Эмили Маккей

Все, что ему нужно

Глава 1

Гриффин Кейн отлично знал, как следует любить женщин.

Синди Эдвардс уже не в первый раз ловила себя на этой мысли. Причем только за один сегодняшний день. Просто не верится, что все это происходит именно с ней.

Но таков уж Гриффин. Порочный, греховный, изысканный.

В отличие от нее самой. Ведь даже за эти четыре месяца, что они в тайне ото всех встречались, Синди так и не смогла привыкнуть к тому, что Гриффин с ней делал. К тому, что она позволяла с собой делать. А если уж совсем честно — к тому, что она буквально умоляла его с собой делать.

Умоляла. Она, Синди Эдвардс.

А ведь она всегда считала себя невероятно сдержанным, консервативным и ответственным человеком. Но в руках Гриффина она буквально таяла.

И сейчас одна из этих рук по-хозяйски прошлась по ее обнаженному бедру.

— Мне нужно идти, — выдохнула она, пытаясь отстраниться.

— Нет, — властно прорычал Гриффин, и его руки ухватили Синди за талию, не давая отстраниться. — Подожди.

— Но я и так уже опаздываю на работу, — слабо запротестовала она, чувствуя, как его пальцы проникают внутрь нее, и непроизвольно выгнулась.

— Тогда тебе тем более незачем торопиться, — возразил Гриффин, легонько покусывая ее плечо.

Этой ночью они уже дважды занимались сексом, а потом еще и один раз с утра. А ведь обычно Синди у него не ночевала, так что всегда успевала прийти в себя, помыться и без опозданий добраться до офиса.

Вот только Гриффин лишь вчера вернулся из излишне длинной командировки. Не то чтобы он действительно был ей нужен. Не то чтобы ей действительно его не хватало.

Просто… она истосковалась по его прикосновениям. И это совсем не то же самое, что тосковать по нему.

Синди прекрасно сознавал, что у них с Гриффином сложились очень странные отношения. Буквально противные самой ее природе.

За пределами кровати они очень мало времени проводили вместе. Но стоило им оказаться в постели, как он так щедро расточал ей ласки, что Синди уже даже начала бояться, что не сможет больше без них жить. А ведь она всегда умела четко контролировать свои чувства и желания.

Ладно, в конце концов, ей всего лишь двадцать семь. Она молода и здорова. Так что было бы странно, если бы ее не повлекло к кому-то вроде Гриффина Кейна, очаровательного плейбоя и наследника одной трети империи Кейна. Жаль только, что она ему совсем не пара.

Когда вчера вечером он прислал сообщение, что уже подлетает к аэропорту, Синди сразу же выбралась из постели и с готовностью побежала к нему домой, тем самым нарушив собственное правило — не ночевать у любовников. Но на то, чтобы потом еще и тащиться домой в три часа утра, у нее просто не осталось бы сил.

И даже грядущее опоздание на работу ее сейчас не слишком-то заботило.

Пусть у Синди и не получалось обмануть саму себя, но это еще не означало, что Гриффину стоит говорить всю правду.

— Ну конечно, тебе хорошо, ты — Гриффин Кейн и можешь приходить на работу, когда тебе заблагорассудится, ведь вся компания принадлежит твоей семье, и тебе все сойдет с рук.

— К тому же я только что вернулся из Норвегии.

— А я думала, ты был в Швеции. — Как будто есть хоть какая-то разница.

— Но твой шеф сегодня даже не придет в офис, — промурлыкал Гриффин.

Его пальцы нашли ее самое чувствительное место и вновь принялись ласкать ее так, что Синди вновь вся задрожала в его руках.

Какая-то ее часть пыталась сопротивляться ласкам Гриффина, отчаянно твердя, что она должна быть сильнее зова плоти, что она должна стоять на своем. Но все ее старания пропадали напрасно.

Ладно, в конце концов, от того, что они еще раз займутся любовью, хуже никому не станет.

Его напрягшийся член был совсем рядом, так что ей пришлось лишь слегка шевельнуть бедрами, чтобы он вошел в нее сзади. А потом Гриффин яростно на нее набросился, и Синди с готовностью прогнулась, так что все могло бы закончиться очень быстро, но вместо этого он перекатил ее на спину, ухватил обе ее руки одной своей, пригвоздив их над головой, и принялся ласкать ее свободной рукой, заставляя стонать и извиваться.

— Открой глаза, — мягко велел он.

Но она и не подумала подчиниться, полностью сосредоточившись на движениях его умелых пальцев.

Тогда Гриффин замер. Синди прекрасно понимала, что, пока она не выполнит его приказ, продолжения не будет. Но она все равно попыталась его соблазнить, приподняв бедра так, что теперь они упирались одновременно ему и в руку и в член.

— Открой глаза, — повторил он, легонько дразня ее прикосновениями, но так, что она все равно не могла до него дотянуться.

Стиснув зубы, Синди наконец-то распахнула глаза и попыталась вложить во взгляд всю свою ярость за то, что он так нахально ухватил ее за руки, но желание уже настолько ее переполнило, что вместо протеста у нее вырвался лишь тихий удовлетворенный стон.

Гриффин склонился над ней, но на сей раз его спокойная улыбка превратилась в настоящую гримасу. Ведь ему самому было совсем не просто так долго дразнить ее. И Синди невольно улыбнулась, понимая, как тяжело ему сейчас сдерживаться.

Выругавшись сквозь зубы, Гриффин наконец-то вошел в нее. И она с готовностью задвигалась ему навстречу, глядя ему прямо в глаза, пока не почувствовала, что он теряет над собой контроль. И тогда она снова зажмурилась, полностью отдаваясь во власть захлестнувшего ее с головой наслаждения.

Тяжелый и горячий, Гриффин все еще лежал на ней, и Синди это нравилось. Она чувствовала себя полностью удовлетворенной. Причем не только физически. Пусть она и безумно нуждалась в Гриффине, сейчас он в очередной раз доказал, что и сам нуждается в ней не меньше.

Потом он наконец-то слез с нее и крепко прижал к себе, а она даже и не попыталась сопротивляться. В конце концов, он прав. Ее начальник, Далтон Кейн, все равно сегодня не появится в офисе, а значит, сегодня у нее все равно не будет никакой работы.

И несмотря на то, что Синди и так сильно опаздывала и ей еще нужно было принять душ и позавтракать, она позволила себе уснуть. Ведь сейчас у нее все равно ни на что не было сил, а на работе без нее прекрасно обойдутся.

Гриффин чертовски устал, но спать ему все равно не хотелось. Он никак не мог понять, почему его тяга к Синди все никак не ослабевает. Ладно, похоже, он еще живет по норвежскому времени, так что заснуть у него все равно не получится. Или шведскому? Включив телевизор, Гриффин насыпал себе хлопьев, но не успел еще залить их молоком, как в дверь позвонили.

Кто бы это мог быть?

Открыв дверь, он увидел на пороге своего брата, Далтона, в помятой рубашке и джинсах. А ведь обычно братец выглядел так, словно только что сошел с рекламы дорогих костюмов. Черт, Далтон действительно стоял перед ним в джинсах. А ведь Гриффин раньше даже и не подозревал, что у брата есть хоть одни джинсы. А еще он казался невероятно вымотанным и усталым. Как будто за последние пару дней ему пришлось слишком много всего перенести.

Не зная, как лучше начать разговор, Гриффин просто сказал:

— Привет, а ты сегодня рано.

Далтон задумчиво оглядел босые ноги Гриффина и шорты, которые тот надел всего пару минут назад.

— Я не рано, — сухо заметил он. — Уже почти полдень.

Почти полдень. Черт, ему не стоило так сильно задерживать Синди.

Гриффин пристально посмотрел на брата. А ведь Далтон не знает, что он спит с его помощницей. Конечно, Гриффин не думал, что он может что-то иметь против их связи, но все же…

Старательно пытаясь вести себя как ни в чем не бывало, Гриффин глянул на часы над телевизором и усмехнулся:

— Всего-то одиннадцать часов пять минут, до полудня еще далеко, а я только вчера вернулся с Ближнего Востока. — Или из Норвегии? Или это была все-таки Швеция? Черт.

Ладно, будем надеяться, что Далтон тем более не помнит, откуда он только вернулся. Сперва была встреча с «Бреген петро» то ли в Швеции, то ли в Норвегии, а потом еще одни переговоры в Йемене. На каждую из этих рабочих поездок Гриффин потратил ровно по одному дню, а потом еще двое суток провел в Руанде. Никто из компании ничего не знал о завершающем этапе поездки, но для Гриффина он-то и был самым главным.

В тайне ото всех Гриффин связался с международной благотворительной организацией. «Надеждой_2О», и именно ради нее и отправился в Руанду, чтобы наладить водоснабжение засушливого региона.

Работа требовала от Гриффина бесконечных поездок по всему миру, но, разумеется, в «Инновациях Кейна» никто даже и не подозревал о его деятельности. Нет, Кейны, конечно, при желании могли вносить пожертвования в определенные фонды, вот только мало кто из них хоть когда-нибудь сталкивался с настоящей нищетой, считая, что грязная работа не пристала таким важным особам. И Гриффину совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь из родственников, даже брат, узнали бы, как «низко» он пал.

— Хочешь перекусить? — спросил Гриффин, возвращаясь к дивану.

— Нет, спасибо.

— Может, кофе?

— Да, пожалуйста.

Гриффин направился к кофеварке. И хотя у него была роскошная кухня, отделанная черным гранитом и ореховым деревом, он очень редко пользовался чем-либо, кроме холодильника и кофеварки. Хорошо хоть домохозяин исправно пополнял запасы свежего молока, хлопьев и хлеба.

Оторвавшись от кофеварки, Гриффин заглянул в гостиную и увидел, что брат сидит, упершись локтями в колени и уткнувшись лбом в ладони. Черт, а ведь он и не думал, что Далтон вообще может до такой степени вымотаться.

Брат всегда плясал под отцовскую дудку, но до сегодняшнего дня Гриффин мог бы поклясться, что Далтона все вполне устраивает. Купер не имел к их семье практически никакого отношения.

А сам Гриффин лишь раз подчинился воле отца, приняв ту должность, которую до сих пор и занимал в «Инновациях Кейна». Компания занималась в основном поставками нефти, банковским делом и разработками новых территорий, но все это было сосредоточено главным образом в Соединенных Штатах, так что Холлистер практически специально для Гриффина создал хлебное местечко, только чтобы заманить сына на эту необременительную работу, ведь ему так нравилось держать сыновей под своим неустанным контролем. А Гриффину нравилась непыльная работка, солидная зарплата и бесконечные путешествия. И он никогда не завидовал Далтону.

Далтон всегда был прирожденным лидером, Купер — паршивой овцой в стаде, а сам Гриффин оставался лишь простым бездельником, на которого никто не возлагал излишних ожиданий. И до недавнего времени все были счастливы на своих местах.

А чуть больше недели назад уже готовый вот-вот преставиться Холлистер позвал их всех к себе. Похоже, слухи о его скорой кончине вышли за пределы семьи, так что одна его бывшая любовница прислала ему отвратительное анонимное письмо, в котором сообщала, что у него есть дочь, которой он никогда не увидит.

Холлистер был не из тех, кто может оставить такой вызов без ответа. Отец заявил, что тот из его сыновей, кто отыщет пропавшую наследницу, и получит все после его смерти. А если ее никто не найдет, то и его деньги, и акции «Инноваций Кейна» достанутся государству.

Гриффина, конечно, взбесило, что отец пытался так грубо ими манипулировать, но у него не было ни малейших причин волноваться, ведь он прекрасно видел: Далтон готов землю рыть в поисках этой пропавшей наследницы. Ведь иначе именно он бы больше всех потерял.

Но похоже, поиски идут не слишком-то успешно.

Насколько Гриффину было известно, Далтон всю прошлую неделю убил на поиски этой наследницы, и именно поэтому он и не должен был прийти сегодня в офис.

Черт.

Гриффин вдруг подумал о том, как Синди отнесется к тому, что здесь оказался ее начальник. Ведь несмотря на то, что они встречались уже четыре месяца, Синди настаивала на том, чтобы никто ничего не знал об их отношениях, в особенности Далтон.

И вот теперь Гриффин собирается поить его кофе.

Словно в ответ на его мысли запищала кофеварка, заявляя, что желанный напиток готов. Гриффин поставил чашку перед Далтоном.

— Держи. Так что привело столь занятого человека в мое скромное жилище посреди бела дня?

— По-моему, скорее уж нужно спрашивать, почему ты не на работе посреди бела дня, — возразил Далтон, потянувшись за чашкой.

— Это все смена часовых поясов и нарушение режима.

Гриффин вдруг понял, что, пока Синди в спальне, ему не о чем волноваться, ведь сам-то Далтон туда точно не полезет. Но на всякий случай Гриффин все равно натянул на себя сладострастную улыбочку, как бы намекая, чем он только что занимался.

И как бы в ответ Синди включила в ванной воду.

— А… — протянул Далтон, до которого, похоже, наконец-то дошло очевидное.

Гриффин глянул на дверь спальни, а потом снова посмотрел на брата. Вот он, момент истины.

Синди всегда ограничивалась быстрым душем. Быстрота и целесообразность, в этом она вся — разумеется, пока дело не доходит до секса. Пять минут, а потом еще две, чтобы одеться. Значит, максимум через семь минут она выйдет из его спальни с мокрой головой и в мятой одежде, что всю ночь провалялась на полу.

И тут возможны всего два варианта развития событий. Либо Далтон спокойно отнесется к ее появлению, и тогда Синди поймет, что в их отношениях нет ничего особенного. Либо наоборот, она взбесится. И тогда между ними все закончится. И его больше не будут ждать страстные приветствия, а из его кровати исчезнет теплое желанное тело и сумасшедший секс.

Но он еще не был готов расстаться со всем этим.

Заметив, что Далтон на него смотрит, Гриффин выдавил из себя улыбку.

— Дашь мне пару секунд?

— Конечно, можешь не торопиться.

Сперва Гриффин зашел к себе в комнату, быстро переоделся и взял ключи, и только потом отправился в ванную, где через запотевшее стекло душевой кабинки смог в очередной раз полюбоваться притягательными изгибами Синди, которые обычно скрывались под строгой одеждой. Она не относилась к тем женщинам, что любят выставлять свое тело напоказ, хотя ничего против наготы она вроде бы тоже не имела. И ему всегда нравилось наблюдать за тем, как она принимает душ, жаль только, что на этот раз им явно не дадут вновь вернуться к постельным утехам.

Но Гриффин все равно не удержался и, прислонившись к двери, принялся наблюдать за ее чувственными движениями. Синди в последний раз взъерошила себе волосы, выключила воду и потянулась за полотенцем. И тогда она наконец-то его заметила и улыбнулась.

— Прекрати на меня так смотреть, ты же знаешь, мне нужно на работу.

— Знаю.

Завернувшись в одно полотенце, Синди потянулась за вторым.

И пусть она все так же улыбалась, а ее слова звучали легко и непринужденно, в ней все же чувствовалась какая-то настороженность. Хотя, наверное, этого и следовало ожидать, ведь, когда они только начали встречаться, она ясно дала понять, что ей нужен лишь секс и ничего больше. И его это полностью устраивало, ведь он сам предпочитал сводить любые отношения с женщинами к простому сексу.

Гриффин задумчиво наблюдал за тем, как Синди сооружает на голове некое подобие тюрбана, которое, похоже, умеют создавать одни лишь женщины.

— В чем дело? — спросила она, заметив его взгляд.

Гриффин положил ключи рядом с крошечной косметичкой, которую она на всякий случай всегда носила в сумочке.

— Мне пора. Закроешь дверь, когда будешь уходить?

Синди нахмурилась:

— Подожди, я не хочу… то есть почему…

Чтобы прервать этот недовольный поток слов, Гриффин коротко поцеловал ее в губы.

— Все в порядке, вернешь ключи при следующей встрече. Можешь оставаться здесь сколько захочешь, в холодильнике есть еда.

— Но…

Гриффин сделал вид, что ничего не понял. Не стоит расстраивать ее, пока он сам не узнает, что случилось с Далтоном.

— Напиши мне потом, как собираешься провести вечер.

Гриффин уже собирался было улизнуть из ванной, но она преградила ему путь.

— В чем дело?

Синди так пристально на него смотрела, что он просто не смог соврать:

— Далтон зашел, так что мы сейчас пойдем куда-нибудь перекусить.

— Далтон? Мой начальник?

Гриффин улыбнулся, отчасти надеясь на то, что так она меньше станет сердиться, а отчасти просто потому, что не мог без улыбки смотреть на ее озадаченную физиономию.

— А ты знаешь еще какого-нибудь другого Далтона?

— Как думаешь, он пришел потому, что узнал про нас?

— Нет, — совершенно искренне ответил Гриффин. — По-моему, он пришел, потому что вот-вот готов свалиться под той непосильной ношей, что на него взвалил отец. Он, конечно, приходится тебе начальником, но это не отменяет того, что он мой брат. — Гриффин еще раз коротко поцеловал Синди. — Не волнуйся, он никогда не узнает, что ты здесь была. Я обо всем позабочусь.

А потом он все-таки не удержался и перед тем, как уйти, сжал ее попку, прикрытую одним лишь полотенцем. У нее просто неповторимая задница. Остается лишь надеяться, что после сегодняшнего неожиданного визита Далтона Синди не испугается, и он и дальше сможет наслаждаться всеми ее прелестями по полной программе.

Нет, она обязательно прикончит Гриффина. Он обо всем позаботится. И что это должно значить? Что он позаботится обо всем так же хорошо, как до этого заботился о медленно умиравшем у него на подоконнике дьявольском плюще? Или как о… Черт, а ведь она даже подходящего примера с ходу придумать не может, потому что, насколько ей известно, у Гриффина за всю жизнь никогда не было никакой ответственности. Если, конечно, не считать поддержания жизни этого несчастного растения в горшочке. А ведь он и с такой простой задачей справлялся не слишком-то успешно.

Не зная, как ко всему этому отнестись, Синди несколько минут просто простояла перед дверью, прислушиваясь к приглушенным голосам. Слов она не различала, да и интонации едва улавливала, но она все равно изо всех сил пыталась услышать хоть что-то. Почему-то ей это казалось жизненно важным.

Хотя Синди прекрасно понимала, что их разговор, скорее всего, не имеет к ней ни малейшего отношения. Ведь кому, как не ей, было знать, что у Далтона сейчас полно других забот. Начальник ведь даже иногда обсуждал с ней тему пропавшей наследницы, а этой чести удостаивались отнюдь не многие.

И хотя с Гриффином они никогда не обсуждали эту тему, разумно предположить, что его тоже волнуют поиски наследницы, ведь от этого зависит дальнейшая судьба компании, а значит, и его собственная судьба. Черт, а ведь раньше она даже и не задумывалась о том, что, если их поиски не увенчаются успехом, она и сама вполне может лишиться работы.

В общем, рано или поздно Далтон в любом случае должен был все обсудить с Гриффином. Это совершенно понятно и логично.

Но она все равно изо всех сил прижималась ухом к двери, пока не услышала, как за ними закрывается дверь. А потом она и сама, даже толком не высушив волосы, быстро оделась, накрасилась и, схватив сумочку, бросилась к двери.

Черт, ключи.

В ванную она возвращалась уже гораздо медленнее, а потом и вовсе застыла, уставившись на лежавшие на белом мраморе с черными прожилками ключи.

— Так, ладно, это всего лишь ключи.

Ухватив связку, Синди снова вернулась к двери, вышла в коридор, старательно заперла все замки и, заходя в лифт, убрала ключи в сумочку, специально положив их в кармашек, а не повесив на цепочку для ключей. Ведь это совершенно другие ключи. И у них с Гриффином совершенно другие отношения. У них все просто и сводится к сексу. При таких отношениях никто ничего не ждет и не требует от другого.

Синди излишне сильно стукнула по кнопке первого этажа. С этим ничего не поделаешь, просто она всегда была очень ответственным человеком. А когда они только начали спать друг с другом и он показал ей результаты анализов, которые свидетельствовали, что он полностью здоров и не употребляет наркотики, она почувствовала себя очень странно. Синди показалось даже немного неправильным знать такие подробности о человеке, с которым она была едва знакома, пусть даже они и спали в одной кровати. Нет, конечно, все эти сведения напрямую касались секса. Но не только. Ведь теперь она знала не только его уровень холестерина, но и то, что последний раз ему делали прививку от столбняка в 2010 году. Как потом выяснилось, он зацепился за крючок во время рыбалки.

Но ведь ей хотелось знать про эту прививку ничуть не больше, чем о том, откуда у него на шее появился крошечный шрамик. И ничуть не больше, чем хранить в сумочке ключи от его квартиры. Именно поэтому, выбравшись из машины, она несколько минут просто стояла на месте и глубоко дышала, пытаясь прийти в себя.

Что она делает? Сколько еще она собирается себя обманывать?

Секс с Гриффином был плохой идеей. Очень плохой.

А ведь когда они только начали вместе спать, Синди так не думала… Точнее, она тогда вообще ни о чем не думала, все получилось как-то само собой. Примерно так же, как когда она практически случайно подобрала кота, Громмета. Маленький изголодавшийся котенок свернулся в клубочек у нее на крыльце, чтобы спрятаться от дождя, и она просто не смогла бросить несчастную зверушку и взяла его к себе домой. Вот только кот оказался больным, у него было полно глистов, и ему даже пришлось ампутировать кончик хвоста. Ветеринар предлагал его усыпить, вместо того чтобы отправлять в приют, но она отказалась, так что всего за тысячу долларов, если, конечно, не считать еженедельных уколов от аллергии, она стала счастливой обладательницей самой уродливой кошки на свете.

И их отношения с Гриффином казались ей чем-то похожими на эту историю. Вот только здесь все было наоборот. Ведь назвать Гриффина жалким и ободранным ни у кого бы язык не повернулся, да и ручным он явно никогда не станет, а уж ее собственную реакцию на него можно было назвать какой угодно, но уж точно не аллергической.

Но когда она подобрала Громмета, то не собиралась оставлять его себе. Все должно было закончиться одной ночью. Так же, как и с Гриффином.

В самый разгар прошлого лета, когда жара побила все мыслимые рекорды, а она только что рассталась со своим женихом, Брэди, Синди переспала с Гриффином.

Во всем виноват Брэди. За девять месяцев до их свадьбы, а ведь ему потребовалось целых два года, чтобы наконец-то выбрать дату, он снова начал общаться со своей бывшей школьной подружкой на Фейсбуке. Он, конечно, за все извинился, но каково ей было, когда она вдруг узнала, что мужчина, с которым она встречалась шесть лет, влюблен в другую? Причем влюблен настолько, что даже ушел с работы, чтобы переехать в другой штат. А ведь раньше он отказывался даже продать свою квартиру и перебраться к ней в дом после помолвки.

И тогда Синди впервые за все свои двадцать семь лет действительно захотелось ударить человека.

А вместо этого она лишь спокойно опустошила единственный шкафчик, который Брэди отвел ей в своей квартире, и вернула ему те вещи, что он все же иногда оставлял у нее. Все это с легкостью уместилось в паре обувных коробок, и ей даже не пришлось брать на работе отгул. И тогда она сказала себе, что с ней все в порядке. В полном порядке.

И она не уставала это повторять, пока случайно не наткнулась на описание его свадьбы на страничке у общего друга. В тот момент все вдруг резко изменилось. Не прошло и тридцати шести часов после того, как Брэди взял себе в жены другую, как она совершила то, о чем раньше и помыслить не могла. Столкнувшись в кафе с Гриффином Кейном, она написала ему свой номер телефона. Нет, он, конечно, и раньше с ней заигрывал, но помимо нее он заигрывал еще и с половиной всего женского персонала их компании. И Синди ни разу не приходило в голову, что когда-нибудь она окажется в его постели.

Гриффин всегда был невероятно красив и привлекателен, а перед его лохматой светлой головой и глазами цвета морской волны просто невозможно было устоять. Синди иногда даже казалось, что ему куда больше пристало стать профессиональным серфером, чем бизнесменом. А нахальная улыбочка и очаровательные ямочки на щеках разили наповал всех сотрудниц.

И все равно, раньше ей казалось, что уж она-то обязательно сможет устоять перед ним, даже несмотря на то, что, дожидаясь Далтона после какой-нибудь деловой встречи, он частенько опирался бедром на ее стол и принимался с ней заигрывать, несмотря на то, что он любил приносить ей кофе и, загадочно подмигивая, исчезать в офисе Далтона. Ведь Синди знала, что он так же относится если и не ко всем знакомым женщинам, то к половине уж точно.

А еще она всегда терпеть не могла таких заигрываний, так же как и людей, которые всего добиваются, обладая лишь симпатичной внешностью или громким именем. В общем, Гриффин обладал всеми тремя самыми ненавистными для нее качествами в деловом мире.

Так что из всех знакомых с ним у нее в последнюю очередь могли возникнуть какие-либо романтические отношения. И именно поэтому-то она к нему и потянулась после того, как ее бросил Брэди. Ведь тогда ей было так плохо и больно, что когда она случайно столкнулась с ним в кафе и он включил свое фирменное обаяние, то она просто не удержалась и сделала немыслимое. И ударилась во все тяжкие.

А ведь Синди раньше вообще даже и не подозревала, что способна на такое. Похоже, Гриффину как-то удалось разбудить в ней давно дремавшую тягу к безумствам.

Одна ночь растянулась сначала на целые выходные, а потом на месяц. И вот уже четвертый месяц подходил к концу, а их отношения и не думали заканчиваться.

Короткий простой секс стал далеко не так прост и короток, хотя ей все еще и удавалось удерживать их отношения в рамках кровати. И вот вчера она по первому звонку Гриффина сорвалась к нему в гости среди ночи и осталась до утра. А потом еще и опоздала на работу и здесь же приняла душ. И вдобавок ко всему у нее в сумочке лежат его ключи.

Хватит себя обманывать. Все это уже не сводится к простому сексу, и она всерьез пристрастилась к Гриффину. А значит, пора с этим что-то делать.

Глава 2

Гриффин отхлебнул кофе и перевел взгляд с папки на Далтона. Ему удалось выманить брата из квартиры и затащить в свое любимое аргентинское кафе, но, как только им принесли заказанный кофе, Далтон бросил перед ним на стол папку и сказал такое, отчего у Гриффина голова закружилась.

— Что значит, ты со всем этим покончил? — спросил он.

— То и значит.

— То есть ты больше не собираешься ее искать? — Именно.

— И ты хочешь, чтобы я продолжил поиски?

Конечно, Холлистер рассчитывал, что они будут работать поодиночке, но, с другой стороны, объединять усилия он им не запрещал.

— На следующей неделе у меня запланирована поездка, но потом…

— Я не собираюсь ее искать. Совсем. Больше я в игры Холлистера не играю. Хватит с меня.

— Ладно, раз уж тебе так приспичило, чтобы я во всем разобрался, я готов. А потом, что бы мне там ни удалось раскопать, все находки я передам тебе.

— Я больше не собираюсь искать наследницу, и мне плевать на награду, я отказываюсь от поста генерального директора, передаю его тебе.

— Мне? — удивленно дернулся Гриффин. — А мне-то он зачем?

— Но и мне он не нужен.

