Наталья Витальевна Мазуркевич

Скандал – не повод жениться!

© Мазуркевич Н.В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Часть 1

Во все тяжкие

«…А теперь, дорогие мои, как я и обещала, отправляюсь в новое путешествие. Билеты куплены, чемодан собран, осталось только выключить питание и умчаться навстречу новому курортному лайнеру CV-512, отбывающему в теплые края через пятьдесят шесть минут. Обещаю писать регулярные отчеты и снимать все, что удастся.

Ваша Амбертон Лис».

Закончив писать анонс, я с удовольствием потянулась, разминая спину, немного подвигала плечами и поднялась. Конечно, о времени я соврала, но читатели вряд ли смогут проверить, когда было написано сообщение, а дата отправки подтвердит теорию пятидесяти шести минут.

На самом же деле до отправления оставалось не меньше трех часов, два из которых мне предстояло провести в скоростном поезде, соединяющем мою далекую провинцию с одним из центров нашего независимого и объединенного содружества всея Земли.

– Мяу!

Недовольно фыркая, как он всегда делал, стоило мне достать из шкафа чемодан, Фат запрыгнул на стол и подставил мне свой живот для обязательного почесывания. Эту повинность я исполняла каждый день по вечерам, но, предвидя мой отъезд, котик стал проявлять удивительную настойчивость, борясь за внимание каждую свободную от поедания корма минуту.

– Ну потерпи немного, – уговаривала я, гладя хвостатого тирана. – Мама обещала приходить, корм и воду я тебе загрузила, самоочищение на лоток поставила. Даже новый дом купила!..

К перечисленным откупным кот остался равнодушен. Его мир сейчас был сосредоточен вокруг пальца, почесывавшего брюшко, и ничего другого он знать не желал.

– Все, мне пора, – с сожалением прервала я выполнение повинности.

Чемодан уже ожидал меня в коридоре. Ломая шаблоны, он был маленьким, черным и легко закрывался. Сказать по правде, туда бы и Фат целиком поместился, но больше кошачьего негодования я боялась только потерять багаж в космопорте. А подобный грешок – терять чемоданы неизвестно где! – за мной водился с пеленок.

– Мяу! – ревнуя меня к пространству за дверью, котик мяукнул особенно противно.

Я наклонилась, погладила его нос и, вцепившись в ручку, выкатила чемодан на лестничную площадку. Двери автоматически сомкнулись за моей спиной, гарантируя абсолютную сохранность имущества и легкость в использовании, заявленную производителем в рекламе. Еще бы, в наш жестокий двадцать седьмой век контроль за качеством был на высоте диспетчерского центра транспланетных полетов. Любые огрехи, любое невыполненное обещание мгновенно разносилось по всей информационной сети, устраивая обвал акций любому производителю.

Конечно, происходили и обратные явления, но создавать благоприятный имидж приходилось долгими месяцами, просиживая на форумах садоводов и женских консультаций, топя конкурентов и ненавязчиво рекламируя свой продукт. Не все шли на это, многие выбирали иной способ. Какой? Например, нанимали кого-то из нас.

А, я все еще не объяснилась? Пожалуй, самое время исправить эту досадную неточность. Меня зовут Мари Шалей, известная в Сети под ником Амбертон Лис, занимаюсь всякого рода заметками, снимаю ролики для своего канала. Вы не знаете, как включить своего нового робота-парикмахера? Ответ вы найдете в моем блоге. Изменяет муж – и вы хотите отомстить? Мы придумаем, как вам помочь. Надоели серые будни, желаете махнуть на край Планетарного Союза? Я помогу вам выбрать оптимальный маршрут. Обо всем – от ближайшего пункта сдачи использованных салфеток до национального лакомства гортезиан вы можете прочитать в моем блоге или посмотреть на моем же канале. Моем и сотне-другой профессиональных заметчиков, собирающих самые невероятные факты по всей информационной сети, расширяющих ваш кругозор и наполняющих свой кошелек за счет рекламы.

Справедливости ради, я предпочитала рекламировать только то, что видела своими глазами. В противном случае ничто бы не заставило меня выползти из дома в третьем часу ночи и тащиться семь этажей кряду в холл.

На парковке меня уже ждал транспортник, доставляющий ранних пассажиров на поезд в центр, и подышать воздухом я не успела. Мой багаж вклинился между розовой сумочкой и армейским рюкзаком. Других попутчиков в столь ранний час не наблюдалось.

Я заняла место у окна, разулась и подобрала под себя ноги. В другое время я бы поостереглась оставлять ботинки без присмотра, но вряд ли мой тридцать восьмой размер устроит миниатюрную блондинку впереди или брутального служителя правопорядка, прикорнувшего на галерке.

Поезд приехал вовремя, как и обещал новый ролик компании-разработчика. Неплохо, можно будет написать заметку о точности общественного транспорта. Конечно, придется провести повторный эксперимент в час пик, но если и те результаты окажутся благоприятными, можно будет рассчитывать на благодарность «Лайт-экспресс».

Зевнув, я прошла по салону и привычным жестом отправила чемодан отдыхать под кресло. Повинуясь настройкам, сиденье вытянулось, спинка его откинулась, и знакомый с ученической скамьи жесткий монстр превратился в мягонькую кушетку.

Глянув на часы, я еще раз проверила будильник, хотя необходимости в нем не было – последней станцией поезда, на которой всех выгоняли из салона, и был космопорт, – и, позевывая, как-то незаметно для себя провалилась в объятия сна.

Неприятный гул, издаваемый моим коммуникатором, заставил бы проснуться и медведя, но для меня он стал лучшей колыбельной. Думаю, когда моя кузина выбирала мелодию, которую пожелала поставить на себя, то не учла, что человек привыкает ко всему и даже этот кошмар, по недоразумению, не иначе, названный музыкой, перестанет меня шокировать через пару недель напряженного с ней общения.

– Да? – сонно проговорила я, всовывая в ухо наушник и используя оставшуюся часть коммуникатора для просмотра картинок. Котики в очередной раз заполонили ленту друзей. Прямо поветрие!

Поддавшись всеобщей волне, я запостила парочку недавних снимков Фата.

– Ты меня вообще слушаешь? – сокрушалась кузина. – Я забыла дома массажного дроида!

– Думаю, на борту найдется замена, – философски ответила я, понимая, что спорить с Клэр и доказывать ей ничтожность потери не стоит. Две недели с недовольной, вечно начинающей моделью вряд ли пойдут мне на пользу.

– Еще бы! – Я услышала, как сжимаются в кулачки пальцы Клэр, позвякивая стразами на ногтях. – Это же CV-512. Ты обязательно должна снять меня на его фоне.

– Сниму, – пообещала я, понимая, что все время до вылета буду бегать за натуральной блондинкой, чтобы запечатлеть ее во всех мыслимых позах и местах, куда нас только пустит администрация.

– И не надо так фыркать, будто тебе это не нравится. Думаешь, я просто так разрешаю тебе выкладывать мои фото в твоем рассаднике сплетен!

– Сплетни не у меня, а у Джона Крисби, – в очередной раз напомнила я, вытягиваясь на кушетке.

– Да хоть у Томаса Ли, – отмахнулась Клэр и занервничала: – А ты взяла все камеры? И ту, последнюю, специально для объемной съемки?

– И ее, – подтвердила я устало. Ничего не изматывало меня больше, чем кузина. Но… для многих Клэр и была Амбертон Лис, а значит, чтобы иметь возможность свободно погулять по лайнеру, мне нужна именно она.

– Зря, – недовольно хмыкнула Клэр. – Я набрала полфунта и теперь ужасно выгляжу в объеме. Но если…

Пытка длилась томительных полтора часа, в течение которых мне поведали все о новой диете, которая не работает, низкокалорийном торте, в котором от лакомства осталось одно название, и последней сенсации модного мира. Сенсация проистекала из случайно обнаруженной ориентации модного во всех тридцати шести мирах Планетарного Союза модельера, известного своим эпатажным поведением. Но даже в лучшие свои годы он никогда не удивлял широкую общественность так, как сейчас. Чем же он сумел выделиться? Конечно, любовными делами.

Вивьен Делерей, специализирующаяся на слухах модной индустрии, застала его в одной из забегаловок с… девушкой! Подумать только, до чего опустились творцы! Вернуться к тенденциям древних веков! Как теперь они смогут творить свои шедевры?! Вся информационная сеть уже второй день не могла прийти в себя.

Этим открытием Клэр была озадачена долгих полчаса, растянувшихся для меня на все двадцать четыре. Модную индустрию я предпочитала обходить стороной. Мало того, что конкуренция едва ли не выше, чем в светской хронике, так и дело неблагодарное и во многом рисковое. А уж с моим хрупким здоровьем, для которого любой ветерок предвестник насморка… Да, карабкаться по мусорному тоннелю, уклоняясь от отходов и сутками высиживать в засаде рядом с такими же отчаянными – такой отдых был не для меня.

Даже ранним утром космопорт был полон жителями планет Союза. Проталкиваясь через дружные ряды стаксов, дивных обитателей Звёздного пути, как они сами себя именовали, я прикладывала платочек к носу, чтобы не задохнуться от запаха их компаньонов – фиреров, слизкой полуразумной массы, ползущей за стаксами.

Аккуратно, стараясь не наступить на чью-нибудь ласту и случайно не задеть чужой хвост, я добралась до терминала и зарегистрировала свое присутствие. До отправления оставались те самые пятьдесят шесть минут, пять из которых были потрачены на сдачу багажа, еще две – на поиски Клэр.

Кузина выбрала местом ожидания другую стойку регистрации, предпочитая автоматической системе человеческую, которая была способна оценить ее красоту даже ранним утром и всячески старалась угодить, спешно записывая на салфетке свой номер в информационной сети.

– Клэр, нам пора, – напомнила я, отрывая девушку от излюбленного занятия – игры на публику.

– Прости, милый, сегодня не твой день, – подмигнула сестрица рабу своей красоты и, покачивая бедрами, направилась ко мне. Свой багаж, к моей радости, девушка уже сдала и подрабатывать грузчиком мне не пришлось.

– Ты представляешь? – жеманно протянула Клэр, поправляя шлейку летнего платья. – Весь сектор гостей выкуплен.

– Отменишь поездку? – поинтересовалась я, соображая, ради чего владельцы корпорации CV могли поставить под угрозу свою репутацию. Бронь в нашем мире значила очень многое, и, если клиент заранее оплатил рейс, а по какой-то неведомой случайности его место оказалось не на том этаже, – это уже повод для выплаты компенсации. Случаев же, чтобы бронь и вовсе не сработала и клиента переместили в иной потребительский сектор…

– Еще чего! – вновь звякнула стразами Клэр. – Компенсация покрывает всю стоимость поездки. К тому же должна я узнать, кто полетит с нами, что для него весь сектор сняли. Нет уж, теперь поездка обретает смысл!

– Ясно, – протянула я, почувствовав запах свежей крови. Кузина выходила на охоту, и мне заранее было жаль того незадачливого «принца», которому не повезло лететь этим рейсом. – Фотографии?

– Не сейчас, – отмахнулась девушка. – Мне нужно продумать план.

– Тогда идем?

– Угу.

Клэр уже была не со мной. Судя по скользившей на ее устах улыбке, мысленно девушка шла по красной дорожке под ручку со своим неизвестным ухажером. Мне заранее было жаль несчастного.

Чем ближе мы подъезжали к лайнеру, тем большим сочувствием я проникалась к гостю. Улыбки, копировавшие ту, что скалилась мне в затылок, были повсюду. Вероятно, поучаствовать в квесте «попадись на глаза неизвестно кому» решили все незамужние представительницы женского и условно женского пола.

– Ваше имя? – Я удивленно покосилась на работника службы безопасности, который задал свой стандартный, но все же неожиданный вопрос. Обычно все формальности решались у стойки регистрации, а после для входа на борт достаточно было ввести номер своего билета и подтвердить ДНК-код.

– Мари Шалей, – после некоторого промедления ответила я, не глядя на стаффа, и ввела требуемую информацию. Двери пискнули, открываясь.

– Возьмите, – мужчина не собирался так легко сдаваться и преградил мне дорогу, протянув какой-то чип: – Правила поведения на лайнере.

– Спасибо, – на сей раз я улыбнулась. Плюс балл в моем личном рейтинге: не все компании дублировали свод правил для каждого пассажира.

– Приятной поездки, – пожелал мне наконец расслабившийся стюард, вынырнув из-за спины своего сурового коллеги. Впрочем, судя по форме и выправке, коллегами эти двое мужчин не были, скорее вынужденными союзниками. Что ж, поездка становилась интереснее с каждой минутой.

Дождавшись, пока Клэр заберет свой свод правил, я направилась на поиски номера 3786, который должен стать мне домом на целых две недели. Кузине достался 2986, а значит, она будет достаточно далеко, чтобы не дергать меня по пустякам, и достаточно близко, если понадобится серьезная поддержка.

Попрощавшись на лестнице, мы разошлись по разным этажам.

Я неторопливо шла по ковровому покрытию, призванному напоминать пассажирам о доме, то и дело едва не упираясь носом в спину пожилой дамы. Краем глаза я заметила, как Клэр, которая шла по противоположной стороне этажа, привлекает взгляды проходящих мимо мужских особей планеты Стазар. Бедняги, для них встреча с моей белокурой сестрой должна быть сродни божественному откровению. А всё гены: не бывает среди местного населения блондинов, неведомы им обошедшие всю конфедерацию анекдоты про белокурых дам.

Впрочем, на сестру косились не только стазары. Был и иной интерес, в расчете на который я и путешествовала в обществе Клэр, вынуждая себя терпеть все ее выходки. Персонал замирал при виде моей кузины – все же мой канал с блогом довольно популярны – а я мысленно потирала ладошки: отвлекающий фактор работал на все сто процентов. Ее ждало первоклассное обслуживание, как в случае с ВИП-клиентом, а я могла спокойно походить по секторам среднего класса и заглянуть в эконом.

Жаль, конечно, что гостевой сектор оказался недоступен, но когда блогера останавливал такой казус, как запрет на съемку и проникновение? А все ради зрителей, чтобы все могли посмотреть, как живут на лайнере CV-512 особые гости компании.

Разобравшись с системой входа, я получила возможность осмотреть свой номер. Небольшая, но уютная каюта, рассчитанная на одного человека, встретила меня имитацией летнего послегрозового ветерка. Чуть позже, если пожелаю, я могла настроить любое приветствие, но автоматически срабатывал именно этот модуль, по последним проведенным опросам считавшийся самым популярным среди пассажиров.

В кровати я утонула, провалившись на добрых десять сантиметров и, едва не стукнувшись макушкой о раму, зашипела от негодования. Кажется, персонал забыл вернуть стандартные настройки, а до меня в номере жил кто-то весом с пушинку.

Решив, что экстрим выше моих желаний, я, не теряя времени, подстроила всю систему под себя. Теперь я не рисковала удариться копчиком, задохнуться от обильной ароматизации или замерзнуть под ледяной водой.

– Время завтрака? – вслух спросила я, зарываясь в постельку: недосып давал о себе знать.

– С пяти часов по земному времени, с восьми циклов по…

Слушать все двадцать вариантов исчисления времени на все вкусы пассажиров я не стала, отключив систему. Передо мной стояла дилемма: с одной стороны, хотелось спать, с другой – долг блогера обязывал посетить первый завтрак на лайнере, чтобы иметь материал для открывающей серию репортажей заметки и сопутствующего блога.

Поковырявшись в чемодане, прибывшем в номер незадолго до меня, я выудила самую скромную камеру. Под нее маскировался мой любимый монстр, которым снимали добрую половину развлекательных телешоу, если не все. Проверив заряд батареи, я сонно поплелась искать ресторан или любое другое заведение общественного питания на корабле.

Ажиотажа завтрак не вызвал: сказывался ранний вылет. Многие поддались искушению и отправились досыпать. Я же довольно усмехнулась: кадры получатся без лишних существ.

Усевшись за столик, я ткнула в первую попавшуюся в человеческом меню кашу и принялась вертеться, давая возможность работавшей камере снимать все вокруг. Как назло, заказ принесли спустя две минуты, не дав мне как следует запечатлеть редкий сорт съедобного кактуса с мягкими иголками. Разумеется, про мягкость колючек большинство пассажиров не знало и предпочитало сей предмет интерьера обходить стороной. Но если столкновение вдруг случалось, компания не получала иск за нанесенные пассажиру увечья – их просто не было.

Пододвинув к себе тарелку, я изучила предложенное блюдо. Рисовая каша на молоке. Угадали, это действительно вкусно и даже без добавок в виде варенья или сливочного масла, которое всегда норовит добавить моя мама. Зачерпнув немного, я начала предаваться гедонизму, смакуя каждую ложку. Жизнь была прекрасна.

Удивительно, но за все время, что я смаковала кашу, на этаже не появился ни один турист. Неужели все-все уснули мертвым сном? Странно это, учитывая, что биологические ритмы у жителей Планетарного Союза диаметрально противоположны.

Подозвав официанта, я решила прояснить этот вопрос, чтобы позже осветить его в своем репортаже.

– Простите, – подозвала я бедного юношу. Судя по времени года и его покрасневшим глазам, студент решил подработать на каникулах, но немного не рассчитал свои силы. – В это время всегда так тихо?

Юноша оглянулся по сторонам, будто до этого момента даже не замечал отсутствие клиентуры, и шепотом сказал:

– Всех усыпили на время старта.

– Усыпили? – Я прищурилась, начиная мысленно составлять список претензий к компании CV.

– Да, разрешение на это вы давали, когда принимали свод правил, – предупреждая недовольство, пояснил официант. – Среди персонала тоже многие были недовольны, но из-за гостя… – Парень замолк, увидев кого-то за моей спиной, и быстро ретировался, бросив мне напоследок: – Пересядьте куда-нибудь в угол.

Профессиональное чутье и чувство самосохранения не позволили проигнорировать совет, и я быстро перебралась в угол, закрытый от лишних глаз кадками с цветами. Хорошо, что не всех туристов устраивают пластиковые столики и голограмма в центре!

Ждать появления гостя пришлось долго: я подустала сидеть и ничего не делать. Туи и фикусы были отсняты со всех доступных мне ракурсов, мозаика на столе подверглась детальной съемке, потолок изучен до мельчайших крупинок звукопоглощающего волокна, а меню, которое я прихватила с собой, выучено наизусть, вплоть до ценников и веса. Последнее было самым полезным в моей работе: если заказать форму, как у персонала, то можно попытаться проникнуть в гостевой сектор под видом обслуживающего персонала. Зрители любят сенсации, а я люблю блестящие монетки, капающие мне за каждый просмотр созданного материала. Может, удастся накопить еще на одну комнату: Фату давно уже тесно в кошачьем домике.

Звук шагов оторвал меня от разглядывания последних моделей когтеточек и заставил вспомнить о деле: просунув объектив между туйками, я притаилась за горшком, готовая изображать непонимание, а если придется, то и обморок. Судя по выправке и слаженности шага, дело мы имели с военными.

Затаив дыхание, я следила, как мимо маршируют с полсотни мужчин. Они шли прямо, не глядя по сторонам, будто их вовсе не удивляло и нисколько не занимало убранство салона. Проигнорировали они и выскочившего навстречу стюарда. Только один, в синей форме, остановился и о чем-то спросил подбежавшего стаффа. Тот закивал, как болванчик, и унесся выполнять просьбу. Хотя, по скорости бега служащего я бы поставила на приказ: обычные поручения выполняли медленнее и без подобного пиетета.

И кого же нелегкая принесла? У порядочного блогера было всего два ограничителя, заставляющего отказываться от выполнения задания. И нет, совесть в их число не входила. И закон тоже многие оставляли за бортом. Но вот игнорировать знаки свыше – а последняя модель нейтронного парализатора была не просто знаком, а целой вывеской! – и вступать в конфликт с риентанскими военными мог позволить себе только самоубийца с ярко выраженной склонностью к мазохизму.

И я бы убрала объектив подальше, если бы это можно было провернуть бесшумно, но, увы, одно дело просунуть и совсем другое забрать, не привлекая внимания. Последний гвоздь в крышку моего гроба едва не вбил раздавшийся неподалеку чих.

Зажав себе рот и стараясь не дышать, я хаотически искала кого-то из своих коллег, кто также мог промышлять скрытой съемкой и по чьей милости нас обоих могли засечь и в лучшем случае ссадить с борта. Единственное место, за которое я не могла поручиться, находилось по ту сторону стенки, делившей обеденный зал на две половинки: экологическую и дымную. Мысленно проклиная недотепу, я боялась пошевелиться, чтобы не привлечь внимания бросившегося в нашу сторону вояки в синей форме.

К счастью, он был перехвачен давешним студентом, который бросился на амбразуру, грудью защищая начальство от выговора и себя от отсутствия рекомендаций. Все же CV была человеческой корпорацией, а значит, пресловутые слабости в виде нелюбви к инопланетникам были свойственны и ее руководству. А там, глядишь, и повысят студента за самоотверженный труд. Задним числом, как раз после увольнения и повторного принятия на работу.

– Господин, вы что-то желаете? – угодливо поинтересовался студент.

– У вас есть посетители? – холодно и резко спросил мужчина, скептически оценивая своего собеседника.

– Никак нет, – отрапортовал юноша. – В связи с прибытием…

– Достаточно, – оборвал его на полуслове визави, а я взгрустнула. Имя гостя вновь ускользнуло от моих ушей.

– Как прикажете, – с готовностью отозвался студент и вернулся к прерванному сценарию: – Желаете что-нибудь к завтраку? Наш повар проходил стажировку в Риентане и может приготовить блюда вашей кухни.

– У милорда свой повар, – поморщился военный. – Журналисты?

– Не замечены, – заверил студент.

– Крысы информационной сети?

Я хмыкнула: ничего нового. Могли бы хоть фантазию проявить в придумывании нам кличек…

– Спят в своих номерах, – ответил за официанта темноволосый мужчина лет сорока. Выправка не оставляла сомнений в роде его деятельности. Одним жестом он отослал студента восвояси. – Добрались без проблем?

– Мелкие неприятности, – нахмурился риентанец, но продолжать допрашивать было некого.

Подождав, пока инопланетники с сопровождением покинут царство желудка, ко мне подошел официант. С лейкой. Мои удивленно вздернутые брови заставили его тяжело вздохнуть и пояснить:

– Автоматическая поливка противоречит заповедям бортового эколога.

– Сочувствую, – искренне проговорила я, оценив фронт его работ.

– Да ладно, – легкомысленно пожал плечами студент. – Зато так накачаюсь, никто и не поверит, что лето провел хуже остальных. Принести тебе еще что-нибудь?

В другой ситуации, я бы, наверное, ушла – не люблю, когда персонал переходит границы, но после пережитого пару минут назад отношение к студенту изменилось кардинально. Теперь он был кем-то вроде боевого товарища, а то и полноценного сообщника.

– Пиццы, – попросила я. – А начальство не заметит? И гости эти?

– Нет, – парень отрицательно покачал головой и грохнул лейку на стол, – если бы мелкий не чихнул, сомневаюсь, что про нас бы вспомнили. – Из-за стенки послышалось недовольное сопение. – А говорил «профессионал, никто и не заметит», – передразнил парень и скрылся в недрах кухни.

– Вот ведь, – шепотом выругались за стенкой.

– Помолчи. И так неприятности нам чуть не устроил, – прильнув к стенке, заметила я. С той стороны притихли. Увы, счастье длилось недолго.

С грохотом, достойным слона в посудной лавке, отодвинулся стул, и на четвереньках – будто еще был шанс остаться незамеченным! – в мою часть обеденного зала перебралось нечто серо-буро-малиновое, с обкромсанной челкой, двумя косичками на висках и глазами на пол-лица. Сиреневенькими, как и полагается. И это чудо-чудесное, идентифицировать которое не смог даже мой инфофон, смотрело на меня с несдерживаемой укоризной, да еще и хлюпнуло носом за-ради эффекта.

– Не работает, – прошептала я, наклонившись вперед, и дернула за одну из косичек. Шутки ради, чтобы больше не срывал операций коллегам.

– Ай! – подскочил от неожиданности паренек, хватаясь за основание косы. – Не трогай, ты же оторвешь! Знаешь, сколько мне пришлось выстрадать из-за нее?

– Догадываюсь. – Я рассмотрела косу поближе и вздохнула: еще один субкультурный модник. Только те одну косу носили: две считались верхом наглости. За это и отпинать могли.

– Ничего ты не знаешь, – буркнул он и залез с ботинками на стул. Пришлось снова вмешаться.

– Ай, да оторвешь же! – возопил малец, вскакивая на ноги.

– Сиди нормально и обойдется, – предупредила я. На крик никто не вышел, и я смогла вздохнуть спокойно. – Ты с какого канала?

– С канала? – недоуменно переспросил парень. Я нахмурилась: вот такие неразговорчивые больше всего неприятностей создают. – А-а-а-а, с канала, – юноша активно закивал. Складывалось впечатление, что активностью шейных позвонков он пытается сгладить фальшивость мимических мышц. – С этого… как его… – Лицо бедняги пыталось передать всю гамму нужных чувств от растерянности до смущения, но то ли он мало тренировался, то ли утратил навык, но доверия получившаяся гримаса не вызывала.

– С Патлы-шоу? – подсказала я, немного извратив название самого известного канала косичников. Парень с облегчением выдохнул.

– Да. Именно. С него, – подтвердил он и приосанился, откидываясь на спинку стула.

– И что ваша братия здесь забыла? Будешь считать, сколько отдыхающих носят ваши косички? – подсказала я дальнейшее направление для вранья.

Парень нахмурился: до него начало доходить, что кто-то над ним подшучивает. А я что? Я ничего. Я радостно помахала студенту, шествовавшему ко мне с пиццей и коктейлем.

– Самому первому посетителю от заведения, – пояснил он наличие напитка и шепнул: – А то повар там со скуки загибался.

– А Сеть? – удивилась я.

– Там нет выхода, а покидать свой пост он не имеет права, – вздохнул юноша, которому была близка проблема коллеги.

– А через сколько народ очнется? – размышляя на тему добрых поступков, спросила я.

Студент взглянул на часы над баром и хмыкнул:

– Не меньше чем через час.

– Значит, час, – я закусила губу, но расслабилась, унюхав аромат еды. – Держи, моя благодарность за коктейль, – в руку парня лег мой инфофон. – Через час вернешь.

– Заметано.

Официант умчался на кухню, только пятки сверкали.

Стянув с тарелки кусок посимпатичнее, я сложила его уголок к уголку и принялась кушать. По-хорошему, стоило предложить угоститься и собеседнику, но тот не подавал признаков заинтересованности, всем видом показывая, как его тяготит мое общество. Видимо, из-за последнего факта он отчаянно зевал и качался на стуле, пытаясь хоть как-то развлечь себя в минуты вынужденного ожидания.

– Может, попробуешь? – Под его косыми взглядами кусок не то что перестал лезть в горло, а запросился обратно.

– Еще чего, буду я всякую гадость в рот совать, – нахохлился паренек и отвернулся. Что ж, такой исход дела меня тоже устраивал: косить на сто восемьдесят градусов могли только верхени, а к этим растениевидным обитателям далеких звезд юноша не имел отношения ввиду своего человекоподобия.

– Как знаешь, – пожала плечами я и продолжила трапезу. А пицца получилась идеально: ни подгоревшего теста, ни его неимоверной толщины, начинки много, но без фанатизма… Да, повар достоин похвалы, и совсем скоро он ее получит.

Вытерев руки салфеткой, я сфотографировала один из самых аппетитных кусочков, захватив еще и коктейль. Зависть к самой себе одолевала меня в этот момент. Юноша фыркнул, как будто увидел что-то смешное.

– Объяснись, – недовольно потребовала я, загружая изображение на свою страницу сразу с камеры. Время я не перебивала, автоматический перевод часов запретила, а значит, кушать это великолепие мне предстояло через три часа. Что ж, для алиби полезно.

– Зачем выкладывать это? – парень согнулся от едва сдерживаемого смеха. Впрочем, у него мог разорваться аппендицит. Да, мрачная я и злая, но как он может не уважать пиццу?!

– Все выкладывают и ничего.

Я отпила коктейля и с наслаждением выдохнула. Определенно, кухня уровня три звезды Мишлена, не меньше. Хотя – больше их и не существовало.

– А они сами-то их готовить умеют? – продолжал допытываться парень, постепенно приходя в себя. Смешки срывались все реже, и у меня исчезали поводы дернуть его за косу.

– Вероятно, кто-то умеет, – предположила я, пытаясь мысленно разобрать коктейль на составляющие. – Какие-то проблемы?

– Никаких, – помотал головой собеседник и вздохнул: – Но разве это не стыдно – показать то, что ты сам не в состоянии сделать. Только чтобы кто-то посмотрел и позавидовал?

– А может, чтобы этот кто-то увидел, что и такое бывает, и поискал рецепт? – усмехнулась я.

– Не будет таких, – уверенно заявил парень. – А вот позавидовать – на это людская натура способна.

– А сам-то? Косичку напялил и думаешь, стал лучше? Спрятался за большинство и…

– Злая ты, – вздохнул парень и заправил многострадальную косу за ухо. – Вот откуда такие берутся?

– А подслушивать и подставлять персонал, где учат? – вернула шпильку я.

– Я не подслушивал!

– Да, просто мимо проходил, – подсказала я. На губах сама собой появилась улыбка, словно мне доставляло удовольствие пикироваться с молодым вруном. Но следовало это заканчивать: развлечение не стоит затягивать, а то можно и работу пропустить.

Часы показывали без четверти семь, и я довольно потянулась: совсем скоро я вернусь в каюту и смонтирую первую заметку о новом лайнере компании CV. Осталось решить: упоминать гостей или промолчать про риентанцев? Но вроде бы никакой тайны в этом быть не должно…

Решив повременить с раскрытием расы гостя, я мысленно принялась составлять план и набрасывать комментарий.

– Спасибо! – поблагодарил студент, убирая посуду.

С легким стуком передо мной лег инфофон. Кивнув в знак благодарности, я переформировала его под браслет и защелкнула на запястье. От греха подальше. Я не имела привычки носить украшения, которыми в наше время были увешаны все – не только ювелирными, но и голографическими, однако инфофон частенько занимал свое место на запястье и маскировался под бижутерию. Неброско, но довольно мило.

Конечно, Вивьен Легран на своем канале «Украшения сегодня и завтра» выступала против подобной небрежности, но кто из нормальных людей станет слушать Вивьен? Тех, у кого завалялась парочка миллионов кредитных единиц, которые им совсем не нужны, к нормальным людям она не относила. Впрочем, все та же Вивьен не относила к людям и тех, у кого их нет. Так что в мире царила абсолютная гармония.

Я вытянула руки вверх, разминая мышцы, провела пальцами по стенке за собой, задела локтями спинку кресла и медленно выдохнула. Малец, который и не думал отворачиваться или вспоминать о воспитании, пренебрежительно фыркнул. Все ему было неправильно и не так в моем поведении.

– Ты точно не человек, – проговорила я. Если цвет глаз могли поменять линзы, то манеру поведения так просто исправить невозможно.

К нам шел студент, чтобы убрать последнюю неприбранность на столе – плетеную корзинку с одинокой салфеткой: приборы он забрал еще с тарелками.

– Еще чего не хватало, – ужаснулся юноша и дернул себя за косу, вызвав у меня острый приступ смеха.

– Дурной пример заразителен, – подмигнула ему я и демонстративно потянулась: – Смотри и запоминай, будешь окружающих шокировать.

– Да не буду я, – буркнул парень, но смотрел внимательно, без хихиканья и ироничных комментариев.

На этаже хлопнула первая дверь.

– Йоху, – возликовала я, понимая, что вынужденное заключение заканчивается. Несмотря на компанию сокамерн… собеседника, постоянное сидение на одном месте без права выхода напрягало. К тому же материал нужно было еще правильно склеить…

Я дождалась, пока на поздний завтрак вышло с дюжину человек, и попыталась незаметно проскользнуть к выходу. Не удалось.

– Ты куда? – строго осведомилась я, заметив, что косичник копирует все мои действия. Так же поднимается, так же скользит между столами, не так же задевает скатерть, устраивая обрушение вазочки с цветами. – Идем, – сквозь зубы выдала я и потащила его на выход. Оставлять эту ходячую катастрофу здесь – устраивать неприятности студенту, а своим мы, заметчики, предпочитали помогать. Хотя бы раз в десять лет и за большую сумму.

Тащить упирающегося мальца до своего номера было непривычно. Замечать, как на меня оглядываются пассажиры, – и вовсе в новинку. За те семь лет, что существовал мой канал, я ни разу не подставилась под камеру, предпочитая быть тихим свидетелем происходящего, когда же в комментариях устроили настоящий тотализатор, пытаясь выяснить, как же выглядит Амбертон Лис, на помощь пришла кузина. Клэр в отличие от меня любила публику. Особенно ту, что восхищенно смотрела ей вслед и ловила каждое слово. Другую же часть общества, равнодушную, она презрительно обзывала обывателями и задирала свой маленький носик, отворачиваясь в другую сторону.

Теперь же смотрели на меня. С интересом, с любопытством, с покровительственной ухмылкой, с сочувствием – эмоции разнились в зависимости от собственного опыта зрителя. Кто-то видел в мальце моего младшего брата, кто-то просто нашкодившего ребенка, переигравшего в субкультуру, кто-то… О последних лучше промолчать, ибо контроль за общественными девиациями скоро заберет их под белы рученьки в управление.

Подтвердив личность, я втянула косичника в номер и быстро заблокировала дверь, чтобы никто не поспешил вмешаться в воспитательный процесс. Но стоило мне повернуться, как все желание воспитывать шкодливого мальца отпало: появилось иное – желание мстить с особой жестокостью.

Нисколько не смущаясь, это ходячее недоразумение устроилось на моей кровати и отрубилось. Ни оклики, ни попытки стащить его с чужого ложа не увенчались успехом. Он заснул, вцепившись в подушку и обняв ногами одеяло, как будто это был его любимый мишка.

Промучившись с четверть часа, я поняла, что обреку себя на мучительно-бесполезное времяпрепровождение, если продолжу будить соню. Конечно, существовала в меню опция «ледяное пробуждение», но, как подсказывала мне самая дорогая часть тела, лечить бедолагу придется за свой счет. И мебель менять, если окажется, что что-то закоротило. Про то, что питание может накрыться самым экстравагантным образом, унеся в мир погибших аккумулятор и косичника, я предпочитала не думать. Запрос «как спрятать труп» пусть и был популярен, но где на борту комфортабельного лайнера я возьму серную кислоту? Разум подсказал, что места есть, но проснувшееся косичколюбие не позволило пойти по наклонной.

Стол был встроен в стену, и, чтобы воспользоваться им, пришлось поколдовать над управлением. Слегка отодвинув кровать, я добилась нужного расположения и выгрузила из шкафа чемодан.

Однажды, увидев мой походный набор съемочной аппаратуры, коллега пренебрежительно фыркнул, заявив, что не пожертвует и годом жизни ради нее. Но мне и такой подходил, менять его на более совершенный не хотелось. Цена у разработок зашкаливала, а вот качество отличалось слегка. Переплачивать же за имя компании-производителя я не собиралась.

Риентанцы, конечно, производили более совершенное оборудование, и на него я бы с удовольствием потратилась. Но на внешний рынок инопланетники поставляли только то, что глубоко устарело на их собственном. Злые они, но даже их старье вызывало оживление на всех аукционных площадках. Единственными, кто мог с ними конкурировать, были ксиерцы. Но добиться от них чего-то – проще стать лордом-спикером Планетарного Союза, имея на счету три кредитные единицы.

Тяжело вздохнув от несбыточности мечтаний, я собрала волосы в хвост, заправила выбившиеся прядки за ухо и принялась монтировать ролик. Соединение тормозило, что заставляло меня хмуриться и ждать, подпирая щеку рукой. Впрочем, если принять во внимание наше нахождение в открытом космосе и то, что сидеть приходилось через три фильтра, путавших мои следы, скорость была просто отличной.

Покончив с загрузкой своей прогулки по палубе, я тщательно затерла любые кадры с собой, убрала возможность поворотов на 360 градусов, оставив только 300. Так была меньше вероятность попасть в кадр. Просмотрела еще раз, крутя изображение и проверяя ракурсы. Отлично, можно было выпускать. Еду решила подгрузить чуть позже, чтобы оставался запасной материал. Да и разнообразить рацион было бы неплохо…

Погруженная в свои занятия, я забыла о времени и посторонних. Первое мирно текло, не отвлекаясь на чужие дела, а вот второй не отличался тактом.

Чуть не доведя меня до инфаркта, он подобрался сзади и заглянул через плечо в мою работу. От чужого дыхания возле уха я шарахнулась и двинула локтем не глядя.

– За что? – замычал пострадавший, потирая живот. Что ж, на боль типчик реагировал как и большинство человекоподобных, то есть чувствовал и негодовал.

– Не подкрадывайся так.

– Но ты же слышала: я специально топнул. Ты кивнула! Я видел! – упрекнул меня в непостоянстве парень и уселся рядом, рассматривая официальную страницу канала Амбертон Лис. – О, новенькое! – сказал он и потер от предвкушения ручки. У меня дернулся глаз. Судя по задумчивости на лице мальца – не единожды.

– Слушай, – проговорил он медленно, – а ты случайно не?..

– Нет! – резко ответила я, поднимаясь. Хотелось выгнать чересчур любопытного субъекта подальше из тщательно оберегаемого личного пространства.

– Я должен был спросить, – развел руками типчик.

– Амбертон – блондинка, разве ты не знаешь? – решила перевести стрелки на Клэр. – И я, кажется, ее видела.

– Ты видела Амбертон? – Глаза косичника загорелись. – Ну да, наверное. Еще бы ты ее не знала. Ее, наверное, все путешественники смотрят. Даже такие кошмарные, как ты!

– Да, как я, – я едва сдерживалась, чтобы не хихикнуть. – Ты так о ней говоришь. Еще немного, и я решу, что ты фанат.

– Я не фанат, – насупился малец. – Но у нее бывает интересно. Брат даже однажды одобрил.

– Думаю, Амбертон было бы приятно услышать, что твой старший брат одобряет ее работу.

Тут я все же не выдержала и фыркнула.

– Не смешно! – Паренек сердито сверкнул очами. – Брат абы что не похвалит.

– Сдаюсь. – Я вскинула руки, давая понять, что продолжать свергать кумиров не стану. Хоть брат. Хоть Амбертон… От последнего обстоятельства на душе и вовсе потеплело. Мелочь, а приятно. И косичник перестал так раздражать.

– То-то же, – хмыкнул парень и каким-то неимоверным образом сжил меня с собственного стула, заставив перебраться на принесенный им. Вот так дашь слабину – и все, визор заберут, а инфофон разрядят. – Дай почитаю, что нового у Амбертон.

И он уселся, скрестив ноги прямо на стуле, забрал со стола визор, натянул его себе на глаза, активировал наушники и отключился. Ближайшие семь минут, сколько длился дебютный для CV-512 ролик, он был полностью деактивирован – делай, что хочешь.

Хитрую усмешку на моих губах юноша разглядеть не мог, как и мой рывок в ванную. Если CV-512 действительно так хорош, то в наличии должна иметься даже бельевая веревка. Вдруг автоматическая сушка в очистителе одежды меня не устроит?!

Поколдовав с комнатой, я добилась появления веревки. Побалансировав на бортике ванны и едва не сломав нос, я смогла отцепить будущие путы и пробралась в комнату. Ролик все еще шел, но… не тот, последний. Судя по ухмылке и редким комментариям, которые срывались с губ будущего пленника, он смотрел последний отчет о киноновинках. А у него длительность… целых шестнадцать минут. Можно даже кофе заказать. И перышки. Скажу, что в индейцев поиграть решила.

Сервис продолжал радовать. Заказ доставили спустя минуту, предложив еще и краски с кистями. Для комфортного нанесения боевой раскраски. Знали бы они, что добавили кому-то мучений…

Поблагодарив стюарда, я забрала заказ и быстро закрыла за собой дверь, не давая ему увидеть, в компании я или решила развлечься в одиночку. Впрочем, амнезия в нужный момент – наиболее ценное качество персонала – прививалась на любом круизном лайнере.

Пользуясь полным отсутствием Косички – хмыкнув, я решила называть его именно так – в реальном мире, я разложила инструменты воспитания на столе и упала к ногам гостя. Звучит, конечно, приятно для самолюбия мальца, а по факту… Вязать узлы мне нравилось с детства!

Закончив с ногами, которые он неосмотрительно спустил вниз, видимо, отреагировав на замечание за завтраком, я принялась за корпус. Лень порой была опасна: если бы малец ходил по комнате или хотя бы на своих ногах вертелся, рассматривая ролик со всех ракурсов, он бы вряд ли упустил момент, когда его подвижность ограничили. Ныне же… я самодовольно усмехнулась: образцовое пленение. Если заснять – получится ролик на тему «Вред прогресса».

Разминая кисти, я направилась в ванную набрать воды для краски. Рисовать на Косичке до его возвращения в реальность я не планировала: эффект может смазаться. Но если будет вести себя плохо, то без мордочки лесной феи не уйдет. Косой и усатой – на что творческих способностей хватит. Зато перышки в шевелюре смотрелись мило, и я не преминула всунуть парочку в буйную шевелюру моего гостя. Теперь передо мной сидело настоящее чудо, если не в перьях, то с ними.

Возвращения Косички я дожидалась на кровати в паре дюймов от стула. Так и инструменты под рукой, и, если парень психанет, падать на мягкое ему будет не больно. Я же не изверг какой! Заскучав, я разблокировала инфофон и решила полазить по новостной ленте, но и там ничего не происходило. Точнее, происходило там очень многое, но готовить на борту лайнера я не могла, проводить эксперимент с пробиванием потолка – тоже, да и для танцев африканских племен не хватало реквизита и танцоров. В светской хронике намечался прорыв: под влиянием общественного мнения бедняга модельер решил измениться. Пусть земля ему будет пухом с такими фанатами. Новости спорта предрекали победу на Всепланетарном кубке по аэроболлу риентанцам. Конечно, давался и оптимистический прогноз на победу землян, но вряд ли бы сами предсказатели поставили на нее деньги.

Промаявшись от безделья пару минут, я зашла на свою страницу и принялась читать комментарии. Широкая улыбка прочно обосновалась на моем лице. Амбертон поздравляли с путешествием, предлагали встретиться после возвращения, присылали рекламные каталоги и даже звали третьей женой. Проигнорировав последнее заявление, которое ничем иным, кроме розыгрыша, быть не могло, я принялась отвечать на комментарии. Один из них заставил меня покоситься на Косичку.

«Привет, Амбертон! Я сейчас, как и ты, катаюсь на CV-512. Моя знакомая говорит, что видела тебя. Может, сходим куда-нибудь вместе?»

И подпись: «Танан». Я покосилась на Косичку, который замер, как будто ждал чего-то. Прозвучавший в ушах сигнал отправки сообщения привел меня в чувство. Система отражала мое присутствие в блоге и на канале, и все, кто оставлял комментарии, видели, прочла ли я их.

«Здравствуй, Танан, – я решила отвечать в личке, чтобы не портить себе репутацию публичными разборками, – рада, что и ты смог посетить CV-512. Правда, он хорош?» Подпись – Амбертон.

Закончила писать, щелкнула по «отправить» и перевела взгляд на Косичку. Так и есть, дернулся, покраснел, улыбка на пол-лица. Вот уж точно, ребенок!

«Еще как!» – продолжил использовать визуализированную клаву Косичка. Рука его дернулась, чтобы сменить язык – единственная функция, переключавшаяся вручную! – но не смогла оторваться от туловища больше чем на несколько дюймов. Юноша замер, не понимая, что происходит, а после рванулся вперед, обрушив стул прямо на кровать. Хорошо, что лицо ему не красила – не придется менять постельное белье. Пара минут, но мороки…

– Эй, ты где?! – завопил косичник не в силах выпутаться из веревки и стянуть визор с лица.

– Здесь. – Я решила побыть милосердной и не заставлять мальца страдать больше необходимого. Еще испортит мне кровать слюной!

– Так это ты меня? – дошло до бедолаги. Губы сжались, глаза наверняка засверкали, косичка дернулась, как флаг на баррикадах… – Развяжи, а? Я хорошим буду… – жалобно попросил он, ломая мне всю игру. Ни криков с угрозами, ни сопротивления, ни попытки взлететь вместе со стулом – одна сплошная покорность.

– И что мне за это будет? – сдаваться, так ничего и не сотворив, было противно моей творческой натуре, раскатавшей губу на часовой поединок.

– А что ты хочешь? – спросил парень и не удержался, похвастал: – А мне Амбертон ответила!

Я проглотила смешок.

– Очень за тебя рада.

– Да не слишком, – заметил он.

– Очень рада, – заверила его я. – Но сейчас речь не об Амбертон.

– А о чем? – не понял он и попросил: – Развяжи меня, а? Руки затекли, еще и глаза устали. Не умеют у вас делать эти штуки, едва не ослеп!

– Бедняга, – посочувствовала я, но поднимать не стала. Развяжу – сам поднимется. – И кто же такие вы, что человеческие приборы так не нравятся.

Парень занервничал. Из-за визора он не мог сфокусироваться на чем-то одном, и его голова то и дело кренилась в сторону, выравнивалась и снова меняла угол.

– Я жду ответа, – напомнила я спустя пару минут молчания.

– А бить не будешь? – обреченно спросил собеседник, вздыхая.

– Нет, конечно. Детей не бьют.

– Я не ребенок! – возопил обиженный косичник. Судя по реакции, тема была больной.

– Не ребенок, – как профессиональный медработник психиатрической клиники согласилась я, искренне, вежливо и доброжелательно разглядывая пациента. – Но кто же ты?

– Я… – Юноша насупился, гордо расправил плечи, вдавившись лбом в кровать, и совсем уж грустно добавил: – Риентанец.

– Из гостей? – хмыкнула я. Утвердительного ответа я никак не ожидала, но он незакономерно последовал.

– Угу, – промычал парень. – Развяжешь теперь?

– Придется, – согласилась я.

Вот так, не спрашивая, судьба свела меня с риентанцем. Только не похож он на все те страшилки, что о них ходят. Мелкий, худой, рассеянный и чересчур наглый. И это – риентанец?

– Извинения прислать по почте?

– Лучше не надо, – прошептал Косичка, ерзая на своем ложе. Стул дернулся, но до края кровати ему было далеко. – Брат узнает, что меня в плен взяла какая-то недалекая землянка – плешь проест.

– Печальный опыт? – сочувственно спросила я, пододвигаясь к мальцу и начиная расплетать узлы. На столе печально пылились неиспользованные инструменты. Теперь их только и оставалось, что сдать в утиль или спрятать в чемодан и везти домой. Деньги за них наверняка уже списали с моего счета.

– Чужой, слава звездам, – хмыкнул малец и представился: – Меня Танан зовут.

Едва не брякнув «я знаю», кивнула и стащила с него визор.

– Ох ты ж, – оценил он мою четвертьчасовую работу. – И ты это сама сделала? – Он восторженно осмотрел обволокшую его паутинку. – Научишь?

Я тяжело вздохнула: ссориться с риентанцами себе дороже, но вот «дружить» – еще напряженнее. И дернул черт все так красиво сделать, обмотала бы в три слоя изолентой – пережил бы. Только где изоленту незаметно достать? С серной кислотой и то проще, а синие раритеты только на чердаках деревянных развалин остались.

– Как-нибудь, – отмахнулась я.

– Слово дай, – потребовал Танан, внимательно следя за процессом. Даже не запротестовал, что его не подняли с кровати и заставляют кушать одеяло.

– Не дам. Пусть тебя брат учит, – перевела стрелки я. Раз уж имеется старший, который может плешь проедать, пусть он и отдувается. Нечего мне чужих детей сбагривать! У меня свой есть – котик.

– Он занят. Дела у него всякие важные.

– Это заметно, – хмыкнула я.

– Почему? – попался на провокацию Танан.

– Был бы посвободнее – научил бы уму-разуму. Где видано, чтобы ребенок сначала спал в незнакомой комнате, а потом и вообще визор чужой напяливал?

– Я не ребенок! – начал свою песню Танан, но я жестом оборвала его тираду. – И вообще, ты хорошая!

– Я? А разве не кошмарная? – напомнила ему его собственные слова.

Паренек смутился и покраснел кончиками ушей. Человек бы пятнами пошел, а этот… Губы сами вытянулись в улыбку.

– И смеяться не надо! – недовольно буркнул Танан и отвернулся, насколько позволяли ослабшие путы. Зря, так ушки просматривались удачнее.

– Я не смеюсь. Просто улыбаюсь, – пояснила я. – На другой бок ляг, а то будешь муху изображать до ночи.

– Муху?

– Насекомое такое. Паук плетет паутину, оставляет, муха цепляется… и нет мухи, – вздохнула я. Думать о мировых параллелях не хотелось. Но не думать не получилось: Танан жаждал продемонстрировать осведомленность в планетарной политике.

– Значит, когда Риентан воздействует на чужую экономику – он плетет паутину? А гортезиане, которые подписывают глупые договоры, – муха.

– А они подписывают глупые договоры?

– Брат так сказал.

Я вздохнула: если пареньком только брат занимался, то мне было его искренне жаль. Вряд ли у старшего находилось достаточно времени, чтобы играть с малышом, вряд ли ему вообще было дело до малыша, а родители… Что ж, не всем везет.

– А брат, конечно, всегда прав?

– Всегда, – подтвердил Танан, ерзая на кровати и мешая мне устранять безобразие. – Скоро уже?

– Нет, – недовольно хлопнула его по лопатке, – будешь вертеться, какой-нибудь узелок затянется и будешь ходить как узник давних веков!

– Лю-у-уди, – простонал он.

– Человеки, – хмыкнула я, продолжая свое веревочное дело. – Ты как до жизни такой дошел? Сбегаем, от своих прячемся, за блогера себя выдаем? Думаешь, никто не узнает, что ты чужой канал присвоил?

– Я не специально, – покаялся малец. Ушки вновь окрасились алым. Непередаваемое зрелище!

– Не специально что – соврал или сбежал? Знаешь, что было бы, если б меня там засекли?

– А что ты там делала? Брат говорил, что туристов не будет. Они все уснут и проснутся уже после нашего прихода.

– Не рассчитал твой брат, – хмыкнула я, – что кто-то из номера уйдет покушать. А потом уже вернуться не получилось. Я, знаешь ли, не горю желанием встречаться с риентанцами.

– А я? – удивился Танан. – Разве я плох?

– Проблем от тебя больше, чем пользы, – не стала лукавить я. Парень скривился.

Глядя на него, я не могла отделаться от мысли, что вожусь с цветочком. Маленьким, комнатным, которому для роста необходим определенный климат и окружение. И ему это все создавали. Но вырос однажды росточек в красивый цветочек, посмотрел вокруг и усомнился, что инструкцию не перепутали. Подумал рискнуть, горшок сменить, и выпал, а вот куда – понять так и не сумел.

– Это пока. Вот вырасту!..

– И будешь делать, что старший брат скажет, – хмыкнула я. – Вставай, лежебока, сняла я твои оковы.

Косичка аккуратно поднялся, проверил своих тезок на висках и потянулся. Я прыснула, заставив его остановиться на полпути и посмотреть вверх. Ругался паренек на свой лад, но за эмоциональность я готова была простить переход на родной язык.

– Это все ты! – негодующе выпалил он и бросился ко мне с протянутыми руками.

– Я буду защищаться, – предупредила я. – У меня розовая прищепка по стрельбе мыльными пузырями!

– Розовая прищепка? – остановился Танан. Сосредоточенность на лице выдала мыслительные потуги: паренек старательно вспоминал все известные ему уровни владения боевыми искусствами, но озвученного среди них не находилось. Понять же, что такого не существует, ему не позволяла гордость – ведь повелся! – и моя искренность – а как еще с такой работой не научиться достоверно врать?!

– Это очень страшно, – заверила я. – Так что признавайся, куда тебя отвести, чтобы сдать родственнику?

Услышав последний вопрос, Косичка приуныл. Он медленно подошел к окну, которое транслировало вечернее небо, оперся на подоконник и тихо спросил, как любят делать маленькие дети:

– А может, не надо?

– Надо, – вздохнула я. – Иначе где ты жить будешь?

– У тебя! – с готовностью поделился планом Танан. Его озвученная перспектива нисколько не смущала. Конечно, первым делом он займет мою кровать, потом заберет визор, а если узнает пароль от кредитки… Нет уж, пусть братец сам разбирается с любимым младшим родственником.

– Исключено, – я покачала головой и тоже поднялась с кровати. Даже сейчас, вроде бы ничего не делая, Танан вторгался в мою привычную жизнь, мешая залезть на подоконник с пледом и ответить на накопившиеся комментарии.

– Я могу поспать на скамейке, – предположил малец, почесывая цветную шевелюру.

– Это круизный лайнер. Все для удобства пассажиров. Как думаешь, что произойдет, если на тебя пожалуется какая-нибудь старушка?

– Ничего. Я же тоже пассажир. И мой комфорт также должен обеспечиваться компанией, – вздернул бровки Танан.

– И будет обеспечен. Тебя попросят подтвердить личность и отведут в отведенную тебе каюту. Со всеми удобствами. И, если уж тебе так близка скамейка, перенесут ее тебе в комнату. И сможешь лежать на ней…

– Брат не оценит, – страдальчески закатил глаза Косичка.

– И мы возвращаемся к первоначальному плану. Куда тебя отвести?

– Я сам дойду, – буркнул малец. – Только давай по этажу прогуляемся.

– Хочешь отсрочить возвращение? – понятливо осведомилась я. – Ладно, прогуляемся. Можем даже зайти перекусить. Думаю, у них найдется что-то и для тебя.

– Для меня отдельно готовят, – буркнул он. – Не хочу обнаружить в своей еде человеческую ДНК. Еще заболею чем-нибудь…

– Вредными привычками ты уже инфицирован, – заметила я, рассматривая себя в зеркале. Невыспавшаяся, помятая, с краснотой на руках… Аллергия на перья?

Я задумчиво изучила брошенные инструменты и оглушительно чихнула.

– Что с тобой? – занервничал Танан. Думаете, он обо мне беспокоился? Ага! – Это не заразно?

– Еще как! – припугнула его я. – Если не встать на четвереньки и не тявкнуть три раза, эта хворь поразит и тебя.

Танан бросился на пол молниеносно, открыл рот, но тявкнуть не решился.

– Не умеешь? – спросила я, усаживаясь на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Ты опять пошутила? – нахмурился он, поднимаясь. Я отрицательно покачала головой, состроила серьезное лицо и хотела было подвести псевдонаучную базу под традиционную людскую медицину и некоторые рецепты в частности, но Танан чихнул и отскочил на добрых полтора метра.

– Я болен? – заорал он, ломясь в ванную. – Это ты, ты меня заразила! Ты виновата!

– Брата позвать? – предложила я страдальцу, который заперся в ванной.

– Нет! Ты же и его можешь заразить! Сиди там и не выходи! Мы на карантине! – крикнул Танан и запричитал: – Не так я представлял себе космические приключения…

– Это не заразно, – поспешила я успокоить беднягу. Как его вообще в космос выпустили? Здравый смысл подсказывал, что своих старших он мог допечь точно так же, а после сбежать. И если верно мое предположение, его должны разыскивать по всем этажам, прочесывая коридоры. Использовать наблюдение в номерах воспрещалось Шестой Планетарной конвенцией, нарушение которой каралось лишением лицензии на перевозки. А потому многие судна изначально не разорялись на подглядывание. А вот подслушивание и отслеживание счетов не возбранялось: напротив, зная, что клиент покупает, компания могла создать ему идеальный отпуск. Или сдать Комитету по защите от девиаций.

– Ты сама сказала, если я не… – Стук головы об раковину прервал речь Танана. – Ашр, как тут на четвереньки встать и ничего не задеть?!

– Можешь не вставать, – разрешила я. – Глянь на себя, покраснения есть? Глаза чешутся?

– Нет, – недоуменно ответил малец. В голосе явственно забрезжили нотки надежды. – С чего я должен болеть?

– Вот! А я тебе о чем пытаюсь сказать. Ты не болен, ты просто чихнул. Совпадение.

– А ты?

– Это не заразно.

– Врунья! – обиженно простонал Танан, выбираясь из ванной и массируя лоб. – Я из-за нее…

– Нечего паниковать на пустом месте.

– Но я же не знал, что ты врешь. Я же тебе верил! – с укоризной воскликнул Косичка и плюхнулся на кровать. – Решено, я остаюсь у тебя.

– Придется сидеть в номере и не выходить, – обрисовала перспективу я. – И есть еду с человеческими ДНК.

Косичка скривился, будто ему в рот сунули килограмм лимонов.

– Я готов, – жалобно простонал он и сжал зубы.

– Я не готова, – мстительно заявила я, сталкивая его с кровати. – Это номер на одного. Тем более, как ты можешь оставаться с кошмарной мной, которая тебя обманывает и…

– Ты добрая, – выдал свой убойный аргумент Косичка. От его слов у меня даже чих погас, не успев выйти на свободу.

– Сиди здесь! – буркнула я, подхватила камеру и протянула руку к двери.

– Принеси мне карамельных палочек! – напутствовал меня этот маньяк, подтягивая к себе визор.

– А как же человеческие ДНК?

– Там автоматическая сборка, – заверил меня малец, напялил визор и отключился от реальности. Вот, и как с таким жить?

Нет, найду брата и сдам ему это чудо. Пусть у него голова болит, а не мне каюту разносят.

Приводить себя в порядок пришлось в общественном туалете. Заняв крайнюю раковину, я сняла с шеи камеру и принялась умываться. Одноразовые полотенца имелись, и подхватить что-то я не боялась, а вот послушать разговоры пронырливейшей части человечества могло оказаться на редкость полезно.

– Ты видела гостей? – спрашивала невысокая миловидная брюнетка свою рыженькую подругу, поправлявшую грудь. Судя по скованным движениям, модификация прошла на днях и девушка еще не привыкла к выбранному размеру.

– Только прислугу, – печально призналась рыженькая. – К нам в магазин зашел, все примерочные осмотрел, под шкаф заглянул и ушел, ничего не купив.

– И ты даже не спросила? – удивилась брюнетка, подкрашивая глаза.

– Хотела, но он как обернулся, посмотрел на меня… А потом ушел. Я на часы посмотрела, думала, на минутку замечталась, а оказалось, полчаса прошло. Хорошо еще, магазин оказался закрыт. Представить себе не могу, что бы со мной хозяин сделал, если б ювелирка пропала.

– Какой он… – мечтательно проговорила брюнеточка. Я фыркнула, замаскировав звук под хлюпанье воды. – Как думаешь, удастся с Лионой сменами поменяться?

– С Лионой? Только если ты ей всю зарплату отдашь. Она же теперь на волне. Ее команда гостей обслуживает. Да и даже если заплатишь – форму не отдаст: ей уже журналисты горы золотые предложили, а она ни в какую.

– Наша Лиона? – удивилась девушка и поправила прическу.

– Именно, как оглушенная ходит. Ни с кем не разговаривает, ни о чем не распространяется.

– Зазналась, – зло выдавила ее собеседница. – Пусть только попросит юбку одолжить…

Дальше я слушать не стала, ибо разговор скатился на бытовые мелочи, понять которые мог только человек, близко знающий обеих подруг. Я к этой категории, к счастью, не относилась и спокойно пропускала мимо ушей последние тенденции корабельной моды. Хотя – я прислушалась и мысленно оставила себе зарубку в памяти – можно сделать репортаж и на эту тему. Думаю, количество просмотров компенсирует мне необходимость читать блог Вивьен или Ванессы.

Кое-как приведя себя в божеский вид, я отправилась шататься по этажу. Батарейки камеры должно было хватить на сутки, памяти и вовсе на круглосуточную месячную съемку, а потому я ни на минуту не выключала ее. Куда бы ни пошла – со мной был внимательный третий глаз, который в отличие от своей хозяйки видел и запоминал абсолютно все.

Четвертый жилой этаж был последним доступным для обычного туриста. Он возвышался над торговыми и развлекательными уровнями, упираясь в отдельную транспортную платформу для обитателей гостевого этажа. Попасть туда без пропуска не представлялось возможным: платформа просто не среагирует на приближение и команды обычного пользователя.

Тяжело вздохнув, я поснимала все, что было доступно глазу. Увы, ничего, кроме бортиков и пары горшков с цветами, выхватить не удалось. Для полноценной съемки запретного этажа необходимо было попасть на него.

– На что же вы меня толкаете? – шепотом проговорила я, вспоминая свои самые сумасшедшие ролики. Не будь за моей спиной столько жаждущих, я бы ни за что не отважилась на большинство из них. Но сейчас, когда я смотрела на мертвую платформу, меня и саму тянуло заглянуть к гостям. Почему? Это было необъяснимо. Наверное, я заразилась азартом, обуревавшим добрую половину туристов. Плюс взыграла профессиональная гордость, требовавшая эксклюзивные кадры.

Решив, что на худой конец буду прикрываться Тананом – должна же и от него быть польза? – я отправилась в знакомый обеденный закуток. Прежде, чем идти на дело, требовалась консультация специалиста. Или хотя бы дружеский совет, скрепленный хорошей настойкой откровенности.

Разыскать студента оказалось не так просто. На работе его не было, повар, с которым они как бы были дружны, ничего не знал о существовании своего помощника, и только администратор, бледнея и комкая салфетку, призналась, что за пару тысяч кредитов одолжила наряд официанта одному настойчивому молодому человеку.

Выругавшись, я ушла в ставшую родной беседку, стянула с руки инфофон и запросила журнал посещений. Чисто. Ни одного запроса, ни одной новой закладки – ничего. Как будто его даже не активировали, не говоря уже об использовании. И на кого же я напоролась? На более подкованного коллегу? Вполне возможно.

Набрав с собой еды, я вбила данные Клэр в гида, скачанного с сайта компании, и отправилась на поиски кузины. Если кто и разбирался в охоте на мужчин, то это была она. Оставалось лишь подтолкнуть ее к генерации безумных идей и выбрать что-нибудь не столь травмоопасное.

О приближении к объекту поисков я узнала заранее. Увы, гид был ни при чем. Он, напротив, в ужасе начал глючить и прокладывать маршрут в обход, пытаясь избежать большого скопления людей. Отмечая, что я подхожу все ближе к эпицентру, он подавал тревожные сигналы и вспыхивал красным, предупреждая об угрозе.

Тяжело вздохнув, я сунула инфофон в карман и попыталась протолкнуться вперед. Если бы… Людская стена держала удар лучше последнего сплава военных. Попытавшись обойти столпотворение, я лишь убедилась в его грандиозности. Коробка с пиццей с каждой минутой промедления переставала жечь мне пальцы. Еще чуть-чуть, и есть это станет можно, но не так приятно. Выхода не было – пришлось звонить Клэр и просить ее покинуть зевак.

Спрятавшись за скульптурой, которую и описывать-то тошно, не то что смотреть, я старательно смотрела в противоположную от публики сторону. Даже не глядя, я понимала, что сейчас начнутся недовольные стоны, когда героиня действа попрощается со всеми и отправится в свою опочивальню отдыхать. Знала, но не ожидала, что покидать подписчиков моего канала она будет не одна.

Сверкая белозубой улыбкой, поражая всех глубиной синих очей, рядом с ней шел студент, приобнимая кузину за талию и что-то нашептывая ей на ушко. Он еще не видел меня и кровожадно обнажившихся в ухмылке зубов тоже не замечал.

– Прошу меня извинить, – жеманно проговорила Клэр, старательно картавя. – Моя кузина просит ей помочь… Девочка совсем ничего не понимает в моде. Не может даже выбрать шляпку без меня. А эти ужасные босоножки!..

Я недобро прищурилась и затаилась. Смотреть на бывший экспонат музея естественной истории галактики парочка не стала, чем я и воспользовалась, выжидая, пока они оба окажутся в комнате. А выход у нее, как известно, только один. Заблокировать его – в этом и состоял мой коварный план. Заблокировать и допросить. И я не я буду, если еще хоть раз дам Клэр поносить свои босоножки!

Дождавшись, пока кузина пригласит студента к себе – судя по всему, она намеревалась выставить меня побыстрее и остаться с ним наедине, – я подкралась к двери и постучала. Как и ожидалось, девушка не стала запускать меня внутрь, выскользнув из каюты в одиночку. Макияж уже успел прийти в негодность, из чего я сделала вполне очевидные выводы.

– Ты не вовремя, – прошипела Клэр, поправляя прическу.

– Сейчас уйду, но нужна услуга.

– Какая? – нахмурила личико девушка, но пришла в себя и принялась растягивать морщинки, пока они не успели «застыть».

– Идентификатор твоего гостя.

– Мари! – воскликнула Клэр, не сдержавшись. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Более чем, – хмыкнула я. – Впрочем, могу зайти и поболтать с вами часок-другой. Как думаешь, твой гость выдержит сравнительный анализ анатомии людей и стаксов?

– Жди здесь, – процедила кузина, забрала у меня пиццу и упорхнула в номер.

Спустя двадцать минут в коридор высунулась рука с картой, а после и взъерошенная голова кузины.

– Вот, все что есть, – с одышкой проговорила она и всучила еще и передатчик.

– Когда вернуть? – поинтересовалась я успехами в личной жизни кузины.

– До утра не выйдет, – заверила меня Клэр. Глаза ее горели страстью, от которой даже мне становилось дурно. Что ж, студент сам виноват. Был бы он простым студентом, ни в жизнь Клэр бы к нему не подошла, но раз уж они толпу собрали… Ничего, утром он сам все расскажет. Или Клэр расскажет. Кто-кто, а она хранить секреты не умеет. Только за новые туфли и годовой абонемент в фитнес-клуб.

Оставив бедолагу страдать, я направилась к злополучной скульптуре. Благодаря ее особым свойствам аппетит исчез напрочь. Скользнув вниз и прикрывшись от посторонних глаз постаментом, я изучила выданные мне предметы.

По всему выходило, что в руках у меня блестел пропуск. Осталось только проверить, какие двери он мог открыть.

Медленно, чтобы не заставлять охрану тревожиться, я обошла по периметру этаж, остановилась у платформы и приложила карточку к скану. Есть! Разблокировались не только нижние этажи, – которые любой турист мог посетить, еще и гид рекомендовал – но и недоступный верхний. С легкой завистью я отметила, что «студент» во многом удачливее меня, раз раздобыл себе пропуск. Интересно, у кого он его стянул и сколько пройдет времени прежде, чем охрана хватится?

Пилотировать платформу такого класса было для меня в новинку, но что не сделаешь ради эксклюзива? К тому же меня интересовала обстановка, а не гости, занявшие весь уровень и норовившие оставить меня без вишенки на торте – отчета о путешествии. Снять отдых экономкласса мог любой турист, а вот гостевые апартаменты…

Я подбадривала себя как могла, но зубы решили освоить новый стиль и, скооперировавшись с коленками, исполняли танец волнующегося блогера. Опустившись на четвереньки, чтобы уменьшить вероятность обнаружения себя, я выползла на гостевой этаж, приложила к арке карту «студента» и в темпе поползла прятаться на этаже.

Если CV не стали кардинально изменять расположение комнат, то, чтобы пробраться в лучший номер, необходимо пересечь не меньше двух кварталов расположенного на вершине города, именуемого гостевым уровнем. Задача предстояла не из легких, но мы уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.

Так успокаивала я себя, проползая в мертвой зоне камеры. Точнее, мертвой зоны у нее не было, но из-за смены ракурсов я успевала забраться под само устройство и ждала, пока оно не станет снимать вертикально, проверяя пол и потолок под собой. Тут уж приходилось сдавать стометровку, застывая на границах видимости устройств. И то меня не оставляло ощущение, что в офисе охраны за мной наблюдают и смеются.

Разблокировав ближайшую станцию очистительного дроида, я выдохнула и позволила себе отдышаться. Несмотря на запрет, в таких вот каморках хранили не только средства очистки и самого дроида, но и запасную форму на случай непредвиденных обстоятельств, частенько настигающих лиц женского пола.

Поблагодарив запасливую уборщицу – оператора по очистке помещений! – я натянула ее платье поверх своего комбинезона, припудрилась до состояния «издыхающий вампир» и выкатила робота на работу. Главное, не пропустить момент, когда на горизонте покажется точно такая же леди, выполняющая уборку. Уж она-то сменщицу знает в лицо.

Активировав дроида, я послушно тащилась за ним, иногда чуть меняя траекторию его перемещений, чтобы быстрее подобраться к заветному номеру. Охрана, которая начала появляться на каждом перекрестке, внимательно изучала робота, цепляла глазом мой рабочий костюм, неодобрительно хмыкала, разглядев голые ноги, и не мешала снимать. Ради большей конспирации камеру пришлось положить на тележку и прикрыть метелками. Ничего, так зрители лучше прочувствуют ситуацию.

Покои высокого гостя были уже почти перед носом, когда на горизонте замаячила охрана. Не та, обычная, что спустя рукава относилась к моей прогулке, а настоящая и злая. Видимо, они проверили «уборщицу» тщательнее и наши лица не совпали. Струхнув, я свернула за ближайший угол, стянула с себя форму, бросила на тележку сверху, подбежала к курьерскому выходу – тоннелю для быстрой доставки еды – и отправила камеру вниз, в бюро находок.

С тихим свистом посылка отбыла, обеспечивая меня пусть и не абсолютным эксклюзивом, но на хлеб с маслом хватит. Я выдохнула и отправила дроида восвояси: наступило время позаботиться о собственном отходе.

Гостевой уровень с момента своего появления славился неприличным комфортом и абсолютным эстетизмом. Ради последнего там принято было держать не меньше трех галерей, которые размещались в самых оживленных переходах этажа. Одна из таких – современного искусства – как раз располагалась неподалеку и была моим шансом на спасение. Притворившись экспонатом, при должной сноровке можно было пересидеть облаву и благополучно уйти, когда шум уляжется.

Крадучись, я перемещалась поближе к заветному месту. В голове между тем шел настоящий мозговой штурм. То обстоятельство, что охрана побежала не за мной, иначе бы застала меня на горячем – отправке оборудования, свидетельствовало о том, что где-то бродит еще один охотник за сенсацией. Что ж, так даже лучше. Поймают коллегу – успокоятся, и я спокойно покину эти недружелюбные стены. Главное, не загреметь за порчу казенного имущества. Дроид, вернись целым в свою каморку!

Современное искусство было столь современно, что я едва не пробежала выставку насквозь, приняв за мусорку. Только люди могли из горы пластиковых ручек собрать… пластиковую ручку. Про натуралистически изображенный – вплоть до запаха перегноя – стог сена я еще готова была рассказать, но другие зарисовки на тему сельского хозяйства заставили меня возрадоваться, что я далека от этой сферы. Впрочем, если дела со сбором молока на далеких африканских фермах обстоят так… Лучше я буду пить воду. После таких картинок я начинала понимать Танана: если он это видел, неудивительно, что человеческая еда начала ему претить.

– Третий выход! – раздался механический голос, заставивший меня вспомнить о деле.

Изогнувшись, я залезла в ручку и затаилась. Увы, запах соседних инсталляций проникал и сюда.

Мимо пропрыгал кенгуру, клацая когтями по полу, за ним пронеслось стадо буйволов, громко топоча копытами. Я тихонько выдохнула и едва не выругалась. Про эхо моя глупая голова не подумала.

– Выходи, – распорядился сердитый мужской голос. Громко распорядился. Еще чуть-чуть, и буйволы услышат и вернутся, но уже за мной.

– Тс-с, – приложив палец к губам, попросила я, выбираясь. – Они могут вернуться.

– И вернутся, – хмыкнул чересчур правильный субъект и повернулся ко мне.

– Нельзя, – отрицательно завертела я головой, пытаясь откровенно не пялиться на собеседника. Получалось откровенно коситься, но это же лучше, чем смотреть в упор!

А посмотреть было на что. Высокий молодой мужчина с правильными чертами лица. В отличие от остальных не в синем, а в черном костюме с расстегнутой верхней пуговицей. На службе такое редко допускалось, но, глядя на тонкие пальцы моего ловца, я сомневалась, что его работа связана с физической нагрузкой.

– Почему? – внезапно заинтересовался он, подступая ближе и прерывая мои размышления. Изучать инсталляцию «лифт» становилось все тяжелее.

– Они меня поймают, – жалобно всхлипнула я. – А я голодная, весь день на ногах, так устала, что спать захотелось.

– И ты заснула там? – он указал на ручку. Я закивала. Бред бредом, но вдруг повезет выпутаться?

– Угу, – шмыгнула носом. – Дяденька, не сдавай супостатам. Помоги сиротинушке!

Незнакомец рассмеялся: звонко, искренне, бесстрашно. Риентанец, чего с него взять! Осознание открывшейся истины заставило меня взять низкий старт и устремиться к родным пенатам. Увы, бегал он лучше. Инопланетянин галактический!

– Стоять. – Меня вздернули за шкирку. Говорить, что стояние на воздухе не является врожденным даром людской расы, я не рискнула. – И куда собралась?

– Домой, спать, – призналась я и подняла руки вверх, раскрытыми ладонями к риентанцу.

– И я должен тебя отпустить? – насмешливо осведомился этот принципиальный гад, из-за которого я, судя по разраставшейся боли в ноге, потянула мышцу.

– Ага, было б неплохо. Я была бы вам так благодарна! – Я задумалась, пытаясь подобрать достойное сравнение. Достойное, но не правдивое! После правдивого меня пинками отправят на пост охраны, и прощайте путешествия. – Все сделать готова! – в лучших традициях человечества пообещала я несбыточное.

– Все? – усмехнулся риентанец, который, судя по сарказму в голосе, уже имел дело с представителями рода человеческого.

– Угу, – подтвердила я, раскачиваясь в воздухе. – Только на землю поставьте. Вам, наверное, тяжело так стоять. Еще устанете – будем вместе потом на полу спать.

– Вместе? – со странной интонацией повторил мужчина и опустил меня на пол.

– Угу, – мое красноречие должно войти в анналы блогерного дела с пометкой: «Так делать нельзя!». – Вы определились с платой за молчание?

То ли от боли в ноге, то ли от усталости, то ли еще от чего, но мне стало абсолютно наплевать на окружающий мир и его мелкие проблемы.

– Определился, – усмехнулся он и одним смазанным движением оказался прямо передо мной. Врать, что его покорила моя неземная красота, я не стану, но на пол мы упали вместе. Он – получив по коленке, а я – из-за выполненного им захвата.

– Отпусти! – недовольно рыкнула я, пытаясь отползти подальше.

– И не подумаю, – хмыкнул этот невозможный тип. К его мужской чести, коленку он тереть не стал, как и закатывать истерику. Был бы на его месте Косичка…

– Тогда я сама уползу, – гордо заявила я и вывернулась из его хватки.

– Далеко ли? – хмыкнул он, поднимаясь.

– До платформы, – сдала пункт назначения я, бодро работая конечностями.

– Помочь? – неожиданно миролюбиво осведомился риентанец, преградив мне дорогу.

– Уже помог, – я села на попу и погладила разболевшуюся ногу. – Теперь идти к медикам придется. А если сломала?! – с укором проговорила я и заплакала. Искренне. Хотя такое случается редко. Но ведь больно было, и обидно. Вот и расплакалась, как последняя дура. Лучше бы заледенела и торговалась. Ну почему судьба распорядилась мне родиться девочкой?!

– Ну тише, тише! – Он тронул меня за плечо, но лучше бы он этого не делал. Все срывы я предпочитала пережидать в одиночестве: никто не станет подкармливать обиду. А здесь…

– Отпусти! – всхлипнула я и добавила: – Одни проблемы от риентанцев!

– Проблемы от нас? – не понял бедняга. Он как-то незаметно оказался напротив и ласково погладил пострадавшее место. По его мнению, ласково. Я дернулась от боли так, что все лицо перекосило. Ясно, видимо, в процессе убегания обеспечила себе осложнения.

– Тс-с, – совсем как я недавно, попросил он и пододвинулся вплотную.

Я чувствовала его дыхание, видела глаза, которые манили, не отпускали, не давали сосредоточиться ни на чем еще. Только смотреть в них, только погружаться все глубже в бездонный синий океан.

– Я просто заберу боль, – шепотом предупредил он и крепко сжал мои плечи, не давая отвернуться.

Губы у него были холодными и шершавыми, и нисколько не нежными. Да и не целовал он вовсе: так дышал моим воздухом и заставлял отравляться своим. Минуту или больше, я не знала, но когда он захотел уйти, я не позволила, сжимая уже его плечи. Казалось, стоит ему отстраниться и боль вернется, а я… Я не хотела, чтобы было больно.

– Спасибо, – прошептала я, тяжело дыша, как будто после марафона.

– Тебе нужно к врачу в ближайший час. Дольше эффект не продлится.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила я, пользуясь его помощью, чтобы встать.

– Не люблю женские слезы, – отмахнулся он и добавил: – Разговор о моей награде еще не завершен.

– А…

– Ступай к себе, – распорядился риентанец. – Поговорим, когда к тебе вернется способность мыслить здраво.

– Хор… хорошо, – произнесла я неуверенно.

– Иди уже. Санад, проводи мою гостью вниз. Когда она решит зайти на чай еще раз, – риентанец усмехнулся, – проводишь сразу ко мне. Мне будет интересно послушать, какие же проблемы госпоже обеспечили риентанцы.

Я прикусила язык, пытаясь не сдать Танана прямо сейчас. Вот было в них что-то похожее, то ли в лице, то ли в скулах, а может, в той идиотской косичке, которая украшала правый висок собеседника. В любом случае, так просто Косичка не отделается: я сюда больше без подготовки не сунусь!

Кое-как отболтавшись от почетного конвоя до самого номера, я доковыляла до отведенной мне каюты и упала на кровать. Танан, которому пришлось отползать с нагретого места, недовольно вздохнул, стянул визор и застыл с мгновенно увеличившимися глазами.

– Ты как? – осторожно спросил он, боясь пошевелиться. Я хихикнула, благо ближайшие сорок минут боли, по заверению анестезиолога-любителя, быть не должно.

– Сносно, – заверила я паренька. – Мне нужно медика вызвать: посидишь в ванной, пока он не уйдет?

– А он надолго? – недовольство от того, что его выгоняют с кровати, все же победило любовь к ближнему.

– Возьмешь с собой игрушку, – пожала я плечами и напомнила: – Но ты всегда можешь вернуться к брату.

– Не хочу, – пробурчал Танан и мстительно забрал одеяло. Ну и пусть, включу ему подогрев пола и ванны, будет знать, как бедных и немощных лишать последнего одеяла.

Поковырявшись в настройках – вызывать медика мне еще ни разу не приходилось, – я оставила заявку на медпомощь. Судя по инструкции, ожидать мне оставалось две минуты. Я не могла себе позволить просто плевать в потолок, а потому принялась составлять заявку на поиск своей «потерянной» камеры.

Закончила вовремя – еще бы чуть-чуть, и ждать ей своего часа не меньше этого самого часа. Доктор, появившийся в дверях, убрал от меня подальше все электронные приборы, боясь не получить ответа на свои вопросы. Как он пояснил, прецеденты были.

Мне почему-то сразу представился больной с аппендицитом, который, вместо того чтобы помогать врачу диагностировать, скушал болеутоляющего и ушел гулять по информационной сети. С таким подходом даже наша прогрессивная медицина порой была обречена на провал. Не везти же каждого на полное клиническое обследование? Не согласятся – там инфофоны, визоры, коммуникаторы и прочее цивилизованное счастье на входе забирают.

– Что вы приняли? – спросил врач, намекая на отсутствие муки на моем лице.

– Ничего, – призналась я, – мне обезболили нетрадиционным способом.

– Вот как? – вздернул брови доктор, еще раз осмотрел повреждение и улыбнулся: – Кто-то из риентанцев?

– Угу, – призналась я, ибо врать врачу – последнее, что может сделать в своей жизни пациент. К сожалению, многие об этом не думают, когда начинают утаивать факты. – Это плохо?

– Нет. Впрочем, выпить обезболивающее я вам рекомендую: и вам проще, и мне спокойнее, что от боли вы не станете совершать глупостей.

Говорить о том, что глупостей я уже совершила на год вперед, я не стала. Незачем врачу знать такие подробности моей биографии. Вытерпев фиксацию поврежденного участка, я дернулась, ощутив нарастающую щекотку в лодыжке. Увы, почесаться через ту бандурину, что мне нацепили, я не могла.

– Ногу не перенапрягать, гулять не выходить. Еду лучше заказывать прямо в номер или посылать за ней друзей и родственников. Кто с вами?

– Кузина, – призналась я, представляя, что мне выскажет Клэр, узнав, что теперь она курьер.

– Отлично. Думаю, она в состоянии принести вам завтрак и обед. К ужину я сам к вам зайду.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Не вставайте, я в состоянии сам открыть себе дверь, – заверил доктор и покинул помещение.

Я выждала пару минут, позволив себе поваляться на простыне и не думать, в каком состоянии мои волосы после бега и валяния по полу. Стоило бы все же прогуляться до Клэр и вернуть ей исчезнувшие карты ее нового друга, но, вероятно, придется воспользоваться бортовой почтой.

Пакет для писем и мелких посылок имелся прямо в ящике для отправлений, и долго мучиться вопросом, «куда поместить волшебную ключ-карту», мне не пришлось. Упаковав все, я лишний раз проверила карманы, но больше никаких сюрпризов не обнаружила. Посылка ушла так же быстро, как и была в свое время получена. Наконец я могла полностью расслабиться и никуда не спешить.

– Танан, – позвала я мальца. Он должен был уже вернуться: двери за доктором закрылись с пять минут назад. – Ты там в порядке?

– Нет, – обиженно заявило это чудо, выбираясь из ванной. Его глаза метали молнии, а пальцы были сжаты в кулаки.

– Что с тобой? – непонимающе спросила я. Что могло так рассердить Косичку, что он самолично дергал себя за прядку?

– Ты еще спрашиваешь? – недобро удивился парень и бросил мне визор. Сам малец уселся на край кровати, подчеркнуто отворачиваясь от меня. – Я тебе верил, а ты… Моего брата… Да как ты могла?..

– Стоп! – остановила я поток необоснованного словоизвержения. – Что случилось? При чем здесь я? И, прости господи, твой брат?

– Новости посмотри, – хмыкнув, посоветовал мне младшенький, переползая поближе и укладывая мне голову на ноги. Вот и что с таким делать?

Едва удержавшись, чтобы не погладить это невероятное создание, я натянула визор на глаза, падая в величайший сток бесполезной информации, где на маленьких островках отдельных страниц можно было вычленить что-то полезное.

Танан использовал собственный аккаунт и, как многие лентяи, забыл выйти, оставляя в системе свои данные. Щелкнув по кнопке выхода, я только головой покачала: большинство краж личной информации так и случалось. Человек заходил в общественном месте в Сеть, забывал выйти, и – вуаля! – весь букет последствий: от заблокированной страницы до счета из банка за совершенные кредитные операции.

Я зашла в свой профиль, не забыв снять галочку на предложении запомнить меня в системе – незачем Танану заходить в Сеть под моим именем. В моем списке друзей числились почти все ведущие блогеры, а значит, если произошло что-то из ряда вон выходящее, оно окажется в моей ленте тотчас, перепощенное несколько десятков раз, обросшее таким количеством подробностей, что выяснить, так ли все было на самом деле, станет практически невозможно.

Щелкнув по новостям, я принялась грузить подборку за ближайший час: если новость горячая, «отползти» дальше она не успеет. Противный писк в ушах дал понять, что мое присутствие в Сети не осталось незамеченным. Вивьен Делерей настойчиво хотела моей компании, забрасывая будильниками и прочими прелестями, которые не принято использовать в приличной компании, если нет желания нарваться на грубость. Обычно Вивьен не забывала о моей ненависти к трясущейся реальности, но сегодня решила проигнорировать сей факт.

Я с сожалением открыла чат: разговаривать с Вивьен я не любила. Мода и сплетни занимали меня мало, и, если «горячая новость» касалась этих разделов, можно было сразу закрыть френд-ленту и уйти отдыхать. Если, конечно, Вивьен так легко меня отпустит. И чего ей могло понадобиться от совсем не светской меня.

– Здравствуй! – Перед моими глазами появилась Вивьен, возлежавшая на своем любимом диване с длинной тонкой сигарой. Пижонка, она никогда не могла удержаться от дешевых стилизаций под старину.

– Привет, – хмыкнула я. Моего изображения у нее быть не должно было: визор не был предназначен для видеочатов. Максимум, что я могла ей показать – бежевый потолок комнаты, стены под цвет, дверь ванной и Косичку, ерзавшего рядом.

– Дорогая, и даже не пожелаешь мне здоровья? – выдохнув колечко дыма, поинтересовалась Вивьен.

– Думаю, ты в состоянии заработать на внеочередную модификацию, – пожала плечами я, надеясь, что не спихнула Танана с кровати. Пусть лучше спит, чем тащит из ванной веревку и практикуется в связывании.

Словно в ответ на мои мысли, на ногу опустилось что-то, напоминавшее полотенце. Не нашел, как раздобыть веревку? Профан. Дрыгнув здоровой ногой, я заставила кого-то убрать шаловливые ручонки и вновь улечься на мои колени. Плюс один мне к навыку обнаружения ниндзя.

– Ты как всегда права, милашка, – подернула плечиком Вивьен, что должно было означать искренний смех.

– Стараюсь, – призналась я в нетерпении. Перед глазами дергались иконки возжелавших меня пользователей. С каждой секундой, проведенной в Сети, их становилось все больше. Всем нужна была Амбертон. – Зачем я тебе понадобилась?

– Милая, – расплылась в белозубой – мне всегда казалось, что не без фосфоресцирующего эффекта – улыбке Вивьен. – Смотрела твой недавний репортаж. Ты же сейчас на CV-512, рейс 1304?

Я прищурилась, припоминая данные билета. Выходило, что Вивьен права. И ее правота, вкупе с доброй улыбкой, заставляли меня думать о чем-то неприятном, что выльется мне на голову в лучшем случае в виде поручения. Зная тематику блога собеседницы, как бы не пришлось мне добывать бокалы с гостевого этажа или снимать гардероб капитана.

– Да, на нем, – предельно сухо, чтобы не давать собеседнице тем для продолжения околоделовой беседы, сказала я.

– Это чудесно, – зубы клацнули в опасной близи от ретранслятора, чуть, фигурально выражаясь, не откусив мне нос. Выпустит дым в лицо – отключусь мгновенно.

– Возможно, – хмуро подтвердила я. – Вив, прости, конечно…

– Тебя хочет кто-то еще, верно? – ничуть не обиделась блогерша, будто знала, что мой канал связи разрывался от сообщений. Поскольку из-за чата с Вивьен я не могла переключиться на кого-то еще – не хотела разрываться между собеседниками! – мне стали слать сообщения, которым ничто не мешало возникать в уголке и исчезать, заменяемые следующим. Стоит ли говорить, что читать я не успевала?

– Просто разрывают, – пожаловалась я и прикусила язык: если так пойдет и дальше, я никогда не пойду отдыхать.

– Это закономерно, – усмехнулась эта невозможная женщина без возраста, присаживаясь и демонстрируя вырез. Да уж, если вы хотите получить комплекс неполноценности на почве собственной неидеальности, – посмотрите выпуск с Вивьен. Так плохо, как после чтения ее биографии, ручаюсь, вам не было никогда.

– Все хотят подробностей, а на всем лайнере вас только трое. Ты, Маркус Скай, но, сама понимаешь, куда он пошлет страждущих, и Кики Вольдерт. – От последнего имени у меня мгновенно заболели все зубы. Кики я не любила больше остальных. Не удивлюсь, если подобные чувства к нему испытывала вся тусовка.

Кики крал материалы, подставлял коллег без повода и слыл охотником за головами. Головами своих коллег-блогеров, которые пытались сохранить тайну личности. Разумеется, мы никогда не встречались, и я надеялась, что этот день не наступит.

– Он здесь из-за меня? – спросила я. В свое время он успел досадить и ей, а потому существовала вероятность, что Вивьен не станет задавать лишних вопросов: всем нам было что скрывать.

– Сомневаюсь. Он последнее время увяз в политике. Играет на общественном мнении, – поделилась наблюдениями Вив. – Думаю, ему заказали пару роликов. Риентан сейчас большая заноза, избавиться от него сложно, а если дискредитировать их ключевых фигур в глазах собственно риентанцев, можно и попробовать сыграть на опережение. Протолкнуть кого-то к верхушке власти и… – Вивьен мечтательно закатила глаза. – Впрочем, это мы оставим Кики. Когда-нибудь он доиграется, и, думается мне, ждать осталось недолго.

– Что он утворил? – задумчиво спросила я. Если горячая новость – очередное шоу Кики, почему Танан так яростно смотрел на меня?

– Еще не видела? – тонко улыбнулась собеседница и добавила в беседу лишнее окошко с файлом. – Я сохранила себе, чтобы иметь первоначальный вариант. Ты же знаешь, Кики любит затирать данные, если его об этом попросят.

Как следует просить, знали едва ли не все, и первоначальный текст за пару часов менялся до неузнаваемости в угоду спонсору. Но в случае с заказом… Я тряхнула головой: думать буду, когда просмотрю, что же такого сочинил Кики, что поставил всю Сеть вверх тормашками. Много же монеток ему приплывет, не считая оплаты…

Я щелкнула по присланному файлу и от неожиданности едва не выдрала Танану косичку. Заголовок файла имел стандартный для политического обозрения заголовок, обещая сенсацию, но убивающий весь настрой собственной клишированностью.

«Истинная причина визита военного советника на Землю» значилось в теме, как будто Кики мог проникнуть в мысли героя своего репортажа. Я хмыкнула, но ничего особенного в этом не было. Официальные картинки с проставленными датами, выдержки из речи, где тот уверял, что совершил далекий перелет ради поддержки национальной команды в трудный для них момент. Угу, да тут сомневаться никто не станет, что военный прилетел совсем для других, далеких от мирных, целей и просто воспользовался предлогом. Оценить боевой потенциал он прилетал! Странно, что подобное вызвало хоть долю оживления. И чем это Риентану навредит? Скорее уж заставит местную власть подумать, кого и зачем они пустили на планету. Судя по перечню титулов-наград, дяденьку стоило держать подальше от орбиты и на мушке какого-нибудь дальнобойного орудия.

В очередной раз поразившись умению делать из мухи слона, я пролистала дальше и резко выдохнула. Воздух как будто выбили из груди, а организм забыл, что значит дышать. Как вишенка на торте, конец статейки украшали снимки, достойные первой полосы глянцевых страниц модных блогов. Он, она, вместе на полу, вцепившись друг в друга как после активного времяпрепровождения, целуются на глазах у счастливого блогера, коему выпал один шанс на миллион. И я, наверное, съязвила бы, как и автор репортажа, что истинные цели всегда отличны от публично озвученных благородных устремлений, но, увы, не могла оценить всю прелесть пойманного на горячем риентанца.

– Просмотрела? – нетерпеливо спросила Вивьен, выталкивая файл из доступного мне визуального пространства. Будучи отправителем, она могла так поступить.

– Да уж, – как могла равнодушнее, пробормотала я. – И ты хотела?..

– Узнай, кто эта девушка! – Глаза Вивьен хищно сверкнули. – Вы летите две недели – за это время реально узнать ее имя и данные. Возьмешь интервью, я его выложу, монетки пополам.

– Ты думаешь, она после такого выйдет на люди? – засомневалась я, пытаясь продумать возможные варианты развития событий.

– Еще проще, – пожала плечами светская львица. – Я найду что-нибудь на капитана, а ты узнаешь у него: кто из пассажиров резко сделался затворником. Но не думаю, что искать придется там. Я бы на месте Анфатанара не выпускала девушку со своего уровня. Если ее никто больше не увидит – проблем у него будет гораздо меньше, чем если Кики возьмет интервью. Действовать будем так, – продолжала между тем инструктаж Вивьен, – я устрою, чтобы тебе сделали карту персонала. Пройдешь, осмотришься по возможности, поработаешь несколько дней, чтобы разузнать обстановку. Как только вояки привыкнут – найдешь девушку и возьмешь интервью. И еще, Амбертон, покрась волосы. Платина сейчас не в моде.

