Лидия Павловна Жарова

Почемуки-потомуки

Сборник стихов

Посвящается первокласснику Егору Алексеевичу Янину

Для чтения взрослыми детям

Печатается в авторской редакции

От автора

Мне бы хотелось, юный читатель, чтобы ты умел видеть и чувствовать красоту и одушевлённость окружающего тебя мира природы и русской речи; чтобы ты умел ощущать слово не только на звук, но и на вкус и запах; чтобы ты умел мечтать о добром и высоком и фантазировать даже среди самых скучных, обыденных вещей.

В этой книге ты найдёшь сказки и присказки, загадки и заговорки-приговорки для детей младшего школьного возраста, а для среднего – чуть более серьёзные стихи.

Мне очень приятно отметить, что в оформлении этой книги принимали участие дети. Ты тоже можешь, если захочешь, создать свои рисунки к понравившимся тебе стихотворениям.

Попутного ветра тебе в твоём вступлении в большую жизнь!

Л. Жарова

Поэт, прозаик, публицист. Член Союза писателей России, член Международной Гильдии писателей (Германия). Автор 10-ти сборников поэзии (3-х – в соавторстве), прозы и публицистики. Многократный лауреат и победитель различных литературных премий, в т. ч. – международных. Печатается в Москве и в Германии, работает в области переводов. Член Правления МОО СПР. Почётный ветеран Подмосковья. Почетный гражданин Шатурского муниципального района.

Сквознячок

Ветры властвуют на свете,

И у них бывают дети —

Сквознячки и сквозняки,

Баловни, проказники.

И один такой проказник

Для себя устроил праздник.

Сквознячок гулял по дому.

Всё тут было незнакомо,

Но он малый не из робких:

Вот бумаг большая стопка…

Он задел их мягкой лапой —

И они упали на пол.

Вот клеёнчатая скатерть…

Её сдунуть сил не хватит.

Вот заманчивые шторы…

Поиграть со шторой, что ли?

Он окно насквозь промерил,

Поскрипел в прихожей дверью…

Ну, куда ещё бы деться?

Что тут скажешь? Это детство.

Шут, проказник, непоседа,

Он с утра и до обеда

Всё, что можно, перетрогал:

Пошуршал в цветах немного,

Поиграл с ленивой кошкой…

Кто-то вдруг закрыл окошко!

Сквознячок забился в угол

И в обиде долго думал:

«Значит, мне совсем не рады?

Не хотите – и не надо.

Мне и в небе хорошо!»

Хлопнул дверью и ушёл.

* * *

Сквознячок – не новичок:

Пошалил – теперь молчок.

Пробежал насквозь всю книжку,

Непоседливый мальчишка!

Посчитаем

Раз, два, три, четыре, пять —

Вышел зайчик погулять.

Но уже на счёт раз-два

Приоткрыла глаз сова.

Шесть, семь, восемь, девять, десять —

Зайчик был беспечно – весел.

На короткий счёт пятнадцать

Сова выследила зайца.

И на счёт опасный двадцать

Удалось ей зайца сцапать.

А на счёт коварный тридцать

Вздумал новый появиться.

И на счёт солидный сорок

У совы был зайцев ворох.

Но на круглый счёт полсотни

Появился здесь охотник.

И на счёт конечный сто

Лес в округе стал пустой.

Досчитаем до двухсот —

Каждый зайчик оживёт.

Шкаф

Шкаф давно стоял в прихожей.

Он, на мамонта похожий,

Молчалив был, безучастен.

Может быть, он был несчастен?

Каждый день он слышал шёпот:

Деньги… Цены… Рынок… Шопинг…

Шкаф однажды с грустью понял,

Что он крайне переполнен.

Платья, юбки, шапки, шубы…

Хоть разок ещё вздохнуть бы!

Утро, полдень или вечер —

Всё одно лишь: вещи, вещи…

А хозяйка? Что хозяйка!

Шкафа ей совсем не жалко.

Тридцать юбок, сорок платьев…

Шкаф решил: Довольно! Хватит!

Он в итоге так набился,

Что с досады… развалился —

Будто выстрел грянул: паф-ф!

Так погиб геройски шкаф.

А хозяйка? Что хозяйка!

Разбирает плача свалку.

Баобаб

Старый, толстый баобаб

Был на чувства очень слаб.

В небе синюю звезду

Он увидел на беду.

Ток прошёл по старым сучьям:

Что ещё есть в мире лучше?

Свет звезды его пленил.

Проходили ночи, дни…

Вне земных привычных вех

Баобаб тянулся вверх,

Чтоб могла звезда спуститься

И сидеть в ветвях, как птица.

Но его огромный рост

Не помог достать до звёзд.

Изо всех древесных жил

Он любил, мечтал, тужил,

Но любви стеснялся очень.

Потому лишь только ночью

Расцвели на нём цветы

Странной, дивной красоты.

Ночь одну, один раз в год

Баобаб всегда цветёт.

А цветы на нём, на старом, —

Чаши, полные нектаром.

Что ещё сказать осталось?

Так любить умеет старость.

Кот Москвы

На гуляние запрет

Получил я: солнца нет,

Дождь дорожки намочил…

Взял я – радио включил.

Но который час подряд

Мне в эфире говорят:

«Кот Москвы…» И что за кот?

Он в Москве давно живёт?

Интересно, почему

Столько почестей ему?

Почему он знаменит,

А мой собственный забыт?

Почему и там, и тут

Его цифрами зовут?

Думал, думал целый час…

День в окне уже погас.

Из последних детских сил

Я кота вообразил:

Лап – четыре, пять хвостов,

Девять глаз… Портрет готов!

Сразу стало страшно мне:

Вдруг появится в окне

Многоглазый этот кот

И меня живьём сожрёт?

Но вернувшийся отец

Объяснил мне, наконец:

«Ты бы понял всё и сам,

Если б цифры записал.»

Оказалось, это код,

Чтобы адрес знал народ.

Я и сам стал набирать

Код – 4, 9, 5.

И звонить в Москву могу,

Только деньги берегу!

С той поры уже нигде

Я не путал «Т» и «Д»!

Кораблик

Море бурлило, ревело, качало…

Парусник мирно стоял у причала.

Нептуновой грубости он не стерпел,

Взмахнул парусами – и в небо взлетел.

Машут платочком кораблику звёзды,

Море вослед ему ярится грозно:

– Вернись, непутёвый, Нептун приказал!

Не то буйный ветер порвёт паруса!

Неслух подумал: чем с морем сражаться,

Лучше летать и в волнах отражаться.

И он всё летает. И можно пока

Его разглядеть в кучевых облаках.

Спешите увидеть! К ненастью опять

Он в море вернётся его покорять.

А всё почему? Да всё потому, что

Жить без борьбы бесполезно и скучно.

Плакала Даша

Валили берёзу. Как плакала Даша:

– Берёзка живая, любимая наша!

Но люди глухими, наверное, были —

Берёзовых дров для печи нарубили.

Потом затопили по осени печку

И в топку дровишки бросали беспечно.