— Нужен, он всегда был тебе нужен, всегда…

— Точно, я всю жизнь все делал только ради компании, но что это мне дало? Ничего. Сегодня с утра пораньше я уволился.

— Что-что?

— Уволился, а заодно рекомендовал твою кандидатуру. Я, конечно, не могу гарантировать…

— Ты уволился?

— Ну да, — повторил Далтон с таким видом, словно готов был вот-вот рассмеяться. — Что в этом непонятного?

— Но ты не можешь уволиться. — Здорово, у брата наконец-то прорезалось чувство юмора, жаль только, что он выбрал неудачную тему для шуток. — Ты нужен компании, тем более теперь, когда Холлистер болен.

— Согласен, «Инновациям» нужен сильный лидер, и ты подходишь на эту роль ничуть не меньше, чем я.

Неужели он не понимает, как сильно ошибается? Ведь Далтон всю жизнь готовился к этой роли, сам же Гриффин всю жизнь терпеливо дожидался, когда ему достанется наследство, чтобы выйти из бизнеса.

— Даже если бы я и согласился, я все равно не готов к такой ответственной должности и…

— Если ты чего-то не поймешь, моя помощница тебе обязательно поможет, я знаю, что ты почти не работал с Синди, но, поверь, ты будешь в надежных руках.

При этих словах Гриффин чуть не захлебнулся кофе. Он сдавленно фыркнул, отлично, только истерики нам тут не хватало!

— Я не… Ты не… — Гриффин потряс головой. Далтон уходит? И говорит, что Синди о нем позаботится? Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Ведь он уже столько лет только и ждал того, чтобы бросить фирму, не оставив за собой никаких долгов. Ведь если бы отец узнал его настоящие склонности и стремления, то не оставил бы Гриффину ни гроша. А теперь Далтон не просто наваливает на него новые обязанности, а собирается спихнуть на него всю компанию. — Какого черта? А ты что собираешься делать?

— Я собираюсь завоевывать сердце любимой женщины.

Так, понятно, Далтон окончательно сошел с ума.

— Что-что? Ладно, не важно. Ведь я даже знаю, кто во всем виноват. Все дело в Лэйни, так?

— Так. — На лице Далтона засияла дурацкая улыбочка.

Гриффин тихо выругался.

— И ты готов от всего отказаться из-за какой-то женщины?

— Лэйни не какая-то там…

— Да, конечно, я в этом не сомневаюсь. Она просто восхитительна и неподражаема. — Гриффин постучал по столу, как бы подчеркивая свои слова. — Она мне всегда нравилась, и даже в детстве я замечал, как много она для тебя значит. Так что если тебе так хочется быть с ней, будь в свое удовольствие, но для этого совершенно не обязательно отказываться от всего того, ради чего ты всю жизнь работал как проклятый.

Во взгляде Далтона читалось что-то среднее между раздражением и удивлением.

— Знаешь, никогда не думал, что это скажу, но сейчас ты говоришь прямо как отец.

— Черт, надеюсь, тебе показалось. — Гриффин устало вздохнул и откинулся на спинку стула. — Не то чтобы я не желаю тебе счастья, просто…

Просто у него и так полно дел. Только в этом месяце ему еще нужно дважды слетать в Гватемалу и один раз в Африку. Да и проект в Руанде подходит к своему самому ответственному этапу, а ведь у них еще было полно идей, связанных с этой страной. В прошлый раз ему удалось договориться о местном финансировании, вот только если он вскоре вновь там не объявится, то все может пойти насмарку. Проще говоря, у Гриффина просто нет времени, чтобы взваливать на себя еще и обязанности генерального директора «Инноваций Кейна».

Отставив чашку, Гриффин заметил, что Далтон рассматривает его тем слегка затуманенным взглядом, что так характерен для влюбленных. И ему вдруг практически нестерпимо захотелось слегка придушить братца, чтобы к тому вернулось хоть немного здравого смысла.

— А тебе никогда не приходило в голову, что мне и так есть чем заняться?

Минуту Далтон просто молча его разглядывал, а потом вдруг засмеялся.

— Ну конечно, ты вечно чем-нибудь занят. Отличная попытка.

— Я серьезно. Так получилось, что сейчас у меня действительно полно дел.

Далтон лениво глотнул кофе и пожал плечами.

— В роли вице-президента отдела международных отношений ты не делаешь ничего такого, с чем не смог бы справиться кто-нибудь другой.

Что ж, с этим сложно поспорить, ведь работа в компании не требовала от него практически никаких усилий или особых умственных способностей, и Гриффина это полностью устраивало, ведь так у него оставалось достаточно времени, чтобы работать на «Надежду_2О» и встречаться с прекрасными женщинами… Такими, как Синди.

Но Далтон в его занятость точно не поверит, так что Гриффин решил сменить тактику.

— Слушай, только не говори, что ты действительно хочешь отказаться от поста генерального директора, ведь ты из тех парней, что всегда идут до конца и принимают на себя всю ответственность. Ты таков от природы и ничего не сможешь с этим поделать. Так что в итоге именно ты и найдешь пропавшую наследницу.

А ведь еще несколько минут назад Гриффин свято верил, что именно так все и будет, что именно Далтон и отыщет эту девушку, а потом получит всю их фирму в качестве награды. А еще он прекрасно понимал — Далтон не из тех людей, что любят сидеть на мешках с деньгами, поэтому он даже не сомневался в том, что брат сперва приведет все дела в порядок, а потом разделит компанию между ними тремя. Или четырьмя. Но если Далтон сейчас все бросит, у них начнутся крупные неприятности. В том числе и у Гриффина.

Далтон улыбнулся.

— И теперь пришла пора тебе самому стать этим парнем, ведь я изменился.

Вот только у Гриффина не было ни малейшего желания меняться, к тому же он уже привык с самого детства скрывать от родственников себя настоящего. Он всегда был, по словам Холлистера, голубоглазым мальчиком-зайчиком с золотым сердцем. Сложно придумать большее оскорбление для девятилетнего пацана, особенно от отца, которому ты готов поклоняться как богу.

Поэтому начиная с девяти лет Гриффин старательно прятал свои настоящие склонности и никому не признавался в том, что его действительно волнует уровень жизни совершенно незнакомых ему людей. Даже тех, что стоят в самом низу «Инноваций Кейна». Он и теперь не собирался открыто объявлять об этом.

Либерал в семье техасских нефтяных магнатов. Кому захочется во всеуслышание признавать себя гадким утенком?

Раньше Гриффину достаточно было просто не высовываться и втихую заниматься любимым делом. Но теперь Далтон хочет, чтобы он встал у руля. У него остается лишь один выход. А именно найти пропавшую наследницу, а потом, получив все отцовское наследство, уйти из «Инноваций» и заняться тем, что ему действительно нравится. В том числе и делами «Надежды_2О».

Когда Синди наконец-то добралась до офиса, то уже смогла практически полностью взять себя в руки, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Ведь сейчас ей как никогда хотелось и дальше поражать Далтона своей исполнительностью и надежностью.

Если отношения с Брэди и научили ее чему-то, так это именно тому, что она всегда должна рассчитывать только на саму себя. Ведь все остальные могут подвести и бросить, верить можно только себе.

Еще одной такой ошибки она просто не может себе позволить. И уж точно ей не следует полагаться на одного из Кейнов.

Остаток дня Синди провела, отвечая на те письма Далтона, на которые она могла ответить сама, и наверстывая ту информацию, которую успела пропустить, так чудовищно опоздав на работу.

И при этом она едва не сходила с ума, думая о том, что Далтон сейчас обедает с Гриффином. Пусть за весь разговор они, скорее всего, ни разу ее и не упомянут, она все равно не могла выбросить их из головы. И это очень плохой знак. Вроде кометы, чье появление предвещает всякие там наводнения и землетрясения.

Две половинки ее мира должны были вот-вот столкнуться, и Синди не знала, как ей лучше к этому подготовиться.

К двум часам, когда двери в офис наконец-то открылись, она должна была бы наконец-то успокоиться. Надеясь, что Далтон все-таки решил сегодня прийти на работу, она с радостью вскочила, готовая приветствовать начальника, однако увидела она не Далтона, а Гриффина.

Сердце Синди глухо стукнуло, и она вдруг почувствовала непреодолимое желание сбежать. Здесь было три двери. Одна вела в офис Далтона, другая — в конференц-зал, а третья — в коридор, но ее сейчас загораживал Гриффин. Но убежать можно было и через конференц-зал, ведь там тоже было несколько входов. Вот только разум в очередной раз взял верх над глупыми желаниями, и Синди осталась стоять на месте.

Хотя Гриффину совершенно не следовало вмешиваться в ее работу. Ведь он скорее относился к миру ее фантазий, так что мог бы хотя бы из вежливости не приближаться к ней на рабочем месте.

Словно понимая, что сейчас творится у нее в голове, Гриффин кривовато улыбнулся. В руках у него была пухлая папка, и выглядел он при этом так, словно долго и старательно лохматил себе волосы.

— Привет.

— Привет. — Синди совершенно не понравилось, как прозвучал ее голос. И такое приветствие… Слишком неформально, да к тому же невольно приходит на ум то, как она вчера так же поздоровалась с ним, бросившись ему на шею. И решила начать еще раз: — То есть здравствуй. Могу тебе чем-нибудь помочь?

Он явно понял, о чем она подумала, и улыбнулся еще шире. Гриффину всегда нравилось ее дразнить. Но потом он закрыл за собой дверь, и его улыбка увяла.

— Ты сегодня разговаривала с Далтоном?

— Нет. — Синди вдруг начала волноваться. Может, он не просто так сюда заявился? — А что? Что-то случилось?

— Можно и так сказать… Ты почту проверяла?

— Да, когда пришла, но это было уже пару часов назад.

Большинство писем, требовавших ее непосредственного внимания, приходили Далтону, так что его почту она проверяла намного чаще, чем свою собственную.

— Тогда проверь ее еще раз. — Гриффин снова улыбнулся, но на этот раз как-то вымученно.

Без лишних слов Синди потянулась к компьютеру. Ее ждал десяток новых писем, одно из которых было от Далтона. Она прочитала его дважды, а потом перечитала еще раз, просто чтобы убедиться, что все верно поняла.

Потом она перевела взгляд на Гриффина.

— Он уволился? — Синди снова посмотрела на экран, все еще сомневаясь в том, что все правильно прочитала. Наверняка она что-то не так поняла. — Ведь не может же он просто взять и уволиться! Это безумие. — Она снова подняла взгляд на Гриффина: — А ты знал, что он собирается сделать?

— Нет, он заявил об этом за обедом.

— Но он не может уволиться, — тихо повторила Синди.

Хотя он-то как раз может делать все, что захочет. В конце концов, закон не обязывает его здесь работать. Но все же… Далтон ведь всегда был полностью предан «Инновациям Кейна». И те восемь месяцев, что она здесь проработала, он всегда вкалывал по восемнадцать часов в сутки. Включая выходные и праздники. Вся его жизнь вертелась вокруг компании.

— Наверное, он это заслужил, — выдохнула она, даже толком не понимая, что говорит вслух. А потом вдруг уловила еще одну деталь, которую сначала пропустила. — Подожди-ка, но он еще пишет, что рекомендовал тебя на пост генерального директора.

— Да, мне он сказал то же самое.

— А еще он хочет, чтобы я сохранила свое место и во всем тебе помогала.

— Ага, он сказал, что оставляет меня в надежных руках.

Синди посмотрела Гриффину прямо в глаза:

— Он оставляет тебя в моих руках?

— Нарочно не придумаешь, да? — усмехнулся Гриффин.

Синди резко вскочила.

— Не вижу в этом ничего смешного! Это… — Но окончания придумать у нее не получилось. Невообразимо. Ужасно. Унизительно.

Гриффин выставил перед собой руки, как бы пытаясь ее успокоить.

— Эй, расслабься, ничего особенного не случилось.

— Ничего особенного не случилось? — Синди с трудом удерживалась, чтобы не закричать. — Мой начальник, глава всей компании, взял и просто все бросил, оставив меня за старшую.

— Ну вообще-то технически за старшего он оставил меня.

— Да ну? А что ты знаешь о каждодневном управлении компанией?

— Не слишком много, потому что…

— Вот именно. Ты ничего не знаешь, потому что вместо того, чтобы нормально работать, все время разъезжаешь «по делам» по всему миру. — Синди еще не успела договорить, как почувствовала себя самой настоящей стервой. И как у нее только язык повернулся такое сказать? Просто она всегда терпеть не могла перемен, а сейчас у нее буквально выбили почву из-под ног. Она одновременно испугалась и растерялась, и поэтому так набросилась на Гриффина, хотя он тут явно ни в чем не виноват. Синди снова села и провела рукой по лицу. — Извини, это было…

— Немного не к месту? — с готовностью подсказал он.

— Я хотела сказать — стервозно. — Синди постаралась смягчить свои слова улыбкой. — Извини, просто все это так неожиданно, но мне не следовало срываться на тебе.

Гриффин подошел и уселся на ее стол.

— Все в порядке, я понимаю, тебе непросто переварить такую новость. Но не стоит волноваться, у нас обязательно все получится.

— И как ты себе это представляешь? Ведь Далтон оставил компанию стоимостью больше миллиарда долларов в руках легкомысленного раздолбая и бабника. — Синди коротко на него глянула. — Без обид.

— Как скажешь.

— И никто из нас не готов к такой ответственности. — Синди резко замолчала и пристально посмотрела на Гриффина. Нет, она, конечно, постоянно на него смотрела, ведь он как-никак был ее любовником, и они проводили вместе кучу времени, но сейчас она смотрела на него совершенно иначе. Теперь она не думала о его красоте и обезоруживающей улыбке, а оценивала его в качестве будущего лидера.

Гриффин вырос среди такой роскоши и богатства, каких она даже толком не могла себе и представить. Второй сын в богатой и могущественной семье. Но в этом-то вся и загвоздка. Второй сын.

Работая с Далтоном и другими Кейнами, а также слушая офисные сплетни, она знала — Гриффина всегда считали в семье бездельником и неудачником. Нет, конечно, сам Далтон никогда ничего такого не говорил, но все прекрасно знали, что Гриффин получил хлебное местечко, не требующее от него каких-либо навыков и умственных способностей. Он получал огромные суммы просто за то, что разъезжал по всему свету и очаровательно улыбался.

И Синди вдруг впервые задумалась о том, как он сам относится к собственной должности.

— Раньше у тебя не было особого выбора, — начала она, склонив голову. — Но ты и сейчас не хочешь быть генеральным директором, ведь так?

А может, все-таки хочет? Ведь они никогда не говорили о работе, да и о семье не говорили. Также как и о целях и стремлениях. Может, он всегда мечтал о должности Далтона, но не мог обойти старшего брата?

Но Гриффин лишь рассмеялся:

— А ты действительно можешь представить меня в этой роли? У меня нет ни малейшего желания становиться каким-либо директором.

Синди закусила губу:

— Ну а чего ты тогда хочешь?

— Я хочу найти пропавшую наследницу, ведь если мне это удастся, то тогда все трудности останутся в прошлом.

При этих словах в его голубых глазах светилось столько удовлетворения, что Синди даже удивилась. Ведь она привыкла видеть этот взгляд лишь в постели.

Что ж, приятно сознавать, что его волнует в этой жизни еще хоть что-то, кроме секса, пусть это даже всего лишь возможность уклониться от семейных обязанностей. Но от этого произнести следующую фразу ей было еще сложней.

— Ты же понимаешь, что это практически невозможно, ведь так? Твой отец переспал с десятками женщин. Даже с сотнями. Причем не только в Америке, но вообще по всему миру, и твоя сестра может быть сейчас где угодно.

— Вовсе нет. Отец обычно очень серьезно относился к контрацепции, так что если предположить, что от него могла забеременеть только та женщина, с которой у него были настоящие отношения, то…

— Подожди-ка, а откуда ты знаешь, как твой отец относился к контрацепции? — Просто не верится, что она действительно это спросила. Меньше всего на свете ей хотелось думать о сексуальных привычках отца Гриффина.

— А откуда, по-твоему, я обзавелся собственной паранойей? — Гриффин выдавил из себя улыбку, вот только она чем-то неуловимо отличалась от его привычных улыбок. — Он с детства мне ее привил.

— Ладно, но чем нам это сейчас может помочь? Ведь у тебя и так есть незаконный брат, очевидно, от Холлистера забеременела не одна женщина.

— Да, но я практически уверен — для того чтобы отец так расслабился, он должен был уже очень далеко зайти в своих отношениях с этой женщиной. А значит…

— А значит, сотни превращаются всего лишь в семьдесят — восемьдесят. — Не слишком удачный расклад, но, похоже, картина все же вырисовывается получше, чем она сначала себе представила.

— Скорее пятнадцать — двадцать. Этот старый ублюдок вообще мало кого к себе подпускал на такое близкое расстояние. — Гриффин старательно изображал полную беспристрастность, вот только Синди почему-то стало его жалко.

Хотя с какой стати? Ведь сама она была сиротой и выросла, кочуя между приемными семьями и чужими домами. А Гриффин рос под крылышком у богатого папочки, который никогда ничего не требовал от своего отпрыска и щедро снабжал его деньгами по первому слову. Так с чего это она вдруг принялась его жалеть?

Ему точно не следует знать о внезапно проснувшихся в ней ненужных чувствах. Ведь жалеть себя он точно никому не позволит. Даже самому себе.

— Значит, ты хочешь найти сестру, — повторила Синди, возвращаясь к их разговору. — Но что потом? Посадишь ее в кресло генерального директора?

Гриффин вздохнул:

— Все намного проще. Когда я найду пропавшую наследницу, мне достанется все состояние Холлистера, а Далтон останется ни с чем. И, что бы он там ни говорил, это ему точно не понравится. Так что, когда я предложу ему зарплату генерального директора и пачку акций в придачу, он с радостью ухватится за такую возможность. И все от этого только выиграют.

— Но дело не всегда в том, чтобы выиграть.

— Ты смеешься? Всегда все сводится к тому, чтобы победить и выиграть. Меняются лишь ставки и условия игры, но суть остается.

Что лишь окончательно ставит точку на их отношениях. Раньше еще можно было беззаботно проводить с ним время, не думая о разнице в их отношении к жизни или о том, что он все воспринимает лишь как игру, но теперь…

Теперь, когда он стал ее непосредственным начальником, больше такой роскоши она позволить себе не может. Не может позволить паре минут удовлетворения, ладно, не минут, а часов, мешать работе. Ведь работа ей просто необходима, причем не только из-за солидной зарплаты, но и из-за того чувства собственной значимости, что она ей приносила. И Синди ни за что не согласилась бы стать одной из тех женщин, что спят с собственными начальниками, поставив всю свою дальнейшую судьбу в зависимость от капризов мужчины, которого они все равно не смогут удержать.

Нет, парочка оргазмов, даже если от них и кружится голова, а земля уходит из-под ног, не стоят того, чтобы играть в русскую рулетку.

— И ты действительно думаешь, что это сработает? — спросила она у Гриффина.

— Обязательно. К тому же Далтон передал мне все, что ему удалось раскопать, и он уверен — ему удалось нащупать верную дорогу. У нас есть все шансы на успех. — Гриффин заговорщицки подмигнул ей. — Поверь мне.

Ну конечно. Синди глубоко вздохнула и медленно-медленно выдохнула, чувствуя себя так, как будто собирается заключить сделку с дьяволом.

— Ладно, я помогу найти тебе сестру, но это все.

— Что все? Ведь ничего другого мне и не нужно.

— Я хочу сказать, что если мы будем работать вместе и ты станешь моим начальником, то между нами все кончено. Никакого секса, ужинов при свечах и поздних телефонных разговоров. Мы, — она помахала в воздухе рукой, — официально расстаемся.

Несколько бесконечных секунд Гриффин смотрел на нее так, как будто не мог до конца уловить значение ее слов. А потом вдруг запрокинул голову назад и рассмеялся. И смеялся он очень долго.

Глава 3

Просто поразительно, как мило ей удается обижаться.

— Я не шучу.

Гриффин изо всех сил постарался успокоиться и взять себя в руки:

— А я тем более.

— Тогда прекрати смеяться.

Синди вскочила, но от этого стала к нему лишь еще ближе. Пока она сидела, он не мог до нее дотянуться, а теперь сразу же ухватил ее за руку и поставил у себя между ног.

— Я серьезно, — повторила она, но в ее словах уже не было прежнего напора.

— Знаю, и, по-моему, это очень мило. — С этими словами Гриффин крепче прижал ее к себе, и теперь его напрягшийся член упирался ей в низ живота.

Как же хорошо было держать ее в своих руках, так правильно. И ее запах… Синди никогда не пользовалась духами, но любила шампунь с ароматом кокоса и лайма. И Гриффин уже успел привыкнуть к этому запаху, смешанному с ароматом ее собственного тела. Но сегодня она мылась у него в ванной, так что пахло от нее его собственным мылом. Этот запах неожиданно показался Гриффину невероятно сексуальным. Всего лишь пару часов назад она мылась в его душе. Она была его. Знает она о том или нет, но принадлежит она ему и только ему.

И от этого ее заявление о том, что они больше не будут вместе спать, кажется еще смешнее.

Гриффин провел рукой по щеке Синди и притянул ее к себе еще ближе.

И ее губы слегка приоткрылись, и она легонько вздохнула. Но вместо того, чтобы поцеловать Синди, он лишь зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул ее аромат, чтобы навсегда запомнить, как она пахла в это мгновение.

Гриффин почувствовал, как она вздрогнула в его руках, и, не удержавшись, проложил цепочку поцелуев от уха, вдоль скулы и наконец добрался до вожделенных губ. Поцелуй вышел таким страстным, что он едва удержался, чтобы не сорвать с Синди одежду и не наброситься на нее прямо здесь, на рабочем столе.

Но, к сожалению, Гриффин прекрасно понимал, что секс с собственной помощницей — не слишком удачное начало карьеры для генерального директора огромной компании. К тому же, даже если они и запрут дверь, их все равно могут прервать в любую секунду.

Гриффин собрал всю волю в кулак и все же сумел оторваться от ее губ и слегка отстраниться, пока еще желания окончательно не взяли верх над разумом. И еще несколько секунд Синди просто стояла перед ним, все еще слегка запрокинув голову назад и приоткрыв влажные губы, как будто даже не заметила, что он отстранился.

Гриффин снова улыбнулся:

— Не забудь потом сказать, как все получится.

— Что получится? — удивленно моргнула Синди.

— Ну, вся твоя теория о том, что нам не стоит больше вместе спать.

Синди нахмурилась и отодвинулась от него еще дальше.

— Что ж, это было не слишком-то честное испытание.

— Именно, дорогая. — Гриффин провел пальцем ей по носу. — Тогда не забудь сказать, если придумаешь еще и какое-нибудь испытание получше. А я пока что пойду в свой новый кабинет.

Даже немного залюбовавшись ее озадаченным выражением, Гриффин вошел в кабинет, принадлежавший раньше Далтону, и закрыл за собой дверь.

И как только он остался один, Гриффин медленно выдохнул. Хотя он успокаивал Синди и говорил, что все будет в порядке, он совершенно не представлял, что ему теперь делать с «Инновациями». С повседневной работой он еще как-нибудь справится, но вот предстоящий совет директоров…

Холлистер собрал в совете настоящих стервятников, и, если они только узнают о том, что произошло за последние пару недель, ничего хорошего ему точно уже не светит. Ведь отец, который всегда отличался железной хваткой и никогда никому не показывал своих слабостей, поручил сыновьям совершенно безумное задание, из-за которого вполне может развалиться вся компания.

А теперь, когда еще и Далтон уволился, со стороны это наверняка выглядит так, словно вся их семейка дружно сошла с ума. А в совете директоров собрались отнюдь не дураки, и если они только пронюхают о том, как все обстоит на самом деле, то примутся радостно отрывать куски от остатков империи Кейнов.

Прямо сейчас компании нужнее всего сильный руководитель, способный внушать к себе уважение. Жаль только, что сам Гриффин совершенно не годится на эту роль.

Ведь у него не было ни отцовского желания перегрызть глотку первому встречному, если это нужно для дела, ни железной уверенности и целеустремленности Далтона. И, что еще важнее, у него не было ни малейшего желания руководить «Инновациями Кейна».

Сейчас его волновало совсем другое. Ему нужно было завершить начатую для «Надежды_2О» работу и удержать невероятно привлекательную помощницу, которая прилагалась к должности генерального директора. Вот только эта должность явно могла помешать ему и в том и в другом. Значит, ему просто необходимо сбросить это ярмо и вернуться к нормальной жизни, а для этого нужно всего лишь найти эту дурацкую наследницу.

Усевшись в кресло, Гриффин тихо выругался. Ведь даже это кресло оказалось таким же жестким и неподатливым, как и его дражайший братец.

Правда, оно было точно таким же, как и в его кабинете, и Гриффин с легкостью мог бы настроить его под себя. Но вместо этого он подкатил его поближе к столу и принялся изучать записи Далтона и Лэйни, решив, что совсем скоро Далтон вернется в этот кабинет, а значит, кресло можно и не трогать.

Пытаясь справиться с собственными чувствами, Синди уставилась на закрытую дверь в кабинет Далтона. Нет, теперь это кабинет Гриффина. Плохо.

Как же все плохо.

Старательно сделав вид, что все в порядке, Синди повернулась к компьютеру и открыла почту. Теперь, если кто-нибудь сюда зайдет, то решит, что она полностью поглощена работой. А не фантазиями о собственном начальнике. Ее начальнике.

Черт. Она ни за что не согласна стать одной из тех женщин.

Ведь ее собственная мать была такой, и спала с мужчинами, чтобы чего-либо от них добиться. Хотя, насколько Синди знала, до настоящей проституции она никогда не опускалась. Просто она разменивала секс на квартирную плату, ремонт машины и поощрения начальника, даже когда за месяц семнадцать раз опаздывала на работу. Пусть мать и не была проституткой, но такое вольное поведение все равно сильно сказалось на воспитании Синди. До шести лет она жила среди бедности и наркотиков, потом оказалась в приюте, а затем принялась кочевать по приемным семьям, пока в одиннадцать лет не попала к Молли Стенхоуп, где и провела следующие семь лет почти как в раю. И если уж она кого и могла назвать своей настоящей мамой, так это именно Молли. И именно на нее Синди и ориентировалась, когда взвешивала свои поступки. И она могла совершенно точно сказать: Молли бы не понравилось, если бы она узнала, что ее приемная дочь спит со своим начальником.

Ладно, кого она пытается обмануть? Молли в любом бы случае не понравилось, что Синди связалась с Гриффином Кейном.

Но вот секс с начальником сильно подрывал ее положение в офисе. Ведь если об этом узнают, ее перестанут уважать коллеги, а что еще хуже, сама ее работа окажется под вопросом. А значит, опасность грозит не только ее сердцу, но и самому существованию, ведь живет она на одну лишь зарплату.

То есть она просто не может позволить себе подобной роскоши, ведь ей просто не на кого рассчитывать, кроме как на саму себя. Если она потеряет работу, у нее просто не будет возможности убежать к заботливым родителям. Черт, у нее ведь даже нет любимого дядюшки, который при необходимости мог бы одолжить ей пару сотен баксов. У нее есть лишь она сама и Громмет. Хотя и он может не захотеть прийти к ней ласкаться и утешать в трудную минуту, если она предварительно забудет включить кондиционер.

