КорольОдуванов

Философский капкан

КорольОдуванов

Путь Жреца. Год первый: Философский Капкан

Глава 1. Договор

В старинном и красивом зале, в центре, сиял каскад начертанных на полу фигур.

В центре фигур находилось не менее древнее чем сам зал кресло, но очень напоминавшее трон. И сейчас на нём удобно устроился совсем молодой парень — на вид не больше 16–18 лет с белыми как снег волосами. Но это впечатление резко пропадало, стоило взглянуть в его глаза–золотые, без зрачков, яркие и пылающие. Именно глядя в них становилось понятно что внешность этого человека(а человека ли?!) была обманчива. Его глаза буквально излучали древность. Правая рука твёрдо держит набалдашник извилистой, покрытой фиолетовой краской трости, сам же набалдашник представлял из себя хрустальную сферу с изумрудным огоньком внутри, причём этот огонёк мерцал и не переставал двигаться внутри сферы, словно желая разбить своё узилище и стать свободным. Ровно напротив сидящего в кресле в кресле–троне парня, прямо перед границей начертанных на полу символов стояла не очень высокая рыжеволосая женщина с яркими изумрудными глазами. Она излучала силу, выдавая свою принадлежность к магическому роду, но также наровне с силой от её фигуры веяло усталостью и какой–то обречённостью. Но также от неё веяло непреклонной решимостью и уверенностью в правильности её решений и поступков.

Тишину нарушил беловолосый

— Итак, для чего ты призвала меня в эти чертоги, последняя из рода Эвансгрей?

И почему именно меня?

— Потому что только вы, Древний Лорд, Лорд Эрго, можете мне помочь. Исполнить самое заветное и сокровенное желание.

Беловолосый чуть удивлённо приподнял брови.

— Хммм…необычно. Редко когда вы, смертные создания, обращаетесь к нам для исполнения своих желаний, пусть даже и самых заветных…

Так чего ты хочешь Лилианна? И чем ты собираешься мне заплатить?

Глубоко вздохнув, рыжеволосая женщина названная Лилианной призналась:

— Единственное что я сейчас хочу — так это чтобы мой сын выжил. Ему угрожает опасность, причём со многих сторон. Было произнесено пророчество касающиеся моего сына и нашей страны. Оно о Тёмном Лорде Волдеморте и об его победителе — и похоже что Дамблдор считает что Волдеморт выберет Гарри. А это значит что Директор попытается сделать из него оружие, отняв всё что ему может быть дорого — и всё во имя «высшего блага». И Министерство будет как и сейчас разрываться меж Директором и Тёмным Лордом. Поэтому я прошу защитить моего сына, моего Гарри — не дайте ему умереть от руки Тёмного Лорда и не пострадать от интриг Директора и Министерства. А что касается оплаты….Сердце Древнего Элементаля Воздуха будет достаточно?

Лилианна посмотрела на своего собеседника. Беловолосый выглядел задумчиво всё это время, но неожиданно улыбнулся

— Даже так…Как я понимаю, Лили, ты уже смотрела вероятности, да?

Ты уже знаешь что умрёшь….но борешься….что ж…Я приму твою плату, Лилианна Эвансгрей. Я обещаю что помогу тебе и твоему сыну.

Зеленоглазая улыбнулась в ответ, облегчённо вздохнув.

— Спасибо, Лорд Эрго.

Золотоглазый кивнул и резко встав появился прямо перед Лилианной

— Пойдём, я выполню первую часть договора в твоём присутствии.

Подхватив девушку за руку Эрго чуть ударил тростью об пол и в тот же момент оба исчезли из Башни Вечности Эвансгреев чтобы оказаться на втором этаже уютного домика в Годриковой Лощине, а точнее — они появились прямо в детской. Эрго подошёл к колыбели, где лежал маленький ребёнок. Гарри без страха, а с недетской серьёзностью посмотрел на Эрго. Древний Лорд лишь улыбнулся на это.

— А сейчас надо потерпеть маленький, чтобы потом стало всё хорошо.

Мгновение– и один из ногтей на правой руке Эрго трансформируется в кристаллический коготь. Он начертал на лбу Гарри руну защиты, а затем выдавил на неё ровно каплю своей странной, тягучей, мерцающей золотистой крови. Руна засияла чтобы через пару ударов сердца затянуться без следа. Золотоглазый улыбнулся

— Я принял твою плату Лили, я исполнил первую часть нашего Договора. Как только твоё сердце остановится, активируется моя защита. А после….а после я обещаю тебе, Лилианна Эвансгрей, которую все знают как Лили Эванс, позаботиться о Гарри Потере, твоём сыне, моём Подопечном…и кхмм…и теперь уже и моём младшем брате.

С этими словами беловолосый и золотоглазый маг исчез. Одновременно с этим в Башне Вечности Эвансгреев из каскада фигур исчезло странное кресло, а сами фигуры погасли.

Также пропал сосуд с Сердцем Древнего Элементаля Воздуха ставшего платой.

Лили Эванс, она же Лилианна Эвансгрей, устало, но довольно улыбнулась своему уснувшему сыну. Теперь с ним точно всё будет хорошо — а это главное.

Глава 2. Материнская Любовь.

Хэллуина Лили ожидала с грустью, так как уже поняла что этот день станет для неё и Джеймса последним. Она сделала всё что было в её силах: Сириус был магическим крёстным Гарри, а Ремус поможет ему если что. Да что говорить, она даже упросила Северуса дать Непреложный Обет о защите им Гарри! И теперь у её сына, её солнышка, есть ещё вдобавок и Покровитель, который не оставит Гарри до самой его смерти.

Но слова Покровителя о том, что её сын теперь является младшим братом Древнего, её сильно удивили и заставили недоумевать над этими словами. Впрочем, если это означает, что Покровитель будет приглядывать за Гарри ещё лучше, то она не против. За такими размышлениями последняя Жрица Эвансгреев коротала дни и ночи до Хеллуина. И вот роковой день наступил….Наступали сумерки, когда Лили ощутила вторжение постороннего, которым мог быть только Лорд, проходящего сквозь слои заклятья Фиделиуса. Затем стук в дверь, которую пошёл открывать Джеймс, уверенный, что это Сириус приехал. Затем раздался крик мужа:

— Лили, бери Гарри и беги, я задержу его!

Лили молча и быстро подхватила Гарри и побежала в детскую. Уже захлопывая дверь, Лили услышала слова Лорда

— Avada Kedavra!

И звук падающего тела.

С тихим вздохом слеза прочертила дорожку по щеке Лили

— Джейми….Эх Джейми, Джейми…

Лили склонилась над колыбелью куда положила сына и поцеловала его в лоб.

— Прощай, Солнышко! Будь счастлив, мой хороший….

Повернувшись к двери, к которой уже подходил торжествующий Тёмный Лорд, Лили сосредоточилась, активируя Аркан Жертвы. Одновременно с этим Лили коснулась небольшой книжицы, лежащей на тумбочке — и с тихим хлопком дневник Лилианны Эвансгрей исчез, чтобы попасть в руки Гарри через несколько лет.

Дверь в детскую открылась впуская Тёмного Лорда. Рубиновые глаза взглянули на женщину. Лили встала точно между Лордом и колыбелью.

— Отойди от ребёнка, девчонка! Мне нужен только твой сын!

— Нет! Только не Гарри!

— Отойди от ребёнка и будешь жить!

— Никогда! Пожалуйста, только не Гарри!

— В последний раз говорю–отойди!

— Нет! Никогда!

— Сама виновата что не воспользовалась моей милостью!

Avada Kedavra!

Прежде чем зелёный луч коснулся её, глаза Лили сверкнули торжествующе:

— Не в этот раз, Том…

И с тихим вздохом перед удивлённым Лордом на пол упала мёртвая Лили.

Лорд недоумённо посмотрел на мёртвую женщину.

— Откуда она…впрочем, не важно. Ну вот и всё — прощай, Гарри Поттер! Avada Kedavra!

И зелёный луч понёсся к мальчику…и напоролся на прозрачный золотистый сферический барьер. Ярко вспыхнула на лбу Гарри руна защиты, оставляя шрам на лбу, которые будут принимать за молнию, а отразившийся луч смертельного заклятия поразил растерявшегося Лорда, и в короткой вспышке от тела лорда осталась лишь мантия, палочка и кучка золы. От магического взрыва часть дома была уничтожена. Так пал Лорд Волдеморт — и из развалин дома Гарри увозил на мотоцикле Сириуса Блэка Хагрид.

И вот уже корзина с Гарри и записка от Дамблдора были на пороге дома Дурслей, на Тисовой улице…..

Сириус Блэк же был осуждён за убийство 13 маглов и Питера Педдигрю и заключён без суда в Азкабан.

А где–то далеко золотоглазый и беловолосый парень чуть задумчиво улыбался чему–то ведомому только ему.

Так началась история Гарри Джеймса Поттера, Мальчика–который–выжил…..

Глава 3. Дом Дурслей.

Девятилетний Гарри Поттер уже привычно проснулся в своём чулане под лестницей от крика тёти Петунии, велевшей ему приготовить завтрак. Быстро одевшись, Гарри отправился на кухню, где принялся за готовку под настороженно–презрительным взглядом тёти. Привычно готовя Дурслям завтрак, Гарри размышлял обо всём, происходящем с ним.

Ещё четыре года назад мальчик понял, что чтобы он не делал, как бы не старался, Дурсли не примут его, не станут семьёй, и тогда Гарри перестал стараться.

А потом, в ночь, когда ему исполнилось пять, ему приснился сон, первый в череде особенных. В них он пребывал в месте, которое и сердце, и душа Гарри ощущали домом. И самое главное — там он не был одинок. Там рядом с ним был беловолосый и золотоглазый парень лет 18. Он обещал позаботиться о Гарри и что никогда больше мальчик не будет один. После этого сна он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, а также на его левой руке больше не было старого ожога — тогда Гарри случайно обжёгся об сковороду — лишь ровная кожа. Также пропали все синяки, оставленные Дадли и его бандой, от которых он не успел вчера сбежать. Гарри тогда впервые открыто и счастливо улыбнулся. Вскоре эти сны стали часто повторяться до тех пор, пока однажды Гарри не ощутил себя во сне, как наяву. И довольный беловолосый парень широко улыбнулся:

— Наконец–то настройка завершилась! Ну, здравствуй, дорогой Гарри, и добро пожаловать в своё Сосредоточение Мыслей. Здесь мы можем общаться и не переживать о том, что нас могут засечь. Давай знакомиться, Гарри, я-Алекс. И я здесь, чтобы рассказать всю правду о тебе, твоей жизни и твоём мире.

Гарри изумлённо выслушивал речь Алекса. На все его слова мальчик мог только ошарашено кивнуть. Алекс чуть улыбнулся.

— Не удивляйся, Гарри. А теперь слушай. Твои родители-Джеймс Чарльз Поттер и Лилианна Мария Эванс. На слове «Эванс» Алекс загадочно улыбнулся, словно это слово его забавляло.

— И они не были теми, кого описывали тебе эти Дурсли. Твои родители были волшебниками, Гарри. Как и ты.

Услышав это мальчик вышел из ступора:

— Волшебниками?! Но ведь волшебства не бывает!

Алекс лишь иронично улыбнулся в ответ.

— Это правда, Гарри. Разве с тобой не случались необычные вещи? Да и как иначе объяснить наш с тобой разговор? Так что, Гарри, тебе стоит смириться с этим фактом и принять его. Ну так вот, Гарри- в те времена, когда твои родители учились в специальной школе магии под названием «Хогвартс» — а как только тебе исполниться 11 лет ты получишь письмо оттуда — в Волшебном Мире шла война с Тёмным Лордом Волдемортом. Было сделано пророчество о нём и ребёнке, который победит его. Под условия пророчества подпадали два ребёнка — и Лорд выбрал тебя. Ценой своей жизни твоя мать защитила тебя, и теперь Лорда уже много лет никто не видел. Но он не может умереть как все — он нашёл защиту от этого — убийствами он расколол свою душу, создав «якори» которые и держат его в вашей реальности. Так ты остался сиротой и по воле Директора Хогвартса был отправлен в этот дом — единственное безопасное сейчас место для тебя. Магия Лили хранит тебя и этот дом. Но ничего, в своё время ты уйдёшь из него. Волшебный Мир Гарри–это сказка, но отнюдь не добрая….

Маги бывают разные — сквибы, маглорожденные, полукровки и чистокровные. Отдельно стоят в этой системе маглы — обычные люди без каких либо способностей к магии — такие как Вернон и Мардж. Маги в основном равнодушны к ним, но есть и те, кто восхищаются ими и их культурой, а есть те, кто с радостью проведёт своё время за пытками и убийствами маглов.

Сквибы — это маги, чья магия им не доступна. К ним также относятся пренебрежительно, но всё же меньше, чем к маглам. Маглорожденные — это маги, чьими родителями являются простые маглы.

Алекс вновь хитро улыбнулся

— Твою маму Гарри все считают маглорожденной, пусть и очень сильной.

Чистокровные маги, но не все, оскорбительно называют их грязнокровками. По сравнению с ними их магический потенциал не высок. Полукровки–это те маги, у которых один из родителей маг, а другой маглорожденный или магл. Для всего Волшебного Мира ты являешься полукровкой, Гарри. Их магический потенциал выше, чем у маглорожденных, а у некоторых превышает и уровень чистокровных.

И наконец–то чистокровные — маги, в родословных которых не было ни одного магла или маглорожденного мага в течении столетия. Раз в столетие они «разбавляют» кровь, чтобы кровь не застаивалась и род не вырождался.

Алекс улыбнулся Гарри.

— Ну, думаю, на первый раз тебе хватит. Мы скоро увидимся снова, так что до встречи, Гарри!

Сразу после этого Гарри ощутил головокружение, и он проснулся. Позже состоялись и другие разговоры. Он узнал о чистокровности своей матери и её роде, Дамблдоре, Министерстве Магии, Тёмных Лордах Гриндевальде и Волдеморте, об друзьях его отца, о Северусе Снейпе, Хогвартсе, Азкабане и дементорах, а также о сказках Волшебного Мира. А ещё о том, что Алекс–его Покровитель. О том, что его кровь сроднилась с кровью Алекса, делая его при этом младшим братом Алекса. Гарри тогда был необычайно счастливым — ведь есть тот, кто всегда рядом, кто оберегает тебя и любит. А недавно Ал обещал рассказать Гарри нечто особенное. И мальчик знал, что это будет сегодня.

Тем временем Гарри быстро наполнил тарелки Дурслей едой, а чашки–кофе и сам принялся за еду. После завтрака тётя сообщила, что они с Дадли идут в гости к Полкинссам, а Вернон–на работу. Но поскольку Миссис Фигг заболела, то Гарри был заперт в его чулане. Сконцентрировавшись, Гарри привычно через медитацию погрузился в своё Сосредоточение Мыслей.

Глава 4. Откровения во снах. Часть 1

Привычно осознав себя в своём Сосредоточии Мыслей, Гарри огляделся и улыбнулся, заметив стоящие у камина два мягких и удобных кресла, в одном из которых расположился Алекс. Гарри уселся в свободное кресло и взглянул на своего задумавшегося собеседника.

— Привет. Ал, ты хотел рассказать мне что–то важное?

Ал вышел из своего задумчивого состояния, взглянул на Гарри и чуть рассеянно улыбнулся.

— Привет Гарри. Да, точно хотел.

Как ты знаешь, ты связан со мной, Гарри. Между нами много Уз, вызванных заключёнными между нами Договорами Силы. Договор Силы- это магический договор меж разумными, который нельзя забыть или преступить. Он очень похож на Непреложный Обет но если при Обете связь идёт через Магические Ядра договаривающихся сторон, то в случае с Договорами связь идёт через души.

Сейчас ты связан пятью Договорами.

Гарри сильно удивился

— Пятью? Откуда так много?

Алекс кивнул ему признавая его правоту.

— Я сейчас расскажу.

Во–первых, это Договор Покровителя- наша с тобой связь как Покровителя и Подопечного. Во–вторых, это Договор Братских Уз- наша с тобой связь как кровных братьев. В третьих, это Договор Защитной Связи- твоя связь с Петунией и этим домом, укрытым от недобрых глаз магией Лили. В четвёртых, Договор Магического Опекунства- а это уже связь между тобой и Дамблдором, как между Опекаемым и Опекуном.

На этих словах Алекс сморщился как будто съел лимон

— Но думаю, в будущем мы разорвём этот Договор.

И наконец Договор Магического Крещения- это связь между тобой и Сириусом Блэком, как между Крестником и Крёстным. Думаю, когда мы обнаружим Педдигрю, то сможем вытащить Сириуса из Азкабана. Но я ещё хотел тебя кое о чём спросить, Гарри…

Мальчик с удивлением смотрел на чуть смущённого (!) Алекса.

— Гарри, скажи, ты бы хотел, чтобы я смог быть и в реальном мире?

Услышав вопрос, мальчик оцепенел на секунду, а потом с радостным визгом обнял Алекса.

— Шутишь, что ли? Конечно хочу!

Покровитель радостно выдохнул, обнимая Гарри.

— Тогда мне потребуется твоя помощь. Мы проведём обряд, который позволит мне воплотиться в реальном мире, но нужны вещи, связанные с Дурслями и их домом. И да, через неделю приедет Мардж, так что крепись, братишка. Но зато ты сумеешь достать вещь, связанную с ней и нужную в обряде.

Гарри огорчённый будущим приездом ненавистной тётки с её любимым бульдогом подавленно вздохнул, но кивнул.

— А какие вещи нужны?

— Нужны вещи, долгое время взаимодействовавшие с ними. Я подумал и решил, какие вещи подходят для этого больше всего: жемчужные бусы Петунии, золотой зажим для галстука Вернона, рубиновый перстень Мардж и, как ни странно, кастет Дадли. Увы, только с ним он взаимодействовал достаточно долго. Ну и финальные компоненты- ключ от дома и немного твоей крови.

Гарри чуть поморщившись спросил

— А резаться обязательно?

Ал успокаивающе сказал мальчику

— Увы, это обязательно, но только в финале и немного- ровно столько, сколько необходимо для открытия Моста меж Измерениями.

Гарри только и оставалось, что кивнуть в ответ.

— Хорошо. Но где мне их прятать?

Ал задумался.

— Думаю, я знаю где.

Когда очнёшься, не удивляйся рисунку на полу- это моя Печать. Её видеть можешь только ты, а остальные смогут, только если я захочу. Просто положи в неё вещь и она тут же появиться у меня. Ну, а теперь тебе пора, твои родственнички через пять минут будут дома.

— Ладно, до встречи Ал!

— До встречи, Гар!

С этими словами и лёгким головокружением, которое быстро прошло, Гарри очнулся в чулане.

А уже через несколько минут тётя велела ему идти готовить обед. А после скудного обеда ему вручили список дел на сегодня и повторно «обрадовали» будущим приездом тётки Мардж. Гарри отправился в сад, где ему нужно было сделать большинство дел из списка. Мальчик вполне осознанно излучал при этом магию — он знал, что земля будет плодороднее, а растения более выносливыми и красивыми. Именно благодаря этому сад Петунии Дурсль уже на протяжении 4 лет являлся предметом зависти у большинства домохозяек Литлл Уингинга. После работы в саду мальчик незаметно от тётки выпил воды и стал заниматься уборкой на кухне, а после и остальных комнат. Воспользовавшись этим, Гарри, во время уборки спальни Дурслей–старших, осторожно извлёк из коробки с бижутерией тётки нужные ему жемчужные бусы. Спрятав бусы в карман штанов, мальчик продолжил уборку. В комнате Дадли и рабочем кабинете Вернона ему было запрещено появляться, но Гарри не терял надежды добраться до оставшихся предметов. Сообщив тётке о конце уборки, он был удостоен милостивого кивка и разрешения 10 минут принимать душ. Не забыв поблагодарить тётю, Гарри, не теряя времени, быстренько сполоснулся под душем и вернулся в свой чулан. Мальчик знал, что до ужина его не побеспокоят. Осторожно достав из кармана бусы, он поместил их на Печать, и в короткой золотистой вспышке они исчезли. Гарри улыбнулся и задремал.

А где–то далеко не менее довольный Покровитель зеленоглазого и черноволосого паренька поместил прозрачную сферу с жемчужными бусами на широкую каменную чашу. Короткое слово приказ– и сфера воспарила над чашей и стала вращаться против часовой стрелки. Алекс улыбнулся шире.

— Что ж, начало положено. Скоро я вновь смогу войти в этот мир…

Глава 4. Откровения во снах. Часть 2

Следующая неделя до приезда тётки Мардж прошла, как в тумане. Гарри уже смирился с фактом её приезда, но он по–прежнему его расстраивал. Хорошо, что Покровитель, прекрасно понимая происходящее, всеми силами отвлекал мальчика от нерадостных мыслей, продолжая усиленно обучать Гарри основам магии и прочим необходимым вещам. Но вот настал день приезда Мардж. Гарри как раз занимался стрижкой газона, когда перед домом Дурслей остановилось такси, из которого вылезла — а иначе и не скажешь — Мардж с бульдогом Злыднем на руках. Эта собака раздражала Гарри не меньше своей хозяйки. В прошлый визит Мардж эта псина загнала его на дерево и не давала спуститься до самого вечера.

Мардж вытащила из такси свой багаж в виде двух массивных чемоданов и, расплатившись с таксистом, огляделась. Заметив Гарри, Мардж пренебрежительно посмотрела на мальчика и позвала:

— Поттер! Иди и помоги слабой женщине, мелкий уголовник!

Гарри обречённо кивнул, подумав, что Мардж на слабую женщину не тянет.

Под ленивое рычание Злыдня мальчик взял оба чемодана и понёс их в дом. Незаметно от родственников Гарри применил на чемоданы чары левитации, облегчая свою неподъёмную ношу. Пропустив сцену встречи Дурслей, Гарри поднялся на второй этаж, в гостевую комнату, и, оставив чемоданы там сняв чары, отправился к тёте Петунии. Ей же сейчас было не до нерадивого племянника, и она отправила его гулять с наказом раньше 10 вечера домой не являться.

Поблагодарив тётю Гарри, быстро вышел из опостылевшего ему дома и отправился на свою тайную поляну, где удобно устроился под большим дубом. Привычно сосредоточившись, Гарри устремился в своё Сосредоточение Мыслей с твёрдым намерением позаниматься. Ощутив себя в знакомой обстановке, мальчик направился к тому месту, где лежали камни- здешнее воплощение особо интересных знаний, оставленных здесь Алексом.

Гарри оглядел камни и выбрал тот, где рядом красовалась подпись — «Зельеварение». Алекс предупреждал, что в Хогвартсе профессор по этому предмету будет сильно недолюбливать мальчика и придираться к нему по любому поводу. Гарри не винил его- в своё время Ал рассказал причину этого — он его понимал. Данный информационный блок повествовал о Николасе Фламеле и его работах, также данные об его самом прославленном творении- философском камне. Через несколько часов Гарри окончательно освоил данную информацию. Мальчик понял, что самое время возвращаться домой.

С привычным уже лёгким головокружением Гарри очнулся под дубом в реальном мире. Встряхнувшись, мальчик отправился домой. Петуния впустила его в дом, не забыв привычно отчитать «неблагодарного мальчишку, не приходящего вовремя». Сам же Гарри скрылся в чулане, готовясь к тому моменту, когда все уснут.

Около полуночи Гарри вышел из чулана, применив Alоhamora и прокрался в комнату для гостей, занимаемую Мардж. Заметив Злыдня, мальчик, сосредоточившись, наслал на него усыпляющие чары Somnus. Подождав минут пять, Гарри прокрался к тумбочке, на которую Мардж выложила свои драгоценности. Взяв из кучки нужное ему кольцо с крупным рубином, Гарри покинул комнату. Также осторожно мальчик скрылся в чулане, и, применив толику магии, закрыл за собой дверь.

Осторожно положив кольцо на Печать, Гарри уже привычно наблюдал картину исчезновения предмета в золотистой вспышке. Гарри удовлетворённо улыбнулся и на удивление быстро уснул.

А где–то далеко над каменной чашей стали вращаться уже две прозрачные сферы. Увидев это, Алекс улыбнулся и тихо прошептал, посылая в Подопечного импульс сна:

— Ты молодец Гарри….А теперь спи…

Утро началось со злобной брани Мардж, которая обнаружила потерю одного из своих колец. Но как бы не хотелось Мардж обвинить мальчика в воровстве, даже она понимала, что украсть что–то, находясь в запертом чулане было невозможно. Пусть Дурсли на него косились, но обвинить ни в чём не могли. А ближе к обеду, когда Гарри занимался уборкой на кухне, Вернону позвонили с работы. Это событие сделало его счастливым: компания, в которой он работал, заключила выгодную сделку и теперь особо важных работников с их семьями приглашали в ресторан.

Около двух часов Дурсли прихорашивались, а потом отправились в ресторан, не забыв выдать мальчику список дел. Гарри быстро их сделал- сказывался опыт. Затем он отправился в комнату Дадли с намерением изъять из тайника с вооружением Дурсля–младшего искомый кастет. Найдя нужный предмет, Гарри скрыл следы своих действий и отправился в кабинет Дурсля–старшего. Но тут его ждало разочарование–особо ценные вещи Вернон хранил в сейфе с кодовым замком, а его Аlahamora не откроешь.

А без кода не видать ему золотого зажима. Решив, что ему остаётся только выжидать нужного момента, Гарри аккуратно покинул кабинет и закрыл его с помощью магии. Вернувшись в чулан, Гарри поместил кастет в Печать, и он исчез в золотистой вспышке.

А где–то далеко над каменной чашей воспарила третья сфера. Алекс улыбнулся

— Ещё немного….очень скоро я буду рядом с тобой и наяву.

Гарри же решил подкрепиться и отправился на кухню. Быстро соорудив себе стакан сока и пару тостов, Гарри с удовольствием поел. А когда мальчик возвращался в чулан, в дверь позвонили. Гарри удивлённо пошёл открывать дверь. Там его ожидала старушка Фигг- соседка из дома напротив- державшая что–то в руке. Гарри знал, что она сквиб и наблюдает за ним по приказу Дамблдора.

Старушка улыбнулась Гарри.

— Здравствуй, Гарри! Петуния позвонила мне и попросила приглядеть за тобой, пока их нет. Давай выпьем чаю и я покажу тебе один из моих новых альбомов с моими милыми кошечками, я взяла его с собой.

И словно в подтверждении указала на альбом в её руке.

Гарри улыбнулся

— Здравствуйте миссис Фигг, проходите, я пока поставлю чайник…..

Уже после, лёжа в своём чулане, Гарри облегчённо вздыхал- он как никогда был рад Дурслям, спасшим его от старой кошатницы. Гарри закрыл глаза и провалился в сон.

Подходящий случай достать зажим выпал только через месяц. К Вернону тогда прибыл важный гость и они закрылись в кабинете. Дадли в это время не было дома, А Петуния была слишком занята готовкой, поэтому «честь» предстать перед гостем выпала Гарри. Петуния переодела Гарри в весьма неплохую одежду и приказала принести в кабинет поднос с чаем. Гарри сделал всё осторожно и без проблем добрался до кабинета. Войдя в него, Гарри поставил поднос на кофейный столик. Уже уходя, мальчик увидел, как дядя открывает сейф, и запомнив комбинацию кнопок, вернулся в чулан. Гарри быстро изобразил цифры куском мела на старом ведре в углу чулана. А когда пригляделся, то чуть не рассмеялся- кодом был день, месяц и год рождения Вернона! Подавив неуместный смех, Гарри постарался успокоиться и сосредоточился на магическом фоне дома–привычно ощущая в нём силу боли, страха и отчаяния, усиленную магическим излучением, живущего в доме Гарри делало его весьма могущественным местом. Привычно мальчик нашёл слой Кровной Защиты мамы. Это единственное, что в фоне дома было ему приятно. Вернув своё сознание в тело, мальчик понял, что уже довольно поздно. Сосредоточившись, Гарри Аlahamora вскрыл запертую тёткой дверь чулана и, скрыв звуки своих шагов, прокрался в дядин кабинет. Вскрыв его уже привычной Аlahamora, набрал код на сейфе и, открыв его, стал осматривать содержимое. Минут через десять такого осмотра, Гарри таки разыскал нужный ему дядин золотой зажим для галстука. Закрыв сейф, мальчик покинул кабинет, с помощью магии запирая дверной замок. Вернувшись в чулан, он также закрыл его и поместил зажим на Печать. С широкой улыбкой мальчик наблюдал процесс исчезновения зажима в золотистой вспышке.

А где–то далеко, над каменной чашей воспарила последняя, пятая сфера. Покровитель широко улыбнулся, наблюдая за ними.

— Отлично! Остался лишь последний этап, братишка…Уже скоро я смогу забрать тебя из этого дома, а пока спи….

Алекс послал своему Подопечному заслуженный импульс сна.

И в доме номер четыре на Тисовой улице в чулане под лестницей уснул девятилетний черноволосый и зеленоглазый мальчик с шрамом–молнией на лбу.

Приближалось 31 июля — день рождения Гарри и день его освобождения от Дурслей. Сегодня в полночь, Врата будут открыты, и мальчик с нетерпением ожидал этого момента.

Тётя в этот день выдала ему просто огромный список дел на сегодня. Освободился от них он только к девяти вечера. Ужин из пары холодных бутербродов — и вот Гарри снова заперт в чулане. Мальчик выжидал оставшиеся часы, отделявшие его от свободы. И вот полночь наступила. День и время его рождения. Печать Алекса увеличилась, став удобной для создания Моста. В это же время Гарри покинул чулан, отперев его магией, и, забрав с гвоздя в прихожей ключ от дома, вернулся к Печати, прикрыв за собой дверь. Мальчик положил ключ в центр Печати и зашептал слова Призыва Покровителя и Открытия Врат. В нужный момент Гарри порезал руку запасённым перочинным ножом и кровь потекла с руки на ключ от дома и на саму Печать. Печать засияла, накачиваясь энергией, черпая её из самого дома. И в момент Открытия Врат в фоне дома оставалась лишь Кровная Защита Матери.

Где–то далеко, Алекс, улыбаясь, смотрел на чашу со сферами, которая сияла ярким светом.

А после до него эхом долетели слова заклинаний, творимых Гарри. Под их действием чаша перестроилась в арку с вмурованными в стенки сферами. Арка ярко переливалась, завораживая, но Ал смотрел на призрачное марево в арке, где в самом его центре появился образ багрового ключа, который в вспышке исчез, а марево стало стремительно набирать цвет, окрашиваясь в цвет расплавленного золота. А потом марево раскрутилось, создавая стабильный Мост меж реальностями. Алекс широко улыбнулся:

— Приветствуй меня, мир! Я снова живу в твоей реальности!

Встряхнувшись, Ал вступил в Мост и покинул своё измерение, воплощаясь в реальном мире.

Гарри заворожено наблюдал процесс Воплощения. И вот, в финальной вспышке, в погасшей Печати, полностью материализовался Алекс, Покровитель и брат Гарри. Ал чуть встряхнулся, вышел из Печати, подобрав ключ, сунул его в карман, а затем, широко улыбнувшись, золотоглазый и беловолосый парень обнял немного ошалевшего Гарри

— Ну вот я и с тобой, малыш… Ну что, пойдём? Думаю, Башня Вечности Эвансгреев нас заждалась.

Гарри улыбнулся Аллу в ответ:

— Конечно пошли! Мне жутко интересно посмотреть на эту Башню, если она так хороша, как ты её описывал!

— Подожди немного, Гар, сначала я чуть перенастрою защиту Лили.

Гарри мог только кивнуть в ответ, глядя, как его Покровитель изменяет рисунок Кровной Защиты, трансформировав её, а потом замкнув на Гарри, попутно залечив рану на ладони.

Тут же мальчик ощутил, как по его телу прошла дрожь и сильно защекотало кожу. Гарри собрался почесать руку и тут же заметил странный узор из линий золотого и серебристого цвета с багровыми прожилками, опутывающих его руки и явно устремляющихся дальше по всему телу. Алекс кивнул.

— Вот теперь всё. Извини Гар, но эта тату будет с тобой до твоего семнадцатилетия, а после исчезнет. Ну, а теперь давай уходить, Дамблдор наверняка уже получил сигнал об исчезновении Защиты.

Гарри кивнул и взяв Ала за руку, с лёгким хлопком исчез, отправляясь к новому дому.

Глава 5. Башня Вечности и Эвансгреи.

Перед большими фигурными воротами внезапно появились двое — черноволосый мальчик лет девяти на вид и беловолосый парень лет восемнадцати. Беловолосый указал на местность вокруг

— Знакомься Гарри, это твои владения. И да, то что возвышается над парком — та самая Башня Вечности, обитель магов–жрецов из рода Эвансгрей. Ну, не стой на месте, пошли!

Сказав всё это, он взял мальчика за руку и быстрым шагом направился вперёд, к воротам.

— А теперь коснись герба на воротах и пойдём дальше.

Мальчик кивнул и коснулся правой рукой эмблемы с гербом — человеческой фигурки объятой золотым огнём в круге из рун. От прикосновения руны засветились и начали вращаться по часовой стрелке. Фигура человека увеличилась, а золотое пламя задвигалось как настоящее. Через десять ударов сердца руны остановились, как и пламя на фигуре человека и вспыхнули в последний раз. С мягким мелодичным звоном ворота приглашающе распахнулись перед двумя парнями. Алекс хмыкнул и вместе с Гарри отправился по дороге к Башне. Мальчик всю дорогу вертел головой, рассматривая явно ухоженный парк.

— А кто за садом ухаживает? Парк выглядит ухоженным…

Алекс улыбнулся

— Это делают домовые эльфы, Гар. Да и магия Башни не даёт этим землям запустеть.

— Домовые эльфы? Это такие мелкие ушастые существа, которые из–за неуёмного желания служить прислуживают магам?

Ал кивнул

— Я рад что ты запомнил это Гар. Но ты должен также знать что домовики — это лишь один из видов эльфийского народа. Существуют и другие эльфы — но они в большинстве своём ушли в свой мир. Но их кровь и её наследие передаётся в некоторых родах до сих пор. Но это Наследие может быть только либо светлоэльфийским, либо тёмноэльфийским. Ну или если говорить проще — наследие эльдар либо наследие дроу. Кровь иных эльфийских народов с людьми не совместима.

За их неспешным разговором они добрались до входа в Башню. Та же процедура что и с воротами — и дверь раскрыта. Башня Вечности ждала своего хозяина очень долго и теперь её ожидание завершено. Алекс провёл Гарри в странный зал расписанный рунами и магическими фигурами.

— Что это за место?

— Это Ритуальный Зал. Все мало–мальски серьёзные ритуалы, особенно связанные с магией рода творились здесь. Он выдержит даже очень высокое магическое воздействие. Так, а теперь пошли сюда, здесь должен быть родовой гобелен семьи Эвансгрей. Ага, вот и он!

Торжествующий Алекс указал на стену с огромным семейным древом.

— Род Эвансгреев очень древний Гарри и очень, очень, очень чистокровный. Он уступает в этом только родам Мерлина и Морганы.

Гарри с восхищением глядел на гобелен СВОЕЙ семьи, СВОЕГО рода….Осознание того, что и он является ЕГО частью радовало Гарри неимоверно.

— А теперь извини Гар, но тебе надо дать гобелену своей крови.

Ал выглядел чуть задумчиво когда озвучивал своё предложение.

Гарри удивлённо посмотрел на него

— Снова кровь?! А без крови точно никак нельзя?

Ал вздохнул

— Увы Гар. Магия Крови не даром так называется. Она очень сильна, но исходит от жертвенной крови. Да и все ритуалы магии рода построены на ней, а серьёзная магия средней руки и высшая магия также приветствует применение жертвенной крови. Магия растворена в крови и течёт вместе с ней по жилам. А в данном случае надо подтвердить окончательно твою принадлежность к роду и только кровь может это подтвердить.

Гарри кивнул и порезав ладонь об лежавший на специальной подставке перед гобеленом кинжал провёл ранкой по гобелену. Через секунду кровь впиталась, а от «Лилианны Эвансгрей» на гобелене отделилась линия создавшая новый портрет самого Гарри с надписью «Гарольд Джеймс Годрик Игнациус Октавиус Поттер—Гриффиндор-Хафлпафф — Певерелл—Эвансгрей.»

Прочитав вслух надпись мальчик впал в ступор. Алекс кивнул

— Верно, не удивляйся. Рода Гриффиндор, Хафлпафф и Певерелл ты наследуешь со стороны отца — ты теперь единственный представитель этих родов. Хотя нет, это не совсем так.

Так, в роду Гриффиндор есть на данный момент ещё один представитель некий «Невилл Фрэнк Прайм Лонгботтом—Гриффиндор». Но он потомок побочной ветви и не наследует в отличии от тебя. Точно такая же ситуация сложилась для тебя по отношению к роду Хафлпафф — ты не наследуешь, но принадлежишь. Наследником рода Хафлпафф числится некий «Седрик Амос Эван Диггори—Хафлпафф». А вот в роду Певерелл ты единственный представитель. И как потомок Игнациуса Певерелла должен иметь в своём распоряжении его мантию–неведимку.

— Что? Какую мантию?

— Ох, как же ты ещё мало знаешь…..Эту мантию более сведущие называют Плащом Смерти, ибо был вручён Игнациусу лично Смертью.

— Лично Смертью? Это как?

— Смерть это одна из Высших Сил, воплотиться в реальности — раз плюнуть для неё.

Но вернёмся к истории. Игнациус и два его старших брата — Антиох и Кадм — повстречали её когда создали мост для перехода через опасную реку. Смерть пришла к ним у спуска с моста, с той стороны и спросила их — чего они сами хотят. Антиох был сильным боевым магом, поэтому попросил самый лучший проводник для его силы. И Смерть создала из ветки растущей рядом бузины палочку для него. Её обычно называют Бузинной или Старшей. Изредка находятся те, кто именуют её Жезлом Смерти. Ох, прости, я опять отвлёкся. Кадм был силён в родовом искусстве Певереллов — некромантии. Поэтому он попросил предмет который облегчил бы ему управление этой магией и Смерть взяла с берега реки камень и своей силой обратила его в изумруд мрачного оттенка. И нарекла его она Воскрешающим Камнем — он усилял магию смерти и облегчал магу её творение, а также позволял призывать души умерших — достаточно было назвать имя и фамилию. Ну, а Игнациус был зельеваром и артефактором и попросил себе вещь способную скрыть его с любых глаз и от любой магией — и в том числе от самой Смерти. И тогда Смерть отдала ему свой Плащ. В нём владельца нельзя увидеть и услышать, а также никакая поисковая магия не может помочь в обнаружении владельца. А ещё она перестраивается точно под размер хозяина. Очень практично и удобно. Правда первые двое братьев долго не прожили — Антиоха ночью убил его спутник, а Кадм потеряв семью не мог жить без них.

Лишь Игнациус выжил и передал своё наследие дальше. Такая вот история. Хотя большинство магов эту историю знают в ином, более искажённом варианте. Ну, а теперь спать, а завтра начинается твоё обучение как Эвансгрея.

Глава 6. Директор и потерянный мальчик.

Тем временем в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» в директорском кабинете попивал чай с лимонными дольками Альбус Дамблдор. Пил чай и размышлял о происходящем и прошедшем. О войне с Волдемортом, о мальчике, которого когда–то звали Томом Риддлом, о погибших в войне с ним, о другом мальчике которого он оставил в семьи сестры его матери и о своём Плане. Он искренне сожалел о сделанном с Гарри, но верил, что сделал всё ради высшего блага и в то, что Гарри поймёт его. И подобных этому дел было весьма не мало и всё, всё, абсолютно всё Альбус Дамблдор оправдывал «высшим благом». Вернувшись мыслями к маленькому Избранному, Альбус посмотрел на небольшой куб синего цвета лежащий на одной из полок. Пока с Гарри будет всё в порядке куб будет светится синим. Если ситуация будет опасной, то куб покраснеет. Ну, а если, не приведи магия, Защита Крови падёт, то куб станет чёрным. Вот как сейчас. Стоп. Как сейчас?! Но этого не может быть! Что–то произошло и он должен узнать что. Позвав через камин Слизеринского декана Северуса Снейпа в свой кабинет Альбус слеветировал куб с полки на стол. Через минут пять пламя в камине взметнулось, пропуская мрачного декана

— Добрый день, Альбус. Я искренне надеюсь, что причина, по которой вы вызвали меня весьма важная, иначе я вернусь в лабораторию, мне необходимо готовить зелья для больничного крыла.

— Здравствуй Северус. Причина действительно очень важная, мальчик мой, я только что получил сигнал о том, что Защита Крови, поставленная Лили пала. Нужно срочно узнать, что случилось и забрать Гарри оттуда.

Снейп поморщился

— Ну, конечно же, Поттер! Ваш будущий Золотой Мальчик! Наверняка он такой же, как и его отец!

— Северус не будь так предвзят к Гарри! И аппарируем немедленно — неизвестно к чему может привести промедление!

Снейп скривился ещё больше, но кивнул. Два мага аппарировали в Литлл Уининг.

Переместившись в городок на Тисовую улицу, Альбус предложил разделиться.

— Северус давай я пока поговорю с Арабеллой, а ты навестишь Дурслей. Думаю, твои навыки могут быть нам там очень полезными — они могут сильно переживать, а нам пригодится каждая мелочь.

Севирус нехотя кивнул и отправился к дому № 4, а Альбус к дому Арабеллы Фигг.

Расспрос Арабеллы ничего не дал — но было заметно, что Гарри не появлялся на людях довольно давно, а соседям говорили что отправили его в школу Святого Брутуса. Опечаленный Альбус отправился в свой кабинет, где и остался ожидать Снейпа.

А вот визит к Дурслям был более плодотворным и не только для Альбуса Дамблдора, но и для Северуса Снейпа. Снейп, идя к Дурслям считал, что увидит в их доме истерику по поводу пропавшего сынка Поттера, но их реакция его удивила. И оставив возражения, применил лигалеменцию на Петунии. То, что он увидел в воспоминаниях его шокировало. Победитель Тёмного Лорда, мальчик–который–выжил, сын Лили жил в чулане и работал на маглов как домовой эльф! А брань Петунии которая последовала после сеанса лигалеменции лишь подтвердила это. Петуния не стесняясь никого высказала всё что она думала о семейки Поттеров и Лили. Это стало последней каплей для Северуса — он наложил на неё Silencio которое из–за его гнева оказалось сильнее обычного- оно продержится сутки. Сообщив мерзким маглам об этом факте Северус ушёл из дома и аппарировал в директорский кабинет попутно анализируя воспоминания сестры Лили. И он обнаружил странные факты — незадолго до ночи когда уже десятилетний Гарри исчез стали пропадать некоторые личные вещи этой семейки, а магический фон дома был истощён словно из него откачали всю энергию! Северус решил пока не сообщать все свои выводы директору. Он сообщил ему только о жестокостях Дурслей и об странной аномалии связанной с фоном дома.

Альбус после доклада Снейпа выглядел огорчённым — он винил себя, но считал при этом что это было необходимо! Ради «высшего блага»! Это злило Снейпа ещё больше и заставляло задуматься над таким странным поведением.

Но решив что об этом он подумает позже Северус откланялся, но Альбус успел озадачить его приготовлением сильнейшего зелья поиска, пока он будет использовать свою старую систему наблюдения.

Кивнув на прощание директору Снейп переместился в лабораторию через камин - -его ждала работа.

А Альбус используя куб пытался обнаружить Гарри, хоть какую–нибудь зацепку, но всё было тщетно. Гарри Поттер исчез из дома своих родственников в день своего десятилетия и теперь находится где–то, где магия Альбуса не может его обнаружить. Ему оставалось надеяться что с Гарри всё в порядке…….

Глава 7. Обучение Жреца

Очередное утро Гарри в Башне Вечности началось с тренировки — Алекс взялся обучать его искусству магов–жрецов Эвансгрей. Конечно за год ничему серьёзному обучить нельзя, но основам — вполне. Вот и сейчас Гарри пытался на практике освоить основы воздушной магии. Из всех стихий Воздух давался ему отчего–то труднее всего, но упорные тренировки над собой позволили мальчику равномерно освоить основы стихиального волшебства — порывы ветра, водяные и огненные шары и каменную кожу.

И это не считая основ трансфигурации, чар и зельеварения! Ещё Алекс учил Гарри видеть ауры и видеть в темноте, а также оказывать первую помощь подручными средствами.

Чуть позже мальчику пришлось освоить культурное поведение за столом и основы каллиграфии, с помощью которой был исправлен совершенно ужасный почерк Гарри.

Позже Алекс рассказывал о разнообразных магических существах, волшебных травах, грибах и о прочих вещах способным пригодиться Гарри в дальнейшем обучении.

Оба жителя Башни Вечности знали что Дамблдор усиленно ищет Гарри, но Алекс лишь посмеивался и говорил что ему эта нервотрёпка пойдёт только на пользу и мальчик был с ним полностью согласен — он не забыл что именно решением Альбуса Дамблдора был отправлен к Дурслям. Но вот поступления в Хогвартс он ждал с нетерпением — одна из сильнейших черт его характера, а именно любопытство, усиленно себя проявляла. А в июне Алекс нашёл в Башне портрет его матери. Это был один из самых счастливых дней в его жизни — да, Гарри знал что этот портрет лишь изображение пусть и ожившее, но это не мешало ему любить свою маму меньше. С тех пор к расписанию мальчика были добавлены разговоры с портретом матери вечерами у камина. От неё он узнал не мало нового — среди прочего он выделил историю Северуса Снейпа и наличие портрета отца в Хранилище семьи Поттер. Гарри дал себе зарок при посещении Гринготса в августе получить портрет в своё пользование.

Как–то раз мальчик поинтересовался у своего Покровителя

— Ал, а как мы тебя представим магическому обществу Британии? Дамблдор наверняка будет предъявлять претензии, я не хочу чтоб нас разделили!

Алекс лишь улыбнулся и обнял подопечного.

— Я могу замаскировать свою внешность и суть, Гар. И благодаря Соединению наших Уз я могу быть для любой магической проверки родным двоюродным братом твоей мамы. Думаю Лили не будет против

— Фух, а я уже было испугался!

Гарри облегчённо выдохнул

— Дамблдору придётся заткнуться, тебя братишка я ему не отдам! А если заикнётся — тут же получит такой скандал. Я ему за этих маглов ещё спрошу.

Гарри захихикал представив эту картину.

Отметив в июле своё одинадцатилетие посещением магловского парка аттракционов и любимым лимонным мороженым Гарри и Алекс вернулись в Башню.

