Андрей Коровёнков

Старая тема

Старая тема

Зимний вечер замедлил время,

Убедил его стать неспешным

И вернул меня к старой теме:

Ухожу. Далеко. Успешно.

Без прощений и без прощаний —

Я вернусь, вы прекрасно знаете, —

По тропинке воспоминаний

Ухожу в лабиринты памяти.

Может быть, я скажу банальность,

Но банально – не значит пошло:

Иногда хорошо реальность

Обменять на свиданье с прошлым.

Там немного другие взгляды

На тогдашнее настоящее,

На грядущее… Но не надо

Всё, что было, вносить в пропащее.

Но прошедшее – не икона,

Чтоб к нему возносить молитвы,

Отбивать до земли поклоны…

Всё, что прожито, – не забыто.

Без укоров, молитв, признаний,

Без обид несусветной замяти

Масло светлых воспоминаний

Подливаю в лампаду памяти.

Обрывки мыслей

Прав классик, однозначно и без спора,

Назвав театром этот бренный мир.

Всё так и есть. И люди в нём – актеры.

Затасканная истина. До дыр.

Актёров – тьма. Да много ль настоящих?

Таких, чтоб жили ролью, без игры?

Сыграть легко. На нервах. Или в ящик.

В пятнашки, прятки – игры детворы…

Простые игры, где не надо думать?

Не думаю. И в них нельзя без дум.

А вот сыграть себя – не фунт изюму!

При чём здесь фунт? И, собственно, изюм?

Неясно с фунтом. Мрак. Неразбериха.

Он устарел, как мера массы тел,

Но сохранился мерой веса лиха.

Кто б лихо мерять в тоннах захотел?

К чему я? К слову. Бартер предлагаю

(Обмен так величают в наши дни):

Пять с горкой фунтов лиха поменяю

На фунт изюма. Надо? Позвони.

Забавы января

С утра не чаялось ненастья.

Дробясь на миллионы искр

На первозданно белом насте,

Сияло солнце. Но сюрприз

Был подготовлен. И к полудню

Небесный свод укрыл лазурь

Густым и вязким серым студнем,

Предупреждая: ждите бурь!

И неуверенно, с оглядкой —

Мол, я не слишком невпопад? —

Снежинок около десятка

Метнул к земле – разведотряд…

Смешалось всё. В одно мгновенье.

Сплошной лавиной хлынул снег

Во всех возможных направленьях.

И невозможных – снизу вверх.

С цепи сорвавшиеся вихри

Вскружили лихо карусель!

Зимы хотели? Что ж вы сникли?

Она пришла. И с ней – метель.

А вот и светопреставленье —

Преставился под вечер свет…

Шло без антрактов представленье

Всю ночь. Канкан! Кордебалет!

Метёт и метёт…

Метёт и метёт… И конца снегопаду

Пока не предвидится. Мир замело.

Исчезли все краски, доступные взгляду.

Всё – белым по белому. Снежно. Бело.

Метёт и метёт… Где земля и где небо

Понять невозможно – повсюду метель.

Безумие ветра. Всевластие снега…

Обычная местной зимы канитель.

Метёт и метёт… Ни дороги, ни тропки.

Обилие белого сводит с ума.

На трассах – заносы, аварии, пробки…

За несколько дней надоела зима.

Метёт и метёт… Так, что белого света

Не видно за белой метельной стеной.

Метёт на душе. Очень хочется лета.

Дай Бог, чтоб оно не прошло стороной…

Почти идиллия

Тишина. Из-за полузадёрнутых штор

Льётся бледный рассеянный свет.

В доме – я и мой кот. И вести разговор

Ни нужды, ни желания нет.

Кот – товарищ общительный, не нелюдим.

И понятлив – характер такой.

Понимает, наверное: необходим

Иногда человеку покой.

Отрешусь ненадолго от мелких забот,

От работы, звонков, суеты.

Наслажусь тишиной и покоем. Но кот

Непоседлив, игрив, как… коты!

Наигравшись, свернулся калачиком кот,

Щурит жёлтые щёлочки глаз

И сквозь сладкую дрёму неспешно ведёт

Немудрёный кошачий рассказ.

Я под это мурлыканье тоже слегка

Задремал, вспомнил рай детских лет…

Не хватает запечной рулады сверчка…

Да о чём я! И печки-то нет.

Символ

В неком тридесятом государстве —

Где, когда – неведомо, но было —

Символом религии и власти

Почему-то почиталось било.

Било – не опасно. И не больно.

Им не бьют по темени, по шее…

Так язык зовётся. Колокольный.

Била нет, – и колокол немеет.

Не спокон велось так. В кои веки

Здесь другие действовали нормы.

Но… Неистребима в человеке

Тяга хоть к каким-нибудь реформам.

Жил народ в том царстве небогато.

Денег в обороте было мало.

На еду, налоги и квартплату

Не всегда и не у всех хватало.

И явился новореформатор,

Заявив прилюдно, всенародно:

Сменим символ – станем жить богато,

Символ сменим – станем жить свободно!

Кто там знает, не был ли он болен,

Но идею выполнили рьяно:

Новый символ сняли с колоколен,

Сдав в Гохран под крепкую охрану.

Символ есть. Порядок обеспечен.

Как теперь в колокола ударить?

Ни тебе созвать народ на вече,

Ни поднять тревогу при пожаре.

Ан нашёлся! Пришлый и не знатный —

По шабашкам тьма таких ходило —

И ударил в колокол набатный,

Свой топор приладив вместо била…

Било – не венец и не икона,

У него другое назначенье:

Колокол придумали для звона,

А не для народоотвлеченья.

В множестве разнообразных мнений

Компромисса в царстве том не ищут:

Символом глобальных изменений

Стал с тех пор топор. Без топорища.

Тишина в доме

В доме моём живёт тишина,

Ходит по комнатам вкрадчивой поступью,

Любит ночами стоять у окна,

Молча любуясь звёздною россыпью.

Днём её нет. Я знаю: она

В доме, скрывается где-то за шторами,

Ждёт, когда в окна заглянет луна,

Стихнут в ночи шаги с разговорами.

Дом замолчит, затихнет, уснёт, —

И тишина станет вновь узнаваемой

В очередной еженощный приход —

Слышимой, зримой и осязаемой.

Ад и рай

Столичным проспектом шагая,

Дорожкой ли старого сада,

Надеясь, что движешься к раю,

Идёшь в большей степени к аду,

Будь ты абсолютно безгрешным

И кущ ожидаешь в награду,

Не подозревая, конечно,

Что в жизнь угодил, как в засаду.

Ловушки, засады, капканы

Расставлены так виртуозно,

Что, влипнув, надеешься: рано

Спасать свою душу… Нет. Поздно.

Всё чаще являются мысли

О догмах, канонах, подменах…

И рай не в заоблачной выси.

И ад не в глубинах подземных.

Они не вдали. И не рядом.

В тебе. И сознанье мгновенно

Стать может и раем, и адом.

И вместе, и попеременно.

Зима в последней фазе

Когда зима в своей последней фазе,

В каких-то трёх минутах от капели,

Она творит немало безобразий —

И гололёд, и жуткие метели,

И снегопад, сменяющийся градом,

И ледяных дождей разгул, безумство,

И снова ветер с бурным снегопадом…

И на душе ненастно, стыло, пусто.

Легко, когда то лужи, то морозы,

Схватить ангину, грипп или простуду

И под пятою авитаминоза

Лежать в постели, дожидаясь чуда.

А если ждёшь, то чудо непременно

Придёт – оно из года в год вершится:

И снег растает, пусть и не мгновенно,

И прилетят из дальних странствий птицы,

Мир расцветёт весенними садами,

И соловьи защёлкают в экстазе,

И будет воздух чист, прозрачны дали…

Ну, а пока… Зима. В последней фазе.

Отмотать бы плёнку…

Всё не то. Не так. И не о том.

Силюсь что-то вспомнить – не могу.

Будто со всего размаху лбом

Налетел на стену на бегу.

Где-то перекрёсток был не тот?

Или неисправен светофор?

Где-то был пропущен поворот…

Где? Не разобрался до сих пор.

А пора. Конечный пункт пути,

Может быть, уже не столь далёк.

Жизнь прожить – не поле перейти:

Разные усилия. И срок.

Жил, перед судьбой не лебезя,

Не чураясь неудобных тем.

В прошлое? Охотно бы! Нельзя…

В будущее? Можно. Но… зачем?

Приближенье старости – не мёд,

Не густой горячий шоколад.

Отмотать бы плёнку… Не вперёд!

Лет на сорок – сорок пять назад.

На часок

Мечты материальны: только свистни —

Материализуются. В свой срок.

Ко мне заехал друг. Из прошлой жизни.

Проездом. Повидаться. На часок.

А что часок? Промчался резвой птицей.

Второй и третий – кто бы вёл им счёт.

А мы всё не могли наговориться.

О чём? Да обо всём! О чём ещё?

Кивали шевелюрами седыми,

Не замечая, впрочем, седины,

Поскольку были снова молодыми…

Пожившие на свете пацаны.

Хорошего, однако, понемножку…

А надо бы не горстку, а мешок!

Ну что же, друг, присядем на дорожку?

По чашечке чайку? На посошок.

Ты приезжай почаще, сделай милость!

С женой, на месяц. Встреча – не созвон…

Никто не приезжал ко мне. Приснилось.

И день испорчен… Но каков был сон!..

Пропажа

В прошлую субботу спозаранку

На начальной стадии уборки

Вывернули душу наизнанку,

Вывесив сушиться на задворки.

И недоглядели в круговерти —

До неё ль, когда хлопот немало —

Утащили душу. Может, черти.

Может, люди. Но души не стало.

Кто-то со своею перепутал,

Не увидев с именем таблички?

Стало быть, нужна была кому-то…

Или умыкнули по привычке.

Вряд ли на душе озолотились —

Спроса нет. Но суть не в этом даже:

Не искали душу, не хватились.

Просто не заметили пропажи…

Бывает хуже

Февраль. А ливень топчется по лужам,

Прохожих обдавая сонмом брызг.

Не мёд, конечно. Но бывает хуже.

Настолько хуже, что вразнос. И вдрызг.

Когда ничто не клеится, хоть лопни.

И всё буквально валится из рук.

А жизнь, как в проходном дворе гопстопник,

Наносит апперкот и следом – хук.

И небо видишь даже не с овчинку

Размером, а с овечьей шерсти клок.

А добрые собратья под сурдинку

Плетут тенёта сплетен, слухов, склок.

Напасти, неудачи в разных видах

И обликах летят со всех сторон.

И сил хватает разве что на выдох.

Ну, может быть, немножечко на стон.

Когда же скрутит в узел так, что туже

И не могло, казалось бы, скрутить…

Приходит мысль: а ведь могло быть хуже.

А так – ещё терпимо. Можно жить.

Договор

Вероятно, в миг рожденья

Между мной и провиденьем

Был подписан договор

О движении по жизни

Курсом от зачатья к тризне.

Сколько минуло с тех пор…

Договор и ныне в силе.

Курс несложный: прямо или

С отклоненьем от прямой

Вправо-влево. Рысью, шагом,

Скоком, змейкой и зигзагом…

Только вспять – ни Боже мой!

Жизнь по воле провиденья

Взлёт сменяла на паденье,

А падение – на взлёт,

Загоняла в пятый угол,

Иногда гнала по кругу…

Как ни странно, но вперёд!

Старт далече. Финиш скоро.

Расторженья договора

Добиваться смысла нет.

Курс привычным стал. До боли.

Нет возврата… Страшно, что ли?

Сорок бед – один ответ.

Весна уже поблизости

Весна уже поблизости, но ночи

Ещё в распоряжении зимы.

А днём тепло. Но всё-таки не Сочи.

Хотя и не низовья Колымы.

Вот и сейчас. Метель гарцует рьяно

На белом своенравном скакуне,

Свистит и воет форте и пиано,

Свободы не давая тишине.

А тишина, забившись в угол, в доме

Моём нашла спасенье до поры

И не выходит, силы экономя

И соблюдая правила игры.

А правила просты: метель немного

Побуйствует и прочь умчится вскачь.

И в добрый путь. Пусть скатертью дорога

Расстелется. Всех благ, метель! Удач.

Прописку сменишь, в северных широтах

Поселишься на время. А весна

Возьмётся за весеннюю работу…

И выйдет на свободу тишина.

Свет и тени

Рассвело. И неяркий свет

По сугробной разлился пене.

Равномерно и ровно. Нет

Ни единой заметной тени.

Странен мир, если нет теней —

Не объёмен, почти двухмерен.

Вне реальности. Но и в ней.

Неустойчиво-неуверен.

А к полудню сошёл покров —

Растворился, как будто не был,

Плотный занавес облаков.

Нараспашку открылось небо.

И потоком с небес к земле

Хлынул свет. Но в одно мгновенье

Тараканами из щелей

Появились, возникли тени.

Мест без тени на свете нет.

Тени, видимо, вездесущи.

Не секрет: там, где ярче свет,

Там и тени черней и гуще.

Погожий выходной

Солнце с аппетитом молодым

Поглощает символ зимней власти —

Снег. Исчезли, сгинули, как дым,

Будни надоевшего ненастья.

Под карнизом бойкая капель

Яростно колотит по отмостке.

Для машин огромная купель

Вольно разлеглась на перекрёстке.

На аллее скверика – мольберт.

И художник… Дремлет, впал в истому.

А коты устроили концерт

В дебрях недостроенного дома.