Так что в этом мире Синди может рассчитывать только на себя.

И если она потеряет работу, то вскоре она может лишиться и дома. А еще пострадают ее приемные братья и сестры, ведь некоторым из них она помогла платить за обучение. Просто чтобы напомнить себе, как многое от нее зависит, Синди вытащила из сумочки телефон и нашла их номера в записной книжке. Примерно в одно время с ней у Молли воспитывалось еще четверо детей. Марко и Джорджа она сразу отбросила. Они — хорошие парни, и к ним всегда можно обратиться за советом, когда речь идет о машинах и барбекю, но сейчас они при всем желании просто не смогут ничем ей помочь. Джен училась в Испании, и Синди побоялась, что там сейчас может быть ночь. Она набрала номер Таши.

— Привет, что случилось?

— Ничего. — Синди старалась говорить как можно непринужденней, но и сама уловила в своих словах некоторое напряжение. — Просто решила позвонить и узнать, как у тебя дела.

— Посреди рабочего дня? — удивленно уточнила Таша. — Ты заболела?

— Нет, конечно, неужели я не могу тебе позвонить просто так?

— Это посреди рабочего дня? То есть, конечно, можешь, просто ты никогда раньше так не делала. Подожди, только не говори, что тебя уволили.

— Нет! То есть… — Синди буквально заставила себя усмехнуться. — Расслабься, все в порядке, просто Далтона сегодня весь день нет в офисе. — Синди вдруг ужасно захотелось рассказать Таше всю правду. Тогда сразу станет спокойней на душе, да к тому же так она еще и сможет услышать чужое мнение. Проблема в том, что это к ней обычно приходили за помощью, а не наоборот. Так что в итоге Синди просто спросила: — А как твои экзамены?

К счастью, Таша легко согласилась сменить тему:

— И не спрашивай. Политическая теория меня обязательно доконает.

— А я думала, она тебе нравится.

Они еще пятнадцать минут поболтали, и под конец Таша заметила:

— Знаешь, я просто не могу дождаться, когда же наконец закончится этот семестр. Мне просто необходимо немного отдохнуть и спустить пар.

— Только с ума не сходи, договорились? — попросила Синди, привыкшая за долгие годы опекать Ташу.

— Договорились, обещаю не делать ничего такого, чего не сделала бы ты сама.

Такое впечатление, что сестренка воткнула ей нож в спину. Если бы все вокруг станут брать пример с самой Синди, мир точно долго не протянет.

— Береги себя.

— Да, я все помню, — усмехнулась Таша.

— А я знаю, что ты все помнишь.

— Ты точно уверена, что с тобой все в порядке? — вдруг снова спросила сестра.

— Точно, все просто замечательно.

— Но ты только что забыла напомнить, чтобы я тебе звонила при любой необходимости.

— А, извини. Но ты же и так прекрасно знаешь, что можешь звонить мне в любое время дня и ночи.

Но, разумеется, Таша никогда не звонила. А еще она, как и сама Синди, твердо решила, что обязательно добьется лучшей жизни, чем уготовила ей судьба. Таша была последней из приемных детей Молли, с которыми Синди чувствовала настоящую связь. Но совсем скоро Таша закончит колледж, устроится на работу и, вполне возможно, куда-нибудь уедет. И уже никогда не будет так сильно нуждаться в Синди.

Но ей самой Таша все так же необходима. А еще ей необходимо, чтобы в ней хоть кто-то нуждался.

А ведь Синди всегда знала — рано или поздно этот день настанет, и даже думала, что сумела к нему подготовиться. Но раньше у нее был целеустремленный начальник, надежная стабильная работа, а ее жизнь имела смысл. А за последние пару часов все резко изменилось и с поистине угрожающей скоростью пошло под откос. Но в одном Гриффин точно прав, не стоит паниковать, ведь легче от этого никому все равно не станет. А значит, стоит составить четкий план действий. Ладно. Во-первых, нужно держаться подальше от постели Гриффина. По крайней мере, пока все это не закончится. А во-вторых, нужно найти пропавшую наследницу.

Разумеется, выполнить оба этих пункта ей будет совсем не просто. Ведь она и раньше помогала Далтону в поисках, и уже просмотрела все записи в больницах и суде, но пока что не сумела найти ничего заслуживающего внимания.

А еще остается Гриффин, перед которым совершенно невозможно устоять. Ведь если бы он не был таким неотразимым, она и так бы уже давно и думать о нем забыла. Так что одного плана ей явно мало. Чтобы со всем этим справиться, ей потребуется как минимум настоящее чудо.

Глава 4

Ладно, чудо или нет, но не может же она просто сидеть, дожидаясь… А чего она, собственно, дожидается? Того, что Гриффин наконец-то вылезет из кабинета и набросится на нее?

Ей нужно немного отстраниться от него и не забывать, что новый генеральный директор «Инноваций Кейна» приходится ей не любовником, а начальником. А значит, между ними могут существовать лишь деловые отношения.

Вот, например, ее первый начальник настаивал, чтобы она обязательно называла его сэром или мистером Торнтоном. И у нее никогда с ним ничего не было. Правда, мистеру Торнтону было уже семьдесят четыре года, а еще у него был горб и отвратительный характер. Хотя официальное обращение тоже вполне могло сыграть хоть какую-то роль в их отношениях.

А может, если она полностью сосредоточится на работе, ей удастся забыть о ненужных желаниях?

И Синди занялась тем единственным, что у нее действительно хорошо получалось. Она стала работать. Для начала она решила связаться с бывшей помощницей Гриффина, чтобы та прислала его рабочее расписание. Но, похоже, Марион еще ни о чем не знала, потому что решила, что эта просьба исходит от Далтона.

Синди принялась составлять список того, что нужно сделать в первую очередь, а потом пошла к Гриффину. Когда она вошла в кабинет, он даже не обернулся. Он сидел за столом Далтона, уставившись в открытую папку. Сейчас он казался еще более лохматым, чем обычно, а вдобавок ко всему еще и нервно выстукивал карандашом по столу. Так, похоже, сколько бы Гриффин ни напускал на себя беззаботный вид, сейчас он все же решился взяться за дело всерьез.

Синди вдруг задумалась о том, знает ли она Гриффина на самом деле. Нет, разумеется, она знает о нем множество всевозможных мелочей. Например, у него на шее есть шрамик, а еще Гриффин терпеть не может шоколад, зато готов есть карамель в любое время и в любых количествах. А еще он каждый год на Рождество пересматривает «Звездные войны». Но разве вся эта ерунда говорит о том, что она действительно его знает?

Синди уже даже хотела незаметно выйти за дверь, чтобы постучаться, а потом снова войти, но он уже обернулся. И Синди невольно поразилась его собранному решительному виду.

А потом на губах Гриффина медленно появилась улыбка, и он снова стал самим собой. Легкомысленным и приветливым мистером Очарование. Вот только у Синди появилось легкое подозрение, что тот Гриффин, к которому она привыкла, — это всего лишь маска, за которой прячется серьезный собранный человек. Черт, какая опасная мысль.

— Тебе что-нибудь нужно?

Вот именно такой непринужденный тон она и пыталась из себя выдавить, когда разговаривала с Ташей.

— Нет… То есть да, но я могу зайти и попозже. Далтон никогда не возражал, что я просто заходила к нему в кабинет. Тебя это устраивает? Если нет, то я… — Заткнись! Ведь она никогда не принадлежала к тем людям, что, перенервничав, начинают болтать без умолку, так что же на нее сейчас нашло? Синди глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Просто это очередной первый рабочий день с новым начальником. Все в порядке, ей не о чем переживать.

Но в чем бы она там себя ни пыталась убедить, это не просто ее новый начальник. Это ее любовник, который досконально знает ее тело и способен довести до настоящего неистовства своими прикосновениями. Рядом с ним она уязвима так, как никогда еще не была уязвима рядом с другими мужчинами. Ведь Гриффин не являлся частью ее настоящей жизни, поэтому она позволяла себе с ним то, на что никогда не пошла бы при других обстоятельствах. А теперь две половинки ее мира готовы были столкнуться и стать единым целым. И это пугало.

— Сэр, — начала она, еще раз вспомнив о мистере Торнтоне, — просто скажите, чего вы от меня ждете.

Гриффин откинулся в кресле и провел рукой по лицу, но Синди почему-то показалось, что он старается скрыть усмешку.

— Теперь я стал сэром? — уточнил он.

Синди чуть зубами не заскрипела. Он совершенно точно всем этим наслаждается.

— А как бы вы предпочли, чтобы я к вам обращалась?

Гриффин лениво улыбнулся:

— Я подумаю и сообщу.

— Мне попозже зайти?

— Можешь приходить ко мне всегда, когда захочешь.

— В следующий раз я обязательно постучусь. — Вот опять этот поток слов. И что на нее сегодня нашло?

— Как пожелаешь.

Если бы все было так просто. Синди решила вернуться к списку дел:

— Сэр, во-первых, вам нужно…

— Так, ладно, я уже определился, перестань называть меня сэром.

Синди сглотнула и попробовала еще раз удержаться в рамках чистого профессионализма:

— Как скажете, мистер Кейн.

Гриффин улыбнулся еще шире. Нет, он точно издевается.

— Я бы предпочел, чтобы ты называла меня просто Гриффином, и перестань обращаться ко мне на «вы».

— Хорошо, но, чтобы избежать ненужных сложностей, нам обязательно нужно кое-что сделать.

— Как скажешь.

Гриффин еще раз одарил ее одной из своих фирменных улыбочек, и Синди вдруг захотелось, чтобы она не устраивала этого цирка с формальными обращениями. Вместо того чтобы впечатлить его своей компетентностью и профессионализмом, она лишь выставила себя полной дурой.

— Во-первых, я бы хотела пройтись с тобой по рабочему распорядку Далтона.

— А я думал, он полностью ушел в поиски нашей сестрицы.

— Разумеется, он ее искал, но не мог же он просто взять и бросить руководство компанией. Давай начнем с еженедельного собрания и…

— Я, конечно, не сомневаюсь, что Далтон обязательно присутствовал на этом собрании, — прервал ее Гриффин, — но никто же не ожидает, что я смогу повторить все его подвиги. Во всяком случае, поначалу. Да и потом вряд ли.

Синди лишь с трудом подавила смешок. Разумеется, в этом он совершенно прав. С такой репутацией бабника и бездельника никто не станет ждать от него чего-то особенного.

— Ведь если бы не семейные связи, то я бы и вовсе никогда не занял эту должность, — улыбнулся Гриффин. — Никто не будет возлагать на меня каких бы то ни было надежд, зато все дружно примутся мне помогать, особенно первые пару недель. Так что повседневные задачи руководителя я могу с чистой совестью спихнуть на кого-нибудь другого, а сам займусь поисками пропавшей наследницы. А когда мы ее найдем, все станет значительно проще.

Синди кивнула:

— Хорошо. В таком случае я назначу тебе встречу с… — Она специально не договорила, чтобы Гриффин сам выбрал своего заместителя.

— С Меркинс.

— С Меркинс? Не с Девалерой?

Джо Девалера был операционным директором, куда логичнее было бы назначить его.

— Нет. У Меркинс голова варит куда лучше.

— Но Девалере не понравится, что ты вместо него выберешь финансового директора. Ведь наверняка он рассчитывает, что ты назначишь его своим помощником, пока сам во всем не разберешься.

— Тем более не стоит давать ему еще больше власти. Кстати, не забудь всем сообщить, что Девалера сейчас занят такой важной и ответственной работой, которую за него никто не сможет сделать.

А ведь она и не подозревала, что Гриффин может так умело распоряжаться персоналом.

Должно быть, удивление отразилось у нее на лице, потому что Гриффин спросил:

— Ты не согласна с моим решением?

Синди покачала головой:

— Наоборот, полностью согласна. Девалера — человек закалки твоего отца, и он хорош на своем месте, но это не отменяет его излишнюю самовлюбленность. Так, мне не следовало этого говорить.

— Но я с тобой полностью согласен. Просто, когда здоровье Холлистера пошатнулось, и он задал нам эту дурацкую задачку, о чем, к счастью, пока что никто еще не знает, компания и так оказалась в непростом положении, а теперь еще и Далтон уволился. И я не хочу, чтобы Девалера о чем-нибудь догадался.

— Умно.

— Тогда почему я не слышу в твоем голосе энтузиазма?

Что ему ответить? С Далтоном она никогда не стеснялась открыто выражать свое мнение, хотя он и не часто спрашивал ее совета.

— Выкладывай, — велел Гриффин, все так же насмешливо улыбаясь.

— Просто я не думала, что ты так хорошо разбираешься в делах компании, вот и все.

— Ну конечно.

Ей показалось, или в его голосе действительно появилась какая-то горечь?

— Но ты отлично все придумал, — торопливо добавила Синди.

— Просто удивилась, что я в состоянии придумать хоть что-то дельное.

— Нет, но… — Синди даже и не знала, что ему на это ответить, а потом вдруг почувствовала, что начинает злиться. — Ты в курсе, что выглядишь как избалованный богатенький сынок? Неужели ты думаешь, что остальные думают о тебе как-то иначе? — Вот только отчего-то у нее не получалось смотреть ему сейчас прямо в глаза. И Синди еще раз подумала о том, что на самом деле почти ничего о нем не знает. — Хотя я уже поняла — ты совсем не такой и отлично разбираешься в текущей политике компании. Ведь иначе тебе просто неоткуда было бы знать, что Меркинс собрала себе отличную команду, а Девалера всего лишь самовлюбленный и жадный до власти карьерист.

— Вообще-то о самовлюбленности Девалеры ты сама сказала.

Гриффин по-прежнему улыбался, хотя его взгляд практически неуловимо изменился.

— Просто я хочу сказать, что… — Так, она уже начала оправдываться. Ну и ладно, в конце концов, он сам виноват, что так хорошо скрывал свою истинную сущность. — Что раз уж ты столько времени и сил тратишь на то, чтобы выдать себя за кого-то другого, то не стоит обижаться, когда тебя действительно начинают принимать за того, кем ты хочешь казаться.

Гриффин прекрасно понимал: Синди права, ей есть на что злиться, ведь он действительно очень многое от нее скрывал. Хотя некоторые свои тайны он вообще никому никогда не открывал и открывать не собирался. Даже ей.

Когда он только начал работать на «Инновации Кейна», все считали его лентяем и тунеядцем. Но тогда он еще не пытался создать выгодный для себя образ, а просто совершенно не хотел здесь работать. Зато очень хотел однажды получить причитающуюся ему долю наследства, однако отец ясно дал понять, что если он откажется от предложенной должности, то и о наследстве может забыть раз и навсегда. А в итоге все вышло весьма неплохо. Роль вице-президента отдела международных отношений оставляла ему достаточно времени, чтобы работать на «Надежду_2О», а репутация бездельника способствовала тому, что никто в компании не возлагал на него каких-либо ожиданий.

Поэтому Гриффин всегда весьма спокойно относился к тому, что все считают его лоботрясом и бабником. Так почему он вдруг разозлился на Синди?

Неужели он серьезно надеялся, что она каким-то чудом могла разглядеть его настоящего? И захотел бы он этого сам, если бы ему предоставили выбор? Хороший вопрос. А ведь Синди все еще ждет ответа. И ей сейчас явно немного не по себе.

— Это все? — наконец спросила она.

— Ты права. — Гриффин поднялся. — И я ни на кого не обижаюсь. — Может, если повторять это достаточно часто, он и сам в это поверит? — Раз уж я так себя веду, мне не стоит обижаться, что все вокруг начинают верить, что больше я ни на что не годен.

Как же странно она на него сейчас смотрит.

— Ладно, я назначу Меркинс встречу и подготовлю черновик обращения для персонала.

— Хорошо, а еще назначь на сегодняшний вечер собрание совета директоров. Они уже наверняка все успели прочитать письмо Далтона, и я не хочу, чтобы у них было достаточно времени, чтобы все обдумать и самостоятельно решить, что делать дальше.

Синди сделала несколько пометок, а потом снова подняла глаза.

— Возможно, ты не в курсе, но Далтон обычно сообщает о собрании хотя бы за неделю, потому что…

— Потому что некоторые из них живут за городом? Да, я это знаю. С ними придется выйти на видео-конференц-связь, ведь прежде чем действительно начать что-то делать, нужно добиться моего официального, пускай и временного, назначения на должность генерального директора. И еще предупреди их — это будет короткое собрание, ведь мне совершенно не нужно, чтобы у них было достаточно времени на обсуждение других кандидатур.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Синди…

— Встречу с Меркинс назначить на восемь утра?

— Лучше на полдесятого.

— Полдесятого? — нахмурилась Синди. — Но тогда все уже будут на работе несколько часов и успеют наслушаться всяких сплетен. Лучше, если ты с самого начала добьешься ее поддержки.

Разумеется, она права, но на восемь часов у него уже назначена конференц-связь с банком в Найроби. А ведь он потратил целых две недели, только чтобы добиться этой конференции. Даже думать не хочется, сколько сил и времени придется убить, чтобы еще раз обо всем договориться.

— На восемь часов у меня назначена важная встреча.

Может, услышав его решительный тон, Синди не станет спорить?

— А перенести ее на пару часов ты не можешь?

— Нет. — В Кении как раз будет четыре часа. Самое удачное время для переговоров.

— Но если у Девалеры только появится возможность раньше тебя договориться с Меркинс…

— Ладно, восемь тридцать. Я очень постараюсь освободиться к этому времени.

Похоже, Синди поняла, что больше все равно не сумеет ничего от него добиться, и кивнула.

— Если ты пришлешь мне свой распорядок дня, я добавлю туда все рабочие дела и встречи. Так тебе будет гораздо удобнее.

— Нет. У Марион никогда не было моего личного распорядка, и тебе он тоже ни к чему.

— Но как я могу выполнять обязанности личного помощника, если не буду знать, где и когда ты находишься?

— Просто каждый раз перед тем, как утвердить мне какую-нибудь встречу, спрашивай, когда мне это будет удобно.

Синди нахмурилась:

— Но я не могу…

— У Марион это отлично получалось, ты тоже ко всему быстро привыкнешь. Мне так удобней работать.

— Хорошо. — По ее виду сразу было понятно, что ничего хорошего Синди в этом не видит, а потом она развернулась на каблуках и буркнула: — Раз уж твоя личная жизнь должна быть такой загадочной…

Гриффин лишь с трудом удержался, чтобы не рассказать ей всю правду про «Надежду_2О».

Марион всегда была хорошей помощницей, но досталась она ему от отца, так что Гриффин никогда ей полностью не доверял. В конце концов, он даже не удивился бы, если бы узнал, что Холлистер установил камеры слежения в каждом кабинете.

Но все же ему не хотелось, чтобы Синди решила, что он целенаправленно что-то от нее скрывает. Даже если он действительно так и делает.

— Подожди. — Гриффин догнал ее у самой двери и вручил собранные Далтоном бумаги. — Здесь все, что Далтону удалось узнать о наследнице. Сделай себе копии всех этих документов, просмотри их, а потом приходи, и мы все обсудим.

Синди перевела взгляд с Гриффина на протянутую папку, а потом все же посмотрела ему в глаза.

— Ладно, — наконец выдохнула она.

— Слушай, я прекрасно знаю — со мной непросто работать. Я понимаю, для компании настали действительно сложные времена, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти положение. Вместе с тобой. Договорились?

— Договорились. — Синди наконец-то взяла у него папку и вышла.

Оставшись один, Гриффин вдруг понял, как раньше все было замечательно. Работа на «Инновации» не мешала ему заниматься делами «Надежды_2О», и, в свою очередь, ни одно из этих занятий никак не влияло на его личную жизнь. И всем было хорошо.

Но он сказал чистую правду. Он действительно постарается сделать все возможное, чтобы спасти и компанию, и их отношения.

Следующие пару часов Синди убила на то, чтобы выбрать подходящее для всех время совещания. И все члены совета директоров с готовностью перенесли текущие дела, только чтобы в нем поучаствовать. Интересно, можно ли это считать хорошим знаком? Или, наоборот, следует готовиться к самому худшему?

Потом она пошла в конференц-зал и лично убедилась, что там все готово.

Остается надеяться, что совет утвердит Гриффина на пост генерального директора, ведь иначе она почти наверняка лишится работы. Нет, она, конечно, сможет устроиться куда-нибудь еще, но все-таки хотелось бы остаться здесь надолго. Ведь работа в такой компании — настоящая удача, особенно для молодой девушки вроде нее. Сперва ее взяли лишь временно, пока прошлая помощница Далтона отходила после операции на колене, но потом та все-таки решила уволиться, так что Синди предложили постоянное место.

А на новой работе ей точно не станут столько платить, а значит, ей будет весьма непросто расплачиваться за ипотеку, ведь ей и сейчас приходится несладко. А ведь собственный дом сперва казался такой отличной идеей, как бы воплощая в себе всю ту стабильность и надежность, которой ей так не хватало в жизни. А теперь она вполне может потерять и дом.

Когда Синди вернулась в свой офис, она столкнулась там с Гриффином.

— Я только что проверила конференц-зал, там все готово.

— Спасибо. — Гриффин наградил ее очередной своей фирменной улыбочкой, и Синди сразу же почувствовала, что волнуется теперь вовсе не из-за предстоящего собрания.

Гриффин пошел к двери, но Синди его остановила:

— Подожди, ты так и пойдешь?

— Ага. — Гриффин посмотрел на себя так, словно первый раз заметил, что одет в джинсы и рубашку.

— Такой наряд мало подходит для предполагаемого директора.

— Возможно, но у меня уже нет времени, чтобы сходить домой и переодеться.

— Подожди. — Синди быстро сбегала в кабинет Далтона и через пару секунд вернулась. — Держи.

— Свитер? — Гриффин недоверчиво на нее уставился.

— Поверь мне, это именно то, что тебе сейчас нужно.

— Свитер? — повторил он, но все равно послушно натянул обновку.

— У Далтона здесь есть и парочка пиджаков, но на твои широкие плечи они не налезут, — пояснила она, поправляя на Гриффине свитер, так чтобы из-под рукавов высовывались манжеты рубашки, а потом протянула ему два галстука. — Тебе какой, желтый или зеленый?

— Может, я как-нибудь обойдусь без галстука? — недовольно скривился Гриффин.

— Галстук символизирует власть и могущество.

— Ага, вот только вместе со свитером он сделает из меня какого-то ведущего детской телепередачи.

Синди сдалась и отложила галстуки, но все равно не удержалась и поправила ему воротник, случайно прикоснувшись к небритой щеке. Она прекрасно знала, что сегодня утром он не успел побриться, и вдруг задумалась о том, что с ним случилось за последние двадцать четыре часа. Гриффин позвонил ей около полуночи, еще из аэропорта, так что, похоже, он побрился сразу, как пришел домой. Странно, а ведь раньше она и не задумывалась о том, что Гриффин всегда брился перед тем, как с ней встретиться. Ведь когда он целовал ее шею, да и не только шею, у него всегда было гладковыбритое лицо.

А потом Синди вдруг поймала себя на мысли, что он стоит сейчас совершенно неподвижно, и на нем голубая рубашка точно того же оттенка, что и его глаза. У нее вдруг резко закружилась голова.

А вдруг он сейчас думает о том же самом? О том, как он зарывался лицом в ее грудь, а потом повалил на кровать и сантиметр за сантиметром старательно покрывал ее тело поцелуями? А потом она и сама проделала с ним то же самое?

Синди резко опустила руки и сделала шаг назад.

А потом Гриффин ушел.

Ладно, он наверняка сумеет убедить совет в том, что лучше всех подходит на роль генерального директора. Теперь можно было не сомневаться — он отлично понимает, как действует компания и что ей нужно для процветания. К тому же, как оказалось, Гриффин отлично умеет разбираться в людях и способен подмечать в них малейшие склонности и черты характера так точно, что с ним в этом искусстве, похоже, даже Далтон не справился бы. Он вполне может оказаться даже лучшим генеральным директором, чем его брат.

Но это все равно ничего не меняет. А значит, Синди нужно как можно скорее найти пропавшую наследницу, чтобы вернуть Далтона на законное место. Ведь она и так уже поняла, что рядом с Гриффином не сможет нормально работать.

Глава 5

— Нашла что-нибудь? — спросил Гриффин, выходя из конференц-зала.

Как Синди и рассчитывала, три дня назад ему удалось без особого труда убедить совет директоров в том, что он лучше всех сможет заменить Далтона у руля, жаль только, что поиски дочки Холлистера продвигались не столь успешно.

Сейчас перед ними лежали все записки Далтона, ее собственные заметки да в придачу еще и сорок две картонные коробки, присланные матерью Гриффина. Синди еще к ним даже не притрагивалась и в глубине души надеялась, что им и так удастся нащупать след и ей не придется рыться во всех этих бесконечных бумажках.

— А сам ты как думаешь? Особенно если учитывать, что ты спрашиваешь меня об этом каждые полчаса?

— Я всегда так работаю, — усмехнулся Гриффин.

— Да ну? Хочешь сказать, Марион ты тоже отвлекал по пустякам каждые пять минут?

— Ну, я ее, конечно, люблю, и она каждый год на день рождения печет мне восхитительный шоколадный пирог, но все же… — Гриффин выразительно пожал плечами.

— Все ясно. — Синди вздохнула, а потом сама закончила за него предложение: — Но ты никогда с ней не спал.

— Конечно я никогда с ней не спал, ведь я знаю ее с тех пор, как мне было десять, и вообще считаю ее кем-то вроде второй матери.

Синди нахмурилась, хотя злилась она не столько на Гриффина, сколько на саму себя. Ведь сейчас явно совсем неподходящее время для заигрываний.

— А можно уточнить? Мы теперь не только не спим вместе, но еще и не говорим о том, что занимались сексом? Делаем вид, что между нами вообще никогда ничего такого не было?

Если бы все было так просто. Но как она может требовать от него все забыть, если сама чуть ли не каждую минуту вспоминает о том, что между ними было?

— Давай просто не будем об этом говорить, хорошо? Я, конечно, понимаю, что здесь все женщины готовы прыгать по первому твоему слову, но меня не так просто… — Увидев его насмешливую улыбку, Синди резко себя оборвала, а потом добавила: — Слушай, я всего лишь пытаюсь поступить правильно. Не нужно создавать мне лишних сложностей.

— Ладно. — Гриффин примирительно выставил перед собой руки. — Обещаю ни о чем таком больше не говорить.

Он все еще насмешливо улыбался, но Синди решила, что он уже не специально издевается, а просто не может остановиться и уже невольно продолжает ее поддразнивать.

Но как же непросто перед ним устоять… А ведь они всего лишь вместе спали. И как же просто с ним было общаться, пока Гриффин тратил все силы на то, чтобы довести ее до оргазма, а не на то, чтобы заставить улыбнуться…

— Ладно, просто оставайся на своей стороне стола, и тогда все будет легко и просто.

Гриффин слегка нахмурился:

— Так пока тебе еще ничего не удалось найти?

— А ты рассчитывал на что-то другое? Неужели ты не понимаешь, что это — безумие?

— Понимаю.

— Твой отец всю жизнь создавал нашу компанию, а теперь готов пустить ее псу под хвост из-за какого-то анонимного письма.