Поленья от жара нещадно трещали,

А Даше казалось – поленья кричали.

И плакало вновь беззащитное детство:

– Не стану на печке недоброй я греться!

Понятней бывает порой пятилетним,

За что в этой жизни мы в строгом ответе.

Тебя об этом спросят

Однажды мальчик свысока

Посмеивался в школе:

– Что нужно этим старикам?

Спросить соседа, что ли…

Зачем, старик, ты ходишь в храм? —

Вот первый из вопросов.

– Я одинок, ты знаешь сам:

в пути мне нужен посох.

– Теперь ты стар. Зачем, скажи,

тебе читать так много?

– В дороге знания нужны,

а жизнь – всегда дорога.

Смахнув задумчивость с лица,

Старик добавил, хмурясь:

– Дойти достойно до конца

мне помогает мудрость.

– Но раз ты немощен и сед,

тебе любви не нужно?

– Нет, без любви и жизни нет,

любовь спасает душу.

Любить всегда – таков закон.

Кто камень в вечность бросит?

Когда ты станешь стариком,

Тебя об этом спросят.

Лошадь

…И тот последний путь на бойню

Длиною в целых полчаса.

Вл. Бояринов

Беда родиться лошадью —

Хомут да удила.

Вся жизнь тяжёлой ношей

Для лошади была.

Ей не назначат пенсии

За безотказный труд

Удар кнутом отвесив,

На бойню отведут.

Устало лошадь фыркала:

Спасенья нет нигде.

Она давно привыкла

К предательству людей.

Копыта глухо цокали —

Продлись, последний путь!

Удар, как плёткой, током —

И… можно отдохнуть.

Друг

Нет места гневу на хозяина

В собачьем кодексе любви.

Скули и вой, к колу привязанный,

Его, любимого, зови.

А он, забывший, не откликнется —

Нет ни души, пустырь вокруг.

В собачьей памяти заклинится

Почти насмешкой кличка «Друг».

И было мукой бесполезною

Тянуть из всех собачьих жил:

Держала крепко цепь железная,

Как он ни рвался, ни кружил.

А тучи полнились, печальные,

И дождь шестые сутки лил.

Пёс исходил слепым отчаяньем:

Когда бы мог – заговорил!

Разбухшим стянутый ошейником,

Он смог издать лишь хриплый вой,

Когда, запутавшись в движениях,

К колу приткнулся головой.

Казалось, издеваясь, кружится

Небес худое решето…

Он лёг бессильно прямо в лужицу,

Невнятно выдохнув: «За что?!»

Как чьё-то грязное ругательство —

Вороний грай… Плохая весть.

Теперь он знал, что есть предательство,

А думал, только верность есть.

Я плакал

Словно вестники печали

Чайки жалобно кричали,

А вода звезду качала.

Плакал я, звезда молчала.

Я смотрел сквозь слёзы слепо

В опрокинутое небо,

В полусумраке рассветном

У звезды искал ответа:

Почему я стал не нужен?

Нёс я верно свою службу,

Но вчера я был уволен…

Потому что стар и болен?

Звёзды горя не остудят.

Я любил вас, злые люди!

Здесь, у озера, я плакал…

Кто я? Просто пёс. Собака.

Ёлочка и крапива

Не выросли у ёлочки

Пока её иголочки.

Но что крапиве жалость?

Она забить старалась

Неопытное деревце:

– Тебе ль со мною меряться!

Стояла величаво,

А ёлочка молчала —

Росла в труде, в обиде ли…

Но что же мы увидели?

Кто здесь у дуба, слева,

Стоит, как королева?

Одетая с иголочки,

Стоит, красуясь, ёлочка!

Крапива же как будто

Пришла просить приюта.

Зелёный «Икарус»

Шёл автобус против ветра,

Поедая километры:

Гравий ел, песок, асфальт —

Вот такой ужасный факт!

Не теряя ни минутки,

Ел асфальт вторые сутки.

Не гнушался и бетон

Поедать попутно он.

Кто-то с заднего сиденья

Обернулся на мгновенье

И воскликнул: «Чудеса!

На дороге вырос сад!

Посмотрите! Слева, справа

Молодые встали травы,

И исчезли вдруг из глаз

Гарь и пыль безумных трасс!»

За окошком – пашни, нивы…

Все вздохнули: «Что за диво?

Если всё, Икар, не сон,

Поклянись нам колесом!»

И автобус хмыкнул скромно:

«Вы забыли? Я – зелёный.

Колесом своим клянусь:

Я люблю зелёной Русь.

И колёс не пожалею,

Чтобы сделать жизнь милее!»

Так и ехали мы все

По зелёной полосе.

И сейчас автобус этот

Ворожит на трассах где-то

И приносит людям радость.

А зовётся он «Икарус».

Разговор с Землёй

– Шарик, шарик голубой!

Что случилось вдруг с тобой?

Почему погас твой свет?

– Атмосферы больше нет.

– Нам страна дала приказ

Посетить Нептун и Марс.

Средь неведомых планет

Мы летали много лет,

А теперь домой хотим.

Почему же мы летим

В пустошь выжженной земли?!

– Люди шар не сберегли.

Рвали душу, рвали плоть…

Возмутился сам Господь!

Не осталось больше сил,

И я свет свой погасил.

– Мы в отчаянье, поверь.

Что же делать нам теперь?

– Не обрадую я вас:

Обживать придётся Марс!

Я один сказал в ответ:

– Без Земли мне жизни нет.

Несмотря на страх и боль

Я останусь здесь, с тобой.

Когда бы я жил на Луне

Когда бы я жил на Луне,

На светлой её стороне,

То я, утомившийся Солнцем,

Закинув в рюкзак что придётся,

Ушёл бы на ту половину,

Где солнышка нет и в помине,

Где нет ни оттенков, ни тени,

Где вечная сонная темень.

И я бы в бессолнечный роздых

Разглядывал спелые звёзды,

Которые – только коснись!

Как вишни, осыпятся вниз.

Недобрые, жадные гости

Набрали бы полные горсти,

И в этой забаве напрасной

Мучительно звёзды бы гасли.

А я бы их зря не тревожил

И был бы, как мог, осторожен.

Но вечной космической ночью

Я так бы себя заморочил,

Что, бросив походную утварь,

Сбежал бы в привычное утро

Мудрейшей из ряда планет,

Где мраку наследует свет.

Знаю, не знаю

Раз хвалился мальчик Петя:

«Я умнее всех на свете!

Обойдусь я без советов

Всяких бабушек и дедов!

Что планшетка, что компьютер —

Я управлюсь за минуту!

Не под силу это старым.

Я хочу, чтоб вы отстали!

Я без вас и САМ ВСЁ ЗНАЮ».

Отложив своё вязанье,

Грустно бабушка сказала:

«Ум и знания не путай.

Знать, конечно, это круто,

Но сумеет это каждый.

Ты ошибся в самом важном:

Много знать совсем не трудно.

Но попробуй, стань-ка мудрым!

Ты считаешь, это просто?

Мудрость дарит только возраст

И доступна чаще старым».

