Фёрт Тим

Девочки из календаря

Тим Фёрт Девочки из календаря

Calendar Girls by Tim Firth (2009)

Перевод с английского Ирины Прохоровой

Действующие лица:

Крис.

Ани.

Рут.

Джесси.

Кора.

Силия.

Мэри.

Бренда Халс.

Леди Крэйвеншир.

Элен.

Джон.

Род.

Лоренс.

Лиам.

Jerusalem[1]

And did those feet in ancient time Walk upon England's mountains green? And was the holy Lamb of God On England's pleasant pastures seen?

На этот горный склон крутой Ступала ль ангела нога? И знал ли агнец наш святой Зелёной Англии луга?

And did the Countenance Divine Shine forth upon our clouded hills? And was Jerusalem builded here Among these dark Satanic mills?

Светил ли сквозь туман и дым Нам лик господний с вышины? И был ли здесь Ерусалим Меж тёмных фабрик сатаны?

Bring me my bow of burning gold: Bring me my arrows of desire: Bring me my spear: O clouds unfold! Bring me my chariot of fire.

Где верный меч, копье и щит, Где стрелы молний для меня? Пусть туча грозная примчит Мне колесницу из огня.

I will not cease from mental fight, Nor shall my sword sleep in my hand Till we have built Jerusalem In England's green and pleasant land.

Мой дух в борьбе несокрушим, Незримый меч всегда со мной. Мы возведём Ерусалим В зелёной Англии родной.

Акт первый

Сцена первая

На затемненной сцене одинокий женский голос поет гимн «Иерусалим» в сопровождении фортепьяно.

Кора.

На этот горный склон крутой

Ступала ль ангела нога?

И знал ли агнец наш святой

Зеленой Англии луга?

Группа женщин выполняют упражнение тай-чи «Небо и Земля», повторяя движения стоящей перед ними Крис, женщины пятидесяти лет.

Кора.

Светил ли сквозь туман и дым

Нам лик господний с вышины?

И был ли здесь Ерусалим

Меж тёмных фабрик сатаны?

За ней с разной степенью точности движения повторяют Ани (одета несколько традиционно), Силия (в очень дорогой одежде), Рут (слишком традиционно) и Джесси, пятнадцатью годами старше, одета со вкусом и модно, несмотря на возраст)

Кора.

Где верный меч, копье и щит,

Где стрелы молний для меня?

Пусть туча грозная примчит

Мне колесницу из огня.

Но, кажется, я только одна и…

Крис. Кора, заткнись! Ты нарушаешь атмосферу восточного мистицизма.

Кора тяжело вздыхает и присоединяется к группе.

(Пытаясь достичь «восточного мистицизма».) Ита-ак, принимаем позицию тай-чи номер один. «Тибетский Лучник».

Женщины пытаются копировать ее.

Переходим к позиции номер два. «Тибетский як»!..

Женщины смотрят крайне недоверчиво.

И к позиции номер три — «Тибетский як доит тибетского…»

Женщины молча расходятся в разные стороны, выражая мимикой свой протест.

(Громко.) Переходим к…

Ани (громко). Переходим к позиции «Крис читает свою новую книгу по тай-чи» (Бросает воображаемую книгу через плечо.) «Кому это нужно, когда я могу все это сделать?»

Крис. Я прочла эту книгу от корки до корки. А теперь, пожалуйста, в позицию «Ани в кинотеатре делится шоколадными шариками Maltesers со своей лучшей подругой». (Выбрасывает левую руку в стиле рэгби, словно отгораживаясь, правой несколько раз подряд запихивая в рот воображаемые горсти шоколадных шариков из воображаемой коробки.)

Ани. Ну, уж это вранье! Я всегда с тобой делюсь.

Женщины весело смеются.

Джесси. Девочки!

Женщины тотчас же прекращают смеяться.

Все. Виноваты, мисс Рэйзтрик!

Джесси. Восьмая позиция. Силия, принцесса высшего света, играет в гольф.

Силия останавливается, другие подражают Джесси, которая пьет из воображаемой бутылки)

Силия (воинственно). Вот как! Тогда я, пожалуй, изображу как Джесси, уважаемый всеми житель нашей деревни и окрестностей, училка на пенсии, стоит напротив аптеки после ночи, посвященной дегустации вин.

Джесси. Я же рассказала тебе об этом по секрету!

Силия (изображает приветствие и падение на тротуар). «Я вызвала нам такси!» — похоже?

Джесси. Силия!

Рут. А что если так: Кора, дочь приходского священника, решила передохнуть и поглядеть на закат?

Все разом, не сговариваясь, инстинктивно изображают жестами, как она украдкой курит сигарету.

Кора. Да я за последние четыре месяца ни разу не закурила!

Все с сомнением на нее смотрят. Пауза.

Рут. Ну, что еще вы про меня тут насочиняете? Чего уж там церемониться. Валяйте! Выкладывайте!

Крис. И, наконец, последняя сцена: «Паинька Рут подлизывается к председательнице Женского института». (Заискивающе.) Мэри! Мэри!

Все (вторят ей). Мэри! Мэри!

Рут. Ах, Крис, ты опять за своё, но это не про меня, слышишь?! Это ты к ней все время подлизываешься. Ну, приведи хоть один пример, когда бы я так прогибалась…

Двери открываются, входит Мэри, женщина лет пятидесяти с небольшим, решительная, целеустремленная, чем-то, явно, раздраженна. Все разом вытягиваются по стойке «смирно»— точно ученики при появлении учителя.

Мэри. Рут, вы испекли яблочный пирог?

Рут (заискивающе). Да, Мэри! Целых четыре.

Крис. Трам-пам-пам…

Рут. Да что же это…

Мэри. Дорогие дамы!

Воцаряется почтительное молчание.

Мы ни в малейшей степени не готовы! Торжественный ужин, приуроченный к сбору урожая, может сорваться! Наш приглашенный оратор, Бренда Халс, уже на пути сюда. (Выкрикивает распоряжения.) Кора, у нас нет стульев! Рут, у нас нет проектора! Ну, что же вы стоите?! Крис, где цветы?

Крис. Ах, виновата!..

Мэри (у нее опускаются руки от отчаяния). Крис, что вы со мною делаете!

Крис. Но, Мэри, дело в том, что…

Мэри. Ты обещала принести из магазина непроданные цветы!

Крис. Видите ли, дело в том, что на этой неделе, против всякого обыкновения, как вы сами знаете, у нас покупали цветы…

Мэри. О гос…

Крис. И мы сейчас не в том положении, чтобы отказывать покупателям…

Мэри. Крис, вы обещали и не сделали! (Выбегает.)

Джесси. Но позвольте! Бренда Халс — это та самая зануда, что рассказывала нам историю кухонного полотенца? Если так, мне остается хлопнуть дверью и отправиться в «Баранью голову»! Что я и сделаю!

Открывается дверь, входит Мэри, в сопровождении скучного оратора Бренды Халс. От ее огорчения не осталось и следа. Она вся сияет от радости.

Бренда Халс (входя)… такая спешка… мы, наконец, добрались?

Мэри. Дорогие дамы, произошла небольшая задержка, потому что наша Бренда буквально нарасхват! Она приехала к нам прямо с другого выступления!

Бренда Халс. Совершенно верно. Именно так. Это просто конвейер какой-то. Я приехала к вам из другого Женского института. Из Хай-Гилле.

Все присутствующие замирают.

Мэри. Ну, тем не менее… как бы ни было…

Бренда Халс. Уровень там потрясающий! Некоторые из стихотворений, которые прочли эти дамы, выше всяких похвал!

Мэри. Вот я и говорю…

Бренда Халс. Весь зал был увешан разноцветными фонариками.

Мэри (громко). Мы это делали в прошлом году! Хай-Гилл берет с нас пример, пытается не отставать. Ясное дело. (Разом покончив с этим.) Дорогие дамы, в эту осеннюю пору сбора плодов нам оказана особая честь. Перед нами выступит сама Бренда Халс, которая в прошлом году произнесла перед нами такую потрясающую речь об истории кухонного полотенца.

Джесси (пытается встать и взять свое пальто). Мне, конечно, очень бы хотелось остаться, но…

Силия и Рут, сидящие по обе стороны от нее, усаживают ее на место.

Мэри. Слово имеет Бренда Халс.

Некоторые аплодируют. Бренда подходит к проектору.

Ани (обращаясь к Крис). Что бы она сейчас не понесла, не смей ржать. Когда ты ржешь, мне не удержаться.

Крис. Я и не собираюсь!

Ани. Знаю я тебя! Ты никогда не собираешься. Всегда говоришь одно и то же. А влетает потом не тебе, а мне. Обещай мне…

Крис (с серьезным видом). Пожалуйста!

Свет гаснет. Прожектор включён. Зрители смотрят со стороны воображаемого экрана.

Бренда Халс. Дорогие дамы! Этой осенью вместе со мною вы вкусите всю прелесть плодов нового урожай. Приглашаю вас в мир брокколи, которая иначе именуется капустой спаржевой…

Картинка меняется. Крис едва сдерживает смех.

Ани (сквозь зубы). Ты обещала…

Бренда Халс. Осмелюсь утверждать, что брокколи относится к числу самых родовитых овощей. И зря некоторые полагают, что он сродни морковке…

Свет сменяется на оранжевый.

…или брюссельской капусте…

Свет сменяется на зеленый; Крис начинает всхлипывать и повизгивать.

Ани (изо всех сил удерживаясь от смеха). Крис, умоляю тебя… пощади…

Бренда Халс. Есть основания полагать… или, по крайней мере, часто приходиться слышать, что брокколи — единственный овощ, имеющий общее происхождение с человеком…

Освещение меняется.

… по имени Джеймс Бонд!

Крис удалось подавить смех. Ани трясется от смеха.

(С пафосом.) Да-да! Я не шучу: Альберт, он же Кабби, Брокколи, который выпустил все фильмы о Джеймсе Бонде…

Негромкий взрыв, свет гаснет. На сцене полная темнота.

Мэри (в темноте, в полном отчаянье). Рут!!

Рут вскакивает, чтобы включить свет.

Ах, Бренда, простите меня Бога ради!

Бренда Халс. Похоже, ваш проектор сломался?

Мэри. Рут!?

Рут (унося проектор). Да что ж я в этом смыслю? Может, предохранитель полетел? Мой Эдди всегда говорит: «все дело в предохранителе»…

Бренда Халс. Но я не могу продолжать без диапозитивов.

Крис (изображая отчаяние). Вот ужас какой!..

Ани (кричит, закрыв лицо руками). Да прекрати же ты!

Мэри. Дорогая Бренда, примите наши извинения. Мы так огорчены, что не смогли увидеть самое интересное… Но раз уж вы здесь, не согласитесь ли выступить судьей нашего урожайного конкурса?

Бренда Халс. Почему бы и нет? Пожалуйста. Ничего не имею против.

Мэри. Раз так, прошу всех вас представить ваши работы.

Все переглядываются. У всех во взгляде «Я не принесла! А вы?»

Это, Бренда, конкурс поделок, который я всегда проводила в Женском институте, в Чешире. Где работала раньше.

Мэри оглядывается вокруг. Но встречает только виноватые взгляды. Исключение составляет Рут. Она лишь и поднимает руку. Мэри мгновенно понимает обстановку.

Нам предстояло отобрать самую талантливую композицию из еловых шишек. Тема композиции — щедрая осень. И мы ее отобрали!

Рут. Ой, а разве тема была осень?

Мэри (еле сдерживает гнев). Да, именно осень!

Рут. Ах вот что… Ну, я не совсем поняла задание… Я сделала композицию про группу Вестлайф… (Открывает коробку. В ней пять еловых шишек на подставках, в белых жилетах, с микрофонами.)

Крис, а за нею Ани трясутся, еле сдерживая смех. Мэри все замечает.

Крис. Рут, это очень хорошая работа!

Одна из еловых шишек сваливается с подставки.

Как, только он один и отвалил?

Ани больше не пытается сдерживать хохот.

Рут. Ах, Мэри, вот незадача… Это, знаете, все потому, что мой Эдди отправился…

Мэри. Бренда, я приношу вам свои извинения…

Бренда Халс. Право ж, не стоит. В этом нет смысла.

Мэри (свирепо, обращаясь ко всем дамам). В этом нет смысла!

Бренда Халс. Ни малейшего.

Мэри. Прекрасно. Но во всяком случае, Бренда, я поеду на своей машине перед вашей до шоссе, ведущего из Нэйпли. Чтобы в следующий раз вы не заблудились. (Она аплодирует.)

Остальные присоединяются. Пока Бренда укладывает свои вещи, Мэри оборачивается к дамам с ненавистью во взгляде.

Теперь, и это последний пункт нашей программы, — нам предстоит заняться календарем на будущий год. В этом году, как всем вам хорошо известно, календарь был посвящен местным церквам. Я полагаю, что для календаря на будущий год мы должны приготовить двенадцать самых привлекательных видов…

Крис (на ухо Рут).… Джорджа Клуни.

Мэри (теряя последнее терпение).… мостов долины реки Уорф, из которых…

Крис … на одиннадцати он будет в штанах, а уж зато на двенадцатом…

Ани не может сдержаться. Мэри надвигается на Крис.

Мэри. Есть у вас какие-нибудь предложения по поводу календаря, Крис?

Крис (кротко). Никаких.

Мэри. Итак, будем делать виды мостов Уорфдэйла. (Приторным голосом.) Позвольте вас проводить, Бренда.

Мэри уводит Бренду. Все виновато молчат.

Кора. Похоже, в гневе эти ноги

Ушли отсюда без дороги.

Силия. Еще в каком гневе!

Крис. Им в том же гневе, как сейчас,

Случалось уходить не раз.

Рут (приводя все в порядок). Как всё ужасно вышло!

Джесси. Чепуха. О чем это ты? Нет беды, против которой не нашлось бы средства на нашем празднике урожая.

Кора. Ну и времена пошли! После такого дня мне не хватит и четырех галлонов.

Крис. В самом деле, такое надо отметить. Давайте напьемся с горя!

Силия. Только обещай, что не будешь мне всю дорогу рассказывать об очередном скандале с Руби.

Кора. Да если б очередной был! По сравнению со всеми остальными, что у нас бывали по поводу ее папаши, этот во-оо-о какой! (Разводит руки, изображая нечто очень большое.) Представляешь до чего дошло. Она орала, что уезжает во Францию со своей компанией! Что я ей не мать! Что она мне позвонит или даже не станет… — и хлопнула дверью!

Ани (через дверь). Чего-чего?

Рут. Ты хочешь сказать, что Руби ушла из дому?!

Джон (входя). Сударыни институтки!

Кора. Слава Богу! Мистер Панч!

Джон Кларк — муж Ани. Несмотря на двадцать восемь лет супружества Ани всё еще улыбается всякий раз, как видит его. У Джона в руках большая бутыль с домашним пивом.

Крис. Дамы и господа, у нас в гостях мистер Джон Кларк!

Кора наигрывает туш.

Джон. Кто из вас так расстроил Мэри?

Крис. А это вы свою жену спросите. Она намеренно испортила проектор, и мы не смогли досмотреть увлекательную серию «Из России с брокколи».

Силия. Должна вам сказать, дорогая, ваш муж превосходно выглядит. (Джону.) Может, она вас на оздоровительную диету посадила?

Ани и Крис переглядываются.

Рут. Кстати, я забыла вам сказать. Мой Эдди стал ходить в гимнастический зал. Для повышения тонуса. Три раза в неделю!

Джон. Леди! Из урожая этого года! (Ставит на стол свой убийственный напиток.) Называется «Джон-Кларковский Нэйпли. Сногсшибательный».

Джесси. Нет, вы и вправду сбросили вес, Джон! Ваши щеки действительно…

Крис (встревая). Действительно! Он-таки похудел. И мне хотелось, чтоб он поделился опытом с моим Родом. Мой благоверный отращивает себе стариковское пузо.

Ани (обнимает Джона). Он слишком много работает. Всё дело в этом.

Крис. Род, можно сказать, уже отрастил пузо. И будет еще хуже. Кстати, вы слыхали? Около Крэйвен-парка открывается новый гастроном «Теско»!

Силия. Я знаю! Так здорово! (С восторгом.) После пятнадцати лет в этом городке я смогу, наконец-то, пользоваться кулинарным отделом!

Крис. Они же и цветы будут продавать, дуреха! Ты хоть соображаешь, что это означает для нашего магазина?

Кора. А почему мы не пьем?

Джон. В самом деле, что за безобразие! Давайте-ка ваши стаканы…

Джон и дамы направляются к пианино со стаканами.

Ани на минуту отводит Крис в сторону.

Ани. Вот уж ты мне удружила.

Крис. Да я на самом деле так думаю. Он, кроме шуток, хорошо выглядит.

Ани. Да. Но…

Крис (гладит Ани по волосам, как, вероятно, делала, когда им было по двадцать лет). Когда ему к врачу?

Ани. В пятницу. (Обе словно обмениваются мыслью «только бы пронесло».)

Джон (зовет). Крис, где мой последний ингредиент?