А на следующий день Ал проверял мальчика на усвоенный за год материал. А после предложил заставить немного понервничать Дамблдора написав ему краткую записку. Гарри немедленно согласился и быстренько написал на листе явно заранее заготовленной гербовой бумаги с гербом Поттеров — оленем вокруг которого обвивалась красная ящерка–саламандра — краткое сообщение

«Уважаемый директор Хогвартса Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор!

Я согласен на прохождение обучения в подведомственной вам школе «Хогвартс».

С уважением, Гарри Джеймс Поттер.»

Поставив в конце сегодняшнюю дату и подпись он положил её в конверт и запечатал печатью Поттеров. Хихикнув, представив выражение лица директора при получении послания, мальчик отдал конверт Алексу. Как оказалось Покровитель отловил одну из хогвартских почтовых сов и сейчас прикрепив к её лапке письмо велел отнести его Дамблдору. Сова согласно ухнула и исчезла в вспышке бирюзового цвета.

И через полчаса Северус Снейп, Минерва МаккГонагал и мадам Помфри откачивали директора школы получившего письмо от год назад пропавшего Гарри Поттера.

А вот где–то в середине августа оба обитателя Башни Вечности засобирались в Косой Переулок для закупки необходимого в школу, благо список Ал скопировал из письма какому–то маглорожденному, и посещения Гринготса для получения наследства и подтверждения причастности к другим родам.

Глава 8. Косой переулок и поход в Гринготс.

Перед самым уходом Алекс сменил внешность, как и планировал. Его волосы из белоснежных стали медно–золотистыми, небольшие детали черт лица изменились, создавая необычный эффект–если по отдельности они не меняли Ала, то в совокупности они существенно изменяли его, делая очень похожим на Лили Эванс. А глаза пусть и обрели зрачки, но сохранили золотой цвет. Стандартная чёрная мантия завершала образ Алекса Эванса. Процесс подготовки к походу в Гринготс самого Гарри был более быстрым–очки он перестал носить уже через несколько дней после одиннадцатилетия выпив наконец–то настоявшийся элексир, рецепт которого был взят из одной книги в библиотеке Башни. Также Алекс сотворил маленькое чудо специально для него–он распрямил и размягчил волосы мальчика облегчив ему расчёсывание которое раньше было существенной проблемой. Но без побочных эффектов не обошлось–волосы практически сразу отросли, а именно–до плеч. Ал тогда только хмыкнул и собрал их в хвост закрепив изящной костяной заколкой в виде змеи с глазами–изумрудами. Поэтому лишь накинул зелёного цвета мантию, скрыл волосами свой шрам–молнию и, спустишвись в общий зал, стал ожидать Ала. А когда он появился не смог сдержать торжествующей улыбки–маскировка была что надо. Покровитель был сейчас очень похож на типичного Эванса, а значит никто не сможет распознать их трюка. Взявшись за руки они аппарировали к «Дырявому Котлу».

Появились они в каком–то грязном тупике. Ал поморщился, его глаза на мгновение стали ярче и весь мусор рассыпался пылью. Гарри лишь хмыкнул глядя на это. Ал скрыл их маглоотталкивающими чарами и они быстрым и уверенным шагом отправились к известному бару. Войдя в бар, в это время суток пустующий, они вежливо приветствовали бармена Тома и сразу отправились к чёрному ходу. Там Алекс серьёзно посмотрел на стену и снова вспышка ярких глаз-и стена начала раздвигаться, пока не образовалась арка за которой открывался прекрасный вид на Косой переулок–на ряды магазинов, усыпанных яркими цветастыми вывесками и толпу разномастных людей. Ал улыбался, глядя на восхищённое лицо своего подопечного. Взяв мальчика за руку он отправился по направлению к банку, но не особо торопился, давая Гарри возможность всё осмотреть.

Войдя в здание обитатели Башни Вечности направились к ближайшему свободному гоблину. Гарри с любопытством рассматривал представителя первой магической расы видимым им вживую. Алекс обратился к гоблину.

— Золота и процветания уважаемый! Мистер Поттер желает посетить поверенного своей семьи.

— Пусть не оскудевает ваша золотая река! А на каком основании вы желаете встречи с поверенным Поттеров уважаемый?

Чуть удивлённый гоблин серьёзно посмотрел на Ала. Сам же Алекс кивнул и невозмутимо сказал

— Мистер Поттер хотел бы снять денег на расходы, но потерял свой ключ. И он готов пройти процедуру полного кровного опознавания.

Гоблин услышав ответ не менее серьёзно кивнул.

— Да, действительно нужно и хорошо что вы сами высказали это пожелание. Следуйте за мной, не будем терять время.

Алекс и Гарри направились следом за бодренько и шустро передвигающимся гоблином. Он провёл их через пару–тройку каменных ворот в небольшую комнату обстановка которой включала в себя небольшой ковёр пёстрой расцветки в центре; стол и пару стульев стоявших на этом ковре. На одном из стульев уже располагался другой гоблин. На столе же лежал пергамент и стальное перо. Сидевший здесь гоблин при виде вошедших вежливо поздоровался и предложил сразу перейти к делу. Гоблин привёдший в комнату мальчика и его Покровителя безмолвно ушёл. Гарри сел на стул и с опаской взял стальное перо. Гоблин на это беззлобно ухмыльнулся и указал своим когтистым пальцем на место где нужно было написать своё полное имя. Гарри вздохнул и быстро написал на пергаменте «Гарри Джеймс Поттер». Подавив шипение из–за покидающей его тела крови Гарри аккуратно отложил перо. А тем временем надпись впиталась и на бумаге обрисовался небольшой фрагмент семейного гобелена и строчки под ним. И именно заключённая в них информация шокировала бедолагу–гоблина.

Имя: Гарольд Джеймс Годрик Игнациус Октавиус Поттер—Гриффиндор-Хафлпафф—Певерелл-Эвансгрей.

Статус: чистокровный

Титулы: Лорд Поттер, Лорд Гриффиндор, Лорд Певерелл, Лорд Эвансгрей.

Родственники:

Алекс Эрго Эвансгрей, родной дядя, Наставник и Регент, чистокровный.

Петуния Мария Эванс—Дурсль, родная тётя, сквиб.

Вернон Стен Дурсль, родной дядя, магл.

Марджери Элайза Дурсль, тётя, магл.

Дадли Вернон Эванс—Дурсль, кузен, сквиб.

Сириус Орион Блэк, магический крёстный, чистокровный

Марлин Эннис МакКиннон, магическая крёстная, магглорожденная, мертва.

Седрик Амос Эван Диггори—Хафлпафф, троюродный кузен, чистокровный

Невилл Фрэнк Прайм Лонгботтом—Гриффиндор, двоюродный кузен, чистокровный

Отдельными пунктами выделялись родители

Джеймс Чарльз Поттер, отец, чистокровный, мёртв.

Лилианна Мария Эвансгрей, мать, чистокровная, мертва.

Чуть ниже была ещё одна запись.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, магический опекун, чистокровный.

Посторонняя магия:

Защита Крови Матери,

Знак Покровителя,

Высший окллюментивный щит(артефактный)

Хоркрус Томаса Марволо Риддла.

Долг жизни(перенесённый)

Закончив зачитывать вслух информацию гоблин уже отошёл от шока и не был так сильно шокирован как в начале, но сквозившее в его словах изумление заставляло Ала усмехаться. Закончив с чтением гоблин посмотрел на Ала.

— Так полагаю вы и есть Алекс Эвансгрей?

— Верно, но для всех остальных я буду Алексом Эвансом. Тайна семьи, ну вы понимаете.

— Конечно мистер Эванс.

— Теперь когда бумага доказала Гаррину принадлежность к данным родам, может мы можем увидеться с поверенными этих семей?

— Конечно, я извещу их.

— Замечательно! И подготовьте родовые кольца.

— О, разумеется мистер Эванс.

Гоблин шустро убежал из комнаты и где–то через полтора часа 5 гоблинов–поверенных были в комнате. И началась работа. Сначала Гарри быстро закончил дела с поверенным рода Хафлпафф–расписавшись на двух документах. Теперь когда будующий глава этого рода вступит в свои права он получит эти бумаги. Расписавшись в них он юридически подтвердит принадлежность мальчика к роду Хафлпафф.

Затем Гарри разбирался с поверенными Поттеров, Гриффиндоров и Певереллов. Результатом около двухчасового подписывания документов стали 3 родовых кольца главы рода на его указательном пальце правой руки. Магия признала его как Главу этих родов. После он разбирался с бумагами Эвансгреев. Их дел требующих Главу рода оказалось существенно меньше, чем ожидалось–оказалось что практически все дела находились в автономном режиме и в особом влиянии не нуждались. Кольцо Эвансгреев также признало Гарри Главой рода.

Под действием магии кольца стали одним кольцом и для тех случаев когда оно будет видимо оно будет выглядеть как кольцо Поттеров.

После этого Гарри часа 3 мотался с Алексом по хранилищам своих родов. Из некоторых Ал что–то брал–из сейфа Гриффиндоров красивые ножны, из сейфа Певереллов странную книгу с гербом рода на обложке, из Эвансгрейского сейфа забрал красивый жезл с прозрачным камнем в навершии, а из сейфа Поттеров они забрали портрет Джеймса Поттера. Оформив кошельки к сейфам они отправились за покупками. Перед самым уходом Покровитель попросил у гоблинов где–то через полчаса известить Альбуса о появлении в банке Гарри. Гоблины понятливо ухмылялись и обещали известить Директора.

Ал и Гарри же тем временем ходили по магазинам набирая необходимый для школы инвентарь. Оставшись в книжной лавке дожидаться заказа Ал предложил отправиться в магазин Мадам Малкин за школьными мантиями, а потом встретиться в кафе Флориана Фортескью и отправиться за палочкой.

Гарри улыбнулся Алексу и отправился в указанный магазин. А Ал тем временем уже получив набор книг, оплатил его и отправился в магазинчик «Мир Сов» для подарка своему подопечному. Тем временем сам Гарри вошёл в магазин одежды. Осмотревшись он заметил женщину хлопотавшую над ровесником Гарри–блондином который всем своим видом источал скуку. И женщина и блондин заметили его одновременно. В глазах блондина зажглись искры интереса, а женщина спросив его о том пришёл ли он за школьными мантиями и получив закономерный ответ от Гарри предложила ему немного подождать. Минут через пять блондин освободил место которое тут же занял Гарри. Мадам Малкин быстро сняла с него мерки и отправилась куда то вглубь магазина, а блондин тем временем спросил у Гарри

— Ты едешь в Хогвартс?

— Конечно, иначе пришёл бы не сюда.

— А я хотел поступить в Дурмстранг, но отец сказал что я должен поддерживать традицию семьи. Ты уже решил на какой факультет попадёшь?

— Я не знаю. Мне в общем то всё равно, но все будут ожидать от меня лишь поступления на тот же факультет что и родители.

— Вот как? Интересно….Ну а в квиддич ты играл?

— Было и такое, но мне нравится больше просто летать чем гоняться за мячиками. Хотя мне говорили что я неплохо справляюсь с ролью ловца.

— Хммм….Чтож извини я не представился-Драко Люциус Малфой.

С этими словами блондин протянул ему руку и Гарри с улыбкой пожал её.

— Я здесь инкогнито….Поэтому зови меня пока что Джеймсом Эванс.

— Ты магглорожденный?

— Нет, я полукровка. Ну, извини, но мой заказ готов–мне пора. До встречи в Хогвартсе.

— До встречи….

Гарри забрал пакет с одеждой и отправился в кафе. Найдя там Алекса сел к нему за столик. Ал хмыкнул чему–то понятному только ему и уменьшив пакет убрал в карман. Затем он заказал кофе и лимонное мороженое. Пока его заказ выполнялся Алекс подарил ему купленную белую полярную сову с именем Хедвиг. Гарри поблагодарил Ала и приступил к любимому мороженому. И вот наконец последняя остановка–магазин Олливандера.

Изнутри магазин поражал своей запылённостью и числом полок с коробочками с палочками. Алекс недолго продержался моментально расчихавшись. И вот у прилавка появился пожилой мужчина с пронзительными серебристо–водянистыми глазами.

— О, мистер Поттер, я ждал вас весьма долго….Ах, как будто бы вчера я подбирал палочки вашим родителям….А вас мистер я не помню–вы не покупали у меня палочку?

Спросил старый мастер Алекса.

— Нет, мистер Олливандер. Я родом из Австралии и прекрасно обхожусь кольцом–алмаз, золото и напыление из кости нунды.

— О! Такое сейчас редко встретишь…Как вас зовут?

— Я Алекс Эванс, брат Лили Эванс и дядя Гарри.

— Не знал что у неё есть брат маг…

— Мы тоже долго об этом не знали.

— О, похоже мы заболтались, давайте подберём палочку для вашего племянника!

И началась примерка….худшая пытка из всех что знал Гарри до этого. Но наконец то через 4 часа примерки его признала палочка из остролиста с пером феникса в качестве ядра.

Подивившись факту родства его палочки с палочкой Волдеморта они отправились в «Дырявый Котёл» где их уже ждали….

Глава 9. Встреча с Дамблдором.

с улыбающимся Гарри вошли в «Дырявый котёл» где их уже ждали….

Ал ощутил висящее в воздухе напряжение и быстро отодвинул подопечного за спину. А перед настороженным Алексом стояли Альбус Дамблдор, Северус Снейп, Минерва МаккГонагал, Аластор Грюм и ещё пара человек. Дамблдор первым нарушил тишину.

— Немедленно отойди от Гарри, похититель детей! Сдавайся и мы обеспечим беспристрастный суд!

Алекс и Гарри переглянулись и одинаково рассмеялись.

— Это я то похититель детей?! Дамблдор вы пришли не по адресу. И никто Гарри не похищал-я предложил ему жить со мной, а не с этими…родственными НАМ маглами.

Старик сразу уловил нужное слово которое Ал специально выделил

— «Нам»? что значит «нам»?

— То и значит. Меня зовут Алекс Эванс, я брат Лили и также как и она являюсь магом. И я забрал своего племянника от наших с ним ужасных родственников.

— Ну не преувеличивайте, мистер Эванс, не такие уж они и ужасные!

— Да неужели! Альбус Дамблдор вы подвергли своим решением моего племянника страданиям. Они морили его голодом, заставляли выполнять непосильную для него работу и он жил в чулане! В чулане под лестницей старик! И после этого у тебя хватает наглости утверждать что ему с ними жилось хорошо?! Учитывая что вы не разу там не появлялись и целиком полагались в этом деле лишь на соседку сквиба. Хороша охрана!

Золотые глаза Алекса стали разгораться светом, его слова были переполнены яростью и недоумением, а магическое напряжение многократно возрасло.

Волшебники переглянулись поняв что этот Эванс не уступает в силе самому Дамблдору. А старик казалось и не замечал этого

— Но на том доме была Кровная Защита, а вы разрушили её! Мальчик сейчас уязвим для слуг Волдеморта!

— И это неправда Альбус. Я просто перенёс её с дома на самого мальчика. Теперь от Гарри зависит где он будет в безопасности- любое место которое он назовёт домом будет защищёно Кровной Защитой.

— Откуда вы можете это знать?

— Это у меня Лили просила помощи для защиты Гарри. Это я научил её и дал нужные книги. Я знаю о Кровной Защите всё. И заметьте когда я говорю что знаю всё–это значит АБСОЛЮТНО ВСЁ.

Дамблдор да и другие маги после этих фраз выглядели изумлёнными и поражёнными.

В разговор вступил Грюм

— А откуда нам знать что ты не врёшь? Может ты морочишь всем голову, а парень?

— Я прошёл проверку у гоблинов. Они подтвердят…..но если вам и этого мало….можно и веритасеруму хлебнуть.

Со смешком ответил ему Ал, заставляя того скривиться, а Гарри улыбнуться.

Дамблдор посмотрел на Снейпа и тот кивнул, доставая из карманов своей мантии небольшой флакон. Алекс подставил чашку с чаем на столик и приглашающим жестом указал на неё. Снейп фыркнул, но накапал 3 капли в чай. Ал помешал чай немного, а потом быстро осушил полчашки одним махом.

Через десяток секунд его глаза остекленели. Снейп посмотрев на него кивнул своим мыслям

— Можете спрашивать.

Дамблдор кивнул и начал допрос

— Как вас зовут?

— Алекс Эванс

— Это вы забрали Гарри у семьи Дурслей?

— Да

— Это вы обучали Лили Эванс Кровной Защите?

— Конечно, она же моя сестра и просила меня об этом.

— Правда ли что Дурсли плохо относились к Гарри?

Вмешалась в допрос Минерва

— Да. Я потратил немало времени справляясь с последствиями недоедания и старыми переломами его костей.

Минерва вздохнула и метнула на Дамблдора такой полный ярости взгляд, что Снейп невольно посочувствовал старику.

— Я же говорила вам Альбус что это ужасные люди!

Сам Альбус лишь вздохнул принимая справедливый упрёк.

Неожиданно снова подал голос Грюм

— А где вы живёте?

— В самом надёжном месте

— В каком?

— В ….доме.

Алекс чуть вздрогнул. Грюм не желал сдаваться

— В чьём доме?

— В… моём.

Внезапно глаза Ала ярко засветились и он встряхнулся

— Извените конечно, но местоположение моего дома я предпочту сохранить в тайне.

Снейп хмыкнул, а Грюм фыркнул.

— Думаю Гар мы достаточно здесь пробыли.

Гарри лишь кивнул на это

— Конечно Ал, у нас ещё есть пара дел связанных с…домом.

Мальчик взял покровителя за руку и они аппарировали из паба оставляя Дамблдора, Снейпа, МаккГонагал, Грюма и остальных недоумевать над произошедшим.

Глава 10. Хогвартс. Поезд, Шляпа и выбор.

Оба мага появились в Башне и вновь, переглянувшись, рассмеялись. Алекс тут же потребовал у домовиков горячий чай. Принесённый напиток он выпил и чуть поморщился

— Что такое?

Чуть удивлённо спросил мальчик

— Ничего страшного, просто это последствия сыворотки правды — остаётся сильная горечь на языке. Ну да ладно, ты готов к Хогвартсу?

— Спрашиваешь тоже! Конечно готов, причём давно.

— Ну ничего, ещё пару дней и поедешь.

— Уже жду!

Маги рассмеялись и отправились спать. А в это время Альбус Дамблдор думал как так получилось что он не знал о брате Лили. А вот он знал, и не только о нём… А уж о магической мощи этого Алекса и говорить не стоило. Очень сильный маг — не уступающий ни самому Дамблдору, ни Волдеморту… и Гарри ему доверяет. Дамблдор вздохнул. Гарри доверяет своему дяде, а не ему. Не он спас мальчика, а Алекс. Но кто же мог знать что Дурсли могут быть такими жестокими. Но ничего, в школе Алекса не будет, он сделает нужное ради высшего блага! Философский камень в Хогвартсе, и слуга Тома будет здесь, а значит игра начинается!

В тоже самое время в своей лаборатории о произошедшем размышлял Снейп. То, что сын Лили был домовым эльфом у этих магглов, невероятно злило его. И то, что Дамблдор знал это, злило его ещё больше. Да и появление брата мага у Лили слишком подозрительно… Он проследит, пожалуй, за ним… И приглядит за Гарри… За её сыном. Мальчик был очень похож на Лили, Снейп не мог его ненавидеть.

За день до поездки на вокзал Алекс надел на Хедвиг волшебный ошейник чтобы она могла свободно перемещаться между Хогвартсом и Башней Вечности.

И вот 1 сентября… Алекс разбудил мальчика пораньше. Гарри бросил в свою зачарованную сумку, данную ему Алексом со словами «для школы», последние необходимые вещи и спустился вниз. У камина его уже ждал Покровитель. Прихватив клетку с совой, Гарри взял Ала за руку и они аппарировали сразу на платформу 9 и ¾ где они и появились в углу заполненной платформы.

На прощание Алекс обнял мальчика и предложил искать пустое купе в дальних вагонах.

Гарри улыбнулся Покровителю и попрощавшись отправился на поиски свободного купе.

Алекс посмотрел вслед мальчику и улыбнувшись аппарировал.

Гарри быстро отыскал свободное купе и уселся поудобнее положив клетку и сумку на багажную полку и уставился в окно. Минут через десять поезд издал последний гудок и отправился в путь. А через пять минут дверь в его купе открылась впуская рыжеволосого мальчика

— Извини, но все свободные купе заняты — здесь свободно?

— Конечно, проходи.

Мальчик быстро поставил свой чемодан и протянул руку

— Рон, Рон Уизли.

Гарри пожал её со словами

— Гарри, Гарри Поттер.

В глазах рыжего зажглось любопытство, и он с жадным нездоровым интересом спросил

— Сам Гарри Поттер?!! Круто! А у тебя правда шрам есть? Покажи, а? А ты что–нибудь помнишь о той ночи?! А Сам—Знаешь-Кого ты помнишь?!

Гарри тут же в нём разочаровался. Он ненадолго показал шрам, а потом снова скрыл его волосами.

— Круто! А…

— Нет Рон, я ничего и никого из той ночи не помню.

Рыжий кивнул, но по его глазам было видно что он этим явно разочарован.

А потом… потом рыжик начал рассказывать о своей семье, о своих братьях и своей крысе которую тут же продемонстрировал. Из всей информации его заинтересовало только то что двое самых старших братьев смогли многого добиться — профессия Разрушителей Заклинаний была весьма почётной и высокооплачиваемой, а уж добиться статуса друга всех гоблинов… это было сильным достижением. А Чарли — один из самых молодых Мастеров Драконологов. Это также вызывало немалое уважение. Потом его заинтересовали близнецы — Магические Близнецы встречаются не часто… при этом они были явно неплохими изобретателями. То что оставшийся брат Рона был гриффиндорским старостой Гарри не очень интересовало, как и наличие у рыжего сестры.

А вот крыса… у неё была странная аура, не похожая на ауру крысы или обычного человека. Гарри решил на досуге исследовать этот вопрос и, если что, расспросить Алекса.

Тут под конец его рассказа дверь в купе снова открылась впуская двоих похожих друг на друга рыжих как Рон парней. Гарри понял что это и есть Фред и Джордж — Магические Близнецы. Посмотрев их ауры он полностью в этом убедился.

Тем временем начался разговор

— О, наш малыш Ронни уже устроился! Если что братец мы в купе у Ли Джордана смотрим его тарантула.

Рон при словах о тарантуле брезгливо скривился — из чего Гарри сделал вывод что Рону противны либо пауки либо Ли Джордан.

Тут близнецы посмотрели на Гарри

— Рон, представь нас пожалуйста твоему спутнику.

— Да конечно… мм Гарри знакомься этом мои братья — Фред и Джордж.

— Но ты можешь звать нас Дред и Фордж мы не обидимся.

Близнецы улыбнулись, и Гарри невольно улыбнулся следом.

Близнецы ушли, и Гарри оценил их тактичность — в отличии от Рона, они явно поняли что он Гарри Поттер но не проявляли немереного интереса.

Через 15 минут проезжала тележка со сладостями. Рон покраснел и что–то пробубнил про домашние сэндвичи. Гарри закатил глаза и, купив сладостей, предложил их и Рону. Рыжик, поблагодарив, набросился на угощение так, словно его дома не кормили.

И тут открылась дверь впуская в купе Драко Малфоя и двух шкафообразных субъекта.

— Ходят слухи что здесь едет сам Гарри Поттер…

Тут блондин собственно увидел Гарри и его глаза расширились в удивлении.

— Джеймс Эванс говоришь?

С ехидным выражением лица сообщил блондин

— Верно, но не совсем. А точным считается то что я Гарри Джеймс.

— Поняяяятно…

Блондин указал на своих шкафоподобных сопровождающих:

— Это Кребб, это Гойл, а я, как ты уже знаешь, Драко Малфой.

Рон хихикнул.

— Что ты смеёшься? Тебе показалось моё имя смешным?

Драко чуть покраснел, а Гарри удивлённо посмотрел на хихикающего Рона.

— Ой не могу, Драко… придумают же такие имена…

— Дай–ка подумать… рыжие волосы, буйный нрав и поношенные вещи — это явно кто–то из Уизли!

Рон моментально замолчал и покраснел как морковь — а это весьма отвратительно смотрелось в сочетании с цветом его волос — и тоже высказался.

— Молчи Малфой! Ты не слушай его Гарри, его отец Пожиратель Смерти! Он был правой рукой Сам—Знаешь-Кого!

Гарри на это лишь закатил глаза.

— Успокойтесь. Оба. Живо!

Немного магии в голос как учил Ал — и вуаля, обоих спорщиков охватило смущение и умиротворение.

— Вы ведёте себя как невоспитанные магглы! Я уже жалею что не запер своё купе…

И Малфой и Уизли поражённо смотрели на раздражённого Гарри.

Малфой для чего–то отослал из купе Кребба с Гойлом. А минут через двадцать тишины в купе постучали и открыли дверь — и парни увидели девушку с пышной гривой кудрявых волос и робко улыбающегося полноватого паренька.

— Невилл тут жабу потерял, вы её случайно не видели?

— Нет! — с холодной вежливостью сообщил блондин

— Жабу?! Я бы избавился от неё если бы у меня была жаба… — это уже высказался Рон.

Гарри с осуждением посмотрел на Рона, заставляя его прекратить.

— Да Гарри что в этом такого?

Возмущённо спросил Рон.

— Это не вежливо, Рон.

Тем временем девочка посмотрела на него

— Ты Гарри Поттер? Я Гермиона Грейнджер и, будь уверен, я прочитала все книги о тебе!

Вы уже определились с факультетами? Хорошо бы на Райвенкло, но лучше на Гриффиндор — на нём учился сам Дамблдор!

Гарри снова закатил глаза, Драко фыркнул, Невилл промолчал, а Рон кивнул.

— Ну ладно, мы пойдём дальше искать. И через полчаса приезжаем так что подготовьтесь. С этим напутствием она ушла. Невил отправился было за ней, но его остановил выкрик Гарри.

— Невилл подожди!

Мальчик с удивлением посмотрел на Гарри. А сам Гарри достал палочку и чётко произнёс

— Акцио жаба Невилла!

Послышался шум из туалетных кабинок и оттуда вылетела жаба. Гарри подхватил её на подлёте и отдал заулыбавшемуся Невиллу.

— Спасибо!

— Да не за что, обращайся!

Счастливый Невилл ушёл, а Гарри вернулся в купе, в котором был только Рон — Малфой ушёл в своё купе переодеваться.

Пожав плечами Гарри сам переоделся в чёрную школьную мантию, пока без меток факультета.

И вот поезд остановился, и ученики быстро покинули его. Старшие курсы направились к каретам с фестралами, а первокурсников подозвал к себе местный лесник–полувеликан Хагрид и велел рассаживаться в лодки. Быстро рассевшись по лодкам — Гарри был в ней с Роном, Гермионой и Невиллом. Пользуясь случаем, мальчик украдкой посмотрел ауры обитателей озера и был сильно впечатлён разнообразием подводной живности.

А вскоре показался Хогвартс — а выглядел старый замок и впрямь впечатляюще.

У входных ворот Хагрид остановился и пару раз в них постучал. Дверь тут же открылась являя взорам первокурсников строгого вида даму в зелёной мантии и остроконечной шляпе.

— Вот, профессор МаккГонагал, я привёл первокурсников!

— Спасибо, Хагрид, можешь идти, дальше я сама.

Дама повернулась к ученикам.

— Следуйте за мной.

Профессор привела их в небольшую комнату, где, после краткой лекции о факультетах, велела немного подождать и удалилась ненадолго. А ученики стали перешёптываться, пытаясь узнать друг у друга процедуру распределения. А сам Гарри пытался разобраться со странными эмоциями, которые он ощущал — они были не его, а как будто самого замка! Это была искренняя радость и лёгкая тревога, но странного тепла, греющего души, было больше.

Свои размышления он прервал, когда Рон сообщил, что будто бы на распределении надо бороться с троллем… Гарри, не выдержав, рассмеялся и рассказал что распределение проходит с помощью зачарованной шляпы Годрика Гриффиндора.

Их разговор прервали призраки. Кто–то взвизгнул, кто–то демонстративно фыркнул, кто–то не обратил внимания, а сам Гарри смотрел на них оценивающе и с интересом.

Потом вернулась МаккГонагал и, прогнав духов, сообщила о распределении, подтвердив слова Гарри. И началось… Лишь несколько раз мальчика интересовал выбор Шляпы — Невилла и Гермиону отправили в Гриффиндор, Драко ожидаемо отправился в Слизерин. Потом наступила очередь Гарри. Игнорируя шепотки окружающих, мальчик надел шляпу и после шестиминутного разговора, больше напоминавшего спор, отправился в Гриффиндор. А через пару минут к нему присоединился и Рон. После процедуры директор толкнул речь, напоследок сообщив всем о Запретном Коридоре и мучительной смерти для желающих туда попасть. Потом он выдал 5 бессвязных слов и тарелки наполнились едой. А после ужина их развели по гостиным. Сам мальчик так устал к концу пира что не смотрел никуда, хотя ненадолго его шрам нагревался, удивляя его. Гарри, наконец добравшись до кровати, моментально заснул.

Глава 11. Трудовые будни.

В первое свое школьное утро Гарри проснулся по привычке рано — не было еще и семи. Это давно уже стало его рефлексом, но, как ни странно, ему вполне хватало времени чтоб высыпаться. Встав с кровати, он отправился приводить себя в порядок. Потом он быстро оделся и отправился в гостиную ожидать всеобщей побудки. Сумку с учебниками он не стал брать — ведь ещё не известно расписание, так что возвращаться тем более придётся. Вскоре факультет начал просыпаться. Позёвывающие гриффиндорцы спускались в гостиную и, разбиваясь на группы отправлялись на завтрак. Бросалось в глаза, что на первом курсе львиного факультета в этом году больше мальчиков, чем девочек. Дождавшись Рона, Невилла и других своих соседей по спальне: магглорожденного мулата Дина Томаса и полукровку Симуса Финнигана, — быстро отправились в большой зал. Гарри ел спокойно, как его учил Ал, но быстро — ведь необходимо потом успеть добраться до спален за вещами, а потом на уроки. Отличался Рон — он ел так словно боялся что сейчас у него всё отберут. Насытился Гарри вовремя — старосты быстро раздали расписание.

Первым в списке числилась Трасфигурация — урок их декана. Потом урок Чар у декана Райвенкло — профессора Флитвика. Затем обед и Гербология с деканом Хафлпаффа — профессором Спраут. Больше уроков сегодня не было что не могло радовать Гарри — мальчику был интересен замок и источник странных непонятных эмоций в нём, поэтому он хотел немного побродить по нему. Добравшись до спален мальчик быстро побросал в сумку всё необходимое для уроков и быстро отправился к кабинету Трансфигурации. Судьба в лице составителей школьного расписания на первом же уроке свела Слизерин и Гриффиндор. Гарри вежливо поздоровался с Драко и вернулся к группе своего факультета, привычно уже пропуская мимо ушей возмущённые вопли Рона о подлости слизеринцев и нотаций по поводу неприемлимости общения с ними, а в особенности с Малфоем. Наконец пришла профессор и, открыв кабинет, пропустила первокурсников. Профессор МаккГонагалл, высокая сухопарая дама — та самая, что руководила распределением — провела перекличку, а затем рассадила первокурсников по своему выбору. Гарри оказался между Симусом и Роном — парты в классе Трансфигурации почему–то были рассчитаны не на двоих, а на троих студентов. Шебуршание и шёпот на задних партах профессор пресекла одним суровым взглядом.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она, оглядывая класс. Ученики, попадавшие в поле её зрения, непроизвольно вытягивались, как солдаты при виде командира.

— Любое нарушение дисциплины на моих уроках — нарушитель выйдет из класса и больше никогда сюда не вернётся. Я вас предупредила.

Завершив речь, профессор снова зыркнула на первокурсников. Невилл нервно поёжился. Гарри чуть кивнул. Ал рассказывал ему о последствиях неудачной трансфигурации отбив желание отвлекаться от процесса. Впрочем тоже самое он сделал и с другими предметами — видно чтоб уж наверняка. Затем профессор продемонстрировала превращение неживого в живое, превратив свободный стол в свинью и обратно. Сообщив что такое они будут изучать гораздо позже она велела раскрыть всем тетради и записать формулу для простейшей трансфигурации спички в иголку и велела как следует его запомнить. Когда же все записали её, профессор провела краткий опрос, результатами которого, видно, была довольна.

Наконец суровая преподавательница убедилась, что все ученики запомнили заклинание как следует. Взмах палочки — и перед каждым первокурсником появилась спичка.

— Итак, перейдём к практике. Все помнят последовательность действий?

Дружное «Да!» вызвало у профессора лёгкую улыбку.

— В таком случае, начнём. У вас есть время до конца урока. Тем, кому удастся провести трансфигурацию полностью, принесёт своему факультету пять баллов.

Гарри достал свою палочку и ощутив её привычное тепло начал медленно проговаривая формулу представлять как спичка меняется превращаясь в иглу. Тем временем Гриффиндор получил свои первые 3 балла–за спичку Гермионы Грейджер. Она конечно не полностью трансформировалась: всего лишь заострилась и получила металлический блеск, но профессор была довольна. 2 первых балла заработал Слизерину Драко, добившись практически того же эффекта что и Гермиона, только его спичка не имела металлического блеска, но была более острой и имела ушко. Гарри сосредоточился и вновь начал читать заклинание. И получилось. Медленно и туго трансфигурация пошла: вот спичка заостряется, затем вырастает ушко и наконец спичка становится самой настоящей стальной швейной иглой — точной копией той, что он видел когда–то у тёти Петунии. Увидев, что сработало Гарри облегчённо вздохнул, чувствуя как покидает его напряжение. Профессор заметив что Гарри замер на месте подошла к его парте спросить почему он ничего не делает, заметила иглу и снова легко улыбнулась

— Отлично, мистер Поттер, 5 баллов Гриффиндору. Для первого раза очень хорошо, у вас явные способности к трансфигурации как и у вашего отца.

Гарри чуть смутился — похвала до сих пор на него так действовала, а услышав сравнение с отцом улыбнулся профессору в ответ: ему грело душу то что он хоть немного, хоть в чём–то походил на отца которого никогда не знал.

После урока они дружно отправились на Чары к профессору Флитвику. Недолгое путешествие по летающим лестницам Хогвартса и вот они у кабинета чар и заклинаний. Войдя в аудиторию, они расселись — причём Гарри вновь оказался между Роном и Симусом. Профессор быстро провёл перекличку и свалился со стопки книг, которая служила ему опорой когда дошёл до фамилии Гарри. Мальчик конечно помог профессору подняться. Дождавшись, пока первокурсники рассядутся, Флитвик начал демонстрировать возможности своего предмета. Дубовый стол, повинуясь движениям палочки в руке крохотного человечка, летал по классу, кувыркался и даже спел песенку приятным баритоном, доказав всем, что Чары — важная и полезная штука. Правда, оставшуюся часть урока они лишь записывали в тетради заклинания и разучивали пассы — пока без палочек. Профессор сообщил, что, прежде чем приступить к практике, они должны научиться чётко и правильно произносить заклинания, сопровождая их безукоризненными движениями палочки. Прозанимавшись с пассами палочкой весь урок, они дружно отправились в Большой зал на обед. Поев, они организованной толпой поспешили на Гербологию. Первое занятие по Гербологии прошло без эксцессов и больше напоминало экскурсию. Профессор Спраут провела первокурсников по теплицам, демонстрируя различные растения. Про некоторые из них она упоминала вскользь, о других рассказывала подробно. В целом, урок Гарри понравился, тем более что профессор охотно отвечала на вопросы и даже радовалась, когда её спрашивали.

А после Гербологии они вернулись в башню своего факультета, обмениваясь друг с дружкой впечатлениями. Привычно игнорируя шумные эмоциональные высказывания Рона, мальчик решил набросать письмо для Ала. Закончив его через полчаса, он спросил у какой–то девушки старшекурсницы о местоположении совятни. Получив ответ он отправился туда и, конечно же, заплутал, однако через час всё же нашёл нужную башню, не забывая сканировать замок.

Ощущения тепла, гревшего душу, излучались замком, но как он это делал, каким образом–было не понятно. Найдя в совятне Хедвиг, он ласково погладил свою сову и насыпал принесённого с собой совиного печенья. Дождавшись пока сова наестся, он попросил доставить его письмо Алексу привязав искомое письмо к его лапке. Согласно ухнув сова улетела, а сам мальчик отправился в гостиную факультета. И вовремя — через 15 минут уже отбой. Довольный собой, позёвывая на ходу, Гарри отправился в спальню спать. Через несколько минут он уже безмятежно спал, ожидая новый день.

Глава 12. Первая неделя.

Гаррина неделя в Хогвартсе началась со странного сна: ему снился профессор Защиты Квирелл. Во сне он стоял напротив мальчика и, закатив глаза, монотонно бубнил «Переведись на Слизерин, переведись на Слизерин», но от этого монотонного голоса Гарри лишь провалился в сон без сновидений.

Последующая неделя была по–прежнему увлекающей. На Чарах они по–прежнему отрабатывали движения палочкой, заучивая их до автоматизма и это всё будет продолжаться еще, как минимум месяц, так как профессор Флитвик сообщил, что изучать начальные чары они будут только после месячного курса отработки пассов и никак ранее.

На Трансфигурации они осваивались с превращениями спичек в иголки на более глубоком уровне: если раньше подходила любая абстрактная иголка, то сейчас профессор МаккГонагал давала баллы за конкретные типы игл. На Гербологии они изучали пока обычные легкодоступные травы, растущие и в мире магглов, но которые охотно применяют зельевары и целители. Урок Истории Магии Гарри разочаровал — преподавателем был призрак Кетберн Бинс. Говорил он без остановок, скучным, нудным тоном о гоблинских восстаниях. По началу он, как и его однокурсники пытались это записывать, но быстро убедились в несостоятельности этой идеи. Хорошо, что Ал предусмотрительно приобрёл набор самопишущих перьев, которые писали сами под диктовку учителя и нуждались лишь в чернильнице рядом, из которой магически вычерпывали в нужные моменты чернила. Позже он узнал, что профессор Бинс однажды уснул в учительской, а на следующее утро прибыл на урок уже в качестве призрака.

Мальчика удивляло, что, не смотря на явную некомпетентность призрака, его не уволили, а оставили преподавать. Возможно, так Директор решил сэкономить? Кто ж его знает…

Урок Астрономии у профессора Синистры Вектор был весьма интересным и впечатляющим. Мальчик уже давно, ещё со времени проведённого с Дурслями под одной крышей, бредил ими. На их первом уроке профессор кратко рассказала о мифах связанных с парочкой созвездий. При этом потолок стал весьма реалистичным макетом ночного неба и в моменты, когда преподаватель называла название созвездия группа звёзд его составляющая выделялась мерцающей картинкой. За прошедшее время он успел кратко узнать своих однокурсников гриффиндорцев.

Смуглокожего и черноволосого мулата звали Дин Томас. Он был магглорожденным, являлся фанатом футбола и рисования, и надо сказать, у него уже сейчас очень хорошо получалось. Гарри мельком подумал, что в будущем у магического мира Британии появится прекрасный художник, особенно если узнает о способах магической живописи.

Другой мальчик был его противоположностью — белокожий, пусть и брюнет, Симус Финниган, полукровка. Как не странно Симус был фанатом классической музыки и сильно жалел, что в Хогвартсе не работают маггловские изобретения. Третьим соседом по спальне оказался, запомнившийся по Хогвартс—Экспрессу, Невилл. Полноватый, немного рассеянный, темноволосый мальчик с задатками Мастера Герболога и с жабой Тревором, всё время стремящимся от него удрать. Последним соседом являлся Рон Уизли. Наглый, бесцеремонный, рыжий веснушчатый мальчишка, крутящийся рядом с Гарри и подлизывающийся, а также постоянно ноющий по всякому поводу, что уже многих раздражало. Гарри было проще — он просто пропускал его высказывания не особо вслушиваясь. Гарри находил общение с братьями Рона, близнецами Уизли более интересным, чем с самим Роном, который мог только ныть и завидовать, чего–то добиваться сам он не желал. Странная крыса Рона тоже не вызывала доверия — слишком уж странная была у неё аура. Гермиону Грейнджер заслуженно стали считать всезнайкой и ходячей энциклопедией — она целыми днями просиживала в библиотеке, а на уроках буквально подпрыгивала с места, тянув свою руку вверх. Преподаватели же этого не замечали.

Гарри не считал любовь к книгам или знаниям признаком всезнайства, но другие поступки этой девочки, которая являлась обладательницей густой гривы кудрявых каштановых волос, вызывали раздражение и у него. Что касалось оставшихся девочек — блондинки Лаванды Браун и брюнетки индианки Парвати Патил, то эти девочки уже прочно заняли место самых известных Хогвартских сплетниц.

Наконец в расписании появился один из самых долгожданных предметов — Полёты на мётлах. Гарри любил летать, ощущения полёта его завораживали и приносили море восторга. Квиддич его особо не привлекал, не смотря на гены Джеймса Поттера, известного гриффиндорского ловца, но это не значило, что Гарри отказался бы от него, если бы попал в команду. Всё время до урока Гарри скрывался от охваченных предвкушением однокурсников, а точнее особенно невыносимых Рона Уизли и Драко Малфоя которые по двадцать раз успели всем надоесть со своим квиддичным бахвальством. Хуже них была только Гермиона которая, увы, не могла по учебникам подготовится к предмету, но нашедшая какой–то сборник советов и повторяющая их на каждом углу. Сам урок проходил во дворе школы. На площадке уже были разложены старые мётлы и поджидала преподаватель Полётов — Мадам Хуч. Она быстро построила первокурсников Гриффиндора и Слизерина в шеренги друг напротив друга и у каждого в ногах была метла. Затем Мадам быстро провела краткий инструктаж. Затем, следуя её наставлениям все протянули руки над мётлами и дружно сказали «Вверх!». Не у всех получилось как надо, но Гарри в их число не входил, его метла мгновенно оказалась зажата в ладони. А вот метла Невилла никак не отреагировала на его команду, а метла Грейнджер вообще от неё укатилась, явно раздражая девочку–стремящуюся–знать–всё.

Это вызвало смех слизеринцев и сместило внимание на них. Гарри решил этим воспользоваться, и пока никто не видел, указал своей палочкой на готового уже расплакаться Невилла и шепнул

— Aequanimitas!

Это были весьма качественные успокаивающие чары. Гарри быстро спрятал палочку в карман мантии и вовремя — Мадам Хуч уже начала показывать, как правильно садиться на метлу. Малфой вновь выделился сев иначе, а когда Мадам сказала ему что надо иначе, блондин, растягивая гласные заявил что летает так уже пять лет. На что Мадам Хуч невозмутимо ответила, что выходит он, уже пять лет летает неправильно. Это вызвало смех Рона заставляя Драко покраснеть. Гарри же не находил в таких ситуациях ничего смешного и осуждающе посмотрел на Рона, заодно краем глаза замечая что успокоенный Невилл таки смог призвать метлу и правильно на ней усесться. Мадам Хуч сообщила, что в конце курса уроков Полётов предстоит сдать зачёт. Тот, кто его сдавал, получал право в свободное время брать мётлы и летать в своё удовольствие. К тому же на таких зачётах часто присутствовали капитаны факультетских команд по квиддичу выискивая возможных игроков для своих сборных. Затем, под присмотром Хуч, они осторожно взмыли в небо на небольшую высоту. Но всё же произошли неприятности — обвязки прутьев метлы Невилла лопнули и старенькая метла, утратив баланс, понеслась к земле. Мадам велела всем снижаться и поспешила к упавшему Невиллу. Констатировав перелом запястья, Мадам повела его в больничное крыло, предупредив оставшихся учеников, что если кто–то посмеет подняться в воздух в её отсутствие, то будет выгнан с урока и не допущен к зачёту. Едва они отошли, Малфой разразился презрительным хохотом.

— Видели лицо этого мешка с картошкой?

Остальные слизеринцы тоже рассмеялись.

— Заткнись, Малфой! — рявкнула Парвати Патил.

— Оооо, ты защищаешь Лонгботтома? — презрительно удивилась Панси Паркинсон, тёмноволосая слизеринка с каменным лицом. — Вот уж не думала, Парвати, что тебе нравятся толстые плаксы.

— Смотрите ка! — крикнул Малфой, бросаясь вперёд и поднимая что–то с земли. — Это же та самая дурацкая штука, которую прислала бабка Лонгботтома.

Напоминалка засверкала на солнце, когда Малфой поднял её вверх.

Гарри происходящее перестало нравиться уже давно и поэтому он решил вмешаться

— Драко, Драко, Драко… как невежественно с твоей стороны…

Интонации Гарриного голоса выражали лёгкое недоумение и разочарование.

— Я считал тебя умнее Драко. Видимо я ошибся. Но всё же, думаю, тебе стоит отдать мне этот забавный шарик.

Гарри умело играл интонациями и вкладывал в слова толику силы для действенности.

Малфой покраснел, мальчик заметил пару странных мимолетных улыбок и со стороны некоторых слизеринцев. Странно, Гарри считал их друзьями Малфоя, но увиденное всё же показывало, что не всё так просто.

Малфой совладал с собой и примерзко ухмыльнулся.

— Я думаю, надо оставить это где–нибудь, чтобы Лонгботтом сразу увидел… ну, например…на дереве?

— И всё же я предлагаю тебе самому отказаться от этой идеи Драко.

Но Малфой уже вскочил на метлу и взлетел. Оказалось, он не врал, он действительно умел летать, и летать неплохо. Зависнув возле одной из самых верхних ветвей дуба, он прокричал: «На, возьми, Поттер!». Гарри уже сам схватил метлу.

— Нет! — отчаянно закричала Гермиона Грейнджер — Мадам Хуч велела не взлетать, из–за тебя нам всем достанется!

Но Гарри не обратил внимания на крики девочки. Он привычно оседлал метлу, с силой оттолкнулся от земли и сразу же стал подниматься вверх, вверх; ветер растрепал собранные в хвост волосы, полы одежды хлопали сзади — волна наслаждения привычно охватила его. Он слегка потянул метлу вверх, чтобы подняться немного повыше.

До него донеслись визги и вопли оставшихся внизу девчонок, и восторженное гиканье Рона. Гарри резко развернул метлу и оказался лицом к лицу с Малфоем. Малфой оцепенел.

— Просто отдай мне напоминалку — повторил Гарри, — а то мне придётся сбросить тебя с метлы.

— Неужели, — сказал Малфой, старавшийся не терять лица, но не сумевший скрыть страха.

Гарри наклонился вперёд, крепко ухватив метлу обеими руками, и она как копьё понеслась в Малфоя. Драко чудом увернулся, а Гарри, которого сильно занесло, залихватски выровнял метлу. Оставшиеся на земле зааплодировали.