И, не дожидаясь моего ответа, Вивьен отключилась. Допустить, что ей могут отказать, было ниже ее достоинства.

Посещать страничку Кики было неприятно, но обойтись без этой болезненной процедуры я не могла. Следовало оценить ракурс и понять, что еще мог увидеть блогер и как продвигается обсуждение в комментариях. За то, что грязи выльется не одно ведро, я могла поручиться. Оставалось только понять, будет ли всеобщее обострение или обойдемся малой кровью. Нюх подсказывал, что мои надежды тщетны, но еще большее разочарование и вестник катастрофы ждал меня в гостях у Кики. Фото было выставлено первой записью, и за любую информацию о героине было назначено вознаграждение, а уж в случае установления личности обещались золотые горы и путешествие на ставшем печально известным CV-512. Вот уж точно, имя лайнера войдет в историю.

Фотография меня порадовала. Насколько вообще можно представить радость после всей той заварушки, в которую меня втянули. Вот же ж Кики. Знал бы он, кого так подставил… Здравый смысл подсказал, что, знай он об Амбертон, смеялся бы во все зубы: попасть сразу в две мишени, не целясь – особый дар снизошел на Кики.

Внимательно оглядев снимок, я облегченно вздохнула. Снимка нашлось два, но если один запечатлел меня сзади, то четкости второго помешала выбившаяся челка и взъерошенные кудри. Так что, если поступить, как советовала Вивьен, и покраситься в рыжий, а лучше в зеленый, как у защитников экологических товаров на логотипе, можно пережить облаву, находясь на ее острие. Да уж, в собственных поисках я еще не участвовала…

Мигнул чат, намекая, что мою персону вновь вызывают на разговор. И честно, ни за что не ответила бы этому человеку, если бы окошко запроса не всплыло в самый неподходящий момент, перекрывая опцию сохранения.

– При-и-и-вет, – пропел самый невыносимый голос среди всех блогеров. – Амбертон, душа моя, даже не знал, что ты так быстро ответишь. Ждала мой звонок, прелесть?

Если до этого я не задумывалась о кончине Кики из врожденного человеколюбия, то сейчас стремительно переметнулась в стан маньяков. Удавить этого уверенного в своей неотразимости субъекта мне хотелось с каждой секундой все сильнее. И не спасло бы его расстояние!

– Всегда мечтала, – саркастично хмыкнула я и хотела было разорвать соединение.

– Прелесть моя, не поможешь старому другу? – быстро, будто догадывался о моем стремлении закончить разговор и внести этот адрес в бан-лист, проговорил Кики. Его, как и меня, было не разглядеть. Только голос, но если я старалась разговаривать едва ли не шепотом, чтобы не будить прикорнувшего мальца, Кики говорил громко и чересчур эмоционально. Наверняка из своего номера.

– В чем? – насторожилась я и на всякий случай проверила Танана. Малец ободряюще сжал мне ладошку и не дал забрать ее, когда я хотела поправить визор.

– В поисках одной чудесной леди, – промурлыкал собеседник. – Вы, девушки, друг с другом лучше сходитесь, откровенничаете…

– И ты хочешь?.. – куда он клонил, было понятно и без лишних слов.

– Вижу, Вивьен тебе уже предложила поучаствовать? – довольно осведомился Кики. – Иного я от нее и не ждал.

– В таком случае, что ты можешь мне предложить?

– Половину, – усмехнулся мужчина и добавил: – И обещаю не выносить на публику мелочи твоей драгоценной личной жизни. Заказы на твое разоблачение я уже получал.

– И все еще не выполнил? Времени не находилось? – Хорошая мина при плохой игре – все, что мне оставалось в текущей ситуации.

– Не находилось, – шепотом, вкрадчиво произнес мой собеседник. – Но я постараюсь его найти, чтобы поближе познакомиться с тобой, моя прекрасная Амбертон.

– Не думаю, что удастся выкроить часок. Вести тему – а ты ее именно ведешь, подкрепляя якобы случайными оговорками и ссылками, – занятие не из простых.

– Заметила? – по-детски искренне порадовался Кики.

– С трудом, – призналась я.

Если бы сама на досуге, в плохие безмонеточные дни, не занималась, вряд ли бы обнаружила еле видимые следы.

– Ты нравишься мне все больше! – заявил собеседник и прибавил: – Я могу рассчитывать на твою помощь, или сыграем в разных командах?

– Думаю, я смогу что-нибудь тебе предложить, – подумав, выдала я, понимая, что иначе останусь слепым котенком в его затевающейся игре.

– Найди девчонку, – посерьезнел Кики, мгновенно растеряв былую веселость. – Найдешь – свяжись со мной. На этом твоя работа кончится. Но если захочешь продолжить знакомство, – голос собеседника потеплел и приобрел слегка рычащие нотки, – я готов пойти на уступки.

– Мечтай, – хмыкнула я и отсоединилась, стягивая визор. По всему выходило, что дела мои оставляют желать лучшего. И это еще Клэр ничего не видела! Думать о том, какой скандал закатит кузина, узнай она об упущенном шансе… Главное, чтобы ругалась не слишком громко.

В голове начал зреть план по минимизации потерь. По всему выходило, что встреча должна состояться у меня, без свидетелей – Косичка не в счет, этот и так все знает – с моральной поддержкой тети, жаждущей пообщаться с доченькой и узнать, как проводит время ее бедная кровиночка.

Почему нужна тетя? Клэр не все сообщала маме, и я частенько прикрывала ее перед родительницей. Так что если я и могу как-то влиять на кузину, то только через ее маму. Решено, позвать Клэр в гости и позвонить тете Мелинде.

– Ты здесь? – позвал Танан и поводил ладонью у меня перед глазами.

– Да, – отвлекаясь от составления плана, ответила я и перевела внимание на новый объект.

– Посмотрела? – прищурился малец, пытаясь изобразить серьезность и угрозу. Я зажала себе рот, чтобы не расхохотаться ему прямо в лицо. Мимика Косички позволила бы ему стать самым дорогим комиком всего Планетарного Союза. Так щуриться, хмурить бровки, заставляя их изображать то домик, то тучки, улыбаться всем лицом и негодовать лбом, не удавалось еще ни одному моему знакомому.

– Да уж, – призналась я и легла, вперив глаза в потолок. Увы, на нем отсутствовали ответы на мои вопросы. – Что ты хотел мне высказать?

Парень сел, чтобы я могла видеть его лицо, и виновато развел руками.

– Я подготовил целую речь, но забыл ее, пока ты с кем-то болтала. И кто такой Кики? – внезапно спросил он.

– Кики – большая проблема, – вздохнула я. Чутье подсказывало, что поспать мне не удастся до конца ночи: разговор о Кики в среднем занимал четыре часа, если обсуждались только его новые пакости. – И автор тех снимков.

– Шрант, – процедил сквозь зубы Танан. Мне хватило такта, чтобы не поинтересоваться переводом: незачем смущать собеседника. – Какой же он… – Ругательства Планетарного Союза, как показали последующие минуты, Косичка знал не в пример лучше родных, или просто не желал выражаться в молчаливое и недоумевающее пространство.

– Полностью с тобой согласна, – вздохнула я, закрывая глаза. Под фон из пожеланий Танана казнь Кики представлялась особенно живописно. Для начала следовало поработать полосками для депиляции – ради такого и в деревню съездить не жалко, после выдрать черные точки, сломить собеседника накладными ногтями и ресницами…

– Кажется, ты что-то получше придумала и молчишь, – обиженно простонал Танан и подтянул к себе подушку. Еще одна вредная привычка человеческого рода?

– Это слишком жестоко. Рано тебе знать о вывертах человеческого сознания, – пафосно заявила я и показала надувшемуся парню язык. Его покрасневшие ушки заставили меня пересмотреть свое поведение.

– Не делай так, – тихо предупредил юный риентанец. – А то еще неправильно поймут… разве что брату покажи…

– Не покажу, – смутилась я, понимая, что подтекст у жеста должен быть соответствующим, если демонстрировать его полагалось… Н-да, а с чего это я должна его повторять для малознакомого существа, едва не перечеркнувшего мне всю карьеру путешественника?!

– Бука, – наградил меня прозвищем Косичка и замолчал. Вредитель! Разжиться информацией мимоходом не получилось.

– Сам такой, – хмыкнула я. – Сидит на моей кровати, использует мой трафик, чуть не связал меня полотенцем – ушки вновь покраснели, подтверждая мои догадки – еще и чем-то недоволен!

– А ты?! – задохнулся гневом юнец и принялся перечислять прегрешения: – Заманила меня в номер, связала, хотела пытать, потом, пользуясь моим состоянием, выманила информацию и ушла брата соблазнять!

– Да нужен мне твой брат, как визору штепсель, – выпалила обиженная я, поднимаясь на локтях. Вот, врунишка, пытали его, информацию выманивали – сам сдал брата, как стеклотару в древние века аборигены северных районов.

Танан подавился заготовленной фразой и медленно поинтересовался, будто боясь услышать ответ:

– А разве он тебе не нужен?

– Нет! – честно выдала я, недовольно тряхнув головой. – Как будто свет клином сошелся на твоем старшем. Да будет тебе известно, и среди людей можно найти достойного, и он будет много лучше, чем твой кумир.

– Не будет, – тихонько пробурчал малец. – А разве мой брат тебе не понравился? – неуверенно спросил он, заглядывая мне в глаза. – Он обычно всем нравится. И ты же сама пошла к нему. Даже повод выбрала хороший, он бы из благодарности потерпел тебя немного.

– Да нужно мне его терпение! – Я села и аккуратно переложила пострадавшую ногу. – Сняла бы антураж гостевого этажа и все. Оставила бы на выходе сообщение, что с тобой все в порядке, и ушла бы назад монтировать.

– Монтировать? Зачем? – удивился Танан и авторитетно заявил: – Ты не похожа на Амбертон, так что успеха точно не будет. Не трать времени, эта ниша уже занята.

Я уже не могла смеяться, а потому только слабо усмехнулась.

– Спасибо за мнение, – кивнула ему. – Скажи мне одно, чем вся эта история твоему брату грозит? Мне-то понятно, светская хроника уже точит зубы и готовит материал.

– Одеяло, – внезапно потребовал парень и протянул вперед руку.

– Замерз? – пришло на ум мне. Пульт от номера, как назло, был на столе. – Передай, пожалуйста. Будем раздобывать тебе одеяло.

– Ладно, – неохотно протянул Танан и пересек комнату, чтобы передать мне требуемое. – Значит, брат тебе не нравится? – взялся опять за старое малец.

– За ту пару минут, что мы провели вместе, я как-то не успела впечатлиться, – призналась я. – Бери свое одеяло. Спать будешь в ванной.

– Там твердо, – заметил парень и, разувшись, залез на кровать с ногами, завернувшись в трофей.

– Поиграешь с настройками, – не поддалась на провокацию я. – Лови!

Пульт скрылся в недрах одеяла, пойманный с нечеловеческой скоростью и точностью. А я уже успела позабыть, что сидевший передо мной парень вовсе не обычный подросток в переходном возрасте и жаждущий приключений на копчик и кончики ушей.

– Злая ты! – доверительно сообщил Танан.

– Анфатанар пятью уровнями выше, можешь уйти на ночь туда, – предложила я, не особенно рассчитывая на положительный ответ. Впрочем, даже его я готова была принять. Сведения сведениями, но существовала вероятность, что и Кики поделится, раз уж ему так необходима помощь.

– У него и так сейчас дел… – Танан закрыл глаза ладонью. – Да, ему лучше не мешать. Еще и Митран не вернулся с обхода. И куда он мог пропасть на человеческом судне?!

– Митран? – переспросила я, вспоминая, с какой легкостью карта открывала двери.

– Да, ты его видела. Он должен был закончить с проверкой кухни, чтобы никто из журналюг не засел, и вернуться к брату. Но почему-то не вернулся.

Я предпочла промолчать: историю исчезновения студента я объясню ребенку потом. Или ему сам Митран объяснит. А лучше – брат. Так, чтобы без лишних порочащих честь и достоинство риентанца подробностей.

– Вернется, – заверила я его и нарвалась на строгий взгляд.

– Ты знаешь, где он, – отметил Танан.

– Я его не связывала, – поспешила внести ясность. – Так что сам потом его спросишь.

– Ну ладно, – пробормотал малец. – Но если я узнаю, что ты моему брату…

Я рассмеялась. Судя по громкости и нестихаемости порывов смеха, истерика накрывала даже меня. Такими темпами я скоро уверую во всю ту чушь, что придумали себе Танан и Вивьен, и придется идти сдаваться Кики, чтобы хоть он вразумил меня после всех выпавших испытаний.

– Танан, я думала, ты уже понял, что твой брат не та причина, по которой я туда ходила. Кики этот кадр снял случайно. Все, что он придумал, пусть останется на его совести. И, пожалуйста, перестань мне угрожать непонятно чем. Мне все равно, узнает твой брат, не узнает, что я с кем-то флиртую или нет. Но если тебе полегчает, твой Митран сейчас с моей кузиной. И что она с ним делает – связывает или нет – их личное дело. Не думаю, что тебе нужно его спасать.

Как я не сбилась с мысли, оставалось загадкой. Вероятно, я так устала, что даже истерические позывы были отключены ради экономии энергии.

– Тан, ты мне веришь? – тихо спросила я, чувствуя, что начинаю засыпать.

– Верю, – признался малец. – И, наверное, ты меня потом поколотишь, но…

Дослушать я не успела, проваливаясь в темное и мягкое пространство сна.

Никогда не любила розы!

Эту простую истину я поняла, едва не задохнувшись от ударившего по обонянию запаха шипастых растений. Но больше, чем розы, я не любила шелковые простыни, которые не сочетались с моими воззрениями на постельное белье для путешествий. Шелк все же больше подходил для других занятий, и то, не факт. Если бы не растиражированный образ дев на шелке, был бы он столь популярен?

Размышляя на эту тему, я окончательно проснулась и захотела, чтобы подушки оказались не новомодными и сверхлегкими, а старыми и перьевыми. Такими, которыми можно сбить на ходу обладателя наглой физиономии и двух косичек, а после деморализовать его боевой дух путем неоднократного столкновения с выдающимися частями тела. И да, ремень – это непедагогично! А подушка… Просто и унизительно – в самый раз для вредителей.

– И? – поинтересовалась я, перетекая в сидячее положение. Нога все еще была зафиксирована, а потому активная месть временно откладывалась.

– Тебе не нравится? – удивился Танан. – Лепестков мало?

Я наудачу махнула рукой, провела по простыне и подняла охапку разбросанных, как черт на душу положит, лепестков. Да уж, такое количество мусора на кровати не вдохновило бы даже самых ярых любителей роз и иже с ними. Разве что в снежки поиграть, но тогда следовало на прикроватный столик поставить клей. В любом ином случае требовались бригады снего… простите, лепесткоуборочных дроидов.

– В Сети указано, что количество и окраска цветов оставляются на усмотрение принимающей стороны… А мне для тебя не жалко, – заверил Танан. – Заказать еще? Они, конечно, удивятся, но брат разрешил и…

Первый раз в жизни я не удержалась и исполнила ставшее каноническим движение. Рука-лицо. Непроизвольно представила, как персонал лайнера получает заказ на десять килограммов розовых лепестков и идет обрывать оранжерею, ибо в таком количестве продукт не заказывали, предпочитая что-то более романтичное, менее затратное и без возможной аллергии. Но заказ есть заказ, и он выполняется в кратчайшие сроки. Товар уходит наверх, и спустя пару часов, судя по степени пожухлости и помятости лепестков, приходит повторный заказ, но уже на двадцать килограммов – не меньше. Да обслуживающий персонал меня заочно ненавидеть станет. А если прознают, по чьей вине им столько удовольствия выпало… Прощай отдых, здравствуйте полномасштабные боевые действия и, главное, без возможности подать иск. Уж кто-кто, а персонал все лазейки знает. Из поколения в поколение передаются, из уст в уста!

– Не стоит, запасы роз на корабле не безграничны. Не будем лишать удовольствия нюхать розы кого-то еще.

– Ничего, запасы у них уже кончились, – обрадовал меня Танан и добил: – Но нас заверили, что в ближайший час доставят новую партию, в три раза больше предыдущей. Так что хватит и на следующий день. А там опять закажем, когда понадобится. Я хочу, чтобы тебе было комфортно…

– Не понадобятся, – хмуро заверила я, пытаясь собрать цветочный мусор в одну горку. Увы, даже холмик не получался из столь сыпучего материала.

– Но я читал…

– Где ты читал? – перебила я, предполагая, что любитель блогов, вероятно, сходил к кому-нибудь из охмурителей девиц.

– У Романа Далласа, – сдал источник Танан и похвалился: – Я ему написал, обрисовал ситуацию. Он посоветовал лепестки, торт, вино и плюшевого медведя. Потом я пошел к…

– Стоп, – остановила я объяснения. – У тебя ко мне есть романтические чувства? – Танан подавился и быстро-быстро отрицательно замотал головой. – Уже легче, – выдохнула я. – Тогда зачем тебе Даллас?

– Он же главный специалист по общению с девушками? Я написал, что пригласил девушку – тебя – в гости, ты милая и очень мне нравишься. Я спросил, как мне сделать так, чтобы тебе у меня понравилось и ты захотела остаться? Он посоветовал все это. – Танан развел руками. Мордашка его была столь грустна, что мне даже не хотелось расстраивать его объяснениями. Внезапно малец приободрился, мне резко поплохело. Копчик знал, неспроста Косичка так вдохновляется. – Я понял! – заявил он и развернулся к двери. – Я свечи забыл!

– Сто-о-о-о-о-ой! – Так громко я в жизни не орала. – Не надо свечей. Они пожароопасные и воняют.

– Но… – Косичка нерешительно остановился в дверях. Видно было, он начинает сомневаться в советах эксперта, но врожденная мужская гордость не дает ему признать ошибку.

– Послушай меня, – перевела его внимание на себя. – Мне все нравится. Не надо свечи. Ты и так превзошел все ожидания.

– Нравится? – возликовал малец и огорошил меня новым заявлением: – Тогда я веду брата!

– Лучше свечи… – простонала я, но было уже поздно. Как и решать, плакать мне или смеяться.

Явление старшего родственника не произвело ровно никакого эффекта. После самодеятельности, устроенной Тананом и за которую он еще ответит, пришествие Анфатанара воспринималось как неизбежное зло, которое стоит пережить, но не слишком амебно: разжиться информацией не помешало бы в наш прогрессивный век и, особенно, в это непростое для меня время.

Двери разъехались бесшумно, не дав мне подготовиться к встрече как следует, а потому новоприбывшим открылось зрелище стоявшей на четвереньках меня, пытавшейся быстро прибрать ложе, чтобы обстановка хоть немного располагала к деловому общению. Задумчивое покашливание свело на нет мои усилия. Насколько бы ни был рационален человек, инстинкты еще никому не удалось победить полностью. Вздрогнув от внезапного шума, я дернулась и рассыпала проклятые лепестки по полу. Теперь к шелковому ложу вела тропа, усыпанная тухлыми лепестками грязно-бордового оттенка.

– Доброе утро, – размеренно поприветствовал меня старший брат моей ходячей катастрофы, обходя по кругу кровать и усаживаясь на самый край. Правильное решение, обстановка не располагала к добродушию, и я немножко нервничала, самую малость, достаточную, чтобы случайно стартануть в ванную и закрыться до прибытия охраны.

– Здравствуйте, – тихо ответила я, стараясь не коситься на розы.

– Приятного аппетита, – влез Косичка и грохнул между нами торт.

– Тан, поговорим позже. Пока покинь помещение, будь добр, – распорядился Анфатанар, вызвав бурю недовольства на лице братца. – Иди, – повторил он и добавил: – Твой новый заказ доставили.

За заказом Косичка рванул с пробуксовкой. Ковер чудом – или клеем – устоял, не превратившись в инсталляцию «Баян на полу».

Проводив взглядом младшего, я обреченно уставилась на старшего. Он мало изменился с нашей предыдущей встречи. Те же внимательные синие глаза, сжатые губы, бледная кожа без следов бурной мимики. Идеальный, как на обложках модных журналов, и холодный, как большинство инопланетников. Ни намека на простые человеческие чувства.

Мной Анфатанар не был заинтересован: в эту минуту его больше занимал поставленный между нами торт. Наконец он оторвался от изучения шедевра кондитерского искусства и вперил тяжелый взгляд в одну хрупкую меня, которая его стараниями даже убежать не могла.

– Мари? – он вопросительно вздернул брови и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил: – Полагаю, я должен извиниться за поведение своего младшего брата.

– Можете и не извиняться. Думаю, он сам в состоянии это сделать.

Анфатанар усмехнулся, отчего градус напряженности немного понизился, а я поняла, что чувства старшему риентанцу свойственны.

– Мой брат не всегда отдает отчет своим действиям. Он порой слишком импульсивен.

Я промолчала: как сказал кто-то из долгожителей, обсуждать родственников власть имущих с самими власть имущими – неблагодарное дело.

– Вы устали? – заметив, что я старательно пялюсь в другую сторону, поинтересовался риентанец. – Впрочем, неудивительно. Тан способен утомить кого угодно.

– Я только проснулась. И уже здесь. Обстановка – результат творчества вашего брата, но мое появление здесь?..

– Тоже его инициатива. К моему удовольствию, иногда он способен мыслить здраво и угадывать мои желания, – спокойно поделился со мной своей гордостью старший.

– Ваши желания? – Во рту случайно пересохло. И это никак не было связано с моим резким побледнением. Нет, просто захотелось примерить азиатскую моду на белила. Естественным, так сказать, путем.

– Да, мои желания, – спокойно повторил риентанец. – Отрезать вам торта?

– Пожалуй, не стоит, – отказалась я.

– Не любите сладкое?

– Не хочу портить одеяло.

Анфатанар усмехнулся и пересел поближе.

– Думаю, в моих силах не позволить крему испортить нам жизнь.

– Согласна, торт чудесно постоит где-нибудь в другом месте и отлично покончит с жизнью в чужом желудке, – горячо поддержала я предложение, кутаясь в одеяло, чтобы шортами не светить. Не та ситуация, чтобы формой бедер хвастаться.

– Что ж, если с дальнейшей судьбой сладостей мы разобрались, предлагаю перейти к более серьезным вещам. Поговорим о вас, Мари.

– Обо мне?

Разговор мне все больше не нравился, как и то, что ползти до двери будет далеко.

– О вас, – подтвердил риентанец и спокойно коснулся моего подбородка: – Посмотрите мне в глаза, пожалуйста.

– А может, просто поговорим? – внесла я коррективы.

– Можем и просто поговорить, – усмехнулся мужчина. – О вас. Но мне будет приятнее, если вы посмотрите на меня, – спокойно, но непреклонно распорядился мужчина. – Это не больно.

Я непроизвольно хмыкнула. Как же, не больно. Для него, может, все и оборачивается простой игрой в гляделки. Свою дозу ментально-ориентированного коктейля все же получал именно собеседник. Гарантированно с последствиями. Нельзя не поломать систему, убрав какой-то из ее уровней. Это приведет либо к полному обновлению личностной структуры, либо к ее краху. Учитывая, что обслуживающий персонал на развлекательные поездки отбирался не по уровню умственного развития, а по исполнительности и мордашке, девочек из дамской комнаты, которые дорвутся до своей мечты, мне было откровенно жаль. Как и себя.

– И все же, я бы не хотела…

Разумеется, закончить мне не дали, притягивая к себе и удерживая за подбородок. Конечно, я мстительно закрыла глаза и сжала губы. Несомненно, мы сидели так долго. Действительно, что еще мы могли делать в этой патовой ситуации. К счастью, меня отпустили быстро. Но, к сожалению, не стоило мне так быстро радоваться и открывать глазки, чтобы оценить дислокацию противника.

– Вот и все, – позволил себе легкую улыбку Анфатанар, поймав мой взгляд. Я потеряла последнюю возможность отвернуться или зажмуриться, только зло прищурилась, недовольно дернув ресницами. А дальше посыпались вопросы. Обычные вопросы анкеты, которую вас попросят заполнить на улице для социального исследования. Имя, ник, возраст, пол, образование, любимый цвет, количество членов семьи, домашние животные, цель посещения лайнера, проникновения на гостевой уровень…

Недоброе я почувствовала еще на первых порах, когда встал вопрос о нике. Соврать не получилось, что-то внутри отчаянно сопротивлялось, забыв и о прежней скрытности, и о грозящих неприятностях. Чудом я успела вспомнить о своем старом, самом первом аккаунте. К нему не было привязано ни каналов, ни монетаризированных страниц, и связать его с Амбертон… Я возрадовалась и честно ответила:

– Тина Майнрафт.

Риентанец кивнул, принимая ответ, но задумчивости на его лице прибавилось. Не ожидал. Впрочем, это было предсказуемо. Из двух сотен моих сетевых друзей ники не менял никто, предпочитая работать на имя с самого начала и вот таких ситуаций, как у меня, не возникало.

Дальнейшие ответы не могли никак повлиять на ситуацию, ибо просчитывались заранее и не отличались от сотен других, которые дали бы совершенно обычные люди. Ни возраст – двадцать три года, ни пол – женский, ни цель поездки – путешествие и отдых, не могли выделить меня среди других пассажиров-людей. С проникновением на гостевой уровень было сложнее, вкупе с моей незаинтересованностью старшим братом, соврать что-нибудь убедительное про неземную любовь и вовсе смешно.

– Захотелось посмотреть на оформление уровня, – нашла нейтральный вариант я. Учитывая, что это было правдой…

Анфатанар нахмурился еще сильнее. Кажется, меня подозревали в нехорошем.

– То есть вы не участвовали в провокации против меня?

– Нет, и если бы не вы, этого всего бы не случилось, – хмуро заметила я.

– Вероятно, – медленно произнес риентанец, уходя в свои мысли. Напряжение, не дававшее мне отвести взгляд и наказывавшее головной болью за желание соврать, схлынуло.

– Вы узнали все, что хотели? – не слишком дружелюбно осведомилась я, массируя виски.

– К сожалению, нет, – признался мужчина, поднимаясь. – Придется продолжить чуть позже, когда вы отдохнете. Не хотелось бы, чтобы последствия нашего общения пагубно отразились на вас.

– Почему?

Риентанец позволил себе первую добрую, чуть усталую улыбку.

– Вы уже успели забыть? Вы обещали мне все, что угодно, если я вас отпущу. Я отпустил.

И, оставив меня ошарашенно переваривать услышанное, он удалился.

Удар приняла на себя подушка: мне просто необходимо было куда-то сбросить напряжение. За активным массажем ни в чем не повинного объекта меня и застал Танан, бочком протиснувшийся сквозь двойные двери. Страдая, но не сдаваясь, он катил за собой тележку, груженную попкорном, чипсами, конфетами, бутылочками с энергетиками и соками. Судя по всему, именно он взялся обеспечивать мой быт и подошел к его организации на свой вкус. Чтобы ни один кусочек человеческого ДНК не попал в пищу, он закупился всем запакованным.

– Ну что? – задал интересующий его вопрос Танан. – Тортик понравился? – Я молча указала на стол, где высился нетронутый шедевр кондитера. – Но почему?! – Столько обиды в голосе Косички я еще не слышала. – Я же самый лучший выбрал! В нем столько сахара, настоящего, без заменителей. Сливки из натурального молока! Фрукты самой первой свежести! Чем он тебе не угодил?!

– Я не очень люблю сладкое, – виновато развела руками я. – И потом, он слишком праздничен, чтобы есть в нынешней ситуации.

– А вы не помирились? – еще больше расстроился Танан. – Я думал, вы лучше узнаете друг друга, ты поймешь, что мой брат самый лучший.

– А дальше что? – Я решила внести ясность в происходящее. – Твой брат – самый лучший. Тебе важно, чтоб я это признала. Но, Танан, разве ты не понимаешь, что от этого ничего не изменится. Он как был твоим братом – так им и останется. А для меня он как был риентанцем – так и продолжит им быть. Сам подумай, зачем тебе признание какой-то человечки, чей род даже за собственными ДНК уследить не может?

Танан замер. Инерция же о подобном даже не думала и стукнула по его коленкам тележкой, но риентанец не отреагировал, полностью уйдя в себя. Я тяжело вздохнула: между братьями вырисовывалось не портретное сходство.

Позыв воссоединиться с природой не заставил меня бурно радоваться своему появлению на горизонте. Наскоро оценив номер, я нашла три двери, за которыми могла располагаться дамская комната. Все равноудалены от кровати и соответственно от меня. Но разве это повод сдаваться?

Прыгать на одной ноге я научилась еще в школе, неудачно упав во время отбора в команду по воздушному серфу. Учитывая, что медицинскую помощь мне оказывали прямо на месте, попрыгать пришлось с неделю, ожидая, пока связки восстановятся.

– Ты куда? – заволновался Танан, от моего перемещения по комнате пришедший в себя и поспешивший меня остановить.

– В дамскую комнату, – призналась я и запросила помощи: – Какая дверь?

– Эта, – он указал, конечно, на самую дальнюю, но грех жаловаться: я хотела начать с прямо противоположной. – Но я принес тебе…

– Давай ты не будешь смущать нас обоих? У меня проблемы с ногой, а не с позвоночником. И, если ты помнишь, доктор собирался вечером снимать модификатор.

– Да… – протянул Косичка. – Но я буду ждать за дверью. Если что – зови.

Клятвенно пообещав, что позову его на битву с унитазом, если фаянсовый монстр начнет сопротивляться, я протиснулась в помещение и мстительно заперлась. За дверью негодующе выдохнули и поспешили заверить меня, что я поступаю неправильно. Угу, всю жизнь неправильно поступала, когда сама себя обслуживала. Завел бы себе черепашку, если так поухаживать хочется…

Мстительно стукнув по кнопке фонового звука, я и вовсе лишила свою няньку возможности следить за мной. Когда же я покинула места первой необходимости, мне даже стало стыдно. Судя по косичке, ее хозяин весь испереживался и едва не проредил шевелюру.

– Как ты могла?! – негодующе всплеснул руками он. – А если бы тебе плохо стало! Я же за тебя отвечаю!

Озвучивать то, что крутилось у меня на языке, я не стала. Незачем Танану знать, что его просто отвлекли от самого любимого объекта – брата – и перенаправили на удачно подвернувшуюся меня. С такой точки зрения Анфатанар мне даже доплатить должен, за нервы, но в связи в другими обстоятельствами – может, разойдемся и все? Я никаких требований выдвигать не буду, бумажки подпишу, интервью – черт с ним, жизнь дороже.

– Тан, а ты совершеннолетний? – спросила я на всякий случай.

– Почти, – смутился Танан. – Но я уже достаточно взрослый, чтобы за кем-то присматривать.

– А я уже совсем взрослая, чтобы присматривать за собой сама. Но ты можешь составить мне компанию, – милостиво разрешила я, заметив, как расстроился Косичка. – Расскажешь, по какому праву меня перетащили сюда, и получишь свою трепку за содействие похитителям.

– Я хотел как лучше. – Танан продолжил сверкать красненькими ушами. Еще и кончик носа едва заметно покраснел. Весь такой смущенный и виноватый. – Разве здесь плохо? Я…

– Ты перевернул всю Сеть, чтобы создать лучшие условия, – закончила я за него. – И я благодарна тебе за твои усилия. Но! Кто просил тебя, маленький засранец, вообще что-то делать?!

Подушка не полетела в цель лишь по причине отсутствующей подушки и присутствующей одноногости метателя. Без упора в кровать я рисковала сломать себе что-нибудь еще, не справившись с отдачей.

– Тебе нельзя было там оставаться. Это могло навредить брату, – виновато проговорил Танан. – Если бы не это, я ни за что сюда бы не пошел. Здесь скучно, – поделился своим горем Косичка, но заметно приободрился от пришедшей на ум мысли: – Зато теперь здесь есть ты.

– Есть, – хмыкнула я. – Вопрос – зачем?

– Как – зачем? – удивился Танан. – Я покажу тебе свои любимые фильмы, посмотрим канал Амбертон, поиграем в «Космических пиратов», уничтожим человечество, ты научишь меня узлы вязать. Пока ты спала, я пробовал, но, кажется, что-то забыл…

– Стоп. Зачем я тебе – понятно. Почему твой брат это разрешил?

– Я попросил, – выбрал самый нейтральный вариант Танан, но, судя по ушедшим в сторону глазкам и печальному личику, дело было не только в этом. – Но ты не переживай, все образуется. Я покажу тебе свою комнату.

– Комнату? Не каюту? – уцепилась я за оговорку мальца.

Танан совсем по-детски прикрыл рот ладошкой и поспешил ретироваться.

– Я тебе визор принесу, – бросил он и убежал в коридор. Предатель, хотя кто говорил, что игра не пойдет вслепую. И правда, зачем им посвящать меня в свои планы? Абсолютно незачем.

Добравшись до края кровати, я присела и с удовольствием вытянула вперед ноги. Укладываться спать в свете открывшейся информации было едва ли разумно, но идти в коридор – также не представлялось верхом интеллекта. Нет, дождаться, пока снимут модификатор и обе ноги начнут функционировать как прежде, и вот тогда… Я предвкушающе улыбнулась: примерное расположение номеров на гостевом этаже известно, ориентиры есть, стащить бы одежду персонала – можно Танана развести на костюмированное шоу. Стыдно, конечно, но… – или забаррикадироваться в собственной каюте. Будут вскрывать – сами виноваты. Я шумихи не хотела.

Повторное появление старшего родственника прошло, как и первое, – незаметно. Разве что сейчас он пребывал в менее радужном настроении – хмурился и поджимал губы. Танан маячил за спиной брата, но вперед не высовывался и молчал, хотя по его искривленной мордашке читалось желание выдать что-то прямо сейчас.

– Здравствуйте еще раз, – устало произнес Анфатанар, но на кровать усаживаться не стал, заняв кресло. Танан ретировался за спину старшего.

– Здравствуйте, – я позволила себе чуточку насмешки в голосе.

– Сожалею, но вынужден еще раз отнять немного вашего времени. – И тон такой, виноватый, как будто действительно переживает и извиняется. Учителя актерского мастерства у риентанца были на высоте. Жаль только, не научили и лицом играть – доверия вызывал бы больше.

– К счастью, сейчас я располагаю временем в неограниченном количестве, – хмыкнула я, подтягивая к себе подушку. Для лучшего ведения переговоров, конечно.

– Очень рад, – заверил меня риентанец. – Мой брат сообщил мне о своей маленькой речевой ошибке. – Я насмешливо усмехнулась, но промолчала, предлагая старшему продолжать. – К сожалению, Танан еще не владеет вашим языком в должной мере. Но надеюсь, это досадное недоразумение не повлияет на наше дальнейшее сотрудничество.

– Конечно нет, – заверила я его. По моему плану наше сотрудничество кончится, едва я сойду с борта CV-512. А это может случиться и в самое ближайшее время, когда лайнер остановится на Лирале, чтобы пополнить запасы.

– Рад слышать, – кивнул Анфатанар, хотя по промелькнувшей на его губах улыбке мы поняли друг друга. – Думаю, вам понравится у меня в гостях.

– А я у вас в гостях? – выделив последнее слово, спросила я.

– Пока – да, – усмехнулся риентанец и добавил: – Но все может измениться.

– Не сомневаюсь. – Улыбка вышла до того фальшивой, что даже Танан что-то понял и недоуменно дернул головой. Я отрицательно кивнула ему. С этим прохвостом мы поговорим потом, когда его братец уйдет и оставит младшего со мной наедине. Расколоть Косичку все же проще, чем пытаться подслушать под дверью.

– Я бы хотел поужинать с вами сегодня. В девять. Вас проводят, – четко, как инструкцию, проговорил Анфатанар и позволил себе улыбку: – Вы очень понравились моему брату. Надеюсь, и у нас с вами не возникнет проблем. В связи с последними обстоятельствами нам нужно помогать друг другу, верно?

– Да, вы правы.

– Танан упоминал некоего Кики. Вспомните, что вы о нем слышали. Я буду рад выслушать ваши умозаключения за ужином.

– Хорошо, – быстро согласилась я, желая, чтобы риентанец отвернулся. Стоило разговору коснуться Кики, он вновь вперился в меня взглядом, заставляя внимательно изучать простыню. – Господин Анфатанар, – я решила проявить вежливость, чтобы у него не было повода мне отказать по такой незначительной причине, – не могли бы вы все же объяснить мне, на каком я здесь положении и что вы потребуете у меня в благодарность за вашу помощь?

– Вы наша гостья, – усмехнулся мужчина, поднимаясь. – И все, чем вы можете сейчас помочь, вы уже выполняете. Возможно, мне потребуется маленькая услуга, но пока необходимость в ней не столь значительна. И поверьте, если что-то изменится, вы первая узнаете, что и как должны сделать.

Уходить по-английски, оставив за собой последнее слово, вероятно, было частью имиджа риентанца, ибо он проделывал это второй раз за день.

– Танан, стоять! – грозно крикнула я, замечая, что младшенький хочет последовать примеру старшего и уйти в коридор. – Ты кое-что обещал, – напомнила я, требовательно протягивая руку. – И надеюсь, ты захватил все мои вещи?

Судя по обреченности на лице Косички, он перетащил далеко не все. Что ж, сам виноват.

– В таком случае, подай мне бумагу, буду писать список. А ты потом сходишь и принесешь.

– Я с тобой останусь, – не согласился малец, но бумагу послушно нашел и карандаш протянул. – Кто-нибудь из охраны сходит. На него меньше внимания обратят.

– Знаешь, если я что-то и понимаю, так это то, что любого человека в форме сожрут внизу. Но как отвлекающий момент – хорошая идея! План таков, просишь кого-нибудь спуститься вниз, погулять там с часок, а сам пробираешься в номер и отправляешь мне все почтой. Знаешь, как пользоваться?

– Знаю, я не маленький!

– Чудесно! – хлопнула в ладоши я и решила немного подсластить пилюлю: – А я тебе покажу какой-нибудь неопубликованный ролик.

– Чей? – еще с обидой, сердясь, что его решили использовать на «принеси-подай», буркнул Танан.

– Амбертон, – вкрадчиво ответила я. – Сделаешь все быстро – узнаешь страшную тайну.

– Тайну?

– Угу, – подтвердила я.

– Вредина ты, – буркнул Косичка, но любопытство оказалось сильнее. – Пиши свой список.

Листок приятно шуршал под карандашом, а Танан недовольно ворчал, склонившись над тумбочкой и пытаясь разглядеть, что именно я заставлю его отправлять. Приходилось помнить о размерах, но, как знала, ничего громоздкого в путешествие не брала.

Закончив составлять перечень вещей «первой необходимости», я вручила список Косичке. Тот с ним быстро ознакомился и, напомнив мне про обещание, убежал на подвиги.

Визор завис в тоннеле спустя четверть часа. С этого времени я только и делала, что принимала вещи по списку. Как будто шаля, Танан отправил еще и полотенце с одеялом, едва не закупорив проход. Интересно, сам бы он туда полез, если бы помещался?

Здравый смысл подсказывал, что от этого представителя воинственного и бесстрашного вида ожидать можно было и такой несусветной напасти.

Танан вернулся спустя полчаса. Запыхавшийся, ободранный, взъерошенный и с явными следами от когтей-ногтей кузины.

– Ты как? – Я подорвалась ему навстречу. – Там была Клэр?

– Ты про блондинку? – недовольно буркнул малец и поделился: – Она такая дура! Да не может быть, чтобы Амбертон…

– Я обещала тебе кое-что сказать, – напомнила я, понимая, что, во-первых, уговор дороже денег, а, во-вторых, Косичка все же обладает проблесками интеллекта и раз уж встретился с кузиной… – Амбертон это не Клэр, Амбертон – это…

– … ты – слабо улыбнувшись, закончил Танан. – Я понял, когда вещи по списку собирал. Я стоял и искал последнюю камеру, зашла она. Я думал, она подпишет мне рубашку. – Малец показал на порванный рукав. – Но она отругала меня за то, что краду поношенный свитер. – Он кивнул на мой любимый, с парой затяжек, шерстяной джемпер. Если я не привезу его домой – Фат на порог не пустит. – И, в общем, я понял. Амбертон бы за камеру переживала, а не за мой моральный облик и отсутствующий вкус.

– Ты молодец, – похвалила я и потрепала его шевелюру. – Ты мне очень помог. И что свитер забрал, тоже большое спасибо.

– Ну, он же был в списке! – шкодливо подмигнул мне Танан и требовательно добавил: – Где обещанная награда?

Пришлось расплачиваться.

Привычно вошла в Сеть, вбив собственные данные, активировала поиск, выбирая, что бы показать Танану, и хитро улыбнулась. Кажется, я не все выкладывала из похождений в компании косичников. Был один ролик, слишком личный для того, чтобы демонстрировать его широкому кругу, но и интересный: ребята показывали, как плетут свои особые косички. Пожалуй, Танану лучше знать, что заплетать, чтобы косичники ему помогли.

– Держи. – Я стянула визор с глаз и протянула замершему в нерешительности мальцу. – Но пообещай не распространяться о том, что увидишь. Ребята просили не афишировать.

Танан пообещал и оставил меня без своего присутствия на целых пятнадцать минут. Я видела, как дергаются его пальцы, пытаясь повторить плетение, и понимала – еще каких-то десять минут и, за неимением других жертв, заплетать начнут меня. Оставалось надеяться, что опыта у мальца уже достаточно, чтобы не выдрать мне последние три волосины.

– Это… Спасибо! – Танан порывисто выдохнул, сбрасывая очки на одеяло. Судя по общему возбуждению и подрагивающим пальцам, ему не терпелось проверить, сможет ли он повторить изыски косичников. По покрасневшим кончикам ушек, я уже предполагала, что он скажет мне в следующий момент: – А можно я попробую?..

– Только еды закажи, а то моришь свою гостью голодом, а говорил, что тебе Амбертон нравится. – Я легонько хлопнула его по плечу. Танан, как большой кошак, потерся о мое плечо.

– Нравится. И сейчас я еще больше ею очарован. Так разрешишь?

– Ох уж эти мужчины! – притворно смутилась я. – На что только не пойдут, чтобы в голову девушке влезть.

– Обещаю блошек не трогать! – прижав руку к сердцу и хрюкая от смеха, заверил Танан.

– Вредина!

– Учусь у лучших, – развел руками малец и убежал договариваться о перекусе.

Хмурый риентанец в синей форме не испытывал никакого удовольствия от общения с младшим братом своего начальника, но отказать не мог и доблестно терпел сбивчивые объяснения Косички о людских пристрастиях в еде.

– И чтобы без лишних человеков в еде, – напутствовал Танан риентанца, внезапно ставшего личным официантом его шебутного величества. Вот уж точно, ни стыда ни совести – а один большой и вкусно пахнущий обед из стейка, овощей и супчика, делавшегося по принципу «много – не мало».

– Ну что? Подходит? – ерзая от нетерпения, поинтересовался Косичка.

– А самому покушать?

– Потом! – отмахнулся парень.

– Плети, – вздохнула я и взяла в руки ложку. Вот так, даже будучи гостьей, мне пришлось отрабатывать еду.

Когда на моей голове не осталось ни одной нетронутой прядки, а для успокоения нервов в ход пошли даже чипсы, Танан наконец остановился и с гордостью оглядел свою работу. Его, конечно, все устраивало. А мне хотелось почесать затылок, чтобы убедиться, что там еще что-то осталось. Просить зеркало и вовсе было за пределами моей храбрости, но о последнем никто не спрашивал и просто притащил оное.

– Смотри! – гордо объявил Косичка и взялся за свою тезку откуда-то из дальних провинций гривы. Угу, человечество эволюционировало и отрастило глаза на затылке.

– Прости, моего косоглазия не хватает, – с напускной горечью проговорила я. – Но если мы допрыгаем до ванной, то что-нибудь разглядеть получится.

Танан хлопнул себя по лбу, выругался на родном языке и помог мне подняться. Слишком активно. От быстрой смены положения у меня закружилась голова и пришлось Косичке побыть столбом, пока я приходила в себя.

– Тан, люди хрупкие, не нужно меня так дергать, – попросила я, отстраняясь от объекта своей внезапной пылкой страсти. – Я же упаду и тебя за собой потяну. И будем вместе лежать и ждать, пока срастется. Кого я тогда буду посылать за вещами?

– Брат бы сходил, – как-то не в тему пробормотал малец и, аккуратно поддерживая, повел меня к зеркалу.

Стул он также мне предоставил – для осмотра в зеркале заплетенного безобразия. Поставил, проверил, чтобы ножки не ерзали и высота подходила. Правда, ноги были вынуждены болтаться в воздухе.

– Вот, смотри. – Танан выцепил из дремучего косичного царства одного представителя и представил на мой суд. – И теперь я знаю, почему ты узлы так вяжешь. Признавайся, тоже они научили?

– Чуть-чуть, – усмехнулась я, поправляя маленькое зеркальце, ловившее отражение косы в большом коллеге. – Просто расширила свой арсенал приемов. Не думаешь же ты, что до встречи с косичниками я ничего не умела?!

– Нет, просто…

– То-то же. – Я щелкнула его по носу, пользуясь тем, как близко он наклонился, разглядывая собственную работу.

– Ау! – преувеличенно громко возопил Танан, хотя могу поручиться, что даже не задела его хрящик.

– Играешь. – Я погрозила ему пальцем.

– Откуда ты знаешь? – мгновенно оторвался от переживаний Косичка.

– Иначе бы ты еще стонал.

– Вредина…

– Это мы уже проходили. – Я подперла рукой подбородок. – Давай развиваться как-то. Однообразие утомляет. Хвастайся, что еще сотворил с моей беззащитной головой? Дьявольские силки пробовал?

Ушки Танана покраснели, лучше слов объясняя, что расплетаться я буду долго и с руганью. Силки делались раз и навсегда, не предполагая, что в их плетении будут тренироваться.

– Показывай, – распорядилась я. Фронт работ следовало оценить заранее.

Осмотрев себя со всех сторон, пришла к выводу, что мне несказанно повезло, что руки у Косички росли оттуда, откуда в приличном обществе не упоминают. Если бы он исполнил силки, как подобает специалистам, пришлось бы раскошелиться на модификатор и волосы заново отращивать. А косметические процедуры страховка не покрывала.

– Ну что, нравится? – не выдержал моего молчания Танан. Судя по формулировке вопроса, он очень надеялся на положительный ответ.

– Есть неплохие попытки, – дипломатично ответила я и посоветовала: – Но плетение мужское, лучше в следующий раз найти мальчика для попыток.

– Это да… – взгрустнул Косичка. – Зато теперь я знаю, что у меня получается!

– Молодец! – похвалила я. – А теперь будем учиться их расплетать. Я буду убирать последствия твоих попыток, а ты смотри и запоминай, чтобы твои будущие жертвы не отыгрались потом на тебе.

Танан промолчал, памятуя про повторение характеристик. Увы, на мимику это не распространялось, и до самого вечера мне пришлось лицезреть его заинтересованную рожицу, ибо обида ушла в первые минуты устранения последствий.

– Я не помешал? – вкрадчиво осведомился один субъект, чьему появлению обрадовался Косичка и огорчилась я. – Доктор зайдет к вам через пару минут. И я хотел бы напомнить…

– Я помню, ужин, – оборвала я его. Отвлекаться на разговоры мне было непозволительно. Отсчет шел уже на секунды, а последняя коса упрямо не поддавалась.

– Позволите?

Анфатанар подошел ближе, отвел мои руки от косы и внимательно осмотрел плетение.

– Да-а-а-а…

– Придется резать? – спросила я, пытаясь в зеркальце разглядеть затруднение. Увы, обзор мне закрывал кто-то большой и любознательный.

– Нет, просто посидите спокойно, – заверил меня Анфатанар и сноровисто приступил к делу. Меня даже зависть взяла – у него выходило едва ли не лучше, чем у меня. Впрочем, ему не приходилось выламывать себе руки.

– Вот и все, – спокойно заметил риентанец, отстраняясь. – Помочь вам дойти до кровати? Для снятия модификатора будет лучше, если у вас будет надежная точка опоры.

– Спасибо, я сама как-нибудь дохромаю.

– Что ж… – проявлять джентльменство Анфатанар не стал. – Жду вас через час. Вам хватит времени собраться?

– Более чем, – припомнив, за сколько обычно снимали фиксацию, ответила я. Косметики в моем багаже практически не было, натянуть юбку – дело двух минут, умыться – еще три. В целом, можно было успеть и за выделенное время.

– Танан, зайди ко мне.

– Но…

– Сейчас, – одернул его старший и ушел. Косичка развел руками, дескать, что я могу поделать, когда брат зовет.

– Иди, – одними губами разрешила я и покачала головой, когда, получив мое одобрение, парень пробкой вылетел в коридор. Это что такое происходит? Меня приравняли к брату, и теперь требуется двойное разрешение? Смешно, однако. Хотя, да, ему же нравится Амбертон. На минуту я даже начала завидовать созданному образу.

Доктор пришел, едва я доковыляла до кровати. Как будто стоял у дверей и ждал сего момента, чтобы не смущать застигнутую на горячем меня. Удостоверившись, что боль полностью исчезла, он принялся за работу.

Наверное, я бы и сама могла разблокировать прибор. Другое дело, что для этого пришлось бы искать в Сети кряки и менять файлы в программе, но, запомните: нельзя лезть грязными и кривыми руками туда, где требуется высшее медицинское и от трех лет практики. Видела я однажды умельца, решившего, что доктор ничего не понимает, – кости не срослись как нужно, пришлось ломать и складывать заново. Только время госпитализации себе увеличил, умелец.

В силу этой и некоторых других причин я послушно лежала и ждала, пока мне снимут модификатор, проверив предварительно расположение всех костей и спайки в связках – оказалось, что и это возможно, если знать, где жать! – и дедовским способом проверят подвижность суставов.

– Все хорошо? – спросила я, когда врач хотел молча уйти. Понимаю, глупо, но…

– Да, все как нужно. Для человека вы в хорошей форме. Занимаетесь?

– Активный образ жизни, – буркнула я, опознав расу доктора. Еще одного риентанца мне не хватало. Вот так засмотрелась на форму медотсека и пропустила, что доктор у меня успел смениться. Вчера другой приходил, менее риентанский.

– Похвально, – кивнул он и напомнил: – Господин Анфатанар ждет вас у себя. Вы знаете дорогу?

– Как-нибудь разберусь, – пообещала я. – Мне еще нужно привести себя в порядок.

– Я подожду за дверью, – поклонился мужчина и ушел на выход.

Мне оставалось только хлопнуть себя по лбу: что стоило промолчать? Свернула бы куда-нибудь по дороге! Заблудилась. Случайно упала на этаж ниже. Подумаешь, разве такого не бывает? Еще бы и осмотрелась. Вещи жаль, конечно, но…

Здравый смысл подсказал, что я начинаю думать, как Клэр. И с этим необходимо было разобраться в кратчайшие сроки. Ошибки недопустимы, а без данных разведки (которые я смогу получить по дороге) что-либо предпринимать – верх безрассудства. Так что, поднять себя с кровати, умыться и надеть юбку. Пусть смотрит на ноги, а не в глаза.

Пусть современная косметическая индустрия радовала меня с каждым своим открытием все меньше и меньше, но было в ней одно хорошее, что заставляло закрыть глаза на все остальные модные извращения. Натягивая юбку, я с удовольствием оценивала гладкие ножки, которые, если верить рекламе, останутся такими еще полгода. А что еще нужно затяжному туристу?

Решив, что ноги у нас с Клэр примерно одинаковой кривизны, я сделала пару снимков, чтобы увековечить результаты трудов косметологов. Если гарантия оправдает себя, сниму благодарный ролик, чтобы знали, как помогают бедным туристкам в их непростых межвидовых делах.

Еще раз посетив дамскую комнату, я удостоверилась, что на мне не появилось ничего лишнего и вызывающего, и, подсчитав в уме, сколько будет триста восемнадцать плюс сто семьдесят шесть, расслабилась, и отправилась сражаться с неизвестностью путем прямого наступления на нее.

Доктор обнаружился сразу за порогом. И не он один. Даже смена одежды не смогла превратить его из студента в важную шишку, что уж говорить о царапине под глазом и синяке на скуле. Ну, что я могу сказать: Клэр не любила, когда ее обманывают.

– …не работает! Я пытался залечить, но что-то мешает. Сканер выдает столько всего, что мне впору вешаться. Что со мной эта ведьма сделала? – громко возмущался Митран. Доктор его внимательно слушал, но было видно, что общество собеседника начинает его утомлять.

– Прости, я сейчас занят, – извинился риентанец, заметив мой выход. Должна отметить, что мне обрадовались. И пусть все дело в надоедливом «студенте», но всегда приятно осознавать себя особенной. Пока не подумаешь о подоплеке событий.

– Ты? – удивленно поинтересовался Митран, разглядев меня.

– Здравствуйте. – Я потупилась, не желая, чтобы меня опять «спрашивали».

– Здравствуй. А что ты здесь делаешь? – не унимался он. – Я же тебя отпустил из кафе.

Доктор закашлял, привлекая внимание:

– Митран, поговори с Танаром. Ты успел столько пропустить…

– Поговорю, – задумчиво повторил он, – только узнаю, чем эта ведьма меня отравила. Амбертон она, как же!

Я поспешила отвернуться. Повальное увлечение моей сетевой особой превосходило все ожидания. Впрочем, если учесть, что нас таких трое на борту и только я нужного для романтических отношений пола…

– Галактик-фэшн, седьмой номер, – шепотом подсказала я студенту.

– Что?

– Статья «Как заставить себя помнить». Попробуйте поискать – поможет сгладить последствия, – объяснила я, посмотрев ему прямо на ушибы. Клэр не была бы Клэр, если б не пожелала оставить о себе долгую память. А то, что пользовалась она советами растиражированного издания, ничуть не преуменьшало их значимость для прекрасного пола и противность для неверных ухажеров и мужей. Смешать с полсотни разрешенных препаратов, добавить в лак для ногтей, и вуаля. Царапины на лице изменника не сойдут и за месяц. Врачи не пожелают связываться, а домашние модификаторы выявят слишком многое и заблокируются, чтобы не навредить.

Судя по не сошедшему еще синяку на скуле, Клэр еще и обцеловала его всего. Надеюсь, в массажное масло она ничего не добавила, иначе стоит бедняге сейчас удариться, и там поползут фиолетовые подтеки.

– И сходите в душ, – посоветовала я.

– Уже трижды, – хмыкнул Митран. – Гадость впиталась.

– Тогда в Сеть за журналом. Кажется, они выпускали специальный тираж для мужчин. Разошелся быстрее женского. Его номер, к сожалению, не припомню.

– Спасибо, если поможет – я в долгу не останусь, – пообещал риентанец и поспешил отбыть на поиски.

Доктор ненавязчиво взял меня за руку.

– Что-то не так? – я удивленно проследила за его действиями, но выдирать ладошку не стала. Вроде бы не грязный, в крайнем случае, помою руки у старшего брата.

– Вы слишком много знаете для простой путешественницы, – заметил доктор.

Мы медленно пошли по коридору. Кажется, если через три двери свернуть направо, будет выставка, где меня застукали на горячем.

– Любознательность еще не внесли в список запрещенных деяний. Служба контроля смотрит сквозь пальцы на эту черту человеческой натуры, – пожала я плечами.

Риентанец хмыкнул, но воздержался от комментариев. А я не рискнула приставать с вопросами: не нравился мне доктор, слишком умным он казался и слишком наблюдательным, чтобы легко получить материал для выводов. Впрочем, разыгрывать карту Амбертон я уже начала, поэтому стоит быть готовой идти до конца.

– Прошу. – Доктор открыл передо мной дверь и, дождавшись, пока я зайду, закрыл ее. Еще бы подпер с другой стороны чем-нибудь тяжелым. Я фыркнула и огляделась.

Номер первого лица риентанской делегации поражал своими размерами. Вместо того, чтобы выбрать, как у нас часто поступают, самый большой и шикарный номер, Анфатанар предпочел небольшой, но функциональный. Судя по расположению дверей, здесь, кроме ванной, должны были иметься кабинет и спальня, но также небольших – а относительно лучшего номера гостевого уровня и вовсе мельчайших – размеров. Интересно, что же они расположили в ВИПе, если главный здесь?

– Штаб, – насмешливо ответили мне откуда-то сбоку. Я прикусила язык: вот что стоило лучше за собой следить! Привыкла комментировать все, что вижу, – пора бы и отвыкнуть. Ситуация располагает. – Подождите здесь, я должен закончить разговор с братом.

– Конечно.

Я готова была ждать вечно, только бы он не возвращался из кабинета. Увы, все имеет свое начало и конец, и мое ожидание не продлилось и пяти минут.

Танан стремительно вылетел из кабинета и, не глядя по сторонам, выбежал из номера. Появившийся следом Анфатанар спокойно вынес хлопанье дверью в исполнении младшенького, как будто ему не впервой было наблюдать подобное. Даже странно: от меня Танан уходил в ванную и то под угрозой выселения, но довести его до убегания… Это чем старший пригрозил, что Косичка так распереживался?

Я с долей объяснимой тревоги перевела внимание с двери на риентанца. Мужчина не стал ничего объяснять. Да уж, младшенький, хоть и шкода, нравился мне куда больше.

Отсрочивая начало разговора, в номер вошли двое, а следом третий вкатил тележку с едой. Блюда были расставлены по обе стороны столика, чтобы никто их случайно не смешал. Мне достались зеленые тарелки, а риентанец не спешил снимать крышки со своих.

– Кушайте, – позволил он, откидываясь на спинку кресла и не сводя с меня внимательного, немигающего взгляда. Ради интереса я даже подсчитала, сколько раз он моргнул за минуту, посвященную персонально мне. Ответ не обнадеживал. Один раз, и тот мог мне показаться, ибо я не выдержала и зажмурилась. Легкий смешок я проигнорировала, не желая признаваться, что веду себя чуть лучше, чем Танан. Он бы вплотную подошел и в глаза заглянул, еще и веко бы потрогал, чтобы досконально изучить, что уж там.

– Все блюда готовили исходя из людских предпочтений. Попробуйте, – напомнил мне о еде риентанец. – Если у вас возникнут какие-либо вопросы, зададите их после насыщения. Пока люди голодны – они не способны мыслить здраво, мне же нужно ваше сознание, а не голые эмоции. Ешьте.

Доказывать инопланетнику, что я и с Косичкой неплохо перекусила, не рискнула. Кто их знает, этих далеких и ужасных, вдруг и насчет отказа от еды у них свои предрассудки. Решит еще, что я его объедать не хочу, вся такая правильная и смущенная, и будет мне несчастье лицезреть его всю оставшуюся жизнь. Думаете, выдумываю? Плавал по Сети ролик «Как узнать, что ты нравишься девушке?», давал советы… Я после этого ценнейшего источника сведений о девушках на свидания в кафе ходить перестала, не говоря уже о ресторанах. Никто же не делал сноску, что девушки с маленьким желудком по определению едят меньше, но чаще. И я просто не могла в себя впихнуть побольше, чтобы парень уже, наконец, отстал со своими догадками.

– Все, не могу больше, – расковыряв отбивную и поклевав салата, сообщила я, надеясь, что старшенький лучше информирован о людях и данные получил не из Сети.

– Хорошо, – кивнул Анфатанар и поднялся со своего места. – Прежде, чем я начну, вы должны подписать кое-какие документы.

– Документы? – фальшиво удивилась я. – Какие?

– О неразглашении, – улыбнулся риентанец, выкладывая передо мной, судя по толщине, договор на продажу души и всех прочих частей по отдельности с полной инструкцией по эксплуатации.

– Я прочту? – осведомилась я, вцепившись в бумаги как клещ.

– Это стандартная форма, можете поверить мне на слово, ничего интересного там нет, – не моргнув глазом, соврал мне мужчина. Почему я так решила? А зачем убеждать бедную глупую девушку, что бумаги читать не стоит? Не проще ли дождаться, пока она сама перегорит на первой странице и поставит подпись, только бы не засорять свой мозг таким количеством лишней информации.

– Никогда не видела стандартных риентанских договоров, – счастливо, как юрист-мазохист, заявила я и отлистнула первую страничку. О, великий мелкий шрифт, мы обрели друг друга!

Обрели, чтобы не расстаться в ближайшие двое суток. Через час увлеченного чтения я поняла, что тихое вежливое покашливание, по которому я отмеряла каждые десять минут, сменяется недовольным рыком, раздававшимся уже чаще.

– Госпожа Шалей! – громко, чтобы я не могла проигнорировать, обратился ко мне этот невозможный любитель подлянок – никак иначе я не могла назвать того, кто придумал сумму неустойки! – Вы закончили?

– К сожалению, я имела честь ознакомиться только с первыми двадцатью тремя страницами. Если вы позволите, я продолжу ознакомление, чтобы не подвести вас и себя под выплаты штрафа.

– Читайте, – сквозь зубы позволил Анфатанар.

– Благодарю, – расплылась я в улыбке. Так его, ужин, в смысле, нечего смущать мой желудок несварением!

Что может быть лучше вечера в приятной компании и тишине? Конечно, только вечер в неприятной компании, которой приходится терпеть твою нерасположенность к разговорам и иным занятиям, кроме одного, напрямую связанного с противным крючкотворством, погореть на котором может не только жертва, но и паук. Крючки для последнего я и искала, ведь после подписания талмуда я уже ничего не смогу изменить, а вот пункт сто семнадцать с «компенсацией любым удобным для стороны А способом» меня несколько нервировал. Хотелось бы поподробнее про способы компенсации морального ущерба риентанской стороне. А то где надо – мне – конкретики не водилось, а где не надо – опять же мне – подробнейший перечень.

– Что вы предпочитаете на завтрак? – прервал мои затянувшиеся бдения мужчина, поднимаясь и бросая взгляд на часы. В отличие от большинства землян, он их еще носил – обычные, механические, не подверженные всяческим вирусам и не устраивающие перезагрузки на пустом месте. Я завистливо вздохнула: дорогое удовольствие – отсутствие контролирующих программ, мало где осталось, почти не выпускают.

– Простите, что? – Я еще не успела отойти от перечня закрытых тем. Тут имелось все, от цвета носков до количества пуговиц на форме.

– Завтрак. Что заказать вам?

– Кашу, рисовую, без варенья, – четко, едва ли не по уставу, ответила я, и взгляд благополучно съехал на начало сорок пятой страницы.

– Вы можете идти, – неожиданно – а ведь мог сделать это еще три часа назад! – разрешил мужчина и поднялся. – Я бы хотел еще поработать. Один.

– Плодотворной работы, – быстро пожелала я, подхватила талмуд и белочкой, в два прыжка, покинула комнату. Вот еще, буду я ждать, передумает – и придется вдвое больше страдать.

Разумеется, ни о каком чтении в номере речи идти не могло. Возьму документы и продолжу читать за завтраком, а там, глядишь, и обед, и ужин потом, и остановка в каком-нибудь обитаемом мире. И чемодан собрать бы не забыть…

До своей комнаты я добиралась кругами. Не потому, что не хотела спать или руки не отваливались от кипы бумаги, а потому, что хотелось мне взглянуть на обстановку внизу. У платформ дежурила охрана, бортики отгородили лентой, какой распределяют людей у входа в клубы, – не подобраться. Или кто заметит, или грохнешь о пол подставку – и тоже все заметят.

С сожалением оглядывая перила, я понимала, что если мои выводы верны, то и внизу кто-нибудь смотрит с тоской наверх, в ожидании хорошего кадра или целой сенсации, а значит, ползти придется на четвереньках с готовностью отползать в тылы.

На горизонте показалась давешняя инсталляция. Синяя пластиковая ручка недовольно сопела, словно осуждая поставленных рядом с ней товарок. Громкость сопения и интенсивность навевали мысли о том, что где-то там не первый час отходит от неприятного разговора Косичка. Больше никого из встреченных мною здесь риентанцев я не могла представить запертым в пластиковой конструкции наедине с собственными переживаниями. Хотя, при должной сноровке и запасе паралитиков, засунуть можно было кого угодно и куда угодно, но вот заставить стонать и вздыхать, как девчонка в пору первой неразделенной любви… На такое был способен только Косичка.

– Танан? – позвала я. Стучать по пластику не стала: незачем заставлять беднягу ко всему прочему еще и глохнуть по вине какой-то человечки.

– Мари? – из отверстия между крышкой и корпусом показалась цветная головушка страдальца. – А почему ты здесь?

– Мимо проходила, – развела я руками. – Решила на памятные места взглянуть. Твой братец меня здесь поймал, когда я уходила от погони.

Мой голос приобрел загадочные нотки – ну, мне так показалось. По крайней мере, Косичка заинтересованно покосился в мою сторону и перестал горестно вздыхать. Еще бы, не ему тут ногу вывихнули!

– Дюжина страшных риентанских вояк бежали за мной по пятам. Каждый угол мог стать последним в моей карьере. Камера больно била по ребрам, но я не останавливалась!.. – Лицо Танана наконец приняло недоверчивое выражение. Правильно, камеры со мной не было, когда я вернулась.

– На одном перекрестке меня настигли, но героическими усилиями, превозмогая боль в сердце и игнорируя потеки пота, я сопротивлялась аресту! – Косичка начал улыбаться. – Выведя из строя всю вражескую рать, я… – Малец не выдержал и заржал. Мой смех раздался секундой позже: ну не могла я так врать с каменным лицом.

– Ты! Победила дюжину риентанцев! – Он каким-то чудом избежал столкновения с пластиком, пытаясь выползти из укрытия. На будущее, смеяться во время попыток выбраться из замкнутого пространства я крайне не рекомендую: череп может пострадать. – Я не могу… Брат слышал?

– Ему будет неинтересно. Он правду знает, – хмыкнула я, опускаясь на пол у ручки. – А ты что тут забыл? Тоже решил по местам памятных сражений пройтись?

– И не надо так снисходительно смотреть! – одернул меня Косичка: – Я в этой ручке шесть часов отсидел, пока на корабль все туристы не загрузились и мы не отбыли. Думаешь, удалось бы мне по палубе погулять, если бы не это?

– А Митран тебя просто так, по доброте душевной, не заметил, – хмыкнула я, припоминая обстоятельства нашего знакомства.

– Не по доброте, а за услугу. Он мне должен был. И знаешь, чего мне стоило заставить его так подставиться, чтобы вытребовать пропуск?

– Даже не представляю, – призналась я и потрепала Косичку по голове. – Голова!

– Угу. А все ко мне как к ребенку относятся. Вот и ты туда же, а я, между прочим, сильнее тебя раза в три, а может, и во все четыре.

– Ага, и летать умеешь.

– Умею, – обиделся юный риентанец и поднялся на пару сантиметров над землей. И только потом, поймав мой ошарашенный взгляд, понял, что что-то натворил. – А вы не знали?

– Нет, – покачала головой. – О Риентане мало что известно. А что ты еще можешь? Ну, кроме всяких подлостей с сознанием. Этим и твой старший промышляет. Очень грязно работает, или у вас все так могут и я зря обвиняю начальство?

– Все, – признался Танан. То ли от растерянности, то ли чтобы имя брата обелить. – А что, кто-то злоупотребляет?

– Угу, девчонки в туалете жаловались. Вас так скоро все бояться начнут. – Косичка гордо раздул грудь. – И возненавидят. Все непонятное всегда ненавидят. Хочешь, чтобы воевать начали?

– Нет.

– Тогда не пугай окружающих, – посоветовала я. – Быть чудаком лучше, чем заставлять себя бояться. Только откровенные глупцы считают, что страх порождает уважение. Скорее он порождает зависть и гнев.

– Надо брату сказать, – проговорил Танан.

– Думаю, он знает. Иначе бы не всучил мне контракт, а запер в комнате и дело с концом.

Косичка как-то странно подавился воздухом.

– Ты в порядке?

– Да все нормально, – прокашлявшись, ответил малец и покосился на стопку исписанной бумаги. – А что это?

– «Стандартный договор о неразглашении», – пафосно изрекла я.

– А почему такой большой? – не понял Косичка.

– Потому что стандартный! – усмехнулась я. – Так твой брат сказал. Значит, соврал?

– Ну, может, и нет, – начал оправдываться Танан, но подтверждение своим опасениям я получила. Да уж, читать придется внимательно и очень вдумчиво. На неделю растяну – не меньше!

– Можешь не пытаться его прикрыть. Я и сама понимаю, что на стольких страницах обычной формы не бывает.

Танан затравленно посмотрел мне за спину, но от заверений в своей честности удержался. Не хотел при свидетелях? Я оглянулась как раз вовремя, чтобы не пропустить появление «студента».

В отличие от нашей предыдущей встречи, сейчас он не щеголял пресловутой асфальтовой болезнью, да и в целом не производил впечатления страдальца. Принять этого цветущего мужчину, каким он, вероятно, и предстал перед Клэр, за проштрафившегося студента не смогла бы даже моя богатая и не всегда здоровая фантазия.

– Доброй ночи, – поздоровался он, подмечая все детали. Договор в моих руках, взъерошенность Косички, ручку за его спиной и то, что бедняга до сих пор висит в двух сантиметрах над полом. – Позволите? – у меня из рук незаметно утянули талмуд. Глаза риентанца быстро пробежали по страницам, заставляя брови недоуменно взлетать и кривиться. – Хороший договор, подписывайте! – рекомендовал он мне таким тоном, каким можно разве что убедить в обратном.

– Как раз собиралась, – хмыкнула я. – Раз нас так много, может, перенесем посиделки в номер? Еще немного – и охрана начнет коситься.

– Уже косится, – заверил меня Митран. – Главный искусствовед делегации не смог объяснить ваш интерес, и меня попросили выяснить, что вас так привлекло в выставке. Для дальнейшего сотрудничества с людьми в сфере искусства, разумеется.

– Это место вызывает очень много воспоминаний, – поделилась я. – У нас обоих.

– Признаться, и для меня оно знаковое, – усмехнулся бывший «студент». – Но вы правы, здесь не очень удобно говорить о возвышенном. Пол холодный, посторонние бродят, запах не слишком приятен… Полагаю, у меня в гостях вы найдете кое-что не менее интересное. И там есть ковер.

– Это в корне меняет дело, – улыбнулась я. – Танан, мы навестим этого господина?

– Угу, – настороженно откликнулся Косичка. – Это очень интересное… – парень хмыкнул, – предложение. Да и искусство нас крайне интересует.

– Решено. Идемте.

И мы вновь поплелись в сторону покоев Анфатанара, ибо Митран выбрал себе едва ли не соседние с начальством покои. То ли от большой любви, то ли, напротив, желая быть в курсе дел старшего братца Косички, чтобы вовремя линять на подвиги, не дожидаясь, пока его займут чем-то еще.

– Прошу. – Митран гостеприимно придержал дверь, пока мы не вошли.

В отличие от руководства, он подошел к оборудованию своих покоев творчески. Убрал всю мебель в гостиной, постелил пушистый зеленый травяной ковер и бросил парочку кресел-мешков по периметру, а в центре на четырех ножках стоял низкий столик для всякого рода топингов и снеков.

Свет также не подкачал. Нарушая все мыслимые законы обстановки, под потолком висела громоздкая люстра с имитацией свечей. Вот так и замрешь, размышляя, на полянку попал или в замок выбрался.

– Заказать что-нибудь на ужин?

– Нет, спасибо. – Желудок противно сжался, намекая, что и так получил работы на всю ночь и лишний материал вернет тут же.

– Танан? – Митран, как добрый дядюшка, обратился к Косичке. Тот хмуро покачал головой и обосновался в кресле.

– Вы хотели о чем-то поговорить, – напомнила я, усаживаясь на ковер и зарываясь руками в импровизированную траву. Надеюсь, на дроидах здесь не экономят: не все из них могли очистить настолько длинный ворс.

– О вас и об этом договоре.

– Митранар! – недовольно воскликнул Танан. – Брат…

– Ты и сам не согласен с ним, иначе бы не рыдал в уголке, – заметил «студент» и уселся напротив: – Мари, вы уже прочли договор?

– Не до конца.

– Значит, до вишенки еще далеко, – усмехнулся риентанец. – Спрошу прямо, вы любите улыбаться на камеру?

– Нет. – Меня передернуло: именно из-за моего нежелания быть на виду Клэр и получала бонусы.

– А семейные торжества?

– Не очень. – На ум почему-то пришел последний юбилей тети Мелинды, на который неожиданно выбрались все родственники до седьмого колена. Такого ада в моей жизни еще не было. Даже риентанских вояк я боялась меньше, чем повторения тех праздничных деньков.

– И вы любите путешествовать?

– Да, – кивнула я. Хоть о чем-то хорошем спросил.

– Тогда забудьте о последнем и вспомните о первых пунктах. Подпишете – получите их и еще парочку приятных моментов сверху.

– Митран! – воскликнул Косичка.

– Танан, ты и сам должен понимать, что твой брат поступает некрасиво, – жестко одернул его риентанец. – Мари, Анфатанар вам что-нибудь объяснил?

– Обещал это сделать после того, как подпишу, – созналась я. – Я решила читать внимательно.

– Вам бы это не помогло, – усмехнулся «студент». – Эту рукопись Танар составил самолично. Поэтому, даже потратив месяц, вы не поймете, что именно подписываете.

– Митран! – не оставлял попыток достучаться до собеседника Танан.

– Достаточно. Мари, мне нужна ваша откровенность. Поскольку то, что совершает мой дорогой друг, может в дальнейшем навредить не только вам, но и ему. Оговорюсь сразу, чтобы у вас не было иллюзий, ваше благополучие не интересует здесь никого.

– Меня интересует! – надулся Танан.

– Не интересует никого, кроме Танана, но он не сможет что-либо противопоставить даже своему брату. Вы это понимаете?

– Понимаю.

– Хорошо. Как вы оказались на гостевом этаже?

– Клэр украла ваш пропуск, – шепотом призналась я.

– Зачем он вам понадобился? – спокойно, как будто его совершенно не волновал факт кражи, продолжил задавать вопросы Митран.

– Я хотела поснимать, – со вздохом ответила я. Да уж, Амбертон, конец тебе пришел. Что знают двое – еще можно сохранить, а трое влекут за собой четвертого, и так, пока не узнают все.

– Поснимать? – Митран нахмурился. – Зачем вам это?

– Она – Амбертон, – сообщил недогадливому собеседнику Танан. Вот так он тайны хранит!

– Амбертон Лис? – переспросил Митран, нахмурившись. Я кивнула. Отрицать было бесполезно. Да и в какой-то мере глупо. Амбертон не любит вмешиваться в чужую частную жизнь, так что вероятность того, что они поверят в случайность, возрастала. – Приятно познакомиться. Был бы рад пообщаться при других обстоятельствах. Но позвольте вопрос, блондинка – это…

– Клэр, моя кузина.

– Родственница, значит. Тяжело вам с ней приходится, – сочувственно протянул Митран. Его рука непроизвольно дернулась к лицу. Следы уже успели исчезнуть, а вот память осталась.

– Нормально, – раздраженно ответила я и зло прищурилась. Какой бы занозой Клэр ни была, говорить о ней снисходительно какому-то залетному бабнику не позволено.

– Приношу свои извинения, – почувствовав изменения, поспешил сгладить ситуацию Митран. – Амбертон… Мари, вы подтверждаете, что ваше присутствие на этаже было вашей собственной инициативой. Никто не просил вас забраться сюда, найти Анфатанара и привлечь его внимание.

– Нет. Я предпочитаю интерьеры. Светская хроника и политические скандалы – не моя специализация.

– Хорошо. – Радости в голосе Митрана не было. – Поговорим о вашей дальнейшей судьбе.

– С вами?

– Со мной. Хоть я и не согласен с Танаром, но он предложил выход. Я бы желал обсудить его с вами. Ответ сообщите ему. Или просто подпишите договор – это будет равносильно.

– Понятно. Дальше?

– Ваше совместное фото вызвало очень большой резонанс в Риентане. Связь наследника уважаемой семьи с вами, еще и раскрытая при таких обстоятельствах, бросает тень на репутацию Анфатанара не только как члена этой семьи, но и как политического деятеля. Возможно, вам непонятно, но у нас не принято пренебрегать своими обязанностями ради отношений с представителями иных рас. К тому же вы не представлены семье.

– У нас нет отношений с господином Анфатанаром, – четко выговорила я. – Никаких.

– Я знаю. И другие разумные риентанцы это понимают. Но широкая общественность негодует, и некоторые наши противники раздувают этот скандал, не давая жителям подумать и осознать, что происходит. Биография девушки со снимка обрастает все большими подробностями. Уверен, вам они не понравятся.

– Полагаю, что так…

– Таким образом, Анфатанара лишают последних возможностей оправдаться. Под давлением общественного мнения он должен будет покинуть свой пост и ветвь Аири потеряет часть своих позиций. Решениям других ее представителей перестанут доверять.

– Но это же глупо…

– Это традиционное общество, – печально улыбнулся Митран. – Обычаи на первом месте. Если бы у вас было все серьезно, он должен был бы представить вас родителям или другим уважаемым родственникам, получить их одобрение, а после этого, в силу его политической карьеры, представить вас и широкой публике, так как вы иностранка, а выйдя замуж за Танара, получите доступ ко всем тайнам нашей страны.

– Звучит абсурдно, – не сдержалась я.

– Выглядит еще хуже, – утешил меня Митран. – Иностранцам сложно прижиться в нашем обществе. И уж тем более войти в одну из уважаемых семей.

– Простите, но я не собираюсь входить ни в какую уважаемую семью. Неужели вашим мужчинам нельзя просто встречаться с девушками? Без обязательств.

– Пока это не приобретает общественный резонанс – можно. Поэтому Анфатанара сейчас вдвойне осуждают: не смог скрыть любовницу – способен ли на что-то еще?

– Вы упоминали про какой-то выход?

– Да, семья Анфатанара соврет, что вы были представлены и получили их одобрение.

– Когда? Или я неправильно предполагаю и можно знакомиться с родителями заочно, по Сети? И если так, то неужели ваши жители одобрят знакомство и роман в Сети? – Нестыковок было слишком много, чтобы их игнорировать. Пришлось обратить внимание этого стратега и на них.

– Нельзя. Но в силу своего положения Танар может устроить, чтобы документы о вашем посещении Риентана «нашлись». Или же вы могли встретиться в одном из миров наших союзников. Риентан часто посылает делегации в соседние миры, так что никого не удивит, что вы познакомились там.

– Хорошо, допустим, мы были знакомы, родители дали согласие. Представление широкой публике?

– Не состоялось, так как вам пришлось отбыть на родину, чтобы подготовить родных к знакомству с женихом. Традиции предполагают ответный визит вежливости, так что это снимет все вопросы о причине личного присутствия Анфатанара на Земле. Более того, это должно понравиться старейшинам.

– Но общественности меня не представили. Почему?

– Отложили до более удачного момента. Что может быть лучше совместного возвращения? Влюбленные вас поддержат. К тому же вы покажете себя с лучшей стороны, случайно встретив игроков нашей команды, за которую вы болели, но из-за болезни не смогли прийти на игру, вручив им маленькие подарки прямо в космопорте. Это докажет вашу искренность.

– Вы все продумали…

– Все продумал Анфатанар. Если вы сделаете все так, как он вам скажет, получите обеспеченную жизнь до конца своих дней, но на Землю не вернетесь. Впрочем, я бы и так не рекомендовал вам возвращаться. Вас ищут. Еще не Мари, но девушку с фото. И если найдут – придется рассказывать уже другую версию, но сомневаюсь, что речь пойдет о любви.

– О любви и сейчас речи не идет.

– Сейчас у вас есть возможность получить долгую и обеспеченную жизнь. К тому же, думаю, Амбертон будет несложно влиться в местное общество. Я бы советовал вам раскрыться, когда дойдет до официального представления. Танар будет вам благодарен: его рейтинг только возрастет. – Митран замолчал, задумавшись, и рассмеялся: – Если мы правильно разыграем все карты, не просто сведем потери к нулю, но и выиграем. Интересно, знал ли тот, кто делал снимки…

– Он не знал, – покачала я головой. – Если бы знал, сначала уничтожил бы Амбертон. Он в этом мастер.

– Мари, вы знаете, кому мы обязаны?..

– Вы и сами знаете, что владельца страницы зовут Кики. Я могу только добавить его контакты для связи. Он… хотел, чтобы я ему помогла. Нашла… Себя.

– И зачем же?

– Сомневаюсь, что ваши предположения далеки от истины.

– Не бойтесь, Мари, – Митран подошел ко мне и опустился на корточки, – пока вы нужны нам, ничего не случится.

– А когда стану бесполезной?

– Не станете. Уж Танан вас в обиду не даст. – Риентанец покосился на сжавшего кулаки мальца. – Он и брату вас обидеть не позволит. И развлечет. Соглашайтесь, сможете снимать эксклюзив.

– Я подумаю, – пообещала, косясь на талмуд. – Вы не рассказали про договор.

– Это страховка и одновременно – кабала. Если вы согласитесь добровольно и сделаете все, что попросит Танар, он не пригодится и будет пылиться где-нибудь на крыше вашего с мужем дома. Одного из. Если нет – договор станет юридическим ошейником, не позволяющим вам покинуть территорию страны. Подписывать придется в любом случае.

– Тогда зачем вы говорили про выход?

– У вас он есть. Согласитесь по доброй воле, обдумайте, что сможете получить, и сделайте правильный выбор. Простой девушке Мари было бы лучше исчезнуть, но Амбертон станет хорошей партией. Подумайте, вы не сможете покинуть этот этаж без подписания документов.

– Тогда я хочу внести изменения.

– Это невозможно.

– Даже если я соглашусь играть в вашем спектакле, мы не можем заменить один маленький пункт?

– Думаю, – Митран хитро усмехнулся, – небольшие исправления при вашем хорошем поведении возможны.

– Вы плохой человек.

– Я не человек, Мари, – став серьезным, заметил Митран. – Простой девушке Мари я бы позволил сбежать, даже помог ей в этом. Никто бы больше о вас не услышал. Но зачем мне поступать так с Амбертон? Танан, можешь расслабиться, ничего дурного с твоей подругой не произойдет. Это не в моих интересах. И еще, дружок, помоги ей принять правильный выбор, ты же тоже этого хочешь? Чтобы девочка была со всеми нами?

– Идем отсюда. – Танан схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Я попрошу кого-нибудь принести вам документы, – усмехнулся Митран. А я рассмеялась: как можно было принять его за студента и сопереживать?! Дура, какая же я все-таки дура!

Весь путь до моего номера мы молчали. Точнее, молчала я, переваривая щедро вылитый на меня ушат информации. И вот что прикажете делать? С одной стороны – предложение было неплохое – если выбирать из самых неприятных квестов, кои писали мне в комментариях, с другой – я остановилась и кулаком ударила воздух: не так я себе представляла свою дальнейшую судьбу.

Соображай, Мари, всегда есть третий вариант, который никто не озвучивает, ибо додуматься до него может только жертва обстоятельств. Что у тебя есть такого, чем можно крыть выпавшие невзгоды? Я тяжело вздохнула: на ум как назло ничего не шло.

– Мари? – тихо позвал Танан, виновато втянул голову в плечи и открыл дверь: – Можно?

– А есть выбор? – Получившаяся улыбка выглядела жалко. – Проходи.

– Я, правда, не хотел, чтобы так было! – чуть не плача, сказал Косичка. Его тезка понуро висела, как веревка для висельника. – Я думал, он что-нибудь придумает, чтобы… Все не так должно быть!

– Такие плохие родственники? – хмыкнула я.

– Нет, есть хорошие. Только с тетей Джорджианой меньше говори, она наполовину верейка, а они взрывные, как гейзеры. Чуть что не так – и прорвало.

– Учту, – пообещала я и села на кровать, подтянув под себя ногу. – Митран посоветовал меня убедить, – напомнила я о великой миссии, возложенной на худые плечи Косички.

– Да ну его, – буркнул малец и присел рядом. – Его, и брата моего, и остальных всех, которые всяких гадов пускают, а вам потом страдай.

– И Кики в первую очередь, – поддержала я.

– Угу.

Танан нашарил пульт и включил звездное небо на потолке. Свет погас, оставляя нас в почти кромешной тьме. Слабого света огоньков далеких миров не хватало, чтобы можно было различить даже очертания предметов.

– Я хочу куда-то туда, – прошептал Танан. – Не хочу возвращаться домой.

– Ты нужен там.

– Кому? – горестно вздохнул Косичка. – Они меня просто игнорируют. Все, что бы я ни сказал, чего бы ни сделал, о чем ни попросил! Они не должны были впутывать тебя. Нас не должны были впутывать. Мы бы гуляли по уровням, снимали репортажи, я бы появился на твоем канале…

– Ты и сейчас можешь на нем появиться, – улыбнулась я, представляя, что бы Косичка сказал подписчикам.

– Не могу. Это канал Амбертон.

– В первую очередь это мой канал!

Косичка тяжело вздохнул и зашуршал одеялом.

– Можно, я останусь? Не хочу никуда ходить…

– Оставайся. – Я пожала плечами. – Только я включу свет и визор заберу. Нужно проверить, что произошло, пока я отсутствовала. Твоя половина кровати левая. Переползешь на мою!..

– Буду пенять на себя, – продемонстрировал осведомленность в фразеологии Косичка.

– Правильно.

Добравшись до ванной, я выключила свет в спальне, закрыла за собой дверь и, дождавшись, пока настроится освещение, села на стул. Связь была, и медлить я больше не собиралась: натянула визор и ушла гулять в Сеть.

Первый вызов настиг меня тут же, как будто кто-то сидел и ждал, пока я появлюсь онлайн.

– Амбертон, зайди к капитану, я договорилась. Его зовут Дик Донован, он объяснит, что делать, – раздался возбужденный голос Вивьен. – Прости, дорогая, совсем нет времени поболтать, отключаюсь.

Я хмыкнула: в этом была вся Вивьен. Появилась, сказала, что хотела, и удалилась. Впрочем, в этом было свое обаяние: не приходилось растрачивать силы на пустую вежливость и интересоваться не интересующими тебя фактами.

Следующий вызов, напротив, грозил затянуться, ибо моего внимания жадно домогалась Клэр. Струсив, я резко отключилась, имитируя выбрасывание из Сети. Иногда такое случалось, а потому неприятные разговоры подобным образом и избегались.

Я бы хотела повторить этот трюк и со следующим звонившим, но не ответить ему не смогла.

– Привет, радость моя. – Кики излучал добродушие, но я не стала обольщаться. – Должен отметить, что блондинка нисколько не похожа на тебя, моя прелесть.

Я не видела своего лица, но мороз, быстро распространявшийся по клеткам тела, проигнорировать не могла. Сердце пропустило удар. Клэр, моя дорогая невыносимая кузина…

– Как она? – помертвевшим голосом спросила я. От Кики, если он взялся играть по-крупному, можно было ожидать всего.

– Прекрасно, – рассмеялся собеседник. – Мы мило поболтали в ресторанчике на седьмом уровне и выпили кофе.

– Что?..

– Что она мне сказала? Ничего. Я не спрашивал о тебе, но составить мнение смог. Она и сотой доли того, о чем ты снимала, не знает. Но куколка хороша. Если и ты, моя прелесть, не хуже, я готов стать твоим активным поклонником.

– Как-нибудь обойдусь, – открестилась я от перспективы обзавестись сталкером.

– Как пожелаешь, моя загадочная фея, – хихикнул Кики. – Ты уже нашла для меня драгоценный цветочек?

– Ищу, – сердито ответила я, пытаясь понять, правильные ли эмоции демонстрирую. Раздражение от того, что он сомневается в моей лояльности и способности работать? Да, подойдет. – И если бы ты не отвлекал меня по мелочам…

– Как я могу! – Я услышала, он хлопнул в ладоши. – Но не забывай, моя таинственная дева, я не люблю ждать. Факты, фото, имя – достань их для меня.

– Достану, – процедила я недовольно.

– Я рад. Как я рад! – продолжал ерничать Кики. Удивительно, как его знакомые – если таковые, конечно, у него есть! – еще не придушили этого паяца.

– Пока, – хмыкнула я и стянула иконку разговора за пределы видимости. Разговор оборвался автоматически.

На комментарии подписчиков я отвечала с въевшимся за годы ведения блога автоматизмом. Да, спасибо. Нет, не планирую. Это будет в следующих выпусках. Нет, сроки еще не известны. Да, люблю синее. Эти и другие немногословные фразы выливались в поле ответов.

Сон сморил меня на пятой сотне комментариев, когда я едва не упала на бортик ванны. Наскоро попрощавшись со всеми, я стянула визор и растерла пострадавшее плечо. Придется просить Танана сбегать за модификатором, чтобы свести синяк. Но позже, утром, когда я решу, что делать в сложившейся ситуации.

До кровати я добрела с профессиональной сноровкой полуночника. Упала на матрас и мгновенно отрубилась, как будто кто-то только и ждал, чтобы переключить рубильник.

Новый день начинался с нервных подергиваний за мое плечо, но я стойко их игнорировала. Организм отказывался вставать так рано, памятуя о недавней отключке. Подушка не хотела ускользать из рук и нежно жалась ко мне, обнимаемая обеими руками. Температура в комнате не заставляла тревожиться об украденном одеяле, и я гордо пнула пяткой воздух, выражая все, что я думаю о ранней побудке.

– Бесполезно, – прокомментировал кто-то обреченные на провал попытки дозваться меня.

– Спать хочу, – простонала я, переворачиваясь на другой бок и обнимая подушку уже и ногами. Вылитая обезьянка!

– Она спать приползла часа три назад, – зевая, поделился сведениями Танан. Судя по всему, он также не был счастлив, что его разбудили.

– И чем же она занималась? – недовольно прошипел Танар.

– Не знаю, – признался младшенький. – Забрала визор и ушла в ванную. Я раньше спать лег.

– Ясно.

– Так мы можем спать дальше?

– Можете, – позволил риентанец и добавил: – Иди к себе и спи там.

– Но, бра-а-а-ат, – заканючил Косичка, – здесь матрас лучше!

– Настрой себе так же, – не поддался на провокацию Танар. – Передашь Мари, что я жду ее на ужин.

– Угу, – промычала я, нашаривая одной рукой одеяло. Не дело же, чтобы оно без дела валялось. Чья-то теплая рука подала мне ускользающий предмет и помогла укрыться.

– Спи уже, – мягко прошептали мне на ушко и, судя по наступившей тишине, выгнали всех лишних и сами покинули помещение.

Сон затянулся на пять с лишним часов, если, конечно, Косичка не соврал и Танар приходил именно через три часа после моего падения в объятия Морфея. Потянувшись и зевая, отчего с моих уст срывались обещания больше не ложиться так поздно, я выползла из кровати и переоделась. На этот раз в длинное и закрытое: памятный свитер и юбку в пол. В последней ходить было на удивление удобно.

Заявившийся спустя полчаса Косичка застал меня в процессе наведения красоты. Одиночество, пусть и краткое, пошло мне на пользу, и теперь для осуществления плана мне требовалось быть красивой. Стоит ли говорить, что везучий Косичка застал меня за мытьем головы?

– Ты в порядке? – тревожно спросил парень, когда увидел, как я склоняюсь над ванной.

– Угу.

– А голова не кружится? – допытывался Косичка, подходя ближе и присаживаясь на корточки у бортика ванны.

– Нет, – буркнула я, смывая шампунь с волос.

– Это хорошо, – многозначительно выдавил малец. – Тебе помочь?

– Да! – Я с радостью передала ему душик. – Смывай. Только аккуратно, а то в глаза попадет – узнаешь, что такое девичьи слезы в неограниченном количестве.

Косичка впечатлился: душ он брал двумя пальцами и смывал ну просто с огромным почтением. Через пять минут аккуратной смывки я не выдержала и отобрала у него помывайку, ставшую в неопытных руках тем еще орудием пыток.

– Подожди меня в комнате, – попросила я мальца, чтобы он не смущал меня своими заинтересованно-недоумевающими взглядами.

К счастью, Косичка подчинился. Побурчал себе под нос, конечно, но перспектива намочить не только рукава – как умудрился?! – но и остальную часть рубашки заставила его пересмотреть свои планы и капитулировать.

