Буццати Дино

ОКО ЗА ОКО

Семейство Марторани вернулось в свой старинный загородный дом поздно вечером. Все вместе они ездили в соседний городок посмотреть новый фильм. Семейство было большое: отец, землевладелец Клаудио Марторани, его жена Эрминия, дочь Виктория с мужем Джорджо, страховым агентом, сын Джандоменико, студент, а также взбалмошная тетушка Матильда.

По дороге Марторани обсуждали фильм — «Пурпурная печать», вестерн Джорджа Фрейдера, с Ланом Бартентоном, Клариссой Хэвен и знаменитым исполнителем характерных ролей Майком Мастиффой.

Поставив машину в гараж, они шли по саду и продолжали разговор.

ДЖАНДОМЕНИКО. Вы как хотите, а по-моему, тот, кто всю жизнь думает о мести, просто червяк, низшее существо, и я не понимаю…

КЛАУДИО. Ты еще много чего не понимаешь… С незапамятных времен долг чести любого порядочного человека — отомстить за оскорбление.

ДЖАНДОМЕНИКО. Долг чести! А что такое эта ваша пресловутая честь?

ВИКТОРИЯ. Нет, месть — дело святое. Например, если кто-то стоит у власти и пользуется этим, творя беззакония и притесняя слабых, я прихожу в бешенство, просто в бешенство…

ТЕТУШКА МАТИЛЬДА. Кровь… Как это говорится? Ах, да: кровь за кровь. Помню нашумевшее дело Серралотто… Я была еще девчонкой. Этот Серралотто, судовладелец из Ливорно, нет, погодите, я все перепутала… Из Ливорно был его кузен. Он-то и оказался убийцей. А тот был из Онельи, вот. Говорили, что…

ЭРМИНИЯ. Ну ладно, хватит. Вы что, собираетесь встречать рассвет на этом собачьем холоде? Времени почти час. Что ты там возишься, Клаудио, открывай скорей.

Они открыли дверь, зажгли свет, вошли в просторную прихожую. Парадная лестница, охраняемая статуями в рыцарских доспехах, вела на второй этаж. Марторани собирались уже подняться, как вдруг Виктория, шедшая позади всех, вскрикнула:

— Какая гадость! Посмотрите, сколько тараканов!

На мозаичном полу виднелась тонкая шевелящаяся полоска черного цвета. Вылезая из-под комода, десятки насекомых двигались гуськом к узкой щели между стеной и полом. В движениях тварей была нервозная поспешность. Застигнутые врасплох, тараканы лихорадочно забегали.

Марторани подошли ближе.

— В этом сарае только тараканов не хватало! — вспылила Виктория.

— В нашем доме никогда не было тараканов! — возразила ей мать.

— А это что, по-твоему? Бабочки?

— Наверное, они вползли из сада.

Насекомые продолжали шествие, не ведая об уготованной им участи.

— Джандоменико, — сказал отец, — сбегай в гараж: там должен лежать опрыскиватель.

— Мне кажется, это не тараканы, — ответил юноша. — Тараканы передвигаются вразброд.

— Верно… У этих на спинах странные цветные полоски… И хоботки какие-то… У тараканов таких не бывает…

ВИКТОРИЯ. Ну сделайте что-нибудь! Не разводить же их в доме!

ТЕТУШКА МАТИЛЬДА. А если они поднимутся наверх и заберутся в кроватку Чиччино?.. Ротики малышей всегда пахнут молоком, а тараканы любят его до безумия… Если только я не путаю с мышами…

ЭРМИНИЯ. Ради Бога, даже и не говори… В ротик нашей крошки, нашего спящего ангелочка!.. Клаудио, Джорджо, Джандоменико, чего вы ждете? Кончайте с ними!

КЛАУДИО. Вспомнил. Знаете это кто? Ринкоты.

ВИКТОРИЯ. Кто?

КЛАУДИО. Ринкоты, от греческого «риникос» — носатые насекомые.

ЭРМИНИЯ. Носатые или полосатые — в доме они мне не нужны.

ТЕТУШКА МАТИЛЬДА. Будьте острожны: это к несчастью.

ЭРМИНИЯ. Что «это»?

ТЕТУШКА МАТИЛЬДА. Убивать всяких тварей после полуночи.

ЭРМИНИЯ. Знаете что, тетя, вечно вы каркаете…

КЛАУДИО. Давай, Джандоменико, неси опрыскиватель.

ДЖАНДОМЕНИКО. А по мне, пусть себе живут…

ЭРМИНИЯ. Он все делает наперекор!

ДЖАНДОМЕНИКО. Разбирайтесь сами, а я пошел спать.

ВИКТОРИЯ. Все вы, мужчины, трусы. Вот смотрите, как это делается.

Она сняла туфлю, нагнулась и нанесла косой удар по бегущей веренице. Раздался звук лопающегося пузыря, и от трех насекомых остались только темные, неподвижные пятна.