Город, одурманенный весной,

Сплюнул смог и дышит полной грудью,

Позабыв в погожий выходной

Монотонность надоевших будней.

Март. Зарисовка

На речке лёд напоминает паутину —

Густая сеть промоин, трещин, полыней.

Невероятные абстрактные картины

Рисует солнце из проталин и теней.

На погрубевшей от тепла холстине снега —

Рядно рядном, а не художественный холст.

И воробьи ныряют в лужи без разбега.

И календарь уже не так нахально толст,

Как в январе. Он похудел почти на четверть

И с каждым днём теряет свой солидный вид.

У входа в парк на тротуаре что-то чертит

Кусочком мела восьмилетний индивид,

Сосредоточенно сопя и на прохожих

Не отвлекаясь, – для него их просто нет.

Он очень занят, и мешать ему негоже:

Любое дело очень важно в восемь лет.

Неправ, кто думает: мол, мне б его заботы…

Вот я и в парке. У реки. На берегу.

А тень моя смешно запуталась в тенётах,

Сплетённых солнцем из проталин на снегу.

Электричка

Перрон. Платформа. Суета, столпотворенье.

Как будто кто-то дал команду на отъезд,

И всё столичное народонаселенье

Вдруг охватила тяга к перемене мест.

В обычный день не видел я такого бума.

А перед праздником не действует закон

О перемене мест слагаемых, где сумма

Не изменяется… Скорее бы в вагон!

В вагоне давка, гвалт, – не слышно мыслей даже,

Не чьих-то – собственных. Наверное, их нет.

Не отвлекают заоконные пейзажи —

Сквозь муть и грязь в вагон едва сочится свет.

Пытаюсь думать, но от мыслей лишь обрывки

Бессвязно в голову врываются сквозь шум.

И те – про то, что не доделал, про ошибки,

Про то, что я не так живу, не так дышу…

Ещё не поздно… И, наверное, не рано,

Прервав ненужное зализыванье ран,

Пройти тараном сквозь толпу, достичь стоп-крана

И… убедиться: не работает стоп-кран…

Неужто старею?

Достаточно было случайного взгляда

На зеркало – стало всё ясно без слов.

Неужто старею? Какая досада!

К такому подвоху я не был готов.

Нет, знал, что когда-нибудь тропка не в гору

Пойдёт, а с горы: жизнь есть жизнь – ной, не ной.

Но верил, что будет такое нескоро.

И даже надеялся, что не со мной.

Я – прежний! На днях разговаривал с другом —

Друг был восхищён тем, что марку держу:

Упорно стараюсь найти пятый угол

И – странное дело – всегда нахожу.

Всё было: и светлая радость без края,

И острая боль, как в межреберье гвоздь…

Не скрою, порой вывозила кривая,

А правил ей небезызвестный авось.

Знавал языки поострее, чем сабли,

И сплетни, как гипертонический криз.

Не раз наступать приходилось на грабли,

Не только лежавшие зубьями вниз.

А возраст… Что – возраст? Не хворь, не невзгоды.

Могу и сейчас, несмотря на года,

И сунуться в воду, не ведая броду,

И выйти сухим из воды без труда.

Где зима?

Дождь печатает петитом

На асфальте опечатки,

Доедая с аппетитом

Снега жалкие остатки.

Где зима? Да бродит где-то,

На обязанности плюнув.

Спохватившись, шлёт приветы

Снегопадом, не подумав,

Что неплохо бы морозом

Подкрепить свои атаки:

Снег без стужи – не угрозы,

Пятая нога собаки.

Дождь мне шёпотом подбросил

По огромному секрету

Весть: зимы не будет вовсе,

В феврале наступит лето.

Декабрь. Метель…

Завьюжило. Метельный свистопляс,

Беснуясь, норовит свести с ума.

За этот год уже в который раз

Пришла зима.

Снег выпадал и таял без следа,

Сменяясь надоедливым дождём.

Снег, в сущности, – вода. И дождь —

вода. Чего ж мы ждём?

А ждём и ищем от добра добра,

Добром считая скарб и барахло,

Смешав в едино завтра и вчера,

Добро и зло.

Не в силах шила утаить в мешке,

На мыло поменять его спешим.

Нам писк синицы, бьющейся в руке,

Что зов души.

Блаженнее всех благ, нежнее нег

Шуршание купюр и славы хмель.

Всё преходяще. А в финале – снег.

Декабрь. Метель…

Уездный городок

Городок, каких в России не счесть —

В каждой области подобные есть:

Словно дремлющий седой старичок,

Доживающий отпущенный срок…

А когда-то ведь знавал времена!

Славы-почестей отведал сполна,

Цвёл стараниями местных купцов

Без опаски в грязь ударить лицом.

Всё в былом, в тумане лет, вдалеке…

По когда-то судоходной реке

Отправлялись до больших городов

Не суда, а караваны судов.

Шли торговые обозы на Тверь

И по суше. Не поверишь теперь:

До Твери – сто сорок вёрст, не пустяк —

Был булыжниками вымощен тракт.

Сохранился дом, где архиерей

Проживал. А сколько было церквей!

Восстановлена лишь малая часть —

Хоть чему-то, да не дали пропасть.

Да, умели мастера городка

Строить в прежние века на века,

И в купеческих домах там и тут

Обитатели поныне живут.

Доживает городок-старичок.

Заросла река. Река? Ручеёк!

Городков таких в России не счесть.

То ли нет его уже… То ли есть…

Ни о чём в канун юбилея

Прожив на свете двадцать тысяч дней

Плюс тысячу и девятьсот впридачу,

Ещё не стар. Но выгляжу иначе,

Чем в юности. А завтра – юбилей…

Что – юбилей? Нелепица и блажь.

Дожил – и хорошо. Так получилось.

Ну, государство мне окажет милость

И милостыню выпишет. За стаж.

Я осознаю… Осознаю всё.

Пусть не сейчас, пусть это будет позже.

Когда слегка отпустит время вожжи,

Ослабит путы, вынесет, спасёт…

Спасёт? Меня спасёт? А от чего?

От времени спасти не может время.

А возраст, годы – ноша. Но не бремя.

Отсчёт от старта – только и всего.

Послушай, время, старый бюрократ

И счетовод: не станем торопиться.

В счёт праздника… плесни-ка два по тридцать.

Мне многовато сразу шестьдесят.

В другом свете

За лесом плавится закат,

Бросая отсветы на небо,

На облака, на спящий сад,

Укрытый одеялом снега.

Ещё до сумерек – семь верст,

И всё, как говорится, лесом,

Но пара чуть приметных звёзд

На землю смотрит с интересом.

Их интерес и объясним,

И обоснован, и заметен:

Нечасто удаётся им

Увидеть мир не в лунном свете.

А где же множество огней?

Всё как-то тускло, ненарядно.

А без зажжённых фонарей

Столбы нелепы и нескладны…

И шепчутся с звездой звезда,

И удивляются, как дети…

Полезно мир хоть иногда

Увидеть в непривычном свете.

Опытным путём

Богатство – не покой и не уют,

Но жизнь не от зарплаты до зарплаты.

А правда ли, что куры не клюют

Наличных денег только у богатых?

Я сыпал курам медь и серебро,

Давал рубли им, доллары и евро.

А куры только щурились хитро

И убегали прочь, кудахча нервно.

Но я продолжил свой эксперимент,

Вполне дотошно, вдумчиво, не наспех,

Немаловажный выяснив момент:

Неправда, что мой юмор – курам на смех!

Шутил, острил, частушки голосил,

Рассказывал им байки, каламбуры

И анекдоты… Выбился из сил —

Всё было тщетно: не смеялись куры.

Слегка устав от кур и от хлопот,

Но всё-таки довольный результатом,

Мечтаю о поездке в Новый год

Куда-то в соответствии с зарплатой.

Кто в Куршевель поедет, кто в круиз —

Подскажет Форбс, его скупые строчки…

А я – с вершины снежной горки вниз

На собственной, простите, пятой точке.

Утро. Дождь

Зря для лыж покупал мазь:

Долгосрочный прогноз – ложь.

Снег к утру перешёл в дождь —

Значит, снова месить грязь,

Измерять глубину луж,

Чтоб подошвой найти дно.

И нащупывать брод, но

Промокать до костей, душ,

До предела – вконец, вдрызг!

И повсюду таскать зонт

Без нужды – не спасёт он

От летящих с дорог брызг.

Значит, снова озноб, дрожь.

Снова на ночь глотать мёд.

Где зима? И чего ждёт?..

Снег к утру перешёл в дождь.

Лес. Вечер. Снег…

Здесь так тихо, что слышно, как падает снег…

Словно громкие звуки под вечер,

Утомившись, куда-то ушли на ночлег.

Отдохнуть. Перед завтрашней встречей.

Чтобы завтра, воспряв, разорвать тишину,

Разогнать её многоголосьем.

А сегодня – довольно. И я отдохну.

Поброжу среди елей и сосен.

Лес не спит. И с безмолвием он не знаком.

Даже если затишье, нет ветра.

Вот со вздохом на землю упал снежный ком

С лапы ели. Вот хрустнула ветка…

Коробок бесполезно зажат в кулаке —

Не горят отсыревшие спички…

Диссонансом отрывисто взвыл вдалеке

Резкий жалобный вскрик электрички.

И опять тишина. Снег. Безветрие. Лес.

Город – рядом. Но странно неслышен.

Кто сказал, что в наш век не бывает чудес?

Мы живём среди них. Ходим. Дышим.

Чудеса существуют – хоть верь, хоть не верь.

Нет им дела до вер и неверий.

Здесь, в лесу, может быть потаённая дверь

В мир каких-то иных измерений…

Альбом

Погода – вразнос.

Не высунуть нос

На улицу – скользко и снежно.

Снег – белой стеной.

Пропал выходной.

Пустяк. Но досадно, конечно.

Листаю альбом.

Тень прошлого в нём —

Любительские фотоснимки.

Туманит глаза…

Нет-нет, не слеза.

Но лица теряются в дымке.

Кого-то уж нет.

А многих и след

Пропал, затерялся, растаял.

Но в памяти все.

Хоть жизнь – не шоссе:

Не гладкая. И не простая.

Глаза юных лиц

Со старых страниц

Альбома глядят без укора,

Обид не храня.

И будто меня

Сквозь годы зовут к разговору…

Исчез выходной

Под снежной волной.

На улице скользко и снежно.

Не высунуть нос —

Погода вразнос.

Досадно ли? Нет… Неизбежно.

В сумерках

Город в сумерках чернильно-лилов.

Просыпаться не спешат фонари.

Скоро ночь – сеанс видений и снов

От закатной до рассветной зари.

А пока на смену хлопотам дня

Не пришли ночная тишь и покой,

Я – вне времени. Оно – вне меня.

Далеко. Не дотянуться рукой.

И пространство изменилось: я здесь —

И немыслимо отсюда далёк.

В прошлом? Будущем? У мыслей не счесть

Закоулков, улиц, тропок, дорог…

Как хотелось бы услышать ответ

На простой вопрос: а кто виноват

В парадоксе – если шёл на рассвет,

Почему к исходу вижу закат?..

Сам

Всё, как обычно: гладко на бумаге,

А в жизни – не завал, так бурелом.

Едва-едва мой ангел в передряге

Успел меня от бед прикрыть крылом;

Едва я осознал, что цел, и, вроде,

Не суждено ни сгинуть, ни пропасть,

Как тут же убеждаюсь: на подходе

Очередная новая напасть.

Да так ли уж близка своя рубашка?

Утратив и терпенье, и покой,

Однажды мой хранитель даст отмашку…

А если точным быть – махнёт рукой,

Негромко буркнув в сторону при этом:

«Влезая в неприятность, к небесам

Ты, парень, обращался за советом?

Не думал? Нет? Выкручивайся сам».

Археолог

Раскапывая память, лезешь в пекло…

Снимая слой за слоем отложенья —

Окаменевший мусор, пыль, наносы —

Откапываешь странные руины:

Мостов, давно, казалось, ставших пеплом;

Воздушных замков, преданных забвенью…

И множество ответов на вопросы,

Забытые, но дышащие в спину.

Ответы из раскопок – тот же мусор:

Вопросы потеряли актуальность,

Став средоточьем детского наива

И юношеского максимализма.

Забыть и наплевать? Но плод надкусан

Не раз, не два. А грубая реальность

Лишает ощущенья перспективы

И не внушает чувства оптимизма…

Франт

Наверное, нежданный визитёр,

Усвоив, что встречают по одёжке,

Не начинал с минуту разговор —

Давал понять: не мелкая, мол, сошка.

Нарядом, обречённым на успех,

И запонками в кипенных манжетах

Затмить и поразить пытался всех.

В роскошном фраке. В лаковых штиблетах.

А как насчёт души? Да что – душа…

Невидима. Но, видимо, одета

В наряды, что не стоят ни гроша.

В рогожном фраке… В лыковых штиблетах…

Октябрь. Гроза

Рассветный луч

не смог пробиться

в урочный час

сквозь толкотню

угрюмых туч.

Примолкли птицы,

пропали с глаз.

Пожалуй, дню

привычный шаг

легко, вольготно

свершить, увы,

не суждено.

И полумрак

закрасил плотно,

до синевы,

моё окно.

Сверкнуло… Гром!

Гроза? Да полно…

Октябрь. Зима

придёт вот-вот.

Но… Вздрогнул дом!

И вспышки молний

сведут с ума…

Ну что за год?!

По стёклам – дрожь

от экзерсисов

природы. Нет

в запасе слов!..