После попыток Танана я осознала, что просто мастер по помывке головы: так быстро я еще никогда не работала. Спина подгоняла, напоминая о бренности человеческого тела, которое и в двадцать с небольшим порой выкидывало неприятные сюрпризы.

Разогнувшись и замотав волосы полотенцем, я вернулась в комнату. На столике, где за день до этого покоился торт, ныне тем же занимался договор. Лицо само скривилось при виде злополучных бумажек, а ноги предпочли обойти опасную зону по широкой дуге. Умные они у меня, мозг слушают!

Но не это поразило меня в обстановке комнаты. Скучающий Танан с отсутствующим выражением лица заправлял кровать. На кресле, бережно сложенный, лежал мой комбинезон, а рядом визор с инфофоном.

– Спасибо, – поблагодарила я Танана за внезапный приступ хозяйственности. Он прямо вырос в моих глазах.

– Да ладно, – отмахнулся малец, но улыбнулся во все зубы.

– Опять что-то посмотрел? – поняла я, плюхаясь на застеленный край кровати.

– Брат посоветовал, – сдал источник Косичка, чем вызвал у меня недоумение. Почему-то старший не представлялся мне любителем заправлять постельки. Разве что за очень большие деньги.

– Хороший совет, – отметила я. – Ценный. Передавай ему спасибо.

– Можешь сама передать. Он тебя снова на ужин пригласил.

– Снова ужин… – протянула я и взглянула на договор. – Танан, вот скажи мне, твой братец все предусматривает?

– Если ты про бумажки – то да.

– Значит, что бы я ни делала, договор окажется нарушен, правильно?

– Да, – хмуро ответил Косичка.

– И придется расплачиваться согласно контракту?

Танан молча кивнул.

– Отлично, – хмыкнула я. – Перспектива обнадеживает. Пора браться за дело.

– За какое дело? – подозрительно осведомился Танан. Прищуренные глаза выдавали его недоверие к моему проекту, но заигравшая на губах улыбочка а-ля я соучастник коварнейшего дела выдавала явственную заинтересованность в проекте.

– Брату не рассказывать, – предупредила я.

– Не буду, – согласился Танан, внимательно разглядывая мое лицо. Увы, изображать невинность я умела куда лучше, чем мой собеседник.

– Нужна твоя помощь.

– Говори, – серьезно сказал Косичка, но я медлила:

– Сможешь достать такую же одежду, как у брата на тех снимках?

– Как у брата? Мне нужно ее взять… Ты хочешь?..

В глазах Косички блеснуло понимание.

– Да, я хочу устроить развенчание мифа. И, помнится, ты хотел засветиться на канале? Только, Танан, ты подумай, если участие в этом фарсе поставит под угрозу твою репутацию или…

– Да это только подкрепит мою репутацию! – хмыкнул Косичка. – А брату все посочувствуют. И еще больше поддерживать будут. Если он с таким мной управляется, то ему уже ничего не страшно.

– Ладно, тогда с тебя его форма. Скачай снимок и сравни. И… спасибо, что помогаешь.

Танан шутливо поклонился и вдохновленный убежал. Я же подошла к столу, убрала с него все лишнее и щелкнула по переключателю. Теперь вместо обычной столешницы передо мной было свободное виртуальное пространство: хоть играй, хоть кино смотри, хоть со снимками работай.

Перво-наперво я заказала самый большой из имеющихся набор косметики. Сходство братьев предстояло довести до возможного абсолюта. Вторым пунктом было детальное изучение снимков, чтобы воссоздать ситуацию в мельчайших подробностях. Третьим шло обоснование. Но с этим проблем не намечалось. Ролики про аборигенов далеких планет я снимала. Конечно, не в том формате, что нам предстояло снять с Тананом, но… Думаю, женская половина аудитории поймет, почему Амбертон решила сравнить, кто лучше целуется: люди или риентанцы. А то, что Кики все понял превратно, так сам виноват! Нечего желаемое за действительное принимать. Про срок выхода ролика можно соврать, что монтировать долго пришлось. Еще вся эта канитель со снимками… В общем, Кики виноват. Во всем.

Снимок Танана я раздобыла из видео, снятого в кафе, снимки с места преступления – из блога Кики. У последнего, кстати, уже не наблюдалось такого аншлага, как в первый день. Начали появляться даже комментарии иронического характера, которые не могли не бесить хозяина странички. Теперь ясно, почему ему так нужна была девушка с фото – чтобы доказать, что все действительно было. Что ж, девушку с фото Кики получит, но вот подоплека событий… Думаю, риентанцы смогут и сами стрясти с него извинения, компенсацию и закрыть канал за фальсификацию. К последнему лапки приложат и обиженные Кики блогеры. Уж они не упустят случая отомстить!

С кровожадной улыбочкой на лице меня и застал Танан, который забежал в комнату и тут же запер за собой дверь.

– Горничная едва не отобрала! – отдышавшись, выпалил он. – Так что мы собираемся делать?

– Снимать. Приведем тебя в соответствие роли и будем снимать интервью с риентанцем. Готов?

– Ну еще бы.

Я хмыкнула, но от комментариев воздержалась. Вместо этого забрала из рук парня одежду, расправила и осмотрела. Брат Косички явно был очень аккуратен и следил за собой: ни перхоти, ни пятен вражьей крови, ни даже запаха пота… Так, аромат какой-то. Неизвестный, но приятный. Надо будет поинтересоваться у младшего, какие у них дезодоранты, и своему будущему парню подарить.

– Тан, а у тебя есть нечто похожее, но твоего размера? Эту мы будем использовать, чтобы снять тот самый момент. Он там с такого ракурса удачного, что, если подвернем, ничего страшного не будет.

– Похожая? – Косичка задумался. – Да это стандартная. Попрошу у Силизара, он должен выдать. Только… – Парень воровато покосился на дверь: – Проверь, нет ли там горничной.

Прижав палец к губам, я на цыпочках прокралась к двери и резко ее распахнула, вываливаясь в коридор. Танан притаился прямо за мной, но выпадать на всеобщее обозрение поостерегся, зависая в проходе.

Как он и предполагал, в коридоре сидела встревоженная горничная и обнималась с метелкой для подметания пыли. Рядом росла горка использованных бумажных салфеток.

– Вредитель, ты ей не сказал, что мы все вернем?

– Не успел, – потупился Косичка, высовывая голову. – Ой…

– Вот тебе и «ой». Беги – решай проблему с реквизитом, а я тут разберусь, – пообещала я.

Танан, как образцовый представитель условно сильного пола, слинял, едва я разрешила. Мелькнули пятки, порыв ветра бессильно сник, встретившись с моей закутанной в полотенце головой, охрана, появившаяся невдалеке, молча отвернулась.

– Привет. Ты из-за формы так расстроилась? – Я медленно, чтобы не получить ногтями по лицу, приближалась к горничной. – Мы вернем. Сами постираем и даже погладим. На место повесим – никто и не заметит.

– Заметят, – всхлипывая, сказала девушка. – Уже заметили.

– Кто?

– Его светлость. Подошел и спросил недоуменно, зачем его форма понадобилась брату? Что я могла ответить…

– И ты пошла за ним?

– А что мне оставалось делать? Если его светлость спрашивает – ответ должен быть. И все же знают, что молодой господин – шкодник. Ему нельзя давать вещи. А я не уследила… он успел забрать. Что я скажу его светлости?

– Я сама скажу его светлости, – со вздохом заверила девушку. – Иди, пока посиди у меня. Ничего не трогать. Но если закажешь торт – можешь сама съесть.

– Я на работе, – хмыкнула девушка, но слезы течь перестали.

– Отлично, будь на работе. Проследи за костюмом его светлости в моем номере. Чтобы пыль на него лишний раз не садилась. Только подожди, я кое-что уберу…

Заскочив в номер, я поставила пароль на новообразованные файлы и переключила столешницу на режим обычной тонированной подставки. Убедившись, что все выполнено как надо, жестом пригласила девушку войти.

– Вот костюм. Следи за ним. Будет пытаться убежать – держи и не отпускай. Он нам нужен здесь. Все понятно?

Девушка слабо улыбнулась. Видимо, представила себе убегающий костюм, на котором ей приходится повиснуть, чтобы предмет одежды не покинул номер.

– И еще вопрос: ты не хочешь сняться для моего канала?

– Для канала?

– В Сети. Мне нужно интервью взять. А ты же риентанка, правильно?

– Я не могу выдавать секреты моей страны!

– Да кому они нужны, – отмахнулась я. – Расскажешь про любимую косметику? Или это тоже государственная тайна?

– Нет, не тайна…

– Значит, договорились. Жди здесь, если я не вернусь, то… Впрочем, я вернусь.

Тщательно заболтав девушку и убедившись, что она забыла о недавних слезах, я бодро покинула номер, стараясь не переигрывать. Отправляться на поиски Анфатанара откровенно не хотелось, но назвался храбрым покорителем инопланетных рептилоидов – вперед, к волонтерам, и пусть аппетит у местных откажет хотя бы на день.

Решив, что к полудню Анфатанар уже успел поесть и настроение его решительно ползет вверх, я отправилась к его личным покоям. Охрана молча впустила меня в пустующий номер. Еще бы, будто в моей комнатушке мебели не хватает: ничего другого все равно не вынесешь под бдительным оком стражей – дверь кабинета не поддалась, сколько я ни дергала!

– Простите, а его светлость где изволит пребывать в данный час? – припомнив, как называла старшего братца горничная, максимально корректно поинтересовалась я.

Охрана промолчала, как будто меня не поняла. Но мы же знаем, что они притворяются! Пришлось повторить. И еще раз. И еще. И в тридцать третий раз я сказала то же самое. Судя по муке, которая начала появляться на лицах бедных риентанцев разу к двадцать первому, я была на верном пути. Еще пару повторов – и мне выдадут все расписание старшенького. Не удивлюсь, если еще и проводят, чтобы не заблудилась и не напала с вопросами на кого-нибудь из начальников.

– Мари? – Голос Митрана прервал мое тридцать седьмое повторение вопроса. А ведь я их почти дожала! Стражи с облегчением отступили на шаг, готовые стать настенной живописью, только бы их вновь не заметило мое пытливое око.

– Мне нужен Анфатанар, – буркнула я неохотно.

– Идем, провожу, – просто предложил риентанец и протянул руку.

– Идем, – согласилась я, но руку не приняла. Вредина, как есть вредина!

И он повел меня по коридору прямо и налево. К покоям особого гостя, где, как мне сообщили накануне, расположился штаб делегации. Я была готова просунуть свой нос и туда, но, увы, мне не удалось заглянуть даже в щелочку: Митран остановился и попросил ближайшего риентанца позвать начальство в коридор. Я недовольно фыркнула, но «студент» стойко проигнорировал мое мнение.

Анфатанар вышел спустя пару минут и недоуменно воззрился на нашу парочку, ожидавшую его у входа и обменивавшуюся звуками. Мне, к чести всего рода человеческого, еще удавалось не повторяться. Митран же, судя по покровительственной ухмылочке, и вовсе не исчерпал и десятой части доступных его гортани звуков.

– Что-то случилось? – устало – и когда успел? – спросил Анфатанар, пряча руки в карманы. Вероятно, там, пользуясь непрозрачностью материала, пальцы риентанца выделывали всяческие фигуры, не принятые в приличном обществе. Иначе я просто не представляла: как можно себя настолько контролировать?!

– Одолжите мне свою одежду, – бесхитростно попросила я.

Охрана подавилась, Митран фыркнул, а непробиваемый Анфатанар устало улыбнулся и спросил:

– Этот комплект, или вас устроит любой из гардероба?

– Мы уже выбрали, – призналась я смущенно. – И забрали. Просто горничная переживает, что вы рассердитесь…

– Я сержусь, – подтвердил Анфатанар, но на его лице не произошло никаких изменений.

– Разве? – удивилась я, пытаясь заметить хоть какие-то изменения в риентанце. – А за что?

– За то, что из-за ее глупостей вы оторвали меня от работы, – усмехнулся Анфатанар.

– Но разве вам не положен перерыв?

– Положен, – хмыкнул Митран, – но твой жених не любит проводить время, как его ленивые подчиненные.

Я постаралась не кривиться, но ввиду моей нелюбви к сватовству и прочим прелестям древних веков вкупе с полнейшей нетренированностью покер-фейса вышло так, будто мне на ногу уронили нечто тяжелое и я всеми силами пытаюсь сдержаться, чтобы не заорать.

– Да, именно так Танар реагирует на мои упреки, – заметил Митран и поспешил ретироваться, пока начальство не приспособило его к делам.

Я проводила этого невозможного типчика долгим недоумевающим взглядом.

– Ты хотела что-то еще? – спросил риентанец, переходя на «ты», едва третий лишний скрылся с горизонта.

– Нет, в остальном все в порядке.

– Договор прочитала?

– Я работаю над этим, – призналась я. – И простите.

– За что? – грустно переспросил собеседник. – Моей вины в происходящем больше, чем твоей. Но, признаться, я рад, что встретил именно тебя.

– Спасибо, – я смутилась. Все же его слова прозвучали как комплимент. – Извините, что оторвала…

– Увидимся за ужином, – напомнил риентанец и, дождавшись пока я уйду, вернулся в штаб. Это он так поступил, чтобы я на запретную территорию не вторглась случайно?

В номере царил полный порядок и настоящий бедлам одновременно. Первому способствовали прибранная кровать, отсутствие пыли и разбросанных вещей, второму – наличие в комнате двух риентанцев, выясняющих отношения на повышенных тонах. Разумеется, там был и третий участник, но он, а точнее, она сидела и молчала, стараясь не попадать в поле зрения ни одной из враждующих сторон.

Мое появление прекратило потасовку, но едва не лишило меня сознания на пару минут. Непроизвольно отшатнувшись назад, я чудом не ударилась головой о дверной косяк. Стоит ли объяснять, что радушия мне данное обстоятельство не прибавило.

– Что за бедлам вы здесь устроили? – прошипела я оторопевшим от подобного развития событий риентанцам. Косичка покаянно уставился в пол и поспешил спрятаться за кресло с горничной. Митран – а кто еще мог заявиться без приглашения и взбаламутить честной народ? – напротив, смахнул с глаз челку, зачесывая ее пальцами к остальной гриве, как любят делать в рекламе шампуня, и пошел в наступление.

– Мари, – обворожительно улыбаясь, он сокращал дистанцию между нами.

– Митран, – плотоядно улыбнулась я, облизывая и без того мокрые губы.

– Мари… – уже не так смело повторил мое имя риентанец.

– О, Митран, – простонала я, прищуриваясь и следя за каждым его шагом. С интересом садиста, получившего долгожданную жертву. Вот тут у него артерия, а вот здесь…

– Мари, – как-то совсем тихо произнес «студент» и отступил на шаг.

– Митран? – с вызовом посмотрела я на этого ненормального. – Мы вас не задерживаем.

– Что ж, я, пожалуй, пойду.

– Идите, – разрешила я, но играть в плотоядную садистку не закончила. Только когда лишний покинул нашу тесную компанию, я с облегчением сползла прямо на пол. Ну не любила я вытворять вот такое. Не любила! Это же, чтобы собеседник проникся, надо самому сначала в роль войти… То еще удовольствие чувствовать себя маньяком!

Наконец, немного придя в себя, я поднялась и проверила, не стоит ли кто за дверью. В коридоре было пусто, но по приобретенной стараниями коллег привычке я закрыла двери на замок. Поскольку шпионами мы не были, то сверять часы не стали.

– Итак, – начала я плести заговор дня. – Танан, тебе удалось достать форму? – Малец довольно продемонстрировал мне стопку одежды. – Отлично, ванная в твоем распоряжении, переодевайся.

Отправив Косичку заниматься важным делом, я приступила к окучиванию бедной горничной, которая косилась на меня дергавшимся глазом.

– Представься, пожалуйста, – попросила я. – Его светлость разрешил делать с его костюмом все, что нам заблагорассудится, – выдала я слегка видоизмененный вариант. – Также он просил его больше не беспокоить по таким мелочам. Так что не переживай. Лучше думай, какую косметику любишь, что ценишь в мужчинах и с какой стороны тебя лучше снимать.

– А это обязательно? – сглотнула бедная девушка.

– Да, ради блага Риентана мы должны это обсудить! – приложив руку к груди, пафосно заверила я. К счастью, не засмеялась.

– А зачем? – Горничная оказалась дотошной.

– Ради блага твоей страны! – не постеснялась повторить я. После разговора с охраной я была уже морально готова повторить агитацию не меньше двух десятков раз, но хватило и двух.

– Х-хорошо, – смутилась девушка. Кончики ушей у нее мило покраснели. У коварной меня начал зарождаться план, как заставить беднягу покраснеть на камеру. Уверена, популярность у девчонки еще перекроет Амбертон-Клэр и даже доходягу Самер. – Мне нравится…

– Тс-с, не сейчас. Для начала мы выберем красивое место, посадим тебя в центре, чтобы всем было видно, какая ты милая, а уже потом…

– Джесс, да не будь стесняшкой! – вклинился в разговор высунувшийся из ванной Танан. – Это же Амбертон! Знаешь, как тебе все завидовать будут?!

Видимо, завидовать должны были активно, ибо стоило Косичке сдать мою подноготную, уже я боялась оставаться с Джесси, как звали горничную, наедине. Высадившийся из ванной десант спас меня, но, чтобы дотерпеть до момента Икс, пришлось пойти на жертвы и шестьдесят семь раз сфотографироваться с бедной горничной. Кажется, эпитеты пора менять.

Посовещавшись со специалистами – в какой сфере, даже не просите, не скажу, – я приняла решение отбывать на съемки немедленно, пока Джесси не свела с ума Танана советами по уходу за кожей. Парень, не будь дурак, с первых секунд принялся прятаться за моей хрупкой спиной, надеясь, что если первой съедят меня, у него будет время смыться.

Увы, я вцепилась в его ладонь мертвой хваткой, пресекая любые попытки избежать съемок с партнершей. А что прикажете делать, если такой формат более выигрышный?

С легкой тревогой, какая всегда возникала у меня перед необходимостью фотографироваться или выступать на публике, я установила камеру на штатив, кивнула ребятам. Косичка с Джесси демонстративно уселись подальше друг от друга, но так, чтобы попадать в объектив. Настоящие профессионалы!

То, что с оценкой я поторопилась, выяснилось чуть позже, едва я перевернула экран, чтобы видеть то же, что и камера. Никто из моих будущих звезд не удержался, чтобы не взглянуть, как он или она получается на экране. Пришлось их заверить, что все идеально.

– Ребят, готовы? – Герои нового выпуска серьезно кивнули и застыли, как будто их подвергли внезапной заморозке. – Так не пойдет. Лучше уж подеритесь, чем так.

– Не хочу я с ней драться, – буркнул малец, отворачиваясь.

– Да кому он нужен, – взвыла обиженная горничная. Я мстительно нажала на съемку.

– Всем привет. И сегодня наш выпуск будет немного необычным. Вы, – я улыбнулась в объектив, медленно отступая к ребятам, – много раз просили меня снять что-нибудь про жизнь риентанцев, и наконец мне удалось уговорить ребят помочь мне с выпуском. Да, именно! Сегодня вместе с нами будут два представителя этого народа, которые поделятся с вами своими секретами красоты и молодости, научат готовить простейшие риентанские кушанья и, конечно, расскажут, что именно привлекает их соотечественников в людях, а что заставляет смущенно краснеть за своих друзей-инопланетников.

Как по команде, Косичка с Джесси смутились. До них дошло, что подлая я не предупредила, что съемка уже началась и они успели засветиться, гримасничая и переругиваясь.

– Кроме того, мы проведем беспрецедентный для канала эксперимент. Ждите, и вы все увидите! И да, с вами я, Амбертон Лис. Надеюсь, вы не отпишетесь от канала, увидев меня воочию!

Еще раз подмигнув камере, я щелкнула пальцами, прерывая съемку.

– Хух, вроде бы ничего? – спросила я у ребят, выдыхая и усаживаясь между ними.

– Да, но ты должна была нас предупредить!.. – хором заметили риентанцы. Перед лицом общего врага они поразительно быстро смогли скооперироваться.

– Так даже лучше, – заверила я их. – И потом, все ради дела!

– Не так я себе это представляла! – выпалила Джесси, но вставать и уходить не стала. – А что ты там про секреты красоты говорила?

– Отдельный выпуск, где ты будешь рассказывать все, что пожелаешь, про косметику и методики улучшения внешности. Сейчас запишем общую часть, я дам тебе камеру и ты снимешь, как ты красишься, чтобы этим вечером мы могли анонсировать выпуск пилотного эпизода. Сам эпизод сделаем завтра, хорошо? У тебя будет время все продумать и подготовиться. Идет?

– Идет, – хмыкнула Джесси. – А что за эксперимент?

– Мы его сами с Тананом снимем. Или у тебя есть парень-человек?

– А нужен парень?

– Да, нужно впечатление от поцелуя с землянином. Прости, я с тобой целоваться не буду, – внесла коррективы я, заметив, что Джесси приценивается к моим губам.

– Ладно, найду кого-нибудь. Когда нужно явиться?

– Через час после окончания съемок с тобой. Успеешь?

– Считай, уже все готово, – заверила меня горничная. Судя по ее хватке – бывшая.

– Отлично. Пять минут до начала съемки, можете поправить макияж и отдышаться. Ближайший час вам придется отвечать на глупые вопросы из чата.

– Из какого чата? – насторожился Косичка, пытаясь отползти в сторону. Ага, так ему Джесси и позволила выйти из кадра!

– Мне периодически кидают вопросы для интервью с инопланетниками. Самые интересные или абсурдные я сохраняю. Так что материала нам хватит. Заодно проверим, кто быстрее соображает. Этакое соревнование между мальчиками и девочками. Зрителям обычно нравится. Будем участвовать?

Уверенная в победе Джесси яростно затрясла головой и как бы невзначай ухватила Косичку за запястье. Я почувствовала себя настоящим извергом, глядя в его жалобные глаза и разводя руками.

– Потерпи, – прошептала я. Тот грустно кивнул.

Расцепив свой инфофон, я настроила обе его части под секундомер и выбрала голографический вывод цифр. Теперь камера ловила шесть нулей перед каждым из участников.

– Готовы? – спросила я у ребят, хотя ответ был уже очевиден. Джесси успела привести себя в порядок. А Танан только и ждал начала, чтобы поскорее закончить совместное времяпрепровождение со своей соседкой.

– Начали, – шепнула я своим звездам и запустила запись. – Итак, первый блок нашего сегодняшнего выпуска «вопросы-ответы». Все вы присылали мне вопросы для интервью, я их честно сохраняла, чтобы при оказии использовать. И сегодня они, наконец, будут заданы истинным виновникам вашего интереса! Представляю вам Джесси и Танана, наших дорогих гостей и самых отважных обитателей планеты Риентан, согласившихся побеседовать со мной. Мы по-прежнему находимся на лайнере CV-512, а потому никто из них не скроется от вашего интереса. Если мы не успеем ответить на ваш вопрос – продублируйте его в комментариях. И, возможно, именно вам придет ответ от моих дорогих друзей, – вещала я, стараясь не коситься на охрану, пришедшую на шум. – Ну, а теперь пора перейти к правилам. Посовещавшись, мы решили, что просто отвечать на вопросы будет скучно, поэтому ребята будут стараться ответить быстрее, чем это делает его соперник. Таким образом, мы постараемся охватить большее число вопросов. Первой на вопрос будет отвечать Джесси. Итак, Frog768 хотел бы узнать, сколько времени ты проводишь перед зеркалом, собираясь на свидание? Отвечай честно, вдруг Frog – твоя судьба.

– Тридцать восемь минут, – призналась девушка и коснулась цифр, останавливая время.

– Танан, только честно, как часто ты ходишь на свидания? И сколько раз девушка отказывалась пойти с тобой? Это очень интересует Selena_Arman, – зачитала я второй вопрос из списка.

– Ни одного, – улыбаясь во все зубы, Косичка щелкнул по цифрам. Вот так вот, сидите и думайте, зрители, на какой из вопросов ответил загадочный риентанец. А именно такой образ старательно удерживал Танан.

– Очень подробный ответ, – хмыкнула я. – Джесси, умеешь ли ты вязать и смогла бы ты связать шарфик для уважаемого GirHom?

– Умею, но у нас не принято делать такие подарки незнакомым людям.

– Засчитано. Танан, сколько килограммов мороженого ты можешь съесть за раз?

– Я не пробовал мороженое, – признался парень и обворожительно улыбнулся: – Но не отказался бы сходить с кем-нибудь и продегустировать.

Кажется, именно после этого вопроса соревнование перешло на новый уровень. Джесси и Косичка публично обсудили вместительность своих желудков, вкусовые пристрастия и пожаловались на плохое знание людской кухни, которое они хотели бы исправить. Перед моими глазами промелькнула межпланетная почта, заваленная всем: от бутылок с квасом до законсервированной для перевозки манной каши. Почтовые служащие и так не любят блогеров, а мой канал и вовсе возненавидят.

– И последний вопрос, – облегчение, сквозившее в моем голосе, я даже не пыталась скрыть. – Он может показаться вам слегка некорректным, – подогревала я интерес будущих зрителей. – Это очень личный вопрос. Но я должна его задать. Как вы считаете, кто целуется лучше – риентанцы или люди?

Ребята усмехнулись и хором выдали противоположные ответы. Отлично, поняли, что от них требовалось.

– Все, все молодцы! – похвалила я своих жертв. В отличие от меня, они были на удивление свежи и благодушны, как будто не им пришлось за час вспоминать свои детские пристрастия и решать уравнения из курса высшей школы. – Готовимся к следующему этапу. Танан, переодевайся, Джесси, идем снимем затравочку и пойдешь на поиски жертвы.

Перехватив штатив поудобнее, я протиснулась сквозь риентанское народное собрание, образовавшееся в коридоре за пределами кадра. Джесси важно следовала за мной, поглядывая на недавних коллег как-то уж слишком высокомерно. Нет, не сменит она профессию, раньше рассорится с тусовкой и вылетит из приличного общества.

– Давай здесь снимем, – тоном, не терпящим возражений, предложила Джесси, указывая на беседку с живым плющом. – Настрой пока все, а я за косметикой сбегаю.

Пожав плечами – где у нас будет происходить съемка бьюти от Джесси, меня не волновало, – я села на предполагаемое место модели и принялась настраивать аппаратуру. Учитывая, что горничная успела меня утомить, я предположила, что не все зрители смогут выдержать ее шоу до конца, и настроила панорамную объемную съемку: так несчастные жертвы красоты по-риентански смогут лучше разглядеть ведущую, а все остальные – полюбоваться гостевым сектором лайнера, оставляя горничную позади.

Джесси появилась не скоро. Пыхтя под весом своей косметички, она целеустремленно двигалась к беседке. Под этим горящим взглядом мне стало не по себе.

– Джесси, мы же только рекламку снимем, зачем все это? – спросила я, наблюдая, как девушка раскладывает на столике все: от лака для ногтей до непонятной трубочки, чье предназначение было для меня такой же загадкой, как и пищеварительная система залутанцев.

– Вот именно, что рекламу! – наставительно вздернула палец Джесси. – Я должна показать, что разбираюсь во всем.

И она продолжила расставлять реквизит по столу, не забыв и про большое круглое зеркало. После замерла, оценивая, как лучше повернуться к камере и, наконец, довольно кивнула.

– Думаю, будет лучше, если ты начнешь рассказывать про уход за кожей. Это актуальнее для многих зрительниц. Не все используют декоративную косметику, – подсказала я Джесси. Та на мгновение задумалась и кивнула.

– Подожди, я тогда сейчас все с лица сниму и начнем, хорошо?

– Хорошо, – вдохнула я и приготовилась к получасовому марафону, как обычно происходило в случае с Клэр. Когда же спустя три минуты и пять пришедших в негодность косметических дисков с различной пропиткой Джесси выразила желание начинать, я с уважением посмотрела на ряды заготовленных бутылочек. Обязательно спрошу производителя и себе закажу. А это же идея! – Джесс, а давай еще раз и на камеру. Сделаем первую часть – снятие макияжа, ибо я уже хочу твои средства.

Горничная довольно усмехнулась и принялась в темпе краситься. Чтобы было, что потом снимать.

Отсняв с четверть часа косметических процедур с Джесси, я отпустила ее на поиски жертвы. Первоначально я думала, что получится приспособить девушку к гримированию Танана, но, едва добравшись до моего номера, бедняга прислал слезное послание, в котором просил по возможности больше не сводить их вместе.

Почесывая штативом затылок, я радовалась, что их выпускали в облегченном варианте: его древнего собрата я бы просто не подняла, отбила бы себе ноги или и вовсе что-нибудь сломала, но прогресс – это прогресс, и лучше всего он ощущается в мелочах.

Миновав заинтересованно косившихся на меня стражей, я юркнула в номер и столкнулась с внимательным взглядом синих глаз. В первый момент я застыла, не понимая, что Анфатанар забыл в моей комнате и куда подевался Косичка. Но вот во второй, когда губы мальца дернулись, не в силах удержать маску, присущую старшему родственнику, я разразилась смехом:

– Молодец!

– Я сравнивал с оригиналом, – зарделся от похвалы Танан.

– Ты просто потрясающий! – похвалила я мелкого, понимая, что для него это важно. – И на съемках вел себя живо и раскованно. Лучше, чем Джесси.

Косичка расплылся в улыбке, расправил плечи и гордо выпятил грудь. Хоть орден вешай! Рядом с таким радостным мальцом и мне стало легче, тревога, которая начала зарождаться, едва я переступила порог комнаты, наконец-то стихла, позволяя мне мыслить трезво.

– Танан, ты уверен, что все будет хорошо, если мы устроим это показательное выступление?

– Ага, – загадочно улыбаясь, ответил мальчишка.

– А тебе вообще можно? – решила перестраховаться я. По фигуре Косичка уже не слишком отличался от брата: разве что более худой и тонкий. Но пройдет год-два, и я не скажу, кого из них будут предпочитать девушки: темноволосого старшенького или разноцветного младшенького, который радугой голову мыл.

– Можно. И даже пора, – шепотом поделился мальчишка.

– Точно? – грозно спросила я.

– Можешь у брата спросить!

С таким аргументом я поспорить не могла, ибо встречаться с Анфатанаром до ужина не желала. Я бы и его прогуляла, ведь еще монтировать видео и загружать на канал, а времени осталось не больше трех часов.

Оставив Косичку изучать злополучные снимки, я ушла в ванную переодеваться. Вспомнила, что к моменту встречи с Анфатанаром успела запыхаться, и немного попрыгала.

– Волосы взъерошь, – подсказал Танан, оглядывая меня с ног до головы. – Иди сюда, я сам сделаю. – Молча подчинилась, предоставляя право стилисту-любителю творить с моей гривой все, что посчитает нужным. – Так-то лучше!

Я не удержалась от маленькой мести и затащила упиравшегося Косичку в ванную, к зеркалу.

– А мы неплохо смотримся, – заметил шкодник, внимательно изучая почти безупречного себя и взъерошенную меня. – Только я лучше выгляжу.

– Еще бы, не тебе переживать за съемки!

– Думаешь? – подмигнул Косичка. – Знаешь, что со мной брат сделает? В комнате запрет!

– А меня?

– А тебя тоже запрет! – выдал страшную семейную кару Танан. – И сладкого лишит.

Посмеиваясь над последними словами Косички, мы выпорхнули из номера, заставив стражу отступить и замереть в недоумении, провожая нас взглядами. Еще бы, даже люди старались не ходить по улицам, вися друг на друге без необходимости, а подхихикивая и качаясь – уж точно никто из нормальных граждан в светлое время суток быть замеченным не захочет.

Не знаю, наверное, смех помогал нам справиться с тревогой, которая, несмотря на широкие жесты и уверения в стиле «все хорошо», проникала в нас, заставляя идти все медленнее.

У памятной экспозиции опять было пусто. Никто из риентанцев не был ценителем высокого человеческого искусства и предпочитал в рабочее время работать, а не заседать в пластиковом корпусе памятника и нюхать ароматизатор с запахом гниющего сена.

Щелкнув по инфофону, я вынесла злополучные снимки голограммой. Танан внимательно осматривался, стремясь определить то самое место, где нам предстояло исполнять план.

– Кажется, оно здесь, – подозвал меня парень к одной из клеток паркета на полу. – Посмотри, судя по рисунку на полу и присутствию ручки, вы должны были сидеть здесь. А снимали, – Косичка задумался, прикидывая углы, – вон оттуда. Поставь камеру тут. – Танан отошел на пару шагов и поставил на пол штатив. – Он не должен был ее видеть, если я правильно вычислил расположение фотографа. Так больше шансов, что он и сам начнет сомневаться…

– Тан, он не сомневается. Он точно знает, что устроил провокацию, – устало заверила Косичку, устанавливая камеру на штатив. – Сядь, пожалуйста, я хочу посмотреть, как будет выглядеть.

Танан послушно вернулся и занял место на полу, положив руки на колени и наклонил голову, следя за моими действиями.

– Я хорошо получаюсь? – кокетничая, поинтересовался мальчишка.

– Как топ-модель, – заверила его я, перевернула экран и щелкнула, начиная съемку: – Мы продолжаем осматривать CV-512 с моим другом Тананом. Прямо за нашими спинами вы можете наблюдать часть экспозиции «Объекты человеческой культуры». Поверьте, они стоят того, чтобы не просто осмотреть их, но и понюхать. – Косичка демонстративно зажал нос. – Ведь не все могут проникнуться чудесами человеческого быта древних времен. – Я указала на Танана, который насмешливо косился на старательно гримасничавшую меня. – Но разговор сейчас пойдет не об этом. Как вы помните, до ухода на рекламу нашей новой бьюти-рубрики мы с ребятами обсуждали… Танан, подскажи мне, что мы обсуждали?

– Поцелуи, – расплылся в обаятельнейшей из всех доступных ему улыбок Косичка. Вкупе со слегка подправленным подбородком, добавившим мальцу мужественности, и резко обозначенным овалом лица выходило здорово и очень завлекательно. И главное, почти незаметно. Близкие родственники плюс немного косметики – и на свет появились братья-близнецы!

– Именно. Мы решили повторить эксперимент моей коллеги Уитни Джейс – ссылку на ее канал и нужное видео вы видите прямо сейчас – и узнать, кто же целуется лучше: люди или риентанцы. Момент истины!

И под внимательным оком камеры мы потянулись друг к другу, чтобы отработать самую неприятную часть плана. Для Танана с его непереносимостью человечьей ДНК то, что мы делали, было сродни подвигу. Но он справлялся. Я была вынуждена признать, что очень неплохо справлялся.

Решив, что для клубнички более чем достаточно, я отпихнула разошедшегося партнера и жеманно поправила прическу, как будто там было что спасать.

– Что ж, тренировки не прошли даром, – заметила я, облизывая губы. Звучало не очень прилично, но объясняло, почему я выгляжу не слишком презентабельно. Как бы в мемы не угодить…

– Для тебя – да, – позволил себе усомниться в моих навыках Танан. Смертник, как есть смертник. Не миновать ему избиения подушкой!

– Вредина, – смутившись, отмахнулась я от подколки. – А все из-за вас. – Я погрозила пальцем объективу. – Танан, выставляем оценки. До ста баллов.

– Восемьдесят семь, – сказал Танан и мстительно добавил: – За старание.

– Семьдесят шесть, – оскалившись, озвучила я свои баллы. – Опыт иногда не главное. Но вернемся к теме нашего разговора. Итак, попробовав с представителем иной расы, Танан, кого ты выберешь: риентанку или…

– Или тебя? – усмехнулся шкодник. – Очень сложный выбор. Наверное, – Косичка изобразил глубокую задумчивость, – я выберу ту, которую буду по-настоящему любить. А ты?

– С языка сорвал, – подмигнула я мальцу и добавила: – Так что, если вы еще сомневаетесь, просто подумайте, хотите ли вы быть с этим человеком. И если хотите – стоит ли вообще думать, как у него с техникой? Ведь главное, что у него здесь! – Я изобразила сердечко напротив груди. – Так что забудьте о глупостях и ищите того, кого будете любить. С вами были Амбертон…

– … и Танан!

– Увидимся в следующем видео. Пишите в комментариях, если хотите увидеть кого-нибудь еще из героев видео.

С облегченным вздохом я закончила снимать.

– Ну что? А если честно, разве я был не хорош?

– Опыта недостает, – хмыкнула я. – И чувства тоже. Но за старание…

– Можешь не продолжать, – простонал Танан и дернул себя за косичку. – Но ведь неплохо, да? Ну скажи честно! – продолжал настаивать этот ненормальный. – Скажи, что я хорош.

– Ты хорош, – послушно повторила я чужие слова, складывая штатив. – Но искренности не хватает. И техники.

– Р-р-р-р, – продемонстрировал свое отношение к происходящему малец.

– Опозорил меня на всю Сеть.

– И кто кого опозорил?! Ты мне всего семьдесят шесть баллов дала! А я вместо брата!..

– Не беспокойся, твоему брату я бы дала больше, – призналась я, понимая, что только так смогу избежать получасового нытья. – Зато ты сказал очень умные слова. Думаю, зрительницам понравится. И, если ты не один такой на Риентане, то, может, кто-нибудь захочет с тобой встретиться. Не для ролика, а ради серьезных отношений. Мало ли?..

Танан задумался и всю дорогу, пока я несла камеру, обнимался со штативом. Только в номере он немного пришел в себя и убрал недостойный обнимания объект подальше от своей царственной персоны, после чего упал на свое привычное место, на мою кровать. Я хмыкнула, но сгонять замечтавшегося Косичку не стала: пусть расслабится – он сегодня был удивительным молодцом.

Слив все фрагменты в память визора, я упала рядом с Тананом, отключаясь от реального мира. Времени до ужина оставалось не так много, и прожигать его впустую не хотелось.

– Дашь знать, когда вернется Джесси, – попросила я, ныряя в свой любимый визуальный редактор. И время перестало существовать.

Более того, стоило Танану потеребить меня за рукав, призывая вернуться к реальности, я недовольно отпихнула его и продолжила колдовать над собственной физиономией. Ну не могла же я показать зрителю, что совершенно бессовестным образом у меня вскочил прыщ на лбу, а я из-за всей выпавшей на мою долю нервотрепки не заметила этого досадного недоразумения?

– Мари, ну Мари-и-и-и, у нас гости, – продолжал теребить меня Танан и даже попытался содрать с глаз визор. Подобного произвола я позволить не могла и, отключив устройство, стянула его на шею. – Джесси пришла с другом, – между тем сказал Косичка и указал на кресло, где уже успела обосноваться горничная. Я перевела взгляд выше и замерла, глупо улыбаясь ожившей девичьей мечте. Ровно до того момента, пока друг Джесси не обратился к ней. Ласково и очень знакомо. До мурашек и нервного срыва.

– Радость моя, теперь ты сообщишь мне, зачем мы пришли сюда? – И улыбнулся. Ей, а не мне. По сердцу резануло такой болью, как будто кто-то вскрытие проводил и в средствах не церемонился.

– Конечно, – улыбка Джесси вышла до того широкой, что у меня зародились сомнения в ее искренности. Так растягивать губы можно было только под принуждением или очарованием. А вкупе с моими душевными страданиями, что появились с приходом этого друга…

Я до боли закусила губу, пытаясь хоть так сбить очарование, сквозившее в собеседнике. И ведь нельзя им так себя вести! Запрещено! Во всем Планетарном Союзе! Проклятые ксиерцы! Так их и не завоевали, ни одна колония не просуществовала больше двух недель. Приходили они – и забирали вмиг поглупевшую рабочую силу. За тот век, двадцать пятый, если память меня не подводит, одно только человечество недосчиталось двухсот миллионов. С помпой же колонизаторские войны велись. Все переселенцы, из тех, кто побогаче, со слугами летели. А ведь не только Земля хотела расширить границы своего влияния! Что и говорить, ответную волну переселенцев Союз – тогда он и образовался, чтобы отреагировать на внешнюю угрозу – смог остановить только героическими усилиями и подчистую опустошенными тремя до тех пор процветающими колониями. И мы еще легко отделались.

– Чуть позже, – шепотом проговорила я. Дышать получалось с трудом, но еще тяжелее было не смотреть на ожившую мечту. Демон-искуситель, длинноволосый блондин с пронзительными зелеными глазами и презрительно скривленными губами, так вот ты какой, Кики, самый ненавистный из ныне живущих!

– Но Риналь спешит, – надула губки девушка.

– Уговор был на человека, – нашла в себе силы возразить я. Брови Кики дернулись, он отвернулся от своей «пары» и перевел заинтересованный взгляд на меня.

– Но Риналь!.. – не сдавалась горничная.

– Он ксиерец, – мрачно заметил Косичка и ободряюще коснулся моего плеча.

– Разве? – девушка с непониманием взглянула на своего кавалера. – Не человек?

– Не человек, – подтвердил тот и широко ей улыбнулся. Кажется, сейчас нас будут убеждать, что ксиерец – это еще лучше.

– Танан, сходи, пожалуйста, и напомни Рану, что он безбожно опаздывает, – попросила я Косичку, надеясь, что он поймет, чего именно я добиваюсь. – И раз нам выпал такой шанс поснимать с ксиерцем, попроси его захватить что-нибудь помощнее. Джесси права, всем будет интересно посмотреть на настоящего демона, поэтому не будем мелочиться.

– Ран? – удивилась горничная и оглянулась на своего кавалера, словно искала его одобрения. Впрочем, сомнения тут неуместны – искала, пыталась завоевать и удержать его внимание. А он… Он смотрел на меня с любопытством исследователя, сравнивающего воображаемую картинку с конечным результатом.

– Моя дорогая? – Он наклонился к самому ушку Джесси, едва не целуя мочку, но уж точно выдыхая в ушную раковину. И я, наконец, проснулась. Фантазия дорисовала чужое дыхание прямо мне в ухо и… это было нисколько не романтично и соблазнительно. Скорее противно и щекотно. А за последнее от меня случайно получали в нос, или в солнечное сплетение, или в любое другое место, куда дотянутся неуправляемые конечности.

– Пожалуй, оставлю вас наедине. Джесси, ради хорошего кадра нужно постараться. Потренируйся как следует! – вдохновила я на подвиги девчонку и переползла на другой край кровати, чтобы по широкой дуге направиться к выходу. Интересно, а можно двери заблокировать снаружи?

На трясущихся коленках, которые подламывались от вожделения свободного от ксиерцев коридора, я покинула комнату. Чужой взгляд пек мне спину всю дорогу до двери, и, даже оказавшись снаружи, я не могла отделаться от впечатления, что мне внимательно смотрят в спину.

Жестами подозвав охрану, я повисла на одном из них, а отдышавшись, и вовсе спряталась за широкую спину недоумевающего риентанца.

– Там ксиерец! – указала я на дверь. Мужчина, служивший моим щитом, недовольно поджал губы и подвинул меня чуть правее, чтобы полностью перекрыть обзор.

– Кто его пригласил? – устрашающе спросил он, как будто это я была той ненормальной.

– Джесси, – сдала я несчастливицу. Мой собеседник мгновенно спал с лица.

– Лиаколь, возвращайтесь на свой пост и ждите распоряжений. В происходящее не вмешиваться, дело под непосредственным контролем его светлости, – распорядился подоспевший Митран. В отличие от запыхавшегося Танана, который, судя по дыханию, стометровку за семь секунд освоил, «студент» был бодр, собран и знал, что делать. Последнее особенно радовало и вселяло слабую надежду, что последствия можно будет устранить простым успокоительным.

– Мари, – позвал меня Митран, отводя подальше от двери. Коридор между тем ненавязчиво перекрывали куда более серьезные дяди, чем подоспевшие ко мне стражи. – Кого привела Джесси, что ты так перепугалась? Расовую принадлежность можешь опустить, Танан сказал.

– Это Кики, – шепотом ответила я. – Тот, кто снимал. Фотографии…

– То есть именно этот ксиерец обеспечил нас проблемами, – спокойно переспросил Митран. – Ты уверена?

– Я… да, наверное… не знаю… Стал бы он приходить…

В голове все путалось. Начало казаться, что я ошиблась, что перепутала, что просто выдала желаемое за действительное, что… Я тряхнула головой, сожалея, что не заплела косу, как у Косички или его брата: дернул разок – и трезвый ум обеспечен.

– Но тебе показалось, что это он. И ты испугалась, верно?

– Да, и это он.

– С чего ты взяла?

– Голос тот же, и интонации. И даже обращение.

– Все это можно изменить, ты же знаешь? – медленно спросил Митран. – Прости, но пока я не буду абсолютно уверен, провоцировать новый скандал я не буду.

– Ты не поможешь?

– Я проконтролирую, – пообещал он. – Сомневаюсь, что при мне ксиерец решится предпринять что-то необдуманное. Что вы планировали делать до того, как Джесси привела его?

– Целоваться, – смутившись, ответила я. Косичка также старательно прятал взгляд.

– Хорошо. Значит, вы планировали поэкспериментировать с поцелуями, и Джесси привела вам «своего друга» для статистики?

– Примерно.

– И правильно я понимаю, что также должен был прийти к вам, чтобы поучаствовать, – Митран хмыкнул, – в эксперименте?

– Да, – покаялась я.

– Тогда будет странно, если я приду без девушки, верно?

– А у тебя есть? – По виду риентанца было сомнительно, что в его жизни присутствует постоянная партнерша. Тем более после его выходки с Клэр… Не всякая девушка потерпела бы подобные выходки от парня, пусть тому и приходится идти на них из-за работы.

– Самое время появиться, – хмыкнул Митран и позвал: – Саэталь, уделишь мне пару часов своего драгоценного времени? По работе, разумеется.

Пару минут ничего не происходило, но потом с легким перезвоном колокольчиков в коридоре нарисовалась девушка. Миниатюрная белокожая брюнетка в такой же черной форме, как и все, кто пришел с Митраном. С первых же секунд своего появления она завладела вниманием Косички, и, кажется, я смогла понять, как сама выглядела, когда смотрела на ксиерца.

– Тан, – позвала я, но слов Косичка не услышал. – Танан, – прошипела я и ущипнула его за руку. Парень недовольно перевел взгляд на меня. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы прийти в себя, но затем он благодарно кивнул и пояснил:

– Она полукровка. И часть тоже ксиерская. Их чары даже на нас действуют…

– Только на тех, кто не сопротивляется, – усмехаясь, пояснила девушка. Ее нисколько не разочаровал пропавший интерес мальчишки. – Митран?

– Твой соотечественник решил навестить ребят, – пояснил риентанец. Девушка недовольно дернула головой, отчего колокольчики на заколке угрожающе дрогнули. – Формат мероприятия предполагает, что приходить нужно с парой. Поиграем, как в старые добрые времена? Если сможешь выяснить, зачем он пришел, – цены тебе не будет.

– Сделаешь все, что захочу? – усмехнулась девушка, ластясь к Митрану.

– В разумных пределах, – ограничил фантазию своего агента мужчина и обнял собеседницу за талию.

– Идет, – согласилась Саэталь и первой направилась к двери моего номера. Я шла последней, справедливо полагая, что за спинами своего сопровождения окажусь в большей безопасности, чем в авангарде наступающих риентанцев.

– Ой, – вырвалось у девушки, когда она открыла дверь и увидела нашу проблему.

– Рханд, – мрачно прокомментировал Митран.

– Вот же ж, – не остался в стороне внезапно прозревший малец и на всякий случай встал передо мной.

– Прошу, – гостеприимно, словно хозяин, пригласил нас всех ксиерец. – Митранар, Саэтален, не знал, что и вы присоединитесь к нашему скромному междусобойчику.

– Если вашей светлости не зазорно, то и мы как-нибудь перетерпим, – оскалился Митран и решительным шагом пересек порог. Ох, мне бы его смелость, ибо ноги отказывались возвращаться в клетку с тигром, пусть клетка и принадлежала не ему.

Танан ободряюще сжал мою руку и шагнул в комнату вслед за Митраном. И тут я вспомнила, что забыла об одной маленькой, нарушавшей всю легенду детали – камеру-то мы с собой не принесли. Впрочем, судя по поединку взглядами, который разгорелся между мужчинами, никто и не заметит нашего досадного упущения.

– Джесси, уйди, – распорядился ксиерец, сгоняя бледную, будто призрак, девушку со своих колен. Та послушно поднялась и, едва ли не ощупью находя дорогу, вышла. – Вы собрали такой состав, что бедной горничной здесь не место, – пояснил Кики. – Жаль, она так жаждала прославиться.

– У нее еще все впереди, – заметил Митран и занял соседнее с ксиерцем кресло. Саэталь поспешила занять место позади начальника. Телохранитель. Они перестали играть парочку!

Сглотнув, я в нерешительности замерла на полпути к кровати. Косичка и вовсе отошел к двери, готовый – если не сказать надеявшийся – уйти по первому требованию. Но такового не поступало. Как, однако, и любого другого. В образовавшейся тишине я слышала свое дыхание, не говоря уже о стуке сердца. Последнее то и дело меняло ритм, намекая, что неплохо было бы сменить род деятельности и осесть где-нибудь в спокойном тихом месте, подумать о вечном и перестать считать себя бессмертной и неприкасаемой.

– Амбертон, радость моя, как ты могла так меня подвести? – с ноткой осуждения в голосе произнес… теперь уже точно Кики.

– Мари, Тан, на выход, – очнувшись от задумчивости, отдал команду Митран. Косичка дернул дверь, распахивая ее на всю ширь, и замер, ожидая меня. Радуясь, что стянула визор вниз, отчего он болтался у меня на шее и не требовал себя искать, я отступала к двери.

– Митранар, где твои манеры? – хмыкнул Кики и поднялся с явным намерением проводить меня.

– Кароалан Кирстейн Альдоан, девушка способна сама найти выход, – повысив голос, заметил риентанец, поднимаясь и делая попытку перехватить Кики за руку. Тот отпрянул и поправил рукава камзола. Пижон.

Воспользовавшись заминкой, я выскочила в коридор вслед за Тананом и захлопнула дверь, не дожидаясь, пока сработает автоматика.

– Ты как? – подбежал ко мне Танан, когда я вышла за пределы оцепления.

– Не очень, – призналась я. – Но если мы прямо сейчас не загрузим то, что отсняли, боюсь, уже не успеем. Не просто так он сюда пришел.

Косичка согласно кивнул, но долго молчать он не смог:

– У тебя голова не кружится? Все в порядке?

– Здесь уже лучше, – призналась я, проанализировав свои ощущения. – Но, когда только визор сняла и увидела, тогда дурно стало. И больно, как будто он мой, а Джесси отбирает.

– Выродок Глиена! – не сдержался Танан, развернул меня к себе и попросил: – Посмотри мне в глаза. Я, конечно, не брат, но…

– Уже все хорошо, – остановила я его, благодарно улыбаясь. Косичка нерешительно замер, будто сомневался, стоит ли доверять моим суждениям. – А если устроим ему пришествие мелкого пушного зверя, и вовсе будет хорошо.

Сомневаюсь, что риентанец был осведомлен о существовании песцов и их месте в людской мифологии, но тон расшифровал верно. Сверкнув глазами, он решительно повел меня к себе.

К обрушению канала конкурента мы подошли творчески. Во-первых, кинули рассылкой сообщение о новом видео Амбертон, где она наконец-то появится собственной персоной. Да-да, настоящей, а не блондинистой. Во-вторых, я прошла по списку друзей и слезно попросила всех продублировать мой анонс, пообещав нечто невероятное. В-третьих, Танан, этот невыносимый мальчишка, связался с кем-то из друзей и попросил их бурно прореагировать на страничке Кики, как только все начнется.

Спустя час активной работы я глубоко вдохнула и нажала «отправить» в меню. Загрузка пошла, и, учитывая отсутствие таймера, наш трехминутный рекламный ролик появится в Сети, едва последний кадр зальется на канал. А следом… Следом пойдет подробное интервью с ребятами, реклама бьюти и наш поцелуй с Косичкой, которому досталась минута рекламного времени и в проморолике.

Танан, которому я по случаю выдала полномочия модератора на канале, наблюдал за процессом загрузки со своего визора.

– Еще чуть-чуть, – подгонял он систему.

Я ничего не говорила: закусив губу, смотрела на индикатор загрузки и мысленно прощалась со своим привычным миром. Крах Кики мог стать и крахом Амбертон.

– Все хорошо будет! – дергая меня за куцый хвостик, пообещал Танан. – Даже если Танар будет недоволен, это быстро пройдет. Он отходчивый. А если получится – он тебе награду даст. Наверняка. Так что придумай, что хочешь получить.

Я слабо улыбнулась, вспоминая серьезного старшего брата Косички. И в этот момент загрузка завершилась, заставляя переключить внимание на страничку с промороликом. Вишенка с торта оказалась на обозрении всех заглянувших – торт начал загрузку автоматически.

Еще никогда ожидание не было столь томительным. Ни перед экзаменом, ни в космопорте, ни в ожидании Клэр перед входом в дом ее матери – еще никогда мне не приходилось так долго ждать. Каких-то три минуты, но от них столько зависело в моей маленькой жизни, что время растянулось, пытая неизвестностью.

Комментарии появились внезапно и массово. Как будто прорвало плотину, и полноводная река наконец-то получила возможность разгуляться. Писали много: от чего-то я краснела, от чего-то душила подушку, а от чего-то мстительно усмехалась. Узнали. Этого невозможно было избежать. Аудитории у каналов перекликаются, ко мне пришли и любители Кики. Пришли, чтобы увидеть мое разоблачение и вновь оказаться в паутине лжи. На этот раз, угодной мне.

Сравнение Амбертон и девушки с фото начало набирать оборот. Подбадриваемые друзьями Танана, пользователи принялись забрасывать Кики вопросами, но, по сводкам из коридора, ксиерский гость все еще был занят с Митраном и закономерно не мог потушить пыл своих обманутых сторонников.

– Второе ушло, – написал мне в чате Танан, чтобы лишний раз не снимать визор. Я отправила ему трясущегося, как осиновый лист, котенка. – Пока все складывается хорошо, – написал малец, и как сглазил. Нет, не в плане канала и Сети – здесь был полный порядок, общественное мнение нам удалось направить в верное русло. Срыв плана имел место в реальности: едва-едва началась буря, а в нашу дверь уже настойчиво стучали. И, судя по писку, возвещавшему о посетителе, ключи ему не требовались.

Визоры мы стянули одновременно.

– В шкаф, – одними губами приказал Косичка и подорвался встречать брата. Увы, я не питала иллюзий по поводу того, кто еще мог заглянуть к нам на огонек.

В шкафу оказалось тесно, но совсем не душно. Видимо, наученные горьким опытом, разработчики предусмотрели подачу воздуха для любовников и любовниц, вынужденных прятаться от мести своих рогатых коллег. Другим полезным открытием стала отличная слышимость. Ее, вероятно, оплачивали журналисты, понимая, что полная звукоизоляция лишит их половины новостей для светской хроники.

Видеть Танара я не могла, но сомневаться в личности гостя не приходилось. Спокойные, уверенные шаги, скрадываемые ковром, замеченные лишь благодаря вибрации и моему уху, прижатому к дверце, могли принадлежать только его светлости.

– Ты не один, – заметил Танар, останавливаясь рядом со шкафом. Не моим, но я предпочла воздержаться от облегченных вздохов. – Где Мари?

– Ушла, – попытался соврать Косичка, но если даже я ему не поверила, брат, знавший шкодника с пеленок, тем более не повелся на такую простую ложь. К тому же нелогичную. Если Анфатанар навестил нас из-за видео, то, думаю, ему сообщили наше местоположение. Уйти я могла только через коридор, но там подходил он сам. Следовательно, обыщите покои… И вот зачем я вообще сюда лезла? Стыдоба, да и только!

– Мари, выходите. Не будем совершать поступков, за которые потом придется краснеть.

Видимо, таким образом мне предложили сдаться и выбраться из укрытия. Что ж, не будем строить из себя обиженных и гордых. Когда предлагают вежливо и настойчиво, лучше согласиться, пока собеседник держит себя в руках, ибо настойчивость из ниоткуда не берется!

Постучавшись, я дождалась открытой дверцы и выпала из шкафа на коврик. Хороший, мягкий коврик, который, наверное, впервые оценили по достоинству и ласково погладили.

– Мари, поднимайтесь. – Танар подошел ближе, обходя мою тушку, и, чуть склонившись, протянул мне руку. Отказываться я не стала.

– Спасибо, – осторожно поблагодарила я, стараясь не коситься на визор. Риентанец усмехнулся, перехватив мой взгляд, и указал на кровать, где еще виднелись следы наших посиделок.

– Зачем вы это сделали? – просто спросил он. А я подавилась оправдательно-обвинительной тирадой. Я ждала всего: удивления, гнева, ярости, благодарности, осуждения или обвинений, – всего, кроме усталости, сквозившей во взгляде собеседника. – Танан, выйди.

Косичка медленно, как будто первый раз усомнился в указаниях брата, покинул помещение. Вторая дверь не хлопнула, а значит, мальчишка не ушел совсем – остался ожидать в гостиной. И слушать, что удастся разобрать за стенкой.

– Подумала, что так будет лучше, – на одном дыхании призналась я и незаметно для себя начала злиться. Из-за Кики и дурацких снимков, из-за постоянной нервотрепки, которую они вызвали, из-за непонятливых инопланетников с их бумажками и всеведущими лицами, из-за слов Танара, которых я совсем не ждала…

– Спасибо, – поблагодарил он, взял меня за руку и, пользуясь замешательством, поцеловал ладошку. Как-то некстати вспомнилось, что руки я давно не мыла, так как обед и ужин мы умудрились пропустить, и бегаю я до сих пор на адреналине.

– Что? – вырвалось у меня. Взгляд сам остановился на его синих глазах, которые даже сейчас умудрялись насмешливо блестеть.

– Я сказал, что вам благодарен, – улыбнувшись, повторил мужчина. – Но и очень расстроен. Вы не должны были решать чужие проблемы, тем более мои проблемы.

– Они появились у вас из-за меня.

– Сомневаюсь, что вы могли быть причиной возникновения нашей с Кароаланом неприязни, – заметил Анфатанар, не выпуская моей руки. Напротив, он приблизился почти вплотную, обнимая меня за плечи. Но то ли я слишком устала, чтобы нервно сбрасывать чужие конечности, то ли риентанец уже не воспринимался как чужой – слишком на брата похож, не иначе! – но я промолчала, не выказывая недовольства.

– Значит, я права, что Кики – это он?

– Он. Ничего лучше своих инициалов не придумал.

– Он извинится? – Танар рассмеялся, заставив меня смутиться. После смеялась уже я, поняв, что предположила. Да уж, извинения от Кики – скорее небо упадет на землю.

– Вы и сами понимаете, Мари, что такие, хм, люди предпочтут сделать вид, что ничего не произошло. Извинения не соотносятся с их образом жизни. Как и попытки что-либо исправить.

– А вы тоже из таких людей? – Задавая подобный вопрос, я рисковала. Никто не гарантировал, что меня отпустят после учиненных неприятностей, никто не гарантировал, что что-то изменилось, но… я решила не тянуть кота за хвост. Пусть лучше скажет прямо сейчас, чем я буду мучиться неизвестностью.

– Я, Мари, предпочитаю молчать, – тонко улыбнулся Танар, разворачивая меня лицом к себе. – И исправлять свои ошибки.

– Значит, я могу уйти?

– Вы вольны это сделать, но я бы попросил вас остаться здесь.

– Остаться? Зачем вам это? Если у нас с Тананом все получилось, то вас перестанут полоскать в прессе, если нет – тут уже ничего не сделаешь. Я постараюсь выплатить вам компенсацию…

– Не нужно, – остановил меня риентанец. – Что бы вы ни планировали, но вам удалось переиначить ситуацию.

– Тогда в чем дело? Чего вы еще хотите?

– Чтобы вы остались, – спокойно ответил Анфатанар. – Я смогу обеспечить вам защиту, уважение, статус и должное обращение в нашем обществе.

– Но нужно подписать договор, который невозможно не нарушить и понести свое наказание? Достойная пара, да? Нам же уже не впервой появляться на публике вместе, – горько усмехнулась я. От слов мужчины мне сделалось больно. Обида заставила отвернуться и скинуть его руку. Может, если верить Митрану, это и повысит риентанцу рейтинг. Не хочу, не хочу, чтобы все происходило вот так!

– Мари. – Меня осторожно тронули за плечо, но я не стала оборачиваться, чтобы высказать все, что накопилось, требовалась смелость. А глядя ему в глаза – я не могла решиться.

– Я не останусь, – справившись с волнением, сказала я. – Ваша защита, статус… Я не знаю… не могу представить, насколько вам тяжело это предлагать, но я не могу принять подобное предложение. Если это, конечно, предложение, а не постановка перед фактом. Все, что вы предлагаете, было бы очень заманчиво, если бы это была плата за работу. Но ведь вам не нужен сотрудник. Или Митран соврал?

– Нет, он был честен, – холодно подтвердил риентанец. – Но вам нужна защита. И я готов дать ее вам. Мари, просто подпишите договор. Если вы его подпишете, я смогу оградить вас от всего. Цена не слишком велика. Соглашайтесь, я предлагаю вам…

– Не нужно. Я… Моя жизнь сейчас и так стремительно несется в тартарары, я не знаю, что произойдет завтра: останутся ли у меня друзья, не осудят ли близкие, станет ли со мной разговаривать кот, но даже завтра – какое бы оно ни было – я не хочу корить себя за малодушие и проклинать день, когда мы познакомились. Эфемерная защита, которую вы предлагаете, скандал, устроенный этим, – я с трудом сдержалась, – все это не повод лишать себя возможности встретить того, кто вам действительно дорог. И я… Я правда благодарна, что вы подумали обо мне, но я не хочу принимать вашу жертву. И я не хочу приносить свою. Это не повод… Не тот повод, который был бы… Не нужно просто от скуки…

Договорить я не смогла: и без того едва сдерживаемые эмоции вырвались, снося все кордоны разума. Не понимая, что делаю и зачем, я выбежала из спальни, оттолкнула встревоженного Танана и выскочила в коридор.

Глаза застилали слезы. Слезы обиды, что не попытался остановить или оправдаться. Разочарования, порожденного глупыми детскими мечтами о принцах. Злости, что заставил меня сорваться. И счастья, что я смогла сказать нет, смогла доказать, что чего-то стою, смогла… Просто смогла! И смогу еще много раз, независимо от обстоятельств построить все так, как решу сама.

Часть 2

На гребне волны

CV-512 заходил на посадку. Об этом было объявлено заранее, чтобы те из пассажиров, кто хотел прогуляться по ночному Риентану, подготовили документы и предъявили их контрольной службе. В противном случае дальше стен космопорта их не выпустят, и будет обидно провести сутки, глядя, как за окном гуляют твои знакомые из соседнего номера. А их сын, лоботряс, не старше тебя, пробует мороженое со вкусом акията, произраставшего только на территории планеты.

Стоит ли говорить, что нижний этаж, выделенный для пограничных служб, пополнялся с каждой минутой, и, дабы избежать давки в дальнейшем, риентанцы с гостевого уровня выделили часть своих сотрудников, чтобы построить туристов в очереди и проверить у большинства из них въездные документы на месте, не дожидаясь прибытия пограничного контроля на борт лайнера.

Клэр уже давно заняла очередь, и, наверное, Митран, которого отрядили помогать внизу, поставил ей метку на запястье, разрешая выход. Или не поставил, памятуя об их небольшом недоразумении. Впрочем, нужно знать мою кузину – она с легкостью найдет кого-то менее злопамятного и готового угодить обворожительной блондинке.

Меня тоже звали прогуляться по Крейстейну, крупнейшему туристическому городу, в котором мы останавливались, но, к собственному стыду, я опасалась сходить на твердую землю. Как показал проведенный по инициативе Косички опрос, около трех процентов моих подписчиков были риентанцами, а, учитывая число просмотров последних роликов с разоблачением Амбертон, это могло вылиться в большую проблему. Истинное лицо Амбертон, да после скандала, устроенного с Кики – его не знал только совсем далекий от индустрии человек. Мечтать же, что на планете, где и разгорелся скандал из-за этих фото, кто-нибудь не узнает их главную героиню… Я искренне сомневалась, что такие найдутся, а потому рисковать и покидать пределы лайнера не собиралась.

Здесь за те шесть дней, что прошли с момента выкладки ролика, посмотреть на меня успели все желающие. Кто-то подходил сделать фотографии, кто-то спросить, что из слухов, которыми обросла моя персона, правда, кто-то просто ткнуть пальцем и убедиться, что я не дроид. Но постепенно интерес спадал, и я начала без опасений выходить на палубу и гулять по этажам, снимая стандартные для канала ролики: про еду, развлечения, бортовую моду, распродажи и прочие прелести жизни, доступные путешественникам. Бьюти с Джесси мы записали. Сразу цикл, чтобы можно было составить расписание и выкладывать в одно и то же время для удобства зрителей.

– Моя девочка скучает? – поинтересовался ласковый, но набивший оскомину голос.

– Предается размышлениям, – буркнула я, поднимаясь с пола. Смотреть за передвижениями Клэр я предпочла сверху, усевшись у перил и свесив вниз ноги. Фирма – разработчик шнурков обещала, что те не развяжутся, даже если кто-то будет сдирать кроссовки с ноги, что уж говорить про силу тяжести.

– О чем же? – Кики был так же доставуч, как и раньше. Но, что нервировало меня больше, не пытался как-то подгадить или сбросить меня вниз, хотя страничку ему пришлось удалить. Владельца, разумеется, не отследили и приносить извинения не заставили, как и не выставили счет за нанесенный моральный ущерб.

– О строении позвоночника ксиерцев, – хмыкнула я и отошла от перил: Клэр и без моего надзора сможет поставить на уши всю очередь, если потребуется.

– Интересная тема, умница моя, – похвалил собеседник и, не обращая внимания на мое недовольство, пошел рядом. Самое отвратительное, что пожаловаться на его сопровождение, пока он не переступал черту, я не могла: Кики был таким же пассажиром с правами, обозначенными в летном кодексе, и попирать их ради другого пассажира компания не имела права.

– Что тебе нужно? – раздраженно спросила я, вспоминая, что сделал этот ненормальный после пришествия песца. Прислал мне цветы. Целую корзину безумно дорогих абсолютно черных лилий. Косичка, который в тот момент помогал мне перебираться обратно в свой номер, закашлялся и слинял, но комментировать ничего не стал, предатель.

– Просто погулять с интересной девушкой, – пожал плечами ксиерец и, остановившись, помахал кому-то наблюдавшему за нами сверху. Вскинув голову, я заметила лишь удаляющуюся спину наблюдателя, но установить, кому она принадлежала, способностей не хватило. Хрупкий человеческий организм не обладал встроенной системой распознавания вкупе с нужным для увеличения зумом.

– Странное хобби для ксиерца, – заметила я, ускоряя шаг. Зайти за мной в каюту без разрешения он не сможет: настройки безопасности не позволят. А я приглашать Кики не собиралась ни за какие коврижки, ибо жить долго и счастливо можно было, лишь избегая длительных – а желательно вообще любых – контактов с ксиерцами. Даже риентанцы были лучше этих светловолосых демонов.

– Моя маленькая прихоть, – усмехнулся Кики и ненавязчиво взял меня под локоток. Угу, так у него и получилось: вывернулась я в тот же момент, еще и отскочила на пару шагов. – Как некрасиво! – обиженно протянул ксиерец. На его лицо я старалась не смотреть, предаваясь изучению пола. Ведь мозаичная ромашка заслуживает куда более пристального рассмотрения, чем шествующий рядом ксиерец!

– Зачем вы прислали цветы?

– А они тебе не понравились, моя красавица? А я так старательно их выбирал, – огорченно проговорил Кики.

Мне отчаянно захотелось повернуться, сделать ему больно, хоть что-то сделать, чтобы он перестал так со мной разговаривать, стереть его фальшивую усмешечку, заставить… Нет, Мари, все хорошо, на провокации следует отвечать добром и миром, так, чтобы провокатор сам усомнился в себе. Улыбайся и будь вежлива.

– Вернуть? – предложила я. Вот только расставаться с цветами мне не хотелось. Они стояли у меня уже пятый день, и ни один лепесток не завял, как будто добрый волшебник заколдовал их, подарив вечную жизнь и цветение. Вот только добрый ли?

Мы подошли к переместительной платформе, которая готова была доставить пассажиров на любой этаж за доли секунды. Кики галантно предложил мне руку, чтобы помочь перешагнуть на переместитель, но я проигнорировала его предложение.

– Это подарок. Если мне понадобятся цветы – я их получу, как и все остальное, чего я пожелаю, – спокойно заверил меня Кики и добавил: – Поэтому, прелесть моя, больше мне не мешай. Ты же будешь хорошей девочкой?

Меня передернуло, я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать блондину все, что думаю о его поведении, но он ушел. Развернулся и, посмеиваясь, направился в противоположную сторону, как будто справился с задачей и проводил меня до номера. Я бросила взгляд на дверь и, да, так и было, я стояла перед своей дверью.

Выждав, я убедилась, что неприятный собеседник не собирается возвращаться, и поспешила вернуться на свой наблюдательный пункт. Камера у меня с собой имелась, и запечатлеть исход туристов в Риентан я могла и без захода в номер.

Над головой раздался первый звуковой сигнал, оповещавший, что всем, кто собирался вырываться на просторы планеты, следует подготовиться, ибо мы сели и таможенная служба поднимается на борт, чтобы туристы не пронесли на планету что-то из запрещенного списка. Со вторым сигналом началась давка. Как ни старались риентанцы сделать все цивилизованно, люди еще не избавились от желания доминировать и сражались за лишний сантиметр преимущества локтями и словами.

Сидя сверху и снимая образовавшийся кавардак, я вспоминала птичьи базары из программ о животных. Точно как неразумные крылатые, бившие крыльями соседей и устрашающе клекотавшие ради брошенной оператором рыбешки, люди поднимали шум, достойный пернатых, и подрезали друг друга на поворотах, тормозя у самого носа таможенников и раскрывая перед ними сумки.

– Жалкое зрелище, моя дорогая! – Я недовольно застонала. Только же избавилась от его компании! – Уже ухожу, – заверил меня Кики. – Всегда, знаешь ли, мечтал посетить Крейстейн в компании условно разумных.

Сцепив зубы, я промолчала, мысленно желая Кики нарваться на кого-нибудь из агрессивных условно разумных, раз уж он им так симпатизирует.

Увы, внизу его встретили как короля, расступаясь и сохраняя дистанцию. До этого воинственные дамочки, расплываясь в глуповатых улыбках, уступали ему свою очередь, и Кики стремительно двигался вперед навстречу «довольным» риентанцам. Судя по всему, разрешение на посещение планеты у него было.

– Мари, вот ты где! – обрадованно сообщили мне сзади и, не спрашивая позволения, обняли за плечи. – Ты почему еще здесь?

– Потому что снимаю, – буркнула я, понимая, что придется чистить звук. – И ты мне мешаешь.

– Да ладно, – отмахнулся Косичка и бухнулся рядом, просовывая, как и я, ноги в проемы перил.

– А сам чего здесь? – решив, что птичьего базара и так достаточно наснимала, я выключила камеру.

– За тобой! – воодушевленно огласил на весь этаж Танан. Учитывая, что я смотрела в этот момент вниз, не заметить заинтересованных взглядов от некоторых таможенников, что расположились едва ли не под нами, я не могла.

– У меня нет вашей визы, – радуясь, что решила не бегать в последний момент в посольство, честно ответила я.

– У тебя есть приглашение! – заверил меня Косичка. – Бери шляпку, если есть, и пойдем гулять.

– Тан, ты хочешь идти туда? – я кивнула на базар, который набирал обороты: подтягивались те, кого разбудил звуковой сигнал.

– Зачем? У нас персональный коридор. Мы через гостевой сектор выйдем, – продолжил убеждать меня Танан. – Идем, Крейстейн – это, конечно, не Виркоут, но тоже есть что посмотреть. И я тебя с тетей познакомлю.

«Хорошо, что не с мамой», – мысленно простонала я, стараясь, чтобы лицо не слишком исказилось мукой. Но, кажется, Танан был столь поглощен описанием нашего маршрута, что не заметил, как я страдаю, плетясь вслед за ним.

В номер я все же зашла, с трудом отгоняя желание заблокировать двери и остаться в одиночестве. Только осознание того, что Косичка может не уйти и сутки стоять под дверью, рассказывая, что бы мы наверняка посетили, если б не моя несговорчивость, заставило, скрипя зубами, взять сумочку с документами, платежной картой и инфофоном. Визор решено было повесить на шею, чтобы не занимал место в руках.

Вздохнув, я метнулась в ванную, проверить, насколько прилично выглядит моя грива. Удостоверившись, что переделывать хвост еще нет необходимости, а обруч удерживает челку, я перекинула сумку через плечо и отправилась сдаваться Косичке.

Малец с видом философа разглядывал птичий базар внизу, который с моего этажа и вовсе выглядел муравейником. Одни муравьи стояли на страже, другие рекой текли на выход.

– О, уже готова? – удивился парень, радостно отлипая от перил.

– Как видишь, – я не удержалась и крутнулась на месте. Шорты закономерно не поднялись, топ – тоже, только кончик хвоста в лучших традициях заехал мне по щеке. Но на такие мелочи не принято обращать внимание.

– Идем, – позвал Танан, взял меня за руку и потянул к платформе.

Видно было, что мальцу не терпится оказаться дома и он всеми силами заставляет себя не сбиваться на бег, чтобы подруге, то есть мне, не пришлось его догонять.

В гостевой сектор я шла не без опасений. После моего позорного бегства Анфатанар не искал со мной встречи, но Танан, виновато улыбаясь и разводя руками, дескать, ничего не могу поделать, приходил регулярно и с маленькими подарочками. Обруч, который сейчас на мне, был как раз из тех маленьких подарков, которые я в основном возвращала, но его не удержалась – оставила.

Риентанский этаж был пуст. Ни охраны, ни персонала, ни самих гостей – весь сектор пустовал. Наверное, не считая оставленных в помощь пограничникам, все покинули лайнер.

– Они ушли еще до сигнала, – пояснил Косичка. – Точнее, его подали, только когда брат ушел.

– Понятно, – с долей облегчения откликнулась я, послушно следуя за Косичкой.

Парень вел меня куда-то вдаль, в самый конец этажа, где у открытой двери стоял мрачный риентанец. Завидев нас, он расслабился и кивком поприветствовал Танана. Мне достался настороженный взгляд, который тут же пропал, едва мужчина заметил, что это Косичка тянет меня к выходу.

– Ваша светлость, ваша гостья взяла идентификационную карту?

– Мари, ты взяла? – повернувшись ко мне, грозно спросил малец. Глаза его улыбались, что портило весь эффект.

– А если бы и нет? – хмыкнула я, протягивая требуемое нашему персональному таможеннику. – У меня нет разрешения на посещение Риентана, – решила признаться я: вдруг повезет, и меня не пустят на планету?

– Ничего страшного, – заверил меня мужчина. – Дайте вашу руку. – Я послушно протянула ему правую кисть. – Приятного отдыха, госпожа Шалей! – пожелал мне риентанец. – Надеюсь, вам у нас понравится.

И вот какое-то нехорошее предчувствие возникло у меня в тот момент, когда под довольное бормотание Косички мы шли по воздушному коридору в здание космопорта.

– Танан, а твой брат… Анфатанар знает, что ты меня притащил в страну без документов?

– Знает, – кивнул паренек, – он сам предложил устроить тебе каникулы.

– Каникулы? – задумчиво переспросила я.

– Выходной, – поправился Танан и обворожительно улыбнулся.

– Та-нан, – по слогам произнесла я, – ты же знаешь, я не люблю, когда меня используют втемную!

– А кто тебя использует? – хмыкнул паренек. – Погуляем, поедим где-нибудь, я тебе тетю покажу, переночуем у нее и все.

– А на корабль вернуться? – хмуро поинтересовалась я.

– Я тебя до самого входа доведу! – пообещал Косичка.

– Ну смотри мне, – погрозила я ему и наконец расслабилась. В конце концов, у меня действительно каникулы, и погулять я имею полное право!

Косичка, явно паясничая, поклонился, разведя руки в стороны и задорно улыбаясь. Не удержалась и потрепала его по голове.

– Когда ты не бука, то довольно милая, – заметил этот обормот.

– А ты когда молчишь, такая лапочка, – вернула ему комплимент я и спросила: – А куда мы идем?

– Сейчас мы идем в зал прибытия особых гостей, а оттуда поедем вниз. Нас должен ждать дядя Лиран, он отвезет нас покушать и дальше, куда сами решим, – отчитался паренек. – Но если не хочешь – можем сбежать прямо из зала. Я позвоню дяде, и он уедет.

– А он уже здесь? – Танан кивнул, подтверждая наличие дяди под стенами космопорта. – Тогда не нужно заставлять его ездить впустую.

Мальчишка расплылся в благодарной улыбке и зашагал вдвое бодрее. Я хмыкнула и припустила за ним, стараясь не отставать больше чем на два метра.

Пересечь зал прибытия для особых гостей не составило труда. Делегация возвращенцев уже покинула помещение, а отбывающих, вероятно, еще не подвезли. Танан прошел контроль до удивления просто – перемахнул через турникет под осуждающим взглядом риентанца в форме и замер, ожидая, пока я соблюду формальности.

Я послушно показала стражу оранжевую метку, пытаясь не улыбаться. На таможне же не принято открыто веселиться прибывающим, можно нарваться на дотошного служащего, который перетряхнет все ваше имущество, прежде чем позволит выдохнуть и пройти на Большую землю.

– Цель прибытия? – поинтересовался мужчина, убирая с моего пути заграждение.

– Туризм, – пожала я плечами, удивляясь, что у меня опять не попросили идентификатор. Риентан пока не ослабил контроль за туристами, прибывавшими из Планетарного Союза, и я готова была выдержать не одну проверку, но… такого не произошло. Может, и к лучшему, времени у нас всего ничего, и ведь нужно будет успеть вернуться на борт. Никто же не станет ждать одного нерадивого туриста, и добираться придется самой, на перекладных.

– Разве? – вырвалось у риентанца. Он еще раз взглянул на мою руку, но комментировать не стал.

За объяснениями я обратилась к Косичке, едва мы выбрались за территорию космопорта. Но то ли от усталости, то ли от рассеянности он проигнорировал вопрос, присосавшись к бутылке с синей этикеткой с какими-то письменами. Один похожий символ я опознала и на своей въездной метке.

– Хочешь? – предложил мне Танан, протягивая бутылку и вытирая свои посиневшие губы. – Это вкусно и в такую жару позволит не так сильно потеть.

– А вода? – робко спросила я. Как блогеру, мне было положено пробовать всякую экзотическую гадость, но делать это не на камеру я не хотела, ибо в случае нашей несовместимости я не смогу повторить знакомство.

– Вода дорогая, – вздохнул Косичка, – и не такая полезная. Но если ты хочешь – что-нибудь придумаем. Думаю, у тети точно есть запасы. Не придется переплачивать! – успокоил меня Танан.

– Не придется переплачивать – это хорошо, – медленно проговорила я. Что-то в словах Косички не сходилось, но мне было неудобно проверять свою память на соответствие с географическим атласом Риентана, да еще в присутствии живого источника информации, выросшего на планете. – Танан, но ты уверен? Мне казалось, что у вас достаточно много водоемов. Даже океан должен был быть.

– Океан соленый, большинство небольших водоемов тоже, а где пресная вода – живут ристаны. У нас с ними мир, поэтому претендовать на их источники мы не можем. Приходится привозить или здесь очищать, – пояснил Косичка и, закончив, рассмеялся: – Я сейчас ужасно выглядел?

– Нет, – отрицательно качнула я головой, – очень серьезный. Я даже тебя зауважала.

– Да ладно, – отмахнулся приятель, – это все знают.

Напоминать о том, что из источников у меня только сам мальчишка, я не стала. Начнет отнекиваться – придется захваливать, а захвалишь – испортишь Косичку, будет неуправляемый. Но то ли Танан и правда не считал свой поступок чем-то выдающимся, то ли слишком увлекся пролетевшим мимо нас флаером, но коситься на меня и намекать объяснить, почему я считаю его особенным, не стал.

Мимо нас прошел первый человеческий турист из нашего лайнера. Я узнала его по рекламной ленте-брелоку, надетой на шею и ожидавшей, пока на нее что-нибудь повесят. Такие ленточки были включены в стоимость билета и выдавались всем желающим при посещении планет, где происходили стоянки. Компании порой даже бесплатно их отдавали: тысячи туристов ходят по городу с рекламой вашей организации и считают, что им повезло, удобно же?

– Сейчас начнется, – простонал Косичка, проследив за направлением моего взгляда. – Бежим скорее. Они как ломанутся к аэротрайну, всю стоянку нормальным людям перекроют!

– А нам далеко еще до стоянки? – осведомилась я, разглядывая нечто похожее на поезд, но без видимой крыши. И как насекомые не попадают?

– Там защитное поле, – фыркнул Танан. – У вас не ставят?

– У нас и ваших «чар» нет, – просветила беднягу я. – Проще стеклом закрыть или еще чем прозрачным.

– А как же ветерок? Знаешь, как ужасно, жара, солнце палит, и ты сидишь в душной кабине?

– Прекрасно знаю, – хмыкнула я, вспоминая последнюю поездку к родственникам. Они, как назло, жили далеко от экспресса, и нас забирал дядя на своем любимом допотопном вездеходе. Кажется, в тот раз я даже распухнуть успела…

– Коллега! – Сочувственно хлопнул меня по плечу Косичка и, увидев что-то позади нас, скомандовал: – На старт, внимание, марш!

И потрусил между раскрашенными прямоугольниками, на которые то приземлялись, то взлетали миниатюрные крылатые машинки. Без крыши.

Замешкавшись, я обернулась назад и, побледнев, поддала ходу: в нашу сторону неслось полчище голодных на впечатления человеческих туристов. В этот миг мне как никогда стало жаль бедных работников общественного извоза, кои еще существовали в некоторых отсталых мирах.

Вспомнив славные годы моей школьной жизни, я упрекнула себя за отказ от физкультуры и, задыхаясь от внезапно выпавшей физической нагрузки, побежала догонять Танана. И чем громче становился шум за моей спиной, тем быстрее двигались ноги. К лакированной темно-красной машинке мы с Косичкой добежали одновременно и, запрыгнув на сиденья с разных сторон, прокричали:

– Спасайся, кто может!

Мужчина за рулем усмехнулся, и мы взмыли вверх.

– Хорошо добрались? – поинтересовался он, когда мы отдышались.

– Дядь, ты про полет или про наше бегство от стада одичавших туристов? – рассматривая синее пятно на футболке, спросил Танан. Бутылку со своей странной гадостью парень держал двумя пальцами и старался не закапать пол подобравшего нас аэрокара.

– Про ваш полет не знает только ленивый, – выруливая на трехуровневую трассу, заметил мужчина и представился: – Меня зовут Лиран, и волей судьбы я являюсь дядей этого прохвоста.

– Мари, – представилась я, разглядывая проносящийся под нами открытый поезд. Пассажиры, точь-в-точь как я, крутили головами, разглядывая – насколько успевали – несущиеся над ними аэрокары.

– Не жарко? – заботливо осведомился Лиран, когда я стерла капельки пота со лба. – Я могу уменьшить плотность защитного экрана, и вам не придется потеть.

– Было бы неплохо, – искренне обрадовалась я. – Спасибо!

– Не за что, – усмехнулся мужчина, регулируя что-то на руле. – Так достаточно?

Я довольно закивала, подставляя лицо легкому ветерку. Не знаю, как им удавалось регулировать его силу, ведь осветительные башни проносились мимо нас с огромной скоростью.

– Тан, сначала к нам? – осведомился риентанец, сворачивая с трассы на другую воздушную магистраль. Здесь уже не было поезда, но аэрокары проносились исправно.

– Да, Мари хотела взять воды на прогулку.

– Хорошее решение, – похвалил меня Лиран. – У нас она все же гораздо лучше, чем в Альсонском парке. Вы, наверное, захотите его посетить?

– Он далеко, – пожаловался Косичка, но вдруг хитро мне подмигнул: – Дядь, неужели тетя отдала нам тебя на весь день?

– Подумай сам, – предложил риентанец, по-доброму усмехаясь. Танан радостно захлопал в ладоши, как будто выиграл галактическую лотерею.

– Тогда еще в летнюю резиденцию! – выпалил он. Я подавилась от наглости своего приятеля. Пусть и дядя, но вот так огорошивать человека! Даже мои скромные познания риентанских достопримечательностей говорили, что Альсонский парк и летняя резиденция Салереев находятся в местах дальних. И если сейчас мы на середине пути к каждому из объектов, то, посетив один, на дорогу ко второму придется потратить в два раза больше времени. К отлету вернуться точно не успеем!

– Танан, ты слишком обременяешь дядю, – шепотом упрекнула я паренька.

С переднего сиденья послышался смех.

– Мари, мой племянник знает, что покатать вас мне только в радость. Я, конечно, был бы рад не посещать резиденцию, но в рамках вашей экскурсии готов вытерпеть пару часов в окружении этих невозможных существ. К тому же из резиденции можно очень быстро попасть в парк, поэтому можете не бояться, что дорога займет все ваше свободное время. К отбытию вашего корабля вы точно успеете.

– Спасибо, – я поблагодарила риентанца за объяснения и ткнула Танана в бок. Вот что ему стоило самому мне все рассказать?

– Не сердись! – примирительно поднял руки вверх Косичка, но удерживая бутылку на манер меча. – Пообедаем у тети и обсудим весь маршрут. С дядей у нас не должно возникнуть проблем с проверками. Наверное, зная, что у нас сегодня мало времени, тетя его и отпустила. Да, дядь?

– Еще она считает, что я мало времени уделяю своему племяннику.

– Вполне достаточно, – дипломатично заметил Косичка. – Забираешь меня из управления ты исправно.

– Управление? – хмыкнула я. Об этой стороне своей биографии парень умолчал.

– Общественной безопасности. Как у вас комитет по борьбе с отклонениями, – пояснил Танан, припоминая известную мне систему.

– И часто ты там оказываешься?

– Забыть лицо дяди не успеваю, – фыркнул паренек и убрал синюю бутылку, убедившись, что с нее больше не капает. – Ты лучше по сторонам смотри, здесь красиво, а ты отвлекаешь дядю вопросами! – упрекнул меня Косичка и демонстративно уставился в сторону, изучая пейзаж.

– Я поснимаю? – спросила я, извлекая панорамную камеру. Она не охватывала все триста шестьдесят градусов, заставляя оператора краснеть, но вот сто восемьдесят захватывала на радость зрителям.

– Конечно, – позволил риентанец и предупредил: – Если где-нибудь нужно будет остановиться или лететь медленнее, сообщите мне.

Я согласно кивнула, понимая, что мужчина смотрит на меня через центральное зеркало.

Камеру не пришлось настраивать: из-за постоянно меняющихся условий я поставила автоматический режим. Звук не записывался, и я могла не испытывать затруднений при общении со спутниками.

В какой-то момент я не выдержала и разулась, перебираясь на сиденье с ногами и едва не вываливаясь из машины ради удачного кадра.

Косичка даже перекатывался ко мне и обнимал за талию, думая, что вдвоем падать будет удобнее в случае чего. А Лиран смеялся, ибо только он знал, что ради племянника и его подруги поставил второй страховочный экран, чтобы случайно выпавшие не получили травм, только неоценимый опыт.

Он вообще понравился мне сразу, этот риентанец с открытой улыбкой и мягкими, всепонимающими глазами. Наверное, таким в будущем станет и Косичка, если, конечно, пойдет по стопам старшего брата и добавит хоть чуточку серьезности в собственный характер.

Я снимала желтые поля под нами, заросли пахучих, одурманивающих роз, уголки пустыни, зажатые между синими лесами. Лиран замедлил полет, и я сорвала себе большой, с мою ладонь, темно-фиолетовый лист с прожилками. Он странно пах, но было в нем что-то знакомое и даже приятное, так и тянуло сунуть черешок в рот и оценить вкус.

– Решила пожевать акият? – поинтересовался Танан, рассматривая лист у меня в руках. – А я думал, ты не хочешь щеголять синими губами? – Косичка демонстративно указал на свои и высунул язык, чтобы я оценила стойкость краски.

– Это оно? – я оценивающе взглянула на внешне безобидный листик.

– Оно, – подтвердил парень. – Попробуй – он вкусный. Уверен, все ваши будут в первую очередь пробовать акият, так что синегубых на борту будет достаточно, чтобы никто не смеялся над тобой. К тому же, – Танан хихикнул, – мало кто сразу знает об этом их свойстве, а открывать наши бутылки сложно, если не знаешь как, так что обляпаться успеет не меньше половины гостей. Будут в синюю крапинку.

– А его точно можно есть свежим? – с недоверием продолжила изучать листочек я. О чем-то Танан явно недоговаривал.

– Можно, – активно закивал Косичка. – Пробуй! – И замер в предвкушении.

– Нет, лучше дай я из бутылки отопью, – не решилась подвергать себя экспериментам я.

– Вредина! – обиделся малец и протянул банку.

– Танан, это было по-детски, – заметил Лиран и пояснил мне: – Акият в свежем виде очень горький, но дети часто об этом не знают, так как все сладости уже прошли должную обработку. Поэтому, когда они встречают его в дикой природе, часто совершают ту же ошибку, на которую провоцировал вас Танан.

– Вредитель, – вернула я комплимент надувшемуся Косичке.

– Ну зачем ты сказал? – упрекнул дядю малец.

– Танар просил присмотреть за твоей шкодливой натурой, – как ни в чем не бывало, ответил мужчина. – Ты же можешь забыть, что твоя подруга представитель иной расы и некоторые наши вкусовые пристрастия могут не только не разделяться ею, но и быть опасными.

– Я не подумал, – повинился паренек. – Прости, Мари, – виновато сказал он. – Я больше не буду.

– Ничего, – отмахнулась я, внутренне холодея. Что такое анафилактический шок и за сколько минут от него можно скончаться, мне было известно. – Передайте мою благодарность…

– Обязательно, – заверил меня Лиран и помахал кому-то. Я глянула вниз и поняла, что мы медленно, но целенаправленно снижаемся. Знакомство с родственниками переходило в активную фазу.

Приземление вышло мягким и совсем не шумным. Не сломались и цветы, которые заботливой рукой были высажены вокруг мощеной площадки перед домом. На крыльце, щурясь от яркого солнца, сидели трое мальчишек и смотрели, как приземляется Лиран.

– У вас еще и Магнус с детьми? – удивился Косичка. Лицо его не выражало радости от встречи с тремя маленькими вампирчиками. Интересно, как их мама различает, если даже одежка одинаковая до самой последней пуговицы на плащиках.

– Да, они решили поздравить прапрадедушку с отставкой, – подтвердил Лиран и, заглушив двигатель, первым вышел навстречу опасности. Облепившие его в тот же миг дети вызвали бы умиление даже у самого скупого на чувства человека, но, видя, как страдает Косичка, я с осторожностью посматривала на обладателей ангельских личиков.

– Бабушка вас уже накормила? – спросил он у детей. Те довольно похлопали себя по животикам и заулыбались во все имеющиеся у них остренькие зубки. Мне поплохело: видимо, кто-то из родителей детей был родом с Вантера, а поедание сырого мяса у них до сих пор было в чести. Так что вампирчиками они могли оказаться настоящими, а не костюмированными.

– Дети, это Мари, – заметив, что детки смотрят на меня с подозрительным любопытством, представил Лиран. – Она наша гостья, будьте вежливы и ведите себя хорошо.

– Ладно, – обиженно простонал один из острозубых деток. – Но если…

– Никаких если, – окрикнула ребенка подошедшая из дома подмога. Молодая женщина, чем-то похожая на Косичку, виновато развела руками и пояснила: – Простите, они редко покидают дом, еще не успели привыкнуть. Меня зовут Антара, я кузина этого балбеса, который наверняка успел вымотать вас до полного изнеможения.