Смолкла бабушка устало.

И тогда смутился Петя:

«Я НЕ ЗНАЮ, что ответить».

Что там с бабушкой? Смеётся:

«Есть огрехи и на Солнце.

Ты не скоро постареешь,

Но теперь ты стал мудрее».

Тире, точка, запятая

(сказка)

У мамаши Запятой,

У хозяйки занятой,

Жили-были при дворе

Долговязый сын Тире

И, поменьше, дочка Точка.

Брат с сестрой дружили очень:

Каждый службу исполнял:

Сын делил и представлял;

Дочка брату не мешала —

Всю работу завершала,

Ставя строго по науке

В строй слова и просто буквы.

То, что было верно, точно,

Подтверждала подпись: Точка.

Так и было. Но однажды

Надоел им труд бумажный,

И один изобретатель

Предложил вдруг полетать им —

Над двором, над целым миром

В неизведанном эфире:

Послужить вдвоём радистам

В деле нужном лет на триста.

Так, на благо всех народов

Брат с сестрой создали коды.

Пусть трудились больше вдвое,

Но в трудах рождалось слово:

Точка, точка, два тире…

Все дивились при дворе,

И мамаша Запятая

Укорять детей не стала.

А дворовый ротозей

Заявил шутя: «Морзé!»

Но «Морзé» поправил грозно:

«Не Морзé, глупец, а Мóрзе!»

Так случилось. И с тех пор

Славной парой горд весь двор.

Коды выдумал не «рашен»,

Но тире и точка – наши!

И известная морзянка

Здесь давно не чужестранка.

Что добавить мне, ребята?

Теле-графский титул знатный

По заслугам Морзе носит.

…Дальше – авторская подпись:

—.—… (Л) …– (Ж)

Этот монстр (кто он?)

(загадка)

Его живое гипертело

Рвалось, ворочалось, пыхтело,

И шёлк его блестящей кожи

Эол играючи тревожил.

Вот этот монстр прекрасный выдал

Очередной свой пенный выдох —

И языком своим стоструйным

Слизал оставленные струги,

Унёс, довольный, прочь от суши:

Монстр иногда играл в игрушки.

Бывает, он уносит души

Во время ветреной пирушки.

Тогда заплачет кто-то в горе:

Верни их, монстр! Верни их!..

(ерoм)

Поднебесная регата

Не из пуха, не из ваты,

Поднебесная регата

Чьей таинственной рукой

Рождена из облаков?

Паруса надуты ветром,

Корабли летят по свету…

Мы немного подождём —

Они выпадут дождём.

Солнце выпавшим дождинкам

К небу вымостит тропинку.

И, куда ни бросишь взгляд,

Вновь кораблики летят.

Много сотен километров

Пролетят они по ветру.

Люди скажут: «Облака…»

Не уверен я пока

Потому, что… потому, что

Без фантазий жить мне скучно.

Я один на целый двор —

Сумасшедший фантазёр.

Книга Царств

(сказка с заданием)

На тронах царствуют сезоны.

Какие важные персоны

Восходят чинно на престол!

Порядок древний и простой:

По роду, званию и чину

Отец свой трон уступит сыну —

Таков неписанный закон.

Но, может быть, написан он?

Совсем недавно правил властно

Июль Июньевич Прекрасный…

Вот августейший сын Сентябрь

Бразды правления забрал.

А ныне скипетр и державу

Ноябрь Октябрич принял важно.

И завершить сановный ряд

Декабрь Ноябрич будет рад.

На этой царской срочной службе

Надёжным быть и точным нужно.

Так правит миром круглый год

Один достойный древний род.

Семейство правило законно

До нас с тобой, во время Оно.

А кто там прадед, кто там мать —

Ещё придётся разгадать.

Но мы, однако, очень рады,

Что есть в династии порядок.

Что получается? У нас

Не календарь, а Книга царств!

Задание юному читателю

Может быть, тебе захочется

В твоей новенькой тетрадке

Всех по имени и отчеству

Перечислить по порядку? ⇒

Но не тратить время чтобы,

Устно всех назвать попробуй.

Итак, династия Года:

Январь Декабриевич;

Февраль Январьевич;

Март Февральевич;

Апрель Мартович;

Май Апрельевич;

Июнь Майевич,

Июль Июньевич;

Август Июльевич;

Сентябрь Августович;

Октябрь Сентябриевич;

Ноябрь Октябриевич;

Декабрь Ноябриевич.

Глазёки

Как учиться мне наукам?

Расплывались в книге буквы.

Папа грустно мне сказал:

«У тебя сдают глаза.»

И добавил еле слышно:

«Окулист очки пропишет,

Чтобы нам поправить зренье.»

Я всё думал в удивленье:

«Око, очи… Мыслю чётко:

Не очки – верней, очёки.

И отметил, между прочим:

У меня глаза, не очи!

Очи только у девчонок.

Ну а я – мужской ребёнок!»

Я ответил папе громко:

«Соглашусь, но на глазёки!»

Вот глазёки я надел —

И все буквы разглядел.

Я теперь такой глазастый,

Что влюбился сразу в Настю.

Единокровный братец

Все смертны в этом мире.

Но вот в моей квартире

Живёт комар. Поверьте,

Он, как Кащей, бессмертен!

Не три недели – вечность,

Как был он мной замечен.

И так достал – нет мочи!

Всю ночь не сплю, охочусь.

Пищит над ухом, рыжий:

«Делиться надо с ближним!»

Он прав. На самом деле,

Кто кроме ближе к телу?

Пока я размышляла,

Комар нацелил жало.

Вот смело сел на лоб он…

Пора его прихлопнуть!

Но как руке подняться?

Единокровный братец!

Про мыло, и не только

Маша дедушку спросила;

«Почему судью – на мыло?

Почему на стадионе

Так кричат ожесточённо?

Не хватает мыла людям?

Ну тогда давайте будем

Покупать на матч билеты,

Принося с собой при этом

Мыла детского немного.

А судью не надо трогать!»

Дед на мыло слов не тратил:

«Ах ты, мой изобретатель!

Будешь зрителем сама —

И, как все, сойдёшь с ума».

Один орех, единственный

(стихотворение с заданием)

У древнего орешника

Стоят два старых грешника.

В листве его таинственной —

Один орех, единственный.

Они, вы не поверите,

Уже тысячелетие,

Недели за неделями,

Всё делят (и разделят ли?),

Кому орех достанется.

Согнувшись от усталости,

Ведут свой спор бессмысленный:

Один орех, единственный!

Бессрочное мучение

Дано им в поучение:

Судьёй так было задано,

Поскольку оба – жадные,

И нет теперь им радости

От их привычной жадности!

Они сбежать и рады бы,

Но вечны муки адовы:

Орех, считай, безделица,

Но на двоих не делится.

Решенья не получится.

Им долго, видно, мучиться.

Была б орехов тысяча,

Тогда бы можно высчитать,

А тут вот – как измыслиться?

Один орех, единственный!