— Чтож, Драко, тут нет никаких Крэббов и Гойлов, как же ты без них справишься? — растягивая гласные как сам Малфой издевательски буквально пропел Гарри — Печально.

Видимо Малфой думал о том же. И придумал.

— Лови, если хочешь! — крикнул он и подбросил стеклянный шарик высоко в воздух, а сам устремился вниз на землю.

Гарри смотрел на шар, который, как в замедленной съёмке, сначала поднялся ввысь, а затем начал падать. Мальчик пригнулся и направил древко метлы вниз — в следующую секунду он уже стремительно набирал скорость в почти отвесном падении, пытаясь нагнать шар — ветер, свистел в ушах, сливаясь с возгласами наблюдателей, Гарри протянул руку и в метре от земли подхватил шар, как раз вовремя, что бы успеть выровнять метлу, после чего гладко приземлился на траву с благополучно зажатой в кулаке напоминалкой.

— ГАРРИ ПОТТЕР!

Сердце мальчика упало гораздо быстрее, чем он сам только что упал с неба. К нему приближалась профессор МаккГонагал. Гарри, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Никогда, за всю мою работу в Хогвартсе, — потрясение почти лишило профессора МаккГонагал дара речи, и её очки грозно сверкали: «Как ты смел–мог ведь сломать себе шею..»

— Он не виноват профессор…

— Помолчите, мисс Патил…

— Но Малфой…

— Достаточно, мистер Уизли. Поттер, следуйте за мной, сейчас же.

Покидая поле, Гарри успел заметить победное выражение на лицах Малфоя, Крэбба и Гойла. Гарри шёл за профессором МаккГонагал, решительной походкой направлявшейся к замку. Мальчик размышлял о том, что будет делать Директор — Гарри, как и Алекс, уверенно полагал, что старик будет всеми силами привязывать мальчика к Магической Миру и Хогвартсу, а, следовательно, и к нему, так что исключение из школы даже не рассматривалось в качестве наказания. Профессор МаккГонагал ни разу не обернулась. Ему приходилось едва ли не бежать, чтобы поспевать за ней. Сам Гарри поёжился боясь предсказать реакцию Покровителя на сегодняшнюю выходку. Они шли вверх по ступеням главного входа, вверх по внутренней мраморной лестнице, а профессор МаккГонагал всё ещё не произнесла не единого слова. Она решительно маршировала по коридорам, с силой распахивая перед собой двери. Гарри заинтересовано трусил рядом. Тем временем профессор остановилась перед входом в знакомый Гарри класс Чар. Она приоткрыла дверь и просунула внутрь голову.

— Прошу прощения, профессор Флитвик, можно мне Вуда? Ненадолго?

Происходящее становилось всё интереснее и интереснее. Вуд оказался пятикурсником плотного телосложения, который вышел из класса профессора Флитвика в полном замешательстве.

— Идите за мной, оба, — приказала профессор МаккГонагал, и они строем отправились по коридору, Вуд на ходу с любопытством рассматривал Гарри.

— Входите.

Профессор распахнула перед ними дверь в класс Трансфигурации, где никого не было, за исключением Пивза. Местный полтергейст был занят: расписывал доску неприличными словами.

— Убирайся, Пивз! — рявкнула она.

Пивз с грохотом уронил мел в жестяную урну и вылетел из класса, бормоча проклятия.

Мальчик не мог не поражаться силе голоса своего декана. Профессор тем временем захлопнула дверь и повернулась лицом к ребятам.

— Поттер, это Оливер Вуд. Вуд — я нашла вам Ловца.

Брови Гарри изумлённо поднялись. Такого он точно не ожидал.… Нет, он, конечно, собирался пробоваться в команду на втором курсе, но чтобы так сразу, уже на первом курсе стать Ловцом факультетской сборной…

Озадаченное выражение на лице Вуда сменилось полным восторгом

— Серьёзно, профессор?

— Абсолютно, — решительно подтвердила профессор МаккГонагал. — Это прирождённый талант. Никогда не видела ничего подобного, — сказала профессор и, заметив понимание и удивление на лице Гарри продолжила, — он подхватил этот шар рукой, буквально обрушившись с пятидесятифутовой высоты, — рассказывала профессор Вуду, — И даже не поцарапался! Сам Чарли Уизли не смог бы так.

При этих словах Вуд засиял, как человек, все мечты которого сбылись в одночасье.

— Когда–нибудь видел, как играют в квиддич? — возбуждённо спросил он.

— Вуд у нас капитан гриффиндорской команды, — решила пояснить очевидное декан Гриффиндора.

— Видел профессор. Дядя показывал, ну и полётам тоже он учил, — -мальчик задумчиво почесал затылок, — Я, конечно, хотел попасть в сборную, но попасть в неё с первого курса и с первого урока полётов несколько….шокирующе для меня.

Декан с затаённым любопытством слушала мальчика, да и Оливер не отставал. На последних словах Гарри он ободряюще хлопнул его по плечу.

— Ничего страшного, быстро привыкнешь Гарри, уж поверь мне.

Гарри лишь кивнул в ответ. Вуд продолжил.

— У него и фигура как раз то, что нужно для Ловца, — говорил Оливер, обходя мальчика кругом и оценивающе осматривая его со всех сторон, — Лёгкий, быстрый… надо подобрать ему приличную метлу… профессор, я думаю что «Нимбус 2000» например, вполне подойдёт.

— Мне нужно будет поговорить с профессором Дамблдором насчёт того, можно ли обойти правило относительно первокурсников. Но, клянусь небом, нам нужна команда не такая, как в прошлом году. В последнем матче слизеринцы просто растоптали нас, я потом чуть не месяц не могла смотреть Северусу Снейпу в глаза…

Профессор МаккГонагал вперила в Гарри суровый взгляд поверх очков.

— Надеюсь услышать, что вы тренируетесь изо всех сил, Поттер, иначе я могу изменить своё мнение о полагающемся вам наказании.

И тут её лицо осветила неожиданная улыбка

— Ваш отец гордился бы вами, — сказала она. — Он сам превосходно играл в квиддич и был отличным Ловцом.

Это известие приятно грело душу. Услышать подобное Гарри было приятно.

Затем Гарри вместе с Вудом отправились на поле, где Оливер выпустил снитч и отдал команду на его поимку. Закончили они к обеду. Гарри отправлялся на обед уставшим, но довольным.

— Ты шутишь…

Гарри только что закончил свой рассказ обо всём, что случилось после того, как профессор МаккГонагал увела его со двора. Дин и Симус выглядели изумлёнными. Также выглядел и Невилл, но он ещё был рад возвращённой ему Напоминалке. У Рона во рту находился кусок стейка и ломоть ливерного пирога, но он совершенно забыл о том что нужно жевать.

— Ловцом? — невнятно переспросил он — Но первокурсникам никогда… ты будешь самый молодой игрок за последние…

Мельком глянув на него Гарри чуть сморщился услышав в его голосе завистливые нотки.

— Сто лет, — закончил за него Гарри, сам кусая свой кусок пирога. Он как–то по особенному проголодался после событий сегодняшнего дня.

— На следующей неделе у меня начнутся тренировки, — сказал Гарри, — только не говорите никому, Вуд велел хранить это в тайне. Мальчишки согласно закивали. В зал вошли Фред и Джордж Уизли, огляделись, увидели Гарри и поспешили к нему.

— Молодец, — зашептал Джордж, — Вуд рассказал нам. Мы тоже в команде. Мы — Загонщики.

— Вот увидите, в этом году мы точно отвоюем кубок, — сказал Фред. — Мы ни разу не выигрывали с тех пор, как Чарли закончил школу, но уж в этом году команда подбирается отличная. А ты, наверно, здорово выступил, Гарри, Вуд чуть ли не заикался, когда говорил о тебе.

— Ладно, нам надо идти, Ли Джордан нашёл совершенно новый тайный выход из школы.

— А я уверен, что это тот самый, за статуей Григория Льстивого, который мы обнаружили ещё на первом курсе. Всё пока!

Гарри улыбнулся уходящим близнецам. Настроение стало совсем прекрасным. Но не успели отойти Фред с Джорджем, как явились другие, куда менее приятные, личности: Малфой в сопровождении экскорта, Кребба и Гойла.

— Прощальный ужин, да, Поттер? Во сколько поезд к маглам?

— Рядом со своими очаровашками ты гораздо храбрее, — произнёс Гарри ледяным тоном, — Видно тебя плохо учили делать выводы и извлекать из них полезные уроки. Жаль. А что касается маглов… С чего ты решил что я жил у них? — с искренним любопытством и невинным видом Гарри уставился на удивлённого и порозовевшего Малфоя. Эффектно улыбнувшись однокурсникам и Малфою с компанией улыбкой достойной Моны Лизы мальчик отправился на урок Защиты от Тёмных Искусств. Гарри многого ожидал от урока, но он его тоже разочаровал. Профессор Квирелл нервничал, заикался и источал удушающий чесночный дух.

Да и нелепый фиолетовый тюрбан тоже не прибавлял хорошего впечатления. Если бы не специальное самопишущее перо против дефектов речи, то его конспект был бы безнадёжно испорчен. Но в присутствии этого профессора, особенно когда он поворачивался к нему затылком в шраме вспыхивала боль. Подумав и не поняв чем это вызвано, он решил посмотреть на ауру преподавателя. И испытал шок. По слабой малиновой ауре Квирелла сворачивала свои кольца «змея» из гнилостного чёрного дыма! Голова этой «змеи» находилась на затылке, и мальчику потребовалось всё его мужество чтобы не закричать при виде кровавых глаз этой сущности. Гарри решил что стоит срочно в ближайшее время известить Алекса. После ужина Гарри завалился спать, слишком обессиленный чтобы писать письмо — последние силы ушли на домашнюю работу.

Глава 13. Отступление 1:Дела семейные

Тем временем в Башне Эвансгреев вовсю кипели строительные работы–многое нуждалось в обстоятельном ремонте и уборке, обеспечивая домовых эльфов уймой забот. Алекс тем временем изучал полученные документы из Гринготса — ему, как Регенту при Гарри предстояло просмотреть уйму бумаг и не меньше заполнить. Самыми первыми бумагами которые были заполнены рекордно быстро были документы об опеке над Гарри и ещё кипа бумаг которые были необходимы местной бюрократической системе. Благодаря поддержке гоблинских юристов процесс был завершён в пользу Алекса. Потом Покровитель приобрёл небольшой двухэтажный, но просторный домик в пригороде Лондона. Ему потом пришлось потратить немало времени для установки всевозможных щитов и ловушек: ему бы не хотелось чтобы кто–нибудь посторонний и нежелательный о нём узнал. Затем подумав и вспомнив один из аспектов жизни его Подопечного он через поверенного Поттеров отдал распоряжение о покупке всех акций фирмы «Граннингс» в которой работал Вернон Дурсль. На данный момент 54% всех акций «Граннингс» принадлежали Поттерам и это безумно его развлекало. Затем он с садистским удовольствием закрыл счёт на который Дурслям поступали деньги на нужды Гарри и все ещё не забранные финансы вернулись в сейф. К тому же в его работу вмешивались как Лили так и Джеймс Поттеры. Они жаждали знать всё ли хорошо с их сыном и как он жил до переезда в Башню. После краткого рассказа Ала ему пришлось долго успокаивать озлобленные портреты. Помогла ему в этом Хедвиг доставившая первое Хогвартское письмо Гарри. Ал заставил одного из домовых эльфов зачитывать его вслух у портретов. Это очень быстро их образумило да и сам Ал был рад получить весточку от Подопечного. Велев эльфу позаботиться о Хедвиг до её возвращения в Хогвартс, он быстренько написал ответное послание, причём портреты ему активно в этом помогали. Потом он передал письмо всё тому же эльфу для передачи его Хедвиг. Тем временем он углубился в чтение Кодекса Певереллов желая понять смысл неизвестного ему понятия «хоркрус» тем более принадлежащего Тёмному Лорду? Через пару часов нашёл. И найденная информация моментально убила всё его хорошее настроение. Хоркрусы описывались как способ получения бессмертия «путём раскола души убийством и помещения осколка в предмет». Этот способ был ущербным и являлся всего лишь черновым вариантом для более сложного, но и более пригодного способа. Но, изучив как следует все материалы, он решил что сможет использовать это в своих целях, но отделить хоркрус Тёмного Лорда от Гарри он считал приоритетным и решил что этот ритуал можно провести на рождественских каникулах. Да и, подумав, Ал решил, что этот маньяк создал больше одного хоркруса и неплохо бы знать что это за вещи и где они находятся. Да и разорвать связь Магического Опекунства между Гарри и Дамблдором было также необхадимо. Но чуть позже, сейчас важнее документы Гринготса и ритуалы Переноса Хоркруса и Отмены Опекунства.

Глава 14. О дуэлях и их следствиях

Сегодняшний завтрак прошёл для Гарри необычно. Во–первых, вернулась Хедвиг с письмом от Ала. Быстро прочитав его, он улыбнулся ощущая прилив сил и хорошего настроения. Казалось бы, прошло так мало времени, а он уже скучает. Угостив свою сову беконом, он отпустил её отдохнуть в совятню. Хедвиг ласково прикусила мочку его уха и улетела. Гарри же решил в ближайшее время заняться написанием особо срочного письма Алексу с применением почтового портала. Во–вторых, его навестила хогвартская сова, принеся с собой краткую записку от Хагрида, местного лесничего, с предложением встретиться у него в хижине. Так же была приписка о том что Хагрид знал его родителей и если Гарри хочет может ему о них рассказать. Гарри был в недоумении от послания, но подумав ещё немножко он быстро написал на другой стороне записки своё согласие и, покормив сову очередным ломтиком бекона, отправил обратно к Хагриду. Ну и в-третьих, почти в конце завтрака прибыла ещё одна хогвартская сова с посылкой для него.

— Я необычайно популярен сегодня — задумчиво сказал Гарри не замечая прыснувших от смеха гриффиндорцев. Посылка оказалась продолговатым свёртком с прилагающейся к нему запиской. Как он и предположил из–за размеров свёртка это оказалась его метла для игры в квиддич, присланная профессором МаккГонагал. В записке она просила не разворачивать свёрток в большом зале, ну, и разумеется пожелания удачи и побед. Гарри улыбнулся снова — это утро было очень приятным. На выходе из зала он пересёкся с Малфоем и компанией. Блондин неожиданно быстро ощупал свёрток в руках Гарри. Мальчик даже оцепенел на пару мгновений от такой наглости. Но выражение лица Малфоя в следующий момент его развеселило:

— Это что…Метла?! Но первокурсникам нельзя иметь мётлы!

Гарри воспользовался паузой чтобы избавить свою метлу от рук Малфоя.

— Мне можно Драко, — Гарри посмотрел прямо ему в глаза, — благодаря тебе, разумеется, спасибо огромное.

Голос мальчика был полон удовлетворения и издевательской благодарности. Ему нравился такой подход к соперникам — удивлять, ошеломлять их и наслаждаться выражением их лиц. Это было невыносимо приятно.

Впрочем Малфой быстро оправился и с высокомерной миной на лице заявил:

—Дуэль волшебников? Сегодня вечером. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников.

Гарри не успел ответить как встрял Рон.

— Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом, а кого возьмешь ты?

Гарри осталось только раздражённо выдохнуть в ответ на вмешательство рыжего.

Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдет для этой цели.

— Крэбба, — наконец сказал он. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждем вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта.

Когда Малфой с компанией ушёл, а Гарри, закатив глаза, отправился в гостиную Гриффиндора, чтобы убрать метлу и не слушая очередные бурчания Рона о «гадостных слизеринцах».

— Извините…

Они посмотрели на голос — перед ними стояла Гермиона Грэйнджер.

— Можно нам дойти до гостиной спокойно? — многозначительно произнес Рон.

Гермиона пропустила его вопрос мимо ушей, тем более что она смотрела не на Рона, а на Гарри.

— Я случайно услышала, о чем вы тут говорили с Малфоем…

— Бьюсь об заклад, что не случайно, — вставил Рон.

— …и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор получит штрафные очки, а тебя обязательно поймают. И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм.

—Мне кажется это не твоё дело, Гермиона, — ответил Гарри.

— До свидания, — закончил разговор Рон.

Отнеся метлу в спальню и прихватив сумку с учебниками мальчик отправился на последний новый предмет на первом курсе — Зельеварение.

Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные.

Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко Малфой и его друзья, Крэбб и Гойл, издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Гарри проигнорировал высокомерного блондина и, посмотрев на профессора Снейпа, лишь недоуменно поднял бровь.

Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные. Они были холодными и пустыми и, почему–то, напоминали темные туннели.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МаккГонагал, Снейп обладал даром без каких–либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МаккГонагал, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем–то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Взгляд Рона выражал полное недоумение. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле: судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Рон был ошарашен вопросом, зато Гермиона явно знала ответ, и её рука взметнулась в воздух. Гарри же, благодаря усиленному налеганию в своих занятиях именно на Зельеварение, знал ответ

—Сильное усыпляющее зелье, сэр, также именуемое Напитком Живой Смерти. — ответил Гарри спокойно. На лице Снейпа не дрогнул ни один мускул, но Гарри ощутил его мимолётное удивление.

— Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? — Снейп продолжал свой допрос, упорно не желая замечать протянутую руку Гермионы.

Гарри спокойно продолжил отвечать:

—Я буду искать его в шкафу с ингредиентами, сэр. Но сам камень является простейшим противоядием от большинства ядов и его извлекают из желудков коз.

Снейп чуть поднял брови глядя на гриффиндорца.

—Чтож Поттер… видно, что вы всё же удосужились прочитать учебник — Гарри на это лишь невинно улыбнулся — Ну а в чём разница между волчьей травой и клобуком монаха?

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. Гарри чуть задумался и ответил:

—Полагаю что никакой, ведь это всё один и тот же аконит.

Профессор задумчиво оглядел класс и неожиданно сказал

—Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе — А все остальные это знают? Тогда почему не записываете?

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом.

Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил Гарри на место, произошло еще кое–что совсем безрадостное. Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. Гарри полностью сосредоточился на готовке зелья, не замечая действий Снейпа. Но вот во время краткого перерыва он заметил, что Невилл вот–вот добавит в котёл иглы дикобраза. Понимая что уже не успеет остановить однокурсника, он только и смог что прокричать:

—Осторожно!

В этот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, Невилл таки уронил в котёл иглы и класс наполнился ядовито–зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким–то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную металлическую кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри.

— Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

Невилл вместо ответа сморщился и заплакал, теперь и нос его был усыпан красными волдырями.

— Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. — 20 баллов с Гриффиндора за вашу неуклюжесть Лонгботтом!

Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, голова Гарри была полна всяких неприятных мыслей, а радостное настроение пропало. Только из–за внешнего сходства с отцом Снейп готов был отыгрываться на нём за их старые обиды.

Рон неожиданно оказался рядом с Гарри и начал говорить

— Выше нос, — подбадривающее сказал он. — Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снейпа. Знаешь, сколько штрафов они у него получили? Слушай, а можно я пойду с тобой к Хагриду?

Гарри растерялся — отказать Рону причин не придумывалось, хотя и очень хотелось.

В без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.

Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто–то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос:

— Назад, Клык, назад!

Дверь приоткрылась, и за ней показалось лицо, заросшее волосами.

— Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык!

Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.

В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом. В уголке прислонённом к кровати стоял нелепый розовый зонтик. Поглядев на ауру зонта мальчик констатировал наличие в нём магической силы приравнивавшей зонт к палочке.

— Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Гарри захихикал про себя. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.

— Это Рон, — сказал Гарри.

В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным–давно засохли и превратились в камень.

— Еще один Уизли, да? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев–близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да!

О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Гарри и Рон делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали Хагриду как прошли первые дни в школе. А чай был выше всяких похвал — он мог составить конкуренцию чаю домовиков Эвансгреев. Гарри выпросил у Хагрида мешочек с заваркой и, пока полувеликан собирал травяной сбор в мешочек мальчик сгрёб все каменные кексы и рассовал их по карманам. Оглядывавший хижину Рон ничего даже не заметил. Получив у лесничего заветный увесистый кожаный мешочек до краёв набитый травяным сбором мальчик поблагодарил Хагрида.

— А как твой брат Чарли? — поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться.

Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, Гарри взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника. Это была вырезка из «Пророка».

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок статьи.

Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны.

Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.

— Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс–секретарь банка «Гринготтс».

Что–то неладное было с этой вырезкой. Посмотрев её ауру он нашёл подтверждение — сложное заклинание привлечения внимания в компании с чарами внедрения в сознание.

Мальчик сосредоточился и, найдя источник силы этих чар, просто впитал всю эту энергию и легко разорвал лишённые сил плетения. Чуть вздохнув, мальчик пошатнулся, но быстро пришёл в себя. Аккуратно спрятал вырезку в карман и через пару минут вместе с надоедливым Роном вернулся в Хогвартс. Все свои трофеи он спрятал в сундук.

«Что там ни говори, а это не лучшее завершение для такого дня», — думал Гарри несколько часов спустя, лежа с открытыми глазами и прислушиваясь к мерному дыханию Дина и Симуса. Рон весь вечер давал ему глупые советы, но Гарри лишь привычно пропустил их мимо ушей из–за их бесполезности. Да и в отличие от Рона он прекрасно знал, что вызов на «дуэль» был неверным и потому скорее всего в зале наград их будет ждать Филч или, того хуже, профессор Снейп. Время до дуэли он потратил с пользой, написав срочное, весьма объёмное письмо с добытой у Хагрида вырезкой. Подумав немного, Гарри нашёл решение проблемы — когда Рон отвернулся к окну в своей кровати старательно имитируя «сон» мальчик достал палочку и указав ей на Рона шепнул

— Somnus!

Короткий фиолетовый огонёк, и долгий беспробудный оздоравливающий сон Рону гарантирован. Набросив на пижаму, халат мальчик положил в карман палочку и аккуратно спустился в Общую гостиную Гриффиндора. В камине все еще мерцало несколько углей. Их свет превращал стоявшие в комнате кресла в зловещие горбатые черные тени. Он уже почти добрался до выхода, когда из ближайшего кресла до них донесся голос:

— Не могу поверить, что ты все–таки собираешься это сделать, Гарри.

Вспыхнула лампа. В кресле сидела Гермиона Грейнджер в розовом халате и хмуро смотрела на него.

— Ты? — Гарри явно не ожидал встреч с кем–либо по дороге.

— Я чуть не рассказала обо всем брату Рона, Перси, — отрезала Гермиона. — Он староста, он бы положил этому конец. Но я все же промолчала.

—Я рад за тебя — сказал мальчик, всё это время осторожно достававший из кармана халата палочку. Незаметно наведя её на Гермиону он уже привычно шепнул

— Somnus!

Чары не подвели и уснувшая Гермиона с удивлённым выражением лица повалилась на ковёр. Мальчик покачал головой — он никак не мог поверить, что на свете есть люди, способные так нахально совать нос в чужие дела.

Указав на девушку палочкой снова он шепнул

— Wingardium Leviosa!

Отлеветировав спящую девушку на диван он указал на потухший камин.

— Insendio!

Заставляя пламя в нём вновь разгореться. Хмыкнув, мальчик указал на свои ноги и шепнул

— Facilis Passus!

Полезные чары, делавшие шаги заклинателя, абсолютно беззвучными сейчас были кстати.

Он отодвинул портрет и, когда заметил на площадке сопевшего Невилла, чуть вскрикнул от неожиданности. Он крепко спал на полу, свернувшись калачиком, но моментально проснулся и подскочил от изумлённого гарриного возгласа.

— Хвала небесам — ты меня нашёл! — воскликнул он. — Я здесь уже несколько часов. Не мог вспомнить новый пароль.

— Как твоя рука? — первым делом спросил Гарри.

— Отлично. — Невилл вытянул руку и помахал ею в воздухе. — Мадам Помфри за одну минуту сделала так, что кости срослись обратно.

— Ну и хорошо, — радостно улыбнулся Гарри самому спокойному из своих знакомых. Он посторонился пропуская Невилла в гостиную.

— Думаю тебе стоит отдохнуть в спальне, Невилл, а я скоро вернусь. Невилл лишь сонно кивнул уходя к спальням. Гарри покачал головой и отправился к месту несуществующей встречи. В зале наград, разумеется, никого не было. Хмыкнув он создал буквы из зелёного и красного дыма: «А я ждал…» — и собирался было уже уходить обратно в башню, когда шум, донёсшийся из соседней комнаты, заставил его подпрыгнуть. Он услышал голос который принадлежал Филчу, а не Малфою.

— Принюхайся–ка хорошенько, моя милая, они, должно быть, спрятались в углу.

Это был голос Филча, обращавшегося к миссис Норрис.

Едва Гарри успел выйти из комнаты, как они услышал, что в нее вошел Филч.

— Они где–то здесь, — донеслось до них его бормотание. — Наверное, прячутся.

Гарри рванул изо всех сил, не разбирая пути.

Он влетел в раскрытую дверь, чудом не разбившись о дверной косяк, свернул направо, пробежал по коридору, а затем прыжками преодолел следующий коридор. Он проскочил сквозь гобелен и оказался в потайном проходе. Пробежал по нему до конца и остановился около кабинета, в котором проходили уроки по Чарам. Вдруг он понял, что каким–то образом ему удалось преодолеть прямо–таки огромное расстояние — комната, выбранная для дуэли, была далеко–далеко отсюда. Услышав как неожиданно заскрипела дверь мальчик вновь резко рванул вперёд ударившись плечом об какую–то дверь. Торопливо указав на замочную скважину палочкой он шепнул

— Alohomora!

Скрипнул замок и Гарри быстро скрылся за дверью. Как оказалось Филч повстречал Пивза и, наорав друг на друга, они разошлись. Мальчик устало смахнул пот с лица. Обернувшись, он оцепенел.

Гарри ошибся, когда предполагал, что эта дверь ведёт очередную комнату. Он был не в комнате, а в запретном коридоре на третьем этаже. И теперь он понял, почему школьникам категорически запрещалось входить в этот коридор.

Ему в глаза смотрел трёхголовый пёс, вылитый Цербер.

Гарри мгновенно ухватился за дверную ручку и выбежал за дверь раньше чем застанный им врасплох пёс начал действовать. Отдышавшись и уняв бешеный стук сердца, он поспешил к своей башне. Сказав пароль Толстой Леди он быстро отправился в спальни где таки смог упорядочить бегавшие мысли воспоминания. Он заметил, что пёс стоял на каком–то люке, явно что–то охраняя. Он вспомнил случайно обранённые слова Хагрида во время разговора с Роном:

«Если хочешь что–нибудь спрятать, то Гринготтс — самое надежное место в мире. Кроме, может быть, Хогвартса».

Подумав он понял что, возможно, нечто забранное из хранилища в Гринготтсе за пару часов до ограбления, принадлежало Хогвартсу и теперь охраняется цербером в запретном коридоре.

Быстро дописав в письмо–новую информацию, он отправил его через почтовый портал в Башню.

Устало вздохнув, он закрыл глаза и моментально провалился в сон.

Глава 15. Отступление 2:О пользе размышлений

За пару дней Алекс практически полностью закончил все дела. Поместье Эвансов уже было полностью подготовлено к приезду жильцов. Ничто не омрачало дни в Башне, но одной ночью многое изменилось. В эту ночь Алекс, не особо нуждающийся во сне, заканчивал последние приготовления к предстоящим ритуалам, как вдруг раздался глухой хлопок. Такой звук и характерное колебание магии бывает только от почтового портала и только один маг сейчас может отправить его ему — Гарри! Раз Гарри применил его, значит что–то срочное стряслось. Прихватив пухлый конверт, он переместился в гостиную поместья, где были повешены портреты Лили и Джеймса. Увидев его с конвертом, они озадаченно взглянули на него.

— Это от Гарри. Прислано почтовым порталом, а значит это нечто особо важное и срочное.

Портреты понимающе закивали, а призванный домовик начал зачитывать письмо. Первая часть письма была нейтральной — он рассказывал о своих однокурсниках. Но потом шёл рассказ о болях в шраме в присутствии Квирелла, сущности–паразите в этом «заикающимся тюрбаноносце». Одного этого хватило, чтобы понять о больших неприятностях для Гарри. Впрочем, дальнейшее лишь укрепило его подозрения — результаты похода к Хагриду и прогулки, но ночному Хогвартсу. Этому весьма поспособствовали. Директор ведёт свою Игру с Волдемортом и хочет втравить в неё его Подопечного. Квиринус Квирелл одержим основной частью раздробленной души Тёмного Лорда, и реакция хоркруса–в–шраме лишь подтверждает это. Нечто ценное, перенесённое из Гринготтса в Хогвартс, явно служит приманкой, раз такое ценное и его жаждет Том. Возможно нечто с мощной концентрацией Жизни — как раз самое то для возрождения. Заодно, Гарри в конце письма написал, что он зачислен в гриффиндорскую сборную по квиддичу Ловцом и что скоро будет его первый матч. Алексу стало ещё беспокойней — ведь на квиддичном поле он будет прекрасной мишенью для этого одержимого. Алекс решил обязательно прийти на этот матч. Он быстро написал ответ для Гарри и отправил его ему через тот же почтовый портал.

Также он, руководствуясь первой частью письма Подопечного, отправил домового эльфа по определённым магазинам Магического Лондона для покупки парочки особых вещиц.

А пока ему самому нужно сделать пару необходимых прогулок в особые места.

Тем временем в Хогвартсе не спал в своём кабинете Альбус Дамблдор. Несколько месяцев он наблюдал за юным Поттером и осознавал, что этот умный и весёлый ребёнок мало подходит для исполнения Плана. Но маг не отчаивался — он верил, что у него всё получится, нужно только чуть подкорректировать План, ведь это все ради всеобщего Высшего Блага!

Так же он пытался найти хоть какую–нибудь информацию об этом брате Лили, Алексе. Гоблины отказались помочь ему, не смотря на солидное вознаграждение. Всё, что удалось узнать это то, что в Австралии в своё время действительно был и процветал клан Эванс, а чуть позже его часть переехала в Англию. Последним австралийским Эвансом является этот Алекс. Но два года назад он продал дом и исчез, чтобы появиться с Гарри через два года в Косом переулке. Гоблины подтвердили их кровное родство. Он владеет знаниями о Магии Крови и обучил ей Лили. И перенёс Защиту Крови с дома на самого Гарри, оставив Дурслей без защиты. Альбус после получения некоторых воспоминаний Петунии, начал понимать, почему Гарри предпочёл уйти от них с неизвестным ему Алексом — да он с любым бы ушел, если бы позвали. И он, Альбус Дамблдор, сам в этом виноват. Но это всё было сделано ради Высшего Блага всех! Кто ж знал, что они окажутся такими жестокими…

Вернувшись мыслями к Эвансу, он отметил последние известные факты о нём: очень силён магически и колдует не палочкой, а кольцом. Золото, алмаз и напыление из кости нунды — сообщил ему Олливандер. Возможно, в будущем он войдёт в состав Ордена… Или от него получится избавиться как–нибудь по–другому…

В любом случае, он является Магическим Опекуном Гарри и, в случае чего, может вмешаться и подкорректировать планы Эванса… Неожиданно Альбус вспомнил, что Алекс Эванс выбил из Министерства право на опеку над Гарри. Но он считал, что и это тоже не является ему помехой. Альбус перенёсся мыслями к Квиреллу, рабу Тома. Директор прекрасно его ощущал, но выжидал. Ему необходимо столкнуть Гарри и Тома и начать становление мальчика как Героя Пророчества. К тому же мантия–невидимка Джеймса и Зеркало Еиналеж уже ждут своего часа. Хотя ему до конца не понятно, почему зелье дружбы на Гарри не подействовало — мальчик никак не желает дружески общаться с Роном Уизли, хотя с близнецами он с явным удовольствием общается. Альбус был рад, когда Драко Малфой стал персональным врагом Гарри, которого юный гриффиндорец раз за разом оставляет в дураках. А вот вызвать негативное отношение Северуса к Гарри не смотря ни на что не вышло, слишком похож на Лили, да и подготовлен хорошо, причём к любому предмету. Но ничего всё только начинается…

Мудрый Фоукс, сидевший в своей клетке, не одобрял такого подхода своего Связанного, но уже давно ничего не сообщал ему. Его Связанный слишком долго считает себя единственно правым и непогрешимым… И, в отличие от него, Фоукс заметил в ауре молодого Поттера Печать Покровителя. А значит Альбуса ждёт мно–о–ого сюрпризов.

Глава 16. Хэллоуин.

Возможно, из–за своей занятости — как–никак, три раза в неделю тренировки, и это помимо выполнения обычных домашних заданий — Гарри не заметил, как прошло два месяца с тех пор, как он поступил в Хогвартс. Замок стал ему родным и навевал чувство покоя и умиротворённости. И занятия становились всё более и более интересными, теперь, когда они изучили основы мастерства.

Незаметно наступил Хэллоуин. Проснувшись утром, дети почувствовали разносящийся по коридорам запах запекаемой тыквы. И, что было ещё приятнее, в этот же день на занятиях по Чарам профессор Флитвик объявил, что, по его мнению, класс готов к тому, чтобы начать обучаться умению заставлять предметы летать по воздуху, а этого все с огромным нетерпением ждали — с того самого дня, когда по мановению руки профессора жаба Невилла, как ракета, описала круг над потолком. Для занятий профессор Флитвик поделил класс на пары. Гарри достался Невилл. Гарри про себя вздохнул — Невилл как напарник его устраивал больше чем ноющий Рон или высокомерная Гермиона. Самое забавное, что этих двоих поставили в пару к друг другу. Трудно было сказать, кто больше этим возмущён, Рон или Гермиона. Она так и не разговаривала с Роном и Гарри с того дня, как прислали метлу, и весьма подозрительно глядела на Гарри, явно пытаясь понять, как она могла уснуть в гостиной так внезапно. Рон тоже тогда закатил грандиозную истерику, ведь Гарри его не разбудил! И не важно, что Малфоя не было в зале наград, он должен был разбудить своего лучшего друга и секунданта. На словах про «лучшего друга» у Гарри банально упала челюсть. Наблюдавшие эту сцену гриффиндорцы хихикали по углам. Они–то прекрасно видели гаррино отношение к нытику Рону. Вовремя подоспевшие близнецы спасли его от их брата. Малфой же в тот день был красный и подавленный — его план по осмеянию гриффиндорцев провалился, да ещё он сам стал посмешищем для, не только Гриффиндора, но и Слизерина тоже. На факультете Салазара не жаловали пустых болтунов. Это зрелище тогда подняло гаррино настроение на целый день и ничто не могло его испортить. Этому также способствовал пришедший ответ от Ала — он писал, что принял информацию к сведению, посоветовал быть осторожным и сообщил, что будет присутствовать лично на его первой игре.

— Не забудьте выполнить тот изящный поворот запястья, который мы с вами репетировали! — проскрипел профессор Флитвик со своей книжной стопки. — Резко размахнуться и легко стегнуть, запомнили? Размахнуться и стегнуть. Кроме того, очень важно произносить волшебные слова правильно — не забывайте о колдуне Баруффьо, который сказал «в» вместо «н» и оказался с коровой на голове.

Как выяснилось, задача была очень трудной. Гарри же эти чары давно освоил и сейчас обстоятельно их растолковывал Невиллу. Сидящий рядом Симус от нетерпения тыкнул в перышко волшебной палочкой, оно загорелось, и Гарри пришлось тушить пожар собственной шляпой.

Рон, за другим соседним столом, тоже не добился особых успехов.

— Wingardium Leviosa! — отчаянно выкрикивал он, как мельница, размахивая длинными руками.

— Ты не правильно произносишь, — ругалась Гермиона. — Надо говорить «Вин — гар — диум Леви — о - cа», «гар» должно быть длинным и раскатистым.

— Сама и говори, раз такая умная, — злился Рон.

Гермиона засучила длинные рукава платья, лихо прищелкнула палочкой и сказала:

— Wingardium Leviosa!

Перышко поднялось над столом и затрепетало в воздухе футах в четырех над головами у детей.

— Отлично! — обрадовался профессор Флитвик и захлопал в ладоши. — Все посмотрели на мисс Грейнджер, у нее получилось! 10 баллов Гриффиндору!

К концу урока Гарри достиг успеха: у Невилла получилось леветировать перо, за что он получил свои 10 баллов. Успешный результат и полученные баллы сделали его необычайно счастливым, но при этом это не помешало ему поблагодарить Гарри. Мальчик лишь улыбнулся в ответ и заставил леветировать своё перо, получая свои 10 баллов, а вот Рон был в прескверном настроении.

— Не удивительно, что ее все терпеть не могут, — сказал он Гарри, когда они пробирались по переполненному коридору, — это не девочка, а кошмар какой–то, честное слово.

Кто–то на ходу врезался в Гарри, мешая ответить доставшему его Рону, и это оказалась Гермиона. Случайно глянув ей в лицо, Гарри увидел, что она вся в слезах.

— Наверное, она услышала твои слова.

— Ну и что? — с вызовом бросил Рон, — не могла же она не заметить, что у нее нет друзей.

Гарри к удивлению многих неожиданно резко развернулся и, указав пальцем на Рона, начал говорить наполненным холодом голосом.

— Рон Уизли! Ты невежественный себялюбивый человек. Ты меня разочаровал. До тех пор пока не извинишься перед ней я тебе и слова не скажу!

Затем развернулся, оставив за спиной обескураженного Рона, и ушёл в Большой Зал.

Гермиона не пришла на следующий урок и не появлялась всю вторую половину дня. По пути в Большой Зал на празднование Хэллоуина, Гарри услышал, как Парвати Патил рассказывает своей подружке Лаванде, что Гермиона плачет в туалете и просит, чтобы ее оставили в покое. Это смутило Рона, но через минуту они уже вошли в Большой Зал, чье праздничное убранство заставило его тут же позабыть о Гермионе.

Тысячи живых летучих мышей хлопали крылышками под потолком и по стенам, образуя гирлянды, в то время, как еще тысячи низкими облаками висели над столами, от чего пламя свечей в тыквах трепетало и наполняло Зал зыблющимся таинственным светом. Сказочные яства появились на золотых тарелках неожиданно, так же, как это было на банкете в честь начала учебного года.

Гарри как раз набивал рот печеной картошкой, когда в зал ворвался профессор Квирелл с перекошенным от ужаса лицом, тюрбан набекрень. Все собравшиеся следили, как он подбежал к креслу профессора Дамблдора, обессилено привалился к столу и с трудом выдавил:

— Тролль — в подземелье — подумал, вам надо знать.

И сполз на пол в глубоком обмороке.

Началась паника. Чтобы добиться тишины, потребовалось несколько внушительных пунцовых фейерверков, выпущенных Директором.

— Старосты! — прогремел он. — Разведите учащихся ваших факультетов по спальням! Немедленно!

Перси оказался в своей стихии.

— За мной! Первокурсники, держитесь вместе! Слушайтесь меня, и никакой тролль нам не страшен! Так. Спрячьтесь ко мне за спину и не отставайте! Эй, пропустите первокурсников! Пропустите, я староста!

— Как тролль пробрался в школу? — спросил Гарри, когда они взбирались по лестнице.

— Кто ж знает?! Вообще–то тролли жутко тупые, по крайней мере, так считается. Может, его Пивз впустил, ради праздничка?

Мимо них в самых разных направлениях, торопясь, пробегали стайки школьников.

Проталкиваясь сквозь группу растерянных хаффлпаффцев, Гарри внезапно осознал ужасную мысль. Гермионы не было с ними. Гермиона не слышала про тролля. Гермиона может пострадать. Незаметно замедлившись, он оказался в конце гриффиндорской колонны.

По–утиному нырнув, он скрылся в толпе хаффлпаффцев, торопившихся в противоположном направлении, проскользнул по свободной стороне коридора и помчался к «комнате для девочек». Едва завернув за угол, он услышал за собой торопливые шаги.

Гарри быстро спрятался за спину массивного каменного грифона. Осторожно выглянув оттуда, они увидел Снейпа. Профессор прошел по коридору и исчез из виду.

— Что это он тут делает? — беззвучно сам у себя спросил Гарри. — Почему не идет в подземелье, как все остальные учителя?

Тихо насколько возможно, он прокрался по коридору вслед за затихающими шагами Снейпа.

— Он идет на третий этаж, — пробурчал себе под нос Гарри, — и что это за запах?

Гарри, вздохнув, почувствовал мерзкую вонь, такую могли бы издавать грязные носки в давно не мытом общественном туалете.

И тут он услышал низкий рык и тяжелую шаркающую поступь гигантских ног.

Слева, из дальнего конца коридора, на него надвигалось нечто невероятное. Мальчик вжался в стенку и расширенными от ужаса глазами следил, как это нечто вырисовывается в пятне лунного света. Это было кошмарное зрелище. Тролль, двенадцати футов ростом, с кожей отвратительного гранитно–серого оттенка, обладал изрытой тушей, напоминавшей огромный булыжник с водруженной сверху маленькой лысой головенкой, размером с кокосовый орех. У него были короткие, толстые как древесные стволы лапы и плоские, когтистые ступни. Запах от него исходил немыслимый. В руке он нес огромную деревянную дубину, которая волочилась сзади по земле, из–за того, что руки у тролля были ужасно длинные.

Тролль остановился в дверях какой–то комнаты и заглянул внутрь. Он повел длинными ушами, явно напрягая в раздумьи свой крошечный мозг, а потом медленно перевалился через порог.

Гарри только облегчённо перевёл дух, как вдруг раздался вопль ужаса — и он исходил из комнаты с троллем. Гарри понял, что Гермиона там и рванулся к туалету. Он распахнул дверь и вбежал внутрь. Гермиона Грейнджер, близкая к обмороку, безуспешно пыталась вжаться в стенку. Тролль надвигался на нее, попутно сшибая со стены раковины.

Указав палочкой на тролля Гарри выкрикнул:

— Obskura!

Возникшая чёрная лента оплела глаза тролля. Глупое создание выронило дубину и попыталось сорвать повязку. Воспользовавшись передышкой он крикнул Гермионе:

— Беги! Живо! — но парализованная ужасом девочка не могла сдвинуться с места. Не медля, указав на дубину тролля палочкой, он сказал:

— Wingardium Leviosa!

Занеся леветируемую дубину над головой тролля он прервал чары и она, упав, вырубила его.

Гарри медленно сполз по стенке, чувствуя себя сильно истощённым–видно перестарался с влитой в чары силой-и прикрыл глаза. Внезапно хлопнула дверь, и раздались громкие шаги. Они и не понимали, сколько шуму понаделали, но, разумеется, внизу были слышны и удары, и рев тролля. Спустя мгновение в комнату ворвалась профессор МаккГонагал, за ней по пятам шел Снейп, а тыл прикрывал Квирелл. Квирелл единственный раз взглянул на тролля, издал задушенный вопль и мгновенно сел на унитаз, схватившись за сердце.

Снейп склонился над троллем. Профессор МаккГонагал смотрела на Гарри с Гермионой.

Гарри не открывал глаз, слишком уставшим он был.

— О чем только вы думали? — сказала профессор МаккГонагал с холодной яростью в голосе. — Счастье, что он вас не убил. Почему вы не пошли в свою спальню?

Никто не рассчитывал услышать ответ от Гарри, так и не открывшего глаз и сказанного к тому же с вселенской апатией:

— Из–за некоторых рыжих, не способных совладать со своим темпераментом, Гермиона не была на занятиях и пропустила пир. Она не знала о тролле. Я услышал от других девочек, где её искать и отправился предупредить. И как видите не зря: не будь меня здесь, жизнь Гермионы наверняка была бы оборвана. А теперь дайте ей успокаивающего зелья и отправьте нас спать, пожалуйста, если это возможно.

Снейп хмыкнул, а МаккГонагал уже согласно кивала, сменяя гнев на милость:

— Пожалуй, вы правы, мистер Поттер. Мисс Грейнджер, идите за мной.

20 баллов с Гриффиндора за крайнее безрассудство!

И 40 баллов за верность товарищу и победу над троллем. Можете идти, мистер Поттер. Я сообщу об этом профессору Дамблдору. Кивнув, уставший мальчик отправился в свою гостиную. Гостиная была полна народу и шума. Все объедались вкусностями, присланными наверх. Мальчик, потирая виски и не обращая внимания на возникшую тишину, отправился в спальни. Сегодняшний день стал самым отвратительным из всех. Мало того, что в этот день он стал сиротой, так ещё и этот тролль! Быстро переодевшись, он моментально уснул.

Глава 17. Квиддичный матч.

Жизнь Гарри налаживалась. Рон, пересилив себя, извинился перед Гермионой, хотя Гарри подозревал, что сделал это он лишь из–за него, но девочка на удивление легко его простила. И все же, с этого самого момента Гермиона Грейнджер стала и ему и Рону настоящим другом. Есть некоторые вещи, которые нельзя пережить вместе, не став при этом настоящими друзьями, и победа над двенадцатифутовым троллем — одна из таких вещей. С тех пор, как Гарри спас Гермиону от горного тролля, она сделалась менее строга в отношении нарушения правил и стала куда более приятной особой, чем раньше. В день перед игрой, которая должна была стать первой для Гарри, они втроем мерзли во дворе во время перемены, и Гермиона, вопреки запрету, наколдовала яркий голубой огонь, который можно было носить с собой в банке из–под джема. Они стояли, прижимаясь к этому огню спинами и грелись. В это время мимо проходил Снейп. Ребята сразу заметили, что он прихрамывает. Гарри, Рон и Гермиона теснее прижались к огню, чтобы скрыть его от глаз учителя; у них не было сомнения, что то, что они сделали, запрещено. К счастью, Снейп был слишком погружён в свои мысли, чтобы заметить огонь.

Вскоре пришел яркий холодный рассвет. Большой Зал был полон соблазнительным запахом жареных колбасок и веселой болтовней тех, кто предвкушал интересное зрелище.

— Тебе обязательно надо поесть.

— Не хочу.

— Съешь хоть бутерброд, — приставала Гермиона.

— Не могу.

Гарри чувствовал себя ужасно. Через час ему предстояло выйти на поле.

— Гарри, у тебя не будет сил бороться, — сказал Симус Финниган. — Ловцов вечно бьют и толкают игроки другой команды.

— Спасибо за заботу, Симус, — поблагодарил Гарри, наблюдая, как тот поливает колбаску кетчупом.

К одиннадцати часам вся школа собралась на трибунах квиддичного поля. У многих ребят были бинокли. Вообще–то, сидения в случае необходимости сами поднимались в воздух, но все же иногда было трудно следить за ходом игры.

