ЮРИЙ ТУРОВНИКОВ

«КОД МАЛЕВИЧА»

Обращение автора

Убедительная просьба, не пытайтесь сжечь этот роман, ибо рукописи не горят!

Его электронная копия при форматировании жесткого диска не удаляется!

Взорвите свой, и без того перегруженный информацией, мозг!

Добро пожаловать на просторы альтернативной истории!

Отзывы читателей

«Сильно смеялась, даже описалась!».

(Тина Казанзаки, телеведущая).

«Это бестселлер, однозначно!»

(Влад Вервольфович, политик).

«Я нервно курю в сторонке!».

(Дэн Браун, американец).

«Это неправда!».

(В.В.П., аноним).

…Все, что происходит здесь со мной,

И надежда и страх,

Может захлестнуть одной волной

И свести с ума!..

ФАКТОР СТРАХА, «Дорога в никуда».

.

Пролог

.

Давным-давно в далекой-далекой Карпатии…

.

Нескончаемые ветра обдували заснеженные шапки горных пиков. Бледный диск луны лениво проплывал по небу, изредка появляясь из свинцовых туч, чтобы бросить свой тусклый свет на серые камни и мрачные, густые леса.

Где-то среди высоких сосен прокричала сова, заставив человека, кутающегося в потрепанную меховую накидку, вздрогнуть. Тусклый свет масляной лампады еле освещал бедное убранство пещеры, которая стала его домом. Сколько сил положено на его труды, известно одному Небу.

Много лет провел он, путешествуя по материкам, по крупицам собирая знания. И вот, наконец, цель достигнута. Зачем это нужно, человек не знал. Что-то внутри заставило взяться его за сей труд, нечто темное, что обитало вне этого мира.

Подышав на озябшие ладони, мастер придвинул лампаду поближе к куску холста, купленного на далеких землях Италии, и продолжил работу. Перо опускалось в чернильницу, сделанную из куска черного обсидиана, и со скрипом выводило на холсте буквы, которые превращались в слова. Те, в свою очередь, составили предложения, что, в конце концов, слились в описание странного ритуала. Того самого, что старик смог восстановить, ведя беседы с колдунами и служителями различных культов всего мира.

Отложив перо, человек вздохнул, отошел на пару шагов и посмотрел на результат своего труда. Усмехнувшись, мастер взял холст и вышел наружу, ступив босыми ногами на снег. В этот самый миг луна мгновение вышла из-за туч. Письмена, сделанные особым составом чернил, засияли в лунных лучах голубым светом и тут же погасли, едва бледный диск сокрылся снова.

Опять прозвучал крик совы, но на этот раз совсем рядом. Человек посмотрел по сторонам, пытаясь увидеть того, кто нарушил девственную тишину Карпатии. Внезапно над его головой раздались хлопки крыльев, а затем острые когти впились в холст и вырвали его из рук старика.

— Стой! Стой! — прокричал мастер и побежал вслед за ночным хищником, утопая в глубоком снегу. — Глупая птица, ты не ведаешь, что творишь! Стой!

В конце концов, поняв всю тщетность своих усилий, человек упал без сил, обхватил обеленную сединой голову морщинистыми ладонями и прошептал.

— Глупая птица…

.

Все события происходят в режиме реального времени(с учетом дорожных пробок).

Двадцать один год с момента коронации и 66 лет от рождества Императора. Страна Русландия.

.

День первый: «Мельник: туда и обратно»

.

Еще не полностью сгоревшие леса Империи. 00 часов 00 минут.

.

Рогатый месяц полз по ночному небу, продираясь сквозь густо растущие деревья. Лес спал. Дуновения слабого ветерка еле заметно раскачивали шапки сосен и пики елей, под которыми томились редкие березы и осины. Задрав голову и устремив взгляд желтых глаз на бледное ночное светило, завывал волк, но тут же прекратил свою песнь, от которой стынет в жилах кровь. Зверь почуял его. Точнее, живущее внутри него зло. Серый хищник испуганно поджал хвост и скрылся в чаще, подальше от этого места, хоть он и пришел сюда первым. Что-то подсказывало санитару леса, что лучше не рисковать целостностью своей шкуры и убраться подальше, оставив небольшую поляну, посередине которой высился единственный в этом лесу дуб. Огненный, если быть точным. Редчайший в мире гигант, чьи красные листья при лунном свете походили на кровавые капли. Стороннему наблюдателю могло показаться, что ночное небо кровоточит.

Путник оторвал взгляд от манящих звезд и осмотрелся. То, что нужно! Это место идеально подходит для совершения того, что он задумал. Остается только подготовить поляну для ритуала. Время еще есть. Скоро звезды выстроятся в нужном порядке, и вот тогда!.. Но… еще многое предстоит сделать.

Человек тяжело вздохнул и скинул черный плащ на траву, следом туда же упали и темно-синий свитер, и красная футболка. Он остался в черных штанах со множеством карманов, черной кепке, скрывающей лицо, и армейских ботинках. Несмотря на осеннюю прохладу, неизвестный чувствовал только тепло, исходящее изнутри его парящего тела. Огромная татуировка на спине, выполненная в виде бабочки, казалось, ожила. Потянувшись до хруста в позвонках, неизвестный повернулся к самодельной четырехколесной тележке, груженной огромными деревянными изваяниями, которую он волочил за собой через весь лес, как мул, как бурлак опостылевшую баржу. Когда-то к древнему гиганту вела широкая тропа, по которой, должно быть, далекие предки ныне живущих людей хаживали сюда, чтобы приклонить колени и принести жертву древним богам. Но со временем она заросла, в отличии от самой поляны, и путнику пришлось много дней спиливать деревья. Ехать сюда на машине он не рискнул, бросив фургон в нескольких километрах и забросав лапником, чтобы скрыть от посторонних глаз. Земля слишком мягкая, можно засесть, а какой-нибудь грибник, по закону подлости, обязательно ее найдет и позвонит, куда не следует, а это может испортить все, к чему приложено столько усилий и времени.

Поправив налобный фонарь, путник взял с тележки лопату и, подойдя к дубу, стал копать. Штык врезался в землю, перерубая мелкие корни. Когда яма стала достаточно глубокой, человек отсчитал три шага в сторону и вновь взрыл землю. Так продолжалось, пока на поляне не появились семь ям, глубиной по пояс, образовавших круг, диаметром в три метра, а между ними, ровно по середине, еще одна, поменьше. Стряхнув со лба выступивший пот, неизвестный отбросил инструмент в сторону. Плюнув на ладони и растерев слюну, путник вновь вернулся к телеге. Он взвалил на плечо одно из деревянных изваяний, после чего опустил его в одну из ям. Потом еще раз и еще, пока все семь идолов не заняли свои места. Оставалась лишь одна деталь. На самом дне самодельной повозки покоился большой жертвенный камень, покрытый рунами. Мышцы на руках и спине человека вздулись, когда он обхватил и приподнял тяжелый кусок породы. Килограмм шестьдесят, не меньше. Хрип вырвался из горла, сменившийся вздохом облегчения, когда камень занял свое место в яме в центре капища. Красная бабочка словно вновь ожила и подернула своими крылышками.

— Я скоро вернусь, — тяжело дыша, произнес человек. — Я скоро вернусь…

.

Володимир-город. Северные торговые ряды. Летнее кафе. 10 часов 00 минут.

.

Сидя под огромным зонтом, заслонявшим от солнечных лучей, и потягивая вишневый сок, следователь Губернского сыска Григорий Мельник смотрел по сторонам. Именно сегодня, в этот погожий день ему исполнилось двадцать девять лет, но несмотря на повод, голова коротко стриженого блондина забита абсолютно другими мыслями. Его не волновало, как он будет отмечать праздник, до которого лично ему нет никакого дела. Друзей раз, два и обчелся, денег — еще меньше, а «висяков» — хватит на десятерых. Какие к Диаволу посиделки?! Того и гляди премию урежут, а жить на что-то надо. За съемную комнату платить, опять же… Свободного империала нет, чтобы в коем веке сходить с подругой, а по совместительству и арендодателем, на концерт Михаила Стасова, а это, извините-подвиньтесь, треть зарплаты, чтоб его изжога замучила!

Пассия Григория — женщина хорошая, тридцати лет отроду с сорванцом от первого брака на руках. Лейтенант познакомился с ней, когда та проходила свидетелем по делу о краже двух мешков презервативов из аптеки, где она, собственно, и работала, хотя имела высшее образование и в дипломе у нее значилось

«Специалист широкого профиля по оккультным наукам».

Похититель, угрожая изнасилованием и держа «оружие» наперевес, заставил продавца и фармацевта выдать ему желаемое и скрылся, не расплатившись. Весь город, как говориться, встал на уши. Все боялись быть застигнутым врасплох в какой-нибудь глухой подворотне этим вором, мало ли что у него на уме, хотя, если брать в расчет, что он украл, все становилось ясно. Не боялись ходить по улицам только те, кому не в силах помочь даже пластические хирурги и представители сексуальных меньшинств.

Тогда Мельник только начинал постигать азы сыска, но очень быстро вышел на след преступника по наводке вездесущих и всезнающих бдящих бабушек-старушек и участкового. «Резиновый маньяк», как окрестила пресса негодяя, оказался человеком недалекого ума и выбрасывал использованные изделия в окошко. Уже через две недели шестидесятилетняя жительница дома N-8 по улице Боярыни Морозовой пожаловалась в органы по телефону, мол, сосед хулиганит, загадил весь палисадник так, что вид из окна стал непрезентабельным. Местный участковый отработал жалобу и был несказанно удивлен, когда увидел из окна старушки странного вида березу, увешенную не родными желто-зелеными сережками, а разноцветными презервативами. Прямо новогодняя елка в лучших традициях креатива!

Участковый тут же позвонил в сыск, и Мельник, который вел дело о хищении, задержал преступника. Тот даже отпираться не стал и вскоре уехал на двадцать лет в солнечный Магадан на производство тех самых изделий. Молодого следователя наградили грамотой и дежурным «спасибо», а вот начальнику Губернского сыска вручили медаль «За заслуги перед Империей», дали премию в размере ста тысяч империалов и благодарность «За подготовку отличных кадров». Все по-честному, как всегда. С тех пор над лейтенантом перестали подшучивать, боевое крещение состоялось, и он стал хоть и младшим, но полноценным сотрудником сыска.

Когда стакан опустел, Мельник поставил его на стол и потер лицо ладонями. Теперешнее дело не давало ему покоя. На улицах города появился субъект, воровавший дамские сумочки. Он вырывал их из рук женщин и убегал. Естественно, на крики «Помогите!» и «Держи вора!» никто не реагировал, и преступнику всегда удавалось скрыться. Все действовали по принципу «Моя хата с краю». О негодяе было известно только одно: он невысокого роста, лет шестнадцати и всегда одинаково одет — белые кроссовки, синие джинсы и спортивная красная куртка с надписью «Русландия». Под описания подходит каждый третий подросток. Не хватать же всех подряд и, хмуря брови, спрашивать: не ты ли, уважаемый, сумочки у добропорядочных гражданок воруешь?! И где искать преступника, как не около торгового центра? Здесь самое большое скопление людей, которые таращатся куда угодно, только не на свои вещи. Поэтому Григорий решил посвятить сегодняшний день наблюдению именно в этом месте. Тут и удобно и обзор получше, чем внутри. В павильоне народу — не протолкнуться.

Следователь откинулся на спинку стула и покрутил в руках пустую пепельницу. В кафе разрешалось курить, но Мельника раздражал запах табачного дыма, как любого некурящего человека, поэтому он сидел подальше от других малочисленных посетителей заведения. На огромном экране, нависающим над площадкой с зонтиками, как обычно в начале часа, включили обязательный к просмотру выпуск новостей. Телеведущая в строгом костюме, но с силиконовыми железами наружу, улыбнулась шире Чеширского кота, продемонстрировав всему миру белоснежные зубы.

«Доброе утро, Русландия! Император жив и здоров, а теперь о второстепенных событиях.

Сегодня вся страна вспоминает события, потрясшее всех нас ровно год назад. Именно в этот день погиб следователь Имперского сыска граф Воронцов, который смог поймать самого кровавого маньяка по версии журнала «WorldCrazy». Церемония памяти пройдет на кладбище, где похоронен герой. Ожидается присутствие самого Великого Председателя и пострадавших от меча преступника. Государь объявил конкурс на макет памятника погибшему следователю. Приз — канделябр из «алмазного фонда», титул барона и путевка в Ингушетию. Участник тех страшных событий скульптор Ркацетелли остался не у дел, в соответствии с завещанием покойного, которое было найдено в стопке журналов, между «Крестьянкой» и «Роллинг стоун»».

— Вот это настоящий мужик! — сказала рыжая официантка в черной юбке и белой рубашке, которая подошла забрать пустой стакан. — Еще что-нибудь закажите?

— Нет, спасибо, — ответил Григорий. — Слава Создателю, у нас таких маньяков нет. А капитан действительно, молодец. Легенда сыска. Одна «Слеза Императора» чего стоит! — Он подбросил пепельницу и вновь уставился на экран.

Камера сменила ракурс и ведущего. Теперь на экране появился накаченный темноволосый самец в майке с логотипом, принадлежащей линии одежды, которую запустил поп-певец, победивший несколько лет назад на конкурсе «Еврослушанье». Заметно постаревший, но продолжавший «молодиться» исполнитель, не отличался креативным мышлением и назвал свой брэнд просто -

«Диман-Иблан».

Так же «звезда» пробовала запустить линию туалетной воды для мужчин «DIMAN», но задумка провалилась, вероятно, из-за рекламного слогана:

«Прикупи себе «DIMAN» — будешь пахнуть, как Иблан».

А вот идея с майками многим пришлась по душе. Рынки сразу же наводились «левой» продукцией, на логотипе которой только сменили первую букву, во избежание претензий от правообладателя. На вопрос:

— А почему у вас написано «Еблан»? — изворотливые продавцы отвечали:

— А это дочерняя компания.

И прокатывало!

Тем временем брутальный самец продолжал вести выпуск новостей.

«Сегодня Оборонным министром принято решение снабдить все воинские части пылесосами и надувными женщинами, чтобы солдаты-срочники не бегали в самоволку. Резиновые куклы будут точной копией почившей Анны Сисинович, а пылесосы — один в один робот Р2Д2, которые смогут распознавать по анализу ДНК хозяина мусора и докладывать начальству. Так же министр повелел ввести в штаты нянечек, которые должны петь бойцам колыбельные во время тихого часа и после вечерних поверок. И о погоде…».

На экране появилась сексапильная блондинка с сиськами наружу и залепетала что-то о наступающем циклоне и шубах на Войковской. Следователь зевнул, да так и застыл с открытым ртом. Из разъехавшихся стеклянных створок торговых рядов выскочил бритоголовый субъект в синих джинсах и красной спортивной куртке с надписью «Русландия», в руках которого болталась дамская сумочка околокрокодиловой кожи. Искомый Мельником объект посмотрел по сторонам и метнулся прочь, подальше от места преступления, а через мгновенье, ломая ноги на гигантских шпильках, из торгового центра выскочила ревущая белугой хозяйка украденного ридикюля.

Лысый подросток рванул по тротуару со скоростью Бена Джонсона, и шансов его догнать у следователя не было никаких. Того и гляди преступник скроется от правосудия. Недолго думая, Мельник решил воспользоваться единственной возможностью, а именно — сбить негодяя с ног. Он быстро прицелился и метнул вслед убегающему тяжелую пепельницу, которую крутил в руках. Продукция местного стекольного завода со свистом разрезала воздух. По законам жанра и кино, как считал в тот миг лейтенант, все должно получиться. Но, life is life, как говорится.

Пепельница пролетела мимо, задев лишь мочку уха преступника, но со всего маха приложилась в лоб широко улыбающемуся толстяку, что шел навстречу бегуну. От удара мужчина тут же потерял сознание и всем весом упал на подростка, придавив того к асфальту. Из-под нескольких центнеров жира торчала только украденная дамская сумочка.

— Тоже неплохо, — констатировал Григорий и, схватив со стула джинсовку, поспешил спасти виновника происшествия от смерти, а потом и задержать. — Всем стоять! Губернский сыск!

Лейтенант с помощью прохожих оттащил тушу толстяка в сторону и защелкнул на запястьях подростка наручники, которые выудил из заднего кармана. Затем позвонил в скорую помощь, долго объясняя диспетчеру, что непременно нужна именно машина, а не карета. Он долго пытался объяснить женщине, находящейся на другом конце трубки, что не может определиться с диагнозом, ввиду отсутствия должного образования, но скорее всего у одного пострадавшего черепно-мозговая травма, а у другого обширный ушиб с возможными переломами всех костей. Спустя полчаса транспорт подали, и Григорий с чистой совестью и с чувством выполненного долга отправился в родное Управление.

.

«Дом с колоннами». Кабинет следователей. 12 часов 00 минут.

.

Мельник открыл дверь рабочего кабинета и закашлялся. Прямо в лицо ему ударили клубы сигаретного дыма. Курилка находилась в самом дальнем углу подвального помещения управления, поэтому все предпочитали чадить здесь. Лейтенант единственный из всего отдела вел здоровый образ жизни и ему приходилось тяжко. Коллеги игнорировали его угрозы «Сдам вас, к чертовой матери!» и продолжали окуривать младшего по званию сотрудника день ото дня.

Пройдя к своему столу, Григорий настежь распахнул окно, впустив в помещение порыв свежего воздуха.

— Вы уже задрали, упыри! — крикнул он сослуживцам. — У меня здоровье не казенное и молоко мне за вредность не дают. Вы меня убиваете, министерство здравоохранения вас задери!

Офицеры, одетые по форме, с ухмылкой посмотрели на Мельника.

— Гриша, — сказал один из них, бритый наголо, — мы слышали, ты сегодня вора своего поймал.

— Ну да, — ответил тот.

— И еще невинного человека в больничку отправил, — следователи громко заржали, а лысый продолжил. — Жаль, что дело тебе не закрыть. Ведь твой клиент весь в гипсе лежит и говорить сможет только через месяц, не раньше!

Новый взрыв смеха потряс стены. Мельник махнул рукой.

— Идиоты! Занимайтесь своими делами.

Лейтенант достал из шкафа вешалку с формой и переоделся. Едва последняя пуговица оказалась застегнутой, дверь скрипнула, и в кабинет зашел начальник управления — мужчина пятидесяти лет, в сером френче с эполетами и лампасами на штанах. Генерал поправил очки с круглыми линзами и промокнул платком свой лысый череп. Офицеры вытянулись в струну, ударили каблуками и хором поприветствовали вошедшего.

— Здравья желаем, Лаврентий Павлович!

Генерал нахмурился.

— Опять накурили, изверги! Я точно буду премию урезать! Государь для чего законы изобретает, чтобы вы их игнорировали?! Человек ночами не спит, думает как нам жизнь облегчить, а вы… Еще раз увижу — накажу! — Мельник постарался сдержать улыбку. — Итак, доблестные служители закона, кто хочет потрудиться во славу нашей необъятной родины?

Главный сыщик губернии посмотрел на подчиненных, но те, словно воды в рот набрали. Григорий понял, что достанется, конечно же, ему, как младшему по званию, поэтому решил опередить события и предстать перед начальством этаким трудягой.

— Я, — и шагнул вперед.

Генерал покачал головой.

— Нужен доброволец, чтобы отправиться в командировку.

— Я, — снова сделал шаг Мельник.

Начальник управления продолжал смотреть на старших офицеров, но те молчали, как рыбы об лед.

— Дело чрезвычайной важности!

— Я! — опять крикнул Григорий, наступив генералу на ботинок.

— Да подожди ты! — старший офицер отошел на шаг назад. — Что, больше желающих нет? — следователи продолжали упорно хранить молчание. — Ну и хрен с вами, я вас тут работой завалю. Мельник, сколько на тебе сейчас дел висит?

Лейтенант посмотрел на пудовую стопку папок на своем столе и доложил:

— Пятьсот семьдесят два, господин генерал!

— Вот и ладушки! — Он вновь протер лысину. — Раздай их этим оболтусам, а сам готовься к отъезду. Столица ждет! Сам Глеб Егорович Жеглов помощи просит, однокашник мой. С утренним экспрессом чтобы тебя в городе не наблюдалось! Инструкции получишь у меня через… — Он посмотрел на часы. — Через час, как раз обед закончится. Ду михь ферштейн?

Мельник ударил каблуками и ответил:

— Я, майнэ генераль!

В Русландии стало модно изучать немецкий язык, который год назад признан вторым государственным, помимо русского. Ведь сам Царь-батюшка, бывает, нет-нет, да и выдаст пару-другую фразочек, дабы самому не забыть. Великий Сюзерен выучил его еще во времена службы в разведке, когда подрабатывал адъютантом у самого известного шпиона — Максима Исаева. Потом его карьера пошла в гору, и, в конце концов, на деньги, одолженные у одного зажиточного купца, офицер купил себе титул принца, а когда тогдашний правитель отрекся от трона — занял его место. Само собой долг новоявленный Император отдавать не собирался и попросту придал купца Ясеневского анафеме. Тот испугался и бежал в Англию, пешком, под предлогом лечения вросшего ногтя на среднем пальце правой руки, который он продемонстрировал журналистам, когда переходил границу Русландии. На землях Туманного Альбиона торговец заперся в своем доме, как Саруман в Ортханке, и носа не казал. А потом с ним приключилась беда: пошел с мужиками в баню и утонул в шайке с горячей водой, запутавшись в мочалке. Там его и нашли, с дубовым листком на жопе. Говорят, что он оставил предсмертную записку, в которой просил прощения за то, что не смог подгадить Императору и написал, что его дело будет жить вечно. Пресс-служба Кремля уверяет, что письмо беглый олигарх накропал на куске туалетной бумаги, и по этическим соображениям не предъявила его общественности, а потом и вовсе Августейший сходил с ним, куда следует.

Генерал прокашлялся и обернулся на пороге.

— Я серьезно, завязывайте с курением в кабинете! — и вышел.

Офицеры облегченно вздохнули, а лейтенант на глаз поделил свою «текучку» и разложил по столам своих коллег по службе. Один из следователей ухмыльнулся.

— Мельник, ты не особо радуйся! Вернешься — получишь свои дела обратно. Мы их даже открывать не будем, усек?

Григорий махнул рукой.

— Я вот даже не сомневался, — Он потер нос. — А представьте себе, что я приеду, мне дадут капитана или даже майора и назначат начальником отдела за заслуги перед Империей. Может, Сюзерен меня даже наградит.

— Ага, путевкой в Сибирь! Посмертно, — сказал бритоголовый. — Там, таких как ты, десяток на квадратный сантиметр. Зашлют в Тмутаракань, и поминай, как звали бедного Гриню.

Лейтенант включил чайник, стоящий на подоконнике, высыпал в стеклянную тарелку пачку вермишель быстрого приготовления для мужчин «Ананей» и, залив подоспевшим кипятком, включил радиоприемник, ютившийся между стеллажей с документами. Динамик, заключенный в пожелтевший от времени пластмассовый корпус заговорил человеческим голосом.

«Добрый день, русландцы! Император жив и здоров, а теперь к новостям.

Сегодня на повестку дня в Имперском собрании вынесен вопрос о переименовании полиции в жандармерию. По предварительным подсчетам казне это обойдется всего в сто миллиардов империалов. В связи с этим будет увеличены цены на продукты первой необходимости, такие как: пиво, водка, вино и детское питание.

Следующая рубрика — мир криминала.

Сегодня ночью из музея неестественных и оккультных наук неизвестными похищено несколько деревянных идолов и жертвенный камень язычников, которые были выставлены на всеобщее обозрение. Самое неприятное, что экспонаты взяли в прокат в историческом музее города имени Императора, что находится в ста восьмидесяти километрах от столицы. Жители дальнего подмосковия не обеспокоены, а вот городской голова в панике: камень использовался для закваски капусты, деньги от продажи которой шли в местную казну, а древние тотемы поддерживали забор на даче губернатора…».

— Дай пожрать спокойно! — хором сказали офицеры, сидя за своими столами и разворачивая пакеты с бутербродами, упакованными заботливыми женскими руками любящих домохозяек.

Григорий выдернул штепсель из розетки, и радиоприемник замолчал.

— Гутен аппетит, майне херен!

— И тебе не подавиться, Мельник! — ответил за всех бритоголовый капитан.

.

«Дом с колоннами». Кабинет генерала. 13 часов 30 минут.

.

Лаврентий Павлович только закончил пережевывать тарталетку с красной икрой, купленную в офицерской столовой за три империала, когда в массивную дубовую дверь постучали.

— Войдите, — начальник губернского сыска вытерся салфеткой и трехочковым броском закинул ее в мусорную корзину, стоящую у дальней стены кабинета прямо под огромным плазменным экраном.

Этому он научился, пока прибывал в своей должности. За десять лет ни одного промаха. Офицер мог забросить в помойку что угодно и из любого положения: хоть через спину, хоть с завязанными глазами, хоть с кувырка, если бы позволил остеохондроз. Годы тренировок не прошли даром. И если бы в Олимпийских играх была подобная дисциплина, то Лаврентий Павлович Цербер, определенно, стал чемпионом, если бы прошел медицинскую комиссию и допинг-контроль.

Двойные створы медленно открылись, и на пороге кабинета появился улыбающийся Григорий.

— Явился по вашему приказанию, майнэ генераль!

— Ты чего светишься, будто в лотерею выиграл билет в первый ряд на «Новые Васюки — 2030», — офицер поправил аксельбант и щелчком пальцев сбил с эполета упавшую пылинку. — Садись, буду тебя инструктировать.