Ребята, кто ответит мне,

Что можно посоветовать

Закоренелым грешникам

У хитрого орешника?[1]

Это правда

Где-то там, в небесных сферах,

Молодой небесный плотник

Целый день гремит фанерой

И хрустальным молоточком

Звёзды к небу прибивает.

Не бывает так? Бывает!

А затем ночной художник

Звёзды золотом раскрасит.

Чтобы скучный серый дождик

Не смывал небесный праздник,

Тучкой их прикроет ночью.

Ты смеёшься? Всё так точно.

А вчера звезда упала —

Видно, гвоздь попался ржавый,

И всю ночь звезда летала

Над уснувшею державой

И над нашим спящим садом.

Ты не веришь? Это правда!

Ведь под утро силой вышней

Расцвели все наши вишни.

Егорка

Горки созданы Егоркам,

А вот горы – для Егоров.

Автор.

Шёл Егорка только в горку —

Рос, умнел. И вот свершилось:

В первый класс идёт Егорка,

Первая вершина.

Наш Егор – умелец в спорте,

С этим все в семье согласны.

Он теперь – со мной не спорьте —

Парень первоклассный.

В жизни будущей Егору,

Если есть мечта об этом,

Одолеть придётся горы.

Станет президентом,

Если скажет: «Я хочу!»

Всё Егорам по плечу.

Дайте чаю Домовому!

В доме старом и большом

Жил у моря хромой Джон,

Флибустьер отчаянный.

В гости звал он тех, кто свой.

Плакал в доме Домовой —

Ему не дали чаю.

И, узнав о Домовом,

Гости, сидя за столом,

Хмурились, молчали

Да качали головой.

Грустно плакал Домовой —

Ему не дали чаю.

Потом гости пили ром

И устроили погром:

Ссорились, кричали,

В пляс пошли по круговой.

Плакал только Домовой —

Ему не дали чаю.

Гости вскоре разошлись.

Провожал хозяин вниз

Их с пятью свечами

По ступенькам винтовой.

Горько плакал Домовой —

Ему не дали чаю.

Спать гостям давно пора —

Ждал гостей большой корабль

Ночью у причала…

Провожал их дикий вой:

Это плакал Домовой —

Ему не дали чаю.

Корабельный добрый кок

Налил чаю в котелок,

Но разлил нечаянно…

Случай, может, рядовой,

Но всё плакал Домовой —

Ему не дали чаю.

Злились гости: «В этот дом

Мы отныне не пойдём!.

Надоел нам этот плач!

Ты хозяин иль палач?»

И зарос быльём-травой

Джона дом печальный.

Но всё плачет Домовой —

Ему не дали чаю.

Дайте чаю Домовому!

Орлица и гусак

Жил-был однажды белый гусь

У деда за избой.

И я сказать не побоюсь —

Он был хорош собой:

Сапожки красные носил,

Был свеж и чист пером

И глазом радужным косил —

Ярчайшим янтарём.

И вот взглянула как-то вниз

Орлица свысока,

И крылья сразу отнялись

При виде гусака.

Оставив старого орла,

Она, едва дыша,

Ему себя преподнесла,

И гусь не возражал.

Какая жизнь тут потекла,

Сказать я не берусь!

Её манили облака,

Корыта жаждал гусь.

Витал в высоких облаках

Орлиный нежный зов.

С земли гусиное «га-га»

Звучало вместо слов.

Она металась, он жирел,

Не утруждал крыла…

И вот на утренней заре

Орлица поняла:

Гусак не может стать орлом,

Её любовь – обман.

И наказанье – поделом.

Финита ля роман!

И крылья снова отнялись…

И, искусив судьбу,

Она упала камнем вниз

На дедову избу.

Растаял в дальних облаках

Орлиный грустный зов…

С земли же сытое «га-га»

Звучало вместо слов.

Мораль сей басни такова:

Не доверяй красе:

Он бел, как мел, твердит молва,

Вглядишься – а он сер.

И вроде оба есть крыла,

Вглядишься – он бескрыл.

Любовь стара, как мир, и зла,

Мне кто-то говорил.

Крокодил

(сказка-быль)

На Амазонке, где-то в пойме,

Был попугай для рынка пойман

И самолётом в путь неблизкий

Отправлен был из мест бразильских.

Он в отделении багажном

Лежал в пакетике бумажном.

Прижатый, он едва дышал,

И шум ушам его мешал.

С аэродрома, как обычно,

Доставлен был на рынок птичий

Едва живым, с другими вместе,

И помещён в оклетье тесном.

Затем, по прихоти девчонки,

В дом привезён в простой картонке.

Здесь клетки не было пока,

И гость заморский юркнул в шкаф.

По просьбе дочки позже где-то

Отец купил и корм, и клетку.

Печален был пернатый узник:

Весь мир стал душен, сер и узок.

Холодный свет… На север – окна,

За ними – осень. Голо, мокро…

И вне, и в клетке он молчал,

Лишь головой порой качал.

Быть может, вот таким качаньем

Себя спасал он от отчаянья.

Не запиралась на день клетка,

Но покидал он клетку редко.

Развлечь его был труд напрасный —

Был попугай угрюм, неласков.

За то, что он не говорил,

Его назвали «Крокодил».

Быть может, прозвище нескромно,

Но был к тому же он зелёным…

И вот однажды утром ранним

Лес появился… на экране,

И попугай услышал лично

Собратьев милых перекличку.

Он понял сразу: вот оно,

В родимый край его – окно!

Деревья, солнце… Птичий гомон…

И Крокодил душою дрогнул.

Погас экран. Хозяйка вышла.

А попугай с окна неслышно

Перелетел на телевизор.

Казалось, путь к спасенью близок:

Он бился, бился о стекло!

Но вот и сломано крыло…

О, как бы сила крокодила

Ему сегодня пригодилась!

Но властью странного обмана

Он был разбит о твердь экрана.

Хозяйский завтрак был испорчен.

Как крокодил, погиб он молча,

Но крик застыл в его глазах.

Терзалась девочка в слезах…

Сказал отец, её пугая:

«Другого купим попугая».

«Не надо больше попугаев! —

Кричала девочка, рыдая.

Не надо больше птиц и клеток!

Купи им всем домой билеты,

Верни их всех скорей назад!»

И крик застыл в её глазах.

Случилась вот такая быль.

Не избежать своей судьбы,

Но совесть мне сказать велит:

Герой наш мал, но дух велик.

Ну что ж, что был он Крокодил?

Он страстно родину любил!

А что девчонка? Пусть мала,

Но горе птичье поняла.

Грех

Храм безлюдный, маленький,

Стены деревянные…

Я – в платке да в валенках.

Плачу, покаянная.

Тихими лампадами

Лики освещаются.

Тишина отрадная,

Будто грех прощается.

Постою под куполом

Я с душой открытою.

Осознаю, глупая:

Надо жить с молитвою.

Прозой ли, стихами ли

Повторяю просто я:

«Всякое дыхание

Всюду хвалит Господа»,

Верю, грех отпустится…

Ах, душа обманная!