Крис (достает бумажный пакет). Тут!

Джон. Ого, отличный у тебя парень.

Крис (придерживая пакет). Род и я, мы даем вам эти семечки подсолнечника из нашего магазина при одном непременном условии. Вы, Джон Кларк, вернетесь в этот зал и произнесете перед нами речь!

Все одобрительно кивают.

Вы должны спасти нас от очередной «истории брокколи»…

Джон. Но я ничем особенным не занимался. Работал всю жизнь в национальном парке.

Крис (угрожая выбросить семечки в мусорный бак). Ну, раз так!..

Джон. Ладно, ладно! Уломали. Согласен. (Берет пакет.) Это мой шедевр, мой piиce de rйsistance. В том смысле, что устоять невозможно. Возьмем горсточку… (Высыпает горсть.)… ну, скажите, что это, если не сгустки солнца? Затем берем одну из этих штук… (Высекает пламя из зажигалки для свечей.)

Силия. Ах ты, Господи!

Джон. Зажигаем посередине, подрумяниваем семечки. Сейчас вы узнаете, что такое на вкус жидкий йоркширский…

Рут. Ах, я уже пробовала такой! Мой Эдди приготовил на прошлое Рождество. И прожег пол…

Джесси. Раз такое дело, может нам лучше выйти на улицу.

Крис. Все выходим!

Кора (с энтузиазмом). Я уже в пути, дорогая. Меня уже нет.

Все спешат на улицу. Джон удерживает Ани.

Поди-ка сюда. (Целует ее.)

Ани. Как прошел день?

Джон. Я просто умираю от любопытства. Ну-ка, расскажи мне что-нибудь новенькое о брокколи.

Ани. Я первая спросила!

Джон. Нормально. Утром ездил в Гриздэйл-парк. Наблюдал, как юные ренджеры устанавливали лесные заграждения. Боже мой! Они все выглядят лет на двенадцать, не более.

Ани. Я знаю!

Джон. А днем я заскочил к доктору Мортону.

Ани (застывая на месте). Сегодня?

Джон (нервничает). Прекрати, пожалуйста…

Ани. Я думала, ты хочешь, чтобы я была с тобой…

Джон. Госпожа Кларк, дня не проходит, чтоб я не хотел. (Поколебавшись с минуту.) Я предпочитаю сам узнавать результаты.

Ани. Так что же… как там?.. что с кровью, с клетками… они ведь считают, что всё в порядке? (Сама с собой.) Это излечимо. Переливание крови, только и всего? Что они сказали? Как с этим быть?

В дверях появляется Крис.

Крис. Джон, ты бы лучше вышел! Кора вся в огне.

Джон (улыбаясь). О, Господи!!

Джон выходит за дверь, проходя мимо Крис, которая стоит, опираясь на дверь в полном экстазе.

Крис. Ты себя превзошел… (Поскольку Джон вышел, обращаясь к Ани.) Он превзошел самого себя. Силия на ногах не держится, а Джесси несет какую-то чушь. (Мгновенно оценивает обстановку.) Что случилось?

Ани (берет себя в руки). Всё в порядке.

Крис. Я не для того терпела тебя двадцать семь лет, чтобы ты отфутболивала меня, точно чужую.

Ани (колеблется). Джон получил результаты анализов.

Крис сразу всё понимает. За двадцать семь лет она слишком хорошо научилась понимать свою старую подругу. Она подходит к Ани, обнимает ее и ведет к выходу. Звучит музыка. Осенний свадебный гимн на слова немецкого поэта Матиаса Клаудиуса в английском переводе Джейн Монтгомери-Кампбел.

Сцена вторая

На дворе зима, издалека доносится музыка: играют рождественский гимн God Rest Ye Merry, Gentlemen.

Входит Мэри, одетая в духе эпохи Диккенса. В руках у нее палка, на ней старинный фонарь с зажженной свечой. Ее плечи припорошены снегом.

Мэри. Кора, ну, где же ты?

В зале никого нет.

Куда все подевались? Кора!

За нею тихонько входит Кора. В руках у нее факел, примотанный к клюшке для гольфа.

Мы должны быть у военного мемориала в шесть часов — минута в минуту. Прокрути музыку. Я хочу проверить этот грузовик с низкой платформой, что Крис организовала. (Выходит.)

В этот момент входит Джесси, тоже в снегу, со своим стилизованным фонарем. Проходя мимо Джесси, Мэри жестом указывает ей на свои ручные часы, напоминая о времени.

Джесси. Хотела бы я знать, кому в голову пришла эта идиотская затея с искусственным снегом?

Кора. А ты не догадываешься?

Джесси. Рычаг переключения скоростей у меня уже весь в этой гадости. И я точно знаю, что не избавлюсь от нее и через полгода.

Входит Рут с колокольчиком, стилизованным под времена Диккенса.

Рут. Послушайте! Послушайте! Как чудесно Мэри это придумала, не правда ли? Сделать все в викторианском духе! Под Диккенса! Вы только послушайте! (Она звонит в свой колокольчик.)

В это время входит Силия в шикарном пальто до пят, с подходящими по стилю теплыми наушниками. У нее раскалывается голова.)

Силия. Эй, Крошка Доррит! Еще один динь-дон, и я утоплю тебя вместе с ним.

Кора. Боже всемогущий, ты слышала, как пел хор Хай-Гила? Они звучали, точно этот чертов хор долбанных венских мальчиков!

Силия. Трудно представить, что ты выросла в семье священника!

Кора (подзывает их жестом к пианино). Ну-ка посмотрите! Я нашла потрясающий рождественский гимн, только сдобрила его капелькой джаза. (Напевает на мотив Blueberry Hill — хит в стиле рок-н-рола 1956 года.) «О тихий город Вифлеем — пам-пам-пам-пам-па-пам! — подхватывайте! — как тих, как скромен ты…»

Мэри (вбегает). Кора!

Кора (поднимается). Здравствуйте.

Мэри. Что это у вас тут?

Кора. Песенка. Ты же хотела песенку для парада.

Мэри. Для Рождественского парада, Кора! В графстве Йоркшир, ты понимаешь это? На котором, от начала до конца, будут присутствовать лорд и леди Крейвеншир…

Кора. Прости, Мэри, я не могу написать тебе хорал из двадцати восьми частей, но этим в Хай-Гиле удалось заполучить Энида Ричмонда, управляющего проклятым хором Райпонского собора.

Мэри (поправляя свое платье). Мне это известно! Поэтому я и решила поправить дело, используя викторианскую тему. И для этого нам необходимо всё устроить на викторианский манер.

Распахивается дверь, появляется Крис, в костюме Снегурочки. Короткая расклешенная юбка, блестящие колготки и усыпанная блестками шапка.

Крис. А вот и Санта-Клаус собственной персоной!

Мэри (назидательно). Этому не бывать!

Крис. Как это так?

Мэри. А вот так, Крис. Не бывать и все тут. Это же викторианский…

С улицы доносится автомобильный гудок.

Входит Ани с викторианским фонарем.

Крис. Ладно, пусть так. Все — в конец фургона!

Мэри. Куда?!

Ани. Господи, спаси и помилуй!

Мэри. В конец грузовика, ты хотела сказать? Ты же обещала мне грузовик с низкой платформой! (Выбегает на улицу.)

Ани. Этот тот самый костюмчик, что ты приобрела для встречи 2000 года?

Крис. Да, милая, именно он! Заметь, я всё еще в него влезаю!

Джон. Ку-ку! А вот и я. (Входит в костюме Санта-Клауса.)

Всеобщее оживление.

(Оглядывая Крис.) А это что еще за подарочек?

Ани (сдерживая улыбку). Прекрати!

Джон (обращаясь к Крис). Надеюсь, ты была умницей в этом году?

Крис. О, да, Санта-Клаус! Еще какой!

Джон. Как же тебе не стыдно!

Ани. Прекрати! Детей всех распугаешь таким образом.

Джон. Я и так могу их пугать. (Снимает шапку, обнажая голову, облысевшую в результате химиотерапии. Пугает воображаемых детей.) Ууууу…

Ани (натягивает ему шапку). Не смей этого делать. Не забывай, что тебе говорил доктор Мортон?

Крис (обращаясь к Силии). Как бы там ни было, красивое пальто, Сил. Скромно, но со вкусом. Мне кажется тебе стоит вести учет, кто больше очков заработает.

Силия. Что ты несешь, Крис? Сбор денег одно, а умение одеваться совсем другое. Надо уметь себя подавать. Установить отношения с людьми, внушить доверие к себе, к своей индивидуальности. (Снимает пальто и оказывается в юбочке снегурочки, гораздо, короче той, что на Крис.) Я только хотела сказать, что одежда помогает, но…

Крис (указывая на Силию). Нет. Это нечестно.

Джон. А я вот что скажу вам. Я обожаю Рождество!

Мэри врывается в зал в бешенстве.

Мэри. Крис, ты обещала мне грузовик, а это не грузовик, а черт знает что! (Видит Силию.) О..о..о…Боже мой!

Кора (закрывая пианино). Я полагаю, наша репетиция закончена.

Мэри. Нам придется идти пешком.

Ани (имея в виду Джона). Мы не можем.

Мэри. Скажи спасибо своей подруге, которая обещала нам грузовик.

Крис. Мэри, неужели это так важно?

Мэри. Что? А как же иначе?! Все группы приедут на открытых грузовиках, а мы вывалимся из фургона?

Джон (заполняя паузу). Хватит, снегурочки. Не ссорьтесь! Идите и пойте. Вы так больше денег соберете.

Ани. Джон, но тебе нельзя много ходить.

В комнате на секунду воцаряется молчание.

Джон. Ну, конечно! Я чувствовал, к чему дело идет! Выходит, я тут чужой!

Мэри (опомнившись). Ах, да. Виновата… (Поколебавшись.) Как у вас там?…

Джон. Лечение идет нормально, милая. И знаешь, что придает мне силы? Ваши фотографии: календарь с видами церквей Йоркшира, выпущенный Женским институтом! (Обнимает ее за плечи.) Теперь я отмечаю мои сеансы химиотерапии под картинками с изображением кладбищ, окутанных туманом.

Крис не может сдержать улыбку. Даже Ани улыбается.

Ани. Прекрати сейчас же!

Джон. Да, я серьезно. Я беру его с собой. И один парень в больнице, тот, что на вахте сидит, Лоренс, чудный малый и, между прочим, прекрасный фотограф… (К Ани.)… обязательно посмотри снимки его родителей… среди них есть замечательные…

Ани (улыбаясь). О чем ты?

Джон (кивая Мэри). О вашем календаре. Он отзывается о нем с большой похвалой.

Мэри. В самом деле?

Джон (выпускает Мэри из своих объятий). Веди нас вперед, моя маленькая фея. Только в разумном темпе.

Мэри ничего не остается как повести его к выходу впереди остальных. Она запевает рождественскую песенку Jingle Bells. Ани провожает его взглядом. Крис глядит на Ани, понимая, что творится в душе ее лучшей подруги.

Крис. Как только он тебя терпит! Как могло случиться, что такой замечательный мужчина связался с такой мерзавкой, как ты!

Ани (через силу улыбается). Он замерзнет. Не знаешь ли, где та шапочка с помпоном, которую Рут связала для Африки, совершенно позабыв, что такие изделия не пользуются большим спросом в Судане?

Крис (жестом дает понять, что она у нее). Как он сегодня?

Ани. Неплохо. Пока дело не дошло до септицемии, всё замечательно.

Крис. А…что это такое?

Ани. Ну, это когда химиотерапия перестает помогать… (Задумчиво.) Как бы мне самой не подцепить сепсис на этой проклятом диване в комнате для родственников.

Крис. Как хорошо, что ты меня предупредила. А я думала, что только одна и набираю вес… Это ведь неизлечимо, не правда ли? Проклятые дармоеды… Скоро им потребуется еще один флигель больницы. Размещать родственников тех, кто получил травмы в этой отвратительной комнате для родных и близких.

Ани (кивает в сторону выхода). Пошли.

Крис. Я тебе уже показывала, где у меня царапина?

Ани. Нет, милая. Но достаточно лишь порыва ветра, и их увидит весь Нэйпли.

Они выходят под настойчивый автомобильный гудок. Крис всё пытается показать Ани, где у нее царапина. Ани одергивает ее.

Звучит рождественский гимн In the Bleak Midwinter на слова Кристины Россетти; звон рождественских колоколов иной раз усиливаются, совпадая с ритмическими колокольчиками танцующих.

Сцена третья

Наступила весна.

Входит Джесси. Она вынимает из коробок цветы и принимается раскладывать их на пианино)

Джесси (удрученно). Знаешь, дела идут так скверно, что я начинаю бояться этого весеннего праздника. Кроме шуток.

Вваливается Рут, в самодельном карнавальном костюме, напоминающим какое-то коричневое животное с ушами, свешивающимися по обеим сторонам ее лица. Очень возбуждена.

Рут. Да, будет тебе, Джесс, всё замечательно. Разве не здорово, что праздник проводится у нас, а не в Хай-Гилле, как это было всегда. И у нас все в сборе. Ани печет один из своих замечательных тортов, Кора украшает чайный поднос каким-то затейливым образом, «на международную тему». Всё замечательно! Что может быть лучше!

Джесси. Рут, все эти праздники — сплошная нелепость. Ты не любишь резкостей, но позволь сказать тебе, что в этом наряде ты похожа на долбанную мышь.

Рут. Я не мышь, а кролик. И я не спала всю ночь. Пока шила его. Нужно только раздобыть пару пластиковых вешалок, чтобы поднять уши. А ты кого изображаешь?

Джесси (с горечью). «Корзину цветов, навеянных песней». Застрелиться можно.

Рут. Мне кажется, Мэри права. Она хочет, чтобы у нас были представлены все категории, потому что…

Джесси. Потому что она подлизывается, Рут! Потому что жюри — это леди Крейвеншир. Она заставила меня украшать корзинки, чтобы доставить удовольствие жене землевладельца. Если тебе всё это по душе, я за тебя рада. А я лично чувствую себя крепостной крестьянкой.

Рут (в сердцах). Джесси-и!

Джесси. Прости, пожалуйста. (Переворачивает вверх дном корзинку с цветами, все цветы вываливаются.)

Рут. Это что за песня?!

Джесси. Называется «Куда отчалили наши цветочки» (Выходит.)

Входит Крис с подносом, уставленным бутылками пива.

Крис. Род, он… Род! Черт! Я его убью! Я ведь велела своему мужу принеси жестяную коробку в церковь! Говорила, не ходи мимо пивной палатки! Не смотри в сторону пивной палатки! (Небрежно кивает.) Извини, Рут. Какой милый хорек у тебя получился!

Рут. Я не хорек, а кролик! (Указывает на поднос.) А это что, чайный поднос с интернациональной тематикой. Молодец Кора!

Крис. Ты полагаешь? Интересно, что это там за катушка с нитками?

Рут. Это пальмы. Катушки с нитками это пальмы, а обертки от конфет «Фереро-Роше» — это «золотые волны на побережье Монтего».

Крис (уставясь на нее). Я думаю, если число желающих следовать примеру Женского института увеличится, потребление галлюциногенов снизится вдвое.

Появляется Род с жестяной коробкой для торта. Он явно уже хлебнул пива.

Род. Приветик! Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты самая кра-а-а-сивая жена на свете?

Крис (улыбается, когда он обнимает ее). Да, бывало. И не кто-нибудь, а ты. Всякий раз, как выпьешь больше двух пинт. Давай коробку!

Род. Ты видела Мэри? Она расхаживает в шляпе, размером со спутниковую тарелку.

Рут. Как там у вас идут дела?

Род (используя пивную бутылку в качестве микрофона). Род Харпер ведет репортаж с весеннего фестиваля в Нэйпли. В категории печенья Хай-Гил получил за неделю пять и семь десятых очка. Это удар в поддых для Хебден-Бриджа, который славится выпечкой песочного теста.

Крис (разворачивает его на 180 градусов). Знаешь что, возвращайся-ка в свою пивную палатку!

Род. Распределение мест в гонке по лимонному мармеладу отложено, поскольку судья заболел…

Крис. Род Харпер, кончай молоть чепуху. (Делая шаг в его сторону.) Я записалась в этот чертов Женский институт с единственной целью: убедить твою мать, что я солидная и уважаемая дама.

Род. Не сработало.

Крис (указывает ему на дверь). Пошел вон!

Род выбегает.

Надеюсь, ты поглядываешь за своим Эдди в этой пивной палатке.

Рут (смеется). Ничуть не бывало. Я за ним приглядываю в гимнастическом зале. Он стал ходить в крейвенский клуб здоровья. Мускулы стальные накачивает.

Крис. Крейвенский клуб, говоришь? Это же удовольствие не из дешевых!

Рут. Это из-за оборудования, Крис. Он всегда говорит: за качество снарядов приходится платить.

Крис. Ему бы сейчас следовало быть тут. С тобой. (Помедлив.) Он что, не собирается прийти?

Рут (пытается переменить тему). Это не твое дело. Разве Ани не обещала испечь что-нибудь?

Крис. У Ани сейчас и без того забот полон рот.