– Скорее я его, – встала я на сторону Косички, за что заслужила благодарный взгляд.

– Что ж, тогда я могу поздравить братца! – усмехнулась женщина, заметив наши переглядывания. – После стольких лет одиночества он нашел кого-то, похожего на себя.

– Ага, – подтвердил Танан. – Так что, Тара, даже не надейся!

– Молчу-молчу, – рассмеялась девушка и одним слитным движением оказалась в окружении мальчишек. – Это кто у нас кролика на дерево посадил? – принялась выяснять она, внимательно следя за мимикой вампирят. Я бы ни за что не угадала, кто из них виновен, но Антара быстро выхватила одного из тройняшек и повела того снимать бедное животное. Остальные двое провожали их сочувственными вздохами.

– Дядя Танан, а как у тебя получалось не попадаться? – спросил один из мальчишек. Косичка принял важный вид и шепотом пояснил:

– Я не издевался над животными! Только над разумными существами! – И добавил: – Они не такие догадливые.

Мальчишки переглянулись и одновременно рванули куда-то в парк. Мне захотелось побыстрее отбыть из этого царства острозубых шутников.

– Идем, – позвал меня мальчишка. Я с удивлением обнаружила, что Лиран успел исчезнуть, пока все наше внимание занимали дети. – И попробуй не оставаться с ними наедине. Дядя, конечно, им напомнил о правилах поведения, а Антара запретила трогать гостей, но они еще малявки совсем, могут сорваться.

– И надкусить?

– Угу, – виновато подтвердил Косичка. – Я не знал, что они здесь будут. Но не вести же тебя к родителям знакомиться? Тут только дети, а у нас скорее всего и Магнус, и Аштарак, и Валейн, еще и из ксиерцев может кто заявиться – поздравить любимого противника. Знаешь, сколько им прадед крови выпил?!

– И после такого распития они придут его поздравлять? – удивилась я. В моем понимании враги разве что яда принесут, чтобы жизнь медом не казалась.

– Ксиерцы могут, они те еще психи. И чем высокороднее, тем сложнее предугадать, что они выкинут, – поделился наблюдениями Танан.

– Значит, вы часто имеете с ними дело? – вычленила главное я.

– Я – нет, брат тоже не очень любит, а вот Аштарак часто появляется в их компании, но он наследник, ему положено вести переговоры с этими рептилиями.

Я усмехнулась, представив на месте холеного Кики ящерку средних размеров, которая пытается договориться о поставках насекомых в отдельно взятое болото, как гневно высовывает язык и трясет лапками, а выведя партнера из себя, убегает, оставив тому хвост на прощание. Нет, все-таки хорошо, что у ксиерцев нет хвостов – меньше способов избежать наказания.

– Идем уже! – недовольный моим промедлением, буркнул Косичка и первым перешагнул высокий, сантиметров в тридцать порог. – Это чтобы ракты не приходили, – пояснил он, помогая мне войти. – Они миролюбивые, но крутятся под ногами и на них постоянно кто-то наступает.

– И вы решили устранить проблему в зародыше? – предположила я. – Они низенькие?

– Да, ниже твоего колена, – подтвердил Танан. – Приходят ночью, когда все спят, и начинают «помогать» по хозяйству. То полки обрушат, то в кастрюлю упадут… А тетя не хочет ставить отпугивающий экран, говорит, это жестоко по отношению к соседям. – Паренек кивнул куда-то вправо. – Там живут ярые защитники прав рактов, а если мы экран поставим, то и их территорию может задеть, и не придут к ним шкодники. По мне, так они спасибо должны будут нам сказать, но тетя не хочет идти на конфликт…

– Она хозяйка этого дома, – пожала я плечами. – Ей решать. К тому же ты сюда приезжаешь погостить, а твоей тете жить с этими… риентанцами из года в год.

– Именно, – подтвердил женский голос.

Я посмотрела вверх, откуда он доносился, и заметила, что к нам, прямо по воздуху, хотя имелась в доме и красивая резная лестница с лакированными перилами, спускается миловидная блондиночка, чью более молодую копию я уже видела во дворе.

– Здравствуйте, – поприветствовала я, смущаясь и косясь на Косичку в ожидании подсказки. Кажется, я даже покраснела.

– Ой, какая милая! – не преминула отметить тетя, разглядывая меня с таким искренним интересом, что я смутилась еще больше. Такими темпами скоро дело дойдет и до покраснения кончиков ушек, и буду я ходить помидорчиком.

– Тетя! – одернул ее Танан. – Ты Мари смущаешь!

И так громко он это сказал, что на смущенную меня вывалились посмотреть и со второго этажа. Кто на своих двоих, а кто на четвереньках и с соской.

– А сам? – упрекнула его тетя, обернулась на высыпавших домочадцев и жестами отправила их обратно. Ну, почти жестами. Что она им сказала, я не могла перевести: все же риентанский язык редкий и преподавали его только тем, кто специализировался на этом народе, а не мне с моей малоинтересной рекламной режиссурой. – Обед стынет, а ты гостью на пороге держишь!

Заверения Танана, что он ни при чем, вызвали только новую бурю замечаний от тетушки, но, что показательно, малец только шире улыбался, когда женщина его слегка поругивала. Она вообще производила впечатление доброй феи, которая если и бранит своего подопечного, то только за дело и так, чтобы не обидно.

Ради меня Анвара старательно выговаривала непривычные для себя земные слова и смущенно улыбалась, когда путалась в ударениях. Лиран, появившийся со стороны кухни с подносом запеченных овощей, любя поправлял супругу и о чем-то сообщил ей на родном.

– Да, точно, – вдруг заволновалась женщина. – Мари, на что у тебя аллергия? Я не знала, что тебе можно, а чего нельзя, и наготовила всего, что смогла найти в вашей кулинарной книге. Пришлось кое-что заменить, но должно быть вкусно…

– Я уверена, что все просто великолепно, – заверила я Анвару, понимая, что даже если она не умеет готовить, сказать ей об этом я не осмелюсь и буду есть просто, чтобы не обидеть этого светлого человечка. Глядя на нее, я вспоминала свою маму, которая точно так же хлопотала, когда мы собирались всей семьей. Еще и Фата успевала подкормить колбаской, пока я не видела! – Мне нельзя цитрусы, но, как говорят у нас, если нельзя, но очень хочется, то немножко можно. Только йод не давайте и все будет хорошо.

– Йод, – задумчиво повторила тетушка и расплылась в улыбке: – С йодом ничего нет.

– Значит, я смогу попробовать все ваши шедевры, – заверила я расцветшую от похвалы женщину.

– Какая хорошая! – подмигнула мужу Анвара.

– Совсем как ты, когда я привел тебя к родителям, – подтвердил Лиран, чуть не вызвав у меня приступ острого кашля. Косичка виновато отвел взгляд и потянул меня в комнату, которую я бы нашла и сама. По запаху. Наверное, им пропитался весь дом во время готовки, заставляя риентанцев облизываться и предвкушать. А потому совсем неудивительно, что стоило нам занять свои места и начать трапезу, к столу заторопились все домочадцы. Даже вампирята заглянули: мелкими переползками залезли под стол. Там они разбили лагерь и высовывались из-под скатерти только ради добычи продовольствия. Или и вовсе не высовывались – дергали за ногу очередную жертву и ждали, пока она не подаст им откуп. Пару раз пришлось и мне отдавать им честно отвоеванное у других едоков кушанье. В другое же время я пыталась не подавиться, отвечая на вопросы родственников Косички.

– Мари, как вам Крейстейн? – интересовалась молоденькая, не старше Танана, девчонка, разглядывая меня с таким восторгом, что мне было страшно кусок в рот брать: вдруг ударю в грязь лицом.

– К сожалению, мы еще не успели его осмотреть, но по дороге сюда вид был очень красивым, – дипломатично отвечала я. – Я сделала пару кадров.

– И ты выложишь их на своем канале? – Я едва не подавилась, ибо вопрос донесся из-под стола и сопровождался резким хватанием меня за обе ноги.

– Выложу, – пообещала я партизанам. – Могу даже сделать ролик с вами, если позволите мне спокойно попробовать хоть одно блюдо вашей неподражаемой бабушки.

Мордашки скрылись под скатертью в тот же момент, и начались разборки. Стол то и дело подпрыгивал, когда устроившие соревнование по бегу на пересеченной местности детки решали, кто будет первым и главным в ролике.

Косичка сочувственно похлопал меня по плечу.

– Я им не говорил, – хитро заметил он и подмигнул бабушке. Анвара покраснела кончиками ушей.

– Иначе они не дали бы мне времени подготовить все это, – развела руками женщина. – Но если они тебе мешают?..

– Все хорошо, – заверила я ее, вздыхая и думая, что такого можно снять с участием деток, чтобы меня потом их родители претензиями не завалили, или не покусали от огорчения. Последнее было особенно актуально ввиду острых, и явно наследственного происхождения, зубов у ребятни.

– Я тоже так говорю, – шепотом заметил Танан, комментируя виноватую Анвару.

– И хоть раз соврал? – Я надеялась на отрицательный ответ, но его не последовало.

– Постоянно, – признался Косичка. – Они крови не пьют, но без сил оставляют, получше своего папочки.

– Не смей возводить напраслину на моего мужа, – встала на защиту любимого супруга Антара, спуская деткам три куриные – я надеюсь – ножки.

– А в чем я не прав? – хмыкнул Танан. Я облегченно вздохнула, чувствуя, что внимание переключилось и я наконец могу нормально поесть. – Чтоб я еще раз с ним забор строил!

– Зато как он получился! Ровный, красивый, краска не облупилась…

– Она в любом случае бы не облупилась, – хмыкнул Косичка, намекая на гарантию фирмы.

– …любой ураган переживет.

– Угу, дом унесет, а забор стоять останется, ровненько, как оградка на кладбище.

– Ничего ты не понимаешь! – обиделась девушка и спрятала голову под стол.

Спустя пару минут на лице Косички появилось странное выражение. Парень старательно сжимал зубы, но даже сквозь них порой прорывались хриплые натужные стоны, как будто Косичку под столом пытали. Сидевшая напротив него Антара самодовольно улыбалась, навевая на меня воспоминания о собственном детстве и чинимых некоторыми ребятами проделках. Неврожденное тананолюбие требовало вмешаться, и я сама нырнула под стол с тарелкой мандариновых долек.

Вампирята, до этого сосредоточенно работавшие длинными перьями, отвлеклись. Косичка с облегчением выдохнул. Вот зря он так! Поняв, что жертва прохлаждается, детки выбрали парламентера и продолжили мстить за любимого папку.

– Им цитрусы можно? – шепотом спросила я Танана.

– О да-а-а-а, – простонал малец. Я бы уже скончалась от усилий, но он держался, так никому и не заехав пяткой в нос. Железная воля! У меня получали все, независимо от статуса, родства или возраста.

– Ребят, может, мандаринку? – миролюбиво предложила я и показала взятку, демонстративно взяла дольку и с удовольствием положила в рот. Демоненок-переговорщик прищурился и втянул носом воздух. Медленно, с чувством, чтобы ни одна капелька аромата не прошла мимо. – Меняемся? Вы мне Танана, я вам мандаринку?

– Три! – Ребенок еще и продублировал на пальцах свои требования.

– Идет! – согласилась я.

– Тарелки! – продолжил торговаться вампиреныш, поняв, что удача на его стороне.

– Ладно, – хмыкнула я, понимая, что ногти у меня будут чудесного оранжевого цвета, ибо на столе присутствовала только та тарелочка, что была у меня в руках.

– Это задаток, – указал шкодник на тарелку и протянул ручку. Пришлось отдать и капитулировать в надстольное царство выполнять договоренности.

Получив относительную свободу, Косичка растянулся на стуле и блаженно пялился в потолок, изредка приоткрывая один глаз и подмигивая надувшейся сестренке. Еще и на меня кивал, дескать, мои дипломаты лучше.

Но лично я не обольщалась. Предложи им матушка больше мандаринок – продались бы ей. И, кажется, заметив, что я усиленно счищаю кожуру, до Антары дошло, что послужило поводом для остановки боевых действий. Девушка оценивающе прошлась по столу, в поисках цитрусов, но обнаружила блюдо с ними прямо передо мной – еще чего, буду я стратегические запасы в опасной зоне хранить! – приуныла. Помощь пришла, откуда ее не ждали.

Молодой – я с таким окружением скоро начну себя считать старой! – темноволосый мужчина, коротко стриженный, в деловом костюме и с настоящими часами на запястье, остановился в дверях и придирчиво осмотрел зону боевых действий. От него не укрылось ни разочарованное личико супруги, ни блаженство на лице Косички, ни моя профессиональная сноровка в чистке мандаринов. Оценив ситуацию, его взгляд сполз вниз, и, присев на корточки, он позвал:

– Майрус, Сайрус, Тайрус! – И, заметив, как из-под скатерти высунулись три испачканные мордашки, добавил: – Это так вы маму защищаете?!

– Ну па-а-а-а-ап, – простонал недавний парламентер, выползая из укрытия и протягивая грязные руки к отцу. Магнус, а сомнений в том, что заявился сам зубастый родитель, у меня не осталось, извлек из кармана платок и вытер сыну запачканные соком пальчики, после чего подхватил его, довольного, на руки.

– Антара. – Наклонившись, мужчина поцеловал супругу и направился к хозяйке дома, выразить свое почтение. – Леди Анвара, – легко поклонился он ей, – рад видеть вас в таком чудесном настроении.

– Это все Мари! – женщина указала на меня. А я что? Я ничего, сижу себе, мандаринки чищу, лицо уже заляпать успела…

– Мари? – задумчиво повторил пришелец.

– Амбертон, – сдал всю мою подноготную вампиреныш, протягивая руку в мою сторону. Пришлось с молчаливого согласия старшего выдать тому мандаринку.

– Ах, Амбертон, – усмехнулся Магнус. – Рад знакомству. Смотрю, вам удалось не только произвести впечатление на Кароалана, но и приручить моих бесят.

– Они славные, – старательно игнорируя первую половину похвалы, произнесла я. Нечищеные мандарины стремительно таяли, лишая меня возможности смотреть не на собеседника.

– То-то Танан так счастлив, – подметил мужчина, опуская сына на пол. Его место тут же занял другой вампиреныш.

– Ты один? – спросила Антара, беря на руки третьего из ребят, надувшегося от обиды.

– Да, Танар остался во дворце. Им необходимо решить какое-то недоразумение с Кароаланом.

– Альдоан почтил нас своим визитом? – хмыкнул Лиран, отпивая из бокала. Мне, слава тебе господи, ничего, кроме воды, не наливали.

– Да, прилетел тем же рейсом, что и наши. Говорит, незабываемо провел время. Судя по ярости, с которой Танар на него смотрел, наш любимый ксиерец развлекся на славу.

– Он его подставил, – рассердился Косичка, поднимаясь. – Если бы не Мари…

– …знаю, Митран поделился подробностями, – кивнул Магнус. – Но, Тан, пора привыкать, у взрослых такие игры. Чем ты взрослее – тем выше ставки. Уже не отделаешься простым «извините» и неделей без сладкого.

– И без тебя знаю, – зло бросил Танан и, пнув ни в чем не повинный стул, вышел из-за стола. – Мари, идем.

Я предпочла сбежать вслед за другом, не дожидаясь, пока услышу комментарий к нашему бегству. Только в дверях не удержалась и протянула вампиренышу-парламентеру мандаринку, чтобы не грустил так.

– Мы вечером вернемся и все снимем, – пообещала я ему и мстительно добавила: – Если папа разрешит.

Судя по вспыхнувшему в глазках ребенка огоньку, выбора у папы не останется. Хоть какая-то месть за Косичку.

Вновь подвергшись осмотру самых маленьких, которые, просунув головы между перилами, смотрели вниз, в холл, я догнала Танана. Паренек был расстроен и сердит одновременно, даже сбросил мою руку в первый момент.

– Мари? Прости, я думал это тетя, – пробормотал он, замедляя шаг. Мы вышли через главный вход, к площадке, на которой, заботливо прикрытые навесом от солнца, ожидали аэрокары. – Расстроилась? Магнус всегда ведет себя как…

– …как злобный баклан, – закончила я, вспомнив, как в школе мы называли всех вредин.

– Да, как это самое, – согласился Косичка. – То, что он муж Антары, не дает ему права так себя вести! Даже то, что он не любит Танара!..

– Чем ему твой брат не угодил?

– У них с кузиной не всегда все идеально было. Это сейчас картинка неплохая, а раньше… – протянул малец. Его настроение медленно улучшалось, что не могло не радовать одну отдельно взятую меня. – Магнус вел себя как… плохо он себя вел. Мужчина должен семью защищать. Несмотря ни на что! Если ты предложил девушке за тебя выйти, значит, взял на себя ответственность. И главное для тебя теперь – твоя семья, а не мнение троюродной тетушки, которая осталась недовольна выбором. Всегда кто-то будет недоволен!

– Всегда, – с грустью подтвердила я, вспоминая постоянные терки отца с бабушкой. Он считал себя полностью самостоятельным, самодостаточным, но прогибался под любой каприз матери, будто она была ему важнее жены.

В душе вспыхнула злость. Ненавижу таких людей, нагло пользуются теми, кто их любит, зато считаются с мнением окружающих.

– Вот! А он вместо того, чтобы оградить сестру от общества этой старой дряни, только руками разводил. Дескать, принято тетушек приглашать, жена должна почитать родственников мужа, а они к тому же старшие в роду… Бесит. – Я ободряюще сжала плечо Косички, а он как-то совсем по-детски шмыгнул носом и, развернувшись, уткнулся мне в плечо. – Танар тогда сказал, что не потерпит такого. У сестры и так беременность шла не гладко, а еще постоянный стресс… Он за ней полетел и забрал, наплевав на все их обычаи. Чтобы знали – мы своих в обиду не даем!

Он говорил, а перед моими глазами проносились сменявшие друг друга мгновения. Слишком яркие картинки, чтобы я могла их игнорировать. Слишком понятные. Вдоволь насмотревшись на влюбленных в иноземцев подруг и их дальнейшую «безоблачную» жизнь, я была рада, что хоть у кого-то в этой семье нашелся здравый смысл и он вмешался в ситуацию.

– Танар молодец, – тихо похвалила я и засунула пальцы в волосы Косички. – И ты таким станешь, когда перестанешь реагировать на глупых инопланетников, которые ничего не понимают в настоящих семьях!

– Обязательно стану, – серьезно пообещал Танан, отстраняясь. И я ему верила. Верила и завидовала той, которой достанется такой чудесный мужчина. В будущем, когда вырастет и повзрослеет.

– Даже не сомневаюсь.

Малец благодарно улыбнулся и оглянулся. На крыльце, поправляя перчатки, появился дядя Лиран с большой корзинкой, полной бутылок и контейнеров.

– Нам, с собой, – сообщил он, подходя к аэрокару и убирая навес. – Запрыгивайте, времени мало, а мы еще столько должны посмотреть.

Летняя резиденция Салереев располагалась на самой границе Крейстейна с Виркоутом. Построенная еще в незапамятные времена, когда люди и в космос толком не летали, она оставалась символом королевской власти и поныне.

Как сказал Косичка, недовольно поджимая губы и отворачиваясь, каждый год подрастающее поколение риентанцев водят смотреть на резиденцию, как будто там может что-то измениться. А потому совершенно логично, что этому памятнику архитектуры желают кануть в небытие едва ли не ежедневно и очень расстраиваются, что он до сих пор цел и невредим.

Резиденцию закрывают от посещений только раз в год на тридцать шесть дней, когда правящий монарх с семьей проводит здесь традиционный сезон приемов и округу наводняют сотни представителей аристократии каждый со своей свитой. За этот небольшой срок казна города пополняется больше, чем за все остальное время цикла, уступая только сезону водопадов, когда съезжаются туристы с близлежащих планет. Остальным внезапный ушат воды за пазуху кажется извращением, недостойным траты денег. Меркантильная, я была полностью согласна с этим утверждением и только робко поинтересовалась, не этот ли самый сезон проходит ныне. Косичка заверил, что в этом годовом цикле водопады уже прошли. Вздохнув с облегчением, я все же не перестала коситься вверх, в ожидании напасти. Наверное, этим я ее и привлекла.

Когда внезапный поток воды обрушился ровненько на меня, я успела только вскрикнуть и отпрыгнуть к Танану, забрызгав еще и его. За недостоверность сведений, не иначе.

– Мари, ты везучая, – рассмеялся этот шкодник, извлекая откуда-то полотенце. – Попасть под спонтанный водопад в это время года – редкая удача. Считается, что те, кто заслужит подобную честь, весь год горя знать не будут.

– Угу, прямо чувствую, как все несчастья уходят, – подтвердила я, пытаясь высушить полотенцем волосы.

– Это поверье действительно существует, – подтвердил правоту племянника Лиран. – Не переживайте, у нас часто такое случается, поэтому никто в резиденции не удивится, если мы попросимся немного пообсохнуть.

От подобной перспективы я покраснела. Да уж, все лучшее для тебя, Мари, чтобы было что в новых выпусках освещать. И, не теряя времени, я достала камеру, желая запечатлеть промокшую себя для потомков и зрителей и предупредить, что даже в машине нужно открывать зонтик. Во избежание.

Снижаться мы начали позже, чем это делали остальные прибывающие. Я видела, как наш аэрокар рассматривают снизу и, вероятно, завидуют счастливцам, не обреченным на прохождение пяти кордонов, при пересечении которых отбирали даже конфеты, чтобы залетные птички не испортили интерьеров дворца или не посеяли в парке новый вид сорняков – все должно было сохранять свой аутентичный вид.

Мы миновали первый защитный купол на лету. Я даже не успела толком понять, что произошло, но насекомые исчезли мгновенно. Следом ушел и внешний шум. Мягкое жужжание двигателя – единственное, что осталось доступно для восприятия ушам. А потом, стоило нам протиснуться через невидимую паутину, вернулось все, но до того незнакомое, что я в первый миг подумала, что у меня начались галлюцинации.

Резиденция была полна туристами и риентанцами, которые, облаченные в свои древние костюмы, прогуливались по дворцовому комплексу. Откуда-то доносилась музыка. Я попыталась найти источник, но была вынуждена оставить эту нелегкую задачу профессионалам. Наверняка в Сети найдется ответ на этот и другие вопросы.

Удерживаемая Тананом, я снимала, перевешиваясь через борт. Кто-то внизу, кто замечал летающего блогера, махал мне рукой, кто-то, напротив, делал не очень приличные жесты – такие тоже находятся. Лиран посмеивался и предлагал поснимать охрану, чтобы и они поучаствовали в конкурсе. Как пояснил Танан, стражи не имели права выказывать гостям неуважение, если те не нарушали правил, а съемка, пусть и была запрещена на земле, в воздухе – не возбранялась.

– То есть умеешь летать – не плати за разрешение?

– Примерно, – подтвердил Косичка, – только, чтобы здесь летать, нужно гораздо больше заплатить, чем за простое разрешение.

– А как мы тогда?..

– А думаешь, зачем нам выделили дядю?

И он хитро покосился на дядю, который медленно сажал машину в одном из двориков.

Посадка не прошла незамеченной. К нам торопливо приближался один из стражей, одетый в синюю форму, поразительно напоминавшую лайнерскую. Впрочем, если объект активен и сюда наведывается монарх, служба безопасности должна быть та же, что и у важных шишек.

– С прибытием, милорд, – поприветствовал Лирана риентанец, придерживая дверь. Мы с Косичкой просто перемахнули через крылья, чтобы не утруждать ни себя, ни других. – Ваши апартаменты готовы, желаете остановиться на ночь?

– Не планировал.

– В таком случае, чем могу быть вам полезен?

– Нам нужен кто-нибудь из пресс-службы. Провести экскурсию для нашей гостьи. – Лиран указал на меня. – Мы будем ждать в зале Памяти.

Страж поклонился и быстро исчез, скрываясь в одном из проходов.

– Милорд? – переспросила я, с интересом косясь на дядю Косички.

– Всего лишь граф, – усмехнулся он. – Но поскольку правящий монарх – мой дед, привилегии имеются, как и личные апартаменты в резиденции, – пояснил Лиран. – Можем зайти, чтобы ты смогла обсохнуть или переодеться.

– Переодеться? – удивилась я. – Я не брала с собой ничего, кроме этой сумки. А в ней точно нет сменной одежды.

– Ну что ты, – улыбнулся риентанец. – Полагаю, мы сможем одолжить у кого-нибудь платье. Так ты рискуешь замерзнуть, пока мы будем гулять.

– А в платье я рискую упасть и испортить здешние насаждения, – рассмеялась я и призналась: – Кусты в Медвежьем поселении до сих пор не восстановились после моего триумфального падения.

– Я буду тебя ловить, – пообещал Танан и заканючил: – Ну, переоденься! Всего денек как челов… риентанка походишь.

– А если я запутаюсь в юбке!.. – угрожающе начала я.

– Не запутаешься, – пообещал Косичка и, схватив мою руку, пока не передумала, потянул куда-то вперед. – На корабле у тебя юбка была. Я помню! – И бросил усмехающемуся Лирану, прежде чем я потеряла того из виду: – Дядь, у тебя встретимся!

– Объясни хоть, куда ты меня тащишь?

– В костюмерную, – легко ответил Косичка, выводя меня из закрытой части дворца в туристическую.

Не заметить переход было невозможно. Во-первых, появились люди – много-много праздношатающихся субъектов, которые, зевая, ходили по коридорам с видом мучеников, во-вторых, стража стала куда более внимательной, в-третьих, на нашем пути появлялось все больше стаффа и сувенирного барахла, которое обычно продают на выходе и входе.

В разбитый посреди парка шатер выстроилась целая очередь, но разве Косичку этим проймешь? Вместо того, чтобы встать в конец, как приличные люди, этот наглый тип начал пользоваться расовой принадлежностью, необычной внешностью – обычные столько кос не имели, сколько начавший практиковать ремесло косичников Танан! – и врожденной наглостью, из-за чего прошел через служебный вход, предназначенный для артистов.

И если бы он один это делал! От меня этот самодовольный – придумал же способ обойти очередь из гневающихся туристов! – первопроходец не отстал и тащил следом, как аксессуар. Еще и на недоуменный вопрос риентанцев, в раздевалку к которым мы ввалились, выдал, что я часть его костюма и именно эту часть нужно скорее облачить, пока она еще не сопротивляется.

Разумеется, после подобного заявления «часть костюма» засопротивлялась активно и, судя по воплям, кому-то поставила синяк на интересном месте. Теперь пусть за тоналкой побегает, чтобы каждый встречный не спрашивал, почему у него на подбородке следы драки.

Увы, моим мстительным желаниям было не суждено сбыться: синяк стремительно исчезал с риентанского лица, будто стыдился показываться в столь компрометирующей компании. Пара секунд – и кровоподтек прошел все стадии от фиолетовой до желтушной.

– Зависть, – хмыкнула я, понимая, что риентанцам модификатор не понадобится даже при падении с большой высоты. Главное – вовремя все вправить.

Пострадавший только руками развел – моими! – и оценивающе прошелся по фигурке. Учитывая, что я еще не совсем просохла после незапланированного мытья, вид был не самый презентабельный, но, кажется, его и этот устраивал.

– Кого играете? – поинтересовался риентанец у Косички, замершего где-то между рядов одежды. Судя по копошению, он даже что-то вытягивал из доступного фонда.

– Еще не решили, – честно признался малец, высовываясь откуда-то сзади. И как он успевает так перемещаться? – Подскажете?

Риентанцы переглянулись, внимательно осмотрели меня, болтающую ногами в воздухе, ибо самый пострадавший из них легко посадил меня на свое плечо и продемонстрировал коллективу.

– Костюм с историей? – поинтересовался новый голос.

Я повернулась к нему, насколько это позволял сделать мой «стул». Откинув шторку, разделявшую доступную для туристов зону и актерскую со складом, стоял высокий брюнет. С прической у него творилось нечто невероятное, словно одной своей половиной он подражал Косичке, выплетая из прядок нечто невообразимое, а другой – Кики, с его густой длинной косой.

– Мастер Лин, – возрадовался Танан и продемонстрировал пришедшему все, что успел выловить среди костюмов.

– Здравствуй. – Риентанец хмыкнул при виде прически мальца и, не смущаясь публики, подцепил парочку косичек Танана. – Раньше я таких у тебя не видел.

– Это Мари показала, – сдал информатора малец. – И мы выбираем ей платье на сегодня. Она по дороге промокла, а я решил, что будет лучше не просто ее переодеть, но во что-то интересное.

– Интересное, говоришь? – Мужчина подошел к нам, одним взглядом заставляя мой «стульчик» поставить меня на твердую землю. – Пожалуй, можем и интересное найти.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно, ибо, в отличие от актеров, этот дяденька знал, чего хотел, и уже примерял на меня какой-то образ.

– Идем, – порывисто распорядился он. Довольный Косичка рванул за ним. А я… А что мне оставалось делать? Пришлось догонять, пока они не выбрали что-то совсем уж невообразимое. Мне вслед понеслись сочувственные вздохи.

Я старалась не отставать от своих спутников, но все равно заблудилась среди рядов. Знакомые голоса доносились откуда-то справа, но как попасть туда, не заблудившись еще больше, я пока не представляла. Вздохнув, решила подождать на месте, пока эти два воодушевленных соратника не поймут, что кого-то в их компании не хватает. Думаю, как только они определятся со своим выбором, дойдет дело и до моих поисков.

Понимая, что у меня появилось свободное время, я поправила камеру, включила звук и принялась записывать ролик. Ради этого действа даже подвигала вешалки, показывая, что можно найти в закромах проката костюмов. Подвигала – и неожиданно для себя втянулась, начиная просматривать ассортимент не для рекламы, а для себя.

Парча, бархат, шелк, кружево из неизвестного материала. Синее, золотое, серебряное, ярко-алое, изумрудное… на любой вкус и фасон. Полупрозрачное, с вырезами, с драпировкой. С корсетом или без. С камнями или тесьмой… Здесь имелись наряды на любой вкус и кошелек.

Мне понравилось одно из них, красное, с воротником под горлышко и длиннющими рукавами, в которых можно было заблудиться. Юбка же, напротив, неудобств не должна была доставить, ибо сама по себе была короткой, до середины бедра. Если бы не надевавшаяся сверху туника с двумя боковыми разрезами до самого пояса, платье вряд ли бы одобрили в светском обществе, но так…

– Мари, ты где пропала? – Недовольный крик Косички вклинился в мои размышления. Камеру пришлось выключить, чтобы оставить себе хоть кусочек частной жизни.

– Здесь, – отозвалась я, забирая вешалку с платьем. С каждой проведенной с ним секундой оно нравилось мне все больше. А значит… чихать я хотела на чужой выбор. К тому же мой – лучше! Если понадобится убегать – рукава ободрать – на бинты опять же! – и вперед. Лазить по деревьям при оказии тоже подойдет.

– Ну чего ты копаешься, знаешь, что мы тебе нашли! – Глаза Косички горели огнем предвкушения.

– Я тоже нашла! – кивнула на свою находку. – Идем, я переоденусь.

– Ну, Мари, – заканючил Танан. – Мастер лучше нашел.

– Я это хочу, – надув губки, заявила я. – Веди в примерочную, иначе вообще переодеваться не буду. И так почти высохла.

– Бяка! – буркнул Косичка, но повел меня через лабиринт костюмов.

Мастер Лин ждал нас у примерочной, восседая на раскладном стуле. Перед ним располагался столик, где в лучших традициях ювелирных магазинов на черном бархате блестели драгоценности. Увидев меня, риентанец поднял одно из украшений:

– Думаю, это подойдет.

– Она себе другое платье выбрала, – пожаловался Танан, обличительно тыкая в мой выбор. Его собеседник хмыкнул, выражая явное недовольство поведением подражателя, и плавно переместился ко мне.

– Вам понравилось именно это платье? – серьезно спросил меня мастер Лин. Я решительно кивнула. – Я подберу обувь и аксессуары.

– Но, Ли-и-ин, – недовольно простонал Танан. – Мы же гораздо лучше нашли! Ну хоть ты бы ей объяснил!

– Танан, мой юный друг, если девушка вцепилась в этот наряд, то она его и с боем не отдаст. Лучшее, что ты можешь сделать, – смириться и похвалить ее решение. Поверь, так ты обойдешься малой кровью, если же продолжишь навязывать ей свою волю, можешь и сам оказаться в платье, – судя по тону, каким это было сказано, мастер делился собственным опытом. – Мари, переодевайтесь.

Я благодарно улыбнулась и скрылась за шторкой, радуясь, что прокат расположили в шатре, а не в наскоро возведенном прокатном центре. В последнем из-за наплыва клиентов не всегда срабатывали голограммы, и дверцы кабинок иногда кокетливо просвечивали, выставляя на всеобщее обозрение бельевые предпочтения клиента.

Переоделась я быстро: сказывался многолетний опыт сборов в школу, а после и в университет, когда, решив чуточку подремать, ты оказывался с непростой дилеммой – или одеться, или позавтракать. При должной сноровке получалось и совмещать, но стоило чуть-чуть расслабиться – и каша оказывалась на юбке, а ты безнадежно опоздавшим на учебу.

– Танан, застегни, – попросила я, высунувшись из кабинки и жестом подзывая смутившегося парнишку. Тот застыл, размышляя, насколько уместным будет удовлетворение моей просьбы. И это тот самый прохвост, что прописался в моем номере? Не верю!

– Малыш, если ты не можешь, твоей подруге могу помочь я, – предложил Лин, появляясь с босоножками в одной руке и ожерельем в другой.

– Я сам, – сердито буркнул Танан, чем вызвал улыбку не только у мастера, но и у меня, и стремительно зашел в кабинку. – Все! – буркнул он, поправляя мне пояс, и дернул ширму.

Мастер Лин одобрительно похлопал.

– Присаживайся, – указал он на стол. – Танан, помоги девушке обуться.

Косичка фыркнул, но подчинился. Мастер Лин тем временем занялся прической. Мне же оставалось только получать удовольствие от процесса и молить богов, чтобы волосы не зацепились за украшение, когда мне его наденут.

– Простите, – привлекая внимание, произнесла я. – А это настоящие драгоценности?

– В Риентане не занимаются подделками, – заверил меня мастер, на секунду отвлекаясь от своего занятия. Кажется, мне делали высокую прическу.

– Нет, то есть…

– Это не бижутерия, – заверил меня риентанец. – Все камни настоящие и дорогие.

– Но тогда зачем давать их туристам?

– Думаете, не стоит? – усмехнулся Лин. – Вынести украшения с территории резиденции невозможно. Только купив их, вы сможете их забрать. А проносив весь день такой комплект, многие дамы уже не в силах с ним расстаться.

– И покупают?

– Да. В Риентан не ездят бедные туристы, а летняя резиденция одна из самых дорогих достопримечательностей.

Я грустно вздохнула, сочувствуя бедным дамам и еще больше их мужьям, которым пришлось оплачивать сверкающие камушки. Сама я драгоценности не очень любила: тяжелые, зацепиться можно за что-то, поцарапаться случайно, еще и жертвой какого-нибудь маньяка стать. То ли дело положить денежки на счет, дождаться, пока там накапают подходящие проценты, и купить себе дом где-нибудь в третьем кольце заселения, чтобы и все блага цивилизации, и без постоянной суеты. Разгулявшееся воображение подбросило вариант и с Риентаном, но здравый смысл подсказал, что я обанкрочусь раньше, чем перееду.

Спустя четверть часа, когда мое сопротивление было сломлено, а волосы значительно потяжелели из-за заколок, мастер Лин, не спрашивая – это было подло! – обновил мне дырочки в ушах, закрепляя сережки.

– За что? – взвыла я, хватаясь за ухо.

– К этому наряду они полагаются, – спокойно ответил тот и попросил: – Мари, вернитесь на место. С одной серьгой вы будете выглядеть глупо. – Недовольно зыркая на изверга, я все же позволила вдеть себе и вторую сережку. Ожерелье также застегнул он, так как Танан был послан за льдом для моих бедных ушек. – Вот и все. Желаю вам чудесной прогулки!

Договорив, мастер Лин взглянул на часы и ушел, сказав, что должен проконтролировать актеров и расставить новичков на их места. Сегодня по расписанию они должны были играть свадьбу в одном из секторов парка.

Оставшись одна, я сделала пару шагов на пробу, проверяя, не цепляются ли волосы за серьги, не обволакивают ли ожерелье и не спотыкаюсь ли я в новых босоножках. Отметив общее состояние как удовлетворительное, я аккуратно сложила свои вещи и подхватила сумку с документами. Ни первое, ни второе, конечно, не сочеталось с моим новым образом, но это же не повод оставлять их здесь? Вернувшемуся Косичке пришлось поработать носильщиком.

Наверное, потешно мы смотрелись. Танан, воровато выглядывающий из шатра, я за его спиной, чудом не вытолкнувшая его на обозрение, и мы вместе крадущиеся по аллее и старательно ни на что не отвлекающиеся. Кроме мухомора посреди клумбы, который я не могла не заснять.

В закрытую часть дворца мы вернулись с приключениями. Стража, из врожденной вредности отказавшаяся признавать Танана, долго допытывалась, чьи вещички мы украли и почему не на работе. Никакие заверения, что мы только час назад выходили из этих же дверей, не действовали. Угрозы и шантаж также изрядно их повеселили. И, глядя на сердитого Косичку, я поняла, что пора действовать испытанным женским средством. Слезами.

Отвернувшись, чтобы никто не усомнился в искренности моих слезок, я с полминуты потаращилась на чей-то герб и зарыдала в три ручья – так он меня впечатлил! Стража переглянулась и отступила на шаг. Я состроила жалобную мордашку и сделала шаг вперед. Косичка, еще секунду назад недоуменно косившийся на меня, прозрел и набрал в грудь побольше воздуха для обличительной речи.

– Что здесь происходит?

Кажется, этот голос заставил вздрогнуть даже готового ко всему Косичку. Набранный им воздух спешно покидал легкие, а сам он непроизвольно потупился и отступил назад, не желая попадаться на глаза пришельцу. Те же метаморфозы происходили и со стражей. Растерянность на их лицах сменилась раскаянием и страхом, только в отличие от Танана они не могли не вытянуться по струнке, глядя прямо перед собой.

– Ваше высочество! – отрапортовали они, почтительно кланяясь, и вновь вытянулись, как влажная бумага, побывавшая на солнце.

– Что здесь произошло? – повторил свой вопрос принц. Стража молчала, боясь сознаться в своем проступке. Я в общем-то их понимала: говорить что-либо этому мужчине и мне было боязно, а врать – тем более. Вот не внушал этот блондин с холодным цепким взглядом веры в счастливое будущее прогневивших его собеседников.

«И почему нам не встретился Танар? – с грустью подумалось мне. – Он хотя бы добрый. И почти не страшный».

– Леди? – внезапно обратились ко мне, как будто я тут крайняя. А ведь я ничего не делала – так, расплакалась, подумаешь. Да и не леди я…

– Госпожа? – хмыкнул риентанец, меняя подход. Теперь, вместо того чтобы просто спрашивать, он еще и подошел. Как будто его до этого не заметили!

Сглотнув, я поняла, что дело пахнет жареным, и мстительно переложила ответственность на стражу, картинно падая в обморок на так кстати подвернувшуюся подставку в виде риентанца. Все, теперь пусть отдуваются вредины, не пустившие нас к дяде Лирану.

И все бы пошло своим чередом! Обязательно бы все получилось, если бы не одинокий смешок, заставивший меня забыть, что обморочным девицам не положено кривиться и скрипеть зубами.

– Мари, радость моя, неужели ты решила к нам присоединиться? – спросил самый наглый представитель мужского пола из всех мне известных. – Как это мило!

– Кик, ты ее знаешь? – хмыкнула моя монаршефамильная подставка, с интересом уставившись мне прямо… в глаза. Я еще раз порадовалась, что платье выбрала скромное, без декольте!

– Как и твой любимый племянник, – заметил ксиерец, подходя ближе и протягивая мне руку. Я решила проявить благоразумие и воспользоваться чужой помощью, пусть она и принадлежала не самому приятному субъекту.

– Спасибо, – поблагодарила я, восстанавливая равновесие и пятясь от блондинистой парочки. Принц мне и так с первого взгляда не понравился, а вкупе с дружеским участием, которое ему оказывал Кики, и вовсе стал противен.

– Это меньшее, что я могу сделать для моей очаровательной подруги, – заверил меня Кики. – А где?.. Ах вот и самый бесполезный отпрыск семьи Таэр, – заметив Косичку, обрадовался ксиерец. – Гуляете?

– Осматриваем достопримечательности, – сквозь зубы процедил Косичка, приходя в себя. – И мы были бы вам благодарны…

– Вы мне благодарны? – хмыкнул принц, обрывая Танана на полуслове. – Я рад, дорогой племянник, что вы поняли свое истинное место в этом мире.

– Аштарак, ты невозможен, – хихикнул Кики. – Он же еще ребенок, какое место?

– Ты прав, – притворно огорчился блондин. – У него еще нет своего места. И вряд ли будет.

– Будет! – не сдержался Танан.

– Видишь, он согласен, – кивнул принц на растерявшегося от резкого поворота событий мальца. – Он никто.

– Довольно, – резко оборвала я этот унизительный разговор. – Ваше высочество, с вашего позволения мы пойдем. Нас ждут, и было бы большим неуважением с нашей стороны не поторопиться. Танан, идем!

Мне пришлось самой подойти к Косичке и потащить его во внутреннюю часть дворца. К сожалению, работая буксиром, я не смогла развить скорость света и скрыться от аристократической парочки. Те догнали нас уже на ближайшем повороте.

– Леди, разве вы дождались моего позволения? – с угрозой в голосе произнес Аштарак, заступая мне путь.

– Простите, ваше высочество, мне показалось, что вы уважаете графа Лирана, наравне с другими вашими родственниками. Ведь это у риентанцев принято за семью жизнь отдавать, и, верно, король научил и вас поступать согласно обычаю, – последние слова я произнесла шепотом. Сказать, что мне было не страшно, значило бы соврать. Я уже видела свою смерть в глазах принца, но внезапно он рассмеялся и отошел с дороги.

– Кики, мерзавец, ты всегда находишь лучшее, – задорно улыбнулся принц, но в глазах у него не нашлась бы и тень смеха.

– Как и положено ксиерцу, – пожал плечами его друг. – И я был бы благодарен, если бы ты не путался под ногами.

Услышав, как разговаривают с его родственником, Косичка подавился и во все глаза уставился на Кики. Тот же, мило улыбаясь, отцеплял от меня вяло сопротивляющегося Танана.

– Аштарак, верни своего племянника кузену, – распорядился он, откидывая мальца в сторону своего спутника.

– А ты?

– А я проведу экскурсию моей милой Мари, – ответил Кики и добавил, обращаясь ко мне: – Я оценил твой выбор. Милое платье. И очень много для меня значит.

– Да уж, Заклинательница Гадов всегда была твоим пунктиком, – рассмеялся Аштарак, подцепляя Косичку за шиворот.

– И разве я хоть раз ошибся с выбором?

– Полагаю, никому не известен ответ, – пожал плечами принц. – Смотри, если ваш разговор с Анфатанаром правда, он скоро вас найдет.

– Я рассчитываю на это, – хмыкнул Кики и с хрипотцой в голосе добавил: – Идем, моя радость, я должен еще столько тебе показать.

– Полагаю, ваша светлость, этим вы займетесь в другой раз! – холодно заметил самый теплый голос в мире. Я с надеждой повернулась в сторону звука, одновременно пытаясь наступить на ногу Кики, чтобы немного его деморализовать. Не удалось, что странно, не сложилось ни с первым, ни со вторым. Нога блондина исчезла из зоны поражения за секунду до столкновения, а потом меня развернули и прижали голову к плечу. Не иначе парфюмом похвастаться решил, обольститель!

– Какая встреча! – до неприличия счастливым голосом возвестил о пришествии Танара Кики. – Ваша светлость, вы уже освободились? А как же встреча с его величеством? Он ждет вас прямо сейчас, а вы пренебрегаете его обществом ради нас? Лестно, весьма лестно.

– Я уведомил его величество о задержке и объяснил причины. Нашу встречу перенесли, – спокойно ответил риентанец. Я не могла его видеть, но слышала шаги, и уже это заставляло дышать спокойнее. – Аштарак, отпусти Танана. Даже твой титул не дает права так обращаться с родственниками.

– А как я обращаюсь с твоим братом? – ухмыльнулся принц, вздергивая брови. – Как ты мог подумать, что я посмею обижать твоего младшенького на глазах у нашего с тобой общего друга.

– О твоем друге мы поговорим после, – отрезал Танар, не давая перевести стрелки на Кики. – Но я был бы очень признателен, если бы ты объяснил ему, что у нас не принято так обращаться с девушками.

Я решила, что лучшего момента, чем этот, для отстаивания своей позиции не предвидится, и ударила ксиерца в солнечное сплетение, рассчитывая, что тот хотя бы скривится. Ага, так мне и повезло. Эта блондинистая сволочь даже не дернулась, только крепче меня приобняла.

– Отпусти, – прошипела я на ухо этому извращенцу-мазохисту.

– Как-нибудь в другой раз, – проникновенно пообещал Кики. – Побудь хорошей девочкой, Мари. Веди себя тише.

– Альдоан, – напомнил о своей «просьбе» риентанец.

– Чем могу служить вашей светлости? – Если бы Кики мог, он верно бы и поклонился до пола, такой издевкой был полон его голос.

– Отпустите девушку.

– Сегодня она моя, – усмехнулся ксиерец. – Разве не видно? Я первым ее встретил, на ней наше одеяние, она стоит в моих объятиях…

– Отпусти ее, – очень медленно попросил – пока еще попросил – Танар. – Она под моей защитой.

– И ты будешь мне мстить, если я чуть-чуть поиграю? – Я хотела послать этого игромана к черту, но тот предусмотрительно надавил мне на затылок, заставляя давиться его одеждой. – Но я же аккуратно. К тому же я первый ее нашел, а ты отказался.

Повисла пауза, прерываемая, казалось, только моими попытками попасть Кики по коленной чашечке и заставить, наконец, одуматься. А после… После они перешли на свой язык, заставляя меня страдать в неведении по поводу исхода этой неофициальной межнациональной встречи.

– Даже не знаю… – протянул ксиерец, переходя на доступный моему пониманию язык. – Если ты так настаиваешь… – И эта бледная поганка с силой оттолкнула меня от себя. – Прогуляюсь с ней в другой раз. Аш, идем, у нас еще много дел, – позвал принца Кики и, насвистывая себе под нос, скрылся из поля зрения.

Принц не заставил себя упрашивать, смерив уничижительным взглядом Танара, он отправился, хотелось бы сказать в преисподнюю, но, увы, он всего лишь последовал за ксиерцем в глубь дворца. Косичка с облегчением выдохнул, наблюдая за этим отступлением, а я, удержав равновесие, осталась стоять посреди коридора. Наверное, повеселились те, кто наблюдал за нами с помощью камер.

– Мари? – Танар подошел и мягко привлек меня к себе. – Все хорошо. Он вас больше не потревожит.

– Вы не можете этого обещать, – шепотом откликнулась я. Во рту все еще чувствовался вкус одежды – то еще удовольствие, должна заметить, а в носу свербело от запаха Кики. Даже покинув нас, он умудрился остаться с нами.

– Если вы мне поможете – я смогу это гарантировать, – пообещал риентанец, отстраняясь. – Вам нужна помощь?

– Я бы хотела переодеться и принять душ, если возможно, – попросила я, желая поскорее стянуть с себя ставшее настоящей западней платье и избавиться от других напоминаний о состоявшейся встрече.

– Я провожу вас, – заверил Танар и обернулся к Косичке: – Танан, сходи к дяде. Он очень обеспокоен вашим долгим отсутствием. Мы подойдем позже, когда Мари приведет себя в порядок и немного успокоится.

Малец серьезно кивнул и, передав мою родную одежду брату, припустил дальше по коридору. Надеюсь, он не встретит по дороге Кики с его другом.

– Идемте, – позвал меня Танар, предлагая руку. Я с благодарностью ее приняла.

Между нами что-то происходило, но всю дорогу никто не проронил ни слова. Я кляла себя последними словами за глупость и нерешительность, он… Я не могла сказать, о чем думал мой спутник, но вряд ли о чем-то приятном. На его лице словно застыла маска, ни одной эмоции не удалось проникнуть наружу и дать понять, что же происходит внутри этого мужчины. Абсолютный контроль.

Я даже позавидовала его самообладанию. Сама я не могла похвастаться тем же. Неприятные мысли лезли в голову, заставляя меня то морщиться, то краснеть, то вовсе отводить глаза, чтобы спутник не заметил моего интереса.

Слишком плохо мы расстались, чтобы я могла спокойно идти с ним рядом и ни о чем не думать. Ведь он ничего не был мне должен, он мог просто проигнорировать происходящее, Танана бы отпустили – я не сомневалась, что старшему было достаточно «попросить» об этом принца. Но он вмешался и в мой конфликт с Кики. И даже если принять во внимание, что не будь Танара, мы с ксиерцем не познакомились бы, все равно это было слишком, вступаться за кого-то, зная, что противник имеет превосходящие силы. И слова самого Кики: помолчать, он просил только об этом, как будто знал, какое решение примет его противник, знал и предугадывал. Иначе не был бы столь доволен итогом…

– Ваша светлость? – позвала я, нарушая молчание.

– Мари? – риентанец остановился и внимательно посмотрел на меня. Я непроизвольно отвела взгляд. – Не бойтесь, я не люблю влиять на людей.

Продолжение напрашивалось само собой, но так и не было озвучено. Анфатанар предпочел сделать вид, что забыл о ксиерцах.

– Простите, – извинилась я и заставила себя посмотреть в синие глаза собеседника. – Кики хотел, чтобы я молчала. Я не понимаю, зачем ему это… И что он заставил вас произнести, что был так рад?

– Все, что бы ни услышал от меня ксиерец, было сказано ему после серьезного размышления. Что бы ни произошло, вашей вины в произошедшем не будет. Можете не беспокоиться, вам не придется отвечать за мои решения, – медленно и очень холодно заметил риентанец. Я непроизвольно отступила на шаг. Таким он меня пугал, такому Анфатанару я бы не рискнула перечить. – Простите, если напугал, – заметив мою бледность, добавил риентанец. – Я не хотел этого.

– Вы были похожи на него, – выдохнула я.

– На кого? – без толики любопытства спросил Танар, просто чтобы заполнить паузу, образовавшуюся в разговоре. – Идемте, у вас мало времени.

И мы снова пошли куда-то. Он чуть впереди, а я немного отставая, как будто промедление могло что-то изменить, исправить в наших несложившихся отношениях. Он не смотрел на меня, даже не косился, просто вел, придерживая под локоток. Казалось, что его не интересует ничего вокруг, словно всего мира не существовало и проблем он никогда не знал.

А я не могла делать вид, что ничего не случилось, но и вновь начинать разговор было боязно. Он думал о чем-то, я не хотела отвлекать. Разве могу я понять мысли того, кто почти не проявляет чувств? Разве могу предугадать, чем обернется неосторожное слово? В этот миг я позавидовала Кики. Он знал, что предпримет Анфатанар, не мог не знать. Он просчитал его ответ, в этом не приходилось сомневаться. Но что я могу совершить, чтобы исправить то, что началось без меня, но продолжается с моим попустительством?

– Пришли, – оповестил меня мужчина, открывая дверь и ожидая, пока я войду. – Это мои покои. Можете не волноваться, никто посторонний сюда не войдет. Ванная за второй дверью, – проинструктировал меня Танар и собрался было уйти, но я остановила его на пороге.

– Пожалуйста, побудьте здесь, – попросила я, переминаясь с ноги на ногу.

– Никто не войдет, – заверил меня мужчина и потянулся к ручке.

– Все равно, – выпалила я. – С вами мне спокойнее. – И, чувствуя, что краснею, попыталась оправдаться хотя бы перед самой собой: – И я сама не расстегну платье. Еще нужно снять украшения…

Риентанец как-то странно усмехнулся, но предпринимать попыток уйти больше не совершал. Напротив, подошел ко мне сзади, заставляя сердце биться чаще – я не любила, когда стоят за моей спиной – и медленно провел пальцами по спине, нащупывая молнию.

Я шумно выдохнула, стараясь никак не реагировать на чужое прикосновение. Но мурашки не подчинялись моей воле, начиная свое шествие там, где сквозь тонкую ткань платья меня касались чужие руки.

– Мари, вы замерзли, – тихо сообщил мне Танар, доходя в своих прикосновениях до шеи. – Вам холодно или Альдоан вас так напугал? – в его голосе послышалась озабоченность. Ему действительно было не все равно, почему меня пробирают мурашки.

– Я не была готова увидеть его столь скоро, – постаралась ответить как можно спокойнее, но чужое присутствие за спиной нервировало, как и сама ситуация, в которой я оказалась.

– Никто не ожидал, что он решит остаться, – заверил меня Танар, аккуратно расстегивая платье. – Вам лучше улететь, Мари. Когда вы возвращаетесь на корабль?

– Танан обещал проводить, – проговорила я, понимая, что давно не смотрела на часы.

– Я попрошу дядю составить ему компанию, – серьезно пообещал риентанец. – Раньше я хотел, чтобы вы остались, но сейчас… – Анфатанар расстегнул ожерелье, бережно снял его, заставив змейкой скользнуть по коже и скрыться в чужих руках. Оставались только сережки – с прической я надеялась справиться сама, в ванной, когда отпадет необходимость придерживать платье.

– Чем вы досадили Кики? – тихо спросила я, замирая, когда холодные пальцы коснулись мочки уха.

– Своим существованием, – усмехнулся Танар, вынимая сережку и укладывая ее на столик к ожерелью. – Кароалану ближе Аштарак. Отец говорил, они проводили много времени вместе, когда росли. И ксиерец ни за что не поддержит еще чьи-либо притязания на власть.

– Но это же Риентан! – возмущенно заметила я, делая попытку обернуться в поисках поддержки, но Танар не позволил, перехватив меня и удерживая на одном месте.

– Не вертитесь. Я не люблю делать девушкам больно, но вы своим поведением стремитесь причинить боль себе. Мари, разве вы не понимаете, что можете пострадать, если не перестанете мешать мне снимать с вас драгоценности. Поверьте, в разорванной мочке нет ничего красивого.

– Простите, я больше не буду, – пообещала я, не делая попыток повернуться. Танар фыркнул. Отчего мне стало щекотно, и я едва устояла на месте. – Почему Кики доставляет вам столько проблем? На корабле, здесь… Он же даже не местный житель! Какой ему смысл вмешиваться в ваши внутренние дела?

– Об этом будет лучше спросить у него. Если предугадать его действия мне иногда и удавалось, то узнать причины… Я не настолько сошел с ума и не настолько разумен, – самокритично отметил Танар, вынимая сережку. Я не удержалась и потрогала возникшие не так давно дырочки. – Вам очень шло, – заверил меня мужчина, извлекая первую заколку из прически. Видимо, он решил помочь мне со всем драгоценным набором.

– Спасибо… за все.

– Я сделал то, что должен был. – Я спиной чувствовала, что он пожал плечами, как делал это ранее.

– Вы не обязаны были. Ни тогда, ни сейчас. И я… Я очень вам благодарна.

– Не стоит, Мари. Как вы верно отметили, я похож на Кароалана. Мы все на него похожи, в той или иной мере. Поэтому можете не переживать, хотя мне льстит ваше волнение за мою скромную особу. Все, что я делаю, я делаю для себя.

– Даже сейчас? – хмыкнула я.

– Сейчас особенно, – легко согласился Анфатанар и вынул последние шпильки. – Полагаю, на этом моя роль исполнена?

– Еще нет.

– И что я должен сделать? – насмешливо усмехнулся мужчина, обходя меня и опираясь на спинку кресла.

– Присмотреть за ними. – Я кивнула на украшения, выложенные на журнальном столике. – Я должна их вернуть, иначе не смогу улететь.

– Я могу попросить мастера Лина забрать их, пока вы будете приводить себя в порядок, – предложил Танар. – И вам не придется тревожиться об их сохранности.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я и попросила: – Но вы все же останьтесь.

Вода была странная на вкус и непривычно горячая. Видимо, как верно заметил Анфатанар, я действительно замерзла, но из-за адреналина и прочего не успела этого заметить. Сейчас же, стоя под обжигающими струями, я в полной мере осознавала, что дело было близко к простуде, а то и к более неприятным последствиям.

Вместе с холодом вода прогоняла и дурные мысли с воспоминаниями. Уже не стоял перед глазами Кики, не чуялся его запах, изо рта исчез вкус жеваной рубашки, и ушки перестали ныть, как будто одна добрая фея незаметно их подлечила. Я с благодарностью улыбнулась своему отражению в зеркале. Пора было возвращаться в комнату, чтобы успеть посмотреть хоть что-то, прежде чем придется улетать.

С волнением проверив метку, я облегченно выдохнула, заметив, что вода не оказала на нее никакого воздействия. Завернувшись в большое банное полотенце, я пару минут попереступала с ноги на ногу, ожидая, пока впитаются капли, и принялась одеваться.

Анфатанар, как я и просила, остался в комнате. Он быстро просматривал какие-то списки, загрузив их прямо в ретранслятор, и вносил изменения прямо по ходу чтения, просто скидывая надписи в сторону. Заметив меня, он поднялся и выключил прибор.

Я старалась не мочить волосы, но концы не избежали случайной помывки и теперь топорщились в разные стороны, делая из меня подобие ежика.

– Простите, что так долго.

– Я работал, – сухо ответил риентанец, пряча кубик транслятора в карман. – Мастер Лин забрал все, что вы должны были вернуть, – отчеканил мужчина и протянул руку, чтобы забрать полотенце. Я все еще пыталась высушить им кончики волос.

– Спасибо. – Я с сожалением протянула вещь ее владельцу. Жаль, если я умудрилась замерзнуть в платье, то в шортах и вовсе могла околеть. И почему мне не было холодно до появления Кики, а теперь просто невыносимо морозит? Даже сейчас, после горячего душа, мне становилось зябко. – Ваша светлость, – позвала я собеседника, – возможно, это наглость, но могу я одолжить у вас покрывало?

Анфатанар удивленно перевел взгляд с меня на диван. Понимание отразилось в его глазах, и он спросил, задумчиво осматривая появляющиеся на мне пупырышки гусиной кожи:

– Вы мерзнете?

– Да, не знаю почему…

– Плед не поможет, – покачал головой риентанец, отметая мою версию избавления от предстоящей простуды. – Идите сюда, Мари. Не бойтесь, я должен удостовериться, прежде чем принимать какие-то меры.

– Удостовериться в чем? – переспросила я, но послушно подошла ближе. Анфатанару я доверяла.

– В том, что наш общий знакомый решил хорошо провести этот вечер, не слишком стесняясь в средствах, – проговорил мужчина и взял меня за руку, притягивая к себе. – Ничего страшного, просто вы должны быть близко, – пояснил он, наклоняясь ко мне так, чтобы я чувствовала его тепло. Манящее, согревающее, обещающее защиту… Анфатанар резко отстранился. – Мари, как вы относитесь к моему брату? – внезапно огорошил меня вопросом мужчина.

– Он очень хороший, – честно призналась я, не понимая подтекста.

– Достаточно хороший, чтобы провести с ним этот вечер, стараясь, по возможности, не разрывать телесного контакта? – сухо осведомился Анфатанар, как будто речь шла о простом гулянии за ручку. Или именно об этом речь шла, а я подумала о чем-то нехорошем. Щеки запылали, не разбираясь в причинах.

– Он мой друг, – решила выдать самый обтекаемый вариант я, ожидая пояснений.

– Это хорошо, – кивнул своим мыслям Танар. – Вы сможете потерпеть его рядом в течение ночи?

– Что, простите?

– Потерпеть его рядом, – повторил риентанец. – Альдоан забрал слишком много ваших сил, не стоило позволять ему подходить близко. Теперь вам нужно восстановиться, но без посторонней помощи, питания от более мощного в энергетическом плане существа, вам будет непросто это сделать. Идеальным вариантом был бы ксиерец, но отпускать вас к Кароалану я не хочу.

– И не надо, – меня передернуло от предложенного варианта не меньше, чем когда-то от предложения поцеловать верблюда.

– Я тоже подумал, что он вам будет неприятен. В таком случае, я объясню брату, что от него требуется находиться с вами постоянно.

– А ночью обязательно спать? – задала я тревожащий меня вопрос. Если получится, то одну ночь на ногах я смогу вытерпеть, а после отосплюсь на корабле, Косичка же вернется домой и тоже отдохнет.

– Если найдете энергетического донора – нет.

Не заметить облегчения на моем лице Танар не мог и вопросительно вздернул бровь, требуя объяснений.

– У меня мало времени, а Танан хотел столько всего показать. Думаю, мы сможем посетить что-то и ночью? Если, конечно, ему разрешено выходить за пределы дома после десяти вечера?

– Разрешено. Но я бы не рекомендовал вам посещать Ночной город, там можно встретить и других ксиерцев, а для них вы сейчас как красная тряпка для быка. Более того, вы сами захотите пойти за ними – за любым из них.

– Вот же ж, – выругалась я, сжимая кулачки. Попадись мне еще раз этот Кики! Только сейчас я заметила, что крепко держу своего собеседника за руку, не давая отстраниться.

– Об этом я и говорю, – пояснил Танар. – Попробуйте меня отпустить.

Я честно хотела исполнить просьбу, но отпускать чужую теплую руку было до того тяжело, что я вцепилась в нее только крепче. Я попыталась убедить себя, что у меня очень скоро появится замена, более приятная в личном отношении, но руки так и не разжались. Отказываясь слушать свою хозяйку. Всегда знала, что в моей жизни произойдет что-то подобное. Тяжело вздохнув, я обреченно спросила:

– Ваша светлость, что вы делаете сегодня вечером?

В ответ на мои слова Танар прищурился и очень внимательно осмотрел меня с ног до головы, останавливаясь на красном, как свеколка, личике.

– Этим вечером я совершенно свободен, – медленно, чтобы заметить малейшие изменения в моей мимике, проговорил мужчина.

– А как же ваша встреча? – вспомнила я, о чем разговаривали между собой риентанцы.

– Пока вы принимали душ, она отменилась, – пояснил собеседник и прищурился: – Вы уверены, что хотите провести эти часы со мной?

– Да, – коря себя за малодушную слабость, ответила я, зажмуриваясь. – И с Тананом.

– Интересные предпочтения, – насмешливо фыркнул Анфатанар, а я разозлилась.

– Самые обычные! Меркантильные! Вместо одного гида получу двух, – выпалила я все, что успела придумать.

– Нерациональное использование ресурсов, – заметил риентанец и добавил, касаясь свободной рукой моих волос: – Вы высохли, мы можем присоединиться к брату и дяде.

И в этот момент, когда, казалось бы, проблема была уже решена, я вспомнила об одном немаловажном факте.

– Ваша светлость, а окружающие ничего не подумают, если увидят нас вот так?

– Не беспокойтесь. Сюда приходят не для того, чтобы следить за мной. К тому же я прямо сейчас подам жалобу на Альдоана. Для объяснения перед его величеством этого будет достаточно. К тому же на Риентане достаточно ксиерцев и что такое энергетическое выгорание, которое устроил вам Кароалан, знают почти все.

– Спасибо.

– Мари, я не делаю того, что было бы мне неприятно, – напомнил мужчина и открыл передо мной дверь. Освоение резиденции началось. Пусть и на пару часов позднее запланированного срока.

Зал Памяти больше напоминал филиал древнего храма, чем картинную галерею, про которую я подумала, услышав название. Да, здесь имелись картины, но не портреты – пейзажи, изображавшие горы. Множество вершин в различных тонах, как будто художникам заказали сделать целую серию рисунков одного и того же места. На восходе, закате, в сумраке или в полдень – здесь были все времена года и суток. Все нюансы, какие могут быть важны для очень придирчивого зрителя. Того зрителя, что будет сравнивать картины с собственными воспоминаниями.

– Где это? – спросила я, нарушая молчание. Ни дядя Лиран, ни Косичка не проронили ни слова с тех пор, как мы с Анфатанаром вошли сюда.

– Очень далеко, – тихо ответил мой спутник, сжимая ладонь и притягивая ближе. – Помолчите немного, Мари, здесь не принято разговаривать. Не бередите душу, дайте им хоть немного отдохнуть.

Я проглотила уже готовый вырваться вопрос. Помолчать – иногда единственный верный выход, и, судя по тоске, с которой риентанцы смотрели на эти горы, было в них что-то более ценное, нежели просто изображение снежных вершин.

Стараясь не шуметь, я медленно повернулась, чтобы взглянуть на другую стену. Но ничего, кроме гор, не было и там. Только картины, подставки для ароматических палочек и сами палочки различных цветов. Присмотревшись, я поняла, что перед Лираном уже лежит один только хвостик, а перед Косичкой еще медленно тлеет огонек.

Танар прошел дальше, к сумеречным полотнам, и раскрыл новую пачку, извлекая оттуда свой аромат. Дождавшись, пока потухнет огонек у Танана, риентанец зажег свою палочку и замер, вдыхая полной грудью и глядя в прямо в центр картины. Не удержавшись, я вдохнула вместе с ним.

Я никогда не была на вершине гор: страх не позволял записаться в группу альпинистов. Перед глазами всегда проносились картины неудачных попыток, распластанные тела, живые, но обреченные люди, зажатые между ледниками. И пусть все смеялись, говорили, что с нынешней страховкой упасть невозможно – я знала случаи, когда и страховка не спасала. Особенно в заповедных горах, где запрещено любое вмешательство в структуру великанов.

Но сейчас я стояла на вершине. Я видела мир, раскинувшийся внизу. Крошечные живые точки, с муравьиной скоростью расползающиеся по всей доступной им территории. Я чувствовала гнев, едва ли не животную ярость на этих бесполезных созданий, уродовавших мои земли. Мне хотелось уничтожить их всех, заставить перестать ходить, ползать по моей земле, заставить убраться оттуда, заставить заплатить…

– Нам пора возвращаться, Мари, – позвал меня кто-то, обнимая за плечи, заставляя шаг за шагом уходить от внезапной злости. – Разве большие девочки не знают, что нельзя примерять на себя чужих богов? – мягко упрекнул меня знакомый голос. Я моргнула, прогоняя видение, и с удивлением увидела Танара, стоявшего прямо передо мной и сжимавшего мои плечи.

– Что это было?

– Последствия вашей неосторожности, – спокойно заявил риентанец. – Танан, с Мари уже все в порядке, перестань нервничать. От твоих перемещений я не могу сосредоточиться.

– Прости. – Косичка мгновенно остановился, замерев в явно неудобной позе. Для человека. Танану, казалось, было неплохо и без надежной опоры.

– Полагаю, мы должны идти дальше, – предположил Анфатанар, бросая быстрый взгляд мне за спину. – В зал уже собралась целая очередь.

– Идемте, – поддержал предложение Лиран и встал за моим плечом. Теперь при всем желании я бы не увидела тех, кто должен был войти следом, чтобы понюхать какой-то психотроп.

Как под конвоем, я покинула помещение, но запах зажженного фитилька не покидал меня и после. Даже когда мы вышли в парк, выбираясь через открытое окно, как в старых приключениях, я все еще чувствовала его. Терпкий запах чего-то нового, что я не могу изменить, но так хочется запечатлеть в памяти.

Я рассмеялась. В первую очередь над собой и своими мыслями. Никогда не была столь эмоциональна, а сейчас и вовсе превращаюсь в синестетика. Какая жалость, сказали бы мои прежние друзья. Какая радость, сказала бы я, если бы кто-то спросил.

– Вернемся во дворец или осмотрим парк? – спросил Танар, останавливаясь и внимательно заглядывая мне прямо в глаза. Интересно, что он хотел там увидеть и что увидел, раз губы дернулись в подобии усмешки.

– Парк! – решительно заявила я, спрыгивая с тротуара на газон. Травка, к моему удивлению, почти не примялась, удерживая на себе весь мой вес.

– Что это? – спросила я, опускаясь на коленки и забывая, что заставляю повторить мой маневр другого человека, который был совсем не рад подобной необходимости.

– Трава, – хмыкнул риентанец, вздергивая меня на ноги. – Обычная трава, Мари. Ничего примечательного. – Лиран за его спиной хмыкнул, но от комментариев воздержался. – Идемте, где-то здесь должно идти представление.

Откуда он знал о выступлении, я не спрашивала. Было совершенно понятно, что, проводя в резиденции достаточно времени, даже не желая того, все равно запомнишь расписание представлений или хотя бы ту часть парка, где они должны проходить.

Небо стремительно темнело, будто кто-то всесильный размышлял, стоит ли накрывать свой мир куполом или пусть еще немного поиграет гранями на солнце. Но, видимо, дел у великого было невпроворот. Потемнело мгновенно, заставляя непривычных туристов громко вскрикивать и звать своих друзей.

Я тоже замерла, на пару секунд потеряв ориентацию. Если бы не Танар, возможно, и упала бы, ибо не умела держать равновесие столь же хорошо, как и Косичка.

– Тише, сейчас включится подсветка, – пообещал мне риентанец, прижимая к себе. Я не возражала: человек – существо дневное, и в темноте ему, как и всякому солнечному созданию, страшно и холодно. А потому разбрасываться грелками грех и нерациональное использование ресурсов. На последней мысли я улыбнулась и потерлась макушкой о чью-то грудь. Разумеется, в целях проверки.

Вспыхнувшие красным фонарики избавили меня от необходимости оправдывать свой нетипичный цвет лица, в который оно окрасилось, стоило мне понять, что последнее действо я делала уже при свете и под заинтересованным взглядом своего спутника. Косичка с Лираном, наудачу, дипломатично смотрели в другую сторону.

– Простите, – замялась я.

С появлением подсветки стало заметно, что правее нас, за деревьями, освещение куда более мощное, а значит, там что-то происходит и велика вероятность, что именно туда мы и держали путь.

– Ничего, – заверил меня риентанец. – Это было довольно мило.

– Брат, ты решил сопровождать нас на прогулке? – задал волновавший его вопрос Косичка, который мрачно наблюдал за действиями старшего.

– Да, появилась необходимость, – спокойно ответил он и добавил что-то на родном языке. Я вновь почувствовала себя белочкой. Незаметной и одинокой, а если кто и обратит внимание – ни за что не обрадуется и общаться не пожелает.

– Он – гад! – емко, если не считать еще двух непонятых мною предложений, высказался Танан, сжимая руками воздух. Судя по выражению на его лице, представлял парнишка себе совсем не ветерок.

– Танан, – оборвал его дядя, напоминая, где мы находимся. – Он гость его высочества.

– Да хоть короля, – вырвалось у Косички, за что он тут же подвергся осуждению. И пусть говорить риентанцы ничего не стали, взгляды у них были более чем красноречивые.

– Действия его величества не обсуждаются, Танан, – сухо сказал Лиран. – Какими бы они ни были.

– Да знаю я, – буркнул малец, дергая головой, как будто сбрасывал все вылитое на него осуждение в атмосферу.

– Тогда будь осмотрительнее, – попросил его старший.

К счастью, больше эксцессов по пути на представление у нас не случилось. Разве что я покопалась в настройках камеры и, переведя ее на ночной режим, решила поснимать мероприятие и для зрителей.

На большой, выложенной камнем площадке творилось нечто невообразимое, но захватывающее. Не успели мы подойти к возбужденным туристам, с радостью включившимся в действо, как нашу четверку разорвали, оттесняя Косичку с Лираном куда-то вглубь процессии, формировавшейся прямо на наших глазах.

Решив, что посреди танцующих бегемотов, которых напоминали некоторые особенно разошедшиеся зрители, меня затопчут обязательно, я сильнее вцепилась в Танара, предоставляя ему право выбирать, куда мы будем продвигаться.

«Настоящие мужчины не отступают», – поняла я, когда Танар уверенно повел меня через цепочки туристов ближе к импровизированной сцене – центру площадки. Он справлялся с задачей, как новейшие разведывательные корабли, действуя точно и четко, умудряясь находить зазоры между, казалось бы, столкнувшимися цепочками. Мне же оставалось только следовать за ним, вцепившись в беззащитную руку.

Вытянув нас к артистам, которые устало наблюдали за неуправляемой толпой, отплясывавшей танцы дикарей, Танар подошел к одному из актеров:

– Сколько еще продолжаться этому безобразию?

– Не меньше часа, – удивляясь выбору языка собеседника, ответил риентанец в расшитом серебром камзоле и покосился на меня: – А это?..

– Это Мари, Сайлар, – представил меня Танар, внимательно оглядывая толпу. Макушка Косички нигде не была замечена.

– Мари?.. – удивленно, если не сказать ошарашенно, переспросил мужчина, вперил в меня тяжелый взгляд и… расплылся в улыбке: – Ах, Мари, простите, не узнал. Но и вы, кажется, не признали меня. Сегодня днем, когда вы выбирали наряд, – напомнил, где я могла его видеть, парень. – Мы виделись мельком.

– Да, вероятно, – кивнула я, на всякий случай прячась за Танара. Для надежности. Мало ли, я успела его пнуть, куда не нужно, и теперь он захочет вернуть мне долг.

– Точно, – заверил меня мужчина и добавил: – У меня хорошая память на лица.

– Рада за вас, – постаралась как можно искреннее восхититься я.

– Спасибо, – серьезно, почти как Танар, кивнул риентанец и жестом подозвал кого-то из актеров. – Переходите к следующей части, – распорядился он и жестко добавил: – Или научите их танцевать.

И все как будто только и ждали этих слов. Актеры начали вклиниваться в ряды туристов и направлять их разбушевавшуюся энергию в мирное русло. Постепенно цепочки сцеплялись, пока на площадке не образовалось около семи кругов. Довольно усмехнувшись, Сайлар отошел в сторону. Его примеру последовали и мы, открывая весь центр для маневра.

Убедившись, что все успокоились и готовы внимать, начали спектакль. В центр вышел распорядитель и возвестил прибытие молодых супругов из Храма Талана. Я повторила про себя его имя, делая зарубку посмотреть в Сети, чем он отличился и является ли названный персонаж реальным представителем местной мифологии, или придуман ради туристов. Судя по усмешке на лице Танара, имел место наглый фарс, составленный из кусочков других, более знакомых зрителям ритуалов. Впрочем, подобный подход был закономерен – ни одного риентанца, кроме нашей компании, здесь не было.

Не разочаровал зрителей и конфликт. В лучших традициях историй любви нашелся тот, кто не желал отдавать свою возлюбленную другому и бросил ему вызов. Невеста, девушка в синем длинном платье с серебряными пряжками, дрожа всем телом, бросилась на защиту своего возлюбленного – что показательно, возлюбленным оказался жених! – но злая свита недовольного гостя не позволила девушке пройти и двух шагов.

И начался поединок. По моему предвзятому мнению, только он был настоящим в этом откровенном фарсе на свадебную тему. Разочаровавшись, что не удалось заснять настоящую церемонию, я довольствовалась дракой с применением двузубцев и коротких клинков. Внезапно брызнувшая кровь испортила мне не только настроение, но и майку.

От неожиданности я дернулась назад, но уйти далеко не успела, попав в капкан рук Танара.

– Все хорошо, – тихо прошептали мне на ушко.

– Но кровь… – я беспомощно указала на капли на одежде.

– Это не кровь, – так же тихо заверил меня риентанец. – Но традиция действительно предписывала дуэль в случае двойных притязаний на девушку.

– А если выигрывал не жених? – все еще косясь на красные следы не-крови, спросила я, пытаясь выровнять камеру. Но рука тряслась, давая понять, что адреналина в моей крови прибавилось. И как после всего этого я смогла бы заснуть?!

– Тогда это была печальная история, – не стал вдаваться в подробности риентанец. – Посмотри, видишь, все хорошо.

Мне указали на стремительно уползавший с поля боя труп, который умудрялся отступать, не касаясь костюмом площадки.

– Все равно нельзя так пугать, – обиженно выдохнула я, забыв, что мы стоим не одни.

Рядом фыркнул Сайлар, за что был награжден моим осуждающим взглядом.

– Ребята делают ставки перед каждым боем. И то, что испугались только вы, весьма пагубно отразится на их доходах. И Рагнар, и Лакрас ставили на пятерых испугавшихся, но то ли плохо сыграли, то ли среди людей начали исчезать жалостливые, тем не менее сегодня испугались за Рагнара только вы.

Я предпочла воздержаться от комментариев. Не любила я таких представлений, и в большинстве цивилизованных миров на развлекательных мероприятиях было запрещено проливать кровь или ее заменители. Только в специальных заведениях, куда не могли попасть несовершеннолетние, дозволялось проводить жестокие игры.

– Бои – часть нашей культуры, – пояснил Танар мне на ушко, крепче прижимая к себе. – Не волнуйтесь, скоро вновь начнутся танцы и продолжится веселье, – пообещали мне. – А пока вы можете…

– Ты, – тихо поправила я, давая понять, что не против более личного обращения. Все же со стороны, наверное, было странно наблюдать за обнимавшейся парой и слышать, как они зовут друг друга словно незнакомые люди.

– Мари, вы?..

– Можете называть меня на ты, как делает ваш брат, – разрешила я, поворачиваясь в кольце его рук.

– В таком случае, – серьезно начал Танар и поправил меня: – Как «твой» брат.

– Как твой брат, – послушно повторила я.

– Не устала? – заботливо осведомился риентанец, обнимая меня.

– Нет. Могу еще всю ночь гулять.

– У нас нет всей ночи, – с легкой грустью напомнил мне Танар. – Тебе нужно улететь. Возможно, позже…

Договорить он не успел. Музыка, раздавшаяся со всех сторон, перекрыла все разговоры и обсуждения. Только бывший распорядитель, у которого на воротнике висел микрофон, мог отдавать распоряжения на всю площадку, но ему уже нечего было говорить. Праздник хаоса вновь набирал обороты, и как ни старались актеры сдерживать порывы гостей, им оставалось только их возглавить, вводя в танец знакомые с детства движения и надеясь, что в попытке повторить па никто не наступит на своих учителей.

Мы старались держаться подальше от толпы, но в какой-то момент она подхватила и нас, вовлекая в шум и эйфорию происходящего. Бедные эмпаты, если таковые имелись во дворце, заснуть им было не суждено, как нам – остановиться.

Я отчаянно цеплялась за Танара, пытаясь не потерять его во всеобщей толчее, но в какой-то момент его рука выскользнула из моих пальцев, оставляя меня одну посреди творившегося хаоса. На мгновение я растерянно застыла, пытаясь найти выход из положения, но Танара нигде не было. Не было и дяди Лирана, не мелькала цветная макушка Косички… Холод стремительно расползался по всему организму, от кончиков пальцев до самого сердца.

– Радость моя, как он мог тебя бросить в таком состоянии? – заботливо осведомился кто-то, цепко хватая меня за запястье и увлекая в круговорот сошедших с ума людей. Теперь у меня не было сомнений, кто устроил весь этот шабаш. – Ты же замерзнешь! Отогреть тогда будет непросто. Совсем непросто!

– Отпустите! – Я попыталась выдернуть у него свою руку, и мне это даже удалось, но меня тут же ухватили за другое запястье и напомнили:

– Прелесть моя, тебе объяснили, что произойдет, если ты продолжишь отстаивать свою самостоятельность?

– Гад! – не сдержалась я, но перестала вырываться.

– Давно мне не делали таких комплиментов, – рассмеялся Кики. – Идем, найдем твоего рыцаря. Сегодня его день.

– Его день? – хмыкнула я, тащась за ксиерцем, как тележка на веревочке.

– Именно. Этот день я ему уступил, но вот твое завтра в моем полном распоряжении, – пропел блондин и, дернув меня к себе, перехватил ладошку. – Ну как я мог оставить свою красавицу одну, когда ей нужна помощь? – продолжил паясничать Кики, забывая, вероятно, что, если бы не он, необходимость в постоянной подпитке исчезла бы напрочь.

– Вы уже и так все сделали, чтобы эта помощь стала необходимостью, – грубо напомнила я.

– Ах, Мари, Мари, – огорченно покачал головой мужчина и прикоснулся губами к моей руке. – Девчонка неблагодарная, я все для тебя делаю, а ты…

– Предпочитает другого, – рыкнул Танар, отталкивая загородившего ему проход туриста.

– Уже ухожу, – поднял руки вверх ксиерец и быстро ретировался, будто его здесь никогда и не было. Я недоуменно взглянула на риентанца, но тот лишь покачал головой. Понять мотивацию поступков Кики было невозможно.

С его исчезновением пропал и охвативший всех хаос. Люди останавливались и с удивлением смотрели друг на друга, как будто впервые в жизни их видели. Особо впечатлительные падали в обморок, обнаружив себя на руках у незнакомцев. Те, кто посдержаннее, искали по карманам носовые платки или антибактериальные салфетки, чтобы вытереть руки после низкого брейка или других незапланированных па. Только дети радостно носились между взрослыми, дергали актеров, напрочь забыв о репутации риентанцев, и просили повторить. Разумеется, никто не пошел у них на поводу: мы потеряли Кики из виду.

– Зачем он приходил? – осведомился Танар, занимая свое почетное место позади меня и обнимая за плечи.

– Чтобы помочь, – повторила слова ксиерца я.

– Покажи руку, – внезапно попросил мужчина, провел пальцами по моему плечу, скользя к локтю и останавливаясь там, где четко проступала таможенная метка.

– Все в порядке? – взволнованно спросила я. Риентанец медленно кивнул, отпуская мое запястье.

– Да. И в случае с Кароаланом это и странно.

– Странно?

– Он ничего не делает просто так. Про благие побуждения даже не слышал. Что бы он ни совершил, где бы ни появился – он преследует свою цель. Любыми способами достигает поставленной задачи. Иногда я им восхищаюсь, – признался мужчина. – Но в остальное время – ненавижу. Он играет против Риентана, он играет против трона, и он играет против меня.

– Но почему тогда с ним близок наследник? Разве он не понимает, что его используют? – удивилась я. Актерам между тем удалось привлечь внимание туристов, пришли в себя и «трепетные» девы. Горка использованных салфеток быстро поглощалась дроидом-мусорщиком, вызванным, судя по сосредоточенности на лице, Сайларом.

– В обществе Альдоана сложно знать наверняка, всерьез ли он говорит или шутит, искренен он или лжет прямо в глаза.

– Неужели никому не удавалось поймать его на лжи?

– Только после того, как он получал желаемое, – с тихой яростью ответил Танар. – И Аштарак лишь усугубляет дело. Он наследник, а значит, может заключать договоры и от имени всего государства. И выплаты по неустойке или за нарушения этого договора лягут на всех граждан подконтрольных нам территорий.

Сказать на это было нечего. Я не любила большие игры, где куш мог равняться планете или целому звездному скоплению, не любила советовать там, где понимала не больше значений слов. А потому я просто молчала, чувствуя рядом с собой другое существо. Теплое и очень близкое мне в этот момент. Ведь трудности сближают, а общие враги обеспечивают темой для разговора.

– Ты улыбаешься, – заметил риентанец, выдыхая мне прямо в макушку.

– Не делай так, – тряхнув головой и чудом не ударившись об Танара, попросила я. – Щекотно, а я за себя в такие моменты не отвечаю. Еще стукну случайно, и будет повторный скандал. Только сомневаюсь, что Косичка согласится терпеть за тебя побои. Целоваться все же приятнее. – И, наверное, впервые за этот вечер риентанец искренне рассмеялся, развернув меня к себе лицом. – Что я такого сказала? – прищурившись, буркнула я, хотя на душе стало легче. Если смеется – значит, все будет хорошо, несмотря на всяких подлых Киков.

– Ты назвала моего брата Косичкой, – заметил мужчина.

– Бывает, – смутилась я. Красноватое освещение выручило меня и в этот раз.

– И предположила, что я не смогу увернуться от твоих ручек.

– Не сможешь, – подтвердила я и указала на Сайлара, с интересом следившего за нашими обнимашками. Надеюсь, ему потом объяснят, что никаких видов на Танара у меня нет, а то взгляд у риентанца, когда он на нас смотрит, слишком мрачный, будто я ему лично дорогу перехожу. – Он подтвердит: в щекоточном аффекте я страшна и ужасна.

Сайлар, который заметил, что я указываю на него, поспешил отвернуться.

– Не пугай моих подчиненных, – попросил риентанец. По площадке начала распространяться тихая мелодия, какие любят ставить в фильмах в моменты романтических сцен.

– Он сам виноват, – пожала плечами я. – Нельзя пугать девушек.

– Это верно, – подтвердил Танар, утягивая меня на траву и придерживая за плечо, когда мы уселись. Несмотря на ночь, сырости на площадке не было и в помине.

– У вас очень сухо, – не зная, о чем нейтральном мы бы могли поговорить, сказала я.

– Да, – согласился мужчина. – Большинство осадков выпадает в другой части планеты, но забирать их оттуда запрещено.

– Косичка говорил, – подтвердила я. – Поэтому вода очень дорогая. Но как тогда выживает все живое? Здесь же одни кактусы и колючки должны расти?

– Я похож на кактус? – задал очень странный вопрос Танар.

– Нет, – заверила его я. – Но мне не все видно. Может, ты более совершенная версия и колючки прячутся под одеждой, – поделилась версией я. То ли музыка послужила причиной, то ли отогреваясь чужим теплом, я заметно успокоилась и даже расслабилась. А наблюдая за вереницей танцующих пар, еще и голову пристроила на чужое плечо.

– Хочешь проверить? – предложил этот непроходимо наглый тип, как будто не понимал, что такое предлагать на первом свидании… Хм, но мы же не на свидании! И вообще я ролик снимаю…

Вспомнив о последнем обстоятельстве, я, наверное, заорала на всю площадку, заставляя всех как одного обернуться на звук. Хорошо все же у людей работают древнейшие инстинкты. Правильно! И без скидки на чужую оплошность.

– Простите. – Теперь меня и подсветка не спасла. Маков цвет заглушить тяжело, особенно если все смотрят. А вы сидите на травке, вместе, в обнимку, и парень печально смотрит в небеса, вспоминая, во сколько ему вставать на работу.

– Давай уйдем отсюда? – предложила я, понимая, что коситься на нашу парочку теперь будут все, у кого иссякнут темы для общения. – И где Танан? Почему его не видно?

– Посмотри левее, – подсказал мне риентанец, помогая подняться. Я проследила за направлением его взгляда и быстро спряталась за широкую спину своего спутника, как будто сделала что-то нехорошее.

Танан был не один. Но и не с дядей, который отошел к Сайлару и следил за уставшими туристами. Наше общество Косичка променял на общение с девушкой. Пусть она и была одета, как мальчик, но женскую закамуфлированную фигуру я узнаю, ибо сама баловалась подобными подменами при съемках. Но даже опуская этот факт, нельзя было проигнорировать красные ушки Танана, которые он пытался прикрыть своими косичками, но только больше выделил.

– Думаю, у него появились планы на этот вечер, – заметил старший брат проказника, обещавшего мне развлекательную программу. Вот они какие, мужчины! Бросил меня одну, наедине со своим братом, а сам ушел гулять с незнакомкой.

– А у нас они есть?

– Как ты захочешь.

– Танан хотел показать мне Альсонский парк, – вспомнила я.

– Мы можем туда сходить. Только давай отпустим дядю. Я сам к утру привезу тебя к ним, – пообещал Танар.

– А Танан?

– Думаю, дядя подождет его, – заверил меня риентанец, глядя на переминавшегося с ноги на ногу брата. Лично мне он казался милым, и если девушка не оценит его усердия!.. Я грозно сверкнула очами, оценивающе оглядывая возможную… А кого, собственно? Подругу друга? Его знакомую? Кажется, я слишком привязалась к мальцу, чтобы не переживать за его душевное здравие. Прискорбно, Мари, и когда ты успела стать такой раззявой?

Мы подошли к Лирану, который стоял, скрестив руки на груди и переговариваясь с Сайларом на своем языке. Заметив наше приближение, они замолчали, а после дядя заботливо спросил у меня:

– Вы не пострадали? – Но взгляд его был направлен на Танара, как будто тот лучше меня знал, успела я пострадать или нет.

– Нет, все хорошо, – успокоила его я. Краем глаза успела заметить, как мой спутник кивнул, подтверждая мои слова.

– Дядя, я сам отвезу Мари к вам. Вы с Тананом можете ехать отдыхать.

– Ты уверен? – серьезно спросил Лиран. – Что справишься? Быть может, лучше мне забрать Мари прямо сейчас?

– Уверен, – резко ответил Танар с непонятным мне раздражением.

– Смотри сам, – поджав губы, разрешил Лиран и обратился ко мне: – Мари, надеюсь, вы хорошо проведете оставшееся время. Если решите, что пора возвращаться, не стесняйтесь, можете отобрать у него инфофон и связаться со мной. Я приеду, как только получу ваше сообщение.

– Спасибо, но я думаю, мы справимся.

– Будьте осторожны, – пожелал Лиран, но опять, глядя не на меня, а на своего племянника.

– Я всегда осторожен, – хрипло заверил его племянник и повел меня подальше от площадки.

– Куда мы идем? – спросила я, разбивая пелену молчания.

– Во дворец. Из него есть прямой переход в Альсонский парк. Раньше этот путь называли дорогой королей. Из зимнего дворца в летнюю резиденцию в случае опасности монарх мог попасть за считаные секунды. Не стоит и упоминать, что зимний дворец разрушили во время одной из войн.

– И до сих пор не восстановили? – Я бросила взгляд на резиденцию. Она не казалась старой. Глядя на нее, я бы не отнесла ее к заявленному историческому периоду. Не было в ней запустения, не чувствовалось старости и уходящей жизни. Даже актеры не могли заставить меня поверить в то, что этот комплекс пережил больше двух тысячелетий.

– Нечего восстанавливать, – с горечью в голосе ответил Танар, открывая передо мною окно. Кажется, сегодня это наш особый стиль передвижений – через окно.

Подсадив меня и дождавшись, пока я не окажусь на другой стороне, риентанец легко перемахнул через подоконник. Разрыв контакта, на который пришлось пойти, заставил меня рассердиться, хотя раньше за мной такого не водилось. Я ожидала, что начну мерзнуть, но вместо этого появилась обида. Мне пришлось закусить губу, чтобы болью отогнать глупые собственнические порывы, оснований для которых не было и не могло быть.

– Я здесь, – заверил меня Танар, вновь приобнимая.

Разумная часть меня хотела фыркнуть, а та, что страдала от обиды, облегченно вздохнула.

«Ну уж нет, так дело не пойдет, Мари. Тебе не полтора года, чтобы нуждаться в постоянном объекте. Твоя психика давно сформирована, и слияние с первым встречным, пусть он и проводит с тобой уже не первый час, никак не может входить в твои планы», – говорила я себе, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах. До тех пор, пока нам не пришлось отстраниться друг от друга, у меня и мыслей не возникало, что происходит что-то неправильное. Но, может, поэтому компания Танара резко перестала меня напрягать, напротив, заставляла чувствовать себя лучше?

– Ваша светлость? – робко позвала я, понимая, что выгляжу странно, после того как разрешила звать себя на ты.

– Мари? – Танар остановился и попытался заглянуть мне в глаза. Я отвела взгляд. – Что-то случилось?

– Почему мне хочется быть к вам ближе? – выпалила я, отворачиваясь.

– Ах, ты об этом… – вздохнул риентанец. Улыбка ушла с его лица, как исчезли и прочие эмоции. Он вновь надел маску, а я… вот стоило спрашивать, чтобы остаток ночи иметь под боком бесчувственного робота?! – Думаю, ты и сама поняла причину своего желания.

– Да, но… Это ведь пройдет?

– Пройдет, – успокоил меня собеседник. – И ты забудешь меня, когда покинешь планету и вернешься домой. Думаю, двух недель будет достаточно, чтобы ты полностью избавилась от потребности в моем присутствии.

– А вы? – не могла не спросить я.

– А мне останется только тоскливо вздыхать и смотреть на луну, – заверил меня мужчина.

– Я вам не верю, – хмыкнула я, немного уязвленная его подходом к делу.

– И правильно делаешь. Луну отсюда не видно.

