Константин Калбазов

Кукловод. Князь

© Калбазов К., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Глава 1

Бандит

– Катерина, ты далеко-то не отходи, – невольно осматриваясь по сторонам, произнес мужчина лет пятидесяти пяти.

Ну и что с того, что вокруг степной простор. Это только на первый взгляд тут все, как на ладони. А на самом деле, если с умом, то в степи можно укрыться не хуже, чем в лесу. Овраги, балки, промоины, русла ручьев и речек, камыши, заросли высокой травы. Всего этого в избытке даже в Калмыцкой степи, а уж в этих краях и подавно. Предгорье. Так что степь тут изрезанная складками, как лицо старика морщинами.

– Да я тут, рядом, – послышался в ответ задорный девичий голос.

Парень, устроившийся на одеяле, расстеленном на траве, замер, так и не донеся до рта ложку с кашей. После чего невольно обернулся, отыскивая девушку взглядом. Ну невозможно нормальному мужчине проигнорировать такой чистый и звонкий голосок. Хотя бы оттого, что он по определению должен принадлежать писаной красавице.

Ну и что с того, что с обладательницей этого голоса он уже не первый день путешествует бок о бок. Это дело такое. Красотой любоваться никогда не устанешь. А посмотреть тут было на что. Статная, стан тонкий, как лоза, крутые бедра, толстая русая коса, овальное личико с правильными чертами и природным румянцем. А еще глаза. Большие, голубые, с завивающимися длинными ресницами и темными дугами широких бровей.

Оно, конечно, девице больше пристало хаживать в сарафане, а не в армейской песчанке. Но, с другой стороны, в дороге форма куда удобнее. Да и не испортить никакой одеждой такую красоту. Ты ее хоть в рубище наряди, а все равно от одного только взгляда нервно сглотнешь, дабы не пустить слюну по губе. Красавица, чего уж там.

– Паша. Паша, итить твою, через коромысло.

– А? Что? А, дядь Ваня? – встрепенулся паренек, получив тычок в плечо, от чего едва не уронил с ложки кашу.

– Доедай быстрее и меняй Петра. Еще чуть, и Прохор Иванович погонит нас дальше.

– Ага. Я мигом, дядь Ваня, – запихивая в себя кашу, но продолжая искать взглядом девушку, ответил паренек.

– Да не гляди ты так. Ишь слюни пускает. Дай девке до ветру спокойно сходить. А то вот так сглазишь, и она еще до кустиков напрудит в штаны.

– Да ладно, дядя Ваня. Скажешь тоже. Я не глазливый.

– Ну да, ну да, разве что до баб охочий. Сколь в пути, все с девки глаз не сводишь.

– А что, нельзя? За погляд денег не берут.

– Да денег-то не берут, а вот морду начистить могут. Ты не гляди, что Прохор Иванович купец. Купцом-то он лет десять как. А до того в наемниках был, и помотало его по нашим краям, от моря и до моря. Когда он начинал, тут такое творилось, что не приведи господь. Банд было больше, чем честного люда. До смешного доходило, они даже друг друга грабили.

– Ты уже не раз это рассказывал, дядь Ваня.

– А ты лишний раз послушай, не обломишься. И потом я это к тому, что с купцом нашим шутки плохи. У него ничего дороже дочки на этом свете не осталось, и за нее он тебе на одну ногу наступит, а за другую разорвет, как лягуху. И учти, я это не для красного словца говорю. Сила в нем дурная.

– И что же, он Катерину свою век подле себя держать станет?

– Век не век, а за наемника голоштанного не отдаст. Кашу доел?

– Ну, доел.

– Не нукай, оболтус. Марш Петра менять.

Получив в качестве ускорения легкий подзатыльник, паренек поднялся со своего места и, подхватив «АКМС», полез на крышу кунга. Там располагалась пулеметная точка. Продуманная такая точка, надо сказать. Эдакая бочка, внутри которой сиденье для пулеметчика, что-то вроде системы в БТРе. Крутиться можно на триста шестьдесят градусов. Правда, пулемет ручной, «дегтярев» с ленточным питанием, но оно и лучше.

Огневая точка рассчитана на одного человека и установлена над десантным отделением сразу за водительской кабиной. Там находятся остальные наемники, и высокий потолок, как в грузовом отделении, им ни к чему. Двери отделения бронированные с бойницами. Кабина, кстати, также усилена, и стекла толстые, не каждая пуля возьмет.

Оно, конечно, тяжеловата конструкция. Но, с другой стороны, в «КамАЗе» тяжелый груз не так чтобы и часто бывает. Скорее уж объемный. Но Верзилин без раздумий уступил часть объема, чтобы защитить охрану. Иные купцы трясутся над каждой копейкой и лишним свободным кубометром кузова. А того не понимают, что только живой наемник может обеспечить сохранность груза, а не хладный труп.

Павел поставил ногу на перекладину лесенки и быстро вскарабкался в гнездо. Перехватил ироничный взгляд Петра, тот наверняка слышал отповедь дяди Вани, вот и потешается. Уж он-то давно смирился со своим положением и точно знает, что когда-нибудь встретит свой конец в поле. Да он и не хочет ничего менять, живет днем сегодняшним.

А сам Павел? Чего хочет он? Когда подряжался в наемники, вроде как знал точно. Ему хотелось путешествовать, жить жизнью, полной опасностей и струящегося по жилам адреналина, погони, схватки, перестрелки, разбойники, горцы. Романтика! Его не смогло остановить даже то, что в этой ватаге он занял место их погибшего товарища.

Изменилось ли что за последний год? До этой поездки он знал точно, чего хочет. А вот после того, как впервые увидел Катю, Катеньку, уже и не уверен вовсе, что хочет именно этой бродяжьей судьбы. Нет, наемничать ему нравилось, даже после трех нападений, что приключились за этот год. Но еще захотелось, чтобы было куда возвращаться, чтобы дом, жена, дети. Правда, как это совместить с его бродяжничеством, непонятно.

Хм. А хоть бы и в купцы податься, как Прохор Иванович. Чай зятя-то к делам приставит, дочка-то у него одна отрада, не обидит. Тут главное к девке подступиться, а там уж она и сама с батюшкой сладит. Видно же, что веревки из него вьет, так что, если захочет за наемника, отцу только и останется, что руками развести. Ну а Павел… А что Павел? Он со всем уважением. Конечно, выгоду свою видит, но и девка чудо как хороша и пригожа. И дело тут вовсе не в том, что красива, плюсом к этому идет правильное воспитание. Словом, из нее получится настоящая спутница жизни. Ну и чего еще мужику нужно? То-то и оно.

Вот только мало глаз на кого положить, нужно еще сделать и так, чтобы девка на тебе взор остановила. А вот с этим пока никак не ладится. Оттого и потешаются над ним ватажники, что ничего-то у него не получается. И так старается, и эдак, а во взоре Катерины только одни смешинки скачут. И какой бы очаровательной она в этот момент ни была, для Павла это ничего не значило. Он для нее был просто забавным, и не более.

Оставшись один, Павел привычно разместился на сиденье и, перебирая ногами, быстро крутнулся вокруг оси, поведя по округе пулеметным стволом. Нормально. Люлька вращается легко, без задержек. Щитки вокруг прикрывают пулеметчика вполне надежно. Чтобы иметь обзор вокруг и не вращаться все время, как юла, имеются боковые бойницы. А можно и вовсе подняться на ноги, тогда броневая защита едва до пояса достает.

Надежно получилось, чего уж там. А защищенная пулеметная точка дорогого стоит. Бандиты ведь на тракт не воевать выходят, а за добычей. Хабар же все больше живым нужен, мертвым он без надобности. Поэтому как только нарвутся на ответку, по большей части отходить начинают. А уж коли в дело вступит пулемет, так и подавно геройствовать не будут. Причем не только русские лиходеи, но и горцы. Для них ведь это тоже промысел.

Собственно, поэтому и наемничьи ватаги редко когда бывают больше четырех человек. Опять же купцы не станут нанимать большие отряды. Прохор Иванович ведь из купцов средней руки. Вон у него целый «КамАЗ» с прицепом. А ведь основная масса на «ЗиЛах» и «ГАЗонах», да еще и без прицепов катаются. И оборот соответственно у них куда как скромнее. Так что частенько их охрана состоит из пары бойцов. Такие двойки и составляют основную массу наемников.

Конечно, есть и большие отряды, но эти, как правило, имеют дело с купеческими караванами, из нескольких машин. И не обязательно весь караван будет принадлежать одному богатому купцу. Хватает одиночек, что сбиваются в караван, чтобы сэкономить на охране. В складчину-то дешевле получается, чем каждому думать о себе. А слаженный отряд из десятка бойцов дорогого стоит. Такие караваны тати стороной обходят. Но сводные караваны в основном для поездок на ярмарки.

Верзилин же сам по себе. Ездит по заведенному маршруту. В селах, станицах и городах его знают, заказы делают и ждут, когда подвезут товар. Конечно, он и на ярмарках бывает, не без того. Вот сейчас они едут в Баксан, где ярмарка действует круглый год. Тут сходятся для торговли русские и горцы. Но ярмарки у купца включены в основной маршрут, по которому он делает оборот раз в месяц.

– Егор, ну чего там у тебя? Скоро управишься? – послышался недовольный голос купца.

– Прохор Иванович, малость осталась. Полчаса, и все будет готово.

Обычно купцы так подгадывают маршрут, чтобы делать остановки в каких-либо селениях. Если же нет полной уверенности, что засветло доберутся до следующего жилья, то и в путь не выступают. Даже обедают обязательно в каком-нибудь поселке, пусть и своими запасами, а не в закусочной, чайной или пирожковой. Безопасней оно так. Как говорится – не буди лихо, пока спит тихо.

Поэтому водилы, перед выездом, тщательно проверяют машины каждое утро. Случись такая неисправность, что в поле сам не управишься, и может прийти настоящая беда. Но случается и вот такое, когда поломка внезапно застает в чистом поле. Сколько ни проверяй, а от всего не убережешься. Дорога любит подбрасывать разные сюрпризы…

Катя обернулась на стоящую в чистом поле машину. Высокая трава без труда скроет ее от мужских взглядов. Но то от тех, что на земле. А вот от наблюдателя на огневой точке – вряд ли. Хм. И уж тем более от Пашки, чья рыжая шевелюра показалась на крыше кунга. Она ведь не глупая, понимает, что паренек глаз с нее не сводит. Запала она ему в сердце. Да только он ей как мужчина ну совсем не интересен, хотя и видный из себя, чего уж там. Так что этот точно будет на нее пялиться.

Девушка мстительно показала в сторону «КамАЗа» язык, хотя наемник и не мог этого рассмотреть, потому как бинокль у него сейчас висит на груди. Только попробуй он за него взяться, чтобы глянуть в ее сторону, и ему несдобровать. Уж она-то батюшке обскажет, как Пашенька службу нес. Он, конечно, лупцевать парня не станет. К чему, если это ума все одно не прибавит. А вот оплату за халатность в работе срежет. Потом пусть воспитывают провинившегося свои же ватажники. Его ведь на пост поставили не для того, чтобы за девками смотреть.

Ну вот, а она о чем. Парень бросил на нее последний взгляд и перевел взор в другую сторону. Ну да, никто на его порядочность полагаться не собирается. Катя ухмыльнулась, словно хотела сказать, что ее на мякине не проведешь, после чего сделала несколько шагов в сторону и укрылась за раскидистым кустом шиповника. В общем-то она к нему и направлялась. Вот так. Оно и от стоянки недалеко, и хоть все глаза прогляди, а ничегошеньки не увидишь.

Она уже справила малую нужду, когда кто-то схватил ее сзади и, зажав рот, тут же повалил на землю. Кто? Как? С какой целью? Все это не имело значения, да и не задавалась она подобными вопросами. Ее обуял самый настоящий ужас. Эти земли не то место, где кто-то станет устраивать розыгрыши и шутки. Это в окрестностях родного Ставрополя да окрестных княжеств места более или менее тихие. А в горах да открытой степи все совсем по-другому, потому как в этих краях нет закона, а только право сильного.

– Тихо, девонька, тихо, красавица, – раздался хриплый голос, с явной издевкой.

Лица не рассмотреть, оно закрыто накидкой. Сам нападавший обряжен в лохматый камуфляж, очень уж подходящий для степи предгорий, впрочем, в него и трава подоткнута. Катерина такой видела только однажды, когда к отцу заезжали его старинные товарищи, бросившие наемничество и занявшиеся охотой на разбойников. Доходное дело. За уничтожение татей плата щедрая, разве только нужно будет доказать, что они разбойники. Но там ничего особо сложного, достаточно пары свидетелей, или же они должны быть в розыскных листах. А если живыми к суду притащить, так и вовсе награда вдвое.

Оно бы ей брыкаться и сопротивляться, хоть как-то привлечь внимание своих. Да тот же куст расшатать. Не может Павел не смотреть в ее сторону. А там, глядишь, и тревога поднимется. Но ей так хотелось, чтобы этот неизвестный оказался охотником за головами, что она невольно в это поверила, тут же прекратив оказывать сопротивление. Бог весть с чего, но она вдруг подумала о том, что к ним подбираются разбойники, а вот эти охотники их выслеживают. Бред, конечно. Но, с другой стороны, что только не нарисует воспаленное воображение в стрессовой ситуации.

– Вот и умница. Вот и молодец, – прошептал неизвестный.

Сильная мозолистая рука соскользнула с ее губ и в то же мгновение резко и больно надавила на подбородок, заставляя раскрыть рот. Крикнуть она уже не успела, только замычала, неизвестный шустро втолкнул в рот большой кляп, свернутый из какой-то тряпицы. В голове отчего-то пролетела мысль о том, что тряпица чистая и пахнет хлебом, не иначе как его в нее и заворачивали, чтобы не зачерствел.

– Бекеш, ты чего ерундой маешься? А как заголосила бы? – послышался голос другого мужчины, находившегося вне поля зрения Кати.

– Тебе бы, Битум, только товар портить. Синяки да шишки на цене неслабо сказываются.

Только теперь она осознала, что никакие это не охотники за головами, а самые что ни на есть тати. Она попыталась вырваться, закричать, сделать хоть что-то, но все было тщетно. Используя куст шиповника как прикрытие, неизвестный, действуя быстро и со знанием дела, спеленал ее в считаные секунды.

– Что будем делать? – послышался голос Битума.

– А ты забыл, за каким лешим мы сюда поперлись? – ухмыльнувшись, вопросом на вопрос ответил Бекеш.

– Да я-то не забыл. Но там трое наемников, купец и водитель. Многовато их на нас троих, не находишь?

– Я чет не пойму. Битум, мы ведь собирались их приласкать. Так?

– Ну, так.

– И что изменилось?

– Поговорку про синицу в руках вспомнил. Девка красивая, ладная, минимум три тысячи рублей за нее выручим. А с этими завяжемся, кто знает, куда качели качнутся. Глядишь, уходить косогорами придется, а тогда уж и девку не утащим с собой.

– Ясно. Воробья как будем извещать? Ты глазки на меня не выкатывай. Будь в бою, мы бы ракету пустили, и вся недолга. А сейчас как быть? Напомнить, кто вторую рацию в ручье искупал? Вижу, не надо. А раз так, ползи-ка ты, друг сит, в сторонку метров на двадцать и будь готов. Да не очкуй, Битум. Сам посуди, где мы еще такого жирного гуся подловим на стоянке в степи.

– Лады, – виноватым тоном ответил Битум, после чего бесшумно, словно ящерка, пополз в сторону предполагаемой позиции.

– Ну чего ты ерзаешь, красавица? Жизнь она такая, на зебру похожа – полоса белая, полоса черная, а в конце все одно задница. Сегодня нам фарт выпал. Завтра повезет тебе. А в итоге все сойдемся на том свете. Вот там и сочтемся. Так что ты душу-то не рви и не пытайся освободиться. Уж что-что, а путы вязать я умею. Только зря поранишься.

Говоря это, Бекеш сместился в сторону, чтобы не оказаться на мокрой травке, которую пометила девушка, и, не высовываясь из кустов, начал готовиться к стрельбе. Оно, может, Битум и прав насчет синицы в руках. Но во‑первых, не он тут командует. Во-вторых, собак бояться, в степь не ходить. Ну и в‑третьих, если бы Бекеш все время ходил с оглядкой, то не был бы самим собой, а пробавлялся бы объедками да шакалил по мелочам. Но он в определенных кругах личность известная.

Опять же сейчас только конец весны. Если они распотрошат этого купца, то Бекешу будет по карману пожить в свое удовольствие весь летний сезон на Каспийском море. Он слышал, что в былые времена отдыхать на Каспий никто не ездил или ездили совсем немногие. Тогда в большей чести было Черное море. Н-да. Но теперь там без средств индивидуальной защиты лучше не появляться. Впрочем, даже в таком облачении лучше не пытаться. Хотя… Столько лет прошло. Может, сейчас уже и получше. Но уж он-то это проверять не будет точно.

Сейчас актуален Каспий. Есть там одно местечко, в тихой и уютной бухте. Шикарный курорт со всеми удобствами и великолепным обслуживанием. Прогулки на яхте под парусом, самые различные яства, вино, женщины на любой вкус. Все зависит только от платежеспособности клиента.

Дорого, не без того. И даже самые состоятельные люди способны позволить себе не больше пары недель подобного отдыха. Но Бекеш готов был сорить деньгами без раздумий. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что рано или поздно настанет его конец. Причем случится это, скорее всего, не в обстановке роскоши или домашнего уюта, а в какой-нибудь сточной канаве, и выглядеть он при этом будет далеко не геройски.

Пожелай он, и уже давно жил бы в хорошем доме, полном достатка, в окружении семьи. Но вот подобного желания как раз и не было. Такая жизнь не для него. Слишком пресно и скучно. Так что, пока есть возможность, он будет брать от жизни все, что только сможет. А там как сложится. Даже если он будет знать, что конец его близок, он все равно не остановится. Не то что не сможет, а просто не захочет.

Если куст шиповника хорошо скрывал Бекеша от наблюдателя на кунге «КамАЗа», то ему самому он совершенно не мешал вести прицельный огонь. Вся стоянка была перед ним, как на ладони, и расстояние – всего ничего, порядка сотни метров. По-хорошему ему даже оптический прицел ни к чему. Нет, он вовсе не собирался от него отказываться, просто, случись надобность, то сможет уверенно работать и без оптики.

Бекеш осмотрел лагерь в последний раз. Все, тянуть дальше уже нельзя. Отсутствие девушки может показаться слишком подозрительным. Конечно, у баб оно не так все просто, как у мужиков, но все же места тревожные, и все, что выбивается из общей картины, вызывает тревогу. Опытный наемник скорее уж предпочтет потом посмеяться над своими страхами, чем не придать значения какой-либо странности.

А двое из этой тройки точно опытные. Да и купец. Вон, как непринужденно и очень даже привычно скинул «АКМС» с плеча и одним движением разложил приклад. Двое наемников, что сидели на траве, тоже поднялись и начали расходиться. Грамотно двигаются. Вроде как не спеша действуют, а получается быстро. Водитель, тот суетится, но видно, что и ему передалось общее чувство тревоги. А вот дурачок на кунге явно молокосос, причем не только по возрасту, что Бекеш сумел рассмотреть в оптику.

Пора. Еще чуть, и будет поздно. Большой палец сдвинул флажок предохранителя карабина «маузера». У них таких было два, оба с оптикой. Тот, что у него в руках, достался трофеем, причем в комплекте с глушителем. Это они удачно накрыли охотников за головами. А вот второй, что сейчас у Воробья, обошелся в неприлично большую сумму. Ну да не жалко, уже успел себя оправдать. Кстати, приобретением вот этого самого карабина в том числе.

– Катерина! – послышался зычный голос купца.

Первый выстрел в парнишку у пулемета. Да, молодой. Да, очень даже может растеряться, и сейчас ведет себя, как лопух, поднявшись в полный рост. Но пулемет – это всегда серьезно. А пулемет на доминирующей позиции и подавно. Поэтому птичка прицела замерла на лбу рыжего. Хлоп-п! Панорама дернулась, и парнишка тут же пропал. Клац! Клац! Новый патрон в патроннике.

Прошло не больше пары секунд, а обстановка уже кардинально изменилась. Едва только пулеметчик получил свой гостинец, как тут же ударил короткими очередями Битум. Первой же двойкой он снял самого старшего из наемников, переломившегося вдвое и сунувшегося в траву. Правильно, в первую очередь нужно выключать самых опасных. Хм. И, пожалуй, следующий на очереди купец. Вон как четко двигается и давит злыми короткими двойками Битума, заставив его замолчать.

Хлоп-п! Время, чтобы взять точный прицел, у Бекеша было. Даром, что ли, пользует бесшумный «маузер». Его позицию и вообще присутствие обороняющиеся еще не просекли. Купец смешно раскинул руки и завалился на бок. Вот так и лежи, дружочек.

Где там еще один наемник? Ага. Вот он. Укрылся за колесом прицепа. Ч-че-орт! Просек все же, где затаился снайпер! Пули прошелестели прямо над головой, сбивая листву и ветки. Перекат в сторону. П-падла! Сбитые ветки шиповника впились в руки. Ну не любил Бекеш пользоваться перчатками.

Следующая очередь взбила землю и срезала пару веток у основания. Это он вовремя сменил позицию! А девка? Ей не досталось? Она же за кустами. Ага. Порядок. Коль скоро думает о сохранности хабара, значит, не сомневается в том, что выйдет из передряги с прибытком. Да и как иначе-то! От численного преимущества противника ничего не осталось. Два бойца, один из которых и не боец вовсе, а так, неумеха.

Выстрел «маузера» громкий и хлесткий. Все. Замолчал автомат последнего наемника. Остался только шофер, расстреливающий магазин длинными и бестолковыми очередями, в одному ему видимую цель. То есть в белый свет как в копеечку. Вот. Замолчал. Сейчас суетливо меняет дрожащими руками магазин. И пока есть пауза, и он может слышать…

– Эй, мужик! Ты же шофер. Не боец. Брось ерундой маяться. У нас тут две снайперки, положим тебя на раз. Ты лучше ручки подними, и, слово даю, никто тебя пальцем не тронет.

– И что же, отпустите?

– Ну ты сказал, мужик. Кто же вот так запросто целых пять сотен целковых отпустит, – подпустив смешок, возразил Бекеш.

– Значит, на невольничий рынок потащите. А я вот не хочу.

– Не дури. Знаешь же, что невольников-спецов не гноят по норам. Горцы им даже семьи позволяют иметь. Ну в неволе, да. Но не на цепи, не в колодках и не с тяпкой в поле. Как был шофером, так им и останешься.

– Ч-черт с вами! – после некоторого раздумья выкрикнул Егор.

– Вот и молодца. Руки кверху и выходи. Только автомат брось так, чтобы хорошо видно было, и ручки повыше, а то дружок мой ненароком еще стрельнет.

Шофер задрал руки повыше и вышел из-за заднего колеса «КамАЗа». Дилетант чистой воды, но укрылся грамотно. Воробью его было не достать. Случайность, конечно, но вон как получилось. Опять же им прибыток. Бекеш ничуть не кривил душой, когда говорил, что пальцем не тронет шофера. Даже если бы тот подстрелил его самого, он и не подумал бы мстить. Месть вообще глупость, потому что от нее никакого навара. А пять сотен рублей серебром на земле не валяются.

Бекеш отложил карабин и перетянул из-за спины «АКСУ». У него на поясе еще и «ТТ» в кобуре. Угу. Вооружился до зубов. Но иначе никак. Да и идти пришлось не так далеко, поэтому с собой ничего, кроме оружия и фляжки с водой, нет. Приклад впечатался в плечо, и он на полусогнутых, стелящимся шагом направился к разгромленному лагерю, посреди которого стоял, задрав руки кверху, шофер.

Два быстрых контрольных выстрела в головы наемников. Рыжему, тому, что молодой, без надобности. Ему и без того в голову знатно прилетело. Он упал на землю, и вокруг уже натекла изрядная лужа крови. Мозги, наверное, вынесло на другую сторону от машины. Ничего удивительного. С такого-то расстояния. Присел рядом с купцом. Мало ли, вдруг жив.

Конечно, связываться с выкупом не очень-то и хотелось. Возни слишком много, при самых благоприятных раскладах, месяц, никак не меньше. Опять же засветиться можно изрядно. А он нет-нет в русских селениях и городах бывает. Лишняя слава ему ни к чему. Но, с другой стороны, мог бы продать купчишку на невольничьем рынке. Имеются в Баксане те, кто специализируется на выкупах…

Пульс есть. Может, и несмертельно ранен. Бекеш прикинул, сколько он сумеет получить за тяжелораненого купца, которого покупателю сначала придется поставить на ноги. А медицина нынче дорогая, и уж тем более на территории горцев. Они же учиться не желают вообще. Предпочитают разбойничьи набеги, как жили когда-то их предки.

Вот чему они могут учиться, отдаваясь целиком и без остатка, так это воинскому искусству. Плевать, чем бы это ни было: стрельба, владение холодным оружием, борьба без оружия. Только бы не брать в руки проклятые учебники. Подавляющее большинство горцев и читать-то не умеет. Да по большому счету, только их верхушка имеет какое-никакое образование, остальные – темнота, которая даже двух слов нормально связать не может.

Н-да-а. За купца он много не получит в любом случае. Возни много, выхлоп на копейку. Разведут его на невольничьем рынке и в общем-то будут по-своему правы. Ну и к чему ему эти сложности? Да ни к чему. Еще один контрольный. Все, добавки не требуется.

– Купца-то зачем? – с ленцой поинтересовался Воробей, появившийся из-за «КамАЗа».

– Ранен был серьезно. Развели бы в Баксане, как лохов.

– Ага. Эти могут, – быстро обыскивая все так же стоявшего с поднятыми руками шофера, согласился Воробей. – Что-то Битума не видно.

– Сейчас гляну. Водила, машина-то в порядке? Починиться успел?

– Бекеш, не обижал бы ты мужичка. Опять же возьмешь да ляпнешь на рынке.

Это да. Водила – он кто? Наездник, что только баранку крутить умеет. А шофер – это совершенно иная категория. Такой тебе в полевых условиях раскидает машину по винтику и опять соберет. Сам себе автослесарь. Ну во всяком случае, вполне способен привести машину в порядок и добраться до мастерской. И вообще, водители на рынке ничего не стоили. Баранку крутить любой дурак сможет. А вот шофера уже шли как спецы.

– Угу. Извиняй, шофер. С машиной что? – поправился Бекеш.

– Починился уж.

– Вот и ладушки. Воробей, соберись тут, а я пока гляну, что там с Битумом, и девку притащу.

– Взяли-таки цацу?

– Взяли. Эй, шофер, как тебя?

– Егор.

– Угу. Егор, что за девка-то?

– Дочка хозяина, – кивнув на труп купца, раскинувшего мозгами, ответил шофер.

– Твою ж мать, Бекеш! – в сердцах выдал Воробей.

– Ну, извини, и на старуху бывает проруха. Кто же знал, что этот купец на всю голову больной и потащит с собой в эти края дочку. Н-да. А ведь можно было определить его на постой, поправить ему здоровье и получить полной мерой все, что у него за душой. А за душой у него должно быть немало, с таким-то транспортом.

– Эт-т т-точно. Ну да, знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – ответил старой присказкой Воробей.

Бог весть, что это за город. Вроде как был такой когда-то на берегу Черного моря. Наверное, знатное было местечко, коль скоро его до сей поры поминают. Ну да не суть.

– Ладно. Не нам стонать при таком хабаре. Егор, а что девка-то – девка? Или там кто только не топтался? – поинтересовался Бекеш у шофера.

– Катерина девица правильная, – глухо ответил тот.

– О как. Слышал, Воробей, держи свои желания при себе. С другой стороны, можешь выделить из своей доли три штуки и гуляй, хоть до смерти.

– Ага. Ищи дурака. Да за три штуки я сотню баб ничуть не хуже и куда опытнее окучу. Ладно, собирай хабар, А то еще кого принесет. Дорога все же.

Направляясь к Битуму, Бекеш был уверен, что тот уже труп. Уж больно тихо себя вел. Однако он ошибся. Битум был жив. Ранен, не без того. Но жив. Вот только рана у него нехорошая. Пуля ударила чуть ниже поясницы и, кажется, в позвоночник.

– Ты как, Битум?

– Ног не чувствую.

– Пошевелить ими можешь?

– Говорю же, не чувствую.

– Н-да. Похоже, тебе хана, братан.

– Бекеш, не бросай меня. Дотащи до Баксана. А там я уж как-нибудь.

– Не виляй, Битум. Ты же конкретный пацан, сам все понимаешь. Не твоя масть.

– Бекеш.

– До встречи, Битум.

Одиночный выстрел в голову, и все. Как-то не везет им с Воробьем на компаньонов. Уже третий за последние два года ласты склеивает. Откровенно говоря, жаль. Битум был знатным бойцом и следопытом. А еще превосходно управлялся с лошадьми, а главное – ему нравилось за ними ходить. Все говорил, что они куда лучше и честнее людей. Не повезло.

Вместо одной ходки пришлось сделать две. Сначала снести к машине оружие и снарягу Битума. Потом перенести отчаянно брыкающуюся девушку. Потом договорились с Воробьем о порядке движения. Тот отправится в кабине «КамАЗа», присматривая за пленниками, а Бекеш вернется к лошадям, которых они оставили в камышах, и двинет в Баксан напрямки.

Ну и связь будут поддерживать по рации. Купчина оказался не просто зажиточным, но еще и предусмотрительным. Или наемничья ватага была не из последних, и у каждого имелась переделанная милицейская радиостанция. Раньше милиционеры такие на ремне через плечо носили, да и сейчас носят в Ростове и Ставрополе. Пожалуй, милиции как таковой больше нигде и нет.

Тангенту, которая выступала одновременно и как динамик, и как микрофон, заменили. Вместо нее теперь один головной телефон, совмещенный с микрофоном. Они крепятся к голове системой эластичных ремней. Благодаря этому переговоры не становятся достоянием всей округи. Правда, дальность связи у такой радиостанции в лучшем случае километра четыре. С мощной стационарной радиостанцией до двадцати. А вот с той, что установлена в «КамАЗе», не более десяти.

Не суть важно. Главное, они теперь опять со связью, что в полевых условиях весьма немаловажно. А еще могут свою испорченную рацию (к слову сказать, точно такую же) не чинить, а продать. Все, что связано с разной электроникой, вообще жуть как дорого стоит. Хоть бери и лазай по вымершим городам в поисках разных радиодеталей и иже с ними. Вот только народ к тем гиблым пустошам разве что под угрозой расстрела приблизится. Ведь жизнь на кон ставить придется. Сколько лет прошло, а ужас в людей въелся настолько, что и каленым железом его не выжечь. Но есть охотники. Есть. Не без того…

Баксан. Нет, это не тот город, что стоял на берегу одноименной реки. Тот, старый, находится в десятке километров выше по течению. Люди сначала его покинули, а теперь постепенно разбирают старые постройки, чтобы возводить дома на новом месте. И ничего. Беды пока никакой не случилось, никакая зараза наружу не вырвалась, и никаких странных болезней не приключилось. Даже единичных случаев пока не наблюдалось. Разве только грипп, хотя и от него беды случаются. Но не такие катастрофические.

Так уж сложилось, что в возрождающемся мире Баксан оказался на перекрестке путей. Местные князья, по здравом размышлении, решили выступить в качестве связующего звена между остатками горских народов и русскими. И тех, и других уцелело совсем немного, а вот вражда между ними только усилилась. Мало эпидемий, радиационных дождей, которые, слава богу, по большей части уже отступили, еще и ненависть людская вспыхнула так, что не потушить этот пожар.

Впрочем, не сказать, что резались именно христиане и мусульмане. Тут вообще все перепуталось в такой клубок, что теперь в нем не разобраться. Бывали случаи, когда два села, христианское и мусульманское, стояли по соседству и вполне мирно сосуществовали. Мало того, так еще и помогали друг другу в трудную минуту, как то и заведено между добрыми соседями. И набеги отбивали вместе, а бывало, и роднились.

Но это скорее все же исключение, потому что фактически война не закончилась. Она продолжается. Разве только перешла в стадию множественных локальных конфликтов. К примеру, русские вдруг поняли, что родня – это святое, и стали ценить близких, сплачиваясь в условиях общей беды. Под влиянием усилившихся родственных чувств вдруг вспомнилось, что в стародавние времена у славян очень даже процветала кровная месть. И как это ни странно, русские оказались ничуть не менее мстительными, чем горцы.

А тут еще и банды, которым было абсолютно без разницы, кого грабить и убивать. Этих интересовали только собственные потребности, и плевать, каким путем эти потребности можно удовлетворить. Ну и тратить нажитое непосильным разбойничьим трудом тоже где-то требовалось.

Словом, не начни создавать свой город баксанские князья, он все одно возник бы. Торговля – неизменный атрибут любого человеческого общества и в различной форме существовала всегда. Даже в каменном веке, имея форму меновой. Кстати, она и сейчас в немалой степени сохраняет такую форму. Хотя последние десять лет денежный эквивалент все же начинает брать свое. Правда, ни о каких бумажных деньгах не может быть и речи. В этом мире правят бал платина, золото и серебро.

Ну еще векселя нескольких банков, которые начали появляться в русских городах. Баксанские князья тоже хотят создать свой банк, для удобства взаиморасчетов. Вот только, несмотря на то, что им удалось устроить торговый оазис, кредит доверия у них пока недостаточный.

– Стой. Кто такой?

Город окружен валом и имеет форму четырехугольника, по каждой из сторон которого расположены ворота. Бекеш, ведя в поводу двух лошадей и восседая на третьей, въезжал через Северные. И разумеется, тут находился КПП городской стражи. Ну и сами стражники. Кстати, старший очень даже ему знаком.

– Не узнаешь, Хаким? – ухмыльнувшись, поинтересовался бандит, одновременно опускаясь на землю.

– Я тебя что, по одежде должен узнавать, Бекеш? Ты же вечно лицо под шемагом[1] прячешь.

– Уж таков ваш город. Здесь бывает слишком много русских купцов и охотников за головами. А моя голова дорого стоит. Как я думаю, – поправляя платок, повязанный по самые глаза, пояснил Бекеш.

– А ты не думай о себе слишком много. Всего-то тысяча рублей.

– Вообще-то это немало. Тебе так не кажется?

– Не вводи меня в искушение. Как раз сегодня утром приехали четверо охотников за головами. Ничего так, крутые ребята. На тебя с дружками хватит.

– Уж не по мою ли голову?

– Да им без разницы. Но и по твою в том числе, если уж награда назначена. Кстати, а где твои дружки? За них тоже объявили награду, по три сотни.

– Воробей вот-вот должен подъехать, я напрямки двинул, он по дороге.

– Я гляжу, вы с добычей. Надеюсь, не на наших землях шалил?

– Мы что, по две жизни имеем, чтобы нагадить на вашей территории, а потом сюда же и припереться?

– Звучит убедительно. А Битум?

– Кранты Битуму, – вздохнул Бекеш.

– Н-да-а. Эдак с вами скоро никто не захочет работать.

– А вот тут уж дудки. Желающие разделить со мной удачу найдутся всегда.

Одновременно с беседой Бекеш упаковал все свое оружие в узкий брезентовый чехол, клапан которого стражник опломбировал свинцовой пломбой, на обычном шпагате. При необходимости сорвать пломбу и извлечь оружие – никаких проблем. Вот только делать это в черте города категорически не рекомендовалось. Как, впрочем, и в других городах, где за порядком надзирали достаточно строго.

В Баксане, например, подобное нарушение стоило тысячу рублей. Нет такой суммы, твои трудности. Будешь отрабатывать, причем заработок твой будет по заниженной ставке. Словом, отработать на город тебе придется не меньше двух лет, а то и больше. А ведь могут перепродать твой долг и кому-нибудь другому. Хорошо хоть подстав тут не бывает. Власти разбираются достаточно скрупулезно. Город живет торговлей и репутацией. А последнюю ни за какие деньги не купишь.

Конечно, совсем безоружным в этом мире быть не рекомендовалось, и в Баксане это прекрасно осознавали. Поэтому каждому разрешалось иметь неопломбированным один пистолет, на который на КПП выписывалось временное разрешение. Самый обычный бланк, со вписанными данными владельца, номером и маркой оружия, штампом городской стражи и подписью старшего смены.

Получив разрешение на проход, Бекеш, однако, не стал пересекать границу города. Лучше уж постоять в сторонке и подождать Воробья. Конечно, им никак не разминуться, но все же проще обождать здесь.

Воробей появился примерно через полчаса. Быстро оформились на въезде, упаковав, как положено, все стреляющее. Ох и много же его у них в этот раз. Причем все в хорошем состоянии. И купец не из последних был, и наемники не прощелыги какие. В другой ситуации Бекешу с товарищами нипочем их не взять. Но так уж легла карта.

Оказавшись в черте города, тут же направились к своему постоянному скупщику. Разумеется, получится несколько дешевле, чем если бы они пристраивали товар у разных купцов. Но это требовало некоторых усилий и затраченного времени. А так, все сдается в одном месте. Милое дело. Да и Петр не станет так уж сильно обманывать. Нет, не испугается. Чего ему бояться? Просто не захочет терять постоянного поставщика, да еще и такого удачливого.

Отчего Петр? Так оттого, что русский он. В Баксане всем место найдется. А уж человеку деловому и предприимчивому и подавно. Кстати, Петр является баксанским купцом уже во втором поколении, и чувствует себя здесь русская община очень даже хорошо. Разве только в княжеские вооруженные отряды и стражу им ходу нет, там служат исключительно родичи или вассалы. Но русские не больно-то к этому и стремятся, будучи полностью довольными своим положением. В их квартале есть даже небольшая православная церквушка.

– Привет, Бекеш, – не без удовольствия осматривая «КамАЗ» с прицепом, поздоровался появившийся на складском дворе купец. – Ого! Неужели самого Верзилина приласкал.

– Знал его? – вскинул бровь Бекеш.

– Знаю, как не знать. Или все же знал?

– Мир его праху.

– Н-да. Погорячился ты, дружище. За него можно было получить хороший выкуп.

– Не срослось, чего теперь-то, – равнодушно пожал плечами бандит.

– Ты его часом не добил?

– Скажем так, прочел ему отходную.

– Н-да. Странный ты человек. Не любишь сложные схемы. Все у тебя должно быть четко, ясно и понятно. А главное – быстро, в темпе вальса. А ведь могли бы оба неплохо навариться.

– А я, Петр, не заглядываю далеко вперед. Живу сегодняшним днем, потому как завтра у меня, возможно, и не будет.

– Ну так подумай о завтрашнем дне, остановись. Кто тебе мешает?

– Натура волчья. А так, больше никто.

– А это что за девка?

– Дочка купеческая. Хочешь, покупай. Три тысячи – и она твоя.

– Три тысячи за девку? Ты с ума сошел?

– Ну, такая красавица этих денег стоит. Но ведь, кроме того, она еще и купеческая наследница.

– Угу. Наследница. Поди знай, сколько у того купца припрятано, может, и сотня тысяч, а может, всего-то пятьсот рублей. Опять же, если он денежки свои в банке держал, то там далеко не дураки. Год – и если не найдется законный наследник, все его средства перейдут им. У Верзилина вроде родственников нет, и дочка одна, но кто же даст невольнице вступить в права наследства.

– Ну так проверни хитрую комбинацию. Ты же до них охоч.

– Говорю же, кот в мешке. Может, и есть там что стоящее, а может, и нет. Верзилин был купцом средней руки, а как он жил в своем Ставрополе, одному богу известно. Уводи ее в невольничий квартал. Мне – неинтересна, – отмахнулся Петр.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Бекеш.

– Шофер идет вместе с машиной?

– Пять сотен.

– Приемлемо. С остальным как?

– Да как всегда. Мы сейчас вещички на постоялый двор кинем, потом в невольничий квартал сдадим красавицу, ну и обратно.

– Значит, вечером будешь в гостинице?

– Да.

– Я тут все посчитаю и навещу тебя с деньгами.

– Вот и договорились.

Глава 2

Человек прохожий

Проснулся он легко. Просто открыл глаза и уставился на голубой небосвод, без единого, мало-мальского облачка. Солнце едва-едва поднялось. Об этом свидетельствуют утренняя прохлада и капельки прозрачной росы на примятой траве. Солнечные лучи еще не успели с ней расправиться, вот и искрятся, словно бриллианты в ожерелье.

Впрочем, ничего удивительного. Время деньги, и Перегудов не позволит терять его попусту. Поэтому инъекция была рассчитана строго дозированно, и Шейранов провалялся ровно столько, сколько положено, чтобы не терять световой съемочный день. Хм. Нет. Не Шейранов. Сейчас он Бекешев Артем Сергеевич. В широких круга известен как Бекеш. Разбойник и лиходей. Не сказать, что он звезда разбойничьей вольницы, но о нем слышали, и даже награда за его голову назначена в тысячу рублей. А это по местным меркам ой как немало. Но, с другой стороны, есть и куда более именитые тати. Вон за Барона объявлена награда аж в пять тысяч. И тем не менее Бекеш был той еще сволочью.

Н-да. Перегудов остался верен себе и подобрал такого носителя, которого Шейранов никак не захотел бы оставить в живых. Была у него слабость: не мог оставаться равнодушным к близким людям, подопечные же становились для него словно родными. Но к этому кровожадному зверю у Сергея Федоровича не могло быть никакой симпатии по определению. А потому он, не задумываясь, пустит его в расход. Что, собственно, полностью отвечает планам продюсера. Какого такого продюсера и о чем вообще речь?

Эта история началась несколько лет назад. Шейранов тогда был хотя и преуспевающим, но тем не менее самым обычным хирургом. Ну разве только по совместительству еще являлся и заместителем главного врача ессентукской городской больницы. Как говорится, жил себе не тужил, пока на его пути не появился Перегудов Антон Иванович, эдакий невысокий живчик крепкого сложения, со взором горящим.

Сей мужчина оказался продюсером реалити-шоу. Вот только само шоу было несколько необычным. И это, мягко говоря. Оказывается, параллельные миры – вовсе не фантазия чьего-то больного воображения, а самая что ни на есть данность. Мало того, история до начала двадцатого века в них развивается по схожему сценарию, за исключением частностей. В двадцатом веке тоже хватает совпадений, но отличия порой бывают коренными.

Используя передовые технологии, Перегудов заряжал людей имплантатами, после чего снимал саму жизнь. То самое реалити-шоу. Правда, ему приходилось ограничиваться временными рамками. С середины двадцатого века присутствие представителей более высокоразвитого слоя скрыть было уже трудно. Так вот Антон являлся законодателем моды в этом направлении и, будучи первым, сумел оторваться от конкурентов, оставив их далеко позади.

Однако, как все увлеченные своим делом натуры, он не мог быть удовлетворенным полученными результатами. Нет предела совершенству. Только так. И никак иначе. Именно поэтому он и решил использовать в своем шоу все самые передовые достижения человечества. Причем его не смогло остановить и самое настоящее преступление.

Дело в том, что практически одновременно с открытием параллельных миров было сделано еще одно открытие. А именно люди, наделенные способностями при определенных условиях перемещать свой разум в другое тело и брать его под полный контроль. Их назвали кукловодами.

То есть снимать саму жизнь просто замечательно, но не мешало бы придерживаться хоть какого-то сценария. Это вполне возможно при использовании кукловода, которому нет необходимости вживаться в новый мир, потому как все необходимые знания уже имеются у его подопечного. Ну да. Кукловод не просто берет под контроль тело человека, но и его разум, безраздельно доминируя над ним.

Стоит ли говорить, что подобные уникумы весьма редкое явление, чуть ли не один на миллион. Ну и о том, что все они рано или поздно оказывались под колпаком спецслужб различных стран. А как иначе? Вдруг кому-то захочется взять под контроль руководителя соперничающего государства. Угу. Все очень серьезно.

Но Перегудову все же удалось выйти на нужных людей и совершенно нелегально заполучить кукловода. Стоит ли говорить о том, что он сильно рисковал? Вот только и остановиться никак не мог. Шейранову вообще-то не улыбалось быть у кого-то под колпаком и на кого-то работать. Вот только и выбора у него особого не было. Либо работать добровольно с шоуменом, либо в итоге оказаться под колпаком у спецслужб.

Решил попробовать и, признаться, остался доволен. В первый раз он оказался в теле русского офицера на кавказской войне середины девятнадцатого века. Хм. Был знаком с Лермонтовым. Они с ним даже слегка подрались на дуэли, и благодаря этому происшествию поэт остался жив. Кстати, его пока до сих пор бог милует от смертельной напасти.

После этого у Перегудова появился шанс легализовать и обезопасить Шейранова перед спецслужбами. Но для начала нужно было принять участие в историческом эксперименте. Ни много ни мало – предотвратить приход к власти большевиков в одном из слоев. И это ему удалось на славу. Он не просто добился выполнения поставленной задачи, но и сумел предотвратить февральскую революцию в России, изменив ход войны. Вот такой он теперь супер-пупер.

После этого проекта Шейранов мог отойти в сторону и просто спокойно жить в своем слое. Денег он заработал достаточно, впрочем, он и без того всегда был в состоянии достойно содержать семью. От спецслужб Перегудов смог его оградить, как и обещал. Продюсеру удалось подтасовать медицинские показатели и исследования психоаналитиков. Словом, для использования спецслужбами Шейранов не годился категорически. Во всяком случае, в документах значилось именно это.

Разумеется, никто не оставит кукловода без присмотра. Поэтому ему был установлен гипнотический блок, препятствующий использованию им своего дара. Разве только шоумен получил карт-бланш на его использование, ну и, разумеется, только в случае добровольного согласия Шейранова. Правда, иначе Перегудов и не мыслил совместную работу над шоу. Что ни говори, а он считал свою деятельность творчеством, а творчество не терпит насилия.

Согласился ли Шейранов? Ответ известен. Да. Ему нравилось быть на грани, проживая насыщенную и динамичную жизнь. Кто-то скажет, что он стал адреналиновым наркоманом. Кто-то назовет его ублюдком, получающим удовольствие от всеобъемлющей власти над другим человеком. Лично он согласился бы с первым и отрицал второе.

Да, он обладал полной властью над телом и до известной степени мог контролировать разум человека. Но он не злоупотреблял этим. Так, благодаря вмешательству Шейранова его первый подопечный остался в живых. Мало того, Сергей Федорович сумел позаботиться и обеспечить будущее молодого человека.

Второй был откровенной сволочью, циничным и хладнокровным убийцей. Из него получился настоящий герой Первой мировой. Посмертно. Но зато его имя вошло в историю, а подвиги станут ярким примером для подрастающих поколений.

И вот третий. Хм. Тот еще ублюдок. Причем если Шестаков умудрился сохранить инкогнито, когда проворачивал свои черные дела, то этот успел заработать себе определенную репутацию. Впрочем. Общеизвестно только его прозвище. Никто не знает о том, что Бекешев и разбойник Бекеш одно и то же лицо. Да и само это лицо он всегда прятал под шемагом. Слишком немногие знали, как он выглядит…

Шейранов, или, если быть точным, Бекешев, рывком сел на траве и осмотрелся. Итак, он находился на вершине довольно высокого холма, и похоже, что эти места ему хорошо знакомы. Ставрополье. Родное предгорье. Вон даже горы видны, со все еще заснеженными пиками. А вот вершин Пятигорья не видно.

Не надеясь на себя, Шейранов обратился к памяти Бекешева. Этот все больше обретается на открытом просторе, а потому с местностью знаком куда лучше. Ну так и есть. Бекеш тут же сориентировался, определив свое местоположение. Примерно в одном пешем переходе к северо-востоку от Георгиевска. Километрах в пятнадцати за его спиной находятся развалины небольшого городка Зеленокумска, или попросту Зеленокумская пустошь.

Н-да. Круто у них тут все замешано. Даже оторопь берет. И уж тем более не по себе, оттого что он достаточно хорошо знал прежнее Ставрополье. Цветущий край, сады, пашни, города, села, станицы, мировая здравница… Все в прошлом…

Подумать только, на территории Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев сейчас проживает едва ли пятьсот тысяч человек. Причем от Краснодара остались только руины, а большая часть края вообще необитаема. Чем ближе к морю, тем меньше встречается людей. Самый большой и, пожалуй, единственный город – это Кропоткин. Ростов располагается чуть в стороне от прежнего местоположения. Ставрополь тоже сместился самую малость, чтобы хоть как-то дистанцироваться от мертвых застроек.

Исследователи из слоя Перегудова не могли обойти вниманием факт разразившейся в этом слое Третьей мировой войны. Тем более что из собранных первоначально материалов никаких предпосылок к подобному развитию событий попросту не было. Исследования в этом направлении проводились до сих пор, и пока вроде бы безрезультатно.

Небезызвестный Шейранову ученый-историк Воркутинский выдвинул предположение, что здесь сыграл свою роль человеческий фактор. Что-то вроде сбрендившего офицера одной из сторон, запустившего ракеты по заданным целям, вызвав тем самым цепную реакцию. Словом, причинами начала самой разрушительной войны сейчас занимались исследователи.

Единственно, что стало доподлинно известно, так это то, что в одна тысяча восемьдесят пятом году, без явной на то причины, словно под воздействием какого-то психоза, НАТО и страны Варшавского договора начали самую разрушительную войну в истории человечества. Мало того, в эту мясорубку включились все остальные ядерные державы. Такое впечатление, что дрались все со всеми. В ход пошло все оружие массового поражения, оказавшееся под рукой военных. Ядерное, химическое, бактериологическое, биологическое, все без исключения.

На Земле очень быстро воцарился самый настоящий ад. Кислотные и радиационные дожди, извержения вулканов, спровоцированные сейсмической активностью, получившей толчок от мегатонных взрывов. Эпидемии, с которыми попросту некому было бороться. Города превратились в самые настоящие ловушки, ежедневно погибали миллионы. И в довершение ко всему на планету опустилась ядерная зима, продлившаяся три года.

Однако человечество оказалось достаточно живучим. Да, людей осталось ничтожно мало. По оценкам ученых из слоя Перегудова, уцелело не более миллиона человек. Несмотря на прошедшие с момента окончания войны сорок лет, примерно треть суши была все еще непригодна для проживания.

Но люди все-таки выжили. Выжили и начали строить новое общество. От прежних государств и от раздиравших их противоречий не осталось и следа. Вражда, конечно же, никуда не делась, но она перешла на другой уровень, если можно так выразиться, локальный.

Ростов, Ставрополь и Кропоткин образовали три самых больших княжества на юге России, между которыми имелся целый ряд договоров. Общая граница пролегала только между Ставропольским и Кропоткинским княжествами. Ростов располагался чуть на отшибе. Контролировать княжества были способны прилегающую территорию, радиусом от пятидесяти до семидесяти километров.

Дальше находилось Астраханское ханство, но с ним имелся только договор о торговле. Впрочем, и вражды также не было. Слишком уж они оторваны друг от друга. Торговать с Астраханью получалось только по суше, и только большими караванами, под серьезной охраной. Один из ядерных ударов пришелся по Волгограду, и участок Дона, проходивший неподалеку от эпицентра взрыва, все еще оставался серьезно зараженным.

Калмыцкая степь сейчас была враждебна, как никогда. Калмыки вернулись к своему древнему укладу и кочевому образу жизни. Это случилось после того, как города превратились в настоящие рассадники всевозможной заразы. Роды, выпасая свой скот, обходили их десятой дорогой. Ну и о набегах не забывали, а то как же.

К прежнему образу жизни вернулись и остатки кавказских народов. Разве только Малгобекское княжество выделялось на общем фоне, превратившись в крупнейшего поставщика нефти. Благодаря черному золоту, малгобекский князь мог позволить себе самую сильную дружину в регионе, благодаря чему никого не подпускал к нефтяным месторождениям.

На всей этой территории действовала единая денежная единица. Правда, каждое крупное княжество чеканило свою монету, но по достигнутым договоренностям все деньги имели единый номинал. Ростовский рубль отличался от ставропольского или малгобекского только самой чеканкой, проба металла и вес монеты были общепринятыми.

Имелись и более мелкие княжества. Да вот хотя бы Георгиевское. В самом городе проживало около трех тысяч человек, в четырех селах, до самого дальнего из которых было десять километров, в общей сложности еще около двух тысяч. Своей монеты здесь, ясное дело, не имелось, и серьезного производства – тоже. Так, ремонтные мастерские, да и горожане пробавлялись различными ремеслами.

Георгиевский князь был полностью суверенным, и под руку ставропольского или какого иного не спешил. А что ему там делать? Защиту своим угодьям он пока и сам в состоянии обеспечить. А вот ставропольцы его точно не защитят, слишком уж до них далеко. Но от размещения в городе ставропольского банка князь отказываться не стал. Как-никак городу от этого выгода. Опять же свою монету он предпочитал не чеканить, считая это излишними хлопотами. Потому и узаконил ставропольскую. А еще наличие банка привлекало купцов и способствовало прохождению через город торговых трактов на Баксан, Малгобек, Каспийск, Владикавказ и в Грузию…

Ну что же, с окружающей обстановкой все более или менее ясно. Пора приступать к делам насущным. На дворе, между прочим, май месяц, и ночами достаточно прохладно, а у него в распоряжении… Н-да. Ну Перегудов. Продюсер, как всегда, верен себе.

От щедрот душевных для начала нового шоу Шейранову отсыпали не так чтобы много. Одежда. Н-да. Вот молодец. Ну хоть бы армейское подкинул. Форма здесь очень даже в ходу. Так нет же. Белая рубаха, синие пиджак и брюки, заправленные в сапоги. Хорошо, хоть портянки в наличии, иначе ноги до костей стер, пока добрался бы до людей.

Хотя… Память подсказала Бекешу, что с носками тут определенные проблемы. Дорогое это удовольствие. Народ все больше портянками пробавляется. Поскольку основная обувка – это сапоги, даже у городских.

Сапоги хороши еще и тем, что в этих краях очень уж расплодилась кавказская гадюка. А ведь в слое Шейранова она была занесена в Красную книгу. Конечно, для того чтобы взрослого человека убил укус гадюки, ему должно ну очень сильно не повезти, оказаться слишком восприимчивым к действию ее яда. А таковые встречаются весьма редко. Ну или подвергнуться нападению сразу целого выводка змей. Правда, приятного от укуса все равно мало, а потому предохраниться от ядовитых зубов очень даже не помешает.

В дополнение к одежде имеется офицерская прорезиненная плащ-накидка. Довольно удобная штука, и в плане защиты от непогоды, и в свернутом виде, эдакая шляпа с широкими полями. Ковбой Мальборо, йожики курносые.

Вообще-то здесь больше в ходу кепки, но хватает и тех, кто предпочитает вот такие шляпы. Правда, это актуально только в дождливый сезон, осенью да весной, ну может еще и июнь захватить. Оно и впрямь куда удобнее, когда на шляпе большие поля, меньше влаги попадает за воротник.

Ладно, доберется до города и тут же начнет ломать создаваемый продюсером образ. Плевать, что там задумал Перегудов. Тут сценарий пишет сам главный герой, то есть Шейранов. Тьфу ты. Бекешев! Так что, как говорится, каждый сам кузнец своего счастья.

Ого. Эдак он напишет и перепишет сценарий и вообще мир перевернет. Вот тебе, деточка, пять рублей и ни в чем себе не отказывай. Именно столько Бекешев и нашел у себя в кармане. Класс! Нет, здесь это, конечно, не так мало. Ну, к примеру, обычный номер в гостинице стоит двадцать копеек. Это где удобства во дворе и одна умывальная комната на этаж. Сама комнатка представляет собой нечто вроде конуры с одной койкой, прикроватной тумбочкой и небольшим встроенным платяным шкафом. Если с трехразовым питанием, то сутки в такой ночлежке обойдутся в пятьдесят пять копеек. Ясное дело, что без разносолов, но вполне сытно. Так что девять дней можно прожить на всем готовом. Если будет такое желание.

Итак, что там дальше? Вещмешок. Ничего особенного. Смена белья, запасные портянки, средства гигиены, продукты. Хм. Судя по количеству провизии, ее тут на сутки. Ну, если поизгаляться над собой и растянуть удовольствие, то хватит на двое. А там, конечно же, можно вспомнить и о том, сколько может продержаться человек без еды и воды.

Кстати, а где фляжка? Ага. Вот она. Очень даже стандартная, армейская из пищевого алюминия. Н-да. Водица в ней имеет довольно специфический вкус. Набери свежайшую ключевую – и через какой-то час будешь пить ее, морщась от сомнительного удовольствия. Но да. Чтобы носить какой-то запас воды для утоления жажды, вполне подойдет.

И наконец, оружие. В здешних краях это чуть ли не средство первой необходимости. Причем не столько против лихого народца, сколько для защиты от зверья. Смешно сказать, но хищников, считающих человека вполне достойной дичью, развелось предостаточно. И весьма экзотических для Северного Кавказа: львы, тигры, пумы, гепарды и пантеры. Не иначе как разбежались из зоопарков, акклиматизировались и расплодились. Хорошо хоть крокодилы пока не замечены.

Впрочем, эти хищники наряду с традиционными для данной местности все же не так опасны. С ними еще можно разойтись мирно. Если только до этого зверюгу кто-то не обидел. Ну там, хвост прищемил или неудачно загнал под шкуру кусок свинца.

А вот собаки, те по-настоящему опасны. Человека они ни во что не ставят и, едва почувствовав слабину, обязательно нападут. Причем, если другие хищники нападают, либо обороняясь, либо охотясь, собаки атакуют людей при малейшей возможности. Скорее всего они мстят людям за то, что оказались брошенными и никому не нужными. За прошедшие века они привыкли жить рядом с человеком, окруженные его заботой, и, когда были вынуждены выживать самостоятельно, простить этого людям не смогли.

Мало того. Если загулявшая домашняя сучка окажется в поле и повстречает волка, несмотря на вражду с собаками, он ее не тронет, разве только совокупится. А вот собаки, едва почуяв на ней человеческий дух, тут же порвут без тени сомнений. Собратья, оставшиеся рядом с человеком, для них злейшие враги.

Словом, если ты оказался в степи без оружия, то лучше бы тебе быть в исправной машине с закрытой кабиной, чтобы до тебя не могли добраться братья меньшие. С транспортом как-то не заладилось. А вот оружие представлено наличием вертикалки двенадцатого калибра «ИЖ-27». Довольно старенькой, с потертым воронением, но, насколько он разбирается в этом вопросе, все еще в отличном состоянии.

Патронташ самый обычный, с двумя десятками патронов в латунных гильзах. Хм. Несколько неудобно, потому как не видно, чем именно снаряжены патроны. Хотя… Патроны разделены на три группы, между которыми есть пропущенные гнезда. А вот и бумажки торчат, с пояснительными надписями. Итак, четыре патрона с дробью и по восемь с картечью и пулей. Если судить по боеприпасам, места тут развеселые.

Впрочем, Бекешу это и без того известно. Вон как недоволен и поминает свой былой арсенал, с которым чувствовал себя намного уверенней. Ну, да ничего. Только бы добраться до Георгиевска, а там можно будет… Хм. Ну и что там можно будет? Разве только пополнить боекомплект.

Из расчета пятнадцать копеек за один патрон в латунной гильзе, с последующим переснаряжением в пять копеек. Или можно прикупить папковый, то есть патрон в бумажной гильзе. Этот стоит восемь копеек. Вот только переснарядить его можно в самом лучшем случае четыре раза.

Н-да. По деньгам, наверное, лучше взять папковые. В его планы не входило оставаться при одном гладкостволе. Так что это только на первое время. И не покупать не получится. Если идти в степь, то нужно как минимум подготовиться и по возможности вооружиться до зубов.

И напоследок нож. Ну это даже не оружие. Тут с ножами все ходят. Оказаться без пистолета менее неприлично, чем без ножа. Конечно, нежелательно, но, с другой стороны, пистолет или револьвер денег стоят. Даже самый дешевый и разболтанный обойдется не меньше пяти рублей. Нож куда как проще. Опять же пользы от него немало. Вот этим, с лезвием около двадцати сантиметров, можно при случае кому под ребра сунуть или выковырять грязь из-под ногтей. На выбор.

Оп-па. Здравствуй, попа новый год. А это еще что? Во внутреннем кармане обнаружилась небольшая книжечка с картонными корочками. Книжечка эта называется паспортом и выдана паспортным столом Кропоткинского княжества. О как, все кучеряво! У них тут даже паспортная система есть!

Память Бекешева услужливо подсказала, что таки да, имеется. Причем чуть ли не в каждом уважающем себя селе. Правда, документы эти разнятся от простой бумажки, лишь паспортными данными, фотографией владельца и печатью сельсовета, да вот такой книжечкой. Конечно, с дерматиновым покрытием как-то не задалось, обложка из простого картона. И все же.

При подготовке к отправке Шейранов, конечно же, постарался ознакомиться с реалиями этого мира. Но вот в такие мелочи не вдавался. Да и Перегудов не акцентировал на них внимание. А к чему, если в распоряжении кукловода есть память носителя. Ну а если чего не знает, то тут уж съемочная группа со всем своим удовольствием…

Во всяком случае, все именно так и декларировалось, хотя у Шейранова были все основания полагать, что помощь эта будет весьма избирательной. До прямой подставы, конечно, не дойдет, но недоговоренностей будет предостаточно. Был у него уже опыт подобного подхода со стороны продюсера. Но, с другой стороны, Перегудова можно понять. Ему нужны настоящие, неподдельные эмоции, именно в этом вся соль данного реалити-шоу. И потом, на кону ведь жизнь бандита, который заслужил минимум три вышки. Так что жалости по отношении к нему у Антона не будет ни грамма. Хм. Ну и у Шейранова тоже.

А ничего ему в этот раз досталось тело. Бекешев любил понежиться и оттянуться от души на дорогом и, пожалуй, единственном в этом регионе морском курорте. (В прошлом году он весь сезон провел в том райском уголке, после одного удачного предприятия на большой дороге.) Но, с другой стороны, он немало времени проводил в чистом поле. Причем в лучшем случае передвигался верхом. Так что с физической подготовкой и выносливостью у него все было в порядке.

Спустившись с холма, Бекешев вышел на дорогу, петляющую между холмами и перелесками в сторону Георгиевска. Эта дорога не была торговым трактом. Тот тянулся с северо-запада и был более накатанным и широким. Здесь же простая полевая дорога, с полоской травы межу колеями. Видимо, от каких-то вольных поселений, которые отличает полная самостоятельность.

В принципе, они бы с радостью променяли свою самостоятельность и свободу на чью-нибудь сильную руку. Но только в том случае, если кто-то возьмется гарантировать им полную безопасность. Можно, конечно, переселиться поближе к Георгиевску, благо пустующей земли там хватает. Но и тут не все слава богу. Ведь в этом случае придется платить налоги. А князь натурой берет ровно столько, сколько потребно, чтобы заполнить свои закрома, и не больше. Реализуй оставшуюся продукцию и плати налог звонкой монетой. А где реализовывать-то?

Предложение продовольственного рынка давно и серьезно перекрывает спрос. Продукция крестьян стоит сущие копейки. А что делать, если земли и крестьян в достатке, а ртов, которые нужно кормить, не так уж и много.

Грешно сказать, землицу пашут и урожай собирают на лошадях, хотя в каждом селе найдется пара-тройка тракторов со всем навесным да комбайн-другой, заботливо поставленные на консервацию в сухом сарае. А все оттого, что ГСМ стоит денег, которых у крестьян попросту нет. Вот и живут натуральным хозяйством, при сельском кузнеце и простеньком плуге. Хм. А ведь трактористов-то в тех селах, пожалуй, уже и нет. Если только старики. Да и те, наверное, уж позабыли, как звучит работающий дизель…

… По дороге шагалось легко. Только маленькие облачка пыли взбиваются подошвами сапог. Вроде и май, а успело землю просушить. Дорога то идет в гору, то спускается вниз. Но километры глотаются один за другим с легкостью. Возможно, причина еще и в том, что ноша у Бекешева довольно легкая. Вместе с оружием едва ли десять кило получится. А для тренированного разбойника это как-то несерьезно. Вот и отмахивает в час километров семь.

А чего, собственно говоря, тянуть кота за подробности? Одно дело, если бы он сам не знал, что ему нужно. Тогда да. Пока путь-дорожка, можно обдумать свои будущие планы. Но с планами у него все было в полном порядке, и двигался он очень даже целеустремленно. Вот только пополнит припасы в Георгиевске. Опять же переночевать в безопасности не помешает. Уж на это его скудных средств хватит.

Все же хорошо иметь дело с предусмотрительными типами, к каковым однозначно можно отнести Бекешева. Прошлый носитель, террорист-революционер Шестаков вполне осознанно готовился к спокойной жизни. Бекеш же прекрасно понимал, где и как умрет или издохнет. Это ему было безразлично, коль скоро он уже будет мертвым. Но вот, если случится такая оказия, что ему придется бежать в одних портках, из той же неволи, он сделал три закладки. И до одной из них от Георгиевска около шестидесяти километров.

В каждом тайнике немудреный набор. Рюкзак с вещами, обувкой и консервированными продуктами. Небольшой мешочек с двадцатью золотыми червонцами. А что, две сотни рублей на первое время – это ой как немало. Ну и оружие с запасом патронов.

В закладке обязательно дробовик, который в степи вообще первое дело. Хищники могут появиться в самый неожиданный момент. Картечью же работать навскидку куда как проще, чем пулей. Причем даже льву мало не покажется.

Ну и разумеется, более серьезные стволы, против куда более опасного двуногого противника. В двух случаях это были карабины Мосина, в третьем «маузера». Как-то мелькнула мысль заложить автомат или «СКС». Но, по здравом рассуждении, от этой мысли он все же отказался. Автоматические стволы слишком дорого стоят, чтобы вот так зарывать их в землю. И уж тем более если эта закладка в результате вовсе не понадобится.

У журчащего рядом с дорогой ручейка сделал привал и пообедал, чем продюсер послал. Ничего особенного, местная консервированная тушенка. В крупных княжествах имеется консервное производство и склады длительного хранения, где периодически производят обновление закладок. К продовольствию вообще отношение серьезное. Горе научило. Ну не выбрасывать же изъятые со складов консервы и сухие пайки. Вот и появляются те на рынке.

М-м-м. А тушенка-то просто объедение! Не то что в слое Шейранова. Там в банки закатывались жилы, обрезь и тому подобный неликвид, который в глотку полезет только с голодухи. Здесь же под слоем жира обнаружились мясные кубики, приготовленные ну очень вкусно.

Прислушался к мыслям Бекешева и обнаружил, что тот потешается над Шейрановым. И было от чего. В связи с тем что с нехваткой продовольствия здесь вопрос как бы не вставал и между крестьянами наметилась серьезная конкуренция, те вынуждены были брать качеством. В каждой семье имелись свои рецепты, которые держались в строжайшей тайне. А как же иначе? При наличии большого выбора просто так в крестьянский карман копейка не упадет…

Георгиевск встретил его сухим рвом, перед которым имелось проволочное заграждение. За ним высокий вал, по склону которого также проходила колючка. Поверху вились перекрытые стрелковые окопы. Видны бетонные глыбы дотов, с темными провалами амбразур. Ничего по-настоящему серьезного, чтобы их сковырнуть у нынешних военных формирований, не было. Разве только использовать снайперский огонь. Да и то сомнительно. Достаточно использовать бронещитки, чтобы избавиться от такой опасности.

На въезде – КПП, усиленный огневыми точками из монолитного бетона. Никаких бетонных блоков не было и в помине. На обороноспособности города никто экономить не собирался. Это Ставрополь находится в паре сотен километров отсюда. Георгиевск же стоит в самом предгорье, а у некоторых горских дружин имеются самоходки и танки. Опять же ставропольская дружина по числу превосходит георгиевскую в разы, вот и приходится делать упор на серьезные укрепления. Вдобавок к этому на въезде постоянно дежурили два отделения. Вторые городские ворота находятся на противоположной стороне, и там картина такая же.

– Здравствуйте, – поздоровался Бекешев с двумя солдатами и ефрейтором, стоявшими у шлагбаума.

– И тебе не хворать, – ответил ефрейтор, без сомнения, старший наряда. – Кто таков? Откуда путь держишь?

– Да так. Человек прохожий, обшит кожей. Скучно дома сидеть, вот и брожу по свету, – протягивая паспорт, ответил Бекешев.

– Сказочник, что ли? – боднул сердитым взглядом ефрейтор.

– А ты кто такой, чтобы я тебе о себе рассказывал? Я пока ничего не натворил, чтобы ответ держать, – ухмыльнувшись, не без иронии ответил Бекешев. – Твое дело проверить документы, убедиться, что меня нет в розыскных листах, а на мне – явных признаков какой заразы, получить пошлину за проход и отвалить в сторону.

– Типа самый умный?

– Типа закон знаю, и лишнего на себя не беру. И тебе не советую. Или напомнить, что Георгиевск в основном на транзите живет?

– Парни, а сдается мне, у него лихоманка, – окидывая Бекешева изучающим взглядом, задумчиво произнес ефрейтор.

– О как! В карантин, стало быть, загребете. Молодца.

– Нужен ты нам в карантине. Проваливай. В проходе в город отказано.

– Плехов, что тут у тебя?

– Да вот, товарищ сержант, не глянулся я ефрейтору, и решил он меня в город не пускать, – пожав плечами, начал пояснять Бекешев. – Даже лихоманку какую-то заприметил.

– Ну, значит, сомнения ты у него вызвал, – без раздумий поддержал своего подчиненного сержант. – А в нашем деле сомнение дело такое… Нам только заразы в городе не хватало. Так что проваливай.

– Не вопрос. Товарищ ефрейтор, позвольте мой паспорт. Ага. Ой беда-то какая. Не повезло вам, товарищ ефрейтор. Не подумав, вы как-то у заразного документики в свои руки приняли. Я-то пойду дальше своей лихоманкой трясти, а вам теперь придется минимум трое суток в карантине провести, – с наигранно расстроенным видом произнес Бекешев, а потом, став серьезным, закончил: – Или все же согласимся, что ты тут не по делу выеживаешься и много о себе думаешь. Сержант, я ведь так просто это не оставлю. Оно тебе надо, краснеть из-за какого-то сопляка, только что получившего лычки.

– Ну, ты на солидного купца не похож, чтобы из-за тебя краснеть, – почти весело хмыкнув, возразил сержант.

– Согласен. Да только, коль скоро речь зашла о заразной болезни, то и действовать вам следует по заведенному регламенту. И гнать меня заразного в поле никак нельзя. А следует определить в карантин, причем вместе с ефрейтором. Знаешь, как это называется одним словом? Геморрой.

– Понял, Плехов, какие порой кадры на дороге встречаются. Ну да ничего, поднаберешься опыта, станешь таких типов на раз распознавать. Принимай от него пошлину, пломбируй ружьишко и пропускай. Пятьдесят копеек с тебя, умник.

– Чего это пятьдесят-то? Пошлина с одиночки десять.

– А это, чтобы в следующий раз ты поучтивее со служивыми был.

– Так не я начал.

– Не ты. А я закончил.

– Все, сержант, пятьдесят копеек, – выставив перед собой руки в примирительном жесте, дал заднюю Бекешев.

– Вот и ладушки.

Угу. Спорить с сержантом – себе дороже. Уж у этого-то за плечами солидный срок службы, и просто так крутить понты он не станет. Да хотя бы задержит до выяснения, как лицо, подпадающее под описание какого бандита. Иди потом доказывай, что ты не баран. Уж кто-кто, а Бекешев точно подпадет под одно из описаний, да, может, и не под одно. Даже такая особая примета, как вертикальный шрам через правые бровь и щеку, встречается в нескольких ориентировках, он как-то сам видел такие описания.

И на этом КПП точно имеются подобные. Никаких сомнений. Просто уж больно вызывающе себя ведет Бекешев, поэтому и не укладывается в картину с лиходеем. По идее, после того как его не выпустили в город, тот должен бы сдать назад и ретироваться. А этот продолжает переть бульдозером, что совсем никуда не годится в случае с бандитом, за которого назначена награда.

Уладив дела на КПП, Бекеш, наконец, прошел в город. Смешно сказать, но здесь он впервые. В окрестных деревнях бывал, а вот в городе как-то не сподобился. Да и ни к чему ему было сюда наведываться. Был в Кропоткине, потому как родом из тех мест. В Ставрополе, куда отправился наемником вместе с торговым караваном. Там же, собственно, и свернул на кривую дорожку. В Баксане, где сбывал награбленное и отдыхал после трудов тяжких. Ну и дважды побывал в Каспийске, отправляясь отдыхать на морское побережье. Вообще-то не так чтобы мало, если учесть, что на весь юг России живых всего-то девять городов. Так что с Георгиевском получается он больше половины объездил.

Вот сел, тех да, предостаточно. Конечно, гораздо меньше, чем в былые времена, когда от одного до другого два шага, но все равно больше, чем городов. Да и основное население сейчас составляют именно крестьяне. Потому что после ядерной зимы люди потянулись к земле, которая могла прокормить и их, и детей. Ремесла возникали все больше как сопутствующие занятия.

Какое-никакое производство так и вовсе началось, можно сказать, недавно. Да и то его совсем немного. В Ростове поставили на поток производство косилок, комбайнов, молотилок, зернодробилок, мельниц. И все на конной тяге. Производительность у них, конечно, смех сквозь слезы. Но, с другой стороны, не вручную, и то радость. Насчет дороговизны ГСМ для крестьян уже говорилось, и ничего смешного тут нет.

В этом слое развал Союза не приключился, а потому и крестьяне не прочувствовали ГСМного беспредела. Шейранов помнил, как душили колхозы в девяностые. Когда нефтепродукты поставлялись по грабительским ценам, а крестьянская продукция стоила сущие копейки. Колхозники только посеяли зерно, а уже половину будущего урожая должны были отдать за поставленное топливо. А ведь еще и налоги, и зарплата, и неурожай может случиться. Конечно, и воры-начальники вносили свою лепту.

Ничего удивительного, что крестьяне предпочли стальному коню самого что ни на есть живого. Да и колхозы претерпели серьезные изменения. В условиях, когда над твоей головой не висит государственная машина, указывая, как тебе жить, ты не станешь вкладывать и за себя, и за того парня.

Хочешь трудиться в коллективном хозяйстве, трудись. Как говорится, от каждого по способностям, каждому по труду. Любишь бить баклуши и пить горькую, прощевай. Причем в прямом смысле этого слова. Выгонят вон из села. Потому как лодырь – он лодырь во всем. Такую безответственную личность и в караул ставить боязно. Возьмет уснет в уголке, а через то большая беда придет.

Причем большинство подобных типов не приживаются и в селах, где процветает частная собственность. С одной стороны, получается, как бы у них всяк сам себе хозяин. Хочется тебе вскапывать шесть соток огорода и жить на одной картошке. Да ради бога. Но дом будь добр содержи в порядке, никаких лачуг или покосившихся плетней народ не потерпит. Налог в сельскую казну уплати и не греши. Да оружием себя и домочадцев обеспечь.