Рут. Лишь бы она не забыла. Она ведь обычно никогда…

Крис. Рут, последние три месяца Ани проводит большую часть своего времени на скоростной дороге, поскольку только и делает, что возит Джона в Скиптонскую больницу и назад. «Обычно» вспорхнуло и улетело.

Вбегает Ани, запыхавшись.

Ани. Крис! О Господи! Я должна была испечь торт!

Крис (к Рут). Ну, что я тебе говорила?

Рут. Ничего страшного! Крис спасла положение.

Крис. Ой ли…

Ани. Как? Ты что-то испекла?!

Крис. Ты меня совсем списала со счетов, как женщину. Допустим, я не умею вязать, не могу сварить сливовый джем. Но испечь этот чертов викторианский кекс все — таки могу.

Ани. Ну, конечно, конечно! (Обнимает ее в порыве благодарности.) Спасибо тебе!

Крис. Видишь ли… именно этот… я его не испекла… Я его купила в «Маркс-энд-Спенсере», но в принципе я могу…

Ани (пытается вырвать у нее торт). Как? Что ты сказала?!

Рут. То есть как в «Маркс-энд-Спенсере»?!

Крис. Но мы должны что-то представить на конкурс!

Ани. Но мы не можем выставить бисквит, купленный в магазине!

Силия ввозит Джона на инвалидной коляске. В руках у Джона две бутылки пива.

Крис. Почему бы и нет?

Силия. Би-бип!

Ани. Я не могу выставить покупной бисквит.

Крис. Ничего страшного. Я могу. (Выходит.) Дорогу моему славному бисквиту!

Силия. Эй, мне кажется, твой любезный прибавил в весе. Я это чувствую.

Ани. На все сто процентов! Но, Силия, ему нельзя пиво…

Силия (к Джону). Оп-ля… (С видом пойманной на шалости ученицы и забирает у Джона одну из бутылок.) Мэри не следовало доверять мне проведение гольфа. Как только вижу мешок с клюшками, меня так и тянет выпить.

Рут. Так, зачем же ты играешь в гольф?

Силия. Для меня это единственная возможность видеть своего мужа. И «мой гольф» мне очень по душе. Приходится играть только со старыми мешками. (Основательно прикладывается к бутылке.) Пошли!..

Рут. Но я не умею, Сил. Я не играю в гольф!

Силия. Никто и не просит тебя играть. Нужны зрители. Пусть ребята рассматривают тебя в качестве вознаграждения. (Выпроваживает ее.) «Попал в лунку — получил песчанку (песчаную крысу)».

Рут (выходя). Последний раз повторяю тебе: я кролик!

Внезапно Ани и Джон оказываются одни в помещении. Ани смотрит на Джона в кресле-каталке, едва сдерживая слезы.

Ани (решительно протягивая Джону фруктовый сок). Тебе нужны витамины.

Джону трудно говорить, он задыхается. После каждой фразы ему нужно отдышаться.

Она садится рядом с ним и помогает ему пить.

И тебе ни в коем случае нельзя простудиться. (Кладет ему на колени плед.) Ну, как там у них дела?

Джон. В ходе необычного развития событий… (переводит дыхание)… я вышел победителем в кроссе. (Прерывается на секунду.) Было трудновато подниматься в гору… (Переводит дыхание.) Зато вниз я слетел за восемь секунд.

Джон всегда смешил ее.

Ани. Не съесть ли тебе булочку? Говорят, команда Хай-Гилла находится на волосок от победы.

Джон (подмигивает). В кармане.

Ани. О чем ты?

Джон. Подарок.

Ани. Мне?

Джон. Я бы сам достал, да вдруг почувствовал, что он за тридевять земель.

Ани (вытаскивает из кармана белый бумажный мешочек). Надеюсь, не бриллиантовое колье…

Джон. Лучше. Много лучше… (Улыбается.) Семечки подсолнуха… Нужно посадить в мае… (Прерывается на мгновение.) На горке… (Прерывается на мгновение.) Потом пригласите Лоренса. Я ему пообещал, что разрешу сфотографировать подсолнухи…

Ани (собравшись с духом). Джон Кларк, ты пытаешься сказать, что не сумеешь сделать это сам… И зря. Ты забыл, дорогуша, что тебе предстоит еще выступить с речью перед Женским институтом. В этом бренном мире существуют обещания, которые следуют исполнять.

Джон. На пакете. (Кивает.) Начал писать.

Ани видит, что на пакете что-то написано.

Помнится мне, это было в семьдесят седьмом. Мы в кино ходили, в Одеон… как раз, когда всё у нас началось… так вот, я сказал тогда… (Медлит.)… сказал: если уж обниматься, так перебирайся-ка лучше на мое сиденье.

Ани (пытается сдерживаться, но по щекам ее текут слезы). Ты перепутал, Джон Кларк. Эта фраза принадлежит мне. И именно ты, не раздумывая, перебрался ко мне.

Ани обнимает его. Вбегает Рут, за нею Силия.

Рут. Скорей! Скорей! Она вот-вот будет здесь. (Двигает пианино.)

Силия. Рут, прекрати психовать, а то родишь крольченка.

Входит Джесси.

Джесси (видит обнимающихся Джона и Ани). Эй, прекратите сейчас же. У нас высокопоставленные гости.

Входят Мэри и Леди Крейвеншир. Первая слишком учтива, вторая явно надменно-величава, но в добром расположении духа. За ними входят Кора и Крис.

Леди Крейвеншир. Да, это отвечает духу викторианской эпохи…

Мэри. …вне всяких сомнений! Вы совершенно правы…

Леди Крейвеншир. Я имею в виду главное церковное здание. Оно, без сомнения, выполнено в духе времен королевы Виктории…

Мэри. Думаю, Кора подтвердит ваши слова! Отец Коры был тут викарием. Кора, что вы можете сказать о церкви?

Кора. О Церкви? По-моему, это сплошная нетерпимость и лицемерие.

Мэри (быстро переводит разговор). И конечно, вы, должно быть, знаете Силию, которая так чудесно проводит наш конкурс по забиванию мяча в лунку, как она делала это в прошлом году в составе Женского благотворительного комитета гольф-клуба.

Кора. Верно. Пытаясь спрятаться от этих старых зануд, она и оказалась в нашей палатке.

Леди Крейвеншир. Сударыни, спасибо за то, что вы пригласили меня принять участие в вашем Весеннем празднике. Я очень люблю бывать в этой части графства.

Джесси (скидывает шляпу, с поклоном, имитируя крестьянку). А мы-то так рады принимать вас здесь, госпожа!

Леди Крейвеншир. Как всегда, приятно видеть, с каким энтузиазмом вы проводите ваше мероприятие, во всех его направлениях. Мне особенно нравится карнавальная часть. Это состязание в фантазии и выдумке по созданию костюмов, тема которых в этом году, как всем известно, «ковбои и индейцы».

Все смотрят на Рут, которая пытается незаметно спрятать свои заячьи уши.

По некоторым категориями кулинарного искусства оценки уже объявлены, и я с удовольствием сообщаю, что приз имени Мэй Уилкинсон за лучший лимонный торт диаметром не более двенадцати дюймов в этом году присужден команде Нэйпли за ее бисквит, выставленный под номером 213.

Бурные аплодисменты. Мэри ликует. Однако все остальные начинают переглядываться с некоторым ужасом. Крис пытается спрятаться.

Крис. Ох, я сейчас концы отдам…

Джесси (указывает на Крис). Она здесь!

Рут. Сейчас будет самое интересное!

Силия. Как приятно входить в число твоих друзей, Крис!

Кора (шепотом). Давай, Крис! Вперед! На плаху!

Ани. О, Бо-оже!

Крис выходит под аплодисменты, получает розетку в качестве приза и пытается как можно скорее скрыться с глаз.

Крис. Что тут скажешь… Большое спасибо. Я очень…

Леди Крейвеншир. Кроме того, я с удовольствием сообщаю…

Крис замирает в ужасе.

… что этот торт выиграл и главный приз этого года…

Ани. Ой, нет!..

Леди Крейвеншир (достает голубую ленту-перевязь)… персональную премию леди Крейвеншир!

Гордая Мэри под аплодисменты надевает ленту на Крис.

Моя дорогая, я вообще никогда не задаю подобных вопросов… но этот бисквит такой воздушный и… Не могли бы вы поделиться секретом. Как вам удалось добиться этого?

Ани отворачивается, не в силах больше выносить все это.

Крис. Я…

Ани (шепчет). Даже не пытайся…

Крис (внезапно соображает, что находится в центре внимания). Принимаясь печь что-нибудь, я всегда пользовалась советами моей мамы…

Леди Крейвеншир (глубокомысленно кивает). Я понимаю…

Крис. Смазать противень маслом… (Раздумывая.) Всегда пользоваться сухой ложкой… (Медлит мгновение.) Ну а если уж грядет настоящий праздник, попросту купить кекс в магазине Маркс-энд-Спенсер.

Общее оцепенение.

Первой начинает смеяться Леди Крейвеншир, за нею Мэри, с колоссальным облегчением;

Музыка. Все хлопают и смеются; редкое для группы женщин чувство настоящей солидарности и поддержки. Крис делает на сцене реверанс, скромно потупив взор.

Сцена четвертая

Смена времени года. Сцена перед залом Женского института. Джон в кресле-каталке читает лекцию дамам. В руках у него бумажный мешок с семечками.

Джон. Цветы Йоркшира подобны женщинам Йоркшира. Они прекрасны на каждой стадии своего развития.

Дамы внимательно слушают.

Но из всех стадий самая замечательная — последняя. Достигнув этой стадии, они очень быстро превращаются в семена.

Легкий смешок среди слушательниц.

Поэтому странно…

Он останавливается, встает с кресла-каталки; кладет текст лекции на сидение кресла, проходит мимо сидящих слушательниц и выходит.

Те, словно не замечают этого, продолжают смотреть на кресло-каталку, где он сидел.

Ани выходит, берет текст и пытается читать дальше.

Ани. «Поэтому странно…» (Ее душат слезы, она передает текст Крис.)

Крис. «Поэтому странно, и в этом есть даже какая-то ирония, что мой любимый цветок родом вовсе не с Британских островов, и тем более не с Йоркшира. Мне кажется, ничто так не радуется жизни и не стремится к ней на этой планете, как подсолнух. Цветок солнца. Одно название всё говорит и объясняет. Но он так жаждет и стремится к солнцу не потому, что…»

Теперь Крис чувствует, что не в состоянии продолжать. И словно понимая это, текст подхватывает голос Джона… На экране Йоркшир с высоты птичьего полета: река Уорф, зеленые поля и рощи.

Голос Джона. …не потому, что всем своим видом он напоминает его, а потому, что он не отрываясь глядит на солнце. В течение всего дня он поворачивает голову за солнцем, отслеживая его движение по небосклону. В точности как тарелка-антенна смотрит на спутник. Посейте семена на холме — и вы увидите…

Пакет с семечками переходит из рук в руки женщин. Они сеют их на холме.

…откуда бы не шел свет и каким бы тусклым и слабым он не был, подсолнух непременно его найдет. Разве это не удивительно? (Пауза.) И разве это не урок для всех живущих?

Ани, Крис, Силия, Рут, Джесси и Кора стоят, молча глядя на небо и слегка щурясь от солнечного света, каждая погружена в свои мысли. Ани стелет на землю одеяло Джона.

Нежные солнечные лучи падают на их лица.

Сцена пятая

Начало лета.

На переднем плане Крис и Ани.

Крис. Ну что? Мы будем это делать или нет? Ты не собираешься провести с ними беседу?

Ани (улыбаясь). Я буду твоей обаятельной помощницей.

Крис (обнимает ее). Ну, мои дорогие, за дело!

Все выполняют движение «небо и земля» китайской гимнастики тай-чи.

Ой, я совсем забыла…Оставьте-ка на минутку тай-чи. Джесси, подай мне этот пакет.

Джесси. А я думала, ты бойкотируешь новый супермаркет, потому что они продают дешевые импортные цветы.

Крис. Было такое… Но… Силия?

Силия достает складной переносной стульчик, кладет его на траву.

Силия (извиняющимся тоном, указывая на брюки). Это, все-таки, Армани…

Крис (возводит глаза к небу, продолжает)… так вот, я нашла в этом супермаркете изготовителя ключей и гравировальщика, который был мне как раз нужен для одного дела… Взгляните. (К Ани.) Покажи экспонат под литерой А.

Ани передает ей блестящую золотистую пластинку, которую Крис передает дамам.

Рут. «Диван в память о Джоне Кларке».

Крис. Она будет помещена на новом диване, который, благодаря нам, заменит скамейку-людоеда, что стоит сейчас в онкологическом отделении Скиптонской больницы. Экспонат под литерой Б.

Кивает Ани, которая вынимает и протягивает женщинам потрепанную страницу каталога.

Ани. Под номером шесть.

Джесси (смотрит на страницу). Ого!

Кора. По-моему, на таком именно диване сидел сам господь Бог.

Крис. Но тут я подумала, а на какие шиши? Может, на выручку от прошлогоднего календаря? Гениальная выдумка Мэри: мосты долины Уорфа. Я вспомнила кислую физиономию типа из Королевского общества по защите животных, когда мы вручали ему наш чек. Он словно хотел сказать… (Хмурит брови.) «Девочки, это хватит лишь на оплату гипса на ноге хомячка».

Джесси. Ну, и?

Крис. Ну, и я подумала об одном открытии, которое Силия сделала на рыночной площади под Рождество. Она вдруг обнаружила, что тело тоже может быть предметом продажи.

Ани раздает всем календари.

Моя любезная помощница раздаст вам сейчас несколько календарей, которые, по свидетельству почтового служащего Роя, принесли в прошлом году больше денег, чем «Виды местных церквей».

Пауза. Все разглядывают календари. Ани и Крис стоят в стороне, следят за реакцией женщин и переглядываются.

Джесси. Кора, что там у тебя? Что на них надето?

Кора. Да почти ничего, Джесси.

Силия. Честно говоря, я сомневаюсь, что она решится оседлать мотоцикл в таком туалете. Но уже если решится, этот наряд на ней не удержится.

Рут. А я, лично, ничего не имею против этого. Я тоже могу.

Все смотрят на нее.

Нет, нет, не подумайте ничего дурного. Сама я вообще-то это не сделаю, но, если доходы от календаря идут на добрые дела, я с удовольствием его приобрету.

Ани. Рут, мы говорим не о покупке календаря.

Крис. Мы говорим о том, чтобы сняться в таком календаре.

Рут (вскакивает, как ужаленная). Ты спятила!

Крис. Успокойся.

Рут. Ради всего святого, ты ведь шутишь?

Крис (достает фотоаппарат). Пойми же ты самое главное…

Рут (в ужасе указывает на фотоаппарат). Нет, вы подумайте! Она уже фотоаппарат приготовила! Я так и знала, что дело вовсе не в тай-чи.

Крис. Нам нужно много денег. И быстро.

Рут. Понимаю. Но уважающий себя человек предложил бы устроить лотерею со всякими безделушками…

Крис. Рут…

Рут … или вещевую лотерею. На всем белом свете такая идея могла прийти в голову только тебе!

Ани. И Джону.

Все оборачиваются к Ани.

Конечно. Это его идея. (Она берет пакет из-под семечек. Читает). «Из всех стадий развития цветка самая замечательная — последняя…»

Крис. «Последняя — самая замечательная…»

Рут. Побойся Бога, Ани, он же не сказал: «скидывайте ваши бюстгальтеры»!

Силия. Вы же знаете, я вовсе не ханжа. Мне приходилось ездить на загривке Харли Дэвидсона без бюстгальтера. Только тогда мне было всего шестнадцать!

Рут. Вот именно. (Медлит секунду.) Постой, постой…что ты делала?!

Крис. Рут, смешиваешь разные понятия. Одно дело «голая», а другое — «обнаженная». Вы что, назовете голой Венеру Милосскую?!

Рут. Я…

Крис. Голая — значит со всякими деталями. Обнаженная — всего лишь намек на них. О чем у нас речь? Мы лишь слегка изменим название. Раньше он назывался «календарь Женского института с замечательными видами». А теперь мы назовем его «календарь замечательных видов Женского института». (Передает фотоаппарат Ани.) И вот сегодня, на холме Джона, я пытаюсь вам доказать, что вполне возможно сделать снимок, представляющий во всем блеске телесную красоту зрелой женщины. И при этом без малейшего оттенка пошлости. (Снимает бюстгальтер под своей блузкой и бросает его через плечо.) Мы готовы? Оп-ля!

Рут (ловит его. С ужасом). О, ради Бога…

Джесси. Ты поймала. Выходит, ты — следующая.

Крис. Встаньте сзади и приготовьтесь к творчеству. Раз, два, три (Швыряет свою блузку через плечо и оборачивается, глядя на фотоаппарат, в картинной позе.) Ну что? Кто-нибудь видит мои соски?

Женщины остолбенели. Тишина.