Мельник отодвинул один из десятка стульев и сел напротив начальника с другого конца пятиметрового стола. Лейтенант бывал тут лишь однажды, когда поступил на службу. С тех пор почти ничего не изменилось: те же потолки с лепниной и шикарная позолоченная люстра, те же аквариумные окна с тяжелыми шторами красного бархата. Другим стал только портрет Государя, который, как показалось Григорию, помолодел лет на десять, вопреки всем законам жизнедеятельности организма. На новой картине Сюзерен шедеврально смотрелся в летном костюме и шлемофоне, поверх которого надета инкрустированная изумрудами и рубинами золотая корона.

— Итак, — генерал снял слюнявчик с налипшими на него икринками и убрал в ящик стола. — Ты слышал, что с Московии похитили какой-то древний булыжник с письменами и несколько бревен? — Мельник кивнул и приготовился к затяжному монологу. — Так вот, этот кирпич взяли в прокат в нашем историческом музее, а поленья на даче губернатора. Их необходимо вернуть. Поскольку экспонаты, вроде как, наши, то мой кореш, начальник столичного сыска Жеглов, попросил толкового специалиста, чтобы разобраться с этим делом. У них там своих забот полон рот и людей не хватает. Все охраняют стадионы, торговые палатки и ловят карманников в метро. И самое главное — не вздумай провалить задание. Ты — наша надежда. Вся губерния в твоем лице… В смысле, твое лицо всей губернии… Короче, едешь туда, находишь эти артефакты и возвращаешься назад. Дело — проще пареной репы. Проживание и расходы за счет принимающей стороны. Вот тебе адрес явки и пароль, — пошутил Лаврентий Павлович и бросил лейтенанту обрывок листа А4. — И помни, отступать тебе некуда, за тобою Московия и град Володимир. Ферштейн?

— Яволь, майнэ генераль, — Григорий сгреб со стола записку и убрал ее в карман форменных брюк.

— Гут, можешь идти домой. Удачи, лейтенант, — Цербер жестом дал понять подчиненному, что он свободен.

Мельник встал, коротко кивнул и, ударив каблуками, вскинул правую руку вверх.

— Аве Сюзерен! — и Григорий покинул кабинет шефа.

.

Проспект Разрушителей, дом 46. Квартира Елены, подруги Мельника. 15 часов 00 минут.

.

Григорий поднялся на второй этаж, прошаркав по пыльным ступеням лестничного марша, добрел до двери, обтянутой дерматином, и буквально приклеился пальцем к звонку, который залился соловьиной трелью. Через несколько секунд лязгнул замок, и дверь открылась. На пороге стояла брюнетка в махровом халате ядовито-желтого цвета.

— Ты сегодня рано, — сказала Елена, пропуская Мельника в квартиру.

Тот прошел, на ходу целуя свою пассию в макушку, скинул ботинки, влез в тапки-кролики и повесил джинсовку на вешалку. Молча проследовал в ванную, а чрез минуту прошел на кухню. Сидя за столом, Григорий разглядывал «мраморный» гарнитур. Елена подпирала косяк, стоя в дверях.

— Меня отправляют в командировку, в Московию, — сказал Мельник и посмотрел подруге в глаза.

— Надолго? — та нервно крутила в руках вафельное полотенце.

— Нет. С одним делом надо разобраться. Думаю, недельку, не дольше, — Он заметил, что Елену что-то терзает, но она не может решить с чего начать, и спросил сам. — Говори, вижу же, сказать хочешь. Присядь.

Женщина вздохнула и села на соседнюю табуретку, бросив полотенце на стол. Она стала нервно теребить кончики пояса от халата, не зная, с чего начать. Когда Григорий тихонько хлопнул ее по рукам, Елена перешла на покусывание губ. Мельник сам уже начал нервничать и заколотил пальцами по столешнице, покрытой клеенчатой скатертью.

— Чего случилось-то?! Говори уже.

— Гриша, давай поженимся? — женщина опустила взгляд.

— Тьфу, ты! Я уж испугался! — лейтенант облегченно вздохнул, хлопнув себя по коленкам. — Меня чуть инфаркт не трахнул. Ходит вокруг да около. Ты в прошлой жизни, часом, не партизанкой была? Налей-ка мне водички, только не из-под крана, из чайника давай, кипяченую, я еще жить хочу. Во рту пересохло.

Елена встала и налила сожителю воды в кружку с логотипом Управления сыском: двуглавый орел за решеткой. В одной лапе гордая птица держала пистолет, в другой — наручники. Григорий в три глотка осушил посуду и поставил ее на стол, уставившись в окошко.

По голубому осеннему небу плыли редкие облака, детишки на площадке играл в мяч, кроя друг друга отборными трехэтажными матюгами. Орали коты, тявкали собаки. Постепенно все звуки природы исчезли, уступив место оглушающим ударам сердца.

«А зачем мне все это? — подумал Мельник. — Вот обязательно ей все портить? Ведь хорошо живем. Это же закон подлости — поженишься и все: не так сидишь, не так свистишь, денег мало, претензий много. Нахера? А если откажешь? Надуется, как мышь на крупу, кормить перестанет, на улицу выгонит… А с другой стороны она хорошая, я ее люблю, наверное. Пацан ейный меня обожает, да и я его, вроде как, тоже. Блин!».

— Знаешь что, — Григорий повертел в руках пустую кружку, — давай обсудим этот вопрос, когда я вернусь. Ты, вообще, собираешься меня кормить?

Елена в душе хлопала в ладоши, улюлюкала, размахивала флажками и бантами и радовалась, как пятилетний ребенок шоколадке. Ее можно понять, ведь любимый ею человек не сказал «нет», а это, как минимум, означает половину «да»! Спасибо слугам Диавола за изобретение презервативов и хвала Создателю, что он позволил появиться на свет тому вору, что их похитил! Если бы не та кража в аптеке, они с Григорием никогда бы не встретились. Только бы не сорвалось!

— Ты же кушать хочешь! — запоздало спохватилась Елена, и стала выставлять на стол все, что нашла в холодильнике, включая бутылку подсолнечного масла и уксус.

— Спасибо, конечно, — Мельник кашлянул в кулак, — но я это не буду. Боюсь, потом изжога замучает.

Женщина глупо улыбнулась. В этот момент раздался хлопок входной двери, за которым последовал громкий топот, а через секунду в коридоре появился восьмилетний мальчишка в порванных синих джинсах, черной футболке с черепом кролика, логотипом группы «ФАКТОР СТРАХА», подаренной Григорием, и бейсболке с надписью «I love Ruslandiya». Пацан швырнул в сторону школьный рюкзак и, стряхивая грязь с кроссовок, побежал в кухню.

— Дядя Гриша! — сорванец плюхнулся Мельнику на колени и обвил его шею руками.

— Здорово, бандит! — лейтенант потрепал мальчонку за щеку. — Что надо сказать?

— Рок форева! — радостно заорал тот на всю квартиру.

— Воистину! — Григорий подмигнул Елене. — Хозяйка, мы сегодня есть будем или как?! Витек, иди мой руки и за стол. Сегодня устроим семейный просмотр каких-нибудь боевиков или дурацких мультфильмов, но после того, как сделаешь уроки.

— А ты мне поможешь сочинение придумать на тему «За что я люблю Императора»? А то я не знаю, что писать…

Мельник призадумался и почесал затылок. Пожалуй, он и сам бы не смог ответить на этот вопрос, равно как и на извечную загадку Чернышевского.

Пацан умчался со скоростью ретивого коня, получив легкий шлепок по заднице от матери, которая, в свою очередь, схлопотала такой же от возлюбленного…

.

Там же. На следующее утро. 06 часов 15 минут.

.

Григорий стоял в коридоре и обнимал еще толком не проснувшуюся, но уже недовольную и всхлипывающую Елену.

— Да не реви ты! — Он погладил подругу по голове.

— А я и не реву! — ответила та, уткнувшись носом в джинсовую куртку Мельника. — Ты бутерброды не забыл?!

— Вот они, — лейтенант потряс полиэтиленовым пакетом.

— А попить? — не унималась женщина.

— Да взял, взял. Что ты, ей богу, как Карлсон?!

— Потому что ты мой Малыш! — Елена обняла гражданского мужа.

Тот закатил глаза и попытался освободиться.

— Ладно, хорош, а то я опоздаю на экспресс. Витьке привет от меня передай и скажи, чтобы в школе не хулиганил. Я недолго. Туда и обратно, как Бильбо.

Елена подняла взгляд и Мельник посмотрел в ее заплаканные глаза.

— Гриша, хоббит целый год где-то шарахался, и его едва не убили.

— Я больше и сильнее, не волнуйся, — Он поцеловал возлюбленную в лоб и освободился-таки от объятий. — Жди меня, и я вернусь!

Лейтенант подмигнул и скрылся за входной дверью.

.

День второй: «Welcome ту Московия!»

.

Империальское шоссе. Особняк Пеховой. 00 часов 00 минут

.

Месяц висел над домом «звезды» русландского шоу-бизнеса, едва не задевая своими рогами русалку-флюгер, что крутился на шпиле башенки. Весь коттедж был исполнен в стиле средневекового замка, что очень подходило к нынешней моде. Хозяйка особняка сейчас стояла в очереди на баронство, которое, понятное дело, не достается бесплатно и за красивые глазки. Но желающих получить титул оказалось слишком много, и ведущая программы «Перепих со мной» оказалась в самом хвосте. Давать взятки и перекупать место поближе к «кассе» — Анфиса жалела денег, а секс предлагал каждый первый, включая Мориса Боисеева, надеющегося на графство. Так что теледива, стиснув зубы и сверкая глазами от негодования, просто ждала своего часа. Об этом знала вся светская тусовка.

Сейчас Пехова, вальяжно расположившись на диване в гостиной, смотрела в огромный плазменный экран, что висел над пылающим камином, и всматривалась в эскиз своего будущего герба: на красном фоне песочные часы в форме женского тела. Низ в виде ягодиц, верх — шарообразный бюст. На сегодняшний день Анфиса являлась единственной представительницей слабого пола в шоу-бизнесе, кто обладал самой большой грудью. Последняя конкурентка в прошлом году пала жертвой маньяка, оставив ей «вау-вау» лавры. Естественно, это не могло не радовать. Имелась еще одна особа, некая Марья Герринг, которой проиграла бы и Сисинович, но Маша еще не успела закрепиться на иерархической лестнице столичного гламура, поэтому не шла в счет. Радостные мысли ведущей прервал звонок.

Пехова щелкнула пультом от телевизора, и на экране появилась картинка с наружной камеры видеонаблюдения. У ворот стоял черный «Мерседес». Анфиса вздохнула, встала с дивана и запахнула атласный халат. На прислугу ей не хватало денег, только-только на оплату счетов и поддержание имиджа «звезды», а отложенную на титул заначку она берегла как зеницу ока. Тут или баронство, или слуги. Пока все обязанности она выполняла сама, а вот когда долгожданная грамота за подписью Государя, подтверждающая ее высокородие, будет на руках, вот тогда можно раскошелиться на домработницу и лакеев, тем более, что к титулу прилагается единовременное пособие в миллион империалов.

По правде сказать, многие не понимали всей этой гонки за титулом, хоть и сами жаждали оный получить. Отстоять в очереди полгода, заплатить в казну два «ляма» деревянных, чтоб отбить только один, но… Понты.

Анфиса вышла на улицу, прошлепала в тапках на шпильках по выложенной дешевой тротуарной плиткой дорожке мимо стриженых газонов к воротам, вмонтированным в трехметровый кирпичный забор, и посмотрела в глазок.

— Кто там?

Раздалось покашливание и кто-то, не выходя из автомобиля, а лишь опустив тонированное стекло, ответил.

— У вас контракт на съемку в передаче «Ну и пусть говорят, нам-то что» горит. Зрители в зале, продюсер шоу нервничает и от этого чешется во всех неприличных местах. Только вас ждем.

— Твою мать! — хлопнула себя по лбу Пехова. — Совсем забыла. Я сейчас, только переоденусь.

Она уже, было, развернулась, чтобы молнией метнуться в гардероб, но ее остановил все тот же голос.

— Перестаньте, вы всегда прекрасно выглядите. В домашнем даже лучше, расположите к себе телезрителей. Кусочек секса никогда не повредит.

«И то верно, — подумала Анфиса. — Тем более это Первейший канал! Если засвечусь, как следует, может, предложат постоянную работу, а это куча «бабла», и плевать, что придется сделать татуировку с ликом Государя на правой груди. Надоели ночные эфиры на дебильном канале про «кто кого, где и как». Эти шоу даже не смотрит никто. А хочется чего-то настоящего, высокого. Например, вести передачу о том, сколько раз подряд могут африканские обезьяны-самцы в ливневый период… Когда же я себе мужика-то найду?!».

— Позвольте хотя бы ридикюль взять! У меня там жевачка и насос для подкачки жо… Я сейчас!

Пехова процокала на каблуках до дома, схватила с пола у двери сумочку и короткими перебежками, ломая ноги, вернулась к воротам. Створы, подчиняясь невидимому лучу пульта дистанционного управления, разъехались в сторону и через мгновение сомкнулись вновь. Дверь «Мерседеса» любезно открылась, и Анфиса забралась внутрь. Полы ее халата распахнулись, обнажая загоревшие в солярии бедра и интимную стрижку в виде змейки. Водитель успел это заметить в зеркало заднего вида, и «звезда» с наигранной смущенностью прикрылась.

— О! Вы сами за рулем?! — удивилась Пехова, узнав в шофере известного ведущего Первейшего канала, так сказать, будущего коллегу по цеху.

— Приходиться все делать самим. Надежды на холопов никакой. По дороге «бомбить» начинают и вечно опаздывают минимум на два часа, — водитель включил передачу и прежде, чем вдавить педаль газа в пол, развернулся и направил на теледиву шприц-пистолет для вакцинации, с помощью которого ветеринары усыпляют бешеных собак и безумных кошек.

— А что это?! — округлила глаза Анфиса. — А зачем?

— Занадом, — коротко ответил шофер и нажал на спусковой крючок.

Раздался пшикающий звук, и шприц со снотворным вошел в силиконовую грудь Пеховой, как нож в масло, и та тут же забылась крепким и сомнительно-здоровым сном. Мужчина еще раз посмотрел в зеркало и усмехнулся.

— Смерть — это долгий сон, а любой сон — это здоровье. Вывод: смерть — это здоровье, и скоро его будет у кого-то хоть отбавляй, — и неизвестный стянул резиновую маску, которая представляла собой лицо ведущего Валдиса Плеша.

Резина взвизгнула, оставив на асфальте черные следы.

.

Тайное логово похитителя. 02 часа 00 минут.

.

Действие снотворного стало проходить. Голова ужасно болела и, казалось, расколется надвое. Пехова попыталась сглотнуть, но рот пересох, как у алкаша после новогодней ночи, отмеченной отборным миксом одеколона и туалетной воды. Пелена с глаз спала, и они потихоньку стали привыкать к мраку. Сидя на прохладной земле, Анфиса прищурилась, чтобы лучше видеть, и огляделась. Вокруг серые кирпичные стены, металлическая дверь, потолок, под которым крохотное, с сигаретную пачку, отверстие, через которое пробивался тусклый лунный свет.

«Меня похитили! — ворвалась в сознание «звезды» шальная мысль. — Наверное, будут насиловать, если не уже. Проклятие! Опять ничего не почувствовала. Врожденная фригидность, мать ее! А, может, это розыгрыш? Первейший канал любит прикалываться. Точно! Меня же Плеш подвозил, проказник! Проверяют перед тем, как взять на работу. Надо показать весь свой артистизм. Хотя вариант с насильником тоже не плох».

Пехова поднесла руки к голове, и тишину разбило бряцанье цепей, сковывающих ее запястья. Концы оков были намертво соединены со стальными кольцами, вмонтированными в стену. Анфиса осмотрелась еще раз и с удивлением обнаружила еще несколько комплектов кандалов.

— Помогите, — шепотом произнесла теледива, а когда ей никто не ответил, повторила громче и, в конце концов, сорвалась в крик. — Люди, спасите! SOS!

.

Железнодорожный вокзал. 09 часов 30 минут.

.

Экспресс прибыл, как всегда, с опозданием. Где-то в районе Петушков состав попал в пробку на переезде. Пришлось сорок минут ждать, пока сотрудники дорожной полиции растащат столкнувшиеся на путях собачьи упряжки, потом пути переходила стая диких уток и бабка с мешком картошки за спиной.

Мельник прошел по перрону и вышел на привокзальную площадь, залитую утренним солнечным светом и наводненную разношерстным народом. Тут же его внимание привлек билборд с рекламой.

«Если дома нужен газ — покупай билет у нас.

Обязательная государственная лотерея

«Деньги на ветер»».

Последний раз Григорий посещал белокаменную и златоглавую еще маленьким мальчиком. Тогда он вместе с классом ездил в мавзолей, смотреть замерзшего немецкого шпиона, что лежал в хрустальном гробу, висевшем на золотых цепях. Там еще ископаемый мамонт имелся, найденный во льдах Антарктики, но древний слон, покрытый густой шерстью, не привлекал такого внимания гостей столицы.

Мельник осмотрелся: десятки ларьков, в которых продавали шаурму и мобильные телефоны. Метрах в пятидесяти выситься буква «М». Но на метро ехать Григорий не рискнул. Не умел. Поэтому он попросту забрался в первое попавшееся такси, усевшись на заднем сидении. Водитель желтой «Волги» повернулся и, расправив усы, затараторил.

— Эх, пракачу, дарагой! Куда ехать, ара? Дарогу паказавай, да? — Мельник залез в карман брюк, извлек записку, данную ему генералом Цербером, и протянул ее шоферу. Тот долго читал адрес:

Улица Расстрельная, Управление Имперского сыска. Генерал Жеглов Глеб Егоровичпотом перевел взгляд на пассажира.

— Полицейский, да?

— Да, — ответил Григорий. — А что?

Кавказец разгладил усы и поправил кепку-аэродром.

— Ничего, дарагой! Тысячу империалов с тебя.

Мельник почесал затылок. За такие деньги на родине можно три дня жить. Впрочем, какая разница? Да хоть две, контора платит. А уж как они будут рассчитываться, не его лейтенантское дело. Хоть наличкой, хоть кредиткой, хоть списанием штрафов и продлением регистрации и лицензии на работу. По барабану.

— Договорились, чернявый. Поехали, там тебе заплатят. Только шустрее, я опаздываю.

— Уно моменто! — неожиданно перешел на итальянский водитель, достал откуда-то синюю мигалку и пришлепал ее на крышу. — Еще плюс пятьсот.

Григорий махнул рукой. Не свое — не жалко. В своем родном городе, понятное дело, он бы поехал на служебном велосипеде или пошел пешком, но в незнакомом месте это не прокатит. Резина взвизгнула, и прохожие шарахнулись в сторону. Мимо поплыли дома, витрины магазинов, автомобили, которые и не думали расступаться перед звуками сирены. Кавказец в голос матерился, размахивая руками.

— Куда едыш, нэ русландский?! Мигалки нэ видыш, да?!

«Вот это муравейник! Просто жопа какая-то, — подумал Мельник, вслушиваясь в выпуск новостей, передаваемый по радио».

«Утро доброе. Император жив и здоров. Теперь о менее важных событиях.

По данным агентства «Врионовостях» наконец-то закончилась квартирная эпопея, главной героиней которой стала имперская писательница, живущая за границей, Юлла Шилло. Напомним, что диве женского околодетективного бреда какие-то ухари впарили убогий технический этаж вместо роскошного пентхауса. Романистка подала на коммунальщиков в самый гуманный и справедливый суд в мире, который вынес свой вердикт: разбирайтесь сами. Управляющая компания, владеющая домом, не заставила себя долго ждать: взяв в аренду большой грузовой вертолет, ответчики попросту залили технический этаж бетоном с воздуха. Узнать реакцию на сложившуюся ситуацию самой хозяйки бывшей квартиры не представляется возможным. По всей видимости, Юллу Шилло не предупредили, и в момент акции она находилась дома, где переклеивала обои».

Еще через полчаса такси выехало-таки с вокзальной площади и влилось в общий перегруженный техникой автомобильный поток.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет Жеглова. 11 часов 00 минут.

.

Дежурный майор, сидевший на входе, на пальцах объяснил Мельнику, как найти офис шефа. Лейтенант еще раз сочувственно глянул в окно на улицу, где водитель такси отряхался от пыли и утирал с лица рукавом куртки кровь — оплату за проезд, которую ему выдали радостные оперативники сыска.

Поднявшись по бесчисленным ступеням, сокрытым красной ковровой дорожкой, Григорий добрался до нужной двери и посмотрел на свое отражение в большом зеркале, висящем тут же. Брюки слегка помялись, ботинки запылились. Только джинсовка безукоризненна. И почему он не надел форму?! Сейчас, наверняка, ему сразу укажут на это. Тут все ходят при параде.

«Твою мать!».

Григорий прошел через апартаменты сексапильной секретарши, представился и, получив «добро» на вход, постучал в дверь. Он вошел внутрь и сразу почувствовал себя, как дома. Внутренне убранство кабинета ничем не отличалось от кабинета шефа в его родном управлении. Тот же потолок в лепнине и с позолоченной люстрой, те же аквариумные окна с тяжелыми занавесками, портрет Сюзерена в летном костюме. Только генерал другой, с огромными усами, плюс бакенбарды и седая шевелюра. Естественно, в форме с эполетами и аксельбантом.

— Разрешите? — лейтенант с виноватым видом ударил каблуками.

— Мельник, как я понимаю? — Жеглов посмотрел на вошедшего из-под бровей и выдохнул клубы дыма. — Опаздываем!

— Пробки-с… — Григорий еле сдержал приступ кашля.

Генерал расстегнул китель, звякнув медалями, и откинулся на спинку стула, продолжая крутить пальцами папиросу.

— Пес с ними, с пробками. Майне наме — Глеб Егорович. Я, как ты уже, наверное, понял — начальник сыска. Мы с твоим шефом старинные кореша, еще со времен академии. Короче, лейтенант. Профукали мы ваши музейные экспонаты. Твоя задача их найти. В конце концов, кому это надо?! Мне? И еще, да ты садись, — Мельник опустился на стул, а Жеглов достал из ящика стола паку и кинул ее через весь стол. — У нас тут еще кое-что произошло. Пропала одна особа. Материала по обоим делам тут. У нас народу не хватает, не сочти за труд. Кабинет тебе я подготовил. Этажом выше, вторая дверь слева, — генерал тяжело вздохнул и молчал с минуту. — В помощь тебе отряжается констебль со свистком и автомобилем, иначе ты у нас тут потеряешься. Доклад в девять утра, на планерке, или в пять вечера на ней же, если будет, что сказать, а нет, так нет. И самое главное — будь понаглее, тут тебе не провинция. Не нажмешь на подозреваемого — хрена лысого он тебе что-нибудь скажет. Пока головой о стол не еб… Короче, ты — закон, и они обязаны тебя уважать и бояться! Можешь идти.

Григорий встал, зажав папку под мышкой. Коротко кивнув головой и ударив каблуками, он выбросил вверх правую руку.

— Аве Сюзерен! — и развернувшись по всем правилам строевой подготовки, покинул прокуренную территорию начальства.

.

Управление Имперского сыска. Новый кабинет Мельника. 11 часов 30 минут.

.

Мельник без труда нашел новую дверь без таблички и толкнул ее.

На черном кожаном диване, забросив ноги, обутые в ботинки, спал человек в серо-зеленой форме, прикрыв лицо газетой. Григорий кашлянул в кулак, и секунду назад сопящее тело вскочило и вытянулось в струну.

— Здравья желаю, вашбродь! Констебль Максим Аверин, приставлен к вам начальником сыска во временное пользование! — отрапортовал рыжий парень, пытаясь разлепить веки.

— Вольно, — махнул рукой лейтенант. — И прекращай бродькать. Ваши столичные замашки не для меня. У вас тут геи, лесбиянки и прочие трансвеститы. Я не сексист, но все равно противно, особенно педики и травести. Обращайся по званию или по имени отчеству. Договорились?

Тот кивнул и расслабился. Мельник осмотрел новый кабинет.

«Однако!».

Он и представить не мог, что у него будет отдельная площадь для работы. В родном Володимир-городе о таком приходилось только мечтать. А тут и диван, где перебиться сном можно, и карта города довольно масштабная, большой стол, сейф. Но главное, что работать он тут будет один, безо всяких курильщиков.

Григорий сел на стул и открыл папку с делами. Быстро прочитав малочисленную информацию, он вновь обратился к констеблю, по-прежнему стоявшему возле дивана.

— Максим, а чей это кабинет?

Аверин смахнул со щеки скупую мужскую слезу и ответил.

— Графа Воронцова. Того самого!

Мельник присвистнул. Шутка ли! Трудиться там же, где работала легенда имперского сыска! Ребята в отделе ни за что не поверят. Лейтенант еще раз посмотрел на карту столицы, в которою были воткнуты шесть маленьких красных флажков, соединенных между собой черными линиями, оставленными перманентным маркером.

— Это осталось после дела с маньяком, — ответил Максим на немой вопрос своего нового начальника. — Генерал запретил здесь что-либо трогать. Дружили они крепко. Я с тех пор ни одного крупного дела и не видел. Покойный Виктор Викторович доверял мне практически все. Я, считай, все дела вел, показания снимал. Без меня он как без рук. Был. Случалось, подойдет, приобнимет и спросит: — Ну, как дела, брат-Максим? — а я ему отвечаю: — Да… так как-то знаете… — констебль вздохнул. — Какие будут указания?

Григорий потер подбородок, провел ладонями по коротко стриженым волосам и посмотрел на Аверина.

— Заводи машину. Придется покататься. Сначала в музей неестественных наук, а потом к PR-менеджеру пропавшей, как ее там… — Он открыл папку, но констебль его опередил.

— Пехова Анфиса.

— Она самая.

— Через десять минут у центрального входа, — констебль ударил каблуками и выскочил, оставив Мельника одного.

Григорий снова осмотрел кабинет, который казался ему странным. Стол, диван, сейф, шкаф, стеллаж для документов и карта. Чего-то не хватает.