В каждом селе свои отряды самообороны, и оружием пользоваться должны уметь все. Случись надобность, женщины не только раненых обихаживают, но еще и являются резервом последней очереди, после подростков. А иначе здесь не выжить. Не захочешь отстаивать свою свободу с оружием в руках, будешь батрачить на какого-нибудь гордого горца, который только то и умеет, что воевать да грабить. Но зато как он это умеет, зар-раза! Любо-дорого.

Так вот. Если не отвечаешь требованиям, сразу за ворота. И семью твою вместе с тобой, если одного поля ягода. Жестко, конечно, но вполне справедливо. Нечего гниль держать под боком. Добра от этого не будет. Гниль – она как зараза. Один гнилой плод заведется, всему урожаю пропасть. Права человека? Нет, с этим Шейранов был полностью согласен. Но тогда и будь человеком, а не общественным паразитом, чтобы иметь эти самые права…

Итак, Георгиевск. Очень милый, чистый и аккуратный городок. Имеет самую обычную планировку и занимает не слишком большую площадь. Всего-то три продольные и три поперечные улицы, образующие небольшие кварталы. В центре, по периметру большой площади, расположены церковь, присутственные места и основные магазины и лавки города.

В кварталах возле ворот постоялые дворы, автомобильные стоянки и склады. У северного въезда располагается колхозный рынок. Название, ясное дело, осталось с советских времен, из четырех сел, находящихся под рукой князя, только в одном существует коллективное хозяйство. На рынке могут свободно торговать и пришлые крестьяне, это только приветствуется. Разве только местные платят по пять копеек за место, а все остальные по десять.

Участки под домовладения весьма скромные, ни о каких огородах не может быть и речи. Дома зачастую двухэтажные, выходят фасадами на улицу. На первом этаже либо мастерская, либо лавка, второй этаж жилой. За домом небольшой дворик, зачастую с клумбами или газонами и с беседкой, увитой вьюном. Расстояние между соседскими постройками чуть больше метра. В этом промежутке стены без окон, и во всю ширину прохода имеется калитка, чтобы можно было провести во дворик тачку с покупками или велосипед.

Кстати, последний является единственным средством передвижения по сплошь забранным в асфальт городским улицам. Места для двустороннего движения автомобилей, в принципе, хватает, но это на особый случай, мало ли что приключится. Ну или возникнет необходимость в связи с тем же строительством. Жизнь в стесненных условиях, в пределах периметра защитного вала, диктует свои условия. Так что особо не развернуться. Но, с другой стороны, и городок получается совсем небольшой, а потому велосипеды вполне удовлетворяют потребности в транспорте.

Кстати, их производят и в Ростове, и в Ставрополе. В Георгиевске тоже имеется мастерская, но это чистой воды кустари. Они либо занимаются ремонтом, либо собирают свои экземпляры из старого хлама. А еще это практически единственный вид транспорта, производимый в регионе. Вторым являются мопеды, не так далеко ушедшие от велосипедов и жутко дорогие, что по стоимости, что в обслуге.

Вопрос с транспортом решается за счет еще довоенных запасов. Тут и автоколонны, с их парками и складами запчастей. И колхозы, потому как в добротных хозяйствах техника содержалась вовсе не под открытым небом. Вообще, техники, хотя и старой по возрасту, пока в избытке. Князья под нее и запчасти даже отдельные склады длительного хранения устраивают. Задел на будущее.

Так, глазея по сторонам и отмечая для себя местоположение магазинов, лавок и мастерских, Бекешев дошел до гостиницы, примостившейся на первой от вала улице. То есть совсем даже не центральной. Но, с другой стороны, и не постоялый двор на въезде. Там имело смысл останавливаться, только если у тебя в наличии конь, о котором необходимо заботиться, и ходу дальше в город попросту нет.

Как, впрочем, и ожидалось, цены были не космическими, но и каморка ровно по деньгам. Можно было бы заказать и более солидные апартаменты, но ему это сейчас не по карману, только и надо, что переночевать не на улице. С рассветом он покинет Георгиевск. Ну не любил Шейранов ситуации, когда у него в карманах ветер свищет.

Закинув вещи в номер, он наскоро ополоснулся в летнем душе, обнаружившемся на заднем дворе. Вода в емкости, выкрашенной в черный цвет, успела изрядно прогреться. Кстати, в городе, оказывается, имеются центральная канализация и водопровод. Да и на улицах он видел широкие водостоки, с плавными обводами, забранными в асфальт, способные справиться с любым ливнем. Вот такие пироги с котятами!

Жаль только – переодеться в чистое не получится. Попросту не во что. Пришлось ограничиться одежной щеткой. Получилось вполне прилично. Все же за день пути он не успел так уж сильно запачкаться. Чего не скажешь об изрядно запылившихся сапогах.

Впрочем, проблема решилась без труда. Неподалеку от гостиницы на тротуаре пристроился чистильщик, который за две копейки быстро привел сапоги Бекешева в порядок. На Шейранова словно дохнуло из его молодости. Нет, чистильщиков он уже не застал. Но в Ессентуках была одна сапожная мастерская, рядом с которой стояла тумба для чистки обуви с кремами разного цвета и щетками под них. Бросил в баночку пятак, и чисть спокойно.

И вообще, им сейчас владело какое-то чувство нереальности. Словно он попал в восьмидесятые. Вот идет компания из трех девчушек и четверых мальчишек-подростков. У одного из них на плече магнитофон… «Электроника-302»! Да-да, тот самый, который жевал кассеты через одну. И из него льется хриплая музыка, все тех же восьмидесятых. Об-балдеть! «Модерн Токинг»! Это как же нужно было постараться, чтобы спустя сорок лет этот агрегат еще работал. Да и кассеты с магнитной лентой… Господи, а какой гордый вид у парня.

Услужливая память Бекеша подсказала, что вот такой агрегат в рабочем состоянии стоит не дешевле «калаша». Хм. Ну вообще-то ничего удивительного. В восемьдесят пятом, в слое Шейранова, такие магнитофоны, несмотря на сомнительное качество, были большим дефицитом и стоили около ста пятидесяти рублей. К примеру, его зарплата врача была всего лишь сто двадцать. Так что здесь и сейчас это вообще невообразимая редкость, и парню таки есть чем гордиться. Как, впрочем, и его родителям, сумевшим приобрести своему чаду такую дорогую игрушку.

Первое место, куда отправился Шейранов, по подсказке все того же Бекешева, была оружейная лавка. Дело близилось к вечеру, и вскоре торговцы начнут сворачивать свою деятельность. Последними закрываются продовольственные магазины, поэтому вопрос с продуктами можно было отложить на потом. А вот оружейный стоит посетить прямо сейчас.

Н-да. Все витрины буквально забиты оружием. Охотничьи ружья представлены двуствольными и одноствольными «ТОЗами» и «ИЖами». Никаких других моделей нет. Имеются и мелкашки, однозарядный «ТОЗ-8» и магазинный «ТОЗ-17». Серьезные стволы представлены линейкой «Мосина», «Маузером» и «манлихером». А вон и автоматические, линейка «калашниковых», в обоих калибрах, «СКС» и «СВТ». Последняя имеется и с ортопедическим прикладом, как на «СВД». А вот самой драгуновки нет. В наличии даже пулеметы, как станковый «Максим», так и ручные немецкий «МГ-42» и русский «дегтярев». Пистолеты-пулеметы только отечественные «ППШ» и «ППД». А вон под стеклом витринного стола и сами пистолеты. Ну, в общем-то ожидаемо. Практически вся советская линейка. Из немцев «вальтер», тот что «П38», «парабеллум» и «маузер».

А вообще очень даже богатый магазин. Впрочем, стоит только припомнить, что в Георгиевске сходятся сразу несколько торговых трактов, как вопросы сразу отпадают. Город по большому счету живет с дороги. В одном из сел имеется даже небольшой нефтеперегонный комплекс, где получают вполне приличное топливо. Технику из своего слоя Сергей Федорович все же поостерегся бы заправлять на здешней заправке. Но советские раритеты вполне переваривали это топливо.

– Чем могу быть полезен? – Едва освободившись, лавочник обратил свое внимание на Бекешева.

– Мне нужны патроны, двенадцатого калибра. Двадцать штук картечи и десять пули.

– Папковая гильза или латунная?

– Папковая.

– Что-то еще?

Хм. Много чего еще. Бекешев как раз обратил внимание на дальний угол, где обнаружилась одежда. Ничего особенного, обычная форма советских времен, «стекляшка», в смысле, пошитая из синтетики, и ХБ. А еще афганка, или, как ее еще называли, «песчанка». Пожалуй, военная форма – единственная одежда в этом мире, которую можно приобрести в готовом виде и по стандартным размерам. Вся остальная – только индивидуальный пошив. Качество исполнения, разумеется, отличается, и цена вопроса – тоже.

Та же самая история с обувью. Как это ни парадоксально звучит, но армейские запасы обуви на оставшихся досягаемыми складах уже закончились. Так что, хочешь сапоги, обращайся к сапожнику, и если тот не сильно загружен, то, может быть, через несколько дней ты получишь требуемое. Но зато, если не поскупишься на хорошего мастера, получишь обувь, которая сядет по ноге, как влитая, и ни о каких мозолях вспоминать не придется.

То, что правильно намотанная портянка – панацея от всех болячек, вообще-то сказки про белого бычка. Если у тебя нестандартная нога, никакая портянка не спасет. Будешь мучиться, в том числе и до кровавых мозолей, пока обувь не разносится.

Ну с обувью у него сейчас полный порядок. А вот с одеждой… С учетом предстоящего путешествия, он бы с удовольствием сменил свое одеяние хоть на армейскую форму. Все же на нем была слишком приличная одежда, подходящая больше для города. Да и эта ковбойская шляпа, жутко неудобная, или просто непривычная. Не суть важно. Ее бы он тоже сменил. Кстати, цены вполне приемлемые. «Стекляшка» два рубля, ХБ три, афганка пять, кепка пятьдесят копеек.

Хм. Вот только по его финансам он не может себе позволить даже ее. Об остальном говорить не приходится. Поэтому нечего и глазеть по сторонам. Шейранов вообще не любил праздного шатания по магазинам, с целью посмотреть, прицениться. В торговые заведения он приходил только с конкретной целью и, сделав покупку, тут же удалялся. Хм. Исключение являли собой только оружейные магазины, где он стремился осмотреть всё. Ну, любил он оружие, но не скупать же из-за этого целый арсенал. А в музеях никто тебе не даст подержать и пощупать даже «ППШ».

– Пожалуй, я возьму только патроны, – вздохнув, ответил Бекешев продавцу.

– Уверены? – Хозяин магазина явно уловил, как покупатель посматривает на отдел одежды.

– Нет, конечно. Но денег ни на что другое нет.

– Ясно. Тогда с вас два рубля сорок копеек.

Расплатившись, Бекешев вышел на улицу с четким осознанием того, что у него в кармане осталось маловато: только один рубль и пятьдесят пять копеек. Что он там подумал, обнаружив в кармане пять рублей? Что это не такие уж маленькие деньги по нынешним временам? Может, и так. Но это ведь зависит от твоих трат. Вот он, считай, и не купил ничего, а в карманах уже почти пусто.

Завернул в продовольственный магазин. Путешествовать ему двое суток. Он конечно, за день может пройти и побольше, чем среднестатистический пешеход. Но все одно – не лошадь, и шестьдесят километров за один переход ему не осилить. Так что продовольствие, как тут ни крути, потребуется. Хотя бы немного. На большее элементарно нет денег. Четыре банки тушенки по десять копеек да булка хлеба за копейку, вот и весь запас продовольствия.

После продуктового он направился в аптеку. В этом мире аптек в чистом виде не наблюдалось, они находились при больницах. Лекарства в любое время суток можно купить у дежурного фельдшера. Правда, с выбором тут не ахти, ну да лучше уж так, чем вообще никак. Хм. А еще цены. Н-да-а. Оставшихся денег Бекешеву хватило на пару индивидуальных перевязочных пакетов в прорезиненной упаковке.

Дорогая тут медицина. Реально дорогая. Не участвуй Шейранов в реалити-шоу, то развернулся бы тут так, что мама не горюй. Открыл бы в Георгиевске свою частную клинику, и к нему бы стекался народ со всех концов. Откуда такая уверенность? Так ведь не мог он обойти вниманием местную больницу, как говорится, родное заведение.

Больничка была невелика, всего-то четыре палаты. Две из них, мужская и женская, по пять коек, и две одиночные, так сказать, для ВИП-персон. Родильное отделение из двух палат, и опять из расчета пять и одно койко-мест. Операционная общая, здесь спасали от недугов и ран, здесь же давали жизнь новорожденным. И врач тут был один, на все руки мастер, при нем трое фельдшеров, три сестрички да завхоз, который так же сам управлялся со всем хозяйством.

Местной больнице только десять лет. Раньше тут заведовал старенький доктор, еще советских времен, стоматолог по специальности. За время своей деятельности успел кое-как подготовить фельдшеров да сына своего стоматологии обучить. У него сейчас свой кабинет на центральной улице. Бекешев проходил мимо, когда бродил по городу.

Пять лет назад старик преставился, и князь зазвал в город другого врача, этого самого Вербицкого, на которого в княжестве разве только не молятся. Ему, кстати, сорок лет. То есть как такового медицинского образования у него не было и в помине. Он родился, когда вся эта беда рухнула на землю. Ну и где бы он нашел не то что достойное, а хотя бы завалящее медицинское учебное заведение?

Но отзываются о нем исключительно хорошо. Фельдшерица говорит, что Василий Петрович был сыном врача, и тот научил его всему тому, что умел сам, плюс обширная практика. Ну и наверняка сыграла роль одаренность и любовь к своему делу. Ничем иным успехи доктора Шейранов объяснить не мог. Как, впрочем, не мог оценить и его профессионализм. Разве только с уверенностью заявить, что тот никак не дотянет до уровня самого Шейранова.

– Ну что, Юля? – оборвав разговор с Бекешевым, фельдшерица бросила тревожный взгляд на вбежавшую в подъезд больницы девушку, в белом халате.

– Анна Васильевна, он пьян в стельку. На ногах еле стоит и двух слов связать не может, – с отчаянием ответила девушка.

– Господи. Как не вовремя-то.

– Что же будет, Анна Васильевна?

– Что, что! Либо дождется Виталик, пока Василий Петрович протрезвеет, либо богу душу отдаст, – в сердцах скрежетнув зубами, ответила фельдшерица.

– Да как же так-то? – вдруг подал голос мужчина лет за тридцать.

Все это время он сидел в сторонке, на откидном стуле с деревянными спинкой, сиденьем и подлокотниками. В восьмидесятые такие частенько можно было встретить в присутственных местах, театрах или клубах. Вообще-то это наследие еще более ранних времен. Но в Союзе вообще все менялось очень медленно, как, например, вот такие жесткие сиденья на полумягкие образцы.

– Толик, ты уж извини, но пареньку твоему придется потерпеть, – виновато потупившись, вздохнула женщина.

– Значит, мой сын там помирает, а Вербицкий ханку жрет!

– Толик, Василий Петрович тоже человек. Ну откуда ему было знать, что беда приключится? Пригласили его на день рождения крестницы, ну и выпил он лишка. Нешто ты никогда не пил?

– Я-то пил! Я-то пил! Да кто скажет, что от моей пьянки человек помер?! Кто скажет, что по моей вине у кого колесо отвалилось и он сломал себе что-то?! Ах вы…

Что там «вы», Бекеш выяснять не стал. Просто вдруг некогда стало. Хрясь! И мужик, собиравшийся приласкать своим неслабым кулаком фельдшерицу, отлетел в сторону, как тряпичная кукла. А потом безвольной, аморфной массой стек по стене. Н-да. А в теле бандита силы-то, как в ломовой лошади.

Бекешев присел над бесчувственным телом и приложил пальцы к сонной артерии. Мало ли. Бил-то от души. Нормально. Ну, может, потом помается малость головной болью, но сомнительно, чтобы возникли более серьезные последствия. Здоровый лось, и костяк будь здоров.

– Жив? – встревоженно поинтересовалась женщина.

– А что ему сделается. Пара-тройка минут, и придет в себя.

– Зачем вы так-то?

– А вы хотели, чтобы он вас приласкал? Спешу вас разочаровать, рука у него тяжелая, так что вам пришлось бы куда хуже, чем ему.

– Горе у человека. Понять можно.

– Горе всегда понять можно. Но это не значит, что сразу надо руки распускать. А что у вас случилось-то? Ну раз уж я каким-то боком причастен.

– Сынишку он своего привез, Виталика. Четырнадцать лет. Мальчишка совсем. Я не врач, но, похоже, у него острый аппендицит. Ну а Василий Петрович… Словом, вы слышали.

Пока она объясняла ситуацию, успела вооружиться флакончиком с остро пахнущим нашатырем и ваткой. Поводила возле носа бесчувственного, приводя его в себя.

– Кхгхм. Убе-ери-и. Плохо пахнет, – недовольно скривившись, скорее простонал, чем произнес, Толик.

– Нюхай, дебошир. Будешь знать, как в больнице буянить.

– Анечка, ну как же так? А? Отчего такая напасть? А может, обойдется? Может, дождется Виталик? А?

– Анатолий, простите, не знаю вашего отчества, вы уж не обижайтесь, что я так-то. Просто…

– Ты кто? Да какая разница. Ты мне хоть всю скулу перемолоти, чтобы я только кашку жидкую кушал, только бы сын…

И тут мужик заплакал. Здоровый, крепкий, как вековой дуб, и расплакался, как беспомощный ребенок. Страшная картина. По-настоящему страшная. И описать ее словами просто невозможно. Не часто доводится видеть, как надламывается сильный человек. А ведь этот надлом, может, и полностью его сломать. Вот так, в одночасье, был человек, и вдруг потерял себя.

– Толик, ты позволишь посмотреть на твоего паренька? – попросил разрешения Бекешев.

– А чего на него глядеть? – растирая заскорузлой ладонью по лицу слезы, поинтересовался мужчина.

– Ты голову-то включи. Погляжу, прикину, глядишь, помогу.

– А ты что же, человек прохожий, врач? – вскинулась фельдшерица.

– Ну так, видел кое-что, кое-чему у кое-кого поучился, – уклончиво ответил Бекешев.

– Кое-что у кое-кого. Я вон за десять лет тоже много чего видела, но на стол никого не тащу.

– Можно подумать, будто у вашего свет-Василия Петровича диплом об окончании медицинского университета, – отмахнулся Бекешев. – И потом, от вас требуется только операционная, инструмент и ассистент. Ответственность моя. Слышишь, Толик, если это и впрямь острый аппендицит, то нужно резать и прямо сейчас. До утра парень не дотянет.

– А ну пошел отсюда.

Женщина замахнулась на так не вовремя подвернувшегося вечернего покупателя. В сторонке тихо и жалобно пискнула сестричка Юля. Мужчина шумно шмыгнул, одновременно утирая рукавом невесть отчего засопливевший нос. Бекешев даже не шелохнулся, глядя прямо в глаза Анатолия.

– Анечка, пусть он режет, – вдруг поверив, решительно произнес отец.

– С ума сошел, Толик?! Ты же знать не знаешь, кто он и откуда. Да его вообще никто не знает. Ты кто вообще? – это уже к Бекешеву.

– Человек прохожий, обшит кожей, – уже во второй раз за сегодня ответил Бекеш старой поговоркой, отчего-то всплывшей в памяти.

– Аня, пусть режет, – настаивал на своем Анатолий.

– Не дам.

– Ясно. Вот что, Толик, времени нет, я здесь свои законы устанавливать не собираюсь, а разбираться с ними будешь потом. Сейчас забираем Виталика – и к тебе домой. Уверен, что найдем там все нужное. А потом вернем его обратно и, коли понадобится, Василий Петрович доведет все до ума. Сейчас мальцу нужно хотя бы выиграть время.

– Ты что удумал? Ты как…

– Анна Васильевна, поверьте, мне приходилось оперировать в намного худших условиях. Причем пулевые ранения в брюшную полость. И мои пациенты поднимались. Так что, не сомневайтесь, я знаю, что делаю.

Женщина перевела взгляд с одного мужчины на другого, потом обратно. Не свернут. Один невесть с чего уверился в силах другого. Тот же стоит с таким видом, словно точно знает, что именно нужно делать. И плевать ему на операционную. Нужно будет, располосует парня посреди улицы. Вот к гадалке не ходи, сделает по-своему.

– Господи, спаси и сохрани! – истово перекрестившись, фельдшерица перевела взгляд на сестричку. – Ну чего замерла, как статуя. Бегом готовить операционную, – не веря самой себе, распорядилась она.

А что ей еще было делать? Допустить, чтобы парнишку вскрыли в условиях полной антисанитарии? А так, глядишь, что-то и получится. Опять же, уж больно этот незнакомец выглядит уверенно. Кто знает, может, и впрямь умелец.

Глава 3

В поход

– Уже покидаете нас, Артем Сергеевич? Никак город наш не понравился? – осматривая и снимая пломбу с ружейного чехла, поинтересовался ефрейтор.

Нет, если бы это был кто другой, то еще ладно. Городок, что твоя деревня, в одном углу пукни, в другом вонь почуют. А тут еще и явный информационный голод. Поэтому ничего удивительного, что, несмотря на самое что ни на есть раннее утро, весть о случившемся уже обежала весь город. Да и случилось-то это часов в восемь вечера, а темнеет нынче попозже. Так что было время распространиться новости. Было.

Но все дело в том, что обращался-то к нему сейчас тот самый ефрейтор, который меньше суток назад был готов сожрать Бекешева с потрохами. Настолько обозлился, что запомнил по имени-отчеству? Ага. А заодно и проникся уважением, после того как его тут слегка припозорили. С чего такие выводы? Так ведь уважительный тон, он ведь отличается от озлобленного или саркастического. Уж поверьте на слово.

– Ефрейтор, все нормально? Или ты с недосыпа? – не сдержал своего удивления Бекешев.

– Кхм. Вы, это… Извините, Артем Сергеевич. Не со зла я. В общем…

– Все, парень, выдохни. Я тебя понял. Зла не держу. Сержант?

– Что, сержант? А-а. Не-э. То дело привычное. А как соплю повесили, так и подавно – теперь в ответе за себя и за тех парней, – Плехов задорно кивнул на двоих своих подчиненных. – За Виталика спасибо большое.

– Ты-то тут каким боком?

– Брательник он мой двоюродный.

– Ясно.

И впрямь, ясно. После всей той свистопляски, с эпидемиями и повальными смертями, к врачам и всевозможным лекарям отношение у людей особое. Уважительное. А уж если он показал себя в деле, то и подавно. Бекешев же спас близкого родственника этого парня. Если не безнадежный болван, то отношение свое должен пересмотреть. Вот он и пересмотрел. А что? Нормальный парень.

Кстати, с давешним пациентом, тем самым Виталиком, вмешательство Бекешева оказалось как нельзя вовремя. Еще немного, и гнойник лопнул бы. А уж тогда проблемы можно черпать ведрами. Тем более, с местным уровнем медицины и медикаментов.

– Так как насчет нашего города? – вновь поинтересовался парень.

– Да понравился он мне. Понравился. Чистый, аккуратный и тихий. Отчего не понравиться.

– Тихий, потому что больших конвоев нет. А как караван придет, так сразу шумно становится.

– Понятно. Но с большим городом все одно не сравнить, – закончив собирать ружье, подвел свой итог Бекешев.

– Кхм. Артем Сергеевич, вы бы прикрепили к ружью нож, на манер штыка, – посоветовал парень.

– Это еще зачем?

– Ну, была бы «МЦшка»[2], то ничего страшного. Четыре патрона в магазине, пятый в стволе. Нормально в общем. А у вас только два ствола. Случится собачья стая, отмахаться проще будет.

– Ну и как тот нож прикрепить? Дробью лезвие не посеку? Да и крепление делать, наверное, нужно.

– Не нужно ничего. Серега, вымочи метра два шпагата, – приказал ефрейтор одному из стражников.

Потом вооружился своим ножом, осмотрелся и, подобрав у стены сухую ветку с палец толщиной, тут же избавил ее от коры и отрезал небольшой кусок, сантиметра в три. Действуя сноровисто, он приложил рукоять ножа Бекеша сбоку к вертикальным стволам, подложил под нее палочку почти у дульного среза и начал приматывать мокрым шпагатом. При этом лезвие ножа легло не параллельно стволам, а под углом.

– Под таким углом лезвия неудобств в работе штыком почти никаких. Зато ни дробь, ни картечь его не посекут, они просто не успевают еще настолько разлететься, – пояснял свои действия парень.

– А болтаться не будет? На шпагате-то?

– Не. Проверено. Я же вон как плотно мотаю, виток к витку. А когда шпагат высохнет, то стянется так, как будто нож намертво прикрутили. Правда, под дождем все опять размокнет. А так очень даже прочно выходит. Опять же, шпагат, он тонкий, потому и мушку не перекрывает.

– Н-да. Век живи, век учись и дураком помрешь.

– А я гляжу, дядя Толик вам велик подарил? Это самый лучший. Для себя делал. Десять передач. Сказка, а не велосипед. В любую горку, как за здравствуй, – чуть не с придыханием охарактеризовал двухколесный транспорт ефрейтор.

Анатолий оказался владельцем и главным мастером мастерской по ремонту и сборке велосипедов. Когда операция была завершена и фельдшерица авторитетно заявила, что сам Василий Петрович не управился бы лучше, велосипедных дел мастер тут же поспешил предложить оплату. Ну, Бекешев и не стал отнекиваться. А что такого? Заслужил. Разве только…

– Я его одолжил. Так сказать, взял в прокат. Скатаюсь по делам и верну, – пояснил Бекеш.

– А вот этого вы даже не могите, – перестав наматывать шпагат, тут же вскинулся Плехов. – Он вам от чистого сердца, а вы прокат.

– Так ведь дорогой велик-то. Этот будет стоить, пожалуй, под сотню рубликов. Мопед и тот двести пятьдесят. Такая операция не может стоить так дорого.

– Василий Петрович у нас единственный доктор, и если он… Короче, если бы не вы, не было бы Виталика. А жизнь дороже денег выходит.

– Ну, не стоит так сгущать краски. Лопнувший аппендикс – это, конечно, серьезно, но еще не смертный приговор.

– Не знаю. Вам виднее. А только я троих знал, у которых этот аппендицит лопнул. И всех троих на кладбище снесли. Василий Петрович, он, конечно, хорош, но может далеко не все. Да и сам этого не скрывает. Готово. Теперь на солнышке и ветерке пообсохнет, и будет красота.

– Спасибо.

– Да не за что. До скорого.

– Так уверен, что скоро вернусь?

– А чего вам не вернуться, если дяде Толику велик собирались обратно отдавать.

– Тебя как зовут-то, умник?

– Семеном.

– Ну тогда спасибо тебе, Семен. И до скорого, – повесив дробовик на грудь, Бекешев оседлал стального коня и надавил на педаль.

«А дорога серою лентою вьется…»[3] Н-да. А вот дождя в смотровое стекло не надо. Во-первых, стекла этого самого нет, как нет и кабины, способной укрыть от непогоды. Ну и во‑вторых, грязь, она всегда ни к месту. А уж когда ты едешь на велосипеде, так и подавно. Тогда ведь не ты на нем, а он на тебе кататься будет.

Странный все же какой-то этот Бекешев. Душегуб редкостный. Руки в крови не то что по локти, по самую маковку он в ней изгваздан. А велосипеду и ложащейся под колеса дороге радуется, как мальчишка. Еще и сожалеет, что, дубина такая, раньше не приобрел себе игрушку для покатушек. Хотя в детстве с пацанами носились по окрестностям родного села, будто угорелые. Вот так с утра быстренько закончишь все, что батя нарезал на день, и бегом со двора. Их село зажиточное было, так что велики имелись у всех его сверстников.

… Полевая дорога вилась вдоль старой дороги, отсыпанной гравием и когда-то покрытой асфальтом. Старые дороги все еще используют, но только тогда, когда по такой вот полевой из-за грязи не проехать. После войны дороги еще какое-то время сопротивлялись бегу лет, но в итоге начали сдавать свои позиции. Мороз, оттепель, дожди и время от времени проходивший по ним транспорт сделали свое дело. Как результат – асфальтовое покрытие разрушалось, появлялись ямы, причем порой весьма глубокие.

Словом, настало время, когда проезжий люд, вместо того чтобы трястись по бесконечным выбоинам, предпочел передвигаться по проселкам. Вот так теперь и катаются. Порой даже в непролазную грязь предпочитают переждать непогоду, пока дороги не просохнут. Угу. Езда по нынешним трассам сродни геморрою в острой стадии.

Зато сами эти трассы стали источником асфальта для тех же городов и сел. А что? Все одно в результате ливни смоют его без всякого толку. А так он еще послужит на пользу людям. Конечно, есть битум, и технология изготовления этого самого асфальта ничуть не утратилась. Но на дороге-то асфальт дармовой, только разогрей до нужной кондиции и перестилай.

Поначалу навстречу Бекешеву достаточно часто попадались крестьяне, направлявшиеся в сторону Георгиевска. В основном на все тех же велосипедах. Разве только конструкция у них была необычной для восьмидесятых. Впрочем, чему тут удивляться. До войны их производили строго по утвержденному образцу и ГОСТу. А сейчас, в условиях свободного предпринимательства, спрос рождает предложение, и никак иначе.

Трехколесные, грузовые варианты, с большой корзиной, отвечали современным реалиям, вот и были распространены в селах. До города не так чтобы и далеко, поэтому можно с утра отправиться на рынок, а после обеда вернуться обратно. Очень удобно для реализации молочной продукции. И на въезде в город пошлину придется платить только за себя. Велосипеды пошлиной не облагались. А вот если гужевая повозка, то тут уж будь любезен.

Кстати, все встреченные им люди вооружены. В основном дробовиками. Но были и более серьезные стволы и пистолеты. А одна велосипедистка щеголяла с «ППД» на груди. Вообще-то достаточно дорогое оружие, целых шестьсот рублей. Впрочем, очень даже может быть, что оно не покупалось. Есть множество вариантов, как пулемет мог оказаться в крестьянских руках.

Проехал всего ничего, а солнце уже начало припекать. Все же эта ковбойская шляпа никуда не годится. По лицу струится пот, затекая в глаза. Остановился, определив шляпу в объемную корзину заднего багажника, где находился вещмешок. Кстати, другая корзина прикреплена к рулю. Очень удобно, и увезти можно немало.

Хорошо бы шемаг, к которому успел попривыкнуть Бекешев. Да на худой конец сошла бы косынка, в качестве банданы. Но пришлось ограничиться полоской, оторванной от тряпицы, в которую был завернут хлеб. Повязал на лоб. Это не даст поту заливать глаза.

В этот момент он обратил внимание на столб пыли, приближающийся к нему по дороге. Однозначно какой-то автомобиль. Причем, судя по пыли, идет на приличной скорости. И что бы это значило? Йожики курносые. Может, княжеский патруль? Да какая, собственно, разница. В его планы вовсе не входит встреча с этими ребятами. Он отправился в этот путь по совершенно иной причине. Ему нужно добраться до оставленной пару лет назад закладки. А все, что не отвечает этой цели, побоку.

Приняв решение, Бекешев полез на дорожную насыпь, чтобы укрыться за ее обратным скатом. Так будет надежнее, чем встречаться неизвестно с кем, с одним дробовиком в руках. Даже если бы с пулеметом. Без товарища, готового прикрыть спину, это глупо.

Дорога с обратного ската отсутствовала, и продолжать путешествие на железном коне по целине было весьма проблематично. Решил переждать, пока не проедет автомобиль. И тот не заставил себя долго ждать. Промчался очень даже резво. Причем пыльное облако накрыло даже Бекешева.

Судя по звуку двигателя, «УАЗ». Ну точно, либо патруль, либо охотники за головами. Они тоже любят эту машину. Компактная, обладающая высокой проходимостью и способная унести до тонны груза. Но могут быть и банальные бандиты. И пускай тут все еще княжеские земли. Когда это они уважали чужие законы?

Пропустив неизвестных, снова вернулся на дорогу и оседлал велосипед. До границы княжества осталось совсем немного. Километров пять, не больше. Скоро слева появится вал периметра одного из сел, к которому от большака отходит дополнительный проселок. А дорога с ответвлениями незначительных проселков пойдет дальше, на Баксан. Но Бекешу на этот раз не туда.

Примерно минут через пятнадцать он в очередной раз нашел укрытие, и вновь пропустил «УАЗ», промчавшийся в обратном направлении. Чего это они тут носятся, как дурень с писаной торбой? Может, кто-то в Георгиевске признал Бекеша и на него началась охота? Хм. Как вариант вполне возможно.

Он, конечно, старался не светить лицом в Баксане и Каспийске, где бывали русские купцы. И уж точно не показывал свои документы и не назывался своим именем. А в русских поселениях никто и никогда не мог связать Бекешева и бандита Бекеша. Во всяком случае, он на это надеялся. И тем не менее, риск того, что его кто-нибудь опознает, был достаточно существенным, чтобы ожидать возможных неприятностей.

Ну вот и неприятности пошли косяком! Бекеш в мгновение спрыгнул на землю, бросив загромыхавший в пыли велосипед, и перехватил ружье, наводя стволы на внезапно появившихся на дороге двух вооруженных до зубов парней. Большой палец толкнул вперед ползунок предохранителя, указательный лег на первый спусковой крючок.

– Э-э-э, стоп, дядя! – Оставив повисший на груди «АКС-74», один из парней выставил перед собой руки в примирительном жесте.

Правда, при этом держался весьма грамотно, не перекрывая сектор стрельбы своему товарищу. Тот и не думал опускать оружие, держа его наготове, хотя и не целился в Бекеша, чтобы не провоцировать того. Вот только никаких сомнений в том, что, случись надобность, он не промажет и навскидку. Опытного бойца видно сразу. А другим в княжеской дружине делать нечего. Нашивки, указывающие на это, видны достаточно хорошо.

– Чем обязан вниманию со стороны княжеской дружины?

– Ружьишко-то опусти. Не ровен час начнешь нервничать, потом все жалеть будут.

– С нервами у меня порядок. И ружье в руках не первый день держу. А вот доверять незнакомцам в чистом поле жизнь отучила. Так чем обязан?

Бекеш слегка сместился в сторону. На самую малость. Перекрыть сектор стрельбы для второго не получится. Боец это понимает, а потому и ответных действий никаких не последовало. Зато случись Бекешу стрелять, то есть вариант одним выстрелом достать сразу двоих. Расстояние вполне позволит картечи разлететься. Шанс, конечно, невелик, но в его ситуации нужно использовать любую мало-мальскую возможность.

Дружинники, похоже, этой возможности не замечают. Нет опыта обращения с дробовиками? Очень может быть. А возможно, сознательно позволяют ему занять более выгодную позицию, чтобы не спровоцировать стрельбу. Ну-ну. Как говорится, будем посмотреть.

– Это правильно. Доверять кому ни попадя не следует. Но мы-то георгиевские дружинники.

– Во-первых, не факт. Во-вторых, я не нарушал законов княжества, чтобы за мной устраивали охоту. А судя по всему, дело обстоит именно так.

Н-да. Ситуация. Ну и как теперь быть. Разойтись миром? Можно, но только в этом случае все козыря на руках у дружинников. Это сейчас, когда до дальнего из них не больше двадцати метров, его дробовик выдерживает хоть какую-то конкуренцию. Но сотня метров – и он вообще ничего не сможет с ними поделать, в то время как парни смогут вести прицельный огонь. Валить их первым? Нафиг, нафиг. На это Шейранов пойти не мог.

– Да, мы искали тебя. Но не по той причине, по какой думаешь ты, – возразил дружинник.

– И откуда тебе знать, о чем я думаю?

– Да без разницы. Что бы ты ни подумал, все мимо. Змей, здесь Гюрза, – вызвал боец по рации, гарнитура которой была надета на его голову. – Клиент нервничает. Передаю ему рацию. Мужик, пользоваться рацией-то умеешь?

– Еще и тебя научу, – ответил Бекеш.

– И откуда ты такой всезнайка взялся? Ладно, вот кладу ее на траву и отхожу в сторону. Переговори.

– Змей? – подобрав гарнитуру и все так же продолжая удерживать парочку дружинников на прицеле, вызвал Бекешев.

– Это не Змей. Я Вербицкий, доктор из Георгиевска.

– Чем обязан?

– Дождитесь меня. Мы уже едем к вам и будем минут через пятнадцать. Нам необходимо переговорить. Вам никто не причинит вреда.

Угу. Может, и так, а может, и нет. Но выбор невелик. Либо валить нормальных в общем-то парней и с высокой долей вероятности отправить к праотцам тело своего носителя. Либо дождаться доктора и переговорить с ним.

– Ладно. Жду пятнадцать минут и ни минутой больше.

Дружинники уложились в оговоренный промежуток времени. Ну, скорее всего. Потому как часов у Бекешева не было, и с точностью у него имелись некие сложности. Ну да не суть важно. Главное, что приехали, и парни за это время не дали повода спустить курки. Хотя напряжение так и висело в воздухе.

Едва «УАЗ» остановился, из него вышел мужчина в самом обычном темном костюме и направился к Бекешеву. Несмотря на излучаемую уверенность в каждом шаге и жесте, было абсолютно понятно, что этот человек не боец. Но да. Цену своей дражайшей персоне он знает.

– Здравствуйте, Артем Сергеевич, – едва приблизившись, протянул руку доктор.

– И вам не хворать, – ставя ружье на предохранитель и отвечая на рукопожатие, произнес Бекешев.

– Если вы не против, то я сразу к делу.

– Да уж будьте добры. Я и без того потерял много времени.

– Простите. Но думаю, что смогу компенсировать эти неудобства. Итак, памятуя о посещении Юленьки, я сегодня утром прибежал в больницу, чтобы заняться мальчиком.

– С головной болью и трясущимися руками? – вздернул бровь Бекешев.

– А какой у мальчика был бы выбор, если бы не вы?

– Хм. Согласен.

– Так вот. Я осмотрел вашу работу и выслушал Анну Васильевну, которая описала ход операции. Должен заметить, что все было проделано просто виртуозно.

– Спасибо.

– Именно поэтому я спозаранку поднял дежурную команду дружины и помчался на ваши поиски. Не смотрите так. Доктор достаточно важная персона, чтобы за пределами города его серьезно охраняли.

– Да я не спорю. Но вы обещали сразу к делу.

– Да, да, конечно. Я хотел бы с вами побеседовать, а может, и обменяться кое-каким опытом. Как вы понимаете, университетов сейчас нет.

– А еще я понимаю, что никто и ни с кем просто так своими знаниями не делится. Вот вы, например, подтянули фельдшеров на нужный уровень, чтобы иметь нормальных помощников, и на этом остановились. Учеников не берете, и я уверен, что профессию будете передавать своим детям, которые пока еще малы. Как это сделал ваш предшественник, сын которого сейчас является единственным стоматологом на всю округу.

– Я пока еще не знаю, каков уровень вашей подготовки. И потом, будь он высок…

– Он достаточно высок. И вы это поняли, едва только взглянули на мою работу.

– Кхм.

– Конкретно. Чего вы хотите?

– Я хочу перенять у вас то, чего не умею сам. А еще хочу, чтобы вы остались в Георгиевске ровно на год. Зарплата достойная, сто рублей в месяц. Князь согласен оплатить мою поездку в Ставрополь, для повышения квалификации, но при этом не может оставить княжество без врача на целый год.

– Так пусть на этот год выпишет доктора из того же Ставрополя.

– Это обойдется казне в круглую сумму, ничуть не меньшую, чем мое повышение квалификации.

– Иными словами, вы хотите решить свои проблемы за мой счет. Неинтересно.

– Но…

– Вы можете попробовать заставить меня. Но я бы вам этого не советовал. Мне претит сидеть на цепи. Я раньше сдохну, чем позволю кому-то распоряжаться мною. Угу. Вижу, что вы мне верите. Люблю иметь дело с умными людьми. Значит, так, уважаемый Василий Петрович, я вижу, что вы не упустите свою выгоду. Но в то же время понимаю, что человек вы целеустремленный и готовы отдаваться своей профессии без остатка. Готов поспорить, что о женитьбе вы задумались, только когда вас осенило, что знания свои вам оставить некому, а учить кого-то со стороны вам попросту претит.

– К чему этот спич?

– К тому, что сейчас мы расстанемся. Но в следующий мой приезд в Георгиевск мы обязательно с вами встретимся, и я буду готов провести с вами несколько конструктивных бесед. А также окажу посильную помощь. Но ни на что большее не рассчитывайте.

– Это окончательно?

– Уж поверьте. Либо вы получите куда меньше, чем рассчитывали. Либо вообще ничего не получите, кроме ненужных сожалений.

– Н-да. Жаль. Но, как говорится, лучше синица в руках. Я буду ждать следующей нашей встречи. Змей, мы уезжаем, – обернувшись, окликнул одного из дружинников доктор.

– А-а.

– Артем Сергеевич отказался от моего предложения.

– Прошу прощения, но у меня приказ.

– Знаю. Я сам все объясню князю.

– Н-да. Пожалуй, так будет лучше, – окинув внимательным взглядом Бекешева и распознав в нем родственную душу, пришел к выводу старший группы. – Уходим, парни.

Вот и ладно. Хоть не пришлось в никого стрелять, и то радует. А в Георгиевск он еще вернется и с Вербицким пообщается. И скорее всего, подскажет что умного. Уж в чем, в чем, а в этом у Шейранова сомнений не было никаких. Причем в настоящий момент он намерен сделать это совершенно бесплатно. Ну а там как сложится. Правда, есть еще и такой момент, как недостаток нужного оборудования и медикаментов. Но тут уж он ничего поделать не мог.

Покинув пределы княжества, о чем возвестила табличка, он ехал по тракту еще целый час. За все это время ему больше никто не повстречался. Что, признаться, только радовало. Ну их, эти дороги по ничейной земле. Если в княжествах хотя и опасно, но все же действуют какие-то законы (вон даже крестьяне самостоятельно ездят в город, хотя и держатся при этом одной рукой за оружие), то про дикие территории и говорить не приходилось. Тут каждый встречный представлял собой потенциальную угрозу.

Дальше поселения отсутствовали. Пятигорск, Ессентуки и Кисловодск находились в стороне от основного тракта, а потому представляли собой мертвые города. Страшась всевозможной заразы, люди обходили эти пустоши стороной. Разве только прошлись по окраинам. Ближе к центру все осталось нетронутым. Ну или почти нетронутым. Все же сорвиголов, готовых рискнуть ради большого барыша, хватало во все времена.

Лично Шейранов считал эти страхи излишними. Нет там уже никакой заразы. Слишком много времени прошло. Но ты поди объясни это людям, впитавшим страх с молоком матери. Кстати, Бекешев и сам не горел желанием соваться так глубоко. И тайник он обустроил на самой окраине ессентукской пустоши. А ведь, казалось бы, уже давно и окончательно смирился с тем, что своей смертью не помрет.

Свернув с тракта, Бекеш поехал по заброшенной дороге, ведущей к Пятигорску. С одной стороны потянулось старое и основательно заросшее кладбище. С другой – полуразвалившиеся домики дачных участков. Сама дорога заброшенная, и ее состояние оставляет желать лучшего, но в общем и целом вполне терпимо. Люди поблизости не проживают, а потому и асфальт никто не разбирает для повторного использования. Так что, объезжая выбоины и промоины, вполне можно было поддерживать приличную скорость. А уж под горку и подавно.

Самого города Шейранов не опасался, как, впрочем, и Бекеш. Он уже успел увериться в том, что завладевший его телом разбирается в подобных вопросах куда как больше. Сергей Федорович был вынужден не загонять этого типа в самый дальний уголок сознания или полностью блокировать его. Вместо этого он как бы держал его в полудреме, одновременно контролируя оба сознания, свое и подопечного. Этот мир был слишком опасен и непривычен, а потому требовал особого подхода.

Так вот, заразы в пределах города он не опасался, чего нельзя сказать о собаках. Эти как раз любили устраивать свои логова не в чистом поле, а в бывшем человеческом жилье. Для них это было в некотором роде и привычнее, и удобнее. За добычей совсем даже не обязательно выходить в поле, она и здесь встречалась довольно регулярно.

Конечно, в центре пустошей животные появляются редко. Просто там делать нечего. Если только какой животине вздумается пересечь пустошь транзитом. А вот частный сектор, по окраинам, тот куда интереснее. На бывших огородах и в садах вызревает урожай уже практически одичавших фруктов и овощей. Вот зверье и тянется сюда, чтобы полакомиться.

Пятигорскую пустошь Бекеш пересек, так и не встретившись с собаками. Впрочем, данное обстоятельство его ничуть не расстроило. Обогнул мертвое село Юца по объездной. Надо признать, тут от дороги практически ничего не осталось. Она и в былые времена не отличалась хорошим покрытием, а уж после столь длительного отсутствия какого-либо ухода тем более.

Когда начал спускаться к станице Ессентукской, невольно остановился, окидывая взором местность, так похожую на родную. Даже дома отсюда выглядят вполне целыми, разве только зелени больше, чем было на его памяти. Ну да. Деревья, предоставленные самим себе, разрослись просто на диво.

Очень много грецкого ореха. Здешний климат ему хорошо подходит, вот и плодится. Бекеш проезжал участки, где раньше были ореховые лесополосы – теперь там целые рощи. Орех пророс даже на дороге, вздыбив дорожное покрытие, отвоевывая себе место под солнцем. Так что ехать там было практически невозможно, и большую часть пути Бекеш проделал пешком.

Н-да. Понятно, что местные жители, даже при всей своей похожести и зачастую одинаковых паспортных данных, вовсе не являются друг другу близкими людьми. Проверено. Двойники не пересекаются на генетическом уровне. И если, к примеру, сойтись с двойником своей сестры, то на выходе получится вполне здоровое потомство. Но…

Шейранов никак не мог избавиться от мыслей о своем двойнике и о двойниках своих близких. Одно дело, когда он был в слоях, где они еще не появились. И совсем другое, вот здесь и сейчас. В восемьдесят пятом ему стукнуло тридцать шесть. У него уже была семья. Значит, если здесь имелся его двойник… А тут такая беда…

– Сергей Федорович, ты бы не терзал себя, – в голове вдруг раздался голос Перегудова.

– Бдишь, Антон? – сглотнув комок, подступивший к горлу, выдавил Шейранов.

– А ты как думаешь? Просто пойми, это не ты и не твои близкие. Это зазеркалье. И твой двойник очень даже мог оказаться, в отличие от тебя, самым настоящим эгоистом или еще что похуже. Да вон хоть тем же Бекешем.

– Да понимаю я все. Умом. Ну как такое могло случиться?

– Однозначного мнения нет, ты же знаешь.

– Знаю. Но постигнуть всего этого никак не могу.

Перед отправкой сюда с ним предварительно поработал психолог, и Шейранов прошел кое-какую подготовку, чтобы не свихнуться. Но по-настоящему столкнуться с масштабами катастрофы он смог только сейчас. Правда, ему показывали и более страшные кадры, причем в виртуале. Но все это было как бы ненастоящим. А тут… Когда он пересекал Пятигорск, то видел множество человеческих костей и черепов, просто валявшихся на дороге или на обочине. И это уже по-настоящему.

И все же он сумел отнестись к увиденному с относительной холодностью. Но теперь ему предстояло оказаться в родном городе. И переживания накатили с новой силой. Перегудов наверняка заметил резкое изменение в его телеметрии, поэтому и забеспокоился.

Ручей нашелся именно там, где и должен был находиться. Ничего не изменилось, разве только заросло травой и камышом. А так, все те же бетонные кольца, успевшие покрыться мхом, та же труба, разве только покрытая толстым слоем ржавчины. Вообще, удивительно, как еще не рассыпалась в труху. Но вот она перед ним, и из нее струится прозрачная родниковая вода. Может, сказалось то самое советское качество, которое не перестают поминать даже в его слое. Впрочем, трудно с этим спорить. При советах качество было получше, чем после развала СССР. Не всегда и не во всем, но все же.

Опорожнил свою фляжку и, набрав по новой, опрокинул ее в себя одним махом. Потом умылся, подставил голову под ледяную струю. Вроде помогло. Взбодрился. Мысли более или менее упорядочились. Дрожь пропала. В смысле, его еще трясет, но это из-за мокрой головы и прилипшей к телу рубашки. Сейчас май, и на солнце жарко. Но в тени прохладно, и ветерок гуляет. А он сейчас под раскидистой ивой, под которой прохладно даже в самую знойную жару. Есть такая приятная особенность у этого дерева…

Снова в седле, и снова разбитая, можно сказать, древняя дорога ложится под колеса. После своеобразного купания стало значительно легче. Во всяком случае, удалось отвлечься от тягостных мыслей. А чтобы не свернуть к ним обратно, Шейранов осматривал окрестности, подмечая все схожее со знакомой ему картиной родного слоя.

В общем и целом, местность не изменилась. Разве только поля потеряли свои строгие очертания, придаваемые им лесополосами. Лишившись человеческого ухода, те повели себя по-разному. Одни участки погибли, и там, в лучшем случае, торчали сухие стволы. Другие, наоборот, разрослись в рощи.

Хм. А вот и дикие коровы. Бог весть, как их еще назвать. Хотя корова это вроде бы самка, а самец – бык. Но услужливая память Бекеша подсказала, что местные по этому поводу не заморачиваются и называют этих животных именно дикими коровами. Кстати, естественный отбор в действии. Слабые животные вымерли, уступив дорогу более сильным. Живой вес коровы в среднем достигает тонны, быков – полутора. И это при том, что буренки в крестьянских хозяйствах остались при прежних размерах и весе.

Когда он достиг станицы, до заката оставалось часа три, не больше. Угу. Будь здесь нормальные дороги, это расстояние можно было преодолеть намного быстрее. Но местные реалии вносили свои коррективы.

Разумеется, основной целью был оставленный Бекешем тайник. Деньги и нормальное оружие ему сейчас совсем не помешают. Как, впрочем, и нормальный транспорт. Нужно было вкусить все прелести сегодняшнего путешествия, чтобы осознать, что велосипед в условиях бездорожья не то средство передвижения, которое хотелось бы иметь под рукой. Вот лошадь совсем другое дело. И кстати, вот этот железный агрегат по стоимости вполне сопоставим с достаточно приличной лошаденкой в полной упряжи. Такие вот перекосы.

Он, конечно, говорил о том, что взял велосипед только в прокат. Но, с другой стороны, ему ведь дали понять, чтобы он не смел обижать счастливого отца. Тот, возможно, уже пожалел о своей щедрости, но заднюю не даст, однозначно. Мало того, попробуй Бекеш вернуть ему велосипед, так еще и обидится на всю жизнь. Лицо оно дорогого стоит. А несмотря ни на какие катаклизмы, Кавказ остался Кавказом. И даже стал им в еще большей мере. Словом, лучше Бекешу распорядиться железным коньком по своему усмотрению, чем начинать городить ненужный огород.

Но кроме тайника у Бекеша была еще одна цель. Больница. И лучше бы ему повезло разжиться всем необходимым в районной, потому как до городской придется добираться по бездорожью часа два, никак не меньше. Это, если до войны успели построить новый мост через Подкумок.

Можно, конечно, попробовать и через город. Так, возможно, получится быстрее. Но, признаться, ему было чуть страшновато. Улицы мертвого города откровенно пугали. Вон, проехался по самому краю Пятигорска и слегка захватил Юцу, а натерпелся. Никакая нервная система этого не выдержит.

Пройти же мимо больницы он никак не мог. По уже сложившейся привычке он решил обзавестись медицинским инструментом. Заполучив хоть небольшой профессиональный набор, он чувствовал бы себя увереннее. Опять же это может быть хорошим подспорьем. Он пока понятия не имеет, чем будет заниматься, но возможность использовать свои профессиональные навыки никогда не будет лишней.

Купить же хирургические инструменты… Товар достаточно специфичный, и в свободной продаже его нет. Если в СССР это было нереально, потому что инструмент поставлялся централизованно через министерство здравоохранения, то здесь его можно раздобыть только у мародеров, но тогда уж цена будет запредельной. Ведь он остался лишь в операционных старых больниц. То есть в пустошах.

А куда в первую очередь свозили всех больных? Угу. Так что, если народ шарахался от городов, как черт от ладана, то больницы вообще были сродни самому настоящему аду. Словом, оставался только один вариант заполучить хотя бы самый простенький набор – собрать его самостоятельно в больнице. Вот такие пироги с котятами!

Кстати, сделать это в местной больнице намного реальней, чем, к примеру, в Пятигорске. Ессентуки и Кисловодск всегда были на отшибе. Так что шансы, что сюда не добрались охотники за добычей, довольно велики. Опять же при незначительном спросе и желающих рисковать будет немного. А спрос, разумеется, скромнее, чем был в СССР…

Вообще-то Шейранов предпочел бы подойти к больнице пешком, со стороны поля. Благо она на окраине, и задний двор выходит как раз на пустырь. Будет меньше опасности встретиться со сворой собак. И Бекеш был с ним в этом полностью солидарен. Вот только подобный путь отнял бы не меньше пары часов пешей прогулки.

Пусть коровы, лошади, козы, олени и остальная травоядная живность выстригла траву напрочь, тем не менее, ехать на велосипеде по бездорожью не получится. Подобная поездка была бы сродни изощренной пытке. И без того мучается на здешних дорогах, а там и вовсе вытряс бы из себя душу.

Пришлось ему добираться до цели по улицам станицы. Причем все время вертя головой. Помнится по детству, собачки любили облаивать велосипедиста. Нагонит молча, а потом под самой ногой ка-ак зальется: «Ав-ав-ав-ав-ав!» Душа в пятки соскакивает. Сегодняшние собачки тоже догоняют молча, вот только тявкать и не подумают, а сразу вцепятся. Да и по одиночке не бегают. Так что, если уронят на землю, тут даже пулемет не поможет.

Вопреки опасениям, до больницы добрался быстро и без приключений. Как говорится, всего делов-то, пятнадцать минут страха, и вот оно, трехэтажное здание с пустыми глазницами окон. Лишь кое-где сохранились грязные стекла, через которые ничего не видно, и свет они едва пропускают. Ему доводилось такие видеть на растворобетонном узле. Но там был цемент, буквально въевшийся в стекло. А здесь?

Впрочем, а чего он хотел? Сорок лет прошло. Тут впору удивляться, как стекла вообще сохранились и на чем держатся. Дерево наверняка сгнило в труху. Тронь такое окошко, и стекло вывалится. А еще оно может полететь вниз от порыва ветра. На первом этаже целых стекол практически нет. Сохранились они в основном на третьем. И прилетевший с такой высоты привет здоровья никак не добавит. Поэтому Бекеш предпочел приблизиться к зданию со стороны парадного входа, где имелся бетонный козырек.

На стоянке перед больницей и во дворе десятка четыре автомобилей. В общем и целом для сорока лет под открытым небом состояние очень даже ничего. А машины-то почти все легковые. В СССР автомобиль был не столько средством передвижения, сколько показателем статуса. Просто потому, что являлся дефицитом, как очень и очень многое в то время.

Судите сами. Спекулянты различными путями покупали машины в магазине или на заводе, после чего на авторынке продавали в полтора раза дороже! Автомобиль, уже перешедший в разряд БУ, стоил значительно дороже, чем новый! Страна дураков, йожики курносые!

Поэтому наличие на стоянке такого запредельного по тем временам количества машин само по себе говорило о том, что тут творилось и как народ тянулся в больницу за спасением. Представить себе подобную картину просто страшно. Во дворе мусор, проросшая сквозь асфальт трава и три березки, прямо посредине. В углу, образованном П-образным зданием, видна горка из нескольких черепов. Кости скелетов также присутствуют, но и они все больше у стены или у забора. Посреди двора вообще мусора практически нет. Если не считать мелких камешков от полуразложившегося асфальта. Их постепенно вымывает, но покрытие пока еще сопротивляется времени.

На ступенях скопилось достаточно пыли, чтобы они полностью заросли травой. Прошлогодняя пожухла и полегла, а поверх нее уже появилась свежая зелень.

От окон и двери остались только сгнившие коробки. Стекла, осыпавшись осколками, все еще лежат под ними, став мутными и уже утратившими острые кромки, отшлифованные пылью, гонимой ветрами на протяжении десятилетий. Одна из створок входной двери валяется здесь же, на площадке, покрытая густым слоем лишайника.

Похрустев стеклом под подошвами, Бекеш прошел ко входу. Прислонил велосипед к косяку. Забросил рюкзак на спину. Ружье на изготовку. Уж больно много вокруг собачьего помета. С одной стороны, вроде бы и застарелый. Но с другой, резкий запах все еще присутствует. Осмотрелся и вошел в холл.

Следом за ним в открытый оконный проем влетела сойка. Вроде бы обычная, но в то же время было в ней что-то неправильное. Неживое. В общем-то, ощущение верное. Ведь это не что иное, как мобильная камера, замаскированная под птицу и практически один к одному имитирующая ее. Вот и вторая птичка, она снимает под другим ракурсом.

Вообще-то Шейранов давно привык к подобным камерам, а также ко множеству миниатюрных, которыми всякий раз обрастает место, где он задерживается на сколь-нибудь долгое время. А еще он взял за правило всякий раз проговаривать свои планы вслух, чтобы Перегудов или дежурный оператор были в курсе его намерений. Он ведь снимается в реалити-шоу, а не просто выживает в новом для себя мире.

В холле картина резко изменилась. Можно сказать, кардинально. Целых скелетов нет. Либо зверье растаскивало, либо ветер постарался. Но зато самих костей оказалось на удивление много. А еще койки. Все помещение ими буквально завалено. И коли уж их устанавливали даже здесь…

Остается только удивляться самоотверженности медперсонала больницы, до конца исполнявшего свой долг. Как могли, насколько могли, но они сделали все, на что были способны. Отчего такие выводы? Так ведь койки тут не сами появились. Вон коридоры уходят вправо и влево. И там тоже койки вдоль стен стоят. Наверняка и поликлиника заставлена, и в отделениях негде ступить.

Сергей Федорович невольно осенил себя крестом, отдавая дань уважения своим коллегам. И ведь понимали, что неспособны противостоять эпидемии. Обеспеченность медикаментами в те времена была откровенно никудышной. Так, основной набор. А вот на случай эпидемий… Без вариантов. Если бы в каком-то одном регионе, то пожар потушили бы. Но когда полыхнуло везде, да еще и в условиях потери централизованного руководства… Однако врачи до конца остались на своем посту.

Прошел к лестнице и поднялся на второй этаж. В принципе ему выше, но подниматься дальше, не проверив, что остается за спиной, как-то неправильно. Конечно, все здание ему не обследовать. Но хотя бы окинуть поверхностным взором. И послушать. Звуки здесь раздаются далеко и гулко, так что можно расслышать любое неосторожное движение. Хм. Как, впрочем, и его шаги.

На втором этаже та же картина. Кругом койки, разгром и… Кости, кости, кости. Стало настолько неуютно, словно он, будто какой-то вандал, ворвался в гробницу и потревожил покой мертвых. Едва промелькнула эта мысль, как по спине пробежал холодок и его буквально передернуло. А ведь повидал на своем веку немало. Н-да. Только вот такую картину видит впервые.

Третий этаж. Последний. Дальше пара лестничных маршей выводит на крышу, и они забраны в решетку. Надо же, белая краска до сих пор сохранилась. Она, конечно, стала грязно-желтой, но былой цвет угадывается без труда. На ушках из толстой проволоки висит открытый замок.

Сам не зная зачем, снял его и потянул решетчатую дверь. Та подалась с трудом и зубодробильным скрежетом. Из петель посыпалась ржавая пыль. Пару раз открыл и закрыл. Двигаться стала легче, хотя при этом и скрипит немилосердно.

Дверь в хирургическое отделение открыта и висит на петлях. Внутри все то же. Койки, кости, беспорядок, словно его тут кто-то специально наводил. Возможно, все те же падальщики. Попасть сюда – без проблем. Все нараспашку. Хотя… По идее, все зверье, оставшееся в городе, должно было заразиться. И им уж точно не было бы никакого дела до тел умерших.

Прошел к операционной. Он тут бывал когда-то. Ну, не именно тут, а в здании-двойнике, в своем слое. Словом, где и что находится, знал доподлинно. Шел, стараясь не наступить на кости.

Под ногами что-то блеснуло. Освещение откровенно плохое. Сумрак, это определение подойдет как нельзя лучше. Присел, уложив ружье на колени, и протянул руку к привлекшему его внимание предмету. Сережка с довольно крупным и все еще прозрачным камнем. Алмаз? Вот уж вряд ли. Он даже навскидку не смог бы сказать, сколько стоил бы алмаз такой величины. Не сегодня, разумеется, а в восемьдесят пятом. Так что скорее всего это какой-нибудь полудрагоценный камень.

Повертел в руках, посмотрел внимательнее под ноги, в попытке найти вторую серьгу и не преуспел в этом. Зато обнаружил цепочку с крестиком, а у стены череп с золотым мостом на четыре коренных зуба. К чему это? Признаться, любопытство и не более. Серьгу и цепочку он аккуратно положил там же, откуда и взял. Осенил себя крестом, пожелав бывшим владельцам царствия небесного. После чего поднялся и пошел дальше.

Ого! А вот тут начинается необычное. Дверь в операционную закрыта. Взялся за ручку, потянул на себя. Угу. Разбухла или была заперта изначально. Да еще и достаточно прочна, так что ни вперед ни назад. Только стекла слегка задребезжали.

Дверь широкая, массивная, покрыта несколькими слоями краски. От времени, перепадов температуры и влажности ее верхние слои шелушатся, но дерево пока не обнажилось. Словом, если она не желает открываться, то выбивать ее нужно посредством топора или кувалды. Но есть у нее ахиллесова пята. Остекленная верхняя половина.

Чувствуя себя самым настоящим вандалом, Бекеш ударил прикладом по стеклу, тут же осыпавшемуся с жалобным звоном. Н-да. Сорок лет простояло на своем посту, пока не появился он. Угу. Не хватало еще и виноватым себя почувствовать. Как там говорят, не разбив яйца, яичницу не сваришь? Вот и он не ради глупого спортивного интереса тут упражняется.

Повытаскивал осколки стекла, забросил вовнутрь рюкзак. Оглянулся, не появились ли гости, и полез сам. Хм. Конечно, с одной стороны, неудобно, но с другой, случись незваные гости, толпой на него не навалятся. Разумеется, Бекеш имел в виду собак. Какому человеку в здравом уме вздумается лезть в больницу? Нет, он-то вполне здравомыслящий, вот только местные в этом серьезно усомнятся. Хм. И вообще-то будут не так далеки от истины. Бродить в этих местах в одиночку – верх безрассудства.

В операционной ничего лишнего. Только то, что должно быть, и не более. Ну да. Это же святая святых. Кто же станет расставлять тут койки. Скорее больных начнут укладывать в два яруса, чем займут площадь операционной, пусть даже и довольно просторную.

Стекла в окнах тут уцелели, хотя и стали невероятно мутными, отчего в помещении было почти так же сумрачно, как в коридоре. Несмотря на толстый слой пыли (и откуда только берется), в операционной был полный порядок. Все лежало на своих местах. Должно быть, заведующий отделением был человеком строгих правил и не терпел расхлябанности. Иной причины для такого идеального порядка быть не может.

Вот стол, с подготовленными биксами из нержавеющей стали. Эдакие барабаны, различного размера. Сейчас они грязные, но никаких сомнений, открой их, и внутри обнаружится некогда стерильное белье, необходимое для проведения операции. Стол для инструментов пуст. Рядом еще один стол с различной медицинской посудой, частично эмалированной, частично из нержавеющей стали. На соседнем лежат самые разнообразные стерилизаторы.

А вот и предмет его поисков. Стеклянный шкаф с тщательно разложенными хирургическими инструментами. Причем все они тускло блестят своей полированной нержавеющей поверхностью. Все разложено в строгом порядке. Отдельно, в специальном держателе, выстроились скальпели, так, чтобы, не дай бог, не повредить режущую кромку. Держатель явно самодельный, из гнутой проволоки, на восемь скальпелей, но сделан очень толково.

Нужно было работать хирургом в советские времена, чтобы понимать, насколько бережно относились к инструменту в больницах. Загуби что-нибудь, а потом жди, когда тебе это поставят. А ведь поставки только раз в год, и далеко не всегда все по списку. Так что ничего удивительного в подобной заботе. Хороший тут был зав отделением, чего уж там.

Бекеш вскрыл несколько биксов и, найдя в одном из них вату, извлек ее на свет божий. Уложил один слой в самый маленький стерилизатор и, сложив все скальпели, переложил еще одним слоем ваты, так чтобы при закрытии крышки плотно их прижать. После этого в другой стерилизатор уложил стеклянные шприцы и иглы к ним. Дальше настал черед общего хирургического набора, который он уложил в большой стерилизатор и также переложил ватой. Еще взял парочку стерилизаторов небольших размеров, так, на всякий случай, и парочку чашек из нержавеющей стали. Все это обернул в ветхие простыни и поместил в рюкзак, значительно прибавивший как в объеме, так и в весе.

Бекеш не без сожаления посмотрел на остающееся богатство. Вздохнул и прикрыл дверцы. Может, когда-нибудь еще вернется. Но сейчас излишне перегружать себя нежелательно. Опять же, сомнительно, чтобы ему понадобились оставшиеся инструменты. А в Георгиевской больнице набор был вполне приличным. Правда, запас никогда не бывает лишним. Но это не его заботы. Есть Вербицкий, вот пусть и ломает голову.

Хруст мусора и стук костей раздались совершенно неожиданно. Настолько, что Бекеш даже вздрогнул. Конечно, может быть, что-то потревоженное им упало с большим запозданием. Такое бывает. А еще это могла набедокурить одна из камер Перегудова. Не могут же они все время летать, так слишком быстро израсходуется энергия в аккумуляторе. Птичка вполне могла обронить что-нибудь при посадке. Вот только Бекешев не собирался надеяться на авось. В этих местах лучше ко всему относиться с должной серьезностью.

Человек неспособен длительное время пребывать в напряжении. Будь он хоть трижды профессионалом. Потому что любой из нас раньше или позже устает и начинает совершать ошибки, подчас фатальные. Поэтому военного профессионала отличает не постоянная боевая готовность, а быстрая реакция, вбитые рефлексы и способность холодного расчета в экстремальной ситуации. Бекеш и Шейранов были профи, а потому инстинкты и рефлексы обоих, заключенные в одно тело, сработали, как часы.

Мгновение, и приставленное к столу ружье оказалось в его руках, а палец тут же отжал предохранитель. Сам он сместился так, чтобы встать напротив двери, используя операционный стол как дополнительное прикрытие. Именно в этот момент в проеме двери, лишившемся остекления и через который Бекеш, собственно говоря, и попал в операционную, появилась серая тень.

Даже не пытаясь разобраться, что это может быть, Бекеш выстрелил в проем. Гулкий звук ударил по ушам, заставив даже непроизвольно моргнуть и тряхнуть головой. Выстрел из охотничьего ружья в помещении – это серьезно. Звук падения тела собаки он уже не слышал. Ну да. Он опознал собаку, чем-то похожую на восточноевропейскую овчарку.

Впрочем, разбираться с ее породой времени не было. Едва осознав, что это собака, он тут же понял и то, что избрал неверную тактику. Вот если бы у него было что-то с более вместительным магазином и уж тем более «МЦ-шка»… Но двустволка…

Он уже огибал операционный стол, чтобы приблизиться вплотную к двери, когда в помещение влетела вторая собака. Вот когда вспомнишь добром стрельбу по тарелочкам и охоту на птицу влет. Псина получила заряд картечи в бок, еще до того, как ее лапы коснулись кафеля пола. Удар оказался настолько сильным, что животное буквально снесло в сторону, приложив о задрожавший стеклянный шкаф с инструментами. Тот достойно выдержал натиск, не рассыпавшись и не растеряв своего содержимого.

Бекеш вовремя приблизился к двери и выставил свой импровизированный штык, примотанный к стволам ружья. Вот ей-богу, это стоило нарушения баланса оружия. А наглеца Плехова, посоветовавшего этот девайс, Бекеш еще и водкой поить будет. Выставленный нож остановил прыжок третьей собаки. Бекешев едва сумел удержать в руках ружье, настолько сильным оказалось столкновение.

Но, вопреки ожиданию, собака получила не смертельное ранение. Лезвие довольно глубоко вспороло ей правое плечо и лопатку. Если отпустить, то заживет и впрямь, как на собаке. Ну, возможно, будет хромать, но это не суть важно. Сколько раз он наблюдал собак вообще на трех лапах, и ничего, подвижные и быстрые, а главное, могут быть все так же опасны.

Воспользовавшись тем, что собака на какое-то время повисла на перекладине двери, Бекеш без замаха ударил еще раз, целясь в бок. Однако псина, оказавшаяся в невыгодной ситуации, явно отказалась от намерения немедленно атаковать. Скуля и подвывая, она начала отрабатывать назад, извиваясь всем телом. При этом помогая себе задними лапами, когти которых заскребли по дереву двери. Поэтому второй удар пришелся не в бок, а в шею. Впрочем, на этот раз лезвие прошло не вскользь, а погрузилось до самых стволов.

Собака вывалилась наружу, при этом едва не вырвав ружье из рук Бекеша. Но, к счастью, нож не увяз в теле животного и легко освободился, по ходу успев изрядно провернуться в ране. Собака повалилась прямо под дверью, хрипя и суча лапами. Пожалуй, эта рана оказалась достаточно серьезной, если не смертельной.

Выяснять, насколько серьезно досталось псине, Бекешев не стал. Вместо этого он воспользовался затишьем и переломил стволы. Ижектор отработал, как часы, отправив в полет стреляные гильзы. Пальцы выхватили еще два папковых патрона с картечью и вогнали их в стволы.

Держа ружье на изготовку, Бекеш приблизился к двери так, чтобы иметь возможность осмотреть часть коридора, ведущего в глубь хирургического отделения. Вроде бы пусто. Чуть сместился, чтобы взглянуть в сторону выхода на лестничную клетку.

Есть! Выстрел! Собачий визг. Это, пожалуй, единственное, что пробивалось сквозь вату, забившую его уши. Все остальные звуки для него сейчас были попросту недоступны. Да что там, он едва слышал собственный голос, когда высказывал свое отношение к этим собачкам, их мамашам, папашам, предкам и их идиотской привычке очень быстро дичать, обзаводясь при этом скверным характером.

Н-да-а. А ведь так и контузию можно заполучить. Впрочем, в легкой форме он ее скорее всего уже получил. Ну да, легкая контузия, это куда лучше, чем собачьи клыки. Бог с ним, с бешенством. Но ведь намного проще можно заполучить столбняк. А здесь с противостолбнячной сывороткой наверняка существуют определенные трудности. А то ее и вовсе нет. Фармацевтика в загоне, да и Бекеш ни о чем подобном никогда не слышал.

Перезарядив ствол, он проверил коридор, высунувшись наружу. Собака под дверью едва дышала. Других животных не видно. Насчет слышно… В ушах стоит только звон. Оставить подранка просто так Бекеш не мог. Мало ли что тот учудит. Патрон тратить жаль. Поэтому просто сунул под сердце нож. Собака сделала последний судорожный вздох и затихла.

Похоже, в этой стае изначально доминировала восточно-европейская овчарка. Все четыре особи, включая и ту, что раненой выбежала на лестничную клетку, имели в себе похожие черты этой породы. И габаритами вполне были сопоставимы или даже немного превосходили овчарку. Возможно, опять сказал свое слово естественный отбор.

Сначала в коридоре оказался рюкзак. Лишаться из-за собак своей законной добычи Бекеш не собирался ни при каком раскладе. Потом и сам выбрался из операционной. Водрузил на плечи свою ношу и, держа оружие наготове, двинулся к лестнице. Вышагивал медленно, ожидая, что в любой момент в коридор могут ворваться сразу несколько собак. Не факт, что в этом случае он отобьется. Все же два патрона – это как-то маловато.

Когда выглянул на лестничную клетку, тут же увидел лежащую на площадке раненую собаку в луже крови. Была там и еще одна псина. Она приподняла голову над ступенями, всматриваясь в дверной проем. Может, поджидала человека, а может, не решалась бросить своего сородича. Бекешу, по большому счету, без разницы.

Едва заметив животное, он тут же нажал на спуск. Опять резко и болезненно стегануло по ушам. Сколько можно?! Плотный рой картечи ударил по ступеньке и металлу перил, выбив ржаво-серое облачко. А еще, плеснув красным на стену, несущую остатки краски. При стрельбе в упор картечь просто страшная штука. Псине просто разнесло черепушку.

Раненая собака рывком приподняла голову и встретилась взглядом с человеком. Угу. Вспомнила, что была когда-то его другом? По здравом размышлении добивать ножом поостерегся, израсходовал еще один патрон. Так надежнее.

Снова перезарядился и посмотрел на лестницу. Конечно, попытаться можно, но что-то рисковать особого желания нет. Мало ли что учудят собачки. Эти бестии отличаются не только стайным образом жизни, но еще и хитростью. Не иначе как нахватались у человека, а теперь отплачивают ему за все обиды. Интересно только, за какие?

Поэтому лучше уж направиться на крышу. А там оседлать пожарную лестницу, и вперед. Высматривать ее из окон этажа он не стал, просто не подумал об этом раньше. А теперь и смысла нет. К чему рисковать, передвигаясь по коридору и палатам, если можно себя обезопасить и действовать спокойно.

Пара взмахов тесаком, и вот у него кусок провода от наружной проводки, подходящей к плафону освещения на лестничной клетке. Оплетка изоляции никуда не годится и крошится в руках, а вот сама медь вполне в порядке. Зашел за решетку, что перекрывала выход на крышу, и замотал проволокой. Собаки, конечно, хитрые, но с этим ничего поделать не смогут. Для них это уж слишком.

Поднявшись к двери выхода на крышу, обнаружил ее в плачевном состоянии. Думал – придется стрелять, а тут всего-то пинок ногой. Нога пробила дыру в трухлявом дереве. Ладно, еще пара ударов, и дверь осыпалась гнилыми ошметками, подняв облако пыли. Нормально. До темноты часа полтора осталось. Все одно собирался искать ночлег. Плоская крыша обеспечит полную безопасность. К тому же продукты, вода и плащ-накидка у него с собой. А там утро вечера мудренее.