Я фыркнула. Танар был невозможен, но мне нравилось, что он снова начал проявлять эмоции, пусть и дразнил меня.

Охрану мы встретили внезапно, но вместо того, чтобы остановиться и спросить у нас что-нибудь, стражи поспешили свернуть в другой коридор, не решаясь мешать нашим прогулкам. Я вопросительно взглянула на своего спутника, но тот отмахнулся, ничего не объяснив. Я решила не досаждать вопросами. Наверное, так здесь было заведено: уходить при приближении высоких чинов.

В зале перехода не было охраны. Но вряд ли кто-то осмелился бы зайти сюда без причины. Сказать, что место пугало, значило промолчать. Длинный мрачный зал, освещение в котором было побочным результатом нахождения здесь странного светлого сгустка. Он не имел определенной формы, меняясь прямо на глазах, но не выходил за пределы очерченного вокруг него сегмента. И на полу, и на потолке, и даже не стенах имелись метки, отмечавшие границы, но сейчас сгусток висел прямо в центре и являл собой образцовую аномалию, послушную чужой воле. Он и был переходом в Альсонский парк.

– Можно, я его сниму? – взволнованно поинтересовалась я, зная, что только долг может пересилить в моем сознании страх, ибо, глядя на зависшую в воздухе массу, мне становилось не по себе.

– Только для личного архива, – строго предупредил Танар.

– Хорошо, – кивнула я, делая осторожный шажок к переходу, и жалобно добавила: – И может, не пойдем в парк?

– Испугалась? – верно определил риентанец, ступая за мной и удерживая за руку. Хоть какая-то страховка, что не упаду случайно в сгусток.

– Никогда не любила экстремальные виды спорта, – пояснила я, просматривая в ускоренном режиме все, что удалось сегодня наснимать. Некоторые кадры вызывали рвотные позывы, как и те, кто были прямыми участниками событий.

– Это не спорт, – заметил Танар, делая шаг вперед и оказываясь на одном уровне со мной.

– Это хуже, – подтвердила я. – Спорт не столь опасен.

– Разве? – Он явно напоминал о недавно включенных в перечень официальных видов спорта видах боевых искусств. Насколько бы кибернизированными ни были бойцы, человеческий мозг не всегда отличал поломку механической части от ампутации со всем набором повреждений и шоком.

– Ограничения на боях очень жесткие. Участие разрешено только подготовленным бойцам. Но даже там есть правила. Здесь же… Неужели у вас не случались осечки? Неужели все, кто вошел в нее, – я кивнула на начавшую разрастаться сферу, – вышли там, где они задумывали.

– Нет. Они вышли в Альсонском парке. Ни в одно другое место этот переход не ведет, – развел руками Танар. – Как ни старались шаманы – исправить заданные координаты невозможно.

И, не давая мне возможности придумать новую страшилку, он шагнул в границы сферы, протаскивая сквозь нее и меня.

Холодный ветер заставил меня пожалеть о выборе одежды. Шорты были не лучшим выбором для ночной прогулки по северным районам туристического сектора.

– Здесь всегда так холодно? – выстукивая зубами новый вселенский хит от Ледяных драконов, поинтересовалась я, пытаясь вжаться в своего спутника. Это помогло, но не настолько, чтобы можно было списать внезапное похолодание на разрыв контакта, которого и вовсе не произошло!

– Ночью, – подтвердил Танар, высматривая что-то.

То ли фонарики не успели на нас среагировать, то ли в этой части парка они не были предусмотрены, но я чувствовала себя кротом, вылезшим на солнце. Кругом одна кромешная тьма и ничего более. Даже звезды, казалось, исчезли с неба.

– Почему здесь так темно? – послушно семеня за риентанцем, спросила я, путаясь в ногах и пытаясь не упасть, споткнувшись о край бордюра или более прозаичный камень.

– Альсонский парк редко посещают ночью, – пояснил Танар. – Но здесь можно развести огонь и согреться. Думаю, даже получится раздобыть плед и пожарить что-нибудь. Кажется, вы так любите проводить вечера, когда собираетесь компаниями, – блеснул познаниями человеческих обычаев риентанец.

– Когда нас много, – подтвердила я. – Еще мы устраиваем хоровое пение.

– И у вас получается с ходу разложить песню на партии? – с уважением в голосе переспросил Танар. Я смутилась, но промолчала. Про то, что в большой компании поют, как придется и как кому хочется, – этого лучше не знать бедному инопланетнику. Особенно после того, как он увидел, как людям сносит крышу.

– Не всегда, – выбрала я компромиссный вариант. – Но иногда получается здорово!

– Надо будет посмотреть как-нибудь, – пообещал риентанец. Я мысленно попросила высшие силы, чтобы он забыл о своем желании или чтобы люди попались со слухом. А то еще устроит настоящий смотр с друзьями, а им попадется кто-то вроде дяди Васи из первого подъезда, которому медведь оказывал услуги постоянно и безвозмездно: недаром ни один его собут… собеседник не обладал никакими музыкальными талантами. – Осталось недолго! – обнадежили меня, поймав в паре сантиметров от земли.

– Я не доживу, – выдохнула, с трудом становясь на ноги. Оказывается, без зрения очень сложно идти даже по прямой, так и хочется свернуть куда-то и споткнуться обо что-то.

То ли проникнувшись моими страданиями, то ли впечатлившись творимыми мною разрушениями, Анфатанар подхватил меня на руки, лишая удовольствия потоптаться по земле, оставляя следы моего здесь пребывания.

– Почти пришли, – утешил меня риентанец, бодро шагая в неизвестную сторону. Мне не оставалось ничего другого, как предаваться размышлениям и завидовать инопланетнику со встроенным ночным зрением. Увы, человеческой расе подобные изыски были недоступны без специальных приборов или имплантов, а потому извращались человеки как могли, всовывая дополнительные функции во все, что надевалось на глаза, в очки, линзы, визоры, аналитические козырьки, военные забрала.

Визор, мирно покачивавшийся на шее, внезапно потяжелел, намекая на свою профпригодность. Пришлось показывать чудеса эквилибристики, одной рукой держась за риентанца, а другой натягивая визор и копаясь в настройках.

Масштаб, шрифты, сетевое окружение, безопасность линий, дополнительные функции… Радостно выбрала последнее и облегченно вздохнула. Был, был здесь столь нужный ночной режим. Пара секунд на перенастройку устройства – и вуаля: я снова вижу, что меня окружает.

Теперь уже чудеса эквилибристики пришлось проявлять Танару, ибо я начала свешиваться из стороны в сторону, разглядывая особенно понравившиеся мне кактусы. Знала бы, что увижу их здесь, ни за что бы не пошла, ибо больше моей любви к кактусам была только любовь к своему вредному коту, переворачивавшему эти самые кактусы из ревности.

– Ой, а можно вот этот посмотреть? – выпалила я, увидав свою мечту. Кактус ледяной, высокогорный. Редкость ужасная и жутко дорогая. На Землю и вовсе не привозимая даже после слезных уговоров. Да что там, даже Амбертон никто его не подарил, хотя в списке желанных подарков он стоял на первом месте.

– Этот? – Танар проследил за моим пальцем. – Хорошо, можешь посмотреть.

Меня опустили на песчаную дорожку, предоставляя возможность самой выбирать, какой из колючих друзей голодных мышей мне хочется изучить. Но, конечно, я бросилась к нему, кактусу ледяному, высокогорному, который удивительным образом рос прямо у дорожки, выполняя роль одного из столбиков импровизированного заборчика.

– Отвернитесь, пожалуйста, – попросила я, смущаясь. Разглядеть редкую крохотульку мне хотелось со всех ракурсов, а для этого требовалось встать на коленки. А в такой позе, да при зрителях… нет, так низко я не паду даже ради ледяной крохотули!

Спустя минуту я ползала на коленках, уже совершенно позабыв обо всем, ибо лучше ледяного кактуса был только Астуриус Семизвездный, настолько прихотливый, что даже роликов с его присутствием было раз два и обчелся. Причем снимались они с одним и тем же…

– Мари, вам так нравятся эти растения?

– Очень, – не отрываясь от изучения длины колючек, ответила я. Если бы не знала, что они ядовитые, пальцем бы потрогала.

– Могу прислать вам парочку, – пожал плечами Танар, не понимая, на что он подписывается. Наверное, он пожалел о своем поступке спустя пару секунд, когда я обернулась к нему, воодушевленная как тринадцатилетняя фанатка при виде кумира. Человек на его месте дал бы деру, и я бы его не осудила, но Танар… Танар был превосходно идеален, оставаясь стоять на месте и внимать даже тогда, когда я начала перечислять десятый вид желанного гвоздичноцветного растения.

Не отвлекаясь ни на какие раздражители, я наматывала круги вокруг усмехавшегося инопланетника, в мечтах уже расставляя трофеи по квартире и знакомя с ними Фата. И только закончив перечисление самых необходимых мне видов, я поняла, что произошло что-то странное.

Замерев в трех метрах от Анфатанара, я испытывала только предвкушение. За те …надцать кругов, которые я успела намотать, организм вспотел и не испытывал теперь никакого дискомфорта, хотя час назад замерзал, как будто его обладательница вышла в майке погулять за полярным кругом.

– Закончилось? – с надеждой спросила я Танара.

– Да, теперь вы полностью свободны от необходимости моего присутствия.

– Это хорошо… – пробормотала я. – То есть я не хотела сказать, что с вами мне плохо, просто…

– Просто это чудесно, снова стать самой собой, – закончил за меня риентанец.

– Да, и спасибо, что вы вынесли мое присутствие, – смутившись, поблагодарила я. Почему-то сейчас, уже полностью отдавая отчет своим действиям, мне стало стыдно за свое предшествующее поведение. Пусть оно и было вызвано необходимостью постоянного контакта с мужчиной, но… не стоило мне себя так вести. И на руках еще посидела, будто сама дойти не могла…

Я непроизвольно потянула себя за прядку, как иногда делал Танан, размышляя. Анфатанар стоял напротив, пусть и в трех метрах от меня, но ведь вокруг совсем никого не было. И света не было. И мне стало немного не по себе, вспомнив о последних напутственных словах Лирана. Но, может, он просто ошибся?

– Мари, вы желаете продолжить осмотр парка? – спокойно спросил Танар, не замечая моего смущения. Я была ему очень благодарна за подобную невнимательность.

– Желаю, – помедлив, решила я. – Может, здесь найдется что-нибудь еще и я смогу уговорить Танана прислать мне контрабандой какой-нибудь редкий экземпляр?

– Я и сам вам вышлю, – пообещал инопланетник. – Но в оранжерею мы не пойдем. Заимствовать что-либо оттуда мне не позволят. Королева знает все растения наперечет.

Тяжело вздохнув, я позавидовала таинственной королеве, но еще большую зависть вызвало то, что у данной леди была целая оранжерея, в то время как мои кактусы ютились на четырех подоконниках, время от времени подвергались массированному нападению кошачьего тела и проявляли свои аэродинамические свойства во всей красе. Да еще и вступали в неравный бой с дроидом-уборщиком, заставляя меня ковыряться в мешке с мусором в поисках пропажи и чистить самого дроида от застрявших иголок.

Миновав игровую зону парка, славившуюся газонами и песком, мы плавно перешли к кустарникам, а после и вообще оказались в лесу. У границы между зонами Танар остановился, погладив какой-то черный камень у дорожки, и мне пришлось резко зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Стало светло как днем, и визор теперь только мешал.

Стянув его на шею, я благодарно улыбнулась риентанцу, который уже медленно вышагивал по мощеной дорожке в глубь леса. Мне не оставалось ничего другого, кроме как догонять своего провожатого. В противном случае, потеряюсь в лесу и буду играть в Красную Шапочку, подманивая охотников и отдавая их Серому Волку за право жить на его территории и красть кактусы. За пару лет мы с ним неплохо заработаем и сможем открыть официальную компанию «Волчья Шапка», специализирующуюся на оказании ботанических услуг.

– Мари, нам стоит поспешить, если мы хотим увидеть руины.

– Руины? – переспросила я, догоняя инопланетника. – Я думала, они остались позади. Там, где мы вышли…

– Нет, – отрицательно качнул головой мужчина и пояснил: – Переход и замок располагались в одном дворцовом комплексе, но король жил совсем в другой части дворца.

– Но ведь так ему было сложнее добраться до перехода? – упрекнула я покойного монарха.

– В случае захвата перехода со стороны летней резиденции у него было бы больше времени, чтобы покинуть замок, – внес поправку Танар.

– В этом есть смысл, – пришлось признать мне.

С каждым моим шагом деревья, окружавшие дорожку, становились все старше. Это было видно по толщине их коры, по обхвату ствола и размаху устремленных вверх верхушек, которые терялись в ночной тьме. Силы подсветки не хватало, чтобы позволить ночным гостям понять, как далеко простирается над головой зеленый купол.

Ноги начали противно ныть, напоминая, что их терпение небезгранично и наутро я не смогу двигаться без дискомфорта. Ничего, на лайнере можно и не выходить из номера, полностью наслаждаясь сервисом. Даже массажного дроида заказать, раз уж Клэр его так расхваливала.

Планы строились стремительно и обстоятельно, как я и любила. Почти на все дни полета я успела составить расписание, оставив свободным лишь один, последний, отведенный под сборы и упаковку подарков, которые мне предстояло купить на борту, пользуясь особой зоной беспошлинной торговли. Уже перейдя к составлению списка покупок, я едва не совершила прыжок в бездну.

Путь обрывался внезапно. Ни заградительных барьеров, ни отталкивающих экранов – если бы не реакция моего спутника, лежать бы мне где-нибудь в риентанской больнице и ждать, пока не восстановится позвоночник. Если повезет, конечно, ибо от прохождения сердца насквозь осколком ребра или пробивания виска не застрахован никто, а с такими повреждениями никакой модификатор не справится. Мгновенный летальный исход занимал первое место среди причин ухода молодых граждан Планетарного Союза.

– Вы в порядке? – послышался встревоженный вопрос Танара вместо криков, которые обычно следуют от представителей человеческой условно сильной половины.

– Спасибо, – шепотом выдохнула я. Мы стояли на самом краю кратера, дна которого я не могла рассмотреть. Да уж, умею я выбирать красивые места для преждевременного ухода.

– Будьте осторожнее, – попросил инопланетник. – Человек не успел бы.

Говорить о том, что он не человек, я не стала. Это было глупо рассчитывать на то, что он успеет, как и на то, что собеседник воспримет такие слова как благодарность.

– Сегодня вы мой ангел-хранитель, – слабо улыбнулась я. Меня ощутимо потряхивало от внезапного откровения, заставляя задуматься о социально значимом ролике с пропагандой внимания. Даже сейчас, несмотря на дикое количество защитных барьеров, люди часто погибали из-за собственной невнимательности или отсутствия в реальности. Но если визоры выживали после столкновения с аэрокарами, дроидами и прочими программно-управляемыми объектами, людей редко удавалось спасти.

– Я взял на себя ответственность, – спокойно сказали мне, как будто это могло объяснить совершенно все.

– Спасибо.

– Это был мой выбор, – механически повторил Танар, словно эту фразу он заучил уже давно и воспроизводил в любой подходящей ситуации. Но я не стала придираться, как часто поступали стервочки обитаемых миров. Язвить в разговоре с тем, кто только что спас тебе жизнь, – лучше пойти и удариться головой о дерево. Возможно, именно легкое сотрясение поможет тебе осознать всю неправоту своего поступка.

– Это все, что осталось от дворца, – прервал мои размышления риентанец, указывая на провал. Его площади как раз бы хватило, чтобы вместить средних размеров замок, из тех, которые еще стояли на земле под стазисными куполами.

– Его взорвали? – Я опустилась на коленки, чтобы случайно не упасть вниз.

– Да, ксиерцы решили испытать свое новое изобретение, – скривившись, пояснил Танар. – Позже мы им отомстили.

– Сочувствую, – только и могла сказать я.

– Посочувствуйте им, Мари. Если до этого события Риентан придерживался нейтралитета, то после их выходки мы присоединились к кампании против Ксиера и его колоний. Спустя двадцать лет от их владений осталось только несколько планет и десяток звезд. Им пришлось капитулировать и долго выплачивать компенсацию пострадавшим системам. Вот чем для Ксиера закончилась попытка завоевать Риентан. Мы жалеем только об одном: на престол взошла следующая династия.

– Ваша? – полюбопытствовала я.

– Да, – кивнул Танар. – И я подозреваю, что прадед нынешнего короля был замешан в свержении правительства. Иначе я не могу объяснить вспыхнувшие спустя три сотни лет после конфликта дружеские чувства между династиями. К тому времени почти не осталось старой аристократии. Многие их них скончались в первую сотню лет правления короля Сайларуса, а те, кто остался, уехали в колонии. А два столетия назад сын короля, отец Аштарака, женился на дочери семьи Альран, закрепив таким образом дружбу между правящими династиями. Наш Кики приходится матери Аштарака дядей.

– И никто не возразил? – удивилась я равнодушию риентанской аристократии. Пусть их война и случилась давно, но традиции же оставались живы. Иначе никто бы не обратил внимания на наш маленький космический скандал.

– Нет, все были единодушно согласны на этот шаг, – подтвердил мужчина. – Да и не все уже помнят, почему в Альсонском парке есть этот разлом. Большинство считает его появление последствием природного катаклизма.

– А в Сети посмотреть? – удивилась я, вспоминая универсальный способ что-то узнать. От веса мозга колибри до способов собрать дроида в домашних условиях при помощи отвертки и лазерных скреп.

– Всемирная информационная сеть еще только набирает популярность на подотчетных нам территориях. Так уж сложилось, что ее аналог у нас появился гораздо раньше, а потому полностью переходить на вашу разработку желания не возникает. Мы обращаемся к вашей сети только в вопросах познания вашего мира.

– Тогда понятно, почему про вас так мало информации, – кивнула я, поднимаясь на ноги. Я откровенно зевала, даже не пытаясь этого скрыть. – Вы не сидите у нас, попасть на вашу территорию сложно, а уж в вашу сеть… У вас вход возможен только по идентификационной карте? – предположила я.

– Примерно, – согласился риентанец. Его губы растянулись в покровительственной улыбке. Ладно, потом сама разберусь. Или у Косички спрошу – он не откажется сдать родную сеть.

– А что еще мы должны посмотреть в парке? – зевая, спросила я. Глаза закрывались, напоминая, что время позднее и хорошим девочкам пора спать.

– Вы уже спите, – не отвечая на мой вопрос, констатировал мужчина. – Нам пора возвращаться, чтобы вы случайно не ушиблись.

– Не ушибусь, – расплываясь в сонной улыбке, запротестовала я, потягиваясь. Потягушки вышли не очень уверенными и слишком тянулись вниз.

– Идемте, – решил за меня риентанец, подходя ближе. Я недоуменно взглянула на него, не понимая, почему он не идет вперед, раз уж мы возвращаемся. – Если позволите, я вас отнесу, – спокойно спросил Танар как о чем-то само собой разумеющемся. По крайней мере, у меня не возникло сомнений, что, откажись я сейчас, – придется топать до самого аэрокара.

– Позволяю, – разрешила я, с удовольствием отмечая, что на чужих руках удобно не только смотреть по сторонам, но и спать.

Не знаю, сморило меня до перехода или после, но момент нашего триумфального возвращения домой к дяде Лирану и тете Анваре я благополучно пропустила. Только покрепче сжала одеяло, почувствовав его на себе и, обняв подушку, провалилась в сон.

Будили меня в три пары рук. В две – они бы не справились. Забрать подушку, отобрать у сопротивлявшейся меня одеяло и не дать выключить будильник – только втроем это возможно было провернуть. И то при наличии опыта подобных сверхсложных операций и прорвы везения. И тем, и другим, судя по скорости моего разоружения, гостеприимные риентанцы и их племянник обладали.

– Мари, вставай, завтрак остывает! – тряс меня за плечо Косичка, командуя дяде: – Принеси тетин свежий пирог. На запах она обязательно проснется.

Я хотела было заявить, что с утра меня и пирогом не подкупишь, но раздавшийся с порога аромат заставил пересмотреть свои приоритеты и усомниться в собственной стойкости. Нос уже готов был рваться вперед, независимо от остальной тушки, лишь бы его не лишали удовольствия продолжать обонять чудный аромат.

Наверное, я выглядела как герой мультика, который идет вслед за запахом, не открывая глаз и каким-то чудом обходя препятствия. В моем случае чудо звалось Танан, и он уверенно вел меня на кухню, предупреждая о каждой ступеньке. У меня даже закралось подозрение, что мальчишка подрабатывал волонтером для слепых, ибо все его команды поступали своевременно и сформулированы были четко и коротко.

– Все, садись, – позволил он.

Я открыла сонные глаза и бухнулась на стул в столовой.

– В порядке? – поинтересовался Танан, благодарно кивая Анваре, выкладывавшей нам на тарелки кусочки жареного бекона и яичницу. Передо мной еще и бутылку с водой поставили, запечатанную, от «Ice and Water». Дядя Лиран тем временем уже доедал свою порцию, намазывая каким-то синим джемом тост.

– Угу, – простонала я, благодарно улыбаясь тетушке. – Устала только. И вот чего ксиерцы такие гады?!

– Природой так предопределено, – пожал плечами дядя Лиран, хотя на губах его заиграла улыбка. – Их ближайшие родственники в животном мире – ящерицы, а эти, как известно, к пресмыкающимся относятся.

– Вот и пресмыкались бы там у себя, – буркнул Танан. Видимо, и у него что-то вчера не задалось, раз так рьяно изволил гневаться.

– Что-то случилось? – внимательно глядя на мальца, спросила я. Даже вилку отложила, чтобы не отвлекаться на еду.

– Да опять этот гад блондинистый. Я только пригласил Маризу, как он тут как тут с Аштараком, высмеяли меня, как будто сами никогда не влюбл… Не испытывали к кому-то симпатии.

– Вероятно, так оно и есть, – подтвердила измышления Косички я, вспоминая Кики. – Думаю, они глубоко несчастны, но не понимают, почему им плохо, или просто не хотят ничего менять, а потому закрывают глаза на собственные проблемы и устраивают их окружающим.

– Ты так говоришь, как будто их оправдываешь, – недовольно заметил молодой риентанец, поливая яичницу сероватой смесью, от которой за версту тянуло если не чесноком, то чем-то очень похожим.

– Нет, но, возможно, так тебе будет проще принимать их комментарии. Просто подумай, что у тебя есть возможность выбирать и что-то решать, а они этого выбора лишены из-за собственной ограниченности.

– Так уже лучше, – хмыкнул Танан, отправляя в рот кусочек бекона, предварительно зачерпнув серой массы. На пару секунд он выпал из разговора, усиленно дыша, чтобы унять жжение на языке.

– Будь аккуратнее, – попросила я. – Спалишь себе все рецепторы – будешь до конца жизни безвкусную кашу есть.

– Не хпалю, – проворчал Косичка, не закрывая рта и стараясь не двигать языком. Мне с трудом удалось опознать «не спалю».

– Как знаешь, – пожала плечами я и вернулась к еде. Игнорировать ее еще минуту было выше моих сил.

Я закончила завтракать быстрее, чем Танан. Хотя, если бы не его эксперимент с количеством соуса, он имел все шансы опередить меня и утянуть самый вкусный кусок пирога с акиятом. Довольно напевая себе под нос, я показала язык зеркалу, отмечая, что пару часов я буду помесью человека с лаа-гри. Излишняя синева была присуща только этому народу инопланетников.

Вернувшись в комнату, где провела ночь, на стуле я обнаружила свою сумку с бережно уложенными поверх нее визором и камерой. С теплотой вспомнив поступок Танара, я вздохнула и пообещала себе сделать ролик про настоящего мужчину, сравнив собственные воззрения со зрительскими. Можно даже в пути его смонтировать, как свободная минутка появится. Еще у Клэр взять интервью, чтобы мыслями поделилась, если успела таковые у кого-нибудь позаимствовать.

– Собираемся в холле через пять минут! – бросил Косичка, заглядывая ко мне в комнату и уносясь собираться. Мне в отличие от него переодеваться было не во что, а потому, проведя сеанс очистки, я снова напялила то, в чем была вчера, и спустилась вниз, где ожидал дядя Лиран.

– Танар просил передать вам. – Риентанец протянул мне запечатанный конверт. – Отдадите, когда будете проходить таможню.

– Что это? – поинтересовалась я, забирая и пряча посылку.

– Разрешение на вылет, – пояснил мужчина, пожимая плечами. – Племянник просил передать его вам – я передаю.

– Спасибо, – поблагодарила я за курьерские услуги. – А Танар в порядке?

– Вы волнуетесь за него? – вздернул брови собеседник.

– Я вчера заняла весь его день. Мне совестно, что пришлось отрывать его от работы.

– Ничего, – улыбнулся Лиран. – Ему полезно вспоминать об окружающем мире.

– Вы там что, брата обсуждаете? – негодующе влез в разговор Косичка, на ходу склеивая половинки рубашки.

– Мы его хвалим, – внесла ясность я, едва удерживаясь, чтобы не захихикать, наблюдая за сменой настроения Косички. А тот заметно приободрился, плечи расправил, нос вздернул, как будто его самого хвалят.

– Тогда ладно, – позволил младший. – Ну скоро вы там? Мы так и опоздать можем! И что тогда, терпеть здесь Мари до скончания веков?!

– А то, – хмыкнула я, оскорбленная в лучших чувствах. До того оскорбленная, что дернула паяца за косу, чтобы всю степень моего негодования оценил.

– Вот! Она уже угрожает мне расправой! – взвыл Танан, но так, чтобы тетя не услышала. Все его лицо перекосило от сдерживаемого смеха.

– Может, останешься? – грустно спросил он, когда мы успокоились и забрались в аэрокар.

– До скончания веков? – вернула ему шпильку.

– Можно и так, – согласился паренек. – А можно и на две недели. Я смотрел расписание, следующий туристический лайнер будет приземляться через двенадцать дней, сутки на стоянку – и они отбудут по пути нынешнего. Оставайся! Ты еще многого не видела!

– Тан, спасибо, – искренне поблагодарила я его. – Но меня и дома ждут и скучают. Как, думаешь, чувствует себя мой кот? Я обещала ему вернуться через две недели, и если задержусь, он перевернет мне все цветы и распорет подушки. Он там один, ему скучно и тревожно, а я тут с тобой развлекаться буду? Это нечестно.

– Но это же животное? – удивился Косичка, морща лоб. – Небольшое, – проговорил Танан, пытаясь вспомнить все, что знал о человеческих паразитах. – Низший приоритет опасности, разводится в специальных учреждениях, где проходит строжайшую проверку на дружелюбие, не нападает на людей.

Я не удержалась от фырканья. Возможно, будь Фатан из питомника, его бы и проверили на дружелюбие, но рожденный в далекой глухомани под крышей соседского сарая, котик был предоставлен сам себе с первых дней жизни и выучил суровый закон джунглей. Борясь с братьями за материнское молоко, он окреп, а в погоне за полудохлой мышью заматерел, превращаясь в комнатного тигра по размеру и короля прерий по хитрости. С гостями Фат был неизменно вежлив, за что получал от них украдкой кошачьи вкусности, а со мной проявлял весь свой недюжинный характер, выгоняя из постели утром, заставляя наливать воду и гулять с ним по крыше в три часа утра.

– Это он на людях такой, – хмыкнула я. – А вот стоит публике исчезнуть – и я боюсь представить, как он мне отомстит.

Свою прошлую отлучку я отрабатывала в течение полугода, вынужденная просыпаться среди ночи от закапывания миски в пол, сплавов на старых курсовых со шкафа и просто, когда ему захочется быть поглаженным за ушком. Про ревность к кактусам я уже упоминала, а потому опустим этот пункт внезапного обострения их взаимоотношений.

– Он же животное, – продолжил гнуть свою линию риентанец.

– Хочешь, я тебе кота подарю? – ласково улыбаясь, предложила я и пообещала: – Он будет само дружелюбие.

Судя по сбледнувшему Косичке, мой тон ему не понравился. Странно, я же из лучших побуждений. У знакомых как раз острая необходимость раздать котят намечается. Заодно пристрою скотинок в хорошие и заботливые руки.

– Н-не надо, – помотал головой инопланетник. – Что-то расхотелось мне экспериментировать над собой.

– Это не эксперименты, это радость неимоверная, – заверила его я. – Только представь, возвращаешься ты домой…

– Я все понял! – поднял руки вверх Косичка, прерывая мое повествование. И даже о хорошем слушать не захотел. Неужели посчитал, что котики только плохое делать могут? Нет, определенно нужно подарить ему кота. Договориться с Танаром и переправить. – Но неужели твоего монстра никто не покормит?

– Сейчас за ним мама присматривает, а так он чужих не любит и с рук у них есть не станет, – поделилась своей печалью я и, обнимая Косичку на прощание, грустно закончила: – Так что мне пора возвращаться. – Тот шмыгнул носом, будто его заставляла страдать внезапно начавшаяся аллергия, и крепко вцепился мне в плечи.

– Обойдемся без синяков, – попросила я, разжимая руки и позволяя мальцу вцепиться в меня еще сильнее.

– Я скучать буду! – выпалил он, краснея кончиками ушек. – И буду ждать твоего возвращения. Жди приглашения! – пообещал он, отступая на шаг.

– Буду ждать, – заверила его я, помахала на прощание и, зажимая под мышкой конверт от Танара, поспешила к остальным туристам, медленно проходившим таможенный контроль.

Очередь продвигалась активно, и уже совсем скоро я потеряла из виду Танана, скрывшегося за нестройными рядами сонь, вставших за мной. Порыскав по сумке, я нашла свою идентификационную карту, проверила наличие кредиток и успокоилась. Ничего не забыла, все было при мне.

С легким сердцем я шагнула навстречу собранному риентанцу, протянула ему карту с конвертом и приготовилась ожидать, пока мне не кивнут, разрешая проходить дальше.

– Госпожа Шалей? – сверившись с документами, обратился риентанец, улыбаясь мне во все зубы.

– Да, – кивнула я и сделала шаг к проходу.

– Хорошего полета, – пожелал мне служащий, возвращая документы. Я уже успела сделать пару шагов по направлению к лайнеру, когда меня окликнул другой таможенник.

– Госпожа Шалей, еще одна формальность, – окликнул он меня. Я пожала плечами и послушно остановилась, ожидая, пока мужчина меня догонит.

– Позвольте вашу руку, – попросил он, оказываясь напротив меня. – Я должен снять метку. Таковы правила.

– Хорошо, – проговорила я и протянула ему руку, на которой еще вчера мне поставили заветный штампик. Пару секунд ничего не происходило. Риентанец рассматривал мою руку, я рассматривала самого риентанца, который как-то помрачнел, нахмурился и медленно проговорил, как будто сомневаясь: – Госпожа Шалей, пройдемте со мной.

– Куда? – не поняла я. Лайнер манил меня своим металлическим блеском и идти в противоположную сторону мне совесть не позволяла.

– В администрацию, – пояснил мужчина, профессионально заступая мне за спину. – Пара формальностей, не больше. И после вы сможете улететь.

– Я точно успею? – осведомилась я, провожая взглядом своего соседа по очереди. Он уже стремительно шел по переходному рукаву.

– Успеете, – заверил меня риентанец, но почему-то я ему не поверила.

Мы прошли мимо стремительно редевшей толпы и под их удивленными взглядами поднялись по служебной лестнице. Коридор пустовал, и никто не прервал наше маленькое путешествие до комнаты 3-а, которая, разумеется, также не могла порадовать многочисленным составом. А тем, что имелся, можно было разве что огорчить.

С каким-то обреченным спокойствием я заметила блондинистую макушку, чей обладатель расположился на диване и смотрел сквозь стекло на хвост очереди. Другой представитель террариума находился также поблизости. Его высочество Аштарак, присев на край стола начальника пограничной службы, о чем-то с этим самым начальником переговаривался. Судя по тону, конфликт был в самом разгаре – сладости в голосе принца хватило бы на десяток тортов.

– Подождите здесь, – попросил служащий, подводя меня к одному из столов. Я послушно присела и, пользуясь случаем и бесплатным доступом во Всемирную сеть, открыла страничку Амбертон. На всякий случай. Помнится, когда Вивьен не хотели впускать на Венеру, она постила свою грустную физиономию в течение пары часов. Расстроенные фанаты тем временем обвалили официальные страницы посольства, правительства и прочих не заинтересованных в чем надо лиц.

Чтобы не выпадать из реальности, я сидела в Сети с помощью инфофона, слушая все, что было сказано на понятном мне языке. Такового почти не имелось, и я с тревогой следила за передвижениями риентанца, который меня привел и теперь что-то пытался выяснить. Наверное, ему бы удалось задать вопрос, но Аштарак не имел привычки разрешать кому бы то ни было прерывать свое высочество, а потому служащему оставалось только виновато смотреть на меня и с прискорбием ожидать окончания разговора.

Я успела ответить не меньше чем полусотне подписчиков прежде, чем меня заметили и решили скрасить одиночество. Увы, в данном случае я бы выбрала одиночество.

– Моя прелесть, и ты тут? – обнаружив меня в комнате, Кики поднялся и любезно подошел ко мне, чтобы окончательно испортить утро.

– Полагаю, вашими стараниями? – предположила я, косясь на бодрого ксиерца. В одной руке он держал планшетку, на которой просматривал сообщения, а в другой – бокал с коктейлем.

«Обложка паблика «Отдых на работе» выпуска четырехлетней давности», – мрачно констатировала я, разглядывая подвернутые брюки инопланетника, шлепки, рубашку в пальмочках и солнечные очки, с терявшимися в прическе дужками.

– Как я могу отрицать очевидное! Ой, что-то я разоткровенничался, – притворно испугался Кики, прикладывая ко рту ладошку. Ту, что раньше коктейль держала. Всплеснув руками, он извлек у себя из кармана носовой платок и старательно протер им руки. По комнате поплыл химический запах, определить аналог которого мне не удалось.

– И как вы это провернули? – тихо спросила я, не желая привлекать внимание к нашему маленькому междусобойчику.

– На ручку взгляни, – предложил ксиерец, протягивая свои конечности к моей многострадальной руке, которую до этого внимательно изучал служащий.

Я перевела взгляд на ладонь, после на запястье, выше… Метки не было! Но ведь еще совсем недавно она бодро сияла на моей руке. Утром, за завтраком, я точно ее видела. И вчера, когда мылась, она даже от воды не пострадала. Но сейчас ее не было, как будто кто-то слишком умелый свел ее за пару секунд, но ведь это попросту невозможно!

– А теперь посмотри еще раз, – распорядился ксиерец, перехватывая мою руку и нежно проводя по ней большим пальцем. Еще мокрым, после его игры с салфеткой. На месте, где еще мгновение назад ничего не было, вновь засияла оранжевая метка. – Химия, радость моя. Очень полезная и безотказная наука, – пояснил Кики, выбрасывая салфетку в ящик для утилизации и отпивая из бокала.

– Аштарак, я закончил, – бросил он принцу. – Господин де Ерей, отпустили бы уже девушку, она на корабль опаздывает. – Кики перевел взгляд на начало пограничного перехода. – Ой, уже опоздала, – так искренне, что никто не усомнился в его фальши, ужаснулся мужчина. – И не стыдно было честную девушку здесь держать. Метка у нее в порядке, сами посмотрите, а вы ее с корабля сняли! Нехорошо, – погрозил идеально наманикюренным ногтем ксиерец.

– Но… – хотел было что-то сказать в свою защиту служащий, но его взгляд упал на мою руку с меткой. – Простите, я ошибся, я ни за что не стал бы…

– Довольно, – остановил его извинения принц, подходя ближе. – Я сам извинюсь перед девушкой. Но прежде… когда следующий рейс? – поинтересовался Аштарак, не глядя на начальника службы и даже не слушая его. Все внимание принца доставалось мне. И было в нем какое-то ожидание, если не сказать предвкушение.

– Аштарак, – окликнул его Кики, заставляя отвлечься.

– Так когда рейс? – принц перевел взгляд на подчиненного.

– Через десять дней, – побледнев, ответил тот. На меня он смотреть избегал, но, когда взгляд пожилого риентанца останавливался на мне, мужчина сразу пытался отвести глаза. И вот что это только что произошло?

– Компенсация, – проговорила я всего одно слово, которое имело смысл в сложившихся обстоятельствах. По опыту предшествующих путешествий я уже знала, что скандалы и топанье ногами – наименее полезные действия, которые может предпринять путешественник. Более того, после них пропадает любое моральное превосходство, ибо провинившиеся службы перестают чувствовать свою вину и переходят в контрнаступление.

– Это мы обговорим лично, – расплываясь в улыбке, пообещал мне принц, заступая дорогу. – Позволите подбросить вас до гостиницы?

– Простите, ваше высочество, – я постаралась выглядеть робко, – но я не хочу отнимать время у такого занятого господина, как вы. Лучше уделите его своей стране.

– Она милая, – заметил принц, не смущаясь чужих взглядов и ушей. И вот в этой стране мог разразиться скандал из-за простого поцелуя Танара? Сумасшедшее лицемерие.

– Кусается больно, – предупредил Кики, заходя со спины и устраивая свою голову мне на плечо.

– Отойди, – шикнула я на него, подныривая и уходя в сторону. Теперь инопланетники стояли друг напротив друга.

Пользуясь всеобщим замешательством, я подбежала к начальнику пограничного контроля и села перед ним.

– Простите, но, наверное, мне нужно получить какое-то разрешение на временное нахождение в Риентане?

– Да, сейчас, – очнулся от охватившего его оцепенения риентанец и распорядился на своем языке.

– Леди? – напомнил о своем присутствии принц.

– Ваше высочество? – болтая ногами в воздухе, обратилась я.

– Я не привык повторять дважды, – намекнул мне Аштарак.

– Простите, я думала, что вы поняли, – развела я руками. – Я не могу позволить себе отнимать ваше время. Оно требуется вашему государству, вашим подданным, которые верят в вас и ждут великих свершений!

– Хм, так и есть, – согласился принц, покупаясь на банальную лесть. Я бы презрительно фыркнула, но это нарушило бы всю игру. Ныне же, купившись на сладкие речи, Аштарак сам загнал себя в ловушку.

– Поэтому я прошу вас – помогите своему народу. Ваш отец нуждается в вас! Каждая минута промедления отзывается болью в его сердце. Покажите своим подданным, как должен сын помогать своему отцу, – закончила я выступление под удивленным взглядом принца. Ксиерец же, пользуясь тем, что Аштарак повернулся ко мне, незаметно показал мне большой палец и послал воздушный поцелуй. Я нахмурилась, не понимая, на чьей он стороне.

– Аштарак, в чем-то она права, – заметил инопланетник, хлопая принца по плечу. – Нам пора возвращаться. Ты обещал познакомить меня с совершенно очаровательными леди, так зачем нам этот довесок в пути?

– Незачем, – медленно проговорил принц, не сводя с меня внимательного взгляда. – Ладно, пусть идет, – позволил он, стремительно покидая комнату. Кики последовал за ним, предварительно сложив из пальцев сердечко и послав его мне.

С уходом принца в комнате выдохнули с облегчением. Начальник пограничного перехода и вовсе расклеил часть ворота. В отличие от людей, у риентанцев не наблюдалось такой особенности строения гортани, как кадык, отчего на их шеи было смотреть куда приятнее. Душить, вероятно, тоже.

– Что мне теперь делать? – спросила я, когда все перевели дух.

– Полагаю, вернуться к тому, у кого вы гостили, – предположил начальник, внимательно осматривая мою метку.

– А как же разрешение на пребывание? – не унималась я. В юридических тонкостях лучше было разобраться на месте, чтобы хотя бы через десять дней была возможность благополучно улететь. Эх, не простит меня Фат, как есть, цветы обрушит!

– У вас метка постоянного пребывания в стране, – пожал плечами риентанец и выбрал какую-то запись из тех, что быстро скользили по экрану перед ним. Из-за конструкции казалось, что слова висят в воздухе. – Да, в базу тоже внесено, – кивнул своим мыслям мой собеседник и с неудовольствием взглянул на подчиненного, приведшего меня сюда. Что он ему сказал, я не поняла, но сердитые интонации опознала.

– Метка не исчезнет? – решила перестраховаться я, разглядывая вероломную картинку.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Ближайший месяц она будет украшать вашу руку, а после вам изготовят местную карту и необходимость в метке отпадет.

– Местную карту? – зацепилась я за нелогичные слова собеседника.

– Да, прошение уже подано и утверждено, – кивнул риентанец. – Идет процесс подготовки необходимых документов. Разве вы не знаете? Впрочем, это не мое дело, чем занимается ваш покровитель.

– Покровитель, – повторила я, чтобы избежать возможности ошибки.

– Опекун, – дипломатично исправился собеседник, пожав плечами. Для него, судя по всему, не играло роли, как назвать неведомого того, кто решил взять на себя некоторые обязательства.

– Я уведомлю его о произошедшем недоразумении и отправлю извинения, – пообещал риентанец. – Желаете дождаться его здесь или погуляете?

– Погуляю, – выбрала я более предпочтительный вариант.

– Не задерживаю, – живописно развел руками риентанец, намекая, что у них и без меня полно дел и далее терпеть мое присутствие не является их заветным желанием.

Хмыкнув в ответ на подобное пренебрежение, я удобнее перехватила сумку, в которой лежало все оставшееся у меня барахло, и покинула негостеприимные стены административного этажа. Сквозь купол я еще успела разглядеть далекую точку удалявшегося CV-512 и понять, что сбылись мечты Косички. Теперь он успеет показать мне все.

Тяжело вздохнув, я спустилась в зал ожидания, нашла себе место и натянула на глаза визор. Оставалось только порадовать мальца своей компанией. А после – попытаться договориться с мамой насчет кота. И последнее пугало меня куда больше, чем необходимость провести лишние десять дней на чужой планете.

Сеть постоянно слетала, заставляя меня поминать добрым словом местных операторов. Мысленно, конечно. Хорошие девочки не должны позволять себе говорить плохо, особенно на широкой публике. Вот наедине с собой и подушкой можно будет выплеснуть все накопившееся, но так, чтобы соседи из номера напротив не услышали и не стали ломиться в дверь, чтобы посочувствовать и ободрить.

Кое-как разобравшись с подключением, я медленно вдохнула, успокаиваясь. Танан нашелся в списке контактов мгновенно: так уж получилось, что на корабле в личном чате я переписывалась только с ним, предпочитая переждать бурю негодования от Вивьен, которую лишили сенсации.

Пару минут Косичка не появлялся, видимо поглощенный благостным отсутствием меня под боком, но после исправился и появился, открывая чат.

– Мари, ты уже соскучилась? – радостно поинтересовался он, присылая мне довольный стикер.

– Очень, – подтвердила я, отправляя ему котенка с грустной мордочкой.

– Я рад, – расплылась в улыбке иконка Косички. Видимо, он не преминул загрузить себе последнее обновление, дублировавшее эмоции владельца визора.

– Приятно слышать, – кивнула сама себе я и спросила: – Не подскажешь какую-нибудь гостиницу в Крейстейне? На ближайшие десять дней.

– В Крейстейне? – задумчиво переспросил парень. Иконка недоуменно нахмурила бровки, а после подозрительно посмотрела прямо на меня: – На десять дней?

– Угу, появилась острая необходимость остаться в Риентане на десять дней до прибытия следующего корабля, – призналась я, не желая вдаваться в объяснения, пока не увижу его лично.

– Ура! – От ликования Косички у меня все затряслось перед глазами. Определенно, стоит поставить ограничение на эффекты. Иначе от разговора с мамой у меня голова будет болеть не после разговора, а прямо во время оного. – Ты решила остаться погостить!

– Если бы, – хмуро ответила я. – За меня решили. Ты его знаешь, блондин, кличка рифмуется с плохим словом.

– Кики? – удивленно вырвалось у Танана. – Зачем ему это?

– Сама не понимаю, – пожала плечами я, отправляя соответствующую картинку. – Так ты мне подскажешь гостиницу? А то я сижу одинокая в космопорте, не знаю, куда податься…

– Приезжай к нам! – легко предложил Косичка, но я не хотела пользоваться предложением, стесняя прочих семейных гостей.

– Нет, Тан, – отказалась я. – Я не хочу доставлять неудобства твоим родственникам. Лучше сниму где-нибудь номер и поживу там. И ты сможешь ко мне прилетать, если захочешь, конечно. – И клятвенно пообещала: – Готова предоставить убежище на время ведения боевых действий с твоей вампирской родней.

– Это будет весьма кстати, – отстучал в чат Косичка. – Подожди меня там, я буду через час и заберу тебя.

– Я буду ждать, – заверила его я и отключилась. Что ж, одно дело сделано, но расслабляться еще не повод. Мама – вот кого я боялась волновать и радовалась, что, как человек творческий, она отвергала Сеть и не тревожилась понапрасну из-за моего канала.

Переписок по чату она не признавала, а потому я постаралась найти место потише, подключила к визору внешнюю камеру, стянула его на шею и начала набор ее номера, надеясь, что почтенная госпожа Анна Шалей окажется дома, а не в мастерской, куда инфофоны и прочие адские штучки не допускались.

Мне повезло. Матушка изволила загорать на берегу с детства известной мне «лужи». На заднем фоне слышались причитания бабушки, а папа, судя по звукам, колол дрова. Уверена, там не обошлось и без мяса: жалостливые песни котов порой перекрывали бабушкины советы подчистую.

– Мари? Ты уже вернулась? – затараторила мама, обнаружив меня на том конце Сети.

– Нет, мам, я вот что хотела сказать… – начала было я, но меня поспешно перебили, не давая вставить ни слова.

– Солнышко, ты не волнуйся, Фатика я забрала. Он жив, здоров и даже растолстел. Мы с твоим папой решили навестить бабушку с дедушкой и заодно дать Фатику погулять. Он уже ободрал обои в гостиной, – похвалилась мне мама.

Обои на даче были главным камнем преткновения в отношениях мамы и бабушки. Мама уверяла, что они изжили себя и стены требуют другой обработки, она даже была готова их расписать. Но бабушка сетовала на молодое поколение и не позволяла маме заняться домом как следует, считая, что пока висит – пусть висит. Видимо, мама решила пойти на решительные меры, раз захватила с собой тяжелую артиллерию в числе одной наглой кошачьей морды.

Фатика бабушка любила. Порой мне даже казалось, что она обожала этого хвостатого засранца больше, чем я, спуская ему если не все, то многое, чем пользовались все попавшие под бабушкино крыло домочадцы. Котик же меланхолично подрагивал хвостом и принимал новые пункты своей биографии, как и подобает настоящему аристократу, молчаливо и с исключительным достоинством на наглой, перемазанной сметаной морде.

– Мам, а вы надолго у бабушки? – спросила я, надеясь услышать срок, с лихвой перекрывающий мое отсутствие. И боги были на моей стороне. Видимо, решили компенсировать часть испытаний, выпавших на мою долю:

– На месяц-полтора, – призналась мама. – Ты, когда приедешь, сразу Фатика не забирай, дай котику хоть погулять немного. Бабушка жалуется, что котят в деревне почти нет. Одни кошки остались – котиков по домам забрали.

– Не буду, – притворно вздохнув, согласилась я с «предложением» мамы. – Не могу остаться безучастной к кошачьему горю.

– И правильно, ребенок, – похвалила мой выбор мама и, ойкнув, отключилась. Я даже не стала предполагать, что заставило ее сорваться с места и броситься на кухню, где бабушка по старой памяти перепутала духовку со стиральной машиной. И хоть бы хны одному из сообщников. Нет, на века кто-то делал. Знал бы он, сколько копий о его изобретения в бабушкином доме сломается!

После беседы с мамой на душе заметно полегчало и я немного расслабилась. За стеклом космодрома царила жизнь во всех ее инопланетных проявлениях. Текли – и в прямом, и в переносном смысле – туристы, возвращаясь на борт своих лайнеров, и только я, как последняя дура, не посетила зону беспошлинной торговли, чтобы после демонстрировать всем многочисленным тетушкам плетеные коврики ручной работы. В Риентан и любую другую точку галактики их доставляли трудолюбивые представители крупнейшего галактического объединения «Ручная работа на конвейере. Цена договорная».

Вздохнув, я перевела инфофон в режим часов, установила таймер и отправилась изучать космодром, раз уж альтернативы у меня больше не имелось. До возвращения Танана оставалось пятьдесят минут, за которые я планировала отснять хотя бы полчаса своих перемещений. Но это и к лучшему – рубрику «Космопорты» стоило обновить, ибо данный плей-лист и прилагавшиеся к нему инструкции переставали тянуть статистику, устаревая и по качеству съемки, и по актуальности изложенной информации.

Поскольку риентанцы и без моих подсказок знают, где у них находится вход и выход, а в беспошлинную зону заглядывают на выходных, я принялась делать видео для туристов и переместилась к одному из переходных коридоров. Его как раз разворачивали из-за прибывающего корабля.

СМ-317 – значилось на борту, заставляя меня вспоминать все известные марки, выпущенные Планетарным Союзом. Увы, такого среди наших изобретений не значилось. Это даже инфофон подтвердил, к которому я обратилась за авторитетным мнением. Но умное устройство знало данную модель применительно к торговому флоту Ксиера, и я едва не выругалась, когда заметила первого «туриста», покидавшего корабль.

Высокий блондин, с косой, перевязанной черной атласной лентой, бровями вразлет и резко очерченными скулами. Он прошел по переходу стремительно, не обращая внимания ни на встречавшего его начальника пограничного контроля, ни на замерших риентанцев, провожавших его долгими удивленными взглядами. Я нахмурилась: поголовье ксиерцев увеличивалось, что не могло не сказаться на общей ситуации. Возможно, из-за превышения численности будет разрешен отстрел больных особей?

Воздерживаясь от комментариев, я спиной вперед отошла от переходного рукава. Да уж, не везет мне с материалами для роликов. Только если делиться с официальными каналами министерств: другие связываться не пожелают.

Уже просматривая снятый материал, спрятавшись за колонной, я заметила, что прибывший один раз посмотрел четко в объектив, не смущаясь заглядывать мне в вырез, который как раз прикрывала камера. И теперь думай, то ли его модель камеры заинтересовала, то ли вырез, позволительный даже в школе, то ли не оставил равнодушным факт съемки.

– Могу я посмотреть? – вежливо спросили у меня, появляясь за моей спиной. Годы тренировок и трехлетнее обучение на вышке позволили сохранить мне хладнокровие, незаметно переключить дорожку и притворно отшатнуться от страшного любопытствующего, который без всяких оснований подходит к одиноким девушкам в космопорте. И где раньше были мои актерские навыки?!

– Простите? – с негодованием и толикой настороженности переспросила я, изучая блондина вблизи. У него были потрясающе красивые глаза, столь не похожие на глаза его брата. Брата?! Я с удивлением для самой себя отметила явное сходство во внешности новоприбывшего с уже известным мне ксиерцем и устало коснулась лба ладонью.

– Вы снимали, – утвердительно произнес он, требовательно протягивая руку. – Я бы хотел посмотреть, что вы успели заснять.

– Простите, если вы и попали в объектив, то можете не беспокоиться, я не выкладываю видео с людьми, которые этого не желают, – заверила я, отступая на шаг и выходя из укрытия колонны.

– Я бы хотел посмотреть, – мягко и одновременно требовательно улыбнулся, как могут только ксиерцы, незнакомец, не думая убирать протянутую ко мне руку.

– Но после этого вы вернете мне камеру и продолжите заниматься своими делами, – поставила я условие, внутренне радуясь, что данный конкретный индивид не обладает наглостью своего собрата, не дававшего и минуты на размышления, из-за чего я часто терялась при разговоре с ним.

– Идет, – кивнул мужчина.

Помедлив, я протянула ему камеру, подходя ближе и становясь рядом, чтобы иметь возможность видеть все, что он станет смотреть. Из-за моего маленького фокуса последней записью стояла вчерашняя прогулка с Косичкой. Обложкой же программа автоматически выбрала самый улыбчивый кадр. Стоит ли пояснять, что с экрана на нас смотрел ласково улыбавшийся ксиерец.

– Кики? – удивленно спросил мужчина, переводя взгляд с изображения на меня.

– Вы тоже его знаете, – констатировала я, хотя, как упоминалось ранее, не заметить сходство моего собеседника с давешним гадом было попросту невозможно. Разве что я потеряла линзы, а мое зрение ни разу не корректировалось.

– Более чем, – хмыкнул ксиерец. – Но откуда его знаете вы?

– Пришлось познакомиться, – со вздохом сказала я. – Вы закончили изучать мои кадры? Как видите, последним, что эта камера снимала, был вот этот мужчина. Он на вас, конечно, похож – сказывается расовая принадлежность – но это не вы. А потому, будьте любезны, верните мне аппаратуру? – и я просительно улыбнулась, добавив во взгляд робости и нерешительности.

– И не поделитесь обстоятельствами? – продолжил искушать меня собеседник, не торопясь возвращать камеру на родину. Мне оставалось только сжимать шлейку, на которой висело устройство.

– Я не вправе, – тяжело вздохнула я, понимая, что агрессия с ксиерцем не сработает.

– Почему же, – улыбнулся мой собеседник, пытаясь заглянуть мне в глаза. Ага, сейчас, плавали – знаем, чем игры в гляделки кончаются. – Это мой близкий друг, можно даже сказать брат, и я должен знать, вдруг он вас обидел невниманием.

– Он был очень добр, – продолжала я гнуть свою линию, поглядывая на часы. Еще двадцать минут до приезда Косички. Черт, у меня вся милота слетит раньше, как только собеседник начнет проявлять больше интереса.

– И все-таки? – не сдавался ксиерец, подтягивая камеру к самому своему подбородку. Мне пришлось выпустить шлейку из рук, чтобы не упасть на мужчину, который, судя по промелькнувшему недовольству, именно этого и ожидал.

– И все-таки, Майоран, я вынужден просить тебя отойти от этой девушки, – глухо произнес один появившийся весьма кстати риентанец. Не Косичка, тот предпочитал появления пусть и неожиданные, но во многом предсказуемо разрушительные.

– Анфатанар, – прищурившись, изучал подходящего к нам риентанца мужчина. – Ты решил встретить меня лично?

– Не мог отказать себе в удовольствии, – в тон ему ответил Танар, подходя к нашей компании.

– Ты плохо выглядишь, – заметил ксиерец, оглядывая новоприбывшего с ног до головы.

– Не завидуй, – отрезал мужчина и обратился ко мне, как будто впервые видел: – Госпожа, он надоедал вам своим присутствием? Примите мои извинения, Майоран всегда был несдержан и излишне любопытен. Больше он к вам не приблизится. – И уже ксиерцу: – Верни девушке ее камеру и иди к моему кару.

– А ты? – с поклоном, так напоминавшим о родственнике, вернул мне камеру ксиерец.

– А я должен закончить кое-какие дела со здешним руководством.

– Как скучно! – протянул мужчина и, на ходу поправляя волосы, направился к выходу.

Выждав, пока его светлая коса не исчезнет из виду, я с облегчением выдохнула.

– Спасибо, – благодарно сказала я, вешая камеру на плечо.

– Вы удивительное существо, Мари, – устало протянул риентанец и указал мне на окна администрации. – Из всех возможных собеседников вы умудряетесь находить тех, в чьей компании вам лучше не находиться.

– Они сами находят меня, – грустно призналась я и пожаловалась: – Я улететь хотела. Даже не проспала, ничего не забыла, ваш конверт отдала, а вот как оно получилось.

– Как оно получилось, мне уже сообщили, – признался Танар. Мы по широкой дуге огибали места, просматривавшиеся извне: видимо, риентанец не хотел, чтобы Майоран видел нас вместе. – Но хотелось бы услышать причину вашего задержания. Стайнер не смог объяснить толком, что в вас так не понравилось его подчиненному, что он пригласил вас для выяснения обстоятельств.

– Метки не было, – призналась я, показывая руку. – Вчера была, но сегодня утром, когда я проходила контроль, ее не было. – Риентанец с сомнением покосился на мою руку, где предательская отметина цвела своим оранжевым цветом. – Это все Кики! – не выдержав, наябедничала я.

– Кики? – задумчиво переспросил Танар. Губы его поджались, но ничего больше не выразило его недовольство сложившейся ситуацией.

– Да, вчера, – кивнула я. – И он был здесь утром с Аштараком…

– С его высочеством, – поправил меня Танар. – Принца не принято именовать иначе. Личное обращение могут позволить себе немногие и, если вы идете на подобный риск, то лучше делать это в не столь людных местах, – предупредил меня риентанец, цепляя под локоток и увлекая вверх по лестнице.

– С его высочеством, – послушно повторила я, прикусив язык. Замечание было в корне верным. Стоило мне высказаться о принце, в нашу сторону обернулись трое служащих, хотя, по моей человеческой логике, они стояли слишком далеко, чтобы нас слышать. – Когда меня привели сюда, – я кивнула на приближавшуюся дверь, – его высочество разговаривал с начальником, а Кики, – я вопросительно взглянула на Танара, но поправок не последовало, – сидел на диване и смотрел прямо на CV-512. Он знал, что я опоздаю на корабль. Едва тот запустил двигатели, принц оставил в покое начальника, и вскоре они ушли. Метка вернулась в то же время, – попыталась скупо изложить факты я. Получилось не слишком внятно, но, кажется, Анфатанару попадались и худшие рассказчики.

Мужчина кивнул, принимая к сведению новую информацию, и толкнул дверь, пропуская меня вперед. Мое второе пришествие в кабинет начальника пограничной службы вызвало больше эмоций. Все, кто находился в зале, обернулись и удивленно замерли, как будто я пришла не с Танаром, а как минимум с его величеством. Но, учитывая какие у монарха наследники, ничего удивительного, что простые служащие ищут поддержки у того, кто, случись что, будет разгребать последствия и решать их дальнейшую судьбу.

Танар поприветствовал всех на своем языке и удалился к столу начальника, попросив меня подождать его на диванчике для гостей. Пожав плечами – у меня все равно дел в ближайшие четверть часа не наблюдалось, я включила камеру и принялась снимать вид на зал ожидания.

Иногда я оглядывалась, но понять, о чем говорили Танар с начальником пограничной службы, так и не смогла. Заметив мой интерес, риентанец улыбнулся. Смущенная, я поспешила отвернуться, чтобы у него не возникло впечатление, что я подслушиваю. Впрочем, мои опасения были излишни: Танар прекрасно помнил о моем невладении их языком, предпочитая полностью переходить на доступный мне единый земной.

Все было кончено спустя десять минут, когда Танар подошел ко мне, подождал, пока отключится камера и спросил, на какой счет следует перечислить компенсацию от компании. Кроме того, мне обещали бесплатный билет на Флору, спутник Риентана.

– Отправление через два часа, – предупредил меня Танар, протягивая билет и аккуратно выводя из помещения. Мы оказались в пустом коридоре, по которому не летала даже муха, не говоря уже про посторонних ушастых существ.

– Но зачем? – удивилась я. – Я говорила с Тананом, он обещал устроить мне развлекательную программу здесь.

– Он тоже полетит, – заверил меня риентанец, дотрагиваясь до своего уха.

– Почему? – недоумевая, спросила я. Билет перекочевал в мои руки, как и рекламный буклет.

– Не хочу, чтобы с вами что-то случилось, – признался Танар. – Идемте, вам нужны хоть какие-то вещи на Флоре. А в нашем доме вряд ли найдется ваш размер.

– В вашем доме?

– Да, основные обитаемые земли отданы нашей семье. Там вы сможете отдохнуть, а мне… – Он хотел что-то добавить, но в последний миг передумал, обрывая фразу на середине.

– Это ссылка? – спросила я напрямую, пытаясь заметить хоть какие-то подсказки на его лице. Тщетно, в умении носить маску Танану было далеко до брата.

– Это моя личная настоятельная просьба. Проведите неделю на Флоре, можете снимать все, что пожелаете.

– Это подкуп, – предупредила я собеседника.

– Я знаю, – кивнул он. – Но если это убедит вас исчезнуть из Риентана, я готов заплатить.

– Я вам мешаю?

Танар замолчал, и это молчание можно было истолковать превратно, если бы не одно существенное «но». Я не верила, что Анфатанар способен на двойную игру. Возможно, по работе или в придворном террариуме, но при личной встрече он не лгал и не избегал вопросов.

– Вы заставляете меня отвлекаться, – честно признал риентанец.

– Простите, – смутилась я. Такого преступления мне еще ни один суд не инкриминировал. Ни арбитражный, ни людской.

– Это не ваша вина, – покачал головой мужчина, устало улыбаясь и протягивая ко мне руку. Он коснулся моего плеча, провел вниз до локтя и резко отдернул руку, как будто совершал что-то противоестественное. Я стояла напротив, слышала его размеренное дыхание и не чувствовала, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Более того, в его компании мне было очень спокойно. Я верила, что стоящий передо мной мужчина может решить любые проблемы, защитить от всего. С ним было так надежно, что я ощутила острый укол зависти. Зависти к той, кого он выберет, с кем свяжет свою жизнь. И, наверное, это была ревность. Ревность к эфемерной ей, которая займет то место, от которого я отказалась.

– Мари, вы в порядке? – с тревогой в голосе спросил Танар, нарушая повисшую тишину.

– Да, спасибо, – преувеличенно бодро кивнула я. – Если вам удастся убедить Танана, то я поеду, куда вы посчитаете нужным. Я не хочу, чтобы из-за меня вы отвлекались от своих дел. И, – я смутилась, но решительно пресекла свое малодушие, – мне очень приятно осознавать, что вы ко мне не равнодушны. Пусть и видите во мне подругу вашего брата, – выпалила я и перевела дыхание.

За всю мою тираду Танар ни разу не моргнул, с абсолютным вниманием слушая мое предположение. Дослушав же, он повел себя вразрез с моими ожиданиями. Мужчина не стал ничего говорить, не стал соглашаться или опровергать мои предположения, он просто сделал шаг вперед, преодолевая разделявшее нас расстояние, и нежно коснулся губами моих губ.

Нежно, очень сладко и неимоверно долго, он не переходил ни к чему, заставляя меня, замерев, ожидать его следующего шага. Но его не последовало, как будто он ждал моего ответа. И я не смогла не ответить. Благодарность ли, ревность или симпатия были тому причиной, но я обняла его, не зная, что скажу, если он сейчас отстранится. Так глупо и так хорошо я уже давно себя не чувствовала. И в этом, словно наведенном кем-то сне, я услышала тихое признание, заставившее сердце сладко сжаться:

– Ты не просто подруга моего брата.

Не знаю, что чувствовал он, когда говорил эти слова, но я не смогла удержать глупой счастливой улыбки. Он заметил, усмехнулся. Его губы мазнули по моему виску, спустились чуть ниже, и он прошептал, щекоча мне мочку уха:

– Скандал – не повод, а вот это – вполне.

И меня снова поцеловали, на этот раз смело и страстно, как будто он доказывал и мне, что повод у него куда серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. И когда я уже готова была сдаться на милость победителя и просто плыть по течению, на лестнице раздались шаги, а после и удивленное:

– Брат?! – обращенное в первую очередь к Танару, но заставившее меня покраснеть и спрятаться за широкую спину старшего.

– Танан? – выразил недоумение своим фирменным жестом со вдергиванием бровей Анфатанар. Одновременно он чуть отступил назад, не давая мне, как маленькой девочке, сбежать от неудобного разговора.

– Брат! – возмущенно воскликнул Косичка. – Если из-за тебя Мари улетит на ближайшем рейсе в неизвестность, я тебе этого не прощу!

– Не улетит, – спокойно заверил его Танар. Так спокойно, будто имел расписание моих действий на пару веков вперед.

– Ну если ты так уверен, – хмуро пробормотал Косичка и бросился ко мне обниматься. Даже брата в сторону отодвинул, чтобы тот не мешал. – Мари, на Флоре здорово! Океан рядом с нашим домом – поплаваем. И фрукты знаешь какие вкусные? Пальчики оближешь! – начал активно соблазнять меня Танан. Внимательно взглянул на меня, на довольно улыбающегося Танара и хитро добавил: – И брат нас навестит и проверит, чтобы дом на месте остался. Правда, братишка?

– Постараюсь, – совсем уж неподобающе фыркнул Танар.

– Вот видишь! – ухмыльнулся довольный Косичка, пытаясь толкнуть меня. Его руку в пути перехватил старший и больно вывернул запястье. – За что?! – воскликнул младший.

– Думай, что делаешь. Ты не соизмеряешь силу, а Мари стоит близко к стене. Она не должна пострадать по твоей вине.

– Боюсь-боюсь. – Танан дождался, пока старший его отпустит, и поднял руки над головой: – Все понял, несу полную ответственность за свои поступки.

– Попробую тебе поверить, – хмыкнул старший и подал мне руку. – Мари, вам нужно что-нибудь выбрать, вы совсем без вещей.

– А мы успеем? – взглянув на время, спросила я. Увы, опыт подсказывал, что как бы человек ни спешил в магазине, он проведет там не меньше двадцати минут, а если примерочная занята, то и больше.

– Даю слово, мы не опоздаем, – заверил меня Анфатанар и повел куда-то, на ходу бросив Косичке: – Передай Митрану, чтобы отвез Майорана во дворец.

– А потом?

– А потом жди нас здесь, – распорядился риентанец и, не останавливаясь, направился к другому выходу из космопорта.

Часть 3

Заплыв на короткие дистанции

Домик на Флоре, который мы с Тананом временно заняли, действительно принадлежал семье Косички, как и еще с полдюжины домиков на этом берегу бухты. Напротив, как сообщил малец, располагался сектор наследного принца, но, по словам хихикающего паренька, виды на той стороне были не очень: в шторм во владения принца постоянно сносило мусор, который нет-нет, а появлялся из-за обеспеченных туристов с открытым доступом и на Флору.

Несмотря на то, что до ближайшего города от нас было рукой подать, не все блага цивилизации протянули свои загребущие ручки на берег дивного Эль’Тара, как с сокровенным придыханием Косичка назвал океан. В нынешнем сезоне Эль’Тар был щедр на волны, а солнышко на тепло – неудивительно, что первым делом Косичка стянул с себя рубашку и, как был, ринулся навстречу воде.

Я и сама успела по ней соскучиться. Пусть и соленая, вода была той частичкой родной земли, которую я могла потрогать и даже попробовать. Заниматься последним я не спешила, но и не зарекалась: во время борьбы с волной можно и не тем закусить.

Шел второй день нашей ссылки, когда в соседний домик заселилась семья улыбчивых риентанцев – подчиненные брата, внес ясность Танан, когда через час после их приезда пошел здороваться и исчез на весь вечер. На третьи же сутки мы все отправились купаться. Кто-то добровольно, а кого-то самым мерзким образом стянули с лежака под зонтиком и затащили в воду, едва не угробив камеру. В общем, Танан делал все, лишь бы не подпустить меня ко Всегалактической сети.

Но его коварство растянулось дальше простых пакостей и принудительного купания. Воспользовавшись моим доверием, это невозможное создание залезло на канал Амбертон и выложило там коротенький ролик со слезной просьбой предоставить любимой подруге небольшой отпуск. Подписчики прониклись ужасающей картинкой и пообещали подождать, а я… Я весь день гонялась за этим криворуким мастером, раскрасившим меня ночью – воспользовался, гаденыш, хрупкой человеческой природой! – и посмевшим заявить, что вот так я выгляжу, в поте лица добывая новые кадры для своих роликов.

На этом его шкодливая душонка не успокоилась. Следующей жертвой коварства Танана стало падение Всегалактической сети в одном конкретно взятом отдыхательном секторе. Договорившись с нашими соседями, Косичка гордо перерезал кабель, чтобы ничто не мешало мне принимать солнечные ванны и равномерно распределять загар по всему лицу.

Из-за целого списка запретов, который приходилось соблюдать любым поселенцам на Флоре, обрезание кабеля было сродни военному преступлению, ибо лишало нормального доступа в Сеть до приезда ремонтной бригады. А ей до нас было добираться сутки, ибо центр управления у них располагался на другом конце спутника.

Не поддавшись произволу Косички, я мстительно прятала под матрасом собственный адаптер, купленный мной во время прогулки с Танаром. Как знала, что пригодится! А потому, стоило всем разойтись, я набирала себе ванную из красноватой жидкости, подававшейся по водопроводу во все прилегавшие дома, и объявляла подвластные мне территории зоной, свободной от информационной изоляции.

Косичка о моем бунте не знал, пребывая во власти стереотипов. Мне они были только на руку: бурча про мои долгие зависания в ванне, малец и мысли не допускал, что я там делаю что-то запрещенное им лично и администрацией спутника. Но, справедливости ради, должна отдельно оговорить, что Танар знал о запретном устройстве в моем новообразовавшемся багаже, ибо лично помогал выбрать модель. Таким образом, с благословения одного брата и недовольства второго, – которое имело бы место, узнай он о моем произволе, – я не отрывалась от Сети ни на день, но Косичка отмечал явное улучшение в цвете моего лица, настроении и других немаловажных вещах, призванных говорить об удачном отдыхе.

Вечерами же, когда мы, уставшие, приползали с побережья, наступало время фильмов. Выбрав что-нибудь из новенького, мы уходили в новый мир на два-три часа. Даже страшно представить, что случилось бы, произойди в эти минуты какой-нибудь катаклизм, ибо воспроизводящее оборудование перекрывало почти все внешние сигналы, делая зрителя легкой добычей для любого недружелюбно настроенного субъекта. Кажется, именно данное обстоятельство заставило кинотеатры сменить формат с общих залов до отдельных кинокомнат.

Потянувшись, я с закрытыми глазами нащупала бокал с коктейлем и отпила. Вкус был странным, изначально терпкий, со временем он заставлял чувствовать сладость на губах. Эксперт среди местных блюд, Косичка заверил, что подобных вкуснятин у них еще много, и похвастался, что оформил ежедневную доставку до конца нашего здесь пребывания. Это было еще одной причиной, почему мы жутко ленились, лишенные даже мысли о необходимости готовить самостоятельно. Тех порций, что нам привозили, хватало на всю честную компанию, включая соседей и их домашнего монстра.

Последний, недоразумение, порожденное природным произволом, с самого первого дня выделил меня среди остальных доступных ему рабов и, стоило мне расслабиться, запрыгивал на лежак, диван или любой другой объект, на котором я изволила прохлаждаться. Скинуть эту лохматую громадину, помесь гепарда с гиппопотамом – как я ласково величала Чарльза Родриго Третьего, – не представлялось возможным, чем эта ушастая тварь пользовалась, заставляя гладить животик и отлеживая мне ноги.

Исключением не стал и сегодняшний день. Стоило животинке выбраться под палящие лучи солнышка, она втянула воздух с таким прилежанием, будто хотела забрать его полностью, и с радостным воем бросилась в мою сторону. Коктейль не разлился лишь чудом, вовремя отставленный на столик, через который легко перемахнул Чарльз Родриго и уложил голову мне на живот. Попутно, от радости нашей встречи и из-за врожденного обильного слюновыделения, наш монарх забрызгал мне лицо своей ДНК. Наученная горьким двухдневным опытом, я быстро извлекла заготовленное полотенце.

– Опять чесать? – обреченно спросила я дружелюбного монстрика. Тот подполз ближе и уложил на меня еще и передние лапы. – И как не стыдно такому большому мальчику ходить с такими коптюрами? – попеняла я животинке, послушно поглаживая его большую морду. Не удержалась и от проказничания – подула Чарльзу в макушку, но тот только сладко зевнул, высунув язык, как утомившаяся дворняга.

Хозяин Чарльза, риентанец средних лет, которому при выяснении оказалось за три сотни, уже не торопился ко мне, как в первый раз, когда его питомец сорвался с поводка и понесся на неизвестный запах. Сегодня Зайтран подошел не торопясь, убедился, что монстр ведет себя прилично, и предупредил, что они уезжают в город за покупками. Чарльза же они хотели оставить с нами, если мы, конечно, не возражаем.

Высунувшийся из окна Косичка не возражал, за что ему был показан угрожающего вида кулак и зубы. Мощные резцы от полноты чувств продемонстрировал Чарльз, которому приказали охранять госпожу и сопровождать ее на любой прогулке. Учитывая построение приказа, я не смогу просто полежать на бережке: ответственная животинка обязательно потянет в лес.

Решив отделаться малой кровью, я забрала у хозяина поводок с ошейником, дождалась, пока семейство Тальров покинет поселение, и, вооружившись банкой для сбора ягод, отправилась выгуливать чужого питомца. Косичка трусливо остался дома, пообещав напоследок приготовить модификатор. Вот так этот мерзавец верил в своего напарника!

Потрясая поводком, я неспешно неслась за учуявшим что-то интересное Чарльзом, только чудом не спотыкаясь и не врезаясь в деревья. Собачке, волевым усилием я заставила себя называть это создание как обычного питомца, было попросту плевать на довесок с кожаной ниточкой, который ее совсем не напрягал. Наверное, именно поэтому я завела себе кота, хотя с детства хотела собаку.

– Чарльз, нельзя! – заорала я, когда это недоразумение на четырех лапках принялось грызть дерево.

– Ву! – в тон мне ответило создание и принялось еще и когти точить.

– Нельзя! – не сдавалась я, пытаясь раскрыть в себе способности муравья и оттащить животину от дерева. Но то ли муравьи проигнорировали род человеческий, то ли их гены успели среагировать с другими, но ничего у меня не вышло. Осталось только расслабиться и получать удовольствие.

Я подошла к сотрясаемому дереву, кору которого уплетало мое подопечное гиппопотамо, и осмотрела прилегавшие территории. В ходе глубокого исследования мной были обнаружены ягоды странной арбузной расцветки. Тянуть в рот незнакомые деликатесы я не стала, предпочитая собрать образцы и доверить дело специалистам. Выудив из кармана шорт одноразовые перчатки, я принялась принимать дары природы в приготовленную банку.

Спустя пол-литра мое собачко успокоилось и выразило интерес к времяпрепровождению собственной хозяйки, которая, по его мнению, занималась всяческим непотребством, игнорируя свои прямые обязанности почесывателя и поглаживателя. Смириться с подобным произволом Чарльз Родриго Третий не мог и придавил меня к земле своим весом. Пролежав какое-то время крестиком, собачко понял, что совершил ошибку и сполз с бедной меня, опрокинув банку и чуть не лишив собранного урожая.

– Нельзя! – погрозила я собачке, понимая, что это слово становится главным в моем лексиконе. Что с Косичкой, что с собачкой, приходится иногда выступать дрессировщиком, который должен отвлекать подопечного от вредного и опасного. Но у собачки хотя бы было оправдание, ибо тварь бессловесная и неразумная. А вот Косичка…

Из-за него я уже успела чуть не поседеть, обнаружив ремонтировавшим передатчик на крыше без страховки, или решившего слазить на верхушку кокоса и случайно задумавшегося в процессе. А чего стоила его дурацкая идея проверить калорийность бочки горючего? Узнал, что число калорий определяют с помощью сжигания, и устроил танец с канистрой рядом с домом.

И все это в первый день. На второй, заметив, что к нам присоединились взрослые, Танан изменился, превратившись в порядочного мальчика, но я все еще с опаской следила за его руками, а все горючее заставила отдать соседу, вплоть до спичек. Произвол, но хоть дом не спалит.

– Ву! – напомнил о себе Чарльз и как-то совсем уж жалобно выложил джокера: – Мяу!

От звука его голоска содрогнулись деревья. Посыпались иголки с сосен, заставив меня прикрыть глаза, чтобы не схлопотать в них бревно.

– Когда вернемся, – пообещала я, понимая, что если продолжу рассиживаться, Танану придется искать в лесу не иголку в стоге сена, а меня в стоге иголок. – Тебе еще долго гулять?

– Ву! – просветил меня собачко и бросился вперед. Утешало одно: судя по целеустремленности, питомец знал дорогу.

Забеги на длинные дистанции никогда не пользовались у меня особым расположением. Если короткие дистанции я могла перетерпеть просто из желания утереть нос девочкам из группы, то кроссы выводили меня из строя надолго. Чарльзу Родриго, как и любому аристократу, были совершенно безразличны чужие предпочтения и желания, а потому мы намотали не меньше двух километров по лесу, продвинувшись к другому побережью бухты и встретив высокий трехметровый забор.

Заприметив преграду, Чарльз остановился и уселся, прикрыв лапы длинным пушистым хвостом.

– И долго мы будем ждать? – с надеждой спросила я, бухаясь рядом с питомцем. Чарльз даже сидя был выше меня на добрую голову, настоящий кошачий волкодав.

– Ву! – односложно ответило мое персональное наказание.

– Ву! – послышалось с той стороны забора.

– Мяу! – довольно мурлыкнул мой переросток, прыгая к забору.

– Опять пришел? – с усмешкой поинтересовался блондин, выныривая откуда-то сбоку и переходя забор по воздушным ступенькам.

– Простите, мы сейчас уйдем, – потянула я собачку в лес. Ага, так он мне и поддался. Кажется, Чарльз решил познакомить меня со вторым любимым чесателем и поглаживателем. Или это я была вторым?

– Мари, вы уже забыли меня? – осведомился ксиерец. В отличие от своего вездесущего братца, Майоран не стал кривляться.

– Вас сложно забыть, – призналась я, наблюдая, как невозмутимо мужчина реагирует на полеты слюны монстра.

– Рад это слышать, – улыбнулся уголками губ Майоран. – Чарльз, пора уже перестать вести себя как щенок. Ты взрослый и должен защищать доверенную тебе леди, вместо того, чтобы тащить ее через лес. – И мне: – Простите его, у него всегда были проблемы с манерами.

– Вы знакомы? – удивилась я. Не вязался у меня в голове факт их знакомства.

– Я содержу пару питомников. Как дома, так и на Риентане. Люблю животных, – пояснил ксиерец, поглаживая носовые пластинки монстрика. Мне Чарльз такого еще не позволял. – Малыш был одним из подопечных моего друга. Из-за разногласий с представителями определенных кругов Лайоран переехал в Риентан и занялся здесь разведением редких видов. Чарли был одним из его подопечных, но, кажется, его купил кто-то из служащих Анфатанара?

– Да, – утвердительно кивнула я, растерянно переводя взгляд с Чарльза на ксиерца. С первого взгляда было ясно, что оторвать питомца от привлекшего его объекта будет весьма проблематично. Но вернуть песокота гигантских размеров домой требовали привитые с детства ответственность и исполнительность. А врожденное терпение предложило и оптимальный вариант: – Майоран, простите, я не знаю, как должно к вам обращаться, но не соблаговолите ли вы помочь мне в транспортировке этого тела к дому его временного проживания? – на одном дыхании оттарабанила я.

– Не соблаговолю, – насмешливо ответил ксиерец. – Но вполне могу поспособствовать. Чарльз, домой!

Его монаршее величество Чарльз Родриго Третий посмотрел на мужчину как на предателя, а после перевел полный надежды взгляд на меня. Уходить животинка не хотела и, судя по жалобно-скорбной морде, готова была ехать домой на попе, прокладывая новую дорогу от нашего сектора до монаршего.

– Он без вас не хочет, – развела руками я, дергая поводок, но монстрик проигнорировал мои выкрутасы. – Возможно, вы обладаете толикой свободного времени, чтобы сопроводить нас? – от высокого стиля у меня начало сводить скулы, но иначе с этими родовитыми и почтенными было нельзя – обидятся, расстроятся, отомстят опять же.

– Вам повезло, – признался Майоран, поглаживая голову животного. – Совершенно случайно у меня свободен весь день. И я готов выделить вам пару часов, если вы в ответ, – он выдержал паузу, – уделите пару часов и мне.

– Уделить их вам? – удивилась я.

– Да, расскажете, чем здесь можно заниматься, кроме известной всем забавы «загнуться от скуки», – выдвинул условие ксиерец, внимательно следя за моей реакцией.

– Это пожалуйста, – облегченно выдохнув, ответила я. – Значит, ведем песика домой.

– Ксиерского длинношерстного, – поправил меня специалист по редким видам и первым сделал шаг по направлению к нашему дому.

Заприметив перемещение особого объекта, Чарльз не поленился подняться и потрусил следом, подстраиваясь под скорость шага своего поводыря. Мне оставалось только плестись в хвосте процессии, пытаясь не рассыпать ягоды.

Наше триумфальное шествие Косичка заприметил еще с берега, где любовался своей новообретенной доской для серфинга. Без страховки, как у настоящих мужчин. Явление Майорана, в отличие от его соплеменника, не вызвало у Танана той гаммы чувств, что появлялась при упоминании Кики или Аштарака. Этому ксиерцу Косичка уважительно кивнул и, только дождавшись, пока я зайду в дом, бросился за мной и устроил форменный допрос, пытаясь выяснить, где я умудрилась подцепить этого субъекта.

– В лесу встретила, – честно призналась я.

– Как Красная Шапочка? – нахмурился Танан, пристрастившийся к земному фольклору из-за тесного контакта со мной и парочки высказываний о Золушке, Снегурочке и Собаке на сене, коими был назван в состоянии аффекта.

– Почти. Только тогда мне было бы не суждено вернуться, – внесла ясность я. – Чарльз протащил меня по всему лесу, ягод даже пособирать не дал нормально. Все, что успела. – Я поставила банку на стол. – Они съедобны?

Танан отрицательно покачал.

– В перчатках собирала? – Я послушно вытащила требуемое из заднего кармана и передала риентанцу. Тот без промедления бросил их в уничтожитель. – Больше их не трогай.

– А это? – Я кивнула на добычу.

– А это мы подарим твоему новому знакомому, – с предвкушением заявил малец, выглядывая наружу, где главное обсуждаемое нами лицо вальяжно раскинулось на моем лежаке и почесывало улегшегося рядом Чарльза.

– Но они же ядовитые, – напомнила я, понимая, что могу стать соучастником. Впрочем, улики мы почти уничтожили. Кинуть в утиль и банку – и пусть докажут, что он не сам их собирал. Нет, жестоко и бесчеловечно. О последнем я не преминула заявить сообщнику.

– Для него – нет. Так, легкое несварение. Посидит часик в туалете…

– Это по-детски, – оборвала я мечтания Косички. – К тому же до своего туалета он не добежит. А наш потом отмывать придется и воздух очищать. Ты готов на такие жертвы?

– Нет, – с прискорбием сообщил Косичка, плюхнулся на стул, подпер рукой голову и старательно пробрюзжал: – Жизнь – это боль. Сколько можно терпеть этот ад на земле.

– Поднимайся, выходец из ада! – приказала я. – Ты мне еще должен объяснить, кто это и почему его следует кормить ягодками.

– Это брат Кики, – подтвердил мои опасения Танан. – Старший, вредный, невыносимый, но чужих границ не нарушает, поэтому его даже любят. Танар предпочитает вести дела с ним, нежели с младшеньким.

– Еще бы, – хмыкнула я, выразительно уставившись на Косичку. – С младшенькими проблем больше.

– Зато интереснее, – показав мне язык, заявил малец, пересаживаясь на стол. – И надолго он к нам?

– Пока не расскажем, как здесь время убивать, – сдала условия сделки я. – Но, как мне подсказывает седьмое чувство, пока не приедут хозяева. Иначе Чарльз убежит вслед за ним, а мы и вдвоем этого монстра не удержим.

Обреченный вздох вышел у нас на удивление слаженно.

Когда мы вышли, Майоран и бровью не повел, продолжая чесать загривок нашего монстрика. Легкий ветерок трепал кончик его косы, как шкодливый кот, желавший поймать несговорчивую добычу, но опасавшийся хозяйской тапки. Впрочем, именно сейчас подобная домашняя картинка и приходила на ум, стоило изучить весь внешний облик гостя.

В отличие от встречи в космопорте, ныне Майоран щеголял шортами, рубашкой с коротким рукавом и белыми носками, какие и полагалось носить с гэта. Только косичка осталась неизменной и норовила зацепиться за что-нибудь, чтобы оставить своему владельцу неизгладимые впечатления об отпуске. А мыслей о других целях приезда, глядя на Майорана, не возникало.

– И надолго вы к нам? – задорно осведомился Танан, словно не он пять минут назад стонал от выпавшего ему горя в виде свалившегося на голову ксиерца.

– Пока не выгоните, – пожал плечами мужчина и улыбнулся. В отличие от братца, у него улыбка была приятной и располагающей. Словно у матерой змеи, которая знает, как создать нужное впечатление.

– А кто за животинкой присматривать будет? – притворно ужаснулся Косичка.

– Да уж, на девушку этого монстра оставлять крайне безответственно, – заметил Майоран, заставив нас с Тананом переглянуться. Меня посетили сомнения, не является ли отъезд наших соседей делом рук гостя. Ведь если Чарльза так тянуло к своему чешуйчатому другу, разве не мог он совершить подобную моей прогулку, допустим, вчера и познакомить хозяев со своим другом?

– А давно вы приехали? – поинтересовалась я, присаживаясь на скамейку. На ней, конечно, не растянешься в полный рост, как на моем любимом, но оккупированном лежаке, но хоть не на голом песке сидеть, как мартышке.

– Вчера, – легко подтвердил Майоран. И как будто этого было мало, добавил: – Зайтран интересный собеседник.

Наша паранойя получила благоприятную почву для развития теорий заговора, вот только я сомневалась, что они существуют. Не было того холодка, который возникает, когда кто-то смотрит тебе через плечо, буравит спину взглядом и готовит какую-то гадость. Не было этого ощущения, которое всегда возникало с Кики. Майоран не напрягал, хотя был совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, с монстриком, который не станет нас защищать.

– Вы плаваете? – перевел разговор на безопасную тему Танан.

– Иногда, – снисходительно улыбаясь, согласился ксиерец. Я, грешным делом, уже решила, что Косичка обидится на подобный тон, но парень просиял. Складывалось впечатление, что, выиграй он во Всегалактическую лотерею, ликовал бы меньше, чем от одного слова этого невозможного мужчины.

– Составите мне компанию? – предложил Косичка и пожаловался: – Мари совсем не умеет соревноваться! Берет доску со страховкой, ложится на нее и руками гребет, как черепаха!

– Мари – девушка, – пожал плечами ксиерец. – Ей простительно. Более того, подобный выбор характеризует ее как достойную супругу. Ни одна благовоспитанная ксиерка не станет рисковать собой, чтобы не заставлять мужа беспокоиться.

После этих слов мне из совершенно детского чувства протеста захотелось одолжить доску у Танана и отправиться покорять волну, но инстинкт самосохранения входил в поставленную аистом единицу «Мари» и был полностью укомплектован необходимым перечнем защитных механизмов. С течением времени некоторые из них начали сбоить, но костяк остался неизменен и жизнеспособен.

– Благодарю, – спокойно отреагировала я на похвалу, стараясь по возможности мило улыбаться. Возможность такая была, ибо ксиерец не мог видеть моего лица, а вот Танана от моей «милой» улыбки слегка перекосило.

– Так вы окажете мне честь? – продолжал донимать инопланетника Косичка. Я решила поучаствовать в уговорах:

– Майоран… Ваша светлость…

– Можно по имени, – мужчина прервал мои неловкие попытки определиться с обращением. – Майоран, будет достаточно. – И признался: – Девушкам я позволяю немного больше, чем порой следует.

– Спасибо. – Мои губы сами растянулись в коварнейшей из улыбок. – А в таком случае, могу я просить об одной маленькой услуге? – с самым невинным видом спросила я.

Косичка внимательно на меня посмотрел, потом на волны, разбивающиеся о берег, потом на Майорана, который безмятежно улыбался, поглаживая Чарльза, и нахмурился.

– И какую же «услугу» желает получить от меня столь прекрасная собеседница? – в исполнении нашего гостя эти слова не прозвучали как оскорбление. Какая же все-таки разница между ним и Кики!.. И не успела я додумать мысль до конца, как сама же себя одернула. Как же здорово, что Кики не он, иначе все было бы куда сложнее и страшнее.

– Если кто-то вернет мне камеру, – я бросила выразительный взгляд на смутившегося Косичку, – то я бы хотела поснимать, как вы с Тананом плаваете. «Активный отдых на Флоре». Таких репортажей у меня еще мало, не всегда удается отвоевать у него свой инструментарий, – пожаловалась я на пройдоху-мальца, незаметно таскавшего у меня оборудование и забывавшего вернуть.

– Да отдам я! – воскликнул молодой риентанец и унесся в глубины дома. – Минутку подожди!

Майоран хмыкнул, наблюдая за нашей перепалкой. Отстранив от себя морду Чарльза, мужчина сел, коснувшись пальцами песка, а после поднялся, разминая ноги. Обуваться он не стал, вместо этого оценивающе прошелся взглядом по доскам, уже подготовленным Косичкой за время моего отсутствия, и вытянул себе одну. Без страховочных полей, как у больших мальчиков.

Вернувшийся из дома Танан застал живописную картину разглядывания доски в самом разгаре. Устроившись на песке, я слушала подробный рассказ Майорана о плюсах и минусах выбранного им серфа. Чарльз Родриго, которого нисколько не интересовали особые свойства доски, дулся на своего друга в двух метрах от нас, куда был перенесен ксиерцем. Из-за своей животной природы монстрик не проникся сложной наукой серфоведения и, ревнуя, пытался закусить противной деревяшкой.

– Эй, а я для кого бегал? – обиделся Танан, снимая с шеи мою любимую камеру и протягивая ее мне. Сам малец выглядел на редкость живописно, за что и был увековечен. Такого Танана, с паутиной в волосах и грязной щекой, у меня в коллекции еще не было.

– Квест по подземелью? – поинтересовалась я, сохраняя снимок и, на всякий случай, копируя его в хранилище. Теперь, даже если Косичка доберется до камеры и удалит снимок, у меня останется копия. Впрочем, у меня и так стоял запрет на удаление. Так что, не зная пароль, безвозвратно удалить снимок было просто невозможно.

– Примерно, – не стал распространяться о подземных лабиринтах Косичка. То ли сам не хотел туда возвращаться, то ли не хотел меня вести, если мне захочется сделать репортаж из темных коридоров подземного царства Флоры. – На чердаке давно не прибирался.

– А дроны?

– Чтобы они мне там все разрушили? – возмутился малец. – Знаешь, сколько я там экосистему создавал?

– Полагаю, долго, – вмешался в наш разговор Майоран. – Позже – я бы хотел взглянуть на это. Если, конечно, возможно.

Этой простой просьбой ксиерец заставил Косичку ненадолго выпасть из реальности. По лицу мальца пробегали одна эмоция за другой. Ни одной из них не удалось закрепиться больше, чем на мгновение, после чего ее вытесняла следующая. Судя по всему, Танану, как и любому подростку, хотелось получить одобрение от взрослого, продемонстрировать свою работу и заслужить похвалу. Но показывать тщательно взлелеянный мир ксиерцу? Неприязнь к самому виду бывших хладнокровных гадов была в крови у мальчишки, и ничего с ней он поделать не мог.

– Потом, если останется время, – наконец решился Косичка. Подошел к нам и уселся третьим членом общества любителей серфа. – Брат такие любит, – тихо отметил Танан, рассмотрев выбор Майорана.

– Танар тоже катается? – удивилась я. Не вязался в моей голове образ серьезного Анфатанара с водными развлечениями. С трудом удавалось представить его на пляже, а уж балансирующим на серфе, на гребне волны… Впрочем, он и так каждый день балансирует на грани. Дворец тот еще океан, замешкался – и выплыть не удастся.

– Да! – с гордостью подтвердил младший. – Это он меня научил. Мы каждый сезон, когда у меня каникулы начинались, выбирались на декаду и здесь их проводили.

– Здорово! – Губы сами растянулись в улыбке. Мне было радостно за Косичку и за его брата, которые даже в их непростых обстоятельствах находили время, чтобы хоть немного побыть с семьей.

– Да, – мечтательно ответил Косичка. Его глаза сияли, как будто прямо сейчас он находился в своих воспоминаниях и снова переживал самые приятные моменты каникул.

Майоран тактично молчал, и я была ему очень благодарна за это. Опыт подсказывал, что Кики не стал бы сдерживаться и отвесил что-нибудь едкое в наш адрес, но наш гость отличался терпением. Вместе со мной он дождался, пока Косичка вернется к реальности и вспомнит о намеченном соревновании. После чего два гордых воина – иначе их и назвать не получалось, так важно они шли в воду – отправились покорять стихию, а я постаралась не слишком заметно пялиться на фигуру ксиерца. Ведь красивый, до умопомрачения красивый, мужчина, и даже мелкие золотистые чешуйки у позвоночника нисколько не портят впечатления.