«Так, еще раз. Чайник, стул, вешалка, лампа настольная, люстра. Блин, какое странное чувство».

И уже выходя из кабинета лейтенант понял, что не давало ему покоя — в кабинете отсутствовал портрет Императора. Над дверью, вместо лика Августейшего, висела фотография актера, сыгравшего циничного доктора в зарубежном сериале, а снизу надпись:

«Все врут!»

— Своеобразная личность, этот капитан, — сказал Мельник, выходя из кабинета.

.

Музей неестественных наук. Экспозиция. 13 часов 00 минут.

.

Констебль остановил служебный «Форд» на парковке возле музея и посеменил за своим шефом, который уверенным шагом входил через центральные двери.

Холл пустовал. Мельник с Авереным в течение получаса бродили по залам, рассматривая экспонаты, привезенные из разных стран: статуи, древние фолианты, какие-то грамоты и письмена в рамках, лунные камни и прочая потусторонняя ерунда, но так и не повстречали ни охранника, ни старушки-контролера. Вообще никого, даже посетителей нет. Музей пустовал.

— Не мудрено, что их обокрали! — хмыкнул Григорий. — Живут, словно коммунизм победил. У нас туалетную бумагу без присмотра оставить нельзя, упрут, еще повесить не успеешь. А тут и осколки метеоритов, и клыки саблезубых русалок. И где они их только взяли? Такие, вообще, бывают?

Максим только пожал плечами, барабаня по черной кожаной папке. Еще через полчаса они нашли место, где должны находиться те самые похищенные артефакты. От них остались одни таблички. Мельник осмотрелся. Камер нет.

«И это столица?! Не уж то «большой брат» не бдит?!».

Лейтенанту надоело блуждать без дела и он крикнул:

— Люди, ау!

Эхо разлетелось по всему зданию, а буквально через минуту послышался топот. В зал ворвался человек в армейских ботинках и черной униформе, снабженной нашивкой

«СЕКЬЮРИТИ».

Размахивая радиостанцией и дубинкой, мужчина, выпучив глаза, несся навстречу непрошенным посетителям. Мельник не стал дожидаться, пока их собьет с ног и скрутит двухметровый верзила, и продемонстрировал в вытянутой руке полицейский жетон. Аверин последовал его примеру.

— Имперский сыск! — сказал Григорий, и охранник встал, как вкопанный, словно сивка-бурка. — Где вас черти носят?! Мы уже битый час здесь шарахаемся. Половину экспозиции вывезли на черный рынок.

— Да ладно?! — присвистнул здоровяк в униформе и почесал затылок дубинкой, сдвинув кепку на лоб. — Так это вы камень и бревна сперли?

— Ты идиот? — спросил Мельник.

Вообще-то, он никогда не грубил людям, только хулиганам и борзым задержанным, но этот субъект особенный. — Во-первых, скажи мне, кто дежурил здесь вчера ночью, а во-вторых, проводи нас к директору музея.

Охранник опять почесал затылок дубинкой.

— Так это, я и дежурил. А директора нет. Он в Баден-Баден на конференции. Вчера уехал. Сказал, что вернется через неделю.

— А смотритель где? Кто отвечает за экспонаты? — Мельник нахмурился и посмотрел на констебля, который записывал все, что говорил верзила.

Секьюрити поднес радиостанцию к губам и произнес.

— Кузьмич, Кузьмич, ответь первому!

Рация зашуршала и заговорила человеческим голосом.

— Первый, первый, я Кузьмич, прием!

— К нам гости, повторяю, к нам гости! — с заговорческим видом пробубнил охранник.

— Понял тебя, первый! Скоро буду. Роджер, — невидимый смотритель прекратил сеанс связи.

Поскольку некто, скрывающийся под позывным «Кузьмич» еще не появился, Мельник решил продолжить опрос единственного сотрудника музея.

— Так как же ты смог не заметить кражи? — Григорий на всякий случай посмотрел на констебля, но тот и без его указаний знал свое дело. Ручка и бланк наготове.

Охранник смутился. Он уже мысленно проклял и свою работу, и директора, и даже далеких предков, кто вырезал эти злополучные тотемы и вытесал руны на камне. Досталось и правителю Володимирской губернии, который дал экспонаты музею в долг. Мужчина уставился в потолок, словно там начертаны все ответы на вопросы следователя.

— Не знаю, как так получилось, — начал он, — но… заснул, короче. Причем, крепко так. Мне даже сон приснился, эротический. Подробности нужны?

— Увольте, — Григорий заскрипел зубами, и охранник, переминаясь с ноги на ногу, продолжил. Максим усердно все конспектировал.

— Где-то около двух часов, сразу после обхода, я попил кофею и отключился. Со мной такого никогда не случалось. И это подозрительно! Ведь я перед каждой сменой сплю днем, специально, чтобы ночью бдеть, а тут такое. Ума не приложу, как это произошло.

— Снотворное? — предположил Максим.

— Все может быть, — задумчиво сказал Мельник. — Надо взять мочу на анализ. У вас есть лаборатория? — констебль кивнул. — А почему нигде нет камер видеонаблюдения?

Охранник хмыкнул и повесил рацию с дубинкой на ремень.

— А чего тут брать? Хрень какая-то выставлена. Сюда никого кнутом не загонишь. Непонятно, на кой черт вообще этот музей нужен! Правда, зарплата хорошая и платят вовремя. Кстати, я тоже сразу про снотворное подумал, поэтому сразу, как проснулся, пописал в стакан из-под кофе, он у меня на посту стоит. Я сегодня с утра даже чуть не выпил. Вот номер бы получился! — здоровяк глупо улыбнулся и захихикал в кулак. — А по правде — я просто не добежал бы тогда до туалета, а потом выбросить забыл.

Послышались шаркающие шаги, а спустя несколько секунд в зале появился старик, похожий на Джузеппе, такой же плешивый и в фартуке, как у трудовика. Он подошел к гостям выставки, для проформы посмотрел на предъявленные жетоны и представился.

— Конрад Карлович Михельсон, не тот самый, к вашим услугам, — и склонил голову. — Пройдемте в кабинет-с. Там удобнее говорить, да и в ногах правды нет.

.

Музей неестественных наук. Кабинет смотрителя. 14 часов 00 минут.

.

Старик занял свое место за рабочим столом, заваленном бумагами. Над его головой висел портрет Августейшего Сюзерена в горностаевой мантии и золотой короне со скипетром и державой в руках. Работники сыска сели напротив, заняв видавшие виды стулья, эпохи социализма. Констебль достал из папки новый бланк и приготовился записывать показания. Лейтенант снял джинсовку и положил на колени.

— Скажите, какую ценность представляют похищенные экспонаты?

Старик всплеснул руками.

— Молодые люди, как можно быть такими необразованными?! Ладно теперь, но раньше-то образование было на более высоком уровне! Это же древние языческие изваяния и жертвенный камень! Да любой коллекционер на черном рынке выложит за них кругленькую сумму!

Мельник достал их кармана блокнот и сделал пометку:

Просмотреть сайты подпольных аукционов.

Старик в душе злорадствовал. Как ловко он принизил полицейских!

Честно говоря, он и сам узнал данные об экспонатах из сопроводительного листа, но зачем кому-то об этом ведать? В науках Конрад Карлович никогда не был силен, причем ни в каких. Он и читал-то с трудом. Да и сама должность перешла ему по наследству от почившего батюшки, который работал здесь еще при яром стороннике оккультных наук Иосифе Грозном, тщательно скрывавшем свои пристрастия и, в конце концов, умершем от заворота кишок, когда решил опробовать эликсир молодости, приготовленный по древнему рецепту индейцев Майя.

— Я удивляюсь, — продолжил смотритель, — почему похитители не взяли портрет Государя! Ведь это гордость нашей экспозиции! Только представьте: картина написана одним губернским художником природными материалами: глиной, грязью, кровью, злаковыми культурами, даже насекомыми не брезговал. Прямо гибрид Николая Рериха и Феофана Мухина! — старик замолчал на мгновение, поразив самого себя такими познаниями в живописи. — Ага, значит… Так вот, стоит кому-нибудь пасть ниц перед полотном с ликом Государя и поведать о своих проблемах, как Император начинает плакать! Представляете?! Из очей Августейшего течет чистейший березовый сок! Аве Сюзерен! — Он трижды перекрестился. — Находчивые старушки даже собирают чудо-слезы в бутылки и продают, как целительную воду. Говорят, от запоров хорошо помогает и потенцию повышает.

Мельник громко вздохнул.

— С картиной все понятно. Вы скажите, что такого ценного в похищенных артефактах.

Старик заметно расстроился. Он хотел еще рассказать про кусок ископаемого дерьма динозавра, который чудесным образом излечивает подагру, а вместо этого ему пришлось зарыться в бумаги, выискивая сопроводительные документы на украденные экспонаты. Процесс поиска занял минут двадцать. Все это время Григорий разглядывал всевозможные статуэтки, стоящие на многочисленных стеллажах. Максим попросту ковырял пальцем в носу. Наконец, смотритель музея извлек на свет нужную папку, открыл ее и, поправив очки, огласил.

— Древние тотемы в количестве семи штук. Датируются каким-то веком до нашей эры. Найдены на месте древнего языческого капища в районе Суздаля, — Он отложил листок в сторону и продолжил. — Жертвенный камень, покрытый письменами. Датируется… Не разборчиво. Тоже древний, в общем. Привезен Александром Невским из степей Монголии.

— Фотографии есть? — спросил Григорий.

— Конечно! — развел руками Конрад Карлович. — Как без этого?! Все экспонаты сопровождаются снимками. Однажды нам привезли статую…

— Я их забираю, — оборвал его Мельник, давая понять, что «А»: спорить с ним бесполезно, и «Б» — история про статую его не интересует.

Старик протянул всю папку, которую тут же сгреб констебль. Лейтенант встал, надел джинсовку и, нахмурив брови, сказал.

— Мы с вами еще свяжемся. Из города не уезжайте, и охранника предупредите. Счастливо оставаться. Провожать не надо, мы сами дорогу найдем.

Работники сыска покинули кабинет смотрителя, оставив его в задумчивости разгребать завал на столе.

.

Музей неестественных наук. Вход. 15 часов 00 минут.

.

По улице проносились тысячи автомобилей, сигналя клаксонами и взвизгивая тормозами. Водители высовывались из окон и материли друг друга на чем свет стоит. Осеннее солнце медленно, но верно ползло в сторону заката.

Констебль брезгливо держал в руке кофейный стакан, завернутый в прозрачный полиэтиленовый пакет. Мельник стоял, убрав руки в карманы, и раскачивался на каблуках.

— Так. Сейчас едем узнавать не объявилась ли наша пропавшая Пехова. Может, загуляла, а теперь проспалась. Поговорим с ее менеджером. Он где-то на Империальском шоссе обитает, рядом с самой исчезнувшей. Там правда дома по несколько миллионов стоят?

Максим только вздохнул, обошел «Форд» и занял место водителя. Мельник сел рядом, накинул ремень безопасности и закрыл дверь. Констебль включил радиоприемник, который автоматически настроился на волну круглосуточных новостей. Аверин воткнул вторую передачу, и служебный автомобиль стал медленно выезжать со стоянки. Тем временем колонки заговорили томным женским голосом.

«Добрый день, Русландия! Император жив и здоров, а теперь о других событиях.

За хищение государственной собственности глава одного из районов некой области, Пупкин Антон Митрофанович (имя и фамилия изменены в интересах следствия), приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. Осужденный подал кассационную жалобу с просьбой внести в приговор поправку: расстрельная команда должна состоять из членов сборной Русландии по биатлону, дескать, так больше шансов выжить, чем умереть. Таковое стало возможным благодаря особому указу Императора, который считает, что на все воля Создателя».

Григорий переключил волну и попал на очередной шедевр нового дуэта русландской музыкальной сцены: «Урановские дедушки» и «Разложение пластмассы», которые исполнили «Боже, Царя храни» в стиле хардкор.

.

Империальское шоссе. Особняк Пеховой. 17 часов 00 минут.

.

По пути следования Мельник связался по телефону с менеджером теледивы, номер которой он нашел в папке, и договорился о встречи. Трубка женским голосом поведала, что будет ждать в доме похищенной, ибо в ее собственном еще идет ремонт. Гастарбайтеры из средней Азии еще не достроили пятидесятиметровый бассейн и подпольное казино. Григорий согласился, тем более что в доме могут быть подсказки.

Служебный «Форд» замер перед воротами, за которыми высилась уменьшенная копия средневекового замка из красного кирпича с флюгером на башне. Максим трижды нажал на клаксон, спугнув стаю тетеревов-альбиносов, взвившихся в осеннее безоблачное небо с пышных елей, растущих вдоль дороги. Камера на воротах повернулась в сторону автомобиля, а через пару минут массивная створа отъехала в сторону.

Припарковав машину на небольшой площадке, работники сыска вышли и направились по дорожке к дому, в сопровождении белокурой блондинки, затянутой в латекс.

— Майне намэ Кристина, — представилась женщина, — Мне тридцать лет, по гороскопу телец, люблю кофе по-тайски и шоколад. Мои параметры 90-60-90, чемпионка Садового кольца по скоростному минету, награждена кубком «Фаллос Императора». Надеюсь, в этом году войти хотя бы в «цветы». Конкуренция, знаете ли, большая нынче, на призы рассчитывать не приходится. Понаехали всякие любительницы сала!

«Что со страной творится?! — подумал Мельник, а вслух спросил».

— Подопечная ваша еще не объявлялась?

— Что вы! — ответила Кристина, виляя бедрами. — Ума не приложу, что могло с ней произойти. Она без меня и шагу лишнего не делает. В нашем бизнесе все должно быть продумано заранее: что сказать, кому дать, у кого взять, где промолчать и улыбнуться. Это целая наука! У меня и диплом есть. Чуть оступился и все, прощай богема — здравствуй фабрика по пошиву стелек. Или того хуже… А Анфисочке куда деваться, если что? Она же ничего другого делать не умеет, как ничего не делать. Если только пробоины на кораблях закрывать, благо есть чем. Хотя, в нашей стране и кораблей-то, поди, не осталось. Гонка разоружения до сих пор идет в усиленном режиме. Склады взрываем, лодки топим, молодежь до состояния дистрофии доводим. Был у меня один юноша и двух квестов в постели не продержался. Потребовал аптечку, еще одну жизнь и апгрейд пениса.

Войдя в дом, Кристина жестом предложила следователям присесть на кожаный диван в центре зала и показала видеозапись, сделанную ночью, на которой камера запечатлела черный «Мерседес» и хозяйку особняка.

— Вот, — сказала менеджер. — Это все, что есть.

Мельник откинулся на спинку дивана, а констебль остался стоять. Не положено подчиненным расслабляться в присутствии начальства.

— Скажите, а какие планы были намечены у Пеховой.

Женщина открыла папку, которую сжимала под мышкой и прочитала.

— Итак, на одиннадцать вечера запланирована съемка передачи «Ну и пусть говорят, нам-то что», с Махлаховым. Но она опоздала, если верить таймеру на камере, — он кивнула на плазменный экран. Думаю, это за ней Первейший канал машину прислал. Она всегда опаздывает, имидж такой. Далее в час ночи спа-процедуры, после них посещение курсов по умению сокращать анальные и вагинальные сфинктеры, кружок камасутры. Так… Светская тусовка в ночном клубе «Телочки и козочки». Потом крепкий и здоровый сон. И что самое удивительное, Фиса никуда не попала! Не похоже на нее. И мне не позвонила. А сегодня я утром пришла, а ее нет, телефон молчит — абонент не абонент, как говориться. Возле ворот только сумочка и валялась.

«Однако, похотливая женская особь, эта Пехова! Ее бы в армию на подводную лодку в годичный круиз вокруг льдов Антарктики. Вот мужики бы порадовались. Там бы ее научили и носовые, и ушные сфинктеры сокращать, причем бесплатно. И в случае с пробоиной могла бы помочь, — Мельник искоса посмотрел на констебля, усердно работающего авторучкой».

— Сумочку мы забираем до выяснения обстоятельств исчезновения хозяйки, в качестве улики. Возможно, преступник оставил на ней свои отпечатки или эпителии, и запись с видеокамеры тоже берем, — Кристина покорно кивнула. Григорий достал из джинсовки блокнот и сделал пометку:

Допросить Махлахова.

Аверин, груженый дамской сумочкой, больше похожей по габаритам на рюкзак туриста, вышел на улицу и, дойдя до ворот, с пульта завел двигатель «Форда». Мельник снабдил латексную красотку рекомендацией не покидать город и покинул особняк Пеховой не в лучшем расположении духа. Зацепок пока никаких. Ни по артефактам, ни по пропаже теледивы. Остается надежда на отпечатки с сумочки и показания Махлахова.

— Ну что, Максим, поехали к деятелям телевизионных искусств. Кто хоть этот Махлахов такой, чем живет?

— Да болоболы они все! — резко ответил тот. — Жизни нас учат за пятьдесят тысяч евро.

«Хорошая работенка, — подумал Григорий. — Два месяца поработал на ТВ и можно трехкомнатную квартиру во Володимир-городе купить. И футболистом быть тоже не накладно — полтора часа позора и пара «лимонов» в кармане».

Автомобиль выехал за ворота, и констебль вдавил педаль газа в пол. «Форд» помчался по гладко заасфальтированной дороге. Мимо пролетали голубые ели и дворцы «слесарей» и «фрезеровщиков».

Солнце устало клонилось к западу, проплывая среди редких перистых облаков. Высоко в небе гудел винтом разваливающийся от порывов ветра старик АН-2, тянущий за собой транспарант с надписью

«Государь не «Тефаль», но тоже думает о вас!».

Аверин, чтобы скоротать время в пути, включил магнитолу и настроил ее на канал новостей. Ведущая информационного блока томным голосом вещала о происшествиях минувшего дня.

«Добрый вечер. Император жив и здоров. Теперь об основных событиях.

Сегодня на одном из заводов Тульской губернии произошел несанкционированный выброс в атмосферу огромного количества кислорода. В медицинские учреждения региона уже обратилось более десяти тысяч граждан с жалобами на головокружение, тошноту и рвоту. Всем пострадавшим поставлен диагноз — отравление газом. По данному факту возбуждено уголовное дело. Виновные будут найдены и наказаны самым справедливым и гуманным судом в мире. И о погоде: в стране осень, возможны дожди».

.

Телецентр. Здание Первейшего канала. 21 час 00 минут.

.

Несколько часов в пробках, и автомобиль остановился возле многоэтажного здания. Мельник с Авериным прошли по вымощенной тротуарной плиткой площади, посередине которой стоял памятник Сюзерену: обнаженный по пояс Царь верхом на буром медведе.

Стеклянные двери разъехались в стороны, впустив работников сыска внутрь телецентра. К ним тут же подлетел вооруженный до зубов охранник, точная копия своего коллеги по труду из музея неестественных наук.

— Ахтунг! Кто такие, чего надо? Ваши документы и рекомендации!

Григорий с Максимом одновременно предъявили служебные жетоны и секьюрити скис. Так хотелось показать свою значимость, а не получилось. Опять. Звезды телеэфира с ним даже не здороваются, некоторые посылают и угрожают всяким, если их не узнают. А что они хотят? В телевизоре-то выглядят так, а когда смоют тонну макияжа по-другому, хрен узнаешь! Теперь, вообще, на полицию нарвался. Эти махом статью нарисуют и отправят пингвинов пасти.

— Пардону просим, господин-начальник! Вы по делу? Может, подсказать что?

— Какой ты прозорливый! — ехидно сказал Мельник и кивнул на констебля. — Ты форму что ли не видишь?!

— Так это, может вы актер какой из массовки, а им сюда не положено… — стушевался тот и вжал голову в плечи.

— Хвалю за службу! — Григорий похлопал здоровяка по плечу, и тот воспрял духом. — Как нам Махлахова найти?

— Шестой этаж. Лифт прямо, господин полицейский.

Войдя в лифт, и Мельник и Аверин ахнули. Тут имелось практически все, что нужно человеку для жизни: мягкие диваны, телевизор, фонтан, кофе-машина и даже обнаженная массажистка. Следом за работниками сыска в кабину зашел сам директор Первейшего канала Контантин Епрст. Он смерил попутчиков высокомерным взглядом, тряхнул своей гривой и произнес.

— А… это… ну… да.

— Понятно, — развел руками Григорий. — И вам здравствуйте. По правде сказать, не люблю я ваш канал, правды в нем нет. Продажное все какое-то и наигранное, а вот за шоу «Точь в точь» — респект и уважуха. Да, и «Клуб смешных и убогих» пора закрывать, полное говно стало, хуже выступлений Мавсисяна и Ступоненко. Царю привет!

Епрст округлил глаза и потерялся в буквах от такой наглости. С ним еще никто никогда не рисковал заговорить первым, а тем более в таком тоне. Когда двери лифта открылись, работники сыска грубо отпихнули главу канала в сторону, который так и остался стоять с выпученными глазами.

Полицейские шли по длинным коридорам, заглядывая во все приоткрытые двери, за которыми шли съемки передач. В одной из аудиторий чуткий нюх Мельника уловил запах марихуаны. Лейтенант заглянул в помещение и закашлялся. Когда клубы дыма слегка развеялись, все стало на свои места: тут снимался очередной выпуск программ «Фонарьджениферлопес». Четверо мужиков сидели за столом, жгли газеты и тупо ржали. Они стебались над всеми, кроме Императора. Боялись, в отличии от девяноста процентов населения Русландии, которые втайне желали Августейшему подавиться икрой или захлебнуться шампанским на очередном светском рауте. Да и как шутить, когда Первейший канал подписал контракт на восхваление Государя?! Астрономическая сумма. Одна неудачная хохма и все, прощай бабло — привет лесоповал.

За другой дверью шли съемки программы «Никакой разницы». Что самое удивительное, ее вели те же люди, что и предыдущую. Когда камеру переводили на другого ведущего «Фонаря», то свободный удалялся в соседнюю студию, а когда приходила его очередь шутить — возвращался. Очередной со-ведущий убегал на съемки «Минуты позора» и так далее. Складывалось впечатление, что других людей на телевидении просто нет.

Наконец, работники сыска добрались до самой большой студии, где туда-сюда сновали десятки людей. От работающих прожекторов шел невыносимый жар, вентиляторы работали на износ, но это не особо помогало. Мужчины обливались потом, оттягивая узкие воротники рубашек. Женщинам было легче — они попросту разделись до нижнего белья, чем добавили работы потовым железам сильного пола.

— Кто из них Махлахов? — спросил Мельник у Аверина, снимая джинсовку.

Констебль даже не расстегнул ни одной пуговицы — устав не позволяет.

— А вон он, — показал тот пальцем на старика, сидевшего на кресле в дальнем углу.

Тот с умным видом перебирал какие-то бумаги. Но больше всего удивило Григория то, что на голове Махлахова, будто каска воина-миротворца, надета арбузная корка.

— Он идиот?! — спросил Мельник у Максима.

— Вся страна в этом уверена, — хмыкнул констебль. — Не удивлюсь, если у него в заднице кукурузный початок.

Григорий осмотрел помещение в поисках кофейного аппарата или чего-нибудь в этом роде. Он ужасно хотел есть, и об этом постоянно напоминал урчащий живот. С утра маковой росинки во рту не было. Должны же они тут чем-то питаться?! Наконец, он обнаружен кулер и попросил Аверина принести стаканчик кофе, если не затруднит. Тот лишь коротко кивнул и буквально пулей метнулся исполнять просьбу.

«Вот это рвение! Его бы энергию да в нужное русло — цены ему не будет!».

Пока Аверин отсутствовал, лейтенант решил действовать. Он решительным шагом прошел к старику, на мгновение заглядевшись на весьма сексуальную брюнетку в бордовом нижнем белье с рюшами, которая прошла мимо него, потрясая приличных размеров бюстом и виляя кормой. Девушка мило улыбнулась ему, отчего Григорий ощутил легкое покалывание внизу живота. Мельник сглотнул набежавшую слюну и налетел на журнальный столик.

Старик с арбузной коркой на голове, поднял взгляд, а нарушитель его спокойствия даже не извинился.

— Вы Махлахов, насколько я понял?

— Ну да, — тот посмотрел по сторонам и отложил бумаги в сторону. — С кем имею честь?

— Следователь Мельник, занимаюсь исчезновением некой Анфисы Пеховой. Вам что-нибудь известно по этому поводу?

Старик запустил руку в брюки, что-то там поправил и ответил.

— Это не ко мне, я больше по овощам специализируюсь.

Лейтенант пристально посмотрел Махлахову в глаза.

— Вы уверены?

— Абсолютно, молодой человек!

Мельник вспомнил слова Жеглова — быть понаглее, и перешел к более резкой форме общения. Он поставил одну ногу на стол, скинув бумаги на пол, уперся рукой в колено и сдвинул брови.

— Чего ты мне втираешь, упырь?! Она должна была сниматься у тебя в передаче, за ней машину прислали и больше ее никто не видел.

У Махлахова глаза полезли на лоб. Он стал озираться, ища чьей-нибудь поддержки, но все сотрудники Первейшего канала занимались своими делами, не обращая на него никакого внимания.

— Я не понимаю вас! — заскулил он и вскинул руки, прикрывая лицо. Видимо, его частенько колотили, если организм непроизвольно реагирует на малейшее изменение в интонациях собеседника.

— Еще скажи, упырь, что ты не ведешь передачу «Ну и пусть говорят, нам-то что»! — сквозь зубы выдавил Мельник, сжимая кулаки. — Я тебе эту корку в задницу затолкаю!

— Не влезет, я пробовал, а передачу я действительно не веду! — сорвался в писк старик и вжал голову в плечи. — Это другой Махлахов! Вон тот, в костюме накаченного мужика.

— Вас тут несколько?! — удивился Григорий и посмотрел в сторону, куда тыкал пальцем обладатель арбузного шлема. — Он тоже идиот?!