Глава 4

Ессентукская пустошь

Бр-р-р. Как там говорят – на улице не май месяц? А вот май. И даже его конец. Да только от этого ничуть не легче. Все же офицерская плащ-накидка ни разу не шинель и, хотя от ветра прикрывает вполне надежно, тепло практически не держит. А ночка выдалась ясная, звездная, да еще и с небольшим ветерком. Вроде мелочь, и в то же время здорово пробирает. Думал было пристроиться на лестничной клетке, но там оказалось еще хуже. Отсутствие в здании окон и дверей породило такие сквозняки, что Бекеша буквально выдуло снова на крышу.

Поэтому на ногах он был с первыми проблесками рассвета. Размялся, сделав зарядку. Вроде помогло, кровь быстрее заструилась по жилам, выступил легкий пот, и сонливость как рукой сняло. Впрочем, с появлением солнца наверняка вернется и сонливость. Все же за ночь практически не отдохнул. Оно, конечно, можно, с утра завалиться спать под животворящими солнечными лучами. Вот только терять на это время совсем не хочется. Скорее бы уже покончить со здешними проблемами и начать думать над тем, что делать дальше.

Взбодрившись, принялся за завтрак. Поел плотно. Бог весть когда ему еще раз доведется выкроить время для приема пищи. А ведь есть еще и вероятность того, что в ходе метаний по пустоши он потеряет свой вещмешок. А тогда уж плакали его припасы. Стоит подумать над этим. Отрезал шмат сала и вместе с куском хлеба завернул в чистую тряпицу, после чего спрятал в нагрудном кармане пиджака. Так, на всякий случай.

Когда солнце поднялось над горизонтом, он уже был готов тронуться в путь. Вот только не мог его начать, дожидаясь, когда утро окончательно вступит в свои права. Чтобы спуститься вниз, достаточно воспользоваться пожарной лестницей, которая хотя и была обильно покрыта ржавчиной, тем не менее не очень пострадала от коррозии. Оставалось только как-нибудь договориться с собачками. А это лучше делать при свете дня, когда им будет труднее спрятаться.

Конечно, за ним присматривала съемочная группа и в некоторой степени даже оберегала его. Но Перегудов был достаточно странным типом, одержимым своей работой. Шейранову нравилось рисковать, получая лошадиную дозу адреналина. Антон же стремился снять наиболее реалистичное шоу с минимумом воздействия извне. Так что помощь съемочной группы была строго дозированной.

К примеру, Бекеш мог не переживать по поводу того, что окажется на каком-нибудь зараженном участке. Птички мобильных камер на этот раз имели дополнительное оборудование, позволяющее собирать пробы для экспресс-анализов. Сам же Бекешев информировал группу о том, куда собирается проследовать. Это позволяло и проверить место, и подготовиться к съемкам с различных ракурсов.

А вот предупреждать его, что в здании больницы появились собачки, моветон. Потому как предупрежден – значит вооружен, и тогда ни о каких искренних переживаниях и реалистичности происходящего речи быть не может. Нет. Нападение собак должно быть именно внезапным. Так, чтобы в глазах Бекеша неподдельный испуг и напряжение такое густое, что можно ножом резать и на хлеб намазывать.

Собачки за ночь никуда не делись. Наверняка часть их находится в здании. Но и на улице стерегут. А то как же! Тут ведь не столько добыча, сколько ненависть к человеку, засевшая в них. И то, что со стороны пожарной лестницы ни одной зверюги не видно, ни о чем не говорит. Мало ли тут мест, чтобы спрятаться. Вот если бы Перегудов помог, сообщая окружающую обстановку. Но он не станет этого делать, тем паче, рискует он ведь не Шейрановым, а разбойником и душегубом Бекешем, который свою высшую меру заслужил давно и бесповоротно.

Держа ружье на изготовку, Бекеш подошел к краю крыши, высматривая собак на земле. А чего их особо высматривать. Вон сразу четыре разлеглись, чуть не в одну кучу. На солнышке нежатся после прохладной ночи. Удачно так лежат. Очень удачно. Вот так вот, прицелиться прямо в центр этой группы, а не в какую-то конкретную псину. Расстояние порядка тридцати метров, картечь должна разойтись хорошо.

Дуплет не только прозвучал особенно громко, хотя теперь он и был на свежем воздухе, но и увесисто лягнул в плечо. Зато результат, за которым Бекеш наблюдал, перезаряжая стволы, не мог не порадовать. Досталось всем четверым собачкам. И хотя две из них убежали, подвывая от боли, а две другие, голося им в такт, пытались вскочить на лапы и тут же валились обратно.

Добить? Да ляд с ними. Еще тратить на них патроны. От этих сегодня вреда уже точно не будет. Даже убежавшие станут зализывать раны, позабыв про обидчика. Оно, конечно, подранков отпускать нежелательно. Но собаки по определению ненавидят человека так сильно, что никакая рана просто неспособна усугубить ситуацию. Более того, стая будет пытаться достать человека до той поры, пока не придет к выводу, что цена слишком уж высока.

Кстати, вот к этой-то грани и стремился приблизиться Бекеш. Грани, за которую собачки не решатся переступить. Они, конечно, плодятся как кролики, но и гибнут довольно часто. Так что излишние потери стае ни к чему. Науку выживания бывшие друзья человека уяснили крепко-накрепко.

На шум из здания выбежали еще три собаки. Не кучей, а цепочкой. Ну да, не все коту масленица. Прицелился и нажал на спуск. Заряд картечи, прилетевший с расстояния менее чем в полтора десятка метров плотной кучей, вогнал первую из собак в землю, словно сверху кто-то огрел ее кувалдой. Она упала молча. Так же молча, разве только кувыркнувшись через голову, упала вторая.

Пока перезаряжался, третья собака, постоянно оглядываясь, успела отбежать достаточно далеко. Умная бестия. Постаралась одновременно уйти за угол здания. Разве только не учла, что ей это не удастся, ввиду нахождения стрелка на крыше. Так что стрелять в нее пришлось, когда она уже успела отбежать метров на сорок. Попал, судя по всему, одной или двумя картечинами. Потому что и эта, завывая на всю округу, подалась в бега. Второй патрон на нее тратить не стал.

Вместо этого перезарядился и пошел вдоль края крыши, высматривая новую цель. Впрочем, чего ее высматривать. Вот они, собачки, столпились на пятачке перекрестка. Кружат, словно махновцы при виде эшелона с добром, на крыше которого вдруг обнаружилось несколько пулеметов.

А ничего так, серьезная стая, йожики курносые. Вчера он приголубил пять взрослых особей, сегодня еще семерых, частью наповал, частью отправил прогуляться в тихий уголок. Итого двенадцать. И на перекрестке кружится еще десятка два. А ведь еще должен быть молодняк и суки со щенками.

Вогнал в стволы пули и дернул себя за нос. До цели метров сто, а пожалуй, и больше. Стрелять картечью бесполезно. Пулей? Попробуй попади. Но, с другой стороны, другого выхода нет. Ч-черт. Ему бы хоть какой завалящий нарезняк. Он бы им сейчас показал. А так… Нет, он, конечно, попробует. Но стрелять из гладкоствола на такую дистанцию… Одна надежда на то, что цель достаточно многочисленная.

Первая пуля выбила пыльное облачко из асфальта метрах в десяти от собачек. Как водится, ушла в рикошет. Вот только никого не задела. Зато вторая свалила одну. И тоже словно кувалдой приложили. Правда, целился он не в нее. Ну да, грех жаловаться, при наличии положительного результата. Стая уже после первого выстрела пришла в движение. После второго, да еще и столь результативного, резво припустила вниз по улице. Как бишь она в его слое называлась? Эскадронная. Точно. Именно так и называлась. Вряд ли здесь иначе, коль скоро столько общего с его слоем.

Пока перезаряжался, стая была уже слишком далеко. Вот ведь гадство. Была бы у него хоть завалящая винтовка, да хоть кремневый штуцер, он бы им показал. Во всяком случае, достал бы еще минимум одну и заставил бы отбежать еще дальше. А так…

Погоди. Погоди. Оставив в покое стаю, до которой ему все одно не дотянуться, Бекеш прошел в восточную часть крыши. Во-первых, ему нужно было сюда, потому что именно здесь располагалась пожарная лестница. Во-вторых, ему захотелось кое-что рассмотреть.

Ну точно. Вот он, военкомат. До него метров сто пятьдесят, не больше. А что такое военкомат? Правильно. Это оружие. Как минимум, десяток раздолбанных и расшатанных «АКМов», которые на дистанциях свыше тридцати метров дадут сто очков вперед его дробовику. Даже с учетом износа и того, что они сорок лет провели в оружейке. Главное, чтобы крыша над ней не протекла и оружие не залило.

Ну-у… Если оно, конечно, там осталось. В том, что оно раньше имелось, сомнений никаких. При советах военкоматы регулярно устраивали стрельбы для десятиклассников. Это было вменено им в обязанность. Так что если все случилось достаточно стремительно, то появится шанс разжиться серьезным стволом и боеприпасами. Если повезет, то о своем тайнике и вовсе можно будет позабыть. Хотя-а… Нет, деньги нужно будет забрать.

Воодушевленный новой идеей и забрезжившей перспективой огрести солидные трофеи, Бекеш быстро оказался на земле. Лестница серьезно не пострадала, а потому без труда выдержала его спуск. Велосипед обнаружился там, где он его и оставил. Разве только его повалили на бетон, да какой-то особо ретивый кобель обильно пометил его. Ну да ладно, вонь на ход не влияет. А там доберется до речки, окунет разок велосипед, и порядок.

Пока же он прикрепил в корзине свою поклажу, так, чтобы, случись надобность, не быть ничем обремененным. Уж лучше лишиться своего имущества, чем оказаться закуской для этих псин. Отчего-то Бекеш ни на секунду не сомневался в том, что собачки еще не приблизились к грани, за которую уже не заступят. Так что он предпочитал быть настороже.

Насчет металлической двери Бекеш не переживал. Дело в том, что в советские времена в стране с металлом была напряженка. Поэтому двери оружейных комнат, касс, секретных частей и так далее и тому подобное были самыми обычными. Разве только обиты крашеной жестью, в лучшем случае, оцинковкой. Ну и еще с внутренней стороны в обязательном порядке имелась решетчатая дверь, сваренная кустарным методом из арматуры. Запиралась такая дверь на самый обычный навесной замок.

Вспомнив об этом обстоятельстве, вместо того чтобы направиться на улицу, Бекеш подошел к «ГАЗ-53», приютившемуся рядом со въездными воротами. Здесь он собирался разжиться необходимым инструментом, чтобы потом не чесать в затылке и не палить из дробовика, расходуя не столь уж обширные боеприпасы.

«ГАЗончик» вполне достойно выдержал испытание временем. Грязный, местами со ржавыми разводами, но зато не наблюдается вздувшаяся от коррозии краска. Правда, не все столь уж безоблачно. В углах, куда набилась пыль, виден не только мох, но и стебельки трав. И уж там-то металл точно проржавел насквозь.

Деревянный кузов тоже вполне достойно выдержал атаку временем. Впрочем, это относится к бортам, а вот пол, заваленный нанесенным мусором и листвой, наверняка сгнил в труху. Там сырость застаивается надолго, так что ничего удивительного. В кузове, кроме мусора и торчащей из него петли толстого стального троса, ничего не наблюдается. Да и вряд ли найдется.

В свое время дядя Шейранова работал на таком «ГАЗоне». Поэтому, где шофера обычно хранили инструмент, он знал хорошо. Если не самосвал, это либо ящик в кузове. Где вместе с инструментом находились запчасти и всяческий хлам, который вроде бы и не нужен, и в то же время рука не поднимается выбросить. Либо пространство за спинкой сиденья. Место для инструмента, предусмотренное штатно. «ГАЗон» – не самосвал, но ящика в кузове нет, так что инструмент должен быть в кабине.

Дверь открылась не сразу. А когда подалась, отозвалась жалобным скрипом. Ну да, грех жаловаться, хорошо, что открылась. А то ведь столько лет под открытым небом. Петли могли и намертво приржаветь. Получив доступ в кабину, откинул спинку сиденья и, заглянув за нее, обнаружил то, что искал.

Бекеш забрал небольшую кувалду и круглую монтажку в виде ломика со своеобразно загнутыми концами. Этого более чем достаточно, чтобы справиться с навесным замком. Вообще-то хватило бы и одного из инструментов. Но он решил перестраховаться. Опять же этому способствовали относительно скромные габариты и того, и другого. Если можно иметь два варианта, зачем пренебрегать одним из них? Да и ситуация может сложиться по-разному.

До военкомата добрался меньше чем за минуту. Здание кирпичное двухэтажное. Состояние – сродни больнице. Правда, если там ему встречались целые окна, как, к примеру, в операционной, то здесь остекление уцелело только в нескольких отдельных створках. Дверь валяется на высоком крыльце. Две огромные ели нависают над двором, создавая непроницаемую для солнечных лучей тень.

В здание вошел, держа ружье наготове. Инструмент на время разведки предпочел оставить в корзине велосипеда. Дежурка находилась справа от входа, за ней должна быть оружейка. Ну точно. Вон она. Вот только дверь вскрыта. Причем сделали это явно не работники военкомата. У них предположительно должны иметься ключи. Здесь же поработали и над входной дверью, несущей следы давнего взлома, и над решеткой. Вернее не над самой решеткой, а именно над замком.

Прошел в комнату, надеясь найти хоть что-то. Так и есть. Две пирамиды. В одной хранились автоматы, во второй штатные «макаровы» работников военкомата. Все открыто настежь, демонстрируя только грязь и занесенный мусор. Очень может быть, что трясли оружейку уже после ядерной зимы, когда разгул банд самого различного пошиба был просто чудовищным. Тогда могли убить за банку тушенки или пару обуви. А нередко и просто на всякий случай, чтобы самому не получить удар в спину.

Военкомат, так же как больница, расположен на самом краю станицы. Сразу за ним начинается пустырь, или, вернее, степь, постепенно переходящая в склон высокого холма, под названием Пикет. В старину там выставлялся казачий пост, чтобы беречься от горцев. Видно оттуда далеко, и местность все больше открытая. Если не считать изломов и складок. Но для того, чтобы стеречься от немногих скрытных подходов, остававшихся в распоряжении ворога, выставлялись секреты пластунов.

Учитывая то, что народ решался шерстить старые населенные пункты только по окраинам, это вполне вписывалось в картину. Кто-то направился в военкомат, чтобы раздобыть оружие, наличие которого было просто жизненно необходимо. Ну и или раздобыл его, или серьезно разочаровался. Ведь его могли вынести и по приказу военкома.

Бекеш не больно-то расстроился из-за пустышки. Конечно, он рассчитывал на богатую добычу. Но ведь изначально он направлялся в Ессентуки не за ней. И потом отчаиваться еще рано. В городской отдел милиции или горвоенкомат добираться далековато и опасно. Но зато отдел милиции по Предгорному району отсюда не далее как в двухстах метрах. Это, если по прямой, через дворы и огороды. С другой стороны, эти две сотни метров ведут в глубь станицы, можно сказать, к ее центру. Поэтому шансов на то, что смельчаков, желающих туда соваться, не так уж много, было достаточно.

Вышел обратно в дежурку, осмотрелся. Обычный письменный стол с дверцей справа и выдвижным ящиком над ней. От нечего делать взялся за ручку и дернул ящик на себя. Тот выдвинулся без усилий, являя взору Бекешева свое содержимое. Оп-па! Вот это сюрприз! Интересно, а он вообще работает?

Бекеш взял в руки карманный фонарик «жучок». Этому агрегату батарейки без надобности. Знай дави на рычаг, приводя в работу динамо. Как результат, слышится эдакое жужжание, ну и рассеянный луч света. Сколько ни старались в детстве добиться от него узкого луча, все без толку. Как, впрочем, и сейчас, луч никак не хотел фокусироваться. Но это и не важно. Главное, что фонарик успешно пережил долгие годы и до сих пор работает. Ну а еще такая вот игрушка, не требующая батареек, стоила порядка пяти рублей. Кстати, их сейчас производили в одной из мастерских Ставрополя.

Воодушевленный находкой, открыл дверцу тумбочки стола. Ее пространство оказалось разделено на две части полкой из фанеры. В верхней какие-то журналы, не иначе документация дежурного по военкомату. В нижней две стеклянные пол-литровые банки с капроновыми крышками, наполненные чем-то белым, и жестянка квадратного сечения.

В жестянке оказался чай. Вернее, об этом можно было только догадаться, потому что ничего, кроме трухи, там не осталось. В банках – соль и сахар. Слежались, конечно, не без того, но не до каменного состояния. Потыкал обнаруженным там же столовым ножом из нержавеющей стали, и масса без особых усилий стала снова рассыпчатой. Не удержался, попробовал на язык. Хм. Как положено, соль соленая, сахар сладкий. Надо же. Нет, ну с солью все понятно. Но сахар? Разве у него нет срока годности? Да и условия хранения должны быть соответствующие.

А вот не факт. Помнится, один его знакомый прикупил себе дом в Ессентуках. Признаться, его больше интересовал не сам дом, а участок. Уж больно выгодно оказался расположенным. Так вот, когда рушили старую хатку, времен царя гороха, рабочие на чердаке обнаружили мешок с сахаром-рафинадом. Вот только кубики оказались побольше привычных, каменно-твердыми. Как выяснилось, сахар был произведен еще до революции и за сотню лет не потерял своих свойств. Вот так вот.

Больше ничего интересного в военкомате не было. Поэтому Бекеш поспешил его покинуть, прихватив с собой только фонарик. Очень полезная штука, хотя и неприлично громкая. Впрочем, грех жаловаться. Лучше иметь жужжащий фонарик, чем не иметь никакого.

До отдела милиции добрался без проблем. Хотя пришлось идти пешком и все время держаться настороже. Ехать не получилось бы по определению. Огороды заросли бурьяном высотой в пояс. Причем нередко это был репейник, который он предпочитал обходить. Но зато и риск повстречаться с собачками куда ниже. Они ведь любят придерживаться определенных маршрутов, при этом неизменно вытаптывая целые тропы. А здесь наблюдались девственные заросли. Правда, все одно приходилось держаться настороже, нервно реагируя на любой шорох.

Двухэтажное здание милиции являло собой обычную картину. То есть мертвое запустение, пустые глазницы окон и заросли вокруг. Разве только здесь это был орешник. Его оказалось так много, что он пророс даже на дороге, ничуть не считаясь с асфальтовым покрытием. Но в этом имелись и положительные моменты. Под раскидистой кроной ореха не так много травы, в которой могут скрываться неприятности.

Оружейная комната отдела оказалась просто открытой. Не взломанной, а именно открытой. Вон даже замок за дужку повесили на поперечную арматуру решетчатой двери. Внутри полным-полно мусора, чему поспособствовали разбитые окна, забранные в решетки. В комнате обнаружились четыре пирамиды, три из которых были без замков, разве только прикрыты.

Бедненько как-то. Ему доводилось бывать в оружейной комнате городского отдела. Там пирамид было куда как больше. Опять же они были не из фанеры, как эти, а сваренными из металла. Впрочем, стоит ли сравнивать отдел милиции середины восьмидесятых, когда СССР всем казался незыблемым и могучим, с отделами двухтысячных. В советские времена хорошо, если на отдел набиралось с десяток автоматов, да и то львиная их доля приходилась на вневедомственную охрану.

Так что ничего удивительного в скромном количестве пирамид не было. Как, впрочем, и в том, что две пирамиды оказались девственно чисты. А вот в третьей ему все же улыбнулась удача. Уж «ПМы» – то были у каждого милиционера, от простого постового до начальника отдела. И он был прав, отделовскую оружейку не грабили. Ее выпотрошили свои же. Причем ничего лишнего не брали.

Скорее всего, сотрудники вооружались для выполнения своего долга. Можно ругать советские времена, но нельзя не отдать должное людям, жившим в те годы. Слово «долг» для подавляющего большинства из них не было пустым звуком. И у Шейранова не имелось сомнений в том, что основная масса сотрудников отдела этот долг выполнила до конца.

Об этом же свидетельствовали четыре «ПМа», сиротливо приютившиеся среди десятков пустых подставок. При каждом по два магазина и шестнадцать патронов, вставленных в просверленные гнезда. Глаза Бекеша прямо-таки загорелись при виде этого богатства. И похоже, тут придется подзадержаться.

Перво-наперво он привычно отхватил кусок провода от наружной проводки, которым наглухо закрыл решетчатую дверь. В помещении валялся собачий помет, так что зверушки сюда захаживали. Потом сдернул с вешалки, рядом со входом, старую милицейскую шинель, с погонами старшего лейтенанта, и с ее помощью протер стол для чистки оружия, стоящий посредине комнаты.

Обезопасив себя и подготовив место, он выложил на стол все четыре пистолета. Тут же разобрал один из них, отмечая хорошее состояние. Воронение не стерто, впрочем, чему удивляться, если оружием практически не пользовались. А вот наличие только легкого налета ржавчины откровенно порадовало. Причем это относилось ко всем четырем экземплярам.

В нижнем шкафу пирамиды обнаружилась герметично закрытая жестянка с маслом и ветошь. В самой пирамиде, на верхней полке, нашлись потертая кобура из задубевшей кожи и шомпол. Так что следующие двадцать минут Бекеш был занят тем, что самым тщательным образом вычищал «ПМ».

Потом зарядил и, прицелившись через окно, выходящее во внутренний двор, выстрелил в кирпичную стену. Белое облачко от силикатного кирпича указало на место, куда угодила пуля. Еще два выстрела с прежней точкой прицеливания. Пули легли кучно и достаточно точно, но нужно не забыть, что пистолет уводит слегка вверх и вправо. Подгонять целик сейчас некогда. Просто нужно учесть эту особенность и при стрельбе вводить поправки.

Ну вот, теперь порядок. Правда, выстрел мог привлечь собак. Но, с другой стороны, если стая еще не решила оставить слишком опасную дичь в покое, то выследить его для них не составит труда еще как минимум несколько часов, а то и целые сутки. Для чего-то же им дано острое обоняние. Так что лучше уж хоть как-то пристрелять оружие, чем потом локти кусать.

Вычистил остальные магазины и снарядил их патронами. Кобуру на пояс. Пусть дубовая, но лучше уж разместить пистолет в ней, чем в кармане. А вот запасные магазины сунул в правый карман пиджака. Теперь у него есть шестьдесят один выстрел, причем с прицельной дальностью, сопоставимой с любым оружием. И это не может не радовать так же, как подобная компактность оружия, вкупе с его скорострельностью.

Остальные пистолеты чистить не стал, отправив в вещмешок. С этим можно и потом разобраться, не горит. Ну и места занимает немного. А лишний вес… Ну не на себе же в самом-то деле он все это попрет. Наличие транспорта, пусть это и велосипед, снимает множество вопросов. «ПМ» же, на секундочку, идут по двести рубликов, так что реализовать по сто пятьдесят не составит никаких проблем.

Хорошо бы еще поискать патроны. Сомнительно, что их здесь может быть много. Но что-то же быть должно. И надо сказать, предчувствие его не обмануло. В одном из оружейных ящиков, стоявших в углу, обнаружились три цинка. Два с патронами к «ПМ», один из которых был вскрыт, и в нем отсутствовало около половины упаковок. И один цинк с автоматными патронами, калибром семь шестьдесят два. Подумав немного, Бекеш забросил в рюкзак еще три пачки с пистолетными патронами, решив ограничиться только этим числом.

Потом его взгляд зацепился за пирамиду, на которой все так же висел замок. Ничего особенного, обычная контролька. Что ни говори, но раньше отношение к сохранности оружия было попроще, да и боялись его поменьше. Зато в современности Шейранова вокруг оружия разве только танцы с бубнами не разводят. Смешно сказать, но большинство сотрудников предпочитают не вспоминать о том, что за ними закреплено какое-то оружие. Причем не только кабинетные работники, но даже участковые и опера. Потому что без него как-то проще.

Контролька сдалась без лишних разговоров, и Бекеш смог ознакомиться с содержимым последней пирамиды. Не пустой, надо сказать. Мало того, содержимое очень даже заслуживает того, чтобы за ним вернуться. А то как же, тут ведь солидный капиталец находится. Вот только это не пистолеты, и вот так нахрапом за здорово живешь с собой не уволочь.

Внутри оказались охотничьи ружья. Двустволки, одностволки, горизонталки, вертикалки, курковки и бескурковки разного калибра. Даже самозарядная «МЦшка» в наличии. Всего двенадцать стволов, с висящими на нитках бумажками с давно выцветшими записями. Не иначе как были изъяты у владельцев за какие-либо нарушения условий хранения или хулиганскую новогоднюю стрельбу. Здесь же привязаны к каждому ружью патронташи с патронами. Примерно половина из них с латунными гильзами. Впрочем, переснарядить можно будет и папковые. А вот доверяться этим патронам не стоит.

Подумал было сменить свою двустволку на «МЦ-21». Все же пять выстрелов против двух. Но по здравом размышлении, отказался от этой затеи. Столь уж пугающей ржавчины вроде бы нет, но кто его знает, в каком оно состоянии. Шейранов знал, что эти ружья довольно капризны. Доверяться непроверенному оружию глупее не придумаешь. Так что пусть два ствола, зато не подведут.

А вот экземпляр, стоящий в углу, очень даже привлек внимание Бекеша. «ТОЗ-8». Однозарядный спортивный малокалиберный карабин. «Мелкашка», одним словом, или, как его еще ласково называют, «ТОЗик». Конечно, будь магазинная версия, он обрадовался бы ей куда больше. Но и эта его порадовала. И уж тем более наличие початой пачки с патронами в латунной гильзе.

Если с этим оружием порядок, то у него появился весьма серьезный аргумент против собачек. Плевать на слабый патрон и мелкий калибр. Мало собачкам не покажется. И прицельная дальность порядка двухсот метров чего-то да стоит. Не надо иронии. Это точная винтовка. Иное дело, что нужно обязательно учитывать слабый патрон и легкую пулю, которую способен отклонить в сторону малейший ветерок.

Еще полчаса потратил на то, чтобы вычистить винтовку. Пришлось помудрить, пока придумал, каким способом обойтись без шомпола. Но зато, когда закончил, не без удовольствия констатировал, что и винтовка в порядке, и патроны не отсырели. Ну и сама стрельба порадовала. Во-первых, оружие оказалось пристрелянным. Конечно, нужно было приноровиться, но в целом нормально. Уже после пяти выстрелов он определился с прицелом. Во-вторых, «мелкашка» – практически бесшумное оружие. А значит, и выстрелы собак не привлекут.

Как ни странно, но последнюю полезную находку он обнаружил, когда уже собирался покинуть оружейку. Отчего-то раньше его взгляд просто не зацепился за лежащий на одной из пирамид футляр. Может быть, как раз потому, что он именно лежал и был на виду. А зря. В футляре оказался обычный полевой бинокль. Правда, левая труба оказалась с разбитой панорамной линзой. Но зато правая с целой, и винт подстройки вполне исправен. Подумаешь, вместо бинокля у него будет монокль.

Эта оружейка оказалась для Бекеша самой настоящей пещерой Али Бабы, куда он еще вернется. Только с транспортом и оружием нужно определиться. Все же велосипед – это довольно экстремально и неудобно. Так что он, не задумываясь, сменит его на лошадь. Хотя-а. Лошадь – вариант на замену, так себе. Жиденький.

Он уже был на выходе, когда все же решил вернуться и забрать «МЦшку». Нет, использовать самозарядное ружье сейчас глупо. Но его ведь можно будет привести к нормальному бою, и тогда ему цены не будет. А пока достаточно просто примотать к раме велосипеда. Так оно никому не помешает.

Покинув отдел, поехал в сторону моста через реку. Миновать его никак не получалось, потому что Подкумок в этом слое весьма бурная и полноводная река. Брод еще найти нужно, а сделать это не так уж просто. А в любом другом месте не устоит и лошадь. Да и вплавь не больно-то хотелось.

Держался центральных улиц. Они шире, и опасность можно заметить пораньше. Добираться до места полями откровенно не хотелось. Да и опять же, придется выходить на мост, а значит, двигаться по опустевшему жилому массиву, где может обретаться другая стая. Здешнюю-то он погонял малость, глядишь, и больше не кинутся. А новая стая непременно набросится.

Разумеется, за мостом очень даже могут начаться владения другой стаи. Кто же их знает, сколько этих стай и где границы их угодий? Но, с другой стороны, если уж это неизбежно, то предпочтительнее ехать, чем брести пешком по целине.

А ехать по мертвым улицам было по-настоящему жутко. Нет, не из-за костей. Те стали уже вполне привычными. Как ни прискорбно об этом говорить, но взгляд скользил по ним, не задерживаясь, а разум уже не выделял их из общего фона. Но вот само запустение, эта пугающая тишина и полное безлюдье. Да еще при том, что это место практически не отличалось от станицы восьмидесятых годов его слоя. Он же прекрасно помнил, что улица Гагарина никогда не была по-настоящему безлюдной, даже глубокой ночью. А тут никого.

Пребывая в постоянном нервном напряжении, добрался до моста. Подкумок нес под ним свои бурные воды. Внушительно даже для его нынешнего полноводного состояния. Наверное, в горах прошли дожди, вот и вздулась река мутным, едва не черным потоком.

А вот и мельница, что стоит на обрывистом сланцевом берегу. Самое время опять поставить водяное колесо, как это было в девятнадцатом веке. Река сейчас очень даже для этого подходящая. Осилит не то что жернова, но и что посолиднее. Да хоть ту же электростанцию.

Кстати, тут даже не придется изобретать велосипед. Ведь первая в России промышленная гидроэлектростанция была построена именно в Ессентуках. Район города «Белый уголь» своим названием обязан именно этой ГЭС. Ведь до ее появления использовались только паровые машины. Но к восемьдесят пятому она, кажется, уже была законсервирована или не работала. А может, он ошибается.

С другой стороны, в слоях нередко встречались отличия, подчас существенные. Но Бекеш помнил здание электростанции именно таким, каким помнил его сам Шейранов. Так что очень может быть, ГЭС можно запустить. То есть получить дешевую электроэнергию. Сомнительно, чтобы кто-то растащил тамошнее оборудование. Просто некому. А главное, незачем.

А что такое дешевая энергия? Неплохой фундамент для основания нового поселения. Конечно, если кто-нибудь захочет этим озаботиться. Правда, расположение ГЭС, по местным реалиям, неудобное. В основании холма. Со склона вся территория будет и просматриваться, и простреливаться. Словом, может получиться полный геморрой.

Шейранов вдруг ощутил, что Бекешев ухмыльнулся в ответ на его мысли. Ну кто тут станет воевать? Кому это нужно? Вражда, да, здесь есть. Разбой на дорогах присутствует. Набеги имеют место. Но нападать просто так никто не станет. То есть место вроде бы и плохое, с военной точки зрения, но, с другой стороны, ценность для нападающих могут представлять только люди. Рабы. И коль скоро работающие на электростанции, то специалисты. Но если добыча окажется зубастой, то никто на нее не станет охотиться. Зачем? Ведь можно взять хабар и в другом месте…

… Ехать ему придется через весь город. Конечно, если сделать небольшой крюк, то риск несколько увеличивается. Но, с другой стороны, не так, чтобы намного. Опять же время только приближается к обеду. То есть его более чем достаточно. А неподалеку от тайника на трассе стоит древний «ЗиЛ» с вахтовкой, в которой можно переночевать без опаски. Главное – быть у тайника к ночи.

К чему все эти выкрутасы? Ну а вы как думаете? Вот именно. Ну не может Шейранов не попытаться выяснить судьбу своего двойника и его родственников. Ну и что с того, что между ними только внешнее сходство. Ведь кроме этого у двойников зачастую и судьбы схожие. То есть в подавляющем большинстве слоев его двойник тоже врач. И потом, тут всего-то заложить небольшую петлю.

Внутренне он все еще вел этот диалог, пытаясь разъяснить самому себе необходимость подобного поступка. А тело действовало самостоятельно. Бекеш и сам не понял, как получилось, что он уже миновал поворот на Белый уголь и целенаправленно двигался в сторону Кирпичного – другого района города.

Полчаса – и вот он, дом, как две капли воды похожий на дом, построенный его отцом. Как возможно такое сходство и как вообще можно объяснить эти параллельные миры или слои? Ученые, занимающиеся этим вопросом, выдвигают одну теорию стройнее другой, вплоть до самых невероятных. Но даже отдаленно похожего на конкретику ответа нет ни у кого.

Железные ворота выдержали давление прошедших лет и стоят закрытыми. Калитка открыта нараспашку. Судя по отметинам, лишенным ржавчины, при сильном ветре она сиротливо хлопает, оглашая окрестности звуками бьющегося металла.

Бекеш остался где-то в стороне и, что удивительно, несмотря на всю свою циничность, сам старается не отсвечивать. А вот Шейранов, нервно сглотнув, ступил во двор отцовского дома. Хм. А отцовского ли? Ну да. Получается, что отцовского. Во всяком случае, он воспринимает это именно так. Черт с ними, с этими учеными! Для него это один из вариантов, по которому могла сложиться его судьба и судьба его близких. Так что этот двор заставил его не на шутку разволноваться.

Слева небольшой саманный домик. Там жили его бабушка и дедушка. Стены во многих местах оплыли, саман не отличается долговечностью без надлежащего ухода. Крыша покосилась. Сквозь пустые глазницы окон видно, что домику досталось от прохудившейся крыши. Вовнутрь лучше не заходить. Еще привалит ненароком. Визуально же ничего, кроме хлама, не видно.

Поднялся на высокое крыльцо двухэтажного кирпичного дома. Первая дверь. За ней лестница на второй этаж. А в окнах нет ни единого целого стекла. Выдержат ли ее ступеньки после стольких испытаний? Ой, сомнительно. Вся она покрыта мхом, и дерево крошится от малейшего давления сапогом. Но…

Он провел в доме полчаса и за это время успел обойти его весь, от подвала до крыши. Угу, и туда забрался, рискуя сверзиться вниз и сломать шею. Осмотрел хозпостройки и огород. Словом, придирчиво изучил все, до чего только смог дотянуться. Даже в дедовский домик влез, чуть не каждую секунду ожидая, что его привалит. Но обошлось.

В ходе своих изысканий он нашел несколько фотографий в уцелевших рамках, все остальные пришли в негодность. Ему никогда не доводилось видеть эти снимки. Он никогда не бывал в тех местах, где они были сделаны. Бабушка одета совсем по-другому, и это было совершенно непривычно… Однако, без всяких сомнений, семья, проживавшая в этом доме, и его семья были двойниками.

Наверное, самое главное, чего он добился, благодаря своему безрассудному поступку, – это облегчение. Облазив все домовладение, он так и не нашел человеческих костей. Вообще ни одной косточки. Конечно, это ничего не доказывало, ведь сорок лет назад в этом слое творилось такое, что и представить себе трудно. И все же отсутствие явного доказательства того, что они тогда пополнили число погибших, несказанно улучшило настроение Шейранова.

В таком приподнятом настроении он оседлал своего железного коня и поднажал на педали. С души словно камень свалился, и дорога уже не казалась такой уж разбитой. Было где-то даже весело объезжать постоянно попадающиеся на пути выбоины. Совсем как в детстве, когда с друзьями гоняли на велосипедах. Однако, несмотря на приподнятое настроение, он не забывал вертеть головой на триста шестьдесят градусов. При этом поминая недобрым словом отсутствие зеркала заднего вида.

К тайнику он решил ехать по другой дороге. Она и короче, и пролегает по открытому месту. Уж больно напрягает ездить по довольно узким улицам. А так, сейчас поднимется на Боргустанское шоссе. Если держаться правой обочины дороги до заборов промзоны, которые останутся слева, будет порядка двадцати метров. Справа пустырь, а чуть дальше, метрах в ста, начинаются кучи мусора городской свалки. Затем он выедет на минводскую трассу и прямиком достигнет нужного места. И уж на трассе-то место абсолютно открытое.

Конечно, до трассы можно было добраться и более коротким путем. Вот только при этом пришлось бы в значительной степени увеличить протяженность маршрута по узким улочкам. Да и асфальта на тех улицах отродясь не водилось, и выходить на дорогу пришлось бы через бурелом, который и в его время был непролазным. Так что, с одной стороны, вроде как получается и в объезд, но с другой – выйдет куда быстрее, да и безопаснее, чего уж там.

У этого маршрута был только один неудобный момент – затяжной и достаточно крутой подъем. Велосипед, конечно же, хорош, но требует тренировки. Признаться, несмотря на весьма хорошую физическую форму Бекеша, ноги у него уже болели. Обычное дело – с непривычки. А тут сразу такие серьезные нагрузки…

Серая тень метнулась ему наперерез настолько внезапно, что он даже не успел до конца осознать произошедшее. Он не успел. А вот тело и подсознание действовали слаженно и четко, на одних только рефлексах. Пальцы тут же сжали ручку заднего тормоза, наглухо фиксируя колесо. Тело отклонилось слегка влево, и велосипед пошел юзом. Мгновение, и Бекеш, встав на левую ногу, выпустил руль, отправив громыхающий по асфальту велосипед навстречу лохматой собаке.

Внезапно прилетевший массивный снаряд сбил атакующий порыв собак. Да. Их оказалось две. Слегка притормозив, они чуть изменили траекторию движения, огибая устремившееся к ним железное чудо. Бекешу этого оказалось более чем достаточно, чтобы подхватить висящее на груди ружье и буквально навскидку выстрелить в одну из собак.

Несмотря на то что он стрелял, не целясь, картечь нашла свою цель и, взбив шерсть на груди псины, повалила ее навзничь. Причем досталось собачке полной мерой – склонная к визгливости животина упала, не издав ни звука. Второй выстрел вздыбил куски асфальта перед второй собакой, которая, не останавливаясь, с горящими ненавистью глазами устремилась к нему. Бекешев успел только сдернуть с шеи ружейный ремень, чтобы получить возможность задействовать свой последний аргумент.

Оттолкнувшись, пес с утробным рычанием навалился на человека, с явным намерением либо вцепиться ему в глотку, либо повалить на землю. Однако Бекеш и не думал изображать из себя дичь. Вместо этого он сместился чуть влево и вогнал свой штык-нож в бок зверюге. Лезвие успело войти по самые стволы и, так как собака продолжала двигаться, взрезать внутренности по широкой дуге.

Рык зверя тут же сменился жалобным скулежом, и едва собака приземлилась на асфальт, как ее ноги подогнулись. Однако пес все же нашел в себе силы, чтобы вскочить и, продолжая скулить, скрыться в высокой траве. Кто бы объяснил, почему даже самый грозный пес, получив рану, тут же начинает скулить, как щенок? Черт с ним, пусть бежит. Все одно издохнет.

Нож, примотанный к стволам, откровенно мешал. Он разбалансировал ружье настолько, что оно отказывалось висеть на груди горизонтально, все время давая перекос влево и вниз. Наваливалось на левую руку и молотило по ней при тряске. Спасаясь от этого, ружье приходилось то и дело поправлять. Целиться из него было неудобно, стволы получались утяжеленными. Мало того, когда Бекеш пустил велосипед юзом, нож заскрежетал по асфальту, заставляя ружье брыкаться и даже заехать прикладом в скулу своему владельцу.

Но при всем этом Бекеш твердо был намерен напоить наглого ефрейтора из георгиевской стражи, подсказавшего подобный метод. Все гениальное просто. И эта простота, где-то доставляющая неудобства, уже второй раз спасает ему жизнь.

Он переломил стволы и, загнав в них патроны, внимательно осмотрелся. Выстрелы для собак – это как сигнал к действию. И если стая недалеко, то непременно примчится на разборки. Так что для него ничего еще не закончилось. Но, с другой стороны, нечего тут отсвечивать. Еще немного, и к нему вот так близко за здорово живешь не подобраться.

Он подхватил велосипед и налег на педали, все время поглядывая себе за спину и по сторонам. А как же иначе? Он успел проехать около двухсот метров и оказаться перед эстакадой дорожной развязки, когда на месте нападения появились другие представители этой стаи. У них, похоже, доминировали кавказские овчарки, поскольку все до одной были серыми и лохматыми.

Убежать от собак на велосипеде, имея фору в две сотни метров? Теоретически возможно. На практике – нереально. Во-первых, собаки могут значительно срезать путь, двинувшись напрямую, через заросли бурьяна. Во-вторых, у животных выносливость намного лучше, чем у человека. Ну, и в‑третьих, дорога не в таком уж и хорошем состоянии, чтобы без оглядки крутить педали. Так что имеющуюся фору нужно использовать с толком, а не в пустых потугах сбежать.

Ружье осталось висеть на груди, а «ТОЗ» перекочевал из-за спины в руки. И уже через пару секунд плюнул свинцом в одну из псин. Ветер, так донимавший Бекеша ночью, утих, даже трава не шелохнется. Идеальные условия для мелкашки. Раненая псина заскулила и завертелась юлой, пытаясь достать зубами особо въедливую блоху. Ну-ну. Удачи.

Бекеш быстро перезарядил карабин и выстрелил во второй раз. Собаки уже бежали в его сторону, когда одна из них резко остановилась, припав на передние лапы и так же оглашая окрестности болезненным скулежом. Перезарядка, и снова выстрел. Еще один. Каждая пуля находит свою цель, и ряды нападающих редеют. Но после четвертого выстрела Бекеш был вынужден выронить карабин. Все, больше ему не успеть перезарядиться.

Рванул из кобуры «макаров», по ходу отщелкивая предохранитель, ухватил его двумя руками и нажал на спусковой крючок. Когда он начал стрелять, до первой собаки было метров пятьдесят и расстояние стремительно сокращалось. Но тем не менее он успел сделать несколько выстрелов и свалить двух псин.

Когда до собак оставалось едва ли с десяток метров, он пинком ноги отправил в полет навстречу им свой многострадальный транспорт. И это вновь сработало. Остававшиеся шесть собак чуть притормозили, и Бекеш успел вогнать в одну из них пулю. Потом схватил родную двустволку и один за другим сделал два выстрела. Первый выстрел ушел мимо, но второй попал-таки в цель, свалив противника наповал. Бекеш даже, кажется, что-то кричал, поминая всех и вся. Признаться, он этого даже не сознавал.

Три остававшиеся собаки – это все еще смертельная опасность. С помощью одного только ножа отбиться от них практически нереально. Но именно в этот момент собачки вдруг усомнились в своих силах и дали задний ход. До ближней из них было едва ли с пару метров, когда они припали на передние лапы и, вдруг резко развернувшись, побежали прочь, на обочину и дальше в заросли бурьяна.

Бекешев быстро перезарядил ружье и послал два выстрела им вдогонку, подстрелив еще одну собаку, огласившую округу своим визгом. Остальных двоих уже было не рассмотреть. Собаки, которым досталось до этого, либо валялись на окровавленном асфальте, либо убежали зализывать раны.

Вот и ладно. А он ничуть не расстроился по этому поводу. Очень даже наоборот. Его это радует. Для начала перезарядил оружие, потом подобрал свой транспорт, который ну непременно нужно сменить. Уже сотню раз обдумал эту мысль и все более убеждался в ее правоте.

Дальнейший путь прошел уже без приключений. Ну, если не считать таковым этот клятый затяжной подъем. Километра три в горку, это вам не баран чихнул. Плевать на десять передач. Педали все равно крутить надо. А еще постоянно вертеть головой.

Ну вот и тот самый холм. До первых городских домов метров двести. То есть вроде еще не город, куда разбойник Бекешев в свое время опасался захаживать. Однако место довольно неприятное. Ну не любят в этом мире посещать пустоши. И рядом с ними бродить тоже не любят. Если только совсем уж отчаянные головы.

Кстати, Бекеш к таковым никогда не принадлежал. Разумеется, он прекрасно отдавал себе отчет, что, сколько веревочке ни виться, конец будет один. Но лучше уж издохнуть от пули или клинка, чем корчиться от какой-нибудь хвори. Больше всего ему не хотелось чувствовать себя беспомощным. Правда, и того, чтобы его тайник обнаружили даже случайно, он тоже не мог допустить.

Увы! Зря старался. Ой, зря. Под елью, на месте тайника, осталась небольшая ямка. Место то самое, тут никакой ошибки. Закладка была сделана на небольшой глубине, и тот, кто тут побывал раньше, уже все унес.

– Ну и какого же гада сюда принесло? – в сердцах выдохнул Бекеш, а потом его вдруг озарило. – Анто-он? Перегудов, йожики курносые, твоя работа?

– Ну а чья же еще, – послышался в голове голос продюсера.

– Ну и какого хера? И как вообще такое стало возможно?

– Просто. Сыворотка правды, и ты сам все выложил. Можешь это легко проверить.

Угу. Проверил. Сам-то Бекеш ничего не помнил, но где-то в отдаленных уголках его памяти сохранился процесс медикаментозного допроса. Кстати, мысли о тайнике не вызывали у Бекеша никакой тревоги, поскольку никто при нем не говорил о том, что собирается покуситься на его собственность. Так, только поинтересовались, где расположены тайники, и все. Даже восхитились его предусмотрительностью.

– Перегудов, какая же ты сволочь! Я двое суток сюда добирался, меня дважды чуть не сожрали собаки, а ты…

– Сергей Федорович, слово даю, реабилитируюсь самым наилучшим образом. Просто… Ты потом сам увидишь, какие получились кадры. Это же просто великолепно! Такое разочарование и злость при виде опустошенного тайника никому не по силам сыграть.

Господи! Шейранов даже по-настоящему обидеться на этого клятого шоумена не может. Разозлиться, да. Мало того, подвернись тот сейчас под горячую руку, он бы ему однозначно своротил челюсть. Но, с другой стороны, Перегудов не мог не вызывать уважение как настоящий профессионал. Человек любил свое дело и жил им. Никаких сомнений, случись ему для получения шедевральной картинки повиснуть на одной руке над пропастью, и он это сделает, хотя никогда не занимался альпинизмом.

Шейранов прислушался к ощущениям Бекеша и с удивлением отметил, что у того схожие чувства и мысли. Мало того, он где-то даже искренне восхищается действиями Перегудова. И что самое поразительное, потешается над собой. У безбашенного бандита даже мелькнула мысль о том, какой же веселый мужик этот Перегудов, ну прямо обхохочешься. С таким точно не соскучишься и помрешь с музыкой.

– Больной, – отчего-то вслух произнес Шейранов, обращаясь к Бекешу, хотя и мог общаться с ним мысленно.

Взглянул на солнце, которое уже давно перевалило за полдень. Отправляться в обратный путь сейчас – мысль не из лучших. Ночь застанет его в чистом поле. Еще и возиться придется с оборудованием стоянки, чтобы никакая зараза не подобралась. Возвращаться прежней дорогой в его планы не входило категорически. Он и сюда добирался бы другим путем, воспользовавшись сначала Ставропольским трактом, а потом, свернув на старую Кисловодскую трассу. Да, получилось бы в объезд, но всяко разно безопаснее и практически минуя пустоши. Но ему необходимо было посетить больницу, чтобы добыть хирургические инструменты. Уж они-то стоили риска.

Опять же он изначально рассчитывал тут переночевать. Ну и чего тогда городить огород. До заката еще далеко. Значит, у него предостаточно времени, для того чтобы позаботиться о нормальном ужине и ночлеге. Где там спрятался «ЗиЛ» с вахтовкой, в которой можно чувствовать себя в полной безопасности от разного зверья? Ага. Вон он, метрах в двухстах. Вот и ладно. Остался последний рывок, и можно будет перевести дух.

Глава 5

Мародеры

Вот так спал бы и спал. Это не на крыше, под плащ-накидкой на пронизывающем ветру. В салоне вахтовки сквозняки не гуляют. Да еще и печурка имеется, благодаря которой и ужин человеческий вышел, горячий, и помещение прогреть получилось. А в качестве подстилки надергал сухой, прошлогодней травы, благо новая поросль ее еще не забила окончательно. Словом, выспался от души. Ну почти.

Он бы еще часок придавил на массу, но вынужден был прервать это приятное занятие по причине раздавшегося выстрела. Стреляли не рядом, но и не так уж далеко. Особо волновало то, что стреляли из «АКМа». Бекеш на раз отличал оружие по звуку. А значит, серьезные ребята. Автоматы на дороге не валяются.

В смысле, валяются, конечно, чего уж там, но достаточно редко. Вот только простой горожанин или крестьянин предпочтет дорогой автомат продать. Ну нет смысла держать у себя подобное оружие, если ты живешь мирным трудом. Конечно, все мужчины входят в ополчение, но в этих отрядах основное оружие – болтовые винтовки и карабины. Их выдают и в княжествах, при обязательном полугодичном призыве на военную службу, по окончании которой отдают оружие на руки.

Словом, любой выстрел в пустоши потенциально опасен, потому как простой люд сюда не ходит. И уж тем более вооруженный автоматами. Кто это может быть? Кто угодно, от мародеров до бандитов. Кто-то скажет, что разница невелика, и будет не прав.

Мародер – весьма уважаемая профессия. Именно профессия. Эти люди профессионально занимаются сбором полезного имущества, все еще во множестве остающегося в пустошах. И каким бы ни казался легким их хлеб, желающих заниматься этим ремеслом не так уж много.

По-хорошему, эти команды можно пересчитать по пальцам одной руки. Сами судите, много ли найдется желающих соваться в эпицентры былого разгула всяческой заразы. Скажете, прошло уже сорок лет? Ну-ну. Тогда вперед! Риск – он ведь благородное дело. Только учтите одну маленькую деталь: бактерии – весьма живучие твари, способные пробыть в спячке тысячи лет. А возбудителями тех же чумы и сибирской язвы являются именно бактерии.

Ну и еще одна маленькая подробность. Мародеры активно используют комплекты химзащиты. Производят химобработку после каждого выхода из пустоши. И вообще прибегают к самым разнообразным предосторожностям. И тем не менее, нередки случаи, когда они пропадают без следа. Правда, бывает у этого и совершенно прозаическая причина, к примеру те же бандиты. Но факт остается фактом – занятие это крайне опасное.

– Перегудов! Антон, давай будем считать, что тебе удалось получить хорошую картинку внезапного пробуждения главного героя. Что происходит? Ну чего молчишь? Ты же не хочешь, чтобы меня грохнули в самом начале шоу.

– Здесь дежурный оператор, – послышался в голове Шейранова мужской голос. – Антона Ивановича нет. А я подобные решения принимать не могу.

– Его совсем нет?

– Он отдыхает.

– Ну так разбуди и поинтересуйся, можно ли мне оказать содействие?

– Подождите.

Подождет, конечно. Можно подумать, у него есть другой выход. А пока суд да дело, решил осмотреться. Конечно, в грязные окошки особо не понаблюдаешь. Но с другой стороны, и его снаружи не заметят. Печь уже давно прогорела и погасла, так что по запаху дыма не наведутся. И потом стенки вахтовки, конечно, приглушили выстрел, но стреляли все же не рядом. Минимум – с полкилометра.

Антон не торопился. Бекеш успел позавтракать, прежде чем тот появился на связи. Оно, конечно, при ранении в живот нежелательно, но это ерунда. Во-первых, совсем не факт, что придется драться. Во-вторых, он не намерен выставлять пузо в качестве мишени. Ну и, наконец, в‑третьих, жрать хотелось просто зверски. Оказывается, хороший сон после утомительного дня нагоняет аппетит ничуть не хуже доброй прогулки.

– Ну здравствуй, Сергей Федорович.

– О. Объявился наконец.

– В шестистах метрах от тебя находится контора геологии, – не обращая внимания на иронию Бекеша, начал говорить Перегудов. – Территория довольно обширная, ремонтные боксы и с техникой. Мы везде заглянуть не смогли, но боксы по большей части, похоже, не пустые. Война началась ранней весной, поэтому сезон полевых выходов здесь к тому моменту еще не начался. Есть склады и токарный цех. Вот на него-то и нацелились мародеры.

– Ясно. Ну, и пусть себе мародерят. Меня им оттуда не заметить. Стреляли, скорее всего, в собак. Словом, спасибо за информацию.

Ну а он о чем? А то сейчас готовился бы к бою и сидел бы голодный, как эта самая собака. А так уже успел позавтракать, можно и в путь. Эти ребята не смогут его увидеть ни при каких раскладах, а раз так, то и думать о них нечего.

– Мародеров восемь человек, на двух «КамАЗах», – не обращая внимания на благодарность и явный намек на сворачивание разговора, продолжил Перегудов.

– Угу. Серьезная бригада. Обычно не больше пяти человек, – собирая свои нехитрые пожитки, удивился Бекешев.

А почему, собственно говоря, не поговорить? Все веселее, чем пребывать в полном одиночестве. Его это самое одиночество уже до печенки достало. А так, словно кто-то есть рядом, хотя на деле это и не соответствует.

– Я бы сказал, и при серьезной охране. Четверо работают, а четверо охраняют.

– Ну правильно. Мало ли кого принесет в пустоши. Наверняка собачек гоняли, когда меня выстрел разбудил.

– Собачек, верно. Мы заметили труп одной. Но, по-моему, они больше следят за тем, чтобы работяги не разбежались.

– В смысле? Это что же, хозяева с рабами?

Пока Шейранов удивлялся, память Бекеша подсказала, что это бригада Хасана. Тот уже несколько лет мародерит. Причем никогда не полагается на удачу. Действует только наверняка, под заказ. Оно, кстати, и предпочтительнее. А то притащишь что-нибудь, что сейчас никому не нужно, разве только на будущий сенокос.

Взять те же машины. В СССР автотранспорта было не так, чтобы много, и уж тем более частного. Но это, когда в стране проживало более двухсот пятидесяти миллионов человек. А сейчас на три некогда густонаселенные области приходится около пятисот тысяч. Ну, с пару сотен тысяч на народы Северного Кавказа. Так что транспорта куда больше, чем нужно. Вот и загоняют автомобили на длительное хранение, выплачивая сравнительно небольшие премии за их доставку.

Конечно, если это, к примеру, «КамАЗ» или «МАЗ», да еще и во внедорожном исполнении, то разговор другой. Такая машинка стоит дорого. Тут и грузоподъемность, и проходимость, и экономичный дизельный двигатель. Да и было их к восемьдесят пятому не так, чтобы много, поэтому машины эти достаточно редкие.

Ну и с остальной техникой дела обстоят так же. Взять хотя бы станки, которые сейчас и должна мародерить эта группа. С одной стороны, сложное и дорогое оборудование. Но с другой – применения им сейчас практически никакого. Для существующего мелкого производства, обеспечивающего потребности немногочисленного общества, вполне достаточно имеющихся производственных мощностей.

Вот и скупают княжества их по безбожно заниженной цене. Считай, по цене лома. Смешно сказать, но за токарный станок конца семидесятых – начала восьмидесятых, то есть, считай, новье, в Ставропольском, Кропоткинском и Ростовском княжествах давали от пятисот до шестисот рублей. Приемщик еще и придираться станет безбожно, чтобы сбить цену. В Георгиевске, Малгобеке и Баксане станки вообще не закупались. Ни к чему.

Но, как видно, где-то на горской территории токарные станки все же понадобились. Хасану ходу на русские территории нет. Скорее всего, его заказчики в Малгобеке. В последнее время в княжестве наметились кое-какие трудности с нефтяным оборудованием, которое в процессе работы неизменно изнашивается и ветшает. Этим обстоятельством воспользовались в княжествах с налаженным промышленным производством. Они взялись за выполнение заказов нефтяников, при этом несколько сбив цену на черное золото. Вот, наверное, в Малгобеке и решили наладить хоть какое-то производство или хотя бы нормальное текущее обслуживание.

Зная о том, что Хасан работает только под заказ и что никому другому станки не нужны в принципе, Бекеш просто не мог прийти к другому выводу. Конечно, у малгобекского князя казна была полна, но станки ему не купить. Это был тот случай, когда другие княжества не станут ему помогать, а очень даже наоборот. Ведь в этом случае они выпустят из рук один из рычагов воздействия на поставщиков нефти.

Понятно, что подыскать подходящие станки даже в этих, далеко не промышленных, краях не так сложно. Куда сложнее найти тех, кто согласится сунуться в пустоши, чтобы извлечь из них эти самые плюшки. Основная проблема была именно в этом. Мародеров и впрямь считаные единицы.

Правда, непонятно, отчего было соваться так далеко. Ведь у них под рукой Грозный. А уж там-то в советские времена имело место довольно развитое производство. И кстати, с нужной нефтедобывающей спецификой. Поэтому можно было использовать старые производственные мощности. А Хасану, тому вообще без разницы, где мародерить. Хоть здесь, хоть и в Грозном.

Так, может, и не для малгобекского князя старается Хасан? В принципе Бекешу без разницы. А вот при мысли о возможной добыче он тут же сделал стойку. Шейранов поначалу даже недовольно задвинул сознание разбойника в угол, но потом смилостивился. Чем руководствуется Бекеш, понятно, но ведь и у него мысль о захвате богатого трофея не вызвала отторжения.

Почему? Ответ заключался в составе группы мародеров. Четыре раба и четыре хозяина. Рабовладение у Шейранова вызывало стойкую неприязнь, если не сказать больше. И коль скоро он способен кое-кому насыпать на хвост соль, то отчего бы не попробовать.

А он сумеет? Шейранов буквально почувствовал ухмылку Бекеша. Опять же, себе цену он тоже знал. Как тут ни крути, а у него за плечами три войны, и каждая одарила его своим набором боевого опыта. Так что, при всей снисходительности Бекеша Шейранову было что противопоставить бандитам. За прошедший подготовительный месяц он успел хорошенько обкатать тело подопечного, выработав кое-какие рефлексы. Так что шансы имелись, и довольно серьезные.

Прежде чем покинуть уютную вахтовку, он извлек еще один пистолет и быстренько вычистил его. Нет, Бекеш, к сожалению, стрелять с двух рук не умел, как, впрочем, и сам Шейранов. Но наличие заряженного и изготовленного к бою дополнительного ствола дорогого стоит. Ведь время на перезарядку находится не всегда. Да взять хоть вчерашний случай с собаками.

Где находится Геология, Шейранов знал хорошо. И коль скоро мародеры сейчас на территории этой конторы, направился к ней совершенно открыто. А чего, собственно говоря, прятаться. Пустошь – не то место, где можно свободно разгуливать. Совершая вылазки в такие места, мародеры старались проявлять максимум осторожности. Так что если они пришли за чем-то конкретным, то не станут искать приключения на пятую точку, шныряя по округе.

Шел он по улицам, все время будучи настороже и держа наготове оба пистолета. Плохо он стреляет с двух рук или нет, не имеет значения. Второй пистолет на всякий пожарный, а случиться может все, что угодно. Пожалуй, дробовик был бы более удобным и серьезным аргументом. Но перегружать себя оружием в его планы не входило. А в предстоящем деле карабин, пусть и малокалиберный, был более предпочтителен.

Разумеется, первый же выстрел может все испортить. Стоит только мародерам насторожиться – и все, о нападении на них можно забыть. Но, с другой стороны, какая ему разница, если вдруг появятся собачки? Уж лучше упустить шанс внезапного нападения на мародеров и убраться восвояси, чем оказаться в собачьем брюхе. А вообще, что-то этих песиков многовато развелось. Или это ему так везет? Не суть важно. Просто это нужно учитывать, вот и все.

Н-да. А ничего так его несет. В одиночку, пусть и при хорошей подготовке, против четверых, по сути, не уступающих ему и даже превосходящих. Одна надежда – на внезапность. Если хоть что-то не срастется… Все же интересная они парочка. Шейранову ничуть не жаль душегуба, измаравшегося в крови по самую маковку. А самому Бекешу попросту плевать, убьют его или нет. Камикадзе, йожики курносые.

Если бы не Перегудов, он бы тут непременно заплутал. Не потерялся бы, конечно, не тайга. Но все же. В этих переплетениях переулков и в лучшие времена без ста грамм разобраться было непросто. А уж теперь-то, когда все эти переулочки окончательно заросли деревьями и бурьяном, так и подавно. От многих домов осталось только название, а порой не было и его. Все те же саманные постройки, оплывшие без должного ухода.

Наконец он выбрался из лабиринта переулков и оказался на центральной улице. В этом месте имелось что-то вроде площади. Во всяком случае, здесь просторнее. Слева кирпичное здание, в котором, кажется, был клуб. Дальше по левой стороне – двухэтажный квартирный дом. А может, это общежитие. Кто его знает. Уж не он, это точно. Напротив – еще два таких же дома-близнеца. Дальше, вверх по улице, частное домовладение. Его останки, разумеется.

Бекеш направился в просвет между частным домом и двухэтажкой. Кстати, шел он по тропе, проложенной собаками. Кто его знает, чего они тут облюбовали, но пользовались этим маршрутом часто. Вон вьется вытоптанная полоска земли, напрочь лишенная растительности, шириной сантиметров тридцать. Рискованно, конечно. Но, с другой стороны, собачек уже шуганули, Перегудов чин-чином произвел разведку. А что до людей? Нужно просто учитывать, что они могут ожидать появление хищников с этой стороны, и быть максимально осторожным.

А вот и проход на территорию Геологии, которым пользуются животные. Это поваленная плита забора, на ней лежит подстреленная собака. Хм. Лохматая, кстати. Похожа на тех, с которыми он повстречался вчера. Теперь главное – не торопиться. По сути, он уже пришел. Вон оно, здание токарного цеха. До него метров двадцать. Через его побитые окна доносятся звуки ударов по металлу и слышится шипение бензинового резака.

Людей, кстати, не видно. Ни рабочих, читай, рабов, ни охраны, то есть хозяев. Но тут ничего удивительного, если они возятся у дальней от него стены. Окна ведь не во всю высоту. Заметен «КамАЗ», загнанный в цех. Вторую машину не видно. Наверное, или с торца здания стоит, где находятся въездные ворота. Или с противоположной стороны. Нет, точно, с торца. Здание через окна просматривается насквозь, а у машины изрядная высота, так что обязательно заметил бы.

Хм. Вот уж не подумал бы, что нечто подобное имело место в совковом прошлом. «КамАЗ» находившийся в здании, оборудован краном-манипулятором. И похоже, что стрела очень даже заводская. Странно? Да нет же. Не было таких машин в восемьдесят пятом. Они вообще в России появились в двухтысячных. Ну-у, во всяком случае, он был в этом уверен.

Убрав пистолеты, Бекеш вооружился карабином и занял позицию за поваленной плитой. Она лежала под углом, так что вкупе с бурьяном, растущим по ее периметру, давала неплохое прикрытие. Для начала нужно было осмотреться и выявить местоположение хотя бы части вооруженных мародеров. Похоже, на помощь Антона ему больше надеяться не приходится.

Едва он вышел к пролому в заборе, как Перегудов замолчал, словно партизан на допросе. Просить его о чем-либо бесполезно. Теперь он весь во власти шоу и занят только распределением камер, ракурсом съемок, освещенностью и тому подобными премудростями. Словом, крутись, дружище, как хочешь, я тебе больше не помощник. Л-ладно. И на том спасибо.

«КамАЗ» добавил обороты, а затем в какофонию звуков вплелся звук заработавшего манипулятора. Стрела вздрогнула и пошла вбок. Похоже, один из станков уже готов к погрузке. И это хорошо. Потому что в таком шуме расслышать выстрел мелкашки вообще нереально. Кстати, манипулятор-то заработал, а вот того, кто с ним управляется, не видно. Впрочем, чему тут удивляться, он сейчас за машиной. Да и не нужен Бекешу работяга. Ему бы кого с оружием рассмотреть.

Нет. Здесь, пожалуй, позиция не из лучших. Нужно смещаться так, чтобы видеть торец здания с въездными воротами. Вроде никого нет. Быстрая перебежка через трехметровый просвет в заборе. Замереть. Прислушаться. К чему? При таком шуме, что подняли работяги, он сейчас ничего не услышит. Тогда вперед.

Пройдя вдоль забора метров двадцать, обнаружил высокое дерево орешника. Толстые и раскидистые ветви, то, что мамка прописала. Дерево оказалось по месту. В заборе, как назло, ни одной щели, поэтому определиться с местоположением относительно здания возможности никакой. Надежда только на удачу.

И она ему улыбнулась. Впрочем, если бы не она, вон там дальше, у самого забора, растет яблоня. Позиция там откровенно плохая, потому что какая-то постройка загораживает весь обзор. Но зато можно незаметно притаиться за забором, внутри периметра, а не снаружи. Если же использовать занимаемую им сейчас позицию, то потом придется перебираться через забор.

А впрочем, грех жаловаться. Место очень уж удачное. Отсюда видны и торец здания с воротами, и та самая боковая стена. Ну и немаловажно то, что охрана обнаружилась сразу, как, кстати, и недостающий «КамАЗ». Вон он, стоит себе спокойно и ждет своей очереди. Причем на этом манипулятора нет. Обычная бортовая машина.

А охранников только трое. Они по всей форме облачены в костюмы химзащиты. Интересно, если они намерены провести здесь весь день, то как же у них с оправлением естественных надобностей и приемом пищи? Сомнительно, чтобы работяги быстро управились с демонтажом станков, даже с учетом того, что крепеж они безжалостно срезают. А ведь еще и погода стоит жаркая. Ну и как же они себя чувствуют в этом прорезиненном одеянии?

Бр-р-р, ну ее, такую радость. Пусть уж лучше Перегудов заботится о том, чтобы Бекеша миновала чаша отравления какой-нибудь заразой. Напяливать на себя подобный костюмчик не хотелось категорически. Да тут один только противогаз будет тем еще наказанием, а уж так-то…

Один из вооруженных мародеров направился к углу здания. Зачем? Бдить собачек? А чего просто не посмотреть из окон? И безопаснее, и тенек там. А за угол-то к чему поворачивать? Пролом виден отлично, и до него от угла не больше тридцати метров. Камнем добросить можно. Вообще непонятно, к чему все эти манипуляции? Проявляет бдительность? Решил обойти весь периметр? В одиночку? Он что, больной?

Х-ха! Ну а о чем ты подумал? Организм – он такой. Свое всегда стребует. Опять же уже столько раз по всем этим пустошам бродили без негативных последствий, что страх успел притупиться. А может, этот молодой и страха как такового у него нет вовсе. Ему же не довелось видеть, как люди дохли, словно мухи от дихлофоса.

Скрывшись из поля зрения подельников, этот недотепа забросил автомат за спину. Расстегнул поясной ремень, благо тот повис на шлее, удерживая все снаряжение, задрал куртку и, отпустив лямки, решил окропить травку. Ну, ей-богу, упускать такой момент было просто грешно. Бекеш зажал губами четыре патрона и вскинул карабин. Прицелился точно в затылок нарушителя дисциплины. Прости, но телу придется заканчивать процесс самостоятельно. Уже в безжизненном состоянии.

В царящем шуме выстрел прозвучал едва слышно для самого Бекеша, о находящейся в поле зрения паре мародеров и говорить нечего. К тому же, кроме звуков, издаваемых работниками, им намного отчетливее слышится собственное сопение. А ты попробуй не посопи в противогазе. Нарушитель слегка мотнул головой и тут же рухнул, сначала на колени, а потом пластом, лицом в траву.

Труп. Без вариантов. Да и расстояние такое, что пулю впору укладывать в двухрублевую монету, а тут целый кочан капусты. Нет, не голова, а именно капуста. Потому что мозгов там явно нет. Писать ему захотелось. Невтерпеж, пруди себе в штаны. Ты же, дебил, не только собой рискуешь, но еще и товарищей можешь заразить. Но как же так, писаться в штаны недостойно мужчины. Нет, уже следующее поколение не представляет себе всех тех ужасов, которые выпали на долю их родителей, а уж о том, что досталось в свое время дедам, и говорить нечего.

Так. А что оставшиеся двое? Ну, одного он снимет без проблем. Зато второй может устроить ему дискотеку. Четвертый все никак не появляется. И манипулятор вдруг замолчал. Погрузили станок? Ч-черт! Как быстро-то. Решай, что делать дальше. Только решай быстрее. Стоп. А обороты двигателя не убавили. Ага, опять загудел манипулятор. Порядок. Решение.

Один из охранников что-то заметил в противоположной от Бекеша стороне и сделал пару шагов в том направлении. Напарник стоит на месте, но смотрит туда же. Вряд ли будет более подходящая ситуация. Выстрел! Мародер падает с простреленной головой. И пока он заваливается на бок, Бекеш отпускает карабин, повисший ремнем на шее, и рвет из кобуры пистолет. Расстояние метров тридцать, мишень ростовая.

Отвернувшийся мужчина все же услышал шум падающего тела и обернулся. Никакой нервозности. Наверное, решил, что товарищ просто оступился. Но едва заметив лежащего без движения напарника, тут же сообразил, что дело нечисто. Вот только предпринять ничего не успел. Если бы Бекеш решил сделать ставку на бесшумность и мелкашку, то у мародера была бы реальная возможность уйти с линии огня и дальше, в укрытие. А так…

Первый выстрел вышел поспешным и суетным. И тем не менее достиг цели. Пуля ударила в правую ногу, и, похоже, очень неудачно для раненого. Нога тут же подломилась, и он завалился набок. Из-за падения он несколько замешкался с автоматом и не успел выстрелить в ответ. И как результат, поймал грудью две пули, так и не успев ничего предпринять.

Бекеш не стал выжидать у моря погоды и, едва убедился в том, что попал, плюхнулся в траву, даже не помышляя о том, чтобы найти последнего мародера. И надо сказать, он принял верное решение, потому что тут же раздалась автоматная очередь. Пули прошуршали по веткам и редкой еще листве, с тупым стуком вошли в ствол дерева.

Вторая очередь прошлась прямо по бетонной плите. Пули прошили ее насквозь и с мерзким «вжью-у» пронеслись над головой Бекеша. Он и не думал, что находится в безопасности за тонким бетонным забором. Это вовсе не то укрытие, за которым можно чувствовать себя защищенным от огня «калашникова» калибром семь шестьдесят два миллиметра.

Вжимаясь в землю настолько плотно, насколько только возможно, Бекеш пополз в сторону запримеченной яблони. Воспользоваться одной из пробоин, оставленных в бетоне пулями, чтобы осмотреться или вести огонь, он даже не думал. Дырочки вполне приличные, ствол пролезет без проблем. Но за подобной плитой от огня не укрыться.

Вторая очередь над головой. В волосы сыпануло бетонной крошкой. На всякий случай он издал болезненный стон. Сомнительно, конечно. Но вдруг сын гор решит, что подстрелил незваного гостя. Однако, тряхнув головой, в попытке избавиться от сора в волосах, он понял всю абсурдность данного предположения. Ну кто в здравом уме придет к решению, что четверых вооруженных бойцов атаковал одиночка.

За забором послышались команды, отдаваемые на гортанном языке горцев. Хм. Дословно Бекеш, конечно, не понял, но общий смысл уловил. Оставшийся выкликал того, что так неудачно решил сходить до ветру. Потом приказал рабам посмотреть, что с товарищами, и, подобрав оружие, занять оборону.

Н-да. Что-то тут не так? Ну с какого перепуга хозяин прикажет рабам брать оружие и занимать оборону. И отчего они должны поступить именно так, а не обернуть оружие против последнего из своих хозяев? Он либо слишком самоуверен, либо рассчитывает на то, что рабы не захотят менять хозяев. Ведь наверняка им с мародерами живется куда вольготнее, чем обычным рабам.

Работяги в качестве противников Бекеша не волновали. Не бойцы. Стоит прибить последнего из их хозяев, и они тут же сдуются. Но вот попробуй отличи рабов от хозяина, когда на них одни и те же костюмы химической защиты. Друг друга-то они опознают, не вопрос. У любого одеяния найдутся свои индивидуальные особенности, да и носит его каждый по-своему. Но это узнавание приходит при длительном общении. А как быть ему?

Вопрос, конечно же, очень даже актуальный, но как бы не ко времени. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Сейчас главное – это скрытно перебраться на территорию Геологии. И потом один боец – это уже не четыре. Так что шансы Бекеша достаточно велики.

Вот и запримеченная яблоня. Осторожно взобрался до места, где ствол начинал раздваиваться. Этого уже вполне достаточно, чтобы заглянуть за забор. Правда, там смотреть-то и нечего. Как, впрочем, и ожидалось, его взгляд практически сразу уперся в торец здания из красного кирпича с двускатной крышей. Возможно, какой-то склад, уж больно стены высокие и окна только под потолком. Зато со стороны токарного цеха его не видно. Как не видно и дерева, так что можно хоть трясти этой яблоней, никто ничего не заметит. Разумеется, если противник не сменил позицию.

Перебравшись за забор, Бекеш легко соскочил в траву и двинулся влево, в обход здания. А потом еще дальше, обходя два каких-то строения. Наверняка административные здания, потому как выглядят совершенно обычно, и сквозь глазницы окон видны перегородки. Очень похоже на комнаты, а поскольку это не жилой сектор, то выходит – кабинеты.

Прикрываясь складом, Бекеш зашел в просвет между двумя административными зданиями и осторожно выглянул из-за угла. В основном территория была заасфальтирована. Мест, где наружу прорвалась растительность, было не очень и много. Но вдоль периметра каменного крыльца она все же имелась. Высокий прошлогодний бурьян должен был неплохо маскировать выглядывающего из-за угла Бекеша. И в то же время, произрастая тонкой полоской, не мешал наблюдать сквозь свои стебли.

Токарный цех виден лишь частично. Стена административного здания, вдоль которой Бекеш и наблюдает обстановку, перекрывает примерно четверть стены цеха. Ну и стоящий «КамАЗ» мародеров съедает примерно столько же, но уже с другой стороны. Так что ему видна только половина фасада, включающая в себя двое въездных ворот. Угу. Не маленький цех. Совсем не маленький. В ширину метров двадцать пять, в длину с полсотни будет.

До самого цеха метров пятьдесят, ну, может, чуть больше. Поэтому видно все и без оптики. Вон они, фигурки в зеленых костюмах. Только поди разбери, кто из них кто. Самое простое – это начать валить всех подряд. Вон, идиот, сидит, словно курица на насесте, и автомат держит, как палку. Подстрелить такого – без проблем. А там, перебьет всех, в их числе окажется и искомый мародер. Все просто.

Бекеш размышлял об этом равнодушно, абсолютно не комплексуя по поводу убийства невинных невольников. Подумаешь. Просто так легла карта. Да, по большому счету, он скорее жалел убитых мародеров. По его убеждению, они больше заслуживали уважение, чем смирившиеся со своей судьбой рабы. Чего таких жалеть? Нет, в неволю попасть может каждый. Но вот оставаться в ней или сделать все, чтобы вырваться из неволи, – это уже личный выбор. И коль скоро решил быть рабом, так это твоя доля. Конечно, сломать можно любого, но, по мнению Бекеша, в этом случае лучше смерть.

Вот только Шейранов не мог согласиться с такой философией. И не намеревался отстреливать всех подряд. Бекеш видел мир черно-белым, а ведь даже радуга включает в себя семь цветов. И потом есть грань, за которую не стоит заступать. Окажись на месте этой бригады обычные мародеры и едва убедившись, что для него опасности нет, он уже катил бы своей дорогой. Да, он не знал этих рабов, но мысль, что кто-то безраздельно, на правах хозяина, распоряжается чьей-то жизнью, по-настоящему бесила его. Так что пройти мимо он просто не мог.