В восемь лет – преступница:

Съела сахар тайно я.

Грех в семье не маленький —

Времечко голодное.

Я в платке да в валенках:

Зимушка холодная!

Взрослые стихи

Одолели нас дети вопросами:

– Для чего вы живёте, взрослые?

– Для того, чтоб на нашей планете

Жили радостно милые дети.

Мы детей попросили ответить:

– Для чего вы рождаетесь, дети?

И ответить было так просто им:

– Для того, чтобы сделаться взрослыми!

Так идёт по Земле человечество

Животворной тропой бесконечной,

И кружится Земля, в самом деле,

Будто бы детские карусели.

Если б знали вы, наши курносые,

Как трудно порою быть взрослыми

Потому, что всегда мы в ответе

За народ, называемый «дети»!

Колыбельная

Тише, тише…

Ты услышишь,

Как Луна по крыше ходит,

Ходит тихо, босиком,

И зевает круглорото,

Прислонясь к трубе щекой.

Тише, тише…

Ты услышишь,

Как вздыхает дом во сне,

Закрывая ставни – веки,

Как прядёт сугробы снег,

По-медвежьи ходит ветер.

Тише, тише…

Ты услышишь:

Скрипнет дверь тихонько в доме,

И увидишь – это он,

Входит старый, добрый-добрый,

С головой седою Сон.

1968 г.

Шу-шу-шу

Шуршала мышка в камышах,

Шуршал камыш в её ушах.

От шума не было ей слышно,

Как шарил шмель под шаткой крышей,

Где шесть её мышат – малышек

В шевровых шубках еле дышат.

Но шмель был страшно ошарашен,

Что был мышатам он не страшен,

Что их страшили камыши.

И шмель шептал шуршащей мыши:

«Шурши, пожалуйста, потише…

А лучше – вовсе не шурши!»

Сказка о дикой розе

Почему шиповник называется шиповником?

А ведь был он когда-то без шипов…

В царстве дальнем Скупердяйстве

Со своим большим хозяйством

Жил Скупец. Имел он дочь.

Вот пришлось ей занемочь:

Хворь её терзает, гложет —

Ни лежать, ни встать не может.

Но расщедрился отец —

Поп пришёл к ней, наконец.

Очень умным был тот поп.

Молвил он, нахмурив лоб:

«Не помогут тут молебны.

Ты достань ей плод целебный.

Там, на Севере морозном,

Он зовётся дикой розой.

Алы ягоды, что кровь.

Будет дочь здорова вновь».

Сам Скупец в седло садится:

Со слугой не стал рядиться.

Едет долго, видит – лес.

Он с коня тихонько слез,

В лес зашёл – и крик из уст:

Манит веткой дивный куст!

Все цветы, как жар, горят!

Спелых ягод целый ряд!

Эка невидаль на свете:

То ли осень, то ли лето?

Тьма плодов с цветами рядом!

«Разве это не награда

Мне за долгий, трудный путь?»

И давай тут ветки гнуть!

«Наберу мешок задаром, —

Мыслит тайно жадный варвар.

Всё я дочке не отдам.

Половину, но продам».

И цветочек хрупкий, нежный

Рвёт с плодами он небрежно.

Он кромсает ветки грубо,

Не боясь, что куст погубит.

Долго он ту розу мучил…

И от ярости и боли

Куст вдруг выпустил колючки —

Те злодея укололи!

Острый шип в ладонь вонзился —

И мешок с плеча свалился…

И осталось лишь в лукошке

Ягод с горсточку, немножко,

Ровно столько, сколько нужно.

Что ж, не жадничай без нужды!

Будь с природой осторожен.

Что ещё добавить можно

И добраться до конца?

Исцелилась дочь Скупца.

Роза дикая цветёт

В парках наших каждый год.

Но теперь любой садовник

Скажет вам: цветёт шиповник.

Жасмин и Жасмина

(лирическая сказка)

Однажды жил в саду один

Несчастный юный принц Жасмин.

И полагалось быть по роду

Ему прекрасным – в мать-Природу.

Но он не цвёл: всё чах да чах

У всей округи на глазах.

Не знал Жасмин причин недуга,

Но Шмель сказал: «Нужна подруга.

Природа-мать к тебе добра.

Бог создал Еву из ребра.

Твоей беде, о принц, запомни,

Помочь смогли бы только корни».

Жасмин желал – и, значит, смог:

Из корешка пошёл росток.

Едва он виден был под утро.

Шмель посмотрел и молвил мудро:

«Желанья мало для любви!

Вослед терпение зови:

Лелей росток со дня рожденья,

И будет, принц, вознагражденье».

Стоял апрель. Жасмин всё ждал.

Он от туманов укрывал

Росточек свой, копил в ладошках

Тепло и влагу понемножку

И прикрывал росток всегда

Собой в шальные холода,

Шептал ночами нежно что-то:

Помочь, сберечь – одна забота!

И вот июнь. Шмель мчится мимо

И видит вдруг: стоит Жасмина!

Стоит, блистая красотой,

В цветочном мареве густом.

Чаруют взор её одежды…

Природа-мать, сбылись надежды!

И рядом с ней – падите ниц —

В наряде белом юный принц!

В трудах своих он не заметил,

Как стал прекрасней всех на свете!

Сегодня в ночь расцвёл и он

Лишь потому, что был влюблён.

А ветер утра полусонный

Играл на листьях Мендельсона…

К исходу дня Шмель нужным счёл

Созвать на бал стрекоз и пчёл

И обещал, что пир закатит

В саду на солнечном закате.

Ах, добрый Шмель, он был так рад!

Но стойте! Что за аромат,

Пьянящий, чистый, сад наполнил?

О чём нам, суетным, напомнил?

И отчего затих весь сад,

Вдыхая чудный аромат?

Что пахнет так, о Шмель, скажи нам!

«Как хлеб – добром, любовь – жасмином», —

Лишь это Шмель сказать и смог,

Целуя сладостный цветок.

От счастья в этот тёплый вечер

Он вдруг лишился дара речи.

А бал шумел по всем садам:

Кружили кавалеры дам,

Принц обнимал свою принцессу…

И Шмель доволен был процессом.

Вот сказка вся. Каков итог?

В любом из нас живёт росток,

Но без душевного труда

Не знать любви нам никогда.

Овощной парад

* * *

Ручки, ножки, человече,

Не жалей с утра до вечера —

Вот и выйдет, наконец,

Вкусный, сладкий огурец.

* * *

Он снят с куста, но он не красен.

Так, значит, был мой труд напрасен?

Сменю на милость гнев, когда

Он покраснеет… от стыда.

* * *

Простодушная капуста

И столистно, и стоустно

Шепчет бабочке, маня:

«Ну целуй, целуй меня!»

* * *

Её купель – заморский берег.

Сейчас нам трудно в это верить.

Давно, спасаясь от жука,

Она ударилась в бега.

И вот у нас, спустя века,

Её он выследил, злодей!

Терпеть жука – её удел.

Но вот, друзья, какое дело:

Теперь она здесь – королева!