Осеннее настроение

Слабый запах дыма от костров.

Воробьи попрятались куда-то…

И многозначительно багров

Отсвет уходящего заката.

Не иначе, скоро холода

И дожди придут. Не врут приметы.

Растворится, канет без следа

Бабье, кратковременное лето…

Всё проходит. У всего свой срок.

Завершенье всякому началу

Возвестит неслышимый звонок.

Но пока его не прозвучало.

Или в повседневной суете

Не услышан был, – ведь он неслышим.

Ночью дождь исполнит па-де-де

На подмостках подозябшей крыши.

А когда оранжевый рассвет

Улыбнётся вкрадчиво, по-лисьи,

Вступит – в свой черёд – кордебалет

Ярких, пёстрых, разноцветных листьев…

И хлынул дождь.

Без компромиссов.

Из давних лет…

Из детских снов…

Изменюсь

Мне давно уже твердят: меняться надо.

Возраст – шутка ли – а скачешь, как юнец.

Ну, кому нужна подобная бравада?

Стань серьёзнее. Солидней, наконец.

Что за детство – чуть не прыгать от восторга

И орать при виде радуги? Каприз?

Что за прихоть – без зонта и шляпы долго

Под дождём бродить молчком, промокнув вдрызг?

И пора обзавестись приличной шапкой —

Рысьей, норковой, бобровой – меховой.

Чай, мороз – не кошка, не погладит лапкой.

Ты ж всю зиму – с непокрытой головой!

Однокашники давно уже степенны:

Погрузнели, успокоились всерьёз…

Я таким же буду. Точно. Непременно.

Но… Пока не попадёт шлея под хвост.

И тогда… Забуду к чёрту наставленья!

Упрекают? Укоряют? Ну и пусть.

Я, возможно, изменюсь. Не за мгновенье.

И не завтра. И не… И… Не изменюсь!

Играем…

И смерть красна бывает на миру.

И уксус сладок, если он – халява.

Родиться – то же, что вступить в игру.

А выйти – ни возможности, ни права.

От «а» до «я» не слишком долгий век, —

Смешно именовать мгновенье веком —

Играет беспрерывно человек…

Играют ли, как пешкой, человеком…

Рвём жилы, дабы исключить огрех,

Ведущий к пораженью или сбою;

Победу одержать в любой игре —

На нервах, на подмостках, на гобое…

К чему похмелье во чужом пиру?..

Известно всем, что ищущий обрящет.

Одна надежда: завершить игру

Достойно. Не сыграв досрочно в ящик.

Кризисный экспромтик

Ночь давно, а мне не спится:

Будто колет что-то в бок…

Не игла, не штырь, не спица —

Новый кризисный виток.

Жаль, я не жесток, а робок —

Робость шею переест…

Приготовил сто коробок,

Но отложен переезд…

Вновь финансовая пропасть

(Сразу вспомнилось про пасть)…

Приходилось – к чёрту робость —

Рухнув в пропасть, не пропасть.

Затянув тиски потуже —

Не в упор, на оборот _

Ожидали, что потужим?

Чёрта с два! Наоборот:

Подшлифуем там, где ржаво,

Подлатаем… Благодать!

Есть и скипетр, и держава —

Всё, чтоб людям благо дать.

Значит, всё не беспросветно,

Откровенно говоря…

Рассказал бы бес про свет, но…

Бесу свет – до фонаря.

В листопадной карусели

Почему-то, как всегда, непрошено,

Хоть и точно в срок, по расписанию,

Осенью перчатка лету брошена

С полным календарным основанием.

Время, будто женщина спешащая,

Противоречиво, переменчиво.

И зима была ненастоящая…

И о лете, в общем, вспомнить нечего…

Осень с самых первых дней правления

Смыла пыль с асфальта частым дождиком,

Поднесла букеты вдохновения

Всем поэтам, бардам и художникам.

В карусели вихря листопадного,

Бесшабашно в сквериках крутящейся

Города, немыслимо нарядного,

Все признали осень состоявшейся.

Яркими рябиновыми гроздьями

Улицы расцвечены осенние…

В листопадной карусели осени

Закружиться б до самозабвения!..

Сентябрь

Рассвет. Всё спит. Тихонько дверь приотворю.

В туманной дымке, в невозможной тишине,

Шагну на улицу. Навстречу сентябрю.

И он приветственно рукой помашет мне.

Давно не виделись… Расстались год назад.

Он где-то рядом был. В июле мимоходом

Не раз заглядывал тайком в соседний сад.

Я помню, мы тогда ворчали на погоду.

А этой ночью окончательно, всерьёз

Обосновался. Не украдкой – по-хозяйски

Расположился. И, конечно же, принёс

Складной мольберт, запас кистей, палитру, краски…

Пришёл на площади, проспекты, во дворы

Без пышной встречи, без речей и без оркестра.

А не пригУбить ли за Ваш приход, маэстро,

Глоточек лёгкой ненавязчивой хандры?..

Первый шаг к весне

Безмятежно спит старый дом.

Тьма кругом – не видно ни зги.

В шорохе дождя за окном

Еле различимы шаги…

Кто бы мог бродить под дождём

Ночью на холодном ветру?

Та, кого мы ждём. И не ждём.

Та, кто не всегда ко двору.

Это – осень. Важно ль ей, что в августе

Лето в полной силе и исправности?

Не приемля очередь, условности,

Осень – в полной боевой готовности!

Но, стараясь соблюсти приличия,

Сделав вид, что свято чтит обычаи,

Тайно инспектирует владения…

И поэтам дарит вдохновение.

Лёгкой тенью бродит в ночи,

Вглядываясь в окна домов.

В образе горящей свечи

Входит в многоцветия снов.

Скоро вспыхнет буйный пожар

Красок… Наяву, не во сне.

Осень – не трагедия. Дар.

Первый шаг от лета к весне.

Про кота

У кота дурное настроенье.

Как-то всё не так, не по-кошачьи:

На столе варенья да соленья —

Корм людской, котам не предназначен.

Что за люди! Тупо и банально

Предложить коту вполне могли бы

Колбасы копчёной, натуральной,

Не из сои… Или свежей рыбы.

Так ведь нет же! Вывалили в миску

То, что не едят и на диете —

Опостылевший до дрожи «Вискас»…

Вас бы так кормили ваши дети.

Видите ли, у хозяев гости!

В дом ввалились шумною оравой.

Их малец схватил кота за хвостик.

Ну… пришлось слегка царапнуть. С правой…

Заняли диван! Святое место!

А коту куда? На тряпку? В угол?

Разве справедливо? Разве честно?

Прикатили… Раскатали губы…

И тогда в разгар людской гулянки,

Всех перепугав и озадачив,

Кот взревел истошно: «Валерьянки!»…

Видно, нервы сдали. Не иначе.

Спросишь – отвечу

Спросишь – отвечу. Не спросишь – смолчу.

Всё пересказано тысячи раз

С мягким похлопываньем по плечу,

С приторной жёсткостью ласковых фраз.

Прав? Виноват? Виновата? Права?

Выясним? Чтобы забыть через миг.

Снова по-детски играем в слова.

Шёпотом. Больше похожим на крик.

Слово за словом, звено за звеном —

Цепь. На замке. Где-то были ключи…

Надо бы вспомнить. Поищем – найдём.

Спросишь – отвечу. Давай… помолчим.

Радуга теней

Детство. Солнце. Зима. Заметно

Подморозило. Снег и лёд.

И сосулька в руке – запретный,

Но такой вожделенный плод!

А по взбитой сугробной пене

От деревьев, кустов, домов

Протянулись вальяжно тени

Серовато-стальных тонов.

Вкус сосульки манил, как тайна.

Но, спеша насладиться ей,

Посмотрел сквозь неё случайно

На ближайшую из теней.

Лёд сосульки прозрачно-гладок —

Не сосулька, а призма. Вдруг

Ореол разноцветных радуг

Сделал праздничным мир вокруг.

Где же тени? Их сдуло ветром?

Серость смыта. Взамен – букет:

Семь цветов основного спектра

Плюс магически-чёрный цвет.

Мной тогда же был вывод сделан,

Сформирован в мозгу, готов:

Жизнь не может быть чёрно-белой,

В ней не меньше восьми цветов.

Кто сказал, что для оптимизма

Нет причин в монотонных днях?

Детский взгляд сквозь сосульку-призму

Видит радугу и в тенях.

Нечастый случай

Постепенно стал привычным

Повседневный наворот:

В планах – гладко и логично,

В жизни – всё наоборот.

План составлен был на славу:

День расписан до минут.

Но… на случай нет управы.

Он в своих забавах крут.

Жил бы, век не зная горя,

Кабы всё предвидеть мог…

На ближайшем светофоре

Вздрогнул, ойкнул и заглох

Легендарной и надёжной

Марки мой автомобиль.

Невозможно? Всё возможно.

А легенда – блеф и пыль.

Планы вдребезги разбиты.

Набираю номера,

Отменяя все визиты,

Что планировал вчера.

Автосервис. Скверный завтрак —

Мерзкий кофе, бутерброд.

Составляю план на завтра.

«Мерс» починят – повезёт…

По счетам

Если выпала удача,

Значит, где-то ждёт удар:

Не даётся без отдачи

Даже самый скромный дар.

Повезёт ли, повезут ли…

Лавры или вороньё…

Только жизнь, не обессудьте,

Всё равно возьмёт своё.

Пусть своё берёт. Не жалко.

Но тоскливо оттого,

Что берёт она, нахалка,

И немало моего.

Ныть в жилетку – гневать Бога.

Он и так у нас один.

Жизнь дала мне очень много…

И взяла не на алтын.

И в безверии, и в вере

Жизнь – такое колесо,

Что оплате в полной мере

Подлежит буквально всё.

Без отдачи нет удачи

Ни жуиру, ни рвачу…

По счетам плачУ и плАчу…

И не плАчу, да плачУ.

Дары лета

Лето в самом разгаре. Но вовсе не жарко.

Проезжаю по городу. Путь мой далёк.

Горожане спешат, и снуют горожанки,

Несмотря на чудесный погожий денёк.

У забавных киосков карминного цвета,

Что расставил один подмосковный совхоз,

Многолюдно. Берут дар московского лета.

На клубнику сегодня повышенный спрос.

Господин, гражданин, госпожа и гражданка —

Статус здесь безразличен, все в равных правах, —

Все меняют купюры российского банка

На букет витаминов в душистых плодах.

А на Дмитровке, возле обочины трассы,

Бесконечной шеренгой – торгующий люд.

Не заморские финики и ананасы —

Землянику, чернику, грибы продают.

Свежесобрано. Дорого? Только отчасти.

Тормозну. Торопиться-то некуда мне.

И куплю у старушки черничного счастья

Трехлитровую банку. По сходной цене.

Не верю

Корифеи, мэтры от науки,

Будто разум потеряв от скуки,

Хором нам предсказывают муки…

Вот что значит «горе от ума».

То грозят глобальным потепленьем,

Полюсов магнитных измененьем…

А не так давно сошлись во мненьях,

Что наступит вечная зима.

Но слухам я не верю.

Отыщутся потери.

А в запертые двери

Ломиться нет нужды.

Пусть летом будет лето —

Тепло и море света,

Закаты и рассветы,

И солнце, и сады.

А теперь ещё и финансисты

Стали прозорливы и речисты:

Шпарят, как по-писаному – чисто,

Грамотно, красиво, хорошо —

Что ещё чуть-чуть – и будет славно!

Кризис же, начавшийся недавно,

Кончится послушно и исправно…

Но пока до пика не дошёл.

Не верю. Врут и эти,

Наивнее, чем дети.

Известно всем на свете —

Вам скажут стар и млад,

Что кризис – это скверно,

Да мы привыкли, верно:

Он начался примерно

Сто лет тому назад.

Не верю депутатам,

Политикам, магнатам.

Не верю в мирный атом.

В незыблемость основ.

Ни в действенные меры,

Ни в личные примеры

Не верю. Верю в Веру,

Надежду и Любовь.

В поисках смысла

Перешагнув очередную дату,

В календаре на ней поставив крест,

Копаюсь без лопаты и без мата

В душе. Ищу в чём смысл и интерес.

Искал в авто. На пешеходной «зебре».

Где плохо – просто край. Где хорошо.

Я в поисках залез в такие дебри…

Но смысла, как ни бился, не нашёл.

Искал и раньше. Помнится, бывало,

Согласно фразе «истина – в вине»

Пытался смысл найти на дне бокала

И в кружке пива, в самой глубине.

Не знаю, что в том было виновато —

Возможно, недостаточно вина,

А может быть, и смысла маловато —

Но не нашёл, простите, нихрена.

И постепенно укрепился в мысли,

Что поиски бесплодны и пусты.

Нет смысла в мыслях о каком-то смысле.

А жизнь не терпит лишней суеты.

Только б смог…

За город выбраться не смог.

А так хотелось! На природу.

Вдыхаю полной грудью смог

Взамен лесного кислорода.

Дух ржавой выхлопной трубы

Вгоняю внутрь, едва не воя…

А там, в лесу, уже грибы…

Черника… Воздух… Запах хвои…

Сосед-грибник нагнал тоски,

Хвалясь добычей. Провокатор…

Рвёт обоняние в куски

Машинный ароматизатор…

И пусть я трижды городской,

Привычный к шуму, спешке, смогу —

Но… лес – он вот, подать рукой,

В двухстах шагах, через дорогу.

Настроюсь. Вырвусь. Хоть разок!