Вооружившись биноклем, он начал рассматривать токарный цех. Конечно, расстояние плевое, но так лучше получится рассмотреть детали. Без них не разобраться, кто есть кто. Люди – они не щепки, что летят во время вырубки леса. Если человеческая жизнь для тебя уже ничего не стоит, то пора задуматься, много ли в тебе от человека. Нет, он не станет комплексовать и при необходимости убьет, не задумываясь. Но это при необходимости, и от самого процесса убийства Шейранов никогда не получал удовольствия.

Хм. А ведь и Бекеш, пожалуй, тоже не маньяк. Просто в какой-то момент человеческая жизнь перестала для него представлять ценность. Причем не только жизнь окружающих, но и его собственная. Он, конечно, сволочь. Но эдакая своеобразная сволочь. Впрочем, об этом уже говорилось.

Ага. А вот, похоже, и последний из хозяев. Ну а кто еще может столь грамотно двигаться? Такому не научишься. Подобная манера вырабатывается только долгой практикой. Так что зря он вооружался биноклем. Мародер сам шел в его руки и в настоящий момент, сделав перебежку, занял позицию за задним колесом «КамАЗа».

Понимает, что, сидя в глухой обороне, отдает всю инициативу в руки нападающих и уменьшает свои и без того невеликие шансы. А выход у него только один: пока рабы будут отвлекать на себя внимание, постараться перехватить инициативу в свои руки. Ну не сможет противник игнорировать четверых вооруженных людей. Откуда им знать, что это невольники. Ошибочка. Бекеш знает.

Итак, мародер нацелился на то самое административное здание, за которым засел Бекешев. И теперь до него около тридцати метров. То, что последний из хозяев еще не заметил его, можно отнести только на счет противогаза. Жутко неудобная штука, эти стеклышки, которые вечно загрязняются, а когда начинаешь усиленно дышать, еще и запотевают. Плюс к этому – ограниченный обзор. И все же, обнаружение засевшего за углом стрелка лишь вопрос времени. Причем непродолжительного.

На этот раз выстрел прозвучал достаточно громко и отчетливо. Во всяком случае, для Бекешева. Мародер, слегка обернувшись вокруг оси, увалился набок. Бекеш целился в голову. Однако тот был в динамике, а потому пуля могла пройти вскользь. А потому быстрая перезарядка и повторный выстрел, благо голова видна отчетливо. Никакой реакции. Получается, и в первый раз прилетело знатно. Однозначно труп. Похоже, это победа.

– Эй, работяги! Я знаю, что вы не бойцы, а рабы. Все ваши хозяева мертвы. Выходим на пятачок, бросаем оружие и поднимаем руки.

– И что с нами будет? – послышался мужской голос, приглушенный противогазом.

Это не тот девайс, в котором можно легко общаться. Вообще нужно было хорошо напрячь голосовые связки, чтобы докричаться на такую дистанцию. Но мужик справился.

– Не переживай. Хуже не будет. Впрочем, вы можете попробовать оказать сопротивление. Только сначала взгляните на трупы своих хозяев.

Вместо ответа из здания цеха появился сначала один человек, потом второй, а затем сразу двое. Выйдя на открытое место, они сложили оружие и, подняв руки, покрутились на месте, показывая, что у них больше ничего нет. После чего сделали несколько шагов в сторону.

Хм. Странное дело. Нет, понятно, что автоматов только два. Их взяли с убитых мародеров. Труп третьего, скорее всего, не видели, и его оружие все еще при нем. Но вооруженными оказались все. Разве только у двоих вместо автоматов были двустволки. Впрочем, чему тут удивляться? Против хищников охотничьи ружья наиболее эффективны. Правда, непонятно, отчего тогда никто из мародеров не был вооружен этими ружьями, да и в собаку стреляли из автомата. Ладно. Это не так важно.

Вооружившись пистолетами, Бекеш покинул свое укрытие и направился к пленникам. Впрочем, какие там пленники. Скорее уж освобожденные, пусть они об этом пока и не знают. Ничего, сейчас будет сюрприз.

– Снимите ваши костюмы и противогазы. Поворачивайтесь, поворачивайтесь! – подобрав один из автоматов и убедившись, что магазин полон, начал распоряжаться Бекешев.

– А может, просто грохнешь, как этих? – хмыкнул один из пленников, похоже, тот самый, что до этого кричал издали.

– А ты не боись, заразы нет. Я уже несколько суток тут обретаюсь. Если бы что было, мне бы уже давно каюк настал. А вот на лица ваши взглянуть хочу. Так что не спорьте, иначе уложу в рядок, – слегка тряхнув автоматом, ответил Бекеш.

Пока народ разоблачался, он обошел тела всех четверых мародеров и, не мудрствуя лукаво, выстрелил в грудь каждого из них. Не забыв и того, что валялся за углом. Неожиданности ему без надобности. Ну и за пленниками присматривал, чтобы не учудили чего. Впрочем, те скорее всего сейчас подумывают, где приятели Бекеша. Поверить в то, что он отважился напасть на четверых в одиночку, да еще и с однозарядной мелкашкой и парой пистолетов, было нереально.

Наконец, Бекеш взглянул на пленников, во всей их красе. Угу. Никаких сомнений, все четверо славяне. И вид у всех какой-то затравленный. В неволе уже давно, и бесправное существование наложило свой отпечаток. Для кого-то он становится несмываемым клеймом. Кто-то все же способен сбросить его с себя. Но это со временем. А сейчас невольник безошибочно угадывается во всех без исключения.

– И что дальше? – поинтересовался все тот же мужик.

– Да ничего, собственно говоря. Кончилась ваша неволя. Догружайте, что хотели, и поехали.

– Куда?

– В Ставрополь. Нигде ближе это добро не реализовать. Уж не обессудьте, но один «КамАЗ», вот этот, без манипулятора, я заберу себе. Хабар сдадим и поделим на всех. А там, мародерствуйте дальше, на здоровье. Снаряга на машине для этого самая подходящая.

Смешно, но в этот момент Бекеш, а вернее, Шейранов, в меньшей степени думал о собственной выгоде. Уже говорилось, что мародеры, люди особого склада, способные ступить в такие места, которые все прочие обойдут десятой дорогой. Поэтому польза от них для возрождающегося общества очевидна. Вот он и хотел, чтобы появилась еще одна бригада мародеров. А если их обобрать, как липку, то когда еще поднимутся. Ему же пока много не надо. Он еще не определился, чем таким интересным и полезным заняться.

– И ты вот так, за здорово живешь, отдашь нам все это?

– Не все. А только один «КамАЗ» с инструментом и оборудованием.

– Это за что же такая щедрость?

– А вот такой я, широкой души человек. Или что-то не по нраву?

– И не посоветуешься со своими?

– Посоветовался уж. Так я не понял, вы что, не согласны?

– Да… – начал было один из мужичков.

– Согласны, – оборвал его старший. – Айда, мужики, время идет, а у нас только один станок погружен. Тебя как звать-то?

– Артемом.

– А меня Иваном. Присмотришь, Артем? – стрельнув взглядом по округе и явно намекая на собачек, поинтересовался он напоследок.

– Не переживай. Присмотрю.

Бывшие рабы направились в цех, откуда вскоре вновь послышались звуки демонтажных работ. А ничего так, споро мужички управлялись. Оказывается, пока двое обрабатывали следующий станок, другая пара грузила очередной в кузов. По прикидкам Бекеша, там имелось порядка десятка станков. Любопытством он лишним не страдал, да и за округой нужно присматривать, чтобы собачки не подобрались.

Примерно через полчаса из цеха вышел Иван и, сев в «КамАЗ», начал его заводить. Но тот отчего-то заартачился. Чертыхаясь, мужик выскочил на асфальт и задрал капот. Повозился там с минуту и, с безнадежным видом осмотревшись вокруг, остановил свой взгляд на Бекеше.

– Артем, ты не поможешь?

– А что надо?

– Да придержать тут малость, рук не хватает. А мужиков отвлекать не хочется. Нам бы до заката управиться.

– Да нормально все. Давай подержу.

– Ага. Вот эту хреновину вот так подержи, пожалуйста. Да-да, так. Я сейчас.

Едва только он выпрямился, как голова Бекеша буквально взорвалась, перед сознанием промелькнула красная пелена, а потом настал мрак. Последняя его мысль была об одном расчувствовавшемся и расслабившемся чудаке, считающем себя самым умным…

…Сначала он почувствовал тупую головную боль. Словно кто-то от всей души приложился к башке кувалдой, никак не меньше. Потом открыл глаза, наблюдая за беспорядочным танцем разноцветных кругов. Никакой фигуры речи, перед глазами мелькали именно круги всех цветов радуги. Наконец им на смену пришла мутная пелена, как будто смотришь сквозь полиэтиленовую пленку.

Проморгался. Боль никуда не делась, зато зрение восстановилось. И слух вернулся. Хотя лучше бы не возвращался. От какофонии, поднятой работягами, голова разболелась еще больше. Да еще и лежа на животе дышать трудно. Попробовал приподняться. Оп-па! Сю-урпри-из! А он-то связан. С трудом перевернулся на спину и кое-как осмотрелся.

– Ваня, а чем это ты меня так приложил-то? – прокашлявшись, поинтересовался Бекеш.

Давешний мужик пристроился на большом камне, положив на колени дробовик. И кстати, если автоматы у них в руках смотрелись как-то неказисто, то ружье – очень даже органично. Явно у него в обращении с ним немалая практика.

– Опамятовал? – вместо ответа спросил Иван.

– Как видишь. Так чем же, Ваня? Вроде в руках ничего не держал.

– Так рукой и приласкал, – пожав плечами, ответил мужик.

– Силен.

– Есть такое дело.

– А за что, можно спросить?

– Так за них, – кивнув в сторону уже уложенных в рядок тел мародеров, ответил тот.

– За этих? Что-то я не понял. Вы разве не в рабстве у них были?

– Ну-у не то чтобы в рабстве.

– Ты не юли. Ты прямо отвечай. Разве не в холуях у них были?

– А ты весь такой красивый и нас освободил. Так, что ли?

– Ну, где-то примерно так. И обманывать вас не собирался. Что жадность обуяла? Ладно, забирайте все. Мне хватит одного автомата с боекомплектом.

– Ишь ты, щедрый какой. И волю, и богатство. Может, еще расскажешь, как нам наши семьи из неволи высвободить? Молчишь? То-то и оно.

– А ты, стало быть, знаешь?

– Я знаю, как сделать так, чтобы нас и наших близких не порвали на куски. Вот доставим тебя их родне, чтобы они могли с тобой посчитаться, глядишь, и нам спишется. Мы ведь не воины, наше дело – работа, а война – это уж по их части. И за их промахи отвечать не можем.

– Лихо. Погоди, так получается, они вас вообще не опасались? И эти дробовики… Они ваши?

– Наши, ясное дело. Мало ли какая напасть в поле случится. Да хоть те же хищники. А Хасану с товарищами опасаться нас было незачем. Случись что с нашей стороны, не сносить нашим родным головы. Так что не обессудь, но ты сам во всем виноват.

– Твоя правда. Сам. Несмотря ни на что, все еще хочется верить в людей.

– Да ты меня не жалоби. По совести, мне перед тобой стыдно так, что хоть сквозь землю. Но ты для меня никто, а там у меня жена на сносях и две дочки. Такие вот дела.

– Ясно. И долго вы еще возиться будете?

– До вечера управимся.

– Ну тогда хоть помоги сесть. Ну чего глядишь? Чай не со зла я вам жизнь усложнил, помочь хотел по-христиански.

Иван вздохнул, но потом, отставив ружье, подошел к Бекешу и усадил его у стены. Смена положения помогла. Но, к гадалке не ходи, скоро снова станет неудобно и весьма болезненно.

– Ваня, так, может, отпустишь все же. Ну, привезете родственникам тела, хабар, вернете машины с оборудованием. С вас-то какие взятки. Опять же вы специалисты, а к мастерам у горцев отношение особое.

– Не. Так не пойдет. Спросить могут, отчего их чадушек не защищали до последней возможности. Нас ведь провожают каждый раз словами, умри, а господина оборони. А нет… Хасан неплохо на мародерке поднимал. Так что нового знающего раба с семьей выкупил бы без проблем. А как тебя притащим, то получается, что долг свой полностью исполнили. Словом, не канючь. Бесполезно.

– Ну, как скажешь, – откинув голову к прохладному кирпичу, произнес Бекеш.

Так без движения он просидел с полчаса. Как, впрочем, и ожидалось, тело затекло очень быстро. Рук и ног он уже почти не чувствовал. Вязали его серьезно и без церемоний. Им главное – довести его до аула живым, а в каком состоянии, это уже вторично.

– Ну что, Сергей Федорович, ситуация патовая? Молчишь? Правильно. Молчи, – послышался у него в голове голос Перегудова. – Мы тебе малость подыграем. Сейчас тебе за спину пролезет крыса и перегрызет веревку на руках. Но это и все. Дальше сам.

И впрямь, воспользовавшись тем, что Иван отвернулся, из-за угла цеха выбежала крыса и быстренько оказалась за спиной у Бекеша. Потом он почувствовал, как путы разом ослабли. Оперативно продюсер сработал, нечего сказать. Но с помощью перебарщивать явно не собирается. Ну и ладно. Уже то, что ему освободили руки, дорого стоит. Ему самому это не удалось бы. Конечно, теоретически он мог перетереть веревку о стену, но это только теоретически.

Едва путы ослабли, кисти тут же начали колоть тысячи иголок. А уж когда он, все так же удерживая руки за спиной, начал сжимать и разжимать пальцы, из глаз брызнули слезы. Ч-черт! Больно-то как! Шейранов поспешил отключиться от болевых ощущений, предоставляя это сомнительное удовольствие своему подопечному. Сам же сосредоточился на разработке рук. Не стоило терять время.

Только по прошествии пяти минут он, наконец, почувствовал, что руки его слушаются. Интересно, в каком же состоянии эти идиоты его довезли бы до того клятого аула? Наверняка к тому моменту можно было бы говорить об ампутации. Вот что значит – никакого опыта. Вязали так, чтобы исключить возможность бегства, понятия не имея о том, какие это может иметь последствия. Впрочем, какая, собственно, разница, если его везли бы на убой.

– Иван.

– Ну чего тебе?

– Дай воды попить.

– Сиди уже.

– Слушай, сказал же, что не со зла. Помочь вам хотел.

– Помог. Чего уж там.

– Иван, ведь и так на смерть повезете. Так чего еще и издеваться-то?

– Господи, и откуда ты только свалился на нашу голову?!

Иван поднялся с камня и направился к Бекешу, снимая на ходу с ремня армейскую фляжку. Обряжаться снова в костюм химзащиты недавние рабы не стали. К чему? Если тут есть зараза, то они ее уже подхватили. А если нет, то и мучиться лишний раз не стоит.

Едва только Иван склонился над Бекешем, чтобы приложить горлышко фляжки к его губам, как тот нанес ему сильнейший удар обеими руками, за ушами. Мужчина рухнул на Бекеша, мгновенно потеряв сознание. Артем и не думал хоть как-то соизмерять свои силы, бил, как говорится, от души. Не в его состоянии миндальничать. Конечно, он мог и убить, но тут уж как получится.

Оттолкнув тело в сторону, Бекеш извлек нож Ивана и перерезал веревки на ногах. Потом снял патронташ и вооружился ружьем. Если кто высунется наружу, он будет стрелять на поражение. Иначе никак, потому что он сейчас не может нормально двигаться, а ноги горят огнем. У Шейранова мелькнула было мысль, стоят ли их жизни жизни разбойника Бекеша. Но он отогнал ее прочь. Как говорится, хрен редьки не слаще.

Через несколько минут он окончательно пришел в себя. Разве только голова все еще побаливала. Ну, да чему тут удивляться. Рука у Ивана тяжелая, наверняка сотрясение мозга подсадил. Впрочем, Бекешев сумел отдариться. Вон, тот в себя никак не придет.

Связав пленника его же поясным ремнем, Бекеш подошел к открытой двери кабины «КамАЗА». Предчувствия его не обманули. Там обнаружилось сваленное на пол непривычное работягам оружие. Он вооружился «АКМСом», надел на себя пояс со шлеей и подсумками с запасными магазинами и гранатами. Подвесил обнаружившуюся здесь же свою кобуру с «макаровым», проверил обойму.

Все это время он не прекращал следить за воротами, не появится ли кто из работяг. Н-да. Дон Кихот хренов. И нужно было вот так лезть? А вообще, он и подумать не мог, что все окажется так кучеряво. Кстати, это была новость и для Бекеша. Впрочем, для него скорее оттого, что у него за всю жизнь не было никого, за кого он мог бы отдать жизнь. Ну не его это, и все тут. Он все больше привык брать. Оттого и не забил тревогу.

– Шабаш, мужики. Бросай работу! Ну, чего уставились? – перехватывая поудобнее автомат, произнес Бекеш. – Давайте без резких телодвижений. За спину вас я больше не пущу, а лицом к лицу у вас у всех вместе против меня нет шансов. Так что берем ружьишки за ремешки и выходим наружу. Живее, умники, пока не осерчал. Вы ведь мне живые без надобности. Во-от, вижу, что поняли.

Угу. Поняли. А что им еще остается-то. Уж не драться с этим волчарой в открытом бою, это точно. А так… Ну, если не перестрелял сразу, то, глядишь, и не убьет. Поэтому они предпочли подчиниться.

Обезоружив всех работяг, Бекеш их связал, оставив свободным только одного. Этот собрал все оборудование, после чего вывел из цеха «КамАЗ», на который были погружены уже четыре станка. Как раз подходила очередь загрузки второго «КамАЗа», когда ситуация так кардинально изменилась.

Продолжать сбор хабара Бекеш не стал. Ни к чему ему это все. Только время терять. Он бы и сам вывел машину, но не был уверен, что у него это получится на должном уровне. Вперед ехать он еще кое-как сможет, а вот что касается маневров, тут придется помучиться. Практики-то с грузовыми машинами немного. А уж с «КамАЗами» и подавно.

Выгнав машину, водитель, он же работяга, подцепил к ней на жесткую сцепку вторую. После выкинутого ими номера у Бекеша напрочь пропало желание делиться с ними чем-либо. Немного отъехав, все же сбросил им пару двустволок и один патронташ. Пусть добираются к своим семьям, как захотят, а там… Бог не выдаст, свинья не съест. Он хотел, как лучше, а уж получилось так, как получилось.

Выбравшись на трассу, Бекеш остановился ненадолго возле знакомого «ЗИЛа» и, забрав из вахтовки свое имущество, поехал дальше. Сомнительно, конечно, что ему удастся за сегодня добраться до Ставрополя. Но уж добраться до трассы Ставрополь – Георгиевск и переночевать неподалеку от нее у него всяко разно выйдет. А там за день доберется до места. Интересно, на что сегодня похож Ставрополь? Ладно, бог даст, еще увидит.

Мелькнула было мысль навестить отдел милиции и забрать обнаруженное там оружие. Но только и того, что мелькнула. Блажь это. Он и по прямой-то ехал с трудом, чего уж говорить об узких улочках ессентукской пустоши. И потом рисковать имуществом на десятки тысяч ради хабара, стоимость которого в разы меньше, как-то неразумно. И вообще, простояла та оружейка нетронутой сорок лет, постоит еще малость.

О работягах он больше не вспоминал ни хорошо, ни плохо. Просто перевернул эту страницу и забыл. Разве только сделал для себя зарубку, что не стоит очертя голову бросаться к людям с помощью. Хм. Вот ведь. И не мальчик давно, и жизненный опыт немалый, а такое учудил.

Глава 6

Ставрополь

– Оковы рухнут, и свобода вас встретит радостно у входа! – жизнерадостно продекламировал молодой пограничник.

– Иными словами, мой карантин закончился, – отставляя в сторону котелок, поинтересовался Бекеш.

– Ну ты же умеешь считать до трех, – пожав плечами и все так же улыбаясь, ответил парень.

– Угу. Только не тогда, когда трое суток кряду дуреешь от безделья. Тут день за три идет.

– Согласен. Нам здесь тоже несладко целыми неделями сидеть.

– Я заметил. Вон даже стихи учишь.

– Уж лучше стихи учить, чем ханку жрать. У нас с этим строго. Ладно, бросай свое богатство и дуй в медблок. Осмотр, прививки и прочие радости.

– Иду.

На эту заставу, выполняющую одновременно роль таможенного и карантинного поста, он прибыл в обед следующего дня, после памятной встречи с мародерами. И, как полагается, сразу попал в карантин. Тут имелось несколько площадок, на которых предстояло провести ровно трое суток. Причем в карантин определяли всех въезжающих в княжество – и своих, и чужих.

Таких застав было всего четыре, по числу официальных дорог, по которым можно было попасть на территорию княжества. Проникать туда неофициально не рекомендовалось. Такое явление, как контрабандисты, тут значились в Красной книге. Дело в том, что приграничная территория постоянно патрулировалась пограничной авиацией, представленной старыми добрыми «ПО-2».

Это единственные самолеты, которые производились в известном Бекешу мире. Простые, дешевые, надежные и прощающие пилоту даже грубые ошибки. Идеальный вариант. Конечно, у военных имелась и другая авиация, в частности легкомоторные «Яки», небезызвестные кукурузники и вертолеты. Все они были вооружены, в соответствии с поставленными задачами.

С авиацией в княжестве дела обстояли хорошо, если не сказать больше. Уж во всяком случае, по сегодняшним потребностям. А все благодаря разветвленному ДОСААФ с его спортивными аэродромами, крупнейший из которых находился в Ессентуках. А также сельскому хозяйству. В СССР была хорошо развита сельхозавиация, состоявшая из самолетов «Ан-2» и вертолетов «Ми-2». Но ресурс этой техники берегли. А вот «ПО-2» пользовали намного чаще и шире.

Так вот, при обнаружении нарушителей пограничники тут же их атаковали, без каких-либо предупреждений. Сразу на поражение. Далее, вступали в дело войска химической защиты, которые прибывали на место на вертолетах и зачищали территорию. То есть выжигали все напалмом, без лишних разговоров.

Кроме воздушного наблюдения, имели место и патрули, и секреты. И еще – рвы, протянувшиеся на десятки километров. Словом, границу тут охраняли крепко, и несанкционированное ее пересечение было явлением достаточно редким. Такая же картина наблюдалась в Кропоткинском и Ростовском княжествах. Жестко? Да. Но это продиктовано необходимостью. И именно поэтому численность населения княжеств и их территория неуклонно растут…

Закончив завтракать, Бекеш оставил машины и направился в медблок. Несмотря на то что до него было метров двести, за свое имущество, остающееся без присмотра, он не переживал. Вышел, прикрыл за собой калитку, и все. Случаев воровства в карантине на его памяти еще не было. По-крупному не дадут, несмотря на поток транспорта, контроль на заставах строгий. А по мелочи никто не станет. Кому охота оказаться на виселице из-за малости. Законы тут жесткие, если не сказать больше. Жизнь довела.

– Медицинская книжка есть? – встретил его вопросом мужчина в белом халате, лет сорока.

– Я не местный.

– Я спросил, местный ты или нет? – недовольно бросил фельдшер.

– Медицинской книжки нет, – сдерживая злость, ответил Бекеш.

– Тогда с тебя пять копеек за книжицу и двадцать рублей за прививки.

– Интересное дело. А сразу сказать было нельзя? Вместо этого с ходу в карантин. А если я гол как сокол, а меня почем зря в карантине продержали.

– Ты еще построй тут из себя бедного родственника. Глядишь, я слезу пущу. Ты про чужой монастырь слышал?

– Это куда со своим уставом не ходят?

– Именно.

– Так я и не против. Но ведь у меня могло и не оказаться такой суммы.

– Не понял. У тебя что, нет денег? Тогда твои трудности. Можешь разворачивать оглобли.

– Приветливые вы тут, как я погляжу.

– А ты не девка, чтобы с тобой любезничать.

– Логично. Вот двадцать рублей.

Хорошо, что с убитых мародеров ему перепало пятьдесят рублей, тридцать из которых были ставропольскими. Будь иначе, и никаких сомнений, содрали бы с него тут нещадно. К примеру, тот же «макаров» отжали бы рублей за пятьдесят, и это в лучшем случае.

– И еще пять копеек, – напомнил врач, внося в книжку данные Бекешева.

– А, ну да. Пожалуйста. А давно такие драконовские правила?

– Уже шесть лет. Для подданных княжества прививки бесплатные, для остальных за плату. Не журись, зато теперь многие болячки по боку пройдут. Только книжку не теряй, иначе опять придется платить и прививаться.

– А если, скажем, я в другое княжество нацелюсь?

– С Кропоткинским и Ростовским есть договор, так что наши книжки у них проходят, а их у нас, – сноровисто готовя все необходимое для процедуры, ответил врач. – У остальных с этим значительно проще.

Это точно. В Георгиевском вообще все на глазок. Впрочем, не сказать, что Бекеш считал подход ставропольчан неправильным. Как раз наоборот, эпидемиологический контроль необходим. И уж тем более после разразившегося на Земле Армагеддона. Но и цены кусались. Причем изрядно.

– Слушай, а если кто с диких территорий захочет переселиться в княжество? Ну откуда им взять такие деньги?

– Эти проходят по государственной программе переселения и прививаются бесплатно, – делая три надреза на предплечье Бекеша, а потом капая на них препаратами, ответил доктор.

– Хм. Разумно.

– А ты как думал, – берясь за шприц, подтвердил доктор…

Покинув медблок, Бекеш предоставил медицинскую книжку старшему смены. Тот ознакомился с отметками врача, а вернее, фельдшера, потом выписал квитанцию на оплату пошлины. Пять рублей с машины, отдай и не греши. А ведь наверняка еще будут сборы и в городе. Круто у них тут все замешано. Ну да, чего жаловаться. Не нравится, езжай в другое место. К примеру, в Баксан. Там вообще все просто и значительно дешевле. Но ты сначала доберись до него. Чем ближе к горам, тем интереснее дорога.

К Ставрополю он подъехал примерно через полтора часа. Причем путь его пролегал по нормальной, асфальтированной дороге. Правда, это не очень-то способствовало преодолению крутых и затяжных подъемов, которые груженый «КамАЗ», да еще и буксирующий вторую машину, брал с большим трудом. Впрочем, грех жаловаться. Главное, что вот он, конец путешествия.

На въезде в город поинтересовался у постового милиционера о том, где обычно реализовывают добычу мародеры. Бекеш подобной информацией не обладал. Вот Баксан, тот да, он знал почти как свои пять пальцев. Здесь же откровенно терялся, не зная, куда ткнуться.

Милиционер явно удивился тому обстоятельству, что мародер – одиночка. Но лезть не в свое дело не стал. Мало ли, как там все происходит на диких территориях. И потом. Коль скоро этот мужик явился в Ставрополь, а не направился в Баксан, то ничего не опасается. Ведь тут просто так не сдашь товар. Обязательно выяснят и запротоколируют, кто да что.

Как выяснилось, в город ему не нужно. Пришлось помучиться, пока развернулся. Буксируемый «КамАЗ» вносил свою изюминку в вождение грузовика, которым Бекеш и так управлял с грехом пополам. Но как бы то ни было, под ехидные смешки он все-таки управился и покатил в обратном направлении.

Примерно через полкилометра свернул на грейдер и, проехав еще с пару километров, оказался на большой складской территории. Действительно, большой. Склады и боксы не поддавались подсчету. И, похоже, были выстроены с запасом. Это сколько же добра тут можно разместить?! Н-да. А планы-то у местного князя прямо-таки наполеоновские. Впрочем, если он собирается хотя бы восстановить былое Ставрополье, так этого еще и мало окажется.

– С чем пожаловали, уважаемый? – встретил его охранник, вояка с нашивками ефрейтора.

– А вы как думаете, уважаемый? – в тон ему поинтересовался Бекеш.

– Да так и думаю, – жизнерадостно улыбнулся боец. – Но спросить-то нужно. Не то Аверьянов причиндалы открутит, если не по делу его дерну. Забот-то у него хватает. Леха, звони Петру Петровичу.

– Понял, – отозвался боец из здания КПП.

– А Аверьянов это кто? – поинтересовался Бекеш.

– А это наш оценщик. Нормальный мужик, но себе на уме. И кстати, ваш брат мародер его не больно-то жалует. Прижимист Петр Петрович, словно свои кровные отдает.

– Но, наверное, за это и ценится князем.

– Скорее казначеем. А тот, да, за казенную копейку удавится.

– Как же вы с таким скрягой живете?

– А вот не поверишь. Хорошо живем. Взять вот, к примеру, подъезд к нашим складам. Тут же столько добра хранится! Закачаешься! Но подъезд к нам тряский и пыльный. Зато в городе все заасфальтировано. К каждому селу нормальная дорога. Да и в селе улицы в асфальте. Уличное освещение, вот не поверишь, темный угол не сыскать, чтобы стенку пометить. А кто на это все изыскивает средства? Наш Рябинин.

– Да у вас тут, как я погляжу, прямо рай на Земле.

– Рай – не рай, а живем куда лучше, чем на диких территориях или в других княжествах. Слушай, а чего это ты один? В переделку попали, что ли?

– Да, долго рассказывать.

– А ты расскажи. Все одно Аверьянова ждать.

Ну да. С развлечениями тут не очень, а потому любая новость воспринимается на ура. Оно бы лучще поберечься. Ведь если родня убиенных узнает, кто именно упокоил их близких, то будет знать, на кого охотиться. Но, с другой стороны, они узнают. Он успел наследить во многих местах, так что рано или поздно молва все одно донесет весть до нужных ушей. Хм. Или ненужных. Это уж как кому.

Бекеш рассказал о своей встрече с бригадой мародеров и участи, постигшей их. Мародеры, конечно, пользовались уважением среди населения за смелость и несомненную пользу, приносимую обществу. Но, с другой стороны, рабовладельцев на русских территориях никогда не жаловали.

Он успел закончить, когда появился Аверьянов. Тот оказался мужичком за пятьдесят, весьма подвижным и ловким, с твердым оценивающим взглядом и скрипучим, как несмазанная дверь, голосом.

– Что привез?

– Четыре токарных станка.

– Какого года выпуска? Какие именно станки? Что ты, как в первый раз замужем.

– Так ведь и в первый, Петр Петрович. Я и не мародер вовсе. Так. Случайно получилось. С мародерами не поделили кое-чего. Ну, они на небеса, а я к вам.

– А поподробнее?

– Можно. А наценка будет?

– Ищи дурака.

– Ну и ладно…

Пришлось повторить историю. И пока он рассказывал, Аверьянов облазил все станки, что-то там рассматривая и делая пометки у себя в блокноте. Бекеш даже подумал было, что тот не слушает его, и замолчал. Но оценщик тут же его подбодрил, мол, не молчи, продолжай, мне очень даже интересно. Ну что поделаешь, продолжил. И к тому моменту, когда закончил, Петр Петрович был уже на земле.

– Порядок. Хорошие станки. Считай, новые. Относительно, конечно же. Так что за каждый выплачу тебе по пятьсот рублей.

– Щедро, нечего сказать.

– А ты как думал?

– Да примерно так и думал. Петр Петрович, а машины возьмете?

– Обе?

– Обе. Мне эти громадины без надобности. Хочу что-нибудь покомпактнее.

– Стало быть, мародерствовать не по тебе.

– Не по мне.

– Машины-то у тебя хорошие, но отчего здесь решил сдать? Выставь на автостоянке, и получишь куда больше.

– Это так. Да только через сколько я получу ту выгоду? Думаю, в лучшем случае, через месяц, а то и позже. Товар-то дорогой и неходовой.

– Это да. Не каждый себе позволит. Ну тогда загоняй сначала на разгрузку, а потом на смотровую яму.

– Кхм. Петр Петрович, я это… Словом, может, у вас найдутся водители? Нет, если вам без разницы то, что я могу снести пару-тройку столбов и прошибить какую стену, то…

– А тебе никто и не разрешил бы самому тут рулить. Причем именно по той причине, что большинство из вас – настоящие горе-водители. Но, если машины на продажу, то все личное имущество из них долой. Остается только то, что продаешь.

– Лихо. А куда я со всем своим добром-то?

– Что, серьезно прибарахлился?

– Ну-у, есть малость.

– Ладно, выгружайся. Ребята покажут, где можно будет сложить. А там позвоню в город, зять приедет и доставит куда надо. Думаю, договоритесь.

– Да не вопрос.

Действительно, чего тут особо думать, ну не сотню же срубит его зять. Да и не похоже, чтобы Петр Петрович так мелочился. Ну не смахивает он на скрягу, трясущегося над каждой копейкой. Скорее уж на умного и прагматичного мужика. И потом, будучи при такой должности, и не поиметь выгоды? Не верится в такое, хоть режьте. И вопрос тут вовсе не в казнокрадстве и откатах при оценке, что, по сути, и есть воровство. Было что-то другое. Что, пока непонятно, но что-то было, точно.

Пока разгружал и укладывал свое имущество под уважительными взглядами бойцов охраны, появились водители. «КамАЗы» тут же отогнали на смотровую яму. Бекеша туда не пустили, ему вообще не было ходу, дальше КПП. Так и просидел в комнате ожидания, просматривая местную прессу.

Здесь, оказывается, издавалась своя газета и литературный журнал. А еще в городе имелся дом культуры, в котором было множество кружков. Это Бекеш узнал, прочитав объявление в газете о том, что завтра, в девятнадцать часов, будет производиться набор желающих записаться в драматический кружок. На недоумевающий вопрос Бекешева, найдутся ли желающие, бойцы с уверенностью заявили, что еще и до драки может дойти.

– Итак, молодой человек, давайте подобьем бабки, – устраиваясь на стул напротив Бекеша, произнес вернувшийся Аверьянов.

– Давайте, – тут же согласился он.

– Со станками понятно, две тысячи. Теперь по машинам. Пустой «КамАЗ» – двадцать тысяч. Тот, что с манипулятором и демонтажным инструментом, двадцать пять. Устраивает?

– Вполне, – пожав плечами, согласился Бекеш.

В принципе, где-то так он и предполагал. Плохо, хорошо, но в ценах он разбирался, чему способствовал его прошлый образ жизни. Разве только сбывать награбленное ему приходилось за треть от стоимости, а то, бывало, и за четверть.

– Теперь скажите, принципиально ли для вас, кто заплатит вам за машину?

– Абсолютно без разницы. Если только цена останется прежней.

– Цена будет прежней, но в некой вариации. Мой зять является хозяином автосервиса. Занимается всем, от реанимации до самого разного рода усовершенствований. Вы же говорили, что хотите нечто покомпактнее. Вот он вам и предложит кое-что, выбор у него есть, уверяю вас. А разницу выплатит деньгами.

– Хм. Что-то мне подсказывает, что на мой «КамАЗ» у него уже есть покупатель или же заказчик на нечто подобное.

Нет, Аверьянов не воровал казенные средства и не устраивал никаких махинаций. Он просто и без затей использовал свое служебное положение. В принципе, даже если его руководству и было об этом известно, их вполне устраивал такой подход со стороны оценщика. Во всяком случае, при таком подходе он был честнее многих других.

– Вы отказываетесь? – взметнул бровь Аверьянов.

– Чтобы потом бегать по всему Ставрополью, а то и краю, в поисках клиента вашего зятя? Да ни боже ж мой! Просто мысли вслух. Только пусть ваш зять учтет одну маленькую деталь, я в достаточной мере разбираюсь в ценах на автомобили. Так что, если он решит меня нагреть, я это пойму. А при таком раскладе к чему терять время. Выпишите тогда мне сразу чек, и все дела.

– Я вас понял, – улыбнулся Петр Петрович. – Нам это ни к чему. А вот, кстати, и Володя подъехал. Значит, так, сейчас выписываю вам чек на двадцать две тысячи за станки и машину. Вторая останется пока здесь на территории. Не сторгуетесь, я буду здесь еще три часа. Времени более чем достаточно. Или же завтра, в первой половине дня.

– Устраивает.

– Вот и замечательно.

Петр Петрович быстро вписал в готовый уже бланк чека сумму, в цифрах и прописью, после чего поставил свою подпись и шлепнул печать. Все. Документ готов. Остается только прийти с чеком в банк и дальше, по своему усмотрению, либо открыть счет, либо получить наличные. Последнее только в случае садистского желания обеспечить себе стойкую головную боль. Банки тут работали исправно, как часы.

– Здорово, батя!

Володя оказался высоким, крепким и жизнерадостным молодым человеком, лет двадцати пяти. Одет в рабочий комбинезон, с масляными пятнами. Не иначе как возился у себя в мастерской, когда позвонил тесть. А вообще, располагает к себе. Из таких, что никогда сами никого не тронут, но и их лучше не задевать. Эдакий медвежонок. Да, это сравнение, пожалуй, подойдет ему лучше всего.

– Здравствуй, сынок. Это Артем, прошу любить и жаловать. А это мой зять, Володя.

Мужчина подошел к Бекешу и протянул руку. Еще по разу представившись, обменялись рукопожатием. Рука у Володи оказалась крепкой и грубой. Сразу видно, что не гнушается физическим трудом. Причем трудится систематически и не покладая рук.

– Машину глянешь? – поинтересовался Аверьянов, обращаясь к Володе.

– Твои же ее осмотрели. Так чего танцы разводить. А издали я ее видел. Порядок.

– Уверен?

– На все сто. Ну что, Артем, давай грузиться. Договоримся или нет, но до города я тебя все одно довезу.

А что тут еще скажешь, нагрузились пожитками Бекеша и пошли на выход. Не забыли и велосипед, дожидавшийся своего часа на улице. Нечего технику тащить в помещение. Признаться, Бекеш думал, что отправит с Володей вещи, а сам поедет вслед на велосипеде. Но, как видно, тесть предупредил зятя, и тот приехал на «УАЗе» с открытым верхом. Так что пассажир уместился со всем своим имуществом и транспортом.

– Велик – это правильно. Ставрополь хоть и тесноват, но все же большой, пешком не находишься. А если работа в промзоне, так и вовсе. Правда, туда ходят автобусы, но там такая толчея бывает, что проще застрелиться.

– Раньше вроде бы разрешалось на машинах по городу ездить? Я тут бывал несколько лет назад.

– Так и сейчас разрешается. Легковым машинам. Но позволить себе это могут только состоятельные люди. Налог зверский. А так только по надобности.

– Князь бережет дороги?

– И дороги тоже. Но главное – это теснота. По-хорошему, сейчас многие себе могут позволить машины. Мародеры готовы их тягать за копейки. Оно же несложно, подцепил какого «жигуленка» и тащи. Он ведь легкий, как пушинка. Здесь его в порядок привести вполне возможно, хоть в моей мастерской. Недешево это, но и несмертельно. И где все эти машинки в результате окажутся? Да загромоздят улицы, и вся недолга. А ведь машины те считай и без надобности, ну разве только понты колотить, как это у нас, на Кавказе, от веку велось.

– Вот тут с тобой трудно спорить. А мастерская-то твоя где? В городе?

– Не. Рядом с въездными воротами. При ней у меня и охраняемая стоянка есть. Или мастерская при стоянке. Тут уж и сам черт не разберет. Машины в город допускаются только по спецпропускам и за отдельную пошлину. Ну там, товар завезти.

– А если материалы на строительство?

– Так любое строительство согласовывается, а там уже в рабочем порядке, по предварительной заявке. Геморрой, но зато в городе толчеи нет. Вот мы и приехали.

– Твое хозяйство? – кивая в сторону территории, отсыпанной гравием и выгороженной секциями из сетки-рабицы, поинтересовался Бекеш.

– Мое, – не без гордости подтвердил Владимир. – Сейчас народ разъехался, а еще вчера три десятка грузовиков толклось. Но ничего, разобрались, еще и место оставалось.

– А вон то, в углу, и есть твой автосервис?

– Он, родимый. Кручусь понемногу. Правда, в основном авторемонтом грузовиков занимаемся. Машины покупаются слабо. Но на хлеб с маслом всегда зарабатываем.

– Ученики есть?

– А как же. Тут при каждом предприятии ПТУ, а при мастерских должен быть минимум один сторонний ученик. В смысле, не родственник.

– Ясно. Монополистов, значит, в зародыше давят.

– Давят. У нас только одна элита и есть, врачи. Вот этих никто лишний раз не трогает. От греха подальше. Хотя, конечно, работу с ними ведут. Мол, и в деревнях нужны медики.

– И как. Проникаются?

– А куда деваться? Либо своих чад в село отправлять, или все же подготовить кадры для сельской местности. Но признаться, в села только фельдшеров и готовят, но зато качественно, без дураков. А вот своих деток учат уже по-настоящему, семь шкур спускают. Но зато врачи получаются, как говорится, без дураков.

– А если нет способностей или желания к врачеванию?

– Ну нет, так и не пускают их к делу. Определяют какое другое занятие. Но только не людей лечить. Это ведь получается, как фамильное дело. Как знак качества. Кто же позволит доброе имя пятнать, хоть бы это было и свое чадо. Да только я так скажу, в семье обязательно найдется хоть один достойный продолжатель дела. Если, конечно, родители не ленятся и не останавливаются на одном ребенке.

– Хм. Трудно возразить. Хотя такой подход к образованию лично я одобрить не могу. Неправильно это.

– Ну, не нами заведено, не нам и менять. У князя голова светлая, вот пусть он и думает, – останавливая машину, тут же окутавшуюся клубами пыли, подытожил Владимир, а потом кивнул вправо и произнес: – Вот то, что я хотел тебе предложить.

Предложением оказался «ГАЗ-66», с вахтовкой. Большие автобусные окна, сбоку и сзади двери. Обычная в общем-то машина, ничего особенного. Хотя то, что она на ходу, и то, что является внедорожником, уже немало. Правда, купцы такие машины не жалуют. Грузоподъемность у них небольшая. К примеру, этот вариант потянет не более полутора тонн, потому что полтонны можно смело отбрасывать на вахтовку.

– Чисто дом на колесах, – открывая дверь салона и выдвигая лесенку, похвалил свой товар Володя. – Я его делал специально для одного купца. Он большие конвои водил, и в Астрахань, и в Каспийск, да и по нашим трем княжествам катался. Комфорта хотелось.

– И чего не срослось? – поднимаясь в салон, поинтересовался Бекеш.

Внутри все оказалось без изысков. Купец, возможно, и любил комфорт, но явно не роскошь. Диван, в полумягком варианте, обшитый кожей, пристроившийся вдоль левого борта. На нем места вполне достаточно, чтобы спать и в таком положении. Но он может раскладываться чуть не во всю ширину помещения. Напротив дивана – откидной стол. Разложи его, и сидя на диване, окажешься сразу за столом. Вдоль стен, в специальных креплениях, пристроились четыре складных стула с полумягкими сиденьями.

– Да убили купца, – пояснил Володя. – А сынок его отказался от машинки. С батей-то его мы были знакомы давно, поэтому никаких договоров и задатков. Так, ударили по рукам, и ладно. А пареньку такая машинка ни к чему. Проходимость бешеная, а грузоподъемность и внутренний объем, по купеческим делам, никакие.

– Ясно. А это что за дверь? – Бекеш, не без любопытства, показал на дверь в правой части передней стенки вахтовки.

– Заказчик хотел, чтобы из кабины можно было попадать в этот салон, не выходя наружу. Ну, мало ли, дождь, слякоть или еще какая напасть. Вот и устроил. Конечно, не сказать, что все так удобно, и пассажирское сиденье пришлось сделать складным, чтобы уходило вперед. Иначе дверцу не открыть. И вышла куцей, ведь сиденье располагается над колесом. Но купца устраивало. А мне что, заказчик всегда прав.

– Да, интересная машинка. Еще бы и диван поднимался вдоль борта.

– Предусмотрено. Заказчик все же купцом был, а потому рассматривал вариант, что может понадобиться дополнительный объем под груз. Диван сначала раскладывается, фиксируется, а потом поднимается вверх, где и крепится. Кожа получается обращенной к окнам, и груз ей ничего не сделает. Двери сзади двустворчатые. Запаска на одной из дверей. Запас хода почти тысяча километров.

– И во сколько ты оцениваешь эту красоту?

– Десять тысяч.

– Ну что же, вполне в пределах.

– Можно еще и прицеп организовать, если есть желание. Машинка потянет, не сомневайся. Это у нее шасси не очень, оттого и грузоподъемность подкачала, но прицеп потянет без вопросов.

– Нет уж, прицепов с меня хватит. Пока сюда доехал с «КамАЗом» на кукане, семь потов сошло.

– Дело хозяйское, – пожал плечами Володя.

– Тогда с тебя чек на пятнадцать тысяч и купчая.

– Не все так просто, Артем. Всей суммы у меня нет.

– Так. А вот это мне уже начинает не нравиться. Не люблю головоломки.

– Тут головоломки, считай, никакой. Да и ты в любом случае ничего не теряешь. Словом, вариантов два, и в обоих ты получаешься в плюсе. Если, конечно, тебе не потребуется вся сумма сразу и ты готов обождать пару недель.

– Пока я не представляю, для чего мне может понадобиться такая куча денег сразу.

– Вот и я так же подумал. Словом, ты забираешь «шишигу»[4], чек на десять тысяч рублей и катишь по своим делам. Я же реализовываю «КамАЗ» и потом перевожу тебе оставшиеся пять тысяч.

– А второй вариант?

– Второй зависит от того, насколько ты опасаешься мести со стороны родни Хасана.

– Я тебя умоляю. Я так наследил, что любой, кто захочет меня найти, сделает это без проблем.

– То есть для тебя это не имеет значения?

– Именно.

– Тогда мы сейчас отправляемся в милицейскую управу, где я засвидетельствую, что ты продал мне машину, принадлежавшую бригаде мародеров Беспалого. Они попали под раздачу год назад. Были сведения, что это дело рук Хасана. Наш князь, как ты понимаешь, к мародерам со всем уважением. Вот и назначил награду за голову Хасана в пять тысяч рублей, чтобы другие думали, прежде чем поднимать руку на мародеров.

– И мне вот так поверят на слово?

– Не тебе, а мне. «КамАЗ» этот Беспалому мастерил я своими руками. И как понимаешь, свою работу легко опознаю. Беспалого прибрал Хасан, здесь, на этой машине, появился ты. Сомнительно, чтобы Хасан тебе ее подарил или продал. Он же был мародером, а эта машина мечта для таких ребят.

– И подозреваю, что тебе уже заказали нечто подобное.

– Есть такое дело.

– Я все же в толк не возьму. У вас тут что, милиция такая легковерная?

– Нет, конечно. Премия будет выдана на основе моих показаний, а я местный, с определенным положением в обществе, и случись, что ты наврал, на тебя повесят возмещение казенных средств и серьезный штраф.

– А если меня не окажется рядом?

– Тогда казенные средства должен буду возместить я, а на тебе все одно останется штраф. Могут и награду объявить за поимку живого или мертвого, если сам не явишься с повинной.

– Н-да. В это верится уже больше. Слушай. А ведь при таком раскладе ты окажешься в куда большем барыше, – посмотрев на Володю с прищуром, поддел Бекеш.

– Согласен. Но ведь я рискую. Вдруг ты тут лапшу навешал, а машинки эти просто угнал. Мало ли. Оно ведь по-разному случается, – пожав плечами, возразил Володя.

– Твоя правда. Жизнь любит преподносить сюрпризы. Только я подарки по жизни делать не умею.

– И?

– Процент дружбой возьму, – улыбнувшись, подытожил Бекеш. – По рукам?

– А по рукам, – задорно улыбнувшись, ответил на рукопожатие автослесарь.

– Что дальше? – поинтересовался Бекеш, когда с договоренностью было покончено.

– А что дальше. Сгружай все свои пожитки в машину, здесь никто не тронет, а потом на велосипедах двинем в управу. Дальше – к нотариусу, и каждый по своим делам.

– Добро.

На въезде в город у Бекеша сразу же потребовали представить документы. В случае отсутствия таковых какое-никакое удостоверение ему должны были предоставить на пограничной заставе. Ну и медицинскую книжку пришлось извлечь на свет божий. Здесь с этим строго. Напоследок уплатил пошлину за проход в город и был волен, как птица. С Володи, кстати, вообще ничего не потребовали. Тот терпеливо ожидал в сторонке, пока пропустят Бекеша. Преимущества местного жителя, уже примелькавшегося на посту, в действии.

В милицейском управлении они провели около часа. Пришлось обождать, пока их примет заместитель начальника управления. Потом, пока дознаватель отберет показания от обоих. И наконец, выпишут чек в бухгалтерии. Но признаться, все равно получилось без волокиты. Нужно просто знать, насколько такие вопросы могут быть муторными, чтобы было с чем сравнивать. Шейранов знал, а потому скорость и простота процедуры его по-настоящему удивили.

После посещения нотариуса и оформления купчей Бекеш распрощался с Володей и направился в банк. Пришла пора привести в порядок свои финансы и обзавестись собственным счетом. Хм. Солидным, надо заметить, счетом. И это за какую-то неделю пребывания в новом мире. В ответ на мысли Шейранова Бекеш только ухмыльнулся. Не сказать, что его разбойничье счастье всегда приносило ему столь же ощутимые доходы, но такими суммами его не удивить. Впрочем, деньги у него никогда не задерживались. Как любил поговаривать он сам, легко пришло, легко ушло.

В банке все прошло без проволочек. Разве только чуток обождал, пока обслужат двух человек, оказавшихся перед ним. Потом, буквально в пять минут, открыли счет ему, куда перегнали средства с представленных чеков. Вот так, неделю назад он появился в этом слое с пятью рублями и дробовиком, а теперь стал обладателем счета в сорок семь тысяч и целого арсенала, с которым еще предстояло разобраться.

Чтобы не чувствовать себя неуютно, он сразу же снял со счета двести рублей. Конечно, у него еще оставалось около двадцати рублей, что по местным меркам очень даже солидно, но он не привык чувствовать себя стесненным в средствах. Опять же предстояли кое-какие траты.

Покинув банк, он узнал, где находится ближайший портной, и, оседлав велосипед, поехал в указанном направлении, внимательно посматривая на вывески. Все же город незнакомый, и стоит осмотреться. Да и до портного было не так чтобы далеко, а потому был вариант проскочить мимо.

Ставрополь, в отличие от других современных городов, возник не на пустом месте. Изначально здесь было довольно большое село Надежда, название которого постепенно трансформировалось. И потом от этого села не осталось практически ни одного дома. Прежние просторные подворья с обширными огородами никак не подходили для новых условий проживания большого числа людей на площади, ограниченной городскими рвом и валом.

За прошедшие годы Надежда, а вернее, Ставрополь претерпел серьезную перепланировку улиц, ставших прямыми и поделившими город на квадраты кварталов. Застройка была только каменной, строго в соответствии с утвержденным генпланом и в определенном стиле. Никакой отсебятины или самовольной застройки.

Даже на окраинах, где еще не было новой застройки и оставались старые дома, строить что-либо запрещалось. В смысле, ты, конечно, мог построить на своем подворье то, что твоей душе угодно. Но имей в виду, что когда застройка города приблизится сюда, то все постройки просто-напросто снесут. Разумеется, владельцам домов будет положена компенсация, а вернее, выделено жилье взамен утраченного. Обогатиться не выйдет, но получить вполне достойную замену прежнему жилью – вполне реально.

Князь вообще проявлял о людях всяческую заботу, прекрасно сознавая, что именно люди – самое главное богатство. Поэтому он привлекал их в княжество всеми доступными способами. Причем не только в села, но и непосредственно в сам город, численность которого неизменно росла. Как, впрочем, росли и объемы производства в самых различных областях. До былого, конечно, было еще очень и очень далеко, но, благодаря усилиям лидеров людских анклавов, удалось остановить процесс регресса на определенной точке.

В старом Ставрополе выгородили глухим бетонным забором и рвом промышленную зону в бывшем Ленинском районе. В былые времена там располагались крупные предприятия. Конечно, отхватили не весь район, но вполне достаточный на настоящий момент участок, и даже с запасом. Предприятия либо создавались на базе старых корпусов, либо строились новые, но с неизменным расчетом на будущее расширение. Стараниями их владельцев, в непосредственной близости от производства, начали строить новый микрорайон, с детским садом, школой и ПТУ.

Словом, город возрождался стахановскими темпами. И население росло просто с поразительной быстротой. Причем не только за счет притока людей извне, но и благодаря внутренним резервам. Большие семьи не были чем-то из ряда вон, а очень даже обычным явлением. Может, потому, что тут не было Интернета и телевидения. А может, оттого, что на момент начала войны люди в СССР еще не успели позабыть о том, что нет ничего важнее семейных ценностей. Или же, наоборот, в куда большей степени осознали это, когда беда пришла в каждый дом, к каждому человеку.

Кстати, от ребятни на улицах не протолкнуться. Прямо Шанхай какой-то. Всюду полно народу на велосипедах. И в своей основе это детвора. Странно. А ведь вроде бы должны быть в школе. Учебный год еще не закончен. А к образованию в княжествах отношение серьезное. Во всяком случае, восемь классов обязательны. Потом пришло осознание того, что время уж к вечеру, так что занятия уже позади. А ты поди удержи ребятню в доме. Не все же зубрилки, скорее уж наоборот.

Лавируя между малолетними велосипедистами, Бекеш, наконец, добрался до ателье, примостившегося на первом этаже кирпичного дома. Внутри его встретила миловидная женщина, среднего возраста, с неизменным портновским сантиметром, перекинутым через шею.

– Здравствуйте. Чем могу быть полезна?

– Здравствуйте. Так уж случилось, что у меня появилось достаточно средств, чтобы обновить свой гардероб.

– Весь гардероб? – прищурившись, с хитринкой на грани кокетства поинтересовалась портниха.

– Весь, – ответив открытой улыбкой, решительно тряхнул головой Бекеш.

– Замечательно. А теперь давайте поконкретнее.

– Можно и поконкретнее…

Ателье Бекеш покинул, оставив половину своей наличности в качестве аванса, за пошив заказанного гардероба. Серьезно так потратился. А как же иначе, если он практически голый. Ну и прикупил себе нательное белье, благо тут с размерами особо угадывать не надо, все равно под одеждой не видно. То, что на нем, он стирал, пока сидел в карантине, благо с водой проблем не было. Но ведь это не выход.

После ателье направился в сапожную мастерскую. Все-таки не привык он постоянно расхаживать в сапогах. В городе можно и расслабиться, надеть что-нибудь полегче. Опять же портянки и сапоги порядком осточертели. Так что туфли не помешают, да и тапочки тоже. А что, остановишься в гостинице, и придется тебе в традиционную баню в сапогах или в лучшем случае в туфлях. А так, очень даже удобно. Да и запасная пара сапог лишней никогда не будет.

Только покинув сапожную мастерскую, вдруг обнаружил, что уже опускаются сумерки. И тут же вспомнил, что до сих пор не озаботился ночлегом. Хорошо еще, что, судя по пустым стоянкам, за периметром в городе нет наплыва купцов. Это вселяло оптимизм и уверенность в том, что найти свободный номер в гостинице будет не так сложно.

Правда, до гостиницы он добрался не сразу. Как-то так случилось, что по дороге ему встретился оружейный магазин. Вспомнив о том, что в подобном заведении Георгиевска можно было приобрести одежду, или, если точнее, форму, решил завернуть и посмотреть. Вообще-то правильно сделал. До закрытия оставались какие-то полчаса, и займись он сначала жильем, остался бы без одежды.

Ну точно, все очень похоже. Ассортимент оружия тот же, а вон и узнаваемый отдел с формой. И цены сопоставимы. Иными словами, бросовые. Впрочем, это ему как раз на руку, а то в карманах значительно полегчало.

– Что-то интересует, молодой человек? – поинтересовался хозяин, дядька лет пятидесяти. – Просто я скоро закрываюсь и задерживаться никак не могу. Семейное торжество.

– Да-да. Я понимаю. У вас на меня песчанка найдется?

– На вешалках представлены все размеры, имеющиеся в кладовке. Меряйте.

– Ясно.

Бекеш прикинул на вид, потом глянул на штамп с размером на внутренней стороне. Вроде должно подойти. Расстегнул китель, вдел руки в рукава. Нормально. Штаны только приложил к себе, чтобы глянуть по длине. Порядок. То, что надо. Во всяком случае, на первое время сойдет, а там и портниха поспеет.

– Я возьму вот этот.

– Позвольте. Ага. Если несложно, верните этот на место, а я вам сейчас вынесу такой же из кладовки.

– А можно я возьму именно этот. Дело в том, что мне переодеться не во что, а со склада наверняка будет мятое.

– Мятое – не то слово. Нужно стирать, иначе складки не убрать, об них можно порезаться, до того слежались за столько-то лет.

– Я доплачу, – решив, что хозяин набивает цену, подбодрил его Бекеш.

– Да бог с вами, какая доплата. Берите этот.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Бекеш. – А можно у вас поинтересоваться?

– Интересуйтесь.

– Мне тут перепало одно ружье, «МЦ-21», вы его посмотреть и отремонтировать сможете?

– А что с ним?

– Не знаю. Я его в пустоши нашел, пользоваться не пользовался. На нем ржав-чи-на… А что это вы? – удивился Бекеш, видя, как продавец отстранился от него.

– Где вы его взяли? – подозрительно сощурившись, поинтересовался хозяин лавки.

– В пустоши, – недоумевающе ответил Бекеш. – А-а. Понял. Да не переживайте вы так. Карантин прошел чин-чином, да после пустоши несколько дней прошло. Потом медосмотр, прививки. Могу книжку показать, – он без дураков полез во внутренний карман.

– Фух. Не надо. Простите. Я как-то и не сообразил, что иначе как через блокпост вы бы в город не вошли.

Ага. Страх перед пустошами у народа сидит крепко. А ведь, казалось бы, сами живут в двух шагах от мертвого города и даже на его окраине завели промзону. Но страх все равно почти на генетическом уровне.

– Это точно, – невесело ухмыльнулся Бекеш. – Иначе, прямо как в Средние века, сожгли бы к чертям собачьим.

– Такова наша сегодняшняя действительность. Вы мародер?

– Нет. Просто так вышло. Ну что насчет ружья?

– Приносите, конечно. Посмотрим, почистим, проверим и вынесем вердикт.

– А переделать его можно будет?

– Смотря, что вы хотите.

– Пистолетную рукоять, складной рамочный приклад и укоротить ствол.

– Укороченный ствол не лучшим образом скажется на характеристиках.

– Знаю. Но для дальних дистанций у меня есть более серьезные стволы. Хм. А скажите, у вас есть бесшумное оружие?

– Нет. А к чему вам? В нашем княжестве оно вообще-то под запретом. Считается, что честному человеку такое оружие ни к чему.

– Позвольте усомниться. В пустоши от подобного оружия несомненная польза. Собаки сбегаются на выстрел, как мухи на мед.

– Но вы же сказали, что не мародер.

– Не мародер, но мало ли, как все обернется. А вот это у вас что, «мелкашка»?

– Да. Биатлонная версия карабина.

– А можно ему переделать ложу? Чтобы он был не таким неповоротливым. Приделать пистолетную рукоять и складной приклад из гнутой проволоки.

– И зачем вам это надо, позвольте полюбопытствовать?

– Вместо бесшумного оружия вполне подойдет. И собачкам вполне хватит. Проверено.

– Ясно. Никаких сложностей. Выкупаете карабин, потом оплачиваете переделку, и через пару-тройку дней получаете изделие.

До гостиницы он добрался, когда на улице уже окончательно стемнело. Вернее, темно так и не стало, потому что с освещением улиц тут все было в полном порядке. И что примечательно, жизнь в городе и не думала затихать. Ничего удивительного, если вспомнить о том объявлении по набору в драмкружок. А еще он видел расклеенные на тумбах афиши. Кроме клуба здесь имелся и театр, и кинотеатр.

Хотя большого наплыва купцов и не наблюдается, не сказать, что гостиница выглядела пустой. Снующих туда-сюда постояльцев хватало. Но тем не менее номер нашелся без проблем. Хотя и подороже, чем занимаемый им в Георгиевске, но более комфортабельный. Между прочим, с душем и ванной. Едва заглянув в санузел, Бекеш тут же начал непроизвольно чесаться. Оно вроде и старался за собой смотреть, и в то же время понимал, что это только жалкие потуги. Вообще-то хотелось в баню. Но душ тоже замечательно. А если немного потерпеть, то можно и ванну наполнить. Это не летний душ, что был в Георгиевске. Горячая ванна – это просто благодать. Но завтра нужно будет разузнать насчет баньки. И поужинать бы чего. Тут при гостинице вроде есть ресторанчик. Но сначала – мыться!

Глава 7

Нечаянная встреча

Н-да. Дождливый выдался денек. Не то чтобы лило как из ведра, но стеклоочистители пришлось задействовать в максимальном режиме. Если бы ливень, то они и вовсе не справились бы. Ну да к чему говорить о том, чего нет. А вот грязь есть. За ночь и полдня дорогу изрядно развезло. Впрочем, не настолько, чтобы подниматься на старую. Уж лучше ехать по грязи, напрягая движок, чем трясти ливером на ухабах давно заброшенной трассы.

«Шишига» въехала в очередную здоровенную лужу и, прогнав перед собой бурун мутной жижи, выбралась с противоположной стороны. Прошла так, словно и не было препятствия с раскисшим дном и глубиной больше метра. Что неказиста, неудобна, угловата, это да. Но едет там, где хочешь, а не там, где можно. Относительно, конечно, но форы даст любому внедорожнику.

Хорошо, что он не соблазнился «УАЗом». Был вариант с буханкой. Да только, прикинув к носу и почесав в затылке, пришел к выводу, что «УАЗ» ему не подойдет, хотя цена у него вдвое меньше. Ну выплатил бы Володя разницу в течение месяца. Не так страшно. У Бекеша, по нынешним временам, и без того сумма прямо-таки неприличная образовалась. Вот только по нарезанным им самому себе задачам «шишига» больше подходит. Опять же вот эту лужу на «УАЗе» пришлось бы объезжать, он бы тут просто утонул.

Правда, вождение «шишиги» оказалось не таким уж простым занятием и потребовало выработки кое-каких навыков. Тут и неудобное расположение педалей, из-за чего приходилось задирать ноги, и рычаг переключения передач, угнездившийся справа и сзади. В общем, пришлось помучиться, поминая нехорошими словами ту женщину-конструктора, которая создала грозу непролазных хлябей и крутых горок[5]…

…Бекеш едва успел ударить по тормозам. Те сработали как надо, однако машину еще несколько метров протащило по жирной грязи, пока она, наконец, замерла. Не хватило буквально полуметра, чтобы сбить внезапно появившуюся на дороге женщину. Вот только что никого не было, и вдруг из придорожных зарослей бурьяна выскочило это чудо, укутанное на горский манер.

Едва машина остановилась, как Бекеш дернул дверную ручку и вывалился из кабины, увлекая за собой «АКМС». Автомат все время лежал у него на кожухе двигателя, на всякий непредвиденный случай. Едва только перекатился по бурьяну, как тут же промок насквозь. Впрочем, данный факт он отметил как-то краем сознания. А вот на чем его внимание было по-настоящему сосредоточено, так это на окружающей обстановке. И отчего он все еще не слышит выстрелов, было решительно непонятно.

– Помогите! Помогите, пожалуйста!

Женщина… Нет, пожалуй, девушка… Хотя, кой черт, вон какой живот! Так что, молодка, без вариантов. В ее одежде этого сразу не рассмотреть, а вот когда начала звать на помощь. Хм. Ну и что тут у нас? Рожаем? Мысль о том, что кто-то может использовать беременную в качестве приманки, он отмел сразу. Были в этом мире свои неписаные правила, через которые заступать непозволительно, никому. Иначе против ополчатся все.

В частности, беременную ты можешь убить только в том случае, если она не просто подняла на тебя оружие, а уже выстрелила или попыталась пырнуть чем-нибудь колющим. Продать, без проблем. А вот от насилия лучше воздержаться. Как непозволительно использовать и вот так, в качестве приманки. И плевать, какого она вероисповедания. Не моги и все тут. Однако любые правила существуют, чтобы их нарушать. Так что расслабляться он и не думал.

– Ты откуда и кто такая? – поднимаясь и подходя к молодице, поинтересовался Бекеш.

– Меня Камиля зовут. То есть Катя я. Гонятся за мной.

– Из рабства бежала? – осматриваясь и держа оружие наготове, поинтересовался он.

То, что это не засада, его как-то особо не обрадовало. Наоборот, этот факт еще больше его насторожил. У горцев отношение к семье вообще и детям в частности особое. Если невольница понесла от хозяина (а кто ему запретит), ребенка у нее отбирали сразу после рождения, и он становился равноправным членом рода. Никто и никогда не уколет его тем, что он рожден от рабыни, потому как женщина – это всего лишь земля, семя же в нее бросает мужчина.

Выходит, за ней гнались. Тут без вариантов. Потому он и осматривается так внимательно. Можно сколько угодно ругать горцев, но одного у них не отнять, семья и род для них важнее всего на свете. В принципе, сейчас и русские мало чем уступят им.

Вот только они вспомнили об этом после вселенской беды, свалившейся им на головы. Горцы же, к их чести, об этом никогда не забывали.

– Нет. Да. Долго объяснять. Помогите Христа ради, – то и дело сбиваясь, вновь взмолилась она.

Н-да. Вот молодец. Выскочила чертиком из табакерки, и будьте любезны, спасайте ее. Йожики курносые. Нет, он, конечно, не откажет. Просто не сможет. А вообще, просьба на миллион. Мало того, что к первому встречному-поперечному, так еще и в диких землях. Из одной неволи выскочила, так в другую попасть, как за милую душу. Даже купцы они разные встречаются. Попадется тот, что выгоду свою нипочем не упустит, и снова здравствуй, неволя.

– Не блажи. Понял я. Давай в машину.

Угу. Терять время на разговоры – не лучшая идея. Словно в подтверждение этих мыслей, к его левой руке словно поднесли горячий прут, и пуля с глухим металлическим звоном ударила в кабину. И только после этого долетел звук выстрела. В голове тут же пролетела мысль о не вовремя расслабившемся идиоте. Тело же действовало самостоятельно, на одних рефлексах.

– Ложись! – падая на колено и вскидывая автомат, выкрикнул Бекеш.

И следом по кабине простучали сразу несколько пуль. Словно град прошелся. С глухим хлопком и шорохом осыпалось боковое стекло. Одновременно с этим донесся звук автоматной очереди. Бекеш ответил двумя короткими очередями, стреляя не целясь, навскидку, просто в направлении противника. Только чтобы дать понять, что вооружен и без боя не дастся. Пусть хоть чуток поволнуются, а то больно уж хорошие стрелки, коль скоро на такой дистанции, да еще из седла, так кучно кладут.

– Заляг на обочине с другой стороны! – Этот приказ он выкрикнул, уже отбегая вперед по дороге и как можно ниже пригибаясь к земле.

Нет, не в атаку. Просто ему не понравилось то, что эти уроды расстреливают его машину. Вот так покорежат что-нибудь, и транспорт превратится в якорь. Лучше уж пусть в него самого стреляют. Он не «шишига», может и пригнуться, хоть и изгваздается весь, как порося. А чтобы они точно знали, куда нужно стрелять, он дал еще две короткие очереди.

Рядом просвистела еще одна пуля. И если бы он в этот момент не поскользнулся и не растянулся на спине, проехавшись по грязи, то наверняка получил бы горячий привет. А вот автоматные пули ударили по обочине дороги, выбив небольшие грязевые фонтанчики. Не-эт, этим точно не стоит давать шанса, иначе кончат на раз.

Чавкая по грязи и окончательно измазываясь, он перекатился к противоположной обочине и залег в промоине. Когда-то дорога проходила здесь, но постепенно сместилась в сторону. Уж больно лихо тут кто-то боролся с бездорожьем, оставив глубокую колею. А там и сточные воды постарались. Словом, Бекеш тут же оказался по пояс в грязевой жиже. Стоя на коленях, конечно. Ну и улегся в грязюку. Господи, да он даже не свинья.

Впрочем, мысли о чистоте тут же ушли на второй план, потому что в этот момент пуля просвистела у самого уха. Причем это был не автомат, который, не прекращая, бил короткими очередями. У второго, похоже, винтовка с оптикой. Уж больно кучно кладет. И не попал пока только потому, что Бекеш все время пребывает в движении. Вот так. Поспешил в самом начале, а теперь никто тебе просто так подставляться не собирается.

Приклад встал на место с глухим лязгом и привычно уперся в плечо. Сколько там осталось в магазине? Не важно. Пока есть. Когда вылетит трассер, значит, еще четыре патрона. Так снаряжать магазины Шейранов научился в первую чеченскую. Были учителя. Да и в жизни не раз применял. Что с того, что доктор? Когда случалось, бился наравне со всеми.

Пока готовился дать ответку, рассмотрел нападавших. До них около трехсот метров, расположились на пологом склоне балки, недалеко от перелома. Уже спешились и теперь вели огонь с колена. А лошадки ничего, тренированные. Несмотря на стрельбу, находятся неподалеку.

Бог весть, что это было. Может, то самое шестое чувство. Пули вокруг свистели с завидным постоянством. Автоматчик наяривал так, словно у него пристегнута пулеметная банка. Однако Бекеш вдруг отчего-то уткнулся лбом в грязь, причем именно в тот момент, когда над самой головой, едва не взъерошив волосы, просвистела винтовочная пуля. Ну и следом долетел звук выстрела.

– Да твою ж вперехлест, через колено!

Он наконец приник к автомату. Дистанция – сродни учебным стрельбам на полигоне. Только спокойней надо, без нервов. Прицелился в горца с винтовкой и нажал на спуск. Автомат привычно лягнул в плечо. Двойка. Потом еще одна. Фигурка, стоящая на колене, завалилась набок. Второй, выпустив очередную короткую очередь, начал возиться с автоматом. Похоже, у него, наконец, закончились патроны и он перезаряжался.

Что это было, бравада, кавказская гордость или нежелание валяться в грязи, Бекеш так и не понял. Но только противник все так же продолжал стоять на колене, изображая из себя грудную мишень. В таком положении он и поймал свою пулю. После этого Бекеш дал еще пару двоек в лежащего. А вот и трассер. Было четко видно, как росчерк ударил в темную фигурку, лежащую на пологом склоне.

Пришла пора менять магазин. Но, увидев, в каком состоянии находится спарка, он решил заменить ее на другую, из разгрузки. «Калашников», конечно, серьезный автомат и рассчитан на самое что ни на есть дрянное отношение, но, пожалуй, не стоит этим злоупотреблять.

– Катерина, ты как? Цела?

– Да. В меня не попали. А уже все? – тут же отозвалась молодица.

– Все, все.

– А можно встать? А то я вся грязная.

– Погоди пока вставать. Я сначала схожу гляну. А то мало ли. Их сколько, кстати, было?

– А я не знаю. Я их не видела.

– Ясно. Словом, сиди жди и не высовывайся.

– А если собаки набегут? Или еще кто зубастый?

– Ладно. Лезь в салон, там в углу пирамида, возьми себе дробовик. Пользоваться-то умеешь?

– Умею.

– Вот возьми и сиди жди. Только в окнах не мельтеши.

– Поняла.

Вот и ладно, что поняла. Так. Бинокль в кабине. СВТ с оптикой в пирамиде, в салоне. Получается, рассмотреть этих сынов гор орлиным взором не удастся. А желательно. Но лезть в кабину решительно не хотелось. Мало ли, вдруг кто из этих двоих очнется. Так что лучше держать обоих под прицелом, и ножками, ножками. И потом оптика не даст никаких гарантий в том, что он их достал наглухо. И убедиться все равно необходимо.

Автоматчик оказался мертв. Неудивительно, после четырех попаданий по торсу. Кстати, у него оказались рожки от «РПК», на сорок патронов. Надо же, а показалось, что банка. Бил экономно и довольно точно. Судя по истертому воронению, автомат, видавший виды и скорее всего с расстрелянным стволом. А так бы наверняка подстрелил. Все пули летели довольно плотно.

Второй еще жив. Две пули, в грудь и плечо. Оставь его и без грамотной медицинской помощи, сам дойдет. Легкое пробито, а это не шутки. Хм. Винтовка «манлихер» и впрямь с оптикой. И как это он дал маху, непонятно. Зато ясно, откуда такая скорострельность. Эту винтовку Шейранов помнил по одной из прошлых жизней, причем с наилучшей стороны.

– Что, гяур, твоя взяла, – зло прохрипел раненый.

– Ты еще аллаха вспомни. Идиот, – Бекеш вскинул пистолет и выстрелил горцу в голову.

Возиться и спасать его он не собирался. Мог попытаться. Но не стал. Никакого смысла. С одной стороны, в глазах горца была только ненависть и ничего кроме нее. С другой, конечно, можно было бы попытаться с ним помириться, но только не имея на руках труп его родственника. И плевать, что они сами начали. Обычно эти ребята над такими мелочами не задумываются.

Вот если бы оба были ранены, как в случае с Темляковым, на той, далекой кавказской войне, тогда другое дело. Впрочем, в тот раз ситуация была несколько иной, и род был более или менее расположен к русскому царю. А у этих, похоже, ничего, кроме ненависти. Надо будет уточнить, из равнинного они аула или горного. Разница существенная.

Поймать лошадей оказалось не так трудно, как могло показаться. Животные-то тренированные, но вполне ручные. Так что хотя и с толикой недоверия, прядая ушами, но позволили взять себя под уздцы. А там уж Бекеш задействовал весь свой опыт обращения с лошадьми. Погладил, почесал, пошептал на ушко и вроде бы заполучил толику доверия.

После этого собрал трофеи. Так себе. Ничего особенного. Пара кинжалов, с серебряной насечкой. Лезвия из хорошей стали, но и только. Видавшие виды автомат и «манлихер», столь же потрепанные жизнью «макаров» и наган. А вот пара дробовиков очень даже в хорошем состоянии, вернее, совсем новые. Это из новоделов.

Угу. Наладили в Ростове кое-какое производство охотничьего оружия. После войны доступным его оказалось не так много, как боевого. Ведь на мобилизационных складах гражданское оружие не хранилось. Вот и заняли пустующую нишу ввиду повышенного спроса.

Убитых решил оттащить в заросли камыша. Благо к седлам обеих лошадей были приторочены свернутые кольцами веревки. Вот с их помощью и привязал за ноги, а потом волоком оттащил с глаз долой. Мало ли, как все обернется, вдруг придется задержаться. Не понравилось ему, как пули громыхали по кабине. Не стоит оставлять этих жмуриков на всеобщее обозрение, и все тут.

Вернувшись к автомобилю, привязал лошадок к бамперу и полез смотреть, насколько серьезно досталось машине. Автоматные пули, хотя и прошили кабину насквозь, тем не менее, прошли достаточно высоко. А вот винтовочная ударила пониже. Матеря себя за дурные мысли, Бекеш откинул зажимы кожуха и рывком открыл двигатель.