Между камерами бегал мужчина с трехдневной небритостью на лице и размахивал карточками, зажатыми в руках, и орал, как ошпаренный.

— Добрый вечер, добрый вечер, добрый вечер! Где мой йогурт, где мой йогурт, где мой йогурт?

Мельник тяжело вздохнул, принял из рук подошедшего констебля пластиковый стаканчик с дымящимся растворимым кофе и одноразовую тарелку с бутербродами с красной икрой.

«Однако их здесь недурно кормят! — подумал он и направился в сторону Махлахова помоложе».

Аверин крутил головой в разные стороны, пялясь на красоток в купальниках, временами щурясь от света ламп и прожекторов. На креслах, стоящих вдоль стен и образующих амфитеатр, уже собиралась массовка, участвующая в съемках передачи за пятьдесят империалов в час. На огромном плазменном экране высветилась ее тема:

«Я хочу тройню от Государя».

Мельник, как корова языком, слизал с тарелки закуску, проглотил, не пережевывая, и поспешил к орущему ведущему, который бегал по студии в костюме атлета бодибилдинга, видимо одолженным у солиста «Кофе в одну харю».

— Прошу прощения, что отвлекаю: я сотрудник Имперского сыска. У меня к вам несколько вопросов, — представился Григорий.

— Добрый вечер, добрый вечер, добрый вечер! — затараторил тот. — Только быстро, только быстро, только быстро! Скоро съемка, скоро съемка, скоро съемка!

Мельник перебросил куртку на другую руку и посторонился, пропуская девушку с огромными, явно силиконовыми грудями.

— У вас вчера была назначена встреча с Анфисой Пеховой, так?

— Все верно, все верно, все верно!

— Вы посылали за ней машину? — Григорий сделал глоток кофе.

— Посылали, посылали, посылали.

— Но она не приехала, так?

— Сука, сука, сука! — возмутился Махлахов, и Мельник понял, что ведущий так выразил свое недовольство за срыв съемок.

Констебль усердно орудовал ручкой, не забывая смотреть по сторонам. Зал заполнился зрителями, операторы заняли свои места за камерами. Полуобнаженные красотки разбежались. Махлахов сделал рукой «пока-пока», развернулся и молча ушел, оставив Мельника недоумевать.

«А это как?! Я же еще не закончил! Писец тут порядки!».

— Макс, — обратился лейтенант к помощнику. — Делай что хочешь, но найди мне «мерин», который приезжал за Пеховой, и отследи его маршрут. Понятно?

Тот кивнул. В этот момент кто-то крикнул «Мотор!», и съемка очередного выпуска «Ну и пусть говорят, нам-то что!» началась. На середину площадки выскочил Махлахов, натянувший белую майку, и поприветствовал зрителей.

— Добрый вечер, добрый вечер, добрый вечер!..

Мельник только покачал головой. Неужели кто-то смотрит это бред? А ведь находятся люди, которые этот бред придумывают, ночами не спят!

— Босс, куда теперь едем? — спросил Аверин, оттягивая ворот форменного френча.

Григорий допил кофе, трехочковым броском в урну избавился от стаканчика и накинул джинсовку.

— В управление, в управление, в управление. Тьфу ты, мать твою…

«Вот жизнь стала! Раньше вездесущие старушки видели и знали все, что происходит в радиусе квартала от их дома. Сейчас бы не бегал, как угорелый, в сотнях километрах от родного города. Давно бы какая-нибудь бдительная бабушка увидела, записала в блокнотик и доложила куда следует. И объявление по телеку не дашь, тут же паника поднимется и преступник, чего доброго, грохнет похищенную. Твою мать! Что же он молчит? Даже выкуп не требует. Дела…».

.

День третий: «Жертва нумбер цвай»

.

Театр юного зрителя. Гримерка Марьи Герринг. 00 часов 00 минут.

.

Телефонный рингтон разбил звенящую тишину гримерки, заставив молодую особу оторваться от созерцания себя любимой. Она очень гордилась своими формами. Прикусив губу, Марья напоследок еще раз покрутила кончиками пальцев соски и отошла от зеркала. Огромные груди плавно качнулись в сторону, и хозяйку молочных желез занесло влево. Она едва не упала, но успела ухватиться руками за стол, стоящий посреди помещения, уронив на пол четыре вазы, две корзины с цветами и фикус — знаки внимания надоевших поклонников, которые приходят с детьми на ее спектакли.

«Айфон» последней модели продолжал заливаться, исторгая из динамика «Аве Сюзерен», и медленно полз по столешнице, прочь от своей хозяйки. Та восстановила равновесие, погрозила бюсту пальцем и, отбросив ладонью назад свои темные волосы, поймала «трубку» и поднесла ее к уху.

— Госпожа Герринг слушает, интим не предлагать!

— Даже и в мыслях не было! — ответил аппарат мужским баритоном. — Я по-другому вопросу. Я директор крупного финансового фонда «Хренвамвсем». Мы решили устроить небольшой корпоратив человек на сто. Есть сценарий, и я хотел, чтобы вы стали нашей ведущей.

Марья опустилась на стул и втянула носом аромат цветов, валяющихся на полу.

— Я согласна, но мои услуги недешевы. За час я беру пятьдесят тысяч империалов, интим не предлагать.

— Вы уже говорили, — напомнила «трубка». — Мы согласны оплатить два часа работы.

— В каком костюме вы хотите меня видеть? — спросила восходящая звезда конферанса, разглядывая себя в зеркала, что покрывали все стены ее гримерки. — Стюардесса? Медсестра? Клоун? Дьяволица?

— Костюм Евы, если можно, — прошуршал динамик.

Герринг поводила ножкой, обутой в красную туфлю на высокой шпильке, по рассыпанным на полу букетам белых роз и спросила.

— Какой именно Евы? Браун? Польны? — Марья поправила стринги.

— Адамовой.

— Не припомню такой, — секс-бомба вновь прикусила губу и потеребила соски, прижав телефон к голове плечом.

— Вы нужны нам безо всего! — нервно выплюнула «трубка». — Можете использовать фиговый листок, тем более что у нас тематическая вечеринка, называется «Райские кучи». В смысле, кущи. Оплата по двойному тарифу.

— Вы хотите, что бы я ходила голая?! — возмутилась Герринг, но посчитав выгоду, предупредила. — Интим не предлагать! Я девушка честная, у меня даже грудь настоящая!

— За интим не переживайте! — поспешил успокоить голос. — У нас такие красавицы будут из партии «Мы приехали поступать, но у нас не получилось», что до вас никому и дела не будет.

Герринг даже слегка обиделась. Как так?! Она столько приложила усилий, чтоб ее возжелала вся Русландия, а тут такое заявление! Желаемое так близко, и стало еще возможнее благодаря исчезновению Сисинович в прошлом году, и на тебе.

«Дела до меня никому не будет! Хам!».

Так или иначе, а отказываться глупо. Как-никак, а двести штук, пусть и деревянных. Надо брать, пока не передумали. Так и на титул накопить недолго.

— Я согласна, — вздохнула Герринг. — Когда и во сколько? Как?! Сегодня? Через полчаса? Ночь на дворе и я же не успею подготовиться! Ну ладно, ладно. Подъезжайте. Только никакого русландского автопрома и машин дешевле миллиона. Карет тоже не надо. У меня в них си… все ужасно трясется, а соски от ветра покрываются пупырышками! Я жду.

Марья небрежно кинула «айфон» на стол и встала, придержав грудь рукой, во-избежании болтанки и незапланированного падения. Окинув взглядом гримерку, и не увидев ничего подходящего в качестве фигового листка, секс-дива решила воспользоваться подарком от поклонника, а именно фикусом. Оторвав от него листок и приладив его невидимкой к стрингам, Герринг посмотрелась в зеркало.

— Я божественна. Адам бы удавился от такого счастья. Да что там Адам, сам Создатель бы слез со своего облака и попытался бы соблазнить меня, а я бы не дала, ни тому, ни другому, — Она вновь потеребила соски. — Хотя… Тогда бы и людей не было… Что ж, пора собираться.

Марья схватила со стола мобильник, накинула на себя леопардовую мантию, подаренную одним олигархом, которая висела на вешалке у двери, перебросила через плечо аккуратную дамскую сумочку и призадумалась. Поразмышляв минуту, она быстрым шагом процокала к столику, заваленному различными лаками для ногтей, тушью и пудрами, выдвинула ящик и набила сумочку презервативами, под завязку.

— Мало ли что. Случаи бывают разные! — Она пожала плечами и попыталась всунуть в ридикюль телефон.

Махнув рукой, она заложила «айфон» за резинку стринг, и покинула гримерку, надеясь, что заказчик уже подогнал дорогую иномарку, и ей не придется мерзнуть на улице, боясь, что ее примут за проститутку и еще, чего доброго, увезут в отделение полиции. А там «субботник», а у нее полна коробочка резинок… Жуть!

.

Тайное логово похитителя. 02 часа 00 минут.

.

Неизвестный подошел к тяжелой металлической двери и прислушался. Звякнув связкой ключей, он открыл замок и толкнул дверь. Его глаза, привыкшие к сумраку, сразу заприметили еле заметное движение у дальней стены, а чуткий слух уловил чуть слышное «помогите».

Видимо, бедняга Пехова сорвала-таки связки, пока пыталась до кого-нибудь докричаться. Хорошо, что он выбрал именно это место. Тут их никто не найдет. Никогда.

Скинув на пол очередную жертву, маньяк расправил плечи и сделал несколько наклонов в стороны. Позвонки хрустнули.

— Тяжелая-то какая. Одни сиськи весят килограммов двадцать, поди! — Он сел на корточки и, звякнув цепями, защелкнул на запястьях обладательницы огромного бюста браслеты кандалов, затем сорвал с ее головы плотный черный мешок. — Счастливо оставаться, девочки. Я скоро вернусь. Не шалите тут без меня.

Едва дверь за неизвестным глухо, со скрипом, захлопнулась. Марья пришла в себя.

— Что произошло и когда мой выход?

Она прислушалась. Где-то совсем рядом раздалась возня и позвякивание цепей. Ее глаза начали привыкать к царящему здесь полумраку, и она смогла разглядеть напротив себя чью-то фигуру.

— Кто здесь? — спросил шепотом Марья.

После приступа кашля ей ответил сиплый голос.

— Это я.

— Я бывают разные! — несостоявшаяся звезда конферанса сглотнула.

— Пехова Анфиса. А ты кто?

— Я Марья Герринг, обладательница самой большой и, что самое главное, настоящей груди в Русландии, а, может, и во всем мире! И я горжусь этим! Тебя тоже позвали на корпоратив?

Теледива снова закашлялась.

— На хуетив, дура ты набитая. Нас, возможно, похитили и приковали цепями к стене! — Она погремела «браслетами» для убедительности. Про телешоу «Первейшего канала» она промолчала, ей конкурентки ни к чему.

Только сейчас Маша ощутила холод и тяжесть металла на своих запястьях. По спине пробежал холодок, соски набухли и покрылись пупырышками.

— Что им от меня надо?! — перепугалась Герринг не на шутку. — Они будут нас насиловать по-всякому? Я этого не переживу. Это вредно для моего имиджа!

— Да успокойся ты. Тоже мне, целка семиабортная! Кому ты нужна?! Вот я — другое дело, звезда телеэфира, а ты кто такая?! Кто поведется на твой силикон?

— У меня все натуральное! — Марья вскочила на ноги и кинулась, было, на обидчицу, но стальные цепи натянулись и опрокинули взбешенную деву на пол. — Мне бы только дотянуться! Я тебя зубами загрызу, певичка кабацкая!

— Мои-то покрепче твоих будут! — рявкнула Пехова и, звякнув оковами, показала сопернице сразу два средних пальца.

Герринг засмеялась на всю темницу.

— Конечно твои хорошие! С плохими зубами такую жопу не наешь! Ё-моё, как отсюда выбраться?! Помогите! — Марья сорвалась в крик.

— Ори, ори, — криво усмехнулась Анфиса, прижала колени к груди и тяжело вздохнула.

«Хотя… Если это телешоу, то ее, чего доброго, взять могут на работу. Надо тоже вопить. Я ей не позволю забрать мою славу».

— Еманд, хэльфен мир! Руфэн нойн-ан-ан! Битте, муттер фикен!

.

Управление Имперского сыска. Кабинет-музей Воронцова. Временное пристанище Мельника. 07 часов 00 минут.

.

Григорий открыл глаза и потянулся. Солнечные лучи плясали по стенам его нового кабинета. Встав с дивана, Мельник включил чайник, который тут же нарушил тину своим шумом. Лейтенант выполнил нехитрый комплекс физических упражнений, включающий в себя наклоны, махи ногами, отжимания от пола и почесывание ягодичных и паховых мышц. К концу зарядки созрел и чайник.

Сыскарь бросил в кружку пакетик цейлонского, насыпал на глаз сахарного песка из банки и залил все кипятком. Все это Григорий нашел в шкафу, презент от предыдущего владельца апартаментов. Там же обнаружилась и форма, которая пришлась Мельнику как нельзя кстати и в пору. Следователь влез в обновку и подергал плечами. Непривычно. Вздохнув, он переоделся в гражданку, повесил форму Воронцова в шкаф. Включив висевший на стене радиоприемник, Григорий подошел к окну и стал рассматривать панораму города. Тем временем, женский голос, заточенный в динамике, вещал на всю страну.

«Приветствую вас, наши многоуважаемые радиослушатели! Император жив и здоров, а теперь новости искусства.

Лидеры оппозиции скинулись и отлили памятник, который символизирует ответ Августейшего на все их вопросы. Самое интересное, что данная акция, это ответ предпринимателю Затейному, отлившему на своем заводе гирю, весом в сто шестьдесят килограммов. Купец назвал свое творение

«Государь никогда не врет, сто пудов!».

Оппозиция же назвала свой бронзовый проект

«Думаете, Император выполнит обещания? Сто херов!».

По этическим соображениям мы не можем подробно описать данное творение, скажем только, что это сто возбужденных членов, торчащих из земли. Возможно, стоит ожидать ответную реакцию от партии «Единая Русландия» с памятником

«Все будет 3,14здато!»,

но как будет выглядеть монумент, покажет время и расскажет наш канал новостей. И о погоде: на территории Русландии осень, местами возможны дожди.

Если вы стали свидетелем какого-либо интересного события, звоните нам, и мы о нем расскажем. Наш телефон: 1-1-2-3-5-8-13-21 и так до двадцатого знака».

Покончив с чаем, Григорий выключил радиоприемник, сел за стол и включил служебный компьютер. Экран высветил заставку «Виндоус — 500» и проиграл знакомые нотки. Открыв ВОРД, Мельник решил заняться составлением рапорта о проделанной работе. Вчера вечером заняться рутиной не хватило сил, сморил крепкий и здоровый сон, а ведь сыщик прилег всего на минутку.

Закончив набирать документ, Григорий отправил его в печать, и через несколько секунд принтер выплюнул несколько листов, часть которых тут же была подшита в папку с делом за номером «223–322», а другая в дело N-223-323.

Час пролетел незаметно. Дверь кабинета скрипнула, и на пороге возник констебль, одетый в серо-зеленый костюм. Из-под форменной фуражки торчал рыжий чуб.

— Разрешите, вашбродь? — спросил он и, стушевавшись под колючим взглядом начальника, тут же исправился. — Господин лейтенант…

— Валяй, — ответил Мельник.

Аверин зашел, прикрыв за собой дверь, и разместился на стуле напротив.

— Согласно вашему распоряжению я провел мини расследование по поискам неизвестного черного автомобиля марки «Мерседес». Как мне удалось выяснить, автопарк Первейшего канала имеет в наличии несколько подобных маших. Одна из них, действительно, направлялась за Пеховой в ее резиденцию на Империальском шоссе. Согласно системе слежения, установленной на всех автомобилях, «Мерседес» строго следовал маршруту «Телецентр — Дом Пеховой — Телецентр». К сожалению, выяснить личность водителя не удалось. Там у них бардак полный, сам Диавол ногу сломит. Снимать отпечатки считаю нецелесообразным, ибо автомобилями у них пользуются все кому не лень, — и он протянул Мельнику рапорт, который сыщик тут же вложил в соответствующую папку.

— Максим, у вас есть WI-FI?

— А как же?! — удивился тот. — Это ж столица. У нас беспроводной интернет есть даже в уличных сортирах. Позвольте?

Констебль обошел стол и в считанные мгновения установил связь на компьютере. Мельник открыл Яндекс и набрал

«Подпольные аукционы».

Поисковик тут же выдал несколько тысяч ссылок. Открыв всю первую страницу, Григорий принялся искать на сайтах упоминания о пропавших артефактах древности. Три из открытых ссылок привели следователя на порно ресурсы. А на других искомого не обнаружилось, зато тут любой желающий мог купить шлем Александра Македонского, который как-то появлялся в одной старой комедии и вновь был украден, и копье римского центуриона, которым много веков назад закололи одного известного еврея-полукровку. Имелся здесь даже оригинал древней рукописи, в которой рассказывалась истинная история восстания Люцифера. Создатели сайта утверждали, что сие творение принадлежит руке одного из высших демонов, правого крыла самого Диавола. О жертвенном камне и деревянных идолах ни слова.

Мельник откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

«Засада. Что же делать? Хоть сам езжай в лес и выстругивай топором эти тотемы».

— Ладно, констебль. С Пеховой можно и подождать. Положенных трех суток еще не прошло, поэтому раньше времени в колокола бить не будем, может, еще найдется. Что же нам с музейными экспонатами-то делать?

Аверин пожал плечами.

— Может, я пока займусь видеокамерами в районе музея? Вдруг что-нибудь подозрительное найду.

— Давай, — Григорий потянулся. — А я пока, на всякий случай, осмотрю сумочку этой Пеховой.

Констебль коротко кивнул, ударил каблуками и покинул кабинет. Мельник подвинул к себе ридикюль пропавшей теледивы, лежавший на столе, расстегнул замок и приступил к осмотру. На свет электрический появилась сначала упаковка ежедневных прокладок, за ней с десяток бутыльков с лаком для ногтей, помады, румяны, миниатюрный насос. Следователь полчаса ломал голову, пытаясь понять, где его может использовать женщина, но так и не пришел к однозначному выводу. Затем из сумочки были извлечены пять упаковок презервативов, набор для маникюра и визитница, набитая различными карточками. Мельник заинтересовался и решил разобрать их: дисконтная карта в спа-салон «Румяные телеса», полуторапроцентная скидка в магазин «Десяточка», карты-пропуск в клуб «Телочки и козочки» и клуб интимного массажа «Помни меня». Визитки от известных шоуменов и ведущих.

Сыщик вздохнул, глядя на образовавшуюся на столе кучу барахла.

— Как же я теперь все это назад запихну? Этого же больше, чем места в сумке! Прав Мишковец. Женщины! Не удивлюсь, если на самом дне лежит гаечный ключ на семнадцать, — пошарив рукой по дну, сыщик извлек мобильный телефон и какую-то картинку. — От Таро, что ли?

С маленького куска ламинированного картона на Григория смотрела обнаженная дева, а внизу имелся непонятный следователю знак.

Записная книжка «айфона» тоже не дала никаких результатов. Сплошные котики, кисули, малыши, Сурен — большой пенис, Вася — о-го-го, Максим — так себе, Андрей — на разок, не больше и прочие неизвестные и сомнительные личности. Ничего интересного. Из чисто делового любопытства Мельник заглянул в фотоальбом, вдруг обнаружится полезная информация. А посмотреть было на что! За эти снимки любой глянцевый журнал осыпет золотом. Естественно, как порядочный гражданин, Григорий не кинулся звонить репортерам, хотя желание появилось, а просто скопировал снимки на свой телефон. На память. Шутка ли! Помимо самой Пеховой тут добрая половина столичной богемы, вперемешку с политиками. Она покруче, чем Ирэн Адлер! Миллионы живых денег, если пойти на шантаж!

— Жаль я не такой, а законопослушный, — вздохнул сыщик. — Хотя, все меняется. Вот если она не объявится, то, как истинный русландец, я обязательно продам фотографии. Это же последняя память для поклонников Анфисы. Вот и оправдал сам себя. Стоп! — Мельник ударил себя по лбу. — А что если ее из-за этих снимков… Пригрозила, кому не следует, и… привет, тазик с бетоном. Надо бы опросить их всех, ненавязчиво. С кого бы начать? С ее пиар-менеджером мы уже беседовали. Сисинович числится пропавшей без вести. Морис Боисеев? Непонятно что он вообще тут делает. Кто над кем прикололся? Братья Распашные? Тигров натравят или из-под купола цирка сбросят, и пиши — пропало. К Великому Председателю вряд ли пустят. В Имперское собрание тоже. Этот укурок с ТНТ? По лицу видно, что дебил. Из жалости, поди. А это кто? Почему не знаю?!

Перед сном, пока заваривалась вермишель быстрого приготовления, Мельник изучил почти всех звезд шоу-бизнеса и политики, воспользовавшись найденными в столе журналами. Он знал многих, но не всех. Телевизор лейтенант практически не смотрел, только урывками, когда Светлана настойчиво просила посидеть вместе с ней и насладиться каким-нибудь телешоу или сериалом. Ну очень интересным, как она утверждала. На поверку оные оказывались полнейшим говном, от которых разыгрывались мигрень и рвотные позывы. Но… приходилось мужественно терпеть. Любовь, мать ее! Не скажешь же своей единственной и неповторимой: «Дорогая, это снимают для тех, у кого нет мозгов, и для тех, кому нечем заняться. Я не хочу тебя обидеть, ты, по крайней мере, убираешься и готовишь».

Твиттер известной ведущей тоже не дал никаких результатов: Приветики, я проснулась. Приветики, я поела. Приветики, я умылась…

Григорий на минутку зашел на свою страничку в Контакте, любезно созданную Еленой, и завяз в новостях на целый час, разглядывая фотографии и читая постинги. Эти социальные сети, хуже любого болота. Заглянешь на секунду и все, день потерян.

В реальность следователя вернул звонок внутреннего телефона, стоявшего на углу стола. Аппарат затрясся и разразился хриплой трелью. Григорий от неожиданности вздрогнул и схватил трубку.

— Да.

На другом конце провода прокашлялись.

— Ворон… Тьфу, как там тебя… Мельник, это Жеглов, помнишь такого? Ты еще тут? Срочно зайди ко мне.

Сыщик положил трубку, и выскочил из кабинета.

.

Кабинет Жеглова. 09 часов 00 минут.

.

Генерал, вальяжно развалившись в кресле, что сменило дубовый стул, смотрел на экран телевизора. Дым его папиросы клубился под потолком, оседая на позолоченной люстре и шторах, заодно меняя цвет потолков с белоснежного на слегка желтый. На расстегнутом кителе блестели медали, играя в солнечные зайчики с эполетами. Пригладив седые усы и бакенбарды, генерал позволил очередному выпуску новостей проникнуть в мозг. Очаровательная полуобнаженная красотка Катрин Ласточкина вещала на всю страну.

«Еще раз доброго утра, дамы и господа. Император жив и здоров. Теперь о событиях в целом. Специальный выпуск для наших маленьких телезрителей.

Вчера на международном аукционе вооружения оборонный министр Шмыго прикупил для армии пятнадцать силушек класса «самолетики», потратив на них несколько миллиардов грошиков налогоплательщиков.

Глава соединенных штатов направил свои войска в очередную страну, богатую черной чудо-жижею, заработав тем самым еще одну репутацию «идолища поганого» и один опыт ведения боевых действий на басурманской территории.

Кикимора заморская пока не хворает, в отличии от ее собак, которые вот-вот умрут от старости.

А еще сегодня под мостом поймали Гитлера с хвостом. Шутка. Он давно умер, хотя вас этому в школе уже не учат. Забудьте. И о погоде…».

На экране возникла очередная красотка, но Жеглов выключил звук, желая просто насладиться формами, а не слушать рекламу гигиенических прокладок, от которых уши вянут. Одно радует, что не показывают, как их использовать. А ведь еще есть таблетки от поноса, молочницы и всякие афродизиаки. Нате вам с утра половой орган или задницу на весь экран! Доброго утра!

В дверь постучали. Глеб Егорович сел прямо, нахмурил брови и крикнул, косясь в телевизор.

— Входите!

— Доброго утра, — Григорий вошел в кабинет и коротко кивнул нынешнему шефу.

— Какое же, к чертям собачьим, оно доброе?! — буркнул Жеглов. — В стране взяточничество и коррупция процветает. Тут педофилы, там ворье, здесь убийцы и похитители. Не справляется Государь один, помощь ему наша нужна. Что у тебя по делу?

Мельник смутился. Подвижек ноль, даже в глаза смотреть стыдно, а ведь его рекомендовали, как подающего надежды, которые в данный момент он не особо оправдывает.

— Пока ничего не нарыли, но работа ведется. На данный момент мною просмотрено несколько десятков подпольных аукционов, где могли бы засветиться украденные артефакты. Опрос охранника ничего не дал. Возможно, ему подсыпали снотворное, но это станет известно после проведения экспертизы. Я как раз собираюсь этим заняться.

— А что по поводу пропавшей Пеховой?

Мельник слегка расслабился. Судя по всему, чихвостить его генерал не собирается. Хороший мужик, плюс сто ему за понимание.

— Пока глухо. Свидетелей нет. С видеокамер снята видеозапись, на которой заснят «Мерседес», увезший пропавшую на съемку передачи «Пусть говорят, нам-то что», но туда она не попала. Вот, в принципе, и все. Пока.

Жеглов вздохнул и покосился на экран, где очередная силиконовая красотка рекламировала шампунь, потрясая бюстом.

— Да, не густо. Я тебе еще работенку подкину, ты не против? — Он залез в стол и бросил через весь стол папку. — Еще одна особа пропала, некая Марья Герринг. Она актриса в ТЮЗе. Звонил директор театра — она не явилась на утренний спектакль. Будь любезен, съезди к ним, разберись, что к чему, не сочти за труд.