— Точно.

— А вдобавок ко всему он еще и решил стравить всех своих сыновей, чтобы они боролись за то, кому первому посчастливится найти эту девушку.

— Ага.

— А тебе не приходило в голову, что ее вообще может не существовать? То есть, я хочу сказать, кто бы ни написал это письмо, она или он хотел взбесить мистера Кейна, и…

— Он? — оборвал ее Гриффин. — Но это письмо написала женщина. — Он даже отыскал копию того злосчастного письма.

— Вовсе не обязательно. Пусть автор этого письма и заявляет, что он — женщина, у которой есть ребенок от Холлистера, но у нас нет этому никаких подтверждений. То есть мы опять возвращаемся к тому, что этот человек достаточно хорошо знал твоего отца, чтобы понимать, как он отреагирует на такое заявление. И этому человеку вовсе не обязательно являться матерью этой девушки. Если, разумеется, девушка вообще существует.

— Хорошее замечание. — Гриффин задумчиво потер себе подбородок и прошелся вдоль стола. — Но сейчас оно не существенно.

— Это почему?

— Потому что нам совершенно не важно, кто написал это письмо и даже существует ли эта девушка на самом деле. Ведь доказать, что ее нет, будет ничуть не проще, чем доказать, есть ли жизнь на других планетах или нет. Практически невыполнимая задачка.

— А по-твоему, найти ее намного проще?

— Так ты думаешь, Лэйни ошиблась насчет той няни? Вивиан?

Синди задумчиво посмотрела на копии фотографий, что нашла Лэйни. На первой красовались две женщины и девочка на каком-то пляже. Одной из этих женщин была Матильда Фортино, бабушка Лэйни, работавшая экономкой в доме Гриффина и Далтона, когда они были детьми. Синди невольно улыбнулась. Так хорошо, что ее серьезный и сдержанный начальник если и не сумел разыскать пропавшую сестру, то хотя бы нашел свою любовь, нашел Лэйни.

Лэйни считала, девочка на фотографии может оказаться той самой, что они теперь разыскивают.

А на втором кадре мать этой девочки на последних месяцах беременности стояла в обнимку с другой беременной женщиной, матерью самой Лэйни. И что самое важное, стояли они на заднем дворе дома Кейнов.

Бабушка Лэйни страдала болезнью Альцгеймера, так что ничем уже не могла им помочь, но, согласно записям Лэйни, ее бабушка несколько раз упоминала нечто такое, из чего можно было заключить, что у Вивиан была некая связь с Холлистером, которая грозила ей какой-то опасностью.

Так считать ли все это лишь совпадением или настоящим следом? Синди еще раз посмотрела на обе фотографии и нахмурилась.

— Даже и не знаю. Все это кажется слишком непонятным.

— Понимаю, но надо же с чего-то начинать.

Синди внимательно посмотрела на Гриффина, но уже в который раз не смогла сосредоточиться ни на чем, кроме его очаровательной улыбки. Вот только что скрывается за этой улыбкой? Верит ли он в то, что эта девочка на фотографии может оказаться его сестрой?

— Было бы проще, если бы человек, сделавший этот снимок, мог разглядеть ее глаза.

— Почему?

— Потому что, если бы у нее были кейно-голубые глаза, можно было бы точно сказать, что она — дочка Холлистера.

— Кейно-голубые?

— Конечно. А ты разве не замечала, что у меня с Далтоном глаза совершено одинакового оттенка?

— Нет. Голубые глаза встречаются часто, но вы с Далтоном совершенно разные.

— Возможно, но глаза у нас почти одинаковые. — Гриффин вдруг поймал ее за руку, заставил подняться и притянул к себе. — Или хочешь сказать, они не похожи?

Синди ничего не оставалось, кроме как посмотреть ему прямо в глаза. Они стояли так близко друг от друга, что она невольно вдохнула его свежий мятный аромат, а его теплая рука все еще сжимала ее руку. Просто поразительно, как нежно он ее держит, но какая же у него при этом грубая кожа.

Гриффин уже столько раз ее трогал, причем и в самых сокровенных местах, но она все еще не могла понять, почему у него такая грубая кожа, какая бывает только у тех, кто много работает руками. Чем же таким он может заниматься в свободное время, чтобы заработать все эти мозоли? Слегка покачав головой, Синди попыталась сосредоточиться на его глазах.

— У вас совершенно разная форма глаз. У него глаза более круглые, а у тебя — продолговатые, и морщинок больше.

— Хочешь сказать, я много щурюсь? — усмехнулся он, отпуская ее руку и опуская ладони на ее бедра.

Синди обняла его за талию, чтобы хоть как-то занять освободившиеся руки.

— Нет, я хочу сказать, что ты, в отличие от Далтона, много смеешься. И он смотрит как бы сквозь человека, и у него очень отстраненный взгляд. Не то чтобы он на всех глядит свысока или презирает, просто его мало что интересует.

— Точно, — усмехнулся Гриффин. — Ну а как насчет меня?

— А ты… ты действительно умеешь видеть людей, — осторожно начала Синди. И когда он смотрел на нее, ей казалось, что смотрит он прямо ей в душу. Но, разумеется, она ни за что не призналась бы в этом вслух. — И я до сих пор не знаю, хорошо ли это. Ведь порой мне кажется, ты улыбаешься не потому, что тебе нравится общаться с людьми, а потому, что человеческая природа тебя забавляет.

Улыбка Гриффина потускнела, и Синди почувствовала, как напряглись его руки, лежавшие на ее бедрах. Словно он не мог решить, что лучше, оттолкнуть ее или притянуть к себе поближе.

Синди чувствовала, что лучше бы ей на этом и замолчать, но что-то все равно заставило ее договорить:

— Но в тебе нет жестокости, поэтому я не думаю, что ты насмехаешься над людьми. Скорее… скорее так ты тоже пытаешься держаться ото всех на расстоянии.

Говоря это, Синди неотрывно смотрела на верхнюю пуговицу его рубашки. Ведь она прекрасно понимала, что ее догадки характеризуют ее саму ничуть не меньше, чем Гриффина. Если, конечно, он действительно ее слушает. В чем она сильно сомневалась.

Он осторожно ухватил ее за подбородок и приподнял голову, заставив посмотреть себе в глаза.

— Ты действительно так думаешь? Что я специально отталкиваю от себя людей?

Но ведь сама она именно так и поступает. Но, разумеется, этого она тоже не стала говорить вслух и вместо этого спросила:

— А разве нет?

— А разве бывает иначе?

— Наверное, нет.

Синди вдруг почувствовала, что весь этот разговор стал слишком личным. А ведь пока они просто спали друг с другом, все было гораздо проще. Тогда все сводилось не к чувствам, а к сексу. И уж если она что и умела в этой жизни, так это четко разделять физические желания и чувства.

Несмотря на все свои заверения о том, что она никогда не станет спать с собственным начальником, Синди сдалась и сделала именно то, что и мечтала сделать последние двадцать четыре часа. Сперва она запустила пальцы в его роскошные густые волосы, а потом крепко прижалась к нему всем телом, вдыхая всей грудью острый мужской запах.

И Гриффин с готовностью притянул ее к себе еще ближе и проложил на ее шее дорожку из поцелуев, а потом прошептал, опалив ее жарким дыханием:

— А разве мы не нарушаем установленную тобой черту?

— Еще как нарушаем.

Ну зачем он об этом заговорил? Хотя сложно винить Гриффина в том, что он уважает установленные ей границы. Пусть при этом и совершенно не считается с ее желаниями.

И Синди сжала его в объятиях, просто чтобы почувствовать, как его тело напрягается в ее руках, а потом отстранилась и поправила на нем свитер.

— Так о чем мы там говорили?

— О кейно-голубых глазах.

Точно, о глазах. А ведь она так толком ему ничего и не ответила. Форма глаз, улыбка, ведь все это не то. И у них с Далтоном действительно совершенно одинаковый пронизывающий оттенок голубых глаз.

Не небесно-голубой, не темно-голубой, а тот слегка даже пугающий цвет морской волны, который так легко спутать с бирюзовым.

Цвет глаз Гриффина, а также их форму она уже успела хорошо изучить, а вот глаза Далтона помнила лишь смутно.

— Ладно, ведь даже если бы мы и могли разглядеть глаза этой девочки, они все равно мало бы что нам сказали. Ведь они вполне могут оказаться карими, но при этом она все равно может оказаться дочкой Холлистера.

— Нет. Если она действительно его дочка, у нее голубые глаза.

— Это еще почему? Разве у ее матери не могли быть карие глаза?

Гриффин неопределенно пожал плечами:

— Просто мои инстинкты подсказывают, что отец предпочитал строго определенный тип женщин. Моя мать, мать Купера и еще одна его любовница, с которой он встречался достаточно долго, так похожи друг на друга, что вполне могли бы быть родными сестрами.

Синди потребовалось несколько секунд, чтобы до нее дошел смысл сказанного.

— Ты серьезно?

Гриффин еще раз пожал плечами:

— Ну да. Хрупкие голубоглазые блондинки.

— Я не про то. У него была постоянная любовница, но никто ни о чем не стал ее расспрашивать?

— Шарлин ничего не знает.

— Шарлин? А почему мне это имя кажется знакомым?

— А мне-то откуда знать?

— Это достаточно редкое имя. А ты, случайно, говоришь не о Шарлин Шепард?

— Тогда ее звали Шарлин Девонивич, но да, я говорю именно о ней, а что?

— И все это было еще до того, как она вышла замуж за конкурента твоего отца, Джека Шепарда?

— Ну, вообще-то это было еще до того, как Джек Шепард стал его конкурентом. Тогда они были деловыми партнерами, но после того, как отец расстался с Шарлин, отношения между ними сильно испортились.

Синди невольно присвистнула.

— Знаешь, история «Инноваций Кейна» порой напоминает мне итальянскую оперу.

— Ага. — Гриффин теперь казался немного смущенным. — Разбитые сердца, соперничество, все прямо как в «Отверженных», только без песен.

Синди усмехнулась:

— А ты уверен, что она здесь точно ни при чем? Сколько времени они были вместе?

— Лет десять, наверное.

— Десять лет? Тогда забудь о беременной няне, которая, может, вообще ни разу не переспала с твоим отцом. Если эта Шарлин десять лет была любовницей твоего отца, она вполне может оказаться матерью этой девочки.

— Нет.

— Но ведь ты сам говорил, Холлистер мало кого к себе подпускал достаточно близко.

— У Шарлин нет детей.

— Она вполне могла отдать ребенка на усыновление. И это бы объяснило ту горечь, что буквально переполняет анонимное письмо.

— Нет, — повторил Гриффин. — Шарлин никогда не была беременна.

— Ты не можешь знать этого наверняка. Когда женщины не хотят, чтобы об их положении знали, они скрывают свою беременность как можно дольше, а на последние пару месяцев куда-нибудь уезжают, и…

— Но Шарлин явно не принадлежит к этим женщинам, ведь она никогда не скрывала своих отношений с Холлистером.

— Насколько тебе известно.

— Возможно, ты права, и я действительно не все знаю, но Шарлин была мне как вторая мать.

При этих словах Гриффин машинально поглаживал ее бедра и, похоже, даже не замечал, что творят его руки, но Синди чувствовала — еще немного, и она начнет стонать в голос. Она попробовала отстраниться, но его хватка оказалась на удивление крепкой.

— Тогда тем более понятно, почему ты не хочешь думать, что это именно она могла написать то письмо.

— Ну, вообще-то в детстве я встречался с ней хотя бы раз в неделю, и, если бы она была беременна, я бы обязательно это заметил. К тому же я не помню, чтобы она хоть раз уезжала куда-нибудь на пару месяцев.

Синди нахмурилась. А ведь он прав. Если бы тогда что-то такое действительно было, Гриффин наверняка бы это помнил.

— И кроме того, — продолжил Гриффин, наконец-то ее отпуская, — они расстались очень некрасиво, а если бы у нее тогда был ребенок, она не преминула воспользоваться таким козырем.

— Но ты не можешь знать, что…

— Могу.

Синди еще никогда не слышала, чтобы он говорил таким твердым и уверенным тоном, и несколько секунд она просто недоверчиво его рассматривала, поражаясь тому, как Гриффин сейчас не похож на того обворожительного бездельника, к которому она уже успела привыкнуть.

— Хорошо, пусть Шарлин и не является матерью этой девочки, но она все равно может знать что-то важное.

Гриффин вдруг резко встал и ушел к себе в кабинет, и Синди осталось лишь гадать, что она такого сказала.

Черт, ведь они уже встречались четыре месяца и занимались любовью столько раз, что она уже давно сбилась со счета. А иногда и целыми выходными не вылезали из кровати, наслаждаясь заказанными обедами, и смотрели всякую ерунду по телевизору. Так почему же она так мало о нем знает?

А потом ей пришло сообщение от Джен, и, пока Синди набирала ответ, она смогла немного успокоиться. Ладно, в конце концов, он тоже знает о ней далеко не все. А о многом никогда и не узнает. Уж такие у них отношения. И почему-то Синди вдруг стало очень грустно.

Такое впечатление, что за последние пару дней их отношения сильно изменились. Хотя чему она удивляется? Теперь Гриффин — ее начальник, а она никогда не станет спать с собственным начальником. Но дело не только в этом. Она увидела ту сторону Гриффина, с которой ей еще ни разу не приходилось сталкиваться.

Теперь, когда она заглянула под его очаровательную маску и ненадолго увидела его настоящего, смогут ли они вернуться к их прежним отношениям? Увидев его в роли ответственного лидера огромной компании, она уже никогда не сможет думать о нем так, как раньше. Пусть даже Далтон потом и вернется на свое законное место, что ждет ее впереди?

Ведь еще даже до того, как Гриффин стал генеральным директором, Синди начала задумываться о том, что слишком далеко зашла. Да еще этот дурацкий ключ. Ну почему все стало так сложно? Теперь, работая целыми днями рядом с ним, Синди приходилось постоянно за собой следить, и она не знала, как долго еще сможет удерживать его на расстоянии.

Остается надеяться лишь на то, что они сумеют быстро найти пропавшую наследницу, а потом Далтон вернется и она сможет слегка отдалиться от Гриффина.

Но что, если Далтон ушел навсегда? Даже думать об этом не хочется.

Нет, они обязательно найдут эту девушку, Далтон вернется, а Гриффин совсем скоро перестанет быть ее начальником.

Просто нужно сделать так, чтобы девушка поскорее отыскалась.

Глава 6

— Нашла что-нибудь? — спросил Гриффин, выходя из конференц-зала.

— А ты как думаешь? — усмехнулась Синди, отрываясь от разложенных перед ней бумажек.

— Как же медленно у тебя все продвигается, — улыбнулся Гриффин.

— Какой ты, оказывается, наблюдательный.

С того разговора о Шарлин прошло уже два дня. Ей казалось, после него все должно было измениться. Но почему-то все осталось по-прежнему. Уже к вечеру того дня Гриффин вел себя как ни в чем не бывало, а на следующее утро Синди не решилась спросить, поговорил ли он с Шарлин или нет, и вместо этого, сжав зубы, принялась разбирать те бумажки, что отдала им мать Гриффина. Сорок две коробки. Для начала она решила поискать, нет ли там каких-либо упоминаний о няне Вивиан.

Ладно, может, это и трусость, но, с другой стороны, она всего лишь выполняет свою работу. Гриффин велел ей копаться в бумагах, значит, именно этим она пока и займется.

Хотя Синди все равно считала, что, просто поговорив с Шарлин, да и с матерью Гриффина они смогут узнать намного больше, чем убив кучу времени на пыльные бумажки.

Но Гриффин не только ее начальник, но и бывший любовник. Если бы она сейчас работала с Далтоном, то, не задумываясь, доверилась бы своему чутью. А с Гриффином она уже не могла позволить себе такой роскоши, ведь с ним она не могла полностью положиться на свои чувства, потому что не знала, чего сама хочет. Чтобы все хорошо сложилось для ее нового начальника или для ее бывшего любовника? А может, чутье тут вообще ни при чем и простое неудовлетворенное сексуальное желание уже давно взяло верх и над разумом, и над чувствами? Ведь если она найдет эту пропавшую наследницу, то с чистой совестью сможет снова залезть к нему в кровать.

Синди задумчиво посмотрела на Гриффина. С тех пор как он стал генеральным директором, он сменил джинсы и мятые льняные рубашки на брюки и белоснежные сорочки. Ладно, остается утешаться лишь тем, что воротничок он застегивает лишь на время совещаний.

Чтобы чем-то занять руки и отвлечься от пуговиц, которые ей нестерпимо хотелось расстегнуть, Синди взялась за коробку под номером девятнадцать.

— Я потратила несколько дней на все эти записи, но еще не добралась даже до середины, хотя уже могу сказать, что твоя мама тратит кучу денег на обувь, а ваш бухгалтер всегда вовремя платит по счетам.

— Я бы и так мог тебе это сказать, — усмехнулся Гриффин.

— Здесь мы не найдем ничего стоящего.

— Думаешь, все так глубоко запрятано?

Синди задумчиво повертела в руках практически нечитаемые бумажки, напечатанные еще в восьмидесятых, которыми явно лакомилось не одно поколение пылевых клещей.

— Я просмотрела все записи за два года до и после рождения Лэйни и не встретила ни одного упоминания о Вивиан.

Гриффин так на нее смотрел, что Синди вдруг показалось: он все понимает. Понимает, как у нее устали глаза от бесконечных полустертых выцветших букв, знает о том, как ее постоянно тянуло в сон от этой нудной однообразной работы и она периодически давала себе пару минут передохнуть, мечтая, как они запрутся в его кабинете и предадутся настоящим безумствам, думает о том, как он любил доводить ее до неистовства перед тем, как войти в нее, и о том, как он проникал в нее мощными толчками…

Синди вдруг поймала себя на том, что краснеет от одних этих мыслей. И теперь-то уж он наверняка поймет, о чем она сейчас думала.

Чтобы хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей, Синди встала, прошлась по кабинету, а потом налила себе прохладной воды.

— Тебе жарко? — уточнил Гриффин. — Если хочешь, могу включить кондиционер.

— Не стоит. К тому же я и сама умею им пользоваться.

— А я в этом и не сомневаюсь. — Его улыбка стала еще шире. — Просто мне захотелось о тебе позаботиться, если, разумеется, ты не против.

Черт, а ведь ей действительно хотелось, чтобы он о ней позаботился. Прямо здесь и прямо сейчас.

Однако она бы никогда на это не согласилась. Ведь хуже секса с собственным начальником можно придумать только одно — секс с собственным начальником посреди рабочего дня на роскошном столе в конференц-зале.

— Так мы ничего не добьемся. — Хотя сейчас ей хотелось добиться исключительно того, что скрывалось у Гриффина в штанах. — Я бы хотела поговорить с твоей матерью.

— Зачем? — удивленно спросил Гриффин.

Синди пожала плечами. Разве не очевидно?

— Возможно, она сможет рассказать нам что-нибудь про эту няню.

— Сомневаюсь.

— Ты не думаешь, что она может ее вспомнить?

— Я очень сильно удивлюсь, если она вообще знала ее имя.

— Как-то в это сложно поверить. — Разве женщина может не знать имя няни собственных детей?

— Ты помнишь миссис Фортино?

— Бабушку Лэйни, которая в течение многих лет была вашей экономкой?

— Точно, целых тридцать лет. А когда мне было четырнадцать, я как-то заметил, что она неправильно произносит ее фамилию. Фортина вместо Фортино.

— Ну и что? Вполне понятная ошибка.

— Я тоже так решил и поправил ее. И из-за этого мы сильно поссорились. Мать отказывалась признать свою ошибку, а потом позвала саму миссис Фортино и заявила, что, как бы там ее ни звали на самом деле, теперь ее всегда будут называть в мамином присутствии Фортина, а если хоть кто-нибудь посмеет обратиться к ней иначе, бедную женщину сразу же уволят.

— Но это бред, нельзя уволить человека из-за такой ерунды.

— А почему бы и нет, если ты самовлюбленный эгоист, которому никто и слова поперек сказать не смеет? Миссис Фортино тогда лишь кивнула и спросила, может ли она идти. А как только она ушла, мать сказала, чтобы я больше никогда не смел вмешиваться в то, как она ведет хозяйство.

— По-твоему, она хотела так тебя наказать?

— Она хотела, чтобы я знал — она может делать все, что ей захочется.

Синди стало немножко не по себе. Нет, она, конечно, и раньше знала, что он не слишком уж близок с семьей, но все же…

— Ну, пусть это было и не слишком любезно с ее стороны, но это все равно не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Вообще-то я рассказал тебе эту историю не для того, чтобы ты меня пожалела, а для того, чтобы ты поняла, почему мне кажутся бесполезными любые разговоры с матерью.

— Но не может же она действительно быть такой ужасной.

— Думаю, про мать Нерона говорили то же самое.

— Да ладно тебе, — насмешливо улыбнулась Синди. — Как ты можешь равнять свою маму с одной из самых злобных женщин в истории? Разве она хоть кого-то убила? Или втихаря строила планы о свержении правительства?

— А ты, оказывается, неплохо знаешь историю.

— Просто мне всегда нравился сериал «Я, Клавдий». Но в любом случае я просто хочу сказать, что обычный разговор с твоей матерью может многое прояснить.

— Во-первых, такого понятия, как «обычный разговор с моей матерью», не существует в природе. И во-вторых, еще ни один разговор с ней не привел ни к чему хорошему.

Синди задумчиво уставилась на разложенные перед ней бумажки. Конечно, проще всего задать прямой вопрос, но все же… Ведь у них не те отношения, когда рассказывают о семье и делятся воспоминаниями детства. Но с другой стороны, ее мучает не простое любопытство, речь идет о будущем целой компании, которое полностью зависит от того, удастся ли им найти дочку Холлистера или нет.

— Я правильно поняла, твоя мать тебе совершенно не нравится?

— И как это ты догадалась? — усмехнулся Гриффин, но против обыкновения в его улыбке на этот раз совсем не было тепла и радости. — Может, потому, что я сравнил ее с матерью Нерона?

— Но почему? — не сдавалась Синди, пропустив шутку мимо ушей.

— Что почему? — удивленно моргнул Гриффин.

— Почему она тебе не нравится? Или, точнее говоря, почему ты за это на нее так злишься? — Синди указала рукой на разложенные на столе бумажки, как бы намекая на всю эту путаницу. — Ведь она совершенно не виновата во всей этой истории с пропавшей наследницей. Все это случилось только из-за твоего отца, а она здесь всего лишь жертва…

— Моя мать никогда не бывает жертвой, — резко возразил Гриффин.

— Но в этом случае она такая же жертва, как и ты. А может, ей досталось даже больше, чем тебе. Ведь, насколько я все поняла, в первоначальном завещании она должна была получить десять процентов от состояния Холлистера, теперь же она не получит ничего.

— По-твоему, я к ней слишком жесток?

— Не знаю, просто мне кажется, что… То есть, хочу сказать, я прекрасно понимаю, почему ты злишься на отца, но никак не могу понять, при чем тут твоя мать.

По-прежнему избегая ее взгляда, Гриффин подошел к стоявшему в углу бару. Синди еще ни разу не видела, чтобы Далтон или кто-нибудь другой наливал себе выпить во время деловых переговоров, но в мире еще было довольно много бизнесменов поколения Холлистера, которые считали сделку окончательно заключенной лишь после того, как поднимали за нее бокалы, так что Далтон на всякий случай решил его сохранить.

И вот теперь Гриффин, который никогда не пил, налил себе скотча, одним глотком осушил бокал, а потом налил себе по новой и наконец-то обернулся к ней.

— Ты права, мой отец — лживый ублюдок, которому ни до кого нет дела, и он всегда таким был. Но он хотя бы никогда не пытался скрыть свою натуру и всегда открыто заявлял, что готов на что угодно, только чтобы «Инновации Кейна» пошли в гору. И он никогда не врал о своих женщинах. Он ублюдок, но хотя бы честный ублюдок. Тогда как мать все наше детство по очереди то изображала из себя самую любящую мамочку на свете, то полностью забывала о нашем существовании.

— Но почему ты думаешь, что она пыталась что-то из себя изображать? Разве она действительно не могла вас любить?

— А что бы ты сама сделала на ее месте?

— То есть? — Синди совершенно не ожидала такого вопроса.

— Что бы ты сделала на ее месте, если бы тебе постоянно изменял муж? — уточнил Гриффин, отходя от бара.

— Не знаю, никогда об этом не думала. — Но сама мысль о неверном муже была ей отвратительна. Синди даже не сомневалась: она ни за что не стала бы терпеть такое. Но все равно она понимала, что разные женщины по-разному относятся к этому вопросу. — Наверное, если бы я все еще его любила, то попыталась бы наладить наши отношения. Семейный консультант или еще что-нибудь в этом роде.

— Нет. — Сперва Синди решила, что Гриффин не согласен с ее логикой, но потом он сделал к ней еще один шаг и добавил: — Нет, представь, что ты его совсем не любишь, а вышла за него только ради денег. Осталась бы ты с ним? Только ради денег?

— Я бы в принципе никогда не вышла замуж только ради денег.

— А представь хотя бы на секунду, что вышла бы. И при этом ты изначально была весьма богата и могла бы выбрать себе кого угодно, но захотела честолюбивого и безжалостного мужа, потому что знала: он принесет тебе несметные богатства. А потом представь, что твой избранник и дома оказался таким же безжалостным, что он спал с любой понравившейся ему женщиной и постоянно унижал тебя как на людях, так и в кругу друзей. Осталась бы ты с ним?

— Нет. — Синди было стыдно за его мать уже от одних этих слов. Хотя к стыду примешивалась изрядная доля злости. Злости на Гриффина, который так безжалостно описывал ей жизнь собственной матери. — Но все люди разные, и я не могу осуждать ее за то, что она осталась, к тому же я почти ее не знаю.

— Ладно, тогда представь, что ты осталась с мужем, к которому не чувствуешь ничего, кроме отвращения, представь, что ты смогла смириться с его изменами и любовницами, представь, что ты жила со всем этим более десяти лет потому, что деньги перевешивали для тебя все остальное. Представь, что ты такая упрямая, гордая или жадная. А теперь представь, что мужчина, который так с тобой обращается, точно так же ведет себя и с твоими детьми.

Синди опустила взгляд и нервно облизала губы. Теперь она наконец-то поняла, почему в нем скопилось столько злобы к матери.

— Нет, — прошептала она. У нее еще не было детей и она даже не знала, заведет ли когда-нибудь своих собственных, но иногда Синди подумывала о том, что когда-нибудь сможет усыновить пару ребят. Но когда она их все же заведет, и не важно — своих или приемных, она совершенно точно знала: ради них она пойдет на все, что угодно. — Нет, я никогда бы так не поступила.

Гриффин кивнул, а потом, запрокинув голову, залпом выпил свой скотч.

— Именно так я и думал.

А потом повернулся и ушел.

Синди наконец-то все поняла. Холлистер всегда был ублюдком, но Гриффина это почти не волновало, потому что он ничего к нему не чувствовал, а вот мать он любил. И скорее всего, несмотря ни на что, до сих пор любит. Именно поэтому он так злится.