Пожар, потоп, землетрясенье —

Не остановят!.. Только б смог

Я дотянуть до воскресенья…

Не потому ли?.

Все покидают этот мир,

Уходят рано или поздно.

Все – неудачник и кумир,

Бесправный раб, властитель грозный,

Простак наивный и хитрец,

Невежда и великий гений…

У всех билет в один конец

Без льгот, условий, исключений.

Но что, переступив черту,

Мы обретём? Блаженство рая?

Мрак преисподней? Пустоту?

Ничто, не знающее края?

Из всех, кто прежде уходил

Туда – в геенну или в кущи,

Не возвратился ни один…

Не потому ли, что там лучше?..

Был когда-то сад…

Скрипучий блюз несмазанных петель

Едва живой от ветхости калитки…

Слой пыли, будто мягкая постель,

Скрывает сколы на садовой плитке.

Вхожу туда, где был когда-то сад.

Когда-то. Был. И жил. В другой эпохе.

А то, что было столько лет назад,

Сейчас – воспоминания. И вздохи.

Ни ветерка. В пыли мои следы,

Как барельеф из гипса или глины.

Вокруг густая чаща лебеды

И дебри диких зарослей малины.

Я помню сад в деревьях и цветах.

И в летний зной он полон был прохлады.

Я знал его. И часто видел в снах.

Но… не застал живым. Не стало сада.

Прощаюсь. Ухожу. Возврата нет.

А сны? Теперь неважно – будут, нет ли…

И исполняют реквиемом вслед

Скрипучий блюз калиточные петли.

Логика и интуиция

Силюсь выровнять мыслей строй

В состоянии отрешённости,

И не видится завершённости:

Вывод есть. Но весьма сырой.

Кропотливо, не без труда

Факты связываю, события.

Всё логично. Но нет наития.

Есть колодец. Но где вода?

Продолжая, впадаю в раж

От мыслительной аэробики.

Интуиция есть – нет логики.

Без фундамента дом – мираж.

Рассужденья совьются в нить.

Без узлов и обрывов длиться ей,

Если логику с интуицией

Воедино соединить.

Варианты

В реальной жизни нет законченных сюжетов:

Что ни сценарий – вариант, полунамёк.

Вопросов больше на порядок, чем ответов.

Шанс выбрать верное решенье невысок.

И ход удачен – да исход парадоксален:

Не тот в итоге получился результат.

Хоть алгоритм был до простого гениален,

Да гениальность проявилась невпопад.

Расчёт возможных вариантов странно зыбок,

Хоть представляется надёжным, что утёс.

Серьёзность промахов, просчётов и ошибок

Поймёшь, когда дела пойдут наперекос.

Ни ум, ни опыт, ни смекалка, ни таланты

Путь не подскажут. Не сносить бы головы.

И не надейся, что помогут хироманты.

И гороскопы. И гадалки. И волхвы.

И пусть вопросов будет больше, чем ответов.

И пусть, посеяв рубль, пожнёшь всего лишь грош.

В реальной жизни нет законченных сюжетов.

А вариант любой по-своему хорош.

Край

Слыша пафосную фразу

Про бескрайние просторы

Нашей Родины, я меры

В ней не вижу ни на грош:

Без краёв? Припомним сразу

Регионы государства —

Красноярский край, к примеру…

И ещё края найдёшь.

Если слышим – краем уха.

Если видим – краем глаза.

Прячем добрую улыбку,

Усмехаясь краем рта.

Край терпенья – не проруха.

Крайним станешь – не проказа.

Крайний случай – не ошибка.

Дальний край – не маета.

Край – не лучшее соседство:

Оступился – и за краем.

Рассказать про хату? С краю!

Нет? Тогда не про мою…

Из безоблачного детства,

Что теперь мне мнится раем,

Постоянно вспоминаю:

«Не ложися на краю»…

Гроза

Соседи сверху, что в заоблачной квартире,

Сегодня, видимо, забыли чувство такта:

Сначала долго перекатывали гири

С тяжёлым рокотом туда-сюда-обратно.

Потом бабахнуло! От мощного пиф-пафа

Жилище наше затряслось до основанья.

У них упало на пол что-то вроде шкафа.

Но не закончились на этом испытанья.

Там, наверху, с проводкой что-то сотворили,

И тьма заполнила весь свет. И тот, и этот.

Разряды жуткие сверкали и искрили.

Проверка фаз? Простите, это же не метод!

И в довершение у них прорвало трубы,

И с небосвода-потолка сплошным потоком

Пошла вода – неудержимо, нагло, грубо, —

Смывая всё бесцеремонно и жестоко.

Затем соседи холодильник разгромили

И, разнеся его на мелкие детали,

Дроблёный лёд на наши головы свалили.

И с наслаждением за этим наблюдали.

Творилась сутки катавасия такая…

Потом всё стихло. Потеплело. Посветлело.

Ну, любим, любим мы грозу. В начале мая.

Но май закончился! Всему же есть пределы!

Со стороны

Со стороны казалось: было просто бы

Попридержать осточертевший бег,

Забыть про всё, уйти из зоны доступа,

Дав слово возвратиться… через век…

И в параллельный мир войти безвизово,

Прервав на полуфразе разговор.

А в трубку, раскалённую от вызовов,

Нести нелепо-каламбурный вздор…

Демонстративно явно ль, под сурдинку ли,

Чтоб день был не обыденно-угрюм,

Дополнить красно-жёлтыми ботинками

Сугубо строгий галстучный костюм…

В среде людей взаимопонимание

Найти трудней, чем у камней и скал.

Искать до помутнения сознания,

В итоге сделав вид, что не искал?..

Не проще ли, оставшись внешне каменным,

Нырнуть в себя, как в омут, с головой:

Петь песни, видеть мир простым и правильным,

Писать стихи?.. И быть самим собой.

Времени нет…

В этом городе время идёт по-иному,

Не считая минут, дней недели и лет;

В пику стрелкам часов, вопреки метроному…

Может быть, в этом городе времени нет?

Или, может быть, время здесь темп изменило,

Придержав до предела стремительный бег.

Или в спешке об этих местах позабыло,

Проскочив впопыхах и умчавшись навек.

Так же сонно на улицы щурятся окна

На фасадах купеческих старых домов.

В речке так же колышутся тины волокна.

И во двориках те же поленницы дров.

Даже лица прохожих как будто бы те же,

Что я видел здесь прежде. Прошло столько лет…

Я теперь посторонний, случайный приезжий…

Задержаться бы здесь! Только… времени нет…

На родине

Обмерив циркулем усталых ног полгорода,

Едва на памяти не вывел жирный крест:

Брожу по тем местам, что знал и помнил смолоду,

Не узнавая совершенно этих мест.

На месте прежних вижу новенькие здания

И не могу сглотнуть застрявший в горле ком…

Читаю улиц незабытые названия,

Но облик улиц большей частью незнаком.

Нет во дворах теперь пенсионеров-дворников,

Которым всё известно про житьё-бытьё.

Не остаётся и самих уютных двориков…

Их вспоминает поколение моё.

Перепрошиты современными мотивами,

Меняя стиль архитектурный и лицо,

Конечно, станут города весьма красивыми…

Напоминающими братьев-близнецов.

Характер и погода

Не праздничный какой-то нынче праздник.

Погода ли, характер ли виной.

Нрав, может быть, неплох. Но, несуразник,

Внезапно может поменять настрой.

На улицах – восторг и ликованье,

Гулянья… И другая дребедень.

А он бурчит, что лучше на диване

Под одеялом провести весь день.

В союзники себе позвал погоду,

И та, ему в угоду, день деньской

С укутанного в тучи небосвода

Швыряет дождь. Не каплями – рекой.

Союз погоды с норовом – немало.

Достаточно, чтоб планы – псу под хвост…

И нет желанья из-под одеяла

Явить на белый свет хотя бы нос…

Жизнь как жизнь

Жизнь как жизнь. Не парад. Не недуг.

Не аналог искусственной комы.

С каждым годом сужается круг…

Круг родных. Круг друзей. Круг знакомых.

Не феерия. Не карнавал.

Не подобна и тягостной тризне.

Но… никто ещё не выживал

В передряге, зовущейся жизнью.

Хочешь стать исключеньем? Изволь.

Но едва ли сломаешь законы.

Шансов выжить из тысячи – ноль.

Ровно столько же из миллиона.

Даже если, пройдя Крым и рым,

Финиш ты перейдёшь невредимым…

Целым – может быть. Но не живым.

Да и так ли уж необходимо

Вечножитие? Не обмануть

Ни судьбу, ни себя, ни природу…

Только б люди смогли помянуть

Добрым словом и после ухода.

Игра воображения

Чистый лист бумаги, кисти, краски,

Ластик, уголёк, карандаши, —

Всё необходимое для сказки,

Не считая капельки души.

Напишу чудесную картину,

Чтобы каждый смог увидеть в ней

И закаты цвета апельсина,

И ночное зарево огней,

И рассветы нежного оттенка,

И ночей насыщенный окрас,

И тумана сливочную пенку

Над рекою в предрассветный час;

Синеву онег, байкалов, ладог;

Облака невиданной красы;

Миллионы разноцветных радуг,

Спрятанные в капельках росы.

Шутки муз. Игра воображенья.

До рассвета остаётся час…

На листке – моё стихотворенье.

А картина… В следующий раз.

Тропинка

Еле видимая тропка

В отдаленной части парка.

Отдыхающие редко

Забредают в эту глушь.

Но тропинка, хоть и робко,

Вьётся в зарослях. Вот арка…

Там какая-то беседка…

Кров? Приют заблудших душ?

Проберусь среди деревьев

И кустов, ещё безлистных.

Вдруг да выведет тропинка

К зачарованным местам,

Только в сказках да поверьях

И живущим… Сыро. Мглисто.

А тропа, как паутинка,

Пропадает тут и там,

Упирается в болото

Или пруд… Тупик, однако.

А скакать по кочкам зайцем

Мне не хочется пока…

«Сумасшедший, – скажет кто-то. —

Напридумал разно-всяко…»

И слегка покрутит пальцем.

Незаметно. У виска.

Хмурый день

Хмуро бродит день по улицам и дворикам.

Мелкой дробью сыплет дождь по подоконникам.

И не скажешь о погоде, что весенняя.

От дурного настроенья нет спасения.

А вчера ещё светило

Беззаботно и легко

И сияло, и светило

В стёкла окон прямиком,

Хохотало до упаду,

Раскаляясь докрасна…

Просто не было с ним сладу:

Что поделаешь – весна.

Небо куксится, роняет слёзы, хмурится.

Зябко ёжатся нахохленные улицы.

И деревья, и дома уныло серые.

Словно осень наступила полной мерою.

Ничего. Ещё денёк – и распогодится.

Есть всему в природе срок – так в жизни водится.

Солнце выглянет, умытое, весеннее.

И поднимется настрой. И настроение.

Ведь вчера ещё светило

Беззаботно и легко

И сияло, и светило

В стёкла окон прямиком,

Хохотало до упаду,

Раскаляясь докрасна…

Просто не было с ним сладу:

Что поделаешь – весна.

Больно…

Время как будто бы скомкали,

Сбили в бесформенный ком…

Явь, рассыпаясь осколками,

Воспринимается сном.

По нарастающей линии

Боль бьёт толчками в виски,

В разум вонзается клиньями,

Душу кроит на куски…

По-настоящему мёртвая

В доме висит тишина…

Горло сжимает не стёртая

Памятью в чём-то вина…

Ветер за окнами мается.

Мечутся ветви берёз.

Надо бы плакать да каяться —

Стало бы легче… Нет слёз.

Свечки церковной мерцание…

День? Или ночь? Полусвет…

Не принимает сознание

Страшной реальности: нет…

Траурный снимок. Внимательно,

Словно бы хочет сказать

Что-то, что знать обязательно,

Мама мне смотрит в глаза…

В броне свободы

С утра в дороге. И погода

Ласкает солнцем и теплом.

Люблю любое время года,

Когда в пути. И за рулём.

Костюм и галстук неуместны —

Другой настрой, иной подход.

Давно хотелось, если честно,

Забыть, хоть временно, дресс-код.

Здесь я – философ, а не воин.

И не аскет, а сибарит.

Непроницаемо спокоен.

И вызывающе небрит.

Один в дороге. И закован

В броню свободы, как нигде,

От норм, условности, законов…

За исключеньем ПДД.

Сын Надежды

Что прошло, то ушло. Нет печали

И стенаний на тему судьбы.

Зов трубы часто слышен ночами…

Правда, водопроводной трубы.

Ногу в тапок вдеваю, как в стремя,

И плюю на отставку, запас.

Убиваю безжалостно время,

Осознав, что оно не за нас.

От зарплаты живу до зарплаты

И не жду ни даров, ни чудес.

И от юности далековато.

И до старости, как до небес.

Иногда машинально, как прежде,

На плече поправляю погон.

А по метрике я – сын Надежды.

Был Надеждой на свет я рождён.

Чужие здесь не ходят

Позабытый даже Богом

Неприметный хуторок.

И безлюдно. И убого.

Ни тропинок. Ни дорог.

Пять незрячих изб под снегом…

В стороне какой-то сруб…

И протянутые к небу

Полдесятка мёртвых труб.

Ни живой души. Вой ветра.

Запустение и мгла.

До шоссе – два километра.

А до жизни… несть числа.

Кто, уехав в город, в гости,

Там остался насовсем.

Кто давно уж – на погосте…

Нет людей. И нет проблем.

Снег в метельном хороводе

Спрячет и случайный след…

Да. Чужие здесь не ходят.