Промучившись пару минут, я все же разрешила себе пялиться на эту красоту, ибо наслаждаться картинкой не значит эту самую картинку желать. Поэтому, мысленно подсчитывая про себя количество возможных просмотров, я наводила фокус на двух удаляющихся мужчин, уделяя больше внимания, конечно, ксиерцу. Торса Танана у меня уже было на несколько часов.

Волны появлялись достаточно далеко от берега, а потому мне пришлось и самой разоблачиться, оставаясь в купальнике. Океан был тепел, и я с удовольствием зашла по пояс в водичку, чувствуя под ногами песок. Решив не рисковать, а по опыту я знала, что через пару метров глубина резко увеличится и мне придется выплывать и терять кадры, я осталась на месте и приготовилась ждать. Танан говорил, что порой подходящую волну приходилось ждать и часами, но сегодня Эль’Тар был к нам милосерден. Или, напротив, гневался на осквернившего его воды ксиерца: волны появлялись одна за одной, и отважные серфингисты – я бы не согласилась без страховки! – начали свое соревнование.

Я снимала с увеличением. Закусив губу, как и Танан в этот момент, с напряжением следила за его балансировкой на стремительно несущейся доске. Каким-то чудом ему удавалось не просто устоять, но и, почувствовав камеру, подмигнуть прямо в объектив. Второй будущий герой Сети не отличался подобным шармом и работать на публику не желал, но я готова была спорить, что, глядя, как спокойно ведет себя этот мужчина, не одна зрительница отправится на пляж, чтобы встретить похожего на него покорителя стихии. Более того, не приходилось сомневаться, что будут и те, кто и сам рискнет встать на доску, очарованный легкостью, с какой ксиерец покорял океан. Даже я на миг захотела к нему присоединиться. Но только на миг, ибо в следующую секунду Танан слетел с доски, и мне стало не до любования природой.

Конечно, Косичка уже не первый раз на моей памяти слетал с серфа, но я не могла ничего с собой поделать и все равно переживала. Оставшись без хозяина, доска скрылась из виду, погребенная под волной. Голова Танана над водой еще не показалась, и я ждала, когда же он вынырнет. Майоран спрыгнул с доски неожиданно, скрывшись под водой, как и его соперник.

Волна разбилась о берег, отталкивая меня в сторону пляжа и песка. Запись все еще шла, и первой заметила появление людей над водой именно она. Пискнула, оповещая о захваченных в объектив лицах, и сменила режим на портретную съемку. Мне было не до того, чтобы спорить с умным устройством, и я оставила все как есть. Тем более что новый режим позволял разглядеть, как скатываются капли по лицу Косички, как он кашляет и пытается отдышаться. Майоран же помогал ему удерживаться на воде. Он, как и ожидалось, даже не запыхался, и каким-то образом даже кончик его косы не намок.

Прекратив съемку, я выключила камеру и, радуясь прогрессу, не позволявшему дорогой игрушке выходить из строя от купания, поплыла к соперникам. Мы встретились не так далеко от берега: ксиерец умудрялся не только поддерживать приходившего в себя мальца, но и грести к суше.

– Прости, всю съемку запорол, – виновато улыбнулся Танан и, благодарно кивнув помощнику, поплыл сам.

– Ничего, – отмахнулась я. – Главное, что ты в порядке. А ролик можно смонтировать и из того, что есть. – И уже ксиерцу: – Спасибо, что помогли нам.

– Было бы печально, пострадай брат моего любимого соперника, – хмыкнул Майоран и прищурился. – Доски уже на берегу, сработала система возвращения.

Танан кивнул, принимая информацию к сведению.

Пошатываясь, мы вышли на берег. Косичка тут же развалился на песке, не смущаясь тем, что к нему пристанет песок. Я изображать песчаного монстра не хотела и побежала по гальке, которой выложили дорожку к беседке и шезлонгам и на которой важно возлежал Чарльз. Разумеется, лишь до тех пор, пока не заметил Майорана. Глядя на скорость, с какой монстрик побежал к своему любимцу, я побоялась, что через пару мгновений уже нам придется доставать ксиерца из воды.

Обошлось. Устойчивость у Майорана была на высоте. Даже прыгнув, Чарльз не смог повалить желанный объект, а потому достал лишь до подбородка, который тут же и был атакован слюнявым языком забытого на берегу страдальца.

Выждав с полминуты, пока собачко не успокоится, ксиерец уверенно и непреклонно пошел к беседке, где я копалась, разыскивая, чем бы вытереться.

– Он переживал за вас, – заметила я, заворачиваясь в полотенце. Со стороны леса подул холодный ветерок, и с моей удачливостью оставаться мокрой было бы преступлением.

– Довольно, Чарльз, – оборвал радость монстрика ксиерец. – Порой они совершенно невыносимы.

– Как и все влюбленные, – фыркнула я. Уж больно прилипал монстрик к Майорану.

– Возможно, – заметил Майоран, тонко улыбаясь. Он не считал нужным вытираться, а потому капельки медленно стекали по его груди. – Но порой это бывает на руку.

Объяснять или как-то дополнять свое замечание ксиерец не стал. А я не стала спрашивать. Интуиция подсказывала, что мужчина не ответит, а если и ответит, то его откровенность не пойдет нам на пользу.

– Мари, я готов. Сделаем еще один дубль? – С песка медленно поднимался Танан, стряхивая с себя песок и тут же падая в него же.

– Только если без камеры, – покачала головой я. – Когда ты знаешь, что я снимаю, – отвлекаешься. А если наш гость не станет тебе помогать?

– Выплыву сам, – отмахнулся Косичка и решил последовать моему примеру: добежать до беседки и уже тут отряхиваться.

Майоран хотел было что-то добавить, но на скамейке выдал трель инфофон, намекая, что кто-то хочет нашего внимания. Учитывая, что браслет был Танана, круг лиц, пожелавший его лицезреть, существенно расширялся, и я не рисковала предполагать, кто бы это мог быть. Мой же инфофон был тих и вселял вселенскую тоску.

Решив, что полотенце выполнило свою роль и можно влезать в шорты, я направилась к своей стопочке одежды, сиротливо ожидавшей на шезлонге. Влезла в шорты, потянула на себя топ, чуть не уронив коммуникатор на песок. Пришлось нагнуться и подобрать его, попутно отмечая, что от столкновения он выключился. Странно, обычно он работал и при больших сотрясениях. Неужели пора обзавестись новым?

– Мари, ты же здесь? – крикнул мне Танан.

– Конечно! – недоуменно пожала плечами я, быстрыми шагами сокращая между нами расстояние. – Ты же меня видишь.

– Это не мне, – отмахнулся малец. Я заметила, что инфофон ныне обхватывает его ухо и частично закрывает один глаз. Значит, разговаривал он по Сети, одновременно снимая округу и показывая ее своему собеседнику.

– Танар? – тихо спросила я, дождавшись утвердительно кивка, вынырнула в зоне съемки и помахала в едва заметный объектив. – Привет, у нас все хорошо.

Судя по улыбке Косички, он увидел что-то хорошее в исполнении собеседника.

– Держи, – Танан стянул с уха передатчик и отдал мне. Я послушно его забрала, пристраивая себе. Пара секунд, и я услышала обращенный ко мне ответ:

– Здравствуй.

– Здравствуй. – Улыбка получилась сама собой.

Танар выглядел усталым и немного больным, как будто те три дня, что мы не виделись, были на редкость кошмарными и нервными. Но все же он нашел в себе силы улыбнуться мне в ответ, и мне стало теплее. Наверное, глупо это выглядело, смотреть на черную тучу, появившуюся на горизонте, и улыбаться. Но я улыбалась не ей, я улыбалась Ему, и от того, как постепенно разглаживается глубокая морщинка на лбу собеседника, мне становилось вдвойне приятно.

– Ты в порядке? – спросил он. Глаза у него оставались серьезными и встревоженными.

– Да, здесь очень хорошо, – подбирая слова, ответила я. Вряд ли интерес Танара был праздным, и если он интересовался, отвечать следовало честно и по существу: – Танан заказал нам еду. Ее доставляют каждый день. Ничего другого мы в рот не берем. Опасными видами спорта я не занимаюсь, лежу, загораю, снимаю, как Танан катается на серфе. Соседи очень приветливые риентанцы. Их собака пусть и монстр, но добрый. Мы, – я смутилась, – скучаем по в… по тебе.

Пусть Танар и просил называть его на «ты» во время нашего совместного похода по магазинам, я еще не привыкла так его звать. Но привыкнув, боялась, что не смогу после заставить себя говорить о нем иначе. Последнее обстоятельство грозило вылиться в объяснения с родителями и друзьями, если я случайно при них оговорюсь. Да уж, придется по возвращении сесть за легенду, иначе проблем не оберусь.

– Я тоже, – Танар помедлил, – скучаю. Возможно, удастся выбраться к вам на денек.

Я не стала напоминать про его обещание. Не выглядел риентанец праздношатающимся лентяем, а отвлекать его от работы, которая действительно важна, было бы свинством с моей стороны.

– Мне очень приятно, что ты нашел время нам позвонить, – проговорила я, поворачивая голову в сторону Танана. Теперь Косичка старательно махал брату. – Но мне тревожно предполагать, чем это вызвано. Что-то произошло?

– Нет, – резко ответил Танар. Я проглотила готовый вырваться вопрос. – Прости, – поспешил извиниться риентанец, заметив перемены на моем лице. – Тут столько всего происходит. А я так хотел бы быть подальше отсюда, но…

– Но ты должен быть там, – закончила я за него. – Мы все понимаем. И знай, мы с Косичкой будем на твоей стороне. А у нас есть печеньки, – постаралась хоть немного подбодрить его.

– Печеньки, это важно, – серьезно подтвердил Танар, но глаза его в первый раз улыбнулись. – Мне тебя не хватает, – тихо признался он.

– Мне тоже, – помедлив, призналась я. В первую очередь себе, и это было достижением. Просто… я слишком часто вспоминала про старшего, когда после дня безделья мы с Тананом расходились по комнатам. О младшем я, напротив, по вечерам старалась не думать – боялась, что случайно покусаю. Сказывался переизбыток общения.

– Я постараюсь приехать, – устало вздохнул Анфатанар и попросил: – Будь осторожна.

– Буду, – пообещала я. Промелькнула мысль, что если со мной что-то случится, он прилетит уже сегодня, но я придушила ее в зародыше. Все же, Мари, ты не трехлетний ребенок, чтобы добиваться своего, не думая о последствиях.

– Не приглашайте Майорана, – помедлив, сказал он. – Я не хочу, чтобы он был рядом с вами. Без приглашения он не сможет войти, поэтому…

– Я больше не буду его приглашать, – кивнула я, едва не прикусив язык от раскаяния. Все же узнал о моей глупости, беспокоился.

– Хорошо, – улыбнулся Танар и попросил: – Позови, пожалуйста, Танана.

Косичку звать не пришлось. Едва заметив, что я снимаю инфофон, он бросился наперерез, желая получить свою порцию внимания от брата. А заполучив желаемое, он бросился к самой воде, надежно лишая и меня, и Майорана возможности подслушать.

Последний подошел ко мне и уселся на бортик беседки, вытягивая ноги. Ксиерец в отличие от нас не имел ничего против песка и не спешил обуваться, зарываясь в него пальцами.

– Ругал? – осведомился мужчина, глядя на бегавшего по пляжу Косичку.

– Нет, – покачала головой. – Он не такой.

– Танар не меняется, – подтвердил ксиерец. – Даже удивлен, как ему это удается.

– А вам? Как вам удается быть таким?

– Каким? – удивился Майоран.

– Не похожим на Кики, – рискнула уточнить я.

– Я старше, – помедлив, ответил мой собеседник. – И я уже все, что требовалось, доказал. Прежде всего – самому себе. Думаю, и Кики скоро успокоится. Ему пора переходить к более серьезным делам, но пусть завершит свою выходку.

– Какую выходку? – навострила я уши.

– Очередную, – снисходительно улыбнувшись, не ответил мне Майоран.

– А вы в ней участвуете? – напряженно спросила.

– Нет, – заверил меня ксиерец. – Мне это неинтересно, девочка. Просто неинтересно с вами играть. Так легко сломать. Думаю, я не вправе вмешиваться.

Что ответить на такое заявление, я не нашла.

Танан бегал по пляжу недолго. Закончив разговаривать, он побежал к нам, вздымая за собой песчаную бурю в отдельно взятых местах, где ступала его нога. Почуяв возможность побегать наперегонки, Чарльз оторвался от наблюдения за Майораном и бросился навстречу Косичке, от радости орошая песок слюной, а воздушное пространство звуками, средними между «мяу» и «гау». К чему-то более грубому гортань зверя оказалась не приспособлена.

Косичка едва успел уклониться от летевшей на него тушки монстрика. Лапы нашего собачко прочертили четыре колеи в песке, чтобы, затормозив, Чарльз вновь бросился вперед, только теперь вдогонку стремительно удалявшемуся риентанцу.

Сказать, кто раньше достиг беседки, мы смогли бы, лишь изучив замедленную съемку. Увы, соревнования проходили пусть и на высшем уровне, но не были частью официальных мероприятий, а потому запись не велась и победителя установить не удавалось. Только одно было доподлинно известно: бортика беседки раньше коснулся Косичка.

– Чарльз! – недовольно завопил Танан, пытаясь отлепить от себя вдохновленную забегом псинку.

– Чарльз, – негромко окликнул монстрика Майоран. И вот его противное животное послушало, как дорогого кормильца, отпустило Танана и преданно заглянуло в глаза ксиерцу, ожидая дальнейших распоряжений. – У вас есть мячик? – задал вопрос Майоран, переводя взгляд с меня на Косичку. Танан, поразмыслив, кивнул. Мячик действительно водился где-то в доме, забытый прошлым вечером Зайтраном. – Принеси его, пожалуйста.

Танан аккуратно, не делая резких движений, направился к дому. Монстрик внимательно следил за каждым его шагом, но вдогонку бросаться не спешил.

– Думаете, он вас послушает? – с сомнением покосилась я на песика. Мы вчера пробовали покидать мячик Чарльзу, но ленивое собачко отказалось идти нам навстречу и полвечера пролежало на полу. К счастью, не закапав оный, иначе пришлось бы самим отмывать: дроны убирались в доме два раза в неделю, и ждать, пока это произойдет – раньше сам вступишь в слюнявую лужу.

– Он любил играть с ним, – пожал плечами ксиерец.

Я немного позавидовала его спокойствию: сама наедине с Чарльзом я чувствовала себя будто с маленьким ребенком, но если ребенка можно было взять на руки и устранить опасный объект, с монстриком так поступить не получалось. Псинка весила раза в три-четыре больше меня и упиралась всеми лапами.

– Принес! – выпалил Косичка, сбегая по ступенькам и бросая мячик прямо в ксиерца. Причем бросок был совершен раньше, чем подан сигнал, но Майоран успел среагировать и кивком поблагодарил гонца.

Скомандовав что-то на своем языке, ксиерец замахнулся и бросил мячик в дальнюю часть пляжа. Чарльз сорвался с места мгновенно.

– У нас есть час, – предупредил мужчина, поднимаясь. – Продолжим заплыв, или у вас найдется другое занятие?

– Можно и другое, – проговорила я, наблюдая, как возвращается Чарльз. Но нет, собачка пронеслась мимо, пытаясь догнать ускользавший от нее мячик.

– Я тоже так хочу, – с завистью простонал Танан, наблюдая за рваными перемещениями мячика. Шарик умудрялся исчезать из-под носа у собачки и возникать в паре сантиметров от носа песика, чтобы вновь упасть на песок и покатиться в противоположную сторону.

– Через пару лет, когда твоя сила придет к равновесию, – заверил его ксиерец.

Косичка задумчиво кивнул, что-то переваривая. На мою просьбу принести «Колонизацию» он и вовсе с пятого раза среагировал, а понять, о чем его просят, смог раза с десятого. Но тут уж с гарантией, просияв, он сорвался в дом за любимым детским развлечением.

– Поиграете с нами? – предложила я, припоминая правила. Чем «Колонизация» отличалась от других настольно-голографических игр, так это количеством игроков. В нее можно было играть и одному, доверив ведение параллельных открытий самой игре, а можно было расположиться в кругу друзей – программный пакет версии Косички был рассчитан на сорок девять игроков. Тем не менее стандартным считалось число от пяти до семнадцати, ибо при превышении лимита часть игроков выбывала в первые минуты колонизации, натолкнувшись на своих соседей.

– Если пригласите, – лукавая улыбка тронула губы мужчины. – Я предпочитаю не играть с детьми – они обижаются, когда проигрывают.

– Как-нибудь переживем, – хмыкнула я. По всему выходило, что мы с Тананом будем образовывать союз, пытаясь вытеснить ксиерца из экономических отношений и, по возможности, захватить его колонии.

– Я предупредил.

– Я услышала.

И разулыбавшись в лучших традициях людоедов, мы перебрались в беседку. Погода начинала портиться, а рисковать подарочным комплектом Танана было бы слишком. Сам Косичка полностью поддержал наше решение переместиться в беседку, еще и стол протер антибактериальной салфеткой. Не удивлюсь, что все карты-ситуации, которые будем трогать мы с гостем, он после старательно протрет.

– Расы выбираем в открытую? – спросил мальчишка, укладывая на стол будущую карту Вселенной. Она заняла почти весь стол, но мне казалось, что места нам может не хватить.

– Пусть это останется тайной, – заговорщически подмигнула я, намереваясь забрать себе ксиерцев. На Земле они были не очень популярны, а потому мне не доводилось играть за них, но теперь, видимо, пришло время оценить основные вехи их развития.

– Кто первый выбирает? – Косичка принялся расставлять заградительные буйки. Как только мы активируем игру, они подключатся к питанию карты и отрежут наши сектора друг от друга, до тех пор, пока не произойдет контакт. Но если чужие территории станут видны на карте, после их посещения – к сожалению, только очертания, – то, чтобы видеть карты-ситуации, прямо влияющие на ход игры, необходимо заключать союз с игроком. В этом случае карты секторов объединялись на время договора и все изменения на союзной территории проходили, так сказать, при тебе.

– Мари, – как само собой разумеющееся выдал Танан, пожимая плечами. Я довольно улыбнулась: план начинал действовать. – Вторым можете выбрать вы? – предложил Косичка Майорану, обходя стол и выставляя справа от каждого из нас по черной коробочке. Судя по размеру и весу (я не удержалась и подержала в руках), карт в ней находилось не меньше трех сотен.

– Предпочитаю работать с тем, что остается, – отказался ксиерец. Танан кивнул, принимая его ответ.

– У тебя много дополнений? – поинтересовалась я, понимая, что сейчас Косичка займет свое место и до заключения союза мы сможем общаться только в рамках игровых ситуаций, а в них, пусть и имелось около сотни вариантов реплик на каждый вопрос, вряд ли найдется связанный с количеством игровых версий.

– Все до прошлого года, – похвастался Танан. Его глаза уже горели азартом игры, и я не сомневалась, что он рвется начать разборки с Майораном и его игровой расой. – Еще вопросы?

Я покачала головой, ксиерец также не проявил интереса, и Косичка нажал на старт. Мигнуло, загружаясь, поле, прошла идентификация игроков. В соответствии с заданным владельцем приоритетом право первой выбирать расу и соответственно начальную точку появления народа выпало мне. И только сейчас я позволила себе пакостную улыбку, забирая ксиерцев и приближая по максимуму будущую метрополию. Игра отреагировала мгновенно, переходя из космического отображения в планетарный, а после и государственный. Передо мной раскинулся первый город ксиерцев, Аль-Тарел, который старательно возводили мои подопечные. И, глядя на их усилия, я действительно поняла: игра началась.

Зайтран с семьей появился внезапно. Ни я, ни Танан не услышали, как садится аэрокар, как выбегает довольная детвора, сотрясая воздух криками и смехом, как Чарльз роняет сдувшийся мячик и бежит встречать вернувшихся хозяев.

Мы играли. Кусая губы от напряжения, я пыталась увернуться от необходимости начинать войну с Риентаном, за который внезапно начал играть не Косичка, смущенно выбравший людей, а Майоран, решивший, видимо, посмотреть, как бы развивались соперники, управляй ими кто-то подобный ему. Впрочем, он мог следовать и истории Риентана, ибо в ней я была абсолютным профаном и вряд ли бы отличила одно от другого.

Но как бы то ни было, на Ксиере наблюдалось явное истощение ресурсов, которое в ближайшие пятнадцать ходов могло поставить меня в прямую зависимость от поставок с Риентана или соседнего Ксиеру Рандле, занятого рептилоидной расой, от которой мне постоянно приходилось отбиваться, а то и откупаться. После одной из наглых попыток украсть у меня из-под носа модель первого космического судна я всерьез озаботилась этой проблемой, понимая, что дальше развиваться, имея под боком воинственного соседа, я не смогу. Но и уничтожить их в прямом конфликте было невозможно – оставалось действовать окольными путями.

Наверное, мне бы удалось избежать нападения на королевскую резиденцию, после которого, как говорил Танар, риентанцы перестали придерживаться нейтралитета, но карта-ситуация не оставила мне выбора. Загадочная карта «Лисья хитрость», требовавшая выполнить одно условие первого обратившегося посла. Я надеялась, что первым в списке прошений окажется урегулирование торговых пошлин, но там значилось другое.

Стукнув по столу от негодования, мне пришлось пойти на поводу у игры и начать вторжение. Еще и сенат, так некстати мною созванный, решил, что предложение доброжелателя выгодное и требует серьезного к нему отношения. Ведь этот неведомый некто обещал помочь разобраться с Рандле. Предложение было слишком заманчивым, чтобы народное собрание его не удовлетворило. А мне оставалось кусать ногти и понимать, что на ближайшие тридцать ходов ничего хорошего для Ксиера не предвидится.

Но новичкам везло, и я справилась за семнадцать. Развивалась промышленность на оставленном (!) Рандле, восстанавливались межрасовые договоры. Мне удалось договориться даже с Риентаном, которому в течение пятнадцати ходов шли самые большие выплаты. Но я уже могла себе это позволить, забирая ту часть галактики, что была ранее недоступна.

Ксиерцы занимали опустевшие после исчезновения хозяев Рандле территории, и каждый ход мне исправно поступали сообщения об обнаружении новых артефактов. Последним открытием, которое во многом объясняло схожесть сил риентанцев и ксиерцев, позволявших им манипулировать окружающим миром, было обнаружение Тар-Эн-Ара. Именно эти горы я видела в зале Памяти, именно эту территорию хотели получить риентанцы, именно здесь, судя по игровой справке, находилось главное культовое строение исчезнувших рандле, которых принято считать общим предком обоих народов. И, пожалуй, они были единственной расой, которая встречалась в игре, но которую не мог выбрать игрок. Их дальнейшая судьба оставалась загадкой и по сей день.

– «Колонизация»? – вздернув брови, поинтересовался Зайтран, огибая беседку.

– Да, – выдохнул Танан. Судя по азарту в голосе, он старался не отвлекаться. Да уж, у него было меньше всех времени для принятия решений – человечество появилось на карте мира пусть и давно, но основное развитие началось куда позже, и Косичке требовались вся его выдержка, терпение и сообразительность, чтобы отсекать ненужные пути развития, выбирая оптимальный.

– Я забираю Чарльза? – спросил риентанец, останавливаясь за моей спиной.

– Конечно, – разрешила я, отвлекаясь. – Вы хорошо отдохнули?

– Главное – отдохнула моя семья, – немного устало ответил Зайтран и улыбнулся. На мгновение я позавидовала его жене – столько нежности было во взгляде риентанца.

Чудом ему удалось забрать у Чарльза мячик и отвести его в дом. Я наблюдала краем глаза за водворением монстрика в родные хоромы и мстительно улыбнулась, заметив, с каким воодушевлением воспринимают возвращение питомца дети. Чарльзу оставалось только посочувствовать – маленькие детки были до чертиков настойчивы в своих желаниях.

– Мари, вы игнорируете мое сообщение? – поинтересовался Майоран, намекая, что я слишком отвлеклась от игры. Взглянув на последние данные о мире, я заметила и сообщение от мужчины, точнее от посольства Риентана, которое предлагало заключить брачный договор между внуком короля и принцессой Астреллой, дочерью ксиерского Владыки. С точки зрения облегчения экономических отношений подобный брак мне на руку, но не оставляло ощущение, что что-то здесь не так.

Еще раз вчитавшись в договор, я заставила карту показать мне все запрошенные в качестве приданого места и заскрипела зубами. Вот уж точно не отдам.

И игра пошла на новый виток ксиерско-риентанских отношений, который привел… ни к чему. Оказалось, что без третьей стороны вполне можно ужиться даже в соседних сегментах космоса, развиваясь каждый в свою сторону. Разумеется, если исключить из внимания интересы мелких, моделируемых игрой рас. Даже Планетарный Союз, которому удалось выйти на межрасовую арену, не вмешивался в деятельность других народов, предпочитая развивать себя изнутри. Что и говорить, и Танан, и я предпочли следить за внутренним развитием народов, занимая новые территории медленно и без огонька. Поэтому совершенно логично было бы предположить, что победит Майоран, но и в игре он остался ксиерцем, отдавая победу мне. Как ему удалось провернуть подобную аферу, мне не удавалось понять, но факт оставался фактом.

– Вы играли нечестно! – выдохнула я, просматривая сводный график развития народов. После крутого подъема Риентан ожидало не менее стремительное падение.

– Как часто я слышу эту фразу, – рассмеялся ксиерец и добавил: – И как редко я слышу ее от победившей стороны.

– Вы саботировали развитие собственной страны! – упрекнула я его, собирая карты ситуаций и скармливая их одну за одной выдающему устройству.

– Ничуть. Я старался следовать истории, насколько мог. Разве вы не заметили? Мы успели дойти до текущего момента.

– Там все было иначе, – вспоминая собственную игру, покачала головой я. – К тому же, если бы вы не поддавались, я не смогла бы заставить Риентан потерять альтернативу.

– Но вы ведь смогли, – довольно улыбнулся Майоран. – А значит, не исключена вероятность, что и кто-то другой сможет.

– Тогда Риентану останется только посочувствовать, – проговорила я, обещая себе, как только выдастся возможность, отбежать подальше и сплюнуть через плечо, чтобы того, что мы натворили с экономической зависимостью от ксиерцев в игре, не произошло на самом деле.

– Пожалуй, я воздержусь от сожалений, – развел руками Майоран и взглянул на небо. – Кажется, мы слегка заигрались.

Я проследила за его взглядом и первый раз обратила внимание на темноту вокруг. За пределами беседки, где автоматически включилось освещение, все утопало во тьме. Даже собственную руку я могла разглядеть с трудом, не говоря уже о доме.

– Думаю, мне пора возвращаться. Мари, был рад возможности увидеть вас воочию, до свидания.

Я прикусила язык, чтобы не сказать ему «прощай».

– Он ушел? – закончив с упаковкой игры, спросил Танан. Он подошел ко мне поближе, втянул воздух и весело предложил (откуда только силы взялись?): – Пробежимся?

– Зачем? – не поняла я. Косичка не успел ответить.

Гроза началась внезапно.

Переглянувшись, мы бросились под струи дождя. Красного, как и вода из-под крана. Сладковатого, как вишневый нектар. С трудом отстирывающегося, как пятна сока. И если по трубам шла разбавленная версия, то сейчас на наши головы обрушивался концентрат, который не оставлял ни единого шанса ни белым шортам, ни моим светлым волосам.

Танан первым достиг крыльца и упал на пол кухни. К груди он прижимал ящик с игрой, который не рискнул оставлять в беседке.

За моей спиной пискнула дверь. Сработал грозовой датчик, и окна с двух сторон оказались зажаты между металлическими щитами. По всему дому вспыхнул свет, включилась автономная климатическая система: теперь нам не удалось бы задохнуться или умереть от жары.

– Буря, – выдохнул Танан, комментируя происходящее за стенами дома.

– А Майоран? – заволновалась я. Ксиерец отбыл в неизвестном направлении всего за пару минут до начала грозы и мог оказаться в самом эпицентре шторма.

– С ним ничего не случится. Он же блондин, – пожал плечами Косичка, как будто цвет волос мог что-то прояснить.

– Но там шторм! – напомнила я, отходя подальше от стен.

– Да, думаю, он получает удовольствие от процесса, – согласился Танан, присаживаясь, но не торопясь подниматься. – Мари, почему ты не говорила, что люди такие сложные?

– В смысле – сложные? – не поняла я вопроса.

– В смысле управления. У меня больше половины времени хода уходило, чтобы заставить королей, а потом и парламент делать то, что мне нужно. И ведь это было для их блага, одни сплошные выгоды, а они мне проект за проектом топили, будто не понимали, что я для них стараюсь! – обиженно сообщил мне Косичка.

– Это люди, – только и нашла что сказать я. – У вас, думаю, тоже есть несогласные. И потом, это ты знаешь, что для твоей победы нужно развиваться по заданному тобой пути, но для них этот путь может оказаться неприемлемым. Из чувства долга ли, из солидарности или жажды наживы, но всегда найдутся те, кто будет не согласен с предложенным курсом. У вас разве иначе? – удивленно спросила я.

– Иначе, – кивнул Косичка. – У нас же есть король и наследник. Король принимает решение, наследник следит за его исполнением. Другие члены семьи помогают им.

– Даже если решение в корне неверное?

– Король не ошибается, – резко ответил Косичка.

– Все ошибаются.

– Дед ошибаться не может, – отрезал Танан.

– Ни в чем?

– Ни в чем, – хмуро подтвердил малец, но чувствовалось, что ему не нравилось, куда зашел разговор.

– Хорошо, а Аштарак?

– Аштарак – идиот! – уверенно заявил Косичка. Даже губы презрительно поджал при упоминании имени принца.

– Но ведь и он будет королем. А значит, и он не ошибается?

– Мари! – обиженно возопил Танар. – Ты возмутительно недопустима!

– Это еще почему? – заинтересовалась я. Шлейка успела натереть шею, и теперь я старательно массировала пострадавшие места. Камера, виновница моего ушиба, покоилась на полу рядом с ящиком «Колонизации».

– Потому что! – тряхнул головой малец. – Но дед все равно прав.

– В этом не сомневаюсь. – Примирительно подняла руки вверх и поспешила перевести тему: – Как думаешь, это надолго?

Танан прислушался, словно мог определить на звук длительность грозы.

– На всю ночь точно, – после недолгой заминки уверенно сказал он. – Утром немного покапает, но к полудню должно закончиться. Только плавать нельзя будет, опасно. Дроны не успеют проверить берег.

– Можно и не купаться. Наконец-то хоть денек дома посидим.

– Лентяйка и домоседка! – припечатал Косичка.

– И как только меня угораздило здесь очутиться? – скорбно возвела очи к потолку я, отступая к лестнице. – Похитили, ироды, заставили на пляж ходить и купаться! А дома мягкая постелька, теплая грелка под боком, мурчание на ушко…

– Вредина!

– Сам такой! – фыркнула я и ступила на первую ступеньку, наклонилась, чтобы увидеть Танана, и помахала ему: – Сладких снов.

– Как будто они съедобные, – пробурчал Косичка, но его слова не могли обмануть меня. Ему нравилось, что я желаю ему хорошей ночи, а мне нравилось желать и видеть краем глаза его счастливую улыбку, которая возникала, едва моя макушка исчезала из его поля зрения.

Оказавшись в своих временных апартаментах, я закрылась, чтобы Танан случайно не застал чего-нибудь противоречащего его наставлениям, и отправилась в ванную. После дождя встала острая необходимость постирать шорты, да и самой неплохо было бы помыться, пока кожа не приобрела красноватый оттенок. И это нам еще повезло, что дождик прошел в темноте, ибо будь солнце на горизонте, химическая реакция прошла бы куда быстрее, раскрашивая меня в пурпурные тона. И ходить мне тогда уроженкой Южной Америки и табак курить для поддержания имиджа. В общем, то еще удовольствие.

Закинув в стиральную машинку шорты, я поискала, что еще требовало чистки, и добавила парочку предметов. Порошок засыпать не пришлось – определив вес и структуру ткани, умное устройство все рассчитало само. Выждав с полминуты, я имела возможность понаблюдать, как сыплется порошок в нужное отделение, как в отсутствующий в домашних механизмах отсек брызгает ярко-зеленая жидкость с ощутимым химическим запахом и как фиксируется дверка, чтобы никто криворукий, типа меня, не испортил дорогую игрушку.

Я с сомнением покосилась на ванную. Теоретически нейтрализатор можно было залить и в нее, но Косичка говорил, что в поступающую «техническую воду», если это можно так обозвать, уже добавлены нужные реагенты, не позволявшие жидкости закрепиться на опускаемых в нее агентах. Да и запах со вкусом по сравнению с дождем почти исчезали.

Ванна приняла меня с распростертыми объятиями и долго из них не отпускала. За день я успела достаточно вымотаться и замерзнуть, и теперь, оказавшись в теплой воде, тело ломило. Накатившая усталость не давала сосредоточиться, требуя только одного – доползти до кровати и уснуть.

Перед глазами возникло уставшее лицо Танара. Ему отдыхать, судя по внешнему виду, и не приходилось, а я из-за одного денька чувствовала себя выжатым лимоном. Словно проникшись сравнением, организм немного приободрился. Но рисковать и читать новости в ванной я не стала: конечно, на всех современных устройствах была защита от утопления, падения и предохранитель, не позволявший убить заснувшего в воде владельца, но от жидкости в легких никакая страховка не защищала.

Перебравшись в кровать, я с удовольствием опустила голову на подушку и натянула визор на глаза, ныряя в сетевой мир со всеми его прелестями и недостатками. Предстояло оценить фронт работ, разбирать который мне придется по возвращении домой, просмотреть ленту друзей, перепостить что-нибудь, если будет необходимость, и кратко отчитаться о своем отдыхе, конечно, если останутся силы отвечать на полсотни сообщений, которые не преминут появиться в первые две минуты после выкладки.

Лента друзей радовала разнообразием и не радовала содержательностью. Точнее, здесь можно было найти ответы едва ли не на все глупые вопросы, скопившиеся в голове за мою скромную жизнь, но вот найти что-то полезное в экономическом или политическом отношении было равноценно подвигу. Всю жизнь я старалась держаться от политики подальше, предпочитая читать интересные факты из всех других сфер жизни. Тяжело вздохнув, я отправилась просматривать топ политических заметок, чтобы обзавестись еще одной подпиской.

На первой строчке рейтинга нашелся ник, который заставил меня скрипеть зубами. Нет, возможно, я несправедлива и везде вижу заговор, но пользователь Kiki-Rex навевал болезненные воспоминания о другом Кики, знакомство с которым я бы променяла не глядя.

Решив повременить с «царем Кики», я открыла страницу его ближайшего конкурента и выпала в осадок. Речь шла о продаже пакета акций «Ice and Water» ксиерской компании «Frost Reason», после чего последняя фактически получала контрольный пакет и становилась председателем совета директоров, подминая деятельность ближайшего конкурента в регионе под себя. Удивительно, что правительство Риентана, будучи самым заинтересованным лицом, никак не реагировало на желание Ксиера прибрать к рукам поставки необходимого ресурса. Впрочем, возможно, для риентанцев ничего и не изменится, если чистая вода не является для них острой необходимостью, а вот люди при повышении цен уйдут из региона напрочь, если на содержание здешних представительств будет тратиться слишком много кредитных единиц.

Но если это и был заговор, то лишь против Планетарного Союза. Существовала еще и вероятность совместных действий двух правительств, чтобы вытеснить чересчур активных людей из своей сферы влияния. В таком случае, после ухода представителей Союза произойдет перераспределение рынка уже между оставшимися партнерами. Если уже не произошло в рамках какого-нибудь необнародованного договора.

Поморщившись – никогда не любила подковерные игры, – я вернулась на главную страницу обозревателя, чтобы посмотреть, что еще творится в мире. По-хорошему, следовало бы позвонить дяде Тому и спросить его мнение, но, судя по часам, у него сейчас был третий час ночи и, как бы он ни любил племянницу, вряд ли будет рад перспективе полночи объяснять мне экономическую ситуацию регионов.

Как бы то ни было, покопавшись в Сети, я была вынуждена признать, что люди мало знают о ситуации в интересующем меня секторе. Светской хроники и то больше нашлось, чем статистики или статей о ВВП, вкупе с информацией о социальном укладе и особенностях политического устройства Риентана и Ксиера. Определенно, «Колонизация» местного образца давала больше информации к размышлению, чем все доступные ресурсы Планетарной сети.

Внезапно меня перемкнуло. Ведь я копалась в привычной среде, то есть в сфере, которая обслуживала интересы людей и работала с ними и для них. Логично, что закрытый Риентан, или уж тем более агрессивный Ксиер не будет интересовать обывателей, чтобы следить за обстановкой в них больше необходимого. Только туристические фирмы и разведка интересовались обстановкой в требуемом мне объеме, но первые не писали ничего полезного, а вторых и вовсе невозможно было найти. Но ведь, если верить словам Танара, существует и локальная система коммуникации? Сугубо риентанская, и в ней наверняка найдется больше сведений о происходящем на мировой арене.

Хмыкнув, я определилась с целью. Теперь оставалось только заставить Косичку делиться информацией, ибо, чувствовал мой копчик, малец знал больше, чем говорил.

Апартаменты вредины располагались напротив моих. Даже черепаха смогла бы за день добраться до противоположной стены, что уж говорить о заинтересованной мне. Взяв из комнаты подушку и блокнот, я отправилась на дело.

Косичка еще не спал, с кем-то воодушевленно общаясь. Я успела заметить длинную косу его собеседницы прежде, чем он смахнул ее изображение с экрана. И нечего смотреть так обиженно! Я стучалась! И даже разрешения спросила! Сам крикнул «да», промолчал бы – осталась бы в коридоре.

– У тебя потоп? – серьезно озаботился моим пришествием с подушкой Танан.

– Нет, у меня голод, – поделилась проблемой я и, как еще совсем недавно риентанец, отправилась занимать чужую кровать, благо он ее еще не расстелил.

– Голод? – переспросил малец. Кажется, в мозгу у него что-то щелкнуло, и он вспомнил, что сегодня мы забыли поужинать. – Сейчас принесу, – подхватился он с места.

Грохот со стороны лестницы подтвердил отбытие Косички на кухню.

Я покосилась на погасший экран, вмонтированный прямо в столешницу, чтобы не занимал место, и вздохнула. Трогать чужие вещи я была не обучена – только снимать и, преимущественно, с разрешения владельца или его заместителя. Приходилось, конечно, как на лайнере, проникать в закрытые помещения, но… вот не любила я эти дела.

Косичка вернулся очень быстро и подозрительно покосился на бездействующий экран, как будто тот был заминирован.

– А ты его не трогала? – осторожно поинтересовался Танан, выставляя тарелки на деревянный край стола.

– Нет. – Я пожала плечами и протянула руку за едой. – Подумала, ты и сам мне все расскажешь. К тому же, думаешь, я пойму что-нибудь по-риентански?

– Там есть модуль перевода, – пояснил Танан, протягивая мне филе курицы гриль и соусницу.

– Спасибо, – поблагодарила я за еду. – Ты же ответишь на мои вопросы?

– Мари, когда ты так спрашиваешь, я начинаю бояться, – втягивая голову в плечи, предупредил Косичка. – Пожалей бедного меня, спрашивай напрямую.

– Напрямую… Тан, что у вас вообще творится? – задала я самый общий вопрос.

Танан нахмурился, дернул себя за косу и уселся рядом, держа в руках миску с салатом, откуда скучающе торчали две вилки.

– Бардак, – признался Косичка, воруя у меня из тарелки кусочек курочки и отправляя его себе в рот.

– А подробнее? – спросила я, накалывая овощи.

– Аштарак сделал своему родственнику подарок.

– Подарок? Родственнику? Уж не Кики ли?

– Ему самому, – зло подтвердил Танан. – И ничего, кроме спутника Ле-Кри, он не додумался отписать кузену.

– А на Ле-Кри есть что-то важное? – В курсе астрономии, который читали мне, о данном месте даже не упоминалось. Поэтому понять причину осуждения поступка принца я могла только с точки зрения территориальных потерь, но в наше время, когда монархи друг другу на юбилеи передавали целые обитаемые миры, потеря спутника вряд ли бы всколыхнула правительство.

– Да, – кратко ответил Танан, но, не заметив на моем лице понимания, пояснил: – На Ле-Кри большой запас основы для реагента KL-45, он необходим для стабильной работы двигателей наших космических судов удаленной разведки.

– Но как у него получилось подарить спутник, если он причислен к стратегическим объектам?

– Не был он причислен! – возмутился малец, роняя лист салата на простыню. – Это же королевские владения, а сам спутник формально подарили самому Аштараку на совершеннолетие. Никому и в голову прийти не могло, что наследник будет настолько беспечен! Но Аштарак уже подписал передачу, и отменить акт дарения не получится. Там сейчас пытаются договориться с Кароаланом, чтобы он согласился на замену. Выносить сор не хотят, это же пошатнет положение наследника. Король не хочет рисковать репутацией семьи.

– А Кики замену не хочет, – проговорила я. – А вам очень нужен этот реагент?

– Очень, – кивнул Танан. – А еще он о тебе постоянно спрашивает. Брата злит, – не к месту добавил Косичка, краем глаза заметил упавший салат и поспешил убрать, пока заправка не испортила простыню.

– Совсем уж странно. Зачем я там?

– Я тоже не понимаю, но Танару не нравится его любопытство. А учитывая, что здесь Майоран ошивается… Мари, не хочешь вернуться досрочно? У тети, конечно, шумно, но хоть ксиерцев нет.

– Если вам так будет спокойней, – помедлив, ответила я. Что-то не сходилось, но объяснить, что именно, я не могла. Не хватало данных для анализа, или напротив, было слишком много – и я не могла отсеять лишнее, не зная, что представляет настоящую ценность, а что – просто мои домыслы.

– Тогда уедем завтра, – решил Танан. – Я свяжусь с братом, скажу, чтобы он не прилетал. Мы сами его навестим. – И совсем по-детски пожаловался: – Он из резиденции уже третьи сутки не выходит. Мне даже Митран звонил, просил, чтобы хоть я что-то сделал. А я не могу, я же понимаю, что у них дела важные. На них скинули поиск альтернатив Ле-Кри, чтобы не уступали подарку, но и не обладали такой ценностью.

– Надеюсь, они что-нибудь найдут.

– Найдут, – уверенно заявил Танан, но после тяжело вздохнул и добавил: – Но времени это займет… Кики капризничает!

Остаток трапезы прошел в молчании. Каждый думал о своем. В один миг мне показалось, что Косичка хочет что-то добавить, встретив мой взгляд, он опустил глаза и промолчал. Мне оставалось только пожать плечами и доесть последний кусочек курочки, после чего отправиться к себе.

Сон как назло не шел, заставляя меня возвращаться к нашему разговору и беспорядочно мять пододеяльник. Не удивлюсь, если за ночь умудрюсь стянуть с матраса еще и простыню, чтобы свить гнездо и уснуть в центре. Тяжело вздохнув, я потянулась, зевнула, но в сон не провалилась. Грешная земля не отпускала, и мне пришлось сползти с кровати, чтобы не тратить время попусту.

Позевывая, я дотянулась до визора, едва не скинув с тумбочки вазу, и напялила его на голову. Даже если и угораздит заснуть с ним, это будет лучше, чем всю ночь мучиться от бессонницы. Отвернувшись к окну, я загрузила любимый «сонный» плей-лист и отправилась гулять по Сети.

Перед глазами мигнул сигнал вызова, который я автоматически скинула. Точнее, я думала, что скинула, но оказалось, что сонный глаз съехал чуть ниже и вызов был принят.

– Моя прелесть? – От усталости у меня не было сил даже на раздражение.

– Что тебе нужно? – прошептала я, пытаясь взглядом найти опцию «прекратить вызов», но, как часто происходит в нужный момент, она отказывается попадать в поле зрения.

– Хотел уточнить, не скучает ли Май в вашей компании, – признался ксиерец, хотя я не была склонна верить его словам.

– Не жаловался, – угрюмо ответила я. Значок наконец-то нашелся, и мне оставалась самая малость – заставить его совершить круг почета вокруг увеличивавшейся длительности разговора. – Но спрашивал бы лучше у него.

– Мне интересно мнение незаинтересованной стороны. – Я не могла видеть Кики, но не сомневалась, что он сейчас разводит ручками на свой любимый клоунский манер.

– Тогда ты обратился не по адресу, – зевнула я. Но прежде, чем отключилась, услышала:

– Пусть Танар проверит свою почту. Неофициальную.

И ксиерец отключился, лишив меня возможности громко пискнуть исчезнувшим окошком беседы.

Проснувшись, я не сразу поняла, почему не взошло солнце, если я чувствую себя прекрасно. Только ощупав голову, я выяснила, что, как и предполагала, заснула с визором, а во сне так и не удосужилась стянуть устройство с собственной головы. Волосы, недовольные данным обстоятельством, отомстили мне в силу своих возможностей, и на свидание с зеркалом я плелась, предчувствуя катастрофу.

Прогнозы оправдались. Хоть в чем-то я могла быть уверена наверняка: если можно заработать нерасчесываемый колтун, то я обязательно это сделаю. За размышлениями, резать или нет, меня и застал бодрый как огурчик и гордый аки павлин Танан.

– Стой! – воскликнул он, заметив ножницы в опасной близи от волос. – Иди сюда, я разберу!

– А сможешь? – с сомнением покосившись на колтун, поинтересовалась я, но ножницы отложила.

– И не с таким справлялся, – заверил меня юноша и вытащил из ванной.

– У себя? – просто, чтобы поддержать разговор, спросила я, семеня за Косичкой и радуясь своей длинной пижаме. Впрочем, после совместного похода на пляж, нам почти нечего было друг от друга скрывать.

– Нет, у сестер, – покачал головой Танан. – Сядь куда-нибудь, я сбегаю за спреем. Даже странно, что у тебя его нет. Ножницы есть – а его нет!

– Куплю, – пообещала я, уклоняясь от лекции о недопустимости резкой смены имиджа.

– Поверю на слово, – буркнул парень и скрылся у себя.

Вернулся он так же быстро, как и выбежал из комнаты. Чувствовалось, что сомневается: вдруг в его отсутствие я решу сделать себе экстремальную стрижку. Но, возможно, это только мои предрассудки, ибо, углядев меня, обнимавшуюся с подушкой и сидевшую по-турецки прямо в центре кровати, он несколько расстроился.

– Не дергайся, – предупредили меня, скидывая тапочки и забираясь сзади.

– Не буду, – пообещала я.

– Красота требует жертв, – озвучил известную истину Косичка и пшикнул мне на волосы из своей бутылки. Хорошо еще, что у меня нос с утра был заложен, ибо аромат у средства был насыщенным и, как показало время, стойким. Впрочем, со своей задачей химикат справился, и колтун волшебным образом превратился в послушные пряди.

– Вот и все, – заверил меня Косичка. Он как будто не замечал удушающего запаха спрея. – Через час Зайтран освободится и отвезет нас в космопорт. Тебе долго собираться?

– Мы все-таки возвращаемся? – Сказать, что не буду скучать по Флоре, я не могла. Было в этом месте что-то притягательное, простое и давно утраченное на мировых курортах – спокойствие и уют.

– Брат одобрил, дядя Лиран обещал забрать нас, так что проблем возникнуть не должно, – отчитался Танан и ненавязчиво переместился к шкафу, готовый начать собирать мои скромные пожитки.

– Ну раз все предупреждены о нашем отбытии, – проговорила я, поднимаясь и первым делом открывая окно. За окном шел дождь, но ничего общего с грохотом вчерашней бури он не имел. Скорее я бы предположила, что после него вырастут грибы. Если, конечно, они здесь растут.

– И очень ждут, – заверил меня Косичка и выложил козырь: – Тетя обещала приготовить пирог к нашему прибытию.

Что ж, проигнорировать тетю было бы невежливо, а потому мы принялись собираться. В четыре руки пакуя мои вещи. Я – одежду, Танан – аппаратуру.

Космопорт встретил нас непривычной тишиной. Никто не торопился на регистрацию, никто не жаждал узнать, почему задерживается его рейс, никто не искал утерянный инфофон и не спешил в последний раз запечатлеть «ворота» в Риентан.

– Сюда прибывают в основном туристы из далеких миров, – пояснил Танан. – Или те, кому нужно именно в Крейстейн. Их рейтинг надежности выше, поэтому обитатели соседних планет прибывают прямыми рейсами в столицу.

– Вот как, – хмыкнула я и потянула за собой чемодан. Мы доехали до первого этажа, и теперь оставалось только пересечь холл, чтобы оказаться на стоянке аэрокаров. В душе теплилась надежда, что в отсутствие туристов такси станет меньше и нам не придется идти к самому краю стоянки, чтобы разыскать дядю Лирана.

В кои-то веки мои желания исполнились. И пусть первый парковочный ряд был занят скучающими извозчиками, в середине второго, прямо напротив выхода, читал что-то дядя Лиран. Знакомый аэрокар приветливо блестел бампером. Корзинка на заднем сиденье намекала, что в одном доме нас ждут с нетерпением.

– Хорошо добрались? – поинтересовался риентанец, собирая пальцы в одну точку. Экран перед мужчиной послушно погас, и он убрал в карман небольшой прямоугольник металла.

– Лучшие места, – заверил его Танан. И ведь не соврал. Оказавшись единственными пассажирами утреннего рейса, мы получили ВИП-места и весь недолгий полет – около получаса – общались со стюардессой. Она пыталась выдать нам бесплатный завтрак, но, перехватив на Флоре тонизирующего напитка, мы готовы были ждать обеда без лишних перекусов.

Не дожидаясь приглашения, Косичка занял переднее сиденье, оставляя меня в негордом соседстве с чемоданом. Лиран хотел было предложить поставить его в багажный отсек, но пожал плечами и оставил все как есть.

Взлетали куда медленнее, чем в прошлый раз, и я успела как следует рассмотреть внешний вид космопорта и даже щелкнуть его пару раз на память. Хитро улыбнулась и разулась, с ногами забираясь на сиденье. Из-за внезапного бегства Косички, все пространство второго ряда оказалось в моем полном распоряжении. Теперь я могла и поспать: ремень безопасности имелся и по центру, как раз для таких случаев.

Но истинное коварство Танана крылось не в порыве уступить мне импровизированное спальное место – Косичка жаждал общения с дядей и не дал ему ни шанса уклониться от разговора: выгонять пассажиров на заднее сиденье во время полета запрещала техника безопасности.

– Что у вас здесь происходит? – тихо, косясь назад, где я старательно изображала полудрему, спросил Косичка. Кажется, моя спина прекрасно сыграла свою роль и моему маленькому представлению поверили.

– Беспредел, – признал Лиран, видимо, автоматически отвечая на том же языке, на котором и был задан вопрос. У Косички же разговаривать на едином человеческом входило в привычку из-за длительных контактов со мной. Раздался легкий щелчок, после которого все внешние звуки как отрезало. Салон аэрокара превратился в островок откровенности. – Его величество недоволен, но гордость не позволяет ему признать ошибки. Аштарак ведет себя как незаслуженно обиженный и портит нервы своим телохранителям. Советники пребывают в состоянии легкой паники, не зная, в какую сторону им лучше смотреть и кому оказывать поддержку, чтобы из дворца не вылететь.

– А брат? – напомнил о самом важном для себя родственнике Танан.

– Танар пытается и королю угодить, и не отдать ничего важного. Каждый день его величество получает новый список объектов, которые мы бы могли предложить за Ле-Кри, но Кароалан кривит нос и добавляет какой-нибудь новый пункт требований к предыдущему, и всю работу приходится делать снова.

– А в денежном эквиваленте?

– Тан, это ксиерцы. Деньги им не нужны. Особенно представителю Альдоанов.

Танан выругался на родном языке, а я впервые ощутила острую необходимость расширить перечень доступных мне языков. Ибо у самой слова кончались. Стоило вспомнить про невозможного ксиерца, который умудрялся не переходить грани или переходить ее столь продуманно, что судебный иск не будет удовлетворен ни в одной достаточно сильной, чтобы тягаться с Ксиером, стране.

– Он еще во дворце? – хмуро поинтересовался Косичка. Я навострила уши, стараясь не упустить полезных сведений. Если Кики продолжает расхаживать по дворцу, то нам, если удастся навестить Танара, передвигаться по нему придется стремительно и непредсказуемо.

– Да, гостит у своего друга Аштарака. – В голосе Лирана послышались нотки презрения. – Я готов спорить на месяц готовки, что Кики будет сбрасывать принца как балласт. После нынешней выходки Аштарака никто не позволит ему распоряжаться хоть чем-то. Отец потерял доверие к сыну.

– Но титул с него не снимают?

– Нет. Аштарак все еще наследник трона, поскольку его отец уже фактически король. И мне страшно представить, что произойдет, если с нашим будущим величеством что-нибудь случится до того, как он, наконец, прозреет.

Косичка шумно вздохнул. Даже я могла представить, к чему может привести правление безумного короля, а в том, что обиженный принц будет мстить не разбираясь, сомневаться не приходилось.

– Нужно ему объяснить… – неуверенно предложил Танан, с характерным звуком откидываясь на спинку сиденья.

– Объяснить королю? Малыш, он не станет никого слушать без очень веских улик.

– Значит, нужно их отыскать, – совсем тихо, на грани слышимости, проговорил Косичка. Сомнения в его голосе хватило бы, чтобы заполнить бассейн Амазонки.

– Ищем, – признался Лиран. – Но сомневаюсь, что это что-то даст. Если и были у принца провинности, несоразмерные с позволенным ему, то следы давно заметены, и, уверен, дело не обошлось без Кароалана. А после его вмешательства – скорее жертва признает себя виновной, чем мы найдем хоть какую-то связь. Мы ищем, но пока результатов нет.

– А если пойти на сделку? – не унимался Косичка, перебирая варианты.

– С кем? – хмыкнул старший риентанец. – Аштарак себя оговаривать не станет, а Кароалан… Что такого ты можешь ему предложить, чтобы он сдал давно покрываемого кузена? Особенно после «королевского» подарка.

Что ответить на это, Танан не знал и затих. А Лиран, напротив, проявил интерес:

– Мари, а у вас нет предположений? – спросил риентанец, давая понять, что уж он-то знает о моей маленькой провинности. Впрочем, она таковой уже и не являлась. Раз уж дядя всегда знал о моем притворстве и все равно продолжал отвечать на вопросы…

– Мне нужен Танар, – попросила я, усаживаясь, как и положено в аэрокаре. Вертикально, прямо за Косичкой, чтобы иметь возможность дергать за самые кончики. – Кики хотел, чтобы я ему кое-что передала.

– Постой, – не понял Танан. – Ты видела Кики? Когда? С нами же только Майоран был?

– Нет, не видела, – начала по пунктам отвечать я. – Но вчера, когда ушла к себе после наших посиделок, мне не спалось, и я полезла в Сеть. А у Кики… У него есть мои контакты, он позвонил и попросил передать Танару, чтобы тот проверил кое-что.

– Дя-а-а-дь, – протянул Косичка, настороженно глядя на меня. Для этого он пренебрег безопасностью и повернулся ко мне корпусом, не заботясь о сохранности носа при экстренном торможении. – А мы можем сразу к брату полететь?

– В этом нет необходимости, – отрицательно покачал головой Лиран. – Танар обещал посетить нас сегодня. Полагаю, он хочет убедиться, что с вами все в порядке.

– С нами? – насмешливо переспросил Танан и с намеком взглянул на меня. За неимением подушки пришлось взглядом пригвоздить Косичку к бардачку.

– С вами, – проигнорировал намек Лиран. – Ты – часть его семьи, а за Мари он несет ответственность.

Некстати вспомнился эпизод с покровителем-опекуном и вызовом в администрацию Танара. В том, что он представлял мои интересы в том деле, сомневаться не приходилось, но на каком основании он это делал? Юридически, по всем законам Планетарного Союза, я была совершеннолетней, а потому прекрасно справилась бы и сама. Конечно, вряд ли бы удалось так быстро разобраться в хитросплетениях местных законов, но, на худой конец, есть консул, вызвать которого прямое право пострадавшего, то есть мое.

– Лиран, а почему он несет за меня ответственность? – не придя ни к какому однозначному толкованию, спросила я.

– Ну просто брат… – судя по интонации, Танан начал врать. Он определенно что-то знал, но умалчивал, пользуясь тем, что я задаю неправильные вопросы. Сейчас же я была настроена слушать, поэтому не стала ни перебивать, ни подсказывать, но старший его резко остановил.

– Мари, Риентан относительно закрытая страна. Туристы, прибывающие сюда с планет Союза, должны предъявлять разрешение на посещение планеты. Оно дается при соблюдении множества условий, оговоренных для каждого региона отдельно. Но у вас, насколько мне известно, не было разрешения на въезд?

– Не было, – подтвердила я.

– Правильно. Поэтому, чтобы вы могли сойти с корабля и погулять, Танар сделал на ваше имя запрос с приглашением. Таким образом он гарантировал, что вам есть где остановиться, едой и прочими необходимыми вещами вы будете обеспечены, а в случае каких-то правонарушений, которые вы бы могли совершить, он также понесет за них ответственность, как сторона, вызвавшая вас сюда. Соответственно, и компенсации, положенные вам за ущерб, причиненный риентанцами, курировались также им. Поэтому, когда из-за наших служб вы не смогли сесть на свой корабль, виновная сторона обратилась к Танару, чтобы с ним обсудить вопросы компенсации. Теперь вам все понятно?

– Да, спасибо, – медленно проговорила я. Все было так логично изложено, что я не могла найти нестыковок. Похожая практика существовала и у нас, но без такой тотальной ответственности приглашающей стороны. Но что взять с инопланетников? Понять их сложно, оставалось только поверить и принять.

Лиран не стал продолжать разговор, следя за дорогой. Косичка же опустил кресло так, чтобы его голова оказалась буквально у меня на коленях, и подставил лицо солнышку, жмурясь, как довольный кот. Еще бы сметаной губы измазать – и не отличить будет.

Почувствовав – хотя правильнее будет сказать – добившись – внимания, Косичка состроил просительную физиономию и жалобно улыбнулся. И вот как такому откажешь? Наверное, где-то в далекой галактике и существовал способ не попасть под очарование юных риентанцев, но мне он был неизвестен. Зато сугубо женский рефлекс гладить и тискать все милое и пушистое в наличии имелся, из-за чего и процветало Косичкино просительство.

Вздохнув, я стянула резинку с одной из косичек и принялась переплетать обтрепавшееся безобразие. К возвращению домой Танан выглядел почти прилично, разве что на пиратский манер.

Аэрокар заходил на посадку, а мне становилось все тревожнее. Эксперты по катастрофам полностью поддержали бы мое беспокойство: число происшествий в воздухе заметно отличалось от наземных катаклизмов и аварий. Увы, данная статистика была последним, что пришло мне на ум, едва на горизонте показался уже знакомый дом.

Непроизвольно я поискала глазами зеркальце, но, поймав насмешливый взгляд Танана, нахмурилась и отвернулась, мстительно закончив его косу на середине. Если уж я должна выглядеть как пугало огородное, пусть и сам чем-нибудь да выделяется.

Смешок, вырвавшийся у Лирана, лучше всего охарактеризовал наше общее поведение. Детский сад, ясельная группа. Переглянувшись, мы с Косичкой заключили перемирие, обещая объединиться против общего врага – дяди Лирана. Риентанец, судя по всему, знал, что его ждет, ибо стоило машине коснуться земли, он поднял руки вверх, сдаваясь, и поспешил ретироваться, пользуясь подошедшим подкреплением. Нам бы броситься в погоню, но против основных сил противника мы были недееспособны.

Подпирая дверь, глядя прямо на нас, на крыльце стоял Танар. Осунувшийся за дни нашего отсутствия, он искренне улыбался, радуясь нашему возвращению. Косичка, который еще минуту назад с кровожадным выражением на моське хотел рвануть за дядей, устыдился и бочком направился к задней двери. В обход старшего брата, чтобы по заслугам не получить.

Мне подобной милости оказано не было.

– Мари? – окликнули меня, когда я зашагала след в след за Тананом. Показав мне язык, довольный Косичка скрылся из виду, оставляя наедине со встречающими. Что ж, к этому все и так шло.

– Танар, – проговорила я, стараясь не смотреть на него. Отчего-то стоило мне зацепиться взглядом за его лицо, как мне становилось жарко, будто кондиционер сломался и начал играть на стороне пустыни.

– Вы вернулись, – с непонятным мне облегчением произнес риентанец и, прежде чем я успела что-то предпринять или объяснить, заключил меня в объятия. Недоумевая, я все же решила проявить такт и обняла его в ответ. Разумеется, это была не основная причина, но признаваться, что мне хотелось вновь почувствовать его тепло и запах, я не собиралась.

– Да. Мы не хотели заставлять тебя беспокоиться, – тихо призналась я, зарываясь носом в чужое плечо.

– Хорошо, что вы уже здесь, – тихо проговорил мужчина. И мне показалось, что кто-то мягко коснулся моей макушки. А после теплое дыхание пощекотало ушко. – Я скучал, – признался Танар, прижимая меня сильнее.

– Я тоже. – Меня немного смущала ситуация. Постоянно казалось, что кто-то может выйти и увидеть не предназначенное для него зрелище. Все же я старалась не слишком демонстрировать свои личные отношения публике, а в случае с Танаром… а были ли отношения? Есть ли в его интересе нечто большее, чем воспитание и ответственность? Я не знала ответа.

Сделав над собой усилие, я отстранилась, делая шаг назад. Танар остался на месте, внимательно глядя мне в глаза. Я не смогла долго выносить его взгляд и принялась изучать мозаику, которой было выложено покрытие крыльца.

– Я повел себя недопустимо, прошу меня извинить, – ледяным голосом произнес риентанец. – Позвольте вас проводить?

– Нет, – выдохнула я, ошарашенно глядя на перемены. Танар поджал губы, услышав мой отказ. А я увидела, пожалуй, свой самый большой кошмар во плоти. Абсолютно эмоционально стерильного человека. И к моему ужасу, это был тот, на лице которого мне так нравилось видеть улыбку. Сердце сжалось от горечи, как будто я потеряла что-то до того важное, что считала неотъемлемой частью себя.

– Я вовсе не этого хотела! – Я порывисто дернулась к нему и обняла, не давая уйти или отстраниться. Мне не хватало роста, чтобы говорить ему на ухо, но я знала, что он услышит. Если захочет, но захочет ли? – Я просто не понимаю, что происходит. Тогда, сейчас, к чему все это приведет… Я не знаю, как мне относиться к вам… к тебе. Не знаю, как правильно реагировать. Я не привыкла думать о ком-то еще иначе, чем о друге или члене семьи. Но к друзьям я так не отношусь. И я не понимаю, что со мной творится, – последние слова я говорила почти неслышным шепотом. Но он услышал. Развернулся, чтобы оказаться лицом ко мне, нежно взял за подбородок, заставляя посмотреть на него, и поцеловал.

Нежно, как будто бабочка касалась моих губ, благодарно и очень тепло. И я поверила, что все происходит правильно, так, как и должно быть, так, как я всегда боялась и втайне мечтала. По-настоящему.

Я не знала, сколько времени продолжалась эта мимолетная ласка, не знала, хватились ли нашего отсутствия, но понимала, что хочу еще. Что мне мало просто стоять рядом с этим человеком, мало говорить с ним, мало знать, где он. Мне хотелось большего. И ему, я очень надеялась, тоже хотелось бы продолжения.

– Мари, – позвал он. Я посмотрела ему в глаза. Синие, в них мне виделись звездочки. – Ты замерзла, идем в дом.

И он одной рукой приобнял меня за плечи, другой открывая мне дверь и пропуская внутрь. Холл был пуст, и я поблагодарила небо, что никто не ждал нас здесь.

– Все хорошо, – тихо заверили меня, притягивая к себе и вновь заключая в объятия. – Здесь никто тебя не осудит. Ты ведь этого боишься?

– Нет, – призналась я.

– А чего? – спросил он. Ему был важен мой ответ, я видела это по глазам, мгновенно ставшим серьезными, по тому, как напряглись губы, как проявилась морщинка на лбу. Он напряженно ждал ответа, а я медлила, боясь признаться себе и ему в своей главной ошибке. А ничем другим, после моей глупости на корабле и всего, что я успела ему наговорить, это быть не могло.

– Я боюсь, что влюбилась в человека, который не полюбит меня, – обреченно призналась, понимая, что забиваю гвозди в крышку своего гроба. После этого признания я больше не смогу к нему подойти, и только издалека смогу наблюдать за ним, ждать, когда он улыбнется, и мучиться от того, что улыбка адресована не мне.

Я боялась, что это была игра. Жестокая игра с его стороны, решившего проучить своевольную девчонку, посмевшую отказаться от выгодного предложения и теперь отчаянно надеявшуюся на второй шанс. Он не мог не понимать, что делает. Не мог не знать, что происходит. Танан со своими оговорками, семья Танара и его же отношение к ней, его надежность, благородство, забота, которую он проявлял ко мне. Все это заставляло меня думать о нем, думать и вспоминать наше знакомство, наши ужины, когда я делала вид, что читаю, а сама разглядывала его из-за страниц документов, нашу прогулку по парку, совместный поход по магазинам…

Больше всего я боялась, что это было игрой.

Погрузившись в собственные переживания, я едва не пропустила его ответ. Часть его слов канула в небытие, но я услышала главное. То, что заставило выдохнуть с облегчением и прижаться к этому невозможному, невероятному мужчине.

– …боялся, что своенравная девчонка не поверит в мою искренность, – закончил он, касаясь губами моего виска. – И когда я скажу ей, что не хочу ее терять, убежит не попрощавшись.

– Я верю. – Улыбка получилась сама собой, а руки крепче сжали того, кого я не хотела больше отпускать. – И не убегу, – пообещала я, глядя прямо ему в глаза.

– Я знаю, – улыбнулся он мне в ответ. – И не отпущу.

– Даже с Тананом? – фыркнула я. Воображение нарисовало веселую картинку уговоров Танара отпустить нас с Косичкой на Флору.

– Только если возьмешь охрану и не будешь спорить по поводу ее количества, – предупредил меня Танар. Он и сейчас не забывал об ответственности. Но он беспокоился обо мне, и это было приятно.

– Не буду, – легко пообещала я. Знала бы, чем это кончится, промолчала…

– Договорились. – И меня поцеловали в нос, заставив громко чихнуть. – Идем к столу. Тетя уже заждалась нас.

– Идем, – согласилась я.

В обеденный зал мы входили, держась за руки. Он чуть впереди, а я за ним. Собравшиеся выдохнули с облегчением, из-за чего у меня сложилось впечатление, что план был придуман заранее и отсутствие посторонних в холле также было устроено специально.

Найдя взглядом довольного Косичку, я убедилась в своих подозрениях, но грозить ему кулаком не стала. Все же он был прав, оставляя нас наедине. Мне нужно было объясниться, чтобы перестать чувствовать себя не в своей тарелке, а ему… Я бросила взгляд на своего… хм… парня. Танар чуть дернул головой, спрашивая, все ли в порядке, и я согласно кивнула. И почему я раньше не замечала, с какой нежностью могут смотреть эти глаза, с какой заботой могут поддерживать эти руки, с каким облегчением и счастьем улыбаться эти губы.

Самая эмоциональная, Анвара, протерла уголки глаз платочком. Лиран, стоявший позади нее, наклонился к жене и что-то произнес, отчего женщина зарделась. Косичка, разместившийся рядом с ними, покраснел кончиками ушек. Даже их кузина с маленькими демонятами отвлеклась от своих дел и с благодарностью посмотрела на меня.

Мы садились рядом. Сначала Танар отодвинул мне стул, помогая усесться, после сам занял место рядом. Косичка поспешил занять стул слева от меня.

– Разве я не молодец? – поспешил получить свою похвалу мальчишка, наклоняясь ко мне. Танар, который не мог не слышать слова брата, усмехнулся.

– Молодец, – шепотом похвалила я Танана, понимая, что иначе он не отстанет. Да и, чего греха таить, я была рада его мелкой проделке.

– Вот то-то же. Я же говорил, что мой брат самый лучший, – довольно напомнил мне сводник на полставки.

– Говорил, – подтвердила я, разыскивая на столе салат. Танар, заметив мою активность, передал мне искомое. – А теперь покушай, все, что мог, ты уже сделал.

– Вот вечно вы так! – простонал малец и послушно отправил в рот лист салата. – Стараешься ради этих оболтусов, а они ничего лучше салата не дадут.

– Позже, – заговорщически подмигнул младшему Танар. Я почувствовала чужие пальцы на своей талии и вопросительно посмотрела на своего соседа. – Не хочу тебя отпускать, – признался он, с сожалением убирая руку. Я пожала плечами и вернула ее на прежнее место. Его прикосновения не вызывали дискомфорта, и это лучше любых слов доказывало: сидевший рядом со мной мужчина был полностью моим.

– Не отпускай, – разрешила я, накрывая его пальцы своими и возвращая на талию.

– Люблю тебя, – тихо признался Танар. Но, как мне показалось, это коротенькое признание слышали все. Я снова начала краснеть.

– И я тебя, – под чужими взглядами признание давалось сложнее, но я справилась и даже с некоторым вызовом посмотрела на собравшихся. Но никто не осуждал, даже не хихикал в уголке, как любят поступать «верные» подружки.

Танар серьезно кивнул, хотя глаза его сложно было назвать серьезными в этот момент, и поднялся, возвышаясь над столом.

– Дядя, тетя, брат… – он уважительно кивал каждому, кого называл, медленно перечисляя по именам всех собравшихся. Даже про клыкастого не забыл, хотя тот и позволил себе хмыкнуть в ответ на обращение. – По своему желанию и подчиняясь традиции, я представляю вам девушку, которую хочу назвать своей невестой. Одобряете ли вы мой выбор?

– Одобряем, – за всех ответил дядя Лиран. Анвара согласно кивнула, а Косичку и спрашивать не стоило: он сам приложил обе руки к устроению личного несчастья родственника.

Слово было сказано, и все мгновенно изменилось. Ушло напряжение, вызванное традиционным вопросом. Засмеялась Антара, подошла к нам и, не говоря ни слова, обняла меня за плечи.

– Береги его, – тихо сказала она, прежде чем отпустить.

– Обязательно, – шепнула я ей, поднимаясь.

Мой маневр не прошел незамеченным, и Танан, который сидел ближе всех, повис на мне, как флаг на Эйфелевой башне.

– Сестренка, – завопил он, желая оглушить всех собравшихся, но преимущественно меня.

– Братишка, – хмыкнула я и мстительно добавила: – Младший.

Косичка с удивлением отпрянул, о чем-то хаотично размышляя, и слегка взгрустнул. Да уж, не учел сводник, что теперь я буду не только его другом, но и в числе старших родственников.

– Старшая, – раненым зверем взвыл малец и обличительно ткнул пальцем в брата: – Это ты специально сделал! Специально, чтобы следить за мной! А я наивный!..

– Иди сюда, наивный, – поманила я пальцем страдальца. Косичка демонстративно подошел на цыпочках и состроил ангельское личико. – Ты же помнишь, что мы хотели сделать? – намекнула я на посещение Земли. – Как думаешь, теперь отпустит?

Судя по хитрой ухмылочке, Косичка понял, куда я клоню. Как бы в будущем самой от него отделаться? Ведь пользуясь тем, что я старше, он будет меня таскать за собой везде.

С надеждой я взглянула на Танара.

– Я подумаю, – усмехнулся он в ответ на просительную физиономию брата.

– Он не сказал нет!!! – обрадованно заорал юный риентанец и умчался куда-то наверх. Не иначе составлять список необходимых вещей. В столовой тут же стало в несколько раз тише. Даже демонята-пострелята под столом создавали меньше шума, чем один их дядя.

– И куда же вы собирались? – поинтересовался Танар, наливая в мой пустующий бокал какую-то жидкость. Заметив мой подозрительный взгляд, улыбнулся и пояснил: – Вино. Попробуй, людям обычно нравится.

Я послушно пригубила напиток и кивнула. Вкусное, сладенькое, спирт не чувствуется – чего еще можно желать.

– Нравится?

Я согласно кивнула, но закрыла бокал ладошкой, когда мне хотели подлить еще.

– Я больше не хочу.

– Хорошо, – кивнул мне риентанец и отставил бутылку. – Дать тебе чего-нибудь?

Я внимательно оглядела весь стол, но, как назло, желудок оказался уже переполнен, и еда начинала потихоньку вызывать отвращение. Даже фруктов не хотелось, пусть они и были причудливой формы и нетипичной расцветки.

– Спасибо, я наелась, – призналась я и попросила: – Мы можем уйти? Я должна кое-что тебе сказать.

Танар серьезно кивнул, и мы вышли из комнаты. Моей руки он так и не отпустил.

Холл все еще был пустынен, но риентанец не стал останавливаться и повел меня выше, на второй этаж. Из дальнего конца коридора раздавался знакомый голос, который перебивался грохотом падающего стула, а порой писком инфофона. Танан вдумчиво подошел к проблеме и собирал вещи по списку, корректируя его в процессе.

Я думала, мы зайдем к нему, но Танар остановился за пару дверей от комнат Косички и открыл передо мной дверь.

– Это мои комнаты, – пояснил он, приглашая меня пройти вперед и заходя следом.

– А те, где спала я… – начала припоминать один интересный факт я.

– Смежные, – подтвердил этот невозможный мужчина. – Да, тебя сразу поселили на семейном этаже. Гостевого этажа в этом доме нет, для всех прибывающих имеется отдельный дом. У нас не принято жить в одном здании с теми, в ком ты не уверен.

Я кивнула, принимая новую информацию к сведению. Выговаривать за давно минувшие дела было глупо, и я промолчала, не желая быть неблагодарной дурочкой.

– Ты хотела мне о чем-то сказать? – напомнил Танар, усаживаясь на низкий диван. Мою руку он отпустил, давая возможность самой выбрать себе место.

– Да, Кики… – При упоминании ксиерца глаза моего – а почему бы и нет! – возлюбленного полыхнули гневом. – Он просил передать, чтобы ты проверил свою почту. Неофициальную. – И, чувствуя, что от меня ждут продолжения, закончила: – Это все. Больше он ничего не говорил.

– Я проверю, – пообещал Танар и осторожно спросил: – Мари, я могу попросить тебя об одном одолжении?

– Да, – не понимая, почему он начал так издалека, ответила я.

– Я не хочу показаться деспотичным, но я не хочу, чтобы ты разговаривала с Альдоаном. Ни с одним, ни со вторым.

– Я бы с радостью, – устало протянула я. – Правда, их сложно игнорировать. Но сама я к ним не подойду. Обещаю.

– Спасибо, – улыбнулся мне мой мужчина, пересек разделявшее нас расстояние и, наклонившись, поцеловал. Сладко… Мне даже отпускать его не хотелось, когда он наконец нашел в себе силы оторваться от нашего занятия. Ни с одним другим мужчиной – хотя по сравнению с ним они были неуверенными детьми – мне еще не было так хорошо и не хотелось продолжения. А с ним… С ним хотелось. Всего. Быть рядом, целовать его, обнимать по утрам, засыпать ночью…

А когда он скрылся за резной темной дверью, я пошла за ним. Танар не возражал: даже развернул мне гостевое кресло так, чтобы я могла видеть, как он проверяет почту. Хмурится, обнаружив там письмо от неизвестного адресата, но открывает, чтобы в следующий миг недоверчиво поджать губы.

– Что там? – спросила я, нарушая повисшее молчание. С такого расстояния я не могла прочесть, о чем именно идет речь в письме, даже будь он на едином человеческом.

– То, что я давно искал, – откинувшись на спинку своего кресла, выдохнул Танар.

– И что он за это хочет? – с тревогой спросила я, понимая, что просто так Кики подачек не дает.

– Приглашает нас на первый королевский бал, – помедлив, все же ответил риентанец и пояснил: – Первый прием, который даст отец Аштарака в своем новом статусе. Кароалан хочет, чтобы я взял тебя с собой, тогда я получу вторую половину искомого.

– А первая половина?

– Здесь. – Танар указал на экран, махнул рукой, показывая количество вложенных файлов и открывая один – наудачу.

– Аштарак не унаследует престол, – уверенно заявил риентанец после пары минут напряженного чтения.

– Почему?

– Даже того, что дал нам Альдоан, достаточно для заявления вотума недоверия принцу, – пояснил Танар.

– Зачем ему это?

Я подошла ближе, становясь за спинкой танаровского кресла и по привычке запуская руку в чужие волосы. Брату нравилось, когда я так делала, а мне нравилось копошиться в чужих чистых прядках. Чуть спустившись, я нащупала начало одинокой косы Танара и не удержалась – легонько дернула.

– Подать ножницы? – предложил риентанец, со смешинками в глазах глядя на меня.

– Зачем? – От удивления я выпустила означенный объект из пальцев.

– Отстрижешь, – пояснил он, протягивая руку к одному из ящичков и извлекая обычные ножницы, до сих пор становившиеся хитом продаж в преддверии школьного сезона – проносить лазерные резаки в здания учреждений образования было запрещено до сих пор.

– Я?

– Ты, – подтвердил Танар. – Ты же так и не ответила ничего внизу. А если сострижешь ее – официально согласишься стать моей женой.

– Вот так просто?

– Да, – усмехнулся он. – Вот так просто.

– А если бы коса случайно пострадала?

– Пришлось бы новую растить, – поведал о тяжкой ноше неженатых риентанцев Танар. И ведь правда, как меня угораздило не обратить внимания на отсутствие всяких кос у дяди Лирана. Да и у многих риентанцев во дворце их не было.

– А если я отрежу…

– Да, согласишься выйти за меня, – подтвердил Танар, протягивая мне ножницы. – Избавишь меня от необходимости каждое утро ее поправлять?

– А много времени занимает? – полностью определившись со своим решением, весело спросила я.

– Безумно, – рассмеялся риентанец, но следить за ножницами в моих руках не перестал.

– Тогда как я могу оставить тебя без помощи! – патетично заявила я и двумя нажатиями положила конец своей холостой жизни.

– Позволишь? – дождавшись, пока ножницы оказались на столе без присмотра, поинтересовался Танар. Я прищурилась, подозревая какой-то неучтенный подвох, о котором мне не сказали. – Прядку, на память?

– Только снизу, – предупредила я, обходя кресло и наклоняясь. Все же мысли о прическе ни одной девушке не чужды.

– Хорошо, – согласился Танар и клацнул ножницами у меня под ухом.

Я с неудовольствием отметила, что мой трофей куда меньше, чем его, но делать уже было нечего.

Солнышко почти полностью скрылось за горизонтом, когда Танар и вызванный им в спешном порядке Митран покинули его покои. Что там творилось в долгие часы моего отсутствия, я не знала. Изредка нам с Тананом удавалось разобрать отдельные слова, но, едва за дверью начинало происходить что-нибудь интересное, появлялся дядя Лиран, и нам с подельником приходилось ретироваться, пряча стаканы под майку. Другие, более продвинутые девайсы отказывались работать еще на подходе.

– Глушит, – авторитетно заявил Косичка, когда самая шпионская из всех моих камер не смогла разобрать ни звука за внезапно появившимся шумом. И это при том, что фирма обещала лучшее из возможных качеств звука и нечувствительность к помехам.

– И что делать будем? – больше для проформы спросила я, ибо в отличие от нарисовавшегося в неподходящий момент Косички меня из кабинета не выгоняли. Просто попросили немного погулять и осмотреть дом. Танар хотел знать, подходит ли мне планировка или для построения собственного жилья придется вызывать специалиста.

Митран появился спустя четверть часа, когда отосланные мы с Тананом должны были изучать подвалы. Ему каким-то чудом удалось проскользнуть мимо наших осведомителей, но вот от тетушки, пожелавшей принести племяннику кусочек пирога – все, что осталось после нашего с Тананом предпросмотрового набега на кухню, – никто не смог скрыться. А она ради гостя начала готовить третий по счету пирог, ибо даже проворным нам достался лишь второй. Зато довольные демонята щеголяли синими языками.

За новой шпионской игрой «подслушай, что творится в кабинете» мы и провели почти весь день. Во время одного из побегов с места преступления я умудрилась выронить стакан, но возвращаться за ним права не имела – в коридор высунулся Митран. Почему именно он? А они все по очереди выходили, мы график составили.

Стук в дверь заставил нас вздрогнуть и спрятаться под кроватью. С удивлением я обнаружила, что у Косички и здесь все было продумано. В подиуме имелось отверстие, через которое и ускользнул бывалый шпион. Мне оставалось только повторить за ним процедуру и подождать, пока Танан закроет ход.

Митран, зашедший к нам, никого не обнаружил. Я услышала, как он усмехается, как идет вдоль подиума к нашему импровизированному входу, а после стучит в закрытую дверцу.

– Танар просил вернуть вам стакан. – Мы переглянулись, после чего Танан приоткрыл дверцу и забрал подслушивающее устройство. – Мари? – вопросительно произнес риентанец, заставляя меня подползти ближе. – Поздравляю! Очень рад за вас.

После чего риентанец поднялся, скрипнув паркетом, и ушел, оставляя нас недоумевать. Танан просвистел заковыристую мелодию, и в нашем подкроватном царстве появился свет.

– Держи, – протянул мне стакан Косичка. – Твой?

– Мой, – признала я соратника. – Я думала, мы его уже не вернем.

– Вернули бы, обменялись бы военнопленными, – заверил меня малец, но на его лице также лежала тень недоумения. Судя по жалобам, ему изъятое оборудование никогда не возвращали.

– А у нас пленные есть? – хмыкнула я, изучая тайную комнату друга. А неплохо устроился, если на спину перевернуться, можно кино смотреть.

– Есть. Ты, – обрадовал меня Косичка. – Но так даже неинтересно. Ты стаканы можешь ронять хоть каждый раз, Митран принесет.

– Почему ты так думаешь? – удивилась я, вертя в руках мощный граненый стакан. На кухне нам ничего не выдали, пришлось на грядках побираться.

– Ну ты согласилась за него выйти, а семья для нас все. Вдруг тебе этот стакан очень важен? Хотя бы для душевного спокойствия, – пояснил Танан, заметив скепсис на моем лице. – Поэтому тебе его и вернули. И еще раз вернут. Знала бы ты, как мама из папы веревки вьет, – пожаловался Косичка. – Я как посмотрел – думал, никогда не женюсь.

– А теперь?

– А теперь тебя увели, и даже не знаю, где еще такую взять, – притворно вздыхая, пожаловался юный риентанец.

– А как же та девушка, с которой ты разговаривал в резиденции? – напомнила ему я.

– Ты видела? – Покрасневшие уголки ушей выдали заинтересованность Косички лучше слов.

– Мельком, но ты очень мило краснел.

– Я краснел? И она это видела?! – в ужасе воскликнул Танан.

– Это было очень мило, – я поспешила успокоить друга, пока он не ударился об кровать. С нашей стороны это могло закончиться сотрясением.

– Точно? – с надеждой переспросил мальчишка.

– Точно, – кивнула я и, припомнив, как вела себя девушка, добавила: – Думаю, ты ей даже понравился.

– Серьезно? – С такой надеждой Танан еще ни о чем и ни о ком не говорил.

– Я думаю, что да. К тому же ты милый, обходительный и так забавно краснеешь, – начала перечислять положительные качества я. – Мне бы понравился.

– Значит, если я приглашу ее на прогулку, она согласится?

– Не знаю, – не стала врать я. Танан пригорюнился. – Но если не пригласишь – никогда не узнаешь. Попробуй, все, что мы делаем, – к лучшему. А если не пробовать – можно всю жизнь под кроватью просидеть. Дело, конечно, полезное, можно паучий язык освоить, но…

– Здесь нет пауков, – фыркнул Танан и серьезно добавил: – Но я тебя понял. Спасибо.

На мгновение он напомнил мне своего старшего брата, который с такой же серьезной ответственностью подходил ко всему. Растет малец, и кому только достанется?! Надо бы взглянуть на его девушку поближе, чтобы не обижала его. Но втайне, не мешая им узнавать друг друга.

– Будем выбираться? – предложила я, поняв, что дело не движется ни в одну из сторон. Танан моргнул, фокусируя на мне взгляд, и пополз на выход.

Логично, что и в коридор он высунулся первым и первым же углядел там сурового дяденьку из охраны гостевого сектора на лайнере. Тяжело вздохнув, Косичка присел на кровать и пожаловался:

– Даже подслушать не дают!

– Можно через балкон, – внесла я предложение, вспомнив, что по всему второму этажу шел узкий балкончик с перегородками. Но разве они могли удержать двух жадных до информации разведчиков? Сначала Танан, а после я перелезли через перегородки, благо для этого достаточно было переставить ноги с наших перил на соседние.

Здесь охраны не было, но не было и открытой форточки, чтобы подслушивать. Более того, стоило нам, пригнувшись, начать предпринимать попытки подсмотреть, дверь открылась, и Танар протянул мне плед с термосом.

– На улице похолодало, – заботливо улыбаясь, сказал он. Танан грозно сверкнул очами. – Впустить вас в дом? Мари, перила скользкие, будь осторожна, – попросили меня без намека на укоризну. Наверное, я вновь в него влюбляюсь.

– Эй, раз, два, три, – окрикнул меня Танан, недовольный, что я перестала его слушать, автоматически закутываясь в плед.

– Что? – Недовольно дернулась я, когда Косичка попытался украсть у меня термос.

– Идем уже, не сваришь с тобой каши.

Напоминать мальчишке, что из нас двоих кашу готовить умеет только один, я не стала.

Через кабинет мы шли надутые и обиженные. Хотя нам никто не запрещал шпионить, с таким подходом игра теряла всякую привлекательность. Неспортивно это, пусть и приятно получать провиант сидя в засаде.

До самого вечера и роспуска штаба мы предпринимали попытки вторгнуться на территорию оппонента. В ход шло все: чай, пирожки, булочки, возвращение пледа и даже запрещенный прием «я соскучилась», только в исполнении Танана. Я отказалась манипулировать и даже отвесила воздуху подзатыльник. Все наше шебаршение под дверью не могло отвлечь Танара так, как просьба подойти на минутку.

Поняв, что потерял стратегического союзника, Косичка вздохнул и поплелся на кухню. Я отправилась с ним: пора уже было начинать осваивать инопланетную кухню или привносить в риентанский быт знакомые с детства блюда.

Появление хмурых мужчин на ужине совпало со всеобщим женским воодушевлением на кухне. Мы готовили вареники по-риентански, с акиятом. Едва не подравшись с Антарой за право орудовать скалкой, Анвара взяла на себя приготовление начинки. Ее дочь, отвоевав право раскатывать кружочки, вовсю трудилась над тестом, а мы с Косичкой, как самые полезно-важные, лепили сами вареники, соединяя предложенные нам компоненты.

Поначалу Танан отказывался заниматься женскими делами, но, найдя в тесте прекрасную возможность подурачиться, занимался художественной лепкой. Для создания украшений Косичка подворовывал у кузины тесто и изображал на моих прекрасных, впервые не кривых, варениках чьи-то противные морды. Довольные донельзя демонята варили готовый продукт под бдительным оком Анвары.

Заметив посторонних на кухне, демонята покинули свой пост и отправились выгонять вражеских шпионов из штаба кулинарного движения. Мы с Косичкой почувствовали себя отомщенными.

Еще больше наше превосходство выявилось при дегустации. Вдоволь наевшись вареников на кухне, все из нас имели представление о том, что кладем в рот. Демонята и вовсе украли полную миску и теперь спорили под столом, кому достанется последний доступный лот.

Мужчины переглянулись, с интересом и опаской изучая пополнение меню. Первым, к моей глубокой радости, к варенику потянулся Танар. Встретил мой взгляд и чуть вздернул бровь, как будто спрашивал разрешения. Я уверенно кивнула, позволяя ему отведать единственный не испорченный Косичкой вареник. Чего мне стоило отвоевать его у этого очумелого мастера!

Митран с Лираном – Магнус пропадал во дворце – с интересом следили за изменениями на лице коллеги, когда же тот потянулся за добавкой, едва не подрались: оба приметили один и тот же вареник. С гордостью за себя, мы отдали им на разграбление еще четыре тарелки. Особенно гордился Танан, который теперь, пусть и не умел варить кашу, накормить девушку смог бы. И даже без последующих отравлений.

Закончив с ужином, мы с Косичкой направились к нему. На лестнице немного сбавили темп и, как результат, на втором этаже оказались одновременно с заговорщиками.

– Мари, Танан, зайдите ко мне, – попросил Танар. Его тон не оставлял сомнений, что речь пойдет о серьезных вещах.

Митран, который после сытного ужина не расставался с улыбкой, мгновенно выровнялся по общему настрою и нахмурился. Дядя Лиран замыкал их процессию, но пусть он и был собран, нам он улыбнулся и подождал, пока не войдем в штаб.

В кабинете Танара мало что изменилось. Кресло хозяина занимало свое законное место, два гостевых расположились напротив, диванчик, на котором ныне сидел охранник, был лысоват без пледа. Последний ровной стопочкой лежал с краю, как и выданный мне термос. Но не это было самое трогательное: рядом с хозяйским креслом имелось еще одно, то самое, которое самолично двигал мне Танар. Мое место в этом кабинете. От дверей оно не просматривалось, но стоило зайти глубже, и становилось ясно, что хозяин допускает присутствие не только гостей.

Выждав, пока все определятся с направлением, а Косичка с удивлением вытаращится на дополнительную мебель, я отправилась занимать свой насест. Танар без лишних слов передал мне плед, как будто знал – впрочем, он действительно мог знать, – что во время долгих бесед я люблю заворачиваться в тепленькое. Косичка доложил, не иначе. Судя по хитрым искоркам в глазах мальца – так оно и было.

– Мари, – обратился ко мне жених, занимая свое место. Все в кабинете, даже дядя Лиран, который был старше всех присутствующих, успокоились и взглянули на Танара. Страж дверей с поклоном удалился. Видимо, присутствовать при разговорах начальства не входило в перечень его служебных обязанностей. – Я вынужден попросить тебя сопровождать меня на приеме.

– На первом королевском приеме? – переспросила я. В голове крутилась одна вредная мысль, но озвучивать ее… Впрочем, если сказать об этом, Танар должен перестать смотреть так виновато-встревоженно. – А камеру взять можно?

– Я договорюсь, – пообещал Лиран, не дожидаясь, пока племянник откажет.

– Тогда я просто обязана туда пойти, – заверила я жениха и взяла его за руку. Мою ладонь тут же сжали, успокаиваясь. – Ну, пожалуйста! – попросила я, видя, что визави все еще колеблется. Но если своим присутствием я смогу помочь – почему бы не попытаться. К тому же выложу новый ролик. Не думаю, что прессы будет много, а значит, почти что эксклюзив. Если окажусь расторопней, официальные каналы будут ссылаться на меня.

Я подготовила с десяток аргументов, но Танар успокоился быстрее, чем я принялась ими делиться. Медленно выдохнув, отчего он заработал понимающий взгляд дяди, риентанец благодарно мне улыбнулся:

– Спасибо.

– Это самое малое, что я могу для тебя сделать, – развела руками я. – А вы можете рассказать нам, что еще предстоит совершить во благо тайного заговора? – попыталась пошутить я, но по помрачневшим лицам поняла, что не слишком ошиблась с определением. Неужели мы готовим переворот? Впрочем, если здесь живут в слепой вере монарху – переворот мы и замышляем. По крайней мере, в умах отдельно взятых риентанцев.

– Я должен поговорить с его величеством прежде, чем мы начнем действовать. – Танар не хотел зря рисковать.

– Он не послушает, – убежденно ответил Лиран. – Сын для него все, любимый наследник, как он может не передать престол? Тем более на глазах у межмировой общественности.