Н-да. Предчувствия его не обманули. Но хорошо хоть так, а то ведь могло быть и куда хуже. Хотя разбитый карбюратор тоже не внушал особого оптимизма. Нужно менять, однозначно. Вот только одна проблема. Запасного карбюратора-то у него нет.

Посмотрел на радиостанцию. Бесполезно. Рация-то добьет, все же в городе стоит серьезная антенна. Но никто ему сюда запасные части не привезет. Если бы в пределах Георгиевского княжества, то без проблем. Автомастерская в городе имеется, как-никак город при дороге. Но он сейчас на дороге, ведущей в Баксан, и от Георгиевска его отделяет около сорока километров.

Есть еще шанс запросить помощь у княжеского воеводы. Тому не составит труда направить мобильную группу. Но очень уж не хотелось одалживаться. Причем настолько, что Бекеш был готов лишиться машины и всего имущества. Благо это были далеко не последние его активы. Он еще не забыл инцидент, произошедший пару недель назад, когда на дороге была предпринята попытка примучить его к княжеской больнице. Так что одалживаться даже в мелочах ему ой как не хотелось.

– Что-то случилось? – выйдя на улицу и открыв пассажирскую дверь, поинтересовалась молодица.

– Да уж случилось. Карбюратор разбили, если тебе это о чем-то говорит.

– Не говорит. Но, похоже, это серьезно.

– Еще как серьезно.

– Ой. У вас рукав в крови. Вы ранены?

Бекеш взглянул на руку и только сейчас почувствовал боль. Разоблачился. Глянул. Рана так себе, и не рана, а натуральная царапина. Кровь уже не идет. Поначалу-то в горячке не придал значения, а потом как-то не до нее было. Больше думал о том, что грязный, как свинья.

Кстати о птичках. Проблем, конечно, выше крыши, но самую простую из них он может вполне решить прямо сейчас. И откладывать это на потом не видит никакого смысла. Поэтому быстренько разделся и полез мыться в походный душ, для чего на крыше салона имелся плоский бак на пару сотен литров воды и душ, выведенный вбок. Кстати, тоже работа Владимира под того самого купца.

– Извини, женской одежды у меня нет. Так что держи, – Бекеш протянул Кате комплект афганки.

Посетив на следующий день оружейную лавку, он изрядно прикупился. А вот из своего ничего продавать не стал. И все трофейное оружие осталось при нем. Нет, сейчас-то оно в Георгиевске, сдано на хранение хозяину гостиницы. С ним только самозарядный дробовик, «мелкашка» и «СВТ» с оптикой и переделанными ложем и прикладом. Все это находится в пирамиде. Автомат и пистолет постоянно при нем. Были у него кое-какие планы, и оружие очень даже пригодится. Еще и мало будет. Тут без оружия вообще никуда.

– Штаны не застегивай, нечего над ребенком издеваться. Вот подтяжки. Лямки широкие, давить не будут.

– Спасибо.

– Чего смотришь, словно потеряла что.

– Да вот, вы будто мне знакомы, а вспомнить никак не могу.

– Ну это вряд ли. Будь иначе, я бы такую красавицу не позабыл бы. Переодевайся. Я отвернусь пока.

В предоставленном ей наряде молодица выглядела довольно комично. Китель едва сошелся, прикрывая выпирающий живот, да и грудь рвалась наружу. Ну ничего, на первое время пойдет, а там и ее одежда подсохнет.

– Катерина, ты как, только с дробовиком или и в другом оружие понимание имеешь? – глядя, как простирывает она свою одежду, поинтересовался Бекеш.

– И дробовик, и автомат, и что другое. Батюшка в свое время научил, – вздохнув, ответила она.

– Вот и ладно. Мне тут прогуляться малость надо. Километров семь, до Пятигорской пустоши. Так что оставлю тебя на хозяйстве.

– Как это в пустошь? Так ведь зараза там.

– Я по самому краю. Там заразы нет. Зато на въезде есть под откосом «ГАЗон». На нем должен быть карбюратор. Худо-бедно, но к утру как-нибудь прилажу, чтобы до Георгиевска добраться. Да ты не бойся. Я быстро обернусь. Вон у меня теперь два конька есть, да и карбюратор снять две минуты дел.

– А мне с вами можно?

– Издеваешься? В твоем положении, да верхом. А ну как рожать вздумаешь в чистом поле?

– Можно подумать, если меня здесь прихватит, то будет лучше.

Бекеш внимательно посмотрел на молодицу и только вздохнул. Угу. Страшно ей. Вот только обрела защитника и тут же сразу его лишиться. Да она хоть пешком, только бы не оставаться одной, пусть и при оружии, которым вроде бы умеет пользоваться.

Умом он понимал, что это высшей пробы идиотизм. Мало того, что для нее это опасно, так она еще и станет его задерживать. Будучи на сносях, рысью не поскачешь. Тут и шагом-то… Но все же подготовил обеих лошадей. Натерпелась девка, так что, кто его знает, может, от страха перенервничает так, что начнет рожать не ко времени. Опять же, если он окажется рядом, то сумеет помочь.

– А к чему вы с собой «мелкашку» взяли? Это же только детей учить стрелять, – уверенно держась в мужском седле, поинтересовалась Катя.

– Странный вопрос. Ты же знаешь, что собаки нередко сбегаются на выстрел, чтобы поживиться?

– Все это знают. Дикие собаки вообще страх потеряли.

– Вот-вот. А мелкашку через пару сотен метров и не слышно вовсе, и как выстрел они ее звук не воспринимают. А между тем ее пули вполне хватает даже для большого бобика. Я бы что-нибудь с глушителем купил, да в княжествах такое запрещено. Вот и переделал биатлонный карабин. Поэтому, если собачку увидишь и будет еще не горячо, ты мне скажи. Глядишь, и тишком обойдемся. А то запаникует наш транспорт не ко времени при виде этих псин.

– Хорошо. Я поняла.

– Вот и ладно, что поняла. Слушай, а как так случилось, что ты одна оказалась на дороге?

– Год назад на нас разбойники напали, как раз недалеко отсюда. Батюшку убили, а я в полон попала. Потом вышла замуж за горца.

– Даже так?

– Дахир был добр ко мне и нежен. Он, конечно, горец, но ведь и они бывают разные, – девушка внимательно посмотрела в лицо собеседнику, словно пытаясь найти в нем осуждение.

– Да кто же спорит, – максимально искренне согласился Бекеш. – Стало быть, замуж за него вышла?

– Вышла. По их обычаю, но сразу заявила, что веру не поменяю. А он и не настаивал, только сказал, что моя вера, она моя и есть, дети же будут принадлежать его роду. На том и порешили. А месяц назад он умер.

– Убили?

– Нет. От болезни умер. И тогда Хаким, его старший брат, решил взять меня второй женой. Он давно уже на меня пялился, но я ведь была женой Дахира. А как его не стало, так он и решился. Заявил, что, мол, позаботится и о вдове брата, и о его ребенке.

– И тебе это не понравилось?

– Дахир увидел меня на невольничьем рынке и сразу влюбился. Это он так говорил, – невольно смутившись, пояснила Катя. – Денег, чтобы выкупить меня, у него не было, поэтому он дождался, пока меня купит какой-то купец, а потом выкрал по дороге. Он привез меня в свой дом и сказал, что я буду его женой, даже не поинтересовался, невинна ли я. Но добивался меня честно, долго ухаживал и угождал, ждал, пока я сама его приму. Хаким был не такой. Он бы за волосы притащил меня в свою койку, и никто бы ему слова не сказал. И тянуть бы он не стал. Разве только дождался бы, чтобы я от бремени разрешилась. Вот я и решила бежать.

– Так отчего же не дождалась родов. Родила бы, тогда и бежала бы.

– С ребенком? И думать нечего. А оставить его там не смогла бы.

– Так ведь он их роду принадлежит. Да и сама ты к такому решению пришла.

– Тот уговор был с Дахиром. А его больше нет. Поэтому прошлой ночью я вывела из стойла коня Дахира и дала ходу. Но километрах в двух от того места, где я выбежала на дорогу, он оступился и сломал ногу. Я его даже убить не смогла.

– А чего же оружие не прихватила? Места тут развеселые.

– Для женщин оружие под запретом, за ним нужно на мужскую половину идти. Побоялась.

– Под машину-то чего кинулась? А ну как недобрый человек оказался бы.

– А у меня выбора не было. Позади Хаким. Я знала, что он это дело так не оставит и обязательно погонится за мной. И что меня ждет с ним, я знаю, а тут, может, и повезет, не все же на этом свете сволочи, – ответила молодица.

При этом она посмотрела на Бекеша долгим, изучающим взглядом. Он отметил, что это уже не в первый раз, но не придал особого значения. Мало ли. Ведь и впрямь, никто не знает, чего можно ожидать от незнакомого человека, волей случая встретившегося на дороге. Хотя вроде и оружие в руки дал, но окончательно это сомнения развеять не могло.

– Ну-ну, – в свою очередь окинув ее взглядом, многозначительно произнес он, а потом спросил о другом: – А чего ты про Хакима в прошедшем?

– Тот «манлихер» – его. Он бы его никому не доверил. Особенно им гордился.

– Понятно.

До «ГАЗона» они добрались без происшествий. Бекеш заприметил его еще, когда на велосипеде ехал в Ессентукскую пустошь. Единственно только, оставался вопрос, не успел ли уже кто над ним поработать. Все же и впрямь – самый край города. Городское кладбище и дачи начинаются значительно ниже. Так что и опасений это место особых не вызывает, и машину могли разуть. А если так, придется ехать в сам город.

Едва заглянул под капот, как тут же отлегло от сердца. «ГАЗ-53» в СССР был довольно распространенным автомобилем, поэтому набрести на него в пустоши – шансы велики. И все же терять время не хотелось. И так уже дело к вечеру, а им еще и назад возвращаться. Ну и лучше бы с машиной разобраться засветло. Ехать-то и по ночи можно, не велика беда.

Сбросил рюкзак, пришедший на смену вещевому мешку. Он куда удобнее, и даже при большей вместимости и весе ходить с ним гораздо сподручнее. Бекеш использовал его как тревожный чемоданчик. Даже чехол под переделанную «мелкашку» к нему приделал, чтобы сподручнее было.

– Катерина, ты тут за окрестностями смотри, и если что, палить не торопись. Сначала меня окликни.

В ответ она только кивнула, мол, поняла, и, спешившись, привязала коней к деревцу, выросшему рядом с растрескавшейся покрышкой заднего колеса. Бекеш же достал из рюкзака сверток с ключами и полез под капот накренившегося «ГАЗона».

Он был готов вступить в яростную борьбу с проржавевшими болтами и гайками, окончательно спекшимися за прошедшие годы. Однако, к его удивлению, все оказалось очень даже просто. Относительно, конечно, но и далеко не так, как ожидалось. Не прошло и получаса, как он уже держал в руках нужную деталь.

Алюминий зацвел, и наверняка будут проблемы с забившимися внутренними каналами, но это все решаемо. Главное, что у него в руках целый корпус. А потроха можно пересыпать и из его разбитого карбюратора. Не суть важно. Теперь он был уверен в том, что худо-бедно, сумеет завести машину и доехать до Георгиевска. Ну а там уж лечением машины займется специалист.

Когда двинулись в обратном направлении, снова начался дождь. Хорошо хоть не тогда, когда он возился с «ГАЗоном». Оно вроде и начало лета, да только особенного тепла нет, а уж в промокшей одежде – и подавно. Работать же в плаще неудобно. А вот ехать верхом никаких проблем. Он облачился в плащ-накидку, Катерина – в брезентовый плащ, который он купил как раз на случай, если придется возиться с машиной в непогоду.

До машины добрались без проблем, что радовало. Ну и по дороге за это время никто еще не проезжал. А вот это ожидаемо, купцы, они ведь не экстремалы-любители. Чего по дождю грязь месить. Это ему нужно. Можно сказать, каждый день на счету. Времени не так, чтобы много, а задач он себе нарезал предостаточно.

Перед началом шоу с Перегудовым не было никаких договоренностей. Он предложил Шейранову действовать самостоятельно. Мол, иди, куда ноги поведут, а там по ходу сориентируемся и определимся с направлением, если сам его не определишь. Сергей Федорович определил. Ну не мог он видеть свой родной город в руинах. При виде Ессентукской пустоши и осознании того, что хозяевами города теперь являются собачьи стаи, поделившие город на угодья, сердце кровью обливалось.

Оставалось только определиться, в каком направлении двигаться. Не может город возникнуть сам по себе, на пустом месте. Хутор там или село – дело иное. Но чтобы ему развиться, нужно получать прибыль. А вот с нею-то у крестьян как раз сложности, и немалые.

Словом, нужно какое-то градообразующее предприятие. А что производили в Ессентуках? Ну, были трикотажная, швейная и обувная фабрики. И наверняка все оборудование стоит нетронутым, дожидаясь, либо когда его окончательно доконает коррозия, либо когда наконец дойдут людские руки. Но в этот рынок влезть сейчас просто нереально. Производственных мощностей более чем достаточно, и в условиях конкуренции фабриканты делают упор на качество, всячески удерживая при себе мастеров.

И все же в Ессентуках было то, на чем держался город, что в настоящий момент было в загоне и за что люди во все времена были готовы платить, не скупясь. Здоровье. Наблюдая за тем, до какого анахронизма дошли местные эскулапы в деле медицинского образования, Шейранов решил, что если и возрождать Ессентуки, то нужно начать возделывать именно эту грядку.

Вот только, как это ни странно, имея перед собой такую цель, начинать следовало с совершенно другого. А именно, обзавестись небольшой армией. В этом мире каждый сам за себя. И если ты хочешь чего-то добиться, то сначала сумей защититься. И уж тем более защитить свое дело. Потому что если оно окажется перспективным, то тебя обязательно попытаются ограбить.

Именно с целью набора бойцов он и направлялся в Баксан. Конечно, речь идет не о подготовленных кадрах. Наемников найти не так, чтобы сложно. Народу, готового рискнуть головой за звонкую монету, предостаточно. Вот только это должна быть достойная плата, и никак иначе. Ему же нужны были бойцы, готовые драться за идею или из личной преданности. А таких заполучить просто так не получится. Этих нужно воспитывать самостоятельно.

Узнав о намерениях Шейранова, Перегудов откровенно предупредил, что в его распоряжении полгода, не больше. После этого придется делать не менее чем полугодичный перерыв. Все же с годами Шейранов не становился моложе, и его организм требовал бережного к себе отношения. Несмотря ни на какие возражения Сергея Федоровича, Антон был намерен вернуть его сознание в родное тело, в строго намеченный срок. И никаких сомнений, он это сделает.

Вот поэтому Бекеш и торопился, дорожа каждым днем. И направлялся он сейчас на невольничий рынок Баксана, где собирался выкупить из неволи десяток молодых ребят. Крепкий парень, не имеющий специальности, стоил порядка трехсот рублей, так что выкупить будущих бойцов было не так сложно. Зато они будут точно знать, кому и чем обязаны.

Разумеется, преданность – особый товар. Есть немало тех, для кого даже чувство благодарности не является достаточным основанием, чтобы оставаться преданным. И ладно, если этот индивид решит просто уйти. Но ведь может случиться и так, что он захочет занять место главного. Впрочем, на этот счет Бекеш не волновался. У него была страховка в виде съемочной группы.

Любому, оказавшемуся в окружении главного героя, в самые кратчайшие сроки устанавливали миниатюрную аппаратуру, в виде имплантатов для снятия видео и звуковой информации. Так что о любом заговоре станет известно заблаговременно. Если, конечно, тот не окажется одиночкой и не проделает все молча. Что ни говори, но, несмотря на то, что слой Перегудова ушел значительно дальше слоя Шейранова, мысли читать они так и не научились…

Ключ провернулся в замке. Стартер отозвался утробным урчанием, проворачивая маховик. Раз. Другой. Третий. Наконец, двигатель схватился. Причем без перебоев, что вселяло оптимизм. Дав поработать некоторое время, Бекеш заглушил его, а затем запустил вновь. На этот раз тот схватился с полуоборота. Никаких сомнений, расход топлива у движка сейчас закачаешься. Все же карбюратор нуждался в умелых руках и нормальной регулировке. Но это не так уж важно. Главное – доехать до Георгиевска, а там уж ему ума вставят.

В очередной раз заглушив двигатель, Бекеш вернул на место кожух и хотел было перебраться в салон, через внутреннюю дверь, но потом отказался от этой мысли. Не хватало еще все изгваздать в грязи, обильно налипшей на его сапоги. Ничего, обойдет кругом. И опустившаяся темнота ему в этом не помеха. А в салон заглянуть нужно, уж больно оттуда аппетитные запахи доносятся.

Пока суд да дело, Бекеш предложил Катерине приготовить горячее. Отчего бы и нет, если есть такая возможность. Сухомятка – она никому на пользу не пойдет. Та согласилась без лишних слов. И вооружившись предоставленным примусом, начала готовить. Хм. Судя по запахам, получалось у нее просто исключительно.

– Катерина, я гений, и руки у меня золотые, – протирая эти самые руки тряпицей и поднимаясь в салон через наружную дверь, произнес Бекеш. – Сейчас ужинаем и в путь.

– Ага. Как раз и ужин готов. Послушайте, – смущенно улыбнулась она. – Неудобно как-то. От Хакима спасли, полдня вместе, а я даже не знаю, как вас зовут. За кого богу свечки ставить.

– Артем. Артем Сергеевич Бекешев. Катя, что с тобой?

Вообще-то не сказать, что она была быстрой или особенно ловкой. Скорее он слишком уж расслабился, и осознание этого пришло вместе с болью от впившейся в живот стали. Впрочем, в последний момент он все же успел слегка довернуть тело, и нож вошел по касательной. В следующее мгновение он от души врезал ей в челюсть, отправив в полет, завершившийся на диване.

– Ч-черт! Что это было?! Гадство! – Он зажал рукой рану, присаживаясь на один из складных стульев.

Взгляд на Катерину. Н-да. Приложил он, конечно, знатно. Но, с другой стороны, трудно его в этом винить. Надо же, что удумала. Ладно, приводить ее сейчас в сознание некогда. А вот обезопаситься совсем не будет лишним. Вот только хотя бы слегка унять кровь.

Сорвал с себя одежду, свернул нательную рубаху в жгут и наложил тугую повязку. Потом связал девушку и уложил ее на пол. Плевать, что беременная. Ему сейчас диван нужнее. А она может полежать и на полу, ничего с ней не станется. Поставил на примус кастрюлю с водой, пусть закипает. Достал свой хирургический набор, под который сшил специальный чехол из белой бязи.

Подумал малость и вколол себе морфий. Шейранов-то способен и так вытерпеть любую боль, просто отрешившись от нее. А вот он – дело иное. Помнится, когда оказывал себе помощь, будучи в теле молодого офицера Темлякова, так у того едва сердце не зашлось от боли. Не стоит издеваться над носителем. Хотя этот Бекеш та еще сволочь, во всяком случае, грехов у него предостаточно, но он ему еще пригодится.

Последний штрих – закрепить над диваном зеркало. Это крепление Володя соорудил уже по специальному заказу Бекеша. И еще – штатив под надкроватную лампу. Все это было сделано на всякий случай, вдруг придется превратить салон в операционную. Ну и, разумеется, на случай, если пациентом окажется он сам. С этой же целью был заказан небольшой складной столик из фанеры. Места занимает немного, зато есть куда положить инструмент, чтобы было легко дотянуться, случись оказывать помощь самому себе.

Последняя мысль перед началом операции была о том, что Перегудов сейчас наверняка потирает руки. Вон как все закрутилось, а операция на самом себе – это вообще апофеоз. Во всяком случае, на сегодняшний день. Впрочем, уже в следующее мгновение в голове остались только матерные слова. Работать с зеркальным изображением с непривычки было крайне неудобно. А тут еще и руки плохо слушаются, сказывается то, что Шейранов сейчас присутствовал в теле отстраненно и пользовался руками, словно какими-то манипуляторами.

Просто зашить рану, оставленную широким кухонным ножом, недостаточно. Необходимо установить, не причинил ли нож какие внутренние повреждения. Если пробит кишечник, то может начаться некроз, а там и прости-прощай. А этого хотелось бы избежать.

Проведенная операция ничего страшного не выявила. Он оказался прав, и рана была проникающей. Но клинок ножа не задел внутренние органы, что не могло не радовать. Признаться, он плохо себе представлял, как бы справился с такой серьезной раной. Но, с другой стороны, и тянуть с этим не следовало. А потом, как бы ни нахваливали в Георгиевске доктора Вербицкого, хирургом тот был средненьким. И будь у него хоть какая-то конкуренция, вряд ли бы он ее выдержал.

Наконец, последний шов и повязка. Гадство, как же не хватает пластыря. Приходится сидя накладывать повязку вокруг тела, щедро расходуя бинты. Ну да, ладно, это меньшее из зол. А вот то, что он потерял изрядно крови, уже куда серьезнее. Ощущается легкое головокружение. Ну а как ты хотел? Чтобы вот так просто все прошло? А не бывает так. Ему вообще сейчас постель и особый уход не помешали бы. Да только это все пустые мечты.

Глянул на лежащую на полу девушку. Та, видно, давно пришла в себя и смотрит на него затравленно и в то же время с ненавистью. Интересно, что бы это значило? Об этом и поинтересовался, не скрывая своего недовольства.

– Катя, ты больная? Чего на меня с ножом кинулась? Испугалась чего?

– А ты, гад, меня не помнишь?! Не помнишь, как батюшку моего порешил?! Как меня на невольничий рынок свез?! А теперь вздумал по новой? Мало одного раза?

– Глупость какая. Катя, ты о чем?

– Год назад, неподалеку отсюда, ты со своей бандой напал на нас! Не помнишь?! – с ненавистью выкрикнула она.

Хм. Вообще-то вспомнил. Теперь вспомнил. Ничего удивительного, что только теперь. Для Бекеша это был просто удачный налет, принесший ему тогда около двадцати пяти тысяч. Эти деньги он с напарником Воробьем благополучно промотали на Каспийском курорте всего лишь за одно лето. Для нее же это было событие, перевернувшее всю ее жизнь. Так что ничего особенного в том, что ее образ был на задворках его сознания.

– Так, девочка, ты успокойся. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Убивать, да, убивал. А кто не убивал? Жизнь у нас тут дурная. Но я никогда не грабил купцов.

– Ты Бекеш! Я тебя узнала! Ты сбрил усы и бороду, но этот шрам и эти глаза спрятать не смог.

– Бекеш? Глупость какая! Это потому, что фамилия моя Бекешев?

– Господи, ну к чему эта игра! Вези уж меня в Баксан, только не надо разыгрывать тут удивление.

– В Баксан я поеду. Но позже. После того, как отвезу одну идиотку в Георгиевск. Сейчас поужинаем, и я тебя снова свяжу, чтобы ты чего не учудила. И вообще усажу в кабину, а то мало ли. Бекеш. Господи, и чего только не услышишь от бабы на сносях.

Ну да, он врал. Причем врал так, что сам верил в это. А иначе и начинать не стоит. Если ты сам не веришь в то, что говоришь, то и других ни за что не обманешь. Впрочем, не больно-то он и врал. Ведь перед ней сейчас был не тот Бекеш, с которым она столкнулась на дороге. И вообще не Бекеш, а Шейранов.

– Ты чего кривишься? Где болит? Погоди, сейчас развяжу. А это еще что?… Не-эт. Не, ну его к ляду. Только не говори, что воды отошли, – глядя на мокрые штаны, даже затряс головой Бекеш. – Йожики курносые. Что-то многовато для одного дня.

Оно, конечно, удивить его было сложно. Но сейчас Шейранов был в растерянности. Нет, понятно, что хирург и видел многое. Вот только ему еще ни разу не доводилось принимать роды. В общем и целом, он, конечно, имел представление, но только и того. Он никогда не присутствовал при подобном. Просто не доводилось. И на тебе.

– Ой мамочки. Ой, что же делать, – залепетала растерявшаяся молодица.

– Не блажи, Катюша, сейчас все сделаем. Сначала развяжу тебя. А там мы все устроим.

– Не подходи ко мне! Не приближайся! Сволочь!

– Ну извини. Я не знаю, с какого ляда ты вдруг решила, что я твой враг, но так уж получилось, что рядом больше никого нет. Так что будем рожать.

Н-да. Следующие два часа прошли просто на славу. Катерина, так и не поверив ему до конца, сопротивлялась, как дикая кошка. И как бы ни костерил себя за это Бекеш, пришлось ее связать. Так что процесс подготовки к родам оказался муторным и весьма экстраординарным. Разок она заехала ему прямо по ране, вызвав тем самым обильное кровотечение.

Однако, как говорится, все имеет свойство заканчиваться. Закончились и эти сумасшедшие роды. Только положив горланящего во всю новорожденную глотку богатыря на живот мамки, Бекеш развязал ей руки. А куда еще младенца девать? Пусть мамка держит, пока он ее в порядок приводит. Хорошо, что у него имелся запас всего необходимого для операций. Ну отчего бы не возить его с собой, не на своем же горбу, в конце концов.

– Богатырь. Взвесить оно, конечно, не на чем, но, думаю, килограмма четыре, никак не меньше, – с улыбкой глядя на свою первую работу в области акушерства, подытожил Бекеш.

Младенец же в это время, спеленатый по всем правилам, мирно сопел на руках у мамки. Которая, в свою очередь, занимала уже протертый от крови диван. При этом она прижимала к себе сына и затравленно пялилась на своего спасителя.

– Да не гляди ты так. Дырку проглядишь.

Бекеш поднялся со стула и начал суетиться у стола, наводя окончательный порядок после кавардака, устроенного ими за последние пару-тройку часов. В этот момент его взгляд зацепился за скороварку, все еще продолжавшую источать аппетитный запах тушенки с картошкой. Желудок требовательно заурчал, требуя оказать ему внимание.

Н-да. А вот молодой мамочке сейчас лучше не злоупотреблять. Взгромоздил на примус кастрюлю, залил водой. Вскрыл банку с тушенкой и вытряс ее содержимое туда же. Пока закипало, начал есть едва теплый ужин, приготовленный Катериной. Та в свою очередь следила за ним затравленным взглядом.

Пока ужинал, вода закипела. Шейранов слил получившийся бульон в кружку и присел рядом с молодицей, задорно подмигнув и получив в ответ полный ненависти взгляд. Н-да. Крепко же ему подгадил тот Бекеш. Вот как теперь доказать, что он не верблюд? Нет, он, конечно, верблюд, в смысле, носитель, но вот ответит он за свои злодеяния попозже. Ну, рано ему пока отправляться в края вечной охоты.

– Дай-ка мальца, – протянул он руки.

В ответ девушка только сильнее прижала младенца к себе и выглядела при этом словно затравленный зверек.

– Катюша, ты не упрямься. Тебе поесть надо. Я вот бульон приготовил. А так, не приведи господь, ребеночка обольешь кипятком, потом ввек себе не простишь.

– Не надо мне бульона.

– Надо, дурья твоя башка. Тебе вон, богатыря кормить надо. А чем, если ты ерепениться будешь? Хочешь, чтобы молоко пропало? Вот то-то и оно. Так что давай сюда мальца и ешь.

Надо же. Пока принимал его, пока возился, обмывал, пеленал, все было нипочем. Обращался с малым, как с куклой. А едва взял на руки сейчас, так тут же появился страх, как бы чего не учудить. Он же махонький и хрупкий. С одной стороны, оно вроде богатырь, а с другой…

– Послушай, Катерина, я вот все в толк не возьму. Если ты меня признала как бандита, то чего же тогда на меня с ножом кинулась. Ну взяла бы оружие на выбор и саданула бы от всей широкой души.

– А ты бандит и есть. Бекеш ты.

– Ага. А еще сатана в человеческом обличье. Ладно, не суть. Ты на вопрос-то ответь.

– Я признала тебя, только когда ты фамилию свою назвал и улыбнулся. Глаза и шрам. Их под бородой не спрячешь. Вот так все в одно сложилось, и я тебя признала.

– Не признала, а обозналась. Глупышка. Оно и не мудрено. На тебя тогда столько всего свалилось.

– Не-эт. Я тебя точно узнала, – сделав очередной глоток обжигающего бульона, упрямо возразила она.

– Ну, точно, значит, точно. Значит, так, в Георгиевске властям и расскажешь. Мол, так, мол, и так, этот гад Бекеш, разбойник и тать, за голову которого объявлена награда в тысячу рублей. Глядишь, поверят, и у тебя появятся деньги хоть на первое время.

– Ты Бекеш. И ты повезешь меня в Баксан, – стояла она на своем.

– Ну в Баксан, значит, в Баксан. Тебе лучше знать. Поела. Вот и ладно. – Бекеш забрал у нее кружку и вернул ребенка. – Теперь спи. Тебе нужно восстановить силы. С утра, как немного оклемаешься, двинем в Георгиевск. Нужно же тебе сдать властям бандита. А то непорядок получается. Душегуб, и на свободе.

Глава 8

Соратники

Ну вот и Баксан. Добрался, наконец. А ведь должен был здесь оказаться еще неделю назад. Не судьба. Сначала нужно было Катерину доставить в Георгиевск. Потом, пока сам дух перевел и слегка оправился от потери крови. Помог Вербицкому, у которого нарисовался пациент с тяжелым ранением. Пришлось, конечно, поднапрячься, все же три часа на своих двоих с дыркой в брюхе на самочувствии сказываются не лучшим образом. Зато Василий Петрович был на седьмом небе от счастья, благодарил за полученный опыт.

Затем пришлось ехать в Ставрополь. Ну, не мог Шейранов вот так, запросто бросить девушку. Не позволяло чувство вины перед ней, пусть это был и не его грех. И потом он своих не бросает. А она вроде бы своя. Вернее, ее сын теперь для него не чужой. Ведь его стараниями появился на этом свете. Ну а как ты их отделишь друг от друга. То-то и оно.

Нет, конечно, не обошлось без обвинений со стороны девушки. Даже на княжеский суд потянула. Тот бы с удовольствием прибрал к рукам знающего хирурга. Но вынужден был признать, что девушка, будучи во время пленения не в себе, обозналась. Словом, ее показаний для опознания в Бекешеве известного бандита Бекеша недостаточно.

В общем-то в решении князя не было ничего удивительного. Во время последней операции обвиняемый вытянул с того света дальнего родственника князя, служившего в дружине и получившего бандитскую пулю. Опять же спасенная жизнь новорожденного и самой обвинительницы – тоже не мелочь какая.

И потом, Бекеш, может, и душегуб, но осторожный. Единственный, кто мог с уверенностью его опознать, – это его напарник, Воробей. Хотя даже он понятия не имел, как зовут Бекеша по-настоящему. К тому же изолирован он сейчас, причем надежно. Так что, кроме показаний впечатлительной девушки, против Бекеша не было ничего.

А фамилия? На секундочку, фамилия георгиевского князя была Воробьянинов. Вот Бекеш и поинтересовался у бедной девушки, а сам ли князь напарник бандита? Или, может, кто из его родственников? А еще в княжестве есть роды Воробьевых и просто Воробей. Последняя фамилия – так и вовсе в яблочко. Ей же, бесстыжей, не мешало бы быть благодарной своему спасителю.

Словом, вышел Бекешев после суда чистым как слеза младенца. Ему даже было чуть жаль девушку. Ведь билась в бесплодных попытках добиться справедливости, и все без толку. Правда, и идти с повинной, чтобы успокоить ее расстроенные чувства, он не собирался.

После судилища усадил нахохлившуюся и мечущую ненавидящие взгляды Катерину в машину да повез в Ставрополь. Решил помочь вступить в наследство. В смысле, доставить ее без приключений, а то мало ли. Правда, пришлось всю дорогу за ней присматривать, чтобы чего не учудила. С нее станется пустить пулю в спину.

В Ставрополе все повторилось. Она вновь потянула его на княжеский суд. Требовала справедливости. Н-да. Не повезло девушке. Причем во всем. Во-первых, ввиду отсутствия наследников, банк прибрал счет ее батюшки к рукам. Во-вторых, по этой же причине их дом отошел в казну и уже был продан. Новые хозяева въехали в дом буквально за несколько дней до ее прибытия в город.

Несмотря на то что она не успела всего-то на пару недель, никто обратный ход давать не собирался. Закон, он ведь для того создан, чтобы его выполнять, а не подкладывать всякий раз, как будет удобнее. Опять же пример в назидание другим взбалмошным девчонкам. Коли родилась девкой, так и веди себя подобающе, в мужские дела не лезь, веди хозяйство. Сидела бы дома, глядишь, сейчас была бы в полном порядке.

Правда, князь все же проявил добрую волю по отношению к бедной сироте, дочери некогда уважаемого горожанина, и велел выдать ей из казны пять тысяч рублей. Именно эту сумму и получила казна от реализации купеческого дома. Причем князь не просто вернул эти деньги, не компенсировал утрату дома, а именно одарил сиротку от щедрот душевных. Угу. Щедрость прямо зашкаливает. Ведь на счету у купца было более сорока тысяч рублей. Со слов Катерины, он собирался расширяться и ходить караваном. Да только не судьба.

Ну и с судом над Бекешем ей не улыбнулось счастье. Князь попросту распорядился сделать запрос в Георгиевск по радио насчет княжеского суда по данному вопросу. И как только поступил ответ о признании обвиняемого невиновным, просто отмахнулся от Катерины, словно от назойливой мухи. Неудивительно, собственно говоря. Слово георгиевского князя против слова купеческой дочери. Опять же они союзники.

Объяснил Бекеш ей, через кого в Георгиевске в случае надобности можно будет его найти. Заверил, что готов помочь, потому что ответственность за мальца чувствует. И уехал, оставив девушку в замешательстве.

Угу. Не было у нее уже прежней уверенности в том, что он тот самый Бекеш. Да и не мудрено. Уж больно странно он себя ведет. Опять же оказался превосходным хирургом, о котором в георгиевской больнице говорят чуть не с придыханием. А о разбойнике Бекеше подобных слухов отродясь не ходило…

В город проехал без проблем. На въездном блокпосту знакомых не оказалось, что не могло не радовать. Впрочем, поди признай человека, если до этого тот носил бороду чуть не от самых глаз. Хотя Бекеш все же предпочел лишний раз не рисковать. Остановился за неприметным бугорком да осмотрел блокпост в бинокль. Дороговато обошлась оптика, но оно того стоило. Только после того, как точно убедился, что на въезде стоит незнакомая смена, двинулся к городу.

Мало того, оказавшись в городе, он тут же направился на постоялый двор «Малиновка». Раньше он избегал этого места, уж больно тут любили останавливаться русские купцы. Осторожен был прежний Бекеш, не отнять. И вот теперь это пригодилось.

Перед домом просторная стоянка. Настолько просторная, что тут может развернуться даже «КамАЗ» с прицепом. Не сказать, что будет чувствовать себя слишком уж вольготно, но при умелом шофере очень даже нормально получится. Хозяину двора за этот простор пришлось потратиться в пользу города.

Стоянка и сам постоялый двор расположились у вала периметра, на котором, за счет хозяина, был выстроен дот. Мало того, в доме имелась пара станковых пулеметов, расчетом к которым шли его домочадцы и прислуга. Сам же хозяин выступал в роли командира участка обороны.

Время от времени производились учения, причем со стрельбами за счет ответственных за участок вала лиц. Правда, нападений на город пока не случалось. Но с другой стороны, пожалуй, оттого и не случалось, что зубы тут можно обломать. А обиженных на баксанцев хватало.

Тут ведь торговали не только невольниками из русских княжеств и вольных сел. Хватало и из аулов. Даже из-за Закавказья случались пленники. Ну и награбленное по большей части сбывалось тут. Вопросов о происхождении товаров в этом городе никогда не задавали. Баксан ведь сам себе на уме, ни на кого не смотрит, но и постоять за себя может.

Оставив машину на стоянке и определившись с ночлегом, Бекеш поспешил оседлать велосипед и выехал в город. Он и без того потерял слишком много времени, чтобы еще давать себе время на раскачку. Тем более, уже давно решил, каким образом и через кого будет действовать. Да и времени только пять часов пополудни.

На торги на невольничьем рынке он уже опоздал. Они завершились буквально только что. Но кроме рынка, живой товар можно было купить или продать и на дому. И тут уж никаких ограничений по времени, обращайся, когда захочешь. Товар же, который интересовал Бекеша, на рынок никогда не выводили. Мало ли, как молодые парни себя поведут. От таких можно ожидать любых неприятностей.

В принципе, он мог воспользоваться машиной. Здесь особых запретов на пользование автотранспортом не было. В том же Ставрополе при сборе высокого налога в городе можно было свободно ездить только на легковушках. В Баксане же цена разового сбора разнилась в зависимости от тоннажа машины. Однодневный пропуск для легковой стоил один рубль. Далее шли два рубля за грузовики грузоподъемностью до пяти тонн, и три рубля свыше пяти тонн. В общем, ничего смертельного. Если это разовые поездки. В месяц набегало уже изрядно.

Деньги у Бекеша были, но велосипед подходил ему куда больше. Хотя бы потому, что на велосипедиста никто не обратит особого внимания. И уж тем более, никто не подумает, что известный разбойник решит оседлать двухколесного коня. Репутация дорогого стоит. Так что, он был всего лишь одним из многих. А велосипедов на улицах хватало, что было традиционно для этого мира.

Нужный ему дом находился в противоположной стороне города. В этом районе все дома были похожи, выходя на улицу глухими серыми заборами. Как таковой заботы об архитектурном ансамбле города князь не проявлял. Строились, кто во что горазд. Поэтому в Баксане смешались различные стили. Рядом с легким и изящным зданием можно было увидеть тяжеловесную и мрачную домину.

Стоит ли удивляться, что улица, где расположились дома, торгующие невольниками, представляла собой сплошные высокие каменные заборы. Эдакие крепости, готовые одновременно и не выпустить невольников наружу, и выдержать натиск оттуда. Кстати, эти дворы также отвечали за свой участок обороны вала периметра. Помимо обязанности, это позволяло иметь скрытный выход за пределы города. Уж очень специфичным товаром торговали здешние купцы.

С каждого подворья на улицу выходили железные ворота и отдельная калитка. За последней находился тамбур КПП, с охраной. Вот в одну из таких калиток и постучал Бекеш, припарковав свой транспорт в специальной стойке, где уже стояло еще три велосипеда. Либо покупателей, либо кого-то из работников. Торговля людьми требовала довольно обширного персонала. В основном он набирался из родственников, но ведь не все они проживали в одном доме с более удачливым родичем. А о краже велосипедов тут и слыхом не слыхивали.

– Чем могу быть полезен? – убедившись через глазок, что Бекеш один, охранник открыл калитку, или скорее металлическую дверь.

– Я бы хотел увидеть хозяина. Но подозреваю, что вы кликните приказчика.

– Конечно. Но вы можете подождать в комнате для посетителей.

– Разумеется.

Внутреннее убранство КПП резко контрастировало с внешней невзрачностью и даже угрюмостью. Здесь было очень комфортно, никакой казенщины, сугубо индивидуальный подход. Как видно, был кто-то в доме, кому не безразлично, как именно выглядит все изнутри. Комната для посетителей ничем особым не блистала. Разве только имелась парочка полумягких кресел. Ну да, вполне понятно. Долго мариновать клиентов тут не принято. И все же обстановка довольно приятная, и ожидание не вызывает раздражения.

Не прошло и пяти минут, как к Бекешу вышел невысокий крепыш, в восточном одеянии, с зеленой шапочкой на голове. Вежлив, но никакой угодливости, ведет себя с достоинством. Еще бы. Ведь он представляет уважаемый дом, и если уронит, то не себя, а лицо хозяина. А на Кавказе на протяжении веков лицо – это все.

– Чем можем быть полезны, уважаемый?

– Я бы хотел встретиться с хозяином дома, – не видя причин изображать неприступность, с любезной улыбкой ответил Бекеш.

– Уверены, что я не смогу вам помочь? У меня довольно широкие полномочия.

– Не сомневаюсь. Но не думаю, что ваша компетенция столь широка, – отмечая правильную речь собеседника, ответил Бекеш.

– Тогда прошу извинить, но оружие вам придется оставить здесь. Вопросы безопасности.

– Вот чего я не стану делать при посещении столь любезного дома, так это разоружаться. Ну, чего ты смотришь на меня с видом оскорбленной невинности? Да я раньше отгрызу себе руку, чем полностью доверюсь работорговцу! – все же не выдержал Бекеш.

Кого при этом было больше, самого Бекешева или Шейранова, он и сам не знал. Первый вообще не имел дурной привычки доверять своим компаньонам. Второму эти работорговцы были попросту противны.

– В таком случае, ничем не могу быть тебе полезным, – холодно ответил приказчик, переходя на «ты».

И как только сдержался от презрительного словечка «гяур». Впрочем, Баксан – не то место, чтобы затевать разборки на религиозной почве. Здесь все поставлено на деловую основу и должно приносить выгоду. Война же и всяческие разборки приводят только к лишним тратам и к потере прибыли.

– А я сразу сказал, что ты мне не можешь быть полезен, как, впрочем, и я тебе. Мне нужен Рамазан. – Ну не хотелось Бекешу любезничать с тем, кто только что намеревался оставить его без оружия.

– Ты знаком с хозяином?

– Познакомимся, не велика премудрость. Уверен, что он будет этому только рад. А если ты не доложишь Рамазану, то обрадуется Айдар, что живет через два дома. Мне-то, по сути, все равно, с кем иметь дело.

– Х-хорошо. Я передам хозяину.

– Угу. Я подожду.

Долго ждать не пришлось. Приказчик просто вышел в соседнее помещение и позвонил по телефону. Богатый дом, чего уж там, коль скоро тут даже внутренняя телефонная линия имеется. Наконец он появился вновь и с холодным безразличием предложил следовать за ним. Про оружие, что характерно, никто не вспоминал.

Нет, Бекеш себя не обманывал. Случись надобность, они найдут вариант его захватить, даже если он будет вооружен. Не сомневался также и в том, что, если они допустят хотя бы одну оплошность, если им помешает хотя бы одна мало-мальская случайность, эта попытка им будет стоить дорого. Очень дорого.

В таких домах нет настоящих бойцов. Здешняя охрана, по сути, надсмотрщики. Шакалы, которым не позавидуешь, если среди них вдруг окажется матерый волчара. Бекеш знал цену себе, как знал и то, чего стоят они. И если Шейранов немного переживал, даже прекрасно сознавая, что он лично в безопасности, то Бекеш вообще не заморачивался по этому поводу. Жить ему, конечно, хотелось, но из возможности собственной смерти он уже давно не делал трагедию.

– Бекеш. Надо же. А я гадаю, кто это там такой борзый, что Мансура чуть не посылает, – делая приглашающий жест, с ухмылкой произнес хозяин дома.

Мужчина лет сорока встречал незваного гостя, а возможно, будущего компаньона, в беседке. Она скрывалась под овившим ее вьюном, уже пустившим нежно-розовые цветочки, похожие на пятигранную пирамидку. Полуденное пекло давно осталось позади, но солнце все еще припекало, и тень от живого шатра была более чем к месту.

– Кхм. Надо же. Узнал, – присаживаясь напротив, удивился Бекеш.

– Я работорговец, и оценить человека с первого взгляда для меня профессиональная необходимость. Поэтому и память на лица хорошая, с бородой, без бороды, обезображенный побоями или распухший утопленник. Без разницы. Но ты изменился. Движения и жесты стали какими-то другими, взгляд не тот, который помню я. Что-то с тобой случилось. Знаешь, я даже не удивлюсь, если ты решил покончить с разбоем.

– И будешь недалек от истины, – пожал плечами Бекеш.

– Я знаю, – самодовольно согласился Рамазан, бросая на своего помощника многозначительный взгляд, мол, учись.

Мансуру осталось только виновато потупить взор. Ведь он также был знаком с Бекешем, но вот не узнал. А ведь хозяин сказал только миг назад, что фотографическая память на лица и способность быстрой оценки человека – это залог успеха в их деле.

– Итак, с чем ты пожаловал? В последний раз ты доставил мне красавицу, на которой неплохо заработали мы оба. Что сейчас?

– Ну, во‑первых, я бы попросил не распространяться по поводу того, что я Бекеш. Меня зовут Артем.

– А во‑вторых? – согласно кивая головой и бросая многозначительный взгляд на Мансура, подбодрил Рамазан.

– Ты не поверишь. На этот раз я пришел к тебе в качестве покупателя.

– Бекеш… Хм. Прости. Артем, ты решил обзавестись рабами?

– Считай, что так.

– И кто тебя интересует?

– Дикие, – Рамазан в удивлении вздернул бровь. – Самые непокорные, – в подтверждение своих слов кивая головой, уточнил он. – От шестнадцати до двадцати двух лет.

– Зная тебя, я делаю вывод, что ты собираешь отряд. Тебе нужны бойцы.

– Правильно.

– Ну что же, тогда ты правильно зашел. И сколько тебе нужно?

– Десяток.

– Найдется столько. И пока даже чуть больше. Натащили тут. Не успели еще обработать. Пятьсот рублей за голову. Без торга.

– Да какой уж тут торг! Я просто встану и уйду. Ребята-то крепкие, к гадалке не ходи. Я даже допускаю, что не измождены, коль скоро их в обработку еще не взяли. Но пять сотен… Им красная цена – три. Я же беру необработанных крепких ребят, а значит, и ты не несешь дополнительные затраты.

– Ты говорил, что у тебя для меня выгодное предложение. И в чем моя выгода? – пожав плечами, с ленцой произнес работорговец.

– Рамазан, не прибедняйся. Отдав их мне по три сотни, ты уже не прогадаешь. И при этом я еще не озвучил свое предложение.

– Четыре сотни за голову. И я готов выслушать твое предложение.

– Три. И я излагаю суть.

– Хм. Оно хоть того стоит?

– Уж поверь.

– Хорошо. Триста пятьдесят.

– Три сотни, Рамазан. И я еще буду выбирать. Раз уж их у тебя больше десятка.

– Бекеш…

– Артем. Меня зовут Артем. И я сказал свое последнее слово.

– Л-ладно. Но если твое предложение меня не заинтересует, то ты купишь весь десяток по пять сотен. И возьмешь тех, кого выведу я.

– Хорошо, – подмигнув, легко согласился Бекеш и отправил в рот горсточку цукатов. – Итак, меня интересуют старики. Мужчины, женщины, русские или нет – без разницы. Но есть определенные критерии. Они должны быть возрастом не моложе семидесяти и не престарелыми маразматиками. Должны иметь высшее медицинское или фармацевтическое образование. Как ты понимаешь, довоенное. И еще. Они должны иметь в своем прошлом реальную практику работы. Подсовывать мне абы кого не советую. Обман я вычислю на раз и тогда не заплачу ни копейки.

– Вот это запросы. Ты что же, решил через этих старичков собрать знания? – догадался Рамазан.

– Нравится идея? Дарю.

– Щедрый подарок. Но я предпочитаю заниматься своим делом. А твоя затея… Крепко же ты изменился. А главное – где-то очень хорошо приложился головой. Но это твои трудности. Меня же волнует другой вопрос. Ты вообще представляешь, во сколько тебе обойдется каждый такой старичок или старуха?

– Ты постарайся добыть тех людей, что мне нужны. И если они будут соответствовать всем требованиям, я за каждого готов заплатить пять тысяч рублей. Цена высока, знаю. Но поверь, таковых ты много не найдешь. Скорее уж мало. И высокая цена только ради того, чтобы ты не бросил эту затею как безнадежную. Ну как? По глазам вижу, что предложение тебе понравилось. Так что выбирать диких буду лично и по три сотни за человека.

– Ш-шайтан с тобой. Забирай, – помяв подбородок, согласился работорговец.

Придя к соглашению, направились в подвал. Непокорных и несломленных держали именно там. Темнота, грязь, сырость, крысы, неопределенность – все это было начальным этапом обработки. Казалось, людей оставляли гнить заживо. Но это только на первый взгляд. Ни Рамазан, ни его соседи – не маньяки и не больные на всю голову звери. Они не получают удовольствия от человеческих страданий и не ставят перед собой цель замучить невольника до смерти.

Еще чего не хватало! Совсем даже наоборот. На территории домовладения в обязательном порядке имеется небольшая больничка, где, случись надобность, раба подлечат. За здоровьем невольников присматривает фельдшер, а случается надобность, так и доктора из города приглашают. Каждый раб – это деньги, вложенные с перспективой получения прибыли. А какая прибыль от мертвого раба! Нет, если бы трупы приносили выгоду, то разговор иной. Но только так, и никак иначе.

Н-да. Умереть-то рабам тут проблематично. Но вонь стоит такая, что с непривычки аж голова захмелела. После этого подвала рабов переводят в верхние помещения, где содержат во вполне приемлемых условиях. Но туда они попадают уже сломленными, а такие Бекеша не интересовали. Как бы это гнусно ни звучало, но вкладываться в сломленных людей он не мог. Может быть, позже, но не сейчас.

Они остановились перед одной из железных дверей, и охранник щелкнул выключателем, включая освещение в камере. Потом зазвенел ключами, заглянул через глазок, лязгнул замком, громыхнул засовом, и вот со скрипом дверь распахнулась.

Н-да. А ведь казалось, что сильнее вонять уже не может. Ошибочка. Очень даже может. Такое впечатление, что смрад, буквально ударивший по нему, можно резать ножом. Интересно, чем дышат эти бедолаги? На что Бекеш непривередливый мужик, да и Шейранову удалось повидать всякое, но вот чуть не задыхается, а еще нещадно режет глаза.

– Круто. Не боишься, что кони двинут? – достав носовой платок и утерев слезы, брызнувшие из глаз, поинтересовался Бекеш.

– Не двинут. Мы свое дело знаем. Встаньте вдоль стен. Ну вот они. Всего двенадцать человек. Выбирай! – когда все пленники выстроились, как было сказано, закончил Рамазан.

В принципе, особо выбирать было не из кого. Разве только отбросить двоих. И кого именно, вопрос также не стоял. Один из пленников был горцем и смотрел на них просто с ненавистью. Было в нем что-то дикое и непокорное. Бекеш даже подумал о том, что этого либо придется прибить, либо намучаются с ним изрядно. Второй был взрослым мужиком, явно за тридцать. И коль скоро оказался в этой камере, а значит, для него не подходит.

Остальные… Да бог их знает, что они ему преподнесут. Однозначно, кто-то из них решит от него уйти, кто-то не сможет отвечать его требованиям и отсеется в процессе подготовки. Но сейчас они ему подходили все. Молодые, вполне еще поддающиеся обработке, где-то наивные и чистые, верящие в какие-то идеалы. Словом, вполне годный материал, и если удастся слепить то, что нужно, хотя бы из половины, то цель будет полностью достигнута. Набирать же больше, с учетом естественной убыли он не мог. С большим количеством попросту не справиться.

– Вот этих двоих не возьму. Остальных забираю.

– Хм. Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Рамазан.

– И если можно, сейчас же поднимите их из подвала, дайте обмыться и сполоснуть их лохмотья. Ну и накормите. А завтра к семи утра доставьте их к постоялому двору «Малиновка».

– Не вопрос, все сделаем, – пожал плечами Рамазан и кивнул охранникам. – Послушай, у меня к тебе предложение, – когда они вновь оказались в коридоре, произнес работорговец.

– Какое?

– Тут через камеру есть один пленник. Наемник. Соблазнился я на скромную цену, а он оказался не так прост. Не сломать мне его. А тебе будет полезен, коль скоро ты решил сбить из этих парней настоящих бойцов. Матерый волчара, тебе понравится. И вполне молод. По возрасту чуть больше двадцати, как раз то, что тебе нужно.

– Рамазан, не мне тебе объяснять, что сломать можно любого.

– Угу. Но только не этого. Он понимает, что предел есть у каждого. Вот и решил покончить с собой. А если человек пришел к такому решению и уже дважды пытался себя прибить… Словом, не сломать мне его. Он уже труп.

– Понимаю, тебе жалко денег. И во сколько он тебе обошелся?

– В сто рублей. Тебе отдам за сто пятьдесят.

– Рамазан, я почти гарантированно потеряю его.

– А если нет, то получишь готового бойца и помощника.

– Это если он меня не пошлет к нехорошей маме. Я готов дать за него сотню.

– Это даже не покроет мой расход. Я останусь в убытке.

– Так он мне и не нужен, по большому счету. Вот эти ребята – кот в мешке, а твой наемник, один к десяти, уйдет от меня при первой же возможности. Ты ведь понимаешь, что силой я никого из них держать не буду. Смысла нет.

– Понимаю, конечно. Хотя, при должной обработке, из рабов получаются отличные и преданные бойцы. Про турецких янычар слышал?

– Слышал, конечно. Но если ты о них вспомнил, то должен знать и то, что воспитывают их в нужном духе с детского возраста. Словом, сотня. Отдаешь, поднимай ко всем. Нет, пошли отсюда. Вонь такая, что вот-вот блевану.

– Л-ладно. Сто рублей. Ибрагим, открой камеру с тем наемником.

– Да, хозяин.

Охранник вновь зазвенел связкой ключей, и вскоре дверь отворилась. Пленник лежал в углу на охапке соломы. Не сказать, что свежей, но и не настолько уж и мокрой. При этом он был лишен возможности как-либо себе навредить. Впрочем, одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять, этот далеко не сдался и только ждет момента, чтобы воплотить свое намерение в жизнь.

– Тебя как зовут, дружище?

– Крыса в нужнике тебе дружище, тварь!

– Кхе, – не удержался от смешка Бекеш. – Отлично сказано. Ладно, спрошу по-другому. Уважаемый, не назовете ли свое имя? Ну не животное же вы, чтобы к вам без имени-отчества.

– Павел Иванович, – разлепив потрескавшиеся губы, после секундной заминки ответил мужчина.

– А я Артем Сергеевич. Павел Иванович, просьба у меня к тебе есть, ты бы погодил счеты с жизнью сводить. Мне тут удалось тебя выкупить по сходной цене. Так что завтра выезжаем в Георгиевск, а там определимся, как ты должок вернешь. Захочешь, поработаешь на меня. Нет, подумаем, как сможешь расплатиться. Ну а если такой жадный, то просто подумай, во время переезда сбежать куда проще, чем из этих казематов. Ну, так как? Договорились? Потерпишь до завтрашнего обеда?

– Ты кто таков? От святых отцов, что ли?

– Нет. У церкви, похоже, сейчас трудности с деньгами. Да и выкупать они предпочитают простых работяг, а не вояк вроде тебя, что сами же ищут приключения на свою пятую точку. Ну так, что решил?

– Ладно. Обождать малость можно.

– Вот и хорошо. Рамазан, этого к остальным.

– Может, пусть здесь полежит. Смотри, если что учудит, мы его грохнем, и плакали твои денежки.

– А это уже будут его трудности. Я от ста рублей не разбогатею и не обеднею.

– Ибрагим.

– Я все понял, хозяин.

Ну что же, теперь ему тут делать нечего. Да и нет желания находиться там, где торгуют людьми. Шейранов, конечно, не считал себя ангелочком и много раз убивал самыми различными способами. Но люди для него так и не стали скотом, которым можно запросто торговать.

Проезжая мимо кинотеатра, заприметил, что сегодня будут показывать какой-то иностранный фильм. Если судить по изображению на афише, это что-то на тему девятнадцатого века. С одной стороны, он вроде бы в этом самом веке успел побывать вживую, и сомнительно, чтобы потомки сняли что-то правдоподобное. Эти фильмы были наивными, а профессиональный уровень съемочной группы оставлял желать лучшего.

Но, с другой стороны, Шейранову отчего-то они нравились. Мало того, он ходил в кино при малейшей возможности. Может быть, причина именно в этом слое, где развлечений не так чтобы много, а от телевидения не осталось и следа. Хотя… След-то как раз остался. Телевышка на Машуке все еще возвышается и падать не думает.

Оставил велосипед в привычной уже стойке и направился в кассу. А то ведь это дело такое. Билеты, и уж тем более на вечерние сеансы, нужно покупать загодя. При этом отстояв в очереди, да еще и купив билет не на то место, какое тебе понравится, а на то, что достанется. Это в его слое народ буквально зазывают в кинотеатры, а здесь попробуй еще попади.

На сеанс, который должен был состояться через три часа, приобрел чуть не последний билет, причем на третий ряд. И это после почти получасовой давки в очереди. Н-да. Это вам не 3D. Тут бы подальше сесть, да желательно посредине. Впрочем, посредине-то как раз получилось. А что касается ряда… Ну, не все коту масленица. Надо радоваться, что вообще досталось. Прямо, как в детстве и молодости на индийское кино. Кстати, оно и тут в почете. Как наследие после СССР.

Сначала на постоялый двор, помыться, приодеться и привести себя в порядок. Угу. Поход в кинотеатр – это почти то же самое, что в театр. Людей посмотреть да себя показать. В фойе есть буфет, где продаются закуски, пиво, лимонад и соки. Напиваться не рекомендуется. В кино же устраивает свидания молодежь. Так что за полчаса до сеанса, когда контролеры начинают впускать зрителей, кого только не увидишь и чьи только не поймаешь на себе взгляды.

Купить билеты – это одно. Там будь хоть в робе, на тебя никто не посмотрит, если только ты не решишь пролезть без очереди. Хотя-а… В этом случае не только посмотрят, но еще и проблемы можно огрести лопатой. В княжествах дуэли очень даже разрешены, а в Баксане из этого еще и зрелище устраивают, со ставками на поединщиков. И дуэлей несколько видов. И нарваться проще пареной репы.

Как бы то ни было, а вечер удался. И фильм оказался просто отличным. Странно, отчего-то Шейранов не помнил эту английскую картину, но остался доволен донельзя. Наивная, добрая и светлая сказка? Да. Сто раз да. Но именно такую картину и хочется посмотреть. Грязи, боли и правды жизни вокруг более чем достаточно. Смотреть на это еще и на экране… Нет уж, увольте. В зрительском зале хочется отдохнуть душой, и вот такие картины для этого подходят лучше всего.

Во всяком случае, Бекеш придерживался именно этого мнения. Не Шейранов, а именно Бекеш, который наблюдал за происходящим на экране с замиранием сердца и искренне переживал за героев картины. А ведь при этом у Сергея Федоровича не было и тени сомнения, что этот человек способен убить просто так, походя…

Утром, как было оговорено, на постоялый двор прибыл грузовик с выкупленными Бекешем пленниками. Охранники особо не церемонились. Поинтересовались, куда сгрузить товар, и без лишних вопросов затолкали всех в салон «шишиги». После этого Мансур, приказчик Рамазана, получил от Бекеша оговоренную сумму и вручил ему купчую, без которой пределы города с рабами не покинуть.

Наконец, когда все формальности были улажены, охранники сняли с рабов цепи и вместе с приказчиком ретировались с территории постоялого двора. Все, теперь невольники были ответственностью Бекеша. И его же головной болью, если он не сможет за ними уследить. Законы в Баксане были довольно суровы.

Провожая людей Рамазана, Бекеш только осуждающе покачал головой. Нет, не достигнуть Мансуру больших высот. Нельзя путать личные и деловые отношения. Будучи зол на покупателя, Мансур попросту бросил живой товар без присмотра, прекрасно сознавая, что у купившего нет никакой охраны. Стоит только рабам устроить беспорядки, как их владельцу не поздоровится. Иными словами, он подставил Бекеша, даже не подумав о том, что тот, по сути, является компаньоном хозяина в весьма выгодном предприятии. А вот этот, на первый взгляд мелкий укол может обернуться упущенной выгодой.

– Ну что, парни, надеюсь, никому не нужно оказывать немедленную медицинскую помощь? А то как-то не хотелось бы задерживаться в Баксане, – встав в дверях и держа руку на рукояти пистолета, поинтересовался у пленников Бекеш.

Ответом ему были злые и непокорные взгляды. Ну да, не бросаются сразу, и то ладно. А вообще, их вид ему очень даже нравится. На этот раз парни предстали перед ним уже без разводов грязи, да и обноски их были более или менее простиранными. Правда, скорее всего, это была обычная вода, но все же от прежней сшибающей с ног вони не осталось и следа. Хотя им и не удалось полностью избавиться от неприятного запаха.

– Значит, так, парни. Во-первых, меня зовут Артем. Во-вторых, во избежание неприятностей для всех нас слушайте меня внимательно. Я вас купил, это так. Но вы не рабы. Во всяком случае, перестанете быть таковыми, как только мы покинем Баксанское княжество. Поэтому убедительная просьба – потерпите до границы. Как только мы ее пересечем, я сделаю первую остановку, и любой желающий может выйти из машины и идти на все четыре стороны. Каждому из вас я выдам по десять рублей, так что на первое время средства у вас появятся, а дальше разберетесь. Вторая остановка будет перед въездом в Георгиевск. И тогда вы снова сможете уйти. У вас не будет никаких обязательств или долгов передо мной. Впрочем, если кто-то решит расплатиться, то и я ломаться не стану.

– Может, объяснишь, чего это ты такой щедрый? – склонив набок голову и изучающе глядя на Бекеша, поинтересовался наемник по имени Павел.

– Я не щедрый. И я не занимаюсь благотворительностью. Но если из всех вас со мной останется хотя бы один, деньги будут потрачены не впустую.

– То есть у тебя есть какая-то своя цель?

– Есть. И я хочу найти тех, кто будет готов идти к ней вместе со мной. Не искать выгоду, не набить свой кошель серебром, не обзавестись большим домом с прислугой и красавицей женой, а двигаться к определенной цели.

– Уже интересно. И чего же ты хочешь?

– Создать княжество.

– К-хе. Неслабое желание.

– Но достойное. И у меня все получится.

– Ну и сколько ты станешь платить?

– Нисколько.

– То есть мы до гробовой доски должны будем оставаться тебе благодарными за то, что ты вытащил нас из рабства?

– Мне не нужна благодарность. Мне нужны соратники. Те, кто будет готов делить со мной все тяготы и невзгоды, холод, голод и смертельный риск ради достижения поставленной цели. Те же, кто дойдет до конца, займет достойное место в НАШЕМ княжестве, потому что был в числе первых.

– Красиво поешь.

– Павел, следил бы ты за своими словами.

– А то что? Прикажешь выпороть? Ой. А слуг-то у тебя нет. Кто пороть-то будет?

– Пороть тебя я не буду. Просто пристрелю и выброшу на съедение крысам. Тем более что все это тебя не касается. Мы с тобой условились еще в камере, что ты вернешь мне ту сотню, которую я заплатил за тебя Рамазану. Так что ты тут только как попутный пассажир. А потому засунь свой язык в задницу и сиди молча. Ну чего ты на меня уставился? Хочешь вызвать на поединок? Не вопрос. Доберемся до Георгиевска, посчитаемся. Я ясно излагаю?

– Ясно. Ясно, – примирительно выставив руки, произнес бывший наемник, а не вчерашний раб.

– Вот и ладно. Теперь дальше. Мне плевать, какая у кого национальность и кого он славит, Аллаха или Господа. Если с нами, значит, мы одна семья. И любого, кто решит посеять вражду в семье, я убью без лишних разговоров. Теперь получите по десять рублей и сидите спокойно до границы княжества. И еще, – уже начав раздавать деньги, решил уточнить Бекеш, – это касается тех, кто решит уйти. Не советую пробовать устроить мне какую-то неприятность. Вышел из машины и пошел своей дорогой. Нет… Просто поверьте, оружием я владею отлично, и вместо свободы вы получите смерть.

– О! А мне-то денежки для чего? – подбросив в руке золотой червонец, удивился Павел.

– Будешь должен сто десять, – пожав плечами, пояснил Бекеш.

– Х-ха. Добро. За мной не заржавеет.

До границы княжества доехали без проблем. Разумеется, Бекешев и не думал доверяться этим ребятам полностью. Еще чего не хватало. Одно то, что среди них было четверо горцев, уже говорило само за себя. Поэтому он следил за происходящим, поглядывая в зеркало заднего вида, что было возможно благодаря окошкам на задней стенке кабины и передней салона. Ну и все колюще-режущее, и уж тем более стреляющее, ясное дело, перекочевало в кабину.

А вообще, публика подобралась интересная. Настолько, что расставаться с оружием или выходить из машины в его планы вообще не входило. Горцы скорее всего промышляли разбоем на дорогах. Это у них чуть не национальная традиция. Пусть русские работают, а воину это не пристало. Нет, не все горцы ведут себя подобным образом, но проживающие в горных аулах – практически поголовно.

Странно. На первой остановке после перехода через границу двое славян направились куда-то восвояси. Бог весть. Может, из лихих, дело это нехитрое, так что молодые годы этому не помеха. И наоборот, молодость, горячность и отсутствие опыта как раз способствуют тому, чтобы разбойничья карьера оказалась недолгой. Но, с другой стороны, могут быть и из вольного села, каковых в округе хватает. Не так много, как в былые времена, но и полного безлюдья не наблюдается.

А вот все четверо горцев, выйдя из машины, обошли кабину, чтобы поговорить с Бекешем. Отчего не поговорить. Тем более что он уже начал подумывать о том, что сильно прогадал. Мало ли что он там сказал про одного-единственного человека. В принципе, конечно, лучше один надежный товарищ, чем десяток, в которых имеются сомнения. Но Бекеш прекрасно знал, что порой просто не хватает рук. Поэтому они с Воробьем все время старались заполучить к себе еще одного помощника. Правда, помощники эти отчего-то у них никак не задерживались, отправляясь прямиком на тот свет.

– Артем, мы сможем навестить наши семьи? – спросил худощавый парень лет восемнадцати.

– Навестить не раньше чем через год. Сообщить, что живы и здоровы, без проблем.

– А если помочь семьям?

– Я не обещал, что буду платить за службу. Но, тем не менее, и с пустыми карманами вы ходить не будете. Кое-что выкроить сможете. Думайте. До Георгиевска еще есть время. Если, конечно, вас там не потянут на суд.

– Мы подумаем, – переглянувшись с единоверцами, заверил парень, и они дружно потянулись обратно в салон.

Угу. Они подумают. Обязательно подумают. Дружина – это не только достаток, но и статус. К тому же, по большому счету, сейчас они ничего не теряли. А вдруг у этого странного мужика, с такой легкостью разбрасывающегося большими деньгами, и впрямь что-то получится. Ведь очень может быть, что сейчас им удалось ухватить за хвост удачу. Так что подумать над чем, есть всем парням. Хотя… Вон, двое ушли, даже не обернувшись.

И снова дорога. И снова невеселые думы. Жаль, конечно, что горцев среди выкупленных оказалось целых четыре. Нет, вопрос тут вовсе не в национальности. Вот уж что его волновало меньше всего. Коль скоро кавказцы решат идти с тобой по одной дороге, то ожидать от них удара в спину можно меньше всего. Конечно, если не будут задеты интересы рода. Тут уж их не удержат никакие клятвы. Род превыше всего – и точка.

Но именно в этом и заключалась основная проблема. Видно, что парням интересно поучаствовать в чем-то большом и серьезном. И создание княжества на ровном месте – именно то, к чему стоило бы стремиться. Но, с другой стороны, они мужчины, да молодые и пока еще неумелые, но мужчины, и потому обязаны заботиться о роде. Защищать его, оберегать, обеспечивать и заботиться о его продлении.

Поэтому шансы, что эти ребята уйдут, были очень высоки. А с учетом того, что двое славян уже подались восвояси, число его еще не рожденной дружины уже сократилось донельзя. Угу. Несмотря на то что эта четверка попросила тайм-аут, он не сомневался в том, к какому решению они придут.

Он остановился, не доезжая до блокпоста сотню метров. Нужно было обозначить перед охраной, за кого он отвечает, а кто сам по себе. Он их выкупил, но не обещал быть им мамочкой. И думать собирался только о тех, кто пойдет с ним. Все решится здесь и сейчас.

– Остановка Березай, кому надо, вылезай! – открывая дверь салона, с энтузиазмом произнес Бекеш.

– Оп-па. Артем, а чего не довез-то? – тут же поинтересовался спрыгнувший в траву Павел. Его вообще словно подменили, как только он осознал, что жизнь продолжается. Нормальная в общем-то реакция.

– Дойдешь, не маленький, – наблюдая за тем, как народ покидает салон, отмахнулся Бекеш. – Итак, здесь у вас последняя возможность пойти своей дорогой, – обратился он уже ко всем.

– Артем, а ты часом не разбойничью ватагу собираешь?

Бекеш в очередной раз посмотрел на Павла. Возрастом чуть за двадцать. Вполне хорош собой. А уж как приведет себя в порядок после каземата, так и вовсе гроза девок. На правой стороне черепа борозда плохо зажившего шрама. Если бы не стрижка под ноль, то его, скорее всего, и заметно не было бы. А так, очень даже бросался в глаза. Работорговцы собирались сломить волю пленников, это да, но зараза и разная паразитическая живность им была совсем ни к чему. Так что все здесь щеголяли такой стрижкой.

– Сказал же, княжескую дружину, – провожая взглядом еще одного парня из славян, направившегося к городу, ответил Бекеш.

– Хм. Чудно как-то получается. Княжества нет, но княжеская дружина…

– Павел, ты вообще уже приехал, и тебе вон туда, к блокпосту, – кивнув головой в нужную сторону, оборвал его Артем.

– Молчу, молчу, молчу. Просто страсть до чего интересно, что у тебя из этого получится. Впервые слышу, чтобы княжью дружину набирали из невольников.

– Любое большое дело начинается с малого. Любая самая дальняя дорога – с первого шага. И этот шаг ничуть не хуже любого другого. Итак, кто остается, а кто уходит? Пришло время решать. Но учтите, тот, кто пойдет со мной, должен быть готов подчиняться мне во всем беспрекословно. Должен принять тот факт, что мы одна семья и нет ничего важнее нее. Выйти из дела можно будет либо через пять лет, либо вперед ногами. И еще. Запомните. Я своих не бросаю и не обманываю. Никогда.

– Вот прости, Артем. Честно, просто страсть как любопытно. Почему через пять уйти можно, а до того ни-ни? – снова не удержался Павел.

– Потому что через пять лет никто уходить не захочет. Итак, кто еще уходит? – кивнув в очередной раз в сторону блокпоста, где уже скрылся один из них, поинтересовался Бекеш. – Вот и ладно. Ну что, парни, для начала магазин, прикупим вам какую-никакую одежонку. Потом в баньку при гостинице. Нас там уже ждут. Ну а все дела с завтрашнего утра.

Народ переглянулся, глядя друг на друга как на чужаков. Пока чужаков. Ничто так не сближает, как тяготы и невзгоды. И уж он-то их им обеспечит полной мерой. Уж он-то постарается. Главное, что у него есть семь человек, которые пока ему верят. А ведь он и впрямь уже был бы рад хотя бы одному.

– А ты куда? – придержав Павла за руку, поинтересовался Бекеш.

– Так не довез малость, – делано разводя руками, ответил тот.

– Пешочком дойдешь, не барин.

– А откуда тебе знать. Может, я княжеский сын.

– И в наемниках?

– Внебрачный, – упрямо гнул свое Павел.

– А-а. Ну тогда ты проделаешь этот путь с подобающим тебе достоинством, – отвесив ему ироничный полупоклон, пояснил Бекеш.

– Да ладно тебе, Артем, жалко, что ли?

– Ну и наглец же ты, Павел. Жалко у пчелки. Иди своим ходом, говорю.

– А чего это они на машине, а я своим ходом? – тыча пальцем в ухмыляющиеся лица парней, заметные в окнах салона, поинтересовался тот.

– Потому что мы – дружина.

– А я что, лысый, что ли? Нет, сейчас-то оно, конечно. Но ведь ты понял, о чем я.

– Нет, не понял.

– Слушай, хотел бы уйти, уже давно ушел бы. Ты помнишь, что говорил в каземате? Мол, я сам решу, куда мне податься, с тобой или самому по себе. Вот я и решил. Или ты обманул? А говорил, что своим не врешь.

– А ты мне тогда еще не был своим.

– Согласен. Значит, буду. Ладно, пусти, я там себе местечко уже пригрел.

– Погоди. Ну они, ладно. Молодо-зелено, привязанностей особых нет, ну и мир посмотреть хочется. А заодно и перевернуть его. Собственно, на то и расчет был. А ты? Вроде и молод, но жизнью уже бит.

– А скучно просто охранять чужое добро, рискуя шкурой. Нет, все по-честному, мне плату, с меня риск. Но чувствую, что с тобой будет настоящее дело. А если так, то смысл появляется.

– Ну что же, тогда учти, если прикажу застрелиться, ты можешь задать только один вопрос – куда пускать пулю, в грудь или в голову.

– Да понял я, понял, – в подтверждение согласия еще и выставив перед собой руки, заверил Павел.

Глава 9

Мародерка

– Князь, здесь Барс. Вышли к погрузочному пандусу первого склада. Чисто.

– Принято, Барс. Бери под контроль двор. Волк, что у тебя?

– Прошли тылами, до дальнего угла. Чисто. Начинаю обход второго складского здания.

– Принято. Рубль?

– Зашел с запада, иду вдоль задней стены склада. Чисто. Князь, по мне так тут вся территория чистая. Хищниками и собачками не пахнет.

– Не расслабляться. Чистим, как положено. Беркут, как дела у тебя?

– Иду с запада вдоль ворот. Пока чисто. Но складам, по-моему, досталось изрядно.

– Отставить лишние разговоры. Работаем.

Бекеш сладко потянулся, насколько это было возможно в кабине «шишиги». Оно, конечно, можно было бы взять позывной и поскромнее. Но приходится соответствовать. А то что получается, обещал княжество, а сами по этим пустошам бродят. Так хоть позывной соответствовать заявленной цели будет. Внешний антураж в любом деле нужен, и никуда от этого не деться.

По-нормальному отдохнуть за последние два месяца у него не получалось. Все время приходилось проводить в беспрестанных тренировках. Ничего не поделаешь, хочешь иметь слаженный отряд, вкладывайся в него целиком и без остатка. Даже находясь в трехдневном карантине на границе Ставропольского княжества, они не прекращали тренировки. Правда, там в основном занимались силовыми упражнениями и рукопашным боем. Но отдавались делу без остатка, по максимуму выжимая все возможное из образовавшегося свободного времени.

В Ставрополь он ездил специально, чтобы закупить все необходимое снаряжение. Ну и Володю навестить. Как ты ни крути, а поднятие своего собственного княжества – это не цацки-бирюльки. Нужны средства. Причем немалые. Так что придется им какое-то время поработать мародерами. Да и потом предстоит стаскивать в кучу все, что плохо лежит. Вот и навестили бывшую автобазу, подцепили на жесткую сцепку парочку «ГАЗ-53» поновее да поволокли в мастерскую Володи в Ставрополе. «Шишига» еще и не такое утянуть способна.