А своих здесь просто нет.

Разве просил?

Стол на двоих. Уютный зал.

Официант-оригинал

Принёс шампанское. К котлетам.

Да разве я просил об этом?

Друг, выдавая замуж дочь,

Банк ссудой попросил помочь.

И банк помог ему! Советом.

Но разве друг просил об этом?

Когда вы в поезде, в купе,

Вам всё расскажут о себе

Соседи. Выложат секреты…

А вы просили их об этом?

Попробуй выпросить зимой

Немного снега. Боже мой!

Получишь снег. В июне. Летом.

А разве ты просил об этом?

Бояться, верить и просить

Зазорно нынче на Руси.

И смысла нет – отправят к чёрту!..

Да разве я прошу о чём-то?

Напрасно?

С утра пытаться справиться с зевотой,

Решая производственный вопрос,

И к вечеру понять, что день работы

Пропал, ушёл кому-то там под хвост…

До умопомрачения досадно!

Не хворь и не апатия, не лень

Повинны в том, что глупо и нескладно

Напрасно прожит целый Божий день.

Возможно, неустойчивость погоды.

Возможно, возраст… Что-то там ещё…

Но факт есть факт. И день, прибавив ходу,

Растаял за спиной. Иль за плечом.

А может статься, вовсе не напрасно

Он проявил недюжинную прыть.

И завтра-послезавтра станет ясно:

День был таким, каким и должен быть.

Вопрос недорешён? Да не критично!

Колосс  на гуттаперчевых ногах…

Дождёмся ночи. Ночью, как обычно,

Наступит просветление в мозгах.

Вернулся

Не взвидя от рутины света,

Измотан вечной маетой,

Я оттолкнулся от планеты

И воспарил над суетой.

Какой простор! Но душу холод

Обжёг больней, чем жар огня:

Мне хорошо. Но как же город?

Как будет жить он без меня?

Кто и в поездках, и прогулках

Стихи придумает о нём?

Кто станет петь о переулках,

Безмолвно-сонных даже днём?

Кто по весне в аллеях парка

Расслышит музыку дождей?

Вернусь, пожалуй. Очень жалко

Себя. И город. И людей.

Вернулся! Снова на планете.

Ну, здравствуй, город. Жив, старик?

А город… даже не заметил,

Что без меня жил целый миг…

Кредит

Жизнь дорожает. И сказать неловко,

Но нынче и молва людская врёт.

Чтоб взять бесплатный сыр из мышеловки,

Сначала надо заплатить за вход.

Есть ценники на всё. Невероятно,

Но, поразмыслив, каждый подтвердит,

Что даже жизнь даётся не бесплатно,

А просто отпускается в кредит.

Родившись раз, отпущенное время

Беспрекословно платим по счетам.

С процентами. Сполна. И свято веря,

Что платим здесь, а нам заплатят там.

Расплатимся? Конечно. В полной мере.

Долги погасим в срок. Когда? И как?

Когда пересекутся параллели.

А на горе призывно свистнет рак…

Интерман

Забыв театр, музеи, книжки,

Живёшь в столице, как в глуши.

А стрекот клавиш, клики мышки —

Мелодия твоей души.

Смешав в бесформенную массу

Сознание и бытие,

Сидишь, собрав лицо в гримасу,

На стуле, как на острие.

Ты телом здесь, а духом где-то.

Забыв рутинные дела,

Ты путешествуешь по свету,

Не выходя из-за стола.

А жизнь… Идёт. Но где-то рядом.

Не видишь ты её, в упор

Сверля полубезумным взглядом

Осточертевший монитор.

Вчера сливается с сегодня.

В петлю связалась жизни нить.

А в центре – ты. Не посторонний.

Потусторонний, может быть…

Любовь, желания, обиды —

Как будто спрятаны в карман.

Ты – человек. Как будто. С виду.

А вот по сути… Интерман.

Мой старый двор

Я снова здесь. Мой старый дом

В два этажа. Скамья у входа.

А чуть левее, за углом,

Не вспомнить вдруг, с какого года

Растёт, посаженная мной

Ещё в мальчишестве, берёза…

А двор – не тот. Чужой. Иной.

Произошли метаморфозы,

Двор превратившие в проезд

С гипотетической парковкой

На сколько-то машиномест…

Произнести – и то неловко.

А в центре бывшего двора —

Многоэтажка. Из элитных.

Там, где когда-то детвора

Устраивала игры-битвы,

Где сосны толщиной в обхват

На двор взирали благосклонно,

Теперь – куда ни глянь – асфальт

Да строй бордюров из бетона.

Я понимаю, что пора

И в современный мир вглядеться,

Но как же жаль того двора,

Хранившего частичку детства…

Путь. Дорога

На полвершка достаточно шагнуть

От старта, от начала, от порога —

И начат совершенно новый путь…

Путь – новый. Но не новая дорога.

Дорогу не уложишь в пару строк.

Рассказано о ней не так уж мало…

Пути есть там, где вовсе нет дорог.

И там, где отродясь их не бывало.

Путь может быть извилистым, прямым,

Непроторённым, торным… Даже млечным.

Конечен путь. Не может быть иным.

Дорога беспредельно бесконечна.

А чтоб свой путь уверенно пройти,

Мне требуется в сущности немного:

Желая мне счастливого пути,

Добавьте фразу: «Скатертью дорога»…

С наступившим

Ночь растворилась в зареве салюта

И утонула в грохоте петард.

Встречаем Новый год. С размахом. Круто.

А полночь – новогодний авангард.

А новый год без помпы, фейерверков,

Без пышных поздравительных речей,

Не столь необходимых на поверку,

Едва заметен в ряде мелочей.

Чуть слышно где-то скрипнула калитка…

Слегка качнулась изморози взвесь…

Кот прошмыгнул необычайно прытко…

И новый год уже не где-то. Здесь.

Пришёл, не поразив своим приходом,

Не повредив привычной жизни нить.

Ну, что же… С наступившим Новым годом!

Он наступил небольно. Будем жить!

Выход в свет

На нет суда, как говорится, нет.

В чужих санях не рассуждай о вкусах.

На днях почти случайно вышел в свет.

Но, слава Богу, удалось вернуться.

На творческую встречу приглашён

Официально и не понарошку,

Пришёл. И удивился, что салон

На деле оказался скромной «трёшкой».

Вальяжно, с доброй примесью ленцы

Тянули пиво, шелуша креветок,

Какие-то жеманные юнцы

С манерами стареющих кокеток.

С бокалами чего-то по углам

В удобных, но весьма потёртых креслах

Шесть или семь почтенных светских дам

Увязли в излияниях словесных.

И всё бы ничего… Но где уют?

В укромном уголке у туалета

Друг другу прозаично морды бьют

Два пьяных не иначе как поэта…

Не выход в свет, а пошлый анекдот.

Не вышел выход. Был неверным метод.

Возможно, свет неправильный, не тот…

А может, я не тот… А свет не этот.

Здесь

Дверь приоткрыв, тихонько, чуть дыша,

Чтоб шорохом не вызвать укоризны,

Вхожу в свой мир, особый, где душа

Способна жить невыдуманной жизнью.

Я в нём не гость. И не прохожий. Свой.

Живу здесь постоянно. Долгожитель.

Мой мир не знает кризисов и войн.

Не требуется в нём путеводитель:

Пути здесь и понятны и просты.

Надежда и мечта – всему основа.

И нет необходимости мосты

Сжигать лишь для того, чтоб строить снова.

Реальный мир, где места нет мечтам,

Где, что ни день – то гонка на пределе,

Воспринимается, как… где-то там…

И только здесь я – здесь на самом деле.

Чека

Сегодня я, пожалуй, и причин

Найти не смог бы, и представить даже,

Чтоб в смерч неописуемого ража

Без повода сорваться… Помолчим

О том, что раньше были столь легки

Такие срывы. Был же норов, братцы, —

Готовая в любой момент взорваться

Взведённая граната без чеки.

И в клочья разнести и всё, и вся,

Не ведая ни страха, ни сомненья.

А много позже горечь сожаленья

Являлась, груз раскаянья неся.

Конечно же, сегодня я не тот…

Что вы сказали? Годы виноваты?

Я – стар?.. Упало что-то на пол. Вот!

Чека! Предохранитель. От гранаты…

Бесконечный вечер

Снег с дождём. Туман. Густая млечность

Плотно занавесила окно.

Вечер постепенно в бесконечность

Перетёк замедленным кино.

Ход времён меняет расписанье?

У часов переменился такт:

Тик… Невыносимое молчанье…

И чуть слышно, через силу – так.

Неподвижно замерли, повисли

Звуки. В наступившей тишине

Сонные взлохмаченные мысли

Вяло бродят где-то в стороне…

Будто по артериям и венам

Медленно течёт не кровь… Елей.

Чай сегодня пахнет прелым сеном…

А у кофе привкус желудей…

Всё нормально. Сплин не бесконечен.

Погостит и удалится прочь.

Даже самый долгий зимний вечер

Незаметно переходит в ночь…

Ёлки

На ёлочных базарах людно

В мороз и в жуткую метель:

Жильё, где б не стояла ель

Под Новый год, представить трудно.

Замена ёлкам под вопросом:

Который Новый год подряд

Ненатуральный суррогат

Отнюдь не пользуется спросом.

Во избежанье кривотолков

Признаюсь вам, как на духу:

Зимой я в куртке на меху

Не синтетического волка.

В лукавстве нет большого толку.

На Новый год и Рождество

Куплю себе, как большинство,

Свежепогубленную ёлку.

Отгул

Отгул… Не отдых, а досадный пропуск

В календаре. Не день, а… винегрет.

Забыл, что означает слово «отпуск».

И вспоминать желанья вовсе нет.

Мечтал бродить до одури по лесу.

Собрать душистых ландышей букет.

Да как-то не совпали интересы —

Мои, дождя и ветра. Спору нет:

И дома накопилось дел немало,

Но делать их в отгул я не готов.

И будних дней для этого хватало.

Естественно, не дней, а вечеров.

День – псу под хвост.

Мечты и планы – всмятку.

Желания – в утиль, во вторчермет.

У телефона кончилась зарядка.

И недоступен чёртов интернет.

Диван. И книга. Град горстями в окна —

О стенку, то бишь о стекло, горох.

И пусть. Не простужусь. И не промокну.

Диванный выходной не так уж плох.

Предпенсионный возраст – разве старость?

А что потом? Дуэт – мой быт и я?

Не скука. Не тоска. И не усталость.

Обыденность земного бытия…

Когда-нибудь…

А ведь уйду и я когда-то…

Уходят все. Когда-нибудь.

Туда, откуда нет возврата.

В последний раз. В последний путь.

Оставлю боль воспоминаний

Всем близким. Всем, кем был любим.

Любим без выспренных признаний.

Признанья – фальшь. Нелепый грим.

Святое чувство бессловесно,

Не терпит пышных громких фраз.

Где слов немного – чувствам тесно:

В движеньях рук, в сияньи глаз…

А боль… не будет слишком долгой.

Я обязательно вернусь.

Рассветным проблеском над Волгой,

Закатным заревом… И пусть

Твердят: возврата нет оттуда,

Забудь надежду, уходя.

Вернусь. Как маленькое чудо.

Невзрачной капелькой дождя.

Снежинкою. Ромашкой в поле.

Прохладным ветром в жаркий день.

Вернусь… Была бы Божья воля.

И это буду я. Не тень.

Отнюдь не творческие муки

Семён Борисович весь день сегодня дома:

Терзаем муками, на службу не пошёл.

С утра страдает от похмельного синдрома.

Не помогает и забористый рассол.

И пусть огнём горит рутинная работа,

Растак, разэтак её, вкось и ввысь, и вширь…

Его грызёт неординарная забота:

Где раздобыть целковых двести на пузырь.

Сосед был должен… Но такая, блин, зараза —

Пропьёт бессовестно скорее, чем вернёт.

Впаять соседу фонари под оба глаза?

Так ведь здоровый… Будет всё наоборот.

Ему что в глаз, что ниже пояса – едино:

Слоновья кожа. Так сказать, броня крепка.

И сил физических осталось меньше дины…

Ну, разве только, чтоб добраться до ларька.

Душевных сил не больше. Маленькая кроха.

Вопрос обдумывал. Ответа не нашёл.

Ну, почему же, почему с утра так плохо,

Коль было вечером безумно хорошо?

Неразрешимые проблемы – миф! И бредни.

И если сил достало выжить до утра,

Борисыч к вечеру напьётся, как намедни.

Добудет шкалик. Голь на выдумки хитра.

О спеси

Когда в чести апломб и хамство,

Когда приветствуется лесть,

Перерастает гордость в чванство,

А честь – в безудержную спесь.

Объятый гонором спесивец

Своей особой поглощён,

Не замечая – о, счастливец! —

Того, насколько он смешон.

Увы, апломб не безобиден:

Когда возобладает спесь

Над разумом, то очевиден

Исход: и в лужу можно сесть.

Добро бы, просто сесть. Пусть в лужу.

Грозит другая ипостась,

Болезненней и много хуже:

С небес да мордой прямо в грязь!

Кто не спесив, легко и просто

Паденье в шутку обратит.

Для сноба кувырок с помоста —

Катастрофический кульбит,

Фиаско, крах, паденье в бездну.

Был пуп земли, да вышел весь…

Болезненна и бесполезна

Всепоглощающая спесь.

Знакомый

Среди моих знакомых есть знакомый,

Возможно, очень многим персонаж.