Нечто подобное Синди испытывала к своей биологической матери, ведь первые шесть лет своей жизни она безумно ее любила, хотя к этой любви и примешивались далеко не самые приятные чувства.

Синди вполне могла его понять.

Но это никоим образом не приближало их к пропавшей наследнице.

* * *

Еще в детстве Гриффин твердо пообещал себе, что никогда не будет таким, как отец. И вот теперь он гоняет подчиненных, говорит гадости про свою мать, Каро Кейн, и в довершение всего еще и пьет посреди рабочего дня. В общем, ведет себя в точности как отец. Даже забавно, что все так получилось.

Вернувшись к себе, или, точнее, к Далтону в кабинет, Гриффин потер руками лицо и попытался придумать, что же ему теперь делать. Для начала стоит поесть. Пусть сейчас всего десять часов, но завтракал он одной лишь миской овсянки уже больше пяти часов назад. А скотч уже начинал на него действовать.

Решив, что для начала сойдут и любимые мятные конфетки Далтона, Гриффин начал рыться в столе. Ведь наверняка же брат половину еды поглощал прямо на рабочем месте, значит, в столе вполне могут водиться какие-нибудь орешки или печенье.

Однако вместо пакетика арахиса он наткнулся на нечто куда более интересное. В одном из ящиков позади стопки файлов нашлось письмо с пометкой «Строго конфиденциально» и обратным адресом одной из компаний в Лос-Анджелесе, услугами которой Далтон порой пользовался, когда ему нужно было что-нибудь узнать. Причем не какую-нибудь ерунду, а нечто действительно важное. Так неужели Далтон знает про его работу на «Надежду_2О»? А если знает, зачем он тогда свалил на него еще и «Инновации»?

В последнем ящике Гриффину все же удалось обнаружить искомые орешки, и, когда он вскрывал конверт, ему уже было что пожевать. Вот только увидев, что скрывалось в этом конверте, Гриффин буквально замер от удивления.

Ведь там была информация не на него, а на Синди.

Похоже, перед тем, как нанимать Синди на постоянную работу, Далтон решил хорошенько все о ней разузнать. И Гриффин вдруг понял, что Синди занимает действительно очень важную и ответственную должность, ведь она знает практически все о компании и имеет доступ на самые верхние уровни. Да и влияния у нее явно побольше, чем у всяких там вице-президентов, во всяком случае, точно больше, чем было у него. Но раньше Гриффин никогда об этом не задумывался, и этот конверт стал для него настоящим откровением.

Разумеется, Гриффин не собирался читать собранную на Синди информацию, но он так устал, проголодался и к тому же только что выпил две порции скотча… Задумчиво листая страницы, он практически невольно читал обрывки записей. А потом, не веря собственным глазам, еще раз перечитал увиденное. Ведь все, что здесь было сказано, никоим образом не вязалось с его представлением о Синди.

Он забросил конверт обратно в стол и с удвоенным энтузиазмом принялся поглощать орешки, надеясь, что соленый вкус перебьет подступившую к горлу тошноту. Но лучше все равно не стало.

Он только что рассказал ей сказку про несчастного богатенького мальчика, а ведь Синди сама вполне могла сравнить свою судьбу с историями из романов Диккенса. А он еще посмел ей жаловаться на свою жизнь.

Странно еще, что она спокойно его выслушала, а не выплеснула ему в лицо скотч.

Разумеется, первым порывом Гриффина было пойти и за все извиниться. Но тогда пришлось бы признаться, что он прочитал ее досье. Самому ему, конечно, от этого станет легче, однако Синди это явно не понравится, ведь наверняка она не рассказывала свою историю всем подряд. Даже после того, как они делили постель четыре месяца, она так ни разу и не упомянула, что выросла в приемной семье. Хотя сам он тоже не спешил делиться с ней воспоминаниями детства, если, конечно, не считать сегодняшнего разговора. Сам Гриффин терпеть не мог, когда его начинали жалеть, похоже, Синди думает примерно так же.

Значит, ей нельзя говорить о своей находке. Значит, у него остается только одна возможность извиниться. Вздохнув, Гриффин выбросил опустевший пакетик из-под орешков и пошел в конференц-зал.

— Я воспользуюсь твоим советом и спрошу у матери, знает ли она что-нибудь важное обо всем этом.

— Ты серьезно? — удивленно спросила Синди.

— Да, я подумал и решил, что ты можешь быть права. Возможно, она сможет помочь.

— Да, но захочет ли? Ведь она ничего не выиграет, если нам все же удастся найти эту девушку. После того, что ты о ней сказал, мне кажется, она просто не захочет нам помогать.

— Возможно, она ничем не сможет нам помочь. Или от ее помощи нам легче не станет. — С этими словами Гриффин выразительно махнул в сторону кучи коробок. — Но я не сомневаюсь в том, что она хочет помочь.

— Даже если сама от этого ничего не выиграет?

— Вряд ли она станет смотреть на это с такой стороны, ведь она прекрасно знает — если я найду наследницу, то никогда не оставлю ее в беде. Так же как и Далтон, а вот Купера она вполне может опасаться. А если вся компания перейдет государству, то ей тоже придется несладко. Может, у нас с ней и не слишком хорошие отношения, но она точно знает: я ее не брошу, так что если сможет, то обязательно постарается мне помочь.

Глава 7

Добираясь по хьюстонским пробкам до родительского дома, Гриффин впервые в жизни радовался переизбытку машин в городе. Ведь так у него было время подумать. Сперва ему казалось, что после того, как Далтон насладится парочкой дней безудержного секса с Лэйни, он одумается и вернется на свое законное место. Но, похоже, он ошибся, а значит, пора кое-что рассказать в «Надежде_2О». Гриффин остановился на обочине и достал телефон.

Под конец разговора со своим первым помощником, Карлом Николсом, он сказал:

— Ты знаешь, что для меня самого деньги мало значат, но мое наследство необходимо «Надежде_2О».

— Вовсе нет, нам нужны твои знания и опыт, а вовсе не деньги.

— По-твоему, мне нужно взять пример с Далтона и просто уйти?

— Разве я могу судить? Ведь у меня перед носом никогда не махали морковкой в полмиллиарда долларов. Но подумай, тебе уже давно сулят эти деньги, но получил ли ты пока хоть что-то действительно стоящее?

Гриффин не знал, что на это можно ответить, и они заговорили о насущных вопросах «Надежды_2О», чтобы Карл мог пока что доделать все дела, которыми Гриффин пренебрегал уже целую неделю.

Когда Гриффин наконец-то добрался до родительского дома, в голове у него все еще вертелся вопрос Карла.

Принесли ли ему деньги Кейнов хоть что-то действительно стоящее?

Раз уж Гриффин все-таки решился поговорить с матерью, Синди с чистой совестью смогла вернуться к своей нормальной работе, ведь она и так все утро потратила на разбор бумажек, и у нее уже накопилась целая куча повседневных дел. Нельзя сказать, чтобы она когда-нибудь мечтала о карьере личного помощника генерального директора, ведь она даже начала вполне серьезно изучать психологию и надеялась, что сможет окончить университет и завести собственную практику. А во время каникул почти случайно устроилась на работу помощницей — просто чтобы накопить немного денег на следующий семестр. Но оказалось, что она отлично подходит для такой работы, а зарплата вполне оправдывает самые смелые ожидания. И так приятно чувствовать себя в самом центре событий… Ведь стоило ей не подходить к компьютеру всего несколько часов, как в почте уже накапливалось несколько десятков важных писем. Такое впечатление, что во всей компании без ее участия не могут решить ни одного хоть сколько-нибудь серьезного вопроса.

Синди усмехнулась собственным мыслям и принялась набирать ответы.

А потом зазвонил телефон.

— Здравствуйте, офис Гриффина Кейна, чем могу вам помочь?

— Могу я поговорить с Гриффином? — спросил холодный женский голос.

— Сейчас его нет, но, возможно, я смогу перевести ваш звонок ему на мобильный. Как вас зовут?

Женщина недовольно фыркнула, словно она рассчитывала, что Синди должна была опознать ее по голосу.

— Я — Каро Кейн, могу я в конце концов поговорить с собственным сыном?

— Извините, миссис Кейн, сейчас соединю вас с Гриффином. — Синди подождала несколько минут, но Гриффин так и не снял трубки, и ей пришлось снова переключиться на миссис Кейн. — Извините, но он не отвечает. Может, я могу ему что-нибудь передать? Вы хотите что-нибудь добавить к вашему сегодняшнему разговору?

— К сегодняшнему разговору? — после небольшой паузы переспросила Каро.

— Да, Гриффин ушел часа три назад. — За это время он уже десять раз мог добраться до родительского дома, так куда же он делся? — Он сказал, что собирается к вам домой, чтобы поговорить с вами. — А может, ее просто не было дома? Тогда все понятно. — А вы сейчас дома? Возможно, вы с ним просто разминулись?

— Пусть вы и помощница моего сына, но я совершенно не обязана перед вами отчитываться. Что он хотел со мной обсудить?

Синди сразу же вспомнила все, что Гриффин успел рассказать ей об этой женщине. Так, ладно, ведь в конце концов он же сам решил обо всем с ней поговорить.

— Он хотел побеседовать с вами о пропавшей наследнице. У нас возникли некоторые догадки, и он надеялся, вы сможете кое-что уточнить.

— Неужели? — удивленно спросила Каро, но быстро взяла себя в руки. — Хотя это вполне понятно. Я была дома все утро, но Гриффин к нам не заходил.

Нет, он, конечно, не обязан каждую секунду перед ней отчитываться, но ведь она — его помощница, и должна хоть примерно представлять, где он находится и что делает. Синди уже начала уставать блуждать в неизвестности.

— Жаль, что он мне просто не позвонил. А теперь меня до вечера не будет дома, и мы сможем поговорить лишь завтра. Столько времени потрачено впустую.

Синди пару секунд помедлила, а потом все же спросила:

— Так, значит, вы готовы отвечать на вопросы и хотите помочь в поисках?

— Разумеется. За кого вы меня принимаете? Неужели вы думаете, я могу бросить собственных сыновей в такую минуту?

— Очень рада, что вы хотите помочь, и я обязательно передам Гриффину, что вы звонили. — Вот только где его носит?

— А раз вы знаете, о чем мой сын хотел меня расспросить, может, мы просто встретимся, пообедаем и я вам все расскажу?

Черт, ну и что ей теперь делать? Ведь у них действительно осталось совсем мало времени, но с другой стороны, возможно, у Гриффина были какие-то причины отложить разговор с матерью?

А может, это все те же причины, по которым он отказывается делиться с ней своим расписанием и не хочет, чтобы она слышала его телефонные разговоры? Конечно, можно было бы просто решить, что Гриффин ей изменяет, но, похоже, их отношения уже зашли несколько дальше обычного секса, да и она сама слышала, с каким отвращением он говорил о похождениях своего отца.

Если она всего лишь поговорит с Каро Кейн, никому от этого хуже не станет. К тому же у Гриффина явно не слишком гладкие отношения с матерью, так что так, возможно, получится даже лучше. И раз уж начальник сам прячется от подчиненных, ему некого винить в том, что им приходится принимать собственные решения.

— Я с удовольствием с вами пообедаю, — наконец ответила Синди.

Когда Гриффин наконец добрался до родительского дома, он все еще не решил, как ему лучше поступить с «Надеждой_2О». И в задумчивости уставился на припаркованный у дома «ягуар». Так, отлично, похоже, Купер решил тоже зайти в гости.

После первого сердечного приступа отец перебрался на первый этаж, где его бывший кабинет приспособили под нечто вроде больничной палаты и натащили туда столько специального медицинского оборудования, что такой роскоши вполне могла позавидовать практически любая больница из стран третьего мира. Гриффину было с чем сравнивать, ведь он неоднократно бывал в таких заведениях по всему миру.

Заглянув к отцу, Гриффин увидел, что тот спит, и не стал его будить. А потом столкнулся с одной из трех медсестер, что посменно за ним ухаживали.

— Извините, я только что сходила пообедать.

— Вам не за что извинятся, — улыбнулся Гриффин. — У каждого человека есть законное право пообедать.

Девушка благодарно улыбнулась.

А ведь в другой раз он не преминул бы поболтать с этой медсестрой, узнать ее номер телефона, сводить куда-нибудь, а потом наверняка затащил бы ее в постель. Но почему-то вместо этого он лишь спросил:

— Как его состояние?

— Все так же. Если хоть что-то изменится, мы сразу же вам сообщим.

Ну разумеется, медсестра знает, кто он такой. Богатый наследник. И почему женщин всегда так заботили его деньги? Если, конечно, не считать Синди, ведь она, похоже, вообще не думает о его деньгах.

Гриффин поблагодарил медсестру и ушел, а потом столкнулся в коридоре с Купером.

— А ты теряешь хватку, — улыбнулся братец. Купер всегда обожал доставать их с Далтоном.

— Не знаю, о чем ты.

— Да ладно тебе. — Купер махнул в сторону двери, за которой осталась медсестра. — Упустить такую попку? Раньше бы ты никогда так просто не сдался.

— Я стал лучше собой владеть. И иногда думать, что делаю.

— Это такой способ сказать, что я не думаю, прежде чем что-то делать?

— Я этого не говорил, но раз ты именно это и услышал, то, может, ты сам так о себе думаешь?

Высокий и подтянутый, Купер больше всего походил на сноубордиста-олимпийца, которым, собственно и был до того, как создал компанию, занимающуюся производством и дизайном сноубордов, А еще он был одним из тех редких спортсменов, что умеют играть на камеру. Или, проще говоря, он был отличным игроком, способным играть в любую игру и при любых условиях.

Поэтому Гриффин, как обычно, не смог сразу догадаться, что на этот раз затеял братец, а тот хлопнул его по плечу и спросил:

— Как ты?

— В порядке, — ответил Гриффин и лишь с трудом удержался, чтобы не отряхнуть плечо. — А зачем ты сюда пришел?

— Просто хотел пообедать с отцом.

— Но он спит.

— Он устал.

— Эй, я ничего такого не хотел сказать, просто я немного удивился, ведь я думал, что ты будешь уже на полпути в Колорадо. Как-никак уже две недели прошло после того, как Холлистер всех нас порадовал своим заявлением.

— Я был немного занят.

— По работе? — уточнил Гриффин, хотя и прекрасно понимал, что это не его дело. Но если Купер все-таки тоже решил отыскать наследницу, неплохо было бы разузнать, что ему уже удалось выяснить.

— Нет, — улыбнулся Купер.

— Неужели ты тоже ищешь пропавшую наследницу?

— А неужели ты думаешь, что, даже если бы я ее и искал, я признался бы тебе в этом? — Улыбка Купера стала еще шире, но при этом осталась такой же холодной.

Нет, конечно, ведь они никогда не были близки, так с чего бы Куперу теперь с ним чем-либо делиться?

— Уже уходишь? — вместо ответа, спросил Гриффин, увидев, что братец направляется к двери.

— Вообще-то я должен был улететь завтра утром, но, может, еще передумаю.

— Если ты останешься в городе, то нам следует встретиться.

Купер так явно удивился этому предложению, что Гриффину пришлось пояснить:

— Погулять, пообщаться или еще что-нибудь в этом роде.

— И ни словом не упоминая при этом про наследницу, — усмехнулся Купер.

— Да, понимаю, что мое предложение выглядит немного подозрительно, — рассмеялся Гриффин. — Но я серьезно. Ты так редко бываешь в городе, что мы с Далтоном тебя почти не видим.

— Так вы с ним постоянно вместе развлекаетесь?

— Не то чтобы, но после развода он купил себе квартиру в моем доме, так что мы часто видимся, хотя на этой неделе ему будет не до нас.

— Да, я слышал про Лэйни.

После того как мать Купера умерла, он несколько лет прожил у них дома, так что братец был знаком с Лэйни, и они даже неплохо ладили в старшей школе.

— Ну так как? Рядом с офисом есть неплохой суши-бар.

Купер пожал плечами, похоже, он все еще не оправился от удивления.

— Я в принципе не против…

Гриффин и сам удивился собственному предложению, ведь они никогда не были особенно близки, хотя Купер и жил у них последние несколько лет старшей школы, а до этого приезжал на каникулы. Тогда они боролись, дрались и играли в регби, возможно чуть грубее, чем им следовало бы играть. Но разговаривали ли они хоть раз по-настоящему? Хоть о чем-нибудь?

Гриффин вдруг понял, что после смерти Холлистера он может больше никогда не увидеть Купера, если их отношения резко не изменятся. Ведь если все останется так, как есть, то у брата просто не будет никаких причин сюда приезжать.

А еще он подумал о Синди. И о ее приемной семье, с которой она до сих пор постоянно общалась. Черт, а ведь он даже не должен обо всем этом знать. Но почему-то Гриффин не мог отделаться от мысли, что если она узнает, что он даже не постарался удержать брата, то сильно в нем разочаруется.

Все еще размышляя о том, с чего бы ему так сильно переживать из-за мнения Синди, Гриффин отправился на кухню, где кто-то явно мыл посуду. Пусть мать не часто сама готовила, а убиралась еще реже, во всем остальном доме было тихо, так что он решил, что найдет мать именно на кухне.

Но вместо нее он увидел загружавшую в посудомоечную машину грязные бокалы Портию, которая десять лет прожила в браке с Далтоном. Пусть брат никогда ни на что не жаловался, но самому Гриффину казалось странным, что его бывшая жена даже после развода постоянно бывала у них в гостях.

Заметив его, Портия удивленно вздрогнула, словно он отвлек ее от каких-то важных мыслей.

— А, это ты.

— Я искал маму, — пояснил он, стараясь не приближаться к принцессе Портии.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, что вынуждена отрываться от важного дела ради какой-то ерунды.

— Она обедает в клубе.

— Отлично, там я ее и поищу.

— Только не забудь сначала позвонить, чтобы она добавила тебя в список гостей, а то тебя могут туда не пустить.

— А можно вопрос? Зачем ты здесь? Ведь ты же прекрасно знаешь, что уже не являешься частью этой семьи.

— Я здесь потому, что твои родители переживают очень сложные времена, однако никто из их сыновей не нашел времени, чтобы не только помочь им, но даже просто спросить, как у них дела.

— Но сейчас-то я здесь, — возразил Гриффин, стараясь не думать о том, что в ее словах есть доля правды.

— И наверняка для того, чтобы выпытать у матери все, что ей известно о незаконной дочке Холлистера.

— Я…

— Она ничего не знает, но могу тебя заверить — вся эта суматоха, которая началась из-за письма той шлюхи, очень дорого ей дается.

— Какие слова.

— Может, тебе и наплевать на собственных родителей, но пусть мы с Далтоном и разошлись, они все равно очень много для меня значат.

— А можно поподробней? Ведь я все равно не понимаю, почему ты постоянно тут торчишь после того, как вы с Далтоном развелись.

— Каро попросила меня прийти.

— А я и не знал, что вы с ней так близки. — Гриффин даже не попытался скрыть насмешку. Ведь что бы он сам ни делал, он все равно так и не смог добиться материнского одобрения. А вот Портию она приняла сразу.

— Просто у нас с ней много общего. — Портия пожала плечами. — Нас обеих заставили выйти за влиятельных мужчин, которым было на нас абсолютно наплевать. Наверное, она всегда ценила меня за то, что мне хватило смелости уйти. А кроме того, она целых десять лет была мне вместо матери.

Неужели мать все эти годы оставалась с Холлистером не из-за жадности, а просто не осмеливалась от него уйти? Ладно, теперь это уже не важно. У нее было больше тридцати лет, чтобы решиться и забрать своих детей от жестокого ублюдка, с которым ее связала судьба. Но она так этого и не сделала.

— Понятно, жаль только, что мне она была матерью ровно на десять лет меньше, чем тебе.

Портия устало вздохнула.

— Знаю, она никогда не была идеальной матерью для тебя с Далтоном, но просто постарайся на все взглянуть ее глазами. Она такая же жертва, как и вы.

— Ладно, сейчас это не важно. — Гриффин собирался уже уйти, но потом остановился и спросил: — А с кем она, кстати, обедает?

— А я думала, ты знаешь. Она обедает с Синди Эдвардс, твоей помощницей. — Похоже, удивление Гриффина так ясно отразилось у него на лице, что Портия даже улыбнулась и взглянула на часы. — Думаю, они сейчас как раз садятся за стол.

Глава 8

Как только Синди переступила порог клуба «Ривер оук», она сразу же поняла, что оказалась не на своем месте. Точнее, она это поняла, еще когда парковала свой старенький «цивик». Но с другой стороны, она уже давно смирилась с тем, что практически все люди обладают более высоким социальным статусом, чем она сама, и уже даже практически не переживала по этому поводу.

Когда метрдотель провел ее к столику, за которым ее уже ждала Каро Кейн, Синди судорожно вцепилась в свою сумочку, только чтобы никто не заметил, как у нее дрожат руки.

— Спасибо, что согласились со мной поговорить.

— Да о чем речь! Я готова помочь всем, чем только смогу.

— Понятно. — Синди уселась на диванчик и сразу же из ниоткуда возник официант со стаканом воды.

— Вина? — тоном хозяйки предложила Каро, хотя и была здесь точно такой же гостьей, как и сама Синди.

— Я бы предпочла чай.

— Тогда мне еще вина и сладкого чаю моей гостье, — объявила Каро.

— Не надо сладкого, — торопливо поправила Синди. — Я предпочитаю избегать ненужных сложностей.

— Хорошо, — кивнула Каро. И добавила таким тоном, как будто Синди своим выбором нанесла ей личное оскорбление: — Несладкого холодного чаю со льдом. Значит, теперь ты помогаешь Гриффину искать эту девочку.

— Да.

— И я хочу вам помочь.

— Да, сорок две коробки домашних записей нам очень пригодились.

— Рада слышать. Хотя, признаюсь, мне было и не просто передать вам столько личной информации, но я просто не могла поступить иначе.

Каро так выразительно махнула рукой, что у Синди даже появилось легкое ощущение, что она не обедает с живой женщиной, а смотрит театральное представление.

— Я бы хотела задать вам несколько вопросов.

Каро картинно прижала руку к груди.

— Так всех этих записей вам оказалось мало?

— Чтобы прочитать все эти записи, нужно очень много времени, а его-то у нас как раз и нет. Уверена, вы понимаете, нам нужно действовать как можно рациональней и эффективней.

Каро старательно промокнула глаза платочком.

— Конечно, ведь мой дорогой Холлистер может оставить нас в любую минуту.

«Мой дорогой Холлистер»? И это после того, что ей наговорил Гриффин? Но, может, его болезнь смягчила чувства Каро?

— Э… Да, конечно, и если бы мы могли просто…

— А ведь я тебе не слишком-то нравлюсь?

Синди удивленно подняла глаза.

— Не мне…

— Наверняка Далтон успел тебе всякого обо мне наговорить.

— Далтон никогда не обсуждал со мной свою личную жизнь, — честно признала Синди.

Каро смерила ее ледяным взглядом.

— Значит, ты сама составила обо мне такое мнение, основываясь на том, что, как тебе кажется, ты обо мне знаешь.

— Я… — Ну и что на это можно ответить? — Я действительно считаю, что не мне вас судить.

— Глупости, каждый имеет право на свое собственное мнение. Наверняка ты думаешь, что я сама во всем виновата, раз столько лет закрывала глаза на поступки мужа. Возможно, мне давно следовало уйти, но я всегда знала, что по-своему он меня любит. Холлистер — великий человек, но даже самые великие люди не способны на великие свершения, если у них нет подходящего окружения. И я всегда повторяла себе, что без меня он не справится, возможно, это был лишь самообман.

Синди даже и не знала, как ей теперь себя вести. С одной стороны, она не испытывала к этой женщине никакого сочувствия, но с другой стороны, теперь она могла ее понять. Еще сегодня в офисе она думала почти о том же. Ведь в этом-то и заключается роль помощницы. Гордиться чужой работой и помогать начальнику добиваться поставленных целей, довольствуясь скромным и подчас даже незаметным местом в его работе.

Но Каро все еще ждала ее ответа, и в конце концов Синди произнесла:

— Не мне судить о ваших отношениях с Холлистером, но я могу сказать, что в Гриффине заложено то же величие.

— В Гриффине?

— Да. — Удивление в голосе Каро почему-то очень задело Синди.

— Не то чтобы я с тобой не согласна, просто ты работала с Далтоном намного больше, и я думала, ты станешь говорить о его величии.

Синди почувствовала, что краснеет. Как же она могла так ошибиться? Ведь она действительно работает с Гриффином всего пару дней. Синди судорожно старалась придумать, как загладить свою оговорку.

— Конечно, Далтон невероятно умен и талантлив. — Синди глотнула чаю. — Просто я хотела сказать, что в Гриффине тоже есть это величие.

— Да, я полностью с тобой в этом согласна.

Каро окинула ее взглядом, и Синди стало весьма неуютно. Такое чувство, что эта женщина с легкостью может прочитать все ее тщательно оберегаемые тайны.

— Итак, давайте вернемся к моим вопросам…

— Да, у меня тоже есть некоторые вопросы, — вдруг раздалось у нее за спиной.

Сердце Синди глухо стукнуло у нее в груди, ведь она узнала Гриффина еще до того, как обернулась. Что же он успел услышать? И как вообще оказался здесь? И почему так злится?

— Здравствуйте, мистер Кейн.

Похоже, такое обращение разозлило его еще больше.

— Здравствуйте, мисс Эдвардс. Мама, ты, как обычно, выглядишь выше всяческих похвал.

— Привет, дорогой, — улыбнулась Каро. — Мы еще ничего не заказали, присоединишься к нам? Я попрошу официанта принести для тебя стул.

— Не стоит, я займу место Синди, ведь ей все равно нужно идти.

— Нужно идти? — удивленно повторила Синди.

— Да, ты нужна мне в офисе. У тебя еще много дел.

Нет, она не позволит так просто себя выгнать, особенно сейчас, когда ей наконец-то удалось найти общий язык с его матерью.

— Тогда я задержусь в офисе после работы. Твоя мама любезно пригласила меня на обед, и уйти сейчас с моей стороны будет просто невежливо.

— Может, обсудим это наедине? Мам, ты нас извинишь?

Синди ничего не оставалось, кроме как последовать за Гриффином, но она все же оставила на столе сумочку, решив, что так он точно не сможет ее просто так отсюда выгнать.

Когда они вышли из клуба и остановились напротив поля для гольфа, Гриффин сказал:

— Только не притворяйся, что ты пришла сюда просто пообедать и насладиться отличным видом.

Синди посмотрела ему прямо в глаза:

— А с чего ты взял, что я буду притворяться? Так же как и ты, я пришла сюда, чтобы поговорить с твоей матерью.

— Да, только сейчас ты должна была бы быть в офисе.

— Каро сама мне позвонила и сказала, что хочет помочь. Я попыталась тебе дозвониться, но не смогла, а потом она предложила поговорить со мной вместо тебя. И я согласилась, как говорится, куй железо, пока горячо. Я не пыталась действовать у тебя за спиной, просто хотела помочь. И все.

Гриффин уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом повернулся и пошел прочь, бросив через плечо:

— Тебе не нужно было сюда приходить. Ладно, просто возвращайся в офис.

— Но она уже начала раскрываться…

— Если тебе так показалось, значит, она просто хотела, чтобы ты так решила.