Мельник схватил папку.

«Пустая. Ясно, значит заявление и опросы опять с меня. В своем отделе куча дел, и здесь уже три. Зашибись съездил в столицу!».

— И не затягивай, ферштейн?! — уже не столь дружелюбно сказал генерал.

— Яволь!

— Все надо по горячим следам раскрывать, пока не остыло. Да, в столовой я всех предупредил. Тебя там будут кормить бесплатно. Иди, — Жеглов достал папиросу и махнул рукой, отпуская лейтенанта.

«Это пусть вороны на коровьи лепешки налетают, пока не остыло, а мы должны ковать железо, не отходя от кассы, — подумал Мельник».

Он ударил каблуками, выбросив перед собой правую руку.

— Аве Сюзерен! — и вышел из кабинета.

.

Управление Имперского сыска. Секретная лаборатория (в подвале, вторая дверь налево). 10 часов 00 минут.

.

Григорий крутился на офисном стуле, всматриваясь в мигающие огоньки дорогущей аппаратуры, собранной по спецзаказу в дружественной республике Чина. Вокруг все гудело, трещало, тряслось, но, как ни странно, работало.

Мельник не являл собой специалиста в данной научной сфере, но кое-какими познаниями все же владел, тем более что похожее оборудование имелось и в его родном управлении. Каждый сотрудник должен уметь проводить исследования на тот случай, если специалист вдруг заболеет или уйдет в отпуск, да и с химией Мельник в школе дружил. Он смешал в пробирке мочу с нужным препаратом — раствор тут же окрасился в темно-синий. Григорий сделал вывод: охраннику в музее, действительно, подсыпали снотворное. Но вот кто и как — оставалось вопросом.

«Надо бы его еще раз опросить».

Теперь он терпеливо ждал другой результат: чем именно усыпили секьюрити. Наконец, прибор, похожий на микроволновую печь, дзынькнул, и на его табло высветился химический состав искомого вещества. Лейтенант прекратил крутиться, подъехал на стуле к моноблоку, стоявшему на столе, и ввел в поисковик полученные формулы. Результат превзошел все ожидания. Никаких химикатов. Снотворное изготовили из натуральных продуктов, которые можно купить у любого армянина на рынке, по крайней мере, в провинции — точно: корень мандрагоры, балийская петрушка, сомалийский цикорий, бангладешская сон-трава, русландская белена и колумбийская марихуана. Любой огородник-любитель мог оказаться причастным к краже артефактов. Григорий достал телефон и, порывшись в записной книжке мобильника, набрал номер. Через несколько секунд абонент ответил.

— Максим, это Мельник. Есть работа. Надо узнать на каком рынке есть следующие ингредиенты, записывай, — и сыщик стал диктовать. — Думаю, все куплено где-то за городом. У вас ведь нет рынков, одни супермаркеты. Не тяни с этим. Давай, буду на связи. Не волнуйся, я как-нибудь сам, на метро. Пока.

.

Театр юного зрителя. 13 часов 00 минут.

.

Поездка в метро едва не свела Мельника с ума: что в одну, что в другую сторону едет одинаковое бессчетное количество народу и почти все читают, а кто не читает, тот спит. Несколько раз сыщик сходил не на той станции, но потом получил подробную инструкцию от патрульного.

Метро Григорий полюбил еще в далеком детстве, это был первый и единственный раз, до сего момента, когда он на нем ездил. Сейчас впечатления оказались другими. Многое изменилось: толчея, суматоха, хамство. Плюс — сыщик недавно посмотрел отечественный фильм-катастрофу и слегка нервничал по поводу того, что если, не дай Создатель, что-то произойдет, то все умрут и никого не спасут. Но все обошлось. Террористы не взорвали бомбу, а поезд не сошел с рельс.

Зато на своей шкуре Григорий убедился, что в столице на каждом шагу проверяют документы: с ним подобное произошло шесть раз, пока он добрался до места назначения.

У входа в театр лейтенант пару минут посвятил изучению афиши, вчитываясь в названия спектаклей с пометкой «детям до 16», которые больше напоминали названия порнофильмов: «Малышка у Карлсона», «Дядя Феодор, пес и кот» и другие. Усмехнувшись, сыщик зашел внутрь и скрылся за массивными деревянными дверями, за которыми его уже ждал директор театра.

Им оказался полный, лысеющий мужчина невысокого роста, одетый в потрепанный костюм-тройку. Он опирался на старенькую трость и больше походил то ли на Дэвида Суше, исполнившего роль Пуаро, то ли на Чарли Чаплина. Просеменив через холл, будто 3ПИО из «Звездных войн», мужичок широко улыбнулся и протянул руку, которую пожал вошедший следователь.

— Моя фамилия Мельник, — представился Григорий. — Я по поводу исчезновения вышей примы.

— Да, да, да. Моя фамилия Шпак, — затараторил директор театра. — Может я напрасно бью тревогу, но если она не появится через два часа, то придется отменить спектакль и вернуть деньги за билеты. Все бы ничего, но я уже пустил их в оборот, положил на депозит — полпроцента в день на две недели, — Он вздохнул. — Да и дети расстроятся, что уж говорить об их папах. Давайте поднимемся в мой офис.

Поклонник Суше и Чаплина жестом предложил проследовать гостю наверх.

— Конечно, — развел руками Григорий и стал подниматься по широкой лестнице, ступени которой были покрыты красной ковровой дорожкой.

.

Кабинет директора ТЮЗа. 13 часов 20 минут.

.

Внутренне убранство кабинета так и веяло волшебством: все стены увешаны афишами, фотографиями актеров в костюмах сказочных героев. Напротив окна стоял большой двухтумбовый стол красного дерева, за который и разместился его хозяин, погрузив свои телеса в глубокое кресло-качалку. Мельник пристроился на задрипанном стуле, стоящем рядом. Осмотревшись, Григорий увидел и портрет Императора, там, где тому и следовало быть, над дверью. На полотне Государь был изображен в образе Ивана-царевича, скачущего на сером волке, естественно, в горностаевой мантии, со скипетром и державой в руках. И, само собой, в большой императорской короне. Той самой, что снималась в фильме про неуловимых красноармейцев.

— И так, — сыщик откашлялся в кулак. — Почему вы уверены, что ваша сотрудница похищена?

— Милостивый государь, — начал директор театра. — Вы, вообще, ее видели? Это необычайных хм… талантов девушка. Одни ее… способности чего стоят! Позвольте, я продемонстрирую вам фото.

Он залез в ящик стола и выудил оттуда толстую папку, которую протянул работнику сыска. Тот раскрыл портфолио, и его глаза буквально полезли на лоб. На первой же фотографии красовалась пышногрудая шатенка, затянутая в красный латексный купальник. Ее плечи покрывал такой же плащ, а голову — идентичная шляпка.

— Нихрена себе! — присвистнул Мельник.

— А я вам что говорил! — директор пригладил лысину. — Талант!

— А какие же роли она исполняет? Вы меня простите, но с такой фактурой сниматься надо в фильмах для взрослых.

Суше-Чаплин усмехнулся. Его глаза забегали по сторонам.

— Скажу вам по секрету, — Он перешел на шепот, — иногда мы этим и занимаемся, ну это, снимаем кино. Но вот Мария пока кобенится. Цену, видать, набивает. Сегодня мы играем «Красную шапочку», а без Марьи, сами понимаете, нам не вытянуть спектакль, главное действующее лицо — внучка. Детям все равно, а вот их папы будут расстроены.

— Понимаю, — ответил Мельник, разглядывая фотографии пропавшей Герринг. — Вы звонить ей не пробовали? Может, она у друзей?

Директор тяжело вздохнул.

— Бесполезно. Ее сумочку обнаружил сторож прямо у входа. Сумочка есть, Марьи нет. Телефон обнаружился внутри, среди охапки презервативов.

— Видимо, она куда-то собиралась. Хорошо. Я изымаю вашу находку в качестве улики до выяснения.

Директор выудил сумку из-под стола и почесал залысину.

— Вы уж найдите ее, а то к нам в театр ходить перестанут.

— Я постараюсь, — Григорий достал из кармана джинсовки полиэтиленовый пакет и убрал в него ридикюль Герринг. — Еще вопрос: у вас на входе видеокамеры есть? Мне бы запись посмотреть.

— Конечно, конечно! — Чаплин-Суше кое-как выбрался из кресла-качалки и поманил следователя за собой. — Пройдемте в комнату сторожа.

.

Кабинет охраны ТЮЗа. 14 часов 00 минут.

.

Комната охраны больше напоминала коморку папы Карло из «Золотого ключика» Алексея Толстого: обшарпанные стены, с которых свисали клочья облупившейся еще дореволюционной краски, пожелтевший от времени и протечек потолок, и, конечно же, баннер — пылающий камин с огромным котлом. Сам сторож больше походил на дворника из «12 стульев» Ильфа и Петрова, чем на отца деревянного мальчугана: широкие штаны заправлены в хромовые сапоги, гимнастерка и фуражка с треснутым козырьком. Зачем тратиться на форму, когда полно реквизита молью недоеденного. И, само собой, ружье, которое покоилось в данный момент на табурете. Сам секьюрити давал храпака на стареньком диване, закинув ноги на потрепанный подлокотник. Из еще более древнего транзистора, висевшего над дверью, лился очередной выпуск русландских недоновостей.

«Приветствую вас, наши многоуважаемые радиослушатели! Император жив и здоров, а теперь новости правосудия.

Продолжается следствие по факту продажи чиновниками оборонного министерства военных полигонов под строительство коттеджных поселков. Дело находится на контроле у Великого Председателя, поэтому пока никаких результатов нет. Известный политик Влад Вервольфович предложил простой выход из ситуации. Цитируем:

«… проводить учения прямо там, посреди дорогостоящих строений. Таким образом, солдаты научатся вести боевые действия в городских условиях, приближенных к реальным. А кто из жителей элитных поселков против, те пусть катятся ко всем чертям. Их никто не заставлял покупать казенные земли!».

Конец цитаты, а теперь о погоде: на территории Русландии осень, местами возможны дожди».

Директор театр, подпрыгнув пару раз, сумел-таки выключить радиоприемник, отчего сторож, не открывая глаз, промолвил.

— А по сопатке?!

— Просыпайся, морда! — ласково кхекнул представитель искусства. — Кузьмич, театр просрёшь!

— Хрен там! — по-прежнему не просыпаясь ответил тот. — Я все слышу. Мимо меня мышь не проскочит и комар не пролетит! Я в сторожах уже сорок лет — мастерство не пропьешь, хоть и пытался. Я пакость за версту чую.

Поняв, что сон безнадежно испорчен, дедок продрал глаза, зевнул, едва не порвав рот, и скинул ноги на пол. Потянувшись, он встал и вытянулся в струну. Директор посмотрел на работника сыска и пожал плечами.

— Кузьмич, это лейтенант из Имперского сыска. Выдай, любезный, ему запись с видеокамеры.

Тот, молча, опустился на пол, ровно наполовину скрылся под диваном и вылез обратно через минуту, держа в руке перемотанную скотчем VHS кассету. Поднявшись, дед отряхнулся, подняв в воздух клубы пыли, и протянул запись Мельнику.

— Вот, вашбродь. Токать не прое… — Он закашлялся в кулак. — Не потеряйте, в смысле. Это у нас единственная пленка, верните к вечеру'с. Я тута буду.

Григорий принял из рук Кузьмича кассету.

— А скажи, не видал ли ты чего подозрительного?

Сторож уже собирался увалиться обратно на диван и даже занес одну ногу, но слова офицера вернули его в прежнее положение и заставили вновь вытянуться в струну.

— Никак нет, вашбродь!

— Ну, а саму приму видел?

— Видал, господин следователь. Пронеслась, аки фурия мимо моих покоев в первом часу ночи. Видать, торопилась шибко. Я только визг тормозов услышал, потом все стихло и меня сморило чуток. Обычно я не сплю ночью, а тут… Вы уж извиняйте, если что не так, — старика обуяла кручина, он стянул фуражку и стал ломать ее в руках, как нашкодивший пацан. — Готов ответить по полной. Меня куда теперь, в «Бутырку» или?..

Мельник закатил глаза, разглядывая трещины на штукатурке.

— Успокойся, отец. Служи спокойно. Мы с вами еще свяжемся. Из города не уезжайте.

Дед со спокойной душой надел фуражку и расслабился.

— Да куда я денусь?! У меня зарплаты на автобус не хватает.

Григорий махнул рукой, давая понять, что дед может спать дальше, что тот послушно и исполнил, завалясь на диван. Уже через секунду по сторожке разлетелся храп. Сыщик вытащил телефон и набрал номер Аверина.

— Максим, ты освободился? Будь добр, подхвати меня у детского театра. Хорошо, жду.

Деятель искусств в лице директора проводил представителя закона до дверей, пожал руку, сунул в карман контрамарку на «Красную шапочку» и раскланялся. Сыщик же вышел под безоблачное осеннее небо столицы и вдохнул всей грудью, глядя на пролетающий над городом кукурузник, за которым развивалось полотнище с надписью

«Жить станет лучше! Ну, веселее — это точно!».

— Жопа какая-то, — сплюнул Мельник, и в этот самый момент к нему подкатил служебный «Форд» с нахмурившимся Авериным за рулем.

— Куда едем? — спросил он через открытое окно.

Григорий прислушался к своему урчащему желудку и сказал.

— В Управление. Надо в столовку сходить, жрать хочу.

.

Где-то на улицах Московии. 15 часов 00 минут.

.

Мимо пролетали дорогущие иномарки и редкие шедевры отечественной автомобильной промышленности. По тротуарам куда-то спешили тысячи горожан. Констебль умело перестраивался с одной полосы в другую, забористо матеря «чайников» и блондинок.

— Куда прешь, лошадь?! Поворотники включать надо, козел! Понакупают прав, уроды! Это ж сколько километров членов надо отсосать, чтобы купить последнюю модель «Ламборджини»?!

Мельник отодвинул пассажирское сиденье и устроился поудобнее, вытянув ноги.

— Что там с садово-огородным вопросом?

— Глухо, как в танке, — Максим притормозил, пропуская очередной «Лексус». — Естественно, у нас этой травы нигде нет. Я прозвонился по областным участкам, сам кое-где помотался — ничего. Может, где-то и торгуют из-под полы, но надо точно знать.

Григорий вздохнул.

— Бляха-муха, а по камерам у музея есть что-нибудь?

— Засветился белый фургон примерно в тоже время, когда произошло ограбления, но номеров не видно, а таких грузовиков в Московии тьма тьмущая.

— Короче голяк, — констатировал лейтенант.

— Так точно, — подтвердил Аверин и надавил на клаксон, заглушив еле слышное кряканье чьего-то сигнала.

«Форд» выехал на перекресток. Взвизгнули тормоза, а через мгновенье служебный автомобиль развернуло и отбросило в сторону. Мельник со всего маха приложился головой о стойку. Раздался хлопок и сыщик погрузился в открывшуюся подушку безопасности.

— Макс, ты в порядке?! — через несколько секунд крикнул Григорий.

— Да, вашбродь. А вы?

— А чего мне будет… Ты что, на красный проехал?!

Констебль закашлялся, глядя по сторонам и потирая свезенный о подушку лоб.

— Никак нет. Я соблюдаю ПДД и скоростной режим. Мы же представители закона и нам его нарушать — стыд и позор! У вас кровь идет…

Мельник махнул рукой и попытался вылезти из покореженной машины, но запутался в ремне безопасности. Кое-как освободившись, он выбрался на улицу одновременно с Максимом.

Движение замерло. Во все стороны, насколько хватало глаз, растянулась огромная пробка. На перекрестке остались только «Форд» с развороченной напрочь мордой и здоровый черный «Кадиллак» со свезенным левым крылом и синей мигалкой на крыше. Из него выскочил толстяк в черном костюме и стал размахивать руками, приближаясь к полицейским.

— Вы куда претесь, козлы, сирены не слышали?! Я — депутат Имперского собрания! Вы у меня с работы повылетаете!

Мельник потер ушибленную голову и посмотрел на окровавленную ладонь.

— Вы же на красный проехали! — сказал он и нарвался на новую порцию брани.

Депутат подбежал вплотную и заорал на Аверина.

— Ты что, по сторонам совсем не смотришь? Я мигалку для кого включил?!

Констебль потерял дар речи, но ему на помощь пришел разозлившейся Григорий. С каких это пор разрешено так разговаривать с полицейскими?! Он схватил орущего законодумца за грудки, встряхнул и сквозь зубы произнес.

— Ты, гнида толстожопая, куда-то торопишься? А?! — и он коротко ударил толстяка лбом по носу. Тот охнул и взмахнул руками. Мельник посчитал это нападением и ответил коротким джебом. — Спешишь предложить очередной бредовый закон, чтобы нам жилось полегче?! — и провел удар в печень. — Ты чуть двоих человек не угробил, падла! Думаешь, мигалку нацепил и пуп земли?! Я тебе ее сейчас в задницу затолкаю, сука. Получаешь миллионы еще и недоволен? Вот тебе наш рабоче-крестьянский привет! — удар коленом в пах заставил депутата рухнуть на асфальт и забыться до приезда кареты скорой помощи. — В кабинете у себя командовать будешь, а тут я закон!

На всякий случай работник сыска пнул лежачего носком ботинка в живот. Нечестно, конечно, зато заслуженно. Зеваки, собравшиеся вокруг разбитого «Форда» и снимавшие происходящее на камеры мобильных телефонов, зааплодировали Мельнику. Тот сел на корточки и быстро обыскал побитого толстяка. Выудив из кармана пиджака депутатское удостоверение, лейтенант разорвал его пополам и бросил в приоткрытый канализационный люк. А всего через час подоспели сотрудники дорожной полиции и врачи.

Григорий вкратце объяснил ситуацию, сказав, что пострадавший не представился и не продемонстрировал никаких документов, а сразу кинулся с кулаками, поэтому сыщикам пришлось обороняться. Все происходило в рамках закона — есть свидетели. Еще через час, когда составили протоколы и сняли показания, Мельник и Аверин направились к ближайшей станции метро, ибо «Форд» не только не мог ехать, а вообще не подлежал восстановлению.

— Глеб Егорович расстроится, — вздохнул Максим, протягивая шефу шаурму, купленную в ларьке.

— Забей, по страховке все отобьют, а мы еще за моральный ущерб потребуем чемодан денег, — Григорий впился зубами в еду и целиком погрузился в процесс употребления сомнительного продукта.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет Жеглова. 17 часов 30 минут.

.

Войдя в кабинет своего нынешнего шефа, Мельник удивился, застав генерала за совсем необычным занятием. Глеб Егорович стоял у окна в брюках, заправленных в начищенные до блеска сапоги, в рубашке, которую пересекали подтяжки, и обеими руками жал две двухпудовые гири. Естественно, не выпуская изо рта дымящуюся папиросу. Увидев подчиненного, начальник сыска опустил спортивный инвентарь на пол, набросил китель и спросил, садясь на стул.

— Ну что, друг сердечный, какие новости?

Мельник замялся.

— Мы «Форд» служебный разгрохали. В ДТП попали. Столкнулись с каким-то депутатом на «Кадиллаке». Машина в хлам.

— Сами целы? — нахмурился генерал, а Мельник скупо кивнул. — Задолбали уже эти слуги народа. На дорогах себя королями чувствуют. Им морду за такие дела бить надо. Ты как считаешь?

— Целиком вас поддерживаю, — ответил Григорий и улыбнулся.

Жеглов закинул ноги на стол и жестом пригласил лейтенанта присесть, что тот и исполнил. Начальник сыска достал пульт и включил телевизор. На экране возникла сексапильная силиконовая теледива, вещающая на всю страну.

«Приветствую вас, наши многоуважаемые телезрители! Император жив и здоров, а теперь новости правосудия.

Сегодня Павел Ахстахов предложил Имперскому собранию пересмотреть мораторий на смертную казнь, что бы применять оную к насильникам и убийцам несовершеннолетних. Депутаты долго совещались и приняли решение отказать известному адвокату, мотивируя свой ответ тем, что смертная казнь, будь то четвертование, колесование, забивание камнями, повешение, расстрел или какая другая — негуманное и бесчеловечное действие по отношению ко всему живому.

К другим новостям».

Камера сменила ракурс и ведущего.

«Министр образования подтвердил, что Русландская система обучения самая лучшая в мире. На вопрос нашего корреспондента:

«Почему тогда дети политиков и «звезд» шоу-бизнеса обучаются за рубежом?»

слуга нарда ответил, цитируем:

«Так им просто от дома недалеко. Глупо же фрахтовать яхту или самолет, чтобы добраться из Лондона до школы или института в Русландии. За время пути дети устанут от качки или воздушных ям, а им еще всякую алгебру делать».

Конец цитаты. Впереди вас ждет блок погоды, а мы прощаемся с вами».

Генерал хмыкнул и через минуту выключил телевизор, посмотрев не столько прогноз, сколько ведущую, и закрутил усы.

— Хрен с ним с «Фордом», что-нибудь придумаем. Завтра другую машину получишь. Я знаком с Великим Председателем, потолкую с ним про этого депутата, пусть накажет.

— Да ну его, убогого, — отмахнулся Мельник и постучал кулаком по ладони. — Я по-свойски наказал уже.

— Вот и ладушки, — Жеглов застегнул френч на все пуговицы. — Что по делу, есть новости?

Григорий помрачнел и посмотрел на фикус, стоящий на подоконнике, словно прося у того совета, потом перевел взгляд на портрет Сюзерена.

— Пока тишина. Свидетелей нет, с записями видеокамер еще работаем. С пропавшими дамами разбираемся.

— Ты уж не подведи, любезный, — генерал промокнул шею платком. — Найди эти столбы гребаные и каменюку, но и про баб не забывай. Иди.

Лейтенант встал, ударил каблуками и выпросил перед собой правую руку.

— Аве Сюзерен!

— Аве, аве… — отмахнулся Жеглов, и Мельник покинул резиденцию начальника сыска.

.

Кабинет-музей Воронцова. 19 часов 00 минут.

.

Григорий сидел за рабочим столом, на котором стоял телевизор, видеомагнитофон «Электроника» и пытался присоединить одно к другому, зажав между головой и плечом мобильный телефон.

— Да… Да… Все хорошо дорогая, не беспокойся. Покушал. Да не переживай ты так. Все у меня нормально. Не знаю, дело запутанное. Кино собираюсь смотреть. Нет, по долгу службы, какая порнуха?! Сами-то как? Ну и ладушки. Малому привет. Пока, целую. И я тебя. — Он отложил мобильник в сторону. — Любовь-морковь. Сю-сю мусюсю. На дворе век цифровых технологий, а я тут велосипед изобретаю!

Наконец, штекеры вошли в соответствующие отверстия. Григорий включил аппаратуру и вставил кассету. На поиск нужных кадров ушло несколько минут, зато результат позволил сделать железобетонный вывод — Марью Герринг несомненно похитили.

На пленке было видно, что звезда театра юного и не очень зрителя вышла на улицу. Несколькими секундами позже ко входу подъехал белый фургон, из которого выскочила фигура в черном и затолкала женщину внутрь. Пару мгновений спустя из приоткрытого окна на тротуар упала сумочка похищенной, а сам грузовичок скрылся из виду. Номера, к сожалению, рассмотреть не удалось. Не тот ракурс.

— Опять белый фургон, — вздохнул Мельник. — Макс сказал, что у музея проезжал аналогичный, но еще надо доказать его причастность к краже артефактов.

Лейтенант выключил аппаратуру, убрал обратно в шкаф и принялся за отчет о проделанной работе, периодически отвлекаясь на чайную церемонию. Перед сном Григорий осмотрел ридикюль Герринг и был немало удивлен количеством презервативов, среди которых он нашел телефон-раскладушку пропавшей, с вложенной в него карточкой.

— Опять Таро, — вздохнул сыщик. — Без гадалок и экстрасенсов никуда. Дикий народ. За пару тысяч я и сам могу всякой хрени насочинять. Эх, сейчас бы супчика, да с потрошками! — Он потер ладони и завалился на диван.

В дверь постучали.

— Разрешите? — на пороге возник констебль. — Я на секунду. Небольшой презент от моей мамы: жульен в горшочке, картофельное пюре и самогон свойский.

— О! — воскликнул Григорий и подпрыгнул чуть ли не до потолка. — Прямо манна небесная! Составишь мне компанию?

Аверин смутился, продолжая мяться у двери.

— Нет, ваш… господин лейтенант. Отдыхайте.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами сыщик и принял из рук Максима пакет с едой. — Тогда сгоняй в театр, отдай сторожу кассету, только сделай сначала где-нибудь цифровую копию. О'кей?

— Яволь! — ударил каблуками констебль.

.

День четвертый: «Рыжий и усатый»

.

Студия звукозаписи «Sound Records Studio». 00 часов 00 минут.

.

Звукорежиссер, сидящий на кожаном кресле, смотрел через окно аппаратной на своего клиента и говорил ему, нервно двигая бегунки на пульте.

— Не надо так близко стоять к микрофону, зашкаливает. И не плюйтесь, а то замкнете. Этот «Shure» две штуки баксов стоит.

Певец откинул с лица ладонью свою рыжую львиную гриву и прохрипел.

— Я все понял, Артурчик! Давай еще дублик, родимый.

Звукарь закатил глаза. Уже четвертый час Никита Держигурда записывал первый из десяти куплетов своего нового музыкального шедевра в поддержку недавно вышедшей книги под названием «Русландия по матушке». Артур щелкнул мышкой и удалил ранее записанный трек.

— Никита, — Он покосился на часы, — И следите за дикцией, чтобы каши не было. И напоминаю — держитесь чуть дальше от микрофона. У вас мощный голос, а техника чувствительная.

Держигурда взмахнул гривой и, расправив усы, надел наушники.

— Поехали!