* * *

Природных даров мы не знаем чудесней.

Чеснок, ты всегда прямодушен и честен!

Побед твоих славных, пожалуй, не счесть.

В корне недаром твоём слово «честь».

* * *

Была когда то горькой редькой…

Но вот влюбилась в репку крепко.

За грех судили – пала низко.

Теперь для всех она редиска.

* * *

Пусть не сладка, но как полезна!

Напыщенна, слегка помпезна,

А мы ей тыкать так привыкли…

Но я скажу; «Вы прелесть, тыква!»

* * *

Краснощёкая свёкла,

Урождённая Фёкла,

В кастрюле варилась,

Громко хвалилась:

И после, и до

Говорила с жеманным прононсом;

«Из Франции я, хотя и курноса.

Меня называют мадамой Бордо».

* * *

И горько, и плачу,

Но жизни не мыслю без эдаких мук!

Не бывает иначе,

Когда в друзьях твоих числится лук.

* * *

Хитроумная морковка

Провела собратьев ловко:

Прячет то, что пищей служит,

А хвосты свои – наружу.

* * *

Петрушка, Петруша… Я вам не мальчик!

Зовите меня, умоляю, иначе —

По-женски, как дóлжно, уютно и скромно…

Почему бы меня не назвать вам Петровной?

Тыква

О чём думать тыкве

На подоконнике?

О том, что привыкла

Оранжево-голенькой

Нежиться странно,

Маясь бессонницей,

Возле герани,

Что ласково клонится.

От ласки так сладко,

Что лето забыто.

Рыжей загадкой

Круглая тыква

Свернулась, как кошка,

На нашем окошке —

Такая живая, такая родная…

И как её резать,

Я просто не знаю.

Капуста

Сладкосочная капуста

Так хрустит листочком вкусно —

Искушает, будто дразнит:

«Хороша я в пост и праздник!»

Серый смог

Серый Смог сегодня смог

Туче в пасть шутя попасть.

Кашель Тучу долго мучил:

Туча тужилась, чихала

И ворчала на нахала.

Дождь пошёл. Что это значит?

Это значит – Туча плачет.

Ну, а Смог летать не смог:

От дождя совсем промок.

Ещё миг – и Смог наш сник

И, как пёс, к земле приник…

Солнце ало

засияло.

Одуванчик

Дува-дува, одуванчик,

Желторотый милый мальчик,

Желтоглазый мой соколик,

Солнца жаркого осколок!

Я однажды видел: утром

Осыпалось Солнце будто.

Значит, ты цветок нездешний —

Рук не жжёшь, а сердце греешь.

Журавушка

По заполицам бродил

И в залесье плакался,

Из речицы воду пил

И землице кланялся…

Дерзко крыльями махал

И бежал за старшими

По болотцу да по мхам

Серенький журавушка…

Так звала – манила высь,

Но взлетать-то раненько.

Сил-силёнок наберись,

Торопыга маленький!

Кто кого обидел

Ты давно меня не видел.

Значит, ты меня обидел —

Не приходишь к деду в гости.

Оттого и ноют кости,

Оттого болит плечо.

Приходи скорей, внучок!

Я давно тебя не видел…

Кто кого теперь обидел?

Ленивая пчела

Спала пчела в палатке сладко

И, вдруг проснувшись, зажужжала:

«Спала, спала – заныла лапка!

Спала, спала – застыло жало!

Мне нужен улей, не палатка,

Но как жильё подорожало!»

Тут муравей заметил важно:

«Пчела, работать должен каждый.

Ты хочешь в общем доме жить?

Так нужно обществу служить!»

Обиженный небоскрёб

Почему я – небоскрёб?

Небо я совсем не скрёб!

Вы задумайтесь о том.

Я, скорее, небодом

Или, может, небозданье!

Я обижен. До свиданья.

Совет

Если ты иметь захочешь

То, что раньше не имел,

Собирайся сделать срочно

Много новых, трудных дел.

Расстараешься на треть,

Треть ты будешь и иметь.

Но когда отдашь все силы,

Бог подаст, о чём просил ты.

Мыло и мочало

Мочало молчало,

А мыло всё выло:

«Что ж ты, мочало,

Про мыло забыло?»

Слушать упрёки

Мочало устало,

Взялось за работу —

И… мыла не стало.

Можно услышать

Осенью сирой

стонут осины.

Зорями росными

ссорятся сосны.

Терпят морозы

молча берёзы…

Но слишком болтливы

апрельские ивы.

Шагайте потише —

всех можно услышать.

Туча и подсолнухи

Чёрным крадущимся змием

Проплывает туча мимо:

Телом толстым Солнце застит,

Разрывает небо пастью

И грозит полям ненастьем.

Ни один подсолнух-воин

Перед змием не склонился.

Он увидел под собою

Сотни солнц – и удивился,

Взял и дождичком пролился,

Чтобы солнышки погасли.

Но старался он напрасно:

Змий не знал, что этот ливень

Их буквально осчастливил,

Что не любят туч сухих

Жёлтые подсолнухи.

Невероятные истории

* * *

Жил-был король. Любил он войны

И сеял гибель, боль и страх.

Глядит Сикстинская мадонна

С ребёнком малым на руках:

«Зачем творятся в Божьем храме

Такие подлые дела!?»

Ребёнок крикнул в страхе: «Ма-ма!»

Война смутилась… и ушла.

* * *

Не машину, не карету —

Строю я свою ракету:

Долечу я до небес,

Состыкуюсь с МКС.

Пролечу я не спеша

Над Канадой, США,

Крикну я на всю планету:

«Голубь мира, бедный, где ты?!»

Басенки-побасенки

Бритый ёж

В грех ввела ежа лисичка:

«Ты бы стать мог самым лучшим

И дружить со мною лично…

Только слишком ты колючий!»

Чтобы нравиться лисице,

Глупый ёж решил побриться

И отдать иголки ёлке.

Так, не медля, он и сделал.

А лисица, втихомолку,

Хвать ежа – взяла и съела!

А иголки? Что – иголки!

До сих пор торчат на ёлке.

Вот такой печальный случай!

Не вздыхай, себя не мучай,

Не жалей бездумных слёзно.

Каждый случай жизни учит,

Но бывает слишком поздно.

Есть мораль у этой басни:

Изменять себе – опасно.

Подгоревший колобок

По просёлочной дороге

Раз катился Колобок.

Кони, люди – ноги, ноги…

«Я, подумал он, без ног,

Но ничем других не хуже…

Рубль с полтиной срочно нужен!»

Деньги службу свою служат:

Прикупил две пары ног,

Видно, ношеных, верблюжьих,

В магазине Колобок.

Ноги были не простыми: —

Унесли его в пустыню.

Думал там он пригодиться,

Но под солнцем сжёг бока:

Ни шагнуть, ни покатиться

Мочи нет у Колобка.

Так он там теперь лежит —

Чёрен, сух и недвижим.

Что ж, не сахар жить в Сахаре!

И несчастный Колобок,

Подгорев, теперь и даром

Ни за что не взял бы ног!