— Хочешь сказать, она пыталась мной манипулировать?

— Это то, что она умеет делать лучше всего. Иди работать.

— Но это же просто глупо! Я пытаюсь сделать так, как лучше для «Инноваций», и она уже начала говорить. А ведь ты сам сказал, что у вас не слишком хорошие отношения, так почему ты не даешь мне возможности хотя бы попытаться все узнать?

Теперь Гриффин наконец-то понял, почему ему не следовало спать с собственной помощницей.

Как же легко было с Марион. Пусть той было уже под пятьдесят и она не слишком хорошо разбиралась в современных технологиях, да и наверняка обо всем докладывала отцу, но она хотя бы всегда четко выполняла указания. И если бы он отправил Марион рыться в этих несчастных коробках, она с улыбкой прочитала бы каждую бумажку, а потом принесла бы ему тарелку домашнего печенья.

А у Синди на все свое мнение.

— Слушай, просто возвращайся в офис, я сам поговорю с матерью.

Синди нахмурилась, и Гриффин провел пальцами по ее щеке, надеясь прервать этот бессмысленный спор. Синди слегка прикрыла глаза и пошатнулась. Нет, секс с собственной помощницей — не такая уж и плохая идея, особенно если помощница так легко отзывается на малейшие прикосновения.

— Верь мне, — прошептал он.

— Верить тебе? — Синди открыла глаза и отстранилась. — Странное требование от парня, который даже не позволяет мне взглянуть на свое расписание.

— А это-то тут при чем?

Синди прищурилась:

— Просто постарайся взглянуть на все с моей точки зрения. Какого доверия ты от меня ждешь, когда ничего не объясняешь? Или станешь отрицать, что ты что-то скрываешь?

— Я просто хочу тебя защитить.

— Отчего?

Гриффин уставился на поле для гольфа.

— От моих родителей, они не слишком-то приятные люди. Злые, жестокие и к тому же обожают манипулировать другими людьми. А с тех пор, как отец объявил об этой пропавшей наследнице, все стало еще хуже. Так неужели ты думаешь, что у меня есть хоть малейшее желание все это тебе показывать?

— Так ты думал, что… я могу ее испугаться?

С какой странной интонацией она это произнесла…

— Дело не только в тебе. Ее боятся все, кроме тех, кем она манипулирует. Сегодня она будет обращаться с тобой как с лучшей подругой, а завтра полностью забудет о твоем существовании. Дружба, любовь, привязанность… для нее это не чувства, а разменная монета. Я не имею в виду, что ты не сможешь с ней справиться, просто ты не привыкла к этому миру.

Синди насмешливо фыркнула, и Гриффин сразу же пожалел о своих словах. Ведь он знал, через что ей пришлось пройти, прежде чем она оказалась в любящей приемной семье.

Если бы он сперва подумал, то сказал бы все это как-нибудь иначе. Вот только сейчас он даже извиниться не мог, ведь тогда бы ему пришлось рассказать, что он все знает о ее настоящей матери.

— Извини, я не хотел, чтобы все так получилось.

— Так зачем тогда такая секретность? Раз у тебя есть разумные причины, мог бы сразу мне их озвучить.

— Как будто ты сама ничего от меня не скрываешь.

— Хорошо, тогда давай договоримся с этой минуты все подробно обсуждать, ведь, в конце концов, мы действуем заодно.

— Договорились.

Гриффин невольно улыбнулся.

— А знаешь, меня еще никогда не пытались защищать, пусть даже и из ложных побуждений. Так что спасибо тебе, — почти прошептала Синди.

Гриффин молча кивнул. Да и что он мог сейчас сказать? Ведь если она узнает, что он прочитал то, что было в том конверте, то навсегда его возненавидит.

И, как она сама верно заметила, все это будет длиться, пока они не найдут наследницу. А значит, им нужно поторопиться с поисками, ведь тогда он снова сможет спокойно заниматься с ней сексом, вместо того чтобы перетряхивать все эти семейные истории.

Глава 9

Вернувшись к Каро Кейн, Синди постаралась изобразить самую невинную улыбку, ведь матери Гриффина наверняка не понравится, что он встречается с собственной помощницей, а она вполне могла что-нибудь заподозрить.

Но даже несмотря на то, что ей так и не удалось толком переубедить Гриффина, Синди чувствовала, как по всему ее телу разливается какое-то тепло, не имеющее никакого отношения ко все еще стоявшей, несмотря на середину осени, жаре.

— А вас долго не было, — заметила Каро, когда они вернулись.

— Просто нам нужно было уладить кое-какие дела в офисе.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, к тому же я знаю, что ты терпеть не можешь, когда за столом говорят о работе.

— Можно подумать, это когда-нибудь останавливало твоего отца. — Каро еще раз промокнула глаза платочком. — Я бы сейчас все отдала, только чтобы пообедать вместе с ним еще раз.

— Но он еще даже не умер, — сухо заметил Гриффин.

— Не смей проявлять неуважение к отцу.

Гриффин лишь пожал плечами, но Синди решила, что ей пора вмешаться:

— Миссис Кейн, давайте вернемся к моим вопросам.

— Хорошо, но мне так непривычно видеть, что теперь ты работаешь на Гриффина.

Неужели она все же что-то поняла об их отношениях?

— Но должен же у генерального директора быть помощник…

— Да, и я даже рада, что Далтон перестал искать ту девушку, ведь, если все наследство должно достаться только одному из вас, я бы предпочла, чтобы это был ты, Гриффин.

Каро погладила сына по руке, отчего тот непроизвольно дернулся, но она, похоже, этого даже не заметила.

— Но вообще-то я хотела сказать, что не понимаю, почему ты осталась после того, как Далтон ушел.

Так, похоже, она точно догадалась.

Но Синди еще не успела ничего ответить, как Гриффин убрал материнскую руку со своей руки и сказал:

— Синди теперь работает на меня, ведь должен же мне кто-то помогать, пока я временно исполняю обязанности генерального директора.

— Но ты мог взять свою старую помощницу.

— Не мог. В отличие от Синди она ничего не знает о работе Далтона.

— К тому же ты никогда до конца не доверял Марион, которая слишком долго работала на твоего отца, ведь так? — Не дожидаясь ответа, Каро повернулась к Синди и продолжила: — Тогда как ты проработала в «Инновациях Кейна» еще так мало, что не успела обзавестись связями.

Синди оторопело моргнула.

— Я не…

— Она подразумевает, что ты не в состоянии справиться с работой.

— А что в этом удивительного? Я не сомневаюсь, что Далтон взял ее только потому, что она не имела никаких связей с вашим отцом. И разумеется, это как бы само собой подразумевает, что она может справиться с такой ответственной работой. Если, конечно, у нее нет еще каких-нибудь скрытых талантов.

— Хватит, — резко оборвал мать Гриффин.

Каро перевела взгляд с Гриффина на Синди и обратно.

— Извини. — Она невинно улыбнулась и похлопала Синди по руке. — Неужели ты обиделась?

— Вовсе нет, — выдавила Синди.

Хотя она уже, похоже, начинала понимать, почему Гриффин так зло говорил о собственной матери.

— Вот и замечательно, ведь я же знала, что ты способна смотреть правде в лицо. Ну а теперь спрашивайте, что вам не удалось понять из тех бумаг?

Хороший вопрос, особенно если учитывать, что в этих бумажках они не нашли вообще ничего стоящего. А ведь эти бумажки Каро прислала еще по просьбе Далтона, но теперь, после ее слов…

— Не знаю, объяснил ли вам Далтон, зачем ему понадобились записи…

— Объяснил, — небрежно отмахнулась она. — Он хотел что-то узнать про какую-то там няньку.

— Да. — Интересно, Гриффин вообще не собирается вмешиваться в этот разговор? — Далтону с Лэйни удалось выяснить, что, когда вы были беременны Гриффином, у вас работала няня по имени Вивиан, которая тоже была беременна. И нам точно известно, что потом она родила девочку.

Каро неторопливо пригубила вино, и Гриффин не выдержал и спросил:

— Так ты помнишь ее или нет?

— Нет.

— У нас есть ее фотографии. — Синди вытащила их из сумочки.

Каро с таким удивлением уставилась на снимки, что сразу было понятно — она что-то вспомнила.

— Так да или нет?

— Возможно, не знаю. Может, она, конечно, на нас и работала, но вряд ли особо выделялась. Ведь для этого и нужны помощники, чтобы делать свое дело, не мозоля глаза окружающим.

Видимо, это должно означать, что Синди не стоит соваться, куда ее не просят? Но так просто от нее отделаться не получится.

— Миссис Каро, вы — умная женщина, и я просто не верю, что кто-то в вашем доме, пусть даже и простая помощница, могла сблизиться с вашим мужем так, что вы этого не заметили.

На мгновение Каро неподвижно замерла, а потом очаровательно улыбнулась.

— Ты ошибаешься, если полагаешь, что с моим мужем сблизилась лишь одна няня.

— Так их было несколько?

— Разумеется. Холлистер был просто неотразим, и он сближался со всеми секретаршами в «Инновациях Кейна», с каждым геологом-разработчиком женского пола, с каждой няней своих детей.

— Прямо-таки с каждой? В это сложно поверить.

— Ты серьезно? Неужели тебе никогда не приходило в голову, что красивая умная женщина может воспользоваться сексом, чтобы хоть на секунду возвыситься до такого богатого и влиятельного человека?

Ну наконец-то они дошли и до этого. Но Синди еще ничего не успела ответить, как снова вмешался Гриффин:

— Хватит, мама.

— Чего? — удивленно моргнула Каро.

— Всего, просто ответь, помнишь ты имя этой няни или нет.

Каро так пристально посмотрела на сына, а потом довольно улыбнулась, что Синди сразу поняла, что вмешательство Гриффина с головой выдало их отношения.

— Когда она у нас работала, я всего пару раз с ней разговаривала, неужели ты ждешь, что я могла запомнить ее имя?

— Всего пару раз? — недоверчиво нахмурилась Синди. — А сколько она у вас проработала?

— Месяцев пять-шесть.

— И эти полгода, что она заботилась о ваших детях, вы всего пару раз с ней разговаривали?

— Ну да, она хорошо за ними следила, они никому не мешались, о чем мне было с ней разговаривать?

— Но ведь это ваши дети.

Каро лишь небрежно отмахнулась от ее слов. Взглянув на Гриффина, Синди увидела, как закаменело его лицо, хотя он явно изо всех сил старался не показывать, насколько ранили его эти слова.

А ведь он ждал этих слов. Ждал и был готов. Но Каро так говорила даже не потому, что действительно так думала, а просто чтобы наказать его за то, что он посмел вступиться за Синди.

И теперь она наконец-то поняла то, что он пытался ей объяснить. Ведь Синди действительно совершенно не привыкла к таким отношениям внутри семьи.

А еще она поняла — не подпуская ее к своей матери, Гриффин пытался защитить не только ее, но и самого себя. Ведь как бы старательно они ни прятали их отношения, Каро сразу же все поняла, и теперь ей будет чем давить на сына. Из-за нее Гриффин оказался уязвим.

Но Синди не собиралась сдаваться, ведь теперь она уже не сомневалась — Каро действительно что-то известно.

— Хорошо, но, даже если вы не помните, как звали ту няню, вы наверняка знаете того, кто должен это помнить. Как она к вам попала? Вы пользуетесь услугами какого-либо агентства?

— Да, точно, она устроилась к нам через агентство.

— Замечательно, а как оно называется?

— Не знаю.

— Что?

— Я не знаю, но Шарлин Шепард должна это знать, это она всем занималась по просьбе Холлистера.

— Тогда мы пойдем поговорим с Шарлин, — заявил Гриффин и поднялся.

Синди вдруг поняла, что ее жизнь сложилась не так уж и плохо. Пусть она никогда не знала своего отца, матери не было до нее практически никакого дела, а о прочих родственниках и сказать нечего, зато потом она оказалась в отличной приемной семье, где ее действительно любили и о ней заботились.

А каково пришлось Гриффину? Мог ли он хоть раз в жизни сказать, что ему действительно хорошо дома?

Вряд ли.

Синди вдруг захотелось заплакать.

Глава 10

Гриффин всегда любил греческие мифы, особенно «Одиссею» Гомера. И больше всего ту часть, где речь идет о Сцилле и Харибде, настоящий шедевр. Наверное, самому Гомеру точно так же повезло с родственниками, как и самому Гриффину. Ведь теперь, когда ему после разговора с матерью предстояло идти к бывшей любовнице отца, он чувствовал себя точно так же, как и Одиссей, зажатый между двумя чудищами, у одного из которых шесть голов, а второй всасывает непомерные количества воды.

Так что удивительного в том, что ему не хотелось втягивать во все это Синди? Ведь даже Одиссей не смог уберечь всех своих спутников.

Пусть Шарлин и казалась невероятно хрупкой и уязвимой, так же как и мать, но она была при этом невероятно сильной. А еще она была одним из немногих хороших людей в его детстве, но доброе сердце и благие намерения не мешали ей создавать бесконечные проблемы и несчастья. Поэтому десять лет Гриффин буквально прожил между Сциллой и Харибдой.

А ведь в детстве он предпочитал оставаться именно с ней, ведь, когда его брали в «Инновации Кейна», у нее в столе всегда был набор из ста шестидесяти четырех карандашей, вместо шестнадцати материнских, и к тому же она никогда не забывала проверить, чтобы у Гриффина была подходящая для рисования бумага. А когда ему в семь лет вырезали аппендикс, именно она сидела с ним в больнице.

Конечно, когда Гриффин вырос, он многое понял, но это все равно не объясняло того, почему ему теперь так сложно встретиться с Шарлин.

Когда они уже к ней ехали, Гриффин поймал на себе взгляд Синди.

— Что?

— Ты нервничаешь.

— Нет.

— Да ну? — Синди выразительно глянула на его пальцы, выстукивающие на руле какой-то бешеный ритм.

— Ладно. — Подумаешь, ну, нервничает он, ну и что? Что в этом такого? — Может, немного.

— Хочешь рассказать почему?

Нет, совершенно не хочет.

Синди не стала настаивать и лишь пожала плечами.

— Просто я подумала, если ты выговоришься, то сможешь успокоиться. Ведь если верить слухам, лучше не стоит показывать ей свои слабости.

— Слухам? Каким еще слухам?

— Которые ходят в офисе. Ведь она теперь главный операционный директор в «Шепард капитал»? Говорят, она отлично знает свое дело.

— И что?

— А еще говорят, что она ненавидит Кейнов. И вот мы идем к ней, чтобы что-нибудь у нее узнать. Я бы даже сказала, мы добровольно решили залезть в пасть ко льву. Неудивительно, что ты можешь немного нервничать.

— Она совсем не такая.

— А ты в этом уверен? Ведь я еще ни разу не видела, чтобы ты нервничал. — Синди легонько пожала плечами, отчего свитер весьма соблазнительно обтянул ее грудь, но даже такой заманчивый вид не смог отвлечь Гриффина от ее слов. — Конечно, мы не слишком давно вместе, но я еще ни разу не видела тебя в таком состоянии. Когда Далтон ушел и оставил на тебя многомиллиардную компанию, ты даже глазом не моргнул, а просто созвал совет директоров и быстренько всех убедил, что лучшего временного генерального директора, чем ты, невозможно придумать. И мне даже кажется, ты мог бы сразу же отбросить слово «временный» и по праву занять место постоянного генерального директора.

— К чему это все?

— К тому, что тогда ты был совершенно спокоен и даже не думал нервничать. — Синди явно постаралась смягчить свои слова улыбкой. — Но сейчас ты нервничаешь, и я даже не знаю, что мне с этим делать.

— А тебе и не нужно ничего с этим делать, — буркнул Гриффин, хотя прекрасно понимал — она ждет от него совсем других слов.

Гриффин так долго молчал, что Синди еще раз легонько пожала плечами и отвернулась, решив, что он вообще не собирается отвечать. И он действительно не собирался, но потом она еле слышно вздохнула. Так тихо, что Гриффин вообще едва расслышал этот вздох за шумом машин, но в нем сквозило столько сожаления…

Как же хорошо было раньше. Отличный секс и никаких ненужных чувств. Гриффину казалось, Синди все полностью устраивает, ведь с чего бы ей, да, и любой другой женщине, хотеть слушать, как он плачется о своем несчастном детстве?

Но этот еле слышный вздох, прозвучавший для него громче любой трубы…

Гриффину совершенно не хотелось думать о том, что она может жалеть, что вообще с ним связалась.

— Шарлин совсем не такая.

— А какая?

— Ну, во всяком случае, когда я ее знал, она была невероятно хорошим и добрым человеком. И она совершенно не заслужила такого наказания, как мой отец.

Синди долго молчала, а потом просто сказала:

— Понятно.

Гриффин не собирался ничего к этому добавлять, но тихий ответ Синди снова заставил его заговорить.

— Когда я был маленьким, она почти десять лет была его секретаршей и любовницей. И иногда во время школьных каникул она приводила нас к отцу на работу, но при этом никогда не забывала нас развлекать. Давала нам карандаши, бумагу и даже специально для нас держала в столе коробку с леденцами.

— Дай-ка догадаюсь, леденцы были мятные.

Гриффин искоса на нее глянул:

— Мятные были для Далтона, а как ты догадалась?

— Потому что он до сих пор держит их в столе, я всегда считала это одной из его немногих человеческих слабостей. Разумеется, до того, как он сбежал с работы к любимой женщине. — Синди задумчиво на него посмотрела. — А какие леденцы предпочитал ты сам?

— Ореховые.

— Я тоже всегда их обожала. Но раз уж у тебя с ней связано столько хороших воспоминаний, почему ты готов взбеситься?

— И вовсе я не собираюсь беситься.

— Собираешься.

— Я не…

— Тебе еще раз напомнить, через что ты прошел не моргнув и глазом?

Синди говорила почти шутливо, но Гриффин по глазам видел, что так просто она от него не отстанет. Ему вдруг нестерпимо захотелось остановить машину и… И что? Велеть ей заняться собственными делами? А может, просто зацеловать до изнеможения, чтобы они оба вспомнили о том, каковы их отношения на самом деле? Ведь все должно сводиться к сексу и удовольствию, а не к тому, чтобы вытаскивать на свет призраков прошлого.

— Знаешь, на твоем месте я могла бы испытывать чувство вины за то, что твой отец так плохо с ней обращался.

— А кто сказал, что он плохо с ней обращался?

— Я это заключила из того, что он ненавидит «Шепард капитал» и изо всех сил старался их разрушить. И если ты не считаешь это плохим обращением, я даже и не знаю, что тут можно еще сказать.

— Да, — согласился Гриффин, — это ты точно подметила. Но я уже давно перерос тот возраст, когда мне нужно было хоть как-то оправдывать отцовские действия. Он — ублюдок, и ничто этого не изменит, но я в этом не виноват.

— Но ты явно чувствуешь себя виноватым перед Шарлин. Если не за его, то за чье тогда поведение тебе стыдно? Не можешь же ты винить себя за то, как вел себя после того, как они расстались?

Не зная, что сказать, Гриффин лишь пожал плечами. Раньше он никогда об этом не задумывался.

— Она была как часть нашей семьи, как вторая мать, а потом она вдруг взяла и исчезла.

— И сколько тебе тогда было? Девять?

— Десять.

— Слушай, я, конечно, понимаю, твой отец настоящий псих, но все равно ему не стоило все эти годы держать при себе любовницу и вести себя так, словно вам положено было быть лучшими друзьями. Нельзя так обращаться с детьми, но тебе было всего десять лет, так что тебе совершенно не в чем себя винить, ведь ты тогда даже толком не понимал, что происходит.

— Возможно, но я понимал, что отец не должен был так с ней обращаться. Может, в детстве я и не мог ничего изменить, но я уже давно вырос. И у меня было больше двенадцати лет, чтобы за все извиниться.

Синди пристально на него посмотрела, а потом усмехнулась.

— Не знаю, как тебе, но мне в восемнадцать еще было очень далеко до настоящей взрослости.

— Ну конечно, и чем ты тогда занималась? Училась в колледже и работала на двух работах, чтобы было чем заплатить за обучение?

Гриффин сразу же понял — он выдал себя. Еще пару секунд назад он радовался, что они так медленно тащатся, ведь так у него появлялась хоть небольшая отсрочка перед неизбежным, но теперь он уже жалел, что они еще не успели добраться до места.

Синди пока еще ничего не поняла, но ведь она умна и, в отличие от большинства людей, действительно умеет слушать. А значит…

— Подожди.

Все.

— Про колледж я упоминала, но вот про две работы я точно ничего не говорила.

— А я сам догадался, ведь ты не из тех, кто позволит приемной матери платить за себя. — Гриффин видел, что Синди все еще подозрительно его разглядывает. — И похоже, моя догадка оказалась правильной.

— А о том, что у меня была приемная мать, ты тоже догадался? Может, еще угадаешь, где именно я училась?

Пять семестров в Хьюстонском колледже, а затем еще четыре в Хьюстонском университете.

— А мне-то откуда это знать? — Гриффин внимательно смотрел на тащившийся прямо перед ними «форд». — Я крупно влип? — спросил он наконец.

— Я еще не решила, это зависит от того, насколько глубоко ты залез туда, куда тебя не звали.

— А как глубоко мне можно было залезть?

— Ну, я знаю — когда меня взяли на постоянную работу в «Инновации Кейна», мое прошлое проверили, так что ты просто воспользовался своим именем и потребовал доступ к этой информации?

— Это случайно получилось.

— Как можно случайно прочитать собранное на кого-то досье?

— Далтон держал его у себя в столе, и сегодня утром я на него случайно наткнулся. Понимаю, мне не следовало его читать, но я все равно прочитал.

Черт, ну зачем он туда вообще полез? Ведь несмотря на все, что ей пришлось пережить, Синди выросла потрясающим человеком, и просто не заслуживает такого обращения.

— А про Рокси ты тоже знаешь? — вдруг спросила она.

— Про твою настоящую мать? Знаю.

— А что еще тебе известно?

— Больше, чем мне следовало бы знать, — признал Гриффин, все еще не отрывая взгляда от «форда». — На тебя собрали весьма подробную информацию, ведь тебя брали на должность помощницы генерального директора, а это одно из ключевых мест в нашей компании.

Гриффин все же решился взглянуть на Синди и вдруг понял — она не столько злится, сколько просто интересуется тем, что он о ней узнал.

— А ты читаешь досье на всех женщин из «Инноваций», с которыми спишь?

— Нет! Черт, все совсем не так, я случайно его прочитал. — А потом до него вдруг дошло. — Подожди, что ты хочешь сказать?

— Ну… — Синди слегка пожала плечами, теперь она казалась немного смущенной. — Я же видела, как ты ведешь себя в офисе.

— Так ты думаешь, я сплю со всеми, с кем заигрываю на работе? — Гриффин усмехнулся. — Тогда бы у меня просто не осталось времени ни на что другое.

— А как насчет Дженны Бартел?

— Из отдела маркетинга?

— Да.

— У нее есть любимый муж и пятеро детей.

— Но она все время с тобой заигрывает!

— У нее пятеро детей, неудивительно, что ей иногда хочется поговорить со взрослым человеком.

— Ладно, а как насчет Пейтон из кадров?

Гриффин улыбнулся:

— О да, она просто великолепна.

— Так, значит, с ней ты все-таки встречался?

— Нет, она — лесбиянка, и у нее есть постоянная подружка.

— Хорошо, а Хлоя Юнг из исследовательского?

— Она помолвлена с Райаном Томасом.

— Да ну?

— Точно тебе говорю, и он настоящий влюбленный псих, который готов перегрызть глотку любому сопернику, так что туда-то я уж точно добровольно не полезу.

— Гм.

— Так мне удалось тебя убедить?

— Да.

— Вот только остался еще вопрос, зачем тебя вообще нужно было в чем-то убеждать.

Ответ очевиден. Синди могла думать, что они просто весело проводят время вместе, пока считала себя одной из многих. Она почувствовала, что краснеет.

— Но не хочешь же ты сказать, что я первая женщина, работающая в «Инновациях», с который ты встречаешься?

— А что в этом такого удивительного?

И действительно, что? Но тогда получается, что она значит для него намного больше, чем ей бы самой хотелось.

— Так ты действительно раньше не занимался сексом ни с одной из наших сотрудниц?

— Я же не дурак.

— Ты это к чему?

— А ты хоть представляешь, насколько я богат? Точнее, буду богат, когда получу папочкино наследство?

А ведь она действительно не знала точных цифр.

— Не совсем, но я знаю, что по изначальному завещанию ты должен был получить тридцать процентов от всего состояния Холлистера.

— Вот именно. И все сотрудницы не хуже тебя знают, что скоро у меня появится пара миллионов долларов. Стала бы ты на моем месте встречаться с кем-нибудь из них?

— Да, кажется, я тебя поняла.

— К тому же дело не только в деньгах, ведь если я доверюсь не тому человеку, то могу пострадать не только я, но и вся моя семья, а заодно и вся компания.

Синди не удержалась и спросила:

— А ты уже когда-нибудь так ошибался?

— Однажды, когда еще был молодым и глупым. Хотя все закончилось далеко не так плохо, как могло бы. Но в основном я это понял, наблюдая за отцом. Он спал с половиной знакомых женщин, но при этом не забывал следить, чтобы они не приближались к нему слишком близко. А после того, как он расстался с Шарлин, он вообще всем перестал доверять.

— Поэтому ты и думаешь, что с матерью наследницы он встречался раньше, чем с Шарлин?

— Наверное, так, хотя я об этом как-то не задумывался.

Как же все изменилось за последние пару дней. Еще совсем недавно они просто занимались сексом и отлично проводили время, а вот теперь делятся друг с другом чувствами и мыслями. Можно даже решить, что у них настоящие отношения.

Но это лишь видимость. В жизни Гриффина столько всего случилось за последнее время, что ему просто необходим хоть кто-то рядом.

Нужно держаться настороже, и ни в коем случае нельзя забывать, что все это лишь временно. Как только все войдет в привычную колею, она станет ему не нужна. Остается лишь надеяться, что тогда и он ей уже не будет нужен.

Глава 11

— Почему ты такая тихая?

— Просто сейчас не о чем говорить.

— Неужели ты все еще злишься на меня за то, что я прочел твое досье?

— Нет, не злюсь.

— Не верю. Я полез туда, куда мне не следовало, и ты наверняка на меня за это злишься.

— Ну, наверное, действительно немного злюсь.

— Наверное?

— Хотя гораздо больше мне интересно, почему ты так хочешь, чтобы я на тебя злилась.

— А ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда понял, что сделал? С твоей стороны было бы просто невежливо на меня хотя бы не разозлиться.

Синди задумчиво на него посмотрела:

— Так ты злишься на меня за то, что я на тебя не злюсь?

Гриффин задумался над ответом, хотя они уже подъезжали к зданию «Шепард капитал».

— Наверное, я просто не понимаю, почему ты не злишься.

— Но ведь ничего особенного не случилось.

— Еще как случилось.

— Нет, да и не могло случиться. Неужели ты не понимаешь?

— Видимо, нет.

— Та напуганная семилетняя девочка, которой я когда-то была, не имеет уже ко мне практически никакого отношения.

— Не верю.

