Зубков Борис, Муслин Евгений

ОСТРОВИТЯНЕ

Но ни одна планета

Не ждет тебя, как эта

Планета дорогая, по имени Земля…

(Из очень старинной песни)

Лилово-багровый летающий диск качнулся в воздухе и взял курс на маленький островок, ярким пятном зеленевший в океане. Через несколько секунд диск уже лежал на обуглившейся от страшного жара траве. Глухо чавкнула треугольная крышка люка, и на песок выскочил человек в пустотном скафандре. Затем появились еще двое. Они сбросили тяжелые магнитные ботинки и, разминая уставшие от долгого сидения ноги, стали снимать скафандры. Пришельцы щурились от солнца, а нежный морской бриз и ароматы лесных цветов опьяняли их, привыкших к стерильной газовой смеси.

Первый из пришельцев (его называли просто Биохимик) взглянул на часы:

— Ого, уже полдень! Наши на Луне давно пообедали.

Он прыгнул в люк и вскоре появился опять, держа в каждой руке по три пакета из оранжевой пластмассовой пленки.

— Закусим в последний раз синтетической пищей и… долой консервы! Переходим на свежую земную еду!

Наевшись, они легли у самой воды в тени невысокой магнолиевой пальмы.

— Разве это авария? — сказал Биохимик. — Нет, ребята, это удача! Первый раз за последние пять лет мы никуда не спешим. Да это же редчайший случай, который надо хватать двумя руками! Гиви, кричи «ура!».

— Маленькое ура, — лениво пробурчал черноволосый Гиви. — А в чем дело?

— Экзамены далеко позади, на Луну лететь только через две недели. Мы остаемся здесь! Остап просто обязан немного пожить на лоне природы. Дышать кислородно-гелиевой смесью, играть в невесомое домино и спать в скафандре он еще успеет, когда полетит к Нептуну. Да и все мы отдохнем. Когда наши однокурсники ходили в походы, дышали лесной свежестью и спали под звездами, мы занимались космолингвистикой и селенографией. Довольно! Поживем робинзонами!

— Я лично буду просто лежать на траве и глядеть в небо, — сказал Остап.

Решение приняли единогласно. Главное — забыть на время обо всем остальном мире и никому не сообщать о своем местонахождении! С этим также все согласились, поэтому Остап схватил карманный радиопередатчик и забросил его в море. Спать легли на траве, натянув скафандры и положив под голову пучки пальмовых листьев.

…Мутный рассвет был неприветлив. Шуршащая сетка дождя приглушила все звуки, стерла все краски. Холодные водяные струйки просочились в расстегнутые скафандры. И все же, следуя вековым традициям робинзонов, решили осмотреть остров. Вперед!

Пустые желудки недовольно урчали, когда разведчики молча тронулись в путь. Они шли вдоль берега по плотному, укатанному волнами песку. За каждым поворотом их ждали все те же скалы, все тот же песок, все те же сочившиеся сыростью пальмы. Нескончаемый дождь хлестал прямо по телу сквозь промокшие до последней нитки рубашки. Дорогу в глубь суши преграждали необычайно плотные заросли. Листья, огромные и шершавые, как уши слонов, били по лицу. В ногах путались колючие кустарники, «бесстыжее дерево» сбрасывало на робинзонов лохмотья скользкой коры.

Средняя часть острова дыбилась неприступной горой, и прямые стволы саговых пальм выделялись на фоне вечернего неба, как былинки какого-то гигантского букета. К сожалению, Универсальный Определитель Растений остался в летающем диске, и все буйство зелени казалось ботаническим садом, из которого порыв ветра унес этикетки и дощечки с названиями. Кроме того, Остап смутно припоминал, что Универсальный Определитель, содержавший уйму новейших данных о лишайниках Венеры, земной флоры вообще не касался.

Гиви, пытаясь прорваться сквозь чащу колючек, исцарапался и порвал брюки. Насупившись, он смотрел на лохмотья, свисавшие с его бедер. Его утешало то, что в летающем диске имелся огромный флакон Универсального клея.

— Может… рыбку половим? — робко предложил Биохимик.

Вместе с Остапом они зашли в воду по пояс, пытаясь руками ухватить юрких рыбешек, резвившихся у самого берега. Через полтора часа, выбивая зубами «ззз… ззз…», они вылезли на берег, поймав лишь что-то маленькое и скользкое. Это оказался ремешок от часов Остапа. Сами часы и компас остались на дне лагуны.

— Поесть бы хоть синтепищи, — мечтательно вздохнул Гиви и решительно направился к рощице магнолиевых пальм, за которой скрывался летающий диск. Но случилось непоправимое: летающий диск исчез! Ночные волны слизнули корабль.

— Голые люди на голой земле! — простонал Остап.

Лишь вечером Гиви отыскал под камнями несколько ракушек. Преодолевая отвращение, друзья проглотили скользких моллюсков. Потом залезли в свои отсыревшие скафандры и забылись тяжелым сном.