Есть мораль у этой басни:

Изменять себе – опасно.

Часть природы

Я сегодня долго думал:

Меня часто ставят в угол.

Получается дословно,

Что я злостный уголовник.

Я же просто непоседа!

Мне с утра и до обеда

Посидеть не удаётся!

Вот, к примеру, наше Солнце:

Старше Солнце, больше весит,

А оно часов по десять

Катит обод свой по кругу.

Но его не ставят в угол!

Папа охнул: «Что за довод!

Часть Природы этот обод!»

И тогда сказал я гордо:

«Разве я – не часть Природы?»

Заговоры

Заговор против грозы

Отведи, Гроза, свои глаза

От наших мест! Гуляй окрест!

Сердитый Гром, минуй наш дом,

Катись в поля! Спаси, Земля,

Нас от огня! Спаси меня

И всех других от струй тугих

И метких стрел. Так Бог велел!

Заговор против града

Дядька Град, ты чёрту – брат!

Здесь тебе никто не рад.

Чем ты землю наградил?

Наломал, нагородил!

Рубишь, косишь всё подряд!

Уходи к себе назад,

Забирай своих детей,

Мелкопакостных чертей!

Заговор на дождь

Бог Илья, поля полей!

Тёплой влаги не жалей!

Подари нам девять тучек,

Пусть польют поля получше!

Пусть родят земля и небо

Урожай хороший хлеба!

Заговор на домового

Домовой, домовой!

Сиди дома и не вой!

Этот дом и мой, и твой —

Отвечаешь головой!

Без хозяев не скучай,

А вернёмся – привечай!

Приговорки-присказки

* * *

Рос на тропке тополёк.

По весне поток потёк…

Тополь топал по протокам

И промок, простак, без проку.

* * *

Бил молоток в потолок —

да обмолотился.

* * *

Вбил Клим клин —

да переклинил.

* * *

Был у Шуры шурин —

да обмишурился.

* * *

Натерпелся Сидор страху —

Стал стрелять в свою рубаху:

перестраховался!

* * *

Правый правил правильно —

да не управился.

* * *

Линь линял – вылинивал,

Вглубь нырял – выныривал

да не вылинял.

* * *

Кучер клячу мучил, мучил —

С облучка слетел. Научен!

* * *

У сварливой сороки – свои сроки:

Семь секунд для ссоры – склоки.

* * *

Мчались дроги по дороге.

Все, кто в дрогах, передрогли.

* * *

На столе стоял стакан.

Он пустым стоять устал.

Стал искать себе он место —

Просто устаканиться.

* * *

Колобок – круглобок

Клубок ниток уволок.

Колобродил, колобродил —

Пряжу всю захороводил.

Почемуки-потомуки

Почемуки-потомуки

раз взялись играть со скуки:

Кто ответит, что, кому?

Почему? Да потому!

Любознательные братцы

любят в слове покопаться:

за одну всего минутку

и всерьёз, а чаще – в шутку,

могут вам легко ответить

на любой вопрос на свете.

* * *

Потому и счастье,

Что гостит не часто.

Потому оно и тесто,

Что ему в кадушке тесно.

Потому она водица,

Что с ней следует водиться.

Потому и вишни,

Что висят повыше.

Потому подушка,

Что всегда – под ушко.

Потому они и веки,

Что закроются навеки.

Потому они дороги,

Что всем людям дороги.

Потому и платье,

Что за платье платим.

Потому он и огонь,

Что из пекла гонит вон.

Потому они колодцы,

Что круглы, как водится.

Потому – деревня,

Что родня деревьям.

Потому они очки,

Что очам помощники.

Потому он и старик,

Что в летах он ста достиг.

Потому и улица:

У лица красуется.

Потому и болтовня:

Как болото вокруг пня.

Потому он и беспечный,

Что построил дом без печи.

Потому она и лесть,

Что стремится в душу влезть.

Потому он и мужчина,

Что всегда желает чина.

Потому он и осколок,

Что всегда и остр, и колок.

Потому он и навоз,

Что его кладут на воз.

Потому она капуста,

Что без мяса в миске пусто.

Потому он подлый бес,

Что без сердца, без… и без.

Потому и мудро,

Что решали утром…

Потому и слово,

Что оно содержит ovo[2].

Потому и чудеса…

Почему? Придумай сам!

Этот ёж

Этот милый серый ёж

На игольницу похож:

На спине – не мех, не шерсть,

А иголок тысяч шесть!

Наступают холода.

Шубки нет, но не беда:

Он заснёт. И до весны

Будет видеть в норке сны

Ёж, свернувшийся клубком.

Сверхколючий этот ком

И запасливый енот

На съеденье не возьмёт.

Слышишь, кто-то всласть сопит?

Это ёж под снегом спит.

И тебе заснуть пора —

Сладко-сладко, до утра.

Врагодруг

Где теперь гуляют дети?

В интернете, в интернете.

Что такое – интернет?

Это сказка, спору нет,

В мир непознанный оконце,

Но без воздуха, без солнца.

Я в оконце это влез —

И попал в дремучий лес.

Оказалось, в интернете

Заблудиться могут дети.

А бывает, иногда

Пропадают навсегда:

В мир живой найти дорогу

Заплутавшие не могут —

Попадают прямо в сеть,

Чтобы мухой там висеть.

Кто расставил эти сети,

Вам самим пора ответить.

Я – не жертва для сетей!

Я – умнейший из детей.

Можно верить и не верить,

Я умею мерой мерить —

Ведь в словечко «интернет»

Кто-то мудро вставил «нет».

Я могу сказать и так:

Интернет мне – друговраг.

Но клянусь вам точкой ру,

И нисколько не совру,

Что он также – врагодруг.

Быть хочу кавалеристом

Пять коней всего в селе.

На одном из них в седле —

Я, наездник бравый,

Семилетний Слава.

Может, это знак судьбы,

Что я громко назван был?

Точно так скакал когда-то

Генерал, герой Доватор.

И теперь понятно мне:

Конь был нужен на войне.

А ещё такая штука:

Мой кумир – Георгий Жуков!

Буду я с конём дружить,

Буду Родине служить.

Быть хочу кавалеристом,

Чтобы не было фашистов!

Чтобы весь земной наш шар

Мирно жил, легко дышал…

Чтобы слышал я по праву:

Миру – мир, а Славе – слава!

Всячина

Говорила Всячина;

«Мне гордиться есть причина,

Потому как, вся в чинах,

Выше всех – по чину!»

Дюжина воров

Воровали вороны корм на дворе —

Гурьбой ворвались: вор на воре!

На воротах кричал на весь двор воробей:

«От ворот – поворот! Вора бей! Вора бей!»

Коробейник и кора

Коробейника кора

Укоряла: «Мне пора

В руках добра молодца

Коробом коробиться!»

Коробейник отвечал:

«Ты корила, я молчал.

Твоя польза невелика.

Мне нужна не ты, а лыко!»

Последний дракон

Дракон рождён был изначально

Озлобленным. И он печально

Осознавал в себе сей факт.