Внезапно где-то совсем рядом раздается автомобильный гудок…

(Поспешно надевая блузку.) О Боже…

..за гудками следует звук разбивающегося автомобиля. Женщины выбегают посмотреть, что случилось. Возвращаются через несколько секунд.

Кора. Крис, одевайся быстрее. Девочки, мне кажется мы должны помочь этому парню оттащить трактор от стены.

Пока все заняты аварией, Ани поднимает плед, брошенный на пол. Пока она складывает его, на сцене вновь возвращается декорация холла.

Сцена шестая

Появляется Лоренс с большой обшарпанной папкой.

Лоренс. Ани?

Ани поворачивается и смотрит на него, не отвечая. Она не слышит его, ее мысли далеки.

Это заставляет Лоренса усомниться в том, что пришел в нужное время.

(Тревожно.) Ани?

Ани. Лоренс! Извини! Я была… (Складывает плед.) Не была уверена, что ты…придешь. Ты был, кажется, ошеломлен нашей просьбой, когда мы пришли к тебе в больницу.

Лоренс. Ну, знаешь… Обычно это отнимает кошмарно много времени, найти живую модель. А тут подвалило сразу столько!

Крис (приглашает женщин в холл). Ну входите все, входите. Побыстрее! Ага! Лоренс! Ты молодец!

Все входят и жмутся друг к другу, Ани закрывает дверь, чтобы никто им не помешал.

Итак. Лоренс! Дамы, это Лоренс! Швейцар в Скиптонской больнице.

Ани. И фотограф. Настоящий профессионал.

Все здороваются.

Крис. Извини за все эти уловки на стоянке, Лоренс. Это просто… все из-за нашей председательницы Мэри. Понимаешь, она как тот персонаж из «Повелителя колец». Большой недремлющий глаз… Вообще-то она как несколько персонажей из «Повелителя колец»…

Ани. Прекрати-и-и!..

Крис. Лоренс, позволь тебе представить. Это госпожа Январь, Февраль, Март и Апрель…

Женщины единодушно выражают протест.

Ани (примирительно). Если… если они, конечно, решатся на это. Ты сказал по телефону, что у тебя есть неплохая идея.

Лоренс (взвинчен до предела). Так. Хорошо. Когда вы …

Крис жестом показывает ему, чтобы он обращался к группе.

Когда они пришли в больницу, Крис и Ани, по поводу этого… этого календаря, что вы хотите продавать на Йоркширской ярмарке, что это… что они… э… (Он сглатывает, не в силах подавить нервозность.)

Кора. Господи Иисусе, если ты сейчас так стесняешься, то что с тобой будет, когда Силия снимет блузку?

Крис. Кора!

Силия. Загипнотизируется.

Лоренс (шумно сглатывает). Это могло быть, как говорил Джон…

Все немного расслабились.

Когда я возил его, мы частенько беседовали о ваших занятиях здесь… Он полагал, что все эти варки варенья и вязания всего лишь повод для того, чтобы уважаемым дамам среднего возраста собраться вместе и подурачиться. Посходить с ума.

Шутка Джона смягчает атмосферу в комнате.

Это придает уверенности Лоренсу.

Вот и календарь мог бы стать одним из ваших чудачеств. (Он достает из папки рисунки, женщины окружают его.) На первый взгляд, фотографии будут выглядеть как ваш ежегодный классический календарь Женского института. Все ваши традиционные торты, варенья, вязание и прочее. Все как обычно. Кроме одной малюсенькой детали. Делать все это придется… голой.

Крис. Обнаженной.

Он показывает первый набросок. Зрителю он не виден. Пауза.

Ани. Ты прав, Джону бы это понравилось.

Лоренс (увлекаясь темой). Вот видите….Каждый месяц — разные девочки… (Раздает рисунки.)…за рисованием, вязанием, работой в саду, видите… и так до декабря. А для этого месяца, я думаю, мы могли бы сделать групповой снимок, где вы поете рождественские гимны. Последняя, разумеется, на весь разворот.

Крис. Елки-палки, это просто… Лоренс, это превосходно! Мы в восторге! Мы в совершеннейшем…

Кора. Исключая одну маленькую проблему. (Медлит.) Он ведь мужик.

Джесси. Но мы же ничего не собираемся показывать.

Кора. На снимках да. Но я представляю себе, как много можно будет увидеть здесь. В этой чертовой комнате.

Крис. Кора, мы это уже обсудили. Художник видит не голую женщину, а «живую модель»… (Поворачивается.) Не так ли, Лоренс?

Лоренс (сглатывает). Я должен… пойду, проверю свой мотоцикл.

Все молча на него смотрят. Лоренс выходит.

Крис. Кора.

Кора. Ну ладно. Извини, извини. Это все оттого, что… Руби постоянно внушает мне, что я из тех женщин, которые имеют привычку… (делает волнообразный взмах рукой) … намеренно обращать на себя взгляды мужчин.

Ани. Никто не собирается ни в чем тебя обвинять.

Крис. Лоренс приготовит сцену для съемки, выйдет из комнаты, нам останется только сбросить халат и… И кто-то из нас нажмет на кнопку.

Пауза.

Ани (собирает рисунки). Послушайте, он все сделал. Все сам придумал. В конце концов, нам остается только решить, будем мы это делать или нет.

Все переглядываются.

Джесси. Хорошо, я думаю, что могу точно высказать свое мнение.

Крис. Джесси, я высоко ценю, когда женщина твоего возраста… (Подыскивает подходящее выражение.)

Джесси. Видишь ли, дорогая Крис, в последний раз я слышала это выражение, «женщина твоего возраста», когда наш новый молодой директор школы объяснял мне, почему я должна уйти на пенсию. На следующей неделе, во время школьном походе на Зуйковую гору, мне пришлось срочно его заменить на полпути, поскольку он свалился от усталости. (Надевает пальто.) Дорогая, возраст никогда не беспокоил меня. Это я его беспокою. Любая училка годами наблюдающая, как удлиняются ноги и укорачиваются юбки, чувствует себя старухой уже в тридцать лет. Опасность, девочки, не в возрасте, а в вашем представлении о том, что этот конкретный возраст вам предписывает. Вот, к примеру, моя мать. В шестьдесят лет она говорила, что падает с ног от усталости, если в один и тот же день в дом заглянули почтальон и газовщик. Почему? Потому что мелочи жизни разрастаются и заполняют столько времени, сколько мы им позволяем. В человеческой жизни самое трагическое то, что люди, у которых остается всё меньше и меньше времени, позволяют себе все больше и больше заполнять его чепухой. (Она направляется к двери.)

Крис (останавливает ее). Прости, Джесси. Объясни просто…

Джесси. Никаких задниц на первом плане. (Пауза.) Я согласна участвовать, только при этом условии. Вид моей задницы предназначен только одному мужчине в моей жизни.

Ани. Так ты думаешь, твой муж будет против?

Джесси. Господь с тобой! Причем тут мой муж, милочка! (Она выходит, хлопая дверью.

Силия (встает и аплодирует). Молодец, Джесс!

Рут направляется к выходу.

Ани. Рут!

Рут. Дело в том… что не все из нас, такие как Крис. (Медлит.) Есть и такие, как Рут.

Крис (подхватывая). Так в этом есть своя прелесть, лапочка! Чтобы у нас были и такие, как Рут! Мы же не собираемся устраивать парад красивых тел…

Рут. Но, на самом деле, Крис … (Тщательно подбирает слова.) Этот момент тоже важен для вас, не правда ли? Но это возможно только с тобой и Силией… Я ничего не имею против этого, но…

Силия. Не смущайся, Рут.

Рут. Но не все же из нас разъезжали полуголые на Харли-Дэвидсоне.

Силия. Послушай Рут, ты так говоришь, будто я выступала в цирке. Я сделала это только однажды, назло матери.

Крис. Рут, покажи Эдди, что он упускает, ты же красивая жен…

Рут (резко обрывает ее). Крис, я куплю один календарь, ладно? Я куплю даже сто штук! (Направляется к выходу.) Ради Джона я куплю сто штук. Я буду гордиться вами и куплю целых сто штук. (Выходит.)

Воцаряется молчание. Ани смотрит на Крис, а Силия замечает, что Кора старается незаметно выскользнуть в дверь.

Силия. Кора-а…

Кора останавливается возле двери, поворачивается.

Кора. Силия, я дочь священника, мать-одиночка и церковный органист.

Ани. И что?

Это неожиданное самоопределение приводит Кору в замешательство.

Кора. И если я не сброшу все это с себя сейчас, то потом уже будет поздно?

Силия. Ай, да Кора! Вот это я понимаю!

Крис и Ани обнимают Кору.

Кора. Прости меня, Господи. Я сама не знаю, что я, стерва, творю. (Выходит.)

Крис. А ты готова к этому, Сил? Дамам из Королевского Йоркширского гольф-клуба это явно не понравится.

Силия. Так именно поэтому я и собираюсь это сделать! (Обнимает Крис.) Я скажу Дэвиду Бэйли, что буду Июлем, и если нас будет мало, готова сняться и для какого-нибудь осеннего месяца. (Выходит.)

Ани и Крис опять оказываются одни.

Крис. Я думаю, у нас все получится! Ты понимаешь, мы теперь просто обязаны сделать это! (После секундного молчания.) А что вы сами об этом думаете, госпожа Кларк? Ты готова к этому?

Ани (задумывается). Нет. Я была против. До тех пор, пока он не вошел.

Крис. Лоренс?

Ани хочет сказать что-то, но передумывает. Потом все же решается.

Ани. Я знаю, Джон согласился. (Медлит.) Каким-то образом я знаю Дж… о боже, это случилось-таки, не правда ли? (Обхватывает голову руками.) Ты сходишь с ума, начинаешь видеть их в других людях…Я схожу с ума? Ты так не считаешь?

Крис (подходит и обнимает ее). Милая, речь всего лишь о том, чтобы снять лифчик для покупки дивана. Ты абсолютная психопатка.

Ани. Ты отдаешь себе отчет, что у нас остается неразрешенной одна важная проблема.

Крис. Имеешь в виду повелительницу темных сил Мэри.

Ани. Ты вот как-то сравнила ее с персонажем из «Повелителей колец». И ты права, мистер Фродо, она все видит. И я действительно боюсь ее, мистер Фродо!

Крис. Не волнуйся, мой маленький Голлум!

Ани. Я не была Голлумом.

Крис. Я думаю, у нас есть средство против Мэри.

Затемнение. Молнии. Устрашающая, грозная музыка.

На небе всходит полная луна.

Сцена седьмая

В полутемноте и под музыку Лоренс устанавливает свою аппаратуру и осветительные приборы для фотосъемки, энергично командуя Родом и другими помощниками.

Лоренс. Так. Сейчас мы все устроим. Род, тут нужно освободить пространство как можно быстрее. (Бросает взгляд на пианино.) Осторожно с инструментом. Он дорого стоит! Мне нужна помощь, чтобы поднять это. (Бросает взгляд на столик на колесиках.) Оставьте его закрытым. Все должно быть так, как я пометил на плане… Выключите верхний свет и проследите, чтобы все кабели были убраны с дороги. Я не нуждаюсь в дополнительных помехах. Подарки. (Смотрит на рождественский реквизит.) Так. Это сделано. (Обращаясь ко всем.) Вы свободны. Спасибо. (Очень доволен работой.) Итак, дамы, все готово. Можно начинать. (Выходит).

Появляется Джесси в банном халате а-ля Джесси, за ней Кора в халате ее стиля, — словно две школьницы, покинувшие в полночь свою спальню в пансионе и сознающие, что поступают плохо.

Силия плавно вползает в роскошном халате, словно кадр из кинофильма, толкая перед собой тележку для гольфа. Оттуда она достает бутылку водки и стопки, которые расставляет на пианино — как в баре. Первые две испытывают огромное облегчение.

Последними, подавляя смех, выходят Ани и Крис, тоже в халатах. На Ани — махровый, на Крис — более элегантный.

Крис. Дорогие дамы, добро пожаловать!

Все одновременно залпом опрокидывают по стопке водки.

Ани. Давайте для начала поздравим Кору.

Крис. Сегодня приманкой был младший капрал Глив из Королевского музыкального корпуса.

Кора (салютует). Спасибо!

Джесси. Молодец, Кора!

Все вместе. Молодец, Кора!

Все выпивают еще по стопке.

Кора. Я получила ключи, убедив Мэри, что собираюсь создать Хоровое общество Женского института Нэйпли.

Все весело хохочут.

Крис. Она, должно быть, отправилась к леди Крэйвеншир. Приглашать ее на наш первый концерт.

Все ужасно волнуются.

Девочки, вы готовы?

Все опять выпивают по стопке.

Все. Готовы!

Крис достает несколько соломинок. Никто не решается первым тянуть жребий.

Наконец, Ани протягивает руку.

Ани. Я могу только сказать, что если и буду первой, то почту за честь…И буду счастлива… (Вытаскивает длинную соломинку.) Слава Богу, это не я!

Очередь Силии. Та вытаскивает короткую.

Силия. О Боже! (Она хватает бутылку и делает большой глоток.)

Крис (громко). МИСС СЕНТЯБРЬ!

Все. Сентябрь!

Входит Лоренс, толкает покрытый тканью поднос на колесиках, принадлежащий Женскому институту.

Лоренс. Сентябрь! В точности, как на нашей репетиции. Крис, к фотоаппарату. Ани, прожектор номер один, Кора — прожектор два. Мне еще нужны защитные экраны для отражателей. Джесси — выше… выше.

Силия встряхивает волосами, точно манекенщица. Все приготовления вокруг нее через секунду закончены. Лоренс снимает покрытие с подноса, на нем оказывается целая гора кексов.

Лоренс (подправляя композицию) Чуть левее… Просто подвинь выше. Так, хорошо. (Пауза.) Готово! (Передает Крис шнур с кнопкой для съемки и отбегает.)

Крис (кивает тем, кто должен снять с Силии халат). Вперед!

Ани и Джесси идут к Силии, чтобы снять с нее халат.

Силия. Сто-о-о-оп! (Неожиданно вся ее бравада исчезает. Она растеряна и выглядит очень беспомощной и уязвимой.)

Крис. Господи Боже мой, Силлия сейчас не самое подходящее время для жеманства!

Силия (оглядывается). Я знаю, но… (Она тяжело дышит. Вся ее храбрость улетучилась.)

Ани. Послушай, милая, никто из нас никогда не разгуливал голой ни перед публикой… ни перед своими мужьями. Ради всего святого! Даже Джон не видел меня голой до весны 1979-го.

Кора (помедлив). А что случилось весной 79-го?

Ани. Мы были с ним в Абергиле. И в душевой кабине оказалась ящерица. Честно говоря, в это утро немало людей видело меня голой…

Лоренс (выходя). Вы уже разделись?

Все смотрят на Силию, которая уже начинает снимать халат, и почти инстинктивно Кора и Джесси прикрывают ее защитными экранами для рефлекторов. Она поворачивается к зрителям и скидывает халат. Кора оказывается прямо перед обнаженной Силией.

Кора. Боже мой…

Крис подходит посмотреть, на что так уставилась Кора.

Крис (взывает). Лоренс, нам придется использовать булочки покрупнее.

Силия отворачивается, прикрываясь двумя булочками.

Лоренс (выскакивая). Не трогать композицию!

Ани. Не трогать композицию!

Силия. Я хочу, чтобы булочек было больше. В виде горки. Чтобы не так видно…

Крис. Лоренс, булочки должны быть горкой? Или их положить ровно?

Лоренс. Ровно!

Ани. Ровно для нее или для нас?

Лоренс (вбегает в гневе). Не смейте…

Все шарахаются и пытаются закрыть Силию.

(Прикрывая рукой глаза.) Не смейте трогать булочки.

Джесси. Не смей трогать булочки!

Ани (Силии). Противная девчонка!

Крис (вторит Ани). Бяка!

Лоренс (на выходе). Улыбка должна быть загадочной!

Силия старается изобразить загадочную улыбку.

Джесси. У тебя такой вид, будто ты только что обосралась.

Ани. Как выглядит загадочная улыбка?

Лоренс (за дверью). Левый уголок рта слегка приподнят…

Силия старается это воспроизвести.

Правый уголок чуть приспущен…

Силия пытается изобразить.

А середина что-то вроде…

Силия. Да впустите его, ради Бога!

Крис. Лоренс!

Лоренс появляется и командует съемкой.

Лоренс. Так, булочки — туда. (Указывает на экраны.) Рефлектор повернуть. (Обращаясь к Силии.) Что скажет твой муж, когда увидит это?

Силия (слегка улыбаясь). Я не знаю.

Вспышка.

Лоренс. Вот, это я называю загадочной улыбкой.

Силия сияет.

Ты прекрасно выглядишь, Силия! Теперь Июль.

Все весело переглядываются.

Все хором. Июль!

Кора. Боже милостивый, это же я!

Лоренс. Ани! Джесси! Рефлекторы! Кора, к пианино!

Кора (идет к пианино). Хорошо, хорошо. Но если мне нужно снять с себя одеяния, придется слегка разогреть сидение.

Джесси. Смотри, не ошибись. Пальцы у тебя должны быть на нужных клавишах, как при исполнении «Иерусалима».