Рон с Гермионой сели в верхнем ряду вместе с Невиллом, Симусом и Дином — вестхэмским фанатом. Втайне от Гарри они из попорченных Коростой простынок соорудили большой плакат. На плакате было написано: «Поттера в Президенты!», а внизу Дин, который хорошо рисовал, изобразил гриффиндорского льва. Потом Гермиона поколдовала немного, и надпись стала мигать, меняя цвета. Никто не замечал ехидно ухмылявшегося Алекса, сидевшего рядом с ними и незаметного для всех — сильный и действенный отвод глаз работал отменно. Он настороженно посматривал на трибуну с учителями — ведь Квирелл был там и представлял угрозу для Гарри.

А тем временем, Гарри вместе с командой переодевался в квиддичную форму — робу малинового цвета (слизеринцы играли в зеленом).

Вуд прочистил горло, призывая игроков к вниманию.

— Ну-с, господа, — начал он.

— И дамы, — перебила его Охотник Анжелина Джонсон.

— И дамы, — согласился Вуд. — Час настал.

— Великий час, — сказал Фред Уизли.

— Которого мы все так ждали, — сказал Джордж.

— Мы знаем речь Оливера наизусть, — объяснил Фред специально для Гарри, — мы в команде с прошлого года.

— Помолчите, вы двое, — прикрикнул Вуд. — В этом году команда у нас лучше, чем когда–либо за последние много лет. Мы должны выиграть. Я в этом уверен.

Он сверкнул глазами, словно говоря: «А иначе!…»

— Вот так. Время. Желаю удачи. Пошли!

Гарри покинул раздевалку вслед за Фредом и Джорджем и, молясь, чтобы не подогнулись коленки, вышел на поле под громкие приветственные крики.

Матч судила Мадам Хуч. Она стояла в середине поля с метлой в руке, ожидая, пока соберутся обе команды.

— Надеюсь, вы будете играть честно, — сказала она, как только все подошли. Гарри обратил внимание, что эти свои слова она адресовала главным образом капитану Слизерина, шестикурснику Маркусу Флинту. Уголком глаза он заметил полощущийся в вышине плакат, мигающий над толпой: «Поттера в Президенты!» и широко улыбнулся:

— По метлам, прошу!

Гарри вскарабкался на свой «Нимбус 2000».

Мадам Хуч пронзительно свистнула в серебряный свисток.

Пятнадцать метел как одна взметнулись ввысь. Игра началась!

— И квоффл тут же попадает к Анжелине Джонсон из команды Гриффиндора — какой великолепный Охотник эта девочка, к тому же, между прочим, красавица…

— ДЖОРДАН!

— Простите, профессор.

Приятель двойняшек Уизли, Ли Джордан, комментировал этот матч под строгой цензурой профессора МаккГонагал.

— Она проводит ловкий маневр — отличный пасс Алиссии Спиннет, это недавнее ценное приобретение Оливера Вуда, прошлый год Алиссия провела в резерве — назад к Джонсон и… — нет, квоффл переходит к слизеринцам, капитан Слизерина Маркус Флинт получает квоффл, летит в сторону — летит как горный орел — сейчас он забьет… — но нет, его останавливает Вратарь Гриффиндора, Вуд — квоффл переходит к гриффиндорцам — сейчас вы видите Охотника команды Гриффиндор Кэтти Белл, красивый нырок под Флинта, и снова вверх в игровое поле и — ОЙ! — это, должно быть, очень больно, по затылку бладжером — квоффл перехватывают слизеринцы — вот вы видите, как Адриан Пьюси спешит к кольцам, но путь ему блокирует второй бладжер — отбитый Фредом или Джорджем Уизли, не могу сказать, кем именно — в любом случае, прекрасную игру показал Загонщик Гриффиндора; Квоффл снова у Джонсон, перед ней чисто. Никого нет — она буквально летит — увертывается от стремительно приближающегося бладжера — вот она уже около колец — давай же, Анжелина! — Вратарь Блетчлли подныривает — промахивается — И ГРИФФИНДОРЦЫ ЗАБИВАЮТ ГОЛ!!!

Приветственные крики болельщиков Гриффиндора понеслись с трибун, сопровождаемые стонами и завываниями болельщиков Слизерина.

— Давайте–ка, сдвиньтесь.

— Хагрид!

Рон и Гермиона как можно теснее прижались друг к другу, чтобы великан сумел втиснуться рядом с ними. Алекс же лишь только неслышно хмыкнул, глядя на это.

— Глядел с хижины, — поведал Хагрид, похлопывая по гигантскому биноклю у себя на шее. — Да с народом–то оно лучше, правда? Снитч покамест не появлялся?

— Не-а, — ответил Рон. — Гарри еще ничего не делал.

— Ну и не беда, ему и не к спеху… Вот это да, — приговаривал Хагрид, подняв бинокль и выискав в небе точку, которая была — Гарри.

Высоко над трибуной, Гарри скользил в воздухе над игровым полем, щурясь в поисках малейшего признака присутствия снитча. Это было частью плана, который они разработали совместно с Вудом.

— Держись в стороне, пока не увидишь снитч, — все время повторял Вуд. — Нельзя же, чтобы тебя атаковали раньше времени.

Когда Анжелина забила гол, Гарри от избытка чувств проделал в воздухе пару мертвых петель. А потом снова принялся внимательно следить, не появился ли снитч. Один раз он заметил золотой отблеск, но это оказалось всего лишь отражение солнечного луча от наручных часов одного из близнецов, а в другой раз прямо на него понесся бладжер, более всего похожий на пушечное ядро. Гарри увернулся, и мимо вслед за бладжером промчался яростный Фред Уизли.

— Порядок, Гарри? — успел проорать он, яростно отбивая бладжер в сторону Маркуса Флинта.

— Слизерин ведет квоффл, — тараторил Ли Джордан, — Охотник Пьюси, нырнув, уходит сразу от обоих бладжеров, обоих Уизли и от Охотника Белл и летит к — подождите секундочку — это что, снитч?

Ропот пробежал по стадиону, когда Адриан Пьюси упустил квоффл, потому что чересчур зазевался, обернувшись через плечо — проследить за золотой молнией, только что сверкнувшей у его левого уха.

И Гарри заметил золотой проблеск. В мгновенно овладевшем им страшном возбуждении, он нырнул следом. Ловец Слизерина, Теренс Хиггс, тоже увидел снитч. Голова к голове ринулись они за мячом — все Охотники, казалось, забыли свои обязанности и зависли в воздухе, наблюдая за погоней.

Гарри оказался быстрее Хиггса — он уже ясно видел маленький круглый мячик, трепещущий крылышками, рвущийся вверх — прибавил скорость…

БАМС! Яростный возмущенный рев донесся с трибун Гриффиндора — Маркус Флинт намеренно преградил дорогу Гарри, метла винтом закрутилась в воздухе, и вот уже Гарри отчаянно цеплялся за древко, чтобы не упасть. Алекс выругался про себя и решил, что проклинать он Флинта сейчас не будет… а вот позже…

— Нарушение! — вопили гриффиндорские болельщики.

Мадам Хуч сердито поговорила с Флинтом и назначила Гриффиндору свободный удар. Но, за всей этой суматохой, золотой снитч, конечно же, скрылся из виду.

Внизу, на трибунах, Дин Томас, надрываясь, орал:

— Долой его с поля! Судья, красную карточку!

— О чем это ты, Дин? — не понял Рон.

— Красную карточку! — не унимался разъяренный Дин. — В футболе за такое показывают красную карточку и удаляют с поля!

— Но это же не футбол, Дин, — напомнил ему Рон.

Хагрид был на стороне Дина:

— Правила менять пора. Еще чуток, и Гарри б расшибся.

Ли Джордан не смог сохранить беспристрастность.

— Итак — после очевидного и отвратительного хулиганства…

— Джордан! — простонала профессор МаккГонагал.

— Я хочу сказать, после этого откровенного и наглого нарушения правил…

— Джордан, я тебя предупреждаю…

— Ладно, ладно. Флинт едва не убил Ловца Гриффиндора, что, разумеется, со всяким может случиться, так что Гриффиндору назначается пенальти, который принимает Спиннет… и отводит его, без проблем, а мы продолжаем следить за игрой, мяч все еще у Гриффиндора.

Все произошло в тот момент, когда Гарри в очередной раз увернулся от бладжера, который просвистел, вращаясь, в опасной близости от его головы. Совершенно неожиданно метла Гарри как будто провалилась в воздушную яму. Какую–то долю секунды мальчик был уверен, что сейчас упадет. Он судорожно вцепился в древко обеими руками и коленями. Ни разу в жизни он не испытывал ничего страшнее.

Метла опять нырнула. Создавалось впечатление, что она пытается сбросить Гарри на землю. Но ведь Нимбус 2000 — не какой–нибудь необъезженный скакун и не может ни с того, ни с сего решить избавиться от седока? Гарри хотел повернуть назад к кольцам Гриффиндора — ему пришло было в голову попросить Вуда объявить тайм–аут — но он почувствовал, что метла полностью вышла из–под контроля. Он не мог развернуться. Вообще не мог ее никуда направить. Она зигзагами носилась в воздухе, время от времени виляя, и он всякий раз чудом удерживался, чтобы не упасть.

Ли все еще комментировал матч.

— Слизерин владеет мячом — Флинт ведет квоффл — пасс Спиннет — пасс Белл — получает удар в лицо бладжером, надеюсь, что у него сломан нос — шутка, профессор — Слизерин забивает гол — о нет!

Слизеринцы ликовали. При этом никто, казалось, не замечал, что метла у Гарри ведет себя странно. Она потихоньку уносила его прочь от игрового поля, все выше в небо, постоянно прыгая и дергаясь.

— Чегой–то с Гарри? — пробормотал Хагрид. Он поглядел в бинокль. — Ежели б я не знал его, я б сказал, метла его не слушается… но он же не мог…

Вдруг зрители на трибунах стали показывать вверх на Гарри.

Его метла винтом вращалась в воздухе, так быстро, что он еле удерживался на ней. Потом раздался дружный вопль. Метла резко метнулась в сторону, и Гарри слетел. Теперь он висел, схватившись за древко одной рукой.

— Может, с ней что–нибудь случилось, когда Флинт его заблокировал? — прошептал Симус.

— Не могло, — коротко сказал Хагрид, но голос у него дрожал. — На метлу действует одна лишь черная магия — пацану такое не под силу, тем паче это «Нимбус 2000».

При этих словах Гермиона выхватила у Хагрида бинокль, но направила его не на Гарри, а на трибуны, где стала лихорадочно что–то выискивать.

— Что ты делаешь? — простонал Рон с пепельно–серым лицом.

— Не может быть! — задохнулась от волнения Гермиона, — это Снейп — смотри!

Рон схватил бинокль. Снейп сидел в центре противоположной трибуны. Его глаза были прикованы к Гарри, и он безостановочно бормотал что–то, едва шевеля губами.

— Он колдует, проклинает метлу, — сказала Гермиона.

— Что же делать?!

— Предоставьте это мне. — раздался ранее не слышанный никем голос. Они удивлённо наблюдали стоящего на трибуне рыжеволосого и золотоглазого парня в красно–жёлтом шарфе чертами своего лица неуловимо похожими на Гарри. Всё это время матерящийся про себя Ал, искал в море магических аур ауру его Подопечного. Такая концентрация волшебников мешала ему даже не смотря на Узы. Но он всё же смог это сделать. Как он и думал, это была прямая атака Квирелла. Но, к его удивлению, ей сейчас противодействовала магия Северуса Снейпа. Он тут же заметил активизацию спящих до этого момента Уз—Уз Долга Жизни. Тех самых, что передались ему от его отца, судя по всему. И со смертью Джеймса Долг Снейпа перешёл на Гарри.

Указав рукой с кольцом–проводником, он чётко произнёс

— Contremulus Armour!

Алмаз вспыхнул, посылая в сторону Гарри луч заклинания. На мгновение Гарри с его метлой оказался в центре бирюзовой сферы, а потом она исчезла и метла успокоилась также внезапно, как и взбесилась. Кружившие рядом близнецы Уизли помогли Гарри взобраться на метлу. Маркус Флинт завладел квоффлом и забил пять голов подряд, но никто этого даже не заметил.

Алекс, найдя обрывки чар Квирелла, резко толкнул по ним в одержимого своё заклинание

— Necessitas Cerno!

На трибуне, где сидел Квирелл, на мгновение вспыхнула алая вспышка. Нити Уз Долга Жизни сокрылись — Снейп не успел возвратить его.

— Вот так то лучше.

Алекс, чуть подуставший, уселся на своё место и только сейчас заметил удивлённые и благовейные взгляды, бросаемые на него гриффиндорцами.

— Что такое? — поинтересовался у них Ал.

— Простите, конечно… а вы кто? И почему мы вас раньше не видели? И как вы смогли колдовать без палочки? — быстро начала расспросы Гермиона, остальные прислушивались.

— Ну, что ж… меня зовут Алекс Эванс, мисс Грейнджер, и я — дядя Гарри. — он хмыкнул. — Не видели вы меня, потому что я не хотел. А что касается палочки… проводником моей силы является не палочка, а вот это кольцо — Ал показал свой перстень.

Хагрид удивленно, как и все, и потрясённо смотрел на Алекса.

— Невилл, уже можно смотреть! — сказал Рон. Последние пять минут Невилл ревел, уткнувшись в пиджак Хагриду.

Гарри на большой скорости летел вниз к земле, и вдруг все увидели, что он судорожно прижал ладонь ко рту, так, будто его вот–вот стошнит — он приземлился — кашлянул — и что–то золотое упало ему в руку.

— Я поймал снитч! — торжествующе закричал он, размахивая мячиком над головой. И игра закончилась в полнейшей неразберихе.

— Он его не поймал, а проглотил, — продолжал стонать Флинт двадцатью минутами позже, но от его стонов не было никакого проку, ведь Гарри не нарушил ни одного правила, и Ли Джордан все еще радостно выкрикивал результаты игры — Гриффиндор выиграл со счетом 170:60.

Гарри, заметим, ничего этого не слышал.

Увидев Покровителя, он на полном ходу рванулся к нему с радостным воплем. Сам же Алекс, улыбнувшись, обнял Подопоченого и рассмеялся

— Я же обещал что приду, Гарри, а ты мне не поверил… Как видишь я здесь и не зря.

Гарри лишь радостно улыбался своему Покровителю в ответ.

— Думаю, тебе следует прогуляться с друзьями. Чуть позже встретимся у озера.

Гарри, чуть грустно кивнув, отправился вместе с Роном и Гермионой к Хагриду на чай.

Уже находясь в его доме и попивая крепкий чай, они обсуждали события на матче.

— Это был Снейп, — объяснял Рон. — Мы с Гермионой все видели. Он наложил проклятие на твою метлу, он все время бормотал и не сводил с тебя глаз.

— Чепуха, — отрицал Хагрид, который не заметил ничего из того, что совсем недавно происходило рядом с ним на трибуне. — С какой же это радости Снейп станет такое творить?

Гарри, Рон и Гермиона посмотрели друг на друга, взвешивая про себя, что можно рассказать Хагриду. Гарри решил сказать правду.

— Мне стало кое–что известно, — объяснил он Хагриду. — В Хэллоуин Снейп пытался прокрасться мимо трехглавого пса. Тот укусил его. Нам кажется, он хочет украсть то, что пес охраняет.

Хагрид уронил чайник.

— Откуда вы узнали про Пушка? — спросил он.

— Пушка?

— Да — это мой пес — купил у одного другана в Греции, в пабе познакомились — а прошлый год Дамблдор возьми и попроси его у меня, чтоб, значит, охранять…

— Что? — спросил Гарри нетерпеливо.

— Ты у меня ничего не спрашивай, — сердито помотал головой Хагрид. — Сверхсекретно, понимаешь.

— Но Снейп же хочет это украсть.

— Чепуха, — снова не поверил Хагрид. — Снейп — учитель, ничего такого делать не станет.

— А почему тогда он только что пытался убить Гарри? — вскричала Гермиона.

События сегодняшнего дня изменили ее мнение о профессоре Снейпе.

— Я прекрасно могу отличить проклятие от несчастного случая, дорогой Хагрид, я про них столько читала! Для проклятия надо не прерывать зрительный контакт с объектом, а Снейп даже не моргал, я видела!

— Да говорю вам, чепуха! — разгорячился Хагрид. — Знать не знаю, чего там, у Гарри стряслось с метлой, да только Снейп не станет убивать ученика! Вот что, вы — все трое — суете свой нос, куда не положено! Это опасно! Забудьте вы этого пса, и чего он там охраняет, все это дела профессора Дамблдора и Николаса Фламеля…

— Ага! — сказал Рон. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель?

Хагрид был зол сам на себя, что проговорился.

Быстро окончив чаепитие, Рон с Гермионой ушли в Хогвартс, а Гарри отправился к озеру, где его ждал Алекс. Покровитель с задумчивым видом прогуливался по берегу озера.

Увидев Гарри, он улыбнулся и помахал ему. Мальчик был рад увидеть Покровителя, но это не помешало ему рассказать о добытом кусочке общей мозаики. Алекс кивал сам себе, выслушивая слова Подопечного.

— Теперь мои догадки подтвердились, Гар. Смотри, — протянул он Гарри карточку от шоколадной лягушки с изображением Альбуса Дамблдора. Удивлённый мальчик посмотрел на Алекса. — Ответ прост и он на виду, Гарри. Прочти внимательнее её. — мальчик подчинился и почти в самом конце статьи изумлённо вскинул брови и ошарашено посмотрел на Ала, — Неужели?!

— Да Гарри, в Хогвартсе находится Философский камень! Единственное что может возродить Тёмного Лорда и дать ему «бессмертие». Тебе надо быть осторожнее — и раньше времени не давай свои друзьям узнать это — они и так в опасности, втянувшись в это дело.

Гарри закивал, сам прекрасно это понимая. Он–то, в отличие от них, хоть как–то подготовлен.

Поговорив ещё о мелочах около часа и договорившись о проведении Рождества, Алекс сообщил, что вышлет ему портключ с паролём для него. Попрощавшись, Гарри вернулся в свою спальню и уставший, но счастливый, уснул.

Глава 18. Рождество.

Приближалось Рождество. Однажды, в середине декабря, Хогвартс, проснувшись поутру, оказался весь засыпан глубоким пушистым снегом. Озеро замерзло, а близнецы Уизли были сурово наказаны: они заговорили снежки, чтобы те повсюду преследовали Квирелла, ударяясь и отскакивая от его тюрбана. С теми немногими из сов, которые сумели преодолеть вьюгу и доставить почту по назначению, Хагриду пришлось немало понянчиться, прежде чем они вернулись к жизни и отправились в обратный путь.

Гарри порадовался, что ошейник Хедвиг работает не только как портключ до Башни, но и обладает другими полезными свойствами, в частности, мощными защитными, согревающими или охлаждающими чарами — в зависимости от температуры воздуха, а также чарами конфиденциальности, что мешало не только попыткам узнать о содержимом его почты, но и проследить за ней во время полётов.

Все с нетерпением ждали каникул, и Гарри не был исключением. В гриффиндорской гостиной и в Большом Зале всегда жарко полыхали камины, но в коридорах стены покрылись изморосью, и ледяной ветер колотился в окна классных комнат. Самыми невыносимыми были часы занятий с профессором Снейпом в подземелье, где дыхание вырывалось изо рта морозным облачком, и детям приходилось держаться как можно ближе к своим котлам. Сам зельевар вёл себя несколько необычно: вне своего класса он начисто игнорировал Поттера, а на своих уроках он демонстрировал совершенно противоположное — каждый урок начинался с их краткого диалога — он спрашивал, Гарри отвечал. Часто вопросы требовали более глубокого и тщательного изучения предмета, но подготовленному Гарри ничуть не сложно было отвечать на них. Профессор словно задался целью завалить своего ученика, но Гарри каждый раз низвергал его надежды, явно его этим расстраивая. Драко Малфой так и не прекращал своих нападок на Гарри, желая вернуть своё влияние и авторитет, но неизменно оставался в дураках сам. На предпраздничном уроке зельеварения он вновь сделал очередную попытку.

— Как же я сочувствую, — сказал тогда он, — тем, кому придется проводить каникулы в Хогвартсе. Впрочем, что же делать, если дома им никто не рад.

И он в упор посмотрел на Гарри. Крэбб и Гойл гаденько захихикали. Гарри посмотрел на них как на душевно больных, а на Малфоя недоумённо:

— А я тут, каким боком, а Драко? Все уже давно поняли, что я не живу с маглами, а у своего дяди. И он маг, Драко, если ты не заметил. Пусть и колдующий не палочкой, а кольцом, но маг. И на Рождество я поеду к нему, а не остаюсь в замке.

Пожав плечами, он отвернулся от Малфоя с дружками возвращаясь к своей работе — отмериванию толченых позвонков рыбы–льва, больше не обращая на них внимания. Он прекрасно понимал, чем вызвано это усердие. После матча по квиддичу Малфой вообще сделался невыносим. Не в силах пережить поражение Слизерина, он постоянно отпускал шуточки на тот предмет, что в следующий раз Ловцом возьмут не Гарри, а древесную лягушку, ведь у нее рот шире. Гарри просто игнорировал это и снисходительно, как на неизлечимо больного, посматривал на Малфоя, выводя его этим из себя и заставляя хихикать окружающих. Однако даже Малфой, в конце концов, понял, что его шутки никому не смешны — до такой степени все восхищались Гарри, тем, как он сумел удержаться на взбесившейся метле и продержаться так долго. Да и многих заинтересовал его загадочный дядя–маг, этот Алекс Эванс. Дамблдор, узнав о произошедшем на квиддичном матче, был невероятно зол на себя — к этому моменту Эванс, поговорив с Гарри, покинул зону его досягаемости, а мысли молодого Поттера всегда были сокрыты Высшим Окклюментивным Щитом. Снейпа же интересовало иное: как Алекс смог прийти на матч незамеченным, как так долго оставался не обнаружимым для всех и что за заклинание он применил? Эффект он наблюдал со своих трибун — бирюзовая сфера и полное исчезновение чужеродного воздействия, даже следа его не осталось! Сам в прошлом составивший пару заклинаний, он бы очень хотел знать принцип построения таких чар.

Гарри с предвкушением ждал Рождества. Он, как и большинство на прошлой неделе, был вписан профессором МаккГонагал в графу «покидающих школу» на каникулы. От Гриффиндора оставались лишь четверо Уизли: близнецы, Рон и Перси, — поскольку Мистер и Миссис Уизли отправились в Румынию навестить Чарли.

Выбравшись, наконец, из подземелья после урока зельеварения, ребята обнаружили, что по коридору невозможно пройти, потому что проход перегорожен огромной елкой. По, несусветного размера ногам, высовывавшимся из–под елки, и по громкому пыхтению они догадались, что елку тащит Хагрид.

— Привет, Хагрид, помочь?

— Не-а, все нормально, спасибочки, Рон.

— Не мог бы ты слегка подвинуться, чтобы можно было пройти? — раздался вдруг холодный высокомерный голос раздражённого Малфоя.

Уже предвидя, что будет дальше и не желая участвовать в этих провокациях, закатив глаза, отправился в Большой Зал, не замечая странных взглядов бросаемых на него некоторыми слизеринцами и смешками которыми они награждали Малфоя с Роном.

Когда Гарри вошёл в Большой Зал, профессор МаккГонагал и Флитвик занимались украшениями.

Зал стоял в великолепном убранстве. По стенам были развешаны венки омелы и остролиста, двенадцать елок возвышались на равном расстоянии друг от друга, некоторые из них блестели серебристыми снежинками, а некоторые были украшены сотнями свечей.

Вскоре Хагрид и остальные тоже объявились в зале. А потом подоспела Гермиона, и сам Гарри под шумок решил улизнуть: он не хотел тратить своё время на чтение книг, в которых они не найдут ни капли информации по Николасу Фламелю, — уж Гарри постарался. Вместо этого он отправился в, не так давно найденный, пустой класс, где удобно было проводить тренировки как обычной, так и жреческой магии. Вот и сейчас, привычно закрыв дверь в этот класс, он сосредоточенно начал создавать Пылевой Вихрь, он же «пылесос», как его называл Алекс. Функция этих чар — собирать любую пыль из области применения и, развеиваясь, оставлять лишь кучки спрессованной пыли и грязи. Идеальное заклинание для тренировки Воздуха, Элемента, который давался ему хуже всех. Хотя, после полётов на мётлах, его трудность стала слабеть, облегчая юному Жрецу работу. Поработав до вечера, он отправился в Башню гриффиндора, где застал Хедвиг и профессора МаккГонагал, чем–то явно разозлённую. Увидев его она вздохнула:

— Мистер Поттер, задержитесь, пожалуйста.

Гарри удивлённо кивнул и, отцепив от лапки Хедвиг пухлый свёрток, дал ей совиного печенья.

— Конечно, профессор МаккГонагал.

— Понимаете Гарри… Я не хотела бы портить вам каникулы, но… но профессор Дамблдор настаивает на том, чтобы вы провели каникулы в замке.

Гарри, в это время открывший письмо, вытащил из свёртка записку и веточку омелы, только хмыкнув, шепнул сам себе «как символично». Услышав слова профессора, он удивлённо на неё посмотрел:

— А причём здесь Директор, профессор? В Поместье Эвансов мне ничего не угрожает, там я в безопасности. А Директор… Я, конечно, ценю заботу профессора Дамблдора, но не он мой опекун, а дядя Алекс! И его решение в этом вопросе приоритетней.

Гарри взглянул на записку, на которой почерком Ала было написано лишь одно слово: «Поместье», — и мальчик понял, что это ключевое слово для портключа.

— Я не знала, что у Эвансов было поместье, — несколько удивлённо сказала декан Гриффиндора, — Я передам профессору Дамблдору ваши слова, мистер Поттер. Я полагаюсь на ваше благоразумие.

— Конечно, профессор МаккГонагал.

Улыбнувшись декану, мальчик бросил записку в огонь камина и, прихватив портключ, отправился к вокзалу. А там сжав в руке ветку омелы, он шепнул:

— Поместье!

И ощутил рывок, знаменующий его перемещение. Вообще аппарация и портключи в исполнении Ала были совершенно иными, нежели чем у обычных магов. Как он говорил, маги аппарируя буквально разрывают пространство, отсюда и неприятные ощущения. Та же история и с портключами. Метод Ала был иным: он раздвигал пространство, создавая качественный туннель, благодаря чему и не было премерзких ощущений.

Гарри появился в просторном зале. Интерьер повторял обстановку Башни, видно, и Алу так было привычней. Через пару секунд появился и он сам в своём истинном обличии: беловолосым и абсолютно златоглазым.

Улыбнувшись Подопечному, он обнял его. Всё же Покровитель тоже скучал по нему и был рад видеть.

— Вижу, посадка прошла мягко… Замечательно, пошли, давай, мне есть, что тебе показать.

Подхватив его за руку, он мгновенно переместился вместе с Гарри в каминный зал. Портреты, увидев пришедших, заулыбались. Гарри улыбнулся портретам родителей. На душе было тепло… Родители, пусть и в виде портретов, Покровитель и замечательная ёлка… все, что нужно для счастливого Рождества! А в Хогвартсе снова сам на себя злился Дамблдор: Поттер ушёл к своему дяде с помощью портключа. И, формально, он действительно никак не мог вмешаться — если бы он использовал Право Магического Опекуна то мальчик, конечно, остался бы в школе, но тогда бы возникли неуместные вопросы… значит, действо с зеркалом чуть отодвигается… и Минерва сказала его местонахождение — Поместье Эванс. Вот туда и отправится в качестве подарка мантия Джеймса… И надо предупредить об этом Молли. Всё будет по Плану. Пусть и растянутому во времени, но всё же…

Ал в это время указывал Гарри на ряд странных коробочек.

— Я подготовил подарки для твоих… друзей как ты и просил.

Для Невилла — мешочек с семенами хорридлы, кровавой травы. Если у кого и произрастёт, так это у него. Дину этот милый наборчик волшебных красок, кистей и книга о магической живописи. Для Симуса вот это — зачарованный плеер и небольшая инструкция к нему. Для Рона приличный набор волшебных шахмат. Для неугомонных близнецов — по набору «юного зельевара». Для Гермионы эта милая книга о Чарах. Вроде всё… Ах, нет самое главное- это Альбусу Дамблдору — пара милых шерстяных носков, шапочка, варежки и шарфик. Он оценит, я считаю…

Покровитель откровенно наслаждался отпавшей челюстью своего Подопечного.

— Нет слов, Алекс, нет слов…

— Да, я такой! Эльфы всё разнесут по адресам, не переживай. А теперь, время позднее, тебе пора спать!

Гарри хмыкнул на это заявление и, под сопровождением домовика Твитти, был конвоирован в свою спальню. Уже засыпая, он предвкушал завтрашние подарки. Уж Гарри–то научился ценить любые подарки после Дурслей…

Проснувшись поутру, он быстренько переоделся и вприпрыжку отправился в каминный зал. Сейчас кресла были убраны, вместо них там располагался стол, накрытый на две персоны и пара стульев. А под ёлкой пребывала горка подарков. Алекс уже был тут, что–то тихо говоря одному из домовиков. Увидев Гарри, он улыбнулся

— Счастливого Рождества, Гарри!

— И тебе счастливого Рождества, Алекс! — повернувшись к портретам родителей он улыбнулся-Счастливого Рождества, мам! Счастливого Рождества, пап! — портреты, синхронно улыбнувшись, поздравили своего сына с Рождеством.

— А теперь иди, смотри подарки! Живо! — притворно строгим голосом потребовал Ал. Мальчик захихикал и поспешил к подаркам.

Гарри взял в руки верхний сверток. Он был обернут в плотную коричневую бумагу и разляписто надписан: «Гарри от Хагрида». Внутри оказалась грубовато вырезанная из дерева флейта. Очевидно, Хагрид смастерил ее своими руками. Гарри подул — раздался звук, сильно напоминавший уханье совы. Алекс хихикал.

— Думаю, она тебе пригодится, причём скоро!

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Правда не знаю, каким образом, но…пригодится. — лёгкое пожатие плеч — поэтому пусть она будет при тебе.

— Как скажешь…

Развернув следующий пакет, он обнаружил большую коробку шоколадных лягушек от Гермионы.

Затем он распаковал бесформенный пухлый пакет и обнаружил в нём толстый, ручной вязки, изумрудно–зелёный свитер и большую коробку домашних ирисок. Судя по записке это был подарок от Молли Уизли — матери Перси, Рона и Фреда с Джорджем.

— Подожди–ка — Алекс, закончивший водить руками над шоколадными лягушками Гермионы, провёл руками над свитером и ирисками.

Тот час же они засветились: бледно–белым светом — ириски и ярко–зелёным — свитер.

Ал нахмурился — зелье дружбы настроенное, судя по всему на Рона и… зелье рассеивания внимания. Мда… ну, собственно, чего ещё ожидать от семьи, полностью преданной Дамблдору… — повернувшись к расстроенному Гарри, он обнял его — но не думаю, что кто–то из их детей знает об этом. Разве что Рон, да и‑то только ему нужно подружиться с тобой. Наверняка они до сих пор не могут понять, почему на тебя раньше оно не подействовало… — Гарри озадаченно посмотрел на Ала — Да не удивляйся, тебя им поили… но моя кровь, сроднившись с твоей дала тебе иммунитет к подобного рода дряни.

Ал снова посмотрел на свитер и ириски, и резко выдохнул на них облако белого тумана, который окутал их и через пару секунд рассеялся.

— Вот, теперь всё. Теперь этой гадости больше нет, и ты можешь смело носить этот чудный свитер и есть ириски. Гарри с некоторой опаской взял и начал есть одну конфету, как оказалось безумно вкусную. Если бы не неприятные впечатления от наличия в них зелий, то было бы совсем хорошо.

Вернувшись к елке, он решил разобрать оставшиеся подарки — коробку всевкусных бобов от Дина, набор дисков с композициями классической музыки от Симуса и неплохая книга по Гербологии от Невилла.

Остался только один подарок. Гарри взял сверток, взвесил его в руках, пытаясь отгадать, что это может быть. Сверток был очень легкий. Гарри распаковал его.

Что–то легкое, текучее, серебристо–серое не то пролилось, не то соскользнуло на пол, где и застыло, сверкая складками.

— Что это?

— О! А это, Гарри, твоя собственность, как Поттера и Певерелла.

— Как Поттера и Певерелла? Но тогда это…

— Тот самый Плащ Смерти, он же мантия–неведимка Поттеров.

— Я думал, что старик уже не собирается отдать ему её. — подал голос Джеймс — Как это по-Дамблдорски — отдать в качестве подарка вещь и так ему принадлежавшую.

Гарри в этом момент заметил в складках мантии записку. Подобрав её, он прочитал вслух:

«Твой отец перед смертью оставил это мне на хранение. Пришло время передать это тебе. Используй её с толком. Желаю веселого, счастливого Рождества.»

Подписи не было. Сама записка была написана узким, крючковатым, незнакомым почерком.

— Точно Дамблдор — все синхронно кивнули — наверняка хочет, чтобы я попёрся в Запретную Секцию.

— Скорее всего. В школе узнаешь, а пока… — Ал провёл руками над Плащом, проявляя постороннюю магию — весь плащ оказался, словно закован, в цепи из рун и покрыт синеватой плёнкой.

— Так, так, так. Ну, что я могу сказать… старик явно торопится умереть.

— Почему? — удивлённо спросил Гарри, и портреты тоже были солидарны с ним.

— Всё просто. Источником силы Плаща является Смерть. Его же не зря именуют Даром Смерти. Вряд ли даже Адское Пламя сможет его уничтожить, но я отвлёкся. Факт в том, что старик осмелился заклясть предмет, ей принадлежавший, тем самым нанеся ей оскорбление. Вот поэтому его ждёт воздаяние за этот преступный акт. Судя по всему, предназначение рунных заклятий — слежение и возможность обнаружения Плаща для него. А вот второй слой создан довольно специфичным зельем — оно блокирует некоторые свойства артефакта. В нашем случае это свойства бесшумности и подстраеваемости под размер владельца. Хм… думаю, зелье мы нейтрализуем, а для рунных чар добавим дополнительный блок чар, который позволит тебе деактивировать и активировать их по твоему желанию. Думаю, чуть позже мы сможем, не вызывая подозрений, от них избавиться.

— Ясненько…

— И не говори. А пока, давай приступим к Рождественскому пиршеству! — улыбаясь, заявил Ал, вынуждая Гарри захихикать: уж очень комичное лицо было в этот момент у Покровителя. После Рождественского обеда, Ал повёл Подопечного в подвалы поместья. Там были оборудованы лаборатория, кладовая с огромным количеством ингредиентов и ритуальные комнаты.

В одну такую он и привёл Гарри. На полу была начертана октограмма, в центре которой располагался широкий каменный алтарь. Но половину алтаря занимало нечто скрытое покрывалом. Ал разул своего Подопечного и уложил на свободную часть алтарного камня.

— Во время ритуала будет больно Гарри, но ты потерпи, пожалуйста, ладно? Иначе нам от этой гадости не избавиться.

Мальчик кивнул. Ал щёлкнул пальцами и дверь, скрипнув, закрылась, а покрывало испарилось, открывая сокрытое под ним. Гарри широко раскрыл глаза от удивления

— Что это? Это…

Ал улыбнулся, понимая реакцию мальчика.

— Да, ты правильно понял. Это твой клон. Но в нём нет, ни души, ни сознания. Он существует, но не живёт. Я вырастил его из пары твоих волос. Он послужит нам сосудом для хоркруса Тёмного Лорда. Я перенесу его из тебя в него. Это избавит тебя от проблемы болей, вызываемых присутствием Разорванной Души Тома.

Мальчик нашёл в себе силы кивнуть. Ал ободряюще улыбнулся и ритуальным атамом порезал ладони клона и Гарри и попросил мальчика держать руку клона. Мальчик повиновался, а кровь из порезанных ладоней смешалась.

Алекс закрыл глаза и начал что–то шептать. Голос его завораживал гипнотическими интонациями и поэтому, неудивительно, что Гарри впал в транс через пару минут.

— Creare Torquem Identities!

Раздался чёткий голос Ала. Вокруг клона возникло бледно–серое облако, а вокруг Гарри — мерцающее и переливающееся многоцветьем красок. Повинуясь команде, часть серых нитей из облака клона присоединилась к многоцветному облаку Гарри, а часть многоцветных нитей из облака мальчика присоединилось к серому облаку клона. Ал кивнул себе, ощущая завершение чар.

— Revelare Alien Spiritus!

Повинуясь второй команде из шрама Гарри, который выделялся и в цветовой палитре мальчика мерзким гнилостно–чёрным цветом вырвались нити, которые буквально втекли в шрам клона. Гарри чуть дёрнулся — это было немного болезненно, но быстро кончилось.

— Mittere Aliena Spititus!

Под действием третьей команды гнилостно–чёрное образование перетекло в шрам клона. Гарри закричал и кричал до тех пор, пока хоркрус не закрепился в облаке клона. Это было ужасающе, невыносимо больно. Алекс ласково провёл по голове, растворяя боль без остатка, принося облегчение.

— Annuunt Bonds Distinxerit Spiritus!

Короткая вспышка ознаменовала активизацию нового Договора Силы — Договора Разделённого Духа. Указав на клона Алекс продолжил.

— Signa Aliena Spiritus!

Повинуясь этой команде, шрам Гарри стал очень горячим, но через пару мгновений вновь стал обычным. Мерзкое образование — хоркрус Тёмного Лорда — полностью угнездилось в шраме клона.

— Ruptis Vincula Identities!

Повинуясь этой, последней команде, нити вернулись в свои облака. Аура клона и Гарри были полностью разъединены.

С последним словом Гарри, необычайно утомлённый, уснул. Покровитель подхватил Подопечного с алтаря. Повинуясь его воле, клон был подвинут в центр каменного ложа. С щелчком его пальцев дверь открылась, а вернувшееся покрывало накрыло клона. Покровитель переместился в комнату Гарри и положил его в постель. Гарри предстояло проспать до ужина, а после него Алекс рассчитывал провести ритуал Разрыва Опекунства. Он не желал, чтобы Дамблдор мог хоть как–то влиять на его Подопечного теперь. В этот раз им просто повезло — старик побоялся вопросов общественности, но в другой раз может и не сработать…

Глава 19. Рождество и его последствия.

Проснувшись в своей комнате, Гарри не сразу понял где он. Потом пришли воспоминания, а вместе с ними — слабая ломота в костях и лёгкая головная боль. Встав с кровати, он заметил три флакончика с зельями на тумбочке: от головной боли, бодрящее и тонизирующее. Быстренько употребив их и закусив одной из ирисок он подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Шрам после ритуала немного изменился — исчезло покраснение кожи вокруг него и вздутость. Теперь это был почти обычный шрам. Переодевшись, он отправился в каминный зал, ведь судя по времени — самое время ужина и его желудок подтвердил это согласным бурчанием.

В ней он предсказуемо нашёл Алекса. Он выглядел задумчивым и обеспокоенным. Но как только он увидел Гарри, следы беспокойства покинули его лицо, в очередной раз, согревая душу мальчика: за него беспокоились! Он до сих пор слабо привык к такому…

— Гар, ты как?

— Всё в норме, Ал, твои зелья мне существенно помогли.

— Замечательно — лицо Покровителя озарила улыбка — тогда давай за стол, ты должно быть, сильно голодный.

— Признаться да, я весьма сильно хочу есть — весело сказал Гарри, усаживаясь за стол — что–то ещё из ритуалов будем проводить?

— Да будем, как раз после ужина. Но всего один — Разрыв Опекунства. Пора начинать избавляться от влияния старика.

— Точно. А что это за ритуал?

— О, он, по сути, прост. Ты взовёшь к Магии с просьбой расторгнуть ваш с Дамблдором Договор Магического Опекунства.

— Это хорошо…

— Безусловно.

Отдав должное праздничному ужину, они отправились в подвалы, но уже в другую ритуальную комнату.

В центре располагался каменный алтарь, но он располагался в подножии возвышения со статуей. Статуя изображала женщину в странного вида одеждах, раскрывшую свои руки, словно обнимая весь мир. Её лицо, однако, было спрятано под глубоким капюшоном — лишь загадочная, ласковая и добрая улыбка была видна.

— Это одно из первых ритуальных изображений персонофикации Магии, Гарри.

— Она прекрасна…

— Я знаю Гарри,…но все, же давай начинай.

— Давай…

Гарри преклонил колени перед алтарём и, взглянув на скрытое капюшоном лицо статуи начал говорить слова

— Tibi vocant Magicae!

Audi natum!

Precor iudicabit nos!

Qui habet curam de me mutavit, et conculcavit te!

Eius facta et verba se violari et laesus tua Magicis incur meum!

Obsecro itaque si vera vinculis mecum casurum et contractus pro potestate subscripsit mea liquefacta fiat!

Si mentitum antefaciem tu am ut visitem ego super vos in sempiternum!

Гарри резко замолк, склонил голову и опустил воздетые к потолку руки ожидая вердикта. Вокруг него сгустилась магия, окутывая потоками тепла и какой–то…заботы? Это было странно, непривычно и…приятно. Но наконец, он ощутил всем своим существом, что настало время финальной фразы и он произнёс

— Revelare tuum Magicae solutio!

Кокон стал ярче и внезапно рассыпался, окутывая его ореолом сияния. А через секунду зал озарила алая вспышка, подтверждающая его правоту. Гарри буквально ощущал разрыв Договора, связывающего его с Директором. И с радостью и негодованием ощутил распад Договора заключённого Дамблдором от его лица. Церемония требовала завершения и Гарри произнёс финальные слова

— Abrumbo Conventum!

Последние попытки сопротивления пали, и он полностью оказался очищен от этой связи.

Мальчик знал, что сейчас на всех документах связанных с его именем и именем Магического Опекуна проявилось и сразу потускнело имя Дамблдора, знаменуя потерю им этого статуса, а потом проявилось имя Алекса Эванса, как нового Магического Опекуна Гарри Поттера.

Дамблдор в это время, в очередной раз попивавший чай и думавший как обратить возникшую ситуацию себе на пользу, неожиданно ощутил сильный магический всплеск.

Разбуженный этим всплеском Фоукс заметил, как его Связанного окутало облако первозданной Магии, и он ощутил через пару секунд Её огорчение и устыдился в очередной раз своего Связанного. Когда облако рассыпалось искрами он ощутил, как натянулись Узы Альбуса и юного Поттера…И как они стали разрушаться. Как Фоукс и предполагал, ожидая сюрпризов от отмеченного Печатью Покровителя ребёнка. И феникс был этому рад — он не желал, чтобы Альбус мог вмешиваться в жизнь юного Поттера, он и так причинил ему много боли. Его Связанный сопротивлялся решению Магии…идиот.

Через пару секунд Договор Магического Опекунства между Директором и Гарри был полностью расторгнут, а вместе с ним и ещё один Договор, который был заключён Альбусом от имени Гарри. Фоукс знал, что его Связанный несколько раз брал деньги со счёта юного Поттера, чтобы оплатить какие–то счета ради получения поддержки и получения каких–то услуг.

Одной из таких была полноватая и рыжеволосая волшебница с именем Молли. Дамблдор заключил с ней Брачный Договор, который связал её дочь Джиневру и юного Поттера. Но сейчас он был, расторгнут из–за потери Альбусом статуса Магического Опекуна. Феникс начал подумывать о разрыве их с Альбусом Уз Спутника.

А Гарри тем временем, в последний раз бросив взгляд на статую, почтительно поклонился и покинул комнату вместе с Алом. Теперь, когда главные ритуалы, запланированные на эти каникулы, завершены, можно расслабиться…Хотя, Алекс планирует сварить зелье, которое разблокирует пару дополнительных свойств плаща…На следующий день они этим и занимались. Гарри сидел на диванчике и почитывал интересную книгу по артефакторике, пока Ал смешивал компоненты для зелья. Так же тут располагался ещё один котел, причем, весьма мелкий, хотя аура зелья была невероятно насыщенной магией. Вот и сейчас Покровитель добавлял мелко нарезанные солнечные одуванчики в этот котёл, прежде чем вернуться к первому котлу и вылить в него содержимое колбы — какую–то студёнистую слизь — и помешать смесь по часовой стрелке.

— Что там, во втором котле? Оно как то странно воспринимается… — не смог сдержать своего любопытства Гарри.

Алекс захихикал и пакостливо ухмыльнулся

— Рад, что ты заметил, Гар. Это фальшивый философский камень. Даже если ты не дашь Тёмному Лорду добраться до оригинального камня, не факт, что Директор не наложит на него свои загребущие ручонки. Не желаю доставлять ему такого удовольствия. Этот камень создаст неопровержимое доказательство уничтожения камня Авадой, любая проверка подтвердит.

Ал влил в котелок драконью кровь.

— Думаю, мы получим уважение мистера Фламеля, если вернём ему камень и подпортим старику репутацию.

— Хах, неплохо выйдет.

— Я знаю, Гар. Ты уже читал о пространственных артефактах?

— О каких конкретно? — задумчиво вопросил мальчик.

— О тех что работают с пространственным карманом.

— Да, про них я читал.

— Тогда ты знаешь, что с этим делать.

Алекс отлеветировал ему небольшую коробочку и, вернувшись к котлу, высыпал в него соль Ваха.

Гарри же тем временем открыл коробочку и достал из неё серебряное кольцо. Пожав плечами он надел его на указательный палец левой руки. Ободок моментально подстроился под него.

— На кольце чары Сокрытия и Неприметности. Никто не ощутит в нём ни капли магии, если заметит его…и с этим у всех будут большие трудности. В нём ты и спрячешь оригинальный философский камень, и в нём же до этой поры будет лежать моя поделка.

С этими словами он бросил в котелок десяток нарезанных кружочками кусочков корневища сиреневого лотоса.

— Как скажешь. Это действительно будет весьма удобно.

— И не говори.

Взглянув в первый котел, он погасил огонь.

— Ещё пару минут настояться и зелье готово к употреблению, — улыбающийся Ал, всыпал тем временем в котелок порошок из копыта тестрала и рога единорога, одновременно размешивая — Думаю, после каникул ты сможешь дать своим друзьям подсказку относительно Фламеля, и думаю, тебе стоит узнать о Пушке побольше от Хагрида. Главное поосторожней будьте.

— Как скажешь. Но я, вроде, всегда осторожен, — сказал Гарри наблюдая, как Покровитель всыпает в котелок порошок из сердолика, рубина и скорлупы змеиных яиц, помешивая густеющее варево уже против часовой стрелки. Алекс лишь хмыкнул на это заявление, всыпая в котелок мелко нарезанную лунную лилию. За ней последовала нарезанная соломкой звёздная орхидея и снова помешивание.

Гарри вернулся к чтению книги, чтобы через пару минут снова отвлечься от неё.

— Думаю, самое время- Алекс осторожно поместил Плащ Смерти в котёл. Убедившись, что артефакт погружён в зелье полностью он, указав на него рукой, провозгласил:

— Februarius!