Вообще-то дороговато обходился транспорт. Даже с учетом того, что машинки они притащили сами. Одно колесо на легковой автомобиль, в смысле, покрышка и камера, обходились в целую сотню рублей. К грузовику, считай, вдвое дороже. С дисками-то ничего не случилось, разве только слоем ржавчины покрылись, а вот резине, той досталось. Чтобы уволочь с собой технику, приходится тащить с собой шины и переобувать добычу. Иначе никак.

Старой резины со складов длительного хранения используется не очень много. И уж точно не на грузовиках, бегающих с полной загрузкой. Срок хранения у нее достаточно ограниченный, после чего она начинает терять эластичность, трескается и может лопнуть, если ее нагрузить. Впрочем, если не грузить, тоже может получиться нехорошо.

Вот и наладили производство резинотехнических изделий. В Ставрополе завод имеется. Перечень продукции не так уж широк, но потребности региона заводик вполне удовлетворяет.

После того как машина попадает в мастерскую, ее начинают перебирать. Полная разборка и сборка. Без вариантов. Все сальники рассохлись и подлежат замене. И вообще, непонятно, в каком состоянии была раньше эта техника. Даже с учетом того, что автомобиль ты вроде бы притащил сам, обойдется он тебе минимум в пять тысяч. Это, если ничего дополнительного на него устанавливать не будешь.

Конечно, то, что машинки не внедорожники, слегка напрягало. Но «шишига», за исключением своей проходимости, иных преимуществ не имеет. А вот «пятьдесят третий» – совсем другое дело. У него грузоподъемность в четыре с половиной тонны. То, что по грязи не больно ходок, – не беда. Всего-то дел – не кататься в распутицу…

Бекеш взялся за термос и набрал в кружку чая. Помародерить они успели совсем немного, но кое-чем все же обзавелись. К примеру, когда чистили Ессентукский городской военкомат, навестили небольшой универмаг неподалеку. Вот там-то он и разжился несколькими термосами со стеклянными колбами. Ну и кое-какой посудой. Быт как-то организовывать нужно. Это большой заработок может обождать. А вот обустроить нормально свою жизнь никак не помешает.

С чисткой военкомата и милиции получилось на удивление удачно. В военкомате обнаружились целых десять «АКМ» и парочка «ПМ». Причем все во вполне приличном состоянии, а не какое-то старье. Должно быть, работники получили свое штатное оружие, а вот автоматы остались на месте. В отделе милиции уже ожидаемо обнаружились несколько пистолетов и изъятое охотничье оружие. Ну и боеприпасы, причем достаточно солидно. Это опять же благодаря военкомату. Как видно, готовились вывозить на стрельбище школьников и к сборам по переподготовке, вот и запаслись.

Удалось раздобыть и «мелкашки». Шейранов вдруг вспомнил, что у них в городе был стрелковый тир, куда ходили школьники обучаться стрелять из «ТОЗ-8». В Ставрополе достаточно быстро смогли переделать однозарядки под магазинный вариант. Давешний знакомый из оружейной лавки помог. У него оказалась превосходно оборудованная мастерская.

В пустоши работали парами, особо не разбредаясь, чтобы в любой момент быть готовыми поддержать друг друга. Основное вооружение – «АКМС». Дополнительное – на каждую пару самозарядный дробовик и мелкашка, переделанные в более компактные версии. Ну и напоследок «ПМ» с парой гранат. В случае боя с людьми конфигурация менялась и в дело вступали тройки – пулеметчик, снайпер, автоматчик…

Глоток горячего чая. Замечательно! А то признаться, вот так сидеть в машине слегка зябко. Несмотря на начало августа, вот уже неделю стоит просто замечательная погода. Ночи ясные, дни пасмурные, при этом постоянно дуют ветры и отсутствуют дожди. Во всяком случае, те слезы, что срываются с небес, назвать дождем не поворачивается язык.

Кто-то скажет, что в такой погоде нет ничего хорошего. Но ведь это смотря для кого. Вот для него и его дружины погода просто класс. До этого стояли жаркие денечки, так они намучились на год вперед. Занятия и тренировки не отменишь, и выкладываться нужно на полную. Не для галочки ведь они все это затеяли. И потом, это ему сейчас тут зябко, а парням на улице самое то.

Взгляд зацепился за стационарную радиостанцию. Сейчас они работали коротковолновыми, переделками из милицейских и на другой волне. А стационар у них для дальней связи. В окрестностях Ессентуков обнаружились одно село и два больших хутора. Худо-бедно, но радиостанции у них имелись. Все те же милицейские, но только автомобильные. Вот и выходят периодически в эфир, чтобы сообщить обстановку. До следующего сеанса еще полчаса.

Бекеш с дружинниками устроил свою базу в районной больнице. Той самой, где он разжился хирургическим инструментом и где его чуть не сожрали собаки. Благо кирпичный забор там практически полностью сохранился, подлатали дыры и замкнули периметр. От человека не больно-то и поможет, а вот от зверья вполне. Если только в гости не соберется какой кошачий представитель. Егозу бы или простую колючку по верху пустить. Ну да, все равно без оружия они не ходили. Да и все эти рыси, пумы, тигры, львы, господи, ну чисто Африка какая! Словом, их тут не так чтобы много, да и в пустошах им делать нечего. Теоретически.

Как только обустроились, поехали знакомиться с соседями. Вернее, вышли сначала на один хутор, километрах в трех, за станицей Ессентукской. А уж селяне после знакомства подсказали, где обретаются другие соседи. Ну и, как положено, договорились о взаимовыручке, определись по частоте, на которой будут держать постоянную связь, и о графике выхода в эфир. Впрочем, у крестьян это уже существовало, Бекеш с дружиной просто вписались в этот порядок.

Правда, со взаимоотношениями сложилось не очень. Они-то себя позиционировали как мародеров. Селяне, конечно, к ним со всем уважением, но к себе пускать без карантина напрочь отказывались. Страх перед пустошами въелся в людей напрочь, и вытравить его будет ой как тяжко. Да что там. Пришлось долго и упорно проводить разъяснительную работу среди своих новоявленных товарищей, пока, наконец, убедил переступить через себя и отправиться к новому месту пребывания.

После обустройства в больнице и месяца тренировок начались выходы в станицу и город. Пустошь нужно было чистить с прицелом на будущее. Вон в Ставрополе до сих пор промзона выгорожена глухим забором, выход за который сопряжен с рядом опасностей. Хотя попробуй вычисти город. Собака – она даже не лисица, куда хитрее и изворотливее. Так что чистить пустошь нужно обязательно. Ну и бойцам тренировка, отработка слаженности. Кстати, собак в пустошах отчего-то слишком много, и чем только питаются, непонятно? Неужели столько мелкого зверья сюда забредает?

Словом, к крестьянам пока не ездят. Разве только прокатились по окрестностям да прошлись ножками, чтобы ознакомиться с подходами. Случись надобность, не вслепую ведь бежать на выручку. Ну и регулярно в эфир выходят, приучают понемногу к тому, что у селян теперь новые соседи появились. А вообще, с селом и хуторами ему повезло. Не придется поселения с нуля закладывать. Для начала достаточно будет взять под крыло вот этих. Причем они не станут возражать, конечно, если все по уму сделать, а не объявлять себя защитником за долю малую.

– Князь, здесь Рубль, – послышался голос наемника Павла.

– Здесь Князь.

– У нас чисто.

– Волк, чисто.

– Барс, чисто.

– Беркут, чисто, – тут же посыпались доклады один за другим.

– Принял. Выдвигаюсь.

Бекеш опрокинул в себя остатки чая и, накрутив крышку обратно на горловину, поудобнее устроился за рулем. Машина завелась сразу и без проблем. Шейранов помнил еще по детству, как порою долго и муторно заводились те же «ГАЗоны» и «ЗИЛы». Но, как видно, все дело в умении правильно отрегулировать карбюратор и систему зажигания. Володя, похоже, был настоящим мастером, потому что после него у Бекеша ни разу не возникло трудностей с запуском двигателя.

Странное дело, но во дворе бывшей районной промбазы было относительно чисто. По углам и возле зданий наблюдались кучи нанесенной за годы листвы, нижние слои которой уже давно перегнили. А посредине ничего, только редкая трава в трещинах асфальта, уже начавшего сдаваться под натиском времени.

В своем слое ему доводилось бывать на этой базе. А вот посещать сами склады как-то не приходилось. Да и вряд ли содержимое конкретных складов окажется схожим. Но, с другой стороны, главное – сама база – вот она, на месте, и, судя по состоянию въездных ворот, не разграбленная. Это радовало особенно.

То, что он не бывал непосредственно на складах, не говорит о том, что он не представлял, что может там храниться. А должно было в них находиться все то, что продавалось в сельских магазинах и универмагах. То есть все – от носков и канцтоваров до электроники и мотоциклов. И если судить по состоянию крыш на каменных домах пустоши, имелись весьма большие шансы на то, что и кровля складов выдержала натиск времени, сохранив содержимое.

Вся дружина находилась во дворе, рассредоточившись по нему и контролируя подступы. Поначалу парни относились к подобной тактической подготовке как к блажи. Даже Павел. Вернее, он, имеющий довольно неплохую подготовку, в первую очередь. С ним вообще пришлось труднее всего. Оно ведь как – проще научить, чем переучивать. Ну да ничего, пара-тройка внушений, и парень начал прислушиваться.

– Беркут, Рысь, на вас машина. И не забудьте по графику связаться с селянами.

– Принял, – тут же отозвался Беркут, русский белобрысый здоровяк, который в этой паре был за старшего.

Сам Бекеш, закинув за спину «АКМС», взял в руки кусачки с длинными рукоятками и сумку, в которой находились фонарики, и направился к погрузочному пандусу. Обходить было лень, поэтому он предпочел запрыгнуть на него, не без помощи рук, но зато намного быстрее. Здание имело в длину метров семьдесят, никак не меньше, и в ширину метров двадцать пять. По фасаду выходило четверо металлических распашных ворот. Если судить по остальным постройкам, этот склад был самым молодым. А потому и оптимизма внушал побольше.

Надо же. Столько лет прошло, а амбарный замок все так же висит на страже социалистической собственности. Хм. И старый добрый замочек-контролька на месте. Не удержался, отвел в сторонку предохранительный язычок. Листочек бумаги присутствует в наличии, правда, с потеком ржавчины, и даже видна подпись кладовщика. Это через столько-то лет.

Прокусить дужки двух замков – дело нескольких секунд. Посмотрел на четверых парней, вставших в готовности достойно встретить опасность, буде такая там обнаружится. Перегудов, конечно, со своими техническими возможностями уже облазил тут все вдоль и поперек. Поэтому точно знал, что именно найдет его главный герой. Разве только позабыл сообщить об этом ему самому. Лишь заверил, что никакой заразы там нет.

Правда, это вовсе не означает, что там нет и других неожиданностей. С виду-то склад выглядит вполне целым. Но кто знает, что и как туда могло забраться и свить себе там гнездо. А может, за воротами помещался продовольственный склад и в нем развелось множество толстых и злых крыс. Вот уж о чем Перегудов не стал бы сообщать, так это о подобных неожиданностях. Потому и не расслабляется Бекеш, поминая продюсера крепким словцом. Можно подумать, у него без этого жизнь скучная.

Барс и Рекрут потянули створки ворот в стороны, с трудом оторвав уплотнители, буквально приросшие к коробке. Бекеш, Рубль и Конь, взяв на изготовку автоматы, приготовились ко встрече с неожиданностями. Ворота скрипели нещадно, вызывая зубовный скрежет. Но это пока было единственное неудобство. Полоса дневного света пролегла в глубину старого склада, впервые за последние сорок лет.

Угу. Вот такое странное дело, тут не было световых окон. Одного взгляда вверх было достаточно, чтобы понять – кровля выстояла атаку времени и непогоды вполне достойно. Ни одной светлой точки даже от мало-мальской дырочки. Если свет сюда и проникал, то лишь в щели ворот. Да и то сомнительно, если вспомнить, как только что эти самые ворота отворяли. Теперь уплотнители уже ни к черту, а вот до этого работали вполне исправно.

– Так, парни, разбираем фонари. На солнышко не надеемся, фонари не выключаем, батарейки не экономим. Соблюдаем осторожность. Я, Рубль и Конь идем первыми. Барс и Рекрут, прикрываете. Пошли.

Н-да. Длинные, на четыре батарейки, фонари не отличались ни компактностью, ни легкостью. Поэтому держать на изготовку оружие было довольно неудобно. Но, пожалуй, это меньшее из зол. И потом в плюс им можно было поставить то, что они давали широкий луч и освещали достаточно большое пространство. Правда, при этом плохо светили вдаль. Хотя куда тут светить-то. Центральный проход, шириной метра четыре, освещается сейчас дневным светом. Крылья должны иметь в глубину метров по десять. Батарейки в фонарях новые, так что все в норме.

Слева при входе конторка кладовщика. Эдакая легкая будка, сколоченная из фанеры, полностью застекленная, чтобы кладовщик имел хороший обзор как на вход, так и по складу. Правда, дальше центрального прохода толком ничего не увидеть, поскольку на всю шестиметровую высоту идут сплошные стеллажи. Изготовлены добротно, из семидесятого уголка, и нагрузку способны выдержать серьезную. Между стеллажами имеется проход метра три в ширину. Всего таких проходов по обеим сторонам четыре.

Н-да. А вообще размеры склада впечатляют. Снаружи он как-то покомпактнее смотрится. Наверное, из-за того, что представляет собой обычную коробку с двускатной крышей и навесом над пандусом. Впрочем, замереть в удивлении заставили скорее не размеры помещения, а то, что оно не выглядело даже полупустым. Наверняка перед тем, как закрыться, имел место завоз. Или же, как всегда, придерживали товар на складах. Обычное явление для СССР.

Выброси все это на прилавки в середине восьмидесятых, и народ расхватал бы мигом. Это чуть позже, годам к девяностым, уже хорошенько подумали бы, что выбрать, импорт подороже или советское подешевле, но с сомнительным качеством. Впрочем, может быть как-то по-другому было. Хотя. Глядя на то, что окружало его из разрушенного прошлого этого мира, Шейранов очень сильно сомневался в том, что отличия были столь уж значимыми.

– Барс, Рекрут, прикрываете и держите центральный проход.

– Принято, – за двоих ответил Барс с характерным для кабардинцев акцентом.

Осмотр начали с левого прохода. Сразу за конторкой обнаружился электрокар, как будто его оставили только что. Помещение складское, поэтому налет пыли в глаза не бросается, словно все так и должно быть. Дальше проход абсолютно свободен. По бокам стеллажи, заставленные коробками и свертками из упаковочной бумаги.

Бекеш внезапно остановился, присматриваясь к коробкам. По сути, зачистку сейчас проводили Рубль и Конь, он же пошел скорее от нетерпения и желания лично осмотреть и оценить содержимое склада. Так что вполне мог себе позволить отвлечься.

Йожики курносые! Это же коробки с виниловыми пластинками. В каждой коробке штук по пятьдесят. И этих коробок тут… Ч-черт. Много. Хм. А ведь, судя по надписям на коробках, пластинки разные. Вот «АББА», тут «Бониэм», прочая зарубежная эстрада. На следующем поддоне эстрада советская. На стеллажах напротив упаковки с магнитофонными кассетами и бобинами. Все с записями. Даже если не найдется аппаратура, чтобы все это слушать, товар дорогой. Просто потому, что его сейчас никто не производит.

На верхней полке, что на полутораметровой высоте, тот же товар, но тут уже разнобой. Ну это понятно. Никакой заведующий магазином не возьмет пятьдесят пластинок, кассет или бобин с одним и тем же концертом Пугачевой. Ты поди их потом продай. Вот и распотрошили упаковки.

Что там на верхних стеллажах, так сразу не разберешь. Видно только, что они не битком забиты, но кое-что есть. Хватает и свободного места. Опять ничего удивительного. Это же не склады длительного хранения. Здесь товар все время в движении, прибывает оптом, потом растаскивается по районным магазинам мелкими партиями.

Обследовав левый проход, направились в правый. Парни работают со всем вниманием и осторожностью. А Бекеш?.. А что Бекеш? Опять осматривает полки. И надо сказать, очень даже удачно осматривает. А как это иначе назвать, когда тут с обеих сторон тянутся стеллажи, заставленные радиолами, проигрывателями и магнитофонами, как большими бобинными, так и портативными кассетниками.

Правда, изрядная доля стеллажей оказалась заваленной откровенным хламом. Тут хранились различные батарейки и кроны. Как нетрудно догадаться, прошедшие годы сказались на них не лучшим образом. Словом, только на свалку, больше некуда.

В следующем проходе Бекеш откровенно завис в недоумении. Здесь по сторонам тянулись залежи различных гитар, балалаек, гармошек, баянов… На самом верху заметны духовые инструменты и явно не медные, коль скоро до сих пор не позеленели, а очень даже поблескивают хромом. В самом конце коробки с какой-то аппаратурой. Наверняка какие-нибудь усилители и тому подобное.

Но удивился он не этому. Прямо на него смотрели штабеля картонных упаковок с телевизорами. Причем не абы каких, а цветных. И название очень даже читаемое, «Темп». О как! В восьмидесятые это невероятный дефицит и дорогое удовольствие. У него был только один соперник, телевизор «Чайка». Н-да. Зато цена была одинаковая, копейка в копейку, это Сергей Федорович помнил точно.

Стояло это богатство посредине прохода, на поддонах в два яруса. Первый из шести телевизоров на поддоне, и сверху еще один поддон, на котором уже четыре. И забит ими проход на всю глубину. По грубым прикидкам, получалось около сотни телевизоров. Проход напротив в таком же состоянии. Х-ха! А вот и «Чайка». Их что, на одном заводе собирали? Или просто в равных долях направляли сюда.

В следующем проходе уже порядка полусотни единиц и с одной, и с другой стороны. Дальше стоят коробки с черно-белыми телевизорами, в более скромном количестве. Впрочем, чему тут удивляться. Такой телевизор можно было купить рублей за двести, а то и дешевле, в то время как цветной стоил более семисот. Так что черно-белые раскупались веселее. Впрочем, цветные тоже не особо залеживались.

Н-да. Одни только телевизоры обещали принести просто баснословную прибыль. С чего бы? А с того, что в Ростове и Ставрополе уже существует свое телевидение. Бекеш сильно удивился, когда услышал об этом. Однако действительность оказалась куда проще, чем он себе это представил. Оказывается, нашлась группа молодых и предприимчивых, которые организовали кабельное телевидение. Оборудовали студию, установили видеоаппаратуру и гонят фильмы как из далекого прошлого, так и снимают свои сюжеты, даже реклама имеется.

Началось в Ростове, потом подхватили ставропольчане, теперь нашлись умельцы и в Кропоткине. А что, дело очень даже стоящее. Опять же, закажи мародерам, они натаскают этих телевизоров и кабелей целую прорву. Хотя. Как видно, не все так гладко, коль скоро черно-белый телевизор, да еще и не самый новый, обходится в пять сотен.

Далее обнаружились холодильники «ЗИЛ-63». Два десятка. Тоже весьма дорогой товар. А уж если не потерял фреон, так и подавно. Холодильники пользовались еще большим спросом, чем телевизоры. Те можно отнести скорее к роскоши, а вот холодильник нужен в повседневном быту. И производителей на горизонте пока не наблюдалось. Все же их группе определенно повезло.

Кроме этого добра обнаружилось большое количество самых разнообразных канцтоваров. Правда, немалая их часть давно пришла в негодность. Масляные и акварельные краски еще можно реанимировать, но что касается фломастеров, стержней от шариковых ручек, пластилина, то тут полный швах. Словом, хватало на складе того, чему следовало отправиться прямиком на свалку. Но даже с учетом этого, даже если на всей базе больше ничего не найдется, они сорвали огромный куш. Тут без вариантов.

В одном из проходов все было битком забито различными тетрадками, от простых двенадцатилистовых до общих тетрадей формата А4. Здесь же обнаружились несколько упаковок с детскими раскрасками. А в самом дальнем углу невероятный дефицит в СССР – три большие коробки с туалетной бумагой. Смешно? А вот Шейранов совсем не удивился тому, что ее затолкали подальше.

В проходе напротив обнаружились полки с фонариками самого различного вида. Прямоугольные, под квадратную батарейку. Цилиндры под круглые батарейки. Причем двух видов, как под две, так и под четыре. А еще особо ценившиеся фонарики с разборным корпусом, когда двухбатареечный фонарик превращался в шести. Нашлись и «жучки», которыми хоть сейчас пользуйся. Ну и аккумуляторные, те самые, что ставятся на зарядку в розетку.

Последние лишь одного вида. Но зато не меньше сотни штук. Впрочем, их аккумуляторам уже давно пришел кирдык, и по большому счету пользы от них никакой. Хотя удобные, чего уж там. Тут тебе и компактность, и легкость, и возможность подзарядки. И кстати, они тоже были редкостью несусветной. Не дефицит, нет. Просто в продаже появлялись редко, да и дорогие они были, три с лишним рубля, а покупали их в основном пацаны.

Рядом лампочки в ассортименте от полутора до двенадцати вольт. Новогодние гирлянды. Двенадцативольтовки как раз к ним и шли. Это Сергей Федорович помнил хорошо, у самого два сына, и хочешь не хочешь, а елку на Новый год поставь. Дальше картонные коробки с разными светильниками, бра, настольными лампами, сами запасные лампы. Да много чего еще, причем и в декоративном исполнении.

А это что? Часы. Наручные, настольные, как будильники, так и простые, туристические, это которые будильник в футляре. Есть даже электрические. Шейранов уж думал, что такие ему больше никогда не увидеть, эдакие настольные часы под большую круглую батарейку. Угу, в СССР с другими элементами питания были определенные сложности. Самая компактная – это крона, но ее днем с огнем было не сыскать, да еще и дорогая.

– Князь, ты вообще представляешь, какое богатство нам подвалило? – в конце концов не выдержав, присвистнул Павел.

– Пока нет. Но зато теперь не сомневаюсь в том, что у нас появился стартовый капитал. И можно будет с легкостью выделить средства вам, чтобы могли помочь семьям. Я так прикидываю, тысячи по две без проблем. Еще бы найти кого, кто бы смог со всем этим богатством разобраться. Не то, чует мое сердце, обуют нас, как…

– Это точно, – хотя Бекеш и не озвучил, как их обманут, тут же поспешил согласиться Павел. – Слушай, Князь, а по какому принципу тут вообще все складывалось? Что-то у меня плохо вяжутся телевизоры и школьные принадлежности. И вообще, намучаемся тут все перелопачивать.

– У самого в голове не укладывается. Но с тем, что тут хранится, можно разобраться, и не перебирая все имущество.

– Это как?

– Да так. В конторке наверняка найдутся складские книги, в которых все учтено до последнего винтика. В те времена спрашивали строго. А что касается того, по какому принципу тут все складировалось, лучше не спрашивай. Сам ни черта не понимаю[6].

Соседний склад оказался на удивление маленьким. Разумеется, в сравнении с первым. Тут обнаружилась различная парфюмерия. В СССР она, конечно, разнообразием не блистала, но все же имелась. В особенности много было упаковок с флаконами тройного одеколона и огуречного лосьона. Алкаши употребляли его даже в то время. А еще он поставлялся централизованными поставками во все парикмахерские, которые, конечно же, были государственными.

К слову, жидкость и сейчас находилась внутри этих флаконов, но Бекеш предпочел не проверять содержимое. Ну его! Оно и в свежем виде не вызывало восторга, а уж через сорок лет и подавно. Хотя очень может быть, что там уже нет никакого запаха. И в различных духах, обнаружившихся здесь, – тоже.

Следующий склад также не вызывал уважения своими размерами. До содержимого влага, похоже, не добралась. Продукция была от советского производителя, но она и сегодня, пожалуй, более чем актуальна. Хотя бы своей дешевизной. Текстиль и трикотаж наверняка слежался уже до такой степени, что о складки можно порезаться. Но пара-тройка стирок, хорошенько пропарить, и все можно привести в божеский вид. А с учетом бросовой цены.

Ну не пойдет этот товар дорого. Сегодня всю одежду шьют портные, и шьют не только качественно, но еще и по индивидуальным меркам. Да и фасоны не чета советскому, регламентированному и идеологически выдержанному модельному ряду.

А вот обувь за эти годы пришла в негодность. Кожа задубела до каменной твердости, деформировалась. Оно, конечно, можно бы отдать местным умельцам, и глядишь, они смогли бы реанимировать. Но… Признаться, сшить новые обойдется едва ли не дешевле, и опять же по индивидуальной мерке. Словом, не обрадовало содержимое склада.

Последний склад не сильно уступал первому в размерах. Его содержимое можно охарактеризовать тремя словами – дом, сад, огород. Чего тут только не было, от садовых ножниц до электродрелей. Даже четыре бензопилы «Дружба» обнаружились. Гвозди, шурупы различных размеров. Слесарный и столярный инструмент. Точила механические и на электроприводе. Тоже богатый склад, чего уж там.

В другом здании их ожидало разочарование. В первом складе хранились кондитерские изделия, и от них ничего осталось. Чему, скорее всего, в немалой степени поспособствовали муравьи и грызуны. В соседнем складе хранилось продовольствие. Мука, макаронные изделия, различные крупы. От всего этого осталась только труха, толстый слой мышиного помета и жалкие останки крапивных и бумажных мешков, на которых еще можно было разобрать штампы. А жаль. Крыша-то тут выстояла, и оба склада вполне себе сухие.

Здание напротив, оно же самое дальнее от въезда, не разочаровало. Как Шейранов и предполагал, тут, подальше от посторонних глаз, хранился импорт. Причем без разбора, все в одном месте. Туалетная бумага, текстиль и трикотаж, импортная бытовая техника и электроника, импортные же магнитофонные кассеты. Много чего хранилось в этом неприметном элитном складике. И все это накрылось медным тазом из-за прохудившейся крыши.

В соседнем складе этого же здания обнаружились остатки упаковок с импортным чаем, настоящим кофе, а не кофейным напитком «Кубань». Импортные же кондитерские изделия, итальянские спагетти, заграничные консервы, в том числе и ананасы. Все это пошло прахом по причине все той же прохудившейся крыши. Впрочем, все равно испортилось бы.

Следующее здание состояло из двух складов. Крыша тут уцелела, а потому и содержимое выстояло. Хотя это и было удивительно. В складе, имевшем большую площадь, обнаружились штабеля фанерных коробок, в которых находилась соль. Кстати, весьма ходовой товар. Сегодня соль в регион доставляют из Астраханского ханства, это и далековато, и опасно, а потому и цена кусается.

Но куда больше удивили штабеля крапивных мешков, в которых обнаружился сахар, песок и рафинад. Причем последнего чуть не вдвое больше, чем первого. Как так могло случиться, что за столько времени до них не добрались ни мыши, ни муравьи, решительно непонятно, но факт остается фактом. Вот он, товар лицом, и стоит он куда дороже соли. А по прикидкам, его тут около ста тонн.

В соседнем складе оказалась техника. Три мотоцикла «Урал», шесть «Яв», десяток «Восходов», двенадцать мопедов «Рига-16» и столько же «Верховина-7». И целых два десятка велосипедных моторчиков. У Сергея Федоровича такой был в детстве. Устанавливается на любой велосипед – и вперед. Правда, можно ноги обжечь, но какое это имело значение, даже в восьмидесятые.

А вот и велосипеды. Тридцать четыре штуки, типа «Урал» и «Десна». Примерно половина в дамском исполнении, то есть с низкой рамой. Десятка два для школьников, десяток «Зайчиков» и столько же «Кам». С последними, скорее всего, выйдет швах. Что-то не помнил Бекеш на улицах велосипедистов на «Камах». А значит, и спроса нет. При отсутствии спроса завод резинотехнических изделий производство налаживать не станет.

Ну и разумеется, различные мото- и велозапчасти, причем в немалом количестве. Кстати, хватает и покрышек, и камер. Остается только вопрос, насколько они пригодны к эксплуатации. Нет, скорее всего, можно будет использовать только металл, сохранность которого по-настоящему радовала.

– Князь, вот это я понимаю, вот это фарт, – поведя взором по складу, возбужденно произнес Павел.

– Согласен. Повезло знатно. Даже боюсь подумать о том, чем мы разживемся на городской промбазе. Пустоши – это просто непаханое поле.

– А по мне, так все больше минное. И только отмороженные на всю голову сунутся сюда по доброй воле. Причем вот так, по-идиотски, без костюмов химзащиты. И если честно, то, что все эти бобики и пташки бегают и летают по пустошам, не больно-то успокаивает. Они же, если что, и заразу разносят.

– Опять начинаешь, Рубль?

– Так боязно.

– Говорю же, я тут все уже облазил, и я медик, если ты помнишь.

– Помню, конечно. Но в каждую дырку ты ведь не заглядывал. Вот шаримся по складам, а вдруг там эта зараза притаилась.

– Не живет она столько, успокойся. Даже бактериям нужны определенные условия, чтобы долго сохраняться. А какие тут условия? Летом духота, зимой холод. В таких условиях за сорок лет тут все повымерло.

Махнув рукой как на нечто не заслуживающее внимания, Бекеш подал знак Рублю. Тот, согласно кивнув, полез за очередным навесным замком. Несколько ящиков с замками они нашли на складе хозтоваров. Были там и амбарные, вот и прихватили с собой. Нет, не от людей запирать. Если человек решит добраться, да еще когда спросить некому, то доберется однозначно. А вот ветер уже не распахнет. Ну не крутить же проволоку, когда есть под руками замки.

Пока Рубль возился с воротами, Бекеш уже подошел к машине, благо тут все рядом, а машина стоит посреди двора. Обойдя водительскую дверь, устроился на пассажирском сиденье. Нечего крутить баранку, коль скоро есть кому этим заняться. Благо вождению автомобиля обучаются все без исключения. Ну и практикуются время от времени. К примеру, сегодня за водителя Рекрут, который уже забирается в кабину.

Помимо этого, с парнями проводилась подготовка по автоделу. Волк оказался подмастерьем автослесаря из Ставрополя. Не повезло парню – отправился в село навестить родных и по дороге нарвался на абреков. В княжестве оно, конечно, с незаконным пересечением границы сурово. Да только это не может полностью гарантировать безопасность от небольших бандитских групп.

Когда появилась возможность вернуться домой, Волк отказался. Решил сделать ставку на новое княжество. Опять же парню не очень нравилось крутить гайки. А дружина… Дружина – это совсем другое дело. Можно ли сравнивать жизнь дружинника и автослесаря? А уж когда речь идет о восемнадцатилетнем пацане, так и подавно.

Но, к его неудовольствию, пришлось крутить гайки и здесь. Впрочем, тут он выступал скорее в роли преподавателя, обучая парней премудростям профессии, которую сам так до конца и не освоил. Для чего притащили на территорию больницы парочку старых «ГАЗонов» и курочили их от души. А что делать, тут автосервисов на каждом шагу нет, до них еще добраться нужно. Вот и учились парни, чтобы при случае хоть как-то доковылять до места.

Покончив с осмотром районной промбазы, двинулись на городскую. Но признаться, прокатились впустую. Непонятно, как так случилось, что база, находящаяся на окраине, считай, в поле, не пострадала, а эта, в густонаселенном секторе, была разграблена начисто. Все, до чего не дотянулись руки мародеров, то ли тех, что еще считались преступниками, то ли нынешних, тех, что уважаемые люди, уничтожили время, непогода и грызуны.

Зато за забором обнаружилось логово собачьей стаи. Так что пришлось пострелять. Часть стаи вырвалась и убежала, но с десяток собачек загнали в какой-то бокс, где благополучно и приговорили. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Не поживились, так хоть отработали столкновение на короткой дистанции. Все же стрелять по живым мишеням – это не одно и то же, что на стрельбище по неподвижным.

– Хутор Васильевский, у нас все в порядке. Прием.

– Хутор Андреевский, без происшествий. Прием.

– Артем, чего молчишь? Случилось чего? – после некоторой паузы в эфире послышался голос Семеныча, старосты поселка Горный.

Этот был лютым сторонником самостоятельности. В смысле он, конечно, не против того, чтобы жить одной дружной семьей. Но никаких сомнений, кто именно должен быть в доме хозяином, у него не было. Вот и два хутора – Васильевский и Андреевский несколько лет назад выделились из его поселка. По факту территория, подконтрольная поселку, возросла. Население понемногу прибавляется. Правда, совсем уж понемногу. Слишком высокая смертность, и в особенности детская.

От десятка бойцов староста, конечно, не откажется. Потому и связи с ними начал налаживать. К примеру, зазывал в клуб на танцы, только сначала в карантин, и так, чтобы на глазах. Впрочем, пару раз уже проскальзывало, мол, можно, конечно, сделать исключение, если мародеры трое суток не будут соваться в пустошь и побожатся в том. А в селе есть невесты. Как им не быть, если мальчишек, ввиду их шебутного характера, погибает куда больше. А так и девок пристроят, и мужиков прибавится. Причем не абы каких, а готовых бойцов.

Не сказать, что селяне совсем уж не могли постоять за себя. Могли. Иначе их давно подмяли бы или растащили по невольничьим домам. Но это до той поры, пока не нашелся кто посерьезнее и позлее. Вот если прихватить кого, отправившегося в лес по ягоды или расслабившегося в поле, это просто, а переть буром на вал со стрелками, пусть и непутевыми, это уже совсем другое.

Почему стрелки непутевые? Странный вопрос. Чтобы подготовить бойца, нужно дать ему сжечь не одну сотню патронов. А боеприпасы денег стоят, причем немалых. Ну и откуда бедным селянам взять деньги на их покупку? То-то и оно.

– Горный, мой позывной Князь.

– Князь, Князь. Герцог, йокарный бабай. Придумал тоже, – недовольно пробурчал в эфир Семеныч, явно показывая свое отношение к претенденту на роль лидера.

Он и в перекличке хотел быть завершающим, чтобы лишний раз подчеркнуть свое главенство. А то как же, пять десятков дворов, три с половиной сотни человек. Горный, конечно, небольшое село, но здесь явный лидер. Признаться, Бекеш с этой же целью хотел оставить последнее слово за собой, но староста его переиграл.

– Бунтует Семеныч? – ухмыльнувшись, поинтересовался Рубль, стоявший рядом.

– Ничего. Пообвыкнется еще.

– Что дальше?

– А дальше возвращаемся на базу. В смысле сначала на нашу. Там обедаем. Потом цепляем прицеп и уже на промбазу. Загрузимся всем по чуть-чуть, и будем выдвигаться в Ставрополь. На базе оставим одну тройку, так сказать, для охраны и обороны.

– Есть, – с готовностью ответил Павел.

– Чего есть, Рубль?

Позывной этот Павел взял себе сам, в память о своем наемническом прошлом. Мол, раньше служил за рубль, теперь за идею. Вообще, все позывные парни себе выбирали сами. Чтобы никому обидно не было.

– А разве ты не меня оставишь? – искренне удивился Рубль.

Было чему удивляться. Парню, конечно, пришлось нелегко переучиваться. Но не все из его прошлых знаний оказалось бесполезным. Он имел реальный боевой опыт, что само по себе уже немало. Ничего удивительного в том, что очень скоро он превратился фактически в заместителя Бекеша.

– Нет. Поедешь со мной.

– Князь, неправильно это.

– Не понял. Неужели не хочешь повидаться с Катериной? А мне показалось, что у тебя к ней душа лежит. Или чужой ребенок всю картину портит?

Странная штука жизнь. Порой в ней так все переплетается в тугой клубок, что просто диву даешься. Как выяснилось, Павел и Катя были знакомы. Он был охранником у ее отца, как раз в тот злополучный рейс, когда на них напали. Пуля, пущенная Павлу в голову, прошла вскользь, контузив его. Парня сочли мертвым и бросили в степи.

Спас его купец, направлявшийся из Баксана и обнаруживший место побоища. Повезло парню, что тут еще скажешь. Ведь очень даже могло статься и так, что машина прошла бы мимо. В диких землях, вообще, старались быть крайне осторожными, да и помогать первому встречному-поперечному как-то не принято.

Вот так вот. Оказывается, оба они, и Катерина, и Павел, были крестниками Бекеша. Одна его опознала и хотела привлечь к ответу. Другой не мог опознать по определению и придерживался мнения, что она ошиблась. А как же иначе, он ведь успел навести справки об этом странном человеке, решившем вдруг создать собственное княжество. Ну и, наверное, был менее строг к Бекешу и более склонен ему верить, ведь нахождение рядом с ним сулило большие перспективы.

– При чем тут чужой ребенок? – отмахнулся Павел. – Тут другое. Не может она пока позабыть своего благоверного. Ведь не просто в неволе была, а полюбить успела. Бабе надо дать оттаять сердцем.

– Угу. Только гляди, пока будешь политесы разводить да заботиться о ее сердешных страданиях, уведут бабу. Она ведь отчаянная. Вон какую беду на плечи приняла и состояния лишилась, а рук не опустила, чайную открыла, со всего города к ней тянутся клиенты, чтобы у нее на веранде посидеть. Да за такой бабой всяк мужик будет как за каменной стеной.

Катерина и впрямь поражала своей жаждой жизни, предприимчивостью и решительным характером. Надо же было решиться выкупить дом в старом частном секторе, который в итоге должен был пойти под снос. И ведь никакие вложения никто возмещать не будет, об этом знали все. Получишь только жилплощадь из расчета тридцать квадратных метров на одного члена семьи.

Но Катерина, без капли сомнений, вложила выделенные князем деньги в предприятие, произведя не то что капитальный ремонт, а полную перепланировку дома. Рядом появилась веранда, где можно было посидеть в тени под тихую ненавязчивую музыку. Она потратилась еще и на проигрыватель с колонками и электричество подвела.

Словом, выложилась без остатка. Но чайная очень быстро начала приносить прибыль. Не баснословную, но, скорее всего, уже через пару лет она полностью отобьет свои вложения. Ставрополь, конечно, развивался быстро, но не настолько, чтобы добраться до ее предприятия в ближайшее время. А там получит жилье и выкупит на первом этаже павильон, где сможет продолжить свое дело. Конечно, чтобы выйти на уровень, который был у ее батюшки, ей придется выкладываться не один год. Но она двигалась в нужном направлении, и предприимчивости ей было не занимать.

В прошлое их посещение Ставрополя Бекеш не удержался и решил поинтересоваться, как обстоят дела у молодайки. Не иначе чувство вины подтолкнуло. Понятно, что Шейранов тут ни при чем. Но так уж сложилось, что ответственность он с себя не снимал. Хотелось убедиться, что у нее все в порядке, а если нет, то хоть чем-то помочь.

Катерина встретила его сдержанно, стараясь не проявлять никаких чувств. Но радовало уже то, что она не выказала откровенной враждебности. Скорее даже была растеряна, и эта растерянность еще больше усилилась, как только она увидела Павла, пришедшего вместе с Бекешем. Вот тогда-то он и узнал, что эти двое знакомы.

А ведь, по словам Павла, она на него и внимания тогда не обращала. Ну, разве только дразнила молодого парнишку, пользовавшегося успехом у девиц. А как такого не подразнить, любая будет рада оказаться желанной и вместе с тем недоступной, заставляя мужика мучиться. Но общая беда способна создать между людьми очень прочную связь. Необязательно семейные узы, это может быть и дружба, причем между мужчиной и женщиной. Все зависит от обстоятельств.

– Князь, не дело оставлять здесь молодых и глупых, – дернув уголком губ, возразил Павел.

– Знаю. И при любом ином раскладе оставил бы тебя. Но… По сути, нам тут и охранять-то нечего. Обжиться как следует не успели. Глупее не придумаешь, караулить пустые стены, да еще там, куда народ боится лишний раз совать свой нос. Так что поедем все вместе.

– Караулить нечего? Князь, да только та промбаза…

– Знаю, Паша. Знаю. Но ты ведь прав, нам нужен тот, кто будет способен разобраться со всем этим и сумеет дать ума свалившемуся на нас богатству. А еще княжество – это не беготня с оружием наперевес. Это в первую очередь системный хозяйский подход. Защитники у нас худо-бедно имеются. Теперь нужно делать следующий шаг. Катерина уже доказала, на что способна. И если… Словом, стараться она будет не для кого-то, а для себя. Если, конечно, ты не сплохуешь и сумеешь ее уговорить перебраться сюда, – толкнув Павла в плечо, закончил Бекеш.

– Ну и задачку ты ставишь, Князь.

– А тебе ее выполнять не в радость? Сам подумай, если Катерина согласится, то и ты будешь под боком, уговорить будет проще. Опять же ты ей не чужой человек, и шансов у тебя больше, чем у кого-то еще. Только отпускать ее от себя надолго не следует. Вот ты и будешь рядом.

Шейранов прекрасно отдавал себе отчет, что не может тут оставаться вечно. Понимал он и то, что Бекеш – не тот человек, который захочет заниматься такой обузой, как правление княжеством, и уж тем более созданием его с нуля. Он не трус, не дурак, но вместе с тем абсолютно не желает нести хоть маломальскую ответственность за что-либо. Жить сегодняшним днем, полностью сознавая, что завтра может и не быть. Вот принцип его существования.

Так что не могло быть и речи о передаче браздов правления в его руки. Он должен отработать свое и отойти в сторону. А дело восстановления Ессентуков должны будут подхватить преемники. И Павел вовсе не такой уж плохой вариант, а уж если рядом с ним окажется Катерина, так и подавно.

Была, конечно, мысль сделать ставку на Семеныча. В конце концов, он уже готовый лидер, и местные его воспринимают вполне нормально. Однако от этой мысли Шейранов отказался. Семеныч – крестьянин, староста села, это да. Но княжество, да еще и ориентированное на развитие фармацевтики и медицины… Нет, это точно не его. Он будет цепляться за старое, хватать, не пущать, сажать на землю-матушку, но вперед и сам не пойдет, и другим ходу не даст.

И вообще. Молодое княжество молодым в руки и нужно отдавать. Вот только подготовить эту самую молодежь, придать ей нужное направление, а потом уж отпустить в свободное плавание. Именно это ему и по силам. Взваливать же на себя долгосрочные обязательства он не мог чисто физически. В этом теле он чувствовал себя прекрасно, но там, на замаскированной базе в горах Домбая, находилось его собственное тело, не отличающееся молодостью.

Глава 10

Старая гвардия

Стук молотков, визг пилорамы, скрежет металла, грохот от падения кирпичей, дерева, мусора, утробное урчание двигателей, окрики и откровенная брань. Нет. Спать при такой какофонии просто нереально. Эдак только головную боль заработаешь. Конечно, все зависит от степени усталости, но, чтобы вынести это, нужно дойти до полного изнеможения.

Н-да-а. Ожило местечко, чего уж там. Бекеш поднялся с койки и тяжко вздохнул. Надо было послушать Павла и обосноваться в том самом двухэтажном доме, что стоит в стороне. Там бы шуму было поменьше. Хотя. Нет, это не выход. Дружина должна быть готова защитить рабочих в любой момент, а значит, их место здесь. Вроде он с парнями не особо ленился, подъем в семь часов утра, и дальше целый день по весьма насыщенному распорядку. Но все же с рабочими, делающими свое дело по сдельщине, им не сравниться.

Эти начинают с рассветом и заканчивают с закатом. Да и то старший артели наседает на Бекеша, чтобы обеспечил их освещением, тогда можно будет прихватить пару-тройку часов с темнотой. Бекешев и рад бы удовлетворить их требование, да только энергетики никак не поставят свою подстанцию. Не ладится у них что-то. Опять же в одночасье это не решается. Любое дело требует времени для его воплощения в жизнь.

Он, конечно, озаботился дизель-генератором. Но только и того, что оттащили обнаруженный агрегат к Володе в Ставрополь, а когда тот его запустит – неизвестно. Так что в настоящий момент у него нет никакого освещения, кроме керосиновых ламп. Это, по нынешним временам, тоже ничего, но все же работать при неровном и тусклом свете как-то не очень.

У энергетиков есть свой генератор, но они даже не подумают им делиться. Это и понятно, какой мастер станет раздавать свой инструмент направо и налево. Вот и энергетики не собираются. Они сейчас на берегу Подкумка ставят мини-электростанцию, которая, по их словам, будет выдавать порядка двадцати киловатт. Мало, разумеется. Но для обеспечения быта – более чем достаточно.

На будущее у него были планы по реанимации Белоугольской ГЭС. Правда, она не отличается большой мощностью. Осмотрев ее и облазив все углы, энергетики пришли к выводу, что смогут ее запустить после довольно серьезного ремонта. Все же и сорок лет прошло, и в свою бытность она не была новой. Но восстановить ее вполне возможно. И будет она выдавать порядка семисот пятидесяти киловатт. Очень неплохо. Такой город, как Ессентуки в былое время, этой ГЭС, конечно, не потянуть. Но нынешний возрождающийся город, с его скромными запросами, ей по силам.

Натянув брюки и потянувшись в очередной раз, Бекеш передернул плечами и потряс головой. Ладно, пора браться за дело. Парни уже давно на ногах. Уж Беркут и Рысь точно. Они охраняют энергетиков, работающих за пределами периметра больницы.

Вышел в коридор бывшего хирургического отделения. Именно на этом этаже он как-то едва не стал обедом для собак. Теперь здесь располагается казарма дружины. Правда, той дружины пока только неполный десяток, но лиха беда начало.

Первый толчок дан. Фронт работ артели нарезан. Процесс налажен. Правда, отняло это целую неделю, а на дворе уже конец августа. Ну да быстро только кошки родятся. Зато теперь можно подумать и о других делах. А их-то у него еще ой как много. Вот так подумаешь, и оторопь берет. Однако он уже закусил удила, и теперь только вперед.

Пройдя по коридору мимо дежурного, расположившегося за столом напротив входа, добрался до санузла. Центральные водопровод и канализация не функционируют. Вместо крана обычный рукомойник, раковина во вполне терпимом состоянии, ну и здешняя канализация вполне в состоянии справиться с довольно скромной нагрузкой.

Отходы жизнедеятельности пока еще вполне терпимо рассасываются в грунте. Но впоследствии предстоит придумать что-то получше. Скорее всего, направить сток в Подкумок. А что такого? Это же не химическое предприятие. В этом мире даже обычных стиральных порошков нет. Все стирается мылом, изготовленным на самом что ни на есть животном жире. Короче, все естественное. Натурпродукт, йожики курносые.

– Доброе утро, Князь, – окликнул его в коридоре девичий голос, когда он возвращался к себе. Навстречу брели недовольные дружинники Волк и Горец. Что и говорить, нагрузка на парней – дальше некуда. Рабочим нужно обеспечивать безопасность, да еще и дополнительный пост на вход в их казарму, потому как посторонним тут делать нечего. Людей, как водится, не хватает, поэтому и сам Бекеш не гнушается караульной службой.

– Доброе утро, Катя, – обернувшись, поприветствовал он девушку.

Молодица, наверное, поднялась на этаж, чтобы покормить сына. Иной причины просто нет. Ни один молоток не стукнет, пока она не проконтролирует начало работ и не уточнит со старшим артельщиком намеченный на сегодня фронт. А за сынишкой присматривает старшенькая Сергеевых. Это семья, с тремя детишками, двумя мальчиками семи и восьми лет и дочерью тринадцати, которые решили перебраться с диких земель в Ставропольское княжество.

Катерина присмотрела их в конторе по делам переселенцев и пристроила при своем хозяйстве. А когда Павел убедил ее сменить место жительства, утянула с собой и Сергеевых. Правда, Бекешу пришлось раскошелиться и вернуть подъемные, выданные семейству из казны. Да еще и заплатить за прививки, а это сто рублей с копейками. Ну да он не в претензии.

Зато теперь его парни и обстираны, и накормлены, а у Катерины появился завхоз. Мужичок, правда, ленив и ищет всяческую возможность, чтобы погонять лодыря. Ничего удивительного, что не прижился на прошлом месте жительства. Бездельники никому не нужны. Катерина, конечно, за ним бдит строго, но если мужичок за ум не возьмется, полетит он и отсюда белым лебедем. Сейчас-то, на безрыбье, и он сгодится, а вот потом…

Зато баба у него просто золотая. И дети живчики, все норовят чем-нибудь помочь взрослым, при этом ведут себя до смешного степенно и важно. Дочка в мамку удалась, успевает и за младенцем присмотреть, и за малыми глянуть, и матери помочь. И при этом вся такая рассудительная, знает себе цену. Поди скажи, что соплюхе только тринадцать.

Но что самое поразительное, все вместе и каждый по-своему в непутевом отце души не чают. Вот так вот. Жизнь, она такая. Она диктует. Только успевай записывать. Хм. Вот вышвырни его за ворота, так ведь и семья за ним разом двинет. Уж было же. Ладно. Потерпим…

– Ты когда уезжаешь? – поинтересовалась Катерина.

– Да давно уж пора. Но то одно, то другое. И похоже, это никогда не закончится, всех дел не переделать. Так что сегодня и поеду. Плюну на все и поеду.

– Вот и правильно. Три десятка здоровых мужиков, да еще и мастеровых. Лакомый кусочек. Как бы кто налет не учинил. Я вообще удивляюсь, почему ты начал все это, не позаботившись о безопасности. Мужики-то за длинным рублем не особо над этим задумываются, но…

Хм. Удивляется она. А уж как он удивляется, так тут ни в сказке сказать, ни пером описать. Девчушка, по сути. Во всяком случае, в сравнении с Шейрановым, а сколько в ней разумности. А главное – какая деловая хватка. Весь этот кавардак управляется именно ею. И все эти артели в первую очередь повисли на ее плечах.

Если бы не Катерина, Бекеш серьезно продешевил бы с богатой добычей, упавшей ему в руки. Ведь мало заполучить что-то стоящее, нужно еще и уметь его реализовать с умом, и неплохо бы знать, что и куда везти. Да взять те же наручные часы. К примеру, женские нужно продавать в Ставрополе, Кропоткине или Ростове. А вот мужские, и уж тем более позолоченные, обязательно в Баксан. Потому как понты на Кавказе появились не сто лет назад, а исчезнут… Да, пожалуй, это неистребимо. А наручные часы сейчас – статусная вещь.

Все же хорошо, что она тогда ему под колеса бросилась. Ну и Павел, непонятно по какой прихоти судьбы, оказался на его пути. Если бы не этот наемник, ни за что Бекешу не удалось бы убедить ее в том, что он не тот, кем она его считает. Вообще-то она и сейчас относится к нему очень даже с подозрением, но, с другой стороны, в ее глазах безошибочно читается сомнение и, что самое главное – смущение.

– Я понял, Катюша, – дернув себя за нос, явно смущенный ее замечанием, ответил Бекеш. – Да только нужно сделать столько всего и сразу, что голова кругом идет.

– Все и сразу не успеть, Князь. Вот правильно ты начал, с дружины. Так и надо было сперва силенки поднакопить, а с весны бы и начал стройку. Уж дружину-то разместил бы и условия создал. А ты вон на что сразу замахнулся. Такое большое здание! Хорошо хоть на второй корпус не покусился.

– И до него дойдет, но попозже. И тот долгострой завершим, никуда он не денется, – имея в виду здание родильного дома, заверил Бекеш.

– То, что у тебя планы большие, я знаю. И если бы не они, ты уж извини, но ноги бы моей тут не было. Но нельзя же так-то. Подхватиться с бухты-барахты – и вперед.

А что тут можно возразить? Права она. Сотню раз права. Но и он по-другому никак не может, потому что времени у него чуть да маленько. Всего ему не успеть ни при каком раскладе. Вот и старается придать нужное направление, создать задел на будущее. Признаться, на большее он не надеется. А ведь они пока еще даже не начали двигаться в нужном направлении. Потому что стены – это ерунда. Главное – специалисты, способные наладить работу.

А еще неплохо бы успеть все организовать так, чтобы прибыль пошла уже со следующего года. Как показала практика, пещеры Али-Бабы, типа той районной промбазы, не такое уж частое явление, и строить экономику вокруг хабара с мародерки – политика не из лучших. Она, конечно, способна дать краткосрочную прибыль, и порой колоссальную, но дело это весьма нестабильное.

– Не могу я по-другому, Катюша. Просто поверь, – пожав плечами, ответил Бекеш.

– Поверить-то я поверю. Но не дело хвататься разом и за все.

– Здравия тебе, Князь. Здравствуй, Катюша.

Бекеш кивнул и крепко пожал руку Павлу, при этом бросив искоса взгляд на девушку. Оно, конечно, из него сваха, как из свиньи балерина, но, с другой стороны, очень уж хотелось свести этих двоих. Из парня получился не просто хороший боец, но и настоящий командир. Конечно, роту ему Бекеш пока не доверил бы, но взвод – не моргнув глазом. Катерина же… Ну, о ней уж сказано достаточно. Хозяйка, причем именно с большой буквы.

– Здравствуй, Паша, – поздоровалась девушка.

Оп-па! Неужели что-то пропустил? Интересный такой румянец на щеках у молодицы появился. Х-ха. И этот смутился, разве только ножкой не шаркнул. Бекеш едва сдержался, чтобы не разулыбаться. Даже если у них еще и не сладилось, двигаются они в заданном направлении. Руку на отсечение, так оно и есть. Паша – известный женский сердцеед и скорее привык сам вгонять в краску, чем смущаться. Катерина же… Нужно было видеть, как лихо она управляется с артельщиками, строя их на раз-два.

– Паша, я сегодня уезжаю в Баксан. С собой заберу Барса и Рекрута. Когда вернемся, не знаю. Надеюсь, что успеем обернуться до вечера. Но, может, и задержимся. Готовься, пополнением займется твоя тройка. Ты за взводного, они отделенные. Ну чего смотришь? Я разве говорил, что будет легко? И вообще, радоваться нужно. Растешь. Не слышу ответа.

– Есть.

– Вот теперь порядок. Барса и Рекрута поставь в известность. Завтракаем – и в путь.

Ага. Не хочется в ярмо влезать. Оно ведь, как чем мельче должность, тем меньше ответственность. Но, с другой стороны, и это видно по парню, хочется соответствовать своей избраннице. Так что, вместе с недовольством по поводу дополнительной ответственности, заметно, что он рад такому изменению его статуса. И Катерина взглянула так, словно хотела сказать, мол, а я и не сомневалась. Едва перехватив этот взгляд, Павел невольно расправил плечи.

– Сделаю, Князь.

– Вот и ладно.

После завтрака погрузились в «шишигу» и «ГАЗон» с будкой да двинулись в путь. Казалось бы, застоялись здесь, вымотались в беспрестанных дежурствах и караулах, и эта поездка парням как глоток свежего воздуха. Во всяком случае, у Бекеша настроение резко изменилось, и он начал весело насвистывать какой-то привязавшийся мотивчик. А вот у Барса и Рекрута настроения никакого. Успел их обрадовать Павел относительно того, что им предстоит.

Тут ведь мало того, что появится ответственность за других, а Князь спрашивает строго. Им, командирам отделений, придется выкладываться на занятиях ничуть не меньше их подчиненных. А то и больше. Главный принцип, которым руководствовался Бекеш во время обучения, гласил: «Делай, как я!» Так что весело будет не только новобранцам, но и их командирам.

– Горный, вызывает Князь, – сидя за рулем «шишиги», бросил в рацию Бекеш.

Парни устроились во второй машине. Там им будет повеселее, а он уже привык к одиночеству. Опять же им нужно переварить новую информацию, свыкнуться с тем, что относительно вольная и где-то вольготная жизнь закончилась. Словом, пообщаться наедине им сейчас никак не помешает.

– Горный слушает.

Ого. А чего это Семеныч опять на радиоузле? Прописался там, что ли? Ага. Все в порядке. Это Бекеш вышел на связь по необходимости, а староста поселка подошел, чтобы через десять минут степенно выйти в эфир, снова всячески стараясь подчеркнуть свое старшинство и независимость. Ну-ну. Балуйся до поры до времени.

– Я убыл в Баксан, за старшего остался Рубль.

– И кому это он старший? Ты говори-говори, да не заговаривайся.

Вот ведь упертый! Мало того, что в каждом слове видит подтекст с посягательством на их независимость, так еще и принципиально не называет позывной Бекеша. Мол, не князь ты нам, и, поскольку мы люди вольные, именовать тебя будем, как нам заблагорассудится. Серьезно так дядька за свою власть опасается. Вот только сам же себе и вредит.

Он-то не хочет ни под кого идти, а селяне в большинстве своем как бы не против. Понимают, что вояки – они, по сути, никакие. И то, что горцев давно нет, ни о чем не говорит. Когда гром грянет, будет поздно. Случалось уж. Налетят, похватают кого успеют, либо в поле, либо в степи. За валом-то вечно сидеть не будешь. И поля обрабатывать надо, и ягоду с грибами собирать к зиме. Да и сады находятся снаружи, в отдалении, чтобы разбойники не подкрались незаметно.

Опять же из-за упертости старосты селяне лишились хорошего приработка. Шутка сказать, но каждый рабочий, приглашенный Бекешем, за пару месяцев заработает по две сотни рублей. И данный факт от селян никто скрывать или замалчивать не собирается. Конечно, им не по силам обустроить паровое отопление в здании больницы. Как не потянуть и установку мини-ГЭС. Просто нет специалистов. Но ведь все остальное вполне им по профилю.

Бекеш вначале предложил работу именно селянам и хуторянам. Но был ненавязчиво послан. Староста поднял такой шум, что хоть затыкай уши. Какими только бедами не грозил. И люди поверили. Поверили, потому что боялись пустоши, как черт ладана. Нашлись, конечно, и те, кто был готов рискнуть. Ну ведь вон сколько Князь со своими людьми там обретается, и ничего. Но тут уж на руках этих решительных повисли жены.

И каков результат? На заработки приехали георгиевские мастеровые, которые пустоши хоть и боятся, но все же не до коликов. А местные сидят на собственной попе, пока другие зарабатывают. И ведь Семеныч не только поселковым перешел дорогу, но и хуторянам не дал вздохнуть. Те отпочковались от Горного и считали себя частью поселка, а потому и слово старосты для них имело весомое значение.

Но недовольство зреет. Конечно, революции никакой не случится. Но настанет момент, когда народ все же пошлет Семеныча по известному адресу и выберет другого старосту. Он ведь не князь и не барин, а свой, просто выдвинутый в начальники на общем сходе. А если начальник дурак, то кому такой нужен?

– Семеныч, ты прежде чем рогом упираться, головой подумай, это не больно. А то все дурью маешься. Рубль – старший над моими людьми, ясное дело, – с нескрываемой иронией ответил Бекеш.

– Ну и на кой нам знать, кто там у тебя старший, а кто младший. Мы тут без князей живем, своим укладом.

– Я к тому, Семеныч, что часть дружины со мной уехала, и случись что, оставшиеся помочь не смогут.

– Х-хе. Да мы как-то на твою помощь особо и не надеемся.

– И серебро вам мое не нужно. Я знаю. Конец связи.

Бесполезно. Хоть кол на голове чеши. Но это Семенычу объяснять что-либо бесполезно. А на узле связи обязательно сидит дежурный. Без этого никак. И будь он хоть трижды человеком Семеныча, не удержится, перескажет разговор с Князем. Таким же доверенным. А те взболтнут кому-то менее доверенному. Или же сами окажутся обиженными, что ложка с кашей прошла рядом со ртом, да миновала его. Две сотни рублей – это серьезно. Да хоть пятьдесят. Поди заработай их в селе…

Впрочем, Бекеш ухмыльнулся и тряхнул головой. А ведь, по сути, ему эти села ни сейчас, ни потом и не нужны вовсе. Добрые соседи, это да. Подминать же крестьян под себя – никакой выгоды. Только лишняя головная боль. Им ведь нужно будет и защиту обеспечить, и иные обязательства на свои плечи взваливать. А это сейчас просто лишнее. Продовольствие они и так будут поставлять.

Кстати, обитатели Андреевского хутора сейчас как раз этим и занимаются. Боязно, не без того. Все же покупатели по диким пустошам бродят. Но, с другой стороны, излишки продовольствия в закромах имеются, а Князь дает неплохую цену. Так что нужные для города отношения уже закладываются, и большего пока не нужно. Что будет дальше? Ну это уже дела далекой перспективы, без него разберутся.

До Баксана, как Бекеш и рассчитывал, добежали за пару часов. И что самое приятное, без приключений. Правда, вновь пришлось прибегнуть к предосторожности, чтобы на въезде его никто не опознал. На Южном въезде дежурил старинный знакомец Бекеша, Хаким. Пришлось объезжать город, чтобы въехать в него с севера. В принципе вполне привычная картина. Ну не хочет купец покупать суточный пропуск на езду в городе, а дела у него на другом конце Баксана. Проще объехать и встать на постоялом дворе в северной части города.

Оставив машины и парней на постоялом дворе, Бекеш уже привычно оседлал велосипед и направился к работорговцу. Проезжая мимо кинотеатра, вполне серьезно задумался, а не заночевать ли в Баксане. Уж больно привлекла его внимание афиша картины «Унесенные ветром». Вот уж классика так классика! И откуда только раздобыли? Шейранов точно знал, что впервые картина была показана на экранах советских кинотеатров только в начале девяностых. Он это запомнил, потому что сам ходил на эту картину с супругой, а не запомнить ее в потоке остальных просто невозможно.

Но как бы ни велико было его желание, он решил повременить с билетами. Вот если у него выйдет какая-нибудь загвоздка у работорговца, тогда другое дело. Терять же время только ради собственного удовольствия он не мог. Сначала дело, и только потом развлечения. Уж больно много он себе нарезал всего интересного.

– Здравствуй, Рамазан.

– И тебе привет, Артем, – особо выделив имя Бекеша, поздоровался работорговец.

– Ну как, порадуешь меня?

Подчиняясь приглашающему жесту, Бекеш присел за столиком напротив хозяина. Как видно, тот очень любил свою беседку, поскольку всякий раз, когда встреча происходила в погожий день, Рамазан принимал его именно здесь.

– Еще как порадую! Правда, не знаю, обрадуешься ли ты моему предложению, – перебирая четки, с улыбкой ответил Рамазан.

– Заинтриговал.

– Сначала по диким. Я выполнил твою просьбу. Три десятка собрать не получилось, но двадцать три человека набрал.

– Маловато. Я рассчитывал на три десятка. Ну, может, у других поспрашиваю.

– И зря потеряешь время. Я в прошлый раз обратил внимание, какие мужчины тебе нужны, и поверь, они все здесь, со всех торговых домов.

– Не понял. Ты что же, скупил всех непокорных рабов?

– Только тех, кто подойдет тебе. Ты ведь не сомневаешься в том, что я разбираюсь в людях? Вот и хорошо.

– И зачем это тебе? – недоумевающе произнес Бекеш.

– Странный ты, Артем. Ради выгоды, конечно же. Каждый из пятнадцати диких, что я выкупил, принесет мне по пятьдесят рублей чистой прибыли. Всего семьсот пятьдесят рублей. И при этом все довольны, и соседи, и я, и ты.

– Хм. Логично.

– Когда будешь забирать?

– Ну раз уж так, то прямо сейчас и забираю. Барс, ответь Князю, – он тут же воспользовался носимой радиостанцией.

– Здесь Барс.

– Покупай пропуска и подъезжайте. Адрес знаешь.

– Принял.

– Князь? – с улыбкой вздернув бровь, поинтересовался Рамазан.

– Ну, надо же с чего-то начинать. А ты чего так смотришь?

– Как?

– С хитринкой.

– Да вот, думаю, ты как, захватил с собой двадцать пять тысяч?

– Сколько?

– О, прости, я что-то несу, не подумав. Тридцать одну тысячу девятьсот рублей. Совсем из головы вылетели твои будущие врачи.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть пять медиков советской школы?

– Ну, насколько товар хорош, решать, конечно же, будешь ты. Мы ведь именно так договаривались. Но, думаю, ты останешься доволен.

Н-да. Вот уж удивил так удивил! Тут народу-то считай и не осталось. С такими глубокими стариками и вовсе прямо беда. А уж с теми, кто имеет соответствующее образование, так и подавно. Но удивил, Рамазан. Сильно удивил.

Признаться, Бекеш направлялся в отдельно стоящий флигель с большой долей сомнений. Он был прямо-таки уверен в том, что сейчас отсеет если не всех, то большинство. И вообще, хорошо если из пятерых соответствовать будет хотя бы один. Но как это ни странно, он оказался не прав.

Он переговорил с тремя дедушками и двумя бабушками с глазу на глаз и пришел к выводу, что они полностью соответствуют заданным им критериям. Правда, среди них не оказалось лиц с учеными степенями. Но зато все они были эдакими крепкими середнячками. По достоинству он мог оценить только одного хирурга. По остальным его выводы, конечно, же не могли быть настолько однозначными. Но они точно, в той или иной мере, владели заявленными специальностями. Среди оставшихся были врач-гинеколог, уролог и два фармацевта.

– Меня зовут Артем, – собрав всех стариков в одной комнате, обратился к ним Бекеш. – Некоторые называют меня Князем. И это не фигура речи. Я намерен создать свое княжество. По сути, даже не княжество, а медицинский университет. Но сегодняшние реалии таковы, что без сильной дружины создать ничего не получится, потому что нужно уметь защищаться.

– И с этой целью, молодой человек, вы организовали наше похищение, – вперив в него злой взгляд, произнесла женщина-фармацевт, судя по всему, кабардинка.

– Я только обозначил Рамазану, в каких людях заинтересован, а уж как действовал он, не знаю. Однако я прекрасно отдаю себе отчет, что хрен редьки не слаще. Невольнику все равно, как он оказался в неволе. Я просто прошу вас выслушать меня максимально спокойно и объективно. Вы носители знаний фактически ушедшего мира. Его уже нет, и люди стремительно теряют прежние знания, от былых достижений не остается и следа. Я неоднократно сталкивался с нынешней медициной, которая из науки превратилась в обычное ремесло, передаваемое от родителей к детям. Каждое последующее поколение знает меньше, чем предыдущее. Потому что знания хранятся в строжайшей тайне. Вы это знаете, поскольку наверняка и сами пошли по тому же пути. Но это путь в никуда. Вот я и поставил перед собой цель – создать самый настоящий медицинский университет и постараться сосредоточить в нем все то, что еще можно спасти. Я могу собрать в одно место все книги и научные работы, до каких дотянусь. Устроить такой архив, где они смогут храниться хоть сотни лет. Но все это будет мертво без людей. Я предлагаю вам организовать университет, набрать студентов и наладить нормальный учебный процесс.

– Ч-черт! Молодой человек, вы забыли надавить на нашу коммунистическую сознательность, – откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, с явной иронией произнес седовласый старик, с окладистой бородой и всклокоченной шевелюрой, русский, но чем-то похожий на Эйнштейна.

– А по мне, из него оратор так себе, на троечку, – склонив голову, произнес другой русский, но уже с чисто выбритыми щеками.

– Согласна, Павел Аверьянович, – вновь подала голос кабардинка. – Но вместе с тем должна вам заметить, он и сам верит в то, что говорит. Причем искренне верит. Именно это и отличало коммунистов поколения наших родителей.

– Не всех, Мадина Хакимовна, но большинство, – согласился Павел Аверьянович.

– Молодой человек, а позвольте полюбопытствовать, сколько вы намерены заплатить за каждого из нас? Во сколько вы нас оценили? – поинтересовался старик с всклокоченной шевелюрой.

– Ну, оценить знания, которыми вы обладаете, довольно сложно, потому как на сегодняшний день они попросту не имеют цены. И уж вы-то должны понимать, насколько я прав.

– Не юлите, молодой человек, – погрозив пальчиком, потребовала Мадина Хакимовна.

А ничего так старички. Встретили его затравленными овечками, не понимающими, что тут вообще происходит. И ведь пребывали в неизвестности не один день. А как только картина слегка прояснилась, как только пришло осознание, что им, по сути, ничего не угрожает, расправили плечи, подняли головы. Даже начали качать права и выказывать претензии.

Но признаться, Бекеш был только рад этому. Именно такие, верящие в свою значимость, целеустремленные, полные самоуважения, ему и нужны. Потому что только такие смогут поднять ту тяжкую ношу, которую он собирается взвалить на них. Его дружинники способны только создать условия, защитить, раздобыть в пустошах нужное оборудование или учебники, оставшиеся с прежних времен. Но и только.

Все остальное должны обеспечить именно вот эти старики. И добьются они успеха в этом деле только в одном случае – если сами этого захотят. Нельзя заставить делать свое дело хорошо, причем с полной отдачей, если только человек не захочет этого сам. Всем сердцем, и никак иначе. Бекеш хотел, чтобы эти старики, которые уже давно считали себя, по сути, бесполезными, поверили в свою значимость, в то, что еще могут приносить пользу, мало того, в то, что в них нуждаются. А для этого он должен, в первую очередь, быть с ними максимально искренним. Это единственное, чем он мог бы их заполучить полностью, без остатка.

– За каждого из вас я должен буду заплатить по пять тысяч рублей, – понурившись, вынужден был озвучить Бекеш.

– Ого! А вы не мелочитесь! – воскликнул старик с всклокоченной шевелюрой.

– Или очень хотите добиться успеха и верите в него, – задумчиво произнесла Мадина Хакимовна.

– И что бы произошло с нами, если бы мы не соответствовали вашим требованиям? – посмотрев на него с недобрым прищуром, поинтересовался Павел Аверьянович.

– Ну тут и гадать нечего. Лес рубят, щепки летят. Я правильно вас понимаю, Артем? – высказал предположение похожий на Эйнштейна.

– Да так, – взглянув каждому из пятерых в глаза, отчеканил Бекеш. – Любой другой путь требует больших затрат по времени, которого попросту нет. Не у меня нет, а у вас. Кто из вас может знать час, когда его призовет Господь? А дело это нужное. Да, мне приходится делать его грязными руками, но я готов замараться.

– Ну, по крайней мере, он честен, – покачав головой, вынужден был признать спрашивавший.

– Честен? Ай молодца! А давайте теперь похлопаем в ладошки. А ничего, что из-за этого честного захватили наш хутор? Внука моего и сына порешили, а остальных в полон увели, – с откровенной злобой буквально выплюнул седой старик с длинными гладкими волосами и такой же бородой. Ну чисто баян или древнерусский волхв. Во всяком случае, именно такими их изображали художники на своих картинах. Этот также был из фармацевтов. Знахарствовал потихоньку у себя на хуторе, пока его не захватили абреки.

– Я не ангел, – глядя ему прямо в глаза, ответил Бекеш, – но и вы не золотой самородок. Во всяком случае, для тех абреков, что напали на ваш хутор. Вы думаете, что Рамазан заплатил за вас такие уж большие деньги? Бросьте. В лучшем случае, абрекам за вас было уплачено ровно столько же, сколько за здорового мужчину, обладающего какой-либо полезной специальностью. То есть не больше пятисот рублей. А не будь заказа на пожилых медиков, вас бы убили прямо там, во дворе вашего хутора. Как это всегда и бывает. Вы всего лишь сопутствующий товар, а не сама цель набега.

– А сколько было захвачено стариков помимо нас? Сколько не прошло предварительный отбор? – вновь поинтересовался Павел Аверьянович. – Ведь нас четверых выкрали целенаправленно, и, скорее всего, были ошибки.

– Не знаю, – честно признался Бекеш.

– Хватит сопли разводить, – поднявшись со своего места, решительно произнесла Мадина Хакимовна. – Не знаю, как вам, а мне затея Артема нравится. И он прав. Нет у нас времени. Дай Аллах, если мы успеем подготовить хотя бы один выпуск студентов. Мальчик, я с тобой. И с этой минуты объявляю свой джихад[7].

– Ну и как ты поступишь с теми, кто не захочет присоединиться к тебе? Откажешься выкупать? – поинтересовался старик, похожий на волхва. Не сказать, что он боялся, хотя и был возбужден. Понять его можно. Ведь у него вся семья в полоне. А двое из близких погибли. Конечно, обвинять в этом Бекеша глупо, но кто станет думать логически, когда горе застит взор. Есть ведь кого обвинить в постигшем их несчастье, вот он, покупатель.

– Я обещал Рамазану, что выкуплю всех, кто будет отвечать оговоренным мною критериям. Вы все соответствуете. Поэтому выкуплю я вас всех. А уж оставаться со мной или вернуться домой, решайте сами. Решите вернуться, получите пятьдесят рублей на дорогу. Как говорится, насильно мил не будешь.

– Моих выкупить сможешь? – с явной надеждой поинтересовался волхв.

– Они у Рамазана?

О тратах Бекеш сейчас не думал. Ему нужны были эти старики. Конечно, по большому счету он покупает кота в мешке, но, с другой стороны, человек имеет за плечами высшее образование, нет и намека на старческий маразм. Ну не может он быть бесполезным. Даже если все забыл, вспомнит. Почитает книги, различные диссертации, научные разработки и вспомнит. А взять есть откуда, в Пятигорске еще в советские времена был серьезный фармацевтический институт.

– Всех нас сюда привели, – подтвердил старик.

– Вы со мной? – пристально посмотрев на него, поинтересовался Бекеш.

– Если выкупишь семью, то сколько бы мне ни отмерил Господь…

– Сделаю. Но если кого-то продали… Я постараюсь их найти, но…

– Делай, что можешь, – решительно произнес похожий на волхва.

– И еще, молодой человек. Вы уж отмените свой уговор с Рамазаном на дальнейшее, – постучав указательным пальцем по столику с фруктами, потребовал Павел Аверьянович. – Мы как-нибудь сами привлечем нужных специалистов. Уверен, они и так потянутся к нам. Еще и в очередь станут выстраиваться, как только прослышат про университет.

– Теперь я в этом не сомневаюсь. Главное – есть вы, те, кто может начать, а там этот процесс уже не остановить, – с нескрываемым облегчением произнес Бекеш, наконец осознав, что лед тронулся.

– И сообщить бы как-нибудь родным о том, что мы живы и в полном порядке, – встрепенулась Айша, вторая бабушка, гинеколог.

– Никаких проблем, – тут же согласился Бекеш. – Только одно условие. Вы пока не сообщайте им ни о сути дела, ни о месте вашего нахождения. Боюсь, что как только родственники прознают, где вы находитесь, бросятся вас вызволять. У меня же нет никакого желания защищаться и убивать ваших родных, – поспешил объяснить свою позицию Бекеш.

– Разумно, молодой человек, – поддержал его похожий на Эйнштейна дед Леша, в смысле, Алексей Иванович.

Все пятеро согласились. Словно огромный камень с плеч свалился. Пятеро. Он не смел на подобное надеяться. Пять человек с высшим образованием. Пять стариков, вдруг осознавших собственную полезность и готовых работать. Это уже позволит составить какой-никакой план и наладить учебу на более высоком уровне, в отличие от существующего сейчас.

Где взять студентов? Да в княжествах, где же еще. Князья непременно дадут согласие. А тогда – устроить выездные приемные экзамены. Причем ехать с предложениями к князьям нужно уже сейчас. Чтобы на будущий год набрать первый поток. До весны же подготовиться к приему студентов. Господи, сколько еще нужно сделать!