Неглуп, но ординарен до оскомы.

Предельно собран. Не впадает в раж.

В суждениях весьма категоричен

И в том, что для него, как чистый лист.

До безнадёжности оптимистичен.

До умопомраченья пессимист.

Рассматривает мир вокруг сквозь щёлку,

Чуть отодвинув ткань тяжёлых штор,

Превознося при этом втихомолку

Свой кругозор, простёршийся до шор.

На людях органично синтетичен.

Воспитан. Как в посудной лавке слон.

Обширно, беспредельно ограничен.

Бессмысленно талантлив и умён.

Индифферентен до остервененья.

Себя мнит богом (ибо златокудр).

Самовлюблён аж до самозабвенья.

Дремуче и непроходимо мудр.

Навязчив до истерики, до комы.

Нередко дно считает потолком.

Такой вот выразительный знакомый…

А с вами он, случайно, не знаком?

Юбилей

Дружище, что ж ты так уныл?

Как будто мир тебе постыл.

Угас и блеск в глазах, и пыл

Уже не тот.

И что с того, что юбилей?

Ну, выпей да ещё налей!

О безвозвратном не жалей.

Печаль пройдёт.

Я думал, что и впрямь беда.

А возраст? Возраст – ерунда!

Года, как талая вода,

Бегут ручьём.

И возраст твой – отнюдь не срок.

Солидный. Но не потолок.

Ещё не сыплется песок?

Нет? Всё путём!

Тряхни-ка лучше стариной,

Станцуй цыганочку с женой.

Не разучился? Спой со мной,

Все подпоют.

И в дружном хоре без труда

Забудешь про свои года…

Про годы тоже. Навсегда.

И пусть идут.

Город, не ставший родным

Я попал в этот город довольно давно —

Было не из чего выбирать.

Не всегда право выбора людям дано,

Где родиться им. Жить. Умирать.

Не сложилось, не тронул мне город души.

Да и я ему не ко двору.

Чувства были взаимны. И не хороши.

Чем-то напоминали игру.

Мы играли. На вылет. Я рвался из сил,

Чтобы выжить и на ноги стать.

Не осталось с тех пор ненадорванных жил.

Город исподволь бил, аки тать.

Да не чёрт ли занёс меня в эти места,

Тест устроив, беря на излом,

Что ни день распиная меня без креста?

Не сломал. Не распял. Всё в былом.

Только вот надоело, поднявшись, опять

Падать ниц или навзничь. Да в грязь!

И в какой-то момент я решился прервать

Беспредельно обрыдшую связь.

Этот город, как женщина, что не мила —

Рвать, так полностью и навсегда.

Я уехал. И жизнь по-другому пошла.

Есть другие совсем города.

В этот город с тех пор – ни за что, ни ногой.

Нет к нему на душе ничего.

Пусть он будет четырежды город-герой,

Я легко обойдусь без него.

Птицы-дни

Так ведь только говорится:

«Дни летят подобно птицам».

Да, летят. Но странен их полёт.

Промелькнув, оставшись в прошлом,

День, плохим был иль хорошим,

Не исчезнет и не упорхнёт.

Как копейка, грошик даже,

Он в твою копилку ляжет,

Сделав тяжелее твой багаж.

А багаж с тобой всё время,

С плеч не сбросишь это бремя,

В камеру хранения не сдашь.

Дни, не прерывая хода,

Копятся в недели, годы…

В накопленье невозможен сбой.

И кружАт, не улетая,

Потревоженною стаей,

Годы. Над тобою… Нет. С тобой.

Игры памяти

Исчезает стираясь, становится зыбкой,

Словно ветер покрыл рябью водную гладь,

Чья-то внешность. Лицо с чуть заметной улыбкой

Смутно помнится… Но невозможно узнать.

Игры памяти: что-то хранится годами,

Совершенно ненужное, мелочь, пустяк.

То, что надо б забыть – что ни миг пред глазами.

То, что хочешь запомнить – не вспомнишь никак.

Стерты образы. Черт их, едва различимых,

Не всплывёт: каждый шаг, каждый вздох, каждый жест

Память словно бы похоронила в глубинах,

Водрузив для надёжности каменный крест.

И ведь память при этом отнюдь не жестока —

Просто голову прячет, как страус, в песок.

Умоляю не ставить крестов раньше срока!..

Но кому же дано знать, когда выйдет срок?

Только не в спину

Если слово страшней, чем стрелы,

Хуже пуль – я давно казнён.

Не к пожизненному ль расстрелу

Кем-то был я приговорён?

Не иначе. Не потому ли

За день свистнут не раз, не два

Начинённые ядом пули…

То есть стрелы… То бишь слова.

Пусть свистят. Хоть ежеминутно.

Так привык, что сказать готов:

Как-то скучно и неуютно

Без знакомого свиста… слов.

Но хочу прояснить картину:

Не палите со всех сторон!

Уверяю, стрелять мне в спину —

Совершеннейший… моветон.

Нет мира…

Нет мира в мире заполошенном.

И в тихих омутах не тихо.

Свет в высшем свете —

гость непрошеный.

Не отхлебнуть бы лиха лихо.

Бывает прежде небывалое,

Случаясь явно не случайно.

А человек – песчинка малая —

Лишён всех чаяний нечаянно.

Недивных див на диво множество.

Чудных чудес – сверх всякой меры.

У Бога за спиной убожества

Безверье сеют вместо веры.

Не по-отечески отечество

Бросает чад в угоду веку.

Бесчеловечно человечество

Порой бывает к человеку…

За столом

Нас было много за столом.

Беседа шла о том, о сём,

Точнее, каждый о своём

Да и не только.

Касались самых разных тем:

И мировых, и не совсем;

Кто, почему, зачем и с кем,

Кому и сколько.

Болтали в лад и невпопад

Про наводненья, снегопад,

Про то, кто сколько раз женат,

А кто в разводе,

Кто обожает моду, стиль,

Кому давно пора в утиль,

Кто плавал в море в мёртвый штиль…

И о погоде.

Про президентов разных стран,

Про Воркуту и Магадан,

Про то, что пуст давно карман —

Аванс не дали…

Коснулись уймы важных тем.

А я молчал: когда я ем,

Я абсолютно глух и нем —

Так воспитали.

Сделав шаг

Бесперспективно уповать на звёзды —

Неважно, друг себе ты или враг.

Когда почти бездумно сделан шаг,

Не только ныть – оглядываться поздно.

Шагнув без колебаний и раздумий,

Жалеть о совершённом есть ли смысл?

Нет проку направлять в былое мысль,

Тревожа мощи позабытых мумий.

Не воскресить былых надежд останков,

О прошлом сожаления пусты.

Пусть за спиной огнём горят мосты

И тают призраки воздушных замков.

У соседа торжество

У соседей пляски, пенье,

День-деньской столпотворенье —

У Серёги день рожденья,

А Серёга – мой сосед.

Он немного малахольный,

Но радушный, хлебосольный.

Если трезв – мужик достойный…

Только в пьянке меры нет.

И сейчас, уже на взводе,

Колобродит в огороде:

Огурцы на закусь, вроде,

Рвёт в картофельной ботве.

Не нарвав, ругнулся матом

И, на стол запрыгнув хватом,

Заорал гостям поддатым,

Хмель гоняя в голове:

«Не запрещено законом

Мне считать себя Нероном!

Тогу мне! Склонить знамёна!

Как нет тоги? Вот чума!».

Завернувшись в одеяло,

Нёс в угаре что попало:

Не сойду, мол, с пьедестала!

Лучше, блин, сойти с ума!

А потом, как с пылу, с жару,

Соскочил, схватил гитару…

Только вот репертуару

Не хватило на вокал.

А народ горланил пьяно

Про мороз, княжну, Степана,

Да искал на дне стакана

То, чего не потерял.

И в таком ключе всё это

Продолжалось до рассвета:

Пили, ели и куплеты

Исполняли, кто как мог…

А лучи рассветной рани

Осветили поле брани.

Не убит никто. Не ранен.

Каждый гость от хмеля слёг.

За день отошли немного…

Вечерком зашёл Серёга,

Умолял, чтоб ради Бога

Не держали в душах зла.

Мы не держим. Не проказник,

Только пьяный – безобразник.

Ждём: вот-вот престольный праздник…

Что-то будет?.. Ну, дела…

Забег

С ударом гонга все раздумья канут в Лету.

Как можно думать на скаку во весь опор?

Жокей, пока есть время, курит сигарету,

Переживая далеко не первый спор.

Я понимаю, что со мной ему несладко:

Не достаются нам призы, оваций гром.

Не фаворит я. И не тёмная лошадка.

Но без таких, как я, увянет ипподром.

Гонг! Застучали в ритме бешеном копыта.

В экстазе публика! И стонет, и ревёт.

Я – впереди!.. Разогреваю фаворита,

Чтоб перед финишем он вырвался вперёд.

Забег расписан посекундно, шито-крыто.

К кому-то птицами купюры прилетят.

А если сделаю сегодня фаворита?

Что будет? Да уйду. На мясокомбинат.

Проблемы нет. Наездник чётко знает дело:

Чтоб разогрелся, разогнался фаворит,

Сейчас он шпорами моё терзает тело,

Потом затянет повод, чуть притормозит.

Грызу до крови удила. Скачу. Не трушу.

Скажи, жокей, а ты что бросил на весы?

Ты тело рви. Но не влезай мне шпорой в душу!

И… из души не приготовить колбасы…

Неактуальная присказка

Перепевая старые напевы,

Молва возводит чуть ли не в закон:

Мол, если обнимать – так королеву,

А если воровать – то миллион.

Сегодня всё не так. Витиевато…

Пасти народ – что пестовать овец.

Кому нужны монаршие палаты?

Заманчивее золотой телец.

Смешались короли, шуты, бастарды.

Сегодня бомж, а завтра – светский лев.

Крадут не миллионы. Миллиарды!

Но… стороной обходят королев.

О косяках

Иногда получалось не так и не сяк:

В полушаге от лавров, награды

Расшибал себе лоб. Потому что косяк

На пути становился преградой.

Вот и цель уже рядом, не дальше руки,

Оправдаются средства, не даром!

Но умело расставленные косяки

С ног сбивали внезапным ударом.

От рождения и до скончанья веков

Вместо звёзд – синяки да наклады:

Столько в жизни своей посшибал косяков…

Впору строить из них баррикады.

Разгромить бы их в пух,

разломать в полный прах,

В щепки, чтоб не лишали покоя…

Я веду свою речь о дверных косяках…

Вы подумали что-то другое?

Такой вот нрав…

Подобно большинству, бываю разным

Без веских оснований и причин:

То вдумчивым и… целесообразным,

А то – шаляй-валяй!.. Здесь помолчим.

Легко порвал бы неделимый атом,

Когда бы смог хоть чуть замедлить бег.

И не терплю быть вечно виноватым

Во всех и вся, включая дождь и снег.

Я прав всегда. За редким исключеньем

Тех случаев, когда не очень прав.

Считается ли это самомненьем,

Раздутым до небес? Таков уж нрав.

Скорее даже и не нрав, а норов.

Есть, каюсь, грех. Таким был урождён.

Не выношу никчёмных разговоров:

Кто сколько раз женат и разведён…

Незаменим. Когда найти замену

Проблематично. Иль в том нет нужды.

Не жалую реформы, перемены —

По-стариковски жду от них беды.

Посулам, обещаниям не верю.

Я – реалист. Но, истину любя,

Толкаю что есть сил глухие двери

С табличкой неприметной «на себя»…

Сказка

В центре – ликованье!

Кто там ропщет слева?

Что за крики справа?

Верно говорю:

Старые преданья —

Новые напевы.

Радуйся, держава,

Новому царю!

Государь толковый,

Грамотный, тактичный.

Государь в обиду

Подданных не даст.

Не такой уж новый,

Но зато привычный.

Неприметный с виду,

Но великий ас.

Вот задаст он жару

Дьякам да подъячим,

Без стыда погрязшим

Во взиманьи мзды.

Расцветет держава,

Будет всё иначе,

Коль к свершеньям вящим

Правит царь бразды.

Станет жизнь народа,

Как в волшебной сказке,

Скатерть-самобранка

В каждый дом придёт.

Знай, считай доходы!

Радужные краски…

Только наизнанку

Всё. Наоборот.

Сказки-то ведь тоже

Разными бывают.

Есть такие – ах ты!

Что там твой дурдом.

Все цари, похоже,

Много обещают…

А в посулы как-то

Верится с трудом.

Необязательный совет

Вдруг осознав, что нежеланный гость,

По выраженьям лиц, тяжёлым взглядам,

В прихожей шляпу вешая на гвоздь,

Не торопись повеситься с ней рядом.

Прерви визит. Хозяев не тревожь,

Не загоняй своим явленьем в кому.

И если совершенно невтерпёж,

Не надо спешки. Потерпи до дому.

Слово – не воробей?

Утверждает молва беспристрастная,

Что, мол, слово – не воробей.

Не поспоришь. Но знаю прекрасно я:

Воробья изловить трудней.

Воробей – птица хитрая, шустрая,

Не подпустит к себе на шаг,

Словно кожей опасность чувствуя,

Ощущая, кто друг, кто враг.

Слово? Я за него не ратую,

Ложный вылет прервать готов,

Следом выпустив стаю крылатую

Чуть шутливых, но важных слов.

В этой стае легко затеряется

Стартовавшее невзначай,

Растворится, с другими смешается

Улетевшее сгоряча.