— Но это действительно так. — Гриффин припарковался, и Синди сразу же вылезла из машины и только потом продолжила: — Та девочка, что ни с кем не разговаривала в школе, потому что боялась, что ее могут забрать социальные работники, и копалась в мусорных ящиках, просто чтобы найти себе еду, не имеет ко мне никакого отношения. Ведь в одиннадцать лет для меня все раз и навсегда изменилось.

Гриффин пристально на нее посмотрел, и лишь по легкому вздоху догадался, как трудно даются ей эти слова. Какая же она сейчас уязвимая, но при этом все равно невероятно сильная. Ему еще ни разу не доводилось сталкиваться с такими людьми.

А ведь сейчас он узнал о ней больше, чем из любого прошлого разговора. Сильная, умная, уверенная и исполнительная, она вдруг повернулась к нему совершенно непривычной стороной. Гриффин буквально видел перед собой ту одинокую, беззащитную и напуганную девочку. И хотя он никогда не относился к излишне заботливым и чувствительным парням, сейчас ему вдруг безумно захотелось прижать к себе Синди и попытаться ее утешить.

Но что-то ему подсказывало — она ни за что не позволит себя жалеть. Поэтому в итоге Гриффин так ничего и не сделал.

Синди быстро взяла себя в руки, одернула свитер, взяла сумочку и, оглянувшись через плечо, спросила:

— Идем?

Гриффин молча кивнул. Интересно, перестанет ли она его когда-нибудь удивлять?

Вряд ли.

Как же это непривычно. Ведь раньше самым интересным во всех его связях с женщинами был именно секс, а чем дальше заходили их отношения с Синди, тем запутаннее и интересней они становились. А ведь он вообще сначала не собирался заводить с ней никаких отношений. Что ж, остается лишь надеяться на то, что она действительно не станет слишком уж злиться и отдаляться после того, как он прочитал ее досье. Да и его прекрасной семейки не испугается. Ведь чем больше Гриффин узнавал о Синди, тем сильнее его к ней тянуло.

* * *

Пока они поднимались из подземной парковки, Синди невероятно остро ощущала за спиной присутствие Гриффина. И она никак не могла отделаться от ощущения, что провалила какое-то испытание во время разговора в машине.

Может, он просто хотел с ней поссориться? Искал какой-нибудь предлог для того, чтобы расстаться?

Она действительно очень спокойно отнеслась к тому, что Гриффин теперь все знает о ее прошлом. А ведь обо всем этом сама она еще никому никогда не рассказывала, даже Таше. Не зря же она, в конце концов, столько лет трудилась, чтобы прошлое навсегда осталось в прошлом, чтобы потом постоянно о нем вспоминать. Но теперь она взрослая сильная женщина, а не напуганная маленькая девочка. Да, пусть ее жизнь и не идеальна, но у нее есть хорошая высокооплачиваемая и интересная работа, есть собственный дом, а главное, есть та самая стабильность, которой ей так не хватало в детстве. Так что все замечательно. Просто отлично.

А когда они найдут наследницу, все станет еще лучше.

Но Синди все еще чувствовала напряжение Гриффина, и, чтобы хоть немного разрядить атмосферу, легонько толкнула его в плечо и заметила:

— А Шарлин отлично устроилась после того, как рассталась с твоим отцом.

Они как раз вошли в приемную «Шепард капитал».

— Точно, если ей, конечно, больше не нравятся бедность и унижение.

Гриффин легонько приобнял ее за талию, и Синди с поразительно остротой ощутила это прикосновение. Ведь с тем же успехом к ней могли прикоснуться раскаленным железом.

— А чем она конкретно занималась в «Инновациях», что смогла тут так хорошо устроиться? А то мне уже кажется, я занимаюсь чем-то не тем.

— Не волнуйся, — усмехнулся Гриффин, — по-моему, ты справляешься ничуть не хуже Шарлин. Вот только не забывай, что после внезапной смерти Джека Шепарда вся его фирма чуть не пошла ко дну. Но Шарлин вовремя все взяла в свои руки и стала отчаянно бороться, так что она вполне заслужила свое сегодняшнее место.

— Знаешь, еще немного, и я решу, что ты ею восторгаешься.

— А разве это не очевидно? — Гриффин насмешливо приподнял бровь, а потом подошел к секретарше и, назвав их имена, попросил о встрече с Шарлин.

Услышав фамилию Гриффина, девушка слегка побледнела, но все же предложила им сесть. И Синди вдруг поняла, как странно выглядит их появление среди бела дня в этом месте. С тем же успехом полководец мог бы навестить вражеский лагерь, не потрудившись сперва договориться о перемирии.

А спустя всего пару минут Шарлин сама выпорхнула из дверей кабинета и воскликнула:

— Гриффин, дорогой!

Она бросилась к нему с распростертыми объятиями, и Синди вдруг еще раз отметила, что Гриффин очень высокий.

И ее саму сложно было назвать маленькой, но Гриффин возвышался над ней, и она могла ощутить себя хрупкой и женственной в его объятиях. Однако рядом с Шарлин он и вовсе казался настоящим гигантом.

Взглянув на секретаршу, Синди с облегчением заметила, что такое бурное проявление чувств удивило не ее одну.

Шарлин все-таки отпустила Гриффина, но сразу же снова ухватила его за руку и потащила за собой:

— Пойдем.

Гриффин послушно пошел за Шарлин в ее кабинет, но не забыл кивнуть при этом Синди, чтобы она следовала за ними.

Шарлин недовольно взглянула на Синди, но потом вежливо улыбнулась и спросила:

— А это?..

— Это моя помощница, Синди Эдвардс.

— Приятно познакомиться. А ведь когда я последний раз была в «Инновациях Кейна», твоей помощницей была Марион Грин, жаль, что ее уволили, ведь она столько лет проработала на компанию.

— Марион все еще работает у нас, — возразил Гриффин, когда они все уселись. — Боюсь, даже если ее уволить, она все равно каждый день станет приходить в офис.

Шарлин улыбнулась:

— Да, наверное, ты прав. Сейчас нам принесут что-нибудь выпить, правда, когда ты последний раз заходил ко мне на работу, ты все еще пил шоколадное молоко, так что, думаю, твои вкусы с тех пор слегка изменились. Но дай я попробую угадать… — Шарлин постучала ноготком с идеальным маникюром по столу. — Твой отец всегда предпочитал скотч, но ты не похож на человека, который пьет посреди рабочего дня. Видимо, стоит заказать обычный кофе?

Гриффин коротко кивнул, и Синди показалось, что ему сейчас совершенно не хочется кофе, но при этом и не хочется обижать Шарлин. А потом он принялся объяснять всю историю с дочкой Холлистера и под конец добавил:

— Мы думаем, нам удалось установить, кем была та женщина, что прислала письмо.

— Неужели? — удивилась Шарлин. — Вы отлично поработали, ведь у Холлистера было просто несметное количество женщин.

Не обращая внимания на это замечание, Гриффин продолжил:

— Нам кажется, это няня, которая появилась у нас незадолго до моего рождения. Она была беременна, и у нее что-то было с Холлистером. Мать вспомнила, что ты помогла ее нанять или, во всяком случае, найти агентство, которое ее и прислало.

— Хмм… Возможно, но, чтобы вспомнить что-нибудь конкретное, твоих слов мне мало. Можешь сказать что-нибудь еще?

— Говорить в общем-то больше нечего, но у нас есть фотография.

— Отлично.

Синди вытащила папку, в которой лежали снимки, протянула ее Шарлин, но в эту секунду секретарша принесла кофе.

Когда она ушла, Шарлин наконец-то посмотрела на папку и принялась старательно листать страницы.

— Здесь должна быть фотография?

— Да, на первой странице. — Синди посмотрела на папку. — Извините, должно быть, она выпала в машине. Я сейчас за ней схожу.

— Глупости, пусть Гриффин сходит, ведь он всегда был таким воспитанным, — невинно улыбнулась Шарлин. — А мы пока немножко поговорим.

— Хорошо, только будь с ней вежлива, она — моя помощница, — согласился Гриффин.

Как только за ним закрылась дверь, Шарлин спросила:

— Так значит, теперь ты помощница Гриффина?

— Да, его помощница.

— Только не думай, что я не знаю, что это значит. Ведь я и сама была когда-то помощницей Холлистера.

— Но все совсем не так.

— Ну конечно, я в этом даже не сомневаюсь.

Шарлин вдруг так на нее взглянула, словно считала ее своей кровной сестрой из общества помощниц-любовниц.

А ведь у Синди изначально не было ни малейшего желания принадлежать к этому обществу. Ей придется убедить Шарлин, что она все неправильно поняла.

— Я работаю с Гриффином всего пару недель, раньше я была помощницей Далтона, а Гриффин как бы унаследовал меня вместе с кабинетом генерального директора.

— Понятно. Что ж, если ты знаешь обоих братьев, тем лучше.

— Обоих… Простите?

— Ты говоришь, что у тебя ничего нет с Гриффином, хотя он явно заинтересован в тебе. Ладно, пусть так, в конце концов, это твое личное дело. Но если ты работала и с Далтоном и с Гриффином, ты отлично мне подходишь.

— Подхожу вам? — Синди вскочила. — Что бы вы там…

— Успокойся, мне нужно всего лишь немного информации.

— Информации? Но я никогда не предам свою компанию.

— Компанию? Я и так знаю об «Инновациях Кейна» значительно больше, чем хотела бы. Корпоративные секреты меня сейчас совершенно не волнуют. Но я хочу кое-что узнать про мальчиков.

— И вы правда думаете, что я стану вам что-нибудь рассказывать?

— Расслабься, никаких злодейств я не замышляю.

— Тогда что вам нужно?

— Неужели так сложно поверить, что я действительно хочу все о них знать? Волнуюсь о них? Счастливы ли они? Есть ли у кого-нибудь из них настоящие отношения? Делают ли они то, что действительно хотят в этой жизни?

Если честно, Синди и сама не знала ответов на эти вопросы, так что она лишь пожала плечами:

— А кто в этом мире делает действительно то, что хочет?

— Но неужели тебе не жаль, что Гриффин застрял в «Инновациях», когда ему хочется заниматься совершенно другим?

— А вы знаете, чем он действительно хочет заниматься?

— Не сказала бы, что я прямо-таки все о нем знаю. — Шарлин пожала плечами. — Я пожертвовала достаточно, чтобы каждый месяц получать рассылку новостей, но недостаточно, чтобы привлечь к себе чье-либо внимание. А еще я могу сказать, что Гриффин бывает в Африке намного реже, чем ему бы того хотелось.

— Что? — Может, Синди просто очень устала, но у нее уже как-то не получалось прослеживать нить их разговора. — Рассылка новостей? Африка?

— Для «Надежды_2О».

— Для чего?

— Для «Надежды_2О», — чуть ли не по слогам повторила Шарлин. — Для той международной благотворительной организации, которой руководит Гриффин.

Глава 12

— Какой-какой организации?

Шарлин удивленно взглянула на нее:

— А разве он тебе ничего не говорил?

— Чего не говорил? Того, что в свободное от работы время руководит международной благотворительной организацией? Нет, не говорил. А нельзя ли помедленней? Может, вообще лучше начать сначала?

— Да, конечно… — Шарлин начала что-то искать в столе. — Несколько лет назад Гриффин вступил в «Надежду_2О», которая помогает обедневшим жителям засушливых районов Африки и Центральной Америки получать достаточное количество воды.

— И Гриффин действительно этим занимается?

— Извини, я не думала, что это станет для тебя такой неожиданностью.

— Просто…

Шарлин наконец-то нашла то, что искала. Она показала Синди красивый буклет.

— Гриффин не просто этим занимается, он их главный финансист и член исполнительного комитета.

— В благотворительной организации.

— Да.

— В Африке.

— Да.

— И он попросил у вас пожертвований?

— Нет, конечно, — усмехнулась Шарлин. — Насколько я знаю, это его самая страшная тайна, о которой не знает ни его семья, ни коллеги в «Инновациях Кейна». Просто я решила, раз ты так ему близка, то должна об этом знать. Но, похоже, я ошиблась насчет ваших отношений.

Но Синди не стала ни подтверждать, ни опровергать ее догадку, а вместо этого спросила:

— А как вы сами об этом узнали?

— Совершенно случайно. Я как-то обедала с одной своей старой коллегой из «Инноваций», к нам присоединилась бывшая помощница Гриффина и начала жаловаться, как сложно ей следить за его расписанием, потому что он постоянно что-то скрывает, а отдыхает чуть ли не больше, чем работает. Мне это показалось очень странным, ведь это описание совсем не подходило тому мальчику, что я когда-то знала. И мне захотелось во всем разобраться.

Да, Синди уже на себе успела испытать, как сложно с ним работать.

— И вы действительно начали во всем разбираться?

Шарлин вздохнула.

— Я понимаю, мне не стоило бы этого делать, а нужно было просто верить, что из того ребенка, каким был Гриффин, просто обязан был вырасти приличный человек. И это еще слабо сказано. Из него мог получиться как минимум выдающийся человек. Но я в него не поверила и принялась все разнюхивать, пока не убедилась, что он вырос невероятно щедрым и самоотверженным. И поверь, мне очень стыдно, что я усомнилась в нем хоть на минуту.

Шарлин стыдилась того, что просто усомнилась? А ей самой что прикажете чувствовать, ведь она всегда считала Гриффина самовлюбленным бабником. И она не один месяц провела с ним в кровати, но так и не сумела разглядеть его истинного лица.

Синди наконец посмотрела на буклет, на котором красовался логотип организации, состоящий из слова «Надежда» и буквы «О», напечатанных большим красивым шрифтом, а между ними стояла маленькая двойка. Все вместе это весьма напоминало запись химической формулы воды. Под логотипом красовалась изящная африканка с кувшином на голове и надпись: «Женщины тратят 200 миллионов часов в день, собирая воду». Синди бегло просмотрела буклет, даже не пытаясь его толком прочитать. У нее просто в голове не укладывалось, что Гриффин действительно может работать в такой организации.

Слишком благородная цель для любвеобильного бездельника, которая к тому же так мало соотносится с их повседневной жизнью… Синди еще могла кое-как представить Гриффина, одетого в смокинг на благотворительном вечере, но вот его же, бурящего колодцы в Африке…

А потом она вдруг заметила фотографию в самом конце буклета, где какой-то человек где-то перерезал церемониальную ленточку. И на заднем плане она увидела Гриффина. Снимок был очень маленьким, но она так хорошо знала черты его лица, что просто не могла ошибиться.

Синди еще раз пролистала буклет в поисках хоть каких-либо упоминаний о Гриффине или «Инновациях», но, как, собственно, она и ожидала, ей ничего не удалось найти.

— Но почему он все скрывает? — наконец спросила она, все еще не поднимая глаз.

— А зачем люди вообще что-либо скрывают? Думаю, ему просто стыдно во всем признаться.

— Стыдно признаться в том, что он занимается благотворительностью?

— Да, нам благотворительность кажется прекрасным делом, но Гриффин вырос в том мире, где любая помощь другому человеку считается проявлением слабости. Каро с Холлистером хорошо потрудились, чтобы оставить свой отпечаток на мальчиках. И особенно на Гриффине.

— Но почему на нем особенно?

— Потому что он всегда был намного чувствительней Далтона и всегда хотел помогать другим. Я помню, как в середине восьмидесятых годов, когда повсюду говорили о голодающей Африке, Гриффин заставил няню привести его в офис, чтобы он смог поговорить с отцом. Он спросил, почему они просто не могут отдать все свои деньги людям Африки. Я не знаю, что ему ответил Холлистер, потому что он заперся с сыном у себя в кабинете, но Гриффин ушел весь в слезах, а на следующий день Каро уволила ту няню.

— Это ужасно.

— Да, но, что бы Холлистер ему ни сказал, это явно произвело на Гриффина огромное впечатление, и я больше ни разу не слышала, чтобы он предлагал кому-нибудь помочь. Разумеется, пока не узнала про «Надежду_2О».

Синди попыталась представить, что такого мог наговорить ребенку Холлистер, но так и не смогла ничего придумать. А ведь Гриффину тогда было всего лет семь-восемь. Просто ужасно, что в столь юном возрасте из него уже попытались вытравить все сострадание.

— Зачем вы мне все это рассказали?

— А разве это не очевидно? Пока я встречалась с Холлистером, Гриффин с Далтоном были для меня как настоящие сыновья, и меня действительно волнует их судьба. Ведь после того, как Холлистер меня выгнал, я утратила с ними всякую связь. Неужели так сложно поверить, что я хочу всего лишь знать, счастливы ли они в этой жизни?

— Нет, не сложно, но что вам мешало просто спросить, а не разыгрывать всю эту комедию?

— Я не видела Гриффина почти двадцать лет. Думаешь, он просто возьмет и все честно расскажет? Скорее он насторожится еще больше тебя.

Синди задумалась. Ведь еще всего две недели назад она бы сказала, что Гриффин — это открытая книга, в которой не написано ничего особо интересного, обычный приятный парень, с которым можно хорошенько повеселиться, но теперь…

Теперь оказалось, что она совершенно ничего про него не знает. Хотя можно ли его за это винить? Ведь она тоже не слишком-то спешила раскрывать перед ним свои тайны.

Тот Гриффин, которым он хотел казаться, волновал лишь ее тело, тогда как настоящий… В такого она ведь вполне могла бы влюбиться…

— Извини.

— За что? — удивленно спросила Синди.

— Я не хотела так тебя ошарашить. Я действительно думала, что ты все это знаешь, ведь он так явно стремился тебя защитить, и я подумала… Ладно, мне ли не знать, каково это — любить мужчину, который не подпускает тебя к себе.

— Я… — Но что Синди могла сейчас сказать? Она ведь и сама уже толком не понимала, что чувствует к Гриффину. — Да, это совсем не просто.

И ведь она даже не соврала. Между ними действительно все стало очень сложно.

Но тут, к счастью, вернулся Гриффин, и ей не пришлось больше ничего говорить.

— Ты нашел фотографии? — сразу же спросила Шарлин.

— Нет, хотя обыскал всю машину. Похоже, они остались либо у моей матери, либо потерялись.

— Ой, смотрите. — Шарлин достала что-то из-под диванной подушки. — А это не они?

— Да, они, — сухо признал Гриффин.

Шарлин сначала несколько минут просто разглядывала фотографии, а потом вооружилась очками и включила свет поярче. Кивнув, она вернула Гриффину фотографии.

— Ну так как? Ты узнала эту женщину? Или девочку?

— Разумеется. Ее зовут Вивиан Бек, и она была няней Далтона, а потом немного и твоей. Ты тогда только родился.

— А еще что-нибудь можешь про нее сказать?

— Нет, но, если ты поговоришь с матерью, она наверняка многое сможет тебе рассказать.

— Она сказала, что ничего не помнит.

— Серьезно? В это сложно поверить.

— Она сказала, что была тогда беременна мной, и у нее было слишком много забот, чтобы тратить время на какую-то няню.

— Похоже, она снова вернулась к своей излюбленной тактике и пытается всеми манипулировать.

— Если ты что-то знаешь, прошу тебя, просто расскажи все как есть.

— Твоя мать просто обязана ее помнить, ведь, когда Холлистер уволил эту девушку, Каро в ярости прибежала к нему на работу, а когда она уходила, у нее практически началась истерика. В офисе об этом потом еще несколько месяцев ходили всякие слухи, и даже приезжала полиция.

— Полиция? Но зачем?

— Твоя мать действительно тебе об этом не рассказывала?

— Может, вы просто все нам расскажете по порядку? — вмешалась Синди.

— Конечно, конечно. Каро настаивала на том, что перед тем, как уйти, няня что-то украла у вас из дома. Поэтому я не сомневаюсь — она прекрасно знает, о ком идет речь, просто не хочет тебе в этом признаваться.

— Няня что-то украла?

— Так заявила Каро. Мы принялись искать Вивиан, но так и не сумели ее разыскать, а твоя мать потом во всем винила меня, ведь это именно я устроила ее к вам на работу.

— А что именно она украла?

— Если я не ошибаюсь, обручальное кольцо Каро.

— Что? Но зачем? — удивленно спросила Синди.

— Скорее уже надо спрашивать, почему моя мать позволила ей безнаказанно уйти.

— Ну, вообще-то она пыталась ее найти, но колечко было не слишком примечательным. Обычный золотой обруч с парочкой крохотных бриллиантов, оно из поколения в поколение передавалось в семье Холлистера. Так что следует удивляться не тому, что Каро так просто отступилась от поисков, а тому, что она вообще заметила пропажу.

— Но все равно, украсть обручальное кольцо… Вам не кажется это немного странным?

— Конечно, хотя еще мне кажется странным, что спустя столько лет я еще помню эту историю. И уж совсем странно то, что Каро пытается сделать вид, что все забыла. По-моему, очевидно, что она врет.

Глава 13

Они молча сели в машину, и Синди даже не стала спрашивать, куда они теперь направляются. Это было и так очевидно.

Но у нее даже представить не получалось, зачем Каро потребовалось их обманывать. И Гриффин… Как же тяжело ему пришлось в этой жизни, а теперь ему еще приходится отвечать за целую компанию, которая совершенно ему не нужна.

Может ли она хоть чем-то ему помочь?

Синди осторожно погладила Гриффина по ноге и почувствовала, как он вздрогнул и судорожно сжал руки на руле.

— Гриффин, я…

Но он так на нее глянул, что Синди почувствовала себя совершенно обнаженной и беззащитной.

Она так и не сумела закончить предложение, хотя и сама толком еще не знала, что собирается говорить. А потом он резко остановил машину и вылез из нее. Гриффин принялся нервно расхаживать от машины до ближайшего дерева, больше всего напоминая при этом загнанного в клетку зверя.

— Гриффин, все не так плохо, как кажется.

— Ты смеешься? — резко бросил он. — Нет, я, конечно, всегда знал, чего ждать от моей прекрасной семейки, но это… Просто уму непостижимо.

Пусть Гриффин и прав, но если он сейчас не успокоится, все станет еще хуже.

— И ты правда считаешь, — продолжил он, — что хоть при каком-то раскладе то, что мать намеренно соврала мне и послала по ложному следу, — это не так уж и плохо?

— Нет, но… — Синди совершенно не представляла, что ей сейчас говорить, но она точно знала — если Гриффин прямо сейчас встретится с матерью, то сделает и скажет много такого, о чем потом пожалеет. — Слушай, как бы плохо все ни было, но тебе нужно сначала успокоиться.

— И что ты предлагаешь?

— Ммм… Как насчет йоги?

— Йоги?

— Ну, помедитируй или займись еще чем-нибудь в этом роде.

— Это как-то не в моем стиле, — возразил он, медленно подходя к Синди.

Она судорожно сглотнула.

Да, ничего не скажешь, ее предложение здесь явно немного неуместно, ведь он вообще две минуты не в состоянии просидеть спокойно. Да и вообще, полностью расслабленным ей доводилось видеть его только в постели, да и то после парочки хороших оргазмов на каждого.

И зачем она об этом сейчас вспомнила? Ведь предполагается, что между ними все кончилось, потому что… А, собственно, почему? Ах да, теперь он ее начальник.

И об этом нельзя забывать, ведь теперь она как никогда остро ощущала свою потребность в нем. И пусть Синди вообще не должна была его получить, именно его ей сейчас и хотелось больше всего на свете.

А еще этот взгляд…

Синди обернулась, надеясь увидеть хоть что-то, на что можно было переключиться, но они были совершенно одни, если, конечно не считать проезжавших мимо машин, которым не было никакого дела до двух застывших на обочине людей.

— Так о чем мы? Ах да, медитация. По-моему, тебе нужно постараться представить себе какое-нибудь счастливое место.

Гриффин остановился в двух шагах от нее.

— Хорошо, — прошептал он. — Какое-нибудь счастливое место. Кажется, я знаю, что мне поможет.

Гриффин улыбнулся, и Синди почувствовала, как тают последние остатки ее воли.

А потом он наклонился к ней, и она с готовностью подалась вперед, подставляя губы и чувствуя, как его пальцы зарываются ей в волосы. Жаркие губы, жадные руки, жесткое тело.

Гриффин целовал ее так отчаянно, словно кроме нее ему ничего не нужно было в этом мире. Словно кроме нее в этом мире просто ничего не осталось.

Словно он хотел навеки запомнить это мгновение.

А потом их языки сплелись. Гриффин усадил ее на капот машины, и Синди с готовностью обвила его ногами, еще крепче притягивая к себе, даже сквозь брюки чувствуя его возбуждение.

Как же хорошо они друг другу подходят! Гриффин прижался еще чуть крепче, и Синди, уже не в силах сдерживаться, начала расстегивать на нем рубашку, чтобы добраться до обнаженной кожи. А потом Гриффин навалился на нее, но Синди этого было мало. Ей хотелось, чтобы он прямо сейчас вошел в нее.

Его руки наконец-то забрались ей под свитер, и она с готовностью выгнулась, но потом…

— Подожди, — выдохнула она.

Гриффин замер, а потом застонал и попросил:

— Только не предлагай мне помедитировать.

— Нет, просто мне кажется, нам не стоит так торопиться.

Гриффин усмехнулся и слез с нее.

— Да, ты права, не можем мы прямо здесь этим заниматься.

— Что? — Синди сначала не поняла, а потом вздрогнула. Черт, сейчас же самый разгар дня, а вокруг полно машин. — Да, точно, не здесь.

— Наверняка где-нибудь здесь поблизости должен быть отель, — улыбнулся Гриффин.

Уже через десять минут Гриффин добыл для них номер, пока Синди ждала его в машине. Сама она слишком стеснялась снимать номер в отеле посреди бела дня. Уже через пятнадцать минут Гриффин открывал дверь, а целовать ее начал еще до того, как эта дверь за ними закрылась.

Жадно срывая с нее одежду, Гриффин вел Синди к кровати. Все так же не отрываясь от нее, он отбросил с кровати покрывало, а потом повалил ее на постель, торопливо снимая с нее брюки, пока сама она скидывала туфли. А затем он опустился перед ней на колени, потерся щекой о ее голый живот и глубоко вздохнул, как будто никак не мог надышаться ее запахом. А потом зарылся лицом между ее ног и принялся работать языком, отчего Синди сразу же вся задрожала, а потом, повинуясь его умелым движениям, отчаянно выкрикнула его имя, чувствуя, как ее накрывает волна наслаждения.

Гриффину потребовалось лишь пара секунд, чтобы раздеться самому, а потом он с таким отчаянием на нее набросился, что она невольно удивилась такому напору. Ведь он еще никогда так себя не вел в постели. Обычно Гриффин умел доводить ее до неистовства, не теряя при этом самоконтроля. Это нисколько не умаляло его потрясающих способностей. Но теперь…

Теперь он буквально не мог насытиться ею, не говоря уж о том, чтобы хоть что-то контролировать.

Раз за разом на нее обрушиваясь, Гриффин повторял ее имя, и Синди чувствовала, что он сейчас не просто ее хочет, а отчаянно в ней нуждается. И от одной этой мысли она еще раз зашла за грань как раз в ту самую секунду, когда Гриффин последний раз в нее вонзился.

Синди почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Она никогда его не получит и не удержит при себе. И вовсе не потому, что он ее начальник. Работа тут вообще ни при чем.