Плащ засветился, а зелье начало впитываться. Вскоре в котле не осталось ни капли зелья. С тихим треском от Плаща прошла волна магии.

— Сработало. Блокировка зельем исчезла — сообщил Ал убирая плащ в коробку и одновременно, всыпая в котелок немного золотой пыли и размешивая смесь, — теперь осталось только чары Директора чуть подкорректировать, и будет совсем хорошо.

Гарри, указав прозрачным камнем кольца на коробку с плащом, отдал мысленную команду. Моментально коробка исчезла, а камень чуть помутнел.

— Неплохая игрушка, верно? — спросил улыбающийся Алекс, всыпая в котелок горсть алмазной крошки и вновь помешивая загустевшую массу.

Мальчик лишь улыбнулся, возвращая коробку на место и наблюдая исчезновение помутнения в камне.

А Алекс наконец–то бросил в котелок последний ингредиент- перо феникса. После размешивания он погасил огонь. Указав на зелье он проговорил:

— Litotes Mors!

Густая смесь сжалась в сгусток овальной формы насыщенного алого цвета.

А Алекс продолжал:

— Parodiam de Vita!

Сгусток в короткой вспышке стал двумя неровно обломанными серыми осколками с бледно–красными прожилками. Ал быстро убрал их в кожаный мешочек, а Гарри скрыл его в своём кольце.

— Вот и славненько!

Поколдовав над Плащом, он объяснил Гарри, как работает его дополнение к чарам Директора, а также, о новых свойствах Плаща. После этого Гарри отправился в каминный зал, чтобы поболтать с портретами родителей, в то время как Алекс остался в лаборатории, чтобы доделать кое–какие дела с одним составом. Когда Гарри покинул подвалы, Алекс забрал со стола флакон с чем–то мутно–белым и отправился в другую комнату. В ней, кроме небольшого столика, ничего не было. На столе уже лежала серебряная цепочка и крупный чёрный камень. Покровитель откупорил флакон с зельем, а потом, отросшим за пару секунд когтем, порезал палец правой руки и сцедил пару капель в зелье. Коготь снова стал нормальным, а зелье сменило свой цвет на жёлтый. Алекс тщательно разменял состав, щелчком пальцев заставил камень повиснуть в воздухе и, достав кисточку, обмакнул её в зелье и стал вырисовывать на камне узоры из символов непонятного типа. Через пару часов кропотливого труда, когда зелье закончилось, и узоры въелись в камень, Алекс закрепил его к серебряной цепочке. Ещё пара тайных слов и артефакт был готов. Покинув комнату вместе с артефактом, он отправился к Подопечному. Нашёл он его предсказуемо в каминном зале, разговаривающим с портретами родителей. Улыбнувшись, Ал бесшумно подошёл к мальчику, надел на него цепочку с камнем и защелкнул её. Замочек моментально исчез. Теперь снять эту вещицу сможет только сам Алекс. Гарри удивлённо осматривал украшение

— Что это за артефакт Алекс?

— Ловушка Души, Гар. Возможно, тебе удастся поймать в неё Тома. Квирелл вряд ли сможет долго его вмещать в своём теле. Банально не выдержит.

— Ну, хорошо. Действительно, было бы неплохо отловить этого маньяка, а то возродится ещё…

Ал хмыкнул кивая.

В целом, первая неделя каникул прошла плодотворно. За оставшееся время Алекс закрепил себя как его Магического Опекуна и напоил Гарри ещё каким–то странным зельем. Ну и ещё, научил избавляться от посторонних примесей в крови с помощью чар Очищения Тела. Ну и провести проверку успехов в жреческой магии и в целом остался доволен результатами. За неделю до конца каникул Гарри решил вернуться в Хогвартс, а Ал тем временем снова займётся бюрократическими заморочками касательно его Опекунства. Последний раз отобедав в компании Покровителя, мальчик на следующий день отбыл порталом в Хогвартс.

Переместился он на тот же вокзал, с которого перемещался в Поместье. Ветка омелы, бывшая портключом, рассыпалась трухой без капли магии. Хмыкнув в ответ на это действие, Гарри отправился в замок.

Когда он вошёл в Башню своего факультета, там царила весёлая кутерьма — Фред с Джорджем убегали с хохотом от Перси. Рон играл в подаренные шахматы. Увидев его, Рон обрадовался

— Гарри, привет! Какими судьбами? Я думал ты не появишься в школе до конца каникул!

— Я договорился с дядей, и он разрешил мне.

— А…понятно…Спасибо, кстати, за подарок.

— Да не за что, — пожал плечами мальчик и снял утеплённую зимнюю мантию оставаясь в тёплых брюках и изумрудно–зелёном свитере от Молли Уизли. При виде свитера кончики ушей Рона покраснели, и он сам немного смутился.

— Ты не против, что мама прислала тебе наш фирменный Уизлитер?

— Кого? — немного удивлённо спросил Гарри

— Ну, свитер. Она каждое Рождество дарит нам их, — сказал Рон показывая рукой на собственный бордовый свитер с инициалом. Приглядевшись, он заметил на близнецах такие же свитера, хотя они были синего цвета, а на Перси желтого.

— Ясно. И нет, я не против. Я нахожу это милым, — лёгкая улыбка.

Тем временем близнецам наскучила беготня, и они таки вернули значок старосты Перси — видно из–за него и началась вся эта погоня.

Фред, с Джорджем, обнаружив присутствие Гарри, сели слева и справа от него и дружно, в своей излюбленной манере, поблагодарили его за чудные подарки. Фред шепотом ему на ухо сообщил, что первые образцы их приколов гаррины, заставив его кивнуть и хихикнуть.

Ужинал Гарри вместе с Уизли в Большом Зале. Его появление удивило и обрадовало Директора. Этот старик явно что–то задумал. И ночью стало ясно что.

Директор очень тонко воздействовал на него через Хогвартс, изрядно злив этим замок.

Сосредоточившись, он отследил посылаемые мысли — Фламель, мантия невидимка и Запретная Секция. Как предсказуемо…

Хмыкнув, мальчик послал замку волну спокойствия и накинул на себя плащ. Взглянув на собственные ноги, он увидел лишь тени да лунный свет. Очень странное ощущение. Гарри тихонько выбрался из спальни, вниз по лестнице, через гостиную и зашёл в отверстие за портретом.

— Кто тут? — каркнула Полная Леди спросонок. Гарри ничего не ответил, он быстро пошёл по коридору.

В библиотеке стояла непроглядная темень и вообще было очень мрачно и жутко. Гарри зажег лампу, чтобы знать, куда идти и не натолкнуться на полки. Казалось, что лампа сама плывет в воздухе.

Запретная Секция располагалась в задней части библиотеки справа. Аккуратно переступив канат, отделявший запрещенные книги от всех прочих, Гарри поднял лампу повыше и стал читать заглавия.

Заглавия сказали ему не слишком много. Облупившиеся, потускневшие золотые буквы на корешках образовывали слова на языках, о которых Гарри никогда не слышал. У некоторых книг заглавия не было вовсе. На обложке одной книги темнело пятно, по виду подозрительно напоминавшее кровь. У Гарри даже волосы на затылке встали дыбом. Может быть, ему мерещилось, а может быть, и нет, но только он явственно слышал тихий шепоток, доносящийся от книжных стеллажей, как будто здешние обитатели почувствовали, что кто–то посторонний, кто–то, кому не следует здесь находиться, вторгся в их жилище.

Для вида вытащив пару книг с полок и вернув их на место, Гарри уронил лампу, которая сразу же погасла. Тут же из коридора раздались стремительно приближающиеся шаги. Гарри тут же помчался к выходу следуя пути влияния директорской силы. Он миновал Филча в проходе; бесцветные, дикие глаза посмотрели прямо сквозь него. Гарри прошмыгнул под вытянутой в сторону рукой и бесшумно заскользил прочь по коридору.

Неожиданно он воткнулся головой в рыцарские латы. Гарри был так озабочен тем, чтобы убраться подальше от библиотеки, что даже не обратил внимания, куда бежит. Теперь же, возможно, из–за темноты, он никак не мог понять, где находится. Он знал, что рыцарские доспехи есть неподалеку от кухни, но сейчас, вроде бы, он должен быть пятью этажами выше.

— Вы просили меня докладывать непосредственно вам, профессор, если кто–то будет бродить по ночам, так вот, кто–то проник в библиотеку — в Запретную Секцию.

Где бы он сейчас не находился, Филч, должно быть, знал некий потайной ход к этому же месту, потому что его вкрадчивый, липкий голос становился все слышнее, и ответил Филчу Снейп:

— Запретная Секция? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их обязательно поймаем.

Прежде чем Снейп с Филчем вышли к нему из–за ближайшего угла, он быстро проскочил в дверь слева от него. Именно в эту комнату его вело влияние Директора.

Кажется, это была классная комната, которой долго никто не пользовался. На фоне темной стены чернели силуэты доски и парт, поставленных друг на друга; неподалеку виднелась перевернутая вверх дном корзина для бумаг — но у противоположной стены возвышалось нечто, совершенно в данной обстановке неуместное, нечто, помещенное сюда с единственной целью: быть спрятанным от посторонних глаз.

Это было великолепное зеркало, высокое, до потолка, в золоченой раме, украшенной богатой резьбой, на подставке в форме когтистых лап. Поверху шла инкрустированная надпись: «Ёовт еиналеж еонневоркос он, оцил ен юавызакоп Я».

Гари осторожно приблизился к зеркалу, думая увидеть себя, но отражение, естественно, не появилось. Тогда Гарри смело встал прямо перед зеркалом.

И брови его устремились на свидание с потолком, а челюсть — с полом.

В зеркале он увидел не только себя, но и целую толпу народу за своей спиной. Однако комната была пуста. Но тем не менее за спиной зеркального отражения мальчика находилось, по меньшей мере, человек десять. Вглядевшись в отражения, он узнал маму, отца и ещё парочку предков с обеих сторон и он не мог не воспользоваться моментом.

Постепенно, Гарри вгляделся в лица остальных людей в зеркале, и увидел еще несколько пар зеленых глаз, совсем как у него, несколько носов, тоже совсем как у него, а у одного старичка точно так же торчали коленки. Поттеры улыбались и дружно махали Гарри, а он жадно всматривался в их лица, прижав ладони к поверхности зеркала, так, как будто хотел пройти сквозь стекло и дотронуться до родных. Он испытывал ни на что не похожее пронзительное чувство, как будто кто–то смешал в единое целое и великую радость, и великую печаль.

Сколько времени простоял он так, он не знал. Но внезапно одно из отражений подняло голову и, блеснув золотыми глазами, указал на надпись. Гарри сначала не понял, что от него хотят, но потом сообразил и прочитал надпись с конца и наоборот — получилась фраза: «Я показываю не лицо, но сокровенное желание твоё». Очарование артефакта пропало в тот же момент и Гарри понял, что он не мог больше здесь оставаться, ему надо было успеть добраться до спален, и он поспешил прочь из комнаты.

К сожалению его отсутствие отметил Рон и снова начал бухтеть, поэтому следующей ночью сопроводил рыжика к зеркалу. Он уже подозревал, что это за вещь. Мимоходом он отметил желание Рона выделиться среди своих братьев, а также получил приглашение на лето посетить дом Уизли — Нору.

А в предпоследнюю ночь каникул он вновь был у зеркала. Он уже привычно уставился в зеркало, ощущая присутствие Директора в комнате. Гарри считал, что сейчас старик явно готовился разыграть небольшую сценку в стиле «доброго дедушки».

И он оказался прав.

— Итак — ты снова здесь, Гарри?

Он оглянулся. На парте у стены сидел Альбус Дамблдор.

— Я… я не заметил вас, сэр, — чуть испуганным голосом сказал мальчик.

— Просто удивительно, до чего близоруки, становятся невидимки, — промолвил Дамблдор, и Гарри увидел, что Директор улыбается.

— Итак, — продолжал Дамблдор, легко соскользнув с парты на пол и присаживаясь возле Гарри, — ты, как и сотни других до тебя, открыл чудеса Зеркала Еиналеж.

— Я не знал, что оно так называется, сэр, — на самом деле Директор подтвердил его догадку.

— Но, я полагаю, ты уже понял, что оно делает?

— Согласно надписи оно показывает сокровенные желания. Я вижу всю свою семью…

— А твоему другу Рону оно показало, что он первый ученик.

— Откуда…?

— Мне не нужен плащ, чтобы стать невидимым, — мягко сказал Дамблдор. — А теперь, ты догадался, что показывает всем нам Зеркало Еиналеж?

Гарри покачал головой.

— Позволь мне объяснить. Счастливейший человек на земле мог бы использовать Зеркало Еиналеж как обыкновенное зеркало, то есть, он смотрел бы в него и видел себя таким, каков он есть. Понимаешь?

Гарри изобразил задумчивость. А затем медленно сказал:

— Оно показывает нам то, что мы хотим… все, что мы хотим…

— И да, и нет, — тихо промолвил Дамблдор. — Оно показывает нам не больше и не меньше, чем самое глубокое, самое отчаянное желание, идущее из самой глубины нашего сердца. Ты, никогда не знавший семьи, увидел всех родственников собравшимися возле тебя. Рональд Уизли, принужденный вечно существовать в тени своих старших братьев, увидел себя стоящим в совершенном одиночестве, к тому же лучшим из лучших. Однако, это зеркало не дает нам ни знания, ни правды. Многие люди погубили свое будущее, стоя перед этим зеркалом, завороженные тем, что они видят, или сошли с ума, не зная, верно ли, возможно ли то, что им показано.

— Завтра зеркало будет перенесено на новое место, и я прошу тебя, Гарри, больше не искать его. Если ты случайно наткнешься на него в будущем, ты знаешь, чего ждать. Не годится витать в облаках и забывать о реальной жизни, помни об этом. Ну, а сейчас, почему бы тебе снова не надеть этот замечательный плащ и не отправиться в постель?

Гарри поднялся и вежливо попрощавшись, он быстро вернулся в спальни. Спихивая Коросту с подушки Гарри решил дать Алексу знать об этом событии и провалился в сон.

Глава 20. Второй квиддичный матч и разгадка Фламеля.

Не откладывая, Гарри решил написать об истории с зеркалом Алексу, тем более что этот артефакт смог разбудить часть его детских воспоминаний, так что той ночью ему приснился кошмар о том, как его родители исчезают в страшной вспышке зелёного света, и слышал, как пронзительный голос заходится в приступе сатанинского хохота.

Он получил ответ практически немедленно вместе с флаконом бледно–синего зелья, которое немедленно было выпито.

Гермиона, которая вернулась в школу за день до начала семестра, смотрела на вещи иначе. Она то впадала в ужас при мысли, что Гарри провел целых три ночи вне спальни, блуждая по коридорам замка, то сокрушалась, что он так и не выяснил, кто такой Николас Фламель.

С началом семестра Гермиона вместе с Роном вернулись к своим десятиминутным набегам на библиотеку во время перемен между занятиями. При этом Гарри мог не особо стараться, так как у него снова начались тренировки по квиддичу.

Вуд заставлял свою команду выкладываться больше, чем когда–либо. Поколебать его боевой дух не могло ничто, даже бесконечный дождь, сменивший снегопады. Хорошо, что к Гарри пришла идея заклясть свою форму на водонепроницаемость и самообогреваемость, что существенно облегчило ему задачу. Близнецы Уизли стонали и жаловались, обзывая Оливера психом ненормальным, но Гарри в данном случае принял сторону капитана. Ведь если им удастся победить Хаффлпафф, они обойдут Слизерин в борьбе за кубок — первый раз за последние семь лет! Помимо вполне понятного желания выиграть матч, у Гарри была еще одна причина усердно тренироваться: мальчик считал, что порадует этим своего отца — пусть он и пребывает в виде портрета.

Однажды, после тренировки, во время которой команда особенно сильно вымокла и по уши перепачкалась, Вуд сообщил плохую новость. Он как раз ужасно рассердился на двойняшек Уизли, которые затеяли бомбами падать сверху один на другого, причем подвергшийся бомбардировке притворялся, что слетает с метлы.

— Прекратите вы когда–нибудь хулиганить! — завопил, в конце концов, Вуд. — Именно из–за этого мы и проиграем матч! Ведь судить будет Снейп, уж он станет придираться по полной программе, лишь бы найти повод снять баллы с Гриффиндора!

При этом известии Джордж Уизли и в самом деле свалился с метлы.

— Снейп будет судить матч?! — невнятно булькнул он сквозь грязь, набившуюся в рот. — Разве он когда–нибудь судил квиддичный матч? Он не станет судить справедливо, если увидит, что в результате мы сможем обойти Слизерин.

Все остальные члены команды приземлились рядом с Джорджем и тоже принялись возмущаться.

— А я‑то что могу поделать?! — отбивался Оливер. — Нам нужно играть безупречно, чтобы Снейпу не к чему было придраться, вот и все.

Гарри и в этот раз согласился со своим капитаном. К концу тренировки мальчик предложил зачаровать квиддичную форму остальных на водонепраницаемость и самообогреваемость, ведь в правилах это не запрещено. Подумав немного Оливер дал добро и Гарри вместе с коробкой, в которую сложили свою квиддичную форму остальные игроки, отправился в гриффиндорскую гостиную, где застал Рона и Гермиону за мирной партией в шахматы — единственное, в чем Гермиона отставала от мальчиков. Она часто проигрывала, и Гарри находил это чрезвычайно полезным для неё.

Не желая отвлекать товарищей от игры, он решил, не откладывая в долгий ящик, заняться зачарованием формы. На каждый комплект уходило 5–10 минут. К моменту, когда он закончил с первым комплектом Рон с Гермионой закончили игру и заметили Гарри. Узнав, что он делает с формой девочка ожидаемо начала читать свои фирменные нотации, а Гарри решил прибегнуть к любимой уловке — перевести тему. Поскольку считал, что рассказывать о Фламеле сейчас не самое подходящее время. Поэтому он сообщил, что судить предстоящий матч будет Снейп — и он таки не ошибся, нотации были прекращены, и они стали думать как быть в этой ситуации.

— Не участвуй, — сразу сказала Гермиона.

— Скажи, что ты заболел, — сказал Рон.

— Притворись, что сломал ногу, — предложила Гермиона.

— Сломай ногу по–настоящему, — предложил Рон.

— Не могу, — отмел все эти предложения Гарри. — У нас ведь нет запасного Ловца. Если я не буду играть, то Гриффиндор вообще не выйдет на поле, — сказал Гарри, откладывая второй комплект. Чаровать и разговаривать оказалось сложновато, хотя Гарри справился.

Тут в гостиную вниз головой свалился Невилл. Как ему вообще удалось пробраться в проход за портретом, осталось загадкой — с первого взгляда было ясно, что его ноги скованы Кандальным Проклятием. Ему, наверное, пришлось, как зайцу вспрыгивать по многочисленным ступенькам гриффиндорской башни.

Гарри моментально оказался рядом и, коснувшись головы своего двоюродного кузена по линии Гриффиндоров шепнул:

— Meledicam eius accipere te!

Короткая синяя вспышка — и вот ноги Невилла отскочили одна от другой, как будто между ними лопнула пружина, и бедняга, трясущийся с головы до ног, смог, наконец, встать.

— Что случилось? — спросил Гарри, помогая Невиллу дойти до кресла и усаживая его рядом с Гермионой и Роном.

— Это Малфой, — дрожащим голосом начал рассказывать Невилл. — Я наткнулся на него около библиотеки. Он сказал, что ему нужен подопытный кролик, чтобы попрактиковаться.

— Иди и расскажи все профессору МаккГонагал! — с силой воскликнула Гермиона.

Невилл замотал головой.

— Не хочу лишних неприятностей, — промямлил он.

— Ты должен дать ему отпор, Невилл! — вмешался Рон.

— Но как? Он сильнее меня! — У него был такой вид, будто он вот–вот заплачет. Гарри порылся в кармане робы, достал шоколадную лягушку, последнюю из коробки, подаренной на Рождество Гермионой, и протянул её Невиллу.

— Ты стоишь двенадцати таких, как Малфой, — сказал Гарри. — Ведь Сортировочная Шляпа определила тебя в Гриффиндор, а Малфоя в Слизерин. И ты сейчас сидишь с друзьями, ешь шоколадную лягушку….а Малфой пытается снять с себя Кандальное Проклятье и понять кто ж его наслал.

— Но..но как? — удивлённо распахнул глаза Невилл. Гермиона, да и остальные присутствующие гриффиндорцы заинтересованно прислушивались — Этому заклинанию научил меня дядя. Я перенёс заклинание с Невилла на его автора — Малфоя. Простая формула — и всё, враг получает свои же чары обратно. Хотя парализованным трудно его осуществить. Если хочешь, я научу, это очень просто.

Невилл улыбнулся, съедая шоколадную лягушку

— Конечно, хочу! Спасибо тебе, Гарри!.. Я, наверное, пойду спать…Возьмёшь себе карточку? Ты ведь их собираешь?

Невилл, успокоенный, пошёл спать, а Гарри решил взглянуть, какой знаменитый колдун достался ему на этот раз. Увидев картинку он решил, что ему вновь повезло — это была карточка с Директором.

— Опять Дамблдор, — пробормотал он, сидя рядом с друзьями. — Эта карточка мне попалась самой первой, когда…

Тут он мастерски ахнул от изумления. Для виду перевернул карточку, прочел текст. Потом медленно поднял глаза на Рона и Гермиону.

— Я нашел! — прошептал Гарри. — Нашел Фламеля! Я же говорил, что встречал это имя раньше! В поезде, когда мы ехали сюда! Слушайте: «Дамблдор особенно прославился своей победой над злым колдуном Гриндевальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместной с Николасом Фламелем работой в области алхимии!»

Гермиона так и подскочила. Давно она не бывала так взбудоражена, пожалуй, с тех пор, как им выдали тетрадки с отметками за самую первую домашнюю работу.

— Стойте здесь! — выкрикнула она и помчалась в спальню. Гарри с Роном хватило времени лишь на то, чтобы обменяться заинтригованными взглядами, а Гермиона уже прилетела обратно с огромной старинной книгой в руках.

— Никогда бы не подумала, что здесь тоже нужно искать! — возбужденно шептала она. — Я взяла это в библиотеке давным–давно, так, легкое чтение перед сном.

— Легкое? — усомнился Рон. Гермиона цыкнула на него, чтобы он вел себя тихо, пока она не найдет то, что нужно, и, бормоча про себя, принялась со страшной скоростью листать страницы.

В конце концов, она отыскала нужное место.

— Я так и знала! Я так и знала!

— Говорить можно или еще нет? — спросил Рон ядовито. Гермиона не обратила на него никакого внимания.

— Николас Фламель, — прочитала она торжественно, — является единственным известным на сегодняшний день создателем философского камня! Гарри про себя вовсю хихикал и откладывал третий комплект формы в сторону.

Но это не возымело эффекта, на который рассчитывала девочка.

— Чего? — спросил тем временем Рон.

— Да неужто вы не знаете? Слушайте — нет, лучше сами прочтите, вот тут.

Гермиона подтолкнула книжку поближе, и Гарри с Роном прочитали следующее:

Средневековые исследования в области алхимии представляли собой попытки создать так называемый философский камень, легендарное вещество удивительной волшебной силы. Считалось, что камень способен превратить любой металл в чистое золото. Также с его помощью можно было производить Эликсир Жизни, напиток, который дарил бессмертие тому, кто его выпьет.

На протяжении многих веков неоднократно появлялись сообщения о создании философского камня, однако, единственный реально существующий камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, знаменитому алхимику и ценителю оперного пения. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, ведет уединенную жизнь в Девоне вместе со своей шестьсот пятидесятивосьмилетней женой Перенелль.

— Понимаете? — воскликнула Гермиона, с трудом дождавшись, когда Гарри и Рон, наконец, закончат читать. — Пес, видимо, охраняет философский камень Фламеля! Нет сомнений — Фламель попросил Дамблдора спрятать камень, они ведь друзья! Фламель знал, что за камнем кто–то охотится, вот и решил забрать его из Гринготтса!

— Камень, который делает золото и не дает умереть, — сказал Гарри, откладывая четвёртый набор формы, — неудивительно, что его хотят заполучить. Кто угодно бы захотел.

— Тем более неудивительно, что мы не нашли Фламеля в «Важнейших открытиях современной магии», — вставил Рон. — Не очень–то он современный, раз ему шестьсот шестьдесят пять, правда?

На этом разговор окончился и все разошлись. Гарри же, закончив через некоторое время зачарование квиддичной формы, вызвал домовика Твитти и попросил разнести форму их владельцам, а сам отправился спать.

Следующим утром на защите от сил зла, переписывая с доски способы лечения от укусов оборотней, Гарри с Роном все еще обсуждали, что бы они стали делать с философским камнем, если бы он у них был. Мальчику показалось забавным желание Рона владеть собственной командой по квиддичу.

Матч приближался, и Гарри нервничал все больше. Остальные члены команды тоже очень беспокоились. Конечно, мысль о победе над Слизерином в чемпионате школы всех приводила в восторг, ведь уже семь лет это никому не удавалось, но вот получится ли, с таким предвзятым судьей?

Когда на следующий день друзья желали Гарри удачи перед дверью раздевалки, он чувствовал, что они гадают про себя, доведется ли еще увидеть его живым — и это заставило его улыбнуться про себя–за него беспокоились друзья. Мальчик был рад, что всё сложилось так удачно. Хотя происшествие с Невиллом его до сих пор злило. Гарри недоумевал, как вроде бы умный мальчик Драко, оказался такой…неприятной личностью. За своими размышлениями Гарри прослушал все, что говорил ему Вуд, пока он облачался в форму и пристраивал в руках свой знаменитый Нимбус 2000.

Тем временем, Рон с Гермионой нашли себе на трибуне места рядом с Невиллом, который никак не мог взять в толк, чего это они такие хмурые и встревоженные и зачем это они принесли с собой на матч волшебные палочки. Гарри был не в курсе, но Рон и Гермиона давно уже втихаря практиковались в наложении Кандального Проклятия. Идею, в сущности, подал Малфой, когда наложил это проклятие на Невилла, но теперь ребята готовились применить его к Снейпу, если тот выкажет, хоть малейшее намерение причинить вред Гарри.

— Не забудь – Locomotor Mortis, — бормотала Гермиона в ухо Рону, пока тот прятал волшебную палочку в рукав.

— Я помню, — раздраженно огрызнулся Рон. — Не нуди.

Сидевший рядом и привычно сокрытый от мира мороком, Алекс весело улыбался. Его, как и Подопечного, забавляла мысль о Снейпе желающем убить Гарри. Хотя это и принесло свои плоды — ребята освоили новые чары. Покровитель пришёл на этот матч не только, чтобы при случае защитить его от Квирелла, но и просто ради поддержки. Тем более, что на матч прибыл Дамблдор — а значит, Одержимый не решится напасть на него.

В это время в раздевалке Вуд отвел Гарри в сторонку.

— Не хочу оказывать на тебя давление, Гарри, но никогда еще не было так важно схватить снитч как можно скорее. Надо закончить игру раньше, чем Снейп успеет слишком сильно подсудить Хаффлпаффу.

— Вся школа собралась! — заорал Фред Уизли, сунув голову в дверь. — Даже, извиняюсь, Дамблдор подвалил!

— Дамблдор? — удивлённо переспросил он. Скорее всего, он пришёл сюда, чтобы не дать одержимому снова на него напасть.

— Никогда не видел Снейпа таким страшным, — шепнул он Гермионе. — Смотри — взлетают. Ой!

Кто–то стукнул Рона по затылку. Оказалось, Малфой.

— Ах, извини, Уизли, я тебя не заметил.

Малфой широко ухмылялся. Он обратился к своим дружкам Крэббу и Гойлу:

— Интересно, как долго на этот раз Поттер собирается продержаться на метле? Поспорим? А ты, Уизли, хочешь пари?

Рон не ответил; Алекс прислушивался к беседе детей и периодически поглядывал на Гарри; Снейп только что дал хаффлпаффцам право на пенальти из–за того, что Джордж Уизли попал в него бладжером. Гермиона, сощурившись, немыслимым образом перекрестив пальцы и держа руки на коленях, неусыпно следила за Гарри, который ястребом кружил над игроками и выглядывал снитч.

— Знаете, по какому, на мой взгляд, принципу отбирают игроков в команду Гриффиндора? — громко спросил Малфой через несколько минут, как раз тогда, когда Снейп безо всяких видимых причин присудил Хаффлпаффу еще одно пенальти. — Туда берут людей, которых жалко. Вот, например, Поттер, у него нет родителей. Потом Уизли, у них нет денег. Тебе, Лонгботтом, тоже прямая дорога в команду — у тебя нет мозгов.

Невилл сделался ярко–красным, но, тем не менее, смело повернулся к Малфою лицом.

— Я стою двадцати, таких как ты, Малфой, — запинаясь, сказал он. Алекс улыбнулся — очевидно, Гарри начал влиять на своего кузена.

Малфой вместе с Крэббом и Гойлом покатились со смеху, а Рон, не решаясь оторвать взгляд от игры, подбодрил:

— Скажи, скажи ему, Невилл.

— Лонгботтом, если бы мозги были золотом, ты был бы беднее Уизли… И это еще слабо сказано.

— К вашему сведению, мистер Малфой, мой племянник редко ошибается в людях — ответил блондину неизвестный ему голос, но хорошо знакомый гриффиндорцам, как и его обладатель — медноволосый и золотоглазый Алекс Эванс, снова появившийся из ниоткуда, сейчас сердито смотрел на Малфоя. — вы этому прямое доказательство, мистер Малфой. А теперь я советую вам покинуть трибуны Гриффиндора, вас могут неправильно понять — продолжил холодным тоном Эванс.

Испуганный присутствием взрослого, Малфой с дружками поспешил покинуть трибуны.

Улыбнувшись гриффиндорцам, он вернулся взглядом на квиддичное поле.

А там, Гарри вдруг совершил резкий нырок, вызвав у собравшейся публики и охи, и ахи, и крики восторга. Гермиона поднялась, запихнув перекрещенные пальцы в рот, и заворожено глядела, как Гарри, словно пуля несется к земле.

В этот же миг в небе Снейп развернул свою метлу как раз вовремя, чтобы заметить нечто малиновое, промелькнувшее совсем рядом — и в следующую секунду вынырнул Гарри, триумфально воздев над головой руку с пойманным снитчем.

На трибунах все встали в едином порыве — это был рекорд; никто не помнил случая, чтобы снитч поймали так скоро.

— Рон! Рон! Игра окончена! Гарри победил! Мы победили! Гриффиндор победил! — визжала Гермиона, выделывая танцевальные па, вспрыгивая на сидение, соскакивая с него и набрасываясь с объятиями на Парватти Патил в переднем ряду.

Оказавшись в футе над землей, Гарри спрыгнул с метлы. Он не мог поверить в случившееся. Он победил — игра окончена; она длилась едва ли дольше пяти минут. Гриффиндорцы один за другим соскакивали с метел на поле. Гарри увидел, как неподалеку приземляется Снейп, с белым лицом и поджатыми губами — и почувствовал чью–то руку у себя на плече, поднял голову и встретился взглядом с улыбающимся Дамблдором.

— Отлично, — похвалил Дамблдор тихо, так, что только Гарри мог расслышать, — Приятно видеть, что ты не скучал по зеркалу… занимался делом… молодец…

Снейп сердито сплюнул на землю.

Гарри лишь хмыкнул — уж Директор точно должен знать, что Высший Окклюментивный Щит способен уберечь от влияния Еиналеж на психику если до этого оно было подавлено самостоятельно. Мальчик, заметив Покровителя, неожиданно получил ментальное сообщение от него — он предлагал встретиться у озера чуть позже — и исчез из всеобщего поля зрения.

Некоторое время спустя Гарри один вышел из раздевалки, чтобы отнести Нимбус 2000 в сарай. Давно уже он не бывал так счастлив. Он совершил нечто, чем можно по–настоящему гордиться — больше никто не скажет, что он известен только благодаря своему имени. Никогда еще вечерний воздух не дышал такой свежестью, не был так упоительно сладок. Гарри брел по мокрой траве, еще и еще раз переживая события последнего часа, слившиеся у него в голове в одно расплывчатое сладостное ощущение: гриффиндорцы, подбегающие с трибун, чтобы на плечах унести его с поля; на некотором расстоянии Рон с Гермионой, скачущие вверх–вниз; торжествующие крики «Ура!».

Гарри подошел к сараю. Он прислонился к деревянной двери и стал смотреть на Хогвартс, на окна, зажигающиеся красным светом в лучах заходящего солнца. Гриффиндор выиграл. Он победил, не смотря на подсуживание Снейпа…

Кстати, о Снейпе…

Скрытый под плащом с капюшоном, по ступенькам замка быстрой походкой сошел человек. Явно не желая быть замеченным, он шагал в направлении Запретного леса и стремился как можно скорее пересечь двор. Гарри узнал эту крадущуюся походку. Снейп идет в Запретный лес, в то время как все остальные сидят за ужином — с чего бы это?

Не раздумывая, Гарри вскочил на метлу и поднялся в воздух. Бесшумно паря над замком, он проследил, как Снейп торопливо вошел в лес. Гарри последовал за ним.

Сквозь густые кроны деревьев Гарри не мог видеть, куда направляется Снейп. Тогда он стал летать кругами, ниже и ниже, задевая верхушки деревьев, пока, наконец, не услышал голоса. Он полетел на звук, бесшумно опустился на высокую березу и осторожно полез по ветке, крепко держа в руках метлу и стараясь разглядеть, что происходит внизу.

Там, на темной поляне, стоял Снейп, и он был не один. С ним был Квирелл. Гарри не видел выражения его лица, но заикался Квирелл гораздо сильнее обычного. Гарри изо всех сил напряг слух, чтобы не пропустить ни слова из разговора профессоров.

— … н–н–не знаю, з–з–зачем вам п–п–понадобилось встречаться с-со мной именно з–з–здесь, Северус…

— О, я надеялся, что мы сумеем сохранить наш секрет, — сказал в ответ Снейп ледяным тоном. — В конце концов, учащимся не положено знать о философском камне.

Гарри сильнее наклонился вперед. Квирелл что–то промямлил. Снейп перебил его.

— Вы уже выяснили, как можно пройти мимо этого животного, которое держит Хагрид?

— Н–н–но, Северус, мне…

— Вам не понравится, если я стану вашим врагом, Квиринус, — заявил Снейп, делая шаг по направлению к собеседнику.

— Я н–н–не з–з–знаю, что в-вы…

— Вы превосходно знаете, что я имею в виду.

Громко ухнула сова, и Гарри чуть не свалился с дерева. Он восстановил равновесие на следующих словах Снейпа: «… ваш милый фокус. Я жду.»

— Н–н–но я н–н–е …

— Прекрасно, — перебил Снейп. — Вскоре у нас будет возможность побеседовать еще, а до той поры вы все обдумаете и решите, на чьей вы стороне.

Он накинул капюшон на голову и стремительно удалился. Почти совсем стемнело, но Гарри все–таки мог видеть Одержимого. Тот стоял неподвижно, словно окаменев.

Мальчик вернулся к сараю, положил метлу и рванул к озеру. Найдя Алекса тот сразу раскрыв разум, передал ему через связь своё воспоминание. Осознав его Ал кивнул.

— Снейп самый наблюдательный и подозрительный из всех учителей, поэтому он заметил все странности Квирелла и извлек из них нужные выводы…как он считает. Он не ощущает его, как одержимого. Будь осторожнее, Гарри, и береги своих друзей. До встречи.

— До скорого.

От озера мальчик поспешил к башне Гриффиндора.

— Гарри, где же ты был? — пронзительно закричала Гермиона.

— Наши победили! Наши победили! Ты победил! — вопил Рон, барабаня Гарри по спине, — твой дядя классно поставил Малфоя на место! Все тебя ждут в гостиной, мы устроили пир, Фред с Джорджем стащили на кухне пирожные и еще много чего!

Гарри быстро рассказал им о произошедшем. Ребята серьёзно задумались.

— Так ты хочешь сказать, что камень в безопасности только до тех пор, пока Квирелл не расколется? — встревожилась Гермиона.

— Тогда камня не будет к следующему вторнику, — безапелляционно заявил Рон.

Обсудив эту тему ещё немного они разошлись по спальням.

Глава 21. Дракон

Одержимый, однако, не спешил действовать; Гарри предполагал, что это из–за Дамблдора.

Всё же сейчас Том был сильно потрёпан и сражаться с Дамблдором до полноценного воскрешения явно не входило в его планы.

У Гермионы, между тем, были и другие заботы помимо философского камня. Она начала составлять учебные планы, рисовала всяческие таблички, делала в тетрадях пометки цветными чернилами. Гарри с Роном ничего не имели бы против этого, да только Гермиона с великим занудством пыталась заставить их делать то же самое.

— Гермиона, экзамены еще через сто лет.

— Через десять недель, — отрезала Гермиона. — Это вовсе не сто лет, скорее одна секунда, Николас Фламель меня бы понял.

— Но нам ведь не по шестьсот лет, — напомнил ей Рон. — В любом случае, зачем тебе все это учить, ты и так все знаешь.

— Зачем учить? Ты с ума сошел? Ты что, не понимаешь? Если не сдать эти экзамены, нас не переведут на второй курс! Это очень ответственные экзамены, давно уже нужно было начать готовиться, о чем я только думала, где была моя голова…

К сожалению, точку зрения Гермионы полностью разделяли учителя. Они так завалили ребят заданиями, что пасхальные каникулы, в отличие от рождественских, прошли почти незаметно. Да и нелегко было отключиться от учебы, когда над душой постоянно висела Гермиона, то повторяя двенадцать способов использования драконьей крови, то отрабатывая махи волшебной палочкой. Гарри и Рон, зевая и постанывая — Гарри из–за того что ничего особо нового не мог узнать, а Рон в силу своего характера — проводили большую часть свободного времени в библиотеке возле Гермионы.

— Никогда мне всего этого не запомнить, — грустно вздохнул однажды Рон, бросил перо и с тоской уставился в библиотечное окно. За окном сиял первый, по–настоящему весенний, день. Небо было чистого, незабудкового цвета, и в воздухе чувствовалось приближение лета.

Гарри же в это время изучал краткую справку о Квиреллах, присланную Алом и замаскированную под «Тысячу волшебных трав и грибов». Самой интересной в ней была информация о том, что «…Не смотря на молодость рода — около 130 лет — род Квиреллов смог приобрести магическое Наследие — пусть и несколько необычное и весьма специфичное… И это — Наследие Повелителя Троллей. Одним взглядом любой Квирелл может сделать с любым троллем всё что угодно, причём не особо расходуя энергию….»

Гарри же считал, что любое Наследие полезно. Но судя по всему, когда одержимый Квиринус будет Тому не нужен, он от него быстро избавится…хотя скорее он сам умрёт от истощения.

Размышления мальчика прервал Рон, крикнувший:

— Хагрид! А ты что делаешь в библиотеке?

Хагрид шаркающей походкой вылез из–за полок, пряча что–то за спиной. Признаться, в своем кротовом тулупе он выглядел крайне неуместно.

— Да глядел тут кой–чего, — сказал он деланно–равнодушно, стараясь отвлечь внимание ребят, что незамедлительно вызвало у них жгучий интерес. — А вам чего тут понадобилось? — И он вдруг спросил подозрительно:

— Вы ведь не по Фламелеву душу, нет?

— Да мы сто лет назад выяснили, кто он такой, — внушительно сообщил Рон. — А еще мы знаем, что охраняет твой песик, он… — речь Рона была прервана тычком вбок от Гарри.

— Шшшш! — Хагрид быстро огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Чего орешь–то, сдурел?

— Кстати, мы хотели задать тебе несколько вопросов, — вмешался Гарри, — о том, кто или что еще, кроме Пушка, охраняет камень?

— ШШШШШ! — снова зашипел Хагрид. — Слушайте сюда. Приходите–ка ко мне попозже.

Не обещаю, что все расскажу, только нечего об этом на каждом шагу болтать, учащимся не положено про это знать. Подумают еще, что это я вам сказал…

— Тогда увидимся, — сказал Гарри.

Хагрид пошёл прочь, небрежно волоча ноги.

— Что это он прятал за спиной? — задумчиво протянула Гермиона.

— Думаешь, что–нибудь про камень?

— Пойду–ка я взгляну, в каком разделе он копался, — Рон был только рад отвлечься от учебы. Он вернулся через минуту со стопкой книг в руках и свалил их все на стол.

— Про драконов! — зашептал он. — Хагрид читал про драконов! Вы только посмотрите: «Драконы Великобритании и Ирландии», «От яйца до дьявола», «Справочник драконовода».

— Хагрид всегда хотел дракона, он мне сам сказал, в первую же встречу, — вспомнил Гарри.

— Но это противозаконно, — сказал Рон. — Содержание драконов запрещено Колдовской Конвенцией 1709 года, это всем известно. Как колдунам скрываться от маглов, если они будут держать драконов во дворе? Да и, кроме того, драконов невозможно приручить, они опасны. Видели бы вы ожоги, которые остались у Чарли от румынских диких драконов!

— Но ведь в Англии нет диких драконов? — спросил Гарри.

— Конечно же, есть, — ответил Рон. — Обыкновенные уэлльские и гебридианские черные. И задают же они работы министерству магии, скажу я вам! Колдунам постоянно приходится заклинать маглов, которые видели драконов, чтобы они ничего не помнили.

— Что же такое задумал Хагрид? — вопрос остался без ответа.

А сам мальчик вспомнил кое–что. В своё время он клянчил у Алекса дракона в качестве зверушки. Но Алекс тогда, поморщившись, сообщил ему, что драконы гарриного мира малоразумные существа и держать их в качестве фамилиара или просто зверушки глупо. Хотя Алекс пообещал Гарри, что в будущем он постарается решить эту проблему.

Подойдя к хижине привратника час спустя, ребята с удивлением обнаружили, что окна плотно занавешены. Хагрид крикнул: «Кто там?», прежде чем впустить их внутрь, а потом сразу же тщательно закрыл дверь.

Внутри было жарко как в бане. Несмотря на теплую погоду, в очаге полыхал огонь. Хагрид заварил чай и предложил сделать бутерброды с козлятиной, но дети отказались.

— Ну, чего хотели спросить–то?

Не было смысла ходить вокруг да около. И Рон спросил:

— Ты можешь нам сказать, кто или что кроме Пушка охраняет философский камень?

Хагрид нахмурился.

— Яс'дело, не могу, — отрезал он. — Во–первых, сам не в курсе. Во–вторых, вы и так уж шибко умные, так что, и мог бы, не сказал. Раз камень тут, значит, так надо. Его чуть не скрали из Гринготса — ну, это вы уж скумекали? Скажи на милость, и про Пушка выведали, и все остальное!

— Ой, Хагрид, брось! Нам ты, может, и не хочешь говорить, но уж сам–то все знаешь. Тут ничего не может произойти без твоего ведома, ведь правда? — ласковым голосом произнесла Гермиона. Борода Хагрида дернулась, и стало понятно, что он заулыбался. — Нам только интересно, кто обеспечивал охрану, — продолжала Гермиона. — Нам интересно, кому Дамблдор доверяет настолько, чтобы попросить о помощи, ну, кроме тебя, конечно.

При этих последних словах Хагрид выпятил грудь. Рон с восхищением и благодарностью посмотрел на Гермиону. Гарри же происходящее сильно развлекало, в его глазах танцевали дьяволята.

— Ну… Это, наверно, не страшно, ежели я вам скажу… Дайте–ка вспомнить… Он взял у меня Пушка… Потом кое–кто из учителей наложил заклятья… Профессор Стебль, профессор Флитвик, профессор МаккГонагол, — Хагрид как будто прибивал профессоров к ладони, загибая пальцы, — профессор Квирелл, ну, и сам Дамблдор тоже кой–чего сделал, яс'дело. Погодите–ка, кого–то запамятовал… Ах да, профессор Снейп.

— Снейп?

— Ага. Слушайте, так вы никак не угомонитесь? Поймите вы, Снейп помогал защитить камень, чего ж ему этот камень воровать!

Гарри знал, что и Рон, и Гермиона считают что раз Снейп сам принимал участие в обеспечении защиты камня, то ему ничего не стоит выяснить, какими заклинаниями защитили камень остальные учителя.

— А ты единственный, кто знает, как пройти мимо Пушка, Хагрид? — тревожно спросил Гарри. — И ты никому не скажешь, да? Даже кому–нибудь из учителей?

— Ни–ни, ни одной живой душе! Знаем только я и Дамблдор.

— Что ж, это уже что–то, — тихо сказал Гарри своим друзьям. — Хагрид, а можно открыть окно? А то я уже закипаю.

— Нельзя, Гарри, извини, — отказал Хагрид. Он бросил взгляд в очаг. Гарри тоже посмотрел туда.

— Хагрид! Что это?

Но он уже и так догадался, что это такое. В самом центре очага, под чайником, лежало громадное черное яйцо.

— Ах, это! — протянул Хагрид, беспокойно теребя бороду, — Это… э–э–э…

— Откуда ты это взял, Хагрид? — Рон присел на корточки у огня, чтобы получше рассмотреть яйцо. — Это же стоит целое состояние!

— Выиграл, — сказал Хагрид. — Давеча в деревне. Пошел пропустить пару рюмочек, ну, и перебросились в картишки с одним мужичком. Да он, кажись, был только рад сбыть это с рук.

— Но что же ты с ним будешь делать, когда он вылупится? — с ужасом спросила Гермиона.

— Ну, я тут это… в книжках порылся, — Хагрид вытянул из–под подушки здоровенный том, — в библиотеке взял. «О выгодах содержания драконов в домашнем хозяйстве» — устарела, факт, но все тут есть, и что яйцо надо держать в огне — потому мамки дышат на них, ясно? — и что, когда вылупится, раз в полчаса давать ведро коньяку с цыплячьей кровью. И вот еще — как определять породу по яйцу — у меня норвежский горбатый. Редкость, вот так вот.

Он был страшно доволен собой, но Гермиона не разделяла его радости.

— Хагрид, ты ведь живешь в деревянном доме, — напомнила она.

Но Хагрид не слушал. Он счастливо напевал вполголоса, вороша угли.

Таким образом, ребятам прибавилось беспокойства: как бы кто не узнал, что Хагрид держит у себя в хижине запрещенного дракона.

— Интересно, какая она, спокойная жизнь? — вздохнул Рон, после того, как уже много дней, вечер за вечером, они героическими усилиями доделывали домашние задания. Гермиона теперь составляла учебные планы и для Гарри с Роном, чем доводила мальчиков до бешенства. Гарри считал что сам может о себе позаботиться в плане учёбы, а Рон просто ленился.

Затем, однажды, за завтраком, Хедвиг принесла Гарри записку от Хагрида. Записка состояла всего лишь из двух слов: «Он вылупляется».