Кора. Джесси, я буду оскорблена, если они будут смотреть на мои пальцы! (Начинает играть.)

Где верный меч…

Женщины (нестройно подхватывают.)

Копье и щит…

Кора. Остановитесь! (К Лоренсу.) С другой, с другой стороны! (Помедлив.) Здесь у меня татуировка.

Крис. Что?

Джесси. Эй, проверь-ка, чего у нее там написано. Имя мужика, небось?

Кора (отгоняя их). Отвалите!

Ани. Там их семь, и все стерты.

Лоренс. Кора!

Кора. Слышу, слышу. Давайте, девочки, прикройте меня.

Экраны рефлекторов устанавливаются в нужные места.

Силия. Хоровое женское общество Нэйпли. Готовится к исполнению: Иоганн Себастьян Безрубах. Прилюдная фуга Голь-мажор.

Кора. Я готова!

Экраны отодвигаются, видно Кору, сидящую за пианино.

Лоренс. Представь себе, что ты на сцене — перед тысячами поклонников.

Силия. И ты перетрахалась с каждым из них.

Кора. Что ты несешь!

Вспышка, снимок запечатлел экспрессивную позу Коры.

Все с энтузиазмом аплодируют.

Лоренс. Отлично, дамы. Теперь январь.

Все. Январь!

Лоренс. Джесси!

Джесси. О, Боже!

Лоренс. Твоя очередь.

Он вручает Джесси два мотка шерсти на вязальных спицах. Она делает попытку прикрыться ими, но непонятно, как этим можно что-либо прикрыть.

Джесси. Что я должна с этим делать?

Ани (похлопывает Джесси по плечу). Будь я на твоем месте, милая, я бы принялась вязать.

Лоренс. Ты выглядишь прекрасно, Джесси. Тебе не о чем беспокоиться.

Ани и другие женщины прикрывают Джесси, пока она готовится к съемке.

Джесси. Вы знаете, что самое удивительно, — он все еще не понимает, кто перед ним. (Обращаясь к Лоренсу.) Итак, мой юный Лоренс Сагден! Вы совершенно не узнаете свою старую учительницу, когда она одета. Ну что ж!

Вязаное прикрытие падает. Перед нами позирующая Джесси.

А теперь как? Вспомнил?

Лоренс. Господи Боже мой!..

Вспышка, после которой потрясенный до глубины души Лоренс бежит к бутылке и делает громадный глоток.

Ани. Ну, Лоренс, ты все равно не избавишься от страха с помощи выпивки.

Силия (к Ани). Ты следующая.

Ани (хватает бутылку). Дай-ка мне это!

Силия. Давай-давай! Пошли. (Ведет ее к кухне.) Февраль!

Все. Февраль!

Ани располагается за сервировочным столиком.

Лоренс. Силия! Кора! Прожекторы!

Кора. Если уж я это сделала, то ты, Ани Кларк, чертовка, надеюсь будешь позировать абсолютно голой!

Ани. Это будем знать только я, да шкаф с чайными чашками. Я готова!

Видим Ани позади огромного чайника и чайных чашек.

(Позируя.) Вам один кусочек сахара или два?

Вспышка! Шумные поздравления всех присутствующих.

Лоренс. Октябрь!

Все. Октябрь!

Крис. Уже? Подождите минутку. Мне нужно взять мой реквизит! (Выбегает.)

Джесси. Мисс Октябрь пошла за своим реквизитом.

Лоренс. Хорошо. Тогда пока займемся Ноябрем.

Все. Ноябрь!

Лоренс. Помоги нам, Кора! Силия, Джесси! Освещение! Нам нужен здесь этот столик с апельсиновым джемом!

Лоренс и Кора устанавливают «джемовый» набор.

Силия. Дорогу специалисту по апельсиновому джему!

Ани (входит. На ней халат). О Боже! Лоренс, я совсем забыла. У нас никого нет для джема. Ноябрь должна была бы изображать Рут, но она так и не согласилась…

В это мгновение дверь распахивается и затем с шумом захлопывается за вошедшей Рут. Она в длинном пальто. Ани и Силия остолбенели. Никто толком не знает, зачем она пришла и что собирается делать.

Рут?!

Рут хватает бутылку с алкоголем и долго пьет. Затем оглядывается и делает движение, словно намерена снять пальто в присутствии Лоренса.

Силия и Кора. На стол!

Рут взбирается и женщины поднимают края скатерти, образуя нечто вроде палатки для переодевания.

Кора. Лоренс, отвернись!

Рут (внутри палатки). Я могу это сделать, я могу это сделать, я могу…

Изнутри вылетает сначала ее халат, затем остальная одежда: туфли, бюстгальтер…

Наконец вылетают трусики — в этот момент входит Крис со своим реквизитом, двумя цветочными ведрами, полными орхидей.

Крис. Рут?

Все женщины кивают.

Ты просто суперстар!

Рут (из-за занавеси). Я готова!

Скатерть падает, Рут во всей своей красе среди фруктов.

Я сделала это!

Вспышка! Все шумно поздравляют Рут.

Кора. Какой дьявол заставил тебя решиться?

Силия. Не говори. Я попробую угадать. Сюрприз на день рождения Эдди?

Джесси. А я лишь смогла изобрести для моего мужа кормушку для белок.

Ани. Ты представляешь, твой Эдди теперь никогда не сможет есть апельсиновый джем без улыбки.

Лоренс. Октябрь!

Все. Октябрь!

Лоренс. Ани, Кора, задник! Джесси — освещение!

Силия. Бедняга Крис. Жаль, что тебе приходится позировать… (зевает) с этой цветочной аранжировкой. (Похлопывает ее по плечу.) Готова биться об заклад, что знаю, кто из нас попадет на обложку?

Ани и Кора поднимают блестящий занавес позади Крис с ее цветами.

Крис. Ты права, вот досада! Ну-ка, поднимите занавес! Приходится сниматься с садовой леской и несколькими орхидеями.

Она сбрасывает халат и оказывается полностью обнаженной — прикрыто только причинное место красными гвоздиками, которые удерживаются там почти невидимой садовой леской. Она выглядит как классическая статуя, наполовину греческая, наполовину из Лас-Вегаса, но абсолютно изумительная.

Я готова!

Вспышка! Сцена взрывается звуками «Иерусалима» — в стиле блюза — и продолжается до конца сцены.

Женщины аплодируют и смеются от неожиданности. Крис опять всех поразила!

Лоренс. Декабрь!

Все. Декабрь!

Среди общего гомона и оживления женщины раздают рождественские шапки, бутылки с вином, хлопушки и ноты с рождественским гимном.

Крис. Освободите пространство на полу! Нужно много места!

Ани. Быстрее! Приближается Рождество!

Все. Рождество! Ура!

Кора. Девочки мы так можем скоро и опьянеть!

Силия. Я думаю, некоторые из нас уже готовенькие.

Лоренс. Подарки! Ноты! Хлопушки!

Ани. Шапки!

Стоит страшный гомон, пока все готовятся. Огромная возможность для актеров поимпровизировать… Каждый что-то говорит: проследите, чтобы чертова мишура продолжала виться…

Крис. Дамы, мы украсили зал?

Все. Да!

Крис. И наши колокольчики весело звенят?

Все. Да!

Крис. И нас ждет потрясающий ужин с фаршированной уткой?

Все. Да!

Все веселятся.

Крис. В таком случае, я думаю, настало время для…

Музыка и хлопки усиливаются.

Все. Давай, давай, давай!

Лоренс. Раз!

Пение продолжается до конца акта.

Кора.

В зеленой Англии…

Лоренс. Два!

Все.

В зеленой Англии…

Кора.

Родной…

Все.

Родной…

Лоренс. Три!

Все женщины одновременно сбрасывают халаты. Кроме тактичной аранжировки различных предметов, бутылок, подарков, цветов, и листов с нотами, ничто не скрывает их полной наготы. Это зрелище поразительно.

В этот момент открывается дверь и входит Мэри с Леди Крэнвешир, которую она привезла посмотреть на свой новый хор.

Все. Полундра!

Вырубка света.

Акт второй

Сцена восьмая

Свет приглушен. Через усилители звучит вежливый, но строгий женский голос:

Дорогие дамы, пожалуйста, займите свои места… Добро пожаловать на дневную сессию ежегодной конференции Женского института. Мы начнем с вопроса первой необходимости: общие выборы. У нас большое число выступающих, поэтому, пожалуйста, постарайтесь говорить коротко и по существу. Первой выступает делегат от Женского института Нэйпли.

Неожиданно резкий прожектор высвечивает маленькую кафедру. На ней довольно грубый прибор по типу светофора, который должен показывать выступающим, что они израсходовали отпущенное им время.

Ани поднимается на кафедру. Очень волнуется. Загорается зеленый свет — сигнал к началу выступления.

Ани. Дорогие дамы, члены Женского института…

Эхо разносит:…женского…института…

(Это сбивает ее.) Нас, из филиала Нэйпли Женского института, просили здесь, на общенациональной конференции… об… (сглатывает)… объяснить… (Глубоко вздыхает.) Что мы собираемся выпустить… этот календарь… (кивает) Женского института… для продажи на Йоркширской ярмарке. Чтобы купить диван. Для больницы… Скиптонской боль…

Загорается желтый свет.

(Это полностью выбивает ее из колеи.) Больницы… где Джон… (Медлит.) Мой Джон… (Она полностью теряет способность продолжать.)

Короткий гудок заставляет Ани подпрыгнуть.

Крис, стремительно врывается на освещенную сцену, на помощь подруге.

Крис. Постойте, постойте! Подождите-ка со своим чертовым гудком. (Она берет микрофон.) Простите, но другая представительница от Нэйпли хочет что-то добавить, и она готова сказать ересь. (Громко.) Я ненавижу сливовый джем. Я вступила в Женский институт только потому, чтобы осчастливить мою свекровь. Вот и вся история. (Начинает загибать пальцы.) Я совершенно бездарна в кулинарии. Я ненавижу вязанье. И поскольку маловероятно, что Джордж Клуни посетит Нэйпли с лекцией о своей коллекции обтягивающих плавок, — то я не вижу более причин оставаться в Женском институте. Кроме одной — мне вдруг захотелось собрать деньги в память о человеке, которого мы все любили. И чтобы сделать это, я решилась сбросить одежду съемок в календаре. (Медлит.) И если вы, присутствующие здесь, не согласны, то я собираюсь сделать это без вашего согласия, потому что, откровенно говоря, есть вещи поважнее любых согласий. И честно говоря, даже если мы получим от продажи всего-ничего… (показывает жестом крохотную сумму) … это все — таки приблизит момент, когда мы сможем победить эту вонючую, поганую, мерзкую, коварную чертову болезнь, этот рак, — прости господи. И я в это верю. И ради этого я готова не только раздеться, но и бегать по Скиптонскому рынку, вымазавшись в сливовый джем и с вязаной чайной грелкой на голове, распевая «Иерусалим».

Включается полный свет. Мы опять видим деревенский холл, все женщины сидят как на иголках.

Несколько мгновений все молчат.

Джесси. И что центральная комиссия ответила?..

Ани. «Женский институт не снимает обнаженную натуру»…

Джесси (откликается). Черт бы их побрал! Я так и знала, что они не позволят.

Общее уныние.

Ани и Крис (одновременно). «Но мы занимаемся благотворительностью».

Атмосфера мгновенно меняется.

Джесси (поднимая сжатый кулак). Благослови их Бог! Я знала, что они разрешат!

Все радостно вскакивают.

Кора. Вы не шутите? Они отменили решение Мэри?

Крис (обнимая Ани). «Если при этом соблюдены приличия». Что, к сожалению, исключает тебя, Силия.

Силия (бесстрастно). Ага.

Ани. Мы получили разрешение назвать это «Альтернативный календарь Женского института»

Крис. Должна сказать, что это большое облегчение, точно камень с души, — потому что я его уже отпечатала!

Ани. Что?!

Крис достает и раздает всем копии календаря.

Когда ты успела это сделать?

Крис. За день до поездки в Лондон. Я проверила сроки. Если бы мы стали ждать разрешения, то непременно пропустили бы Йоркширскую ярмарку.

Ани. Вот это да! И что, типография сделала это бесплатно? В качестве благотворительной акции?

Крис. Нет, нет. Мы заплатили кредитной карточкой компании Рода. Я записала этот расход как «канцелярские товары».

Все с трепетом открывают календарь.

Кора. О, Боже мой!

Джесси. Рут!

У всех то и дело руки взлетают ко рту, словно зажимая готовые вырваться восклицания. Но общее состояние у всех — приподнятое, с оттенком гордости за сделанное.

Силия. Провалиться мне на месте, Рут, но ты отлично выглядишь!

Кора. Господи, Джесси — ты просто вылитая Джейн Фонда!

Рут (вскрикивает и указывает пальцем). Кора!

Кора. О Боже, видно татуировку…

Джесси. А что он сделал с моим целлюлитом?

Силия. Да никуда он не делся, милая. Его просто скрывает тень.

Джесси. Теперь придется оставаться в тени до конца моих дней.

Силия (пролистывая страницы). А где моя фотография?

Крис (указывая). Вот! Смотри, сентябрь!

Все открывают сентябрьскую страницу. Воцаряется молчание. Непроизвольно все опускают календари.

Кора. Господи Боже мой!..

Джесси. Силия, могу только поздравить тебя.

Кора. Отбоя от поклонников теперь не будет.

Снаружи раздается автомобильный гудок.

Рут. Это Мэри!

Крис смотрит на свои часы, все бросают на пол календари.

Кора приказывает всем петь.

Рут, Силия, Кора, Джесси и Ани (поют гимн на слова американского поэта Джона Гринлифа Уитьера)

Боже милостивый, Отец наш,

Прости наши…

Крис. Не волнуйтесь, все в порядке. Это всего-навсего Тони.

Рут. Кто?

Ани. Варфоломей. Трусливый Глашатай. Не помнишь?

Крис. Сделал несколько снимков, когда мы устроили этот вечер «Немецкого Кабаре». Я позвонила ему спросить, помнит ли он меня, — к счастью, он вспомнил.

Ани. Никто, милая, никогда не сможет забыть твою Лили Марлен. Особенно этот фонарный столб.

Крис. Он собирается сочинить небольшую пьеску

Стук в дверь.

(Подталкивая Кору.) Скорее поставь чайник, Кора. Открой пачку печенья «бурбон» из запасов на срочный случай. Это пропагандистское наступление Женского института.

Джесси, Кора и Силия направляются на кухню.

Давай, Рут.

Ани. Что случилось?

Рут. Ничего, я просто… (Доверительно.) Когда мы задумали это, то намеревались сделать всего несколько снимков, которые должны были увидеть немногие…

Крис. Но в этом нет никакого смысла, Рут. С таким же успехом можно было снимать «Мосты Уорфдейла».

Ани. Милая, мы должны сделать так, чтобы нас заметили. Это ведь не Нэйплинский фестиваль, а Йоркширская ярмарка. И у нас большая конкуренция.

Крис. И если повезет, про нас напишут один абзац на 14-й странице. Не более…

Ани (обнимая Рут). Поверь мне, дальше этого не пойдет.

Затемнение.

Сцена девятая

Звучат отрывки из репортажей иностранных журналистов.

Американский журналист. До-о-оброе утро, Цинцинатти, — в английской провинции Йоркшира группа женщин устраивает чаепитие в обнаженном виде…

Этот репортаж немедленно сменяется японским женским голосом, среди непонятных слов улавливаются только ‘Йоркшир’и ‘Женский институт’…

Английский репортер. …некоторые жительницы Йоркширской деревни Нэйпли увеличили сбор благотворительности, увеличив недоумение и толки среди своих сограждан…

Сменяется французским репортажем.

Французский радиорепортер. …для некоторых английских женщин речь идет о свободе, равенстве и наготе…

Кора и Джесси с трудом протискиваются в дверь с огромным похоронным венком из белых гвоздик, образующих слово ‘Мама’.

Репортажи и сопровождающая их музыка сходят на нет.

Кора. Захлопни дверь! Скорее, Джес, скорее!

Джесси. О, Боже милостивый!

Кора (тяжело дыша). Ты видела, сколько понаехало фургонов со всякими там спутниковыми тарелками и прибамбасами?!

Джесси. Идиотизм какой-то!

Стремительно врывается Рут.

Рут. Они перекрыли дорогу! Полиция вынуждена была перекрыть дорогу!

Кора. Закрывай дверь! Быстро!

Рут. Откуда они все понабежали?

Кора. Скорее! Прицепляйте по гвоздике на грудь! (Она начинает вытаскивать цветы из венка.)

Рут. Что, Крис действительно хотела, чтобы мы раскурочили этот венок?

Джесси. Именно так она и сказала. (Протягивает одну гвоздику Рут.) Держи.

Рут. Но это ведь предназначено для чьей-то матери…

Джесси. Предназначалось. Очевидно, она забыла про похороны, пока организовывала эту пресс-конференцию. Кончилось тем, что она бежала за катафалком по улице и спрашивала, нужен ли им еще этот венок…

Рут. Тем не менее, потрошить его…

Кора. Рут, ну что еще она может с ним сделать? Дать объявление в разделе «Куплю-Продам»: «Не желаете ли обновить гвоздики у вашей мамочки?»