Звукарь опять щелкнул мышкой и уставился в экран монитора. «Logic Pro» проигрывала ранее записанную фонограмму, под которую загорланил чудо-певец.

«Русландия-матушка, ты — Русландия, и ты же матушка.

Я люблю тебя душою всею, так люблю, что аж х…ею!

Я помню все твои трещинки и даты. Ты оху…нна и ты же пи…дата!

Я тебя восхваляю не пиара ради. Я — патриот, а никак эти бл…ди!

В тебе дох…я лесов, полей и рек. Я другой такой страны не знаю.

А я сам себе брат, я — человек.

— Ну как? — прорычал Держигурда, потрясая рыжими волосами. — Записалось?

— Угу, — вздохнул звукорежиссер. — Может, хватит на сегодня? Мне еще фанатов Ромати писать — памятный гимн.

Никита повесил наушники на стойку микрофона и зашел в аппаратную.

— Хорошо. Завязываем. Ты только не удаляй. Мне кажется, что это самый лучший дубль. Прямо от души получилось, с чувством! Да? — Артур согласно закивал. — Сколько я должен за сегодняшнюю сессию?

Хозяин студии прикидывал в уме взять ли с докучливого клиента за моральный ущерб или нет. Вроде, известный актер, а матерится похлеще министра культуры.

— Четыре тысячи империалов.

— Я расплачусь с тобой кое-чем получше, — прорычал Никита, заставив звукорежиссера вздрогнуть.

Он выскочил из аппаратной и вернулся через пару минут с огромной сумкой на плече. В прошлый раз он пытался впарить вместо оплаты сорок экземпляров своей книги, а до этого выдал приглашение на роды своей жены.

— Выбирай! — гаркнул Держигурда. — Мед с моей пасеки, который я снял вот этими руками, или вот, трех литровая банка пчел, которые этот мед собирали. Они меня чуть не сожрали, пока я их ловил.

— И все-таки я возьму деньги, — замялся Артур. — Мы, в конце концов, не на «Поле чудес».

— Подумай. Это же все плоды нашей Русландии-матушки! — рычал Никита, не желая расставаться с деньгами. — Бери, стоять будет до ста лет! Уж поверь мне.

Звукорежиссер стал нервно колотить пальцами по пульту, выражая нетерпение и недовольство, что не ускользнуло от рычащего певца. Тот покобенился еще минуту и нехотя рассчитался, достав деньги из внутреннего кармана кожаного пиджака. Когда Держигурда уже собирался покинуть студию звукозаписи, его мобильник завибрировал и залился мелодией «Создатель Царя храни». Никита залез в штаны и извлек оттуда мобильник.

— Слушаю, — прохрипел он в «трубку».

— Я так рад, что сумел до вас дозвониться, вы не заняты?

— Пока нет, — рыкнул певец, пригладив шевелюру. — Собираюсь поехать домой и заняться сексом с женой, чтоб зачать пятнадцатого ребенка.

— Все никак не угомонитесь? Чем вы их кормить-то всех будите?

Держигурда задумался, но только на секунду.

— Книгу новую напишу! О том, как мед и пчелы влияют на потенцию!

— Да вашу первую-то никто не покупает… — прозвучало из трубки.

Это несказанно разозлило Никиту, и он так загорланил на всю аппаратную, что звукорежиссер даже упал с кресла от страха.

— Ты! Подлец! Да я тебя! Ты у меня! — и смачно выругался.

— Успокойтесь, прошу вас! — «сказал» телефон. — Я хочу предложить вам стать участником моей программы, посвященной медицине: традиционной и не очень. Будут Елена Большова, Гена Махлахов. Мы вам заплатим.

Держигурда тут же перестал орать и задал только один вопрос.

— Сколько?

— Вы еще привередничать будете? Вам семью кормить надо. Берите сколько дают. Сто тысяч империалов.

— Согласен. Куда ехать? — окончательно пришел в себя певец.

— Ну что вы! — прозвучало из динамика телефона. — Скажите где вы, и мы пришлем за вами машину.

— Я в студии звукозаписи «Sound Records Studio». У меня с собой как раз мёд и пчёлы есть!

Мобильник «вздохнул».

— Пох…й пчёлы, главное — мёд. Ждите.

Держигурда убрал телефон в кожаные брюки, по-братски обнял Артура, похлопав его по спине, взвалил на плечо сумку и покинул студию.

Стоя в подворотне, актер унт певец переминался с ноги на ногу, в полголоса декламируя какую-то белиберду собственного сочинения, поэтому не заметил, как за его спиной скользнула тень, а через миг на лицо легла тряпка, пропитанная хлороформом и прижатая сильной рукой. Через мгновение Держигурда отключился, а его тело переместилось в багажник черного «Мерседеса».

.

Тайное логово похитителя. 02 час 00 минут.

.

Два оборота ключа и замок щелкнул. Потом в темноте прозвучал лязг тяжелого засова. Петли массивной двери скрипнули, и створа открылась, впустив в темницу потоки свежего воздуха. Анфиса Пехова и Марья Герринг вздрогнули, очнувшись ото сна. Тусклая полоска света, пробивающаяся из крохотного окошка под потолком, осветила дверной проем, в котором появился неизвестный в темных одеждах, скрывающий лицо под черной маской с прорезями для глаз.

— Доброго времени суток, прекрасные дамы, — Он зашел внутрь и поставил перед женщинами по пластиковой тарелке с каким-то варевом, пахнущим медом. — Можете смело есть, тут все из натуральных продуктов и приготовлено с душой. Ложки не дам, от греха подальше, так лакайте.

— Мы не животные! — гордо заявила Герринг. — Я требую, чтобы вы немедленно отпустили меня и компенсировали моральный ущерб!

Пехова же усмехнулась и без капли отвращения приступила к трапезе — голод, как говорится, не тетка. В данном случае он дядька, который, судя по всему, никуда их отпускать не собирался. Неизвестный проигнорировал заявление Марьи и вышел, но уже через минуту появился вновь, толкая перед собой садовую тачку, в которой кто-то лежал.

— К вам гости, надеюсь, вы не будете скучать. Когда очнется, то сможете спеть хором, — мужчина свалил обнаженное тело на землю, сел рядом с ним на корточки и сковал его запястья ржавыми оковами. Затем, по очереди, подошел к женщинам и резким движением сорвал с них легкие халатики, оставив абсолютно нагими. — Не надо стесняться, что естественно, то не безобразно. Тем более что ночи еще теплые. Счастливо оставаться!

Неизвестный выкатил тележку и закрыл дверь. Вновь щелкнул старый замок, и лязгнул тяжелый засов.

— Какого хрена происходит?! — Герринг перевернула ногой миску с похлебкой и стеснительно сжалась в комок. — Это нарушение прав человека! Я буду жаловаться и подам заявление в Международный суд Гааги!

— Ты еще Женевскую конвенцию вспомни и Нюрнбергский процесс! — блеснула своими скудными познаниями Пехова, покончив с трапезой. — Между прочим, вкусно, зря продукт перевела. Дефлопе с крутонами тут подавать не будут. Кого там нам подселили? Это баба или мужик? Если судить по волосам, то баба. Посмотри, ты ближе сидишь.

Герринг мельком глянула на тело.

— Мужик это, вон пипка виднеется.

— Большая? — Анфиса тщетно вглядывалась в полумрак.

— Да какая разница?! — воскликнула несостоявшаяся дива конферанса. — У меня срок действия абонемента в спа-салон кончается, я что, зря столько «бабла» за него отдала?! Немедленно выпусти меня, урод! Нельзя так обращаться с женщиной, у которой самая большая натуральная грудь в мире!

Пехова закашлялась.

— Тоже мне проблемы! У меня титул может накрыться, но я же не ору, как резаная! — Анфиса плюнула на землю.

«Если она и дальше будет себя так вести, хрен ей светит выиграть в этом телешоу! — подумала ведущая».

Внезапно вновь прибывший зашевелился. Стальные цепи звякнули, и мужчина сел, схватившись за голову.

— Где это я? — прохрипел Держигурда. — Мне нужна моя одежда и мотоцикл…

— Бредит… — услышал он чей-то шепот.

— Кто здесь и что происходит? — спросил Никита. Его голова трещала по швам. Певец попытался встать, но ноги не слушались — сказывалось действие хлороформа и долгое нахождение в неудобной позе в багажнике «Мерседеса». — Люди, ау!

— Держигурда, ты что ли? — Пехова подобрала колени.

— Я, а ты кто? — переспросил тот, рассматривая расширенными от удивления глазами на свои кандалы. — Судя по голосу, ты девушка, возможно даже красивая и сексуальная. Я бы вдул!

— Зачехли булаву, богатырь херов! — оскалилась Анфиса. — Думаю, тебе самому уже вставили, пока ты в отключке был. Я — Пехова, справа от тебя Машка Герринг, у которой кроме сисек и смотреть не на что.

— Да пошла ты! А если ты похудеешь, то вообще по миру пойдешь! — рявкнула та, а теледива продолжила.

— Милости просим к нашему шалашу. Теперь мы как три поросенка, а наш хозяин — серый волк.

— Сейчас я всех освобожу! — прорычал Никита и попробовал разорвать цепи. Вены на его руках вздулись и только. Оковы сдюжили, да другого и не могло произойти. — Не вышло.

— Не такой уж ты и крутой, Бэтмен! — сказала Пехова и уперлась подбородком в колени. — Сейчас ты больше похож на тараканище, такой же рыжий и усатый. И скоро тебя прихлопнут. Тапком. Безжалостно.

— Ну, это мы еще поглядим! — рыкнул певец. — Скучно тут у вас. Сейчас спою.

Женщины одновременно вздохнули.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет Жеглова. 09 часов 00 минут.

.

Глеб Егорович, как обычно перед общим утренним совещанием, был занят своим любимым делом — ухаживал за фикусом, который произрастал в керамическом горшке и нежился на подоконники под солнечными лучами, что били в кабинет через до блеска выдранные окна. Вооружившись тряпкой из микрофибры, Жеглов смахивал с листьев пыль, внимательно вслушиваясь в блок утренних новостей и изредка поглядывая на сексапильную ведущую Катрин Ласточкину.

«Приветствую тех, кто к нам только что присоединился! Сообщаю вам, что Император по-прежнему жив и здоров, а теперь новости спорта.

Сегодня Государь посетил Новые Васюки, чтобы проконтролировать идущие там строительные работы. Уже на подлете к будущей Олимпийской деревне Сюзерен через иллюминатор своего самолета увидел то ли закладку нового фундамента, то ли руины старых зданий. Предлагаем вам посмотреть небольшой сюжет: разговор Императора и главного прораба».

На экране возник некий строительный объект, по которому туда-сюда разъезжали трактора, бульдозеры и носились гастарбайтеры с лопатами. На фоне происходящего Августейший беседовал с человеком, одетым в костюм от «Дольче унт Габбана».

«Государь: — Сколько уже длиться строительство?

Прораб: — Шесть лет.

Государь: — Странно, в Московии за полгода целые микрорайоны возводят…

Прораб: — Так ить… Погодные и климатические условия не те, грунт другой и все такое.

Государь: — Отмазка принята. А сколько денег закладывалось на строительство?

Прораб: — Два миллиарда империалов.

Государь: — А потратили сколько?

Прораб (смущенно): — Уже десять…

Государь: — Вы охренели?! Куда деньги дели?!

Прораб: — Так все ушло на оплату квитанций ЖКХ. За свет, за воду и все такое.

Государь: — Отмазка снова принята. Если нужны еще средства, не стесняйтесь, у нас их есть. Русландия — богатая страна!».

На экране вновь появилась студия Первейшего канала и ведущая Катрин.

«Сюзерен провел в Новых Васюках около часа. Он покатался на горных санках, а затем улетел в столицу, чтобы дальше править страной. А теперь о погоде…».

Началось то, ради чего, собственно, Глеб Егорович и включил телевизор. Он тут же забросил свое садоводство и уставился в экран. Там, одетая в мини-бикини, размахивала руками и потрясала силиконом длинноволосая брюнетка. Прогноз погоды шел мимо — взгляд Жеглова был прикован к двум шарообразным молочным железам, которые, как все время надеялся глава сыска, должны вот-вот выпрыгнуть из стесняющих их одежд. Но, к великому сожалению генерала, этого ни разу не произошло. Оставшись в очередной раз недовольным, начальник сыска выключил телевизор, закончил протирать фикус и занял свое место за длинным столом. В дверь постучали.

— Войдите! — генерал достал из кармана кителя пачку «Герцеговины» и закурил, поставив на стол зажигалку, подаренную Императором.

Дверь открылась, и на пороге возник Мельник, естественно одетый в джинсовый костюм.

— Разрешите войти?

— Валяй, тем более, что уже вошел, — Жеглов выдохнул клубы дыма и указал гостю на стул. — Про успехи не спрашиваю, по глазам вижу, что порадовать нечем. А я сейчас тебя еще больше огорчу. Мне звонил директор Никиты Держигурды, знаешь такого? — Григорий кивнул. — Так вот, он пропал. Держи номер, позвони и договорись о встречи. Выясни, что к чему.

Лейтенант мысленно проклял все министерство внутренних дел, отечественный шоу-бизнес, министерство культуры и, на всякий случай, Александра Белла, за изобретение телефона.

— Господин генерал, разрешите вопрос? — Мельник почесал переносицу средним пальцем.

— Конечно, спрашивай.

— А почему все эти директора и менеджеры звонят в Управление? Пусть обращаются к участковым.

Жеглов затянулся.

— Все потому, что у нас создан отдел элитных преступлений. Такими делами раньше занимался граф Воронцов, царство ему небесное, если таковое вообще есть, а теперь некому. Упразднить отдел мы попросту забыли, теперь вот приходится тебе расхлебывать, ты уж извини, — Он развел руками, а потом с грохотом опустил кулаки на стол. — Если эти вип-персоны и дальше будут пропадать, это пронюхает пресса и нам такой разнос устроят, мама не горюй! Постарайся, чтоб утечки не произошло.

Григорий вздохнул.

— Я все понял. Разрешите идти? Я только в столовую заскочу и сразу займусь этой Держигурдой. Надеюсь, это не заразно.

Генерал загоготал на весь кабинет. Мельник скупо улыбнулся, ударил каблуками и вышел.

.

Империальское шоссе. 12 часов 00 минут.

.

Автомобиль несся по дороге, пролетая мимо многомиллионных коттеджей и дворцов представителей столичного бомонда. Тут жили все «звезды» шоу-бизнеса, депутаты Имперского собрания, главные бухгалтеры муниципальных казенных учреждений и прочие обездоленные граждане Московии. Созвонившись с PR-директором Держигурды, Мельник условился встретиться с ней в доме певца, который располагался на окраине этого района.

Когда стрения закончились, Аверин остановил «Вольво», который сменил на боевом посту разбитый в ДТП «Форд», и посмотрел на лейтенанта.

— Вы уверены, что нам сюда?

Григорий вздохнул и пожал плечами. Он достал телефон и набрал номер. Через минуту ему ответили.

— Мы подъехали, но… Да, стоим на дороге. Вокруг поле, — Мельник покрутил головой по сторонам. — А, вижу. Хорошо.

Он вышел из машины. Заглушив двигатель, констебль выбрался следом. Через поле, раскинувшееся справа от них, двигалась одинокая фигура, которая добралась до них минут через пятнадцать.

— День добрый, — поздоровалась женщина, затянутая в латекс и обутая в резиновые сапоги на высоких каблуках.

Вначале сыщик принял ее за менеджера Анфисы Пеховой, уж больна она походила на чемпионку по скоростному минету, но когда та подошла ближе, Григорий понял, что ошибся. У этой грудь побольше и ноги подлиннее, хотя, она вполне могла участвовать в конкурсе, просто не прошла в финал.

— Кому добрый, а кому нет, — парировал Мельник. — Почему вы решили, что ваш подопечный пропал?

— Он не появился дома, на звонки не отвечает. Ему книгу сдавать надо, мне уже из издательства звонили и ругались словами из его прошлого творения, то есть матом.

— А где его жилище? — спросил Григорий. — Один из замков, что мы проехали?

Констебль расположился на капоте машины и стенографировал разговор, пытаясь не так откровенно пялиться на девушку.

— Нет, что вы! — директор певца отмахнулась и сбила о колесо налипшую на сапоги грязь. — Никита своеобразная личность. Недавно он стал пропагандировать здоровый образ жизни: сыроядение и прочий бред. Расхаживает голым по полям и принимает солнечные ванны, детей и жену заставляет мазаться грязью, утверждая, что она лечебная, и валяться в крапиве. Даже меня пытался обратить в свою веру. Здешним обитателям его поведение не нравится, но им приходится терпеть. Ему делали замечания, чтобы он хотя бы набедренную повязку надевал, но Никита посылал всех и угрожал набить морды. Тут ему принадлежит пять гектаров леса, это поле и одно небольшое озерцо. Все деньги он тратит на кедровые саженцы. Хочет ореховый бизнес открыть.

— А живут-то они где? — удивленно спросил Мельник.

— Так он шалаш построил в самой чаще.

— А едят они что? — еще больше удивился сыщик.

— Так… жучки-червячки всякие, грибы-ягоды. Он фанат Беара Грила, готовится к съемкам в передачи «Рейтинг Обожженого».

Аверин выронил ручку и присвистнул.

— Без грибов тут явно не обошлось!

Женщина улыбнулась.

— Еще у него пасека есть. Пчелы лютые! Вы думаете, его дети такие пухленькие от того, что едят много? Хрен там! Их постоянно эти насекомые кусают, когда карапузы в ульи за медом лезут. Уже несколько раз «неотложку» вызывали. Никита утверждает, что это полезно. Говорит, что многие за такие процедуры еще и деньги платят. Иногда он ворует капусту и брюкву, которую выращивает на своем огороде Геннадий Махлахов. Тот даже хотел заявление в милицию написать, но Никита пригрозил, что засунет ему в задницу кукурузный початок, и Петрович плюнул.

— Понятно, — вздохнул Мельник, которому весь этот бред порядком поднадоел. — Где его видели в последний раз?

— На студии звукозаписи, вот адрес, — и она достала из кармашка визитку. — Сообщите мне, как только что-нибудь узнаете.

— Непременно, — ответил Григорий, садясь в машину.

Констебль бросил папку на заднее сиденье и завел двигатель. PR-директор Держигурды широко улыбнулась и вновь пошла через поле, ломя ноги, утешать рыдающую над потерей кормильца супругу певца, и, орущих благим матом, детей. Мельник показал Максиму адрес. Тот включил передачу, сделал «полицейский разворот» и вдавил педаль газа в пол.

.

На улицах столицы. 14 часов 00 минут.

.

«Вольво» неспеша ехал вдоль набережной, шурша резиной по дешевому асфальту. Быстрее бы не получилось при всем желании. Похоже, впереди начиналась пробка. Через минуту это предположение подтвердилось. Движение встало окончательно и бесповоротно.

— Знаешь что, Максим, — Мельник скинул ремень безопасности. — Давай на метро, так быстрее будет.

— А машина? — спросил тот. — Мы ее так тут и бросим?

— А что такого? — удивился Григорий. — По телевизору показывают — у вас, в Московии, это в порядке вещей. Где захотел, там и припарковался. Тем более, у нас тачка служебная. Пошли уже, дел за гланды.

Сотрудники Имперского сыска пробрались сквозь три ряда замерших автомобилей и ступили на тротуар, превратившись в пешеходов. Но вскоре полицейские поняли, что и поездка на метро откладывается. Прямо перед ними, наводнив площадь народом, шел очередной митинг недовольных режимом. Толпа людей стояла и вслушивалась в слова молодого человека, который стоял на небольшой сцене, сделанной из обеденного стола и табурета. Мельник вздохнул и врезался в скопление людей, усердно работая локтями. Констебль не отставал. Тем временем человек на табурете, одетый в простые джинсы и кожаную куртку, кричал в микрофон.

— Русландцы! Сколько можно терпеть произвол чиновников, которые получают миллионы, а нас учат, как влачить жалкое существование на несколько паршивых тысяч?! — мужчина потряс над головой кулаками и толпа заревела. — На днях Министерство образования запросило тридцать миллиардов империалов у Сюзерена, чтобы выявить среди учеников курильщиков. Напрашивается вопрос: ну, узнают они, кто курит и что дальше?! Родителям скажут, а те погрозят пальцем? Потом они потребуют еще сто миллиардов, чтоб узнать, кто занимается сексом? К чему эти необоснованные траты? Не лучше ли на эти деньги построить в каждом городе бесплатный бассейн или, на крайний случай, выдать премию учителям?

Народу на площади становилось меньше, чем бойцов ОПРНРа, но оратор не обращал на это внимания и продолжал свою пламенную речь.

— Зачем нам Министерство транспорта и путей сообщений, когда эти самые пути растаяли вместе со снегом с неожиданным приходом весны?! Куда чиновники девают деньги, что выделяются на ремонт дорог? А я скажу куда — они строят себе дома, покупают своим женам шубы и отправляют детей на курорты! Заграница нам уже не поможет, поскольку знает, что их деньги осядут в карманах не чистых на руку слуг народа. Только мы с вами спасем Русландию! Иностранные эксперты утверждают, что то, чем у нас покрывают дороги, есть не что иное, как экскременты! Выражение «дороги — говно» абсолютно верное! Нужно взять и натыкать чинуш лицом в эти самые дороги! — толпа вновь взревела и зааплодировала.

Бойцы ОПРНРа все ближе подбирались к импровизированной сцене. Площадь окружили пожарные с рукавами для прокладки магистральной линии пожаротушения, кареты скорой помощи и автобусы с решетками на окнах. Как они пробрались сквозь пробку, для всех осталось загадкой. Не иначе как заранее прибыли. Судя по всему, гласность находилась в смертельной опасности. Но оратор продолжал яростно размахивать руками и обрушивать на систему свой гнев.

— Товарищи! Нет, я не ошибся, именно товарищи, ибо господами себя называют те, кто засел за стенами Кремля, и смотрят на нас с вами, как на своих рабов! Они, видать, забыли, что крепостное право отменено! Поднимите руки те, кто еще помнит на вкус черную икру, — медленно в воздухе мелькнуло не больше десятка ладоней, тех, кому посчастливилось вкусить этого зернистого продукта в далеких восьмидесятых. — Вот! А наши с вами дети и внуки уже никогда не узнают. Шутка ли, четыре тысячи империалов за сто грамм! Тут либо икра, либо квиток за квартиру! Зато там, за кирпичными стенами, жрут лобстеров и омаров, а мы — вермишель. Они хотят русландского бунта, безжалостного и беспощадного? Они его получат! Я плачу, товарищи! Это не ботокс потек, мои слезы искренние.

Бойцы ОПРНРа почти вплотную подобрались к сцене. Собравшиеся оппозиционеры обеспокоенно озирались по сторонам. Тут оратор заприметил двух людей, с интересом смотревших на него и поманил одного из них, того, который одет в форму работника сыска. Аверин смутился, но тут же был подхвачен десятками рук и вознесен к микрофону. Табурет заходил ходуном.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил лидер собравшихся.

— Меня зовут Максим Аверин. Коллеги зовут меня Максим Аверин, — толпа зашумела.

— Скажи нам, что ты думаешь о нашем правительстве.

Констебль откашлялся, постучал пальцем по микрофону.

— Ну что я могу сказать…

В этот миг одному из бойцов ОПРНРа удалось-таки подобраться к режиссерскому пульту и выдернуть из него все провода. Звук пропал, а над площадью прокатился чей-то голос.

— Всем оставаться на своих местах! Вы задержаны за организацию и участие в митинге, направленном супротив политики Государя! Просим всех присутствующих пройти в автобусы для последующей транспортировки в тюрьму. Спасибо за внимание.

На мгновение наступила гробовая тишина. Собравшиеся прибывали в легком шоке. Митинг одобрил сам Император, и на тебе! Видимо, передумал, а предупредить забыл. Один старик, с комсомольским значком на воротнике, возмущенно крикнул:

— Не имеете права! Вы нарушаете тридцать первую статью Конституции и две других! У нас все законно! Этот человек адвокат! — Он указал пальцем на мужчину на табуретке. — Вы все сядете!

— Дед, закрой пасть! — опять прозвучал хриплый голос. — Повторяю, сдавайтесь, вы окружены. Сопротивление бесполезно!

И тут оратор, которого вместе с констеблем бойцы ОПРНРа уже стащили вниз и принялись крутить руки, крикнул:

— Пошел в жопу, царский прихвостень! Русландцы не сдаются! — и он ударил ногой в пах одного из сотрудников полиции. Тот охнул, выронил дубинку и, схватившись руками за ушибленное место, рухнул на асфальт. — Мочи козлов!

Началась драка. «Менты позорные» стали колотить мирных граждан, а те отбиваться по мере сил. Пожарные принялись поливать толпу из брандспойтов. Полилась кровь. Крики смешались с визгом женщин и звуками сирен. Где-то зазвучала песня на стихи Лебедева-Кумача в исполнении Любови Беркутовой «Эй, грянем сильнее! Подтянем дружнее!». Проходившие мимо «ролевики» тоже вступили в битву, встав на сторону униженных и оскорбленных. Они размахивали деревянными мечами и пускали стрелы, весело вопя и улюлюкая. В небе появился вертолет Первейшего канала. На набережную стали стекаться журналисты с других телекомпаний и представители про-Императорских молодежных движений.

Беспорядок начал приобретать очертания стихийного бедствия. Зазвенели стекла витрин, полетели бутылки с зажигательной смесью, стали вспыхивать припаркованные поблизости автомобили. Мельник схватился за голову. И это происходит в цивилизованном государстве! Более того, в его столице! Не хватает только танков для полного счастья. Снова. Или крейсера с холостым залпом и броневика.

Лейтенант попытался выбраться из толпы, но ему не удалось. Вместо этого он пару раз получил дубинкой по спине, сам дважды, в ответ, ударил ОПРНРовца, отбив кулак о «сферу», и с десятком других оппозиционеров был загружен в один из автобусов.