Рон предложил прогулять гербологию и поскорей отправиться в хижину. Но Гермиона и слышать об этом не захотела.

— Гермиона, как ты думаешь, когда нам в следующий раз доведется наблюдать, как вылупляется дракон?

— Нам надо идти на уроки, иначе у нас будут неприятности, причем это пустяки по сравнению с тем, что ждет Хагрида, когда выяснится, чем он занимается…

— Тихо! — шепотом прикрикнул Гарри.

Неподалеку, всего в нескольких метрах, стоял Малфой, и он замер, прислушиваясь. Что он успел расслышать? Выражение его лица совершенно не понравилось Гарри.

Рон с Гермионой пререкались всю дорогу до кабинета гербологии, и, в конце концов, Гермиона согласилась сбегать к Хагриду во время большой перемены. Когда раздался удар колокола, возвещавший окончание урока, они быстро побросали мерные совочки и побежали на опушку леса. Хагрид приветствовал гостей с красным от радостного возбуждения лицом:

— Почти вылупился.

Он провел их внутрь.

Яйцо лежало на столе. По скорлупе шли глубокие трещины. Внутри что–то шевелилось, и оттуда доносились забавные щелкающие звуки.

Все вчетвером они придвинули стулья поближе к столу и, затаив дыхание, стали наблюдать.

Несмотря на пристальное ожидание, они, тем не менее, вздрогнули, когда вдруг раздался громкий хруст, после чего скорлупа развалилась на части. На стол выпал младенец–дракон. Лишь с огромной натяжкой можно было назвать его симпатичным. Гарри подумалось, что более всего он похож на черный, сложенный, мятый зонтик. Проволочные крылья казались огромными по сравнению с костлявым компактным тельцем, у него было длинное рыльце с широкими ноздрями, зачаточные рожки и выпученные оранжевые глазки.

Дракончик чихнул. Из ноздрей вылетели искорки.

Гарри же думал о том, что Алекс вновь оказался прав — подобное создание в роли домашней зверушки даже представить страшно, что уж говорить об фамилиаре.

— Ну не прелесть? — тем временем мурлыкнул Хагрид. Он протянул руку и хотел потрепать младенца по голове. Тот огрызнулся и чуть не отхватил Хагриду палец, показав при этом остренькие зубки.

— Ишь ты, малыш! Гляньте–ка — признал мамку!

— Хагрид, — спросила Гермиона, — а с какой скоростью растут норвежские горбатые драконы?

Хагрид собирался было ответить, но вдруг лицо его страшно побледнело — он вскочил и бросился к окну.

— Что случилось?

— Кто–то подглядывал, там, за занавесками — какой–то пацан — вон, почесал обратно в школу!

Гарри стремглав кинулся к двери и выглянул на улицу. Даже на расстоянии он узнал эту фигуру.

Малфой видел дракона.

Что–то такое появилось в улыбке Малфоя, из–за чего в течение всей следующей недели Гарри, Рон и Гермиона не находили себе места от беспокойства. Большую часть свободного времени они проводили в затемненной хижине Хагрида и пытались воззвать к его здравому смыслу.

— Его надо выпустить, — убеждал Гарри, — выпустить на волю.

— Не могу, — упирался Хагрид, — он еще кроха, он помрет.

Ребята посмотрели на дракона. Всего за неделю кроха вырос в три раза. Из ноздрей у него клубился дым. Хагрид был так с ним занят, что забросил все прочие обязанности. По полу в беспорядке валялись пустые бутылки из–под бренди вперемешку с куриными перьями.

— Звать его буду Норберт, — умиленно поведал Хагрид, не отрывая от дракона влажных глаз. — Он меня уже узнает, глядите: Норберт! Где мамочка?

— Шарики за ролики заехали, — констатировал Рон на ухо Гарри.

— Хагрид, — громко позвал Гарри. — Через две недели твой Норберт перестанет помещаться в доме. А Малфой в любой момент наябедничает Дамблдору.

Гарри пытался аккуратно подвести своих собеседников к мысли о передаче дракона в румынский заповедник.

Хагрид прикусил губу.

— Я… я знаю, мне нельзя оставить его здесь, но пока… не могу я без него.

Гарри решил что настал так нужный ему момент.

Он повернулся к Рону:

— Чарли, — сказал он.

— У тебя тоже заехали, — объявил Рон. — Я — Рон, помнишь меня?

— Да нет — Чарли — твой брат, Чарли. Который в Румынии. Который изучает драконов. Можно послать Норберта к нему. Чарли его выкормит, а потом выпустит на волю.

— Великолепная мысль! — обрадовался Рон. — Как тебе, Хагрид?

В конце концов, Хагрид согласился, что, по крайней мере, можно послать Чарли сову, посоветоваться.

Следующая неделя тянулась невозможно долго. В среду вечером Гермиона и Гарри в одиночестве сидели в гостиной: остальные давно уже разошлись спать. Часы на стене только что пробили полночь, когда с шумом распахнулось отверстие за портретом. Оттуда, как чертик из табакерки появился Рон, стаскивая на ходу плащ–невидимку. Он вернулся от Хагрида, которому помогал кормить Норберта. Норберт теперь питался дохлыми крысами, причем поедал их целыми корзинами.

— Он меня укусил! — пожаловался Рон, показывая руку, обернутую пропитанным кровью носовым платком. — Я теперь неизвестно сколько перо не смогу держать! Ничего ужаснее этого дракона я в жизни не видел, а послушать, как кудахчет над ним Хагрид — это и зайка, и киска, и рыбка! Когда я уходил, он пел этому чучелу колыбельную!

От окна донеслось осторожное постукивание.

— Это Хедвиг! — воскликнул Гарри, торопясь впустить сову. — Она принесла ответ от Чарли!

Три головы склонились над посланием:

«Дорогой Рон!

Как поживаешь? Спасибо за письмо! Я буду очень рад взять норвежского горбатого дракона, однако, доставить его сюда будет нелегко. Мне кажется, самым разумным будет передать дракона с моими друзьями, которые собирались приехать навестить меня. Проблема лишь в том, что их могут задержать при ввозе запрещенного животного.

Не могли бы вы принести дракона на самую высокую башню в субботу в полночь? Они будут ждать вас там и заберут его ночью, чтобы никто не увидел.

Пришлите ответ как можно скорее.

С любовью, Чарли.»

Дети переглянулись.

— У нас есть плащ–невидимка, — сказал Гарри. — Это не должно быть очень сложно, мне кажется, плащ достаточно большой, чтобы под ним могли спрятаться двое из нас вместе с Норбертом.

Друзья с ним согласились, что послужило лишним доказательством того, насколько неудачной была для них последняя неделя. Они были готовы на все, лишь бы избавиться от Норберта, и от Малфоя.

На пути выполнения плана возникло неожиданное препятствие. К утру укушенная рука Рона распухла так, что сделалась раза в два больше своего нормального размера. Рон сомневался, стоит ли идти к мадам Помфри — вдруг она сразу узнает укус дракона?

Гарри в этом нисколько не сомневался — всё же школьный колдомедик была квалифицированным специалистом, но именно поэтому мальчик был уверен что никто ничего не узнает об истинной причине.

Однако, к полудню выбора у Рона уже не было. Место укуса приобрело зловещий зеленоватый цвет. Видимо, зубки Норберта были ядовиты.

В конце дня Гарри и Гермиона побежали в больничное крыло проведать Рона и нашли его в кровати в ужасном состоянии.

— Это не только из–за руки, — прошептал он, — хотя она так болит, что, кажется, скоро отвалится. Малфой сказал мадам Помфри, что хочет попросить у меня книгу, она его впустила, и он ужасно надо мной издевался. Все угрожал, что расскажет, кто меня на самом деле укусил — я сказал, собака, но мадам Помфри, похоже, не поверила. Не надо было мне с ним ругаться на квиддичном матче, теперь он мне мстит.

Гарри с Гермионой по мере сил постарались успокоить Рона.

— Зато в субботу в полночь все будет позади, — сказала Гермиона, но это совершенно не утешило Рона. Наоборот, он рывком сел в постели и весь покрылся холодным потом.

— В субботу в полночь! — застонал он хрипло. — Нет — только не это! Я только что вспомнил — письмо от Чарли лежало в той самой книге, которую взял Малфой! Теперь он будет знать, что мы собираемся вывезти Норберта.

Ни Гарри, ни Гермиона не успели ответить. Вошла мадам Помфри и велела оставить больного: Рон, по ее словам, нуждался в отдыхе.

— Слишком поздно что–нибудь менять, — сказал Гермионе Гарри, обдумав усложнившуюся ситуацию. — У нас нет времени посылать Чарли еще одну сову, и вообще, это, может быть, наш единственный шанс избавиться от Норберта. Придется рискнуть. И придется взять плащ, Малфой хотя бы про него не знает.

Когда они пришли к Хагриду с отчетом о последних новостях, Клык сидел возле хижины с перевязанным хвостом. Хагрид разговаривал с ними через окно.

— Не могу вас впустить, — пропыхтел он. — У Норберта переходный возраст — но я с ним слажу.

Услышав про письмо от Чарли, Хагрид чуть не заплакал, хотя, возможно, и не только от грусти — Норберт в это время тяпнул его за ногу.

— Уууух! Ничего, ничего, всего навсего башмак прокусил — играется! Несмышленыш еще, понимаете.

Несмышленыш колотил хвостом по стене хижины, и от этого в окнах дрожали стекла. Гарри и Гермиона возвращались в замок с единственной мыслью — дождаться бы субботы.

Пожалуй, если бы они не так сильно переживали из–за того, что им предстоит сделать, они бы пожалели Хагрида в момент расставания с Норбертом. Ночь была темной и облачной, и дети слегка опоздали, потому что им пришлось пережидать, пока Пивз уберется из вестибюля, где он сам с собой играл в теннис у стенки.

Хагрид подготовил Норберта к отправке, и тот был заботливо упакован в большую корзину.

— Я там положил и крыс, и бренди, ему хватит на дорожку, — в голосе Хагрида явственно звучали с трудом подавляемые рыдания. — И мишка его любимый тоже там.

В корзинке затрещало: кажется, мишке оторвали голову.

— До свиданья, Норберт! — всхлипывал Хагрид, пока Гарри с помощью Гермионы укрывал корзину плащом–невидимкой, — мамочка тебя никогда не забудет!

Как им удалось донести корзину до замка, они и сами не могли понять. Минуты, тикая, неуклонно приближали их к полуночи, и они упорно тащили Норберта вверх по мраморной лестнице в вестибюль и дальше, по темным коридорам. Вверх по еще одной лестнице, еще — даже короткий путь, недавно открытый Гарри, не слишком облегчил задачу. Слабо помогали чары левитации накладываемые мальчиком — у него часто сбивалась концентрация заставляя ребят ощущать всю тяжесть их груза.

— Почти пришли! — прерывисто возвестил Гарри, когда они подошли к переходу в самую высокую башню замка.

Что–то мелькнуло впереди, едва не заставив их выронить корзину. Забыв о том, что они невидимы, дети метнулись глубже в тень, стараясь рассмотреть темные силуэты двух людей, схватившихся друг за друга неподалеку.

Профессор МаккГонагол, в халате из шотландки и с сеточкой на волосах, за ухо держала Малфоя.

— Нарушение! — кричала она. — Минус двадцать баллов со Слизерина! Бродить здесь среди ночи, да как ты посмел…

— Вы не понимаете, профессор. Сюда должен прийти Гарри Поттер с драконом!

— Какая несусветная чушь! Как ты смеешь так врать! Пошли, я должна сообщить о тебе профессору Снейпу, Малфой!

После этого происшествия, крутая винтовая лестница на вершину башни показалась самой легкой дорогой на свете. Но, до тех пор пока они не вышли наружу, на холодный ночной воздух, дети не решались снять плащ–невидимку, а когда наконец сняли, то были счастливы, что могут снова дышать свободно. Гермиона станцевала джигу.

— Малфоя наказали! Я сейчас запою!

— Только не это, — поспешно сказал Гарри.

Веселясь по поводу Малфоя, они ждали, а Норберт бесился в корзине. Примерно через десять минут из темноты лихо и бесшумно вырулили четыре метлы.

Друзья Чарли оказались развеселой компанией. Они показали Гарри и Гермионе упряжь, которую наспех смастерили, чтобы вместе нести Норберта. Совместными усилиями они запаковали дракона, а потом Гарри и Гермиона за руку попрощались с ними и сказали большое, большое спасибо.

Наконец–то, Норберт улетал… улетал… улетел.

Гарри с Гермионой тихонько спустились по винтовой лестнице, чувствуя легкость и в руках, и в голове, теперь, когда на них не висел Норберт. Никаких больше драконов, Малфой наказан — чем можно омрачить такое счастье?

Ответ на последний вопрос поджидал их у подножия лестницы. Лишь только они вышли в коридор, из темноты внезапно вырисовалась физиономия Филча.

— Так–так–так, — негромко произнес он, — вот мы и попались.

Они забыли на башне плащ–невидимку.

Глава 22. Убийца единорогов

Ничего хуже нельзя было придумать.

Филч отвел нарушителей в кабинет профессора МаккГонагол на первом этаже, где они сели и стали ждать своей участи, не произнося ни слова. Гермиона дрожала мелкой дрожью. Какие–то извинения, алиби, оправдательные истории нагромождались друг на друга в голове у Гарри, и каждая следующая версия была хуже предыдущей. На этот раз он не видел способа выпутаться из неприятностей. Они загнаны в угол. Как же он мог оказаться настолько неосторожен и забыть плащ–невидимку? Нет такой причины, которая в глазах профессора МаккГонагол могла бы оправдать их пребывание вне спальни и подозрительное блуждание по школе среди ночи, не говоря уже об астрономической башне — туда вообще запрещалось ходить иначе как на занятия. Прибавьте сюда Норберта и плащ–невидимку — и можно собирать вещички. Но это вряд ли случиться–директору было слишком выгодно нахождение Гарри в Хогвартсе и его расположение…а это значит можно чуть расслабиться.

Когда Гарри думал, что ничего хуже и придумать нельзя, он ошибался. Появилась профессор МаккГонагол и привела с собой Невилла.

— Гарри! — вырвалось у Невилла, лишь только он увидел своих одноклассников. — Я хотел тебя найти и предупредить, я слышал, как Малфой грозится поймать тебя, он сказал, что у тебя дра…

Гарри отчаянно затряс головой, пытаясь предостеречь Невилла от необдуманных слов, но профессор МаккГонагол это заметила. Она нависла над всеми тремя детьми, и, если сравнить ее с Норбертом, то в этот момент она была больше способна выдыхать пламя.

— Я бы никогда не поверила, что кто–то из вас осмелится на подобный поступок. Мистер Филч сказал, что вы были на астрономической башне. Сейчас час ночи. Объяснитесь.

Гермиона впервые не могла ответить на вопрос учителя. Она смотрела на свои шлепанцы и была неподвижна как статуя.

— Думаю, я и сама могу объяснить, что произошло, — сказала профессор МаккГонагол. — Для этого не надо быть гением. Вы заставили Драко Малфоя поверить в дурацкую историю с драконом, с тем, чтобы выманить его ночью из постели и вовлечь в неприятности. Я уже поймала его. Надо полагать, вам кажется очень забавным, что Лонгботтом тоже услышал ваши россказни и поверил им?

Гарри поймал взгляд Невилла и попытался знаками показать ему, что все сказанное — не правда, настолько у того был убитый вид. Бедный, неуклюжий Невилл — уж Гарри–то знал, чего ему стоила эта ночная прогулка ради спасения друзей от беды.

— Я возмущена, — продолжала профессор МаккГонагол. — Четыре ученика одновременно находятся вне спальни в такой час! Неслыханно! Уж о вас, мисс Грейнджер, я была лучшего мнения. Что же касается вас, мистер Поттер, то я думала, у вас значительно больше уважения к Гриффиндору. Вы все трое получаете взыскания — да–да, и вы тоже, мистер Лонгботтом, ничто не является оправданием для пребывания вне спальни ночью, особенно в наше время, это очень опасно — кроме того, я снимаю с Гриффиндора пятьдесят баллов.

— Пятьдесят? — задохнулся Невилл. Теперь они потеряют лидирующее положение, которое заняли благодаря победе в квиддичном матче.

— Пятьдесят за каждого, — выговорила профессор МаккГонагол, раздувая ноздри длинного, острого носа.

— Профессор… пожалуйста…

— Вы не можете…

— Не учите меня, что я могу, а чего не могу, Лонгботтом. Возвращайтесь в постель, вы все. Никогда раньше мне не приходилось так краснеть за гриффиндорцев.

Они потеряли сто пятьдесят очков. Гриффиндор оказался на последнем месте. За одну ночь они умудрились разрушить все надежды своего факультета на получение кубка в школьном соревновании. Что же теперь делать, как загладить свою вину?

Хотя Гарри не особо стремился к участию в соревновании факультетов, но из–за своего прокола придётся серьёзно налечь на выполнение заданий, иначе быстро вернуть баллы не получится…Да и отработка ещё эта…И как отреагирует Алекс когда узнает? Ему оставалось только гадать.

Гарри не спал всю ночь. Он слушал, как Невилл долго–долго рыдал в подушку и не знал, чем его утешить. Он понимал, что Невилл с ужасом думает о завтрашнем дне. Что будет с остальными гриффиндорцами, когда станет известно о том, что они натворили?

Сначала гриффиндорцы, проходившие на следующее утро мимо гигантских песочных часов, которые показывали количество баллов, набранное факультетом, думали, что произошла какая–то ошибка. Куда могли за ночь подеваться сто пятьдесят баллов? Потом по школе стала распространяться новость: виной всему Гарри Поттер, герой двух квиддичных матчей, он и двое других первоклашек.

Из самого обожаемого Гарри внезапно сделался самым ненавистным всем человеком. Даже райвенкловцы и хаффлпафцы злились на него, уж очень всей школе хотелось, чтобы Слизерин потерял кубок. Куда бы Гарри ни пошел, все показывали на него пальцами и открыто оскорбляли его. Слизеринцы, наоборот, приветствовали его аплодисментами и кричали: «Спасибо, Поттер, мы тебе этого не забудем!». Но всех сбивала столку странноватая загадочная насмешка блуждавшая на губах гриффиндорца.

Один только Рон оставался на его стороне.

— Через пару недель они все забудут. Факультет столько раз терял баллы из–за Фреда с Джорджем, а их все равно все любят.

— Но ведь никто не терял из–за них сто пятьдесят баллов сразу, правда? — спокойно отвечал Гарри.

— Ммм… нет, — соглашался Рон.

И от квиддича было мало радости. Никто в команде с Гарри не разговаривал, а если ребятам все–таки приходилось говорить о нем, его называли «Ловец».

Гермиона с Невиллом тоже пострадали. Им, конечно, было не так плохо, как Гарри, потому что они не были столь известны, но и с ними никто не разговаривал. Гермиона поначалу перестала проявлять активность на занятиях, сидела, опустив голову и работала в одиночестве. Но мальчику удалось расшевелить её, что ускорило возвращение баллов.

Гарри был почти что рад, что приближались экзамены. Они с Роном и Гермионой общались только между собой, занимались допоздна, старались запомнить составы сложных снадобий, учили наизусть заклятия и проклятия, зубрили даты важнейших колдовских открытий и гоблинских восстаний… К тому же Гарри исполнял ещё и своё обещание–он учил Невилла парочке полезных трюков.

Затем, примерно за неделю до начала экзаменов, Гарри застал необычную картину. Он один возвращался из библиотеки и вдруг услышал какое–то хныканье в кабинете чуть дальше по коридору. Подойдя поближе, он разобрал голос Квирелла:

— Нет — нет — только не это, пожалуйста…

Как будто кто–то угрожал ему. Гарри неслышно приблизился.

— Хорошо, хорошо… — услышал он всхлипывания Квирелла.

В следующую секунду Квирелл торопливо вышел из класса, поправляя на ходу тюрбан. Он был бледен и близок к рыданиям. Он быстро удалился; Гарри сомневался даже, что профессор заметил его. Мальчик подождал, пока стихнут шаги, и заглянул в класс. Там никого не было, но дверь в другом конце комнаты осталась приоткрытой. Значит Одержимый вот–вот окончательно покорится духу в нём. Гарри поспешил обратно в библиотеку, где Гермиона проверяла Рона по астрономии. Гарри рассказал друзьям, что он только что услышал.

— Значит, Снейп добился своего! — воскликнул Рон. — Если Квирелл сказал ему, как разрушить заклятие против сил зла…

— Но ведь еще остается Пушок, — напомнила Гермиона.

— Может быть, Снейп и без Хагрида узнал, как обойти Пушка, — сказал Рон, обводя взглядом полки с книгами. — Наверняка есть книжка, в которой говорится, как обойти гигантскую трехглавую собаку. Что делать, Гермиона?

В глазах Рона зажегся озорной огонек, его явно манило новое приключение, но Гермиона ответила раньше, чем Гарри успел произнести хоть слово.

— Идти к Дамблдору. Нам следовало сделать это давным–давно. Если мы опять начнем предпринимать что–то сами, нас вышвырнут из школы.

— Но у нас нет доказательств! — сказал Гарри. — Квирелл слишком труслив, чтобы подтвердить наши слова. Вернее не выгодно–мысленно поправил себя мальчик. А Снейп только скажет, что понятия не имеет, каким образом тролль проник в школу на Хэллоуин и что он близко не подходил к третьему этажу — и кому, вы думаете, поверят, ему или нам? Не секрет, что мы его терпеть не можем, Дамблдор решит, что мы это придумали, чтобы Снейпа уволили. Филч на нашу сторону не станет, они слишком дружны со Снейпом, и вообще, для него, чем меньше в школе учеников, тем лучше. А кроме того, не забывайте, предполагается, что мы ничего не знаем ни про камень, ни про Пушка. Нам долго придется все объяснять.

Эти слова убедили Гермиону, но не Рона.

— Если мы немного разведаем обстановку…

— Нет, — сказал Гарри без выражения, — мы уже наразведывались.

Он придвинул к себе карту Юпитера и стал заучивать названия его лун.

На следующее утро за завтраком Гарри, Гермиона и Невилл получили записки одинакового содержания:

«Ваше наказание будет иметь место сегодня в одиннадцать часов вечера.

Мистер Филч будет ожидать вас в вестибюле.

Профессор МаккГонагол.»

Он думал, Гермиона начнет жаловаться, что из–за этого потеряет время, необходимое для занятий, но та не произнесла ни слова. Как и Гарри, она считала, что наказание справедливо раз уж попались.

В одиннадцать вечера они попрощались с Роном в гриффиндорской гостиной и, захватив Невилла, спустились в вестибюль. Филч был уже там — как и Малфой. Гарри совсем забыл, что Малфой тоже получил взыскание.

— Следуйте за мной, — рявкнул Филч, зажигая лампу и выводя детей из замка.

— Ну что, теперь будете хорошенько думать, прежде чем нарушать школьные правила, а? — он злобно скосил глаза. — Да–да… тяжелый труд и сильная боль — вот лучшие учителя, если вы спросите мое мнение… Жаль, что отменили прежнюю систему наказаний… Подвесить бы вас за руки к потолку на пару деньков, у меня ведь и цепи сохранились, я их держу в порядке, смазываю маслом, вдруг снова понадобятся… М-да… Ну, пошли, что ли… и не вздумайте убежать, от этого вам только хуже будет.

Они пересекали темный двор. Невилл всхлипывал. Гарри гадал, какое же наказание их ждет. Наверное, что–то действительно ужасное, иначе Филч не был бы так доволен.

Луна была яркая, но из–за облаков, набегавших на нее, маленькая процессия то и дело погружалась в кромешную темноту. Впереди, Гарри видел освещенные окна хижины Хагрида. Потом они услышали отдаленный крик:

— Это ты, Филч? Давай поспешай, пора б уж и начать.

Гарри немного приободрился; если им предстоит поработать с Хагридом, может быть, все не так плохо. Должно быть, его чувства отразились у него на лице, потому что Филч процедил:

— Ты, видимо, думаешь, что вы будете валять дурака с этим пугалом? Ошибаешься, парень — вы пойдете в лес и — поправьте меня, если я ошибаюсь — вам вряд ли удастся вернуться оттуда целыми и невредимыми.

Тут Невилл громко застонал, а Малфой остановился как вкопанный.

— В лес? — переспросил он, причем голос его звучал отнюдь не так равнодушно, как обычно, — Нам туда ночью нельзя — там всякие эти… оборотни.

Невилл вцепился в рукав Гарриной робы и издал задушенный хрип. Гарри успокаивающе посмотрел на младшего родственника и беззвучно прошептал

— Aequanimitas!

Чары произвели нужный эффект моментально, существенно успокоив мальчика.

— А это уж ваши проблемы, — ответил Филч, источая злобную радость. — Надо было раньше думать об этих… оборотнях.

Навстречу из темноты быстрой походкой вышел Хагрид, за ним по пятам следовал Клык. Хагрид нес в руках большой арбалет, а через плечо у него висел колчан со стрелами.

— Наконец–то, — сказал он. — Жду–пожду, уж полчаса целых. Гарри, Гермиона — вы в порядке?

— Нечего с ними нянчиться, Хагрид, — ледяным тоном заметил Филч, — в конце концов, они здесь для наказания, а не для дружеской беседы.

— Потому ты и опоздал, да? — Хагрид неодобрительно нахмурился. — Морали читал? Не твоя это забота. Сделал свое дело и гуляй. Дальше я сам их поведу.

— Вернусь на рассвете, — ответил Филч, — за тем, что от них останется, — добавил он гнусно, а затем повернулся и пошел обратно в замок, и в темноте долго было видно, как подпрыгивает лампа у него в руке.

Малфой повернулся к Хагриду.

— Я не пойду в лес, — заявил он, и Гарри с удовлетворением уловил в его голосе панические нотки.

— Придется, коли хочешь остаться в Хогвартсе, — свирепо ответил Хагрид. — Напакостил — умей отвечать.

— Ходить в лес — работа служителей, ученикам не полагается этого делать! Я думал, нас заставят что–нибудь переписывать! Да если бы мой отец знал, чем меня вынуждают заниматься, он бы…

— Знаешь чего, уж такой у нас тут порядок, в «Хогвартсе», — зарычал Хагрид, — Скажите на милость, переписывать! Толк–то в этом какой! Придется сделать что–нибудь полезное или уж убираться отсюда. А если твоему папаше больше нравится, чтоб тебя выгнали, так ступай назад и собирай шмотки, понял? Давай!

Малфой не пошевелился. Он гневно смотрел Хагриду в лицо, но очень скоро опустил глаза.

— То–то, — сказал Хагрид, — а сейчас, слушайте сюда. Чего мы сегодня будем делать, очень опасно. Я не хочу, чтоб вы рисковали жизнью. Идите–ка сюда на минуточку.

Он подвел их к самому краю леса и, подняв лампу повыше, осветил узкую, петляющую тропинку, терявшуюся между толстых черных стволов. Ребята заглянули в лес, и легкий ветерок зашевелил им волосы.

— Глядите, — проговорил Хагрид. — Видите на земле? Светится? Серебряная такая? Это кровь единорога. Кто–то ранил единорога… Второй раз за неделю. Прошлую среду уже нашел одного мертвого. Сейчас нам надо постараться отыскать беднягу. Может, удастся спасти.

— А если тот, кто ранил единорога, найдет нас первым? — спросил Малфой, не в силах скрыть владевший им страх.

— Тут в лесу нет ничего такого, чтоб навредить вам, ежели будете держаться возле меня или Клыка, — успокоил Хагрид. — И не сходите с дорожки. Так. Делимся на две группы и идем по следу в разные стороны. Кровь вон повсюду, где–то здесь он и крутится со вчерашнего дня.

— Я пойду с Клыком, — поспешно заявил Малфой, глядя на острые зубы пса.

— Ладно, — согласился Хагрид, — только предупреждаю, он — трусло страшное. Значит, Гарри и Гермиона идут со мной, а Драко и Невилл — с Клыком. Теперь — кто найдет единорога, высекает зеленые искры, договорились? Достаньте–ка палочки и потренируйтесь — вот так, молодцы — а ежели кому понадобится помощь, пускай высекает красные, и мы его отыщем — короче, будьте осторожны — двинулись.

Лес был черен и молчалив. Пройдя совсем немного, они достигли развилки. Гарри, Гермиона и Хагрид пошли влево, а Малфой, Невилл и Клык — вправо.

Они шли молча, глядя под ноги. Тут и там лунный луч, пробивающийся сквозь ветви деревьев, зажигал серебристо–голубым светом кровь единорога на опавшей листве.

Гарри увидел, что Хагрид сильно озабочен.

— А может оборотень убивать единорогов?

— Не с такой скоростью, — ответил Хагрид. — Единорога словить не так–то просто, в них могучая колдовская сила. Я вообще никогда раньше не видал раненного единорога.

Они миновали замшелый пень. Гарри услышал, как где–то струится вода; должно быть, неподалеку протекал ручей. На вьющейся тропинке то и дело попадалась кровь единорога.

— Ты как, Гермиона? — шепотом спросил Хагрид. — Не боись, он не мог зайти далеко, раз так сильно ранен, а значит, мы сможем его… ПРЯЧЬТЕСЬ ЗА ТО ДЕРЕВО!

Хагрид сгреб детей в охапку, с невероятной скоростью уволок их с тропинки и спрятал за могучим дубом. Он достал стрелу, вставил ее в арбалет и поднял оружие, в любую минуту готовый выстрелить. Все трое замерли, прислушиваясь. Кто–то или что–то бесшумно передвигалось по сухой листве совсем рядом: звук был такой, как будто полы длинного платья легко метут по земле. Хагрид прищурился, вглядываясь в темноту, откуда вилась дорожка, но через несколько секунд звук затих.

— Так и знал, — пробормотал Хагрид, — есть тут кой–чего, чему быть не положено.

— Это оборотень? — спросил Гарри.

— Нет, никакой это не оборотень и никакой не единорог, — мрачно ответил Хагрид. — Ну, чего ж, ступайте за мной, только теперь уж поосторожней.

Они пошли потише, прислушиваясь к малейшему шороху. Вдруг впереди, на полянке, что–то промелькнуло — определенно что–то живое.

— Кто там? — крикнул Хагрид. — Покажись — я вооружен!

И на полянке появился — человек или конь? До пояса, человек, с рыжими волосами и бородой, но ниже пояса у него было лоснящееся гнедое лошадиное туловище, с длинным, рыжеватым хвостом. Гермиона так и разинула рот от удивления.

— А, это ты, Ронан, — с облегчением выдохнул Хагрид. — Как дела?

Он подошел и поздоровался с кентавром за руку.

— Добрый тебе вечер, Хагрид, — ответил Ронан. У него оказался глубокий печальный голос. — Хотел меня застрелить?

— Осторожность прежде всего, Ронан, — улыбнулся Хагрид, похлопывая по арбалету. — Здесь у вас в лесу завелась какая–то пакость. Да, между прочим, это Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Учатся у нас в школе. А это Ронан, ребятки. Кентавр.

— Мы догадались, — слабым голосом ответила Гермиона.

— Добрый вечер, — поздоровался Ронан. — В школе, значит? И что же вы там выучили, в школе?

— Эммм….

— Немножко всего, — скромно ответила Гермиона.

— Немножко. Что ж, это уже кое–что. — вздохнул Ронан. Он запрокинул голову и поглядел на небо. — Марс сегодня яркий.

От Алекса Гарри знал что все кентавры поголовно астрономы и провидцы, оттого с ними так трудно общаться. А племя обитающее в Запретном Лесу было приглашено туда Ровеной Райвенкло. С учётом происходящего слова Ронана звучали тревожно.

— Значит мы и впрямь столкнёмся с этим убийцей… — обречённо выдохнул мальчик.

Ронан чуть удивлённо посмотрел на Гарри, но промолчал.

— Ага, — ответил Хагрид, тоже запрокидывая голову. — Слушай, хорошо, что мы тебя встретили, Ронан, потому тут где–то раненный единорог… Ты ничего не видал?

Ронан ответил не сразу. Он долго не мигая смотрел вверх, а потом снова вздохнул.

— Невинные всегда становятся первыми жертвами, — проговорил он. — Так всегда было и всегда будет.

— Ага, — не возражал Хагрид. — Но ты чего–нибудь видал, Ронан? Чего–нибудь необычного?

— Марс сегодня яркий, — повторил Ронан, не обращая внимания на нетерпеливые взгляды Хагрида. — Необычно яркий.

— Ага, но я‑то говорю про необычное здесь, ближе к земле, — пояснил Хагрид. — Значит, ты ничего не замечал.

Хагрид как и Гермиона явно не расслышали сказанное Гарри.

И снова, Ронан помедлил прежде чем дать ответ. Наконец, он изрек:

— В лесу таится много секретов.

Шевеление за деревьями заставило Хагрида опять вскинуть арбалет, но это оказался всего лишь еще один кентавр, черноволосый и вороной, более дикого вида, чем Ронан.

— Привет, Бейн, — сказал Хагрид. — Все в порядке?

— Добрый вечер, Хагрид, надеюсь, ты здоров.

— Здоров, здоров. Слушай, я уж поспрашал Ронана… Может, ты видал чего–нибудь необычного последние дни? Единорога ранили — слыхал про это?

Бейн подошел и встал рядом с Ронаном. Посмотрел на небо.

— Марс сегодня яркий, — просто ответил он.

— Знаю, — слегка раздражился Хагрид. — Ладно, ежели из вас кто чего увидит, скажите мне, хорошо? А мы потопали.

Гарри и Гермиона пошли вслед за ним, поминутно оглядываясь через плечо на кентавров, пока те не скрылись за деревьями.

— Никогда, — сказал Хагрид теперь уже с нескрываемым раздражением, — не добьешься прямого ответа от кентавра. Астрономы, понимаешь. Ежели чего ближе луны, оно им до лампочки.

— А их много тут? — спросила Гермиона.

— Да немало… Они вообще держатся особняком, но всегда придут, ежели мне охота словцом перекинуться. Они, кентавры, умные, между прочим… все знают… только не говорят…

— А сначала, как ты думаешь, мы тоже слышали кентавра? — спросила Гермиона.

— Разве звук был как у копыт? Не-а, я так скажу: это и был тот, кто убивает единорогов, и я ничего подобного раньше не слыхал.

Они пробирались между тесно стоящими, черными деревьями. Гарри все время нервно оглядывался через плечо. Его преследовало крайне неприятное чувство, что за ними следят. Он был страшно рад, что рядом Хагрид вместе с его арбалетом. Они только что миновали очередной поворот, как вдруг Гермиона схватила Хагрида за руку.

— Хагрид! Смотри! Красные искры, наши попали в беду!

— Вы оба ждите здесь! — на бегу проорал Хагрид. — Оставайтесь на тропинке, я за вами приду!

Они услышали, как он крушит молодую поросль, и остались стоять глядя друг на друга, перепуганные. В конце концов все звуки замерли, кроме тихого шуршания листвы над головами.

— Как ты думаешь, их не ранили? — прошептала Гермиона.

— Если ранен Малфой, плевать, но вот если что–нибудь случится с Невиллом… Ведь это же мы его втравили.

Мучительно тянулись минуты. Слух у ребят обострился до предела. Гарри улавливал малейший вздох ветра, тишайший хруст веточки. В чем дело? Где остальные?

Наконец, громкий треск возвестил о прибытии Хагрида. За ним брели Малфой, Невилл и Клык. Хагрид просто дымился от злости. Оказывается, Малфой, шутки ради, схватил Невилла сзади, тот испугался и послал красные искры.

— Теперь будет большая удача, если мы вообще хоть чего–нибудь поймаем, такого вы шуму понаделали. Так. Давайте меняться. Невилл, остаешься со мной и Гермионой, а ты, Гарри, пойдешь с Клыком и этим идиотом. Извини, — добавил Хагрид шепотом на ухо Гарри, — тебя ему трудней будет напугать, а нам надо дело сделать.

Таким образом, Гарри отправился в неизведанную темень вместе с Малфоем и Клыком. Они шли почти полчаса, все глубже и глубже в лес, до тех пор, пока дорожка не сделалась практически непроходимой, так густо росли деревья. Гарри показалось, что земля здесь более обильно полита кровью. Ее как будто расплескали из ведра. Должно быть, несчастное создание металось от боли, задевая все вокруг. Гарри знал об проклятии настигающем убийц единорогов и пьющих кровь убитых созданий. Но это сделал не он, а значит проклятие не падёт на него. Гарри достал из кармана флакончик и быстренько собрал в неё кровь в тот момент когда Малфой не оглядывался на него. Наложив на последок на флакон противоударные чары убрал в карман. Сквозь густо переплетенные ветви древнего дуба Гарри увидел впереди прогалину.

— Смотри, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы остановить Малфоя.

На земле сияло нечто ярко–белое. Тихо–тихо мальчики подошли ближе.

Это действительно был единорог, и он был мертв. Никогда еще Гарри не доводилось видеть такого красивого и такого печального зрелища. Животное застыло в той позе, в которой упало на землю, длинные, стройные ноги странно торчали в стороны, а красивая голова светилась жемчужным светом на фоне черной опавшей листвы.

Гарри осторожно подошел еще на один шаг поближе, и в этот момент влажный, скользящий звук заставил его замереть на месте. Кусты на краю прогалины зашевелились… Потом, откуда–то из темноты, выползла фигура в капюшоне, похожая на крадущегося зверя. Гарри, Малфой и Клык застыли на месте как окаменевшие. Скрытое плащом существо подошло к единорогу, наклонило голову над раной в боку животного и стало пить его кровь.

— ААААААААА!

Малфой издал отчаянный вопль и побежал — и то же самое сделал Клык. Существо под капюшоном подняло голову — кровь единорога капала с подбородка — и взглянуло Гарри прямо в глаза. Потом поднялось на ноги и решительно направилось к мальчику — а тот не смел пошевелиться от страха.

Вдруг его голову пронзила адская боль. Ничего подобного он еще никогда не ощущал; казалось, шрам горит огнем. Полуослепший, Гарри отшатнулся. Сзади послышался стук копыт. Кто–то подлетел галопом и, перемахнув через Гарри, атаковал фигуру в плаще.

Боль во лбу стала такой сильной, что Гарри упал на колени.

Неожиданно по его телу прошла волна тепла и вырвалась наружу на миг окутывая его золотистым сиянием. В этот момент Гарри словно увидел себя снова в Башне-и спешно вскочившего с кресла у камина Алекса с обеспокоенным выражением лица. Понадобилась минута или две, чтобы приступ прошел. Когда Гарри смог поднять глаза, фигура уже исчезла. Над ним стоял кентавр, но не Ронан и не Бейн; этот выглядел помоложе, у него были светлые волосы и тело белой масти.

— С тобой все в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри подняться на ноги.

— Да — спасибо — а что это было?

Кентавр не ответил. У него были поразительные голубые глаза — два бледных сапфира. Он внимательно осмотрел Гарри, и взгляд его задержался на шраме, побагровевшем и отчетливо проступившем на лбу.

— Ты — мальчик Поттер, — сказал кентавр, — тебе лучше пойти к Хагриду. В это время суток лес небезопасен — особенно для тебя. Ты умеешь ездить верхом? Так будет быстрее всего.

— Меня зовут Фиренц, — добавил кентавр, опускаясь на передние ноги, чтобы Гарри мог вскарабкаться к нему на спину.

С другой стороны прогалины снова раздался стук галопирующих копыт. Из чащи на прогалину ворвались Ронан и Бейн, вздымающиеся бока лоснились от пота.

— Фиренц! — прогрохотал голос Бейна. — Что я вижу! У тебя человек на спине? Как ты мог пасть так низко? Ты уподобился обычному мулу!

— А ты понимаешь, кто это такой? — спросил Фиренц. — Это мальчик Поттер. Чем быстрее он покинет лес, тем лучше.

— Что ты ему рассказал? — грозно проревел Бейн. — Помни, Фиренц, мы поклялись не вмешиваться в волю провидения. Разве ты не прочел в движении планет, что должно произойти?

Ронан нервно топтался на месте.

— Я уверен, Фиренц хотел как лучше, — сказал он печально.

Бейн в ярости брыкнул задними ногами.

— Как лучше! А какое это к нам имеет отношение? Кентавров касается только то, что предсказано! И не наше дело ходить под седлом как ишаки!

Неожиданно Фиренц в гневе припал на задние ноги, и Гарри пришлось схватиться за его плечи, чтобы не упасть.

— Ты что, не видел этого единорога? — рассерженно закричал он Бейну. — Ты не понимаешь, почему его убили? Или планеты скрыли от тебя этот секрет? Против того, кто скрывается в нашем лесу, я буду бороться даже бок о бок с людьми, если понадобится.

И, развернувшись, Фиренц поскакал прочь. Гарри вцепился в него изо всех сил, и они понеслись сквозь заросли, оставив Ронана и Бейна далеко позади.

Гарри совершенно ничего не понимал.

— Почему Бейн так рассердился? — спросил он.

Фиренц пошел шагом, велев Гарри пригибать голову, чтобы не наткнуться на низко свисающие ветви, но на вопрос не ответил. Они пробирались между деревьев, и молчание длилось так долго, что Гарри было подумал — Фиренц больше не хочет с ним разговаривать. Однако, оказавшись среди особенно густых зарослей, Фиренц вдруг остановился.

— Гарри Поттер, знаешь ли ты, для чего используется кровь единорога?

— Да, дядя говорил мне об этом. И об проклятии тоже.

— Это оттого, что убивать единорогов — чудовищное преступление, — сказал Фиренц. — На подобное злодейство способен пойти только тот, кому нечего терять, но кто хочет обрести все. Кровь единорога поможет остаться в живых, даже если ты окажешься на волосок от неминуемой гибели, но… очень дорогой ценой. Чтобы спасти себя, тебе придется погубить создание столь невинное и беззащитное, что, с того момента, как его кровь коснется твоих губ, жизнь твоя будет жизнью лишь наполовину, это будет жизнь проклятого существа.

Гарри смотрел на затылок Фиренц, отливавший серебром в лунном свете.

— Но кто способен на такой отчаянный поступок? — вслух подумал он. — Чем быть навеки проклятым, лучше уж умереть.

— Совершенно верно, — согласился Фиренц. — Но верно лишь в том случае, если нет возможности выпить кое–что еще — то, что вернет силу и власть — то, что дарует вечную жизнь. Мальчик Поттер, известно ли тебе, что спрятано в настоящий момент в стенах вашей школы?

— Философский камень! Конечно же — Эликсир Жизни! Но я не понимаю…

— Неужели ты не знаешь никого, кто ждал долгие годы, чтобы вернуть себе власть, кто цеплялся за жалкую жизнь в ожидании своего часа?

Железный кулак сжал сердце мальчика.

— Вы имеете в виду, — застывшим голосом выдавил из себя Гарри, — что это Воль…

— Гарри! Гарри, с тобой все в порядке?

К ним по дорожке бежала Гермиона. Хагрид, пыхтя, трусил рядом с ней.

— Все отлично, — механически ответил Гарри, вряд ли понимая, что говорит, — Хагрид, единорог умер, он там, на поляне.

— Здесь я тебя покину, — проговорил Фиренц, в то время как Хагрид поспешил к единорогу. — Здесь ты в безопасности.

Гарри соскользнул у него со спины.

— Удачи тебе, Гарри Поттер, — пожелал Фиренц. — И раньше бывало, что рассказанное планетами понималось не правильно, даже кентаврами. Надеюсь, это именно такой случай.

Он повернулся и, оставив дрожащего Гарри позади себя, сдержанной рысью поскакал к лесу.

Ожидая возвращения друзей, Рон заснул в общей гостиной. Он выкрикнул что–то о нарушении квиддичных правил, когда Гарри затормошил его, чтобы разбудить. За какие–то секунды, однако, Рон совершенно проснулся и вместе с Гермионой стал слушать рассказ Гарри о том, что произошло в лесу.

Гарри был не в состоянии сесть. Он ходил взад–вперед перед камином. Его все еще трясло.

— Снейп охотится за камнем для Вольдеморта… а Вольдеморт отсиживается в лесу… а мы все это время думали, что Снейп всего–навсего хочет разбогатеть… — сказала Гермиона

— Прекрати называть его по имени! — воскликнул Рон испуганным шепотом, словно боялся, что Вольдеморт их услышит.

Гарри не обратил внимания.

— Фиренц меня спас, но он не должен был этого делать… Бейн страшно рассердился… Он сказал, нельзя вмешиваться в предсказания планет… Наверное, планеты показали, что Вольдеморт возвращается… Бейн считает, что Фиренц не должен был мешать Вольдеморту убить меня… Думаю, это они тоже прочли по звездам.

— Да прекратите вы называть его по имени! — прошипел Рон.

— Теперь нам остается только ждать, когда Снейп добудет камень, — лихорадочно говорила Гермиона, — тогда Вольдеморт сможет выйти из леса и прикончить Гарри…

Гермиона сидела с перепуганным видом, но все же постаралась утешить Гарри:

— Гарри, все говорят, что Дамблдор — единственный, кого боится Сам—Знаешь-Кто. Пока Дамблдор рядом, Сам—Знаешь-Кто не осмелится тебя тронуть. И потом, кто сказал, что предсказания кентавров всегда верны? Это же как гадание или астрология, профессор МаккГонагол говорит, что это очень неточные отрасли магических наук.

Небо посветлело, а ребята все разговаривали. Спать они отправились совершенно выдохшимися и охрипшими. Однако, ночные сюрпризы еще не кончились.

Когда Гарри откинул одеяло, под ним оказался аккуратно свернутый плащ–невидимка. К плащу была приколота записка:

«На всякий случай.»

Глава 23. Отступление 3:Продолжения и отвлечения.

~Алекс Эванс~

Вот уже который месяц Алекс разгребал гоблинские отчёты касательно всех родов его Подопечного и это не считая необходимой Алексу информации о состоянии дел в мире в котором он не был очень долго. На это уходило немало сил, а главное времени. Он начал беспокоиться о Гарри. Слишком давно он не получал от него письма, да и интуиция буквально вопила об грядущих неприятностях. Однако были и хорошие моменты- главным была покупка фирмы Граннингс. Той самой в которой работал Вернон Дурсль. Он уже отдал распоряжения о проведении аудиторской проверки по всей фирме. Согласно имеющимся у него данным этот индивидуум бы нечист на руку, а устроенная проверка выявив это позволит его уволить…и репутация этой «нормальной» семейки о которой так пеклась Петуния будет полностью уничтожена. Всё это послужит им отличным воздаянием. Также через гоблинов подал в Лондонскую психиатрическую больницу анонимную заявку касательно сумасшедшей кошатницы Арабеллы Фигг. Он не простил этой женщине её действий касательно Гарри- а точнее её бездействие. Она ничего не пыталась изменить в жизни мальчика, а просто передавала донесения Директору.