Ей просто необходимо, чтобы Гриффин в ней нуждался. Еще никогда в жизни она не была никому действительно нужна. А этого ей как раз и хотелось больше всего. Нет, не просто хотелось, она отчаянно в этом нуждалась, но раньше этого до конца не понимала.

И именно поэтому ей и нужно теперь уйти.

Она нужна Гриффину лишь на время, пока его жизнь не успокоится и не войдет в привычное русло. А он ей будет нужен всегда, ведь она по-настоящему его любит.

Через пару минут Гриффин сидел, уткнувшись лбом в ладони, а потом, когда Синди решилась погладить его по спине, вскочил и принялся судорожно натягивать джинсы.

— Гриффин…

Он так на нее посмотрел, что Синди невольно поджала под себя ноги и завернулась в простыню.

— Что?

— Синди, извини, мне так жаль.

— Но за что ты извиняешься?

— Я обещал, что мы не будем заниматься сексом, пока я твой начальник, и теперь…

— Ну, вообще-то ты ничего мне не обещал, а просто рассмеялся тогда, — уточнила Синди, стараясь снять возникшее между ними напряжение.

— Но я же знал — ты этого не хочешь. И предал твое доверие.

Просто не верится, что посреди того, во что превратилась его жизнь за последнее время, он еще способен думать о том, предал ли он ее доверие или нет. И как она только могла раньше в нем так ошибаться? Доводилось ей хоть раз встречать настолько порядочного человека?

Все еще не отпуская простыню, Синди устроилась у него на коленях, чувствуя, что если они сейчас снова соприкоснутся голыми телами, то возникшая между ними близость исчезнет. Ведь тогда все снова вернется к сексу. Да и она сама станет слишком уязвимой.

Посмотрев ему прямо в глаза, Синди увидела сожаление, смешанное с желанием. И как же часто ему удавалось спрятать настоящего себя за этим желанием…

— Ты не предавал моего доверия, ведь мы сделали именно то, чего мне больше всего хотелось, того, что нам обоим было просто необходимо.

Гриффин пристально на нее смотрел, а потом обнял, притягивая к себе еще ближе, но вместо того чтобы поцеловать, просто уперся лбом ей в лоб.

— Но мне все равно жаль, что…

— Все хорошо. — Но Синди чувствовала, что он сомневается. — Понимаю, ты не хочешь пользоваться своим положением и навязывать свои желания кому-либо еще, ведь так ты стал бы таким же, как отец. Но поверь мне, ты на него совершенно не похож. Ты вообще ни на кого не похож из своих родственников. Я…

— Ты ошибаешься. — Гриффин резко встал и пересадил ее на кровать. — Я куда больше похож на отца, чем тебе кажется. Ведь я соврал тебе, обманул тебя.

На мгновение Синди почувствовала, как замирает ее сердце. Но, может, все дело в «Надежде_2О»? Хотя он так серьезен… речь явно пойдет о чем-то большем.

— Как?

— Вся эта неразбериха в моей семье, — продолжил Гриффин, словно не слыша ее вопроса, — дурацкое задание отца, интриги матери. А ведь если бы хоть один из них перестал бы пытаться манипулировать другими и просто рассказал правду, все сразу бы встало на свои места. И их брак не превратился бы в то, чем он уже давно стал. И у меня нет ни малейшего желания брать с них пример. Так что с тобой я буду честен. Я не собираюсь оставаться генеральным директором в «Инновациях Кейна».

— Я знаю, ты уже говорил.

Гриффин застонал:

— Я не про то. У меня изначально не было ни малейшего желания там работать, но иначе отец лишил бы меня наследства.

— Я знаю, так что…

— Но дело не только в этом, ведь мне пришлось столько лет откладывать то, что для меня действительно важно…

— Я знаю.

— Ты…

— Я знаю про «Надежду_2О».

— Не… Подожди. Знаешь? Но откуда? А Далтону об этом известно?

— Расслабься, все гораздо проще. Я узнала от Шарлин.

Гриффин так подозрительно на нее смотрел, что Синди пришлось быстро пересказывать, о чем они говорили в его отсутствие.

— И ты совсем не злишься?

— Я узнала, что ты щедрый и отзывчивый и изо всех сил пытаешься улучшить жизнь человечества. С чего мне на тебя злиться?

— Мало кому из женщин нравится, когда их обманывают.

— Но ты же меня не обманывал, просто ты слишком осторожный, чтобы обо всем говорить сразу. А это совсем другое.

— Возможно, ты сейчас и вправду так считаешь, но потом, когда ты все обдумаешь… В конце концов, ты начала встречаться с богатым парнем, которого ждала парочка миллионов наследства, а не с каким-то там членом международной благотворительной организации.

— Ты действительно считаешь, что я начала с тобой встречаться ради денег? Да и в любом случае у нас с тобой не такие отношения.

— Нет, не считаю.

Однако у Синди не было ни малейшего желания слушать продолжение, ведь она и так уже слишком много узнал о Гриффине, о его душе и сердце. И теперь она чувствовала себя так, как будто подлетела слишком близко к солнцу.

Глава 14

Наверное, Гриффин должен был заметить, что с Синди что-то не так, еще до того, как они покинули отель. Сперва он думал, что они сразу же пойдут к его родителям, но, заметив пятна, оставшиеся на светлых брюках и свитере Синди после того, как она повалялась на машине, Гриффин понял — ей придется сперва заехать домой и переодеться. Черт, похоже, ему придется серьезно поговорить с автосервисом, ведь он-то всегда считал, что у него вполне чистая машина.

Когда они оказались у Синди, она махнула рукой в сторону холодильника, предлагая угощаться, а сама закрылась в спальне. Что это с ней? Ведь обычно она никогда не стеснялась при нем переодеваться. Неужели она все-таки злится? Но ведь она вполне охотно отвечала на его ласки.

Гриффин задумчиво осматривался по сторонам, ведь он был тут всего пару раз, а потом заметил развалившегося на диване кота и попытался с ним пообщаться, но зверушка явно оказалась не слишком дружелюбной.

А затем наконец-то вернулась Синди.

— Ты готова?

— Знаешь, думаю, мне не следует идти вместе с тобой.

— Что? Только не говори, что ты позволишь им так просто себя запугать и…

— Дело не в этом, просто…

Гриффин впервые видел, чтобы Синди не хватало слов.

— Эй, в чем дело?

— Просто мне кажется, ты должен поговорить с ними без меня.

Синди старательно отводила глаза и пыталась прокусить собственную губу.

Гриффин осторожно провел ладонью по ее щеке.

— Нет, мне нужно, чтобы ты была рядом со мной. Должен же быть там хоть один разумный человек.

— Да, но все дело в том, что я уже сомневаюсь в своей разумности.

Гриффин вдруг снова подумал о том, как всю жизнь ему приходилось бороться с родителями. И ему еще ни разу не удалось их победить. Но раньше он был один. А теперь у него есть Синди.

А еще он наконец-то понял, как много она для него значит. Ее ни в коем случае нельзя упускать.

И Гриффин просто обнял и поцеловал ее, пытаясь вложить в свой поцелуй все то, что он не сможет ей рассказать, пока окончательно не разберется с родителями.

А потом добавил:

— Ты все равно нужна мне. Несмотря ни на что.

На этот раз им невероятно повезло. Когда они добрались до дома его родителей, мать как раз отослала медсестру и читала отцу газету. А ведь поговорить с ними без свидетелей — это такая редкая возможность в этом доме. Синди хотела было остаться в коридоре, но Гриффин крепко сжал ее руку и потянул за собой.

Он невольно поразился тому, как каким беспомощным и слабым выглядел сейчас Холлистер. Ладно, это все равно ничего не меняет.

Гриффин бросил между родителями фотографии Вивиан.

— И что это должно значить? — удивленно спросила Каро.

— Я хотел спросить то же самое.

— И это все, что ты смог найти? — выдавил из себя Холлистер. — Фотографии тридцатилетней давности?

— Да, фотографии той женщины, Вивиан, которая, как я считаю, и написала тебе то письмо. По словам Шарлин, перед тем как уйти, эта девушка, что была нашей с Далтоном няней, украла обручальное кольцо. И если вы еще раз скажете, что совершенно ее не помните, я просто засмеюсь.

Холлистер вдруг взглянул на него с такой злобой, что вся иллюзия его уязвимости мигом пропала.

— Я хочу ответов, и советую вам хорошенько подумать перед тем, как что-нибудь говорить. Ведь, возможно, это ваша последняя возможность что-либо мне вообще сказать.

Каро неторопливо отложила газету.

— Во всем виноват твой отец.

— Ну конечно, а кто же еще? Я всегда во всем виноват.

Каро вдруг рассмеялась.

— Но ведь это действительно так, но на этот раз ты сумел превзойти самого себя. Почему ты не мог просто смириться и признать, что на этом свете есть хоть один человек, который не будет ходить перед тобой на задних лапках? Ведь предполагалось, что именно так ты и поступишь!

Холлистер удивленно посмотрел на жену.

— Что значит — предполагалось?

Гриффин вдруг все понял. А ведь это же было очевидно с самого начала.

— Мама, что ты натворила?

— Я не думала, что все так получится, я просто хотела наказать Холлистера. Причинить ему ту боль, которую мне самой приходилось терпеть все эти годы. Ведь я же знала, каково тебе будет, когда ты узнаешь, что у тебя есть дочь, но ты над ней совершенно не властен.

— Так письмо написала ты?

Мать ничего не ответила, и Гриффину пришлось добавить:

— Бог ты мой, ну неужели ты хоть раз в жизни не можешь сказать всю правду?

— Хорошо, его написала я, но ведь я же не знала, что он устроит.

— Но кто тебе мешал признаться, когда отец собрал здесь всех нас и объявил о письме и своем решении?

— Но ведь тогда бы я вообще все потеряла! Холлистер и так уже вычеркнул меня из завещания. Мне оставалось лишь надеяться на то, что ты найдешь эту девочку, получишь все наследство, а потом обо мне не забудешь.

— Мам, ты…

— А ты хоть представляешь, как сложно мне было тебе помогать? Сбивать Далтона с пути и кидать тебе подсказки, но при этом не говорить всего, что мне известно?

Как же Гриффин от всего этого устал. И вот теперь ему снова приходится любоваться тем, как мать жертвует и гордостью, и достоинством, и детьми в угоду своей жадности.

— Каро, ты — наивная дурочка, — выдохнул закашлявшийся отец.

А ведь это фраза из того злосчастного письма. Ладно, какой бы ни была мать, но она все равно не заслуживает такого обращения от собственного мужа. А уж тем более в присутствии сына.

Гриффин отвернулся от отца и спросил у матери:

— Так есть в том письме хоть слово правды? Или ты просто выдумала эту дочку?

— Вивиан действительно была няней Далтона, и она действительно родила дочку. И я почти уверена, что Холлистер — отец этой девочки. Ведь с чего бы еще Вивиан так на нем зациклилась, а потом еще и прихватила с собой кольцо его матери?

— А не могла она просто разозлиться за то, что ее уволили?

— Нет, если бы она разозлилась, то взяла бы серебряной посуды на пару тысяч долларов, пропажу которой все равно никто не заметил бы до Рождества, или чек на пятьсот долларов, или настоящие драгоценности. Но она забрала лишь какое-то никчемное колечко.

— Так, теперь ты. — Гриффин повернулся к отцу: — Ты спал с ней?

— Конечно, но Ви оказалась совсем чокнутой, притащилась за мной, а потом еще и устроилась няней… Я тогда вообще отказался с ней встречаться.

— Так ты даже не знал, что она беременна?

— Если бы я это тогда знал, сейчас нам не о чем было бы говорить. Но не думай, что ты уже выиграл. Ведь мне совершенно не важно, кто написал то письмо. Ваша задача — найти девчонку.

— Нет, больше нет. Но если Купер еще хочет ее искать, теперь он хотя бы будет знать, с чего начинать.

— Что? — Синди впервые вмешалась в разговор.

— С меня хватит. Так же как и с Далтона. Меня больше не волнует ни наследница, ни «Инновации Кейна». Да и эта семейка мне уже осточертела. Пойдем отсюда.

Гриффин ухватил Синди за руку и повел к выходу, но в холле она вдруг остановилась:

— Подожди.

Гриффин обернулся.

— Что? — спросил он, желая как можно быстрее отсюда убраться.

Синди немного отступила, как будто боялась его.

— Ты совершаешь огромную ошибку.

— Что?

— Если ты бросишь поиски, бросишь «Инновации Кейна», то совершишь огромную ошибку.

Гриффин от неожиданности даже рассмеялся.

— Ты спятила? Или ты не слышала, о чем мы говорили? Я ухожу.

— Но ты не можешь уйти, не можешь бросить «Инновации».

— А почему нет? Далтон же бросил.

— Может, ты этого еще и не понимаешь, но ты просто не сможешь без «Инноваций». Что ты тогда будешь делать?

— Да что угодно. Мы сможем путешествовать, побывать там, где всегда хотели, жениться, в конце концов, или…

— Стоп. Подожди, теперь ты уже хочешь жениться?

Гриффин пристально посмотрел на нее:

— А почему бы и нет? Давай поженимся. Неужели ты не понимаешь? Теперь мне больше не нужно быть частью этой семьи с ее вечными разборками. Я могу делать все, что захочу, жениться на ком захочу.

Черт, похоже, все оказалось даже еще хуже, чем она считала. Сперва Синди думала, что Гриффин по привычке станет цепляться за их отношения, и успела к этому подготовиться. Но такое… Ей как-то и в голову не приходило, что он поднимет бунт против родителей, да еще и захочет утянуть ее за собой.

А ведь это совсем не то же самое, что настоящая любовь. Нет, он, конечно, только что сделал ей предложение, но она ни слова не услышала о любви. И пусть они уже несколько месяцев занимаются сексом, а теперь у нее еще есть и ключ от его квартиры, но сам Гриффин все равно не чувствует к ней ничего особенного.

Вот если бы она была кем-то другим, если бы ей не было необходимо чувствовать себя нужной… Тогда она могла бы рискнуть и выйти за него замуж, а потом надеяться, что когда-нибудь он полюбит ее так же сильно, как и она его. Но Синди так не могла. Она отчаянно нуждалась в том, чтобы ее безумно любили от всего сердца. И никак иначе.

Но и сказать всю правду она сейчас тоже не могла, ведь если Гриффин поймет, в чем дело, то наверняка сумеет найти нужные слова, чтобы убедить ее.

— Ты не можешь все бросить и убежать.

— А почему нет? Что меня здесь удержит?

— Например, твоя работа.

— Тебя так волнует моя работа? — удивленно спросил Гриффин.

— Да, «Инновации Кейна» очень много для меня значат. Так же как и для тебя, вот только ты слишком упрям, чтобы признать это.

— Так ты предлагаешь мне остаться генеральным директором и дальше искать наследницу, а только потом жениться на тебе?

Синди сделала вид, что не услышала последних слов.

— Тебе просто необходимо найти сестру и стать тем, кем ты и должен был стать.

— Это кем же? Влиятельным мешком с деньгами?

— Нет. Братом, у которого есть любимая сестра, и отличным генеральным директором. Ты только подумай о всех тех, кто работает на «Инновации» и при этом тебе дорог. Дженна, Пейтон, Марион. Неужели ты просто возьмешь и бросишь их?

— Значит, ты хочешь, чтобы я остался генеральным директором и продолжал искать наследницу? А ты всегда будешь рядом со мной? Значит, если у меня появится полмиллиарда долларов, тебе уже будет не так страшно спать с собственным начальником?

Так, понятно.

— Неужели ты действительно думаешь, что меня волнуют твои деньги?

— А разве нет? Ведь ты с самого начала говорила, что эта работа нужна тебе для финансовой стабильности. Так что ты либо останешься помощницей генерального директора, либо выйдешь за него замуж. И в любом случае ты обретешь эту саму стабильность, ведь так?

— Ты правда так думаешь?

— А с чего бы тебе еще убеждать меня остаться в «Инновациях»?

— Да с того, что я забочусь о тебе! Только, похоже, ты действительно считаешь, что тебя нельзя любить просто так, и тебе нужно заработать то ли прощение, то ли уважение, пожертвовав все деньги на благородную цель.

— Я не…

— Хочешь ты того или нет, но «Инновации Кейна» для тебя слишком много значат, а Куперу они совершенно не нужны, у него есть собственная империя. Если ты все бросишь, компания по воле твоего дражайшего отца перейдет государству, а потом ее по кускам поглотит «Шепард капитал».

— Купер…

— Я еще не договорила. Нет, ты, конечно, можешь не сомневаться, что женщина, которая согласится жить с тобой в Африке на зарплату рядового сотрудника благотворительной организации, может выйти за тебя лишь по любви. Но знаешь что? Ради личного счастья тебе придется пожертвовать не просто деньгами, но и работой, и привычной жизнью тысяч знакомых тебе людей.

Синди еще никогда так не злилась, как сейчас. А ведь она всегда отлично умела держать себя в руках и вполне спокойно отнеслась к тому, что Гриффин прочел ее досье.

Но вот когда он оказался настолько упрям, чтобы решиться бросить все, что ему действительно нужно… Тут она уже никак не могла оставаться спокойной.

— Так ты действительно готов пожертвовать «Инновациями», только чтобы получить какую-то смутную гарантию того, что тебя полюбят?

— А если и так?

— Тогда я очень сильно в тебе ошиблась.

— Дай-ка попробую угадать: раз ты во мне так сильно ошиблась и я способен бросить несколько миллионов долларов, то ты не захочешь больше быть моей.

— Деньги тут ни при чем.

— Просто ответь на вопрос. Ты больше не будешь моей?

— А я и до этого не была твоей.

— Да ну? А по-моему, была всего пару часов назад.

— Очень мило. Когда заканчиваются разумные аргументы, можно просто все свести к сексу, чтобы я почувствовала себя дешевкой. Знаешь, для того, кто ненавидит манипулирование людьми, у тебя это просто восхитительно получается.

— Тогда могу тебя обрадовать. Раз ты не хочешь быть секретаршей, которая спит со своим начальником, то тебе и не нужно ею быть. Ты уволена.

— Я знала, рано или поздно этим все и закончится. Знала, что однажды ты заскучаешь или расстроишься — и оттолкнешь меня.

— И поэтому решила оттолкнуть меня первой? Просто сперва хотела дождаться, когда мне достанется наследство?

— Вот только ты сам уже уволился, и не можешь меня уволить.

— Я пока сказал об этом лишь родителям, так что не волнуйся, я не брошу «Инновации», пока не добьюсь того, что ты навсегда с ними расстанешься.

— Значит, ты готов мириться с ненавистной тебе работой, только чтобы отравить мое существование? Знаешь, отец мог бы тобой сейчас гордиться.

Глава 15

Синди думала, что даже после всего того, что они друг другу наговорили, Гриффин ее не бросит, ведь она оказалась за много километров от дома и без машины.

Но он не стал ее догонять, а просто стоял на лужайке перед родительским домом и смотрел, как она уходит. Разумеется, она не оборачивалась, но раз он не догнал ее на машине, значит, он остался там, где был.

Ладно, в конце концов, она уже не первый раз все теряет. Ведь в семь лет ее мир полностью изменился, и она потеряла вообще все, пусть даже тогда у нее и не было ничего хорошего. Однажды она это пережила, значит, сможет пережить и теперь.

Синди старательно переставляла ноги, стараясь не обращать внимания на прохожих. Она шла и шла, куда-то сворачивала, иногда уступала людям дорогу, а потом вдруг огляделась по сторонам и поняла, что потерялась. Замечательно. Теперь у нее не только паршиво на душе, но она еще понятия не имеет, где находится.

Устало вздохнув, Синди вытащила телефон и открыла карту. Здорово, до дома всего лишь тринадцать километров, но сама она туда уже явно не дойдет.

И Синди набрала номер Таши.

— Привет, только не говори, что твой лентяй-начальник снова болен.

Синди всего лишь собиралась попросить сестру подвезти ее домой, но, услышав такой родной и знакомый голос, не выдержала и все рассказала.

— Я его прикончу!

— Не стоит. — Синди все же нашла в себе силы усмехнуться.

— Нет, я серьезно, недаром же мы кочевали по приемным семьям, так что все умеем отлично драться. Хотя, наверное, лучше попросить Джен, она всегда лучше всех нас могла постоять за себя.

— О да. — Синди снова усмехнулась. — Только не вздумай ей звонить. Сейчас меня нужно всего лишь подбросить до дома.

Уже через тринадцать минут Таша набросилась на нее с объятиями, а потом повезла домой. Впервые, оказавшись в машине с сестрой, Синди не боялась за свою жизнь. Она слишком устала, чтобы обращать внимание на то, что Таша слишком много болтает и постоянно отвлекается от дороги.

Таша сразу же принялась строить такие планы законной мести Гриффину, что уже через пять минут Синди смеялась до слез, а потом просто заплакала.

— А знаешь, я еще ни разу не видела тебя в слезах, — заметила Таша.

— И не только ты. — Как она плачет, видел лишь Гриффин, да и то сразу же после секса, поэтому можно надеяться, что он ничего не заметил. — Но что теперь будет с моей работой?

— Не переживай, он не имеет права так тебя уволить, подадим на него в суд и…

— Нет, дело не в этом. Я не думаю, что он действительно меня уволит, ведь когда он остынет, то наверняка поймет, что не может так поступить. Но и я теперь не смогу каждый день с ним работать.

— Но ты можешь…

— Даже если я и перейду на другую должность в «Инновациях Кейна», я все равно буду работать на него. А я этого не хочу.

Вот именно поэтому ей и не стоило спать с собственным начальником.

— Но я не сомневаюсь, что ты найдешь себе другую работу!

— Да, конечно.

Однако на это могут уйти месяцы. Что ж, похоже, ей все-таки придется продать дом. А ведь она столько лет трудилась, чтобы добиться стабильности.

Но хуже всего то, что она потеряла Гриффина. Хотя нельзя сказать, что он у нее вообще когда-нибудь был, ведь она упрямо отказывалась считать их отношения чем-то серьезным. Но сердце решило иначе и начало мечтать о том, что и не снилось разуму. О долгой и счастливой жизни с Гриффином. И не важно, останутся ли они в Хьюстоне, работая на «Инновации», или переберутся в Африку.

Жаль только, что ему она не нужна.

* * *

На следующий же день Синди уволилась, несмотря на то что Гриффин не хотел подписывать ее заявление и даже выдавил из себя и извинения. Но она все равно ушла. А четыре дня спустя ей позвонила Шарлин и предложила работу в «Шепард капитал».

Но работа из милости была ей не нужна, и Синди хотела отказаться.

— Не глупи, — возразила Шарлин. — Гриффин тут ни при чем, просто я знаю, как сложно найти толкового помощника. А кроме того, хорошо представляю, каково приходится женщине, которая изо всех сил трудится на благо мужчины, чтобы потом обнаружить, что она ему совершенно не нужна.

В итоге Синди позволила себя уговорить, ведь нужно же ей теперь было где-то работать, да и спорить лишний раз не хотелось.

Так что без работы Синди просидела меньше недели, а еще через неделю в «Шепард капитал» вдруг заявился Гриффин. Черт, а ведь она как-то не подумала, что может здесь его встретить, и теперь, увидев его, чувствовала себя так, словно ее ударили по голове чем-то тяжелым.

Ей потребовалась вся сила воли, чтобы удержать слезы и спросить:

— Миссис Шепард вас ждет?

— Нет, и пришел я не к ней.

Так может, он просто ошибся дверью?

Но Гриффин бросил перед ней визитку:

— Вот. Так сойдет?

— Что?

— Просто посмотри на визитку.

Гриффин говорил так серьезно, что Синди невольно опустила взгляд. В левом верхнем углу красовалась привычный логотип «Инноваций Кейна», затем «Гриффин Кейн», и еще чуть ниже «Президент & Генеральный директор».

Синди долго разглядывала визитку, а потом прошептала:

— Ничего не понимаю.

— Последние две с половиной недели я днем и ночью пахал, только чтобы совет директоров утвердил меня на должность постоянного генерального директора, так что теперь я точно не брошу «Инновации Кейна». — Он заставил Синди встать, опустился перед ней на одно колено, достал коробочку и протянул ей кольцо с бриллиантом. — А теперь ты выйдешь за меня замуж?

Гриффин на коленях, кольцо, предложение… Настоящая сказка, жаль только, что придется отказать.

— Гриффин, я…

Она готова была вот-вот расплакаться, и, похоже, он по голосу понял, что она сейчас скажет.

— Только не говори «нет».

— Но и «да» я сказать не могу.

— Но почему?

— Потому что на самом деле я тебе не нужна.

И к ее огромному удивлению, Гриффин вдруг рассмеялся.

— Но это бред. Конечно, ты мне нужна. Я люблю тебя.

Синди казалось, ее сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.

— Нет, не любишь.

Гриффин схватил ее за руки и притянул к себе.

— Люблю. Ты, конечно, думаешь, что хорошо меня знаешь, но только не говори мне сейчас, что я чувствую.

— Слушай, я все понимаю, но ты просто путаешь любовь с сексом и привычкой.

— С сексом у нас все замечательно. — Гриффин приподнял ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Но это не мешает мне тебя любить.

— Я понимаю, для тебя все очень сильно изменилось за последнее время. — Черт, как же сложно говорить, пока он ее держит. — А я — единственное, что осталось прежним, стабильным…

Гриффин снова засмеялся:

— Ты действительно так думаешь?

— Я…

— Синди, ты сводишь меня с ума, и с тобой я чувствую то, чего еще никогда не испытывал.

— Но…

— Я влюбился в тебя, как только увидел. Ты во многом была права, в том числе и в том, что я должен остаться в «Инновациях Кейна», но ты серьезно ошибаешься, если думаешь, что внесла в мою жизнь хоть каплю стабильности.

— Да?

— Да, и я прошу твоей руки не потому, что мне нужна стабильность, а потому, что мне нужна ты.

— Но… ты же не любишь меня на самом деле.

— С чего ты это взяла?

— Ты не рассказал мне про «Надежду_2О».

— А ты не рассказывала про свою настоящую мать.

Синди вдруг поняла, что ей нечего ответить.

— У всех есть свои секреты. А безумное задание моего папочки столько всего изменило в наших жизнях… Но это и хорошо, ведь иначе мы бы еще не скоро нашли силы друг другу во всем признаться. Но я не сомневаюсь, что в любом случае все закончилось бы именно так. Синди, я люблю тебя. Прошу, стань моей женой. — С этими словами Гриффин снова опустился на колено и протянул ей кольцо.

И Синди вдруг расплакалась. Так что вместо того, чтобы сказать «да», она сумела лишь слабо кивнуть, и тогда Гриффин поднялся и поцеловал ее.

— Наверное, сейчас не время возвращать ключ?

— Нет, к тому же он тебе еще пригодится, когда мы станем планировать свадьбу, — улыбнулся он.

Синди вдруг заметила, что на нем тот самый свитер Далтона, который она на него нацепила перед первым советом директоров. И когда она об этом сказала, Гриффин усмехнулся и ответил:

— Ты утверждала, что я в нем хорошо выгляжу, поэтому я отобрал его у Далтона. А он сказал, что с радостью пожертвует все свои свитера, лишь бы я перестал нагонять тоску на окружающих и пошел к тебе.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Эмили Маккей
Все, что ему нужно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15