Входит Силия с подносом булочек с вишнями, таких, как на ее снимке в календаре, ей помогает Ани.

Силия. Вы знаете, там есть даже журналист из французской газеты.

Кора (с ужасом). Только этого не хватало! Ты серьезно?!

Ани. А что такое?

Кора. Какого черта понадобилось этим французам в Нэйпли?!

Ани. Кому, как не французам, слететься на обнаженку!

Джесси. Большие газеты читают в маленьких городках тоже, я полагаю…

Ани. Так это здорово…

Кора. Но именно туда сбежала Руби, не правда ли? И теперь она увидит меня обнаженной в каком-нибудь чертовом… (взмахивает рукой)… Бог-его-знает каком французском городке, а меня не будет рядом, чтобы объяснить ей, и, боже мой… (Массирует свои виски.) Извини, Рут, прости, но… чушь какая-то!

С шумом врывается Крис.

Крис. О, Боже! Вот это я называю: вызвать интерес прессы! Вы видели, сколько их? А как у нас насчет гвоздик в петлицах? Давайте, девочки, во всем должен быть порядок. Мы должны выглядеть безупречно. (Начинает организовывать.) Учтите: то, что все эти мальчики явились сюда, не означает, что газеты используют именно их снимки. Это все работает иначе. (Хлопает в ладоши.) Помните мою позу в календаре?

Все начинают изображать ее, каждая там, где стоит, — иные с явным неудовольствием и ворчанием.

Молодцы! Вот это я понимаю!

Ани. Крис, это не повредило тебе? — я имею в виду твой бизнес — что ты забыла про похороны?

Крис. Во всяком бизнесе есть накладки, милая. Мы выживем. Магазин выстоит, даже если потеряет несколько гвоздик. Силия, ты принесла свои булочки? (Раздавая реквизит.) Рут… (джем)… Ани … (чайник)… Джесси… (клубок ниток)… Кора…

Кора. Ты хочешь выпихнуть меня отсюда, чтобы я села за пианино и играла «Иерусалим»?

Крис (открывает дверь и хватает громкоговоритель). Иди, начинай, Кора.

С первым же взятым Корой аккордом гомон на улице мгновенно стихает.

Крис не может сдержать самодовольной улыбки.

(Шепотом.) Мы говорим, мир слушает.

Ани (отвечает тоже шепотом). Более того: мы занимаемся стриптизом, а у мира отваливается челюсть…

Крис (через усилитель). Силия, ты первая. Дамы и господа, позвольте вам представить…героинь из «Альтернативного календаря Нэйпли»… мисс Сентябрь!

Силия выходит и позирует под градом вспышек фотоаппаратов.

(Через мегафон.) Мисс Ноябрь!

Под огонь вспышек выходит Рут.

Мисс Январь!

Очередь Джесси.

Ани! Быстро!

Ани. Должны быть подсолнухи.

Крис. Поверь мне, если все сработает, то здесь будут чертовы амазонские орхидеи! (Обнимает Ани.) Это наше создание, наше детище, не забывай. И ничего бы этого не было, если бы не мы с тобой.

Ани. И Джон.

Крис. Несомненно. (Целует ее в щеку.) Мисс Февраль!

Ани вздрагивает и принимает нужную позу.

(Выкрикивает.) И наконец!.. (Прежде, чем выйти самой, она снова оглядывает себя в зеркале.) Мисс Октябрь! (С гордостью.) Отлично, леди Харпер! Сразим их наповал!

Крис отбрасывает мегафон и выходит, принимая эффектную позу.

Ее силуэт в дверях освещен множеством вспышек.

Кора все еще за пианино. она оглядывается вокруг и перестает играть.

Кора. Погодите-ка, черт побери! А где же мисс Июль? (Она позирует в дверях.) Благодарю Вас! (Выходит и захлопывает за собой дверь.)

Вырубка света.

Сцена десятая

Входит Мэри, очень элегантна в своем ослепительно белом костюме для бадминтона.

Мэри. Исключено, Рут. Мы, конечно, будем играть. Это всего-навсего пустяковая помеха.

Рут входит следом за ней. На ней легкий свитер и спортивные штаны.

Рут. Ты так думаешь? Я имею в виду, стоит ли играть без сетки…

Мэри. Вечер вторника предназначен для бадминтона — и мы будем продолжать играть каждый вторник, независимо от того, увезла Крис сетку для него на Йоркширскую ярмарку или нет.

Рут. Я полагаю, им нужна была эта сетка для…

Мэри. Рут, это неважно, для чего она им нужна. Я уже сказала: мы не позволим никому менять наши планы.

Мэри разминается, пока Рут достает свою сравнительно потрепанную ракетку.

Играем. (Она начинает с верхней подачи, высоко подняв руку, — через несуществующую сетку.)

У Рут нет никакой возможности взять такую подачу, и выглядит это, по сути говоря, нечестно. Так или иначе, Рут промазывает.

Один — ноль.

Рут. Извини, если бы через сетку…

Мэри. Да, могло быть через сетку. Один — ноль.

Рут. Хороший удар.

Мэри. Честно сказать, я жалею, что пропустила Йоркширскую ярмарку. Я всегда получаю от нее удовольствие. Это одна из вещей, по которым я скучала, когда мы жили в Чешире.

Рут. Понятно…

Мэри. Я имею в виду, что у них тоже проходит ярмарка. Но… (Потирает нос.) Понимаешь, Рут, существует фундаментальное различие между ними. Йоркширцы едут на ярмарку посмотреть на животных. А чеширцы едут на ярмарку посмотреть на других чеширцев, покрасоваться, пораспускать павлиньи хвосты. Но ты, ведь, меня знаешь, Рут. Единственная вещь, которую я не выношу — это снобизм. (Снова резко и неожиданно подает и выигрывает еще одно очко.) Два — ноль.

Рут (подбирает воланчик). Раз уж ты заговорила о Чешире, Мэри, я… (неопределенно машет рукой)… я подумала: может быть, ты поговоришь с Корой?

Мэри. Уж не собирается ли она переезжать?

Рут. Нет, просто у нее сейчас проблемы с дочерью. И, хоть это совсем другие проблемы, не такие, как были у тебя с Дженни, но я…

Мэри (грозно). Надеюсь, ты никому об этом не говорила?

Рут. Конечно, нет!

Мэри. И Коре?

Рут. Нет! Конеч…

Мэри. Вообще никому?

Рут. Разумеется. Никому. Никому и никогда. Я… (Снова подбирает воланчик.) Два — ноль.

Мэри (идет к месту подачи, погруженная в свои мысли, вместо того, чтобы сосредоточиться на игре). То, что случилось с Дженни, превосходная иллюстрация к Чеширу в целом. (Приглаживает воланчик.) В Йоркшире… В Йоркшире история звучала бы так: «учитель школы совратил ученицу выпускных классов». В Чешире в частной школе это выглядело так: «Юная потаскуха совратила блестящего педагога, главу кафедры физики». И с этого момента, Рут, с этого… (щелкает пальцами) … момента все пошло кувырком… (Медлит.) Может быть, мы тоже были непослушными детьми. Мы тоже могли слоняться по Уимслоу, продавая букетики вереска «на удачу». (Спокойно, спокойно.) В Йоркшире просто люди гораздо лучше. (Поднимая руку для подачи.) За исключением некоторых известных личностей, конечно…

Мэри подает, опять высоко подняв руку. У Рут нет никаких шансов отбить такую подачу.

Однако я решила не возражать против календаря. Три — ноль.

Рут. Вот и отлично! Честно говоря, я думаю, Крис просто хотела…

Мэри. Что касается тебя, Рут, я знаю. (Готовится к подаче.) Ты не хотела делать этого. Ты очень мягкий и бесхарактерный человек. Иногда именно такие люди часто и оказываются обманутыми.

Пауза. Кажется, Рут всерьез задета. Мэри подает. Рут, с неожиданной для нее твердостью и уверенностью, отбивает подачу.

Рут. Три — один!

Мэри. На самом деле, я думаю, ты попала в сетку. («Конечно, она должна была пропустить») Рут, как ты думаешь, не пора ли тебе взять несколько уроков?

Неожиданно дверь распахивается, входит Крис. Она вносит один конец сетки от бадминтона, каждая стойка которой украшена подсолнухами, а на сетке прикреплены зажимами яркие буквы, образующие надпись «Календарь Женского института». За ней следует Ани.

Крис (на высокой ноте). О, Боже мой! Одиннадцать календарей?!

Ани. Он приобрел по календарю для каждого члена своей крикетной команды!

Крис. Ты шутишь!

Ани. Нет. Я серьезно!

Крис. Невероятно! Я имею в виду… (Замечает Мэри.) Мэри!

Ани. О, Боже! Сегодня же вторник! Крис, мы должны были предупредить, что собираемся одолжить эту сетку.

Крис (небрежно). Ты права. Извини, Мэри. (Ставит сетку на место.) Привет, Рут! Ты знаешь, что случилось сегодня на Йоркширской ярмарке?

Рут (ей явно не по себе). Да… Нет!

Крис. Мы продали все календари за 38 минут! Когда одна женщина купила последние 5 штук — в очереди началась потасовка!

Рут. Это невероятно!

Ани. Честно говоря, Рут, ты должна была быть там с нами, это было …

Врываются Силия и Кора, у Коры в руках плетеная корзина.

Силия. Там, один джентльмен приехал специально из Северного Уэльса, чтобы купить наш календарь. Только мы уже весь распродали!

Кора (показывая на корзинку). Пусть оставит свой адрес вместе с другими, их тут больше четырехсот.

Силия. Нет-нет, неудобно отпустить его с пустыми руками!

Кора. Послушай. А почему бы тебе не раздеться, взять парочку бэйквелских кексов, прикрыться ими и дать ему сфотографировать себя полароидом?

Силия (показывая пальцем на Кору). Это вспышка ревности? Вы свидетели. И все потому, что он только меня и узнал!

Кора. Он мог бы узнать и меня, если бы я отодвинула пианино.

Мэри (убирая ракетку в чехол). В любом случае…

Ани. О Мэри, пожалуйста, продолжайте играть! Ты сейчас получишь сетку назад.

Крис. Вот что я вам скажу. Я думаю, мы можем теперь замахнуться и на кожаный диван.

Ани. Мы не покупаем никакого дивана, пока не вернем тебе деньги за печать календарей. Я не намерена раздеваться и в следующем году, чтобы спасти твой цветочный магазин от банкротства.

Мэри. Я думаю, очень мудрое решение, Ани. Это ведь еще и вопрос принципа, не так ли? Я совершенно уверена, ты не найдешь в Хай-Гиле желающих позировать голыми. Спокойно ночи, Рут. (Закрывает сумку и направляется к двери.)

Крис. На самом деле, Мэри, не голыми, а обнаженными.

Рут (с излишней жизнерадостностью, шестым чувством предчувствуя недоброе). Спокойной ночи, Мэри!..

Крис. Я думаю, ты отлично понимаешь разницу в этих понятиях. (Обращаясь к остальным.) Посещая такое количество галерей в Чешире…ты должна разбираться в искусстве.

Мэри уже почти вышла, но это замечание заставляет ее вернуться.

Мэри. Искусство?! (Поворачиваясь.) Прости, я… (насмешливо морщится) чего-то я недопонимаю. Это ты — голая, прикрытая сдобной буханкой хлеба?

В холле наступает мертвая тишина. Все остальные вдруг оказываются невольными спортивными болельщиками.

Рут. Крис выступила в роли дирижера цветочной симфонии!

Мэри. Я что-то не припомню…пожалуй… н-нет. В галерее леди Левер нет ни одной акварели, изображающей женщину среднего возраста, прикрывающую свои половые органы слоеными булочками.

Ани (пытаясь обратить все в шутку). Зато там много таких, которые, похоже, съели слишком много этих булочек…

Некоторые из присутствующих смеются, помогая Ани снять общее напряжение.

Мэри. Возможно, женщины, которых изображали прерафаэлиты, и выглядят немного…

Рут (с выражением: мы прекрасно провели время, не правда ли?). В любоо-ом случае…

Крис. Извини, Мэри, — продолжай.

Мэри. … немного вульгарными…

Итак, игра продолжается. Импровизированные зрители ожидают ответного хода.

Крис. Для нас или для тебя?

Мэри. Да, для всех!

Крис. Мэри, может быть, наш календарь в большей мере соответствует духу Женского института, чем множество мокрых мостов.

Мэри. Больше, чем естественная красота этого графства?

Крис. Да. Это Йоркшир, между прочим. Графство, которое ты так любишь, что отправилась жить в Чешир.

Мэри. А ты осталась здесь, Крис, и считаешь, что поступила правильно. Ради цветочного магазина. Ведь именно ради этого ты и осталась, не правда ли? Девочка, которая блистательно играла Дороти в «Волшебнике изумрудного города». Ей пророчили место ведущей программы «Прогноз погоды» на центральном канале. Эта девочка выступала на французских вечерах в узенькой юбочке, и все парни облизывались при одном ее появлении. И вот эта самая девочка приземлилась в небольшом цветочном магазине на Скиптон-роуд, а теперь отчаянно хочет вновь появиться на сцене! Но не в театре, заметьте. Для этого нужно заучивать роль и долго и упорно работать. Нет, она желает просто немножко покрасоваться перед занавесом… (Поднимает руки.) Паф! Снимочек: смотрите на меня, я занимаюсь тай-чи! Паф! Я организую вечер с водкой!

Каждое слово — правда, и Крис это отлично понимает.

Крис. Я делаю это…

Мэри. Ну, скажи мне, Крис Харпер, разве эта история с календарем не заставляет твое сердце биться чаще!

Крис. Я делаю это ради Джона Кларка…

Мэри. Скажи мне честно!

Крис. …и ради него, и потому что он бы покатился со смеху…

Мэри. Будь искренней, хоть разочек!

Крис. И потому, что у меня в ушах все еще звучит его смех…

Мэри. Ответь мне!!

Рут (кричит). Силия! (Чтобы остановить ссору, она достает из сумки календарь, перевязанный красной ленточкой, уже приготовленный кому-то в подарок.)

Кора. Боже милостивый, Рут, я думала ты сейчас достанешь автомат Калашникова.

Рут. Это календарь. Для человека из Уэльса. Который ждет на улице.

Пауза.

Мэри. Спокойной ночи, Рут.

Ани (смягчает бурю). Пока, Мэри.

Мэри поворачивается и выходит.

Силия (к Рут). Это тот, что ты приготовила для Эдди?

Рут. Да, для него. Но это неважно.

Силия. Мой Эдди не хочет его иметь?

Крис (берет календарь, она тоже готова покинуть помещение). Я отдам его.

Пауза. Закончившаяся перепалка сильно подействовала на Силию, Ани, Кору и Рут. Они молча стоят, не решаясь прервать молчание.

Кора. Ты ведь давно уже не играла в гольф, Сил, верно? А я бы не прочь выпить водки.

Силия. Ну да, я же отсутствовала вчера, так что у меня полный запас.

Ани. Правильно. Все мы были не на высоте…

Силия. Ну, ну, ну! В такие моменты мы должны немедленно забраться на Харли!

Ани. Не думаю, что таково было желание Джона… (Начинает приводить в порядок сетку.) Все эти наши споры…

Силия. Да будет тебе…

Ани. Может быть, Мэри права. Может быть, мы действительно огорчили людей, которые…

Силия. Некоторые люди нуждаются в том, чтобы их огорчили.

Ани. Нет, я имею в виду…

Силия. Я полжизни провела с людьми, которые нуждаются в том, чтобы их огорчали.

Кора. Не надо было вступать в гольф-клуб.

Силия. Кора, ты думаешь я сделала это по доброй воле? Меня заманили в Йоркшир всеми этими красивыми байками: «О, милая, давай вернемся домой, позволь мне увезти тебя жить в благословенный Богом край»… И я согласилась. Место действительно красивое… (Делает паузу.) Но вдруг он заболел этой болезнью под названием периодический гольф. Вдруг оказалось, что для того, чтобы видеть его, мне нужно полжизни проводить в компании женщин — простите, дам! — которые придерживаются патологического правила: никто и никогда не должен быть огорчен! Правила для лужайки для гольфа. И для раздевалки! И для стоянки для автомашин. И для бара. И — ради всех святых! — «Код ведения светских бесед на обеде у капитана». Мы не имеем права уклоняться от разговоров о гольфе, несмотря на то, что единственное, что ты можешь сказать: «Я ударила не по прямой, поэтому не попала в лунку, а если бы я ударила прямо, то он полетел бы прямо в лунку».

Кора. Я думаю, тебе требуется помощь психолога, Сил.

Силия. И разумеется, все, что им хочется в действительности высказать, высказывается. Как правило, за спиной тех, о ком они говорят. За моей, особенно.

Рут (осторожно). Что же именно?

Силия. Что я одеваюсь, как проститутка.