Вот тебе и прошел мимо! Никто и думал разбираться, почему он оказался на площади. Да и кому эти люди мешали?! Ну, постояли бы, повозмущались и разошлись. Вот тебе гласность, вот тебе свобода слова. Бл…дство! Прав оказался давно забытый автор, не ту страну назвали Гондурасом! Теперь докажи, что ты не верблюд.

Сидя в переполненном автобусе, Григорий достал телефон и позвонил Жеглову. Глеб Егорович ответил сразу.

— Есть новости?

— Майнэ генерал, я по-другому поводу. Меня в полицию замели, дело шьют.

— Что случилось?

— Да случайно попал на какой-то митинг на какой-то набережной. Аверин тоже где-то тут. Похоже, расследование накрылось медным тазом. Теперь поеду в Сибирь, буду там туристов заблудившихся искать или дрова заготавливать. Посадят нас за организацию государственного переворота.

— Да что ты будешь делать?! — Жеглов зарычал в «трубку». — Я вас вытащу, но не раньше, чем через час. Пусть все устаканится. Ждите.

— Спасибо, майнэ генерал. Ждем'с.

Мельник убрал телефон в карман джинсовки и с тоской уставился в окошко. Примерно через час боевые действия на площади завершились победоносным шествием ОПРНРа и парадом военной техники, а автобусы с пикетчиками покатили в известном направлении — в сторону тюрьмы.

.

Бутырский изолятор. КПП. 16 часов 00 минут.

.

Мельник с Авериным стояли возле будки дежурного и ждали, пока им вернут конфискованные личные вещи: брючные ремни, шнурки, телефоны и документы. Необъятный как наша родина майор, с лоснящимися щеками, сидевший за пуленепробиваемым стеклом, протянул работникам сыска два бумажных пакета.

— Не хорошо, господа офицеры. Император вам зарплату повысил, а вы вступили в ряды этих обормотов. Ай-ай-ай! И не стыдно вам?

Григорий не стал оправдывать, а молча забрал вещи. Толстяк с укором посмотрел на него.

— Еще легко отделались. Вы ударили представителя закона при исполнении, с вас за такое надо погоны снимать и к стенке ставить, а не выпускать.

Тут Мельник не сдержался.

— Это тебя надо. Хотя, такой широкой стены еще не построили. Вас как зовут?

— Майор Сидорчук. Виктор Геннадьевич.

Лейтенант окинул тушу офицера взглядом.

— Из вас отличное бы мыло получилось. А по поводу моего поступка… Откуда я знал, что этот упырь в форме сотрудник полиции?! Он мне не представлялся, документов не показывал. Может, это бандит обычный!

Григорий с Максимом рассовали вещи по карманам и вышли на улицу. По голубому небосводу проплывали перистые облака, и пролетал кукурузник, тянувший за собой транспарант с надписью

«Сюзерен не фраер, он все видит!».

— Ну ты хоть врезал кому-нибудь? — спросил Мельник Аверина.

— Не успел, вашбродь, — огорченно вздохнул тот. — Меня сразу схомутали. Чего теперь делать будем?

— Машину забирать надо. У нас еще на повестке дня опрос свидетеля, — Григорий посмотрел на часы. — Что-то я на нервной почве есть захотел. Надо какой-нибудь гадости в топку забросить. В столовку я уже не успею, а одноразовая вермишель в меня уже не лезет.

— Можно гамбургеров купить, — предложил констебль. — Тут недалеко.

— Увольте, такую гадость я есть не буду. Смотрел тут одну передачу: с этих бургеров ожирение бывает и проблемы с сердцем. Ты видел любителей фаст-фуда? Вон, на КПП ярчайший представитель семейства слоновьих. Хрен с ним. Где тут метро? Работать надо. Блин, еще же эти артефакты искать…

В голове лейтенанта не было ни единой путной мысли, связанной с делом. Все свидетели бесполезные, от записей толку никакого. Не от чего оттолкнуться. Всего три дня в столице, а проблемы растут, как снежный ком. И чутье подсказывало сыщику, что будет еще только хуже.

.

Студия звукозаписи «Sound Records Studio». 18 часов 00 минут.

.

Аверин припарковал «Вольво» возле входа. Мельник вылез и огляделся.

— Да тут роту солдат похитить можно, и никто не заметит. Дурий угол.

Студия располагалась в каком-то Создателем забытом Доме культуры имени каких-то дальнобойщиков крайнего севера. Здание с колоннами стояло в центре липового сквера с поломанными скамейками и неработающим фонтаном. Имелся тут, естественно, и памятник замерзшему немецкому шпиону: мемориальная доска, видимо, украдена и сдана в пункт приема цветных металлов, а по внешнему виду бронзовый и загаженный голубями мужчина больше походил на бомжа с привокзальной площади. Газоны сплошь покрыты упаковками из-под чипсов, пустыми бутылками и смятыми пивными банками. От окурков просто рябило в глазах. Ад для дворника.

Покачав головой, Григорий пропустил констебля вперед и вошел внутрь. Старушка-божий одуванчик долго объясняла, как найти нужный кабинет, поэтому Мельник отмахнулся, поблагодарил ее и просто посмотрел дорогу по плану эвакуации, висевшему на стене.

Звукорежиссер встретил работников сыска с угрюмым видом. Не оттого, что не любил общаться с представителями закона, нет. Просто его уже несколько часов подряд мучили своими песнопениям прихожане секты «Свидетели третьего пришествия Иоана-пустослова», которые стояли в соседнем помещении перед микрофонами и поправляли свои белые балахоны.

— Следователь Имперского сыска лейтенант Мельник, это констебль Аверин. Мы к вам, и вот по какому делу… У вас вчера записывался Никита Держигурда?

— Да, — вздохнул Артур.

— А он, случаем, не поделился, куда собирался потом? — спросил Григорий. Максим приготовился записывать показания.

— Ну, не то, что бы поделился… Ему кто-то звонил. Он так орал, что я стал невольным свидетелем этого разговора. Кстати…

Артур сел в кресло, посмотрел через стекло на сектантов и показал им открытую ладонь. Мол, обождите пять минут. Те согласно кивнули и, сложив руки на груди и закатив глаза, принялись что-то бубнить. Звукорежиссер открыл проект записи Держигурды.

— Я забыл микрофон выключить, и все записалось. Хотел удалить, но решил оставить. Так, для истории. Вот послушайте.

Артур включил запись. Из колонок раздался рев певца.

«Слушаю. Пока нет. Собираюсь поехать домой и заняться сексом с женой, чтоб зачать пятнадцатого ребенка. Книгу новую напишу! О том, как мед и пчелы влияют на потенцию! Ты! Подлец! Да я тебя! Ты у меня! Сколько? Согласен. Куда ехать? Я в студии звукозаписи «Sound Records Studio». У меня с собой как раз мёд и пчёлы есть!».

Мельник почесал затылок.

— А вы не могли бы скинуть нам копию?

— Легко! — сказал Артур. — Можно еще музычку наложить и микс сделать. Получиться клевый трек. Что-нибудь клубное, типа «унц-унц».

— Спасибо, не нужно, — улыбнулся Григорий.

— Как хотите, а то я могу, бесплатно! Нет? Тогда я сам смонстрячу и на радио продам.

Звукорежиссер провел какие-то манипуляции и уже через пару минут перекачал звуковой файл на флешку, любезно предоставленную Максимом.

— Спасибо, — поблагодарил Артура лейтенант.

— Вам спасибо, что не забрали! — ответил тот.

— А во сколько он от вас ушел? Не помните?

Звукарь усмехнулся.

— В начале первого. Схватил свою сумку с банками и выскочил, как ошпаренный.

— Скажите, тут есть видеокамеры? Может, запись имеется? — поинтересовался следователь.

— Это вам надо у старушки на входе спросить. Она тут на полставки сторожем работает. Кстати, она утром телефон нашла, ко мне приходила, спрашивала, не мой ли.

— Спасибо, — Григорий протянул руку.

— Не за что. Всегда рад помочь органам правопорядка.

Артур проводил гостей, а сам вернулся за пульт и, тяжело вздохнув, приступил к работе, мысленно проклиная сектантов.

Вахтерша опять долго рассматривала служебные удостоверения Мельника и Аверина, потом, на всякий случай, позвонила в Управление Имперского сыска, удостовериться, что такие люди действительно числятся в штате, и только после этого согласилась выдать запись с камеры видеонаблюдения и найденный ею мобильник, взяв с Григория расписку в двух экземплярах.

Просмотрев телефонную книгу и фотографии, сыщик убедился, что «трубка» принадлежала Держигурде. Помимо этого в «раскладушке» находилась карточка с рисунком, похожая на те, что были найдены в вещах Пеховой и Герринг.

«Тоже что ли сходить к какому-нибудь экстрасенсу?! Может, что подскажут, — подумал Мельник, но тут же отбросил эту бредовую идею».

Работники сыска покинули дом культуры и вышли на улицу. В сквере появилась группа подвыпивших подростков, горланящих песню под гитару и увеличивающих объем мусора на газоне. Мельник даже хотел сделать замечание, но потом плюнул. Сейчас скажешь им слово, они тебе два. Нахамят, дело до рукоприкладства дойдет, а бить несовершеннолетних Григорий не хотел, даже в целях профилактики. Он просто позвонил «02». Там ему пообещали разобраться, но не сказали, когда именно это произойдет.

— Поехали в Управление, Максим, — следователь сел в машину и набросил ремень безопасности. — Только через магазин. У меня чай с песком закончился.

— Вашбродь, — замялся констебль, заводя двигатель. — Может, вы у меня поживете, чего в кабинете ютиться? Места хватит. Мама моя готовит вкусно и гостям всегда рада. А?

— Спасибо за предложение, но вынужден отказаться. Я себя в гостях неуютно чувствую. И потом, мне в одиночестве работается лучше. И закрыли эту тему.

Аверин пожал плечами и, включив передачу, дал газу. Взвизгнув резиной, «Вольво» сорвался с места.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет-музей Воронцова. 20 часов 00 минут.

.

Мельник проверил все входящие и исходящие звонки трех пропавших. Они никоим образом не пересекались. Не нашлось тому подтверждения и в СМИ. Ни Пехова, ни Герринг, ни Держигурда никогда не встречались вместе.

Хрустя купленными по дороге крекерами с солью, сыщик распечатал опрос звукорежиссера и подшил его в нужную папку. Если так и дальше пойдет, то скоро у него накопится дел столько же, сколько он оставил своим коллегам в родном Управлении.

С момента исчезновения Герринг и Держигурды не прошло трех дней, а вот Пехова уже переходит в ряды официально пропавших без вести. Того и гляди информация вылезет за пределы кабинета, и газетчики поднимут шум. Куда пропала?! Почему исчезла с телеэкрана?! И что говорить, когда тебя окружат журналисты с микрофонами? Дежурное «без комментариев», «мы работаем над этим» и «это тайна следствия»?

Григорий почесал голову.

— Должно быть хоть что-то! Катаюсь целыми днями туда-сюда, показания снимаю. Уволят к чертовой матери за несоответствие! Вызовут на ковер и скажут: — Что же ты, голубчик? Жалование получаешь, а толку от тебя, как с козла молока. Поди вон из органов!

На всякий случай Мельник сделал запросы во все аэропорты и железнодорожные кассы. Вдруг фигуранты по делу просто свинтили в какой-нибудь Баден-Баден, никому не сказав. Но ответ не принес желаемого результата. Пропавшие личности не покидали пределов Русландии. Следователь, в который раз пожалел, что всем людям земного шара не вживили GPS маячки, как показывают в американских фильмах. Сейчас бы быстро все нашлись, и голова не болела.

Откинувшись на спинку стула, Григорий закрыл глаза.

За окном шумел большой город: сигналя, проносились машины, где-то звучала музыка, на крышах каркали вороны и ворковали голуби, гудя турбинами разлиновывали белыми полосками осеннее небо пролетающие самолеты.

Широко зевнув, Мельник решил вернуться к работе. Вставил диск в DVD привод компьютера, кликнул мышкой в открывшийся файл и уставился в монитор. На экране появилась картинка с видеокамеры дома культуры. Сориентировавшись по показаниям времени, Григорий перемотал запись до нужного момента.

Сначала ничего не происходило: камера снимала асфальтированный пятачок перед входом. Потом появился чей-то силуэт. Судя по волосам и сумке — это Держигурда. Буквально через полчаса, в течение которых Никита выкурил десять сигарет, подъехал черный автомобиль. Из него вышел некто, чье лицо не удалось разглядеть, и нанес певцу удар монтировкой по голове, после чего загрузил его тело в багажник автомобиля. На записи отчетливо читалась марка машины и ее номер.

— «Мерседес» Первейшего канала! — ударил кулаком по столу Мельник. — Значит, придется нанести им еще один визит, — и он залпом допил уже остывший чай.

Но следователь не рванул с места в карьер: он всего-навсего человек, а не машина. Он хотел спать, а дело… Дело никуда не денется.

День пятый: «Пятая точка»

.

Один из павильонов НТВ. 00 часов 00 минут.

.

Съемки передачи «Едим у себя» опять задерживались. Никто не желал сниматься в массовке ночью, да еще за пятьдесят империалов. Но, скорее всего, народ просто не хотел видеть Низовскую.

Она всегда с умным видом готовит разнообразные блюда, уверяя, что подобное сможет сотворить на своей кухне любая домохозяйка. Непонятно только, откуда у среднестатистической кухарки могут появиться в холодильнике омары, лобстеры, черная икра и прочие легкодоступные ингредиенты, названия которых многие даже не слышали.

Ведущая, считающая себя гуру кулинарии, а по совместительству жена известного кинорежиссера, переминалась с ноги на ногу у плиты, нервно теребила шелковый передник, украшенный стразами, и заламывала пальцы.

— Ну сколько еще можно ждать?! Я вам ни какая-нибудь лохушка! Я известная личность! У меня уже молоко киснуть начало! Мы будем сегодня снимать или нет?!

Режиссер, молодой парень, одетый от Версаче, носился по павильону и, как мог, успокаивал теледиву.

— Юленька, свет очей моих, успокойтесь! Мы вам заплатим за задержку, разрешим даже попу показать, так и быть! Сейчас вместо массовки нагоним сотрудников и начнем.

Низовская чертыхнулась и достала из холодильника студийной кухни бутылку вина с кривым горлышком. Вытащив зубами пробку и сплюнув ее на пол, ведущая припала к сосуду и сделала несколько больших глотков. В этот самый момент к ней подошел бородатый мужчина в костюме фермера и попытался прервать дегустацию благородного напитка.

— У меня есть, что вам предложить! Совершенно случайно, по большому блату, мне достали некоторые ингредиенты. Вы, как я знаю, как не кто разбираетесь в приправах.

Не отрывая бутылку от губ, Юлия скосила глаза на говорившего, мол, продолжайте, я слушаю. Тот откашлялся в кулак и, озираясь, перешел на шепот.

— Дело крайне деликатное. Вы же знаете, что Государь не одобряет импорт всяких заграничных продуктов, хоть своих мы и не производим… Короче, у меня есть корень мандрагоры, балийская петрушка, сомалийский цикорий, бангладешская сон-трава и, — Он перешел чуть ли не на ультразвук, — колумбийская марихуана.

Неизвестно, что заинтересовало Низовскую больше: цикорий или марихуана, но она оторвалась от бутылки и поставила ее на стол.

— Это очень интригует! Сколько хотите? Могу за все показать зад.

Мужчина покраснел.

— Что вы! Я уже видел, одного раза вполне хватило. Не то чтобы мне не понравилось, просто…

— Не оправдывайтесь, я пошутила, — подмигнула ему Юлия. — Готова выложить за ваш гербарий сто тысяч империалов.

— За кого вы меня принимаете?! — возмутился тот. — Только даром, в знак глубоко уважения и признания вашего таланта! Могу отдать прямо сейчас. Все у меня в машине, она на парковке стоит. У вас найдется пара минут?

Низовская осмотрелась. Небольшой амфитеатр только-только стал заполняться зрителями, режиссер бегал и размахивал руками. Минут пять ее точно никто не хватится, а травки как нельзя кстати придутся, ведь сегодня она собиралась научить готовить всех среднестатистических домохозяек Русландии необыкновенное блюдо — колибри, запеченные в винном соусе с пассированными овощами, и сморчки на молоке кенгуру.

Сбросив фартук от псевдо-дизайнера Киры Пластилининой, Юлия проследовала по бесконечным коридорам, длинным лестницам, потряслась минуту в лифте и, в конце концов, попала на полупустую подземную стоянку, слабоосвещенную десятком ламп в двадцать свечей каждая. Мужчина-фермер поманил ее за собой.

— Тут недалеко, вон мой белый фургончик. Удобно, знаете ли.

Он добрел до машины и открыл заднюю дверь, продемонстрировав пластмассовый ящик с какими-то травами. Едва Низовская подошла и заглянула внутрь, ей на голову обрушился тяжелый кулак, напрочь лишивший теледиву сознания. Подхватив падающее тело, продавец заграничной петрушки забросил Юлию в фургон и с шумом захлопнул дверь.

— Жопу она мне показать хотела… Эка невидаль!

.

Тайное логово похитителя. 02 часа 00 минут.

.

Мирно сопящая в обе дырки Низовская, висела на плече неизвестного. Ее руки безжизненно болтались, ударяя по бедрам похитителя. Тот прошел по ступеням довольно крутой лестнице, окутанной мраком, проследовал по узкому коридору, пару раз приложив Юлию головой о стену, и добрался до стальной двери, из-за которой раздавалось какое-то рычание.

Механизм замка лязгнул, за ним поднялся тяжелый засов. Наконец, массивная створа открылась, впустив в темницу поток свежего воздуха. И тут же в уши неизвестного ворвался хриплый голос Держигурды.

Любить по-русландски — это круто!

Можно в унтах, можно необутым!

В секс по-русландски нужно верить.

Секс — это пежить, вдувать и пиперить!

Едва хозяин тюрьмы зашел внутрь, певец прервал свой вокализ и гаркнул:

— Освободи нас, падла! Порву, как Тузик грелку! — но после полученного удара ногой в живот заткнулся, и его сменила Пехова. Она ничуть не стеснялась своей наготы, подчеркнутой слабым светом из крохотного оконца под потолком, в отличии от Герринг. Теледива встала, звякнув цепями, и сказала.

— Знаете что… Уж если мы должны тут торчать, то, будьте любезны, заткните этого горлопана! — Анфиса кивнула в сторону Никиты. — А лучше убейте его. Он задрал уже! Спать не возможно, поет и поет! Поет и поет! Шаляпин недорезанный! У меня уже голова болит. И еще, мне по нужде нужно!

Неизвестный, скрывавший свое лицо за маской, ничего не сказал, а вот Держигурда не смог промолчать.

— Я - артист! Моя душа требует полета! Тем более я не могу молчать, когда вижу таких обворожительных дам, пусть и еле-еле. У меня даже потребность возникла. Я, может, так напряжение сбрасываю!

Тут голос подала и Герринг.

— Любезный, сбрасывайте сколько угодно, только не в мою сторону! А Фиса права, мне бы тоже пи-пи…

— А мне ка-ка! — заржал актер и потряс кандалами. Звон цепей разлетелся по темнице.

Похититель тем временем скинул с плеча очередную «гостью». Присев на корточки, он защелкнул на ее запястьях браслеты и вышел, но уже через минуту вернулся и молча поставил на землю ржавое ведро.

— Сюда ходите, — прошипел маньяк. — Можете и помыться. Уринотерапия — это полезно.

В следующее мгновение дверь закрылась, щелкнул замок и лязгнул тяжелый засов. Пленники замолчали и погрузились в раздумья. Первой прервала тишину Пехова.

— Кого нам подселили, не видно?

— Женщина, — шмыгнула носом Герринг. — Ни сиськи, ни письки и попа с кулак.

— Надо ей обязательно спеть! — рыкнул Держигурда.

Тут вновь прибывшая зашевелилась.

— Я все слышу, между прочим. Пусть у меня небольшая грудь, зато попа что надо! Ее даже в кино снимали! Кстати, а что со мной произошло? Где я?

— Кто бы знал! — сказала Пехова. — А ты, часом, не Низовская?

— Да… — прозвучало во мгле.

— Машка права. Нет у тебя жопы, а это, кстати, лучшая валюта, крепче, чем доллар!

— Ты права, твоя шире, чем мои четыре! — парировала Юлия.

— А у тебя уже, тебе гадить хуже! — крикнула ведущая «Перепиха со мной».

В разговор вступил Держигурда.

— Эх, было бы чуток посветлее! Я нихера не вижу. Дамы, не ссорьтесь, давайте лучше петь!

— Никита, — вспылила Анфиса. — Иди в пень со своими песнями, без тебя тошно! И отвернитесь, я писать буду. И уши закроите.

Она легла на землю, вытянулась, насколько позволили цепи, и подтащила ногами ведро к себе. Певец принялся что-то бубнить себе под нос, стараясь заглушить звуки жизнедеятельности организма Пеховой. Когда та закончила, Никита решил разрядить гнетущую атмосферу неизвестности шуткой.

— Анфисочка, я тоже сикать захотел. Отодвинься в сторонку, я прямо отсюда заряжу. Спорим, что попаду?

— Иди в жопу, остряк-самоучка, — прозвучало в ответ. — Кто этот урод, и что ему от нас нужно?

Ведущая по-прежнему свято хранила свою догадку о розыгрыше Первейшего канала, но тупо сидеть и бездействовать не собиралась. Надо же показать свои талант и артистизм!

Вновь прибывшая оглядела свои оковы, которые заметила только что. В уголках ее глаз проступили слезы.

— А что, собственно, происходит?!

.

Улицы Московии. 10 часов 00 минут.

.

«Вольво» завяз в утренней пробке навсегда. Справа и слева, сзади и спереди сгрудились всевозможные автомобили: иномарки, «шедевры» отечественного автопрома и даже один велосипедист, который оказался зажатым в плотном стальном кольце, как немецкий танк под Курском. Он попробовал выбраться, перелезая через машины, но едва не помял капот черного «БМВ». Естественно, хозяин машины возмутился, немного попинал хозяина байка и сам байк, пригрозил использовать насос для подкачки шин не по предназначению, отобрал у паренька все деньги, засунул велосипед в багажник и со спокойной душой спрятался в салоне.

Тут же сновали бойкие распространители колы и бургеров, азиаты, продающие ворованные мобильные телефоны и прочие поберушки. Аверин привычно откинул спинку сидения, надвинул на глаза фуражку и прикорнул. Мельник же нервно колотил пальцами по подлокотнику, сплевывал в открытое окно и матерился.

— Что за екарный бабай?! Это не город, а жопа! Наши пробки, володимирские, по сравнению с этими, так, крышечки от тюбика зубной пасты, а тут основательные, от шампанского. Нет, скорее — чопики! Никакой вантуз не спасет! Боюсь, мы тут состаримся и умрем. Ты как думаешь? — обратился Григорий к сопящему констеблю.

— Угу, — мурлыкнул тот.

Вздохнув, лейтенант включил магнитолу и, как обычно, попал на выпуск новостей, который вела невидимая радио-дива.

«Доброе утро, страна! Император жив и здоров, а теперь новости политики.

Вчера Царь всея Русландии посетил Германию. Рассказав тамошним репортерам пару свежих анекдотов, Государь направился в кинотеатр на просмотр фильма для взрослых в формате 4D. В главных ролях снялись чистокровные немки из-под Харькова, расписанные под Гжель. Увиденное произвело на Августейшего неизгладимое впечатление: прямо с экрана выскочили и побежали к нему обнаженные красотки, у которых на груди красовались надписи: «Иди ко мне», «Ты лучший!» и «Ломай меня полностью!».

От неожиданности Правитель Русландии потерял дар речи, а его руки сами потянулись куда надо. Но охранники Царя вовремя пришли на помощь и не допустили свершения казуса. Они набросились на девушек и, произведя подсеки, взяли всех «на болевой». Впоследствии Государь сказал, что с женщинами надо не так обращаться, а по-другому, но как именно не уточнил, а многозначительно улыбнулся.

Спонсор выпуска новостей производитель инвентаря для дворников компания «Е-Бош». «Е-Бош» — только фирменные веники, метлы и лопаты. «Е-Бош» — качество на века. «Е-Бош», не останавливайся!

И о погоде: на территории Русландии осень, местами возможны дожди».

— Жуть какая! — Мельник выключил радио. — Куда мир катится?! Везде одно и тоже, то бишь — жопа. Законы — жопа, ЖКХ — тоже она, родимая, про зарплату и пенсии вообще говорить не хочется. Смотрю на дороги, и возникает мысль: переименовать Золотое кольцо Русландии в очко Русландии. Как тебе?

— Угу, — красноречиво ответил Аверин и приподнял фуражку, в надежде увидеть хоть какой-то прогресс, но машины стояли как влитые, насыщая и без того хлипкую атмосферу выхлопными газами. — На западном фронте без перемен… Да, действительно, жопа, а сразу и не скажешь. Надо ей памятник поставить, вместо герра Петруччо. Пусть жители и гости столицы любуются.

Констебль вновь спрятал глаза за козырьком фуражки. Сверху раздалось фырчание, похожее на звуки, издаваемые мужчиной в полном расцвете сил с пропеллером на спине. Григорий выглянул в окно и увидел пролетающий по небу «кукурузник», который тянул за собой полотно с надписью:

«Император думает о вас денно и нощно!»

— То-то я обыкался весь.

Но спустя несколько секунд его догнал и пристроился сзади другой самолет, явно принадлежавший оппозиции, за которым тянулся плакат, гласивший:

«Враньё все это!»

Рядом с «Вольво» в скорбном ожидании хоть какого-то движения замер шикарный внедорожник за три миллиона империалов. За рулем «Ниссана» восседал нигде не работающий батюшка в парадном облачении и вкушал виноград, сплевывая косточки в окно. Видимо, Создатель услышал его молитвы и однажды послал-таки вожделенный джип. Священнослужитель покончил с трапезой, облобызал сидевшую рядом сестру по вере и, достав пачку «Данхилл», закурил.