– Он может сделать вид, что хотел передать титул кому-то еще. Тому из семьи, кто заслужил его. Не знаю, как у вас, но в Планетарном Союзе оценили бы. Это шаг по направлению к нашей системе, зрителям понравится.

– Зрителям, – уточнил Митран, вздымая палец вверх и акцентируя внимание на слове.

– А разве это плохо? – удивилась я. – Общественное мнение играет большое значение в жизни Планетарного Союза. У вас, если мне не изменяет память, так же. Но здесь, как мне удалось понять, центральным элементом сознания являются традиции, а у нас сотни лет подряд в головы жителей вбивались другие истины. Создай себя сам, заработай и построй свой дом, все в твоих руках, и ты сможешь изменить мир. Утопично, но разве подобные установки себя не оправдывают?

– Оправдывают, – кивнул Митран. – Развитие Планетарного Союза идет быстрее, чем мы ожидали. Но Риентан не стремится развивать отношения с мирами седьмого круга.

– А может, зря?

– Может, и зря, – серьезно ответил Танар. – Мари, могу я попросить тебя оказать мне одну услугу?

– Хоть две, – разрешила я, риентанец серьезно кивнул.

– Мы можем снять мое обращение и поставить его на таймер? Чтобы было время отменить трансляцию, если она не потребуется.

– Можем, – согласилась я. – Но мой канал ориентирован на людей, риентанцев всего четыре процента от общего числа зрителей, – на всякий случай напомнила я.

– Мари, а ты не хочешь открыть филиал своего канала в нашей сети? – хитро улыбаясь, предложил Митран.

Я вопросительно взглянула на Танара. Риентанец кивнул, подтверждая возможность подобного.

– Я с удовольствием. Если у вас неприятностей не будет.

– Когда вы сделаете официальное заявление о своей помолвке – проблем не будет, – заверил меня Лиран. В этом вопросе я доверяла только ему, ибо и Танар, и уж тем более Митран, не говоря уже о Косичке, способны были соврать в лицо, умалчивая о возможных неурядицах.

– Тогда я бы хотела это сделать, – решительно проговорила я, мысленно начиная отбирать материал, который хотела бы показать расширившейся аудитории.

– Хорошо, – сдался Танар и слабо улыбнулся: – Прости, я не хотел тебя во все это втягивать…

– Ничего, – отмахнулась я. – К тому же, не произойди все это, я бы все равно познакомилась с Кики, только помощи не от кого было бы ждать. – И пояснила, видя непонимание на лицах присутствующих: – Он любил разоблачать коллег. Амбертон ему тоже пару раз заказывали, но то ли времени у интригана не хватало, то ли желания не было, но зрители настаивали, так что… – Я развела руками. – Вопрос нашего знакомства был просто вопросом времени.

– В его духе, – подтвердил Танар и обратился к брату: – Танан, ты же навестишь прадедушку и задержишься на церемонию?

– Конечно, – хмыкнул Косичка и едва слышно добавил: – Всегда мечтал послушать о себе гадостей от дражайших родственников.

– Только один раз, – попросил его брат.

– Да я не возражаю, – пошел на попятную малец, поняв, что Танар опять начал думать, кем заменить его в своем плане. Судя по излому бровей, никто другой не подходил.

– Хорошо. Его величество Ашрантар прибудет за час до начала, не думаю, что он решит упустить шанс повидаться с тобой. Будет лучше, если на прием вы придете вместе. По моим данным, прадедушка не очень рад самоуправству Аштарака, но Аштадар будет выгораживать сына. При тебе он не сможет использовать свой излюбленный прием, возвеличивая свою семью лишь за то, что он сын короля и имеет наследника. Кроме того, когда последний раз ты навещал его величество?

– Три месяца назад, – прикусив губу, припомнил Танан.

– Аштарак не делал этого уже три года, не меньше, – удовлетворенно заметил Митран. – Старику подобное пренебрежение не нравится, так что…

О том, что Танану придется вести себя как образцовому младшему, никто не стал уточнять. Из всего выходило, что бить заговорщики будут на все доступные болевые точки. На гордость, семейные узы, любовь и поддержку, которую уходящий монарх планировал получить от семьи в старости. Но сын с наследником не слишком балуют старика вниманием, а вот правнуки.

Я взглянула на Лирана. А не будет ли он ближайшим родственником мужского пола, если ветвь отца Аштарака окажется не у дел?

Риентанец легонько кивнул, как будто вопрос был написан у меня на лбу.

С посиделок мы возвращались под утро. Хорошо еще, что идти далеко не пришлось. Пару минут по коридору, и добро пожаловать в кроватку. Танан с завистью хлопнул меня по плечу – мои комнаты располагались ближе к покоям Танара – и поплелся к себе. Я же добралась до кровати и уснула.

Никогда не предполагала, что составление одной странички текста может привести к расколу. Но риентанцы спорили едва ли не на каждом предложении. Порядок слов, оттенок значения, лицо и эпитеты… За ночь мы переписали сотню вариантов, но так и не пришли к компромиссу. Если бы не рассвет, напомнивший о времени, дебаты в кабинете так и продолжились, но ввиду времени суток Танар выпроводил нас с Косичкой спать. Остальные, судя по решительности на лицах, остались работать над выступлением.

Их усталые лица встретили нас с Косичкой за завтраком, который для них был в лучшем случае обедом. Глянув на часы, я поняла, что предположение неверно. Седьмой час вечера предполагал ужин, а риентанцы так и не ложились, если судить по их лицам. Одежду они, похоже, меняли, не желая оставаться в грязном. Даже Митран разжился новой рубашкой и брюками. Расцветка позволяла предположить, что из запасов дяди Лирана, уж больно умильно следила за ним Анвара.

– Привет. – Я махнула Танару и подошла ближе, чтобы обнять.

– Привет. – Он улыбнулся и наклонился ко мне ближе. Поцеловал и тут же отпустил, чтобы не смущать Косичку. Все остальные вовремя отвернулись, как будто ожидали чего-то подобного.

– Как вы? Сумели договориться? – поинтересовалась я, оглядывая стол, пытаясь определить, где собирался сесть Танар.

– Там, – шепнул мне жених, подсказывая направление, и я бодро отправилась к центру. – Тетя, Антара с детьми и мужем ужинали?

– Они уехали, – ответила тетя, усаживаясь рядом со своим мужем. Прямо семейные посиделки, по парам. Даже Митрана с Косичкой можно было объединить по схожести интересов. – А вам бы поспать не мешало! – упрекнула заговорщиков Анвара, подкладывая супругу нечто, напоминавшее рагу.

Я бросила беспомощный взгляд на Танара.

– Это вкусно, – прошептали мне. – Люди часто заказывают в ресторанах.

Выдохнув, я дождалась, пока Анвара закончит, и сцапала миску, чтобы повторить ее маневр и наложить Танару вкуснятины. А у меня слюнки текли от одного запаха, не говоря уже про вид блюда. Если бы не необходимость постоянно спрашивать, в каких отношениях с блюдами люди, было бы совсем хорошо.

Ужинали в молчании. Разве что Митран односложно отвечал Косичке на его «не связанные» с делом вопросы. Анвара молчала, переводя взгляд с одного на другого и часто останавливаясь на мне. Я виновато разводила руками, не зная, могу ли я рассказывать хоть что-то из вчерашних разговоров.

Требовательно взяв мужа за руку, тетя увела Лирана наверх. Допрашивать, не иначе. Или читать лекцию о режиме дня. Подобное я тоже допускала.

– К чему вы пришли? – заметив, что за столом остались только заговорщики, напомнила я о своем интересе.

Помедлив, Танар вытащил из кармана рубашки сложенный вчетверо листок бумаги. Я пробежалась по нему глазами и одобрительно кивнула: мне нравилось. Все по существу, с нужным количеством пафоса и «объединяющих конструкций», чтобы зрители прониклись, но не успели устать или тем более возненавидеть докладчика. Даже редактура не требовалась – чувствовалось, что после нашего ухода они не меньше сотни раз прошлись по тексту.

– Пойдете спать? – спросила я. Снимать обращение, когда даже мне, далекой от риентанской физиологии, была заметна всеобщая усталость… Впрочем, подобный подход также не был лишен основания. Заодно можно было сыграть на сочувствии и уважении. Вон до чего бедного Танара довели проделки старших родственников. И крупным планом Аштарака, одетого с иголочки и без интеллекта на челе, зато с загаром. Могло и сработать.

– Если мой режиссер-постановщик настаивает, – улыбнулся мне Анфатанар, отодвигая тарелку.

– Можем записать две версии, – предложила я. Ответственность пугала. – Потом сравните и выберете. И было бы лучше, если бы канал начал функционировать в вашей Сети уже сейчас. Иначе не успеем привлечь аудиторию. Сколько дней у нас до приема?

– Четыре, – подумав, ответил Танар. – Доступ я тебе уже открыл. Танан поможет войти и адаптироваться к Сети.

– Хорошо, – кивнула я и попросила: – Давай снимем прямо сейчас и ты пойдешь отдыхать? Мне больно смотреть на тебя такого.

Анфатанар поднялся, дождался, пока я встану рядом, и обнял меня. Так мы простояли пару минут. Наконец он отстранился.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина. – Теперь мне легче.

Я с толикой самодовольства улыбнулась. Приятно чувствовать себя опорой любимого, пусть и не человека.

Через час я уже не была столь рада своему выбору. Боюсь, если и дальше нам придется работать вместе, снимая ролики, то я его покусаю. От любви, конечно, ну и из любопытства немного.

Первая версия Танара не устроила. Вторая тоже была признана негодной. Третья… с этим педантом просто невозможно было работать! И если бы это была моя вина! Нет, из-за собственных промашек, которые я бы и промашками не назвала – ну разве будет человек в здравом уме цепляться к складочкам на рукаве рубашки? Но нет, мы меняли рубашку и переснимали видео полностью. А потом находилось еще что-нибудь, что заставляло Танара хмуриться и просить сделать еще один дубль. И так происходило уже в восьмой раз. На девятом мое терпение лопнуло.

– Иди спать, – недобро щурясь, приказала я.

– Мари, нам нужно…

– Тебе нужно отдохнуть, – очень спокойно заметила я. Любой из моих знакомых тут же ретировался бы, заслышав этот тон. Но Танар не знал, что это уже последняя стадия моего раздражения, после которого мы перейдем к гневу.

– Я не могу, – покачал головой риентанец. – Давай сделаем еще один? Последний?

– Последний был три дубля назад, – напомнила я. – И ни один из последующих тебе не понравился. Ты находишь в них все больше ошибок, но как ты можешь их не допускать, если из последних сил держишься?

Я попыталась достучаться до риентанца, но он только губы недовольно поджал. По всему выходило, что Танар не привык, что ему перечат, даже из-за заботы о нем же.

– Иди спать, – напомнила ему я, выключая камеру и начиная складывать штатив. – На сегодня достаточно.

– Мари!

– Я права, ты должен это признать. В крайнем случае, есть монтаж. И поверь, я в состоянии склеить годный ролик из того, что мы уже отсняли. Более того, я этим сейчас и займусь, поэтому иди спать и не мешай мне работать, – попросила я. Если мы сейчас поссоримся – это будет первый семейный скандал. И повод самый что ни на есть подходящий.

– Хорошо, – после двухминутного молчания сдался риентанец, понимаясь с кресла. Листок с речью он передал мне еще перед началом съемки. – Но ты тоже пойдешь отдыхать.

– Танар, я только проснулась, – напомнила о немаловажной детали я. – И ваш ужин был нам с Тананом завтраком. Поэтому на ближайшие двенадцать часов – я кенгуру, и уложить меня спать можешь даже не пытаться. Я займу твой кабинет? Шуметь не буду – Танан обещал одолжить наушники.

– Там звукоизоляция, – рассеянно заметил риентанец и все же ушел в спальню.

Наконец-то. Я с таким облегчением проследила за его уходом, что можно было подумать – он мне жизнь отравлял. Память подкинула его недавние требования дублей, и мне пришлось согласиться, что да, отравлял. Самую малость, но все же.

Не желая переснимать ролик в двадцатый раз, я с удовольствием уселась в хозяйское кресло, еще теплое после Танара, и немного зависла. Экран, встроенный в столешницу, здесь присутствовал, и мне даже удалось его запустить, но далее меня постигла кара небес с лингвистическим уклоном. Система отказалась автоматически менять язык под меня и неуклонно выдавала сообщение об ошибке. По крайней мере, цифры, прижившиеся за пределами Планетарного Союза, намекали именно на нее.

Что ж, Косичка давно хотел поучаствовать в процессе творения – у него появился шанс. Оставив систему ждать, я сбегала за будущим счастливым переводчиком.

Танан оказался не один. На ковре, в позе звезды, лежал Митран и делал вид, что спит. И я бы ему поверила, если бы не дрогнувшие ресницы – больше ничем он своего присутствия не выдал. Даже не вздрогнул, когда я вошла.

– Тан, ты мне нужен, – шепотом позвала я и добавила для любопытных: – Только Танан. Остальным полагается спать. Танар уже начал, так что и вам советую.

Митран недовольно поморщился и сел.

– Я мог помочь вам, – с намеком заметил риентанец.

– Мне прекрасно поможет Танан. – Косичка согласно кивнул, подошел ко мне и встал боком, точь-в-точь как я. – Мы уже сработавшаяся команда, а вам придется дольше объяснять, чем сама работа займет. К тому же ваши услуги понадобятся Танару, когда он отдохнет. Все, что должны были сделать, вы уже сделали, поэтому позвольте и нам заняться своим делом.

– Ты ему подходишь, – подумав, выдал Митран и улыбнулся: – Сдаюсь на милость госпоже.

– Отлично, – я приняла капитуляцию и шепотом спросила Косичку: – Найдешь, где его положить?

Парень кивнул.

– Я в кабинете Танара, приходи туда, хорошо?

Малец серьезно кивнул и повел усталого подчиненного отдыхать. Судя по шагам на лестнице – в гостевой дом. Честь остановиться в оплоте почтенного семейства ему так и не досталась.

Вернувшись в кабинет, я натянула на глаза визор. Время не должно расходоваться по пустякам, и коль выдалась передышка, я хотела использовать ее по максимуму. Просмотрев общее количество отснятых роликов, я убрала все рекламные. Даже после этого число материалов пугало: отсмотреть это за оставшиеся три-четыре дня было просто физически невозможно.

Я начала просмотр с путеводителей. Пожалуй, стартовать на новой площадке следует с них. Несмотря на закрытость собственной страны, риентанцы путешествовали часто и с удовольствием. А потому лишний обзор – страдать мне за повторы – будет совсем нелишним в их информационном пространстве.

Косичка появился в тот момент, когда я, закусив губу, чтобы не расхохотаться, смотрела на свою первую работу. Кривую, с никакущим звуком, снятую подрагивающими от волнения руками, с невнятными комментариями, из-за которых мне и пришлось писать огромную сопроводительную статью. Позже я переделывала этот ролик, но самый первый блин так и не смогла удалить. Рука не повернулась. И угораздило же меня найти его именно сейчас, когда я собираюсь наступать на те же грабли, начиная блогерскую карьеру с чистого листа.

– Что тебя так смешит? – вкрадчиво поинтересовался Косичка, после чего без промедления содрал с меня визор и натянул себе. Грабеж! Как есть ограбление среди ночи и без свидетелей.

– Отдай, – шепнула я Косичке, пытаясь стянуть свое имущество с чужой головы, но вцепившийся в крепления риентанец не собирался так легко сдаваться.

Поняв, что попытки обречены на провал, я решила минимизировать потери. Пусть смотрит, а я выберу основную запись с Танаром, с которой мы и будем работать.

Пришедший в себя Косичка еще долго стонал на диване, но не выбиваясь из позволенных диапазона и частоты.

– Мари, неужели ты так снимала? – отсмеявшись, выдавил из себя Танан.

– Все с чего-то начинали. И не всегда это были шедевры, – хмыкнула несколько уязвленная я. Одно дело самой считать свою первую работу блином и совсем другое позволять кому-то еще нелестно отзываться о ней. Последнее дело весьма опасное для критиков, ибо влечет страшную кару от проклятий, призываемых на голову обидчика, до реальных подлянок.

– Прости. – Танан, судя по всему, был научен улавливать перемены в настроении и понял, насколько задевают меня его слова. Встав с диванчика, он подошел ближе и поинтересовался: – Что я должен сделать?

– Объяснить, что хочет от меня эта умная машина. – Я ткнула прямо в центр экрана, где задорно подмигивая окантовкой, висело сообщение об ошибке.

– Она спрашивает, менять ли рабочий язык, – пожав плечами, пояснил Танан. – Она определила твой язык и хочет удостовериться, правильно ли сделала это. У вас какой код? Четыреста семьдесят третий?

– Да, – хмыкнула я.

– Подтверждено, – обратившись к системе, сказал Танан. И свершилось чудо. Дрогнул экран, поменялись обозначения, даже выскочило приветствие. И все на едином человеческом.

– Странная у вас система. – Я не смогла удержаться от комментария. – Если она определила язык, неужели не могла и вопрос задавать на нем же?

– Так вопрос же хозяину задается, – усмехнулся Косичка. – А какой риентанец родной язык не поймет?!

– А туристы?

– Во всех туристических центрах настройка автоматическая, – пожал плечами Танан. – Даже странно, что Танар забыл проверить, прежде чем уходить отдыхать. Неужели так устал…

– Я его выгнала, – призналась я в проступке. – Пообещала тебя задействовать, если возникнут проблемы.

– А, тогда ясно, – кивнул Косичка, присел на край стола и отрапортовал: – Я здесь. Готов работать на благо короны и брата.

И до того пафосно было сказано, что парень сам не выдержал и хихикнул. Я ответила одной только улыбкой. Внезапно вспомнилось, что слух у риентанцев много лучше человеческого, а значит, нужно вести себя еще тише.

Прикоснувшись пальцем к губам, я серьезно кивнула на дверь, намекая на отдыхавшего Танара. Про звукоизоляцию я благополучно забыла. Косичка тяжело вздохнул и исполнил пантомиму. Закрыл рот на ключ и выбросил его в окно. Я виновато развела руками, на что Танан ободряюще похлопал меня по плечу. Дальнейшее наше общение свелось к переписке. Именно ради нее на краю экрана появился текстовый редактор.

– Готов? – написала я, понимая, что мне выпал шанс испытать запись. Косичка кивнул и напрягся.

Я протянула ему наушники. Теперь мне оставалось только смотреть и отмечать, как меняется лицо первого зрителя провокационной съемки.

А оно менялось. С экрана говорил Танар, спокойно, уверенно, даже немного виновато, хотя его личной вины как таковой в произошедшем не было, а Косичку прямо-таки воротило. Я про себя считала, сколько сильных моментов есть в речи, отмечая на панели редактора время и окрашивая кусочек звуковой дорожки в тот или иной цвет в зависимости от реакции Танана.

Закончив слушать, Косичка стянул наушники и с горечью выдал:

– Почему я не могу ничего сделать, чтобы такого больше не было?

– Можешь, – заверила его я. – И делаешь. И сейчас ты сам в этом убедишься.

И мы начали работать. Усиливая или уменьшая звук, добавляя или убирая Танару морщинок, едва заметно подправляя модуляцию голоса, добавляя в нее те особенные нотки, которые заставляют доверять собеседнику, слушать его и идти за ним. Что ж, курс пропагандистской съемки я бы себе зачла.

И демонстрируя вечером конечный результат, я испытывала гордость за себя, Танана и родной универ, в котором нас мучил Андрей Леонидович, заставляя раз за разом переделывать, казалось бы, удачные ролики. Никто не получил у него «отлично», были только удовлетворительно. И теперь я понимала почему.

В наших отчетных работах не было жизни, не было вовлеченности, не было искренней веры в то, что мы хотим показать, не было идеи – просто набор приемов, которыми с нами поделился известный политический клипмейкер. Он смотрел на все, что мы принесли, с плохо скрываемым сожалением, а мы в коридоре не находили ничего лучше, чем давать ему неприглядные прозвища и показывать плохие жесты в дверь. А ведь он действительно нас учил. Учил тому, чему не должен был, пытался заставить передать ощущения, заставить зрителя почувствовать то, что нужно нам, и расстраивался, когда мы приносили «галочные» ролики. Никто не заслужил его одобрения, но сейчас, глядя, как меняются лица отдохнувших заговорщиков, как они реагируют на собственный текст, я с гордостью думала, что получила бы, по меньшей мере, «хорошо».

Ролик закончился, но никто не проронил ни слова. И это было правильно. Он заставил их думать, заставил оценивать себя с точки зрения произнесенной речи, искать в себе порицаемые и похвальные черты, пытаться понять, когда все пошло не так.

Я беззвучно вышла, оставляя собравшихся наедине с собственными мыслями, и ушла спать. Дело было сделано, а как Танар решит им распорядиться, меня уже не касалось.

Как я дошла до кровати, помнила слабо, но, коснувшись подушки, мгновенно провалилась в сон.

Утром, когда выспавшаяся я спустилась в столовую, никого из заговорщиков не было. Анвара суетилась на кухне, составляя список сегодняшнего меню, а Косичка маленькими глоточками пил горячий фиолетовый напиток. Заметив меня, он призывно помахал рукой.

– Уже придумала, чем займемся? – поинтересовался он, блаженно выдыхая.

– Нам не оставили никаких заданий?

Я присела рядом и пододвинула к себе вазочку с печеньем. Судя по лености на лице Косички, он не возражал. Что, впрочем, не помешало ему украсть у меня из-под носа самую красивую печеньку.

– Оставили. Танар просил передать тебе это. – На стол лег платежный чип. – И слетать в Крейстейн. Предполагается, что мы закупаемся к балу, но, если захочешь что-нибудь еще, брат сказал покупать.

– Тебе тоже нужна одежда? – удивилась я промелькнувшему местоимению.

– На первый королевский не принято приходить в ношеном, – неодобрительно фыркнул Косичка, едва не расплескав свой… хм… кофе. – Только то, с чего ярлык срезал накануне. Одно разорение эти праздники!

Я была целиком и полностью согласна с Тананом, но сказать что-нибудь утешительное не успела. Анвара выглянула из кухни и, заметив меня, расцвела в улыбке. А следом расцвел и стол, заставляемый служанками под четким руководством госпожи.

– Прости, здесь все, что осталось, – виновато развела руками риентанка. – Мужчины все съели, мне удалось спасти только это.

«Только этим» называлось семь видов джема, десять различных булочек, омлет, жареный бекон, сосиски-осьминожки – где только раздобыли?! – каша с сухофруктами, сок и обязательно графин с чистой водой. И все это в таких количествах, что я засомневалась, была ли здесь сильная половина, коль столько еды оставили одной сонной мне?

– Тетя! – обиженно простонал Танан. – Ты же говорила, что они кончились?

– Кончились, – хмыкнула Анвара, отодвигая от племянника сосиски. – Свою порцию ты уже умял, это для Мари.

– Я столько не съем, – в шоке от предлагаемых объемов проговорила я. – Может, кто-то еще не проснулся?

– Кто-то? – фыркнула риентанка. – Да все уже разъехались. Оставили одну меня на хозяйстве, но и я скоро улечу. Вас покормлю, задания раздам и на Совет.

– Совет?

– По делам культуры, – шепотом пояснил Косичка. – Там собираются жены высших аристократов и королевская семья, решают, что разрешить завозить из Планетарного Союза и прочих планет, а что противоречит нравственности и должно быть запрещено. Очень ответственная работа!

– Хм, то есть мои ролики следует проверить на нравственность? Вдруг там наличествует запрещенный контент?

– Это только на ввоз с последующей реализацией распространяется, – успокоил меня Косичка. – А для видео только плюс: знаешь, сколько желающих увидеть моду других миров найдется?

– Ты меня успокоил, – с облегчением выдохнула я, наливая себе сока в стакан. Танан повторил мой маневр, но налил воды и поставил передо мной.

– И это тоже, – напомнил он.

– И это тоже, – послушно подтвердила я.

Косичка пару раз отпил из своей чашки и отставил пустую посуду.

– Я готов! – заверили меня, после чего бодро встали. – Тебе еще долго? Ешь быстрее! Мы опаздываем!

Пояснить, куда именно мы опаздываем, Косичка не мог, но всю дорогу до Крейстейна мне пришлось слушать, как мало у нас времени и сколько всего нужно успеть. Паниковал Танан с чувством, наслаждаясь процессом и хитро поглядывая на меня. Я же отмахивалась и предпочитала снимать дорогу, изредка бросая взгляды на выделенного нам сопровождающего.

Риентанец отчаянно пытался не показывать своих эмоций, но иногда на его лице появлялась тень осуждения. Не нравилось доблестному стражу, как эмоционально реагировал Косичка на необходимость хоть чуть-чуть снизить скорость или остановиться, пропуская другой поток аэрокаров.

И только оказавшись на твердой земле, я поняла, к чему был весь этот цирк. Косичка не издевался, Косичка готовил почву для нашей прогулки вдвоем. Уставший от нас страж согласился посидеть в аэрокаре, пока мы отправимся гулять по торговому центру.

– А ему не попадет? – тихонько спросила я, когда мы отошли на приличное расстояние от машины.

– Не должно, – заверил меня Танан. – Думаю, ему даже разрешили пойти нам навстречу. Он же не просто так нас именно здесь высадил. Это «Рубиновая башня», самое дорогое, но и самое безопасное место Крейстейна. Тут на каждом этаже охраны едва ли не больше, чем на сектор дворца приходится.

– Во дворце людей меньше, – заметила я, стоило нам войти. Группы туристов перетекали из одного магазина в другой, все больше превращаясь во вьючных животных. Глядя на все это, меня даже гордость за людей взяла: мои сопланетники встречались редко, а кто и проходил мимо – тот был без сумок.

– Просто для людей здесь дорого, – хмыкнул Косичка, когда я поделилась с ним своей радостью. – А кому не дорого – предпочитает ходить не по центрам, а приезжать лично к мастеру. Так что здесь в основном гуляет среднее звено и привозит отсюда главным образом снимки.

– Здесь есть что снимать? – понимая, что могу сорвать куш, поинтересовалась я, автоматически снимая предохранитель с объектива. – Покажешь?

– Покажу, – заверил меня Танан. – Но для начала переоденемся. Иначе ты будешь привлекать слишком много внимания.

– Это почему? – подозрительно осведомилась я. Мы мирно поднимались на третий этаж башни. – На втором этаже был человек, но на него не таращились, – резонно возразила я. Конечно, он был странно одет, но от того человеком быть не переставал.

– Слишком чужая, – пояснил парень, утягивая меня в первый подходящий, по мнению Косички, магазин. – Нам нужно тар-каса для этой госпожи, – скомандовал Танан, передавая меня двум пожилым риентанкам. Те понимающе улыбнулись мальчишке и ласково потащили меня к примерочной. Вот же ж, отомщу я тебе, Косичка! Попади только на Землю!

Спустя четверть часа вывалившись из примерочной и оглядев себя в большое зеркало, я решила сменить гнев на милость. Тар-касой оказалось одеяние с длинной юбкой, которая полностью закрывала ноги (да здравствуют кеды и тапочки!). Длинные рукава наряда можно было закрепить у плеч, обеспечивая себе необходимый простор для действий. Нижняя рубашка с воротником-стойкой закрыла горло, гарантируя, что меня не продует.

Почему-то именно после посещения больших торговых центров мой организм близко знакомился с простудой, а то и ангиной. А потому в те редкие черные дни, когда я выбиралась за покупками, горло закрывалось шарфиком, но сейчас, за неимением…

– Ну что? – изучив себя в зеркале, спросила я единственного незаинтересованного судью. Риентанки все же были на работе и честно высказать свои сомнения не могли.

– Синий тебе идет, – помедлив, ответил Танан.

– А сам наряд? – нахмурилась я и крутанулась, проверяя все возможности юбки. Не поднялась, только ноги чуть-чуть открыла с неподобающей обувкой.

– Непривычно, – признался Косичка. – Но коситься теперь не должны.

Одна из риентанок, та, что постарше, усмехнулась и что-то проговорила на своем родном. Танан выслушал и вежливо отказался, отрицательно качнув головой. Для меня, скорее всего, ибо я внимательно следила за процессом оплаты. Все же карманов в местном женском балахоне не наблюдалось, и Косичке пришлось подрабатывать носильщиком-казначеем.

Дождавшись, пока Танану выдадут пакет, я сгрузила туда свою прежнюю одежку.

Парень оказался прав: в коридоре на нас действительно перестали коситься. Встреченные по дороге на пятый этаж риентанцы доброжелательно улыбались, хотя еще полчаса назад мое существование их вовсе не беспокоило. А кто и бросал взгляды на нашу странную компанию, поджимал губы или провожал недоуменным взглядом Косичку.

– Ты специально так сделал? Чтобы тебя не осуждали, что с человеком гуляешь? – хмыкнула я, шествуя под руку с Косичкой.

– Нет, – рассмеялся Танан. – От моей репутации мало что осталось – я могу себе и не такое позволить.

– Значит, все же не принято, – уловила я главное.

– Просто редко встречается. Люди здесь или туристы, или обслуживающий персонал, или члены семьи высоких родов. Первые ходят группами, вторые стараются не появляться за пределами служебных помещений, третьи одеты, как ты сейчас. К тому же так мы сможем больше купить. Визоры, инфофоны, ретрансляторы, переходные платы туристам не продадут.

– Но мне же продали? – припомнила я недавние приобретения.

– Продали не тебе – продали брату, – пояснил Танан. – Если бы его с тобой не было, ты бы только одеждой и разжилась. Да и то, по таким ценам, что проще в простыню замотаться.

Припомнив чек, я недоверчиво фыркнула:

– Цена не показалась мне заоблачной. И расплачивалась я сама!

– С тобой был брат, – продолжал гнуть свое мальчишка. – И тебе продавали по цене для риентанцев. А вот им, – Танан кивнул на группу грустных студентов, – продают по специальной, для иномирцев, не подписавших с Риентаном договор об упразднении пошлин и не пустивших нашу продукцию на свой рынок в объемах, указанных в торговом кодексе. Видишь у них какие-нибудь сумки?

Пакеты в руках путешественников отсутствовали. Впрочем, они не слишком походили на праздношатающихся туристов. У всех за спиной большие походные рюкзаки, ботинки для труднодоступных мест, прочные темные брюки, плащи с терморегуляцией. Настоящая экспедиция.

– Подойдем к ним? – спросила я у своего спутника, снимая висевшую у него через плечо сумку. – Возьмем интервью?

Косичка неопределенно пожал плечами.

Моему появлению ребята обрадовались, окружили со всех сторон, начали задавать вопросы про Риентан. На большинство из них у меня не было ответов, и пришлось признаться, что наряд на мне – чистое недоразумение, а сама я на планете без году неделя.

Вот тут-то и началось нормальное общение. Ребята, ожидавшие руководителя группы, уселись прямо на пол. Я бросила быстрый взгляд на Танана, но только тот не ответил. Вместо этого он сел рядом с ними, давая понять, что пол не является запретной скамейкой.

На вопрос об интервью ребята вытаращились на меня как на последнее уцелевшее чудо света и спросили, не шучу ли я. Я отрицательно покачала головой, продемонстрировала будущим героям канала камеру и предложила им рассказать, куда они собираются и что планируют изучить.

Отдуваться за всех пришлось невысокой худенькой рыжей девочке, которой я бы не дала и пятнадцати. Последнее предположение я озвучила, чем вызвала взрыв смеха у окружающих.

– Анька, опять тебя не признали взрослой, – по-доброму рассмеялся простецкого вида парень. На его округлом лице сияла улыбка человека, выигравшего в лотерею.

– Каждому свое, – хмыкнула девушка и предложила: – Давайте немного отойдем. Они еще долго не успокоятся.

– Понимаю, – протянула я. Только совсем недавно у меня самой перестали спрашивать идентификационную карточку при попытке купить вина. – Прости, что так получилось.

– Да ладно, – отмахнулась Аня. – Я уже привыкла. К тому же позволяет чувствовать себя молодой рядом с этими переростками.

– Ясно, – кивнула я и включила запись. Вступление к ролику я планировала доснять позже, когда сама лучше пойму цели путешественников. – Расскажи нам, куда вы направляетесь такой дружной компанией?

– Всем привет. – Аня помахала в объектив и продолжила: – Только вчера мы с ребятами, – широкий жест в сторону сгрудившихся вокруг Танана парней, – закончили изучать достопримечательности Риентана. Их здесь так много, что, если соберетесь провести здесь время, приезжайте на все лето. Иначе вы рискуете, как мы, один день позагорать на пляже, на второй искупаться в настоящем (!) болоте, а на третий отправиться штурмовать горы. Не делайте так, не повторяйте наших ошибок!

– А если у зрителей будет всего неделя для того, чтобы вкусить прелести риентанской жизни, что бы ты посоветовала? – задала я традиционный для таких роликов вопрос. Заодно и себе на ус намотаю, куда наведаться в первую очередь.

– Если у вас всего семь дней, я бы рекомендовала выбрать что-нибудь одно, по вкусу, и облазить там все, до чего доберетесь. Семейный отдых лучше провести в поселке Лаг-Рас. Множество аттракционов для всех возрастов, возможность освоить пару блюд национальной кухни, магазинчики с недорогими сувенирами и свой собственный источник пресной воды. Да, там вам не придется платить, чтобы наполнить свою бутылку. Помните об этом!

– Отлично, теперь мы знаем, куда отправиться семьей. А если мы компания из пяти человек и хотим чего-нибудь поэкстремальнее?

– В таком случае леса Зальской долины ждут вас, – усмехнулась Аня. – Но помните, что лишь половина леса доступна для посещения. Если же, заблудившись, вы пересечете границу поселений ристанов, – девушка тяжело вздохнула, – будьте готовы к незабываемым приключениям. Забег по пересеченной местности, сплав по горной реке, купание в грязи и лечение травами – минимум, что вам доведется испытать. Поэтому никогда! Никогда! Не пересекайте границ поселений, только если вы не инструктор по выживанию и вам необходимо перейти на новый уровень.

– Все было так плохо?

– Даже хуже, – девушка приуныла. – Нас было девятеро, но на Ксиер полетим впятером. Четверо возвращаются лечиться. Нарушение требований техники безопасности и пересечение границы в непозволенном месте, – пояснила Аня. – Умереть не умрете, но синяков получите, – растягивая последние слова, сообщила собеседница и продемонстрировала свои руки, щедро смазанные кремом.

– Но даже если вы не любитель острых ощущений, терпеть не можете поездки на природу и всю жизнь мечтали отдохнуть в Ночном городе, помните: аллергия не дремлет! Не соглашайтесь пробовать незнакомые напитки, а если не смогли удержаться – не смешивайте их друг с другом. Антигистаминные средства здесь для туриста просто на вес золота.

– Обязательно учтем! – пообещала я за себя и зрителей. – Но ты упомянула Ксиер, что вы планируете делать там? Продолжите рисковать или предпочтете что-нибудь более мирное? Не боитесь ли вы местных жителей? Как готовитесь к поездке?

– Не боимся, – рассмеялась Аня, но смех не показался мне искренним. – На Ксиер мы едем волонтерами, будем помогать в раскопках Гробницы Шермана. Если разрешат, конечно. Если нет – будем осваивать моющие и чистящие средства, чистить все, что доверят, и убирать, где скажут.

– Будем надеяться, что вам удастся поучаствовать в самих раскопках!

– И мы!

– А теперь мы попрощаемся с Аней и ее друзьями, но я обязательно сообщу вам о результатах их поездки, если ребята посчитают меня достойной, – пообещала я камере и закончила съемку. – Все, можно расслабиться, – улыбнулась я своей собеседнице. Девушка с облегчением выдохнула: было заметно, что выступать она не привыкла: дыхание перехватывало и руки, не попадавшие в кадр, тряслись. – Ты хорошо справилась, – похвалила ее смелость я.

– Правда? Спасибо!

– Тебе спасибо! Ролики с героями всегда интереснее, чем самый содержательный материал, прочтенный блогером с листка.

– Это верно, – хихикнула Аня. Мне показалось, что она вспомнила что-то смешное, но я не стала спрашивать. – А ты зачем здесь? Да еще с местным!

– Так уж получилось, – развела руками я. – Думаю, я здесь задержусь.

– Будешь снимать цикл репортажей? – предположила девушка.

– Если найду тему, – улыбнулась я.

– Желаю тебе ее найти.

– А я вам – поучаствовать в раскопках. Мне, и правда, будет интересно узнать, как сложится ваше путешествие. И, по секрету, держись от ксиерцев подальше! Никогда не знаешь, что у них на уме.

Мы медленно подходили к веселившейся компании. Чувствую, еще пара минут, и Танан увяжется за ними постигать дзен, нирвану и великое искусство человечества – измышление оправданий.

– Как и у всех, – кивнула Аня и улыбнулась друзьям: – О чем вы тут шепчетесь, пока девочки работают?

– О мужских делах? – предположил тот, что сидел с самого края. Он то и дело поглядывал на подъемник. Наверное, с той стороны должен подойти их руководитель.

– Да знаю я, какие у вас дела! Но вряд ли они осуществимы на Ксиере. Комендантский час и расписание на день. Мы же работать, а не отдыхать едем, – напомнила девушка оболтусам. – Вы бы лучше материал повторили: нехорошо будет, если опростоволосимся и родной университет посрамим.

Кто-то из парней хотел было возразить, но часовой вовремя его остановил, шикнув ему:

– Куратор уже идет.

Мгновенно группа безответственных студентов превратилась в собранный сплоченный коллектив, готовый и к труду, и к обороне, и к жизни в полевых условиях. Ничто не выдавало их праздношатавшихся натур. Ничто, кроме Танана, который удивленно переводил взгляд с одного на другого, не понимая, чем вызваны перемены. Проследив же за взглядами своих новых знакомых, парень тяжело вздохнул: расстояние между нами сокращалось, и надежды, что все вернутся к прежнему формату посиделок, стремительно таяли. Их место занимало раздражение, ибо вслед за куратором, отставая на пару шагов, ступал Майоран.

– Мари, Танан? – Ксиерец остановился рядом с нами и прищурился, заметив, с какой тревогой в нашу сторону поглядывает Аня. – Ваша подруга?

– Познакомились пару минут назад, – отмахнулся Косичка. – Ребята собираются к вам. Присмотрите уж, чтобы ничего не случилось.

– Присмотрим, – заверил его Майоран, внимательно изучая притихшую группу. Даже куратор воздержался от каких-либо слов, ожидая, пока его спутник вдоволь наговорится с нами.

– Рады были увидеть вас, ваша светлость, – попрощался Танан, встретился со мной взглядами и быстрыми шагами направился к лестнице.

– До свидания. – И притихшей Ане: – В Сети меня зовут Амбертон Лис, найди меня.

Девушка кивнула. А вот Майоран неодобрительно покачал головой и обернулся к дожидавшемуся его внимания руководителю группы. О чем они говорили, подслушать уже не удалось. Танан ускорил шаг, и мне пришлось его догонять, чтобы не остаться одной плутать по Башне.

У входа на лестницу парень остановился, дождался, пока я догоню, и дал время отдышаться. Сам он не выглядел уставшим, скорее взволнованным и сердитым. Закономерно, любить ксиерцев было не за что, особенно таких, как Кики и его семья. Вспомнились слова Мая о брате. Играет, по мнению старшего, все неприятности, что устраивал нам младший, – просто игра. Но что тогда не игра? Мне стало нехорошо от мысли, что мы оставили ребят наедине со змеем.

– Тан, может, вернемся? – предложила я. По лицу Косички ходили желваки: он и сам был не уверен в правильности поспешного бегства.

– Нет, – помедлив, ответил парень. – Если мы вернемся – к ребятам будут относиться хуже. Ксиерцы уважают силу и самостоятельность. А у ребят и так с первым не ладится, если еще и со вторым не получится – к раскопкам их не подпустят.

– Но там только Майоран, – напомнила я. – Думаешь, он будет решать? Мне всегда казалось, что на раскопках главные – археологи, а не администраторы. Сомневаюсь, что ксиерец будет лично копать и отбирать себе рабочую бригаду.

– Ты рассуждаешь как человек. К тому же с ними куратор. Он будет подавать отчет о каждом их шаге, о каждом совершенном поступке – будут проверять их благонадежность. Майоран же один из тех высоких лордов, чье мнение учитывает даже их императрица. Поэтому сомнения с его стороны выльются в служение тряпке и ведру со стороны твоих соотечественников. Волонтерам же не прописывают обязанности в контракте.

– Ты прав, – расстроенно признала я.

– Не волнуйся, я спрошу у лорда Старда, кто поехал на раскопки от нас. Думаю, они смогут присмотреть за ребятами и, если понадобится, обеспечат им компанию. К тому же в тех условиях меньше внимания уделяют расовой принадлежности, так что вмешательство, может, и не понадобится.

– Ты меня успокоил, – выдохнула я. Дыхание почти выровнялось, а щеки остыли. Теперь я снова могла изображать степенную даму, а не девочку в кедах, которая влезла в платье и решила пробежаться, шокируя публику своим поведением.

– Скорее себя, – вздохнул Косичка. – Знаешь, как порой тяжело бывает: головой понимаешь, что не должен вмешиваться, а сердце тянет совершить сумасбродство, только чтобы знать – сделал все, что мог.

Я ободряюще сжала его холодную ладонь.

– У них все хорошо будет, – пообещала я и заметила: – А вот у нас, если не поторопимся, могут быть проблемы. Сколько нам времени выделили на покупки?

Танан взглянул на инфофон и приуныл. Увы, это не помешало ему взять себя в руки и потащить меня по магазинам с удвоенной энергией.

Штурм Башни начался.

Мы перебывали, пожалуй, во всех магазинах вечерних нарядов. Косичка кривился, Косичка ругался, Косичка стонал и рвал на себе волосы. Ему не нравилось ничего. И это мы только начали выбирать ему костюм. Если я смогла выбрать себе длинное фиолетовое платье с серебряной окантовкой уже в третьем магазине, то Танана так просто было не покорить.

Слишком явные швы, слишком не явные, слишком длинные рукава – нет, их почти нет. Цвет не тот, фактура ткани не подходит к фасону. А это вообще прошлый век и позорно в таком появляться на первом королевском балу. Чего только я не выслушала, пока осликом на привязи ходила за модником. И ведь с первого взгляда не скажешь – а вон оно как оказалось.

Только угроза купить ему платье – здесь он был более милосерден – заставила парня поступиться гордостью и выбрать из двух «терпимых» нарядов один. Лично мне нравились они оба, как и десяток таких же, которые Косичка даже рассматривать не стал.

– Я последний раз хожу с тобой по магазинам! – простонала я, когда мы наконец купили ему камзол, подобрали брюки и чуть не подрались из-за рубашки.

– Предпоследний, – хмыкнул риентанец. – Мы еще обувь не подобрали.

Кажется, мой стон был слышен даже на парковке.

Домой мы добрались к ночи. Нашему стражу все же пришлось подняться в Башню. Вдвоем мы кое-как вытащили наслаждавшегося шопоголизмом Танана из обувного. Он хватался за дверные косяки, упирался ногами и даже пытался спрятаться за прилавок. Молоденькая риентанка, в этот момент обслуживавшая клиента на кассе, пыталась не реагировать на странного клиента. Впрочем, это не помешало ей облегченно вздохнуть и с благодарностью протянуть мне наши покупки, когда я подошла к терминалу оплаты.

– Спасибо за покупку, – сообщила мне девушка и улыбнулась. Искренне. Это было заметно по морщинкам у глаз. Предлагать нам приходить еще она не стала. Но Танан напоследок пообещал и это.

– Да хватит уже, – рыкнула я на него, когда он мученически вздохнул, разглядывая пакет с туфлями. Мы направлялись к аэрокару под конвоем стража. – Один раз наденешь – ничего не случится.

– Случится, – выдавил из себя Косичка. – У меня раньше никогда подобающего костюма не было. Удавалось всех утомить раньше, а теперь мне придется идти и страдать как приличному человеку! А я неприличный! Это все знают. Знали, – поправился он, тоскливо поднимая пакет на уровень глаз. – Вот что ты со мной сделала?

– Получишь новый опыт, – мстительно заметила я.

– Это ты мне за каблуки мстишь? – догадался парень, приложивший лапку к обновлению моего гардероба. – Так всего на один раз.

– Вот и ты побудешь приличным. Всего один раз.

– Вредина!

– Симулянт!

– Что? Так плохо изображал? Я думал, ты поверила, – расстроился Танан и дернул себя за косичку.

– Держи карман шире, – предложила я. И почему сразу не поняла, что он специально кривляется, чтобы мы ни с чем ушли?!

Показалась стоянка, и страдания Танана начали сходить на нет. Я прищурилась, понимая, что неспроста такие изменения. Подозвав охранника, я шепотом спросила, установлено ли у нас защитное поле и не выпадут ли случайно два легких пакета. Страж пообещал спрятать вещи в багажник.

Таким грустным, как когда вещи убрали в специальный отсек, Косичка уже давно не был.

Дни пролетали незаметно. Вчера у нас еще было полно времени, а сегодня все валится из рук. Юбка оказывается слишком длинной, каблуки – высокими и неустойчивыми, а волосы цепляются за цепочку кулона. Последний мне подарил Танар за день до приема. Прозрачный как слеза камень ловил свет, накапливал его внутри и сиял звездой в сумерках. Как он должен блестеть ночью, я боялась предположить.

В очередной раз проверив таймер на выступлении Танара – мы остановились на «усталой» версии, – я убрала с рабочего пространства экрана все рабочие окна и постаралась успокоиться. До выхода оставалось меньше часа, но моего любимого риентанца еще не было. Внизу суетилась Анвара, которая собиралась тряхнуть стариной и показать юным модницам, как следует выглядеть настоящей леди. На ее фоне даже я со своим звездным камнем казалась блеклым подобием настоящей леди.

Анваре был присущ внутренний аристократизм. Она могла явиться на прием любая – даже в халате и тапочках. Никто бы не усомнился в ее праве быть там, куда она пришла. Никто бы не посмел выказать ей неуважение.

– Мари, деда передал, что они подлетают. Будут с минуты на минуту! – В кабинет просунулась мордашка демоненка-парламентера.

– Спасибо, – кивнула я, поднимаясь. Не удержалась и проверила все снова. Пересмотрела, чтобы убедиться в отсутствии ляпов, залезла в настройки и в тысячный раз убедилась, что время появления в открытом доступе выставлено.

Ролик-загадку мы успели анонсировать ранее, в самый первый день существования моего нового риентанского канала. Под придирчивым оком Танана я отобрала материал для первоначальной выкладки и трясущимися руками отправила на свою новую страницу. Я волновалась, что материалы, сделанные для людей, окажутся неинтересны коренному населению планеты, что они неправильно поймут авторское отношение к снимаемому объекту, или примут на свой счет какие-нибудь высказывания об инопланетниках. Танану пришлось три раза пересматривать выбранный материал, чтобы хоть немного меня успокоить. На «отправить» он нажимал сам – я не попала по иконке и с третьей попытки.

Но все обошлось. Через час нам пришло поздравление с тысячным просмотром, а через два я шокированно считала нули на счетчике. Танан хитро посмеивался до самого вечера. С наступлением же темноты ему была устроена настоящая темная с щекотанием пяток, и он сознался, что попросил парочку друзей перепостить ссылку на канал у себя с каким-нибудь замечанием или маленьким отзывом.

К полуночи мы были популярны. К рассвету в штаб зависимого от булочек и печенья канала зашел Лиран. Хмыкнул, обозрев шалаш посреди ковра, и рассказал нам о штурме риентанской сети GHOST-9 пользователями всепланетки, на которой и висел мой основной канал. И пока специалисты по интеграции информационных пространств ругались, поминая то нас, то разнообразные кары, мы с Тананом пожинали плоды успеха.

Я мечтательно улыбнулась, вспомнив, с какой гордостью мы шли к Танару отчитываться о проделанной работе, и смутилась, вспомнив, чем это закончилось. Такой, с закрытыми глазами и улыбкой, меня и застукал Танар.

Я почувствовала нежное прикосновение губ к своей щеке, теплое дыхание, щекочущее мочку уха, легкие прикосновения пальцев к обнаженному плечу и потянулась навстречу, забыв о прическе. Полдюжины не самых безопасных заколок едва не оставили след на лице риентанца. Преуспела лишь одна, самая тонкая.

– Прости, – виновато простонала я, прикрывая рот ладошкой. Прическу было не жалко – жалко было Танара, которому все же досталось. Мелкая царапина алым росчерком сияла на виске.

– Сейчас пройдет, – отмахнулся мужчина, стирая кровь, и, обаятельно улыбнувшись, заметил: – Никогда не любил приемы. Теперь хоть знаю за что.

– И часто тебе доставалось? – полюбопытствовала я. Не без ревности, должна отметить.

– Нет, – покачал головой риентанец. – Я был куда осторожнее.

– Значит, это я виновата?

– Немного, – подтвердил Танар, на мгновение становясь похожим на младшего брата. – Но я не должен был забывать о шпильках. Мое упущение, в следующий раз буду аккуратнее и не заставлю тебя волноваться, – пообещал он. Последние слова утонули в поцелуе, и мне стало откровенно все равно на любых других девушек этого мира или сотни других.

– Все получилось? – спросил мужчина, когда я поднялась. Я кивнула. Многословие могло подстегнуть мою паранойю и заставить в сто первый раз все перепроверить. И никто не гарантирует, что впопыхах я сама дров не наломаю. – Готова?

– Я боюсь, – честно призналась я и остановилась у двери, почувствовав объятия сильных рук на талии.

– Я буду рядом, – пообещал Танар.

– Я знаю, – тихо выдохнула и толкнула дверь.

Пора было отправляться.

Летели с закрытым верхом. На душе скребли кошки, то ли из-за отсутствия привычного вида, то ли из-за надвигавшегося приема. Танар следил за дорогой, не выпуская из поля зрения аэрокар дяди Лирана. Анвара летела с мужем, а потому в машине мы были только вдвоем. Косичку Танар забрал еще утром. Собранного, хмурого и бледного от недосыпа.

Теперь и я себе казалась такой же. Глянула в зеркало и обнаружила, что кусаю губу, съедая половину блеска. Танар включил свет, обеспечивая меня условиями для обновления макияжа.

– Спасибо, – шепнула я, поправила болеро на плечиках и выудила из маленькой сумочки, которой можно было убить, тюбик с блеском.

– У вас получилось? – аккуратно распределяя блеск, спросила я. Короткий взгляд в зеркало – и рука тянется за пудрой.

– Его величество Ашрантар был неприятно удивлен самодеятельностью внука. – Мы вошли в пике, меняя трассу. – Но, по его мнению, подобное поведение следствие молодости наследника и со временем должно пройти.

– Не пройдет, – хмыкнула я. – Такие не меняются.

– Его величество думает по-другому. – Толика недовольства все же проникла в голос риентанца. – Я не понимаю, неужели они не замечают, что мы катимся к бездне? Мы сами строим себе склеп.

– Не понимают, – подтвердила я, понимая, что собеседнику как никогда нужна поддержка. Мое присутствие рядом и мое одобрение. Все это я готова была ему дать.

– Иногда я жалею, что родился в этой семье, – признался Танар.

Аэрокар выровнялся.

Я сделала то, что ни в коем случае не стоит повторять, если у вас нет страховочного экрана и автопилота с заданным маршрутом, где учтены абсолютно все климатические условия. Я положила руку на побелевшие от напряжения пальцы, которыми он сжимал руль, и легонько погладила.

– Мы летим, – скупо напомнил риентанец, но я чувствовала, как он расслабляется. – Я бы поцеловал тебя, но…

– Мы летим, – в точности, как и он минутой ранее, сказала я.

– Я тебя люблю, – тихо сказал Танар. Три таких простых слова, которые не каждый способен произнести. Признание, раскрывающее сердце навстречу другому, самому дорогому человеку.

Я едва удержалась, чтобы не потереться о его плечо, не прижаться к нему, доказывая, что и он значит для меня очень много. Вместо этого у меня были лишь четыре слова. Четыре простых, но таких важных слова:

– Я тоже люблю тебя.

Повисшая пауза не была ни гнетущей, ни болезненной. Напротив, она была полна надежды и мечты. Никто из нас не хотел прерывать ее, никто не хотел возвращаться к жестокой реальности окружающего. Но аэрокар начал снижаться. Оставались считаные секунды до того, как нам вновь придется надеть маски безучастности и играть по предложенному сценарию, надеясь изменить хоть пару реплик.

Дохнуло холодом, едва я приняла руку Танара и выскользнула из салона. Риентанец кивнул, позволяя молодому парню сесть за руль и убрать автомобиль на парковку.

– Идем, – позвал меня Танар, приобнял за талию и уверенно повел во дворец.

Наше первое совместное появление на публике. Первый выход в свет в качестве его избранницы. Мой первый настоящий королевский бал. Первый танец с ним и только с ним…

Я тяжело вздохнула и, чуть не наступив на подол, перешагнула через порожек. Теперь пути назад не было. Нас заметили. А тех, кто пребывал в неведении, оповестил о прибытии гостей церемониймейстер, поставленным голосом отчитавшийся о прибытии высокого гостя и меня. И если первый перечень не вызвал особой реакции общественности, то упоминание одной бедной меня заставило риентанцев обернуться и вперить в меня тяжелые взгляды.

Первый королевский прием стремительно терял свою привлекательность. Даже понимая, что изъяна в платье нет, я с трудом сдерживалась, чтобы не убедиться в этом лично. Но сбегать в дамскую комнату прямо со ступенек, когда и минуты не провела в обществе придворных акул… Тяжела жизнь придворного.

Словно вторя моим страданиям, на другом конце зала обнаружился Танан. Он тяжело вздыхал и пытался отбиться от стайки юных прелестниц. Рогатых, ушастых, клыкастых, со стразами на перьях и лаком на когтях. И он не жаловался! Так неужели я не смогу справиться с ситуацией? Оскалившись в ответ, я тронула замершего в ожидании Танара, и мы вместе спустились по ступенькам вниз.

– Нам разрешили съемку? – тихо спросила я, придерживая подол.

– Да, но частично, – шепотом ответил мой кавалер. – Твоя камера в моих покоях. Слуга принесет ее, когда начнется церемония передачи власти. До этого мешать дворянству развлекаться непозволительно.

Последняя реплика отчетливо отдавала цитатой. Но я не улыбнулась: глаза сами нашли самого опасного гостя, и вся веселость исчезла.

Кики проводил время в компании брата и его высочества Аштарака. Вокруг них, как оцепление во время массовых гуляний, стояли дебютантки этого года и двух предшествующих. Они ловили каждое их слово и с готовностью краснели, услышав едкий комментарий о прекрасном поле. Но, несмотря на смущение, ни одна не покинула окружение. Напротив, охотниц только прибавилось.

Судя по недовольным взглядам, которыми награждали меня цветные девицы, на Танара у местного общества также были далеко идущие планы. И у части они все еще сохранились. Непроизвольно сжала локоть своего спутника чуть сильнее, чем это требовалось. Риентанец мгновенно наклонился ближе, чтобы окружавший нас шум не мешал ему разбирать слова.

– Ничего, – улыбнулась я. – Просто рассматриваю твоих поклонниц.

– Они в прошлом, – заверили меня и одним движением развернули так, чтобы заглянуть в мои глаза.

– Я знаю. – Я улыбнулась, но краем глаза все равно следила за напряженно взирающей на нас блондинкой. Ксиеркой. Заметив мой взгляд, она с чувством собственного превосходства вздернула подбородок и обнажила белые, чуть заостренные зубки. Рептилия, как есть змея подколодная.

Танар был мгновенно притянут ближе и поцелован. Нужно отдать ему должное, среагировал он быстро, ответил, прижимая меня к себе. Как-то незаметно мы оказались у стены, в нише, потеснив вазу с цветущим кустом, и уже там, тяжело дыша и вдыхая мой запах, риентанец удовлетворенно заметил:

– Моя ревнивица!

– Твоя, – подтвердила я и поцеловала его уже для себя, а не для отвернувшейся публики, мгновенно сменившей приоритеты. Судя по кулаку, показанному мне Косичкой, теперь вся слава достанется ему. Эх, придется проставиться, чтобы меня простили.

– Мы не можем сейчас уйти, – с сожалением признался Танар, отстраняясь.

– У нас еще будет время, – пообещала я, проверяя сохранность всех шпилек. Одну пришлось поправить.

Риентанец коснулся губами моего виска и отступил на шаг. Я внимательно оглядела платье, которое чудом не пострадало от колючих листьев растения.

К обществу мы вернулись, чинно шагая и не глядя друг на друга.

– Блеск, – сквозь зубы подсказал Митран, проносясь мимо. Он в отличие от нас уже танцевал и, судя по голодным взглядам некоторых особ, составил очередность доступа к своей персоне.

– Давай я уберу? – предложила я, немного смутившись. Свой внешний вид проверила, а вот провести осмотр кавалера не догадалась.

– Зачем? – усмехнулся он. – Теперь все будут знать, что я здесь не один.

– А если его величество вызовет?

– Вытирай, – нахмурившись, позволил риентанец. Я быстро убрала блесточки с лица своего спутника. Использованную салфетку быстро унес слуга, убирая из зала последнюю улику.

Мы обошли стороной танцующих, пробиваясь к Танану. Косичка откровенно страдал и даже не скрывал неприязни, которую вызывала у него свита. Но девушки предпочитали не замечать, как он кривится, и уговаривали его потанцевать хоть с кем-то. Заметив нас, парень рванул вперед.

– А мы? – недовольно надув губки, напомнила о себе высокая, очень смуглая девица с жесткими, как у африканцев, волосами. Она была больше раздета, чем одета, но никто не обращал внимания на ее внешний вид. Даже частая шерстка, покрывавшая ножки красавицы, не вызывала никакого интереса или пренебрежения остальных членов курятника.

– Первая волна колонизации Ас-Тара, – пояснил мне Танар и уже девушке: – Счастлив видеть вас, леди Сталер. Как поживает ваш отец?

Девица перестала дуться и перевела взгляд на Танара. Меня рядом с ним она стойко игнорировала, но, увы, не видеть преград не значит их устранить.

– Отец приглашает вас и вашего брата посетить праздник окончания года, – томно вздохнула девушка. – Ваша матушка обещала подумать над предложением и присоединиться к вам, если в ее расписании найдется пара свободных дней.

– Благодарю за приглашение, – учтиво ответил Танар. – Я рассмотрю его в ближайшее время. Но, вынужден заранее извиниться, мой график в связи со скорой женитьбой чрезвычайно насыщен. Сомневаюсь, что удастся выкроить даже день.

– Как жаль, – притворно ужаснулась леди и наконец-то меня «заметили»: – А это новая подопечная вашей матушки? – И мне: – Ужасно, наверное, столько времени проводить в компании настоящей леди. Она славится своим вкусом.

Заканчивать речь девушка не стала. А потому я просто проигнорировала ее замечание. Впрочем, если образцом вкуса является ее наряд… да, я безнадежно ущербна, но как-нибудь обойдусь и без перьев.

– Благодарю, – очень холодно отозвались из-за моей спины. В разговор вступил новый участник. И почему-то мне тут же расхотелось оборачиваться.

Танар положил руку мне на талию и притянул ближе. Я не спорила: оставаться один на один с подошедшей к нам леди я бы хотела в последнюю очередь. Несмотря на внешнюю схожесть с Танаром и Косичкой, в ней не было ничего располагающего. Не было ни доброты, ни хотя бы сочувствия.

По спине прокатились волны мурашек. Волоски на руках поднялись, пытаясь согреть почувствовавшую озноб хозяйку. Бесполезно. Рядом с мамой Танара мне хотелось провалиться сквозь пол и укрыться в далеком-далеком бункере на краю обитаемых миров. Или даже за его пределами.

– Сын? – одно слово, вырвавшееся из уст этой женщины, дало понять больше, чем если бы у меня появилось досье на свою будущую свекровь.

Холодное пренебрежение, стена равнодушия, пробитая лишь ради того, чтобы выказать свое неодобрение. Обжигающе холодный взгляд серых глаз, которым на мгновение наградили меня. Танару досталось больше. Косичка, стоявший рядом, отшатнулся и опустил глаза, пытаясь избежать прямого зрительного контакта. Неужели ЭТО они вынуждены называть своей мамой?!

– Леди Тальяра? – вежливо осведомился незнакомый мне мужчина. Он чем-то напоминал Косичку, но если в младшеньком был огонь, то в подошедшем господине чувствовался холод. Они прекрасно подходили друг другу – Снежная Королева и Морозный Лорд. Никак иначе я не могла назвать родителей своего будущего мужа.

– Лорд Фаэтар. – Неодобрительно взметнула бровки мать Танара. – Вы оставили его высочество. Разве подобает выказывать такое неуважение будущему королю накануне его коронации?

– Его высочество позволил мне уйти, – одернул супругу лорд. – Леди Сталер, вы можете быть свободны, – отпустил мужчина замершую девушку. Та поспешила скрыться. При всем высказанном уважении к леди Тальяре астарка не горела желанием разговаривать со своим кумиром или хотя бы встречаться с ней взглядами. – Анфатанар, твой поступок удивил нас с леди.

– Сожалею, что создал вам неудобства, – мертвым голосом ответил Танар. Сердце сжалось от его непроявленной боли.

– Тогда исправь все. Нет причины связывать себя с… – Кажется, только присутствие зрителей удержало леди от веского слова. – С ней, – поправилась женщина, недовольно сверкнув льдинками глаз. – Мы готовы были пойти на уступку, чтобы сохранить твою репутацию. Но своими руками перечеркнуть все, чего ты с таким трудом добивался?! Семья не позволит тебе.

– Мама… – Танан хотел что-то сказать, но его остановили, отмахнувшись, как от собачки. Косичка запнулся, проглатывая все, что хотел сказать.

– Леди Тальяра, – холодно обратился Танар, сильнее сжимая пальцы на моей талии. Я накрыла их ладошкой. Ледяные. Всего пара минут разговора, а моего кавалера нужно вести к камину. – Вы утратили право вмешиваться в мою судьбу более двух десятилетий назад. Все, что я посчитаю нужным совершить, я совершу. И ответственность понесу также я. Ваше доброе имя не пострадает.

– Неужели? – Гнев исказил лицо Снежной Королевы. – Дядя недоволен твоим поведением. Аштарак говорит, что ты портишь ему жизнь. Ты, который должен был стать для него опорой, мешаешь его планам. Выродок.

Я задохнулась от негодования. Косичка подавился воздухом, недоверчиво взглянул на мать и поспешил отвернуться. Лорд неодобрительно цокнул языком, но говорить что-то против не стал. И только Танар широко улыбнулся:

– Благодарю, матушка. Теперь у меня нет никаких сомнений в отношении вас и моего места в вашей семье. На свою свадьбу я вас не приглашаю. Незачем вам портить настроение моей невесте. Идем, Мари, я хотел бы познакомить тебя с бабушкой. Леди Мальяра прибыла?

– Я видел ее в парке. Брат, я провожу, – уцепился за возможность сбежать от родителей Танан.

– Идем, – кивнул Танар.

И мы втроем отбыли на поиски.

Я спиной чувствовала полный неприязни взгляд будущей свекрови. Но в той ауре гнева, которая окружала меня, сейчас сгорело бы все. В душе бурлило негодование. Как можно вести себя так со своим сыном? Как вообще можно быть такой бесчувственной льдиной?

Только одно имя вызвало у холодной стервы реакцию – Аштарак. К нему она относилась иначе, его она ставила выше Танара, выше Танана. Ему она готова была простить все, любой проступок, ему – но не собственным детям. Я до боли впилась ногтями в свою ладонь. Тальяра была ужасной матерью. Хотя можно ли ее вообще назвать матерью после такого поведения?!

– Мари, ты в порядке? – тихо спросил Танар, когда мы вышли из бального зала на балкон.

Ночь уже началась, и в приглушенном свете фонариков можно было разглядеть только силуэты. Рядом с нами не было никого чужого, и я воспользовалась ситуацией: привстала на носочки и обняла Танара, опустив голову ему на плечо.

– Люблю тебя, – прошептала я, прижимаясь крепче. Танар на мгновение замер, но после обнял меня и благодарно поцеловал в кончик носа. – Люблю, и буду любить. Ты самый лучший. Лучше тебя я никого не видела. Самый теплый, самый дорогой для меня, самый замечательный, самый восхитительный, самый… просто самый лучший из всех! И я люблю тебя. Просто тебя, такого, какой ты есть, даже несмотря на то что ты лучший.

Танар рассмеялся. Я не видела, как он расслабляется, но чувствовала это. Чувствовала, как уходит напряжение из плеч, как обмякают руки. И его улыбку – ее я тоже чувствовала.

– Спасибо.

Одно простое слово. И мои слова не были чем-то сложным, но их истинную силу вряд ли можно было сравнить с чем-то. В этот момент я пообещала себе, что всегда буду говорить простые, но важные слова. Ведь если я их не скажу – кто скажет?

– Ребят, я, конечно, все понимаю, но, может, уже перестанете так стоять? – ворвался притворно негодующий Танан в наше балконное уединение.

– И тебя я тоже люблю, – глядя, как насупился младшенький, завистливо вздыхая, сказала я. Отпустила Танара, обняла Косичку и протанцевала с ним до самой лестницы, заставляя переставлять ноги, чтобы не упасть вместе со мной. – Пусть ты и вредина, но ты наша самая любимая вредина, правда? – Танар согласно кивнул, следуя за нами.

– Ладно, – протянул Танан, сменив гнев на милость. Конечно, существовала вероятность, что он просто испугался танцевального спуска с лестницы, но я предпочитала игнорировать этот несущественный факт. – Но меня ты тоже обнимешь! А то брату из-за матушки перепало, а мне…

– А у тебя, кроме меня, есть еще такой замечательный брат, – напомнила я строго.

– Есть, – подтвердил Косичка. – Но такую замечательную старшую сестру я тоже хочу.

– Вредина! – рассмеялась я, беря Танара под руку. Стоит ли говорить, что Танан тут же ухватился за вторую и поволок нас вниз по лестнице, к той части парка, где мне еще гулять не доводилось.

Устланные галькой дорожки шли напрямик. Ни никому не нужных петель, которыми так славились земные парки, ни хитроумных зигзагов, обрывавшихся тупиками, – дорожки королевского парка были удивительно точны и практичны, как будто монарх с придворными лично топтал их пару недель, а ушлые строители замостили уже готовые тропки.

Та, по которой шли мы, кончалась у беседки. Но не обычной, на пять-шесть человек, как любят возводить хозяйственные дачники, а огромной крытой громадины. У входа в нее дежурила стража, и было светло как днем. Внимательно вглядываясь в лица, доблестные служители охраны пропускали гостей. Из-за плотных штор разглядеть, что происходило внутри, было невозможно, но никто из тех, кто скрылся в беседке, не поспешил оттуда выйти.

– Леди Мальяра здесь? – спросил Танан у стража. Риентанец кивнул и отступил, освобождая дорогу. Даже по мне лишь мазнули взглядом. А вот тем, кто шел за нами, мужчины заступили дорогу, и начался форменный допрос.

Внутри оказалось весело и очень тепло. Если в бальном зале короля декораторы отдали предпочтение холодным тонам, то здесь царило лето. Яркое, теплое, завораживающее и родное. Отличалась и музыка: вместо размеренных вальсов играло ритмично-зажигательное танго. Мне даже вспомнилось, как в детстве, скинув тапочки, мы с папой репетировали нечто смутно похожее на то, что исполняли риентанцы. И ведь не мешали им ни узкие брюки, ни длинные юбки.

Танан с восхищением проводил взглядом пару, только что покинувшую центр круга. Я последовала его примеру и натолкнулась на миловидную женщину лет сорока. Ее кавалер что-то шептал на ухо своей партнерше, отчего та краснела кончиками ушек, не укрытых прической. Кажется, не одни мы наблюдали за этой картиной. Но здесь никто их не осуждал, презрительно не хмурился, напротив, как будто пошла цепная реакция. Пары из круга стремительно его покидали, чтобы вместе отойти в сторону и обсудить нечто провокационное.

– Танар, Танан, мальчики мои, – заметила нас леди, прерывая речи своего спутника.

– Леди Мальяра, – улыбнулся Танар, подводя меня к ней. – Я бы хотел представить вам свою спутницу. Миледи, рад представить вам мою невесту, Мари. Мари, позволь познакомить тебя с моей бабушкой, прекрасной леди Мальярой.

Прекрасная леди совсем уж по-плебейски хихикнула в кулачок, выражая глубину своего уважения к официозу.

– Танар, ты же знаешь, что здесь любимые заморочки Тальяры не в чести.

– Знаю, – кивнул риентанец и обнял меня за талию. Не потому, что нам нужно было играть перед кем-то, а потому что он так захотел. Я придвинулась ближе.

– Нет, я так не могу! – вознеся руки к небу, завопил Косичка. – Бабушка, ты просто обязана помочь мне завоевать Риксаньяру. Я уже не могу спокойно на них смотреть. Ну сколько можно? Вы своими нежностями заставляете меня нервничать! – пожаловался любимой бабушке Танан.

– Саньяра вышла погулять, – подмигнув, поведала бабушка. – Рядом с озером светлячков. Говорила, что будет там ровно четверть часа. Это было четыре минуты назад.

Наскоро извинившись, Танан поспешил ретироваться. Интуиция подсказывала, что искать его следует рядом со светлячками и источниками воды. Мы все вместе проследили за его бегством навстречу любви. И кажется, никто не смог остаться равнодушным.

– Мари, ты всегда будешь желанной гостьей в нашем доме, – заверила меня Мальяра. Ее спутник согласно кивнул. Он не проронил ни слова с того момента, как мы пришли. Я пыталась найти в этом пепельном блондине знакомые черты, но их не было, как будто кавалер бабушки не имел никакого отношения к семье Танара.

– Спасибо, – открыто улыбнулась я. Мальяра подошла ближе и совсем уж неожиданно обняла меня.

– Позаботься о нем, – шепотом попросила она. Ее спутник едва заметно кивнул, намекая, что присоединяется к просьбе.

– Обязательно, – очень тихо пообещала я, отстраняясь, и, хитро улыбаясь, заметила, обращаясь к Танару: – Ничто не сможет тебя у меня забрать. Даже если ты сам будешь против. Вцеплюсь, как репейник.

Танар не смог сдержать смеха. А я смотрела на своего любимого нечеловека, который начал открываться мне.

– Я и сам тебя не отпущу, – пообещал риентанец. – Бабушка, был рад тебя увидеть. Дату свадьбы я сообщу отдельно. Лорд Сайтис, вам приглашение также будет выслано.

– С радостью его приму, – развенчал миф о своей немоте спутник леди Мальяры.

Я кивнула, подтверждая слова будущего мужа. Они хорошо смотрелись вместе, и мне хотелось увидеть их вновь. Хотелось, чтобы Танар смотрел на них, чтобы видел, что люди могут быть вместе не только из-за договоров или деловых выгод, что есть будущее и у союзов по любви.

– К сожалению, мы должны вернуться на королевский бал, – тяжело произнес Танар, тоскливо глядя на веселившихся здесь гостей. В бальном зале летней резиденции о подобном безудержном веселье, упоении друг другом, речи быть не могло. В террариуме королевского приема оставалось только ползать и шипеть, уклоняясь от смертельно опасных рывков королевских гадов.

– Я туда не пойду, – пожала плечиками Мальяра. – Не желаю видеть, как трон перейдет к этому слабохарактерному идиоту.

– Яра, – одернул подругу лорд Сайтис. – Ты говоришь так о короле в последний день до его восшествия на престол, – напомнил мужчина.

– Если он еще его займет. А если займет – как долго удержит? – весомо возразила Мальяра. – Отец не будет ему помогать. Он собирается улететь с Риентана и обосноваться на Мар-Тане. Он уже закупил партию саженцев, так что ничего не отвлечет его от работы в саду.

– Мы пойдем. – Танар поклонился и направился к выходу. Бабушка милостиво кивнула, отпуская внука. Я еще успела услышать, как она доказывает собеседнику, что возражать ей в делах, касающихся семьи, дело неблагодарное, ибо «этих рептилий она знает лучше».

Выходить через главный вход мы не стали. Я и сама не хотела возвращаться на бал, но Танару необходимо было присутствовать. С каждым шагом, сделанным в сторону резиденции, риентанец мрачнел. Что-то пискнуло у него в кармане, требуя внимания.

– Прости, я должен посмотреть.

– Смотри, – разрешила я. – Это твоя работа. Ты не должен извиняться за то, что хорошо ее выполняешь. Тем более мы здесь не для развлечения.

– Я тебя обожаю, – сжав мои пальчики, на миг просветлел Танар. Я пожала плечами и послушно всю дорогу разглядывала, насколько позволяло освещение, клумбы. Судя по тому, что на одной из лужаек копошился садовник, только у меня наблюдались проблемы с четкостью восприятия.

Перед входом в зал мы остановились. Я глубоко вдохнула, набираясь храбрости. Танар о чем-то сосредоточенно думал. Он хмурился, отчего я заподозрила, что что-то идет не так.

– Все в порядке?

– Да, – рассеянно кивнул риентанец.

– Поэтому ты напряжен? Или…

– К отношению леди Тальяры я уже привык, – слабо улыбнулся Танар. – Нет, меня волнует отсутствие плохих новостей.

– Но ведь это хорошо?

– Хорошо, – подтвердил мужчина, отводя меня к перилам. – Но мы имеем дело с Кароаланом. Если все идет своим чередом, значит, все идет так, как он задумал. И мне не дает покоя его приглашение. Если он действительно намерен выбрать замену из утвержденного списка, зачем ты здесь? Почему твое присутствие здесь необходимо?

– Не знаю…

– И я… И мне не нравится такое положение дел.

– Может, он решил сделать что-то хорошее? – неуверенно предположила я. Сомневаюсь, что мне поверил бы даже трехлетний карапуз.

– Это не в его правилах, – отрицательно покачал головой Танар и попросил: – Будь осторожна, у меня сердце не на месте, когда я думаю, что с тобой может что-то случиться.

– Не случится, – заверила его я, хотя мне и самой было не по себе от тишины. Если бы я упала, разбила вазу, наступила на чей-то подол или иным способом опозорилась, появился бы хоть какой-то ответ. Но ничего не происходило, и мне страшно было представить, что может случиться, чтобы компенсировать эти минуты спокойствия.

Бал не заметил нашего возвращения. Почтенную публику интересовали лишь новоприбывшие. Тех же, кого облили презрением или кому подобострастно улыбнулись, не принято было замечать без причины. А мы обходили гостей стороной, чтобы не давать им повода.

Танар выискивал взглядом Митрана, автоматически кивал гостям, но ни на ком не останавливал взгляда. Гости хмурились, но отступали: начинать разговор в таких условиях было невозможно. И пусть завтра весь высший свет будет знать о грубости лорда, сегодня ни для кого не стало откровением его поведение.

Краем глаза я заметила Кики, который покинул принца, чтобы попробовать закуски. Стол, у которого он стоял, был взят в кольцо, и леди только и ждали приглашения составить компанию одинокому гостю принца. Сам наследник нашелся невдалеке. Потягивая из бокала золотистую жидкость, он беседовал с Майораном. Лицо ксиерца не выражало ничего, но я готова была спорить, что Майоран утомлен беседой. А может, мне просто показалось, ведь нельзя так искренне улыбаться собеседнику, если в душе желаешь ему приступа икоты.

Митран нашелся внезапно: вышел из-за моей спины и поклонился, виновато заглядывая мне в глаза:

– Мари, я должен забрать у тебя Танара.

– Надолго? – скривился риентанец. Он не хотел меня оставлять.

– Тебя требует король. Не знаю, насколько далеко простирается его любопытство, но игнорировать его приглашение нельзя.

– Кароалан?

– Идет пересылка данных. Пакет слишком тяжелый, а он как будто специально выставил минимальную скорость. Если она уменьшится – соединение вовсе разорвется.

– Джайкс написал, что он выбрал замену.

– Да, Лейги.

– Лейги? – Танар нахмурился. – Что там могло ему понадобиться? Оно было включено в список только из-за размеров, ничего другого, что может сравниться с подарком Аштарака, там нет. Или есть?.. Митран, пришли мне все, что нам известно про Лейги.

– Король, – напомнил риентанец. – Мари, прости еще раз…

– Работайте, – махнула я рукой. – Я не вправе мешать вам.

– Ты чудо! – выпалил Митран. – Обещаю вернуть его, как только выпадет возможность.

– Не уходи никуда. – попросил Танар. – Я отправлю Танану сообщение, он вернется и составит тебе компанию.

– Но он же…

– Риксаньяру можно пригласить в любой день. А я боюсь оставлять тебя одну здесь. Не спорь, пожалуйста. Иначе я не смогу уйти.

– Иди. Я подожду здесь, – послушно согласилась я. Все же иногда следует и уступать. Уже потом, дома, можно объяснить Танару, в чем он неправ. Только бы Косичка не обиделся, что ему свидание срывают…

Не желая попадаться на глаза кому-то из ловчих, высматривающих женихов или объект для насмешек, я отступила подальше от толпы. До появления короля на постамент с троном никто не обращал внимания, а там имелось место, чтобы комфортно устроиться на ступеньках.

Оглядевшись, я направилась к будущему наблюдательному пункту. Как космопилот разведывательных экспедиций, я могла ошибиться только раз. Маршрут приходилось выбирать и корректировать на ходу. Как назло, матушка Танара курсировала по залу едва ли не извилистее, чем набравший тарелку закуски Кики. Уклоняясь от одной, мне приходилось отступать в сторону второго.

Долго так продолжаться не могло.

– Радость моя, счастлив видеть тебя здесь. Так рад, что Танар прислушался к моему пожеланию! – вдохновенно вещал ксиерец. Мои зубы разом заныли, как будто после обжигающего чая я решила закусить льдом.

– Здравствуйте, – сквозь зубы, насколько могла вежливо, ответила я. Мозг подсказывал, что столкновение с матушкой Танара было бы меньшим злом. Но, как всегда, умная мысль приходит тогда, когда ты ничего не можешь поделать с реальностью.

– Мари, ты разбиваешь мне сердце, – покачал головой ксиерец. – Если будешь такой злой, я не скажу, к кому тебе следует бежать.

– А мне нужно к кому-то бежать? – хмыкнула я. Мы стояли пусть и в отдалении от толпы, но все же на виду.

– Да, тебе нужен кто-нибудь из службы безопасности с алой лентой на плече.

– Алой лентой?

– Да, медицинские службы, – подтвердил Кики. – Видишь кого-нибудь?

Я внимательно оглядела зал, но искомых инопланетников не нашла. Если они и присутствовали, то старались оставаться в тени.

– Нет, никого не вижу, – проговорила я тихо. То, что мужчина намекал на медицинские службы, не могло вселять оптимизм. Неужели что-то случится? Переворот? Захват власти? Аштарак займет трон до своего отца?

– Радость моя, ты должна быть благодарна, – попенял мне ксиерец, сцапал за локоть и потащил в сторону своего друга. Вероятно, бывшего, но, возможно, и лучшего. Все должен был решить исход вечера.

Перед ксиерцем все расступались, и трудностей с перемещением у нас не возникло. Разве что я едва не подвернула ногу, пытаясь остановиться и запротестовать. Тщетно: мужчина был сильнее, а присутствующих развлекала разворачивавшаяся сценка. Уверена, они с большим удовольствием расскажут Танару и всем, кто пожелает слушать, о моем забеге по залу в компании гостя принца. А может, припишут и внимание самого наследника.

Скорее бы это все кончилось…

– Аш, присмотри за ней. Ты знаешь, что должен сделать. Все помнишь? – рвано поинтересовался Кики. – Я должен поговорить с твоим племянником.

– Иди, – пожал плечами риентанец, хищно усмехнулся, глядя на растерянную меня. – Даже жаль немного.

– Ты и жалеешь? – Бровки ксиерца потрясенно переломились.

– Ты же знаешь, что нет, – скривился принц. – Иди уже. Поставь щенка на место.

– Как нехорошо! – по-клоунски развел ручками Кики и, пританцовывая, удалился.

Я было сделала попытку последовать за ним, но Аштарак не позволил. Перехватил за руку, привлек к себе, сжимая цепкие пальцы за моей спиной. Теперь я могла только пытаться отстраниться, возможности для полноценного отступления были перекрыты.

– Потанцуем? – предложил принц, наклоняясь ближе и переходя на интимный шепот. Где-то за нами послышалось недовольное шипение.

– Простите, ваше высочество, я плохо танцую. А ваша особа неприкосновенна… Мне не простят, если я оступлюсь и испорчу вам туфли, – повинилась я. Взгляд сам собой остановился на риентанце с алой лентой. Нашла!

– Заменить туфли дело двух минут, – рассмеялся принц. – Но чем же ты так привлекла моего племянника? Тальяра очень недовольна твоим присутствием в его жизни. Знаешь, он отказался от весьма выгодной партии.

– Простите, об этом мне не сообщали, – сухо ответила я и попросила: – Отпустите меня, пожалуйста. Все смотрят, ваша репутация может пострадать.

– Моя? – прищурившись, заметил Аштарак.

– Ваша, – подтвердила я.

Хорошо, что он не чувствовал, какие холодные у меня ладошки. Находиться рядом с принцем было страшно, но давать ему понять это – еще опаснее. Аштарак упивался своей властью, упивался способностью заставлять других страдать. Единственный довод, способный заставить его изменить решение, он сам. Поэтому доброжелательность и беспокойство за него самого. Только так я смогу выпутаться. Сомневаться в том, что Косичка не сможет повлиять на принца, не приходилось. Так что втягивать его – не самая лучшая идея.

– И какой же вред моей репутации может нанести танец с прекрасной гостьей? – насмешливо поинтересовался принц, выволакивая меня на середину зала в лучших традициях своего блондинистого гада.

Говорить о том, что репутации принца осталось жить несколько часов, я не стала. Иметь дело с раненым зверем во много раз опаснее, чем с расслабленным, уверенным в своем превосходстве животным.

– Вы уделяете время человеку, хотя не танцевали еще ни с кем из приглашенных, – попыталась я достучаться до разума принца.

– Они скучны, – легко отмахнулся от аргумента Аштарак.

– Ее светлость, леди Тальяра также была бы рада вашему вниманию.

– Сестра успела мне надоесть, – поморщился мужчина и кивнул музыкантам. Мелодия сменилась, но мое отношение к происходящему – нет. Принцу оставалось только таскать меня по кругу. В ритм мы, разумеется, не попадали. До определенного времени. Словно поняв, во что может вылиться недовольство принца, дирижер следил за нашими передвижениями и начал подстраивать оркестр под зигзаги принца.

– Она ваша родственница, – пожала я плечами. Зря, внимание принца тут же переместилось в район декольте, а мне подобное поведение от малознакомых мужчин не льстило.

– Как любовница она весьма неплоха, но терпеть ее в остальное время – невыносимо. – Я подавилась заготовленной фразой. – Если бы она лучше считала, возможно, у нее и были бы шансы занять место рядом со мной. Но халатность в подобных вещах… Я бы поверил, будь это впервые, но оба раза просчет…

Я замерла, забыв сделать шаг, и едва не упала. Аштарак скривился, но поддержал. Впрочем, его недовольство быстро сошло на нет, ибо, поддерживая, он привлек меня к себе и обнял. Его рука скользнула на талию, другая осталась на плече. Если бы зритель не видел того, что было минутой ранее, у него бы могло сложиться неверное впечатление о наших с Аштараком отношениях.

Но я почти не заметила его действий. Меня захлестнуло омерзение. Чувство гадливости, которое поднималось в душе, стоило еще раз вспомнить слова Тальяры и сопоставить их с откровениями принца. До чего отвратительные вещи творились при дворе риентанского владыки. И неужели никто не знал? Куда все смотрели? Ничем хорошим близкородственные скрещивания не заканчивались. И как все же хорошо, что у кого-то проблемы с арифметикой. Иначе у ребят не было бы шансов на нормальную жизнь.

– Пожалуй, хватит, – проговорил внезапно принц, и мы остановились.

Я заозиралась по сторонам, пытаясь найти риентанца с алой лентой. С облегчением вдохнула, когда взгляд уперся в молодого мужчину с алой лентой на предплечье. В отличие от остальных безопасников он разговаривал с гостями, как будто зашел перекинуться парой слов, а не находился на службе. Не было даже привычной синей формы.

– Кто это? – тихо спросила я, кивая в сторону риентанца.

– Дайран, – прищурившись, ответил принц. – Но он не успеет тебе помочь.

И прежде, чем я успела что-то сказать или предпринять, в руке принца оказался маленький флакон, как для духов. Мгновением позже слетела крышка, а в следующий миг Аштарак брызнул в воздух из флакона. Едкий запах йода заставил меня отшатнуться.

Наверное, если бы мне в глаза сыпанули песком, ощущения оказались бы приятнее. Легкая чесотка в носу превращалась в нестерпимый зуд. Дышать становилось труднее с каждой секундой, как будто кто-то невидимый меня душил. И краем глаза я видела, с каким исследовательским интересом за мной наблюдает Аштарак. Страх сковывал, осознание того, что мне остались считаные секунды, в то время как принцу и предъявить ничего не смогут, заставило из последних сил броситься к Дайрану. Надежды, что у него окажется пара ампул преднизолона или что-нибудь другое, достаточно мощное, чтобы снять отек, почти не было. Но Кики намекал на алую ленту, и последнее, что я успела сделать – сорвать ее с риентанца.

От боли я едва повторно не провалилась в небытие. Сложно было сосредоточиться, понять, где именно болит, что со мной происходит. Боль была повсюду, каждый вдох вызывал новую волну страдания, но… Я снова могла дышать. С трудом, с противным звуком, с каким воздух проходит через пластиковую трубку, но могла. Я попыталась подняться, но мне не позволили, удерживая на полу.

– Не двигайся, – попросили меня. – Это обезболивающее. Ты не в порядке, поэтому не двигайся и не пытайся говорить. Сейчас переправим тебя в лазарет, а там решим, что делать дальше. – Быстро распоряжался тот самый риентанец, Дайран. Повязки на нем не было, она все еще была зажата у меня в пальцах. – Молодец, что быстро меня нашла. Еще минута… Но не будем о грустном. Теперь все будет хорошо. Я о тебе позабочусь. Моргни, если слышишь меня.

Я послушно взмахнула ресницами.

– Хорошо. Сейчас подождем пару минуток и…

Я не видела окружившую нас толпу, но ее негодование услышала отчетливо. Кто-то пробирался вперед, расталкивая сгрудившихся зевак. Кто-то, кому нужно было знать наверняка, кто больше всех боялся за меня и кто шумно выдохнул, увидев, как вздымается моя грудь.

– Как она? – тихо спросил Танар, усаживаясь прямо на пол и беря меня за руку. Я почувствовала, какие холодные у него пальцы. – Что произошло?

– Опасаться за ее жизнь больше не приходится, – ответил медик. На риентанский он специально не переходил, внимательно наблюдая за моими реакциями. – Вероятно, организм встретился с аллергеном и начал чересчур активно защищаться. Отек распространился очень быстро. Я с трудом успел дать ей лекарство, но пришлось интубировать, чтобы она не задохнулась.

– Нужно убрать ее отсюда, – коротко распорядился Танар, сжимая мои пальцы и поднося их к своему лбу. – Прости. Пожалуйста, прости меня.

Пальцы почувствовали влагу. Совсем немного, но она была. У меня самой на глаза слезы наворачивались от мысли, что могла больше не открыть глаза, но позволить себе слезы я не могла. Нельзя двигаться, а если меня прорвет, запрет врача окажется нарушен.

От необходимости выбирать, как себя вести, меня спасло приближение медицинского дроида для транспортировки пострадавших. Из-за обезболивающего я не чувствовала дискомфорта, когда Танар аккуратно перекладывал меня в защитный бокс. Теперь оставалось только доехать до стационарного модификатора, а он должен здесь быть, раз уж и дроиды последней модели имеются, и переждать четверть часа ускоренного восстановления клеток.

В святая святых медиков я отправилась в сопровождении свиты. Танара, не выпускавшего моих пальцев из своей ладони и приноровившегося к скорости дроида, Косички, который виновато понурил голову и украдкой утирал слезы, Дайрана, решившего проследить за своей внезапной пациенткой. Замыкали делегацию четверо риентанцев в униформе, появившихся вместе с роботом.

Дорогу до лазарета я не помнила. Разве что могла сориентироваться по потолку. Будучи жителем мегаполиса, я редко смотрела вверх – больше вниз и вперед, и сейчас с удивлением обнаруживала, что и на потолке есть на что посмотреть. Цветочные розетки, в центре которых крепились люстры, ветвистый фриз с листочками незнакомых мне деревьев – здесь было что поснимать, чем удивить привередливого зрителя.

– Потерпи еще немного, – тихо попросил меня Танар, когда дроид замер у стены. Риентанец не глядя коснулся ее пальцами, и камень под его руками исчез, открывая проход. – Почти на месте.

Я благодарно улыбнулась его заботе. Но неприятная догадка молнией пронеслась среди других мыслей. Танар сейчас был со мной вместо того, чтобы находиться рядом с королем, вместо того, чтобы присутствовать при сделке между короной и Кики. Успел ли он проверить все, что хотел, прежде чем у ксиерца появится новая собственность? Озвучить свой вопрос я не могла.

Озвучить! Но ведь руки у меня в порядке. Я сжала пальцы своего сопровождающего, привлекая внимание, а другой рукой сделала вид, что пишу. Танар нахмурился, но достал из кармана маленький блокнот с ручкой. Получив их в руки, я поняла, что переоценила себя. Я не видела, что писала, а значит, не могла проконтролировать сам процесс. Визора ни у кого с собой не имелось, а потому пришлось вспоминать другие способы молчаливого общения. Например, рисование пальцем букв на чужой ладони.

Если в первый миг Танар недоуменно нахмурился, не понимая моих маневров, то после пары букв сосредоточенно внимал. Косичка, заметивший активность, прильнул к боксу с другой стороны и озвучивал буквы вслух, чтобы я могла понять, верно ли риентанцы интерпретируют мои потуги.

– Вы разобрались с Лейги? – спросила я, заглядывая Танару в глаза.

Он отрицательно покачал головой.

– Едва я добрался до кабинета его величества, Митран получил сообщение о срочном вызове медиков в бальный зал. Я попробовал связаться с тобой, но ты не ответила. Танан подтвердил мои опасения. Извинившись перед его величеством, я отправился назад.

– Не беспокойся, – написала я на его ладони. – Все уже хорошо.

– Я не должен был тебя оставлять, – упрямо сжав губы, ответил риентанец. – Если бы я там был…

– Ничего бы не изменилось, – ответил за меня Дайран. – Это аллергия, вы бы не успели ничего предпринять.

– Но вы смогли, – заметил риентанец. – Благодарю вас, что спасли мою невесту.

– Рад, что смог помочь вам, – кивнул мужчина и честно признался: – Но я не думал брать сегодня это лекарство. Оно еще ни разу не понадобилось, и из обязательного набора его исключили. Люди редко появлялись на королевских приемах и еще реже получали анафилактический шок прямо посреди танца. Можно сказать, вам повезло, что у меня оказался препарат. Перед тем, как отправиться туда, я разговаривал с одним из гостей. Он настоятельно просил меня взять весь спектр препаратов, особенно настаивая на пригодившемся миледи.

– Кто это был?

– Его светлость Кароалан Кирстейн Альдоан.

– Кики… – протянул Танар.

Косичка подавился воздухом, услышав имя благодетеля. Перед моими глазами пронесся разговор принца и Кики. Нет, не могло случиться, чтобы ксиерец не был причастен, но он подготовил все, чтобы исполнение его «желания» не привело к летальному исходу. Ведь если бы лекарства не оказалось – никакой модификатор не смог бы вернуть к жизни мертвого человека. У Дайрана была минута, едва ли больше, чтобы успеть… Но успел бы он, не ожидая подобного исхода?

– Приехали! – бодро отчитался доктор.

Из капсулы меня не доставали. Дроид просто отцепил ее от себя и вставил в модификатор. За секунду до того, как закрылась крышка, отрезая меня от внешнего мира, доктор с профессиональной сноровкой вытащил трубку из моего горла.