Но всё таки словно взбесившаяся интуиция вкупе с ощущением неотвратимо надвигающихся неприятностей день ото дня лишь усиливающиеся было дурным знаком.

Не так давно Алекс приступил к рассмотрению имеющихся у него материалов по делу Сириуса Блэка- магического крёстного Гарри. Так же он пытался найти и Люпина–друга оборотня семьи Поттеров, хотя пока и безрезультатно.

Алекс вернулся мыслями к Опекаемому–всё же такое долгое отсутствие вестей было подозрительно. Неожиданно его размышления были прерваны сигналом из одной ритуальной комнаты–на клона Гарри с хоркрусом давила мощная магия через Узы.

Нагрузка была весьма высока приведя клона в критическое состояние. Алекс тут же отдал ментальные команды домовикам и артефактам комнаты с клоном и тут же его накрыло волной силы со стороны уже самого Гарри. Это означало что его защита пробудилась, хоть и не до конца. Алекс быстро разобравшись с клоном принял «форму Эванса» и накинув мантию переместился к Хогвартсу. Если с Гарри произошло что–то плохое он не будет сдерживать себя и один бородатый манипулятор получит за всё.

~Альбус Дамблдор~

Альбус Дамблдор предавался размышлениям в поздний час с чаем и традиционными лимонными дольками. С момента выяснения обстоятельств исчезновения Гарри от Дурслей прошло не мало времени. Не смотря ни на что его План исполнялся. Гарри поступил на Гриффиндор, стал Ловцом своего факультета, победил тролля смело отправившись на помощь своей однокурснице. Как Альбус и предполагал первое боевое крещение Гарри прошло отлично, хотя фон магии замка долго не мог успокоиться. Эти колебания вызывали у директора множество неприятных ощущений. К тому же из–за этого замок стал ему плохо подчинятся. Ещё напрягало старика что его «ставленник» в окружении Героя–юный Рон Уизли не пользуется особым доверием или уважением со стороны Гарри. Это особо не проявлялось если не приглядываться специально, но всё же было фактом. Хотя к близнецам он относился очень даже не плохо. Хотя сейчас мальчики стали проводить больше времени вместе, возможно это скоро исправится. Надо будет намекнуть Молли чтобы она пригласила Гарри погостить летом в Нору. Ещё директора раздражало что мысли мальчика были намертво закрыты от любой лигалименции, оттого он не мог понять что твориться в голове Героя.

Да ещё этот загадочный гаррин дядя, этот Алекс Эванс, вызывал слишком много вопросов. Достоверной информации о нём было сверхмалое количество. И оттого избавиться от него было бы слишком проблематично. К тому же в будущем, когда Том воскреснет каждый союзник будет на счету, а Эванс силён…и всеми силами будет защищать Гарри…А значит он станет частью Ордена Феникса.

Но больше всего беспокойства причинил тот странный магический всплеск на Рождество. Он попытался тогда сопротивляться неизвестному нападению, но его попытки ничего не принесли. Это сильно напрягало директора, как и странно укоризненный взгляд Фоукса направленный тогда на него. Потом он удачно «познакомил» мальчика с Еиналеж. Как он и думал не смотря ни на что он увидел там свою семью. А теперь эта история с драконом Хагрида которая оказалась ему на руку. Вот сейчас Гарри с друзьями и юным Малфоем должны были вернуться с отработки в Запретном Лесу где встретились с убийцей единорогов и марионеткой Тома в одном лице- с Квиринусом Квиреллом. Директор был уверен что это пойдёт мальчику на пользу, ведь всё это ради Высшего Блага Всех! Защита Лили защитит Гарри, а об остальных позаботиться Хагрид. Всё шло по Плану…

Закончив с поздним чаяпитием директор отправился спать, мельком отметив очередное возмущение силы Хогвартса, но не придал этому значения.

~Блейз Забини~

«Всё же стоило прийти пораньше на платформу, когда ещё не было такой толпы» — мельком проносились мысли в голове одиннадцатилетнего Блейза Забини. Мать проводила его с братом ещё в мэноре, не желая отправляться с ними на вокзал. Едва же переместившись на платформу братья распрощавшись разделились–старший из них–Девон–отправился на поиски своих однокурсников, ну а младший отправился искать свободное купе раздумывая удастся ли ему найти Тео–своего единственного настоящего друга. В среде аристократов подобное было редкостью, но им повезло. Теодор Нотт родился с редким даром эмпата, поэтому ему было тяжело сходиться с людьми. Он ощущал их истинные эмоции, которые слишком часто расходились с их словами. Но Блейзу повезло-в отличии от того же Малфоя–разговарить Тео и заинтересовать его. А после пары месяцев общения они стали настоящими друзьями. К слову у самого Блейза обнаружились способности к ментальной магии-к окклюменции и легалименции.

Прервал свои размышления Блейз наконец–то найдя свободное купе подальше от того где сидел Малфой—Драко не переваривал Блейза и считал его соперником, впрочем для Драко все кто был более или менее самостоятелен или самодостаточен что бы не особо нуждаться в его поддержке были такими, а вот самому Блейзу на измышления Малфоя–младшего было плевать. Однако это не мешало ему при случаях обставлять самоуверенного блондина. Видеть поражение на лице избалованного Малфоя было приятно и не ему одному. Через пять минут в его купе заглянул какой–то рыжий мальчишка. Увидев Блейза он лишь скривился и ушёл. «Скорее всего кто–то из Уизли» — подумалось тогда. А потом пришёл Тео. Заперев купе чарами они смогли наконец–то расслабиться и поболтать о разных пустяках. Например о том что вместе с ними в этом году поступает в Хогвартс Гарри Поттер- Мальчик–который–выжил.

— Как думаешь Малфой сможет «подружиться» с Поттером? — спросил Блейз своего друга.

— Не знаю–пожал плечами Тео-Я слышал что Дамблдор спрятал его у маглов. Я не буду сильно удивлён если Малфою удасться запудрить ему мозги.

— Это точно… — задумчиво закончил беседу Блейз.

Остаток путешествия они в тишине, думая каждый о своём. Это была ещё одна часть их дружбы–приятное комфортное молчание не вызывающее никакого раздражения.

Вскоре поезд начал останавливаться и ребята быстро накинув мантии отправились наружу. Старшие курсы уже рассаживались по каретам, а будущие первокурсники собирались вокруг Хагрида и рассаживались по лодкам. Мельком Блейз заметил того рыжего что заходил в его купе. Далее–церемония Распределения. И Блейз и Тео попали на Слизерин как и хотели. Поттер попал на Гриффиндор. Малфой же был сильно не в духе в тот день. Как чуть позже узнали ребята-Поттер не принял дружбу Малфоя и не особо жаждал с ним общаться. Вид разобиженной малфоевской физиономии изрядно тогда их позабавил. А потом потянулись учебные будни.

Каждый день Малфой сталкиваясь с Поттером старался задеть его побольнее, заставить обратить на него внимание. У ребят сложилось впечатление что если бы Малфой не задирал Поттера, то он бы и вовсе его не замечал бы. Естественно избалованный наследник семьи Малфоев не мог такого допустить, но никаких результатов это ему не приносило. Потом слизеринцев на первом уроке зельеварения удивил их собственный декан явно возненавидев Поттера едва его увидев. Но как не старался Снейп завалить своими вопросами мальчика у него не выходило. В результате Поттер и Снейп заняли нейтралитет в отношении друг с другом, изрядно впечатлив этим противостояние весь зелёный факультет. Потом вся школа узнала о «дуэли» между Поттером и Малфоем. Малфой сдал Поттера Филчу, но тот не смог его поймать. Однако искрящиеся надпись в Зале Наград «А я так ждал» — говорила о присутствии гриффиндорца и послужила ещё одним ударом по репутации блондина. Поттер всё реже отвлекался на блондина по причине принятия его в факультетскую команду по квиддичу, что было ещё одной причиной злости и зависти Малфоя. А учитывая что это блондин создал ситуацию победителем в которой оказался отнюдь не он…снова. Момент когда Малфой узнал о зачислении Поттера в команду стал одним из самых любимых воспоминаний для Забини–младшего.

На Хэллоуин объявился тролль, но был побеждён Поттером. С тех пор магглорожденная заучка Грейнджер чуть изменилась став общительней и была в компании Поттера вместе с Роном Уизли, рыжеволосым и некультурным мальчишкой, да к тому же Предателем Крови….Очень странный выбор для последнего представителя чистокровного рода….Впрочем он находится на стороне Дамблдора, чему тогда удивляться…

А потом эта история с драконом… Он с Тео тогда решили что Хагрид достаточно безумен чтобы держать у себя дракона. Однако Гриффиндор потерял из–за вылазки Поттера и компании 150 баллов! Слизерин за ту же ночь расстался с 70 по вине Малфоя. Алознамённый факультет объявил виновникам бойкот, но кажется Поттера это нисколько не волновало. Странно для грифа…

Но Поттер уже показал себя не типичным гриффиндурком. К тому же его мысли невозможно было прочитать, а Тео говорил что ему трудно читать его эмоции–насколько хорошо они были заглушены. В любом случае Поттер интересен и это изрядно развлекало ребят. Возможно им удасться то, что не удалось Малфою–подружиться с Мальчиком–который–выжил…это обещает быть очень интересным…

Глава 24. Полоса препятствий.

Утро следующего дня встретило Гарри сильной головной болью. Поэтому не мешкая мальчик отправился в Больничное крыло. Но просто получить зелье от школьной медсестры не получилось–мадам Помфри провела диагностику и запретила ему идти на уроки, заявив что сама не понимает каким чудом он ещё на ногах держится. Напоив Гарри парочкой зелий она оставила его отдыхать. Уже сонно закрывая глаза мальчик понял что одно из зелий коварной медсестры было зельем Сна–без–Сновидений. На завтраке медиковедьма всея Хогвартса сообщила преподавателям о Гарри. От Минервы узнав где вчера был Поттер посмотрела на директора взглядом сделавшему бы честь любому василиску. От этого взгляда огонёк в глазах Альбуса погас. Директор как никто знал какой въедливой и дотошной может быть медсестра. Да и он сам почувствовал очередной укол совести да и последствия этой отработки не должны быть такими! Это не укладывалось в норму его Плана. Магия замка также бурлила выказывая своё раздражение. А к концу завтрака ему пришло сообщение от замка о посетителе, которым был Эванс! Гаррин дядя подозрительно быстро прибыл, но его никто не извещал…Устало вздохнув Альбус вместе со Снейпом и увязавшейся с ними Помфри отправились в кабинет директора.

Алекс тем временем вступив под стены замка активировал свою связь с Подопечным и скрыв себя от посторонних глаз отправился по следу. Нашёл он Гарри в Больничном крыле. Мальчик спал, а Алекс принялся за диагностику. Результатами остался доволен- физические и магические показатели практически полностью нормализовались. Решив узнать что такого произошло вчера Алекс использовал их Узы и начал просмотр воспоминаний касательно вчерашней отработки. Закончив просмотр Покровитель был раздражён, хотя гаррины мысли о «безмерном коварстве» школьной медсестры заставили его улыбнуться. Не смотря на раздражение на директора Алекс решил что давным–давно наложенная на мальчика защита нуждается в существенных изменениях. Самые простые он совершил на месте, но оставшиеся решил провести позже. Затем он попросил Хогвартс известить его Директора о госте и уловив беспокойство замка о Гарри сообщил что с ним всё будет в порядке. Замок согласился выполнить его просьбу и явно успокоился. А через несколько минут у кабинета директора помимо его объявилась компания из Альбуса Дамблдора, Северуса Снейпа и той самой «коварной» медсестры. В кабинете Алекс поинтересовался у директора где это вчера был Гарри, что все его артефакты указали на смертельную опасность? Подобного старик явно не ожидал и воспользовавшись этим моментом мадам Помфри с большой охотой поделилась информацией. А далее благоразумно молчащий Снейп наблюдал как брат Лили объединившись с Помфри высказывали директору всё что они думали насчёт его гениальных идей буквально раздавив его. Северус не мог не позлорадствовать — после этой отработки ему пришлось успокаивать истерикующего Драко. Он немало времени потратил успокаивая и отпаивая его зельями и считал что происходящее достойная компенсация. Алекс был сердит и зол выслушивая оправдания этого…этого…этого нехорошего через чур бородатого старика. Магия, верная воле своего Жреца, сформировала плетение новых, неизвестных доселе чар и накинула их на Дамблдора. В дальнейшем описание этого заклинания, получившее название Проклятье Лимонной Дольки, пополнило архив Башни Вечности. Теперь старичку месяца два не удастся нормально поесть своих любимых сладостей, да и нервы потреплет немерено. Наконец Алекс с медсестрой выговорились и попрощавшись удалились в сторону больничного крыла. Сам же Северус сообщив директору своё предположение о визите Люциуса Малфоя касательно этой же отработки вернулся в свою лабораторию, оставляя за спиной полностью раздавленного и деморализованного директора.

А Алекс вместе с Помфри прибыли в Больничное крыло застав момент пробуждения Гарри. Удостоверившись что с пациентом всё в порядке мадам Помфри попрощалась и удалилась в свой кабинет, а Покровитель с Подопечным, неспешным шагом разговаривая обо всём, отправились к озеру, где удостоверившись что никого нет переместились в Башню Вечности. Там то Алекс и завершил процесс модификации защиты. Вернув Подопечного в Хогвартс, сам Алекс переместился в Поместье где предался заслуженному сну. А время шло…Впоследствии, вспоминая это время, Гарри так и не смог толком понять, как же он все–таки умудрился сдать экзамены, несмотря на то, что все время ждал, что Одержимый вот–вот отправится за камнем. Но дни проходили за днями, а Пушок оставался на месте, живой и здоровый, за надежно запертой дверью.

Стояла удушающая жара, особенно в большом кабинете, где первоклассники сдавали письменные экзамены. По этому случаю детям выдали новые, заговоренные от списывания, перья.

Кроме письменных и устных, им пришлось также сдавать практические экзамены. Профессор Флитвик вызывал ребят в класс по одному, и каждый должен был заставить ананас протанцевать через весь стол. Профессор МаккГонагол внимательно наблюдала, как дети превращают мышь в табакерку — причем за красоту и изящество табакерки начислялись дополнительные баллы, а вот если у табакерки оставались, скажем, усы, то баллы, наоборот, вычитались. Снейп на экзамене всех нервировал, расхаживал по классу и дышал в затылок, попробуй в таких условиях вспомнить состав зелья забвения. Хотя мальчику было на порядок легче–на память он никогда не жаловался.

Гарри старался изо всех сил. Ему, помимо прочего, приходилось постоянно преодолевать боль во лбу, не прекращавшуюся со времени похода в Запретный лес. Невилл считал, что Гарри страдает экзаменационным неврозом в тяжелой форме, потому что Гарри очень плохо спал, но в действительности это происходило из–за вернувшихся старых кошмарных снов, только теперь, в дополнение к прошлым ужасам, в них присутствовал Одержимый, у которого по подбородку стекала кровь. Даже успокаивающее снадобье не принесло особых результатов, а часто употреблять зелье Сна–без–Сновидений было нельзя.

Рон и Гермиона беспокоились о камне куда меньше, чем Гарри, то ли потому, что они не видели того, что видел Гарри, то ли потому, что у них во лбу не пылал от боли шрам. Безусловно, их пугала самая мысль о Волдеморте, но он не посещал их во сне, а кроме того, они так усердно занимались, что у них не оставалось времени на бесплодные раздумья, о намерениях Снейпа или кого бы, то, ни было еще.

Подошел самый последний экзамен — история магии. Какой–то час, во время которого придется отвечать на вопросы о всяких там выживших из ума колдунах, изобретавших разную ерунду вроде самопомешивающихся котлов, а потом — свобода! Свобода в течение целой — восхитительной! — недели, после чего им объявят результаты экзаменов. Когда привидение профессора Биннса наконец–то произнесло долгожданные слова: «положите перья и скатайте пергамент», Гарри вместе с другими ребятами издал вопль восторга.

— Все оказалось значительно проще, чем я думала, — сказала Гермиона, когда они влились в ликующую толпу на залитой солнцем лужайке перед школой, — кстати, мне было не обязательно учить ни про Кодекс Чести Молодого Оборотня от 1637 года, ни про восстание Эльфрика Энергичного.

Гермиона любила после экзаменов проверять ответы, но Рон сказал, что ему от этого станет дурно, поэтому они побрели к озеру и плюхнулись под дерево. Близнецы Уизли вместе с Ли Джорданом дергали за щупальца гигантского кальмара, плескавшегося на теплой отмели.

— Никаких больше занятий, — счастливым голосом проговорил Рон, растягиваясь на траве. — Не будь таким хмурым, Гарри, у нас есть целая неделя до того, как мы узнаем, что написали все не правильно! А пока можно ни о чем не думать.

Гарри потер лоб.

— Шрам ужасно болит… Это и раньше случалось, но никогда так часто, как теперь

— Сходи к мадам Помфри, — посоветовала Гермиона.

— Я не болен, — попытался объяснить Гарри, — мне кажется, это предупреждение…такое уже бывало раньше…

Но Рона невозможно было встревожить, для этого было слишком жарко.

— Гарри, расслабься, Гермиона права: пока Дамблдор рядом, с камнем ничего не может случиться. И потом, у нас нет никаких оснований думать, что Снейп выведал, как пройти мимо Пушка. Ему уже один раз чуть не оторвали ногу, вряд ли он так сразу сунется еще. И скорее Невилл будет играть за сборную Англии, чем Хагрид предаст Дамблдора.

Гарри кивнул, но он не мог избавиться от неясного ощущения, что забыл что–то сделать, что–то важное. Когда он попытался поделиться этим ощущением с друзьями, Гермиона сказала:

— Это из–за экзаменов. Прошлой ночью я проснулась и повторила половину курса превращений, и только потом вспомнила, что этот экзамен мы уже сдали.

Гарри, однако, был уверен, что терзающее его беспокойство не имеет ничего общего с экзаменами. Он задумчиво наблюдал, как по яркому голубому небу к школе подлетает сова с запиской, зажатой в клюве. А вот ему письма приходят только от Хагрида. Хагрид никогда не предаст Дамблдора. Хагрид никогда никому не скажет, как пройти мимо Пушка… никогда… но…

Со всей внезапностью, Гарри вскочил на ноги.

— Ты куда? — сонно промычал Рон.

— Я тут кое о чем подумал, — буркнул Гарри. Он сильно побледнел. — Надо срочно встретиться с Хагридом.

— Зачем? — пропыхтела на бегу Гермиона, старавшаяся поспеть за Гарри.

— Тебе не кажется, что это немного странно? — Гарри карабкался вверх по заросшему травой склону, — Хагрид мечтает о драконе, и ему неизвестно откуда подворачивается незнакомец, у которого как раз кстати в кармане оказывается яйцо? Покажи–ка мне хоть одного человека, который разгуливал бы с драконьим яйцом в кармане? Учитывая, что это против колдовских законов? Как удачно, что ему посчастливилось встретиться именно с Хагридом, тебе не кажется? Почему я раньше этого не понял?

— О чем это ты? — не понял Рон, но Гарри, не хуже всякого спринтера бежавший по двору к опушке леса, не ответил.

Хагрид сидел в кресле перед хижиной; штанины и рукава у него были закатаны, и он лущил горох в огромную миску.

— Приветик, — сказал он, улыбаясь. — Экзамены сдали? Может, чайку?

— Да, давай, — попросил Рон, но Гарри перебил его.

— Нет, мы торопимся. Хагрид, мне нужно у тебя кое–что спросить. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл Норберта в карты? Как выглядел тот незнакомец, с которым ты играл?

— А я помню? — беззаботно бросил Хагрид. — Он и плаща–то не снимал.

Он увидел перед собой три посерьезневших лица и поднял брови.

— А чего, нормально, ничего необычного, в «Кабаньей Голове» полным–полно всякого чудного народу — это же деревенская пивная. Нелегальный торговец драконами, чего такого? Лица я не видал, он был в капюшоне.

Гарри обессилено сполз на землю возле миски с горохом.

— А о чем ты с ним говорил, Хагрид? Ты упоминал Хогвартс?

— Может, и упоминал… — Хагрид нахмурился, припоминая. — Ага… Он спросил, чем я занимаюсь, ну, я сказал, я, дескать, тут привратником…Он спросил, за какими животными мне доводилось присматривать… Я назвал… Потом рассказал, как всегда хотел дракона… а потом… не помню точно, он ведь брал мне выпивку, еще и еще… Погодите–ка… Да, потом он сказал, что у него есть драконье яйцо и предложил сыграть на него в карты… но он хотел убедиться, что я смогу с драконом справиться, не хочу, говорит, чтобы его потом выкинули… Тогда я и сказал, мол, после Пушка мне никакой дракон не страшен…

— А он — заинтересовался Пушком? — спросил Гарри, стараясь, чтобы его голос прозвучал спокойно.

— Ну… да. Чего, разве много встретишь таких трехголовых псов, хоть бы и в Хогвартсе? Ну, я и сказал, Пушок — просто ласточка, если знаешь к нему подход: сыграй ему или спой, и он тут же засыпает…

Уж теперь до мальчика дошло предназначение подаренной на рождество флейты…Чтож, эта идея старого интригана исполнилась как тот того хотел.

Хагрид внезапно пришел в ужас.

— Я не должен вам этого говорить! — взорвался он. — Забудьте, чего я сказал! Эй — вы куда?

Гарри, Рон и Гермиона не произнесли ни слова, пока не остановились как вкопанные в вестибюле, который по сравнению с солнечным двором показался им мрачным и холодным.

— Надо идти к Дамблдору, — решил высказаться Рон. — Хагрид рассказал незнакомцу, как пройти мимо Пушка, а ведь под плащом был либоСнейп, либо Тот–кого–нельзя-называть- ему не пришлось сильно напрягаться, раз он напоил Хагрида. Надеюсь на одно — что Дамбльдор нам поверит. Фиренц может подтвердить… Если Бейн ему разрешит, конечно. Где кабинет Дамблдора?

Они осмотрелись, будто ожидая увидеть указатель. Им никогда не говорили, где живет Дамблдор, и они ни разу не слышали, чтобы кого–то посылали к директору.

— Нам надо… — начал Гарри, но тут в холле вдруг гулко прозвучал голос:

— Что это вы трое тут делаете?

Это была профессор МаккГонагол с огромной стопкой книг в руках.

— Мы хотим увидеть профессора Дамблдора, — сказала Гермиона — довольно храбро, как показалось Гарри и Рону.

— Профессора Дамблдора? — переспросила профессор МаккГонагол так, словно хотеть увидеть его было по меньшей мере неприлично. — Зачем?

Гарри сглотнул — что же ответить?

— Это секрет… вроде как, — сказал он, но немедленно пожалел об этом, ибо ноздри профессора МаккГонагол гневно раздулись.

— Профессор Дамблдор уехал десять минут назад, — процедила она ледяным тоном. — Ему пришла срочная сова из Министерства Магии, и он незамедлительно вылетел в Лондон.

— Уехал? — отчаянно закричал Гарри. — Сейчас?

— Профессор Дамблдор — великий чародей, Поттер, и у него много срочных дел…

— Но это важно!

— Ваше сообщение, Поттер, важнее, чем Министерство Магии?

— Понимаете… — начал Гарри, решив отбросить все предосторожности, — профессор… это касается философского камня…

Профессор МаккГонагол ожидала чего угодно, но только не этого. Книги выпали у нее из рук, и она даже не стала поднимать их.

— Откуда вы знаете? — невнятно выговорила она.

— Профессор, я думаю… то есть, я знаю, что Сн… что кое–кто хочет украсть камень. Мне нужно поговорить с профессором Дамблдором.

Она поглядела на него со смешанным выражением изумления и недоверия.

— Профессор Дамблдор вернется завтра, — сказала она наконец. — Я не знаю, каким образом вы узнали про камень, но, даже если то, что вы говорите, правда, никто не может его украсть, он слишком хорошо защищен.

— Но, профессор…

— Поттер, я знаю, что говорю, — отрезала она, наклонилась и собрала упавшие книги. — Идите во двор и побудьте на солнышке.

— Мои родители тоже считали что они в безопасности и никто посторонний к ним не придёт, но это произошло. — и не оглядываясь на поражённого декана поднялся вместе с Роном и Гермионой на второй этаж. Найдя пустой класс они засели за обсуждение положения дел.

Неожиданно Гарри ощутил волну дрожи прокатившуюся по телу. Резко защипало глаза и мальчик сильно зажмурился. Но через пару секунд открыл их поражённо замер–всё вокруг виделось иначе.

Более чётко, ярко и как не странно он видел также множество потоков из сплетённых друг с другом разноцветных нитей опутывающих стены древнего замка. К тому же часть тонких алых и жёлтых нитей отходила от их скоплений и буквально вростали в его ауру. Над собственной головой он увидел странный символ–словно нарисованная золотой мерцающей краской крылатая человеческая фигура. Но долго это состояние не продержалось и с повторным приступом рези в глазах, причём куда более сильным, зрение возвратилось в норму.

— Гарри что–то случилось? — спросила обеспокоенная Гермиона

— Нет, нет, ничего–быстро заверил её Гарри потирая глаза и делая себе мыленную пометку поговорить об этом с Покровителем.

— Это произойдет сегодня, — заговорил Гарри вместе с друзьями выходя из класса, — Вор собирается пробраться в хранилище сегодня ночью. Он уже знает все, что надо, и сегодня Дамблдор не сможет ему помешать. Это он послал записку, я уверен! В министерстве магии очень удивятся, когда увидят Дамблдора.

— Но что мы можем…

Гермиона громко ахнула. Гарри и Рон резко обернулись.

За ними стоял Снейп.

— Добрый день, — сказал он ровным голосом.

Дети молча уставились на него.

— Вам не следует находиться в помещении в такой чудесный день, — странная, кривая ухмылка появилась у него на лице.

— Мы хотели… — начал Гарри, не имея ни малейшего представления о том, чего они могли бы хотеть.

— Вам следует быть осторожнее, — предупредил Снейп. — Если вы будете расхаживать с таинственным видом, то все подумают, что вы опять что–то затеваете. А ведь Гриффиндор больше не может себе позволить терять баллы, верно?

Рон за спиной вспыхнул. Ребята повернулись и направились к выходу, а Снейп крикнул вслед:

— Имейте в виду, Поттер — еще одна ночная прогулка, и я лично прослежу за тем, чтобы вас исключили.

— Я не сильно расстроюсь, профессор. Дядя всё равно подумывает над этим вариантом. А с друзьями можно и переписываться, а на каникулах встречаться. — пожав плечами сообщил гриффиндорец.

Профессор посмотрел на Поттера нечитаемым взглядом и с гордым видом удалился по направлению к учительской.

— Ты это серьёзно, Гарри? — обеспокоенно спросил его Рон. Гермиона тоже выглядела встревоженной.

— Нет конечно, мне здесь нравится.

Его успокоенные друзья и сам Гарри вернулись в гостиную их факультета, где предались размышлениям о своих дальнейших действиях. Их совместные размышления прервал Гарри.

— Остаётся только одно- я пойду и попробую украсть камень первым.

— Ты с ума сошел! — закричал Рон.

— Ни в коем случае! — закричала Гермиона. — После того, что сказали Снейп и МаккГонагол? Тебя исключат!

— НУ И ЧТО?! — заорал Гарри. — Вы что, не понимаете? Если Вор добудет камень, Волдеморт вернется! Вы что, не слышали, каково это было, когда он чуть не захватил власть? Не будет никакого Хогвартса, откуда можно будет исключать! Он его сравняет с землей или превратит в школу черной магии. Что по сравнению с этим потеря баллов?! Или, может, вы считаете, что, если Гриффиндор получит кубок, он пощадит вас или ваших родных? Если меня поймают раньше, чем я добуду камень, что ж, значит, отправлюсь назад к дяде и буду ждать, пока до меня доберется Волдеморт — значит, умру несколько позже, чем планировалось, только и всего…

Потому что я никогда не перейду к силам зла! Сегодня ночью я пойду в хранилище и ничто, слышите, ничто не остановит меня! Волдеморт убил моих родителей, не забывайте об этом!

Его глаза сверкали.

— Ты прав, Гарри, — сказала Гермиона тоненьким голоском.

— Возьму плащ–невидимку, — решил Гарри. — Как удачно, что я получил его назад.

— Но сможем ли мы под ним все втроем спрятаться? — усомнился Рон.

— Все… втроем?

— Брось, ты что думал, мы тебя одного отпустим?

— Разумеется, нет, — живо отозвалась Гермиона. — Как ты собираешься добыть камень без нашей помощи? Я лучше пойду почитаю учебник, может быть, мне встретится что–нибудь нужное…

— Но если мы попадемся, вас тоже исключат.

— Меня, может, и нет, — мрачно произнесла Гермиона. — Флитвик сказал по секрету, что я по его предмету получила сто двенадцать процентов. Они не осмелятся меня так просто выкинуть.

После ужина они сидели, как на иголках, в креслах общей гостиной. Никто их не трогал; да и, собственно, гриффиндорцам не о чем было говорить с Гарри. Сегодня он впервые не находил это огорчительным. Гермиона лихорадочно листала конспекты, надеясь случайно напасть на заклятие, которое им вскоре предстояло попытаться снять. Рон и Гарри почти не разговаривали. Оба обдумывали предстоящее опасное приключение.

Постепенно народ разошелся спать, и комната опустела.

— Пора бы взять плащ, — пробормотал Рон, после того как последним, потягиваясь и зевая, удалился Ли Джордан. Гарри взбежал по лестнице в неосвещенную спальню. Он достал плащ и тут ему на глаза случайно попалась флейта, подаренная Огридом на Рождество. Гарри положил ее в карман, чтобы усыплять Пушка — он был что–то не расположен петь.

И поспешил назад в гостиную.

— Давайте–ка примерим плащ и посмотрим, закрывает ли он нас всех троих — а то если Филч увидит, что по коридору сама по себе разгуливает нога …

— А что это вы тут делаете? — раздался голос из противоположного угла комнаты. Из–за кресла показался Невилл, с зажатым в руке Тревором — свободолюбивой жабой.

— Ничего, Невилл, ничего такого, — сказал Гарри, лихорадочно пряча плащ за спиной.

Невилл внимательно посмотрел на виноватые лица одноклассников.

— Опять! — воскликнул он.

— Нет–нет–нет, — заверила его Гермиона. — Ничего подобного. А почему ты не идешь спать, Невилл?

Гарри быстро глянул на высокие напольные часы возле двери. Они не могли себе позволить терять время — может быть, уже в эту самую минуту Злей усыпляет Пушка.

— Вам нельзя выходить, — сказал Невилл, — вас опять поймают. И у Гриффиндора опять будут неприятности.

— Ты не понимаешь, — внушительным тоном проговорил Гарри. — Это очень важно.

Невилл, однако, был полон железной решимости пойти на крайние меры, лишь бы не допустить нарушения правил.

— Я вас не выпущу, — заявил он, довольно расторопно оказавшись у дыры за портретом. — Я — я буду драться!

— Невилл, — разозлился Рон, — отойди от портрета и не будь идиотом…

— Не смей называть меня идиотом! — крикнул Невилл. — Я считаю, что вы нарушили уже достаточно правил! И вы сами говорили, что я должен бороться!

— Да, но только не с нами, — в изнеможении попытался объяснить Рон. — Невилл, ты не понимаешь, что делаешь.

Он сделал шаг к Невиллу, и тот выронил Тревора, который немедленно скакнул в темноту.

— Ну давай, ударь меня! — Невилл поднял сжатые кулачки. — Я готов!

Гарри повернулся к Гермионе.

— Сделай что–нибудь, — попросил он в отчаянии.

Гермиона шагнула вперед.

— Невилл, — сказала она. — Я очень, очень сожалею.

Она подняла волшебную палочку.

— Petrificus Totalus! — выкрикнула она, указывая на Невилла.

Руки Невилля как будто пристегнулись к бокам. Ноги сощелкнулись вместе. Все его тело окостенело, он покачнулся на месте и затем ровно, как доска, упал на лицо.

Гермиона подбежала и перевернула его. Челюсти Невилла были сжаты, говорить он не мог. Одни только глаза в ужасе вращались.

— Что ты с ним сделала? — прошептал Рон.

— Полная парализация, — несчастным голосом произнесла Гермиона. — Ох, Невилл, мне так жаль.

— Wingardium Leviosa! — привычным жестом он отлеветировал Невилла на диван перед камином.

— Мы должны это сделать, Невилл, но объяснять некогда, — сказал Рон и закрылся плащом–невидимкой.

И все же Невилл, бревном лежащий на полу, казался не слишком хорошим предзнаменованием. В том нервозном состоянии, в котором находились ребята, в каждой встреченной по дороге статуе им мерещился Филч, в каждом отдаленном порыве ветра — Пивз, кидающийся с высоты.

Дойдя до подножия первой же лестницы, они увидели миссис Норрис, лениво прохаживающуюся по площадке наверху.

— Давай дадим ей пинка, хоть один разочек! — шепнул Рон на ухо Гарри, но тот только потряс головой. Когда они осторожно обогнули миссис Норрис, она обратила к ним свои глаза–фонари, но ничего не сделала.

Больше им никто не попадался, пока они не дошли до лестницы на третий этаж. Над ступеньками в середине пролета в воздухе болтался Пивз, он вытягивал ковровую дорожку, так, чтобы на ней легко было споткнуться.

— Кто тут? — вдруг спросил Пивз, когда дети поравнялись с ним. Он сузил злобные черные глазки. — Хоть и не вижу, а знаю, что ты здесь. Ты упырька? Или привиденька? Или учениська?

Он взмыл повыше и закружил в воздухе, пристально вглядываясь в то место, где стояли ребята.

— Позову–ка я Филча, а то расползалось тут всякое невидимое…

Гарри пришла в голову неожиданная мысль.

— Пивз, — хрипло прошептал он, — Кровавый Барон имеет основания сохранять инкогнито.

От испуга Пивз чуть не свалился на пол. Но вовремя спохватился и завис в метре над ступеньками.

— Прошу прощения, Ваше Кровейшество, мистер Барон, — залебезил полтергейст. — Не признал, не признал — не заметил — конечно, не заметил, ведь вы же невидимы — простите старому глупому Пивзику его глупую шутку, сэр.

— У меня здесь дело, Пивз, — прокаркал Гарри. — Держись подальше от этого места сегодня ночью.

— Разумеется, сэр, конечно, сэр, — пообещал Пивз, снова взвиваясь вверх, — надеюсь, ваше дело пройдет удачно, сэр, не смею больше беспокоить, сэр…

И он умчался.

— Гениально, Гарри! — шепнул Рон.

Через пару секунд они уже стояли перед входом в коридор на третьем этаже — а дверь уже была приоткрыта.

— Что ж, так оно и есть, — тихо сказал Гарри. — Вор уже прошел мимо Пушка.

Гарри в отличии от своих друзей знал что это не Снейп, а Одержимый Квирелл., но не спешил делиться информацией. Поэтому упорно именовал его просто «вором».

Казалось, что, только увидев открытую дверь, они впервые задумались над тем, что их ждет. Под плащом Гарри повернулся к своим спутникам.

— Если вы хотите вернуться, я не буду осуждать вас, — заверил он. — Можете взять плащ, мне он больше не нужен.

— Не дури, — сказал Рон.

— Мы идем с тобой, — сказала Гермиона.

Гарри толкнул дверь. Она со скрипом распахнулась. До их слуха донеслось низкое, глухое ворчание. Все три собачьих носа обратились к вошедшим и стали усиленно принюхиваться, хотя пес и не мог их видеть.

— Что это у него около лап? — прошептала Гермиона.

— Похоже, арфа, — ответил Рон. — Наверное, Снейп оставил.

— Пес, видимо, просыпается, как только перестаешь играть, — сказал Гарри. — Ну, что ж, приступим…

Он поднес флейту Огрида к губам и подул. Раздавшиеся звуки трудно было назвать мелодией, но с первой же ноты глаза животного стали закрываться. Гарри почти не переводил дыхания. Постепенно, собака перестала рычать, начала перебирать лапами, потом колени у нее подогнулись и, наконец, она свалилась набок в глубоком сне.

— Не переставай играть, — предупредил Рон. Они осторожно выскользнули из–под плаща и поползли к люку в полу. По мере приближения к трем гигантским спящим головам, они все сильнее чувствовали горячее и отнюдь не благовонное собачье дыхание.

— Кажется, мы сможем открыть люк, — сказал Рон, заглядывая через голову пса. — Хочешь пойти первой, Гермиона?

— Нет, не хочу!

— Ладно. — Рон стиснул зубы и осторожно перешагнул через лапу. Затем наклонился и потянул за кольцо, вделанное в крышку люка. Дверца распахнулась.

— Что там? — тревожно спросила Гермиона.

— Ничего — все черное — никакой лестницы, придется прыгать.

Гарри, усердно дудевший на флейте, помахал Рону, чтобы привлечь его внимание и указал на себя.

— Ты хочешь пойти первым? Уверен? — спросил Рон. — Я не знаю, какая там глубина. Передай флейту Гермионе, чтобы пес не проснулся.

Гарри передал флейту. Во время секундной паузы пес успел заворочаться и заворчать, но, лишь только Гермиона начала играть, снова глубоко заснул.

Гарри перебрался через собаку и заглянул в люк. Никаких признаков дна.

Держась за края, Гарри стал осторожно опускаться вниз, пока не повис на кончиках пальцев. Тогда он посмотрел на Рона и сказал:

— Если со мной что–то случится, не спускайтесь за мной. Идите прямо в совятню и шлите сову Дамблдору, хорошо?

— Хорошо, — пообещал Рон.

— Тогда увидимся через минуту — я надеюсь.

И Гарри отпустил руки. Он стал падать вниз, вниз, вниз в холодную, влажную тьму. Наконец…

ПЛЮХ. С забавным, приглушенным нежным хрустом он приземлился на что–то мягкое. Он сел и пошарил вокруг, глаза его еще не привыкли к темноте. Кажется, он упал на какое–то растение.

— Порядок! — крикнул он, обращая лицо к окошечку света размером с почтовую марку — это было отверстие люка наверху, — здесь мягко, прыгайте!

Рон сразу же прыгнул. Он приземлился, растянувшись рядом с Гарри.

— Что это за штука? — были его первые слова.

— Не знаю, какое–то растение. Должно быть, специальная подстилка, чтобы прыгать.

Вдалеке смолкла музыка. Раздался громкий лай, но Гермиона успела прыгнуть. Она приземлилась с другой стороны от Гарри.

— Мы, наверное, на глубине нескольких миль под школой, — сказала она.

— Как удачно, что здесь это растение, — отозвался Рон.

— Удачно! — взвизгнула Гермиона. — Да вы посмотрите на себя!

Она вскочила на ноги и стала прорываться к сырой стене. Ей пришлось бороться, потому что в тот самый миг, как она приземлилась, ползучие стебли растения начали опутывать ее лодыжки. Что же касается Гарри с Роном, то они и не заметили, а их ноги давно уже были крепко оплетены.

Гермионе удалось освободиться раньше, чем растение сумело как следует вцепиться в нее. И теперь она в ужасе смотрела, как мальчики отчаянно сражаются с лианами, отдирая их от себя, но, чем больше они метались, тем крепче и быстрее растение оплетало их.

— Не шевелитесь! — приказала Гермиона. — Я знаю, что это такое — это Дьявольские Силки!

— Какое счастье, теперь мы знаем, как оно называется, можно умереть спокойно, — раздраженно прохрипел Рон, отклоняясь назад, чтобы защитить свою шею от коварных стеблей.

— Тихо! Я пытаюсь вспомнить, как его убить! — прикрикнула Гермиона.

— Тогда поторопись, я уже не могу дышать! — сипло выдохнул Гарри, отдирая ветви от груди.

— Дьявольские Силки, Дьявольские Силки… что же говорила Спраут? Оно любит темноту и влагу…

— Значит, зажги огонь! — задыхался Гарри.

— Да — конечно — но тут же нет дров! — выкрикнула Гермиона, ломая руки.

— ТЫ С УМА СОШЛА? — возопил Рон. — ВЕДЬМА ТЫ ИЛИ КТО?

— Конечно! — обрадовалась Гермиона; и она стегнула палочкой, помахала ею, пошептала что–то, и направила на растение мощные языки голубого пламени, такого же, каким поджигала Снейпа. Через пару секунд мальчики почувствовали, что лианы ослабили хватку и попятились от огня и света. Корчась и извиваясь, Дьявольские Силки постепенно отпускали их, и вскоре Гарри с Роном освободились.

— Как хорошо, что ты была внимательна на гербологии, — Гарри встал рядом с Гермионой у стены и принялся отирать пот со лба.

— Ага, — сказал Рон, — и как хорошо, что Гарри не теряется в трудную минуту — «нет дров», скажите, пожалуйста.

— Нам сюда, — Гарри показал на каменный тоннель, который, собственно, был единственной дорогой вперед.

Кроме своих шагов, они слышали только, как на пол, стекая с очень влажных стен, тихо падают капли воды. Тоннель уходил вниз, и Гарри невольно вспомнил Гринготтс. Сердце его упало, когда он вспомнил, что волшебный банк охраняется драконами. Если им встретится дракон, взрослый дракон — и Норберта–то было больше чем достаточно…

— Слышишь? — шепнул Рон.

Гарри прислушался. Откуда–то сверху доносился шелест и клекот.

— Думаешь, это привидение?

— Не знаю… Больше похоже на шорох крыльев.

На выходе их тоннеля перед ними открылся ярко освещенный зал с высоким сводчатым потолком. Зал кишел маленькими, алмазно–сверкающими птичками, они беспорядочно носились туда–сюда, летали, порхали. В противоположной стене была тяжелая дубовая дверь.

— Они нападут, если мы пройдем через зал? — спросил Рон.

— Может быть, — ответил Гарри. — На вид они неопасные, но, думаю, если набросятся все вместе … что ж, выбора все равно нет… я побежал.

Глубоко вдохнув и закрыв лицо руками, Гарри стрелой полетел через зал. Он ждал, что в него вот–вот вонзятся острые клювики и стальные коготки, но ничего подобного не произошло. Он вполне благополучно добрался до двери. Потянул за ручку, но дверь оказалась заперта.

Его спутники последовали за ним. Они тянули и толкали, но дверь не поддалась, даже когда Гермиона испробовала Alohomora.

— Что теперь? — поинтересовался Рон.

— Эти птички… они ведь не могут быть просто так… — задумалась Гермиона.

Они стояли и смотрели, как птицы носятся у них над головой, сверкая… Сверкая?

— Это не птицы! — вдруг выкрикнул Гарри. — Это ключи! Ключи с крылышками — взгляните внимательнее! А, следовательно… — он осмотрелся вокруг, пока его друзья вглядывались в ключи. — Есть! Смотрите — метлы! Мы должны поймать ключ от этой двери!

— Но ключей сотни!

Рон осмотрел замок.

— Тут нужен большой, старомодный ключ — скорее всего, серебряный, такой, как ручка.

Все схватили по метле, взмыли в воздух и с разгону врезались в самую сердцевину стаи. Но, сколько дети не махали и не хватали, заколдованные ключи шныряли столь быстро, что поймать их не было никакой возможности.

И все же Гарри не зря был самым молодым Ловцом столетия. Он обладал даром сразу находить взглядом то, чего другие не видели. Поразмахивав с минуту руками в водовороте разноцветных перьев, он углядел массивный серебряный ключ с крылом, свернутым набок — как будто недавно его уже ловили и грубо запихивали в замочную скважину.

— Вот он! — завопил Гарри. — Вот тот, большой — там — нет, там — с ярко–голубыми крыльями — перья смяты набок.

Рон понесся в направлении, которое указал Гарри, врезался в потолок и чуть не упал с метлы.

— Окружайте его! — крикнул Гарри, не сводя глаз с ключа с поврежденным крылом. — Рон, заходи сверху — Гермиона, оставайся внизу и не пускай его — а я попробую поймать. Ну, давайте — ДАВАЙТЕ!

Рон нырнул, Гермиона ракетой взмыла вверх, ключ увернулся от обоих; Гарри ринулся за ним; ключ с дикой скоростью полетел к стене, Гарри наклонился вперед и со страшным звуком пригвоздил жертву. По залу разнеслись восторженные вопли Рона и Гермионы.

Они быстро приземлились, и Гарри побежал к двери с ключом, отчаянно вырывавшимся из рук. В тот момент, когда замок щелкнул и открылся, ключ упорхнул с видом весьма потрепанным, ведь его ловили уже дважды.

— Готовы? — спросил Гарри, положив ладонь на ручку двери. Друзья кивнули. Гарри открыл дверь.

В следующем зале было так темно, что сначала дети ничего не увидели. Но, когда они осторожными шажками вошли внутрь, комната неожиданно заполнилась светом, и перед ними открылось поразительное зрелище.

Они стояли на краю огромной шахматной доски, позади черных фигур, которые все были выше ребят ростом и вырезаны из черного камня. Напротив, на другой стороне доски, стояли белые фигуры. Гарри, Рона и Гермиону передернуло — как башни возвышавшиеся впереди белые фигуры не имели лиц.

— Что мы теперь должны делать? — прошептал Гарри.

— Это же очевидно, — сказал Рон. — Мы должны перейти доску играя в шахматы.

За белыми фигурами виднелась следующая дверь.

— Прямо сейчас? — растерянно спросила Гермиона.

— Мне кажется, — пробормотал Рон, — мы должны стать фигурами.

Он подошел к черному коню и, вытянув руку, дотронулся до него. Мгновенно, конь ожил и принялся бить копытом. Сидящий на коне рыцарь склонил покрытую шлемом голову и посмотрел на Рона.

— Чтобы перейти на ту сторону, мы — э–э–э — должны присоединиться к вам?

Черный рыцарь кивнул. Рон обернулся к друзьям.

— Дайте подумать… — проговорил он. — Видимо, нам надо занять места черных пешек…

Пока Рон думал, Гарри с Гермионой стояли молча. Наконец, Рон сказал:

— Вы только не обижайтесь, но вы оба плохо играете в шахматы…

— Мы не обижаемся, — поспешно перебил его Гарри, — ты, главное, скажи, что делать.

— Гарри, ты займешь место слона, а Гермиона станет рядом с тобой на место ладьи.

— А ты?

— А я буду конем, — решил Рон.

Шахматные фигуры, судя по всему, внимательно слушали, потому что при этих словах конь, ладья и слон развернулись спиной к белым и покинули доску, оставив три пустых поля, которые заняли Гарри, Рон и Гермиона.

— Начинают всегда белые, — Рон вгляделся в стройные ряды противника. — Точно… смотрите…

Белая пешка перешла на две клетки ближе.