Ее пример стал решающим. Марторани начали охоту: Клаудио орудовал башмаком, Эрминия — веером, Джорджо — кочергой. Один Джандоменико поднялся в свою комнату. Тетушка Матильда сокрушенно покачивала головой.

Больше всех была возбуждена Виктория:

— Поглядите-ка на этих поганцев: как забегали… Я вам покажу переселение!.. Джорджо, отодвинь комод, там у них, наверное, главное сборище… Вот тебе! Получай! Что, припечатали? А ну, пошел! Не кашляй, дружок! Глянь, и эта шмакодявка туда же… Лапки поднял — хочет драться…

Один из самых маленьких носатиков, совсем еще малыш, вместо того чтобы спасаться бегством, как делали остальные, смело двигался к молодой синьоре, невзирая на смертоносные удары, которые та сыпала направо и налево. Оказавшись прямо под ней, смельчак принял угрожающую позу и выставил вперед лапки. Его носик в форме клюва издал пронзительный и возмущенный писк.

— Ах, стервец! Он еще и скулит… Ты не прочь меня укусить, маленький ублюдок? Вот тебе! Нравится? Ты еще трепыхаешься? Уже и кишки вылезли, а все ковыляет. На тебе! — И она размазала его по полу.

В этот момент тетушка Матильда спросила:

— Кто это там наверху?

— Наверху?

— Кто-то говорит. Слышите?

— Кто там еще может говорить? Наверху только Джандоменико и малыш.

— Нет, это чьи-то голоса, — настаивала тетушка Матильда.

Все замерли, вслушиваясь. Недобитые насекомые заспешили, кто как мог, в ближайшие укрытия.

Сверху действительно доносилась чья-то речь. Один из голосов был глухой сильный баритон. Явно не Джандоменико. И, уж конечно, не ребенок.

— Мадонна, воры! — задрожала синьора Эрминия.

Джорджо спросил у тестя:

— Револьвер у тебя с собой?

— Там, там в первом ящике…

Вслед за баритоном послышался второй голос. Высокий и резкий, он отвечал первому.

Не дыша, Марторани смотрели наверх, куда не доходил свет из прихожей.

— Что-то шевелится, — пробормотала синьора Эрминия.

— Кто там? — попытался было крикнуть Клаудио, собравшись с духом. Вместо крика у него вырвался петушиный хрип.

— Иди зажги на лестнице свет, — сказала ему жена.

— Сама иди.

Одна, две — нет, три черные тени начали спускаться по лестнице. Различить их очертания было невозможно. Тени напоминали дрожащие мешки продолговатой формы. Они переговаривались. Постепенно слова зазвучали отчетливо.

— Скажи-ка, дорогая, — весело говорил баритон с ярко выраженным болонским акцентом, — по-твоему, это обезьянки?

— Малэнкий, мэрзкий, гаткий, проклятый обэзьян, — согласился второй голос. Интонации и акцент выдавали иностранное происхождение говорившего.

— С такими-то носищами? — пренебрежительно заметил первый голос. Разве бывают обезьяны с такими носами?

— Пошэвэливайсь, — потребовал женский голос. — Нэ то этот тфари попрячэтся.

— Не попрячутся, сокровище мое. Во всех комнатах мои братья. А сад уже давно под присмотром!

Ток, ток — словно стук костылей по лестничным ступенькам.

И вот из темноты высунулось что-то вроде твердого, блестящего хобота, метра полтора длиной, с тонкими колеблющимися усиками. За хоботом последовало гадкое, плотное туловище величиной с сундук; оно покачивалось на трубчатых лапах. Рядом спускалось другое чудовище, меньших размеров. Сзади, сверкая панцирями, надвигались остальные.

Это были те самые насекомые, тараканы-ринкоты (или какой-то другой, неизвестный вид), которых только что давили Марторани. Они увеличились до устрашающих размеров, неся в себе демоническую силу.

В ужасе Марторани начали отступать. Из соседних комнат и сада доносился тот же зловещий перестук костылей.

Джорджо поднял дрожащую руку и прицелился.

— Ст… ст… — прошипел тесть. Он хотел сказать «стреляй», но у него свело язык.

Раздался выстрел.

— Скажи, дорогая, — проговорило первое чудовище с болонским акцентом. Разве они не смешны?

Резко скакнув, его иностранная подруга бросилась в сторону Виктории.

— И этот кадина, — взвизгнула она, передразнивая Викторию, — кочет спрятаться под столом? Китрюга! Это ты забафлялся здэсь с туфлей! Тэбе достафляло удофоствие фидэть нас раздафленными? А бэззакония прифодят тебя ф бэшенстфо, просто ф бэшенстфо?.. Фон оттуда, фон, грязный тфарь! Сэйчас я тэбе устрою!

Она схватила Викторию за ногу, выволокла из укрытия и со всей силы опустила на нее свой клюв.

Он весил не меньше двух центнеров.

Content

Буццати Дино
ОКО ЗА ОКО