Рут. Не может быть.

Кора. Если честно, то это немножко похоже на правду, Сил.

Рут. Кора!

Кора. Но я только говорю, что у Силии товар всегда налицо. Ее артиллерия постоянно на передовых позициях.

Силия. Ну и что? Разве это неправильно? Еще не хватало — прятать свою грудь из-за какой-то там пуританских комплексов. Если бы моя мать не стеснялась показывать докторам свою грудь, когда это было нужно, она, возможно, до сих пор была бы с нами. Пусть и без груди. (Секундное молчание.) Вот почему я хотела бы сказать этой Гермесовой дамской мафии в баре: идите в Женский институт, девочки. Идите и тусуйтесь с настоящими женщинами нашего графства, и научитесь, хоть немножко, предаваться настоящим радостям жизни, пока у вас еще есть время, черт побери! Ваше здоровье!

Через кухонную дверь входит Джесси, в руках у нее письмо.

Джесси. Почему никто из вас не обратил внимания на письмо, брошенное в почтовый ящик?

Кора. А разве тут есть почтовый ящик?

Джесси (читает письмо). «Женщинам из Альтернативного календаря. Йоркшир».

Ани. Как оно могло дойти сюда с таким адресом?

Джесси (читает). «Ваш календарь заставил меня улыбнуться впервые за последние полтора года»…

Все затихают.

«Мой муж никогда не мог понять, почему я вступила в Женский институт. Но мне кажется, если бы он…» (Она останавливается и передает письмо Ани.)

Ани. «Мне кажется, что если бы он дожил до сегодняшнего дня и увидел эти фотографии, то сразу бы все понял»…

Листок бумаги начинает падать откуда-то сверху, словно снежинка.

И пока Ани продолжает читать, еще одно письмо падает сверху.

Под музыку Рут идет и поднимает листок с пола, а также с дверного коврика.

Рут. «Дорогие девочки из Альтернативного календаря. Я впервые увидел ваши снимки, сидя у родственников на диване, возможно, таком же диване, о котором мечтаете вы…»

Письма начинают падать, словно снежинки во время снегопада, их все больше и больше.

Джесси. «…это потребовало большого мужества. Но как раз мужества у Дани хватало с избытком. Когда шестнадцатилетнему мальчику говорят, что ему никогда не исполнится восемнадцать, это может навсегда стереть улыбку с лица любого человека, но только не нашего Дани …»

В полосе света женщины подбирают и читают письма, голоса перекрывают один другой, так что бумажный снегопад сопровождается словесным…

Кора. «Она бы громко засмеялась, увидев ваши фотографии, и могла бы повесить его на стену рядом…»

Силия. «Я сейчас пребываю в колонии строгого режима и нахожусь под сильнейшим впечатлением от размера вашей…» (Она резко обрывает чтение.)

Женщины продолжают подбирать письма вокруг них.

Ани. «Неожиданным облегчением было увидеть где-то напечатанным слово „лейкемия“ — и не почувствовать при этом как леденеют мои пальцы…»

Рут. «В январе моя мамочка…» (Нет, нет, не могу больше читать!)

Джесси. «Боже мой, она должна была бы быть первой в календаре с этими булочками в борьбе с болезнью. Потому что, говоря откровенно, все остальное она уже испробовала»…

Музыка заглушает затихающие слова, она прерывается только одной фразой.

Силия. «Я недавно был освобожден из тюрьмы, помните, я вам писал…» — Господи Боже мой!

Неожиданно дверь распахивается, появляется Крис, подталкивая перед собой вешалку для одежды на колесиках.

Крис (кряхтя). Ну помогите же кто-нибудь!

Все (с разными восклицаниями). Вот это да! Крис! Осторожно!

Все спешат на помощь Крис. На вешалке явно висят какие-то наряды в чехлах.

Крис. Дамы, я установила сегодня мировой рекорд для Нэйпли. За одно утро я дала три интервью для радио плюс одно для журнала —

Кора. А они что, не хотят поговорить со всеми нами?

Крис. Да они хотят, хотят. И непременно сделают это. И гораздо больше еще. Будьте готовы к самому главному! Ани? (Становится посреди сцены.) Я сегодня утром говорила по телефону с очень милой дамой из Лондона. Так вот, она спросила, не согласимся ли мы… завтра, да, выступить в этом самом холле для телевидения!

Неожиданный сюрприз вызывает радостное оживление в холле.

Силия. Не может быть! (Закрывая лицо руками.) Нет, нет, нет!

Кора. Что это, ты имеешь в виду под интервью?

Джесси. С кем?

Крис. Нет, нет, это будет съемка для рекламного агентства!

Ани. Для календаря.

Крис. Вы только представьте себе, какое это привлечет к нам внимание! Клянусь, нам придется переиздать наш календарь!

Все. Ого! Неужели?! Как?! О!!!

Крис. Они пришлют сюда косметолога. И не откуда-нибудь, а из Клуба здоровья в Крэйвене… Из того самого, куда ходит твой Эдди.

Крис протягивает розовую визитную карточку Силии, та передает Рут.

И это не все! Я вдруг подумала: нужно начинать действовать. Звоню прямо в «Диккенс и Бент» в Скиптоне: «Алло, это мисс Октябрь»… Они немедленно поняли, кто я! «Мы должны выступить на телевидении. Как насчет того, чтобы внести небольшой вклад в это мероприятие…» (Она расстегивает молнию на одном из чехлов.) Пам-па-пам! (Достает роскошное черное платье.)

Джесси. Ничего себе!

Силия. Но это не Пелегрини? (Проверяет этикетку.) Боже ты мой! Это же Джина Пелегрини!

Крис. А что я вам говорила? Помните, как я велела вам всем попозировать, а вы все стонали, принимая (она встает в позу) позу? Разбирайте платья, живо! Примеряйте. Мы можем позвонить и поменять все, если что не так.

Женщины уходят на кухню, возбужденно и радостно переговариваясь. Рут внимательно всматривается в визитную карточку.

(Подходит к Рут и победоносно обнимает ее. Обращается к Ани, кивая на Рут.) Посмотри на нее! Аж, дар речи потеряла от изумления. Высший класс, не правда ли? Клуб здоровья в Крейвене. Кажется, твой Эдди ходит именно туда?

Рут (помедлив, выдавливает из себя улыбку). Да, это э…

Крис (направляет ее к выходу). Давай, давай, иди померь платье! Ани!

Когда Рут уходит, Крис поворачивается к Ани.

Итак, Ани, что ты думаешь?

Ани (тихо). С ними случилось то же самое.

Крис. Что?

Ани (показывает ей письмо). То же, что и со мной.

Входит Род с букетом подсолнухов.

Род. Привет! Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты — самая кра-а-а-сивая жена на свете? О лучшей мужчина и мечтать не может.

Крис (в объятиях мужа). Род, что это за игры такие?

Род. А что, разве муж не имеет право купить своей жене букет цветов в честь праздника? Куда ты хочешь их поставить?

Крис. Род, тебе нельзя… (Не пуская его на кухню.) Там обнаженные женщины.

Род. Милая, это Нэйпли. Здесь, куда ни плюнь, везде обнаженные женщины. (Подмигивает.) Приветик, Ани!

Ани (слегка сконфужена). Привет, Род.

Крис. Это что, из нашего магазина?

Род (опускает голову, разыгрывая стеснение). Я должен был сходить в Теско. (Обращаясь к Ани.) Джон бы не одобрил, черт побери, не правда ли? Давид купил их с рук Голиафа.

Ани. Они прекрасны.

Крис. Но откуда ты узнал?

Род. Что узнал?

Крис (сконфуженно). Ты сказал, что купил цветы, чтобы отпраздновать…

Род. Да! Отпраздновать факт, что изготовитель персональных свадебных тортов откуда-то из долин Йоркшира подхватил простуду!..

Крис (слегка раздраженно). Что?!

Род (держит в руках бирку на тесемке). И следовательно не участвует в северной свадебной ярмарке в Лидсе! (Надевает на шею бирку.) Завтра, моя дорогая, мы будем представлять «стенд номер двести девяносто один»!

Крис. Нет, это не может быть… мы… нас снимает телевидение!

Род. Что?

Крис. Это же здорово! Ты не считаешь?

Род. Конечно. Но на таких ярмарках ты можешь больше продать, завести знакомства. Ты просто… (Роду неловко перед Ани, улыбаясь ей.) У нее это отлично получается.

Крис. Род! (Так, словно это все объясняет.) Это ТЕЛЕВИДЕНИЕ!

Род (неожиданно твердо). Крис, мы едем на свадебную ярмарку. Мы не можем себе позволить пропустить такой случай.

Крис это понимает. Но она так хочет быть на телевидении! Она молча выходит. Наступает неловкое молчание. Ани бросает взгляд на Рода. Он явно расстроен.

Никогда, Ани, не делай бизнеса из любимого дела. (Он пытается улыбнуться Ани.) Я теперь, когда хожу прогуливаться в сторону Грайздейла и вижу цветы, думаю: это вы, маленькие чертенята, скручиваете нас в бараний рог. (Замолкает.)

Хочется иной раз просто пробежать по ним и посбивать все эти чертовы головки. (Смотрит на подсолнухи) Но ведь Джон как-то умудрялся справляться с этим, не правда ли? (Замолкает.) Работал в этом Парке тридцать лет и никогда не уставал восхищаться его красотой. И ничто не могло его остановить.

Ани молча слушает, она знает, что все это правда.

Ани. Род, насколько плохи дела в магазине?

Пауза.

Род. Смотри, чтоб они не завяли. Им нужен холод.

Род выходит. Это в достаточной степени ответ на вопрос.

Ани некоторое время смотрит ему вслед, затем берет цветы и выходит.

Сцена одиннадцатая

Новый день. Новая героиня на сцене. Входит молодая косметолог по имени Элейн в ослепительно белом халате.

Элейн. Нет, нет, нет, все в порядке, дамы. Здесь достаточно света. Мы остаемся здесь.

Рут и Джесси выходят из кухни. У них на шее предохраняющие одежду бумажные воротники. Элейн усаживает Джесси в кресло.

Вас будут снимать здесь, так что если вам здесь уютно и вы хорошо выглядите, мы от этого только выиграем. Подождите одну секундочку. Сейчас я принесу волшебный макияж.

Женщины наблюдают, как она выходит.

Джесси. Тебе не кажется, что особы, вроде нее, получают удовольствие обращаясь с людьми таким образом, будто они нуждаются в специальном уходе? Может быть, это такая психологическая инверсия — на фоне тех, кто, по ее мнению, достиг старческого маразма, она чувствует себя моложе и лучше.

Рут. Ну, честно говоря, я полагаю, что она просто –

Джесси. Рут, я никогда не встречала людей, которые бы так часто, как ты, употребляли выражение: честно говоря…

Рут. Ну, извини, я…

Джесси. Нет, нет, не извиняйся. Это же не плохо. Это просто твой способ общаться. (Теребит свой воротник.) Не обращай внимания на мои горькие размышления. После стольких лет общения со школьниками во мне прибавилось яду. (Гладит Рут по руке и улыбается.)

Элейн возвращается со своим волшебным ящиком.

Элейн. Так, дамы, вот и я! Как мы себя чувствуем?!

Джесси (медленно и с трудом выговаривая слова, изображая слабоумную). Кто подвинул мой телевизор?

Элейн (замирает и хмурится). Что такое?

Джесси. Неважно. (Кивает на Рут.) Займитесь ею в первую очередь. А я пока пойду побалуюсь кокаинчиком.

Джесси уходит, оставляя Элейн в полном недоумении.

Элейн (к Рут). Так-с. Ну, ладно… Давайте опуститесь немножко пониже сюда-а, милая, сядьте поудобнее.

Откуда-то автоматически вылезает визитная розовая карточка.

Я — Элейн из Крэйвенского Клуба здоровья и (протягивает карточку Рут) вот моя визитная карточка.

Рут. У меня уже есть одна.

Элейн. Прекрасно. Для нашего телевизионной программы я собираюсь слегка подправить зону Т и зону А. Вы когда-нибудь уже делали это?

Рут. Нет.

Элейн. О, вам это понравится. Уверяю вас. Вы, как я понимаю, та самая дама, о которой мне рассказывала ваша руководительница. Крис, если не ошибаюсь. Она сказала, что сначала все согласились сделать это, а вы нет, а потом вы в последнюю минуту неожиданно поменяли свое решение? Верно?

Рут не отвечает.

Неожиданно обрели уверенность! Забавно получилось, не правда ли? Вы знаете, многие женщины обретают уверенность после наших процедур с солью Мертвого моря. У них возникает желание… (делает неопределенный жест) желание делать всякие глупости!

Рут. Возможно.

Элейн. Безусловно.

Рут. Что касается меня, то у меня это желание возникло после того, как я обнаружила ваше нижнее бельё в машине моего мужа. В карманчике для дорожных карт. (Пауза.) Не помните? Такие крохотные красные трусики. Неудивительно, что вы не заметили их отсутствие, поскольку они все равно не дают никакого тепла. Но там же лежала одна из этих ваших карточек. Маленькая визитка. Должно быть, выпала во время вашего (усмехается) кувырканья. И вот тогда я и подумала: может быть он увидит и меня в другом свете, если я пойду и снимусь для этого календаря!

Косметолог замерла на месте.

Но как оказалось, игра не стоила свеч. Поскольку я не учла одну деталь: женщина, которая обнажается для календаря, считается проституткой, тогда как та, которая раздевается на стоянке для автомобилей и трахается прямо на заднем сиденье, просто отличная спортсменка. Однако… (встает) … я сделала для себя вывод: Эдди Рейнолдсон один из тех парней, кто не способен оценить красоту, когда она смотрит ему прямо в лицо. И ты знаешь, милочка, как мне удалось справиться с этим? (Замолкает на секунду.) Именно благодаря тому, что я сделала. А теперь, честно говоря, проваливай ты к чертовой матери пока не поздно!

Косметолог мгновенно исчезает за дверью.

Я сделала это!

Вбегает Силия в своем новом черном платье, за ней следом Кора.

Они обе очень возбуждены.

Силия. Но они же сами это сказали, не так ли?

Кора. Это чепуха.

Силия. Нет, это правда! Они сказали, что кинокамера добавляет тебе на пленке лишних 5 килограммов.

Кора. О Боже! Я что, не буду выглядеть на свой 42-й?

Джесси входит в сопровождении Ани, в мятом платье, с всклокоченной головой.

Джесси. У кого-нибудь есть запасная косметика?

Кора. Господи, Боже мой…

Силия. Ани, когда ты пришла сюда?

Джесси. Я только что нашла ее — спящей на церковной скамье.

Силия. Ты была в церкви?

Ани. Дело в том… я просто зашла положить подсолнухи в прохладное место. И подумала, что могла бы ответить на некоторые письма, понимаешь? Которые нам прислали.

Джесси. Как бы там ни было. Я думаю, девочки, первым делом ее нужно привести в порядок и навести марафет.

Рут. Мне кажется, она только что ушла. К сожалению.

Все (на разные лады). Что?! О боже! Не-ет!

Входит молодой человек, утомленный как своей настоящей задачей, так и отсутствием удачи в осуществлении всех его мечтаний. Это директор съемки, Лиам.

Лиам. Добрый день, дамы. Меня зовут Лиам, я из ключевого проекта. А вы — те самые шесть девочек, которых я должен снимать, верно?

Ани. Боже мой! Посмотрите на меня, я же…

Лиам. Никакой паники! Спокойно, спокойно… Здесь есть гардероб. (Он проверяет освещение, идущее от ламп с потолка. Явно им недоволен.)

Ани. И нас всего пять, Крис сегодня не может.

Остальные слышат об этом впервые. Общее удивление.

Силия. Как это?!

Лиам. Не страшно. Пяти достаточно. Мы сейчас сфокусируем свет, так что, вы просто должны быть наготове. Ясно? (Провожает Ани к выходу.)

Кора (хлопает в ладоши). «Должны быть наготове!» Вот, оказывается, что значит почувствовать звездой!.. (Хлопает в ладоши.) А что если им сыграть «Иерусалим», в качестве музыкального сопровождения? Как вы думаете, им понравится? Я могу изобразить его в джазовом стиле.

Рут. Кора, прекрати. Это же религиозный гимн. Зачем все смешивать?

Кора. Я ничего не смешиваю, Рут. Это, же джаз, черт побери! Это блюз! Именно оттуда все и берет свое начало. Из духовной музыки. Вот почему все это взаимосвязано и… (жестом показывает: связано) родственно друг другу. И джаз, и блюз и классика. Когда мы были в колледже, Рубин отец говорил, что в музыке никогда нет и не может быть правил.

Джесси. Безусловно! Вот почему, пока я преподавала, я исключила все гимны и учила детей петь «The End» («Конец») группы «The Doors» («Двери»).