Дождь шел еще два долгих дня. Океан шумел противно и назойливо. Новые робинзоны питались ракушками, которые почти не утоляли голода. Биохимик, припомнив приключения Магеллана, предложил сварить Остаповы кожаные перчатки и пилотский шлем. Увы, искусственная кожа не давала питательного навара.

На третий день появились полчища москитов. Космонавты то и дело бросались к воде сполоснуть кровоточащие лица. У Гиви заныл зуб. Он все время трогал его языком и тяжело вздыхал. К сожалению, чудодейственный Универсальный Обезболиватель уплыл вместе с летающим диском.

— Дрянной остров, — ворчал Остап. — Помню, на прошлой практике попали мы в переделку на Марсе. Связь прервалась, пыльные смерчи засыпали корабль. И то ничего, сидели себе в кают-компании, резались в шахматы. А второй пилот, так тот за это время вызубрил словарь древнегреческого языка. От альфы до омеги все слова знал.

— Что и говорить, — подхватил Биохимик, уже почти привычно стуча зубами. На Меркурии, когда закипают свинцовые озера, и то лучше. Тепло по крайней мере.

Хотелось пить. Но ни реки, ни озера не нашли, а запасти воду во время дождя никто не догадался.

— Морскую воду пить нельзя, заболеешь нефритом, — ни к кому не обращаясь, сказал Биохимик. — Соли магния и кальция забьют мальпигиевы клубочки, служащие фильтрами нашим почкам…

— Это нам и без биохимии ясно, — зло огрызнулся Гиви. — Ты бы лучше сказал, можно ли есть эту штуку.

И он показал на светящегося червяка, ползущего по траве.

— М-м-да, — задумчиво проговорил Остап. — Хоть бы нас какие-нибудь туземцы в плен захватили. Все же накормили бы…

И с этими словами он полез в свой скафандр.

Багровая Луна, соблазнительная, как помидор в сметане, медленно поднималась из океана.

Проснувшись, Остап не смог понять, где он находится. Все трое лежали на дне глубокого каменного колодца. Остап начал стаскивать с себя шлем, но резьба, заржавевшая от ночной сырости, не поддавалась. Скафандры, рассчитанные на лунную сушь, боялись влаги. Заслышав возню, проснулись и остальные. Похожие на марсиан в своих космических доспехах, они могли объясняться лишь знаками да угадывать слова по движению губ. Как они здесь очутились? Никто не знал. Загадочный колодец был слишком глубок, и выбраться отсюда самостоятельно было явно невозможно.

Как старинные похоронные дроги, медлительно тянулись часы.

Лишь в полдень, когда тропическое солнце превратило колодец в раскаленное пекло, наверху послышался шорох. Из-за края колодца на мгновение показалась бронзовая голова, украшенная перьями, и тотчас исчезла. Все вскочили и замахали руками, но голова больше не появлялась.

Задумали выбить ступени в отвесной стене, но скала была тверда, как… скала. Вдобавок оказалось, что на дне колодца приютилось гнездо змей, похожих на грязные веревки, обмазанные вазелином.

Наступила ночь, и в каменном мешке стало прохладней. Биохимик, все время вертевший головой, вдруг обнаружил, что заклинившаяся резьба как будто поддается. Видно, шлем остывал быстрее скафандра, и в резьбе появился зазор. Гиви двумя руками обхватил шлем Биохимика, а Остап, схватив его за ноги, вывинтил из скафандра, как болт из гайки.

— Эй, кто там! Помогите! — громко закричал Биохимик. — На помощь!

Наверху тотчас багровым светом вспыхнул шипящий факел. Испуганный мальчишеский голос спросил:

— Кто вы?

— Студенты с лунной учебной базы! — крикнул Биохимик. — Потерпели аварию!

На дно колодца упал конец веревочной лестницы. Еще ничего не понимая, космонавты поднялись наверх и очутились в гурьбе смущенных, но жарко спорящих мальчишек.

— Извините нас! — сказал долговязый парнишка, разукрашенный под индейца. Это все Пашка. Прибежал ночью в лагерь, кричит, что марсиан на берегу нашел. Прилетели на Землю в одних скафандрах, без всякого корабля. Ну, мы и перенесли вас сюда, так сказать, на всякий случай. Тем более что рано утром за нами должен прилететь наш классный руководитель Сергей Иванович…

Пашка, веснушчатый толстяк с деревянным луком в руках и большой серьгой в ухе, смущенно переминался с ноги на ногу.

…Как приятно было лежать на мягких креслах вертолета и дремать под ровный гул моторов! Откуда-то издалека доносились слова учителя:

— …На острове жили двадцать пять семиклассников. Добились разрешения провести тут каникулы. Ни одной банки консервов не тронули: самодельные удочки, луки и стрелы. Хотели жить, как жили когда-то туземцы. Конечно, здесь это нетрудно: рыба кишмя кишит, дичь девать некуда. Ну, а на Луне, как вы думаете, они бы выдержали?

— Обязательно выдержат. И на Луне и где угодно! — ответил, уже засыпая, Остап. — Только пусть почаще возвращаются на Землю… На Землю!

Content

Зубков Борис, Муслин Евгений
ОСТРОВИТЯНЕ