А потом не пройдёт и полмесяца —

И забыта неловкость фраз…

Слов сорвавшуюся околесицу

Я на взлёте ловил. Не раз.

Когда-то и сейчас

Отнюдь не молодею с каждым годом…

Не сопоставить «прежде» и «сейчас».

Не скакуном кажусь, а тихоходом.

Про сивку, горки вспоминал уже не раз.

И хоть пока достаточно задора,

Но и задор теперь иной, не тот.

Бежать случалось в гору и под гору

И не бояться грязи и болот.

Не замедляя скорости движенья,

По буеракам не срезая путь,

В полутора шагах от пораженья

Интуитивно сдвинуться чуть-чуть,

Принять немного влево или вправо

И вместо грязи выбиться в князья!

Когда-то это было, как забава.

Сейчас… Серьёзней выдумать нельзя.

И посейчас бегу… Не так проворно.

Что изменилось? Да поди узнай.

Прибавил мудрости? Возможно. Хоть и спорно.

Набрался опыта? Пожалуй. Через край.

«Бегом по лестнице» придётся взять в кавычки:

Карьерным подвигам сто лет, как вышел срок.

А если вверх влечёт, так по привычке.

Иль чтобы сделать воздуха глоток.

Приговор

Оглашу приговор,

Запустив фразы вскачь.

Сам себе прокурор.

И судья. И палач.

Адвокат? Его нет.

Он – ненужный реликт.

Мой присяжным совет:

Выносите вердикт.

Кто присяжные? Ложь

Да людская молва.

Не ценю я ни в грош

Их пустые слова.

Что ни слово – обман

Да горячечный бред,

Малярийный туман,

Ни вопрос, ни ответ.

Остаётся закон?

Не написан пока.

Или не оглашён.

Просто взят с потолка.

Снисхожденье? Закон

Видит принцип иной…

Приговор приведён

В исполнение. Мной.

О сплине и музе

Что-то нынче с настроеньем…

До стихов ли? Даже пеньем

Не спасти пустые вечера.

Навалилась без причины

Не тоска и не кручина….

Сплин, пожалуй. Попросту – хандра.

Давит, застит свет в оконце.

Может быть, активность солнца?

Всё возможно. Мало ли причин?

Подползающая старость,

Тьма забот, проблем. Усталость.

Всё слилось в один дурацкий сплин.

Песни шар вгоняю в лузу.

Дверь открылась. Входит муза.

Вот те раз! А я не ждал гостей.

Но радушно привечаю,

Предлагаю кофе, чаю.

Каплю виски? Просто? Без затей?

«Мимо шла. Услышав пенье,

Заглянула на мгновенье.

Посижу чуть-чуть с тобой вдвоём».

Ничего не диктовала,

Только хмурилась устало,

Да вздыхала. Видно, о своём.

И ушла. И сплин за нею!

Словно груз свалился с шеи.

Возраст? Ерунда! Пока не стар.

Дверь для муз всегда открыта.

В ожидании визита

Обновляю свой репертуар.

Просто…

Привычно, просто и обыкновенно,

Обыденно вполне для нас самих:

Покинули вокзал одновременно:

Ты – в поезде, я – на своих двоих.

Всё, как всегда. По правилам. По ГОСТу.

Мы расстояньем разъединены.

Ах, Боже мой… Насколько это просто.

Как выдернуть занозу из спины.

Букет забыт? Дарю привычно урне

В неисчислимо миллионный раз.

Бросать на землю как-то некультурно,

Хоть это общепринято у нас.

Раздумий полон выхожу на площадь:

Куда себя хотя б сегодня деть?

Как это просто. Не бывает проще.

Как брюки через голову надеть.

Забьюсь в гнездо. Безвылазно. Как раньше.

Не в первый раз с собой наедине.

Включу привычный ящик, полный фальши,

Безбожно врущий на любой волне.

И буду ждать. Бездумно и бесцельно.

Занятие привычное, увы.

Всё до смешного просто, беспредельно.

Как прыгнуть много выше головы.

О мечте

Не постичь, не понять, не познать красоты

И добра, если жить, ни о чём не мечтая.

Попытавшись немного пожить без мечты,

Понял я, что затея – безмерно пустая.

Я мечту под подушку не прячу от глаз,

Отпускаю в свободный полёт без контроля.

В вышине нет разметки, проложенных трасс —

Беспредельный простор и безбрежная воля.

В вышине жизнь иная, другая, не та!

Нет дорог, осквернённых то грязью, то пылью.

И мечте, если это и вправду мечта,

Ни к чему, не нужны тривиальные крылья.

Скажут: вот, размечтался на старости лет.

О душе бы пора поразмыслить, о Боге.

А мечта? Плед, уютный диван да клозет.

И носки. Чтоб не мерзли уставшие ноги.

От мечтаний к реальности строю мосты.

Удержаться, прости, не могу от совета:

Если ты обходиться привык без мечты,

Не мечтай стать поэтом. Хоть тенью поэта.

Не забудь…

А не хотите ли сказать мне что-нибудь?

Молчанье – золото. Но мне не нужно злата.

Ну, вот… Хотя бы… Как давно-давно когда-то,

Обыкновенное: «Ты помни! Не забудь».

Прости. Склероз. Я слышу это часто.

Раз двадцать… сорок… семьдесят на дню:

«Ты не забудь… купить зубную пасту»,

«И не забудь-ка навестить родню»,

«Ты не забудь – у нас сегодня гости»,

«Не забывай – увозят мусор в шесть»,

«Да! Не забудь – там для собаки кости!

Не вздумай сам поджарить их и съесть!».

Не забываю. Ни сегодня, ни вчера.

Собаке – кости. В чём она-то виновата?

А мне… Согласен! Пусть уж лучше будет злато,

Чем непрерывный звон такого серебра.

Нежеланные гости

Дом пуст. В нем тихо, будто на погосте.

И, заприметив опустевший дом,

Без приглашения явились гости —

Тоска и одиночество. Вдвоём.

И одного хватило бы с избытком,

А двое нагнетут таких страстей!..

Необходимо срочно, даже прытко,

Придумать способ проводить гостей.

А способ есть. Проверенный и старый.

Что ж, повторю методику свою:

С гвоздя снимаю верную гитару,

Подстраиваю струны и пою.

Я исполнял старинные романсы

Про ямщика и про вечерний звон…

Легко переходил от декаданса

На то, что выдаётся за шансон.

А гости не расходятся, хоть тресни!

Я бью вокалом, словно кулаком,

Перемежая бардовские песни

Крутым и неприкрытым блатняком.

Ревел белугой, смешивая в раже

Буквально всё – формат и неформат.

Увлекся так, что не заметил даже —

Гостей-то нет! Не по нутру им мат?

Тоска и одиночество? Да бросьте!

Не так уж грустен опустевший дом.

А если вновь придут всё те же гости,

Нарвутся на уверенный приём.

О пользе знания языков

В моей работе нет, увы, антракта —

Передохнул бы… Да не в этот раз:

Для обсужденья важного контракта

В солидный офис прибыл в должный час.

Там… На лету сбивались с курса мухи.

Казалось, стены ходят ходуном…

Пожалуй, босс сегодня был не в духе.

А может, в духе. Только вот не в том.

По кабинетам нёсся, как цунами —

Цунами? Нет. Мощнее во сто крат! —

Всех клерков кроя мутными волнами,

Густой, отборный, неприкрытый мат.

Прогнав некстати всплывшие сомненья,

Представился по форме. И в момент,

Перехватив и сжав бразды правленья,

Словесный провожу эксперимент.

Пусть не люблю, но надо – значит, надо.

Контракт на стол и – пан или пропал —

Без повторений выдаю тираду

Минут на десять. Чувствую – попал!

Эффект внезапности – какая прелесть!

Уж бить – так в глаз, какого там рожна!

Метнул навскидку и почти не целясь

Снаряд словесный. Цель поражена!

Босс поражён, точнее. Млеет, тает…

Родная речь звучит, как благовест.

А я… Мне и своих крестов хватает.

Спихнуть контракт – как сбросить тяжкий крест.

Стараясь всё же выглядеть суровым,

Он тянется за «паркером». Скорей!

Не лезу я в карман за нужным словом —

Я не ношу в карманах словарей.

Ну, вот и всё. Сомненья и терзанья

Закончились. День плодотворен, факт!

В моём портфеле против ожиданья

Лежит легко подписанный контракт.

А вывод прост: ведя переговоры,

Веди их так, чтоб было всё пучком —

На языке возможного партнёра.

Владей ему понятным языком!

Раскинем карты?

Ну, что? Раскинем карты по сукну,

Предавшись бесполезному занятью?

Иль блюдечко закрутим по столу,

Впав в спиритизма мрачные объятья?

А, может быть, отбросив бремя проб,

Просмотрим объявления, анонсы?

Раскрыв журнал, изучим гороскоп.

Возрадуемся! Или ужаснёмся.

И, оттопырив горестно губу

В претензии к слепому провиденью,

Весь вечер будем нудно клясть судьбу.

За что? Да по привычке, к сожаленью.

Казалось бы, к чему гневить судьбу?

Ты дышишь. Остальное – приложенье.

Так нет. Всегда трубим в одну трубу:

Мол, как несправедливо провиденье!..

К чертям гадалок, магов, ворожей!

Смотрю на фото дивы Пенелопы.

Нашёл, куда отправил бы взашей

Гаданья, спиритизм и гороскопы!

Про одеяло

Люди – принято так стало —

Невпопад иль в аккурат,

Выбирают одеяло

Попрочнее, чем канат.

Пусть причин тому немало,

Но одна, по сути, суть:

Чтобы это одеяло

На себя всю жизнь тянуть.

Ты, к примеру, не бездельник,

Но концы… Едва-едва.

Надо помнить, что у денег

Есть два свойства. Только два:

То их нет, то слишком мало.

Есть ли смысл пенять судьбе

И пытаться одеяло

Что есть сил тянуть к себе?

А амбиции? Карьера?

Рвутся же на всём скаку

К вожделенным властным сферам,

К здоровенному куску.

А дорвавшись до штурвала,

Хапнул лишку – и пропал.

Не тянул бы одеяло…

И баланду б не хлебал.

Лет прекрасная когорта

За спиной. Бывал… Видал…

И не знал такого спорта —

Перетяжка одеял.

Перетягиванье? Ладно…

Одеялом – принцип мой —

По ночам, когда прохладно,

Укрываюсь. С головой.

О шутках, юморе и смехе

Когда орать и топать хочется,

И скалит зубы одиночество

В иезуитском ободрении,

И нулевое настроение;

Когда секунды длятся сутками,

Спасаюсь только прибаутками.

И злость мгновенно обесточится,

И зубы спрячет одиночество.

Когда с утра из рук всё валится,

И ни черта не получается,

И то, что знаешь основательно,

Забыто напрочь, окончательно;

И безразлично – тьма иль яркий свет,

И для других тебя как будто нет —

Смех – наилучший курс лечения,

Шучу до умопомрачения.

Когда клешнёй усталость сдавит грудь,

И силы нет ни охнуть, ни вздохнуть,

И даже легкое движение

Доводит до изнеможения,

И хвори гадами ползут на свет,

И пальцем шевельнуть желанья нет,

И век не знать бы этой суеты —

И всё. Без юмора совсем кранты.

Но выпадают и мгновения,

Когда на взлёте настроение,

И, что вчера давало полный сбой,

Легко решается само собой,

Играют туш оркестры медных труб,

Улыбки радости не сходят с губ —

Тогда, конечно же, совсем не грех

Шутить и всем дарить весёлый смех!

Политико-аполитичное

Гимн пролетарский в сотый раз прослушав,

Спрошу: а стал ли всем, кто был никем?

Весь мир до основания разрушив,

Легко никем остаться. И ни с чем.

Разрушив ненавистный мир насилья,

Остервенело чешем в головах

И вопрошаем: «Матушка Россия,

А что затем?». Похоже, дело – швах…

Включаю гимн Советского Союза,

В слова вникаю и сказать боюсь:

Кому союз республик стал обузой?

И где тот нерушимый, блин, Союз?

Пылающая шапка выдаст вора.

Да без неё понятно, кто есть тать.

Варшавского не стало договора…

Увы. «Умом Россию не понять».

Теперь и экономика в недуге,

Да и в финансах непрерывный… карст…

Попробую послушать на досуге

Госгимны иностранных государств.

На деловых переговорах

Приступим, господа? Одно условие:

Уменьшите любезностей калибр.

Нет времени. Оставим славословия,

Отложим наш словесный эквилибр,

Отставим дифирамбы и элегии.

Слизните мёд, налипший на устах.

Определяем в принципе стратегию.

А тактику – позднее, на местах.

Смотрите на расчёты, схемы, выдержки.

Я – патриарх на стройке, старожил.

А потому, проверив ваши выкладки,

Я б их засунул… То есть, отложил.

Мои прогнозы временем проверены,

Надёжнее, чем железобетон.

Сто семьдесят процентов? Вы уверены?

А… что-нибудь не слипнется? Потом?

Таких запросов я давно не видывал,

А с неба ничего не прилетит.

Я б вашему здоровью позавидовал:

У вас невероятный аппетит!

Поближе к делу. Все здесь – люди взрослые.

В запросах ваших есть одна беда:

Из обращенья выпав в девяностые,

Вы так в них и остались. Навсегда.

Все ваши возраженья – какофония,

Звучат не в склад, не в лад, не в унисон.

Для вас жаргон, быть может, и симфония,

А для меня – потуги на шансон.

Здесь не сходняк, а мы по фене ботаем.