Кора. Э, Джесс, это чертовски опасно, если ты работаешь церковным органистом. Как-то раз на чьих-то похоронах, когда святой отец стоял на кафедре, я исполняла траурную музыку на автопилоте… (Начинает шумно наигрывать «Боже праведный, отец наш милосердный» — как отбойный молоток.) «Боже праведный, отец наш милосердный» — и неожиданно мой взгляд упал на Руби, которая лежала в своей маленькой коляске и, право, не знаю, что на меня нашло, я вдруг заиграла… (Она начинает играть и петь «Штормовая погода» [блюз].)

«Не знаю, почему на небе нет солнца.

Штормовая погода…»

Оборачиваюсь — а все глядят на меня с недоумением: что за дьявольщина?!

«С тех пор, как мой возлюбленный и я расстались»

Наступает короткая пауза, во время которой Силии удается вставить фразу.

Силия. А почему вы перестали общаться…

Кора. «Постоянно идет дождь…»

Силия. …с Рубиным отцом. По твоим рассказам, ты любила его.

Пауза. Она действительно его любила.

Кора. Я перестала общаться из-за строгих правил. В обмен на обещание крова и пищи. Если ты молода и беременна. Да еще напугана ко всему… (Замолкает на мгновение.) И если твой отец — священник, говорит о любви ко всем людям, но когда доходит до дела, то оказывается, что к черным американцам это, почему-то, не относится.

Рут. Ты никогда не рассказывала об этом Руби?

Кора. Конечно, рассказывала, Рут. Я ей все рассказала. Кончилось тем, что она решила разыскать своего отца. Разве я могу ей это запретить.

Появляется Лиам.

Лиам. Так, Энди. Давай-ка сюда свет!

Свет оказывается слепяще-ярким. Все женщины слегка морщатся.

Ага, мы все же продвинулись. Еще минуточку терпения, дамы. (Идет к выходу.) Ого! Смотрите, кто пришел!

В дверях появляется Крис и встает в позу, словно актриса из театра Фоли-Берже.

Крис. Так, девочки. Мы еще что-то ищем или все в порядке?

Рут. Крис! (Зовет.) Ани! Крис вернулась!

Яркие осветители всем явно мешают, но для Крис они словно лампы для загара.

Крис. Это… просто… чудесно!

Рут. Крис, Ани немножко…

Крис. Все в порядке теперь. Самое главное. (Хлопает в ладоши, напоминая чем-то манеру Мэри.) Вы помните позу? Вы будто слегка прислоняетесь к стене, левая нога впереди, правая рука назад, и ослепительная улыбка…

Ани (появляется в своем платье. И замирает на месте). Крис?

Крис. Привет, Ани, можешь подойти сюда?

Ани (не двигается с места). Крис, почему ты не на свадебной ярмарке?

Крис. Потому что…

Ани. Где Род?

Крис (слегка раздражена). Он — просто… (Обращаясь к остальным.) Девочки, порепетируйте пока… (Отводит Ани в сторону.) Я не там ради Джона, Ани. Честно. Я проснулась сегодня утром и спросила себя: что важнее? Чтобы мы собрали деньги на диван — или чтобы какая-то глупая девчонка из Халла получила букетик ландышей на свою свадьбу? И даже сравнивать не пришлось. Джон был на первом месте.

Ани. Ты уверена, что дело именно в нем?

Крис (останавливается, поворачивается). Что ты хочешь сказать?

Лиам. Так, давайте начнем. Здесь мы идем с вашими подсолнухами!

Он приносит охапку люминесцентных подсолнухов. Они чрезмерно яркие и выглядят неестественно — из светлого блестящего пластика, почти комические по замыслу, собраны все одинаково по три штуки: два повыше, один пониже.

Рут (постукивая по ним). Ну — разве это не остроумно? Они же искусственные.

Кора. Это что в качестве декорации. Чтобы украсить помещение, согласно теме?

Лиам. Да, конечно. А вас что, не устраивает?

Лиам вешает одну на Ани. На самом деле эти три цветка должны прикрывать интимные места обнаженной женщины на снимках — для дешевых открыток.

Все (с разными восклицаниями). О Боже!.. Ты только взгляни на это!.. Ужас!..

Кора. Вы собираетесь повесить это на нас?!

Лиам. Да. По штуке на каждую, кроме Крис. Она будет держать рекламируемый товар.

Ани. Календарь?

Лиам. Нет. Стиральный порошок.

Пауза.

Джесси. Стиральный порошок?

Силия. Что это значит?

Рут. Так эта не реклама календаря?

Крис. Да реклама это! Реклама! В перспективе! Задумайтесь сами, это способствует росту нашей популярности!

Лиам. Обещаю вам, это не займет много времени. (Улыбается.) Как только выровняем весь свет, вы выходите со своими подсолнухами, мы парочку раз щелкнем — и все.

Джесси (к Крис). Что это такое?!

Женщины в ужасе, смотрят друг на друга.

Крис. Извини, Лиам, ты хочешь снимать нас с этими подсолнухами?..

Лиам. Да. А сверху будет заголовок: «Мы предпочитаем ходить голыми, чем пользоваться…» Понятно?

Крис. С этими цветами… и без одежды?

Лиам (оглядывается вокруг, начиная понимать ситуацию). Я думал для вас это не проблема. Нет? Вы же раздевались? Я имею в виду — это то, что вы обычно делаете?

Пауза. Крис вынуждена повернуться к своей группе и сделать хорошую мину пли плохой игре. Никто из них не ожидал такого поворота.

Крис. Безусловно!

Лиам. Прекрасно. Итак, я выхожу. (Он выходит. Пауза.)

Крис. Я действительно не так поняла. (Пауза.) Ладно.

Рут (очень тихо). Что же делать…

Крис отходит и начинает расстегивать одежду.

Ани. Не дотрагивайся ни до одной пуговицы.

Крис. Ани …

Ани. Одевайте свои пальто, девочки. Мы уходим отсюда.

Остальные не знают, что делать.

Я сказала, мы уходим отсюда.

Крис (мимикой к девочкам: давайте, раздевайтесь). Девочки…

Женщины снимают дурацкие цветы и уходят, бормоча «извини».

А в чем проблема?

Ани не отвечает, собирая сумку.

Что случилось?

Ани не отвечает.

Ты можешь мне ответить?

Ани. Пожалуйста, Крис, не спрашивай меня в чем проблема, когда мы собираемся продавать мыло, нарядившись в искусственные подсолнухи.

Крис. Для фотосессии, я могу и раздеться. Ради Джона.

Ани слегка улыбается.

(Заметно волнуясь.) А в чем дело?

Ани. Ради Джона, говоришь?..

Крис. Да. Именно так. И мне кажется, Джон подумал, бы, что ты действуешь…

Ани. Позволь лучше мне сказать тебе, что бы подумал Джон, хорошо? «Ани, однажды ты сняла свою одежду ради меня, а теперь ты делаешь это ради нее».

Крис. Потому, что это я все организовала? Нашла спонсора? Провела вас через все это? И потому, что выпуск календаря стал настоящей сенсацией?

Ани. Нет. Посмотри, что фактически произошло, Крис. Этот календарь принес успех ТЕБЕ.

Крис (задета). И ты здесь, разумеется, ни при чем!.. Множество людей теряет своих любимых из-за этой проклятой болезни. Бьюсь об заклад, они не получают писем от почитателей. Попробуй, скажи, что это не твой успех. Знаменитая вдова, готовая на все, ради мужа!.. (Помедлив.) Строишь из себя святую!

Ани. Я не святая. Я готова отдать всю выручку от календаря, до последнего пенни, за один только час общения с ним. (Помедлив. А все твое — при тебе. (Плачет.)

Крис испытывает неловкость, но не решается подойти к Ани, поскольку неожиданно между ними разверзлась пропасть. Ани выходит.

Возвращается Лиам и находит только одну изо всех предполагаемых манекенщиц.

Лиам (с выражением лица: что происходит?!). Ку-ку!

Крис (комок в горле). Мне кажется… (Помедлив.) У нас затруднения. С некоторыми… (Слова замирают у нее на языке.)

Лиам. Так. Ясно. Ты осталась в одиночестве. (Он убирает остальные пластиковые прикрытия из подсолнухов.) Я, конечно, сообщу в агентство, но думаю, они не будут возражать. В конце концов, им нужно заполучить хоть кого-нибудь в обнаженном виде из Женского института. Им нужна сенсация! Трепет! (К Крис.) Тебе, вероятно, нужно побыть немного одной. (Передает Крис пакет со стиральным порошком.) Ты в порядке? Ничего, что ты одна? (Улыбается.) Не возражаешь побыть звездой?

Крис (спокойно). Я никогда не возражала.

Сцена двенадцатая

В то время как Крис и Лиам удаляются, опять звучит мелодия «Иерусалима».

Затем ее перекрывает многоголосое пение.

Судя по платьям энергично и с энтузиазмом поющих женщин, наступило лето. Песня, благодаря Кориным инструкциям, совершенно неузнаваема. Но поют они так, будто помнят, насколько она была красива. Ведет их Мэри.

Силия, Джесси, Ани и Кора одеты легко и как-то более свободно. Может быть, это влияние обретенной ими новой уверенности в себе.

Силия, Джесси, Ани, Кора + Мэри.

На этот горный склон крутой

Ступала ль ангела нога?

И знал ли агнец наш святой

Зеленой Англии луга?

Светил ли сквозь туман и дым

Нам лик Господний с вышины?

И был ли здесь Ерусалим

Меж темных фабрик сатаны?

Это звучит потрясающе.

Мэри. Это совсем другое дело.

Вбегает Рут. Она преобразилась, выглядит прекрасно: новая прическа, более аккуратная одежда.

Рут. Представляете, он не остановился! Проехал мимо меня, как ни в чем не бывало! Честно, Мэри, я размахивала рукой, что было сил!

Мэри. О, Го-осподи! Я ведь так четко объяснила дорогу… (Медлит.) Дамы, похоже, что лекция Брайана Хикокса на тему «Освоение земли на острове Мал» сегодня не состоится.

Женщины нарочито громко вздыхают.

Все. Аа-а-а…

Мэри. Пойду проверю. (Выходит.)

Рут. Я не размахивала рукой. Я видела, что он проезжает мимо и не помахала.

Все похлопывают ее по спине и обнимают со словами одобрения.

Силия. Отлично, Рут!

Рут. Я чувствую себя ужасно. Думаю, так поступила бы Крис.

В душевной атмосфере комнаты словно повеяло холодком.

Джесси. Что с Крис?.. Она опять не придет?

Пауза.

Ани. Мы с ней не общаемся.

Возвращается Мэри.

Мэри. Глупый человек. (Громче.) Итак. Нам придется продолжить наши сообщения. Номер один. Кора.

Кора (встает, не спеша). Среди полученных на этой неделе писем есть одно из Америки.

Джесси. Милая, мы получаем множество писем из Америки.

Кора. Но это от человека, у которого очень скучная работа. Он преподает музыку в колледже. И узнал меня на фотографии в «Бостонском Вестнике». Он был «рад видеть, что после стольких лет разлуки его старая пассия из Лидского университета продолжает любить рок».

Силия. Боже мой! Это отец Руби?!

Кора (не может сдержать улыбки). В ответ на это я хотела бы сообщить, что в четверг у нас состоится первая репетиция нового Нэйплинского хора. Здесь. В 20.00. Не забудьте захватить по бутылке.

Мэри (помедлив). Итак. Продолжаем. Сообщение номер два. (Смотрит в свои записи.) Рут!

Рут (встает). Так. Да, я хотела бы сказать, что я просто хочу сказать, я хотела бы предложить тему для обсуждения в январе, если вы, конечно, хотите устроить обсуждение. (Кивает в подтверждение своих слов.) Вот.

Мэри (после небольшой паузы). У тебя есть тема?

Рут. «Вверх по течению Замбези на байдарке».

Все смотрят на нее.

Силия. Тебе когда-нибудь приходилось плыть на байдарке вверх по Замбези?

Рут. Нет. Но если я не буду обязана сделать доклад, то я и не поплыву никогда.

Мэри (смотрит в свой дневник). Хорошо. Сообщение номер три. (Заглядывает в дневник.) Здесь, кажется, ошибка?

Рут (снова встает). Нет, это опять я. Я просто хотела спросить, не желает ли кто-нибудь поехать на байдарке по Замбези. Это организованная поездка, объявленная в воскресном приложении…

Мэри. Рут …

Джесси. Это не в Замбези водятся такие маленькие рыбки, которые заплывают к тебе в разные места?

Рут (в ужасе). Неужели?!

Мэри. Дамы…

Рут. Может быть, я лучше поплыву вверх по Эйвону…

Мэри. Дамы, пожалуйста!

Кажется, что все женщины ведут себя так, как раньше вели себя только Крис и Ани.

И, наконец, Ани.

Все смотрят на Ани.

Ани. У меня нет никаких сообщений.

Мэри. Сейчас будет. Это от Крис. «Прочитать вслух».

Мэри протягивает письмо Ани. Та осторожно берет его и открывает.

Ани. Только что поступило сообщение из Центра исследований лейкемии о первых суммах от продажи альтернативного календаря Женского института. Целью продажи календаря была покупка дивана в Скиптонскую больницу для родственников больных лейкемией, стоимостью в 519 фунтов. На девятое августа календарь собрал пятьсот восемьдесят тысяч фунтов.

Все вскакивают, каждая на свой манер выражает радость.

Кора (громко, перекрывая всех). Что еще она пишет?

В этот момент, никем не замеченная, в дверях появляется Крис. Держится робко, явно не уверенна, что ее появление здесь желанно.

Ани. «И поскольку таких дорогих диванов не существует, Скиптонская больница расценивает оставшиеся деньги как подарок. В результате в следующем году мемориальный диван в память Джона Кларка будет… будет…» (Она не может продолжать.)

Крис. …будет установлен в новом крыле больницы, названном «Отделение имени Джона Кларка». (Проходит в комнату. Стоит с виноватым видом.) Мэри, тебе, наверное, будет интересно узнать, что мы с Родом только что отправили огромный цветочный заказ в Женский институт Хай-Гилла.

Мэри (холодно). Вот как.

Крис. В следующем году они намереваются выпустить календарь с видами обнаженных тел.

Пауза.

Мэри (взрываясь и поднимая вверх кулак). Могли бы что-нибудь сами придумать… (В следующий момент берет себя в руки.) Очень интересно. Итак. Боюсь, что в отсутствие лектора, дамы, мы сегодня закончим на этом.

Крис. Я могу позаниматься тай-чи.

Все реагируют без особого энтузиазма.

Крис. Но я действительно закончила эту книгу. Прочитала всю до конца. Как следует.

Женщины смотрят на Мэри.

Мэри. Знаешь что, Крис. Откровенно говоря, меня это не волнует. Я поздравляю тебя, Ани. Если я кому-то понадоблюсь, вы найдете меня в баре напротив. Пойду отметить такое событие бутылкой шампанского. (Выходит.)

В холле царит атмосфера неуверенности. Женщины переглядываются… и поднимаются со своих стульев. Все, кроме Ани. Пауза.

Ани. Если бы ты снялась в той рекламе, то стала бы самой знаменитой женщиной Женского института за всю его историю. Ты это понимаешь?

Крис. Но тогда фоном были бы не Йоркширские цветы. Джон мог бы меня убить. (Замолкает на мгновение.) И это его календарь, не мой. (Эта фраза произносится медленно, как будто Крис просит прощения у Ани.) Я подумала, может быть, мы могли бы вместе подняться на холм Джона.

Ани (помедлив). Тебе не кажется, что мы порядком скомпрометировали себя для этого?

Пауза. Крис смотрит на Ани.

Я думаю, ты должна это увидеть.

Ани (медлит, затем кивает). Хорошо. Я согласна.

Крис. Дамы!

Крис начинает выполнять упражнение «небеса и земля».

Остальные присоединяются к ней.

Я не собиралась обзывать тебя святой.

Ани. Я знаю. Я прощаю тебя, дитя мое.

В сопровождении музыки, облегченно вздохнув, все выполняют красивые движения тай-чи…

…декорация меняется. В последний раз оказываемся на холме Джона.

* * *

И видим целое поле подсолнухов. Волшебное зрелище!

Женщины стоят среди подсолнухов.

Кора. Как хорошо они взошли, не правда ли?

Рут. Семена Джона.

Джесси. Они прекрасны.

Силия. Ты должна гордиться, Ани.

Ани (задумчиво). Мне кажется, мы все должны.

Крис украдкой смотрит на Ани.

Кора. Тай-чи посреди его подсолнухов. Как выдумаете, что бы Джон сказал по этому поводу?

Все инстинктивно смотрят на Крис, ожидая ответа. Но она ждет его от Ани.

Ани (с интонацией Джона). К черту тай-чи, девочки! Пошли, купим жареной картошки.

Музыка. Женщины идут по холму.

Кроме Крис и Ани. На гребне холма они оглядываются, чтобы посмотреть на подсолнухи.

Крис и Ани обнимаются.

Мы видим поле подсолнухов, мягко колышущихся под йоркширским бризом, и обращенных к солнцу.

Просто цветы.

Цветы, цветы, цветы.

Примечания

1

Перевод С. Маршака

Content

Фёрт Тим Девочки из календаря

Тим Фёрт Девочки из календаря

Акт первый

Акт второй

Примечания