Простим его, проявим такт.

Но разве кто-то мог другой

Из пасти изрыгать огонь?

Дракон, используя метан,

Заряды пламени метал:

Воспламеняющийся газ

Не опалял драконьих глаз.

Он наслаждался юной силой!

И у звезды его носило:

Имея в теле водород,

Летал он над, летал он под…

И, как сие не назови,

Искал драконьей он любви.

И вот она – бумажный змей!

Он глаз своих поднять не смел,

Он от любви не смел вздохнуть,

Не то что жаром полыхнуть!

О, то была она, и ей подобных

Он не встречал! Пропала злоба.

Так расцвела его душа,

Что он не мог огнём дышать.

Он к ней летел. А что она?

Его боялась, как огня

Из опасения сгореть —

На четверть, полностью, на треть…

Но так хотел свиданья он,

Что превратился сам… в картон!

Тогда проблема разрешилась:

Картон с бумагой поженились.

Перевелись с тех пор драконы.

И, по китайскому закону,

Драконы ныне из картона.

Шесть чертенят

Четыре чертёнка чертили чертёж.

Лучше, удачней едва ли найдёшь!

Пятый мешал, а шестой был не прочь

В деле чертовском немножко помочь:

Чуть-чуть подучился – и выстроить смог

Для всех шестерых расчудесный чертог.

Здесь чертенята учились науке,

Как произносят шипящие звуки.

Звуки шипели, звучать не хотели,…

Четверо всё-таки их одолели.

Пятый молчал, а чертёнок шестой

Справился сразу с задачей простой.

И снова – сквознячок

Сквознячок, наш шалунишка,

Обнаружил эту книжку.

Не привык герой лениться —

Пролистал он все страницы.

И сказал, ни с чем не споря:

«Улетаю завтра в море!

Мне полезен книжный вирус —

Я из книжки этой вырос.

Но игрушки – день вчерашний!

Не ручной я, не домашний.

Я хочу стать вольным ветром!

Я давно мечтал об этом.

Для победы знаю средство:

Куй свою победу с детства!

Я хотел бы для народа

Делать нужную погоду

И крылатым ветром добрым

Облетать леса и горы.

Если будет в море ветер,

Значит, я решил вас встретить —

Рассказать, что только крылья

Мир огромный мне открыли.

Ну, ребята! Кто со мной?

Есть ли крылья за спиной?»

Пояснения

(в алфавитном порядке)

БАОБАБ – большое тропическое дерево с толстым стволом.

БАРХАН – наносный песчаный холм в пустыне.

ГИПЕРТЕЛО – огромное тело.

ДОВАТОР Л.Н. (1903–1941), командовал кавалерийским корпусом в битве под Москвой; погиб в 1941 г.

ДРОГИ – в старину – длинная открытая повозка, запряжённая лошадьми.

ЖУКОВ Г.К. (1896–1974), маршал, четырежды Герой Советского Союза.

ЗАМОРСКИЙ БЕРЕГ: предположительно, родина картофеля – Америка.

ИКАРУС – здесь: марка автобуса.

МКС – международная космическая станция.

КНИГА ЦАРСТВ – исторические Книги (4) Ветхого Завета (Библия).

КОК – повар на корабле.

КОЛО (др. – слав.) – круглый (колобок, кол, колонна и т. д.)

КОРОБЕЙНИК – на Руси: тот, кто плёл корзины, короба, а также тот, кто продавал из коробов всякую всячину.

ЛИНЬ – речная рыба.

ЛЫКО – тонкие, узкие полоски липы и других деревьев. На Руси драли лыко до Троицы, пока кора ещё мягкая, для изготовления обуви (лаптей) и проч.

МОРЗЕ Самюэль – американский изобретатель кодирования букв (слов) для передачи по телеграфу.

МОНСТР – чудовище.

МЕТАН – взрывоопасный газ без цвета и запаха.

МЕНДЕЛЬСОН Якоб – немецкий композитор, автор «Свадебного марша».

НЕПТУН (др. – римск. мифология) – повелитель, бог морей.

ПОЙМА – место, заливаемое во время разлива рек.

ПОЛТИНА – пятьдесят копеек.

ПРОНОНС – особенность произношения в языке (здесь: французском).

РЕГАТА – гонки на парусных и иных судах.

САХАРА – пустыня (крупнейшая) в Африке.

СИКСТИНСКАЯ МАДОННА – известная картина 16 в. (Богоматерь с младенцем на руках) Рафаэля (Дрезденская галерея).

СКИПЕТР (жезл) и ДЕРЖАВА (золотой шар с крестом) – символы царской власти на Руси.

СТРУГИ – старинные деревянные суда.

СМОГ – густой туман с примесью газов и промышленного дыма.

ФИНИТА ЛЯ РОМАН (шуточно) – окончен роман (finitus – лат: конечный).

ФЛИБУСТЬЕР – морской разбойник 17–18 веков.

ЧЕРТОГ – сказочный дворец.

ШОПИНГ (англ.) – посещение магазинов с целью покупки одежды и проч.

ШЕВРОВЫЙ (устар.) – из мягкой кожи (шевро).

ЭОЛ (др. – греч. мифология) – повелитель ветров.

УГОЛОВНИК – преступник, осуждённый по Уголовному кодексу (по закону).

Ответ на вопрос стихотворения «Один орех, единственный»:

Не вводя друг друга в грех,

Подарить судье орех.

Примечания

1

Ответ можно найти в Пояснениях.

2

От лат. – яйцо, зародыш жизни (Примеч. автора).

Content

Лидия Павловна Жарова
Почемуки-потомуки
Сборник стихов

От автора

Сквознячок

Посчитаем

Шкаф

Баобаб

Кот Москвы

Кораблик

Плакала Даша

Тебя об этом спросят

Лошадь

Друг

Я плакал

Ёлочка и крапива

Зелёный «Икарус»

Разговор с Землёй

Когда бы я жил на Луне

Знаю, не знаю

Тире, точка, запятая (сказка)

Этот монстр (кто он?) (загадка)

Поднебесная регата

Книга Царств (сказка с заданием)

Глазёки

Единокровный братец

Про мыло, и не только

Один орех, единственный (стихотворение с заданием)

Это правда

Егорка

Дайте чаю Домовому!

Орлица и гусак

Крокодил (сказка-быль)

Грех

Взрослые стихи

Колыбельная

Шу-шу-шу

Сказка о дикой розе

Жасмин и Жасмина (лирическая сказка)

Овощной парад

Тыква

Капуста

Серый смог

Одуванчик

Журавушка

Кто кого обидел

Ленивая пчела

Обиженный небоскрёб

Совет

Мыло и мочало

Можно услышать

Туча и подсолнухи

Невероятные истории

Басенки-побасенки

Заговоры

Приговорки-присказки

Почемуки-потомуки

Этот ёж

Врагодруг

Быть хочу кавалеристом

Всячина

Дюжина воров

Коробейник и кора

Последний дракон

Шесть чертенят

И снова – сквознячок

Пояснения (в алфавитном порядке)

Примечания