– Ну, как товар? – едва только Бекеш опустился на скамью в беседке, поинтересовался Рамазан.

– Отличные специалисты. Я забираю всех. Только есть небольшая загвоздка.

– У тебя нет денег. Правильно?

– Не совсем. У меня есть деньги на счету Ставропольского Княжеского банка. А вот с наличными туговато. Все-таки я не ожидал, что ты соберешь столько народу.

– Если деньги есть на счету, то никаких проблем. Ставропольчане открыли у нас свой филиал.

– Серьезно?

– Мы же давно хотели открыть свой банк, но княжества отчего-то нам не доверяют. А он нужен всем. Вот и открыл князь здесь свой филиал. Уже неделю как работает.

– Ну, значит, четырнадцать тысяч выделю наличкой, остальное чеком.

– На одного умника ты все же рассчитывал, – погрозив пальцем, весело заметил Рамазан.

– Рассчитывал. Но ты превзошел все мои ожидания.

– Только прогуляемся до банка за подтверждением, – предложил работорговец.

– Закончим здесь и прогуляемся, – покачав головой, возразил Бекеш.

Ему-то Рамазана обмануть проблематично. Попробуй покинь город, если надумаешь подобное. А вот Рамазану «спеленать» Бекеша на территории своего домовладения, выдвинув самое нелепое обвинение, – проще простого. А так, полный расчет будет произведен, когда Бекеш с людьми уже окажутся в городе. Он был бы последним дураком, если бы полностью доверился работорговцу.

– Не вопрос, – легко согласился хозяин дома.

– И еще, Рамазан. Медиков отлавливать больше не нужно. У меня полным-полна коробочка.

– Да? А жаль. Я как раз получил сведения еще о парочке достойных экземпляров.

– Извини, но мне за тобой не угнаться. Товар дорогой.

– Но ты сам назначил цену.

– И честно ее плачу. Не находишь?

– Так ведь на мародерке поднимешь еще, – показал свою информированность Рамазан.

– На мародерке я каждый раз рискую шкурой. И неслабо. Это во‑первых. А во‑вторых, какой мне толк от старичков, если я не смогу обеспечить их всем необходимым и учениками в том числе.

– Подбросить молодняк? Не вопрос.

– Нет, Рамазан, твой товар мне не годится. Их ведь нужно сначала загонять в школу и грамоте учить. А у этих старичков нет столько времени.

– Значит, закончились наши деловые отношения?

– С чего бы это? А откуда мне брать обслуживающий персонал для будущего университета? Зазывать добровольных переселенцев? И много я назазываю?

– Получается, будешь покупать у меня?

– Если цену драть не начнешь, у тебя. И вот, кстати, семья деда Потапа у тебя.

– Угу. Я как знал, что ты не станешь их разлучать. Семья – самый лучший стимул. Так, давай посчитаем, трое взрослых мужиков и трое крепких парней, крестьяне, пойдут по пятьсот рублей. Четыре бабы и пять детишек, по три сотни за голову. Девка, умница-разумница и просто красавица, да еще и невинная. Пять тысяч. Извини, но товар, сам понимаешь, особый. Крестьянка, но красавица такая, что любой гарем украсит.

– Н-да. Л-лихо. Дорого же мне станет этот дед Потап.

– А главное, если хоть одного не выкупишь, обидишь старика до слез, – с наигранным огорчением изрек работорговец. – Что, не хватает?

– Н-нормально. Разберусь.

– Ладно. Девка мне обошлась в две тысячи. Забирай за три. Но это только потому, что удачно расторговался с медиками. Опять же грех это семью разлучать, – с лицемерным смирением вздохнул Рамазан.

Угу. Бекеша ведь в дровах нашли, и вообще, наивность – это его второе имя… Просто Рамазан прекрасно сознает, что Бекеш собирается покупать невольников семьями. А это выгодно. Ему, Рамазану, выгодно. Вот и не хочет терять перспективного покупателя. Да он только за сегодняшний день заработал столько, сколько ему и за полгода не отхватить.

В этот момент доложили, что к воротам подъехали машины с людьми Бекеша. Рамазан глянул на покупателя и приказал пропустить. Правда, на въезде вышла заминка. Барс и Рекрут наотрез отказались разоружаться, и дело едва не приняло серьезный оборот.

Тут ведь как. С одной стороны, Бекеш в них вдалбливал, что оружие можно максимум только опечатать. Что же касается пистолетов, то тут ни при каком раскладе с ними не расставаться. С другой – парни еще недавно были «гостями» этого самого дома, а потому доверяться его обитателям не собирались. То есть вообще.

В конце концов Рамазан был вынужден отдать распоряжение, чтобы Барс и Рекрут вошли на территорию при оружии. Правда, при этом выказал свое неудовольствие Бекешу, на что тот только неопределенно пожал плечами. Мол, а я что могу поделать, видимо, твое угощение им понравилось, ввек не забудут. С другой стороны, Рамазан ничем не рисковал. Трое бойцов, при пистолетах, и его охранники, вооруженные автоматами. Соотношение явно не в пользу первых.

Наконец вывели пленников из подвала. Н-да. Знакомая картина. Барса и Рекрута даже передернуло при виде невольников, обряженных в рванье, изгвазданных в грязи и нечистотах. Бекеш находился от них шагах в пятидесяти, но даже ему в нос ударило характерное амбре казематов.

– Меня зовут Артем. Позывной Князь. Я и есть князь, хотя пока еще и без княжества, – подойдя к пленникам, начал Бекеш. – Мне нужны дружинники. Не шпана малолетняя, жизни не знающая и неизвестно, что из себя представляющая, а мужики с характером.

Несмотря на их незавидное положение, у большинства пленников возбужденно блеснули глаза. Тела-то их этот человек выкупал у Рамазана за звонкое серебро. А вот души скупал прямо сейчас, причем задаром, добрым словом и, по сути, ничего не значащей похвалой.

– Вы молоды, парни, но уже сейчас, пройдя через казематы и ломку, остались самими собой, – хм, вообще-то, их пока еще и не ломали по-настоящему, но справедливости ради нужно заметить, что характер у каждого из них присутствует. – Такие крепкие мужики нужны в моей дружине. Но только добровольцы. И прежде, чем согласиться, вы должны знать, что в течение пяти лет ни один из вас не сможет покинуть эту службу, иначе как вперед ногами. Дезертиры получат пулю в лоб без лишних разговоров. Дисциплина будет жесткая, а спрос серьезным. За невыполнение приказа расстрел на месте, даже если вам прикажут поиметь козла в огороде. Вещевое, котловое довольствие – от казны. Денежное содержание – двадцать рублей в месяц. Премиальные за участие в боевых действиях по конкретным делам. Итак, кто хочет ко мне, шаг вперед. Вот и ладно. Я ничуть в этом не сомневался. Барс, Рекрут, не забыли, где здесь находится душевая? Отлично. Надеюсь, вы не против, уважаемый Рамазан.

– Мои люди позаботятся о них.

– Извините, но теперь это уже мои люди, и командовать ими могу только я и их командиры.

– Ну что же, клиент всегда прав. Рахим, только стоишь и наблюдаешь, чтобы не было убытка этому дому.

– Да, хозяин, – тут же отозвался старший охранник.

Барс подал знак Рекруту, оставшись рядом с машинами. Ему вовсе не улыбалось оставлять технику без присмотра. Ну не доверял он тут никому. А в машинах в зачехленном виде все их серьезные стволы.

– На-ле-во! Шагом, марш! – правильно поняв знак, тут же скомандовал Рекрут.

А что. Они очень даже занимались и строевой. На основании прошлого опыта, Шейранов прекрасно сознавал, насколько важна в армии строевая подготовка. Помимо выработки выправки, она способствует сплочению подразделения в одну команду. А еще приучает подчиненных выполнять приказы начальника, какими бы те ни казались бессмысленными.

– Князь, а ведь нам ты платы не обещал, – обратился к нему Барс, едва только Бекеш подошел к нему.

– Не обещал.

– И уйти любой из нас мог после пересечения границы Баксанского княжества.

– Мог, – вновь согласился Бекеш.

– Так что же изменилось?

– Ничего. Все идет так, как должно идти. Вы – мои соратники, они – дружинники. Разницу улавливаешь? – Барс, сам того не сознавая, расправил плечи и приосанился. – Вижу, что улавливаешь. Но и спрос с вас строже. Если за одно и то же их я могу высечь, то вас просто убью.

– Ясно.

– Вот и хорошо, что ясно. Барс, ты бы подумал, как нам в машинах разместить сорок шесть человек.

– Сколько-о?!

– Ты не ослышался, сорок шесть.

– Тесновато получится.

– Знаю. Так вышло.

– Но парней было гораздо меньше. О. А это кого ведут?

– Где? Ах это! Ну, похоже, семейство дедушки Леши. Пришлось выкупить.

– И вон та красавица тоже?

Парень настолько разволновался, что у него даже акцент усилился. Горец, йожики курносые. Кровь горячая, характер решительный.

– Угу. Эй, джигит, ты чего стойку принял? Попробуй только обидеть. Башку оторву. Мне не хватало, чтобы глава семьи на нас обиделся.

– А если я серьезно. Чем не жених? Опять же соратник самого князя.

– Угу. Калым заплати, соратник, и можешь свататься.

– И сколько?

– Три тысячи.

– Сколько-о?

– Поверь, это еще со скидкой. Ох, чует мое сердце, достанется мне на орехи от Катерины Прохоровны. Ты даже не представляешь, насколько дорого нам встала эта поездка. Но, если девка сама согласится под венец, родители не станут противиться, то, так и быть, калым отменяется.

– Серьезно?

– Да, я-то серьезно. Но ведь вас, кобелей зрелых, у меня семеро, и каждый удалой красавец.

– Х-ха. Рубля отминусовал уже?

– Я ему сам хозяйство оторву, если он Катерину на кого другого променяет. Кстати, не знаешь…

– Не знаю, – поспешно ответил Барс.

Угу. Знает. Еще как знает. Значит, не ошибся. Ну и слава богу. Хорошо, когда все задуманное воплощается в жизнь. Во всяком случае, пока.

Глава 11

В Пятигорской пустоши

Щелчок прозвучал как-то несерьезно. Все равно что духовушка в тире. А вот собачий визг, пополам со злобным рыком, прозвучал уже посолидней. Еще один щелчок, и в визге не осталось ничего, кроме страдания и боли.

– Волк, что у вас?

– Нормально, командир, – еще один щелчок, и снова визг. – Пара собачек залетных, Горец приласкал их. – Снова щелчок, на этот раз без собачьего аккомпанемента. – Добавки не требуется.

Несмотря на то что противогаз и далеко не новые радиостанции сильно меняют голос, в словах старшего второй тройки слышится удовлетворение. Для ребят это очередная игра. А еще повод подначить тройку Рубля, которые, вместе со своими подчиненными, сейчас изнывают на плацу. Оружия для всех пока не хватает, вот и делается упор на строевую и физическую. Впрочем, стрельбы также проводятся, разве только из общих стволов, а не из личных.

Здесь они оказались именно для того, чтобы решить вопрос с нехваткой вооружения и боеприпасов. Для вдумчивой боевой подготовки двух отделений и поддержания формы еще одного требуется неприлично много боеприпасов. Ну и где их брать? Покупать? Можно, конечно, но слишком накладно. Уж лучше решить вопрос как-нибудь иначе. Ну, например, обнаружить требуемое где-нибудь в пустоши.

Бекеш обвел взглядом свою тройку и подал сигнал продолжить движение. Рысь, шедший во главе тройки, двинулся вперед, сжимая автомат. За ним Бекеш со снайперской «СВТ» за плечами и «мелкашкой» в руках. Следом Беркут с пулеметом. На этот раз решили работать в боевых тройках.

С Андреевского хутора сообщали, что уже не раз натыкались на следы чужаков. А мало ли куда их занесет. Пытались выследить, да пока безрезультатно. С чингачгуками у них определенные проблемы. Да и местные охотники не сказать, чтобы такие уж великие следопыты. Опять же вроде бы в округе появился львиный прайд. Так что лучше бы поостеречься. Спокойнее так. Хотя львы, они и не больно-то жалуют пустоши, но чем черт не шутит, пока бог спит…

Вышли из-за угла длинного здания склада и тут же увидели тройку Волка. Тот сразу поднял руку в приветственном жесте. Н-да. Все-таки комично они выглядят в костюмах химзащиты. Это если позабыть о неудобстве их ношения и о дискомфорте от противогаза. А уж когда точно сознаешь, что совершенно напрасно терпишь эти издевательства, так и подавно. Но иначе никак. Нельзя иначе.

На этот раз они выбрались в Пятигорск. Легенда, что Бекеш облазил Ессентуки вдоль и поперек, с трудом, но сработала. А вот с Пятигорском подобный номер не прошел бы. И уж тем более на фоне того, что недавно по ставропольскому радио сообщили о гибели очередной группы мародеров. Отчего именно погибли парни, не понять. Тут все туманно и завуалировано общими фразами. Впрочем, не суть важно. Главное, что народ опять начало лихорадить от очередной волны пустошебоязни.

Именно это и было одной из причин, почему им пришлось обряжаться в костюмы химзащиты и натягивать противогазы. Хорошо еще в Ессентукском военкомате нашлись образцы с креплением фильтра сбоку. Хоть не приходится изображать из себя слоника. Оно бы и ничего, если бы не сумка с банкой на боку, что довольно неудобно.

Была и другая причина. Не всегда же Перегудов будет обеспечивать им химическую, бактериологическую и биологическую разведку. Довольно скоро настанет момент, когда дружинники отправятся в самостоятельное плавание. А без обследования пустошей в поисках хабара им никак не обойтись. Слишком уж затратное это дело, создание медицинского университета на пустом месте. А ведь нужно еще подумать и о защите от жадных и загребущих рук «добрых» соседей.

Так что, как тут ни крути, а необходимо вводить в практику определенный регламент работы в необследованной местности. Чтобы это у них выходило так же естественно, как сейчас обращаться с оружием. Хотя им всем вместе еще не приходилось сходиться с противником, Бекеш не сомневался в том, что парни не подведут.

То, что собачки бегают и размножаются и при этом выглядят совершенно здоровыми, это хорошо. Птички гнездятся, и слышен беспрерывный их щебет, замечательно. Но, кроме визуального наблюдения, есть еще целый ряд мероприятий. Как то: забор проб воздуха, образцов почвы и воды. Причем не только снаружи, но и внутри объекта, который подразумевается выпотрошить.

Словом, во всем нужна сноровка, закалка, тренировка. Вот парни и тренируются, сливая бочки пота. Уж больно жаркие выдались деньки, того и гляди сваришься в этой сбруе. Впрочем, это он знает, что они тренируются. Дружинники же вполне серьезно полагают, что каждый их шаг может оказаться последним.

Обе тройки сошлись возле «шишиги», стоявшей посреди складского двора. Это была уже их третья стоянка на территории части. Постепенно ее обследуя, они продвигались все дальше и дальше. Собачья стая, похоже, это место не облюбовала, и та парочка собак и впрямь была залетной. Но это была единственная хорошая новость. В остальном же пока на нуле. В зданиях наличествовал только хлам. Причем зачастую полуистлевший. Или изрядно заржавевший.

Впрочем, ничего удивительного. Вэвшников в любом случае должны были поднять по тревоге, а в этой ситуации оружейка вычищалась однозначно. Конечно, есть еще каптерка, которая у запасливого старшины походит на заначку хомяка. Но не судьба. Где-то не уцелели окна, где-то влага добралась через перекрытия. Словом, сейчас в этих каптерках была только труха.

А вот здесь их должен ждать приз. Отчего Бекеш в этом так уверен? А благодаря Перегудову. Тот подбросил наводку, что либо в военкомате, либо на территории бывшей части внутренних войск они найдут что-то весьма интересное. По аналогии Бекеш подумал, что обнаружит что-то стоящее именно в военкомате. Но не судьба. Пятигорский военкомат оказался вычищенным, причем сделали это явно не работники этого учреждения. Таким образом, оставалась лишь часть вэвэшников.

Здание склада было вытянутым, метров на пятьдесят. Высокие стены, лишенные окон, двускатная шиферная крыша, крытый погрузочный пандус. Четверо распашных ворот. Причем нет никакой необходимости гадать, что и где находится. На табличках все четко расписано. Два склада с вещевкой, продовольственный склад, под который, скорее всего, отводился подвал под всем зданием, с торца имелся съезд.

Но первейший интерес вызвал склад РАВ. Правда, сомнения все же имелись. Если судить по казарме, то часть представляла собой всего лишь батальон. Четырехэтажная казарма, из расчета рота на этаж, да двухэтажное здание штаба. Небольшая часть, чего уж там.

Кусачки с легким хрустом перекусили дужку замка, и створки со скрипом начали расходиться в стороны. Ну, а он о чем говорил! В ширину склад был как раз под размер трехметровых ворот. В глубину на два десятка метров. И это пространство было заставлено вдоль стен двумя рядами штабелей разнокалиберных ящиков зеленого цвета. Вот только высота этих штабелей была не выше метра, ну и в ширину – на длину оружейного ящика.

Оно, конечно, если бы в них было оружие, то… Первый же ящик содержал комплекты ОЗК. Они же оказались и в паре десятков ящиков, причем видно, что не новые. Далее обнаружились противогазы. А вот эти как раз «слоники». Комплекты радиационной и химической разведки, индивидуальные дозиметры. Комплекты дегазации и дезактивации. Спецсредства, типа слезоточивого газа «Черемуха». Нет, полезного, конечно же, много, но куда его в таком-то количестве? Да и спрос на все это богатство, откровенно говоря, весьма специфический.

О! Не иначе как местный прапорщик (а кто же еще будет заведовать складом) был любителем рыбалки. Вон зеленый ящик со всякой рыбацкой снарягой. У Волка даже ручки затряслись. Тот рыбалкой грезил в любую свободную минуту, и если ему удавалось перехватить инициативу разговора, то неизменно скатывался к своим сазанам, лещам да щукам.

Не сказать, что Бекеш рассчитывал найти именно это. Но, с другой стороны, обнаруженному штабелю бронежилетов, устроившемуся поверх трех оружейных ящиков, он искренне обрадовался. Судя по всему, их тут было с полсотни, никак не меньше. Конечно, сомнительно, чтобы они могли уберечь от автоматной пули в близком бою, но на средних дистанциях очень даже. И то, что их вес был порядка десяти килограммов, в глазах Бекеша ничуть не умаляло их достоинств.

Правда, озвученная им мысль была встречена парнями без особого энтузиазма. Им и без того приходилось таскать на себе достаточно большой груз, а тут еще и это. И уж тем более на их настрое сказалось то, что Князь безапелляционно заявил, что носить будут все и халтуры он не потерпит.

Ну хотя бы он не был столь категоричен по отношению к нашедшимся здесь же каскам. Нет, он не собирался отказываться от этой амуниции, но, с другой стороны, мобильной группе они вроде как без надобности. Во всяком случае, пока не дошло до реального боя. А вот остальных это не касалось. Будут носить, как бы смешно при этом ни выглядели и как бы неудобны ни были эти котелки. Хм. А ведь они реально неудобные. Хотя и их пользу отрицать никак нельзя.

То, что искал Бекеш, обнаружилось в самом конце склада. И находка говорила о весьма скромной штатной численности части. В двух ящиках нашлось шестнадцать «АКМ», в комплекте. Не новые, но во вполне приличном состоянии. В отдельном ящике обнаружилась «СВД». В следующем – «ПК». Еще в одном – два «РПК». Ну и на закуску шесть «ПМ». Все комплектное и без следов ржавчины. Похоже, завскладом знал толк в хранении оружия. Опять же выстоявшая кровля и отсутствие окон обеспечили достойную защиту от непогоды.

Взгляд направо заставил расправить плечи и дернуть себя за кончик носа. Часть, конечно, была маленькая, и сданного на склад оружия оказалось откровенно мало. Но зато в ротах его, наверное, было столько, сколько положено. А иначе к чему тут столько патронов. По самым скромным прикидкам, выходило порядка сотни ящиков. А это, на секундочку, по два цинка в каждом или по тысяче четыреста патронов. Пулеметных, конечно, поменьше. Но тут их по определению должно было быть мало, если судить по доле вооружения под этот патрон.

– Н-да-а, ребятки. Это мы удачно зашли.

– Командир, забор образцов пыли и воздуха произвел, – доложил Рысь приглушенным противогазом голосом и с характерным акцентом.

– Оставим все как есть? – поинтересовался Беркут, бегающие глаза которого были прекрасно видны сквозь стекла противогаза.

– Да я раньше себе руки обрублю, чем оставлю все это богатство здесь, – тут же встрепенулся Бекеш. – Грузим на машину и вывозим. Железо от любой гадости очистить – не проблема, а до патронов в цинках она по определению не добралась. Разве только прихватим с собой комплекты по дезактивации и дегазации.

– Если только шланги целые, – усомнился Волк.

– Должны быть. Доступа прямых солнечных лучей не было. Вон противогазы нормально работают, и эти не испортятся. Хотя с реактивами не все так просто. Наверняка уже все сроки годности вышли. Ну да разберемся. У нас и свои есть. Смотрим, что в остальных складах, и начинаем грузить оружие.

Один вещевой склад явно разочаровал. Тут завелась-таки плесень, и содержимое помещения практически полностью пришло в негодность. Чтобы понять, что тут еще можно использовать, нужно было перелопатить всю эту гору порченого имущества.

Зато второй склад с вещевкой порадовал аккуратными стеллажами и отлично сохранившимся имуществом. Жаль только, что форма здешняя была обычной полевой, образца 1969 года. Но имелась и парадно-повседневная, и полушерстяная, и некоторое количество офицерской. Портянки летние и зимние, холодное и зимнее нательное белье. Шинели, шапки, сапоги и парадно-выходные ботинки. Ну, и под занавес, фурнитура. Ерунда? Черта с два. Пора вводить знаки различия. Дружина как-никак, не хухры-мухры.

Продовольственный склад вновь явил собой картину полной разрухи. Больше мышей тут не водилось. Останься они, издохли бы с голоду. Все, до чего могли дотянуться, изничтожили под корень. Имевшийся тут сахар, кстати, тоже. Остались три ящика с солью. Ее грызуны не тронули. А что, вполне себе ценный трофей. Соль лишней не будет точно.

Бумажные пакеты с сухими пайками безжалостно разукомплектованы. Вездесущие мышки добрались до находившихся внутри сухарей и пакетиков с рафинированным сахаром. А вот банки с мясо-растительными консервами оказались им не по зубам. Зато время было немилосердно к содержимому банок. Признаться, Бекеш сейчас не решился бы брать в руки эти, по сути, гранаты на боевом взводе, настолько угрожающе они вздулись.

Ну что же, визит в воинскую часть прошел более чем удачно. Вещевкой дружина теперь обеспечена по самую маковку. Как, впрочем, и приставшие к ним гражданские лица. Во всяком случае, на первое время. Все же не стоит гражданских людей рядить в форму. Если только в качестве робы и уж, конечно, без знаков различия. Жаль, что несколько рулонов ткани, обнаруженных в первом вещевом складе, безнадежно испорчены. А ведь там была и бязь, и сукно, пусть последнее и цвета хаки.

Погрузка оружия и боеприпасов заняла минут сорок, не больше, и вскоре они выдвинулись в сторону Ессентуков. Причем ехали со всей возможной осторожностью. «Шишига» хороша во многих отношениях. Но что не радует в этой машине, так это ее грузоподъемность, ограниченная двумя тоннами.

Разумеется, у нее есть некий запас, и машина способна утащить больший вес. Примерно тонну сверху. Вот только при этом лучше бы обращаться с этой рабочей лошадкой весьма и весьма бережно, к чему никак не располагало нынешнее состояние дорог. Вот Бекеш и вел машину так, словно она была стеклянной. Он, конечно, не забывал клясть себя за свою жадность. Опять же на базе имелось целых три прицепа, ни один из которых они не догадались взять с собой. Он просто не ожидал столь значительного улова, а обнаружив клад, не смог оставить на месте и малой его толики.

Радость удачной охоты Бекешеву омрачало только одно – перспектива нахождения в карантине, с проведением всех необходимых анализов. Времени у него оставалось все меньше и меньше, но и регламент нужно было выдерживать в строгом соответствии с карантинными требованиями. Если сейчас приучит к расхлябанности и безнаказанности, то подложит людям свинью в будущем. А этих людей он уже считал своими.

Едва выехали за Пятигорск, как провели полную химобработку. Все, как положено, со всем тщанием. Бекеш лично все проконтролировал, чтобы ничего не упустили. Плевать, что нет никакой заразы. Пусть учатся. Лишними эти навыки никак не будут. Хотя, конечно, запахи в машине появятся еще те. Закачаешься. Ну да, ничего, выветрится.

Прибыв к базе, въехали на территорию карантина. Эдакий квадрат тридцать на тридцать метров, выгороженный широкой канавой и валом. Поверху устроено ограждение из колючей проволоки. Так как все здесь устраивалось ими под себя, то удобства были по максимуму. Имелось две жилые палатки, одна под личный состав, вторая для командного состава.

Нет, Бекеш вовсе не собирался тешить собственное эго. Но четкое деление по категориям было просто необходимо. Так, если в полевых условиях он питался наравне со всеми, как говорится, из одной консервной банки, то здесь у него был отдельный стол. Мало того, хотя он и питался с парнями из одной полевой кухни, при этом он не шел сам со своими приборами за едой, как это делали остальные. Дежурный по кухне сам подавал его порцию.

И это нормально. Так и должно быть. Дистанция между рядовым и командным составом просто необходима. Демократия и панибратство для армии подобны чуме. Это вовсе не преувеличение. Шейранову не раз и не два приходилось слышать о том, как в армии круглое носят, а квадратное катают. Но только тот, кто до конца прочувствовал армейскую службу, сможет понять, что все, выглядящее вроде бы бессмысленным и бестолковым, имеет свой глубинный смысл. Да, да, это вовсе не громкие слова.

На площадке имелась отдельная палатка для столовой. В углу столовой стоит шкаф с книжками, обнаруженными в городской библиотеке. Народ в этом слое читал с огромным удовольствием. За палаткой, под навесом, пристроилась небольшая взводная полевая кухня.

Рядом со столовой умывальник, на пять рукомойников. Еще правее небольшая спортивная площадка из пары перекладин и одних брусьев. В противоположном по диагонали углу площадки отхожее место. Всем этим они обязаны артели строителей, не без опаски посматривавших в сторону карантина, расположившегося на пустыре, в полукилометре от ограждения больницы.

Словом, времяпрепровождение в вынужденном заточении не должно было оказаться столь уж тяжким испытанием. Если только не вспоминать о том, что теряется именно само время. Причем Бекеш точно знал, что теряется оно совершенно напрасно и бездарно.

– Рысь, наряд по столовой твой! – едва выпрыгнув из кабины, уже на территории карантина, тут же распорядился Бекеш.

– Есть, – со вздохом ответил боец, подначиваемый товарищами.

– Остальным разоблачиться, кому нужно, оправиться. На все про все даю пятнадцать минут. Потом разгружаем машину.

Вообще-то предполагалось, что весь хабар будет ожидать своего часа, находясь в грузовиках. В этой связи никаких складских помещений предусмотрено не было. По всему выходило, что разгружать придется прямо на траву.

– Князь, разреши вопрос? – Привилегия соратников, которые могли обращаться к нему на «ты», остальные подобной возможности были лишены.

– Валяй, Волк.

– А к чему разгружать машину? Ей же по ухабам не скакать, выстоит, ничего с ней не станется.

– Ну, во‑первых, избыточная нагрузка на шасси оказывает не самое благоприятное влияние. Во-вторых, не знаю, как вам, а мне скучно торчать здесь целых три дня и тупо отлеживать бока. Вокруг еще столько всякого интересного.

– То есть мы сегодня опять куда-то попремся за приключениями на пятую точку?

– Ты что-то имеешь против? – вздернул бровь Бекеш.

– Я?! – искренне удивился Волк. – Нет. Просто, чтобы знать.

– Не сегодня. Завтра с утра.

– Ясно. Пошли, парни. Пятнадцать минут, – подкрепляя свои слова соответствующим жестом, произнес Волк.

– Четырнадцать, – не преминул внести поправку Бекеш, нарочито огорченно разводя руками.

В этот момент затрезвонил полевой телефон в офицерской палатке. В принципе, база могла вызвать и по радиостанции, благо с коротковолновыми дружинники из первого состава расставались довольно редко. Но беда в том, что при наличии достаточно мощной радиостанции можно было поймать переговоры, даже находясь на значительном отдалении. Диапазон радиоволн у имевшейся у них радиоаппаратуры был не столь уж и велик, настроиться на прослушку проще пареной репы. А «ЗАС» им просто не потянуть. Как, впрочем, пока и не достать. Вот и решили эту проблему посредством полевого телефона. А что? Дешево и сердито.

– Слушаю, Князь.

– Это Рубль.

– Привет, Паша.

– Как съездили?

– Скажу, что удачно, навру с три короба. Потому что поездка оказалась, просто… Семьдесят пять ящиков с автоматными патронами, двенадцать с пулеметными и три с пистолетными.

– Йедрит ангидрид!

– Угу. А еще у нас теперь не будет трудностей с вооружением дружины. Шестнадцать «АКМ», два «РПК», один «ПК», «СВД» и шесть «ПМ». «СВД» смело сменяем на две «СВТ», «ПК» на пару «дегтяревых», а то и на три, он с запасным стволом.

– А стоит менять? Оружия и без того выше крыши, – усомнился Павел, даже не пытавшийся скрыть своего возбуждения.

– Стоит, Паша. Как говорится, в армии хоть и безобразно, зато единообразно. И потом, «СВТ» – хорошая машина, проверенная временем. Так же, как и пулемет Дегтярева.

– «РПК» тоже сбагришь?

– Не решил еще. Мы ведь упор делаем на тройки, а не на отделение. А автоматный патрон, он не пулеметный, огневая мощь тройки падает.

– А по мне, так лучше все же слегка пересмотреть концепцию. За пару «РПК» можно выменять три «РПД». Они ничуть не хуже, разве только под унификацию с автоматами не подпадают.

– Угу. Ну, над этим еще подумаем. Ты вот что, Паша, давай собирай одного из своих отделенных и с ним четверых орликов из новобранцев, выдвигай их сюда, для охраны и обороны. После ужина.

– Что-то задумал?

– Задумал, Паша, задумал. Нечего нам тут штаны протирать. С утра опять выдвинемся в Пятигорск. Хочу проверить бывший фармацевтический институт. Почистить, если надо, ну и взять пробы для анализов.

– Погоди, тут дед Потап тебя хочет.

– Кому дед Потап, а кому и Потап Викторович.

В трубке послышался голос старика-фармацевта и звук подзатыльника. А хороший аппарат этот «ТА-57», вон какая слышимость, и вообще, надежная штука.

– Алло, Артем.

– Да, Потап Викторович, – наученный опытом Павла, отозвался Бекеш.

– Ты можешь называть, как хочешь. Начальство, йедрит.

– Угу. Я понял. Хотели что, Потап Викторович.

– Ты вот что. Нечего задницу греть в карантине. Коли плохо себя почувствуете, успеете добежать до базы. Не дальние дали. А вот, чтобы время даром не терять, давайте-ка прокатитесь до института. Вижу, вернулись гружеными, а значит, там скорее всего, и не были.

– Не были, – согласился Бекеш, а потом добавил: – Но я и так собирался назавтра туда выдвигаться.

– Вот это правильно. Возьмите все пробы, но ни в коем случае ничего там не ворошите. Я с вами поеду и сам буду указывать, что и как делать. Ты только убедись в том, что все в целостности.

– Я понял.

– И не забудь о производственной аптеке. Найдешь?

– Вы достаточно хорошо все объяснили. Конечно, найду.

– Тогда ладно.

Н-да-а. Как бы ни стремился Шейранов добиться того, чтобы университет мог начать зарабатывать уже в будущем году, воплотить это в жизнь было совершенно нереально. В лучшем случае, бросив клич по всем селениям, можно было бы наладить сбор лекарственных трав да заказать поставки нужных химических препаратов. А вот получить сколько-нибудь значимый результат – это уже сомнительно.

Изготавливать лекарственные препараты без подготовленного персонала, буквально на коленке? Нет, это нереально. Разве только обучить нескольких помощников выполнять строго определенные операции. Да. В этом случае можно будет рассчитывать на успех. Но опять же первую прибыль можно будет начать получать не ранее как на второй год. Вот только это не повод опускать руки. Да, не все гладко. Ну и что с того? Проблем не бывает только у того, кто ничего не делает…

В путь выдвинулись часов в восемь утра, сразу после завтрака. Но на этот раз Бекеш решил воспользоваться другой дорогой. Не дело все время кататься одним и тем же маршрутом. Пока есть такая возможность, нужно разведывать и другие пути. А то мало ли как оно все обернется. Знание местности никогда лишним не будет.

Объехав Пятигорск по старой объездной трассе, повернули в город, намереваясь въехать в него с севера. Со стороны Иноземцево, по проспекту Калинина. Институт располагался как раз на проспекте. И кстати, неподалеку от северной окраины города, у основания горы Машук.

А вот и пост ГАИ, что на въезде в город. Шейранов помнил его с детства. Казалось, он тут во все времена был. Смотри-ка, а ведь, похоже, все стекла поста уцелели. А вон и патрулька стоит. Непривычная такая, с отдельными колбами красного и синего проблесковых маячков, успевших выгореть до полной потери цвета, с репродуктором посредине.

Милицейский «жигуленок» стоит на площадке так, словно его там специально припарковали. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Разве только дерево успело неподалеку вымахать, а потом обрушиться под действием стихии и изрядно измять технику. А вот находящаяся рядом черная «Волга» практически не пострадала. Если не считать того, что время к ней оказалось немилосердным. Ну еще ветви упавшего дерева посекли, вон даже боковое окно с водительской стороны выбили. Но а так других повреждений не видно.

– Ты куда, Князь? – удивился сидевший рядом Рысь.

– Внимание, работаем милицейский пост, – вместо ответа Рыси заговорил Бекеш по короткой, сразу со всей группой. – По виду не разграблен, может, что и найдем.

– А что там может быть? – послышался в гарнитуре удивленный голос Волка.

– Часть вэвэшников вспомни. На территории человеческих костей мы, считай, не нашли, оружейки пустые, на складе «РАВ» одни слезы. Значит, солдатиков подняли по тревоге. Могли выставить на усиление милицейских постов. Вспомните ювелирные магазины, которые явно грабили. Мародеров просто обязаны были отлавливать и расстреливать на месте.

– Мародеров? – искренне удивился Рысь.

– Это они сейчас уважаемые люди и к ним со всем почетом. А тогда так называли негодяев, которые, пользуясь всеобщей бедой, занимались грабежами.

– Ясно.

Машина остановилась на старом потрескавшемся асфальте площадки, перед постом. Бойцы посыпались наружу, тут же занимая круговую оборону. Да, до этого им приходилось отбиваться только от собачек. Но кто сказал, что с ними можно расслабляться. Эти твари ошибок не прощают.

Бекеш, вооруженный «мелкашкой», двинулся сначала к машинам. Ожидаемо ничего не обнаружил, за исключением полуистлевших сидений. Далее подошел к бетонным ступеням с металлическими ржавыми перилами. Когда-то они были окрашены в синий цвет, и в некоторых местах краска сохранилась, нанесенная многократными неровными и неоднородными слоями, с застывшими снизу капельками.

Сам пост находится на высоте. Эдакий большой скворечник. Подниматься в комплекте химзащиты неудобно, но что тут поделаешь? Дверь деревянная, полуистлевшая, но закрыта довольно плотно. Вкупе с полностью уцелевшим остеклением может получиться не очень хорошо. Бактерии не вирусы, могут и тысячу лет прожить.

– Рысь.

– Да, Князь.

– Тащи сюда дегазационный комплект. Обработаем помещение, оно небольшое. Так будет безопаснее.

– Понял.

Рысь быстро сбегал к машине и вскоре вернулся с искомым комплектом. Вообще-то это просто так громко называется. На деле он представлял собой обычную стальную канистру, в крышке которой имелись ерш для крепления шланга от пульверизатора и золотник под обычный автомобильный насос. Ну еще на канистру надета пара стальных колец, чтобы ее не раздуло от избыточного давления. Обычный садовый пульверизатор тоже подойдет. Принцип-то один.

Перед тем как вламываться в помещение, буквально облили себя санраствором. А как только выбили дверь, Рысь тут же пошел в атаку, обильно орошая все пространство перед собой из распылителя. Так, чтобы с гарантией. Чтобы ни одна болезнетворная бактерия не прорвалась наружу, буде таковая там найдется.

Помещение и впрямь оказалось небольших размеров. Вот только внутри обнаружились останки сразу четверых человек в полуистлевшей форме. Двое в милицейской и двое в армейской. Судя по всему, солдаты из пятигорской части, и на погонах сохранились все еще желтые буквы ВВ. Значит, Бекеш оказался прав, и солдат выставили на усиление милиции.

Два скелета в милицейской и солдатской форме лежат на топчане. Тот не сгнил, несмотря на влагу от потекших в результате разложения тел. Второй солдатик упокоился, сидя в дальнем от двери углу, образованном боковым панорамным окном и пультом. Последний, милиционер с лейтенантскими звездочками на погонах, лежит прямо на полу, перед пультом, одновременно являющимся и рабочим столом. Явно умер на боевом посту.

На столе-пульте две милицейские кобуры с пистолетами и три подсумка, каждый на три автоматных рожка. На углу – амбарная книга. Не иначе журнал несения службы. Бумаги сложены в аккуратную стопу. Что за бумаги, не понять, верхние листы выгорели. Да и нижним досталось. Окна тут чуть не во все стены, как в аквариуме. И было в этой аккуратности что-то трагическое. Словно человек наводил порядок как последнее «прости».

В углу стоят три чемодана с металлическими уголками и пластиковый дипломат. Шейранов помнил такие, они были в моде как раз в восьмидесятые. И чемоданы и кейс опечатаны ниткой, на которой бумажка. Наверняка там была и печать и подписи, но все безнадежно выгорело, так что и следов никаких от написанного не сохранилось.

Рядом прислоненные к стенке два «АКМ» и «АКМС», с пристегнутыми рожками. Четыре бронежилета и четыре каски. Серьезно тут у них все было. Разве только народу немного. Но, с другой стороны, кто его знает, что тут тогда творилось. И потом, в восьмидесятые в отделах милиции народу было меньше раза в четыре, чем в слое Шейранова.

Кстати, нужно будет и пятигорский отдел милиции посетить. Глядишь, окажется неразграбленным. Все же центр города. Хотя… Военкомат тоже не на окраине, и ничего, оказался разграбленным. И потом, Перегудов, указав на два объекта и назвав один из них перспективным, про отдел милиции ничего не сказал. Получается, тот неперспективный. Словом, нечего там делать.

– Ого. Похоже, не зря сюда завернули, – беря в руки автомат и отстегивая рожок, с ярко выраженным акцентом произнес Рысь. Была у него такая особенность, когда начинал волноваться. Как и у любого кавказца, к оружию у него отношение было особенным. А потому каждая находка подобного плана не могла оставить его равнодушным.

– Н-да. Пружинам на магазинах хана. Но в остальном вроде нормально.

Бекеша же заинтересовали другие предметы. Первым в руки он взял дипломат. Отметив его тяжесть, положил на стол, нажал на клавиши замков. Не заперт. Только опечатан. Заглянул вовнутрь… Йожики курносые! Стоявший за спиной Рысь даже удивленно присвистнул. И было отчего.

В дипломате находились ювелирные украшения. Много украшений. Ими был забит весь дипломат. Причем все изделия с бирочками, словно кто-то обнес ювелирный магазин, свалив все навалом. По общему ощущению, в общей сложности килограммом шесть. Конечно, если брать по цене лома, то тут, скорее всего, набежит не такая уж и огромная сумма. Тысячи две, наверное. Вот только кто же станет так продавать готовые изделия. Перед их взором находилось настоящее богатство.

В чемоданах также оказались ценные вещи. Серебряная посуда и столовые сервизы. В одном из них обнаружилась большая шкатулка, в которой находились драгоценные украшения. Причем явно дорогие, и немалая их часть были старинными, с довольно крупными камнями.

В другом чемодане – еще одна шкатулка, в ней бумажные свертки. Эдакие цилиндры, наталкивающие на определенные мысли. Бекеш вскрыл один из них, чтобы убедиться, что не ошибся. Так и есть. Стопка царских червонцев. Скорее всего, сотня. И таких цилиндров тут…

Даже навскидку обнаруженный клад тянул минимум на сотню тысяч современных серебряных рублей. И что характерно, бумажных денег в чемоданах всего-то двадцать с небольшим тысяч. В восьмидесятые годы это не так уж мало, приличный двухэтажный дом, не меньше. И все же на фоне остального это просто мелочь.

Находка побудила Бекеша проверить журнал несения службы. За сутки до последней записи имелась отметка о задержанном директоре ювелирного магазина Ванине с некой гражданкой Неплюевой. Обоих расстреляли по законам военного времени. В столе обнаружился скромный материал, относящийся к данному происшествию. Всего два рапорта милиционеров и коротенький протокол осмотра.

И ведь что удивительно: они еще сутки стояли на посту, исполняя свой долг, и никто даже не подумал убежать с этими ценностями. Потом у всех четверых обнаружились признаки чумы, и старший наряда, лейтенант Веткин, принял решение изолироваться в здании поста. И его подчиненные выполнили этот приказ. Последние записи в журнале несения службы были письмами родным, которых им увидеть было не суждено. Да и послания так и не достигли адресатов.

– Настоящие мужчины, – со вздохом произнес Рысь, заглядывавший через плечо Бекеша.

– Да уж, – только и смог выдохнуть Бекеш. – Волк, слышишь?

– Волк на связи, – тут же послышался в гарнитуре голос бойца.

– Возьмите лопаты и в сторонке выкопайте братскую могилу.

– Большую?

– Нет. Тут же одни кости.

А чем он еще мог воздать должное тем, кто сполна выполнил присягу и до последнего стоял на страже социалистической законности? Нет. Все же кое-что еще мог. Эти ребята защищали не только закон, но и социалистическую собственность, в их понимании – народную, и никак иначе. Вот и нужно сделать так, чтобы их старания не канули в Лету. Чтобы изъятое ими из лап мародера богатство было использовано по назначению. На благо народа. И Бекеш полагал, что его цель достойна этого.

С похоронами управились быстро. Насыпали могильный холмик. Связали из высохшего деревца крест. И дали троекратный салют. Вот и все. Разве только Бекеш еще собрал документы погибших, сохранившиеся во вполне приличном состоянии, ну и прихватил листы из журнала несения службы. Бог даст, повстречает близких и передаст им последние послания мужественных парней.

Фарминститут встретил их безрадостной картиной. Пустые глазницы окон, сгнившие и рухнувшие двери… Радовало лишь отсутствие собачьего дерьма. Значит, собачки здесь не частые гости и вероятность встречи с ними не столь уж велика.

– Парни, не расслабляемся, – осматривая здание, приказал Бекеш. – Склон Машука вот он, а там лес. Собачек нет, но может оказаться кто другой.

– Ох, Князь, не кликал бы ты, – вздохнул Волк.

– Ты это к чему?

– Да вон, Рысь говорил, что ты, когда сворачивал к посту милиции, упоминал о мародерах и о том, что их могли расстреливать. И что мы нашли? – с явно наигранным обреченным вздохом закончил Волк.

– Не паясничай, Волк. Тебе не идет. Работаем тройками. Чистим все этажи, попутно собираем пробы. Автоматчики, за основное – дробовик, запасное – автомат. Снайпера, за основное – «мелкашка», запасное – винтовка. Пулеметчики идут со своими машинами.

Здание отработали без происшествий, не обнаружив следов хищников или собак. Что не могло не радовать. Библиотека отыскалась именно там, где и предполагалось. Вот только примерно треть литературы пришла либо в полную, либо в частичную негодность. Правда, даже остающегося было столько, что одним рейсом не вывезти. Придется поднапрячься.

Впрочем, не ближнему кругу. Работать будет молодняк. А то как же! Будни дружинника не только в том, чтобы целыми днями носиться с оружием. Возникнет нужда, так и носильщиками поработают. Конечно, Бекеш не мог одобрить подобный подход. Но, с другой стороны, рабочих рук катастрофически не хватало.

Проверка архива показала, что он сохранился в полном объеме. Возможно, что-то и было утрачено, но на первый взгляд все в порядке. Словом, при имеющихся условиях они получили максимально возможный положительный результат, и это не могло не радовать.

Бекеш вообще считал, что, сделав ставку на фармакологию, они куда быстрее начнут приносить пользу. Все остальные направления были более затратными как по времени, так и по средствам. И то, что им удалось раздобыть столь богатый материал, просто замечательно. Еще бы оборудование производственной аптеки уцелело, и вообще – считай настоящий праздник…

Дальнейшее произошло совсем неожиданно. Тревожный окрик Рыси, и тут же мир словно сошел с ума, завертевшись в бешеной круговерти. Ну, совсем как в фильмах, когда кадр начинает вращаться с центром в экране. Хотя нет. Тут вообще ничего не понять, и никакой ориентации, где верх, а где низ. Мгновение, и Бекеш уже больно приложился об асфальт сначала спиной, а потом еще и затылком. Как он при этом не потерял сознание, абсолютно непонятно.

Легкий малокалиберный карабин отлетел в сторону. «СВТ» громыхнула, чувствительно впившись в спину, даже сквозь бронежилет. Странно, но в этот момент у него в голове пролетела мысль о правильности принятого решения носить оптический прицел не на винтовке, а на поясе, в жестком кожаном чехле. Нет, понятно, что подобного обращения не выдержит даже самое прочное изделие, но… Подумать же больше не о чем!

Впрочем, о чем бы он ни думал, тело действовало само по себе, и довольно успешно. Едва совершив жесткое приземление, Бекеш тут же ушел в перекат, пытаясь вырваться из захвата, в котором он едва не оказался. Как видно, подобная подвижность нападавшему не понравилась, и он, огласив окрестности гневным рыком, ударил лапой, в попытке остановить извивающуюся добычу.

Острые когти с легкостью пробили ткань бронежилета и царапнули по титановой пластине, не в силах с ней справиться. Впрочем, лапа была весьма увесистой, и Бекешу мало не показалось. А главное, он оказался обездвиженным и прижатым грудью к асфальту. В этом положении он не мог ничего предпринять, оставаясь полностью во власти нападавшего.

Выстрел! Гневный и болезненный рык. Давление на спину исчезло, и Бекеш вновь ушел в перекат, выхватывая из кобуры «ПМ». Вот как-то плевать, что у того патрон слабый. Все одно, это единственное, доступное ему в данной ситуации оружие. Выстрел! И снова рык. Что-то с силой ударило Бекеша в грудь, опрокидывая на спину. Да сколько можно-то!!!

Вместе со следующим выстрелом дробовика застрекотал пулемет, хлестнув по ушам резкой длинной очередью. Кувырок назад через правое плечо, и тут же откатиться в сторону, подняться на колено, пистолет зажат обеими руками и водит стволом из стороны в сторону в поисках противника. Ну же!

Хм. А противника, похоже, нет. В смысле, уже нет. Метрах в шестидесяти от Бекеша лежит здоровенное тело песочного цвета, с характерной гривой. Лев!

Йожики курносые! Это насколько же он тут чувствовал себя хозяином, что кинулся на человека, да еще при том, что тот не один. Хотя… Очень может быть, что он и людей-то никогда не видел. Обитал себе на Машуке, чувствуя себя настоящим царем зверей. А тут какие-то двуногие появились. Вот и решил проверить на зуб.

Что-то вспомнив, Бекеш глянул себе на грудь. Вот она, дырочка от картечины. Четко посредине пришлась, между пластиковыми автоматными магазинами. Не будь броника, было бы ему веселье. А ведь парни не хотели нахлобучивать на себя еще и эту обузу. Мало им радости в комплекте химзащиты расхаживать, так еще и это. Упирали на то, что, мол, они непривычны носить подобное снаряжение, которое обязательно будет сковывать их движения. И ведь почти убедили, паразиты.

– Князь, ты как? Живой? – послышался голос Рыси.

– Не дождетесь. Йожики курносые, – показывая на отметину от картечи, ответил Бекеш. – И будете у меня носить броники, как миленькие.

– А я гляжу, эта тварь на тебя прыг. А как стрелять? В руках дробан. А там картечные патроны. А автомат за спиной, и выхватить не успеваю. Ну и решил, что выхода нет. Или картечью, или он тебя загрызет, – безбожно коверкая русские слова, затараторил Рысь.

– И когда это ты обо всем подумать успел? – поднимаясь на ноги и направляясь к убитому хищнику, поинтересовался Бекеш.

– Не знаю, – пожав плечами, искренне ответил Рысь.

– Здесь Беркут. У нас все под контролем. На льва нарвались, – вдруг заговорил в гарнитуру пулеметчик.

Только теперь Бекеш сообразил, что у него проблемы со связью. Нет, гарнитуру не просто сорвало с головы. Оборвало полностью провод, соединяющий ее с рацией. Вон он, огрызок, валяется в стороне. Хорошо, хоть есть запасные коротковолновые передатчики. А вот то, что нет квалифицированного радиста, уже плохо.

Н-да-а. А зверюга-то здоровенная. Под три сотни кило будет. И как только не сломала одними только своими лапами. Стоп! А чего это они расслабились! Львы же, они в прайдах живут. Получается, где-то рядом обретается семья этого гиганта. Вот уж нежелательное соседство. А если у них еще окажется и мстительный характер, так и подавно.

– Не расслабляемся. Он может быть не один, – пряча пистолет и осматривая «СВТ», приказал Бекеш.

Ничего страшного не случилось. Конечно, винтовочку поюзало по асфальту, появилась пара-тройка лишних царапин. Но, в общем и целом, оружие в полном порядке. Извлек прицел и установил на законное место. Мало ли, вдруг появится собрат на большой дистанции, вот он его и приголубит.

Тем временем Беркут продублировал команду по рации. Нет, работать с суфлером все же не дело. Но пулеметчика лишать связи как-то не то. Все же серьезная огневая единица.

– Рысь, давай сюда свою рацию.

Тот только вздохнул и тут же потянул радиостанцию из чехла. Вот так у них все серьезно, все обеспечены по высшему разряду и за своим имуществом следят не за страх, а за совесть. А тут ведь как, когда кому-то даешь свое? К примеру, дал кому-то за рулем своей машины прокатиться, тот даже не прикасался к регулировке кресла, а тебе уж как-то некомфортно и непривычно, начинаешь подстраивать под себя.

Дальнейшие наблюдения и обследование местности больше не выявили ни одного хищника. Может, все же одиночка? Ну там заболел и ушел из прайда помирать. Угу. Да он, как в том анекдоте, ему бы еще жить да жить. Ослабленного болезнью или старостью организма Бекеш как-то не приметил. С другой стороны, может, что этот с людьми не сталкивался, а остальные, наученные горьким опытом, подались в сторону.

Прежде чем перебраться к новому объекту, устроили разделочную. В смысле, содрали со зверюги шкуру. Как ты ни крути, а ее цена варьируется от семисот рублей до полутора тысяч. И покупатели очень даже находятся. Мало того, что трофей редкий, так еще и обитает только на диких территориях. А там и самому очень легко можно оказаться в качестве дичи.

Производственная аптека являла собой жалкое зрелище. Во всяком случае, первый этаж. Все перевернуто, поставлено с ног на голову, словно потрудилась бригада вандалов. Вероятно, в поисках спасения люди буквально брали аптеки штурмом. Трудно винить их в том, что они потеряли голову, в тогдашней обстановке.

Отметились они и на втором этаже. Хотя тут в гораздо меньших объемах. Кое-что разбито и приведено в негодность, но в основном оснастка лаборатории уцелела. А недостающее можно будет поискать в других аптеках. Так, с миру по нитке, глядишь, получится оснастить серьезное производство. По местным меркам, разумеется.

Собрали пробы для анализов и со спокойной совестью покатили в обратный путь. Задачу на сегодняшний день они полностью выполнили, и даже больше того. Теперь остается выждать время в карантине, провести анализы отобранных проб и начинать вывоз столь ценной добычи.

Глава 12

Признание

– Хм-м. Вещица, конечно, статусная. Из довоенных, да, собственно, вот и бирочка на ней присутствует. Но цена… Екатерина Прохоровна, вы просите непомерно много, – пожилой ювелир развел руками, в одной из которых находилась нарядная брошь, с изумрудами и рубинами, в другой – лупа.

– Викентий Семенович, я, конечно, не обладаю таким опытом, как вы, поэтому не в состоянии назвать истинную стоимость данной броши. Но отчего-то пребываю в уверенности, что названная мною цена составляет три четверти от той суммы, в которую брощь будет оценена в вашей лавке.

– Побойтесь бога, Екатерина Прохоровна. Ее цена на витрине моего магазина будет не более половины от предполагаемой вами.

– Ой ли, Викентий Семенович.

– Истинный крест, – мужчина осенил себя размашистым крестом, призывая в свидетели Создателя.

– Господа-то в дела торговые не вмешивали бы, – посмотрев на ювелира построжавшим взглядом, требовательно произнесла девушка. – Не сидели вы на цепи, в сыром подвале, когда только и остается, что молиться, вот и не знаете цены крестному знамению.

– Екатерина Прохоровна, при чем тут…

– При том, – оборвала она мужчину. – Хочешь выгоду поиметь? Законное право, на то она и торговля. Но имя Господа всуе не поминай.

– Катерина, спокойно, – Бекеш накрыл своей ладонью пальцы девушки, вызвав у нее невольную дрожь.

Казалось бы, уже столько времени вместе. Столько добра от него видела. Успела рассмотреть его с разных сторон и прийти к убеждению, что все же ошиблась. Мало того, считала, что обозналась, и искренне раскаивалась в том, что огульно обвиняла его в убийстве батюшки. Но стоило ему коснуться ее… Девушка нерешительно и смущенно посмотрела на него, выдавив из себя виноватую улыбку.

– Ерунда, – отмахнулся Бекеш, словно напоминая ей о пережитом ею, неизменно наложившем свой отпечаток. – А что до вещиц, так ведь на этой лавке свет клином не сошелся. Да и со средствами у нас трудностей никаких. И вообще, я думаю, что с серебряной посудой мы погорячились. Ее нужно везти в Малгобек. Нефтяные магнаты с руками оторвут.

– Или на цепь посадят, – возразил ювелир.

– А вот это уже не ваше дело, уважаемый, – вперив в мужчину строгий взгляд, отрезал Бекеш. – Все, Катерина, уходим!

– Подождите, – выставив руки в примирительном жесте, вздохнул хозяин лавки. – Ну что за манера. А еще живете на границе с горцами. Абсолютно не умеете торговаться.

– Не вижу в этом смысла, – пожал плечами Бекеш. – Есть номинальная стоимость, мы называем вам цену в три четверти от нее, оставляя вам в качестве заработка на рознице целую четверть. Конечно, Екатерина Прохоровна может и ошибаться, все же не ювелир. Но мы надеялись на честную оценку. А вы ведете себя так, словно мы сбываем вам награбленное, которое жжет нам руки.

– Хорошо, хорошо, вы получите честную цену. Но на этих вещицах точно нет крови?

– А вы скупаете краденое?

– Нет, я не скупаю краденое. И это не ответ на вопрос.

– Есть. Но сорокалетней давности. Так что считайте их чистыми, как слеза младенца. Можете даже вызвать фотографа и сфотографировать нас на фоне этой коллекции.

– А-а, – отмахнулся мужчина. Потом, опустившись на стул, сделал запись в блокноте и взял следующую вещицу. Дальше дела пошли более споро. Благодаря тому, что ювелирные изделия находились в дипломате и на них не попадали прямые солнечные лучи, на бирках сохранились надписи. То есть масса, название камня и довоенная стоимость обозначены. Словом, оценка была упрощена донельзя. Оставалось только взглянуть на целостность пломбы и осмотреть изделие на предмет повреждений.

Через час Катерина и Бекеш вышли из ювелирной лавки с чеком на сто двадцать тысяч рублей, в буквальном смысле вывернув карманы владельца лавки. Разумеется, с чеком они тут же направились в банк, где незамедлительно перевели деньги на свой счет. И только покончив с этим, наконец перевели дух.

Вообще-то они не верили, что им удастся вот так, разом, пристроить свою добычу с Пятигорской пустоши. Что ни говори, но сумма изрядная. Однако все сложилось наилучшим образом. Ювелир предпочел выложиться без остатка, но не упустить товар из рук. Правильное в общем-то решение. Довоенные украшения ценились, и в первую очередь благодаря пробирному клейму и чистоте товара.

От той находки на посту ГАИ у них еще оставалось сто тысяч в царских и советских золотых монетах. Их номинал точно соответствовал номиналу современных червонцев, и они вполне имели хождение. Разве только княжества предпочитали изымать их из свободного обращения. Хотя и не переплавляли.

Однако светить еще и эти средства в планы Бекеша не входило. Незачем привлекать излишнее внимание. И без того хватает разговоров насчет странной и необыкновенно удачливой группы мародеров. Да еще имеющих базу где-то на дикой территории предгорий. Золото способно вскружить голову кому угодно. А тут уж и до неприятностей рукой подать.

– Командир, теперь вроде все? – намекая на то простое обстоятельство, что при Бекеше ценностей вроде бы не наблюдается, а они как-никак в городе, поинтересовался Рысь. При этом у него обнаружился такой акцент, что никаких сомнений – парня снедают волнительные мысли. Угу. Вон и Беркут чуть не пританцовывает.

– Кобели! – фыркнула Катерина с показным презрением.

– Бегите уже, герои-любовники! – махнул на них рукой Бекеш.

Дважды повторять не пришлось. Едва получив добро, парни тут же сорвались с места по направлению квартала красных фонарей. Ну, квартал – это громко сказано. Так, три довольно просторных дома, специализирующихся на интимных услугах и стоящих в рядок, особняком на отшибе.

– А вообще, Катерина, надо бы этот вопрос проработать. А то не дело, парней мариновать столько времени, – почесав в затылке, предположил Бекеш.

– Блуд разводить?

– Ну, ты прямо как маленькая. Нужно им это, иначе мозги закипят.

– Если нужно, вон Георгиевск неподалеку.

– Угу. Почти сотня километров, да по диким территориям. Нет, парочку вертихвосток все же завести придется. Ну чего ты смотришь? Установим жесткие правила, чтобы женатых и на дух там не было.

– Ерунду говоришь, Артем. Женить парней надо, а не о б… непонятно о чем думать. Вон в поселке да на хуторах девок заневестившихся сколько. За дружинников отдадут, только сватайся. И в других селах можно приглядеть. Да хоть ту же кинопередвижку запустить по селам, с охраной, да бесплатно, чтобы крестьяне лишний раз не чесали в затылке.

Катерина имела в виду их удачную находку в районе станичного дома культуры. Была такая контора, в ведении которой имелось несколько автомобилей-кинопередвижек, ездивших по деревням и весям, прокручивая сельскому населению фильмы. В принципе, обнаружить кинопроектор не такое уж и мудреное дело. Таковые имелись в каждой без исключения школе. Вот только в архиве школ можно было найти лишь учебные фильмы. Нет, они их, конечно, прибрали, но…

А вот в здании конторы кинопередвижек обнаружился солидный запас кинолент. Причем наряду с документальными и агитационными на удивление много различных художественных и мультипликационных фильмов. И что самое приятное, состояние кинопленок было практически идеальным. Оставалось только довести до ума кинопроекторы, ну и найти того, кто в этом деле разбирается.

– Угу. И фильмы только про любовь, – взглянув на девушку с прищуром, произнес Бекеш.

– Ну не про войну же, – пожав плечами, легко подтвердила она.

– Ой лиса!

– Ну, так. Самую малость, – Катерина слегка развела указательный и большой пальцы, показывая, насколько мало в ней от рыжей хитрюги.

– Мне кажется, пора составлять список необходимых нам специалистов.

– Уже составила. Осталось сманить их в дикие земли.

– Н-да. Задачка.

Ведя разговор, они направлялись к гостинице. Не мешало бы привести себя в порядок перед предстоящей аудиенцией у князя. Ну и пообедать заодно. Кто его знает, сколько их там промаринуют? День сегодня у князя не приемный. Им обещали, что постараются всунуть в первое же окно в его расписании. А в приемный день лучше и не пытаться, уж больно много посетителей. А потому у его сиятельства (черт, как же быстро слетело все советское) существует регламент на личные вопросы. Пять минут. Как хочешь, так и укладывайся.

– Артем, ты извини меня, я опять… – потупившись, сидя за столом и перемешивая ложкой наваристые щи, произнесла девушка.

– Да это ты извини меня, Катя, что своим видом каждый раз напоминаю о былом, – поняв, что смущение вызвано поведением девушки в ювелирной лавке, пожав плечами, ответил Бекеш.

– Скажешь тоже! – фыркнула она, указывая на нелепость ситуации.

Ну в самом деле, куда ему деваться-то? Не попадаться на глаза? Или укрыть лицо под маской? Глупости это все. Если так, то не стоило позволить себя уговорить отправиться в эту поездку.

– Послушай, а зачем ты меня с собой потащил? Вон как сам все решил с ювелиром. А о своих прикидках по стоимости я бы и так тебе рассказала, – наконец отправив в рот первую ложку, поинтересовалась девушка, переводя разговор в другое русло.

Прежде чем ответить, Бекеш осмотрелся окрест. Они сидели в кафе при гостинице, на открытой террасе. Несмотря на наступившую осень, деньки стояли погожие, и просто грех было не воспользоваться этим. Тем более что проезжающие мимо автомобили оставались редкой диковинкой и, в отличие от слоя Шейранова, не портили общий вид патриархального городка. Деревья, высаженные вдоль тротуаров, еще не растеряли свою листву, она только-только начала опадать. Словом, эдакая пасторальная картинка, которой так и хочется любоваться.

– Видишь ли, Катюша, тот лев, чью шкуру ты так удачно пристроила, натолкнул меня на интересную мысль. Я ведь могу погибнуть в любой момент. И кто подхватит знамя? Кто наследует мне? Ну чего ты так на меня смотришь? Ты – хозяйка, с деловой хваткой. Павел – защита, опора и надежа. О! А краснеть-то к чему? Вы что, действительно полагали, что сможете это скрывать? Лучше бы съездили в Георгиевск да обвенчались.

– Вот, значит, как. В наследники нас определил.

– И бумагу о том собственноручно составил. Лежит в запечатанном пакете, в моем столе. Появится иной наследник, единокровный, тогда и думать стану по-другому. А пока… Ты не представляешь, как я хочу, чтобы у нас получилось создать медицинский университет. До дрожи в коленях хочу, – он с жадностью откусил свежий, еще теплый хлеб и отправил в рот ложку со щами.

– И отчего такое желание?

– Ну, во‑первых, мои родители были из Ессентуков, получается как бы родина. Во-вторых, Ессентуки, Пятигорск, Кисловодск, Железноводск – все это были города Кавказской здравницы. А значит, сам бог велел возрождать медицину тут.

– Но почему именно Ессентуки? Взять тот же Пятигорский фармацевтический институт. Там уже готовая учебная база. Ее только привести в порядок.

– Ерунду говоришь и сама это знаешь. Вопрос безопасности – это раз. Наша больница стоит на окраине и имеет уже готовое ограждение. Площадей и у нас вполне достаточно, а уж на начальном этапе хватит за глаза – это два. На вырост, рядом стоят два квартирных дома, чуть увеличить выгороженную территорию, и порядок – это три. Своя котельная, которую можно топить чем угодно, – это четыре. ГЭС, которую вполне возможно запустить в течение четырех месяцев. Ее энергии будет более чем достаточно на ближайшие лет пятнадцать, а то и больше – это пять. Наличие рядом поселка и двух хуторов, способных обеспечить бесперебойные поставки продовольствия, – это шесть. По мне, так достаточно, хотя список достоинств можно и продолжить.

– Ну хорошо. Давай вернемся ко мне. К чему было брать меня с собой?

– Повторяю, я назначил тебя в наследницы. Тебя и Павла. Но он боец, и не более. Значит, управление всем хозяйством на тебе. И ты будешь присутствовать на переговорах с князьями. Они должны знать тебя в лицо.

– Как будущую княгиню? – взглянув на него искоса, уточнила Катерина.

– Да. А что не так-то? Ты думаешь, сегодняшние князья голубых кровей? Я тебя умоляю. Это они пытаются предстать в нужном свете, на деле же, в свое время, им просто хватило воли и предприимчивости стать лидерами. Эти качества есть и у тебя. Так что, гляди на них прямо, как на равных. Покажешь слабину, нагнут и отым… Кхм. Ладно, смысл понятен. Ешь давай…

Резиденция князя располагалась за кованым забором и отлично просматривалась с улицы. Впрочем, доступность жилья князя и его незащищенность были не более чем видимостью. Уж чем-чем, а вопросами безопасности князь и не думал пренебрегать, и, конечно же, основная ставка делалась не на двух милиционеров в парадной форме, несущих службу у входных ворот.

Здание резиденции в два этажа, из желтого кирпича, в старинном стиле, с широким фронтоном, покоящимся на пяти колоннах, опирающихся, в свою очередь, на высокое крыльцо с широкими ступенями. Вокруг аллеи, обрамленные невысоким подстриженным кустарником. Зеленые газоны с возвышающимися деревьями и статуи в античном стиле. Словом, картинка.

Бекеш многозначительно показал Катерине на представшую перед ними красоту. Но та только отмахнулась, заявив, что им еще долго будет не до этого. Хорошо хоть успели подготовиться к зиме. Да и потом, им придется больше думать об институте, чем о более комфортабельном размещении руководства и дружины. Будь у них достаточно времени, можно было бы обойтись без спешки. Но ты попробуй не поторопись, когда тут вся ставка на стариков.

Как ни странно, никто их мариновать не стал. То ли так совпало и окно появилось своевременно. То ли князь Борис решил отложить другие дела, снедаемый искренним любопытством.

– Итак, князь Ессентукский, – окинув Бекеша с ног до головы, с некоторой задумчивостью произнес князь Борис.

Их принимали в большом кабинете, с картинами на стенах, и никаких сомнений в том, что это подлинники, не возникало. Справа и слева от входа – высокие шкафы с полками, плотно набитыми книгами. Прямо напротив двери два больших окна, перед простенком которых стоит большой письменный стол, за ним и восседает хозяин кабинета. Перед столом, под углом друг к другу, два кресла поскромнее.

– Слышу в вашем голосе иронию, ваше сиятельство, – покачав головой, совершенно спокойно ответил Бекеш.

– Считаете ее неуместной?

– Как минимум.

– Знаете, любезнейший, если каждый вздумает называть себя князем, то от них тут будет не протолкнуться.

– Пятьдесят пять лет назад в семье рабочих Ставрополя родился Стукалов Борис Александрович, человек ни разу не благородных кровей, пионерского воспитания. Интересно, в комсомол-то успели вступить, Борис Александрович? Не надо так на меня смотреть. Ну, убьете вы меня, пользы от этого никакой, а вы человек прагматичный. Разве только преподать лишний урок для подданных? – с сомнением пожал плечами Бекеш. – У меня и в мыслях не было оскорблять вас. Я просто хотел вам напомнить то простое обстоятельство, что вы сами себя сделали. Сумели собрать и сплотить единомышленников и создать свое княжество.

Он все же решил подпустить малость лести. Что ни говори, положение у них не равноценное, а князь ему нужен. Лесть же – это дело такое, на нее падки все без исключения. Только перебарщивать не надо.

– Считаешь, что тебе подобное под силу?

– Уж лучше способствовать появлению нового дружественного соседа, чем ограничиться мелкой поживой в неполные две сотни тысяч рублей. Как вы считаете, ваше сиятельство?

Мужик пятидесяти пяти лет от роду, довольно крепкого сложения и с весьма выразительной внешностью владел собой достаточно хорошо. Что ни говори, но в существовавших условиях прибрать к рукам власть, и главное – удержать ее на протяжении длительного срока могла только сильная личность. Любой хитромудрый ухарь очень быстро скатился бы с княжеского кресла. И все же в глазах князя промелькнуло что-то, указавшее Бекешу, насколько он был прав.

Может, в казне есть какие-то проблемы? А может, все дело в том, что княжество вовсе не было пушистым и не гнушалось разного рода набегами. Ну не все же покупать за звонкое серебро, порой проще отнять. Опять же соседи – это княжества, а на диких территориях – только добыча. В конце концов, Бекеш и сам не гнушался грязной игры. Так чего же тогда на зеркало кивать, коли рожа крива?

– Дружественного, говоришь? – глядя внимательным взглядом на посетителя, произнес князь.

– А иначе для чего я здесь, – чуть разведя руками, ответил Бекеш. – Любое княжество начиналось с чего-то.

– Или возникало вокруг чего-то, – делая приглашающий жест и указывая на стоящее напротив стола кресло, подтвердил князь.

– Согласен, – принимая приглашение и усадив сначала Катерину, а потом усаживаясь сам, ответил Бекеш.

– И вокруг чего ты собираешься строить свое княжество?

– Вокруг медицинского университета.

– Собираешься торговать здоровьем?

– И врачами.

– Интересно. И для этого ты избрал Ессентукскую пустошь?

– Ничего удивительного. Ставрополь – промышленный город, и здесь достаточно много заводов и механических мастерских. Рядом с Невинномысской пустошью развивается химическое производство, что так же традиционно. Ессентуки – это один из городов Кавказской здравницы. И вы это должны хорошо помнить. Не удивлюсь, если вам доводилось бывать в тех краях в пионерском лагере.

– На горе Машук, пионерлагерь «Спутник», – согласился князь. – Но это я. Ты же более молод. Однако проявляешь просто поразительную информированность.

– Слышал много рассказов, читал старые книжки и просто много чего повидал. А может, я перенесся из прошлого.

– Угу. Путешественник во времени. Герберт Уэллс доморощенный.

– Ну, как вариант, – безразлично пожал плечами Бекеш.

– А соседство с горцами не пугает?

– В некоторой степени. И именно по этой причине я здесь.

– Даже так, – с явной иронией вздернул бровь князь.

– Именно так.

– То есть ты уверен, что я вот так, за здорово живешь, выделю войска для оказания тебе помощи?

– Да.

– Ну т-ты наглец.

– Ни капли наглости. Только простой прагматичный расчет. Вам выгодно помогать мне, вот и все. Судите сами, что такое медицина?

– Решил устроить мне экзамен?

– Нет. Решил напомнить, что медицина – это не то, что вам тут же пришло на ум. Это не больница, не врачи, не фельдшера, это не разветвленная сеть медицинских пунктов, хотя и это тоже. Но, в первую очередь, медицина – это наука. А науке свойственно двигаться вперед, иначе она начинает откатываться назад, как, впрочем, и все остальное. Сегодняшняя медицина – это ремесло, передающееся от родителей к детям. В лучшем случае, и уж точно в более скромных объемах, подмастерьям. Сиречь, необходимому минимуму медицинского персонала. При этом большое количество знаний попросту утрачивается.

– Думаешь, мы тут все такие глупые и не понимаем этого? Я вот, к примеру, получить образование не успел. Не до того было как-то. Но зато сегодня при заводах уже имеются ПТУ, а в будущем году запускаем политехнический институт. Будем готовить инженеров. Правда, уровень оставляет желать лучшего. Как ты верно заметил, имеет место откат, и прежних специалистов уже нет. Но все же. Медицинский университет? Звучное название, ну да пусть будет такое. Что мне мешает открыть его здесь?

– А что мешало раньше? Отсутствие специалистов.

– А у тебя они есть?

– Есть. Старики, коим по семьдесят, восемьдесят лет. Они имеют еще довоенное образование, да в молодости успели поработать и приобрести опыт в нормальных медицинских учреждениях.

– Допустим, не один ты такой умный, стариков подтягивать к процессу образования. Но медицина, а она у нас оказалась слегка в загоне. Ну так нагоним.

– Не все так просто, князь. Тут ведь дело не только в специалистах и средствах. Здесь не менее важно само место. Помните, почему кавминводские города называли Кавказской здравницей?

– Ну, санаториев там было много. Природа хорошая, лес, чистый воздух. Я помню.

– Вы помните Машук. А, к примеру, Ессентуки возникли в довольно неприглядной местности, где в свое время преобладали болота и воздух был насыщен миазмами. Главное богатство тех мест – минеральная вода и термальные источники. Можно вывезти все оборудование, людей, а вот куда упаковать природу? Ставропольское княжество имеет возможность получить в будущем целый регион с развитой инфраструктурой, экономикой и налаженными деловыми отношениями.

– То есть вы пойдете под мою руку? – в удивлении вздернул бровь князь.

– Ну, может, вы до того времени не доживете, как, впрочем, могу не дожить и я. Но результат будет закономерным. Ессентукское княжество вольется в Ставропольское. Скажем так, ставропольчанам будет выгоднее, если оно вольется в него, а не в Баксанское, до которого намного ближе. Но значительную выгоду вы получите уже сегодня. Взамен на военную поддержку мы введем ежегодную квоту на бесплатное обучение какого-то числа студентов-ставропольчан. Курсы повышения квалификации и тому подобное. Квоты на бесплатное лечение. Словом, нам есть чем вас заинтересовать. Но более предметно мы пока вести разговор не можем. Для начала нам нужно найти точки соприкосновения, которые у нас безусловно есть, а потом уже переходить к деталям.

– Если я правильно понимаю, университет будет набирать студентов у нас.

– Не только. Мы планируем провести переговоры с Кропоткинским и Ростовским князьями. Но обучение их студентов будет платным. И набирать мы будем не всех подряд. Будет создана выездная приемная комиссия для приема вступительных экзаменов у выпускников средней школы.

– Или ты действительно веришь в то, что говоришь, или я чего-то не понимаю. Это не может быть настолько выгодным.

– Я, действительно, верю в то, что говорю. И это может стать выгодным не в такой уж отдаленной перспективе. В наших руках находятся уцелевшие библиотека и архив с научными работами фармацевтического института. Имеется оборудование, необходимое для производства лекарственных препаратов. Уже через полтора года мы сможем наладить производство лекарств.

– Кое-кому это придется не по нраву.

– Но только не князьям, заинтересованным в уменьшении смертности. Мы рассчитываем на то, что с запуском нашего производства цены на лекарства станут ниже.

– Когда вы будете готовы к более предметному разговору?

– Я думаю, к весне наш преподавательский состав подготовит план учебного процесса. Только после этого можно будет вести более предметный разговор. Пока же в школах можно объявить о возможности получения медицинского образования. Ребята должны знать о появлении нового учебного заведения. Но кое о чем мы можем переговорить уже сегодня. К примеру, у нас имеется потребность в различных специалистах. Княжества не очень охотно отпускают их, опутывая договорами и обязательствами.

– Подготовьте список. Мы его рассмотрим, – благосклонно кивнув, ответил князь.