Рон начал руководить черными фигурами. Они молча перемещались туда, куда он велел. У Гарри дрожали колени. Что, если они проиграют?

— Гарри — перейди на четыре клетки вправо по диагонали.

Когда съели их второго коня, они испытали настоящий шок. Белая королева скинула рыцаря на землю и отволокла его прочь с доски. Бедняга остался лежать лицом вниз за ее пределами.

— Мне пришлось, — оправдывался потрясенный Рон. — Теперь ты, Гермиона, можешь свободно брать того слона, давай.

Всякий раз, когда они теряли своих, белые бывали беспощадны. Вскоре вдоль стены выросла груда бездыханных черных фигур. Дважды Рон чуть не пропустил момент, когда Гарри или Гермиона оказывались в опасности. Сам он метался по доске с быстротой молнии и взял при этом почти столько же белых фигур, сколько те взяли черных.

— Почти дошли, — пробормотал он внезапно. — Дайте подумать — дайте подумать…

Белая королева повернула к нему свое пустое лицо.

— Да… — сказал Рон тихо, — это единственный способ… Я должен сдаться.

— НЕТ! — закричали Гарри и Гермиона.

— Это же шахматы! — резко оборвал Рон. — Нужно чем–то жертвовать! Если я пойду на одну клетку вперед, она меня съест — но зато ты, Гарри, поставишь мат королю!

— Но…

— Ты хочешь остановить Снейпа или нет?

— Рон…

— Слушай, если ты не поторопишься, он достанет камень!

Альтернативы не было.

— Готовы? — крикнул Рон, с бледным решительным лицом. — Я пошел — и не медлите, когда выиграете!

Он шагнул вперед, и белая королева бросилась на него. Она сильно стукнула Рона по голове своей каменной рукой, и он как подкошенный упал на пол — Гермиона закричала, но не сошла со своей клетки — белая королева оттащила Рона в сторону. Он, кажется, был без сознания.

Дрожа, Гарри перешел на три клетки влево.

Белый король стянул с себя корону и бросил ее к ногам Гарри. Черные выиграли. Шахматные фигуры поклонились и расступились, освободив дорогу к двери. Бросив последний отчаянный взгляд на Рона, Гарри с Гермионой прошли в дверь и очутились в следующем коридоре.

— А что, если он?…

— С ним все будет в порядке, — сказал Гарри, стараясь убедить сам себя. — Как ты думаешь, что дальше?

— Мы уже прошли заклятие Спраут, это были Дьявольские Силки; ключи — это, видимо, Флитвик; МаккГонагол оживила шахматные фигуры; остаются заклятия Квирелла и Снейпа…

Они подошли к следующей двери.

— Ну что? — прошептал Гарри.

— Пошли.

Гарри толкнул дверь.

В ноздри ударил омерзительный запах, заставив их обоих прикрыть носы робами. Глаза заслезились, но и сквозь слезы они разглядели прямо перед собой на полу лежавшего на спине тролля, более крупного, чем тот, с которым им довелось бороться. Тролль уже остыл. На голове у него зияла кровавая рана.

— Какое счастье, что нам не надо с ним сражаться, — шепотом воскликнул Гарри, перешагивая через массивные ножищи. — Пошли скорей, дышать невозможно.

Он отворил следующую дверь, причем оба они насилу заставили себя взглянуть, что же их там ждет — но ничего страшного не было, только столик с выстроившимися в ряд семью бутылочками различной формы.

— Снейпова работа, — сказал Гарри. — Что надо делать?

Они ступили через порог, и тут же за спиной всколыхнулось пламя. Необычное пламя, пурпурное. В ту же секунду на пороге двери, ведущей дальше, взметнулись языки черного пламени. Дети оказались в ловушке.

— Смотри! — Гермиона схватила свиток, лежащий рядом с бутылочками. Гарри через ее плечо прочитал:

«Перед вами лежит опасность, безопасность лежит позади,

Двое окажут вам помощь, а которые — надо найти,

Одна из нашей семерки разрешит продвигаться вперед,

Зато другая, как выпьешь, обратно тебя отведет,

Крапивным соком налиты двое из нас, говорят,

Трое других — убийцы, поджидают, построившись в ряд.

Выбирайте, коль не хотите навеки в тюрьме застрять,

Чтобы помочь, должны мы четыре подсказки вам дать:

Во–первых, насколько бы хитро не прятался от вас яд,

От сока он будет слева, и это вам надо понять;

Второе: различны стоящие по разным от вас сторонам,

Но, двиньтесь вперед, и никто из них другом не будет вам;

В-третьих, размера все разного, всякий вам скажет суд,

Но ни гигант, ни карлик смерти в себе не несут;

Еще: близнецы по вкусу, хотя и различны на вид

Второй и слева, и справа — отведав, каждый решит.»

Гермиона шумно вздохнула, и Гарри, к своему великому изумлению, обнаружил, что она улыбается — последнее, чего бы он мог ожидать сам от себя в эту минуту.

— Великолепно, — восхитилась Гермиона, — Это не магия — это логика — загадка. У многих великих колдунов нет ни грамма логики, они бы застряли здесь навсегда.

— Так ведь и мы застрянем, разве нет?

— Разумеется, нет, — сказала Гермиона. — Вся информация, которая нам нужна, здесь, в свитке. Семь бутылочек: в трех яд; в двух сок; одна из них проведет нас через черный огонь, и еще одна позволит пройти назад сквозь пурпурное пламя.

— Но как узнать где что?

— Дай мне минутку подумать.

Гермиона несколько раз прочитала стихи. Походила вдоль ряда бутылочек, бормоча себе под нос и тыча пальцем. Наконец, она хлопнула в ладоши.

— Поняла, — объявила она. — Самая маленькая бутылочка приведет нас к камню — сквозь черное пламя.

Гарри смерил взглядом маленькую бутылочку.

— Здесь еле хватит на одного, — сказал он. — Взгляни — тут не больше одного глотка.

Они переглянулись.

— А какая поможет вернуться сквозь пурпурное пламя?

Гермиона показала на крайнюю справа круглую бутылочку.

— Выпей ее, — велел Гарри. — И вот что, слушай, вернись и приведи в чувство Рона. Возьмите метлы в той комнате, где ключи, они помогут вам выбраться из ловушки и миновать Пушка — бегите прямиком в совятню и посылайте Хедвиг к Дамблдору, он нам нужен. Я, может, и смогу задержать Злея ненадолго, но, по большому счету, я ему не соперник.

— Но, Гарри — что, если с ним Сам—Знаешь-Кто?…

— Что ж — однажды мне повезло, разве не так? — проговорил Гарри, показывая на шрам. — Может, и еще раз повезет.

Губы Гермионы задрожали, и она вдруг бросилась к Гарри и обвила его шею руками.

— Гермиона!

— Гарри — знаешь, ты великий маг!

— Не такой хороший, как ты, — очень смущенно пробормотал Гарри, когда Гермиона его отпустила.

— Я! — воскликнула Гермиона. — Книжки! Плюс сообразительность! А есть гораздо более важные вещи — верность и отвага и — о, Гарри! — будь осторожен!

— Пей первая, — сказал Гарри. — Ты абсолютно уверена, что есть что, да?

— Абсолютно, — ответила Гермиона. Она сделала большой глоток из круглой бутылочки и содрогнулась.

— Не яд? — озабоченно спросил Гарри.

— Нет — но это как лед.

— Иди быстрей, пока он действует.

— Удачи — осторожнее…

— ИДИ!

Гермиона развернулась и вошла прямо в пурпурный огонь.

Гарри глубоко вдохнул и взял в руки самую маленькую бутылочку. Он повернулся лицом к черным языкам пламени.

— Я иду, — произнес он и залпом осушил бутылочку.

И в самом деле, ему показалось, что тело превратилось в лед. Гарри поставил бутылочку на место и пошел вперед; он обхватил себя руками, увидел, как языки пламени лижут его тело, но не почувствовал этого — какое–то мгновение он не видел ничего, кроме огня — а затем оказался с другой стороны, в последнем зале.

Там уже находился Одержимый Томом Квиринус Квирелл.

Глава 25. Камень и Первое Объединение.

Как и было установлено за камнем отправился Квирелл. Но нельзя было выдавать свою осведомлённость, поэтому мальчику пришлось изображать изумление.

— Вы! — поразился Гарри.

Квирелл улыбнулся. И лицо у него совсем не дергалось.

— Я, — ответил он спокойно. — Я все думал, встретимся ли мы здесь, Поттер.

— Но я думал… Снейп…

— Северус? — захохотал Квирелл, и это был не обычный его нервный дрожащий смех, напротив, в нем слышались резкие, холодные ноты. — Что и говорить, он очень подходит на эту роль, не правда ли? Так удачно, что он все кружил вокруг меня, как гигантская летучая мышь. Рядом с ним, кто бы стал подозревать н–н–н-есчастного, б–б–бедного з–з–заику п–п–профессора Квирелла?

— Но Снейп пытался убить меня!

— Нет, нет, нет. Это я пытался убить тебя. Просто на том квиддичном матче мне противодействовала магия этого твоего родственника–грязнокровки. Да и вообще, это удалось бы гораздо раньше, если бы ещё и Снейп не бормотал мне под руку свои контр–заклятия. Он спасал тебя.

— Снейп спасал меня?

— Ну разумеется! — холодно подтвердил Квирелл. — Зачем, как ты думаешь, ему понадобилось быть судьей на том матче? Он должен был проследить, чтобы я не сделал второй попытки. Смешно, в самом деле… мог бы не беспокоиться. В присутствии Дамблдора я бессилен… Остальные учителя сочли, что Снейп хочет помешать гриффиндорцам выиграть… Это очень повредило его репутации… а главное, какая напрасная трата сил и времени, ведь я все равно убью тебя сейчас.

Квирелл щелкнул пальцами. Прямо из воздуха появились веревки. Они крепко обвились вокруг Гарри и связали его. Одновременно с этим Гарри стал ощущать колебания своей силы. Волна дрожи прошла по его телу, совсем как тогда в Запретном Лесу. Но Квирелл явно принял это как «комплимент его могуществу».

— Ты слишком любопытен, таких нельзя оставлять в живых. Подумать только, шнырять по школе в Хэллоуин! Насколько я понимаю, ты видел меня, когда я ходил смотреть, каким образом охраняется камень.

— Это вы впустили тролля?

— Разумеется. У меня особый дар в отношении троллей — ты, должно быть, видел, что я сделал с тем, который охранял вход сюда? К несчастью, пока все без толку гонялись за троллем, Снейп — он к тому времени уже подозревал меня — отправился прямиком на третий этаж. Он опередил меня… И что в результате? Мало того, что тролль не убил тебя, так еще и этот трехголовый болван не смог как следует откусить ногу Снейпу!

— А сейчас, сиди тихо, Поттер! Я хочу как следует изучить это интересное зеркальце.

Только теперь Гарри понял, что стояло за спиной у Квирелла. Это было Зеркало Еиналеж. Это была наверняка очередная идея Дамблдора–теперь ясно зачем директор столкнул его с Еиналеж на Рождество. Чувство силы в теле стало возрастать. Левый глаз начал слезиться, а по всему телу от шрама шли волны тепла.

— С помощью этого зеркала можно найти камень, — пробормотал Квирелл, планомерно обстукивая раму. — Чего еще ждать от Дамблдора… но он в Лондоне… а когда вернется, я буду уже далеко…

В любом случае стоило оттянуть время, а значит лучшее что он смог бы сейчас сделать чтобы помешать Квиреллу обследовать зеркало–отвлекать его разговорами.

— Я видел вас со Снейпом в лесу! — выпалил он.

— Да, — лениво кивнул Квирелл, скрываясь за зеркалом. — Он предъявил мне обвинения и попытался выяснить, насколько далеко я зашел. Он все время меня подозревал. Пробовал меня запугать — как будто это в его власти, ведь на моей стороне лорд Волдеморт!

Квирелл вышел из–за зеркала и жадно уставился в него.

— Я вижу камень… я вручаю его моему господину… но где же он?

Гарри изо всех сил старался выпутаться, сбросить веревки, но ему не удавалось. И все равно необходимо отвлечь Квирелла от зеркала.

— А мне всегда казалось, что Снейп меня сильно ненавидит.

— Действительно, ненавидит, — как бы между прочим, подтвердил Квирелл, — еще как ненавидит. Он ведь учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, разве ты не знал? Они терпеть не могли друг друга. Но убивать тебя он не собирался.

— Я же слышал, как вы плакали несколько дней назад — мне показалось, Снейп угрожал вам…

Впервые за это время спазм страха исказил лицо Квирелла.

— Иногда, — сказал он, — мне трудно выполнять повеления моего господина — он великий чародей, а я так слаб…

— Вы хотите сказать, что ваш господин был в классе вместе с вами?! — изумленно выдохнул Гарри.

— Он всегда со мной, куда бы я ни пошел, — спокойно ответил Квирелл. — Я встретился с ним во время моих путешествий по миру. Я был тогда глупым юнцом с весьма смешными представлениями о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, насколько нелепы эти представления. Нет ни добра, ни зла, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы искать власти… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя много раз подводил его. И за это он бывал со мной строг. — Квирелл содрогнулся. — Мой господин не из тех, кто легко прощает ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из Гринготтса, хозяин был очень недоволен. Он наказал меня… и решил следить за мной внимательнее…

Голос Квирелла становился все тише и наконец совсем затих.

Квирелл ругнулся про себя.

— Не понимаю… Может быть, камень внутри зеркала? Разбить его, что ли?

Голова Гарри лихорадочно работала.

Зеркало Еиналеж показывает желания идущие из сердца, а значит чтобы найти камень раньше Квирелла надо посмотреть в него-и тогда можно увидеть как его найти–то есть станет понятно, где он спрятан.

Он попробовал переместиться левее, чтобы оказаться перед зеркалом и чтобы Квирелл при этом ничего не заметил, но ноги его были слишком крепко затянуты веревками: Гарри оступился и упал. Квирелл не обратил на него ни малейшего внимания. Он разговаривал сам с собой.

— Как же действует это зеркало? Как оно работает? Помогите мне, Господин!

К ужасу Гарри, ему ответил голос, исходивший, казалось, от самого Квирелла:

— Используй мальчишку… используй мальчишку…

Квирелл резко повернулся к Гарри.

— Слушаюсь. Поттер — иди сюда.

Он хлопнул в ладоши, и веревки, опутывавшие тело мальчика, упали. Гарри медленно поднялся на ноги.

— Иди сюда, — повторил Квирелл. — Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь.

Гарри пошел к нему.

Надо соврать, отчаянно думал он про себя. Надо посмотреть в зеркало и придумать, что я вижу, вот и все.

Квирелл придвинулся поближе к нему. Гарри почувствовал странный запах, исходивший от тюрбана. Он закрыл глаза, встал перед зеркалом и снова открыл их.

Одновременно с этим в Поместье Эвансов в кресле у камина закрыл свои золотые глаза Алекс. Сейчас он пребывал в своём истинном виде и опирался на свою извилистую фиолетовую трость с набалдашником в виде хрустальной сферы с изумрудным огоньком внутри. В этот раз огонёк не метался внутри, а став ярким разросся до размеров всей сферы.

Алекс сказал

— Merger!

И ударив тростью об пол активировал последнюю стадию обновлённой защиты.

А Гарри взглянув в зеркало не мог увидеть своих внезапных изменений–часть прядей его чёлки, которой он скрывал свой шрам побелела, а слезящийся левый глаз стал золотого цвета, без зрачка. В зеркале он увидел себя, сначала бледного и испуганного. Буквально мгновение спустя рядом с ним проявилось изображение Алекса в его истинной форме опирающегося на диковинную трость. Отражение самого мальчика тут же улыбнулось и запустив руку в карман вытащило кроваво–красный камень. Потом подмигнуло и спрятало камень обратно в карман — и, когда оно это сделало, Гарри почувствовал, что в его настоящий карман упало что–то тяжелое. Каким–то образом — непостижимо — он добыл камень. Алекс кивнул и в своей голове мальчик услышал его голос

— Ну а теперь пора опробовать защиту. Не бойся и доверься мне.

Непроизвольно мальчик раскрыл Узы и…последний этап был завершён. Часть сознания Алекса слилась с Гарри. В этот момент они стали едины. В правой руке Объединённого появилось его излюбленное орудие- Призрачное Лезвие. Правда вместо своей обычной формы меча, сейчас он пребывал в виде призрачного, чуть более длинного чем обычно, кинжала.

— Ну? — нетерпеливо спросил Квирелл. — Что ты видишь?

— Твою гибель, дурак!

Голос Объединённого походил на одновременный и синхронный разговор двух человек. Прежде чем Квирелл что–либо понял, парень резко развернулся и метнул лезвие–которое вонзилось в грудь Квирелла. С лёгким хрипом Одержимый замер, словно пришпиленный. Медленно упала на каменный пол зала его палочка. Глаза остекленели, а изо рта потекла струйка крови. Объединённый ухмыльнулся и обошёл Одержимого, зайдя ему за спину. С щелчком пальцев тюрбан развязался и ткань упала. На затылке располагалось второе лицо. Самое отвратительное лицо, которое Гарри когда–либо видел. Белое как мел, с горящими красными глазами и змеиными прорезями ноздрей.

— Гарри Поттер… — прошипело оно. — Что ты такое? Ты не можешь быть Поттером!

Объединённому захотелось развлечься и он начал вещать, добавив в свой голос толику «замогильности»

— Хм…Вот мы снова встретились малыш Томми…..

— Что?!Откуда?…

— Это не важно…Глупый мальчишка, ты думал я тебя не достану? Ты создал якоря для своей душонки и думал что я не узнаю? Думал что это поможет…Ты глупец Том. Пока Мой Слуга не может низвергнуть тебя в Моё Царство, но это пока…Поэтому до встречи, Томми–бой……

В этот момент Объединённый лёгким колебанием своей силы разорвал связь между Квиреллом и Волдемортом. За считанные мгновения второе лицо исчезло. Рядом с застывшей фигурой Квирелла сформировалось тёмное облако с подобием человеческого лица. Объединённый смотрел как вихрь энергии порожденный замком вышвыривает дух Волдеморта за пределы своих Щитов, не забыв и ослабить его. Хмыкнув мальчик подошёл к зеркалу Еиналеж.

— Забавно…Кажется я с ним когда–то уже сталкивался…Впрочем сейчас это не важно.

Короткое прикосновение– и на пару ударов сердца на зеркальной глади был виден рунный круг с золотой и крылатой человеческой фигуркой в центре. Затем мальчик коснулся левой руки проявляя тонкий серебряный ободок кольца с мутным камешком в центре. То самое кольцо с пространственным карманом. С короткой вспышкой на полу появились три небольших кожаных мешочка. Один из них был пуст–именно в него перекочевал из кармана брюк философский камень. Затем мальчик высыпал из другого мешочка горку серой пыли отливающей красным на свету. Затем из третьего мешочка в кучку пыли перекочевали два серых, неровно–сколотых с красными прожилками камня. Затем два опустевших мешочка вместе с третьим(где пребывал философский камень) в короткой вспышке исчезли. Камень в кольце снова помутнел. Объединённый скрыл его также как и проявил.

Затем мальчик поднял руку и указал на упавшую палочку Квирелла. С руки в неё устремился нитеподобный золотистый лучик. Через пару секунд палочка взмыла в воздух. Ещё через пару потребовавшихся для нахождения в блоке памяти палочки Авады, вливания в неё сил и воспроизводства изумрудного луча, так похожего по цвету на глаза самого Гарри. С лёгким треском нить луча оборвалась, и палочка вновь упала.

Объединённый ухмыльнулся довольный своей работой. Затем он вернулся к Квиреллу и извлёк из его тела Призрачное Лезвие. Тут же на груди мальчика что–то сильно нагрелось и моментально охладилось. Тело Квиринуса Квирелла упало и начало осыпаться кучей золы и ворохом одежды. Мальчик хмыкнул и начал формирование ложной памяти поверх сознания Гарри, заодно знакомя его с событиями о которых ему предстояло рассказать. Закончив работу он улёгся с останками Квирелла и разорвал Соединение. Левый глаз Гарри вновь стал обычным, белый цвет покинул волосы мальчика. Сознание Гарри уснуло погружённое в сон, а Алекс открыл глаза в Поместье. Огонёк в навершии его трости также вернулся к норме-и вновь стал биться о стенки шара.

— Вот и славненько-с этими словами он закрыл глаза на этот раз чтобы, как и Подопечный поспать.

Сознание Гарри медленно выплывало из темноты своего сна. Что–то золотое сверкнуло над ним. Снитч! Он хотел схватить мяч, но руки… они такие тяжелые.

Он моргнул. Оказывается, это вовсе не Снитч. Это очки. Как странно.

Он снова моргнул. Улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора выплыло словно из пустоты.

— Здравствуй, Гарри, — сказал Дамблдор.

Гарри уставился на него. Пелена Ложных Воспоминаний активизировалась. Уставший мальчик позволил ей себя вести и оттого вдруг затараторил: «Сэр! Камень! Это Квирелл! Камень у него! Скорее, сэр…»

— Успокойся, мой дорогой мальчик, твои сведения несколько устарели, — ласково успокоил Дамблдор. — Камень не у Квирелла.

— А у кого? Сэр, я…

— Гарри, успокойся, прошу тебя, не то мадам Помфри вышвырнет меня отсюда.

Гарри сглотнул слюну. Осмотрелся. И понял, что находится в Больничном Крыле. Он лежал в кровати под белыми простынями, а рядом с кроватью, на столике, лежала гора сладостей.

— Подарки от твоих друзей и почитателей, — пояснил излучающий счастье Дамблдор. — То, что произошло между тобой и профессором Квиреллом в подземелье, должно сохраняться в секрете, поэтому, естественно, вся школа уже знает и торопится выразить свое восхищение. Насколько мне известно, твои друзья, мистер Фред и мистер Джордж Уизли хотели послать тебе крышку от унитаза. Вне всяких сомнений, они рассчитывали таким образом позабавить тебя.

Мадам Помфри, однако, сочла подобный презент недостаточно гигиеничным и конфисковала его.

— Сколько я уже здесь?

— Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грейнджер будут очень рады узнать, что ты пришел в себя. Они очень сильно беспокоились.

— Но, сэр, камень…

— Как я вижу, тебя не так просто отвлечь от этой мысли. Что ж, камень. Профессору Квиреллу не удалось забрать его у тебя. Я прибыл как раз вовремя, чтобы предотвратить это, хотя, должен сказать, ты и сам очень неплохо справлялся.

— Вы были там? Вы получили сову от Гермионы?

— Мы столкнулись в воздухе. Едва добравшись до Лондона, я понял, что должен вернуться туда, откуда только что прибыл. Я попал к месту событий как раз вовремя…

Я боялся, что прилетел слишком поздно.

— Почти что. У меня оставалось слишком мало сил, чтобы не отдавать ему камень…

— Не о камне речь, мой мальчик, а о тебе… Эта борьба чуть было не прикончила тебя. Был момент, когда я почти уверился в том, что ты погиб. Что же касается камня, то его уничтожили.

— Уничтожили? — непонимающе повторил Гарри. — А как же ваш друг — Николас Фламель?

— Ах, так ты, оказывается, знаешь про Николаса? — воскликнул Дамблдор радостно. — Ты во всем разобрался, не так ли? Что же, мы с Николасом побеседовали и решили, что все к лучшему.

— Но ведь теперь он и его жена умрут, разве не так?

— У них хватит Эликсира, чтобы привести в порядок дела, а затем, совершенно верно, они умрут.

Крайнее недоумение, отразившееся на лице Гарри, вызвало у Дамблдора улыбку.

— Я уверен, что для такого молодого человека как ты, это звучит невероятно, но для Николаса и Перенеллы смерть придет как сон после долгого, долгого дня. В конце концов, для правильно организованного сознания, что есть смерть, как не новое интересное приключение? Знаешь, камень и в самом деле не такая уж ценная штука. Иметь столько денег и столько лет жизни, сколько захочешь! Этого попросил бы для себя любой человек — беда в том, что люди всегда хотят именно того, что для них наиболее губительно.

Внутренне мальчик хмыкнул–уничтожили, как же! Вот ведь врунище–старичище со стажем! Гарри лежал молча. Дамблдор сидел, улыбаясь в потолок, и мычал про себя.

— Сэр? — обратился к нему Гарри. — Я тут подумал… Даже если камня больше нет, Вол… то есть, я хочу сказать, Сами—Знаете-Кто…

— Называй его Волдеморт, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Боязнь названия усиливает боязнь самого предмета.

— Да, сэр. Так вот, Волдеморт ведь будет искать другие способы вернуться, верно? Он ведь не умер?

— Нет, Гарри, не умер. Он все еще жив, наверное, ищет себе какое–нибудь новое тело… Он не по–настоящему жив, следовательно, его нельзя убить. Он оставил Квирелла умирать; он не знает жалости ни к врагам, ни к союзникам. Тем не менее, Гарри, хотя на этот раз ты всего лишь отодвинул его возвращение, и он может найти кого–то еще, кто пожелает принять участие в следующей битве, какой бы безнадежной она ни казалась — но если он проиграет еще и еще раз, что ж, может быть, он так и не вернется к власти.

Гарри кивнул, но от этого голова его страшно закружилась. Затем он сказал: «Сэр, есть еще кое–что, о чем я хотел бы спросить, если можно… я хочу знать правду кое о чем…»

— Правду. — Дамблдор вздохнул. — Правда — прекрасная и одновременно ужасная вещь, поэтому с ней следует обращаться с величайшей осторожностью. Однако, я отвечу на твои вопросы, если только у меня не будет действительно веских оснований, чтобы этого не делать, и в таком случае тебе придется простить меня. Разумеется, ни в каком случае я не стану лгать.

— Хорошо… Волдеморт сказал, что ему пришлось убить мою маму, потому что она пыталась помешать ему убить меня. Но зачем ему было убивать меня?

На этот раз Дамблдор вздохнул еще глубже.

— Увы! Первый же твой вопрос я вынужден оставить без ответа. Не сегодня. Не сейчас. Когда–нибудь ты обязательно узнаешь… а пока оставь эти мысли, Гарри. Когда ты станешь старше… Я знаю, как тебе тяжело слышать это… когда ты будешь готов, ты все узнаешь.

И Гарри понял, что спорить бесполезно.

— А почему Квирелл не мог до меня дотронуться?

— Твоя мама умерла, спасая тебя. Если есть на свете что–то, чего Волдеморт не в состоянии понять, это — любовь. Он не осознает, что любовь такой силы, какую испытывала к тебе твоя мать, оставляет свой собственный след. Не шрам, не какой–нибудь видимый знак… но, когда кто–то любит тебя так сильно, он, даже после своей смерти, защищает тебя своей любовью. Эта любовь пропитала все твое существо. И поэтому Квирелл, полный ненависти, зависти, злобы, разделивший свою душу с Волдемортом, не мог прикоснуться к тебе. Для него это было смертельно — дотронуться до чего–то настолько хорошего.

Дамблдор внезапно проявил повышенный интерес к усевшейся на подоконник птичке, и это дало Гарри возможность промокнуть глаза простынкой. Овладев собой, Гарри спросил: «А мантия–невидимка — вы не знаете, кто прислал его мне?»

— Ах, плащ… Так случилось, что твой отец оставил его у меня, и я решил, что тебе он может пригодиться. — Дамблдор подмигнул. — Полезная вещица… В свое время твой папа с его помощью воровал с кухни пирожки.

— И вот еще что…

— Валяй.

— Квирелл сказал, что профессор Снейп… что он ненавидит меня, потому что ненавидел моего отца. Это правда?

— Пожалуй, они и впрямь недолюбливали друг друга. Примерно как ты и мистер Малфой. Кроме того, твой отец совершил нечто, чего Снейп оказался не способен простить.

— Что?

— Он спас Снейпу жизнь.

— Что?

— Да–да… — подтвердил Дамблдор задумчиво. — Забавно, до чего нелогично устроены люди, правда? Профессор Снейп не может перенести, что он в долгу перед твоим отцом… Я не сомневаюсь: он так защищал тебя на протяжении всего этого учебного года, потому что считал, что таким образом может отдать долг твоему отцу и они будут квиты. И тогда он уже с полным правом сможет презирать и ненавидеть память о твоем отце…

Гарри попытался вникнуть в суть этих слов, но кровь застучала в голове, и ему пришлось прекратить думать.

— И, сэр, есть еще одна вещь…

— Только одна?

— Как я достал камень из зеркала?

— Ага, вот это хороший вопрос. Это была одна из моих самых замечательных идей, и, между нами говоря, это еще слабо сказано. Понимаешь, только тот, кто хотел найти камень — найти, а не использовать — мог бы получить его, в противном случае он видел бы себя добывающим золото или пьющим Эликсир Жизни. Иногда я сам себя удивляю… А теперь, довольно вопросов. Предлагаю тебе лучше обратить внимание на эти сладости. О! Всевкусные орешки Берти Боттс! В юности мне не посчастливилось, мне попался орешек с вкусом рвоты, и, я боюсь, моя привязанность к этому лакомству в изрядной степени ослабела — но, полагаю, ничего страшного, если я съем вот этот, цвета ириски?

Он улыбнулся и с хитрым видом закинул в рот золотисто–коричневый орешек. Подавился и сказал: «Увы! Ушная сера!»

Мадам Помфри, колдомедик, была очень милой, но чрезвычайно строгой женщиной.

— Всего пять минут, — умолял Гарри.

— Ни в коем случае.

— Вы же впустили профессора Дамблдора…

— Впустила, но ведь он директор, а это разные вещи. Тебе нужен отдых.

— А я и отдыхаю, смотрите, лежу и все такое. Ну, мадам Помфри…

— Ладно, ладно, — сдалась она, — но только пять минут.

И она впустила Рона и Гермиону.

— Гарри!

Гермиона готова была наброситься на него с объятиями, но сдержалась, к счастью — голова у Гарри все еще очень болела.

— О, Гарри, мы боялись, что ты… Дамблдор был так обеспокоен…

— Вся школа только об этом и говорит, — сказал Рон. — А что случилось на самом деле?

Это оказался один из тех редких случаев, когда реальные события еще загадочнее и увлекательнее, чем слухи, которые о них ходят. Гарри рассказал друзьям обо всем: о Квирелле; о зеркале; о камне; о Волдеморте. Рон с Гермионой проявили себя превосходными слушателями; они ахали в правильных местах, а когда Гарри дошел до того момента, когда Квирелл развернул тюрбан, Гермиона громко вскрикнула.

— Значит, камня больше нет? — спросил Рон в конце. — И Фламель теперь умрет?

— Я тоже это спросил у Дамблдора, но он говорит — как это? — «для правильно организованного сознания, что есть смерть, как не новое интересное приключение».

— Я всегда говорил, что у него винтиков не хватает, — Рону явно льстило, что его герой такой полоумный.

— А что было с вами? — спросил Гарри.

— Я благополучно добралась назад, — сказала Гермиона, — привела Рона в чувство — это заняло довольно много времени — и мы помчались в совятню, чтобы послать за Дамблдором, но тут наткнулись на него самого в вестибюле — он уже все знал — он только спросил: «Гарри пошел за ним, да?» и скорей побежал на третий этаж.

— Как ты считаешь, он знал, что ты поступишь так, как поступил? — спросил Рон. — И поэтому послал тебе плащ–невидимку и все прочее?

— Ну, знаешь, — взорвалась Гермиона, — если он знал — я хочу сказать — это ужасно — ты же мог погибнуть.

— Нет, это не ужасно, — задумчиво протянул Гарри. — Он странный человек, этот Дамблдор. Мне кажется, он хотел дать мне шанс. По–моему, он более или менее в курсе всего, что здесь происходит, понимаете? Видимо, он догадывался о том, что мы затеваем, но, вместо того, чтобы останавливать, решил нас кое–чему научить и пришел на помощь в нужный момент. Не думаю, чтобы это было случайностью — то, что он позволил мне узнать, как действует зеркало. Кажется, он считал, что я вправе встретиться с Волдемортом лицом к лицу, если смогу… Кто знает…

— Ну точно, никаких винтиков, — гордо произнес Рон. — Слушай, надо, чтобы ты завтра пришел на пир в честь окончания учебного года. Конечно, кубок выиграли слизеринцы, у них больше всего баллов — тебя ведь не было на последнем матче, и Райвенкло нас размазал — но зато можно будет поесть вкусностей.

В этот момент ворвалась мадам Помфри.

— Вы уже пятнадцать минут просидели, все, уходите, УХОДИТЕ! — решительно заявила она.

Гарри как следует выспался и наутро чувствовал себя почти нормально.

— Я хочу пойти на праздник, — сказал он мадам Помфри, когда та поправляла на столике многочисленные конфетные коробки. — Можно?

— Профессор Дамблдор считает, что тебе нужно разрешить, — ответила она с поджатыми губами, как будто удерживая про себя мнение, что профессор Дамблдор не отдает себе отчета, насколько опасны могут быть праздники. — Кроме того, к тебе кое–кто пришел.

— Здорово, — обрадовался Гарри. — А кто?

Одновременно с его словами в дверь бочком протиснулся Хагрид. Как всегда в помещении, он выглядел непозволительно крупным. Он сел рядом с Гарри, взглянул на него и разразился рыданиями.

— Это — все — моя — чертова — вина! — всхлипывал он, закрывшись ладонями. — Сам рассказал этому гаду, как обойти Пушка! Сам! Единственное, чего он не знал — а я возьми да и расскажи! Ты ж мог помереть! За драконово яйцо! Больше ни в жисть ни рюмки! Меня надо изгнать в Маггляндию!

— Хагрид! — воскликнул Гарри, в шоке от того, как сотрясается привратник от горя и раскаяния, и огромные слезы стекают в бороду. — Хагрид, он все равно бы узнал, это же Волдеморт, он бы выяснил, даже если бы ты не сказал.

— Ты мог помереть! — рыдал Хагрид. — И не говори имя…

— ВОЛДЕМОРТ! — выкрикнул Гарри, и Хагрид пришел в такой ужас, что перестал завывать. — Я с ним знаком и могу себе позволить называть его по имени. Пожалуйста, успокойся, Хагрид, мы спасли камень, его больше нет, и Волдеморт не сможет украсть его. Съешь шоколадную лягушку, у меня их куча…

Хагрид утер нос ладонью и сказал: «Кстати, вспомнил. У меня тут подарочек.»

— Не сэндвич с козлятиной, надеюсь? — встревожился Гарри, и Хагрид наконец издал слабый смешок.

— Не-а. Дамблдор дал мне выходной на вчера, чтоб я это доделал. Вместо того, чтоб уволить — ну, неважно — вот.

Он протянул книжку в красивом кожаном переплете. Гарри с интересом открыл ее. Внутри оказались волшебные фотографии. С каждой страницы улыбались и посылали воздушные поцелуи его мама и папа.

— Разослал сов ко всем школьным приятелям твоих предков, просил фотки, какие у кого есть… У тебя–то ж вообще ни одной… нравится?

Гарри не смог ответить, но Хагрид не обиделся.

Гарри спустился вниз на праздник последним. Его задержала мадам Помфри. Она суетилась и все хотела «последний раз» проверить, в порядке ли ее пациент, поэтому Большой Зал к моменту его прихода был уже полон. Зал был оформлен в зеленых и серебряных тонах — цвета Слизерина — в ознаменование того, что Слизерин седьмой год подряд выигрывает кубок школы. Стену за Высоким столом покрывал огромный флаг с изображением слизеринской змеи.

Когда Гарри вошел, все замолчали на мгновение, а потом одновременно громко заговорили. Он проскользнул между Роном и Гермионой за гриффиндорский стол и попытался не обращать внимания на то, что все кругом встали, чтобы посмотреть на него.

К счастью, через пару минут прибыл Дамблдор. Гул голосов замер.

— Вот и еще один год прошел! — радостно начал Дамблдор. — А вам, прежде чем вонзить зубы в восхитительные лакомства, придется послушать старика, его глупую болтовню. Что это был за год! Надеюсь, ваши головы за это время потяжелели от всяких интересных познаний… У вас впереди целое лето, чтобы все их основательно повытрясти…

Сейчас, насколько я понимаю, все ждут вручения школьного кубка. Баллы распределились следующим образом: на четвертом месте Гриффиндор, триста двенадцать баллов; на третьем Хаффлпафф, триста пятьдесят два; Райвенкло набрал четыреста двадцать шесть и Слизерин — четыреста семьдесят два балла.

От слизеринского стола раздался шквал аплодисментов и приветственных криков. Гарри увидел, как Драко Малфой лупит серебряным бокалом по столу. Это было отвратительное зрелище. «А ещё аристократ» — подумал он.

— Отлично, отлично, Слизерин, — похвалил Дамблдор. — Однако, нам необходимо принять во внимание последние события.

Зал замер. Улыбки на лицах слизеринцев приувяли. Гарри насторожился и внимательно смотрел на директора не замечая что некоторые ученики глядят на него.

— Кхем, — сказал Дамблдор. — У меня есть некоторое количество баллов, которые следует раздать заслужившим их лицам. Дайте подумать. Так… Прежде всего — мистеру Рональду Уизли…

Рон побагровел и стал похож на перезагоравшую на пляже редиску.

— …за лучший за многие годы шахматный матч, проведенный в стенах этой школы, я начисляю Гриффиндору пятьдесят баллов.

От стола гриффиндорцев к зачарованному потолку понеслись такие крики, что даже звезды задрожали. Слышно было, как Перси сообщает сидящим рядом старостам: «Это мой брат, знаете! Младший брат! Прошел по шахматной доске МаккГонагал!»

Наконец волнение улеглось.

— Во–вторых — мисс Гермионе Грейнджер… за победу холодной логики над жарким пламенем я начисляю Гриффиндору еще пятьдесят баллов.

Гермиона спрятала лицо в ладонях; Гарри сильно подозревал, что она расплакалась. Гриффиндорцы чуть не вышли из себя — они поднялись на сто баллов.

— В-третьих… мистеру Гарри Поттеру, — продолжил Дамблдор. Наступила мертвая тишина. — За его хладнокровие и выдающуюся храбрость я начисляю Гриффиндору шестьдесят баллов.

Овация была оглушительной. Те, кто в процессе надрывного визга был еще и способен считать, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два балла — ровно столько же, сколько у Слизерина. Они разделят кубок — вот если бы Дамблдор дал Гарри хоть на одно очко больше.

Дамблдор поднял руку. В зале постепенно воцарилась тишина.

— Есть разные виды храбрости, — сказал Дамблдор с улыбкой. — Нужно быть очень отважным, чтобы встать на борьбу с врагами, но не меньше силы требуется на то, чтобы решиться на борьбу с друзьями. Таким образом, я награждаю десятью баллами мистера Невилла Лонгботтома.

Кто–то, кто находился бы в этот момент за пределами Большого Зала, вполне мог бы подумать, что там произошел взрыв, настолько велики были приветствия, раздавшиеся от стола Гриффиндора. Рон и Гермиона вскочили, крича и ликуя вместе со всеми, а Невилл, белый от шока, исчез под грудой ребят, бросившихся его обнимать. Он ни разу еще не приносил своему колледжу ни одного балла. Гарри улыбнулся глядя на это. Он был искренне рад за младшего родственника. Гриффиндорцы все еще вопили от восторга, а Симус ткнул Рона под ребра и показал на Малфоя, который не мог бы выглядеть более ошеломленным, даже если бы на него наложили Petrificus Totalus. Гарри проследив за направлением взгляда позволил себе тонко улыбнуться. Хотя в целом полученная ситуация ему далеко не нравилась. Гарри лишь покачал головой разачарованно вздохнув. Этот жест заметило всего несколько наблюдательных человек и сделало выводы.

— Что означает, — выкрикнул Дамблдор, перекрывая невообразимый гвалт — и Хаффлпафф, и Райвенкло торжествовали падение Слизерина, — что нам нужно слегка поменять декорации.

Он хлопнул в ладоши. В одно мгновение зеленое сменилось пурпурным, серебряное — золотым; огромная слизеринская змея исчезла, а ее место занял могучий гриффиндорский лев. Снейп с неестественной, натянутой улыбкой пожимал руку профессору МаккГонагал. Он поймал взгляд Гарри, и мальчик сразу же понял, что чувства Снейпа к нему не изменились ни на йоту. Казалось, жизнь в школе стремительно возвращается в прежнее русло, и можно было надеяться, что в следующем году все пойдет нормально — настолько нормально, насколько это возможно в Хогвартсе.

Гарри почти забыл о том, что еще должны объявить результаты экзаменов. Но их тем не менее объявили. К великому удивлению и Гарри, и Рона, они сдали все довольно неплохо; у Гермионы, разумеется, были лучшие отметки среди всех первоклассников. Даже Невилл перешел в следующий класс, хорошая оценка по Гербологии скомпенсировала плохую, полученную по Зельеварению. Все рассчитывали, что Гойла, который был настолько же туп, насколько злобен, вышвырнут из школы, однако, этого не случилось. Обидно, но, как сказал Рон, счастье никогда не бывает полным.

И вот, неожиданно, шкафчики оказались пусты, сундуки упакованы, жаба Невилла поймана в туалете; всем ученикам розданы специальные предупреждения, запрещающие применение магии во время каникул («Я каждый раз надеюсь, что они забудут их выдать», грустно вздохнул Фред Уизли); Хагрид явился, чтобы рассадить всех по лодкам и переправить через озеро; они сели в «Хогвартс—Экспресс»; болтали и смеялись, а пейзаж за окном становился все зеленее, веселее и аккуратнее; поедали всевкусные орешки, проезжая мимо маггловских городов; снимали колдовские одежды и натягивали куртки; и, наконец, подъехали к платформе девять три четверти на Кингс—Кросс.

Прошло довольно много времени, пока все школьники покинули платформу. Умудренный опытом контроллер, стоявший у барьера, пропускал ребят по двое, максимум по трое, чтобы не привлекать лишнего внимания магглов, как могло бы быть, если бы они всей толпой вдруг вывалились из стены.

— Вы должны приехать ко мне летом, — сказал Рон, — вы оба — я пришлю сову.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри, — я буду ждать.

Друзья медленно подходили к воротам в маггловый мир, а учащиеся Хогвартса торопливо пробегали мимо. Они выкрикивали:

— Пока, Гарри!

— Увидимся, Поттер!

— Знаменитость, — с улыбкой поддразнил Рон.

Гарри лишь шире улыбнулся, покачав головой.

Он, Рон и Гермиона прошли сквозь ворота вместе.

— Вон он, мам, вон, смотри!

Это пропищала Джинни Уизли, младшая сестричка Рона, но она показывала вовсе не на Рона.

— Гарри Поттер! — кричала она. — Смотри, мам! Я вижу…

— Тихо, Джинни, не кричи. И показывать пальцем нехорошо.

Миссис Уизли улыбалась ребятам.

— Трудный был год? — спросила она.

— Очень, — ответил Гарри. — Спасибо за ириски и за свитер, миссис Уизли. Мальчик внутренне передёрнулся как представил их «непредвиденные эффекты».

— Не стоит, милый.

— Давно ждёшь? — с улыбкой спросил незаметно подошедший Алекс. Гарри уже давно заприметил за ним эту привычку неожиданно появляться и исчезать. Казалось он наслаждался выражением лиц ошарашенных людей заметивших его появление.

Вы, должно быть, родственник Гарри! — воскликнула миссис Уизли помешав ответить Гарри, поэтому он только кивнул Покровителю.

— Верно. Я его дядя, Алекс Эванс.

Гарри задержался, чтобы попрощаться с Роном и Гермионой.

— Увидимся летом.

— Желаю тебе хорошо провести каникулы, — Гермиона поглядела вслед дяде Гарри.

— Разумеется!, — ответил улыбавшийся Гарри. — наверняка дядя научит меня парочке особых фокусов. Я славно развлекусь этим летом…

Попрощавшись с друзьями Гарри исчез вместе с Алексом, едва они скрылись за поворотом.

Нечто вроде Эпилога.

Азкабан.

Тьма у одной из камер сгустилась выпуская из себя фигуру закутанную в чёрную мантию с накинутым капюшоном. Короткий жест рукой, одетой в перчатку, и узники ближайших камер провалились в сонное забытьё. Встряхнув кистью, неизвестный спокойно направился к одной из камер. Проплывавший рядом дементор попытался было напасть, но… Но тут же вспыхнув золотым огнём осыпался прахом. Хмыкнув неизвестный извлёк из кармана колбу и повинуясь его воле всё что от дементора осталось втянулось в неё. Плащик же был уменьшен и вместе с закупоренной колбой исчез в недрах чёрных одежд.

— Прах и плащ дементора…неплохие приобретения.

Вздохнув неизвестный вскрыл дверь нужной ему камеры и подошёл к цели-к спавшему глубоким сном без сновидений брюнету.

Повинуясь воле незнакомца появились две короткие чёрные ленты которые мгновенно обвили его руки от запястий до локтей и чуть засветившись исчезли.

— Потерпи ещё немного Сириус Блек и я тебя вытащу отсюда…если не через суд не выйдет, то устрою побег.

Хмыкнув незнакомец посмотрев на стену камеры с выцарапанными на ней именами «Джеймс», «Лили», «Гарри» и «Ремус» закрыл дверь и растворился в воздухе, словно его там и ее было.

***

На этом действии эта сказка завершается. Следующая часть активно пишется, но надо ли её писать? Огласите ваши мнения господа читатели, буду ждать. За сим откланиваюсь.

Content

КорольОдуванов Философский капкан

КорольОдуванов Путь Жреца. Год первый: Философский Капкан

Глава 1. Договор

Глава 2. Материнская Любовь.

Глава 3. Дом Дурслей.

Глава 4. Откровения во снах. Часть 1

Глава 4. Откровения во снах. Часть 2

Глава 5. Башня Вечности и Эвансгреи.

Глава 6. Директор и потерянный мальчик.

Глава 7. Обучение Жреца

Глава 8. Косой переулок и поход в Гринготс.

Глава 9. Встреча с Дамблдором.

Глава 10. Хогвартс. Поезд, Шляпа и выбор.

Глава 11. Трудовые будни.

Глава 12. Первая неделя.

Глава 13. Отступление 1:Дела семейные

Глава 14. О дуэлях и их следствиях

Глава 15. Отступление 2:О пользе размышлений

Глава 16. Хэллоуин.

Глава 17. Квиддичный матч.

Глава 18. Рождество.

Глава 19. Рождество и его последствия.

Глава 20. Второй квиддичный матч и разгадка Фламеля.

Глава 21. Дракон

Глава 22. Убийца единорогов

Глава 23. Отступление 3:Продолжения и отвлечения.

Глава 24. Полоса препятствий.

Глава 25. Камень и Первое Объединение.

Нечто вроде Эпилога. Азкабан.