Да или нет? Согласны? Значит – да.

Договорились. Стало быть, работаем.

Всех благ. До встречи, типа, господа.

Не слишком уверенный старт

В барабанных перепонках

То ли грохот, то ли хруст…

Заявил участье в гонках,

А резерв силёнок пуст.

Резкий старт – любуйся зритель,

Как уверен я и скор!…

Но уже сечёт глушитель.

И слегка троит мотор.

Свечи, топливопроводы —

Не на «ять». Скорей, на «ё…».

Да. Берут, как видно, годы…

Не своё берут. Моё.

Не осилю – что ж… Мир праху.

Не хватило, значит, сил.

Где-то дал в расчётах маху,

Перенедоооценил…

Ставя сам себе задачи,

Где-то мог и сплоховать.

Как-то всё не так. Иначе.

Как – иначе? Кабы знать…

Кабы знать, куда соломки

Бросить вовремя, успеть…

Не сойти ль с нелепой гонки,

Путь пройдя едва на треть?

Вряд ли. Выбраться из гонки

Не удастся без потерь.

Пусть страдают перепонки.

Пусть мотор ревёт, как зверь.

Пусть сливаются картины

В фон единый за окном.

Мне нельзя наполовину.

Невозможно «на потом»…

Вопросы

Не пережив зимы, прочувствуешь ли лето?

Поймёшь ли суть добра, не видев в жизни зла?

Кто не плутал в потёмках, не оценит света.

Незамерзавшему не оценить тепла.

А далеко ли от признанья до забвенья?

И в чём отличие «везёт» от «не везёт»?

И ощутит ли в полной мере боль паденья

Не испытавший, что такое резкий взлёт?

А может быть, от плача полшага до смеха?

И что дороже в жизни – хохот или плач?

И обязательно ли, чтоб достичь успеха,

В кровь разбивать лицо о камни неудач?

А то, что деньги лучше доброго совета —

Неужто правда? А что жизнь полна полос?

Задав вопросы, я не жду на них ответа:

Ответ туманней будет, нежели вопрос…

Круг задач

Очень близко на поверку

От побед до неудач.

Расстарался кто-то сверху —

Очертил мне круг задач,

Расписал, как партитуру,

Каждый вздох и каждый шаг,

Чтоб из мудрости иль сдуру

Не лишился горних благ,

Не зарвался в увлеченьи,

Не разрушил антураж;

Плыл, как нечто, по теченью

И не пёр на абордаж.

Не сменил на бражку кашку,

Знать не знал, что впереди.

И линялую тельняшку

Не рванул бы на груди.

Чтоб в постельку, если болен,

И таблеток миллион.

Чтоб всегда и всем доволен

Был, как выкупанный слон.

Лучшего желать не надо!

Почему ж, вразрез молве,

Круг задач с кругами ада

Совместился в голове?

Кем бы ни был круг очерчен,

Неуютно в круге том.

Не в спираль ли он заверчен?

Не закручен ли винтом?

Пусть же всё идёт иначе,

Не в угоду небесам:

Ставлю сам себе задачи.

И решаю. Тоже сам.

Лень одолела

С утра – как будто не в своей тарелке.

И даже не предполагаю – в чьей.

Обычно в этот час крутился белкой.

Сегодня – нет желанья. Хоть убей.

Сидеть бы с чашкой кофе. Безмятежно.

Поплёвывать украдкой в потолок.

Побрит условно. Несколько небрежно, —

Лень затупила бритвенный станок.

Сижу тишком. Как ненайдённый трюфель.

И думать лень. Гори оно огнём!

Сверкает идеально левый туфель.

А правый… Пусть… Не виден под столом.

Ответственность, регламенты, законы, —

Да пусть оно идёт сегодня… в пень!

Пусть рвутся на запчасти телефоны.

Перезвоню. Когда отпустит лень.

В мозгу звучит… Молитва? Или мантра?

Протяжно. Не кусками. От и до.

Больным сказаться? И нырнуть до завтра

В излюбленное мягкое гнездо?

И дела нет ни до какого дела.

Дремать бы в кресле. Напролёт весь день.

Сочувствуют: «Усталость одолела».

Наверное. Но большей частью – лень.

Пришла нежданной и незваной гостьей,

Всё остальное отодвинув в тень.

Я встал бы, чтоб размять немного кости…

Но мне сегодня и лениться лень.

Дорожные мысли

Солнце. Снег с дождём. И ветер.

Хорошо б, попеременно.

А когда одновременно?

Полный хаос и разброд.

Как-то всё не так на свете.

Сбились чёткие настройки.

Климат перестал быть стойким.

Как-то всё… наоборот.

Снегопады. Гололёды.

Непроглядные туманы.

На дорогах караваны

Раскуроченных машин…

Не сошла ль с ума погода?

Это – в странах, где едва ли

Снег когда-нибудь видали

И не знают зимних шин.

Старосветская Европа

От циклонов в полном стрессе.

Мы толкуем о прогрессе,

А природе всё равно:

Умники иль остолопы —

Ей без разницы, едино.

В человеке господина

Ей признать не суждено.

У неё своё движенье.

Для людей – непостижимо.

В рамки узкие режима

Не вогнать природы суть…

Вот такое направленье

Мыслям придала дорога

Сквозь заторы, понемногу…

И ещё не близок путь…

Мысли… ни о чём

Вопрос бессмысленный по сути:

В чём смысл земного бытия?

Но с возрастом, не обессудьте,

Нет-нет, да цапнет… Как змея.

А в чём? В богатстве? В блеске славы?

В извечных поисках мечты?

Всё это – мелочи, забавы,

Пустые козни суеты.

В элитной дорогой квартире

С престижным видом из окна?

В… благоустроенном сортире?

Не думаю… А жизнь – одна.

Что – жизнь? Нелепая забава?

И смысла напрочь лишена?

Сколь дорога земная слава?

Кому посмертная нужна?

Бессрочной ей не стать, хоть лопни!

Срок есть. Велик он или мал.

Пробьют часы, – и дверь захлопнет

Судьбой предписанный финал:

В пути иль в собственной постели,

Как на покое, так в делах,

Что на кресте, что в колыбели,

Что в орденах, что в кандалах…

Живу отпущенным мне веком…

Отец твердил мне неспроста:

«Всегда во всём будь человеком.

А остальное – суета».

Знать смысл… А нужно ли? Едва ли.

Не стоит времени, труда…

Чтоб на могилу не плевали.

Да добрым словом поминали.

Коль вспомнят. К слову. Иногда…

Одна дорога

Тропка жалкая над бездной,

Чуть приметна и мала,

Неожиданно исчезла…

Нет пути. Тупик. Скала.

Через бездну, как в насмешку,

В пару жердочек мосток

Брошен кое-как, вразбежку,

Шаток, ломок, неширок…

Знать бы, что с подобным встречусь,

Поискал бы путь иной…

Слышу, как хохочет нечисть

Где-то рядом, за скалой:

«Думал. Путь твой будет торным?».

Дрожь унять бессильно тщусь…

Я крестом нерукотворным

От нечистой открещусь!

«Не открестишься, болезный,

Не отмашешься крестом.

Хлипок мостик по-над бездной —

Перейдёшь ли? Аль потом?

Аль оставишь? Нет, мол, силы.

Да направишься в обход?

Не найдёшь обхода, милый.

Иль на месте, иль вперёд!

А назад?.. Пытались, как же!

Хитрованов-то – не счесть.

Уходя, смеялись даже.

Где теперь они? Бог весть…

И на месте… плоховато:

Без движения – кранты!

Деревянные бушлаты

Шьют здесь для таких, как ты.

Что ты взор свой вперил в небо?

Полно верить в чудеса.

Там никто ни разу не был.

Не помогут небеса.

Аль надеешься на Бога?

Ангелов пресветлых сонм?

Возведут тебе дорогу

С белокаменным мостом?

Не терзай свой рот молитвой,

Полно выть стенать… Никшни!

Выдохни, как перед битвой,

Сплюнь налево и… шагни!».

И шагнул. Под скрип и скрежет.

Нечисть воем взорвалась.

И иду, плюя на нежить,

То молясь, то матерясь…

Вариантов-то немного,

Коль не сказка и не сон.

У судьбы – одна дорога…

А казалось – миллион.

Ночные мысли…

День стал историей… Или

Саваном вечности скрыт…

А без высокого штиля —

Благополучно прожит.

С ним – и раздоры, и споры,

Ревность – сомнения дочь…

Что ж, я готов к разговору,

Ваше Высочество, Ночь.

Мерно, спокойно, без сшибки

Мнений, идущих вразрез,

Высветим сбои, ошибки,

Приоритет, интерес,

Верно расставим акценты.

Вновь ошибёмся? И пусть.

Не усложняйте момента,

Ваше Сиятельство, Грусть.

Воспоминаньям, конечно,

Выплатим щедрую дань —

Вспомним о юности… Вечной?

Или беспечной? Где грань?

Стал ли мудрее, став старше?

Опыт… В нём – мудрости соль.

Я благодарен Вам, Ваше

Превосходительство, Боль.

Вы не давали пощады —

В жизни всему есть цена —

И прожилось так, как надо.

С твёрдой оплатой. Сполна.

Давит ли прошлого бремя?

Или исчезло, как сон?

Ваше Величество, Время,

Вам – мой нижайший поклон.

Вы никому не подвластны.

И неподкупны, хоть плачь…

Вы – и судья беспристрастный,

И… беспощадный палач…

Кошмарный сон

Кошмарный, жуткий, выморочный сон

На грани то ли шока, то ли транса:

Заоблачно-подземный патефон

Из ниоткуда исполнял романсы.

Откуда взялся, появился он?

Давясь рыданьем, заходился в смехе…

Я бормотал: всё – сон, всего лишь сон.

А вокалист уверен был в успехе!

Он через ноту в ноты попадал,

Ненорматив мешая с эсперанто,

Прескверный доморощенный вокал

Упорно презентуя, как бельканто.

Я ошарашен… Поражён? Взбешён!

Твержу себе – мол, чёрт с ним. Ну, не профи…

К тому же – это сон. И утром он

Растает, словно сахар в чашке кофе.

Всю ночь невероятный патефон,

Куражась, чертыхался и божился…

И этот сон… Какой там, к чёрту, сон!

Я этой ночью даже не ложился.

Когда рутина одолела…

Когда рутина до предела,

До беспредела доняла,

Работа вмиг осточертела.

Обрыдли важные дела,

Солидность стала наказаньем.

А галстук душит – просто жуть…

Так трудно справиться с желаньем

Бумаги со стола смахнуть,

Забыв о такте и культуре —

И пусть считают шантрапой —

Попрыгать по клавиатуре,

Не пальцами. А всей… стопой,

Состроить рожу монитору,

Совсем забыв, что включен скайп,

Тем поражённому партнёру

Продемонстрировать свой кайф.

За хвост компьютерную мышку

Схватить и вышвырнуть в окно…

По радуге – бегом. Вприпрыжку!

Что? Несолидно? Всё равно!

И, к изумленью сослуживцев,

Стучать, как в бубен, в медный таз…

В мозгу подобное творится

На дню… сто восемьдесят раз…

Content

Андрей Коровёнков
Старая тема

Старая тема

Обрывки мыслей

Забавы января

Метёт и метёт…

Почти идиллия

Символ

Тишина в доме

Ад и рай

Зима в последней фазе

Отмотать бы плёнку…

На часок

Пропажа

Бывает хуже

Договор

Весна уже поблизости

Свет и тени

Погожий выходной

Март. Зарисовка

Электричка

Неужто старею?

Где зима?

Декабрь. Метель…

Уездный городок

Ни о чём в канун юбилея

В другом свете

Опытным путём

Утро. Дождь

Лес. Вечер. Снег…

Альбом

В сумерках

Сам

Археолог

Франт

Октябрь. Гроза

Осеннее настроение

Изменюсь

Играем…

Кризисный экспромтик

В листопадной карусели

Сентябрь

Первый шаг к весне

Про кота

Спросишь – отвечу

Радуга теней

Нечастый случай

По счетам

Дары лета

Не верю

В поисках смысла

Только б смог…

Не потому ли?.

Был когда-то сад…

Логика и интуиция

Варианты

Край

Гроза

Со стороны

Времени нет…

На родине

Характер и погода

Жизнь как жизнь

Игра воображения

Тропинка

Хмурый день

Больно…

В броне свободы

Сын Надежды

Чужие здесь не ходят

Разве просил?

Напрасно?

Вернулся

Кредит

Интерман

Мой старый двор

Путь. Дорога

С наступившим

Выход в свет

Здесь

Чека

Бесконечный вечер

Ёлки

Отгул

Когда-нибудь…

Отнюдь не творческие муки

О спеси

Знакомый

Юбилей

Город, не ставший родным

Птицы-дни

Игры памяти

Только не в спину

Нет мира…

За столом

Сделав шаг

У соседа торжество

Забег

Неактуальная присказка

О косяках

Такой вот нрав…

Сказка

Необязательный совет

Слово – не воробей?

Когда-то и сейчас

Приговор

О сплине и музе

Просто…

О мечте

Не забудь…

Нежеланные гости

О пользе знания языков

Раскинем карты?

Про одеяло

О шутках, юморе и смехе

Политико-аполитичное

На деловых переговорах

Не слишком уверенный старт

Вопросы

Круг задач

Лень одолела

Дорожные мысли

Мысли… ни о чём

Одна дорога

Ночные мысли…

Кошмарный сон

Когда рутина одолела…