– Список готов, ваше сиятельство, – тут же протянула лист бумаги Катерина.

– Надо же. Весьма оперативно. Она при вас помощницей?

– В настоящий момент она является моей наследницей.

– Даже так? – искренне удивился князь. – Подумать только, а ведь еще недавно она была готова отправить вас на виселицу.

– Ну, все мы имеем свойство ошибаться, – пожал плечами Бекеш.

– Да уж. Не без греха, – опустив взгляд на бумагу, согласился князь. – Хм. А у вас вполне приемлемые аппетиты. Список довольно скромен.

– Так же наши сегодняшние возможности.

– Но вы понимаете, я не могу никому приказать.

– Разумеется. Поэтому я и прошу только о послаблении по договорным обязательствам. Думаю, нам удастся заинтересовать нужных людей.

– Хорошо. Но только по этому списку. Когда отберете кандидатов, представьте списки в канцелярию. Что еще?

– Мы хотели бы иметь возможность определять на учебу в местные ПТУ наших молодых людей. Разумеется, за плату и без какой-либо кабалы. Нужно смотреть в будущее.

Угу. При поступлении в учебные заведения родители молодых людей подписывали различные обязательства, которые довольно крепко привязывали молодых людей к заводу, при котором существовало данное заведение. Все было довольно жестко, и избавиться от кабалы оказалось не таким уж простым делом. Частный капитал не столь уж склонен к меценатству и никогда не станет бросаться деньгами.

– Я понял, – согласно кивнув, ответил князь. – ПТУ существуют при заводах и находятся в ведении частных лиц. Так что договариваться вам придется именно с ними. Но моя канцелярия проинформирует о желательности лояльного отношения к нашим добрым соседям. Что-то еще?

– Я хотел бы посетить арсенал и приобрести что-нибудь для усиления огневой мощи моей дружины. Мы, конечно, хотим нести людям здоровье, но я верю только в добро с кулаками.

– И что именно вас интересует?

– Ну хотя бы пара минометов, думаю, восьмидесятивосьми- и пятидесятимиллиметровых будет вполне достаточно. Ну и штуки четыре противотанковых ружей.

– Скромненько как-то, – склонив голову набок, выразил свое мнение князь.

– Вполне достаточно, чтобы разогнать залетных ухарей. А если что серьезней, так нам и с танками не выстоять. Будем сразу же звать большого брата, – изобразив поклон в сторону князя, ответил Бекеш.

– Хитрый ты, князюшка. И наглый. Еще чего изволите? – подпустив наигранного ехидства, поинтересовался князь.

– На этом пока все.

– Ну что же, в таком случае не смею больше вас задерживать, – откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на начавшем обозначаться животике, подытожил Борис Александрович.

Когда они оказались на крыльце, Бекеш взглянул на часы. Н-да. А быстро они управились. С момента их появления на территории резиденции князя не прошло и часа. Но, с другой стороны, вышло все именно так, как рассчитывал Бекеш. Ему удалось заинтересовать князя и заручиться его поддержкой. И тот не отступится от своего слова в стремлении получить преференции в будущем.

Пусть Георгиевское княжество сегодня свободно, в будущем оно однозначно вольется в Ставропольское. По сути, это форпост ставропольчан на границе с горцами. Так отчего бы не иметь две опорные точки. К тому же медицину вполне можно разыграть в будущей политической борьбе. Уж кто-кто, а Шейранов знал, какое влияние на умы может иметь грамотно поставленная медицина. Вот и князь Борис это прекрасно понимает, если судить о том, насколько изменилось его отношение к посетителям к концу беседы.

Говоря простым языком, ставропольчане только что признали Ессентукское княжество, а это дорогого стоит, сразу поднимает статус Бекеша и его соратников на качественно новый уровень. Теперь они – княжество. Да, слабое. Да, стоят они пока на трясущихся ножках. Да, населения у них едва ли больше, чем на зажиточном хуторе. Все это и многое другое «да». Но это все де-факто. А вот де-юре они уже княжество.

– Не понимаю. Ты говорил о том, что собираешься создать свое княжество, а фактически уже передал его в руки князя Бориса, – когда они оказались на улице, удивилась Катерина.

– Катя, у тебя в школе был такой предмет – история?

– Конечно.

– Ты помнишь судьбу удельных княжеств Руси. Вижу, что историю ты немного знаешь. Мелкие удельные княжества обречены. Вырасти в нечто большое, способное поглотить Ставропольское или Баксанское княжество, нам не дадут. Просто задавят. Так что у нас только один выход: создавая свое княжество, сразу же ориентироваться на старшего брата. Если за нас некому будет заступиться, то едва только мы приподнимемся, как на нас навалятся те же баксанцы. А в распоряжении баксанских князей, помимо сильной дружины, имеется полтора десятка танков в исправном состоянии, артиллерийский и минометный дивизионы. Ну и как ты думаешь, если на нас навалятся такой массой, что мы сможем сделать?

– Крякнуть под сапогом горцев.

– Вот именно. Но и особенно рассчитывать на ставропольчан не следует. Чем меньше будем проявлять самостоятельности, тем в большей зависимости окажемся в будущем.

– То есть если не появятся эти самые танки…

– Решать свои проблемы мы будем сами, – подтвердил Бекеш.

– Ну что же, это мне нравится куда больше. А то я уж грешным делом подумала…

– И совершенно напрасно. О своих потомках нужно думать уже сейчас. Чем более самостоятельными они будут к моменту вливания в Ставропольское княжество, тем больше у них будет прав и свобод.

– Артем, у тебя какие планы на вечер? – вдруг поинтересовалась Катерина.

– Ну, в бордель я не собираюсь. Так что не знаю, может, в кино или посижу на балконе с книжкой в руках. Или…

– Пойдем в Дом культуры, – перебила она его список возможного времяпрепровождения. – Там сегодня будет представление самодеятельности. Ставят «Вишневый сад» Чехова.

– Катенька, вы приглашаете меня на свидание? – с показным осуждением произнес Бекеш.

– Я не могу пойти сама. Это не принято, – потупившись, пояснила девушка.

– Н-да. Вот уж не подумал бы, Катюша, что тебе нравится театр. Ну не обижайся. Я в полном твоем распоряжении. Но Пашке ни слова.

– Не получится, – с улыбкой возразила она. – Я ведь не удержусь и обязательно расскажу о представлении. Ребята просто изумительно играют. А Паша знает о правилах приличия. Решит, что я была на представлении без сопровождающего, а тогда уж обидится так, что не приведи господь. Да и не станет он к тебе ревновать, – махнув рукой, подытожила она.

– Чего это?

– Не поверит, что ты сможешь ударить ему в спину.

– Хм. Ну если так, то… А во сколько представление-то? Может, есть смысл для начала перекусить.

– Представление уже через час, так что поужинаем потом. Хм. Если найдем билеты.

– Найдем в любом случае.

Бекеш имел в виду то, что некоторые прохиндеи вовсе даже были не прочь подзаработать на перепродаже билетов. Надо же, старый мир рухнул, но есть нечто неистребимое. Вот как, например, эти спекулянты. Потому у сегодняшних кинотеатров и Домов культуры можно услышать, как в годы молодости Шейранова, «У вас лишнего билетика не будет?».

Похоже, сегодня была премьера. Во всяком случае, ничем иным царящий ажиотаж Бекеш объяснить не мог. И билеты ему пришлось покупать не в кассе, а на руках, у какого-то ушлого молодого человека. Тройную цену слупил, паразит. Ну да засветившиеся счастьем глаза Катерины того стоили.

И само представление – тоже. Самодеятельные актеры из числа рабочих и служащих старались изо всех сил. Шейранов даже не ожидал, что ему так понравится. Время от времени он ловил себя на потере связи с окружающей реальностью и на искреннем сопереживании происходящему на сцене. Настолько увлекала игра актеров.

– Артем, а ведь представление тебе понравилось, – когда они вновь устроились на террасе кафе при гостинице, поддела его Катя.

– Понравилось. Не ожидал, но понравилось, – должен был признать Бекеш.

– Во-от. Надо развиваться культурно, а то только и знаете, что с оружием наперевес по округе бегать да землю рыть, как кроты.

– Ну, в настоящий момент это куда важнее, чем театр. Мы, в первую очередь должны уметь постоять за себя. И землю дружинники роют не просто так, а учатся окапываться в условиях, приближенных к боевым. Глядишь, это умение кому-то спасет жизнь. А книжки парни и так читают. Вот, подберем кинооператора, начнем кино крутить. Завтра перед отъездом нужно будет обязательно посетить Володю, пусть займется.

– Он же автослесарь.

– Правильно. Вот только знакомых, которым я мог бы довериться в деле подбора кадров, у меня здесь нет. Очень не хотелось бы везти с собой кого-то из категории – возьми, боже, что нам негоже.

– Это да. К величайшему огорчению, я с этим не могу подойти ни к кому из прежних знакомых. Всех словно подменили. Недаром батюшка говорил, что среди купцов друзей быть не может, только деловые партнеры.

– Зря ты так о людях. Нельзя одной меркой всех мерять.

– Отчего же? Твой Володя за красивые глазки, что ли, старается? Сколько он от тебя выгоды поимел? Да ему и за два года столько не заработать, сколько с тобой за несколько месяцев.

– Зато, обеспечив меня механиком, он потеряет мои заказы.

– Угу. Не станешь возить к нему всякую мелочовку. Но когда еще у нас появится нормальная механическая мастерская. Так что все серьезные заказы будут идти через него.

– Совсем ты в людях разочаровалась, Катюша. Нельзя так.

– Скажи, что я не права.

– В данном конкретном случае права. Не с чего нам быть с Володей друзьями не разлей вода. Но мне доводилось видеть, когда ради дружбы отдавали последнее и шли на смерть. Не задумываясь, без капли сомнений, просто потому, что не могли поступить иначе. А что до батюшки твоего, так все его друзья были среди наемников, боевые товарищи, что сильнее любой дружбы. Просто не стало их, а потому и помочь тебе было некому. А своих подруг у тебя не оказалось. Друг, Катюша, не живность какая, его завести нельзя. Он сам собой появляется, как естественное продолжение тебя самой. У меня, к примеру, за всю жизнь случился только один такой друг.

– И где он?

– А это без разницы, Катюша. О! Глянь на этих красавцев. Горец и русский, знают друг дружку всего-то четыре месяца, но уже друзья. Поверь моему слову, случится, один другого ни за что не бросит.

Бекеш с улыбкой смотрел на появившихся из-за угла Беркута и Рысь. Вид парни имели потасканный и помятый, но при этом донельзя довольный. Ну, чисто два кота, умявших крынку сметаны, причем явно домашней. Вот что делает с мужиками женская ласка, пусть в данном случае и продажная. Нет, все же нужно будет обзавестись парочкой любительниц порочных отношений. Не то совсем свихнутся парни.

Но… Лучше все же сначала Катерину к этому подготовить, чтобы поняла, наконец, насколько это для мужиков важно. Вот Пашу и нужно озадачить, чтобы он соответствующую работу с супругой провел. Хм. Или, может, все же она права и блуд разводить у себя не следует? Начать женить парней. Опять же, семейного и привязать проще. Ладно, время подумать над этим пока есть. Да хоть до окончания их дипломатической миссии.

– Ну что, котяры, оторвались? – с ухмылкой встретил парней Бекеш.

– Кхм.

– М-м. Кхм, – засмущались парни, метнув быстрый взгляд на Катерину. Она как бы подруга их боевого товарища и вроде даже будущая супруга. Неправильно это в ее присутствии заводить речь и даже делать намеки на особ легкого поведения. При виде охватившего их смущения Бекеш едва не рассмеялся. Вот уж чего не ожидал от них, так это подобного поведения.

– Ладно, ухари. Ужинайте и на боковую. Завтра поутру много дел.

– И с чего начнем? – потерев ладони, поинтересовался Беркут.

– С арсенала. Прикупим там пару минометов и противотанковые ружья.

– А крупнокалиберные пулеметы брать не будем?

– Нет, Беркут. Голову даю на отсечение, что цена на них кусается. Если вообще продадут. Их ведь можно использовать для противовоздушной обороны. А князьям нравится быть хозяевами неба. Да и без надобности они нам. Остановить один-два «БТРа» или блиндированного грузовика хватит и этого. А что серьезнее, будем звать ставропольчан.

– Сговорились, выходит?

– Сговорились.

– Погоди, а куда ты будешь все это грузить? – возмутилась Катерина. – Грузоподъемности «шишиги» не хватит. Ты же еще и снаряды возьмешь.

– Мины, – поправил Бекеш.

– Да какая разница? А люди? Мы же еще и специалистов хотели набрать.

– Я помню, Катя. Это ты забыла, что мы заказывали Володе прицеп.

– Не забыла. Как помню и о том, что он должен был уже приготовить дизель-генератор. Хочешь тянуть целый автопоезд?

– Нет. Просто генератор погрузим на прицеп. Оружие и боеприпасы много места не займут. Рассуем по прицепу. Ну, ружья закинем в «шишигу». Разберемся, в общем.

– Так, а в Кропоткин-то когда выдвигаемся? – подал голос молчавший до этого Рысь.

– Ближе к обеду. Тут всего-то километров сто двадцать, так что успеете еще показать свою удаль тамошним курочкам.

– Артем! – возмущенно едва не выкрикнула Катерина, заставляя парней покраснеть до кончиков волос.

– А что Артем? – сделав невинные глазки, искренне удивился он.

Глава 13

Экзамен на зрелость

Н-да. Оно, конечно, дороги в России всегда были далеки от категории «хороших». Но то, что творится с ними сейчас, вообще ни в какие ворота. Ладно еще пока катили по полевым. Пыльно, да, но зато гладко. Даже не отличающуюся мягкой подвеской «шишигу» не больно-то трясет, а скорее покачивает, словно на морской волне. Потому как это не асфальт и все выбоины сглаживаются, принимая плавные очертания. А если ехать после прибившего пыль дождика, так и вовсе красота.

Но все заканчивается, когда в дело вступает осенняя распутица. Когда ты понятия не имеешь, насколько прекратился дождик и успеет ли подсохнуть земля настолько, чтобы можно было продолжить путешествие. Нет, внедорожник данное обстоятельство остановить не может. Как говорится – танки грязи не боятся. Но, если тебе нужно преодолеть путь не в одну сотню километров, такая дорога превращается в сущее наказание.

Вот и приходится подниматься на старую и разбитую до основания дорогу советских времен. И ладно вблизи городов и крупных поселков, где асфальтовое покрытие снимают и используют по второму кругу. В результате этих нехитрых действий старая дорога превращается в грейдер, и ездить по ней не так уж и тяжко.

Но стоит только отдалиться от поселений, как начинаются все прелести разбитого в хлам асфальта. Выбоины заливает дождем так, что и не угадаешь, какая там глубина, сантиметр или полметра. Когда же сидишь в буквальном смысле на колесе, а в «шишиге» сиденья располагаются именно так, то «удовольствие» от подобной поездки ощущается особо.

Катерина сдалась уже после первой полусотни километров, окончательно перебравшись в салон. Оно и к лучшему. Так она будет поближе к новичкам, пожелавшим отправиться за лучшей долей в новое поселение. Мало того, что в салоне удобнее ехать, так еще и полезнее. Она сейчас вовсю занята тем, что старается обаять новичков и, как говорится, завоевать их сердца.

Набралось их пока не так чтобы много – электрик, автослесарь, кинооператор, слесарь-токарь, он же кузнец, плотник и газоэлектросварщик. Но, если, удастся их удержать и создать им хорошие условия, они подтянут с собой свои семьи. Вообще-то таковые пока есть только у кузнеца и электрика. Вот и старается Катерина, не жалея сил.

Бекеш посмотрел на сидящего рядом соратника. Говорить им по большому счету не о чем. Разве только о службе да об обстановке вокруг, за которой они следят постоянно. Разница в положении тут ни при чем, хотя и она накладывает свой отпечаток. Просто, общего у них, считай, ничего и нет. Вот если бы здесь сейчас оказался Беркут…

Н-да. Впрочем, вместе их лучше не сажать. Нет, парни вроде бы с пониманием и службу знают, но дорога скучна и монотонна, глядишь, разговорились бы так, что и головой вертеть забыли бы. Опять же в такой дороге сидеть за баранкой куда лучше, чем трясти ливером, будучи в роли пассажира. Одно радует, скоро это закончится, они уже по улицам Ессентукской пустоши едут.

Да, пока, пустоши. Но, судя по удачной поездке, продлится это не так долго. Кропоткинский и ростовский князья восприняли известие об открытии медицинского университета с оптимизмом. Мало того, в отличие от ставропольского, тут же предложили поучаствовать финансово. От них-то местечко получается далече, потому возможность силового варианта даже не рассматривали.

А так, тишком да бочком, прибрать к рукам, используя финансовые рычаги. Но, как говорится, ищите дурака за четыре пятака. Впрочем, они и возможности обучения медицине своих подданных были рады. Что ни говори, но вопрос здравоохранения в княжествах стоял остро. Нехватка ощущалась во всем: и в специалистах, и в лекарствах…

– Справа!

Они как раз проезжали извилистый участок с перекрестком в районе старой мельницы, когда раздался тревожный выкрик Рыси. Бекеш бросил взгляд в сторону улицы Октябрьской и успел заметить, что примерно метрах в ста от перекрестка движется «УАЗ» с открытым верхом. И это несмотря на непогоду. Плевать, что имеет место только морось, это вовсе не повод снимать тент. И народ в машине сидит вооруженный.

Так уж сложились местные реалии, что при встрече посторонних на дикой территории вообще нет доверия друг к другу. Поэтому Бекеш не стал раздумывать, кто бы это мог быть и что они здесь делают. На сегодняшний день он и его соратники не готовы встречать гостей. Вот окрепнут, встанут на ноги, тогда другое дело. А пока любой непрошеный гость хуже татарина. То есть под нож, и никаких сомнений.

Выскочив из поля зрения незнакомцев и проскочив еще метров пятьдесят, Бекеш ударил по тормозам. Бежать нет никакого смысла. Дальше метров двести настолько разбитой дороги, что разогнаться не получится. Если только, рискуя опрокинуться или оторвать подвеску. А вот перед «УАЗом», напротив, довольно ровный участок асфальта, они вполне могут себе позволить увеличить скорость и выскочить из-за поворота еще до того, как «шишига» свернет на мост и уйдет из поля видимости.

Если намерения у них недобрые, то они получат прекрасную возможность расстрелять машину вдогонку. Причем с хорошими шансами положить кучу народу. Ну нет брони на «шишиге», нельзя ее перегружать, иначе пользы будет ноль целых, хрен десятых. И без того грузоподъемность оставляет желать лучшего.

– К машине!

Выкрикнув это, Бекеш подхватил автомат и, вывалившись наружу, тут же метнулся через дорогу. Несколько стремительных широких шагов, и он упал за бордюрный камень старой остановки. Как это ни странно, но столб в красно-желтую полоску сохранился, разве только испещренный язвами ржавчины и лишившийся таблички.

Мгновение, и приклад с сухим щелчком встал на стопор в разложенном положении. Еще один щелчок, и предохранитель снят. Ревет двигатель пока еще невидимого «УАЗа». Рысь занял позицию, приткнувшись за какой-то холмик, покрытый сплошным ковром желтой травы. Беркут увалился под колесо «шишиги», резво передернув лязгнувший затвор «дегтярева». Народ горохом сыпется на асфальт и, понукаемый нерастерявшейся Верзилиной, бежит на газон, поросший высоким бурьяном.

– Катя, не мелькай!

Девушка только отмахнулась, прокричав ругательство в ухо молодому плотнику, едва не пинком отправляя его в укрытие. Ох, и забористо у нее выходит! Из такой настоящий лидер получится. Вон какая! Не растерялась, сохранила присутствие духа и думает о подчиненных.

А вот долго восхищаться девушкой Бекешу не пришлось. Только мазнул взглядом, выкрикнул предупреждение и тут же отвернулся. «УАЗ» как раз появился из-за угла. Причем резво так появился. Вот так сразу и не поймешь, дурак у них старший или просто уверен, что от него все должны бегать или умирать от страха при виде его крутости.

Впрочем, Бекеш не собирался в этом разбираться. Как не собирался и выяснять, кого это занесла сюда нелегкая. Поймав в прицел лобовое стекло, он просто нажал на спусковой крючок. Автомат привычно лягнул в плечо, на стволе заплясал огонек, и поток свинца устремился к своей цели. На лобовом стекле сразу же появилась неровная строчка из белесых точек.

И тут же гулко и весомо отозвался пулемет «дегтярева», мгновенно превратив лобовое стекло в решето молочно-белого цвета. Одновременно с выстрелами пулемета из машины начали выскакивать вооруженные люди. Наконец, подал свой голос автомат Рыси. Экономная очередь на три патрона, и один из незнакомцев, переломившись пополам, сунулся головой в бурьян, оставляя видимыми только ноги.

В последнего стреляли уже все втроем. Но парень оказался либо очень ловким, либо чрезвычайно везучим. Пули взбивали асфальтную крошку под ногами. Пролетали впритирку, выбивая пыльные облачка на стене противоположного дома и кирпичного забора. Рвали полы развевающейся черкески. Но сам беглец был словно заговоренный. Еще мгновение, и он уйдет за угол дома. Но именно в этот момент чья-то очередь перебила ему ноги, и он с диким криком повалился на землю, выронив из рук карабин.

Едва это произошло, как Рысь сорвался с места и стремглав бросился к раненому. Молодец парень, соображает. Пленный совсем даже не помешает. Подумать только, первый реальный бой, и такой хладнокровный расчет.

– А-а, ш-шайта-ан!!!

– Рысь, отставить!!!

Бекеш даже дал короткую очередь в воздух, чтобы привлечь внимание разбушевавшегося горца. Кой черт хладнокровие, когда ему попросту башню снесло. И ведь не слышит ни черта. В смысле, слов не понимает. Со слухом у него как раз все в порядке. Во всяком случае, на автоматную очередь отреагировал как надо, уйдя в перекат назад через левое плечо и тут же сунувшись влево в высокий бурьян. Отличная реакция.

– Беркут, прикрывай!

И бегом, пока этот воин гор не пришел в себя. Иначе он сейчас нарисует «секир башка», не сотрешь. Шейранов, конечно, хирург знатный и умалять свои достоинства не собирается, но мертвых оживлять ему до сих пор как-то не удавалось.

– Фу-ух. Успел. Вылезай, горе-вояка. Проверь тех, что в машине, и того, что в траве. Если что, добивай, не стесняйся, – уже заламывая руки раненому, отдал приказ Бекеш.

Рысь поднялся из травы с явно обиженным видом. Ну, словно игрушку у ребенка отобрали. А то как же, он должен был зарезать врага, как барана, а вместо этого… Весь его вид буквально кричал – так нечестно! Ну да ничего, перетопчется. Потакать всем капризам своих соратников Бекеш не собирался. И за эту выходку он еще спросит.

Связав руки, посмотрел на ноги. Одна пуля пробила бедро и, похоже, не задела кость. Вторая как раз ударила в голень. Вероятно, парень наступил на раненую ногу, и перебитая зазубренная кость частично проклюнулась наружу. Плохо дело. Ну да, сейчас не до качественной медицинской помощи. Жгут на одну ногу. Забрать второй жгут у Рыси, уже закончившего осматривать остальных нападавших. Перетянуть вторую ногу.

– Что там остальные?

– Трупы, – угрюмо буркнул Рысь.

– Ясно. Беркут, помоги Рыси! – окинув взглядом окутавшийся паром «УАЗ», крикнул Бекеш. – Соберите все, что есть ценного, – и в «шишигу». Только бегом.

Сам взвалил раненого себе на плечо и направился к грузовику. Пока бежал, подал знак Катерине грузить пассажиров в машину. Нечего тут прохлаждаться. Одни были эти ухари или нет, не имеет значения. Сейчас главное – проскочить за мост, а там уже можно будет перевести дыхание.

На мгновение кольнуло сомнение. Может, они расстреляли безвинных? Нет, понятно, что времена – не сахар, и любой встречный может… Но нельзя же вот так во всех видеть врагов. Впрочем, мысль эта только мелькнула и тут же пропала. Если эти не задумали ничего плохого, то к чему было сразу гнаться за их грузовиком? Так что все нормально.

Загнав в салон пассажиров и Катерину, Бекеш забросил туда же пленника, словно куль с картошкой, и взглянул в сторону «УАЗа». Парни уже бежали к нему, неся в руках два карабина Мосина, «СВТ» и «АКМ». Ну еще у каждого в руках были ремни с подсумками, четыре вещмешка и три цинка с патронами. Изрядно нагрузились, чего уж там. Хорошо, хоть нести недалеко.

– Беркут, за руль. Остановишься за мостом, напротив стелы.

– Ясно.

– Рысь, в салон.

– Есть.

Ага. Отпустило вроде паренька. Сообразил, что едва не наворотил дел. Вот и ладушки. Пропустил его в салон – и сам следом. «Шишига» рыкнула движком, скрежетнула включаемой передачей (нервничает Беркут, нервничает) и наконец сорвалась с места. Подпрыгнула пару раз на ухабах и сбавила ход, завиляв, в поисках более или менее ровной дороги.

Вот теперь пора. Бекеш осмотрел раненого. Н-да. Того сейчас корячит от боли. Обычный экспресс-допрос в полевых условиях тут не поможет. А если просто спросить?

– Кто вы и что тут делали? Слышишь меня?

Молчит. Бекеш посмотрел на Рысь, мол, переведи. Но пленный быстро разрешил сомнения, избавив от необходимости играть в испорченный телефон. Хуже нет, чем разговаривать с помощью переводчика.

– Г-гяур, готовься к смерти. Наши воины будут вас резать.

– Вот молодец. По-русски разумеешь. Так кто вы и что тут делали? – искренне обрадовался Бекеш.

– Тьфу, – презрительно плюнул горец.

Смотри-ка, его реально ломает от боли, а он держится молодцом. На вид лет тридцать. Но явно не из богатеев. Черкеска старая, поношенная, заметна аккуратная штопка. У этого все что есть, это его мужская гордость, и он будет за нее держаться, словно как утопающий за соломинку. А значит, и пытку он выдержит, сколько ни пытай. Пусть вокруг нет соплеменников, зато есть враги, чем не зрители. А на миру, как говорится, известно, и смерть красна. Хм. А еще…

Не имея возможности стянуть с него штаны, из-за наложенных жгутов, Бекеш взрезал их и обнажил мужское достоинство пленника. У того от подобного маневра аж глаза на лоб полезли, и он с ужасом уставился на причинное место. Бекеш без намека на брезгливость ухватил горца за мошонку и изобразил самую радушную улыбку, на какую только был способен.

– Слушай сюда, воин гор. Либо ты нормально отвечаешь на мои вопросы и умираешь, как настоящий мужчина. Либо я тебе сейчас отрежу яйца, а потом сделаю женщиной. Сначала я, а следом все мои люди. Нас немного, всего лишь три десятка дружинников, ну еще других мужчин наберется человек двадцать. Так что ты от этого не умрешь. Напротив, будешь жить, весело повизгивая и виляя раздолбанной задницей. А ноги я тебе вылечу, не сомневайся, я хороший хирург. Самый лучший на Кавказе, ручаюсь. Молчишь? Ладно. Это твой выбор.

Нож с тихим шелестом выскользнул из ножен. Бекеш поиграл блестящим лезвием, любуясь игрой света, а потом резко опустил вниз, поудобнее прихватив хозяйство горца. Мгновение – и холодное лезвие коснулось натянутой кожи, слегка взрезав ее и пустив каплю крови.

– Не-э-эт! – еще больше выпучив глаза, заголосил горец, похоже, вообще позабыв о боли.

– Говори, сука! – игнорируя возмущенный взгляд Катерины, прорычал Бекеш.

– Мы из аула Агабек. Узнали о том, что здесь живут удачливые мародеры, – взахлеб начал тараторить пленник. – Бек решил отправиться в поход и взять богатую добычу. Нам сказали, что ее здесь много. А еще сказали, что в пустоши нет заразы, потому что мародеры тут живут давно и до сих пор не заболели и не умерли.

– Кто сказал?

– Староста сказал. Из села, здесь рядом. Сам пришел к Беку и все рассказал.

– Сколько вас отправилось в поход?

– Сто воинов.

– Вы шли передовым дозором?

– Да.

– Сообщить по рации о том, что заметили машину, успели?

– Да.

– Минометы есть?

– Нет.

– Броня? Ну?! – Бекеш слегка надавил на нож, чтобы пленный не расслаблялся.

– Нет! Нет брони! – дернувшись, выкрикнул пленник.

Одновременно со скрипнувшими тормозами нож легко вошел между ребер, развалив сердце. Им пленные сейчас ни к чему. Хм. Похоже, так думают не все. Катерина-то молчит, но ее взгляд красноречивее любых слов.

– Станешь у руля, будешь поступать, как посчитаешь нужным. А сейчас мое решение и моя ответственность, – отмахнулся от невысказанного возмущения Бекеш.

– Он пригодился бы для переговоров, – покачала головой девушка.

– Для каких переговоров, девочка. Эти парни понимают только язык силы. Получат отлуп, отстанут. Начнем с ними разговоры разговаривать, ввек не отвяжутся. А этот… Если бы остался жив, то злее врага у нас не было бы. Ты была замужем за горцем, знаешь, что значит для них мужское достоинство. Да он только за слова о том, что у него не стоит, зарежет, а за такое…

Бекеш махнул рукой, словно устал объяснять. В этот момент дверь салона отворилась, и он подал знак Беркуту брать труп за ноги. Вынесли наружу, забросили в кусты и забыли. Не до него сейчас.

– Значит, так. Если у них есть радиостанции, значит, и эфир они скорее всего слушают. Техника у нас из одного лабаза, диапазон частот хрен да маленько, так что связь по рации отпадает.

– Думаешь у них все так серьезно, – не согласился Беркут.

– Не хочу проверять, парни.

– А как же тогда сообщим в Ставрополь?

– Мы не будем сообщать в Ставрополь. Если при каждом чихе бегать к старшему брату, так скоро начнем спрашивать разрешения сходить до ветру. Здесь и сейчас мы сдаем экзамен на зрелость. Так вышло, парни, и с этим мы ничего поделать не можем. Только выпроводить незваных гостей.

– Но сотня – это много, – высказал свое мнение Рысь.

– Не забывайте, что они тут за добычей. Получат хорошенько по зубам, уберутся, без вариантов. За нас то, что мы знаем пустошь, а они – нет. А еще то, что этот мост один. Другие два в Кисловодске и в Пятигорске. Переправиться вплавь можно, но опасно. А перед мостом у нас вот что есть.

Бекеш махнул рукой в сторону стелы, установленной на парапете в виде крепостной стены. Сооружение это находилось на возвышении, как раз напротив моста, и от него до противоположного берега Подкумка было метров сто пятьдесят. Установи здесь пулемет, и эта огневая точка перекроет переправу напрочь.

Удивительное дело. Если в слое Шейранова Подкумок имел статус просто речки, то здесь это была полноводная горная река, с весьма бурным течением и большой глубиной. Да еще в результате осенних дождей серьезно вздулась. Нужно было быть очень уверенным в себе, чтобы решиться переправиться через нее вплавь. Опять же октябрь месяц, вода холодная настолько, что может и судорога свести.

В Ессентуках был еще один мост, на Белом Угле, но он не выстоял напора времени и реки, которая смыла его в одно из половодий. Строительство второго моста, на восточной окраине станицы Ессентукской, до войны так и не было завершено. В принципе, при желании они могли завершить строительство даже своими силами. Техника так и стоит на берегу реки, ее только привести в рабочее состояние. Необходимые железобетонные конструкции уже были завезены, опоры установлены. Оставалось установить пролеты.

– Значит, так. Рысь, за руль и гонишь в больницу.

– Я не поеду, – тут же вскинулся парень, в котором вновь заговорила кровь горца, ну и горячность молодости.

– Ты или поедешь, или сейчас ляжешь рядом, – строго взглянув парню в глаза, жестко отрезал Бекеш, указав при этом на валяющийся труп горца.

– Бей!

Рванув выглядывающий из-под бронежилета ворот кителя, выкрикнул парень. Закусил удила. Плохо. Теперь либо поймет, что иначе нельзя, либо и впрямь хоть режь. Горцы, если тебе не враги, отличные парни, надежные и верные друзья, а еще зачастую упрямы, будто ослы.

– Вот ч-черт! Рысь, никто не сомневается в твоей храбрости. Но кто-то должен довезти людей до больницы и передать мой приказ Рублю. По рации нельзя. Пулемет и снайперская винтовка здесь куда нужнее, чем автомат.

Парень замер на мгновение, стараясь понять, не обманывают ли его, и если обманывают, то в чём и как. Но все вроде логично. Бекеш, работая с ними в тройке, всегда был в роли снайпера. Беркут… Гад, ну почему он такой здоровый и именно ему поручили пулемет. А как Рысь радовался, когда эта бандура досталась не ему. Нет, оружие серьезное, и он бы с удовольствием им поработал, но до чего же он неудобен и тяжел.

– Рысь.

– Да понял, я понял. Но и я могу из пулемета.

– Мы все можем. Но давай каждый будет заниматься своим делом. Приказ ясен?

– Ясен.

– Вот и ладушки. Значит, так, слушай сюда: переправу мы и сами можем запереть. Скажешь Рублю, чтобы организовал фланговый удар. Переправится с парнями по тросам и вдоль берега, вон оттуда, справа. Понял?

Помимо двух автомобильных мостов и строящегося третьего, в Ессентуках были еще два пешеходных мостика. Один навесной из натянутых между берегами стальных тросов, с деревянным настилом. Второй, более жесткий, сварен из металлопрофиля. Время и река поработали и над ними. Сварной мостик подмыло, частично обрушив в реку, и для переправы он откровенно не годился. А вот навесной только лишился деревянного настила. И перебраться по тросам не составляло никаких проблем. По берегу реки до переправы порядка одного километра.

– Понял, – угрюмо кивнул Рысь.

– Вот и молодец. Выполняй.

– Князь. Можно я потом вернусь? – с надеждой поинтересовался Рысь.

– Можно Машку за ляжку.

– Разреши, Князь? – упрямо гнул свое Рысь.

– Это уже, как Рубль решит. Нас здесь и двоих за глаза. Там, на фланге, опытные бойцы куда важнее. Пацаны же совсем. Все. Время дорого. Двигай.

Бекеш хлопнул парня по плечу и начал принимать подаваемые Беркутом оружие и снаряжение. Н-да. Не сказать, что так уж мало. Пулемет. Четыре диска, три коробки с лентами по двести пятьдесят патронов, плюс два цинка. Автомат. Десять автоматных рожков, да еще три сотни патронов в пачках. «СВТ» с оптикой. Десяток магазинов к ней. У каждого по «макарову». Ну это на самый крайний случай. Дюжина гранат.

Серьезно в общем-то. Но, с другой стороны, лучше бы горцам подзадержаться, а Рублю поторопиться. Когда начинается бой, боеприпасы тают, как снег на июльском солнце.

– Беркут, доставай один «ПТР» и початый ящик с патронами.

Нет у горцев брони или наврал пленник, проверять не хотелось. А коль скоро есть вариант подстраховаться, то отмахиваться от него не следует. Он бы и минометы использовал. Вот только одна беда, не умеет он ими пользоваться. Казалось бы, ничего сложного. Плита, двунога, ствол. Знай себе забрасывай сверху мины. Но на деле все не так просто и требует определенных умений и навыков. Вот Павел, тот мог разобраться с этим агрегатом. Был у него опыт обращения с минометом.

Что же до «ПТР», то в нем принципе ничего сложного нет. Просто здоровенное ружье. Да и попрактиковаться они успели в степи. Официальная версия, в практических целях. Мало ли, как все обернется в дороге. Фактическая, даже Бекешу страсть как хотелось пострелять из ружья-переростка. А уж про парней и говорить нечего.

– Катерина, – позвал Бекеш, когда оружие уже было сгружено на землю.

– Слушаю тебя, – сразу откликнулась девушка, хотя и не скрывала своего неудовольствия. Уж больно в неприглядном свете предстал перед ней Бекеш.

– Как приедете в больницу, не тяни кота за подробности, – при этих словах девушку передернуло, что не ускользнуло от Бекеша, видимо, припомнила пленного горца. – Сразу всех людей в машины, с собой только личное оружие. И прямиком в поселок, – не обращая внимания на состояние девушки, продолжал Бекеш. – Стоп. Отставить поселок. Там Семеныч, как бы беды не вышло. Дуйте в Георгиевск. Если что, доступ к банковскому счету у тебя есть, не пропадете. За золотым запасом потом вернешься, его все одно не найдут.

– Ты же говорил, что вы легко их прогоните, – вскинулась девушка.

– Легко, тяжко, некогда болтать. Сделаешь так, как сказал. А там, если что, вызовем по рации. Ясно?

– Хорошо. Сделаю.

– Вот и ладушки.

«Шишига», рыкнув двигателем, рванула с места так, что оставалось только надеяться, что Рысь никого не покалечит. Сейчас-то вроде ровный участок идет, но дальше опять начинаются то яма, то канава. Бекеш покачал головой и, подхватив поклажу, двинулся наверх, на площадку, выгороженную незавершенным прямоугольником парапета. За один рейс не управиться, ну да тут и до позиции всего-то метров двадцать.

Позиция представляла собой ровную заасфальтированную площадку, выгороженную парапетом, высотой метра полтора. Парапет шириной метров пятнадцать, в виде крепостной стены, с широкими невысокими зубцами и узкими бойницами. Для стрельбы стоя лучше не придумаешь. Сектор обстрела – просто шикарный. Весь открытый участок на противоположном берегу, как на ладони. Если у горцев не найдется отчаянных голов, которые согласятся переправиться через реку вплавь выше или ниже по течению, то через мост им не перейти. Без вариантов.

– Князь. А если у них все же есть миномет или броня? – пристраивая на пулемет ленточный подаватель, задал вопрос Беркут.

– Пленный сказал, что нету, – начав снаряжать пачки под «ПТР» массивными тушками патронов калибром четырнадцать с половиной миллиметров, ответил Бекеш.

– Мог и наврать. Сомнительно, чтобы горцы вот так, на дурака, рванули штурмовать укрепленный лагерь.

– Мог и наврать, – согласился Бекеш. – Но для нас без разницы. Если есть минометы, то им понадобится время, чтобы выставиться, пристреляться и, наконец, подавить нас. Рубль с парнями успеет зайти им во фланг.

– А если есть броня? – заправляя в пулемет ленту на двести пятьдесят патронов, поинтересовался Беркут.

– Ну, крупняк парапет не возьмет, он толстый, имитация под крепостную стену. А вот мы достанем броню гарантированно. Ему метров пятьдесят ехать, подставляя нам борт. Дорога дерьмо, не разгонится. Так что секунд семь у нас будет. Дистанция полтораста метров, даже из пулемета где-то половина попаданий будет с пробитием. А уж о «ПТР» и говорить нечего.

– А если БМП?

– Те же яйца, только в профиль, – отмахнулся Бекеш.

– А если…

– Слушай, Беркут, я не пойму, ты чей брат, мой или медведя? – перебил парня Бекеш.

– Чего? – опешил парень.

– Анекдот есть такой.

– Расскажешь?

– Потом, друже. Все потом. Готовься! – надевая на голову каску, приказал Бекеш.

Н-да. Немного дали им времени горцы. Он отчетливо услышал звук работающих двигателей. Услышал и Беркут. Метнул на своего командира встревоженный взгляд, нервно сглотнул и потянулся к своей каске. Ничего. Страх – это нормально. Между страхом и трусостью большая разница. И парень уже успел доказать, что не трус. Так что потрясет до первого выстрела, а там втянется и обо всем лишнем позабудет.

– Подпустим к мосту, чтобы больше положить? – явно смущенный собственным испугом, нарочито спокойно поинтересовался Беркут. Да еще с эдакой ленцой и бравадой застегнул ремешок каски и лязгнул затвором пулемета. Мол, не знаю, что ты там видел, но я ничуть не волнуюсь и вообще в день по сотне раз отбиваю наскоки всяких там горцев.

– Даже не думай, – тут же возразил ему Бекеш. – Начинай молотить, как только высунут нос. А то мало ли, как все обернется. Хоть парочка прорвется на этот берег, и беды потом не оберешься. Нам главное – не пустить их на мост, а дальше уже Рубль сработает. Да, если вдруг броня и будут еще цели, броню не трогай. Бей других. С броней я уж как-нибудь сам, – передернув затвор, подытожил Бекеш.

Н-да. И чем лучше вооружаться, «СВТ», калашом или «ПТР»? Дилемма. Впрочем, чего мучиться. Пехоту и машины можно встретить и «дегтяревым». А вот если броня, то без слонобоя никак. Только бы не БМП. Этот если станет лобовой проекцией, то его и из «ПТР» не взять. Только в бок бить. А еще, у него есть пушка. Семьдесят три миллиметра, хоть и гладкоствольная, но им за глаза хватит.

А тут еще и Перегудов, зараза, молчит, как рыба об лед. Никаких сомнений, что он сейчас в операторской пристально вглядывается в мониторы, и вообще у всей съемочной группы самый настоящий аврал. Очень даже может быть, что и о нападении им было известно заблаговременно. Сомнительно, чтобы эта морда староста не находился под контролем продюсера. И он, и его окружение наверняка заряжены нужными имплантатами.

Так что Антон знает обо всем с гарантией. И следит сейчас за обеими сторонами. Дирижабль наверняка уже давно висит над местом событий, и… Ну а он о чем! Вон сойка, устроилась на деревце, стреляет в них глазками. Вон еще одна пролетела и уселась на крыше дома, что по улице чуть ниже. Никаких сомнений, взгляни он сейчас на вершину стены, увидит и там какую-нибудь птичку.

Паразит! Ну хоть бы подсказал, чего ждать. Ведь Бекеш намеренно вел разговор с Беркутом и всячески намекал, перебирая разные варианты. Молчит. Хоть ты тресни, молчит и все тут. Но с другой стороны, стал бы он молчать, если бы все было так уж плохо? А вот вряд ли. Нет, то, что Бекеш погибнет на высокой ноте, это шоу ничуть не помешает. А вот если начинание главного героя пойдет прахом, вот тут уж не шоу получится, а настоящая чернуха. Это не перегудовский стиль. У него обязательно должен присутствовать намек на то, что жизнь продолжается и все будет в порядке. Значит, есть все же надежда, что не так страшен черт, как его малюют.

Рев двигателей стал более отчетливым. Ничего удивительного, при полном отсутствии автомобильного движения звук работающего двигателя в пустошах разносится далеко. Да еще и эхо, мечущееся между мертвыми домами, вносит свой вклад. Явно едут уже вдоль территории мельницы. Вот только из-за каменных амбаров ничегошеньки не видно.

«БТР-70» появился как-то уж очень неожиданно. Да еще и резво так скачет по неровностям дороги. Ну прямо не механик-водитель, а джигит какой-то. Наверняка, несмотря на шлемофоны, экипаж заработал не по одной шишке. Кидать внутри должно изрядно. Впрочем, думал об этом Бекеш недолго. Вернее, и не думал вовсе. Так, только отстраненная мысль пролетела, и все.

С первым выстрелом «ПТР» из головы вымело любые рассуждения. Разве только мыслишка о том, что, если выберется из этой передряги, обязательно подумает, как можно компенсировать отдачу у слонобоя. Однако, несмотря на весьма некомфортную стрельбу и то, что при каждом выстреле ему едва не выворачивало плечо, он продолжал посылать одну пулю за другой.

Гулко забумкал «КПВТ». БТР вышел с уже вывернутой в сторону противоположного берега башней. Наверняка горцы провели пешую разведку. Вот только Бекеш и Беркут ее доблестно проспали. Впрочем, пули прошли настолько высоко, что даже не возникло желание пригнуться.

А вот Бекеш попадал. Он это знал точно. Потому что четко слышал, как тяжелые пули ударяли в броневые листы. Иное дело, что он не видел, куда именно попадает. Но за то, что каждый его выстрел отзывался ударом по броне, он мог поручиться.

Рядом заговорил пулемет Беркута. Причем тот садил длиными очередями патронов на десять. И вопреки приказу Бекеша бил именно по БТР. Впрочем, других целей и не было, так что все в пределах. А главное, его усилия оказались не напрасными. Или это Бекеш достал последним патроном водителя, или причина в истерзанных колесах боевой машины.

Скорее всего, последнее. Резина на БТР относилась к стратегическим ресурсам и производилась только для ставропольской, кропоткинской и ростовской княжеских дружин. Остальные пользовались старыми запасами. А она, хотя и разлагается пару сотен лет, уже через пару-тройку годочков теряет эластичность и становится достаточно хрупкой.

Вот и здесь эта хрупкость сыграла с горцами дурную шутку. Пулеметные пули проделали в резине солидные пробоины. А может, все дело в том, что при отсутствии должного ухода у БТР попросту уже не работала автоматическая подкачка. Как бы то ни было, но, повернув на мост, «семидесятка» вдруг перекосилась на правую сторону, потеряла управление и врезалась в бетонное ограждение моста.

Жаль. Бетон, конечно, брызнул крошкой, но все же сумел удержать многотонную машину. Не будь этого ограждения, машина даже не заметила бы металлические перила и улетела с моста. А так они заполучили огневую точку с крупнокалиберным и единым пулеметом прямо на мосту. Ну, хоть ближе к противоположному берегу. Но крупняк – это серьезно.

И снова повисла тишина. Беркут прекратил терзать БТР из пулемета, сознавая, что уже выжал максимум из возможного. Молодец парень. Инициативный. Но в меру. Что не может не радовать. Бекеш судорожно меняет в «ПТР» патронную пачку. Горцы затихли, приходя в себя после столь горячего привета и от потрясения в результате столкновения с ограждением.

Кстати, других нападающих не видно. Наверняка на боевой машине размещалась группа прорыва, которая должна была захватить позицию обороняющихся и обеспечить переправу. Угу. Семеныч понятия не имел о том, что у соседей есть хоть какое-то тяжелое вооружение. Хм. Впрочем, об этом не знали и сами обитатели больницы. Ну, старый хрыч! Дай только выбраться отсюда, будет тебе кирдык через тамбу-рамбу.

Наконец крышка магазина встала на место. Рывок, и затвор, соскочив с затворной задержки, дослал патрон в патронник. Приклад плотно уперся в плечо. Ожили горцы. Башня с «КПВТ» заворочалась, наводя ствол на обороняющихся. А вот позволить им выстрелить никак нельзя.

Бекеш нажал на спуск. Плечо отозвалось болью. В ушах в очередной раз зазвенело. БТР ответил глухим и вместе с тем звонким стальным звуком от удара пули. Он целил точно в башню, стараясь достать стрелка если не прямым попаданием, то хотя бы осколками. И, судя по всему, ему это удалось. Ну или пулеметчик после первого же выстрела предпочел упасть на пол и не отсвечивать до лучших времен.

Бекеш успел выпустить весь магазин, когда ему чем-то обожгло щеку. Он так дернулся от неожиданности, что даже умудрился уронить тяжелый «ПТР». Провел ладонью по щеке. Кровь. И только теперь взглянул на противоположный берег.

Горцы вовсе не собирались наблюдать за тем, как безнаказанно расстреливают их БТР. Несколько стрелков заняли позиции в домах напротив моста и открыли огонь по обороняющимся. Расстояние не больше двухсот метров, а потому огонь достаточно точен. Чуть в сторону, и Бекешу был бы конец. Еще одна пуля ударила в стенку зубца, выбив кирпичную крошку.

И тут же на стене полуразвалившегося дома, вторя длинной пулеметной очереди, начали вспухать пыльные облачка. Беркут пустил очередь по фасадам сразу двух домов, заставляя укрыться засевших там стрелков. Вот и ладушки.

– Беркут, держи этих архаровцев.

– Понял.

Бекеш подхватил «СВТ» и вновь взглянул на БТР. Если там была группа прорыва, то им внутри наверняка неслабо досталось. Шейранов помнил, каково это, когда по броне молотит автоматная очередь. Что уж говорить о калибре в четырнадцать с половиной миллиметров, да еще когда эта болванка влетает в тесное помещение. Если имели место попадания, а это очень даже вероятно, – это оторванные конечности и разорванные в клочья тела. Словом, приятного настолько мало, что начинаешь чувствовать себя в этой консервной банке, как в ловушке.

Ну. А он о чем. Вон за машиной мелькнул кто-то. Левый десантный люк укрыт от обороняющихся, и выбирающихся наружу горцев не видно. Разве только вот мелькнуло что-то непонятное. Как видно, десант не потерял присутствия духа и решил дать бой, прикрывшись броней. Бекеш вскинул винтовку, оптика исправно приблизила картинку. Хм. Скорее уж они решили укрыться за броней и не отсвечивать.

Ну и как быть с этими умниками? Отвлечешься на стрелков, засевших в домах, у этих появится возможность перебежать через мост. А главное, сколько их там, вот так с ходу и не поймешь. Сомнительно, что много, но даже один, перебравшийся на эту сторону, может создать уйму проблем.

Бекеш снова подхватил «ПТР» и вставил новую пачку. Беркут пока вполне контролирует стрелков в домах. Нет, они, конечно, стреляют, но пулемет хорошо бьет по нервам, так что особо не прицелишься. А из-за того, что обороняющиеся используют узкие просветы между широкими, хотя и не особо высокими зубцами, горцам приходится сосредотачиваться на довольно узком фронте. А иначе угол слишком большой, и им придется тупо стрелять в стену.

Едва установил слонобой, как тут же по кирпичу щелкнули две пули, причем одна из них прожужжала прямо у уха. Но Бекеш на это прореагировал как-то вяло. Никак, в общем-то, не прореагировал. Приложился к «ПТР» и выдал очередные пять выстрелов, метя в корпус БТР так, чтобы сквозь его борта достать десантников, засевших с обратной стороны. Да, угол большой, но, с другой стороны, и броня для такого калибра никакая. Так что должно прошивать насквозь. Ну или от всей души бить по нервам.

Ага! Не нравится! Бекеш быстро подхватил автомат, стрелять с помощью оптики по мечущимся, как блохи, беглецам не очень удобно. А вот автомат… Горцев оставалось трое, и они сейчас бежали во все лопатки по открытой местности, стремясь найти укрытие. Не судьба. Едва заметив легкие цели, в дело тут же вступил Беркут с пулеметом, и они в два ствола без труда положили беглецов.

Горцы, видя гибель своих товарищей, словно обезумев, начали поливать позицию обороняющихся. И судя по интенсивности, их ряды явно пополнились. Пулемет обороняющихся замолк. Беркут лихорадочно менял ленту, беззвучно шевеля губами. Наверняка не стихи читает. Бекеш в очередной раз подхватил «СВТ». Все же хорошо иметь преимущество перед противником.

Вот как у Шейранова. Он ведь прекрасно сознавал, что погибнуть шансы у него весьма малы. Благодаря ощущению относительной безопасности, он мог позволить себе вести выверенную прицельную стрельбу. Подвести галочку на стрелка в окне полуразвалившегося дома. Потянуть спусковой крючок. Стрелок исчез, будто упавшая в тире фигурка. Следующий. И снова та же картина. Еще один.

Как видно, горцы решили, что сумели прижать противника. Одиночные винтовочные выстрелы, пусть и частые, выглядели несерьезно. Вот они и бросились в атаку. Десятка два горцев успели добежать до начала моста, когда вновь сердито и грозно заговорил пулемет Беркута. Первая же длинная очередь, пущенная поперек наступающих, скосила сразу троих. Вторая – двоих, и пыл у атакующих явно поубавился.

Прикрывая Беркута, Бекеш продолжал методично расстреливать врагов в домах напротив. И до тех, наконец, дошло, что по ним работает снайпер. Интенсивность обстрела с их стороны резко упала, а лишившиеся поддержки атакующие поспешили откатиться назад, потеряв еще одного товарища.

– Кажется, умыли, а Князь?! – возбужденно выкрикнул слегка оглохший Беркут.

– Еще как умыли, – перезаряжаясь, подтвердил Бекеш.

– Князь, ответь Рублю! – вдруг послышался в гарнитуре встревоженный голос Павла.

– Здесь Князь.

– Как там у вас?

– Порядок. Первую атаку отбили с большим барышом. Подбили БТР и положили с дюжину горцев, – перехватил возмущенный взгляд Беркута и добавил: – Ну, может, больше.

– Нам нужно полчаса, чтобы занять оборону. Продержись, а потом отходи на базу. Транспорт высылаю.

Шифруется Рубль. Ну, оно и понятно. Если горцы оседлали их волну, то иначе никак. Ни о какой обороне и речи быть не может. Просто он дает понять, что выйдет во фланг нападающим через тридцать минут. Транспорт же – это скорее всего Рысь, который наверняка уже во все лопатки несется сюда. Только вот интересно, он какую машину подломил? Весь транспорт должен уйти под эвакуацию. Или подъедет после того, как высадит парней у переправы?

– Я понял. Горцы вроде с понятием, так что продержимся без проблем, – вполне уверенно заявил Бекеш.

В этот момент послышался подозрительно знакомый шорох. И прежде, чем Бекеш сообразил, что это, внизу, метрах в тридцати перед парапетом, грохнул взрыв. Не так уж серьезно. Мина миллиметров пятьдесят. Но для них, не имеющих над головой никакого перекрытия, за глаза.

– Твою налево! Миномет! Ну, сын гор, что же ты так наврал? Беркут, хватай пулемет, меняем позицию, иначе нас сейчас раскатают.

Вторая мина ударила с перелетом и слева, в заброшенном дворе, когда они уже были готовы дать деру. Бекеш с сожалением посмотрел на богатство, которое им приходилось здесь оставлять. Нагрузившись, как слон, он уносил с собой носимый боезапас, автомат за спиной и винтовку в руке. В другой – коробка с четырьмя дисками к пулемету. У Беркута пулемет и коробка с лентой. Вот неплохой агрегат. Еще бы коробка с лентой крепилась к нему как у «ПК», и цены бы ему не было. А так сплошные неудобства.

Перебежали через дорогу и метрах в пятидесяти укрылись за трансформаторной будкой из белого кирпича. Минометчики наконец накрыли их прежнюю позицию. Одна мина ударила в основание высокого парапета, две другие рванули уже на площадке. Ничего так, кучно бьют паразиты. Но ураганный огонь не открывают. Мечут мины с периодичностью секунд в десять, оказывая поддержку атакующим.

– Беркут, занимай позицию здесь и держи мост. А я зайду справа и попробую достать этих минометчиков.

– Ясно.

Наконец, угнездившись на новой позиции и поправив неудобную каску, ответил Беркут. Практически одновременно с этими словами вновь открывая огонь из пулемета. Правда, на этот раз с точностью было не ахти. Позиция не такая укрепленная, а по нему тут же открыли огонь стрелки. И прикрывать его Бекешу теперь было некогда. Появилась одна задумка, так что Беркуту пока придется справляться самому.

Сорвавшись с места, под посвист пуль, Бекеш перебежал к зданию бывшего магазина автозапчастей. Впрочем, почему бывшему? Наверняка его содержимое целехонько. Автослесарь потом пошебуршит и разберется, что там имеется. Н-да. Подумать больше не о чем…

Обежал магазин. Выглянул из-за угла. Атакующие залегли и усиленно поливают позицию пулеметчика. Тот огрызается злыми короткими очередями. Позиции минометчиков не видны. Мины больше не взрываются. Наверняка меняют прицел. Значит, тянуть никак нельзя.

Еще одна перебежка. На этот раз либо не заметили, либо не успели среагировать. Он без приключений забежал за здание обветшалого ресторана «Казачий». Весьма популярное местечко в довоенное время, уступающее разве только «Заставе», что на берегу городского озера.

Взяв винтовку на изготовку, выглянул из-за северо-восточного угла здания. То, что бабка прописала. Ветви кустарника в какой-то мере его маскируют, зато противник, как на ладони, до самого поворота дороги. Разве только левая сторона оказывается в мертвой зоне из-за забора территории мельницы. Но это ничего. Потому что минометчики видны отчетливо.

Они расположились на пятачке перед продуктовым магазином. Сейчас, похоже, закончили с наводкой по новой точке и как раз собираются сделать пристрелочный выстрел. А вот это шалишь! Дистанция метров двести. Тут и оптика-то не нужна, а с ней, так и вовсе красота получится.

Выстрел! Горец нелепо взмахнул руками и, выронив мину, опрокинулся на спину. Не взорвалась. А жаль. Хорошо нашкодила бы. Выстрел! Второй минометчик, тот, что колдовал с маховичками двуноги, откинулся вбок, тут же свернувшись калачиком. Выстрел! Мужик с планшетом в руке, явно командовавший этой развеселой троицей, упал на асфальт как подрубленный.

И тут его засекли. Огонь был настолько плотным, что рой пуль буквально взбил воздух, а угол здания тут же заволокло пылью от множественных попаданий. Задержись Бекеш хоть на полсекунды, наверняка получил бы свой свинцовый гостинец.

Но, с другой стороны, грех жаловаться. Сомнительно, чтобы горцы решили и дальше продолжать вести огонь с прежней позиции. Скорее всего, предпочтут перебраться на тот самый пятачок, где Бекеш с товарищами расстрелял «УАЗ» с дозорными. И безопасно, и миномету вполне вольготно. Странно, чего они сразу так не поступили. Наверняка инициатива командира расчета. Наблюдая цель лично, проще оценить обстановку и вести корректировку.

Ч-черт! С момента появления БТР прошло меньше десяти минут. Нужно отыграть еще целых двадцать. Минут через пять они выставят миномет на новой позиции и под его прикрытием переправятся на этот берег. Потери у них серьезные, так что они сейчас злые, как черти. Вот если по ним ударить, тогда да. Усомнятся в своих силах и наверняка попятятся. А видя противника в глухой обороне, будут только накачиваться яростью.

Эх! Им бы тут устроить ДОТ, и тогда хрен бы эти дети гор чего добились со своими минометами. Только если бы притащили гаубицу. Стоп! «ДОТ» не ДОТ, но кое-что придумать можно. Крупнокалиберного пулемета у них вроде бы больше нет. Бекеш четко видел колонну из нескольких грузовиков. И никакой брони. Как не видел и серьезных стволов.

– Беркут?

– Здесь Беркут.

– Трех минометчиков защекотал насмерть. Ухожу с позиции, прикрой.

– Прикрываю.

Бекеш перебежал обратно за магазин автозапчастей. Оттуда вверх по склону к трансформаторной будке. Лишенные листвы, деревья и кусты недостаточно скрывают от взора противника. Горцы открыли сосредоточенную стрельбу, которая тут же стала беспорядочной, когда в дело вступил пулемет Беркута. Пока бежал вверх по склону, пару раз поскользнулся на мокрой траве. Хорошо еще хоть деревья растут достаточно густо, есть за что ухватиться. Опять же от пуль какая-никакая защита.

– Ты как, Князь? – послышался голос из-за угла трансформаторной будки.

– Нормально. Только задолбался бегать под пулями.

– Классно ты минометчиков подловил.

– Рано радуешься. Сейчас сменят позицию, и все начнется по новой.

– И что будем делать?

– Есть идея. Прикрывай. Нужно сбегать на старую позицию.

– Давай.

Снова пробежка. Господи, как же тяжко бегать нагруженному, как слон. Винтовку оставил у будки и неудобную каску – тоже. Плевать, лучше уж получить осколок в голову, чем так мучиться. Пока на стационарной позиции, еще туда-сюда. Но вот бегать с этим мотыляющимся на голове горшком увольте. Правда, полегчало не так чтобы очень. Усталость уже серьезно дает о себе знать. Надо же, вроде в хорошей форме, а побегал чуток под пулями, и куда все здоровье делось.

Подхватил «ПТР», вогнал в магазин последнюю пачку патронов. Задумался на пару секунд и, откинув крышку патронного ящика, начал снаряжать еще одну пачку. Мало ли, вдруг не хватит, не бегать же под пулями туда-сюда. Еще подстрелят ненароком…

Перекат через правое плечо. Выхватить из-за спины автомат даже не пытался, все одно не успеть. Поэтому рванул из кобуры «макаров». Когда встал на колено, пистолет уже в руке, наведен в сторону внезапно появившегося противника, предохранитель спущен, патрон в патроннике, только нажми на спусковой крючок и…

– Князь, это я!

– Твою в душу мать! Рысь, йожики курносые!

– Меня Рубль отпустил. Вот я на велик прыгнул, и сюда.

– Молодец, джигит. Только больше так не делай, не то либо я обделаюсь, либо ты лишнюю дырку получишь.

– Извини. Я хотел успеть, – виновато шмыгнув носом, ответил парень.

– Считай, что успел. Но в следующий раз опознайся по рации. Понял?

– Понял.

– Вот и ладно. Хватай коробки с пулеметными лентами и бегом вон за ту будку.

– Есть.

Сам Бекеш подхватил заряженный «ПТР», снаряженную пачку к нему и побежал следом. Дальше – дело техники. Отстрелили старый заржавленный замок, и с трудом приоткрыли металлическую дверь. Пять выстрелов из «ПТР» проделали вполне приемлемую амбразуру в стене будки, выходящей на мост. Так себе ДОТ получился. Но по имеющемуся у горцев вооружению вполне серьезное укрепление. Стена толщиной в полтора кирпича, железобетонное перекрытие. Раньше бы сообразить. Хотя…

«КПВТ» это укрытие разобрал бы по кирпичику. И вряд ли получилось бы отсюда успешно действовать слонобоем. Вон, пока амбразуру пробивал, чуть контузию не заработал. А ведь, когда стрелял, снаружи был. Да и не развернуться здесь с «ПТР». По центру стоит трансформатор, занимающий чуть не все помещение. Словом, пулеметчик еще туда-сюда, но с этой оглоблей тут точно делать нечего.

– Беркут. Принимай позицию. Рысь, остаешься с ним, прикрываешь, работаешь вторым номером. Понял?

– А ты?

– А я прокачусь на твоем велике. Если эти ребята решат переправиться вплавь, то поблизости есть только одно место. Дальше обрывистые берега.

– Я с тобой, – тут же подхватился парень, с горящим взглядом.

– Хочешь успеть везде и сразу? – покачав головой, осуждающе произнес Бекеш. – Не спеши, а то везде опоздаешь. Здесь основное направление. Там, если кто и переправится, так один-два человека. А может, и никого не будет. А пулеметчика одного оставлять никак нельзя.

– Тогда разреши я туда пойду. Я могу и через реку переплыть. Ударю им во фланг.

– Это ты хорошо придумал. Если не потонешь, то в одиночку всей толпе наваляешь, их там всего-то под сотню, – с явной издевкой произнес Бекеш, а потом серьезно закончил: – Рысь, просто выполняй приказ, будь на своем месте и не стремись в герои. Тогда мы точно погоним этих джигитов дальше, чем они видят. А если каждый начнет геройствовать, ничего толкового из этого не выйдет. Я хорошо знаю эти места, ты – нет. Так кто лучше с этим справится?

– Я понял, Князь.

– Надеюсь, что так. Все, я пошел. «СВТ» вам оставляю. Там дистанции не больше полутораста метров будут.

Ну устал он таскать на себе лишнюю тяжесть. Пусть большую часть пути он проделает на велосипеде. Это ни о чем не говорит. Утомленный боец, он наполовину и не боец уже. Хорошо еще хоть дождик моросит и не так жарко. А то бы вообще задолбался.

Поднявшись вверх до перекрестка, Бекеш быстро проскочил пару кварталов и повернул в сторону Подкумка. Проехал еще квартал и… Ну, а он о чем говорил. Здесь начинается крутой спуск, и когда-то была дорога, пусть ею и редко пользовались. Сейчас же вешние воды от души поработали над спуском. По всей его ширине извивается зигзаг глубокой промоины.

Бросив велосипед, Бекеш побежал вниз, держа автомат на изготовку и стараясь не поскользнуться. Сомнительно, конечно, что кто-то соберется переправляться вплавь. Но горцы – народ отчаянный. За одну только возможность гордо заявить, что благодаря его действиям удалось переломить хребет гяурам, могут провернуть такое, что впору только за голову хвататься.

На набережную улицу выбегать не стал. Вместо этого, поминая всех собачек скопом, вломился в какое-то домовладение. Впрочем, собачек в пустоши теперь не так чтобы много. Да и подобная канонада скорее их напугает, чем послужит приманкой. А ведь опять началось. Гулко забухали мины. И калибр теперь побольше. Впрочем, что тут удивительного. Они же собирались взламывать в больнице укрепленную позицию, а пятидесятимиллиметровая пукалка для этого, мягко говоря, не годится.

Ага, заговорил пулемет Беркута. Трескотня автоматов, хлесткие выстрелы винтовок. Вот уж веселье для Рыси. А то, когда Бекеш уходил, у того вообще взгляд потух. Мины, кстати, стали рваться гуще. Поздно, ребятки. Раньше нужно было. А теперь, даже батальонный миномет вам не помощник.

Так. Если что, то выйти пловец может только вот на этом участке. Ну или сплавляться до самого моста и выходить на берег уже возле него. А это опасно. Можно и под обстрел попасть. Или обнаружить себя, а тогда ни о какой внезапности и речи быть не может. Так что либо здесь, либо еще на целый километр выше по течению. Но с этим они не станут заморачиваться.

Х-ха! А он о чем! Вот они, красавцы. Трое, обряжены в форму защитного цвета, с лифчиками на груди и автоматами в руках. По всему видать, не просто искатели славы, а матерые бойцы. Не красуются, а просто выполняют обходной маневр, пусть и рискованный, но необходимый.

Бекеш дождался, пока последний отбежал от берега метра на четыре, и нажал на спусковой крючок. Двоих снял первой же очередью. Последний, успел упасть в траву и перекатиться в сторону. Только бесполезно это. Будь он у ската берега, другое дело. А на ровной, как стол, лужайке, когда до опытного стрелка едва ли два десятка метров… Короткая двойка, и Бекеш отчетливо увидел, как мотнулась голова, в которую угодила пуля.

Поднялся на ноги, подошел к подстреленным на дороге, произвел контроль. Приблизился к третьему, получившему ранение в голову. Подумал было не стрелять, но вспомнил счастливчика Павла и нажал на спуск. Ему ни неожиданности, ни пленные не нужны. А вон на берегу и накачанная автомобильная камера с привязанной к ней доской. Наверняка с ее помощью переправили одежду, снаряжение и оружие.

…Выстрелов он не услышал. Только почувствовал, как кто-то вогнал ему в грудь несколько раскаленных прутьев. А взгляд тут же заволокла красная пелена. И мир вдруг завертелся в головокружительном вихре.

В стремлении спастись от дикой боли Шейранов уже привычно отстранился от тела подопечного. Красная пелена боли исчезла, но глаза слезились так, что видно было немногим лучше. Лежа на спине, прислушался к ощущениям, оценил ранения. Н-да. Это уже во второй раз он так глупо подставляется. Даже броник не помог. С трудом оторвав от травы затылок, приподнял голову и посмотрел на противоположный берег. Твою мать! Мог бы и догадаться, что переправу будут прикрывать.

В этот момент перестрелка на мосту резко усилилась. Причем в основном работали автоматы, поддерживаемые несколькими пулеметами. Раздались разрывы ручных гранат. Ясно. Это Паша пошел. Справится ли он? Справится. Без вариантов. Горцы уже колебались, не хватало только последнего толчка. Вот парни и подтолкнут их.

Последней мыслью Шейранова было вызвать ребят по рации и сообщить о случившемся. В принципе боли он не чувствовал. Но легкие оказались пробитыми и успели наполниться кровью, так что сказать он уже ничего не мог.

Последней мыслью Бекеша было удовлетворение. Смерть уже давно стала одной из составляющих его жизни, и сделать шаг ей навстречу для него не было чем-то из ряда вон. Да, он хотел жить, но, по сути, всегда боялся только одного – издохнуть, как собака на привязи или как червь по пояс в дерьме. А так… Так, нормально. Так можно…

Эпилог

– Ну как ты, Сергей Федорович? – жизнерадостно поинтересовался ворвавшийся в палату Перегудов.

Да, это не больница, а всего лишь одна из комнат на базе съемочной группы. Но назвать это стерильное помещение с белыми стенами иначе как палатой язык не поворачивается. Шейранов, конечно, и сам врач, но вот эта обстановка ему действует на нервы. Однако их походный эскулап и слышать ничего не хочет. Настаивает на том, чтобы первые дни после вывода из искусственной комы пациент находился в стерильном помещении. А на белом фоне поддерживать чистоту удобнее.

– Нормально. Второй раз убивают, а мне хоть бы хны, – ухмыльнулся Шейранов.

– Отличный настрой. А мне уж показалось, что ты будешь жалеть своего подопечного.

– С чего бы? Да, в чем-то он был мне симпатичен. Но, в общем и целом, сволочь та еще. Кстати, как и его дружок – тоже. Вы его прибьете?

– Нет, – подкрепляя свои слова покачиванием головы, ответил Перегудов.

– Вот так просто отпустите? Он же ничем не лучше Бекеша. Или есть намерение продолжить это шоу?

– Если бы Бекеш выжил… Словом, я собирался уже выводить тебя, дать передышку, подержав Бекеша взаперти, а к весне опять вернуть. Ну там, отбыл в длительную командировку или еще что. Придумали бы что-нибудь, не проблема. Но ты так не вовремя дал себя подстрелить. Ведь ты откажешься брать под контроль Павла.

– Даже не думай. Семенычу идею с предательством не ты подкинул?

– Нет! – с искренним возмущением ответил Перегудов.

– Ну-ну. И что с планами?

– Да ничего. Окончание шоу получилось на уровне. Павел – тот вообще эффектную сцену преподнес.

– И что же он натворил?

– Для начала прогнал горцев, побросавших все свое добро. Гнал их до самого Кисловодского ущелья. Досталось аулу Агабек, нечего сказать. Из ста десяти воинов обратно ушли только сорок семь. На следующий день Павел установил в балке миномет, выставил все наводки, сел в трофейный «УАЗ», взял с собой Рысь и Беркута, после чего поехал прямиком к поселку Горный. Охрана ему, мол, вали в карантин, а он отдал приказ выстрелить одной миной. Та упала с недолетом до вала. Тогда Павел заявил, что остальные рванут, как надо, на территории поселка, а когда тот будет пылать, словно костер на масленицу, они войдут в поселок и устроят всем веселую жизнь.

– Поверили?

– Признаться, даже я поверил. Ох и злые были парни, ты бы видел. Если хочешь, могу организовать просмотр предварительного материала.

– Не сейчас. Давай дальше!

– Как скажешь. Так вот, его впустили вовнутрь. Вышел возмущенный староста и давай обличать таких-сяких соседей.

– А Павел?

– А что Павел? При всем честном народе спросил привезенного пленного, кто их навел на больницу. Получил ответ, что сделал это староста. Потом без затей вышиб мозги сначала старосте, а потом пленному. Сел в машину и спокойно выехал за пределы поселка.

– Вот так просто?

– Я сам об-балдел от такой наглости. Как, похоже, и все поселковые.

– Л-лихо. Ну да, собаке – собачья смерть.

– И я того же мнения.

– У ребят потери есть?

– Единственная потеря – это Бекеш. Двое ранены, но несерьезно. Вообще, лихая получилась атака.

– Ясно. А с Воробьем-то что?

– А что с Воробьем? Отпустим его. Только перед этим наводку дадим охотникам за головами. Воробей ведь у нас тоже с самого начала шоу фигурировал, мы подготовку еще за год до твоего появления начали. Глядишь, еще и контраст выведем между вставшим на честный путь Бекешем и оставшимся на кривой дорожке Воробьем.

– Да ты прямо воспитатель подрастающего поколения.

– При чем тут воспитатель? Зрителю это нравится, а у нас все только ради его удовольствия.

– Ясно.

– Слушай, я тут подумал. Может, хватит шифроваться от твоей жены. Нам-то не сложно, но… Ты ведь ее любишь и все такое.

– Вот потому, что люблю, ей и не следует ни о чем знать.

– Не понял.

– А чего тут непонятного? То, что я в полной безопасности и мне ничего не угрожает, – это прекрасно. Но ведь есть и другие моменты.

– Какие такие моменты? – искренне недоумевая, спросил Перегудов.

– А такие. У меня ведь еще случается и налево сходить.

– Смеешься? Да ты в это время в коме лежишь, а ходит совершенно другой человек.

– Тело не мое, зато разум мой. Ты женат?

– Ты же знаешь, что нет.

– Вот женись, а как-то, проснувшись утром, скажи своей законной супруге, что видел во сне, как ты изменяешь ей с другой.

– И что?

– Да ничего. В лучшем случае она надует губы, в худшем – получишь по роже.

– За что?

– За то. Словом, не задавай глупых вопросов. Не знает ничего, вот пускай и дальше остается в неведении.

– Ну, как скажешь. Я хотел только, как лучше. Тебе что-нибудь надо?

– Пусть Зайцев сделает свой фирменный шашлык с кровью.

– Шашлык нельзя, – вздохнув, возразил Перегудов.

– Угу. Сам знаю. Тогда тащи материалы. Погляжу, как все завершилось, и вообще, как там они без меня.

– А вот это легко. Жди и никуда не уходи.

– Да куда я денусь с подводной лодки?

Сноски

1

Шемаг – арабский мужской платок.

2

Имеется в виду «МЦ21-12» – самозарядное гладкоствольное охотничье ружье, производимое на Тульском оружейном заводе.

3

Песня о шофере – «А дорога серою лентою вьется, залито дождем смотровое стекло…».

4

Шишига – общепринятое обиходное название «ГАЗ-66».

5

Ошибочное мнение, что «ГАЗ-66» был спроектирован женщиной, устойчиво бытовало среди водителей. Причина – неудобная кабина и расположение рычага переключения передач. В школах ДОСААФ при подготовке водителей выделялись отдельные минимальные часы для приобретения практики вождения «ГАЗ-66». Зачастую при первом вождении для переключения передач курсанты бросали руль в поисках рычага.

6

Автору в 1986 году довелось работать грузчиком в этом складе. Постарался описать по своей памяти то, что хранилось там. Так что написано, можно сказать, с натуры.

7

Джихáд («усилие») – понятие в исламе, означающее усердие на пути Аллаха. Обычно джихад ассоциируется с вооруженной борьбой, однако это понятие значительно шире. В данном случае героиня подразумевает благое начинание в деле просвещения.

Content

Константин Калбазов
Кукловод. Князь

Глава 1 Бандит

Глава 2 Человек прохожий

Глава 3 В поход

Глава 4 Ессентукская пустошь

Глава 5 Мародеры

Глава 6 Ставрополь

Глава 7 Нечаянная встреча

Глава 8 Соратники

Глава 9 Мародерка

Глава 10 Старая гвардия

Глава 11 В Пятигорской пустоши

Глава 12 Признание

Глава 13 Экзамен на зрелость

Эпилог

Сноски