Последующие пятнадцать минут выпали у меня из памяти. А когда крышка отъехала, позволяя вдохнуть полной грудью, в помещении никого не было. Голоса доносились из соседней комнаты, очень тихо, но мне удалось подслушать.

– Кароалан улетел сразу после подписания передачи собственности, – глухо отчитывался Митран. – Я пытался задержать подписание, но ксиерец настаивал. Его величество решил не рисковать. Посчитал, что в случае, если мы промедлим, Альдоан откажется подписывать соглашение.

– Ясно. Ты узнал, почему он предпочел Лейги?

– Пока нет, но через час должны прийти предварительные результаты. Я запросил их в обход принца, поэтому пришлют сразу тебе. Мне тоже не нравится скорость, с какой Кароалан согласился на этот объект. Создается впечатление, что он добивался от нас передачи именно Лейги. – Митран замолчал и добавил спустя пару минут: – Майоран с братом покинули космическое пространство Риентана.

Танар выругался на родном языке, и они полностью перешли на риентанский. Кажется, за дни, проведенные со мной, он привык пользоваться земным языком чаще, чем собственным.

Я решила не мешать им обсуждать работу и осторожно выбралась из бокса. Меня шатало, как будто модификация затронула больше тканей, чем требовалось, и организму необходимо было привыкнуть к изменениям. Программа восстановления завершила свою работу и рапортовала об успехе, мигая экраном панели управления. Из любопытства я заглянула в отчет.

Ничего примечательного. Разве что трещины в ребрах оказались неожиданностью, и вновь растянутые связки. Стационарный модификатор позаботился обо всех травмах, проведя полное восстановление организма.

– Мари очнулась, – прервал разговор Танар, уловив мое копошение. – Встретимся через час, когда будут результаты. И еще, ты передал его величеству те документы, что мы получили от ксиерца?

– Передал. Они ему закономерно не понравились. Но проигнорировать их он не смог. Передача власти отложена на три часа до выяснения всех обстоятельств. Аштарак у себя под домашним арестом.

– Отправь кого-нибудь проследить за ним. Не хочу, чтобы он внезапно исчез.

– Уже распорядился.

– Хорошо. Иди. Через час перед кабинетом его величества.

Удаляющиеся шаги оповестили меня об уходе верного помощника. С тихим шлепком разъехались двери, пропуская Танара в отсек с модификатором.

– Как ты? – озабоченно спросил он, подходя ближе и обнимая.

– Хорошо, – немного хрипло ответила я. – Потренируюсь говорить – и будет совсем здорово.

Танар не стал отвечать – прижал меня к себе, зарылся в волосы, вдыхая въевшийся запах химикатов. Единственное отрицательное явление нахождения в модификаторе.

– Я помою голову, – пообещала я, смущаясь. – Незачем так демонстративно кривиться!

– Ты прекрасно пахнешь, – заверили меня.

Я хотела возразить, что по последним опросам запах после модификатора признали самым отталкивающим более восьмидесяти процентов респондентов, но мне не дали вымолвить и слова. Танар требовательно впился в мои губы, и я ответила. Весь мой страх, ужас от того, что могу потерять его, выливался в наш поцелуй. Яростный, собственнический, исступленный.

– Ребят, ну вы вообще! – вклинился Косичка. Судя по мрачному обещанию в глазах Танара, братцу придется вынести не один час воспитательной беседы. – Я там стою, жду, переживаю за Мари, а он ее вместо ужина кушает! Вкусно, уверен, но эгоистично!

– Танан!.. – одернул его старший, но заставить замолчать перепугавшегося мальца было невозможно. Получив возможность выплеснуть все свои переживания, он уже не мог остановиться.

– Мари, ну вот как это называется? – призвал меня в свидетели Косичка. Он обличительно указал на брата пальцем. Тот хмыкнул, ожидая продолжения.

– Я тоже очень рада тебя видеть. И что все обошлось, тоже рада, – «перевела» я его послание на доступный пониманию язык.

– Вредина! – отреагировал Танан, подобрался к нам и обнял меня. Я оказалась в кольце объятий братьев. И так спокойно было в этом живом коконе, что вспоминать про проблемы и уходить не хотелось.

– Ты не оригинален, – прошептала я, тыкаясь лбом в грудь Танара. Руки мужчины крепче прижали меня к себе.

– Ты тоже, – буркнул Косичка. – Давайте уже на выход. Тетушка едва не поседела. Дядя позвонил мне и просил ее успокоить. А лучше показать Мари. Иначе она может не поверить, а ей сейчас волноваться противопоказано.

– Что? – хором выпалили мы и переглянулись. Танар отрицательно качнул головой, я развела руками – никому из нас о скором прибавлении в семействе дядюшки Лирана известно не было.

– Ну, – Танан смутился. – Только никому не говорите. Мне Риксаньяра сказала, она эти вещи чувствует. Только не проболтайтесь!

Мы повторили маневр с гляделками. Танан покраснел кончиками ушек.

– И не надо ничего такого думать! – воскликнул он, отодвигаясь от нас подальше. – И вообще, Танар, теперь у тебя Мари есть. Когда я уже племянников понянчу?!

– Не раньше, чем они родятся, – отрезал старший брат. – Танан, у меня есть для тебя работа.

– Какая? – заинтересовался мальчишка, подаваясь вперед.

– Нужно отсрочить трансляцию.

– На сколько?

– Четыре часа, – помедлив, ответил старший. – Сделаешь это у себя или воспользуешься моим выходом в Сеть?

– А вы собираетесь к тебе?

– Да. Его величество сам справится с чтением документов. Передачу власти отложили, – пояснил Косичке Танар. Танан облегченно выдохнул. – Это еще не окончательное решение. А его величество ты знаешь не хуже меня.

– Но он же не закроет глаза на то, что Аштарак чуть не убил Мари?! Это покушение на нашу семью?! Он не может игнорировать поведение внука?!

Танар не стал отвечать: виновато взглянул на меня, как будто не хотел, чтобы я слышала слова мальчишки, и заледенел. Таким он был на корабле, когда Кики пытался загнать его в угол, таким он стал и сейчас, молча решив для себя что-то.

– Танан, отведи Мари ко мне. Отложите трансляцию. Из покоев не выходите, никого, кроме Митрана, не пускать. Я должен поговорить с Ашрантаром до того, как он совершит глупость. Никто не простит ему, если он покинет престол в такой момент. Мари, – риентанец учтиво поклонился, – прости, что не могу тебя сопровождать.

– Со мной Косичка, – примирительно сказала я, отпуская своего мужчину на подвиги.

Я переживала за него, но понимала: если он не сделает все, что в его силах, может потерять веру в себя, мучиться предположениями до конца жизни, винить в трусости или в чем другом, кляня за бездействие. Такого я не хотела ни для него, ни для себя.

Выждав пару минут, пока окончательно не затихнут шаги брата, Косичка вцепился клещом в мои плечи и пару молчаливых минут не отпускал. Наконец, убедившись, что перед ним не бесплотный дух, выдохнул и попросил:

– Не пугай меня так больше. Я очень переживал. Едва не поседел раньше времени. Знаешь, было бы не смешно – седой и с косами!

– Зато красить удобно, – фыркнула я и заметила: – Блондинам меньше мороки. Захотел стать брюнетом – первая же краска подойдет. Откроем тебе свой канал, будешь рассказывать про покраску волос в домашних условиях. Потом в полевых, потом под водой…

– А так бывает? – заинтересовался Косичка, забыв о первоначальной теме разговора.

– Вот ты и проверишь!

– Проверю… – чересчур покладисто сообщил он и добавил, подтверждая мои опасения: – У тебя прядка поседела. В какой цвет красить будем?

– Сначала до комнат Танара доберемся, – напомнила я. – У нас ответственная миссия.

Но, проходя в коридоре мимо отполированной до блеска стены, не удержалась и взглянула на себя. Косичка не соврал: после всех выпавших мне приключений на виске действительно появилась белая прядь. Что ж, пора менять имидж. Ведь неважно, что сделали с тобой, главное – как ты этим распорядился.

Мы прошли в покои Танара без проблем. Одно только маленькое обстоятельство заставило Косичку дуться на весь белый свет и на брата включительно. Замок среагировал не на него, а на меня, поставив в приоритет перед кровным родственником.

Но вот настраивать экран для ничего не понимающей по-риентански меня пришлось Косичке. Конечно, после недавнего общения с лучшим другом сетевого пользователя я помнила порядок нажимания кнопочек, но делала вид, что все напрочь стерлось из памяти. Мне не трудно – а Танану приятно чувствовать себя важным и незаменимым.

– Все! Настроил! – спустя пару минут оповестил меня он. Я выглянула из ванной, где оценивала повреждения шевелюры. – Интерфейс должен быть как в ваших новых «окнах».

– Спасибо, – тепло поблагодарила я, убирая выбившуюся прядку за ухо. Обошла стол и устроилась рядом с моим переводчиком. – Отложишь трансляцию? – спросила я. До первоначального времени показа оставалось не больше получаса.

– Готово, – поколдовав с таймером, ответил Танан, откинулся на спинку хозяйского кресла и размял руки, как после тяжелой работы. – Как время коротать будем?

– Новостной канал? – предложила я самый популярный в моем понимании вариант.

– Ну если хочешь… – протянул Косичка. Для него, судя по унылому лицу, топ-10 возглавляло другое развлекательное шоу.

Повинуясь моему желанию, Танан щелкнул пультом. По непроходимо черной стене пробежала радуга, собралась в центре и хлынула в стороны, разворачиваясь студией новостного канала и ее постоянным обитателем в эти пять часов – Маритом Лейком.

– …покупка ксиерской стороной ведущего экспортера чистой и технической воды «Ice and Water». Напомним, сделка вызвала огромный резонанс в экономическом сообществе. Колонии Земли выдвинули ноту протеста центру за, цитата: «наплевательское отношение к своими прямым обязанностям». Напомним, что «Ice and Water» занимается обеспечением половины планет с отсутствующими условиями для появления собственных водных ресурсов. В связи с этим большинство зависимых планет повысило сбор на ресурс со своих граждан, что также вызвало бурю протестов со стороны колонизированных миров.

Сейчас с их стороны рассматривается проект закупки нейтрализаторов, добываемых на территории Риентана, чтобы самостоятельно обеспечивать себя технической водой. О замене питьевой воды речь не идет, а потому все мы с тревогой ждем заявления о новой ценовой политике компании. Отметим, данная сделка стала одной из крупнейших за последние десять лет с участием государственных структур.

Мы с Косичкой переглянулись. Уж больно напоминали разворачивающиеся события проведенную нами партию в «Колонизацию». Точно так же, играя за ксиерцев, я отдавала предпочтение экономическим войнам и захвату ресурсов. А вода была одним из важнейших наряду с уже известными нейтрализаторами. И если потеря чего-то одного не ставила моих противников в прямую зависимость от импорта, то в случае если перекроются поставки из обоих каналов…

– Танан, а какие у вас объемы закупок воды?

– Сравнительно небольшие, – подсчитав в уме, ответил парень.

– А нейтрализатором вы свой рынок сами обеспечиваете? – не унималась я. Что-то не сходилось.

Планетарный Союз со своими недовольными колониями разберется. Даже я знала о наличии трех ледяных планет в ведомстве предстоящей разработки. Начать экспорт льда с них планировали в ближайшую сотню лет, а в новых обстоятельствах процесс ускорят, и уже через двадцать лет «Ice and Water» перестанет быть монополистом, если и вовсе не потеряет рынок. Договоры корпорации на закупку истекут в ближайшие лет десять, иначе Планетарный Союз не допустил бы продажи корпорации, а значит, Ксиер очень быстро получит убыточное предприятие. Не сходится! Не будут эти расчетливые рептилии отдавать деньги за пшик!

– Да. По последним данным, которые Аштарак озвучил на недавнем совете, на одном только Скай-Те-Лере хватит запасов на ближайшие сто лет. А есть еще Тошель и Дармонт. Там также идут разработки, – неуверенно ответил Косичка. Кажется, его, как и меня, смутило упоминание принца.

– А можно запросить данные в обход принца? Действительно ли ситуация такая приятная?

– Можно… – посерьезнев, ответил Танан. – Я свяжусь с братом.

Он отошел немного, чтобы не мешать мне думать, и перевесил инфофон на ухо. Пару минут Танар не отвечал, а после очень быстро закончил разговор. Танан недоуменно перевел взгляд на меня и пожаловался:

– Он сбросил!

– Набери Митрану, – предложила я. – Может, в данный момент он отстаивает свое мнение перед королем. Сомневаюсь, что он сможет свернуть беседу и ответить на звонок.

– Может быть, – уже не так сердито, как раньше, ответил Косичка.

Митран ответил быстрее, чем Танар, и полностью подтвердил мое предположение. Его начальник имеет приватную беседу с его величеством, на время которой всех заставили покинуть кабинет и ожидать в приемной. Особенное удовольствие риентанцу доставляло соседство его будущего величества, который, гневно сверкая глазами, располагался напротив.

Наши соображения он спокойно выслушал, переспросив, на каком канале появилась новость, и пообещав сообщить о нем Танару, как только тот освободится. Отчет он также запросил, чтобы не терять времени, когда начальство его запросит. Поблагодарив нас за внимательность, он отключился, вновь оставляя нас наедине с собственной тревогой.

– И что теперь делать будем? – спросил Косичка, опускаясь рядом со мной на пушистый ковер. – Я не хочу ждать.

– А мы и не станем, – подтвердила я, поднимаясь и вздергивая Танана на ноги. Тот даже не возмутился, хотя только-только присел. – Воспользуемся тем, что есть в свободном доступе. Ты ищешь в вашей Сети, я – в нашей. Если замечаешь что-нибудь, что расходится с официальной версией, говоришь мне, и наоборот. Экран Танара можно разделить на два поля?

– Можно, – приободрился Косичка и свалился в хозяйское кресло, колдуя над настройками.

Столешница поплыла, потухла и вновь собралась, демонстрируя нам два автономных пространства. Одно для меня, с привычными настройками и единым земным языком в меню, другое – для Танана. В его экране я бы поостереглась хоть что-то трогать. Определенно, курсы риентанского языка получат нового слушателя, как только я разберусь со всеми проблемами и поговорю с Танаром о нашей дальнейшей судьбе. Сомнения в том, что куковать мне здесь в свитом гнезде, отсутствовали, а значит, пора было придумывать речь для родителей. Но после, как только выясню, что провернул счастливый Кики, поспешивший убраться с передовой, чтобы не пожинать заслуженное возмущение.

Свои поиски я начала с просмотра картинок. В горном деле и подобных разработках я разбиралась слабо и собиралась быстро прогрессировать, изучая схемы и планы. Статья с интересующими меня иллюстрациями нашлась достаточно быстро, как будто кто-то ее уже листал и поисковик поднял ее в рейтинге просмотров страниц. Обзаведясь матчастью, я отправилась на поиски снимков камня преткновения всех интересов. В том, что разгадка кроется в Лейги, сомневаться не приходилось. Все отмечали, что слишком быстро Кики согласился на предложенную альтернативу, слишком быстро подписал бумаги и слишком быстро для победителя поспешил убраться в родное космическое пространство.

– Танан, покажи, как выглядит нейтрализатор, когда его только добывают? Он жидкий, кристаллический или как сопутствующий газ? – попросила я помощи.

Косичка кивнул и клацнул пару раз по экрану. По центру появился голубоватый камень с блестящими серебряными прожилками.

– Держи. – Он пальцем передвинул картинку в мою часть экрана.

– Спасибо, – кивнула я и начала просматривать редкие снимки с Лейги. Люди редко залетали на подконтрольный Риентану спутник, но те, кто бывал, не отказывали себе в удовольствии забраться во все запрещенные места и поснимать. Рассчитывая что-либо узнать, я как раз и ставила на человеческое неприятие правил и норм, и не прогадала. На одном из любительских видео, снятых во время беготни голышом, глаз выцепил голубоватый валун, выступавший посреди пляжа. Рядом с ним, совсем уж странно для данного типа почвы, росла трава. Набежавшая волна скрыла ее из виду, но шипение, раздавшееся со стороны камня, я успела уловить, пусть его тут же заглушил недовольный вопль одного из участников съемки.

– Танан, посмотри это. – Я повторила маневр с перетягиванием. Косичка кивнул, выудил наушники и предался просмотру. Я виновато повторила за ним: совсем увлеклась, раз о правилах совместного пользования забыла!

Спустя три минуты и пару секунд, потребовавшихся Танану, чтобы закончить просмотр, меня с остервенением трепали за рукав, как будто пытались душу вытрясти.

– Он там есть! – почти заорал мальчишка, стукая кулаком по столу. Впрочем, больше было похоже, что стол решил отомстить Косичке, ведь орал после их встречи именно последний. – Нужно отправить Митрану, чтобы он знал.

– Мы что-то нашли?

– Боюсь, что так. Если на Лейги челирий выходит на поверхность, то под землей его должны быть залежи. Залежи! Настоящий клад! Даже в Скай-Те-Лере его столько не было перед началом раскопок. И все это получил этот гад!.. – Косичку передернуло. Он не смог удержаться от того, чтобы не выругаться пару раз.

– Это может вас подкосить?

– Нет, – покачал головой Танан. – Пока существуют запасы на Скай-Те-Лере и других, потеря Лейги не будет фатальной.

– А если на Скай-Те-Лере по любой из причин остановится добыча?

– Это будет очень плохо, – признал Танан. – Настолько плохо, что я не знаю, как мы будем выбираться. Горная разведка пока не обнаружила других равнозначных месторождений. И как они Лейги пропустили?! – возмутился парень.

– А они его пропустили? – внезапно пришло мне на ум. – Что если они доложили о находке? Только докладывают они… а кому они докладывать должны?

– Принцу, – мертвея лицом, ответил Косичка. – Ему отец двадцать лет назад поручил курировать разработки и разведку месторождений.

– И как бы ты оценил его успехи? Он справлялся сам или, – я выдержала паузу, – ему помогали? Не мог он попросить помощи с документами у кого-то из родственников? Тех из них, которые не отличаются честностью и любовью к Риентану?

– Кики?

– Я бы поставила на это.

– Нужно сказать Танару.

– Он у короля, – напомнила я.

– Звони ты. Тебе он вызов не скинет.

– А его величество?

– Ты невеста Танара. Ты его семья. Дед поймет. Ему самому бабушка звонит во время королевского совета, и он выходит, чтобы обсудить с ней цвет ковра и другие вопросы государственной безопасности. А ты по делу звонишь, так что и сравнивать не приходится.

Хмыкнув, я все же рискнула набрать номер Танара. Первый гудок, второй, сейчас он сбросит вызов… Нет, не сбросил. Очень устало, но ответил:

– Да, Мари?

– Мы должны тебе кое-что сказать. Это важно! – выдала я сплошной поток звуков, практически без пауз.

– Хорошо, я слушаю. Говори медленнее, я выслушаю все.

– Ты можешь принять еще один вызов? Лучше, если это будет воспроизводящее оборудование. Ты должен посмотреть.

– Я отправлю королю, – шепнул Танан и начал что-то быстро набирать. – Скажи, что это от нас. Чтобы фильтры убрали.

– Танар, Косич…Тан…

– Называй его так, как привыкла, – оборвал риентанец.

– Косичка отправит его величеству файл. Просмотрите его прямо сейчас. Это запись с Лейги. Не знаю, о чем вы говорите, но это может оказаться куда важнее.

– Хорошо, мы посмотрим прямо сейчас, – согласился Танар.

Я ждала сопротивления с его стороны, но ничего такого не происходило. Я даже растерялась, не зная, как себя вести. Необходимость доказывать важность своего сообщения отпала, и повисла пауза. Чтобы подсказывать собеседнику, куда ему особенно внимательно смотреть, я открыла видеофайл на своей части экрана и нашла нужный момент.

– Смотрите фрагменты после пятьдесят шестой секунды, – предупредила я, экономя время собеседникам.

– Ушло, – отчитался Косичка.

– Танар, мы отправили.

На несколько минут повисла тишина. Я перевела разговор на громкую связь. Едва не сталкиваясь лбами, мы с Косичкой склонились над инфофоном.

Когда же звук вернулся, голос ответившего принадлежал не Танару:

– Антананар, госпожа Шалей, мы просим вас присоединиться к нам.

И связь оборвалась, не оставляя ни одного шанса дать какой бы то ни было ответ. Ни согласиться, ни отказаться – только выполнить распоряжение.

– Идем, – подорвался с места Косичка. – Если дед захотел видеть нас, то есть все шансы до него достучаться. У Танара получится его переубедить.

– А вернуть Лейги?

Косичка погрустнел и покачал головой:

– Передача спутника уже состоялась. Документы подписывал сам король, на них государственная печать, отменить подобное не удастся. Если мы не освободим территории спутника в назначенный срок – Ксиер имеет право ввести туда войска, уничтожая всех неугодных. Геноцидом это считаться не будет.

Я с трудом удержалась от ругательства.

Танан был уже на пороге и, недовольно переминаясь, ждал, пока я присоединюсь. А я вспомнила, что после происшествия на балу несколько не соответствую образу придворной дамы, и засмущалась.

– Если дед хочет видеть нас сейчас, ему все равно, как мы выглядим. Хоть в банных тапочках и шапочке, – решил дилемму Танан, подскочил к креслу, сорвал покрывало и бросил мне.

Я благодарно улыбнулась и укуталась в предложенную накидку. За низ платья переживать не приходилось – он удивительным образом не пострадал.

Наше бегство по коридорам и лестницам я буду помнить долго. Мне приходилось бегать, мне приходилось прятаться, приходилось подавлять кашель и иные желания, но терять туфли на лестницах дворца – еще не приходилось. Чувствуя себя Золушкой, я содрала вторую туфельку, впихнула ее удивленному Танану и, подняв юбку до колен, продолжила забег.

В королевскую приемную мы ворвались внезапно. Сюрприз был столь удачным, что количество бодрствующих придворных сократилось на трех весьма покрасневших господ. Сохраняя каменную маску на лице, секретарь попросил собравшихся вынести бесчувственные тела в коридор, чтобы они не путались под ногами у новоприбывших.

– Нам назначено! – произнес сакральную фразу Косичка. После нее лицо секретаря подобрело, и он отступил, давая нам дорогу и ограждая от бросившегося следом сына короля.

– Ждите своей очереди! – окрикнул его седой риентанец, заступая дорогу будущему королю. Впрочем, теперь данное будущее представлялось нам с Косичкой сомнительным. – Идите уже, – подтолкнул Косичку секретарь. – Его величество ждет вас уже шесть минут.

Наверное, когда мои племянники спросят меня, что самое сумасшедшее было в моей жизни, я сообщу им про эти самые шесть минут. А вот для детей, учитывая, кем будет их отец, придется придумать что-нибудь пострашнее. Вряд ли они поверят, что было что-то страшное в их прапрадедушке, который сидел за своим столом, скрестив руки на груди, и с выражением брезгливости на мудром лице рассматривал разложенные документы. Напротив него в кресле расположился Танар. Мне была видна лишь его макушка, но даже она не оставляла сомнений, что он крайне напряжен.

Заметив наше появление, король смягчился и поднялся, приветствуя даму. Точно так же поступил и Танар, промедлив лишь на долю секунды. Но, в отличие от короля, мой риентанец еще и подошел ко мне, поцеловал руку и представил своему сюзерену:

– Ваше величество, моя невеста – Мари Шалей.

– Если ты хочешь знать мое мнение – я одобряю. – И король совершил совсем уж невероятное – улыбнулся мне. После всего того, что мне рассказывали о нем, я меньше всего ожидала его одобрения, но… он дал нам свое благословение?! Судя по удивленно-счастливой мордашке Косички, так оно и было. – Но сейчас хотел бы поговорить о другом. Мари, вы можете еще что-то добавить к тому, что уже предоставили?

– Наверное, нет, – помедлив, ответила я. Танар кивнул на свое кресло и, когда я села, подвинул его ближе к столу. Сам он остался стоять за моей спиной. – Разве что домыслы.

– Поделитесь?

– Простите, но они могут вам не понравиться, – глядя собеседнику прямо в глаза, честно призналась я.

– И все же я желаю их выслушать. Ваш жених предоставил мне такие бумаги, что я уже, кажется, ничему не удивлюсь.

– Хорошо. Но вы должны помнить, что сами попросили об откровенности, – спокойно, хотя внутри все замерло под оценивающим взглядом короля, сказала я.

– Я запомню, – пообещал он и подался вперед. Я успела заметить, что перед ним развернут давешний ролик, вызвавший у нас столько эмоций. Кадр замер ровно на появлении в поле камеры голубоватого камня. Заметив мой взгляд, его величество пояснил: – Эксперт прибудет с минуты на минуту. У вас не так много времени, чтобы рассказать мне то, что посчитаете нужным.

– Я считаю, что ваш внук поступил бесчестно. И, пытаясь сохранить его репутацию, вы будете терять все больше. Кики… – Кароалан, – пояснил королю Танар, – …знал, что вы так поступите, чтобы сохранить свои позиции, знал, что не дадите расследовать его проступок с подарком. А отказав в расследовании этого дела, вы не дали проверить и остальные. Ведь отчеты по Лейги проходили через Аштарака! И вы лучше меня знаете, сколько еще объектов курировал принц. Разве после его «ошибки» с подарком у вас не возникли сомнения в правильности его остальных поступков? Если я права, у вас не осталось запасов нейтрализатора или они кончатся в ближайшее время.

– С чего вы взяли? – судя по тону, король гневался, но держал себя в руках, помня о своей просьбе.

– Ксиер купил «Ice and Water». Если у вас кончится запас нейтрализатора, сможете ли вы сами получать техническую воду? А если нет, кто может поставлять ее в необходимых объемах? Если вы не захотите покупать готовый продукт, вам придется закупать нейтрализатор. После того, как Лейги окажется в ведении Кики, то есть фактически перейдет Ксиеру, сможете ли вы диктовать свои условия? Вам придется платить ту цену, которую захотят ваши враги. Сомневаюсь, что цены для вас окажутся льготными. И Аштарак должен был об этом знать, когда фальсифицировал отчеты. А без его ведома такое провернуть невозможно. Он же сам выступал с докладами, верно?

Король помрачнел. Крыть ему было нечем. Он словно постарел, слушая мои слова. И мне даже жаль его стало. Узнать, что те, кого ты готовил себе на смену, делают все, чтобы разрушить твою страну, сжечь все мосты, отбрасывая собственный народ далеко назад.

Но говорить ничего утешительного я не стала. Мне было на что злиться, глядя на этого короля. На его слабость, эгоизм, нежелание принимать реальность, попытки оправдать неоправдываемое. Все это могло быть присуще человеку, но недопустимо для короля. И если ты принял на себя ответственность, то должен был предусмотреть все. А если не предусмотрел…

– Я понял вашу позицию, – наконец оторвался от собственных невеселых дум его величество. – Джастар, проходи, возьми стул и присоединяйся.

Я обернулась ко входу и заметила, как сквозь небольшой проем протискивается невысокий риентанец в очках. В руках он держал чемоданчик, как у ювелира. Судя по звукам, какие издавал сундучок при столкновении, камни в нем были. В отличие от хозяина. Ни одного украшения или колечка драгоценного металла на нем не было. Зато имелись перчатки, которые риентанец даже не замечал, словно они были его второй кожей.

– Позволите взглянуть? – Ловко оттеснив его величество, вызванный специалист взглянул на причину своего вызова. Нахмурился, а после поднял свой чемоданчик, поставил на стол и открыл.

Блеснули камешки, играя гранями идеальной огранки. Пальцы специалиста сомкнулись на голубоватом образце, который и был продемонстрирован его величеству.

– Чистейший, – с восхищением выдохнул эксперт. – И в таких масштабах. – Джастар прильнул к экрану. – Запасы выходят на поверхность – лучше и не придумаешь для добычи. Могу я поинтересоваться, откуда эти кадры? Многие мои коллеги захотят принять участие в освоении.

– Это излишне, – отрезал король.

– Понимаю, – поклонился специалист. – Но если вам понадобится консультация – вспомните о своем верном Джастаре.

– Вспомню, – сухо заверил его монарх. – Образец оставьте. Он, полагаю, подклеен и разрушения не произойдет?

– Не произойдет, – кивнул мужчина. – Но я бы попросил не опускать его в жидкости. Он может прореагировать.

– Танан, проводи господина Джастара и пригласи Аштадара, – закончил разговор его величество.

Приглашенный специалист поджал губы, но от комментариев воздержался. Впрочем, даже будь Ашрантар обычным человеком, в том состоянии, в которое он впал после подтверждения предательства наследника, с ним не стал бы связываться и заядлый забияка и драчун.

Я бросила неуверенный взгляд на Танара. В ответ он взял меня за руку, поднес ладонь ко рту и медленно подул. Я вздрогнула: только сейчас поняла, что руки успели заледенеть.

– Идем, – позвал риентанец.

Я послушно поднялась и огляделась по сторонам. Теперь, когда внимание хозяина кабинета было сосредоточено не на мне, я смогла вздохнуть свободно и сосредоточиться на собственных ощущениях. И если в первый миг для меня существовал только монарх за своим столом, столь похожим на темного монстра в кабинете самого Танара, то сейчас границы воспринимаемого пространства расширились.

Если не считать стола, одни ножки которого стоили, навскидку, больше яхты, рабочее пространство его величества мало чем отличалось от территорий бюрократа средней руки. Массивное хозяйское кресло, в котором даже самый маленький клоп выглядел бы внушительно, ковер от двери и до посетительского кресла. Еще два кресла ждут своего часа у журнального столика, за которым хозяин общается с особыми гостями. Три стула притаились в углу и, судя по их потускневшим краскам, редко его покидали. И полумрак, в котором это все приобретало особый пугающий смысл. Для тех, кто оказался здесь впервые и без моральной поддержки.

Мы быстро пересекли пространство кабинета, и Танар, высмотрев лишь ему известное отличие между цветами на стене, прикоснулся к нужной точке.

– Подожди здесь, хорошо? Не нужно, чтобы Аштадар тебя видел.

Мы успели вовремя. Стенка вернулась в свое исходное положение, и почти без промедления из кабинета донеслось:

– Отец, мне пришлось ждать! – столько укоризны было в голосе королевского отпрыска, что мне даже видеть не нужно было, чтобы прочувствовать всю гамму чувств вошедшего. – А где эта девка?

Мои губы сами собой расплылись в улыбке. Не потому, что мне было приятно слушать про себя гадости, но то, как мое присутствие в жизни их семьи задевало некоторых не самых достойных представителей фамилии, говорило о правильности моих поступков.

– Ушла, – ответил за Танара король. Этот голос я запомню надолго.

– Зачем вообще было ее звать?! – хмыкнул Аштадар. Пол дрогнул, когда мужчина попытался отодвинуть подальше отцовский стол. – Отошли и их, – распорядился риентанец.

У меня не было сомнений в том, кого именно он посчитал лишними. Как не было сомнений и у короля относительно нашего присутствия.

– Они останутся.

– Отец!

– Довольно. Где Аштарак? Почему он не с тобой?

– Он отдыхает.

– Он должен быть здесь через две минуты.

– Но путь займет не меньше… – воспротивился собеседник.

– Полторы минуты, – напомнил его величество. – До тех пор мы подождем. Танар, тебе уже прислали отчет?

Ответа я не услышала, а значит, старший из братьев кивнул. Повисло молчание, а я получила передышку. Стоять у самой стены, замерев в одной позе, было неудобно, а принять другую, достойную шпиона позу я не успела.

Я отступила на шаг от стены, с радостью отмечая, что пол не скрипит. Второй радостью стало маленькое смотровое окошко и пуфик под ним. Третьим и наводящим о частоте использования комнатки бонусом стали закуски на блюде и рядочек запечатанных бутылок на любой вкус. Сама комната была довольно просторной: при желании сюда можно было спрятать целую делегацию, но никто не поступал таким варварским способом – следов драки за кислород я не обнаружила.

Устроившись поудобнее, я не стала брать чужую еду, но пуфику хвалу воздала. Коленкам было приятно, ушам содержательно, а глазам красочно. Да и лучшего обзора хотеть было грешно. И почему камеру не успела схватить прежде, чем отбыть в монаршие дали?!

Мое желание поснимать только усилилось, когда дверь вновь распахнулась. На сей раз открывали ее без всякой осторожности и почтения, как может позволить себе либо очень независимый человек, либо законченный глупец. Был и третий вариант, но он включался в оба предложенных – хам, ибо воспитанный гость не станет вести себя подобным образом.

– Вы хотели меня видеть? – удивленно, как будто после его поступков вызов на ковер лично к королю был неожиданностью, поинтересовался Аштарак.

Как ни в чем не бывало он пересек кабинет, не обращая внимания на застывших племянников, и с вечной улыбочкой уселся в кресло у журнального столика. Спрашивать позволения он не стал.

– Хотел, – не дав сыну вставить и слова, ответил венценосный дедушка. – У тебя есть пять минут, чтобы объясниться!

– Я в чем-то виноват? – вознегодовал принц. – Если я чем-то расстроил вас, уважаемый дедушка, я приношу свои искренние извинения. У меня и в мыслях не было заставлять вас беспокоиться.

– А своего отца? – поймал внука на слове король.

– Отец сможет справиться со всем, что выпадает на его долю как правителя Риентана.

– А как твоего отца? – продолжал допытываться дедушка.

– Моего отца? – вздернул брови в недоумении принц.

– Да, сможет ли он справиться с тем, что воспитал предателя?

– Воспитал? Предателя? – Губы Аштарака дрогнули в усмешке. – Простите, дедушка, но вас неверно информировали.

– И в чем же?

– В процессе моего воспитания этот мужчина не участвовал, – иронично заметил принц, закидывая ногу на ногу и с истинным наслаждением разглядывая своего отца.

Мужчина замер, не находя слов. Не ожидал, что его надежда и опора, которую он всячески выгораживал перед батюшкой, ответит ему подобным образом.

– Факта предательства ты не отрицаешь? – заметил венценосный дедушка. Очень тихо и спокойно. Я бы на месте принца уже бежала в космопорт.

– Отрицаю. – Аштарак тряхнул головой, откидывая мешавшую челку. – Если я виноват – я бы хотел заслушать обвинения. И, Танар, как там твоя девочка?

– В порядке, – гневно прорычал Косичка. Танару пришлось перехватить его за локоть, чтобы тот не начал делать глупости.

– Рад слышать. Я был так удивлен, когда узнал, что ей стало плохо. Люди настолько недолговечны. Зачем тебе вводить ее в семью? Век-другой – и статус твоей жены вновь станет вакантен.

– Речь сейчас не о Танаре, – оборвал череду замечаний принца его величество. – Аштарак, ты подтверждаешь, что регулярно подделывал отчеты горной разведки, умалчивал о наличии месторождений на Лейги, умышленно поставил Риентан в ситуацию сделки?

Мы замерли, ожидая все, что угодно, кроме:

– Да, – легко подтвердил Аштарак, как будто речь шла не о государственной измене и предательстве, а о краже леденцов из буфета. Впрочем, укради он конфет, на лице проступил бы стыд: негоже принцу конфеты тянуть, по статусу не положено. Не то что спутники отдавать!

Его величество шумно выдохнул. Он готовился к оправданиям, отрицанию вины или попытке свалить ответственность на кого-то еще, но хладнокровного признания из уст внука не предполагал. Аштадар также не остался равнодушным к заявлению сына, с силой сжал подлокотники кресла и закрыл глаза. Губы беззвучно двигались, как будто он считал. Наконец, дойдя до нужной цифры и погасив первую вспышку ярости, мужчина поднялся и как будто впервые посмотрел на собственного отпрыска.

– Объяснись, – потребовал он, подступая к сыну.

Наверное, я бы чувствовала себя неуютно, если бы надо мной кто-то так навис, но Аштараку, казалось, было абсолютно все равно. Его интересовал лишь собственный маникюр, изучению которого он уделял больше внимания, чем родному отцу.

– Зачем? – ухмыльнувшись, спросил тот. – Что сделано – то сделано, – заявил вряд ли уже будущий наследный принц, с интересом взглянул на деда, перевел взгляд на Танара и расплылся в улыбке: – Ты проиграл. Кики верно рассчитал: ради своей принцессы ты забудешь о долге и отправишься ее спасать. Я, признаться, даже завидую тебе. У тебя есть кого защищать.

– И у тебя есть, – тихо ответил ему Танар.

– Возможно, – пожал плечами Аштарак. – Но их имена мне неизвестны. Отец, дедушка, позвольте откланяться. Мне нужно успеть собрать вещи. Ведь я верно понимаю, видеть меня в своей стране вы не пожелаете?

– А кто сказал, что мы тебя отпустим? – мрачно заметил его величество. Он не вставал, но его фигура, казалось, нависала над всеми собравшимися.

– А вы можете поступить иначе? – удивился бывший принц. – Моя вина лишь в исправлении отчетов, но у нас за это не казнят. К тому же все могут ошибиться. Разве я исключение? – хохотнул Аштарак. – Лейги вы передали сами, едва ли не визжа от радости. Здесь я ни при чем. Так где же основания для моего задержания?

– Ты едва не угробил девушку племянника, – напомнил сыну Аштадар.

– С вашего полного одобрения и попустительства. К тому же не угробил ведь? И разве мог я знать про ее аллергию? Кто бы мне сообщил? Несчастный случай, стечение обстоятельств, суд меня оправдает, но, как честный человек, я заплачу бедной девушке за стресс. Как думаете, за сколько она забудет обо всем? – Вопрос адресовался Танару, но мой идеальный мужчина не повелся на провокацию. Даже Косичка смолчал, понимая, что мстить не место и не время.

– Содержания ты лишишься, – угрожающе прошипел Аштадар.

– Оно мне ни к чему. Риентан скоро разорится, а Ксиер перечислил мне неплохую сумму. После пересечения их границы я стану богат. Богаче, чем был до сих пор. Все же, дедушка, ваше правление не было столь уж многомудрым. Ее величество распорядилась тем, что получила с короной, куда разумнее. Ксиер процветает, а Риентан угасает. Закономерно.

– Ты не покинешь планету, – вмешался в разговор венценосный дедушка.

– Вы хотите начать войну? – излишне шокированно, чтобы это были его настоящие эмоции, спросил Аштарак. – Напомнить вам, кто моя мать? Вы же так радели, уважаемый дедушка, чтобы именно дочь семьи Альран родила вам внука. Неужели теперь вы решили посоперничать с ними? Напомнить вам, как близко к трону они находятся?

– Обойдусь и без твоих напоминаний, – рыкнул король. Но все понимали, что этот бой мы выиграть не сможем. Законно не сможем. А если и удастся оставить Аштарака на Риентане, то Лейги уже не вернуть.

– Рад, что вы еще что-то помните.

– Не паясничай, – оборвал сына Аштадар.

– Если позволите мне уйти – не буду. Добивать поверженного врага – удовольствие то еще. Кики не одобрит.

– Ты из-за него на это пошел? – Я едва не застонала, услышав вопрос короля.

– Вы смеетесь надо мной? Кики не тот союзник, которому можно доверять. Но мы использовали друг друга. Использовали к взаимному удовольствию. На глазах у вас всех проворачивали все, что хотели. А вы из-за эфемерной чести рода закрывали глаза. Поначалу, признаться, я сомневался, но Кики был уверен, что вы не станете выносить на всеобщее обозрение свой позор. Так и случилось. Идеально, правда? Но мне пора собираться, я отбываю на свою вторую, хотя нет, первую родину, для которой мое возвращение пройдет под звуки победы. Семья Альран всегда умела служить своей королеве. Поздравления на праздники присылать необязательно.

Аштарак всем глубоко поклонился, прощаясь раз и навсегда, и у самого порога заметил:

– Мари, Кики приглашал тебя в гости. Если захочешь – можешь прилетать. Разрешение на твой въезд одобрено. Увы, сама понимаешь, моих племянников никто не приглашал.

И, довольно ухмыльнувшись, он вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Наверное, это и было истинное лицо риентанского принца, повесы, смутьяна и достойного противника, которого никто не принимал всерьез. Даже собственная семья. К сожалению.

Нас с Тананом выпроводили примерно тогда же. Танар остался со старшими. Какими бы сильными они ни были, предательство Аштарака больно ударило по обоим. Особенно по королю. Годы брали свое, на пути в покои мы встретили людей из медицинской службы, торопившихся в знакомую нам сторону.

– Дедушка выдержит, он сильный, – неуверенно произнес Косичка, оборачиваясь вслед медикам.

– Он справится. – Я положила ладошку на плечо паренька. – Все, что мы могли, мы уже сделали. Давай не будем мешать специалистам выполнять свою работу. Наше присутствие будет им только в тягость. Пойдем.

Косичка кивнул, но выглядел он очень расстроенным. Возвращался медленно, неохотно, если бы не напоминание о необходимости убрать таймер, мы могли и вовсе возвращаться к себе в течение двух-трех часов.

У дверей Танаровых покоев мы столкнулись с Лираном. Судя по выражению лица, он уже обо всем знал. Кивнул в знак приветствия и тихо попросил:

– Анваре стало дурно, она не видела, что с тобой произошло. Не говори ей, пожалуйста. Не хочу ее волновать.

– Не скажем, – шепотом заверили мы. И я попросила: – Танар сейчас с его величеством, помогите ему. Сомневаюсь, что король справится один. Он сейчас немного не в себе.

– Еще бы, – хмыкнул Лиран и благодарно нам улыбнулся: – Я рад, что вы двое у нас всех есть.

– Мы тоже рады, – пробурчал Танан, но слегка успокоился. Даже улыбнулся дяде.

Проводив его взглядами, мы на несколько минут остановились в коридоре. Когда же дверь открылась и мы показались в проеме, у тетушки не было ни шанса усомниться в нашем хорошем настроении. Чтобы случайно не испортить представление, я бочком проскользнула в ванную и, дождавшись, пока Косичка принесет сменную одежду из гардероба брата, направилась в душ. Платье пришлось бросить в уничтожитель – слишком велика была вероятность, что Анвара заметит бурые следы. А ей волноваться было противопоказано.

Стоило мне выбраться из душа в надетой рубашке жениха, наша внезапная гостья умиленно смахнула слезу. Наверное, вспомнила, как сама одалживала у мужа предметы его гардероба, когда по какой-то случайности собственные приходили в негодность.

– Тетушка, ну все же хорошо! – засуетился Косичка, не понимая, чем вызваны слезы. Мужчина, куда ему! – Мари, ну вот все же хорошо было! Чего ты что-нибудь другое не набросила! – возмущенно засопел парнишка.

– Я, пожалуй, умолчу, что эту одежду ты сам мне принес, – буркнула я преувеличенно громко. – Сам нашкодил, а на меня скидывает.

– Дети!.. – с умилением, которое я могла бы объяснить шалившими гормонами, сказала Анвара, шумно высморкалась и успокоилась.

– И вовсе мы не дети! – недовольно выдал Косичка и тайно показал мне большой палец. Я улыбнулась.

– Правда, он себя ведет как ребенок? – кивнула на единственного представителя условно сильного пола в комнате.

– И не говори, – рассмеялась Анвара. – Порой хочется, чтобы дети выросли, но когда они вырастают – понимаешь, что хотела бы вернуть ушедшее время.

– Можно пережить его заново! – поделился своими соображениями Косичка.

– Можно, – кивнула женщина. – Но я как вспомню, сколько проблем было с Антарой… Еще раз пройти через это! Нет уж… Да и с вами сколько!

– А почему сразу проблем? – насупился Танан. – Как будто ничего хорошего не было!

– Было! Очень много было, – согласилась женщина. – Но…

– А опыта у вас сколько? Наверняка хватит не на одну маму! Уверена, с этим прохвостом было непросто. И как только умудрились справиться?

– Не без трудностей, – подтвердила Анвара и принялась делиться компроматом. Столько о Косичке я бы и за десять лет не узнала!

Прервали нас, как ни странно, герои рассказов. Танар, а за ним и Антара показались в дверном проеме. Увидев на мне рубашку брата, девушка поспешила отвернуться, а вот мой молодой человек… Кажется, я знаю, что будет служить мне пижамой в холодные зимы, если таковые будут иметь место.

– Его величество будет делать заявление, – сказал Танар, героическими усилиями сохраняя на лице маску. Губы то и дело норовили расползтись в улыбке, но из-за зрителей и слушателей в коридоре держался из последних сил. – Через четверть часа состоится его обращение к народу и пройдет процедура передачи власти. Мари, ты хотела это заснять.

– У вас не получилось? – расстроилась Анвара. – Аштадар… Дядя станет королем, а Аштарак наследным принцем?

– Нет, коронуют не его, – отрицательно покачал головой Танар. – Но нам пока запрещено распространяться на эту тему. – И тише: – Тетя, Антара, помогите Мари одеться. Одежду возьмете из последнего отделения шкафа. Туда, полагаю, Танан не догадался заглянуть.

Судя по покрасневшим кончикам ушей, предположение старшего попало в цель. Но оправдываться или упрекать самого Танара Косичка не стал. Только вот от хитрого взгляда брат не удержался. Он как будто говорил: «А разве тебе не понравилось, что я так поступил?» Отрицать то, что мой вид его как минимум заинтересовал, Танар не мог.

– Я подожду за дверью, – предупредил нас риентанец и кивнул брату. Косичка тяжело вздохнул и поплелся вслед за старшим. Всю дорогу он корчил рожи и всячески подчеркивал свои страдания, но вызволять его из цепких пальцев старшего никто не стал.

Уже через минуту я пожалела, что не поменялась с ним местами. Мать и дочь работали слаженно, в четыре руки упаковывая меня в алое платье и стремительно выдирая волосенки, прикрываясь благой целью. Одно было хорошо – справились мы быстро. В дверь ни разу не постучали, намекая на время. Вздохнув, я была вынуждена признать, что сама бы так быстро не справилась, а потому мучения оправданны.

Попросив подождать меня, я бросилась к Танару в кабинет. Перепроверила ролики – Косичка успел отменить трансляцию, но я должна была убедиться! – свернула все окна, которые паренек и не подумал закрыть, и выключила за собой экран. Детская привычка, но я не любила, когда техника работала без контроля.

Индикатор заряда в камере приятно сиял девяноста восьмью процентами, и я могла не сомневаться, что мне хватит энергии для съемки. Что ж, хоть что-то полезное лично для Амбертон случится в этот день. Про Мари и речи не шло. То, что удалось хоть как-то помочь Танару, заставляло улыбаться. Жаль только, что не удалось помочь во всем. Но даже боги не получают все, чего хотят.

Членам королевской семьи достались лучшие места. Даже прессе, которую все же пустили на мероприятие, пришлось ютиться где-то в середине зала. Они с завистью смотрели на камеру, висевшую у меня на шее, и понимали, что эксклюзивные кадры уплывают у них из-под носа. Не все готовы были мириться с таким положением дел.

Один из репортеров отделился от общей толпы и призывно замахал мне, выделив среди нашей делегации. Еще бы, я бы удивилась, позволь они себе подзывать подобным образом кого-то из аристократов. Но мы люди негордые, послушать чужие предложения всегда рады. Особенно, если Танар, помедлив, но все же выпустил мою руку.

Продираться через придворных не пришлось. И, шествуя по живому коридору, я все больше убеждалась, что о нашем визите к королю осведомлен весь двор. Никак иначе я не могла объяснить зависть и нет-нет а проскальзывающее уважение в глазах придворных акул.

Отчаянно жестикулировавший мне репортер удовлетворенно выдохнул, поняв, что его план удался. Я кивнула в знак приветствия его коллегам и с интересом уставилась на зачинщика наших переговоров. Его лицо мне было знакомо, но точно определить, где мне доводилось его видеть, я не смогла. Из-за моего хобби вариантов было чересчур много, чтобы бедный человеческий мозг мог обработать их за те несколько секунд, появившихся из-за заминки собеседника. Судя по прищуру глаз, и он страдал от той же проблемы.

– Здравствуйте, меня зовут Дерек Аргтен. Я представляю канал международных политических новостей, Планетарный Союз, – уточнил он место базирования канала, чтобы у меня не возникло сомнений, что мою помощь желает получить земляк. – Как вам удалось получить аккредитацию? Я раньше вас не видел. И… вы вхожи в королевскую семью?

– Разве вас эти вопросы интересуют? – хмуро поинтересовалась я, уходя от нежелательных откровений.

– Простите, – расплылся в ослепительной улыбке репортер. – Профдеформация, – виновато пояснил он. Ямочки на его щеках могли бы заставить умилиться многих, что как раз и произошло на сорванной лекции. Увидев их вновь, я вспомнила, при каких обстоятельствах уже видела этого человека. В университете, во время конкурса работ на политическую тематику. Я тогда свой проект не выставила, а вот Кларисса решила испытать удачу. С выигрышем не срослось, а вот со знакомством – повезло. Именно про этого человека подруга рассказывала едва ли не ночами напролет, заставив меня съехать из общежития быстрее, чем я планировала. Увы, флюиды ее счастья не смогла вынести ни одна соседка. И вот теперь ее кумир и идеал стоял передо мной во плоти и сверлил во мне идеальные отверстия своими умными и любознательными голубыми глазами. Тьфу, ты!

– Как дела у Кларисс? – решила внести ясность в наши отношения я. Судя по заволновавшимся стражам, приближался либо сам король, либо Танар решил лично проверить журналистов.

– Все хорошо, она выбирает салфетки, – автоматически ответил Дерек и лишь потом понял, о чем его спросили и главное, кто. – А вы?..

– Учились вместе. На общих лекциях предпочитали вместе садиться.

– Понятно, – пробормотал мужчина. Кажется, скоро я получу звонок от старой подруги. Если она, конечно, догадается, кого встретил ее… жених, получается? – Но раз уж так получилось, могу я попросить вас поделиться кадрами? Разумеется, мы сошлемся на вас, когда будем представлять материал зрителям.

– Думаю, вы сможете сослаться на мой канал. Там они появятся первыми, – фыркнула я.

– У вас есть канал? – удивился Дерек. – И какой же?

– Амбертон Лис, – успела бросить я, прежде чем меня обняли сзади и шепотом напомнили, что по этой самой дорожке должен пройти король. И он уже за дверью, ожидает, пока одна очаровательная особа закончит свои беседы с посторонними мужчинами, которых больше на порог не пустят.

– Он будущий муж моей подруги, – фыркнула я, когда мы освободили проход королю.

– Он мне не понравился.

– А уж как он не понравился мне! – громко выдал Косичка. На звук обернулась парочка придворных, но тут же сделала вид, что ничего не слышала.

– Не бойся, другого партнера для съемок мне не нужно, – заверила я. Танан погрозил пальцем, а после исполнил традиционную комбинацию «я слежу за тобой», указав двумя пальцами на свои глаза, а следом на меня. Я фыркнула, но промолчала – настраивала камеру.

Приближение короля мне удалось снять мельком, но это и не важно. Зато из первого ряда мне было доступна лучшая точка для съемки самого выступления. Вступление мне не понравилось. Откровенно мало эмоций или хоть каких-либо интересных фактов, но все внимали. И даже Дерек, на которого я иногда оборачивалась, казалось, был доволен.

«Традиция» – пришло мне на инфофон сообщение. Танар улыбнулся и продолжил слушать. Я расплылась в улыбке. Позаботился и обо мне, и о моем ролике. Скажи он что-нибудь вслух, мне пришлось бы потом звук чистить, а так… Все получалось идеально. И руки не дрожали, благовоспитанно лежа на коленках. За штатив я задолжала жениху отдельную порцию поцелуев. Я забыла – опозорила профессию! – а он вспомнил и все устроил.

Переход к кульминации произошел внезапно. Еще минуту назад его величество вещал что-то малопонятное – Косичка откровенно скучал, а через секунду придворные едва на ноги не повскакивали. По залу прошел гул, тетушка прикрыла рот ладошкой, глядя на дядю Лирана, который откровенно улыбался. Прозвучало имя Танара, и новая вспышка удивления. Я перевела взгляд на Косичку, по которому ориентировалась в происходящем, но ничего, кроме абсолютной радости, не смогла углядеть. Парень был откровенно, абсолютно, на целых двести процентов из ста счастлив и скрывать этого не собирался.

В который раз я пообещала себе усесться за изучение риентанского прямо по приходе домой, ибо дальше так продолжаться не могло. Все вокруг что-то знали, дорогие мне люди ликовали, а я из-за своих съемок даже спросить не могла, что происходит.

Но неведение длилось недолго. Видимо, для инопланетных гостей его величество специально зачитал свою речь снова, но на доступном большинству гостей языке – едином земном. И вот теперь, слушая, кому «после долгих размышлений» монарх передавал власть, я ликовала не меньше Косички.

Кажется, из ролика все же придется вырезать мои радостные вскрики, ибо, когда корона перешла дядюшке Лирану, я не смогла сдержать свой восторг. Не могла сдержаться и тетушка, которая в один миг из жены лорда превратилась в королеву. Она плакала, пытаясь прикрыть глаза платочком, говорила что-то мужу, а тот, уверена, убеждал ее, что она прекрасна и с красными глазами. Впрочем, сейчас никто не смог бы с ним поспорить.

Момент, когда Ашрантар передал внуку корону, пожал ему руку – вероятно, маневр был исполнен ради присутствующих земных журналистов – и что-то тихо проговорил ему на ухо, как бы в напутствие, стал последним, который я еще снимала сама. Ибо после традиционного глубокого поклона своему народу наступила очередь Танара.

Уже бывший король поздравил свой народ с появлением нового правителя и пожелал его наследнику, которым временно объявлялся Танар, помогать и поддерживать своего сюзерена. Риентанец обещал, глубоко поклонился собравшимся и обернулся ко мне. Взял за руку и вывел на возвышение к королевской чете.

Я только успела махнуть Танану, чтобы присматривал за камерой. Потерять эксклюзивные кадры из-за разбитой аппаратуры не хотелось. Или, если штатив заденут, тоже приятного будет мало: картинка съедет, и для годного ролика придется колдовать над ней несколько ночей. А время ждать не будет…

Впрочем, подумать о неприятностях я не успела. Под внимательными взглядами придворных, заинтересованными у журналистов и одним умиленным – Анвары Танар объявил о нашей помолвке и предложил высказать свои возражения тем, у кого они были. На минуту зал погрузился в молчание.

Даже Тальяра, которую я разглядела, получив новую, более удачную точку обзора, только сжала губы и стремительно вышла. За ней зал покинул и ее спутник. Но никто не заметил их ухода, они были лишними здесь, на нашем маленьком празднике. И пусть нам еще предстояла огромная работа по восстановлению всего того, что разрушалось десятилетиями, если не веками, мы знали, что справимся. Ведь у нас были мы и настоящая семья. Пусть теперь и королевская.

– И все-таки вы должны это попробовать, Танар! – не унималась бабушка, пытаясь накормить своего будущего родственника. – Это очень полезно! Особенно для мужчин!

Риентанец хмыкнул и в очередной раз попытался обратиться к разуму старушки, но старшее поколение было не переубедить. Слишком уж худенький и бледный, по ее мнению, был мой жених. Его требовалось откармливать и всячески лелеять.

Подробная инструкция по подкормке Танара была мне выдана на следующее, после нашего прилета, утро. А все оставшиеся дни бабушка обещала давать мастер-класс. Она и сейчас косилась на меня и гордо кивала на «внука», как она стала называть риентанца, даже не спрашивая, согласен ли он. Танар был согласен, но старался не слишком явно демонстрировать радость.

Но больше всего тепла и еды доставалось растущему организму, то есть Косичке. Если Танару всячески рекламировали местную кухню, то Косичку не выпускали из-за стола, пока он не попробует все. Логично, что парень стал бояться своей будущей родственницы и начал прятаться в моей комнате, ибо в возможностях желудка родной кровиночки бабушка давно разочаровалась. Впрочем, это не мешало парню, чуть забрезжат сумерки, нестись на кухню и интересоваться у бабушки Гали, какой вкуснятиной его будут кормить сегодня.

– Бабушка, Танар риентанец, – напомнила я. – У них другой обмен веществ. И вообще, может, ты уже вернешь мне будущего мужа? Смешно, право слово, я вижу его реже, чем ты.

– А я что говорю Федоровичу?! Сколько можно ходить с Танарчиком на рыбалку? Он уже всю местную рыбу наперечет знает! Соседи уже коситься начинают, как будто вы у нас жить собираетесь!

Косичка, наблюдавший за акцией «накорми гостя», захихикал. Будь воля моей бабушки, мы бы и свадьбу здесь сыграли и медовый месяц на грядках провели. После того, как Танар неосмотрительно предложил помочь с посадкой саженцев, бабушка звала его на помощь едва ли не чаще, чем собственного мужа. А ведь близилась пора уборки урожая, а тут уж без лишних работников обойтись никак нельзя было. Даром что с легкой руки риентанца у бабушки пополнилась коллекция садовых дроидов. Тем не менее приходилось едва ли не ежедневно напоминать, что Танар занятой человек, который должен кормить семью. А с работы его отпустили ненадолго, всего на неделю. Не упоминать о том, что Лирантар выделил нам больше времени на знакомство с родственниками, было решено в тот же день, когда состоялась знаменательная встреча.

Мама отвела нас в уголок и шепотом изложила бабушкины планы на нас. После чего мною было принято волевое решение не оставаться надолго. Танар, в первый момент удивившийся моему выбору, к вечеру оценил его мудрость.

– Мы бы с радостью, ба. Но ты же понимаешь, это невозможно! У Танара работа и обязательства, – вышла я на очередной круг объяснений. Увы, ничего, кроме долга и работы, на бабушку не действовало. Даже заверения в том, что воздух на Риентане не хуже, а в случае острой необходимости можно переехать на ту же Флору, не срабатывали.

– Да, работа это важно, – выдохнула бабушка, и, пока она не опомнилась, я принялась закреплять успех:

– Мы пойдем. Я обещала маме, что мы поможем ей с покраской стен. К ужину можем опоздать!

И я утащила несопротивлявшегося Танара подальше от кухни. Стон Косички достиг наших ушей уже на пороге. С мамой я договорилась заранее, да она и сама ратовала за то, что нам с будущим мужем нужно хоть немного побыть наедине.

Так уж получилось, что к нашему приезду погода установилась ласковая. Как будто родной климат решил доказать приезжим, что и в Планетарном Союзе есть где отдохнуть. Мы и не возражали, наслаждаясь теплым солнышком.

Вжавшись в забор, мы просочились мимо соседей, кивнули дедушке, который осваивал новое для себя искусство плетения корзинок. Танар было заинтересованно подался вперед, но я не пустила. Нет уж, мама не для того нас от бабушки спасла, чтобы мы корзинки плели.

– Я обижусь, – серьезно предупредила я. – Ты с моим дедом времени проводишь больше, чем со мной. Подумать страшно, что будет через пару лет! Может, уже сейчас на прием к вашему высочеству записаться?

– Запишись, – усмехнулся Танар и, наклонившись, поцеловал меня в кончик носа. – Там как раз есть свободный день.

– Всего один? – надулась я.

– Всего один, – подтвердил Танар. – Остальные равномерно распределены между самой лучшей в мире женой, нашими будущими детьми и работой.

– Надеюсь, равномерно – это перевес в нашу сторону? – предположила я.

– Узнаешь, – улыбнулся риентанец и поцеловал по-настоящему. И я даже как-то забыла, что соседи могут увидеть и поделиться со всем миром, что они видели и где. А впрочем, какая разница?! Мы почти женаты, дату уже официально назначили. Ровно через месяц мне предстоит проститься с незамужней жизнью и войти в правящую семью уже в качестве полноправного ее члена.

– Люблю тебя, – выдохнул Танар, отрываясь от моих губ. Я непроизвольно провела по ним языком. От блеска не осталось и следа. Зато на губах Танара…

– Кажется, кое-что у тебя лишнее, – заметила я и поспешила исправить несправедливость. Если так и дальше пойдет, мои блески мы будем есть в одинаковых пропорциях…

– Мари, думаю, нам стоит уйти подальше, – внезапно предложил Танар, обнимая меня за талию и проникновенно заглядывая в глаза. – Твой дедушка собирается уходить, чтобы оставить нас наедине.

– Ой!..

– Ничего, – улыбнулся деда, собирая инструментарий. – И сами такие были. Пойду я, пожалуй, бабушке помогу. Она столько раз жаловалась, что кусты не посажены…

И, насвистывая себе под нос, дедушка ушел в огород. Не знать, что те самые саженцы уже приживаются, он не мог: лично видел, как Танар ямки копал, а после разговаривал с каждым переселенцем, касаясь одной рукой грунта. «Для лучшего роста и облегчения переезда», – пояснил тогда риентанец. И пусть бабушка об этой милой особенности будущего родственника не знала, чутье ей верно подсказывало: Танар в огороде – к добру.

– Теперь мы наедине, – провокационно улыбаясь, заметил Танар.

– Отлично! – выдохнула я.

По моему плану нам нужно было еще обойти дом, там, у задней калитки, нас ждал набор для пикника, лично мною собранный утром и припрятанный в малиновых зарослях. После путь до озера, той его части, которая принадлежала семье Шалей и продавалась вместе с участком, где сейчас стоял дом. А потом… Я решила не загадывать на будущее.

Солнышко приятно пекло спинку, но сжечь уже не могло. Загар, взявшийся еще на Флоре, надежно защищал от недоразумений. Голову прикрывала панамка, которую мне выдал соседский мальчишка в обмен на коллекцию ракушек. Косичка, конечно, долго негодовал, что потратил лучшие минуты своей жизни на ее сбор, но меняться обратно не захотел. Напротив, докинул шестилетке из собственных запасов, снискав себе славу и авторитет у соседской детворы. С ними он и предпочитал пропадать, когда уставал от нас всех.

Единственное, что меня тревожило, было отсутствие Фатана. Кот не возвращался уже третий день. Мама говорила, что видела его утром, до нашего приезда, но едва я вошла в дом – котик исчез. То ли приревновал, то ли не узнал после долгого отсутствия. А меня не было дома без малого месяц. Целый месяц без своей хозяйки! Фат имел все основания мстить мне за долгую отлучку.

Пользуясь кошачьими тропами, мы дошли до самого берега. В отличие от соседей, которые стремились освободить от лишних зарослей свои участки, дедушка придерживался прямо противоположного мнения. Выставлять свою жизнь на потеху соседям он не любил, а потому проредил заросли так, чтобы они оставляли достаточно места для отдыха, но скрывали от соседей.

«Всякое может случиться, – говорил дедушка, когда бабушка возвращалась от соседки загоревшаяся идеей расчистить пространство у озера. – Захочешь побыть наедине, а где здесь такой уголок найдешь? Вот пусть, хоть там будет».

Особенно любили наше лесное царство птицы. Заплывали утки, скрываясь между ветвей согнувшихся деревьев, отдыхали лебеди. Порой даже соловей залетал, а ласточки и вовсе склеили себе гнезда под крышей нашего дома. Настоящий заповедник, в который иногда пускали соседских детей. После инструктажа и проверки карманов, конечно.

Но сегодня уголок природы был только наш… Первые пять минут, пока я раскладывала на покрывале вкусности, утащенные из дома, Танар обреченно следил за моими приготовлениями. Ему уже довелось видеть бабушкину инструкцию, которую я не собиралась скрывать. И теперь он явно решил, что я начала ей следовать.

– Мари, – осторожно начал он, но был перебит недовольным мявом. В отличие от закормленных риентанцев, пропавшие без вести коты были не прочь подкрепиться. С недовольным шипением, по широкому кругу обходя инопланетника, на полянку выбрался Фатан. Встопорщил шерсть, когда Танар было поднялся и протянул в его сторону руку, и бросился ко мне.

Я едва успела его перехватить, иначе бы шорты пришли в негодность. Дорвавшись до хозяйки, бедное скотинко вцепилось всеми лапами в мою майку и радостно принялось лизать мне шею. Танару, судя по прищуру, такое поведение кота не понравилось. Еще бы, узник леса был слегка нечист, но это не останавливало его в борьбе за возвращение моего привычного запаха.

– Как его зовут? – тихо спросил Танар, подходя к нам.

Котик, почувствовав приближение чужих, ощетинился и угрожающе зашипел, выпустив в меня когти. Этого риентанец ему простить не мог. Оказавшись рядом в мгновение ока, он каким-то чудом оторвал кота от меня и, удерживая его за шкирку, распорядился:

– Идем домой. Кого-то нужно помыть, не говоря уже о серьезном мужском разговоре.

Я хмыкнула, слабо представляя себе серьезный мужской разговор в исполнении кота и риентанца, но спорить не стала. Окинула разочарованным взглядом корзинку для пикника и полураспакованную снедь и отправилась вслед за Танаром. Нужно было проследить, чтобы мои любимые мужчины друг друга не угробили без присмотра.

Возвращение блудного кота проходило феерично и красочно. Первой на крыльцо выбежала бабушка. Увидев родное лицо, кот в очередной раз извернулся и громко поведал всем, что он думает о супостате. Бабушка запричитала, попытавшись отобрать бедную животинку у риентанца, который мгновенно из категории «любимых внуков» переместился в «мучителей тварей бессловесных», но не сумела. Кот, испуганный ее проворством, дернул лапой, едва не сбив наклонившейся старушке очки с переносицы.

– Какую ванную можно занять? – без лишних предисловий поинтересовался настоящий мужчина с трофеем.

– Любую, – только и нашла что ответить бабушка.

Риентанец кивнул и на час заперся на первом этаже. Караулить у дверей был послан Косичка. Только его не женскую душу не передергивало от страдальческих стонов котика, успевшего нахвататься репьев, изваляться в грязи и хорошо, если блохами не обзавестись. О последнем я думала с содроганием. Но успокоительного для меня ошейника на шее котика я разглядеть не смогла.

Наконец вопли стихли.

– Идет! – оповестил Косичка заседавший на кухне женсовет и остался придержать дверь.

Танар появился спустя пять минут. В руках он держал все того же Фатика, но теперь котик не выглядел ни узником леса, ни обитателем сарая, вместо него на руках у риентанца сидел чистый домашний котик и зло косился на своего носильщика. Уважения в его взгляде не прибавилось.

– Не простит, – определила мама и сочувственно взглянула на Танара.

– Мы еще не успели поговорить, – предупредил мужчина. – Просто Танан решил, что мне нужно продемонстрировать вам кота прежде, чем приступать к его воспитанию. Теперь, когда вы убедились, что он цел, я бы хотел забрать его на конфиденциальный разговор. Возражения? – Все дружно покачали головами. Даже Танан, которого вопрос, в общем-то, не касался. – В таком случае, мы отлучимся ненадолго.

Мы молча смотрели ему вслед, пока Косичка не выдал гениальную в своей простоте фразу:

– Пожалуй, пойду малинки поем, – бросил он и скрылся на улице.

– Белье, наверное, уже высохло, – предположила бабушка и последовала примеру предыдущего оратора.

Мы с мамой переглянулись, пожали плечами и без лишних слов пошли за ними. Проконтролировать.

Тенька со стороны задней двери, через которую и вышли Танар с котом, не было, а потому воспитательная беседа проводилась чуть дальше, под яблоней. Усевшись прямо на газон, риентанец что-то тихо сообщал коту. Фат, недовольно постукивая хвостом по земле, слушал. Если бы не тяжелая рука собеседника, придерживавшая его за шкирку, вряд ли разговору было бы суждено случиться. Но Танар не был столь мягкосердечен и провернуть свой любимый финт котик не мог – оставалось внимать.

В малиннике закопошились. Там, где он ближе всего подходил к месту чтения нотаций, недовольно ойкнули, а после бабушкин восторженный голос нарушил остатки конспирации:

– Ой, поспела уже! Танан, возьми ведерко, пособираем. Я варенья наварю, домой возьмете! Где же вы еще такую малинку отыщете!

Воспользовавшись ослаблением внимания, котик предпринял попытку к бегству, но, едва вкусив свободы, был пойман и возвращен на свое место. Только теперь во взгляде Танара было столько укоризны, что любой на месте Фатика устыдился бы. Но не эта наглая животинка. Поняв, что беседа одного умного нечеловека и наглого кота может продолжаться долго, я ретировалась в дом. За мои двадцать три года неприязнь к сбору малины я приобрела перманентную.

Не знаю, о чем Танар поговорил с котом, но со дня памятной беседы и вплоть до нашего отъезда Фатан вел себя предельно вежливо. На сторону не ходил, репьев не собирал, под окнами о своей несчастной доле не пел, в тапки не гадил и корм не раскидывал. Волшебные изменения заметили все, а уж когда слухи дошли до соседей и они решили посмотреть на великое чудо, кот самым бессовестным образом спрятался у нас под кроватью, решив, что никто лучше Танара не сможет его защитить.

Риентанец отнесся к данному происшествию равнодушно. А вот Танан, которому поручили этого самого питомца выколупывать, был не столь спокоен. Напуганное всеобщим вниманием животное не собиралось так легко сдаваться. Вцепившись когтями в кровать, Фат сопротивлялся как мог. Косичке. Стоило вмешаться Танару, кот выполз из своего убежища и, гордо вздернув хвост трубой, забрался в переноску. Там его и увидели соседи.

Десятки обездоленных, лишенных ласки кошек скорбели о своей потере. Горестные кошачьи песни неслись нам вслед всю дорогу до вылета на трассу. Фатан смотрел назад, туда, где оставались его преданные фанатки, и страдал вместе с ними.

Недолго. Убаюканный мерным рокотом двигателя, котик свернулся в клубок и заснул. Одна лапа продолжила лежать на кормушке. До конца кошак так и не доверился приезжим супостатам.

Удивительно, но кота разрешили взять на борт без каких-либо проволочек. Конечно, у меня был готов его паспорт, заключение ветеринара, даже рекомендательные письма от соседей, если придется доказывать, что котик смирный. Но ничего из списка не пригодилось. То ли ветеринарная служба работала из рук вон плохо, то ли, напротив, заранее внимательно изучила здоровье моего питомца по копиям отчетов, работавших с ним ветеринаров. Так что при регистрации у нас только сверили номер чипа и пожелали питомцу легкого полета.

Кошак на это заявление отреагировал с должным высокомерием: отвернулся и чихнул. Никакого почтения к контролирующим службам у выросшего в атмосфере всеобщего обожания котика не было.

Внутри каюты Фатан также не изменил себе и с чувством собственного кошачьего достоинства, под нашими с Косичкой внимательными взглядами – Танар ушел к капитану обсудить какие-то дела – выбирал себе место жительства.

В наших с Танаром покоях он не задержался, по запаху на вещах поняв, кто именно будет здесь жить, а вот комнатами Косички заинтересовался и долго, с упоением обнюхивал каждый уголок. А за ним с мукой на лице ходил молодой риентанец, размышляя не иначе как на тему: насколько хватит произведенного Танаром внушения?

Я тем временем расположилась на кровати младшего риентанца и, обнимая подушку, следила за передвижениями двух самцов, оказавшихся на одной территории. Перемещения носили хаотичный порядок. Фатан то останавливался и принюхивался, то стремглав бежал под кровать или в ванную. Логики в его действиях не было, а потому отчаявшийся уследить за котом Косичка скоро присоединился к моей фотоохоте. Достал из кармана свою микрокамеру, поставил на автоматическую фиксацию движений и попытался отобрать у меня подушку.

Автоматическое сообщение об отправлении корабля застало нас в разгар боев. Каким чудом подушка не порвалась, засыпав нас снегопадом перьев, оставалось тайной. Ни одна сторона не хотела проигрывать, а в случае с риентанцем это было бы вдвойне позорно: уступить господство в комнате коту и проиграть подушку слабой девушке.

– Нет, я так не играю! – надулся Танан и отпустил мой трофей.

По инерции я упала прямо на кровать, спиной проверив ее мягкость. Повезло, с настройками никто не шалил. То, что было мягко попе, подошло и спинке.

– Все, теперь не встану! – пообещала я.

Матрас прогнулся, принимая вес Косички, который поспешил улечься, чтобы обнаглевшие гости и вовсе его с кровати не вытеснили.

– А если Танар придет? – хитро поинтересовался Танан.

Котик, заслышав угрожающее имя, разразился истерическим мявом, но никто ему не ответил. Решив, что двуногие совсем от рук отбились, раз главного игнорируют, наш царственный – всея дача! – кошак запрыгнул на кровать Косички. С его приходом кровать как-то резко сократилась в размерах, а мы с риентанцем оказались на самых краях некогда необъятного ложа.

– Ничего святого для него нет! – пожаловался Танан и добавил: – Весь в хозяйку!

– Попрошу без оскорблений! Он просто кот! Котам свойственны наглость и эгоизм. И вообще, он к тебе пришел, к собрату, так сказать.

– Правильно, он мой собрат по несчастью. У него хозяйку из-под носа увели, а у меня подругу! – обвинительно выдал риентанец. – Не был бы Танар моим братом – вызвал бы на дуэль!

– А у вас они еще существуют? – заинтересовалась я.

Даже села по такому случаю, подвинула кошачьи лапы и погладила наглеца по носу, задабривая. Сверху вниз смотреть на Косичку было приятно. Загоревший, совсем не такой, как их матушка, с чертиками в глазах и вздернутым носом. В кого только пошел?!

– В прабабушку, – недовольно ответил на невысказанный вопрос Танан. – Да не переживай, все спрашивают, кто мою семейку видел. А Ашрантар потому и любит меня видеть: ее напоминаю, поэтому и не доставалось мне от нашего царственного прадедушки.

– Понятно все с тобой!

– И ничего не понятно! Я, знаешь ли, за собой прибирать умею.

– Поэтому дядюшке приходилось тебя с работы забирать, – напомнила я прохвосту часть его биографии.

– И ничего подобного! Я просто хотел его увидеть. А знаешь, как сложно к нему на прием без записи попасть? А тут и на прием, и с доставкой до кабинета!

– Смекалистый, – похвалила я. Косичка надулся, верно усмотрев в моих словах иронию.

– И почему я раньше не понял, что ты такая вредная?! – воздел руки Косичка. Учитывая, что он лежал, пальцы уткнулись в спинку кровати.

– Ты видел, просто решил брату отомстить. Признавайся, за что?

– А за все хорошее, – хихикнул Танан. – Знаешь, каким он был, пока на службу не пошел? Веселым, задорным, столько всего знал. Узлы вязал всякие, – указал на наше с Танаром неожиданное сходство парень. – Мы с ним в походы ходили. С ночевкой. Ягоды собирали. Он мне зверей показывал. Они же его любят. – Фатан весомо возразил, разразившись шипением вперемешку с фырканьем. – Ну, почти все, – поправился Косичка, опасаясь, что его тапки могут оказаться в опасности. – Я тоскую… Мне так не хватает наших прогулок. Почему время уходит?

– Так заведено, – развела я руками. – Зато ты можешь с вампирятами гулять. А потом, если у Анвары родится мальчик, как думаешь, кто у него будет за старшего брата? Кто его будет с миром знакомить? Учить стрелять по банкам из рогатки? Пузыри из жвачки выдувать? Из конструктора строить? А косы плести кто научит? Настоящие, мужские, прямо как у тебя! – Я подползла ближе и дернула Танана за одну из его кос. – Так что переставай грустить и думай, как станешь старшим братом.

– Эх, – простонал Косичка. – Столько всего еще успеть надо. – И, заметив недоумение на моем лице, пояснил: – Узнать, что такое рогатка, научиться пузыри выдувать и заказать набор конструктора, а то опозорюсь перед малявкой, а он всю жизнь помнить будет.

– Тренируйся! Давай вот прямо сейчас и закажем, – предложила я. – Пока долетим – станешь профи. Никто и не узнает, что ты строить не умел.

– Давай, – загорелся идеей Танан.

Он сполз с покрывала, цепко оглядел комнату и понесся к пульту, как будто тот был Священным Граалем, не иначе. Гордый своей добычей, парень вернулся на кровать и, сев по-турецки, прямо как я, включил экран.

По черной стене пробежала радуга и собралась, демонстрируя нам последние новости. Танан уже собирался переключить на каталог доступных на борту товаров, но замер с протянутой рукой.

Я с любопытством проследила за его взглядом и застыла, не моргая. На экране висело большое изображение Аштарака с черной ленточкой, как в Планетарном Союзе было принято поступать с изображениями погибших.

– …был обнаружен вчера в третьем часу по центральному Планетарному времени. Напомним, об исчезновении катера с лордом Аштараком Салереем было объявлено две недели назад ксиерской стороной. По их сведениям, лорд должен был прибыть на планету четвертого дня восьмого месяца, но так и не появился. Вчера искомый лайнер был обнаружен военной разведкой Ксиера при патрулировании недавно отошедшего космического пространства близ Лейги. Никто из экипажа корабля и сам лорд Аштарак не выжили. Причины устанавливаются.

В знак траура в Риентане и на подвластных ему землях спущены флаги. Также мертвый час был объявлен на Ксиере, куда должен был прибыть его светлость. Объявлена награда за любые сведения о перемещении катера VN-406 за последние десять дней. Если вы владеете какой-либо информацией, отправьте ее по следующему адресу. С вами свяжутся.

Далее на экране появились айди официальных лиц, занимавшихся расследованием. Все, судя по начальным комбинациям, ксиерские.

– Пожалуй, я закажу что-нибудь покрепче, – зло выдохнул Танан, выключая трансляцию. – Ты что-нибудь хочешь?

– Почтим память?

– Отметим… Угу, и память почтим тоже, – заметив осуждение на моем лице, добавил Косичка. – Но я не буду врать, что не рад.

– И не надо. Но… у нас не принято о покойных говорить плохо. Так что, давай обойдемся хотя бы сегодня без бурных торжеств.

– Ладно, – поморщившись, согласился Косичка. – Но он бы так не поступил, если бы дело касалось тебя или кого-то из нас.

– Но мы же не он. Поэтому давай останемся людьми. Заслуживает он того или нет, смерть всегда ужасна.

– Странная ты, Мари, – проговорил Танан после некоторой паузы. – Но ты делаешь меня и брата лучше.

Наше прибытие на Риентан проходило по-настоящему торжественно. В первый миг я даже испугалась и хотела сбежать, но Танар удержал, обнимая меня за талию.

– Трусишка, – поддел меня мой жених.

Хорошо ему! Он привык, что каждое его возвращение на родину сопровождается бурей оваций, как будто он совершил открытие, перевернувшее весь миропорядок во вселенной. А для меня навязчивое внимание никогда не было в списке самых приятных вещей. Всепланетарная, а после и Риентанская сеть надежно разделяли меня и моих подписчиков, и я была всем довольна. Но сейчас… Сейчас между мной и собравшимися риентанцами не было и десяти метров. А служба безопасности, пусть и стояла по всему периметру образовавшегося из-за наплыва встречающих коридора, не вселяла особой уверенности.

Я шла как по минному полю, где вместо постоянного нажатия на клавишу отключения взрыва нужно было улыбаться. Улыбка на пять градусов, на двести семьдесят, вежливый кивок на сто восемьдесят пять – и так до самого выхода.

Когда наконец под бурные овации собравшихся мы покинули здание космопорта, я всерьез опасалась за свои мимические мышцы. Улыбка отказывалась сползать с лица, как будто ее забетонировали. Танан выглядел не лучше, разминая челюсть перед зеркалом.

Только Танар и Фатан никак не пострадали во время дефиле. Танар лишь изредка кивал и махал рукой, поддерживая имидж серьезного и ответственного риентанца. Вторая его рука была занята переноской, поскольку мне тащить котика «при живом-то муже» было непозволительно.

По каким соображениям кота не доверили Косичке, оставалось загадкой и для него самого. Младший теперь волком на старшего косился и забрал переноску себе на колени, едва мы сели в аэрокар. Чудесная смена ветра в их отношениях произошла незадолго до нашего прибытия. Две шкодливые натуры смогли разглядеть друг друга, столкнувшись лбом и хвостом у одной двери. По словам Косички, в этот миг он понял, что судьба решила отплатить ему за потерю партнера по пакостям, предоставляя замену. У них состоялся свойский разговор, в результате которого котик стал настоящим бесенком. Призвать его к порядку теперь мог только Танар. Но стоило суровой фигуре старшего риентанца скрыться, Фатик начинал отыгрываться на окружающих.

– Испортили мне кота, – хмыкнула я, когда Фатик отказался идти ко мне на колени, хотя из переноски его выпустили.

Водитель заверил, что кот не пострадает, даже если случайно выскочит за пределы аэрокара. Но и этого не произойдет, поскольку его предупредили о наличии у нас питомца и щиты специально сузили.

– Невозможно испортить то, что еще не подгнило! – нравоучительно изрек Танан и погладил рыжего прохвоста.

Я промолчала. Полезный навык, когда не хочешь портить отношений или делать больно собеседнику. Кажется, к такому Косичка был не готов, ибо спустя пару минут потерся своей наглой мордой о мое плечо и протянул не слишком довольного кота.

– Держи, он же твой.

И мне плюхнули мохнатое чудовище прямо на колени. Избавились, одним словом. Лучше бы себе оставил. Котик взбунтовался мгновенно: выпустил когти, зашипел, выгнул спину колесом и быстро сдулся, заметив внимательный взгляд с переднего сиденья.

– Мари, – позвал Танар, протягивая мне свой ретранслятор. – Проверь почту. Тетя Анвара присмотрела нам место для свадьбы и хочет узнать твое мнение.

– Проверю, – тяжело выдохнула я, понимая, что за оставшиеся до бракосочетания две недели придется выполнить едва ли не полугодовую норму. Ведь столько обычно невесты готовятся к торжеству, выбирая салфетки, форму бокалов и цветочное оформление?

Ткнув Танана в бок, поскольку он делал вид, что любуется пейзажем за окном, я призвала на помощь его технические знания. Парень горестно простонал, но пирамидку разложил, проведя по избранным граням. Получился небольшой, но экран, который спроектировал на уровень моих глаз изображение моей риентанской страницы.

Увидев число полученных сообщений, я едва не расплакалась: чтобы ответить на них все, мне придется забыть про еду и сон на ближайшие пару лет, а число все увеличивалось и увеличивалось, как будто все население Риентана решило отправить мне по сообщению.

– О, Мари, ты знаешь, что теперь на третьем месте по популярности среди пользователей, имеющих открытые страницы? – Танан встрепенулся и пересел ко мне поближе.

Фатан зашипел, ощутив, что его во второй раз хотят лишить коврика с подогревом.

– А ты на каком? – не разделяя его восторга, спросила я. Мои мысли занимала острая необходимость найти сообщение от Анвары, но если каждую секунду у меня становится на сто пятьдесят сообщений больше, вероятность откопать тетушкино послание даже к вечеру грозила упасть до нуля.

– На втором, – довольно откликнулся Косичка, после глянул на количество моих подписчиков и погрустнел: – Теперь на третьем.

– Да ладно, разве это важно? – решила поддержать паренька я. – Скоро сделаем тебе свой канал, и перегонишь всех.

– Ага, перегоню, – фыркнул Танан. – Это ты еще тетушку перегнать можешь. Невеста наследника! А чтобы я стал популярнее королевы?..

– Поверь, у тебя шансов больше. Ты молодой и красивый парень, немного экстравагантный, с хорошим чувством юмора, общителен, из правильной семьи… Как думаешь, скольким молодым дворянкам захочется быть в курсе твоих новостей? Знать, что тебе нравится? А не дворянкам? Знаешь, как популярен сюжет «Золушки»?

– Нет, я еще не весь ваш фольклор изучил.

– Открой на досуге, – посоветовала я. – История небольшая, но на ее повторение рассчитывает каждая вторая девушка.

– Каждая вторая? И ты?

– Нет, – я покачала головой. – Мне уже поздно рассчитывать. Мой принц меня сам нашел.

И мы втроем рассмеялись. Даже кот пару раз мяукнул.

«…Вы так хотели это увидеть, а я теперь пытаюсь развидеть. Простите, что ролик сейчас такого плохого качества, но, дорогие мои зрители, я сижу в кустах и боюсь, что он меня найдет. Кто этот он? Мой жених! Точнее тот, кто никак не должен был им стать. Не понимаете, о чем я? Я и сама не понимаю, как так получилось, но обо всем с самого начала.

Сегодняшнее утро было по-настоящему прекрасным. Погода, хоть нас в последний момент предупредили о сильном ветре, стояла удивительно чудесная. Не холодно и не жарко, легкий ветерок, который добавил бы шарма моей прическе, но не унес бы скатерть, ласкал листья деревьев в нашем саду. И, несмотря на терзавшее меня волнение, я смогла успокоиться и подумать, что, наверное, свадьба на пятьсот самых дорогих его величеству гостей может пройти без сучка и задоринки.

Как я ошиблась! Первые ласточки проблем появились уже за завтраком. Ее величество сообщила мне, что на одном из кораблей, прибывших сегодня в космопорт, летел больной Талесской лихорадкой. И, чтобы не прошла волна болезней, космопорт закрыли на карантин. Туда уже прибыли медики, но пока установят, успели ли заразиться мои родственники, пройдет время и на саму свадьбу они не успеют. В лучшем случае окажутся на последующем торжестве.

Вздохнув, я героически запретила себе волноваться, хотя в душе все пылало и требовало немедленно лететь в космопорт. Я хотела было посоветоваться с Танаром, но оказалось, что он уже улетел и прибудет к самой церемонии.

Расстроенная, я позвонила маме, чтобы узнать об их самочувствии. И… я говорила, что моя мама самая лучшая в мире?! Если нет, то знайте. Несмотря на то что она сама была расстроена и взволнована – они должны были с минуты на минуту сдавать кровь на анализ, – она убедила меня, что о свадьбе без присмотра родителей мечтает каждый ребенок. И так мне не придется краснеть ни за нее, если она внезапно замрет посреди дорожки, рассматривая цветы, ни за бабушку, наверняка пожелающую проконсультировать всех присутствующих о полезных свойствах брокколи, которую она привезла с собой, ни за дедушку… Впрочем, тут мама поняла, что погорячилась. За дедушку никогда не приходилось краснеть. Как бы то ни было, стоило мне немножко успокоиться, как оказалось, что до свадьбы осталось меньше двух часов.

Один час нам предстояло добираться до места торжества, а второй… За второй мне предстояло из сонной лохматины стать образцовой принцессой. Как видите, не получилось».

Я нажала на паузу и прислушалась. Вроде бы мое укрытие еще не обнаружили, но задерживаться в нем надолго не стоило. Запишу ролик, отправлю и тут же сменю местоположение. Пусть все кусты обыскивают, а я пока где-нибудь в доме пересижу. Решив так, я возобновила запись.

«Да, не получилось. Но сугубо по вине одного знакомого вам кошака. Этот мелкий пакостник решил внести свою лепту в мой наряд. Творение местного дизайнера не устроило его тонкую душевную организацию, и он приложил свою лапу к исправлению его ошибок. От избытка чувств он, верно, забыл о собственной когтистости. А нам пришлось искать новое платье.

Но и на этом неприятности не закончились. Нет, вы не подумайте, я действительно жалуюсь, потому что иначе я просто расплачусь. За платьем нам пришлось лететь в ближайший торговый центр. Там, на глазах у туристов – вы наверняка уже видели хэштеги #котдизайнер или #невеставдраномплатье, – мы штурмом взяли салон свадебных платьев. Такого же, как мы выбрали с ее величеством, разумеется, не имелось. Скажу откровенно, даже похожего не нашлось. Отвратительно работает легкая промышленность! Потом вырежу…

Единственное платье, которое не грозило сделать меня инвалидом, стояло на витрине, и пока нам его снимали, тетушка с дочерью пытались привести в порядок мою прическу. Парикмахерские навыки ее величества достойны похвалы, но мои вырванные космы плачут о своей нелегкой судьбе.

Чудом, вылившимся нам в огромный штраф за превышение скорости, мы успели к началу церемонии. Я уже ждала чего угодно, сломанного каблука, завядшего букета, конца света… Всего, только не того, что меня ждало.

У арки влюбленных, вместе со священником, меня ждал Он. Он, вы понимаете?! В черном костюме, при галстуке, в ослепительно-белой рубашке. С улыбкой, достойной первой полосы светской хроники, рядом со священником стоял Кики. Довольный, радостный и до омерзения противный.

И дядя Лирантар вел меня к нему, как будто ничего не выбивалось из первоначального сценария. И гости не негодовали. Дамы утирали слезы умиления, мужчины спокойно кивали или обсуждали, какие выгоды принесет Риентану этот брак. А мы шли по красной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз, к Кики.

Каблук сломался неожиданно. На полпути. Я едва не закричала от счастья. Разувшись, я перехватила туфельку и, придерживая юбку, побежала назад. Но не к аэрокарам – увы, прав на вождение летательного транспортного средства у меня не было – а в кусты. Слава всем сетевым богам и идолам, меня все еще не нашли!»

И в этот момент, когда я с облегчением выдохнула, чья-то рука опустилась на мое плечо и тихонько сжала.

– Радость моя, я тебя нашел! – довольно завопил над моим ухом Кики.

– Черт! – выругалась я и… проснулась.

Я лежала в комнате Танара, куда переехала сразу после возвращения на Риентан. Загорался рассвет, бросая причудливые, но совсем не страшные после моего недавнего кошмара тени. Тихим шепотом Танар обеспокоенно спросил:

– Кошмар приснился?

– Да, кошмар, – выдохнула я, коснулась груди, где быстро стучало сердце, и улыбнулась: – Это был кошмар. Всего лишь сон.

– Сон, – подтвердил риентанец, подпер голову рукой, а другой коснулся кончика моего носа. – Не бойся, все будет совсем не так.

– Не так? – с надеждой спросила я, подползая к нему ближе, вдыхая такой родной запах и прикладывая голову к мужской груди. Его сердце билось спокойно и уверенно. И мое, верно, подстроилось под его ритм.

– Не так, – подтвердил Танар, опустил голову на подушку и обнял меня.

– И ты никуда не пропадешь утром? – продолжила допытываться я.

– Ни за что, – пообещал мужчина.

– И родители успеют прилететь? И в космопорте их не задержат?

– Нет, не задержат. И да, успеют, – серьезно заверил меня Танар. А я знала, когда он так говорит, значит, так оно и будет. Без вариантов.

– И платье не будет белым? И кот его не порвет?

– Я с ним серьезно поговорил. Фатан обещал стеречь его всю ночь и утром передать в целости и сохранности тетушке. И, кажется, ты сама мне рассказывала, что оно кремовое и чтобы я не смел при Антаре сказать, что оно белое.

– Да, так и было, – подтвердила я, практически успокоившись. Только одно маленькое, но очень важное обстоятельство заставляло меня нервничать. И я не выдержала, спросила: – Женихом же точно ты будешь?

– А есть другие варианты? – удивленно поинтересовался мужчина и, взъерошив мне волосы, поцеловал в макушку. – Кого ты во сне увидела? Признавайся! – потребовал он и подул.

Дыхание Танара защекотало кожу, и я хихикнула:

– Не надо, ты же знаешь, я боюсь щекотки!

– Знаю, – подтвердил Танар, – но ты так мило морщишься.

– Но это не повод меня щекотать!

– Так я получу ответ быстрее, – резонно возразил риентанец, не прекращая своих шалостей.

– Ладно, хочешь знать – там был Кики.

– Кики? – прищурился мужчина и недобро улыбнулся: – Его на нашей свадьбе не будет.

– Точно?

– Точно! – заверил меня Танар и приподнялся на локтях, заставляя меня отстраниться. – Но знаешь, я бы отправил ему благодарность по почте.

– За что? – удивилась я. Мы до сих пор разгребали неприятности, с легкой руки ксиерца обрушившиеся на наши головы. По всему выходило, что благодарить Кики нам откровенно не за что.

– За кого, – поправил меня мужчина. – За тебя. И, если бы не его попытка испортить мне репутацию, я бы никогда не понял одну простую истину.

– Какую?

Я подалась вперед в приступе искреннего любопытства. Танар выдержал паузу и, только когда я готова была начать щекотать уже его, ответил:

– Простую, – хмыкнул он. – Скандал – не повод жениться. Скандал – благовидный предлог, чтобы начать ухаживать за девушкой, способной перевернуть всю твою жизнь. Как ты.

Конец.

Content

Наталья Витальевна Мазуркевич
Скандал – не повод жениться!

Часть 1 Во все тяжкие

Часть 2 На гребне волны

Часть 3 Заплыв на короткие дистанции