Мельник поглазел по сторонам еще минут двадцать, разглядывая коллег по пробке, и присоединился к занятию своего рыжеволосого помощника.

.

Здание Первейшего канала. 14 часов 00 минут.

.

Обливаясь потом, сотрудники сыска шли по бесконечным коридорам, то и дело заглядывая во все приоткрытые двери, за которыми снимались всевозможные передачи. В одном из таких помещений находился огромный зал, до отказа набитый народом. Перед амфитеатром, за длинным столом, сидел в кресле человек, как две капли воды похожий на Царя-Батюшку, и вел непринужденную беседу со зрителями. Там же стояли десятки камер, которые транслировали встречу в прямом эфире. Мельник задержался у приоткрытой двери и прислушался.

— Задавайте свои вопросы, я отвечу на все, — сказала копия Сюзерена.

С места встала женщина, одетая в испачканный белый халат, и сказала в микрофон:

— Фекла Дрынчикова, совхоз «Путь Владимирыча», доярка. Спасибо вам, что вы у нас есть! После вашего приезда к нам, у нас отелились все телки, надои выросли, куры стали нестись, как сумасшедшие. Еще раз спасибо!

Человек в горностаевой мантии улыбнулся и послал доярке воздушный поцелуй.

— Следующий вопрос.

На этот раз поднялся перепачканный грязью мужик в фуфайке с разводным ключом в руке. Он вытер рукавом нос и пробасил:

— Я это… Кузьмич, шофер. У нас в деревне дорог отродясь не было. Нельзя ли хотя бы пару самосвалов щебня привезти в деревню Поповка? А то уже два трактора потонуло…

Двойник Августейшего сдвинул брови и ответил.

— Ездите там, где есть дороги.

— А где это?! — удивился мужик.

— Следующий!

У шофера тут же отобрали микрофон, а его самого пинками выгнали из студии. Проходя мимо офицеров, он сплюнул на пол и, вздохнув, сказал вникуда:

— Валить надо из этой страны, да денег нет…

Тем временем другой оратор обратился к копии Императора. Им оказался древний старик, увешенный орденами и медалями.

— Скажите, а когда мне повысят пенсию и дадут обещанные двадцать лет назад квартиру и машину?

— А вы кто?! — округлил глаза подставной Царь.

— Старшина Тарасов. 154 пехотный полк. Дважды герой Русландии. От Московии до Берлина дошел, четыре ранения.

Двойник Главы государства стал мрачнее тучи, его глаза забегали, а рука прижалась к уху, где притаился маленький динамик. Получив указания, доппель Августа ответил.

— Я думал, что вы все уже умерли, ан нет. Будут вам, дед, квартиры, лично подарю на столетие Победы. Следующий вопрос.

Со своего места встала молоденькая девушка, в короткой юбке и пиджачке, с которого под напором огромных грудей едва не отлетали пуговицы. Глаза липового Царя заблестели.

— Анна Правдина, газета «Оппозиция». Ваше Величество, скажите, почему ветеранам дарят отечественные машины, а спортсменам «Ауди» и «Лексусы»? Если наши автомобили такие плохие, зачем вы ежегодно выделяете на их производство миллиарды империалов, которые просто разворовывают? Не проще ли просто раздать деньги нуждающимся или хотя бы вложить их в развитие культуры?

Лицо, представляющее Царя, вновь нахмурилось и произнесло.

— Это престиж страны!

— Да ладно?! — воскликнула корреспондент. — А мне кажется, что престиж больше вырос, если бы ветераны и пенсионеры жили достойно, а на «жигулях» пусть спортсмены катаются. Мне лично плевать на их достижения. Выиграли — молодцы, а нет — выгнать и найти других. Население-то у нас в стране не маленькое. Раньше за спасибо выступали, не кому не дарили квартир.

— Да. Вы совершенны правы. В связи с тлетворным влиянием Запада на Восток, все страны Третьего мира, равно как и Второго, обеспокоены тем, что… Я, пожалуй, отвечу на вопрос из Интернета, а вы, молодая леди, научитесь формулировать свои мэсэджи, а то сами не знаете чего хотите. Готовиться надо ко встречи со зве… С главой государства.

Микрофон перешел к очередной журналистке с силиконом наружу.

— Скажите, царь-батюшка, когда у нас появятся хорошие дороги?

«Сюзерен» почесал затылок и ответил.

— Это не ко мне, а к министру путей сообщений.

— А когда на наших полях вновь будут пастись коровы и зреть пшеница?

— Это не ко мне, это к министру сельского хозяйства.

— А когда люди перестанут летать за границу на сложные операции?

— Это к министру здравоохранения. Я решаю только глобальные проблемы, высадка десанта на Меркурий, к примеру, или контроль за нерестом корюшки и снижение популяции рыжих муравьев…

Мельник почесал затылок и прикрыл дверь.

— Я всегда знал, что это надувательство. Делать Царю нечего, как встречаться со всеми подряд. Ему некогда, он целыми днями занят: сплошные полеты-перелеты. Не мудрено, что в стране дорог нет, ему они и не нужны. Самолет на ухабах не трясет. Ему, поди, и спать-то времени нет. За час в десяти местах успевает побывать. Да пес с ним. У нас еще дел по горло, — Григорий похлопал Максима по плечу. — Ты хоть пуговицу расстегни…

Констебль стоял мокрый, как полевая мышь. На спине темнело пятно — китель насквозь пропитался потом. Аномальная жара давала о себе знать. Ученые даже предложили переименовать сентябрь и октябрь в «сентюль» и «октюль», соответственно, а март и апрель в» мартбрь» и «апрельбрь». Месяц август давно переименовали в «июль-2», во избежание путаницы и нехороших аналогий. Ведь Август — это Царь. Вдруг выдастся плохой месяц, дождливый, и начнут говорить: хреновый какой август! А такого быть не может — Август Хороший и Великодушный! Только так.

Спустя полчаса сыскари нашли-таки кабинет начальника автопарка Первейшего канала. Им оказался одетый от Зайкина мужчина, лет сорока, который вальяжно развалился в кожаном кресле за столом красного дерева. Субъект не только не соизволил ответить на рукопожатие, но даже не сказал простого «здравствуйте» и не представился, в отличии от работников сыска.

— Вы по какому вопросу? Давайте быстрее, у меня дел много.

Мельник нахмурился и подумал: а не зарядить ли ему в «тыкву», чтоб научить манерам, но решил повременить. Даст еще один повод — непременно получит.

Однажды Григорию попала в руки книжка про новые похождения разведчика Штирлица, написанная некими Ассом и Бегемотовым. Следователь стал еще больше уважать прославленного шпиона, потому что тот не церемонился с такими людьми, а сразу бил в морду и только потом разговаривал. Мельник не любил насилия, но если кто-то не понимает нормальных слов, грубит и считает ниже своего достоинства пользоваться этикетом, то… извините, сами напросились.

— Дела никуда не убегут, сидите на жопе ровно, — сказал он, без приглашения пристроившись на стул. — А вот вам, если не будите сотрудничать, выдадут путевку в дремучие леса. Объясняю доходчиво: принадлежащий вашему теле-концерну автомобиль «Мерседес» черного цвета был дважды зафиксирован камерами видеонаблюдения в двух местах, где совершались преступления. Констебль…

Аверин молча расстегнул кожаную папку, что таскал под мышкой, выудил из нее два снимка и положил на стол перед хозяином кабинета. Тот задумчиво повертел фотографии в руках, затем кому-то позвонил по старинному телефону, на вроде тех, что стояли в Смольном во времена революции, устроенной немецким шпионом, который потом замерз в шалаше, где скрывался от полиции. Спустя минуту в кабинет вошла девушка в строгом костюме розового цвета и положила на стол тетрадь учета движения транспорта. Мужчина ее открыл, пролистал несколько страниц, сверился с номером и датами на фотографиях и, покачав головой, сказал:

— Да, это, действительно, наша машина.

— А кто ее брал, можете сказать? Вчера, к примеру? — Мельник облокотился на стол. — Мы вам будем крайне признательны за помощь.

Мужчина вновь заглянул в тетрадь учета.

— Ну как же… Вчера «Мерседес» брал Махлахов, вот и подпись его стоит.

— А который? — поинтересовался Григорий.

— Старый, — ответил начальник автопарка. — Молодой даже сам в туалет не ходит, а вы хотите, чтобы он за руль сел. Звезда! Я еще чем-нибудь могу помочь?

— А четыре дня назад?

Тот полистал страницы.

— Не могу сказать. Записи отсутствуют, видать, кто-то забыл отметиться. Такое случается.

Лейтенант вздохнул и поднялся со стула.

— Мне нужна ксерокопия журнала.

Хозяин кабинета молча кивнул в сторону ксерокса, который пылился возле стеллажа с журналами. Аверин снял копию и вложил ее в свою папку, прихватив со стола фотографии.

— Мне нужны ваши имя и фамилия, — робко сказал Максим.

— Зачем?! — перепугался человек в костюме. — Я ничего не сделал!

— К награде вас представим, за помощь следствию, — с сарказмом буркнул Григорий.

Мужчина немного попыхтел и нехотя протянул свою визитку. Работники сыска покинули кабинет не прощаясь и отправились на поиски Махлахова-старшего.

.

Один из съемочных павильонов. 15 часов 00 минут.

.

— А ты говоришь купаться! — Мельник поедал халявные тарталетки с красной икрой, которые, как оказалось, имелись тут чуть ли не на каждом углу. — Где же нам искать этих… шоубизнесцев, а?

Констебль поник.

— Даже не знаю. Да и как без зацепок-то?

— То-то и оно, — хмыкнул сыскарь. — Голяк полный. Я уже начинаю сомневаться в своей компетенции. Может, мы чего упускаем?

— Не могу знать, вашбродь!

Мимо них носились работники телеканала, раздавая каким-то людям сценарии программ и тексты. Тут же суетились гримеры, мастера по свету, таскающие огромные прожектора, туда-сюда ходили вереницы людей из массовки. Дурдом, одним словом. Спустя пять минут работникам сыска удалось найти искомый объект. Закатив глаза, он сидел на том же самом месте, что и в их прошлый визит. Более того, в той же позе, словно никуда не уходил, только на этот раз его голову покрывала не арбузная корка, а листья капусты.

— Молодец-голубец! — вырвалось у Аверина, и Мельник прыснул в кулак, подавившись тарталеткой.

— Спрячь подальше подносы, Макс, — откашлялся Григорий, — или не подпускай меня к ним, а то от икры у меня скоро диатез начнется, не могу ее больше видеть, проклятую!

Сыщик подошел к журнальному столику, за которым сидел подозреваемый и представился.

— Временный сотрудник Управления Имперского сыска лейтенант Мельник, а это, — Он кивнул на Максима, — констебль Аверин. У нас есть о чем вас спросить.

Махлахов вернул зрачки в исходное положение, закончил бубнить себе под нос мантры и, поправив сползающие капустные листы, сказал.

— Присаживайтесь. Не желаете пройти курс лечения народными средствами? Сейчас как раз Сатурн в пятом доме, а Луна в созвездии Стрельца. Для вас — абсолютно бесплатно. Надо в звездную ночь три часа прыгать на левой ноге в болотной жиже и наизусть повторять «Сюзерен наш». Вижу у вас мешки под глазами. От недосыпа? Надо к векам яйца приложить, и через двадцать минут все пройдет.

— Боюсь, оторвутся, и я умру от болевого шока, — на полном серьезе сказал Мельник, заставив Аверина улыбнуться шире Игоря Скверника. — Я себя прекрасно чувствую. Скажите, вы вчера пользовались услугами тутошнего автопарка, а конкретно «Мерседесом» черного цвета, государственный номер…

— Было дело, — перебил Григория Геннадий Петрович, снимая с головы лист капусты и отправляя его в рот. — Я виайпи-персона, мне можно, а что?

Лейтенант присел рядом с ведущим, а констебль приготовился записывать показания.

— Где вы находились вчера с двенадцати до часу ночи?

— А вот этого я сказать не могу, — развел руками Махлахов.

— Вам нужен адвокат? — округлил глаза сыщик.

— Не в этом дело. Я все расскажу по порядку. Вчера в 23.00 я закончил сниматься и решил съездить за кефиром.

— Ночью?!

— Ну да, а что такого? Каждый ребенок знает, что кисломолочные продукты, вступая в реакцию с лунным светом, выделяют огромное количество бактерий, полезных для всего организма.

— Ну конечно! — всплеснул руками Мельник. — Как я мог забыть! Продолжайте.

Махлахов огорченно покачал головой.

— Короче, я за кефиром пошел. Проследовал по коридору, спустился на лифте и попал на парковку. Затем взял у секьюрити ключи, расписался в журнале учета и пошел к машине. Ничего не предвещало беды. Сел за руль, завел двигатель, и тут в моей голове застучали тревожные молоточки. Я почуял какой-то странный запах, а потом кто-то схватил меня сзади и стал душить. Ну это мне со страху показалось, на самом-то деле меня просто усыпили. В себя я пришел часа через три-четыре.

— Вы хотите сказать, что никуда не уезжали? Тогда как вы объясните тот факт, что «Мерседес» попал в объектив видеокамеры на другом конце города?

Махлахов почесал затылок, сбросив с головы оставшиеся капустные листы.

— А шут знает! Во всем виновата балийская петрушка и бангладешская сон-трава, это они меня вырубили.

Работники сыска переглянулись. Похоже, наклевывалась зацепка по делу.

— А скажите, откуда вы знаете про эти травы? — прищурился Мельник.

— Молодой человек, я — народный целитель, гуру всего непознанного и адепт солнечного культа. Не уж-то вы думаете, что я не отличу сомалийский цикорий, от нашего, отечественного, или перепутаю русландский укроп с голландским? А что, собственно, случилось-то?!

Григорий вздохнул.

— Да ничего особенного. Небольшой инцидент с похищением. Вы, часом, не разглядели нападавшего? Особые приметы, татуировки?

— Так темно было, да и вижу плохо, вы думаете я просто так с капустой на голове сижу? Сетчатку восстанавливаю.

Мельник призадумался. Зацепка сорвалась с крючка, и у него снова ничего нет. Сплошная невезуха, даже стыдно. С чем идти на доклад к генералу Жеглову? А если тот позвонит Церберу и скажет, мол, кого ты мне прислал? Свои же потом на смех поднимут. Приехал в столицу и опозорил родное управление. Направят участковым в самый зачуханный район до пенсии бомжей гонять. Стремная перспектива, пугающая до усрачки.

Григорий уже составил план на ближайшее десятилетнее будущее и только после этого вернулся в реальность.

— Скажите, а вы не в курсе, куда Держигурда делся? Нигде его найти не могу. Он ведь, кажется, живет рядом с вами?

Геннадий Петрович замах руками, словно чертей отгонял.

— Чур меня! Дал Создатель соседа! Век бы его не видеть! Он, гад, у меня брюкву ворует, но я с ним не связываюсь, боязно. Он дикий какой-то, орет, рычит, только что пена изо рта не брызжет. Давно не видел. Может его пчелы сожрали? Хотя, вряд ли. Передохли бы. Этого змея даже лопатой не убить, пробовал. Только черенок сломал и штык погнул.

Аверин поставил в протоколе жирную точку и протянул его на подпись Махлахову. Тот презрительно отказался от предложенной авторучки и подмахнул бумагу гусиным пером, которое он достал вместе с чернильницей не понятно откуда.

Мельник поднялся с дивана и хотел уже попрощаться, но не успел. Телефон в его кармане разразился песней «Наша служба и опасна и трудна». Лейтенант достал мобильник и посмотрел на дисплей.

«Генерал Жеглов».

«Легок на помине! — вздохнул Григорий и ответил на звонок».

— Я, майне генерал!

— Я-я… Боеголовка от корейской ракеты! Здорово, лейтенант. Ты сейчас где?

— В телецентре.

— Это хорошо. Дуй на НТВ, у них там ЧП, ведущая пропала, — и Жеглов отключился.

Теперь пришла очередь Мельнику закатывать глаза. Констебль убрал протокол в папку, шепнул Махлахову чтобы тот не покидал город и робко поинтересовался у босса.

— Вашбродь, что-то случилось?

Тот закрыл глаза, сжал кулаки и сквозь зубы произнес:

— Жопа… — и подумал, что на сегодня это слово основательно закрепилось в его лексиконе.

.

Соседнее здание. 7 часов 00 минут.

.

Как оказалось, павильоны НТВ находились недалеко, через дорогу. У входа, традиционно, высился памятник Сюзерену. Августейший выглядел соответствующе тематике канала: длинный, развивающийся плащ, шляпа, как у Шерлока Холмса, очки, пистолет в одной руке и весы правосудия в другой.

Секьюрити в холле выглядел так же, только без весов. Поинтересовавшись целью визита, перекаченный стриженый амбал коротко, но ясно, объяснил, как пройти к руководителю службы безопасности. Работники сыска поблагодарили охранника и направились в сторону лифта, в котором он провели несколько минут. Потом потянулись бесконечные коридоры с множеством одинаковых дверей. Естественно, любопытство взяло верх: возле каждой сыщики останавливались, приоткрывали створы и прислушивались. Особым разнообразием снимающиеся передачи не отличались — сплошные скандалы, интриги, расследования и убийства, убийства и еще раз убийства.

«Не перестают поступать видеосюжеты, на которых запечатлены дрессировщики цирков, издевающиеся над зверьми. На ум приходит фраза из старого анекдота: — Нам-то что, знали бы вы, как бьют летающих коров! Общественность возмущена, а защитники животных требуют ответных действий по отношению к дрессировщикам. Редакция нашего канала присоединяется к мнению граждан: такой цирк нам не нужен!».

Или:

«Пьяный водитель катался по городу на угнанных «жигулях» и сбивал людей. В общей сложности его жертвами стали сто человек. Сотрудники полиции, гнавшиеся за преступником, сбили еще десятерых и спровоцировали три дорожно-транспортых происшествия. Есть погибшие. В конце-концов, преступника задержали. Теперь ему грозит лишение прав и штраф в размере пяти тысяч империалов».

Или:

«Продолжаются лесные пожары на территории всей Русландии. Пока никаких действий по их ликвидации не принимается. Чрезвычайное министерство утверждает, что это обязанности лесхоза, а те, в свою очередь, говорят, что у них нет необходимых сил и средств для борьбы с огнем. А леса, тем временем, продолжают полыхать. По всей видимости, это кому-то выгодно».

Или:

«Как сообщила пресс-служба НИИ «Осколково», у них произошло ЧП. Им удалось-таки собрать неведомую хрень, которая теперь катается по территории и стреляет в ученых. Работавший на месте наш пипец какой специальный корреспондент, теперь находится с огнестрельным ранением в бесплатной клинике для неимущих (в качестве эксперимента). Теперь его здоровью угрожают еще и врачи».

Или:

«Чрезвычайно министерство отправило десять самолетов с гуманитарной помощью в республику Замундия. Многие жители нашей страны даже не знают где это, а тем временем регионы Русландии страдают от сильнейшей засухи и нехватки питьевой воды. Когда закончится аномальная жара, не могут сказать даже синоптики, хотя им уже давно никто не верит».

— Прямо страшно становится! — подмигнул Мельник Аверину. — В стране-то, оказывается, полная жопа!

— Ага, как жить дальше?! — усмехнулся тот, щелчком сбив пылинку, упавшую на ворот кителя.

Проведя у каждой студии по две-три минуты, сыскари через час добрались-таки до нужного кабинета. Лейтенант абсолютно уверился в том, что государство окончательно погрязло в разврате, воровстве и коррупции. В голове Григория крепла мысль, что, по большому счету, от Императора никакого толку, как и от его приближенных. Что не взяточники, то представители партии Государя «Единая Русландия», что не мухлеж с налогами или недвижимостью — опять они. У лейтенанта сложилось впечатление, что эта ячейка специально создана для того, чтобы воровать. Он даже хотел поделиться своими мыслями с констеблем, но тот уже постучал в дверь с табличкой

«Служба безопасности НТВ»,

а когда прозвучало громкое:

— Войдите, — толкнул створу.

В огромном кабинете, из окна которого открывался великолепный вид на столицу, среди стеллажей с DVD проигрывателями, десятков мониторов и прочей дорогостоящей аппаратуры за столом восседал худой мужичок в очках и с засаленными волосами. Сыщики переглянулись. Это начальник охраны?! Больше похож на «ботаника», который всю жизнь корпел над учебниками, закончил школу, ПТУ и институт с золотой медалью и красным дипломом. Ему в каком-нибудь НИИ, если таковые остались, над микроскопом висеть, а не охраной заниматься. Хотя, внешность бывает обманчивой.

— Мельник, — представился лейтенант. — Имперский сыск, это — Аверин. Что у вас случилось?

Худой жестом пригласил гостей присесть напротив. Достал из ящика стола бокс с диском и протянул полицейским.

— Вкратце — сегодня ночью, во время съемок, похитили нашу ведущую — Юлию Низовкую. Есть записи с камер видеонаблюдения, я сделал вам копию. Неизвестный увез ее в белом фургоне без номеров. Мы пока не сообщали прессе, да и наши новости тоже молчат, но вы понимаете, что рано или поздно это вылезет, тем более что пропавшая — жена известного кинорежиссера, который брат известного кинорежиссера, а вместе они дети известного поэта. Там, вообще, все семейство в киноиндустрии торчит: племянники, жены, дети, внуки… А еще они водят дружбу с самим Государем. Короче, сижу-боюсь. Ее муж уже четыре раза звонил. Кстати, — Он опять залез в ящик стола и выудил оттуда полиэтиленовый пакетик с кожаным чехлом для телефона внутри, — это ее трубка, на парковке нашли. Других следов не обнаружили. Ну, на диске все есть.

— Скажите, — спросил Мельник, закинув ногу на ногу, — а как же неопознанное транспортное средство могло попасть на охраняемую парковку и где были ваши сотрудники?

Худой не думал ни секунды.

— Стоянка не охраняется, а тот, кто проворонил фургон, уже уволен без выходного пособия с занесением в печень и в характеристику. Теперь, наверное, будет вагоны разгружать. Если еще возникнут вопросы — вот вам моя визитка, звоните в любое время.

Этой фразой начальник охраны дал понять, что он больше не задерживает сыщиков, и те могут приступать к дальнейшему расследованию.

— Ну что, побеседуем с мужем пропавшей? — Григорий поднялся со стула.

— Опять на Империальское шоссе? — вздохнул Аверин, понимая, что предстоит стоять в пробках, ехать за город, а потом еще назад. Хорошо, что успел перекусить тарталетками с икрой, да кофейку глотнуть.

— Но сначала осмотрим стоянку. Всего доброго и не уезжайте из города, — козырнул на американский манер Мельник.

«Ботаник» скупо кивнул, произнес:

— Место 90-Ж, — и погрузился в изучение каких-то бумаг.

.

Подземная парковка. Место 90-Ж. 17 часов 40 минут.

.

Тяжелая поступь работников сыска эхом разлеталась внутри железобетонного стойла для железных коней западного и восточного производства. Ни одного шедевра отечественной автомобильной промышленности на стоянке не наблюдалось. Оно и понятно, ведь иномарка порой дешевле «жигулей», а «москвичами» пользуются только пенсионеры, которые вовремя не смогли их продать.

Глядя на отметки, нарисованные на бетонных колоннах желтой краской, сыщики добрели до ряда «Ж», а там и до парковочного места за номером «90». Первое, что бросилось в глаза Мельнику, масляное пятно, а чем он сразу подметил вслух.

— Машинка-то не исправна, подтекает. Максим, возьми образец, проверим состав. Вдруг нам это чего даст.

Констебль кивнул, опустился на корточки, отложил в сторону папку и полез во внутренний карман кителя.

— А тут хорошо, прохладно, — Он выудил пробирку с ватной палочкой, макнул в лужу и убрал образец.

Мельник тем временем напрягал свое зрение в поисках других улик и не напрасно. В двух шагах от пятна он обнаружил маленькую, еле заметную зеленую веточку, похожую на молодой побег ели или пихты. Или можжевельника. Вобщем, чего-то хвойного. Достав из джинсовки носовой платок, лейтенант подцепил находку и подошел к ближайшему плафону, чтобы разглядеть получше.

— Что там? — спросил Аверин.

— Какая-то трава, на укроп похожа, — он принюхался. — Только пахнет как-то… странно. Мне даже поплохело, кажется.

Григорий облокотился на колонну.

— Вашбродь, с вами все нормально? Может, врача? Давайте, я к Махлахову сбегаю? Он же целитель, враз на ноги поставит.

Лейтенант отмахнулся.

— Нахрен такого доктора, я еще жить хочу, но сгонять к нему все равно надо. Узнай, что за трава, а я тут подожду, отдышусь.

Констебль схватил платок с уликой и исчез из виду. Казалось, не прошло и двух минут, как топот его ног разлетелся по парковке. Помощник возвращался на сверхзвуковой скорости.

— Вашбродь! — Максим замер в метре от Григория, согнулся пополам и тяжело задышал. — Это бангладешская сон-трава. Геннадий Петрович зуб дает.

Мельник уже окончательно пришел в себя и задумчиво потер подбородок.

— Интересно девки пляшут. Знаешь, что это значит? — констебль отрицательно помотал головой. — А то, что похититель артефактов в музее и тот, кто увел отсюда Низовскую, связаны или это один и тот же человек. И там и там использовалась трава. В обоих случаях замечен белый фургон, правда к музею его привязать еще надо… Сдается мне, что все похищения связаны каким-то образом. Почему преступник не забирает телефоны?

— Боится, что его вычислят! — отчеканил Аверин.

— Ага, ухмыльнулся лейтенант. — Это только в кино возможно, а у нас… Пока разрешение получишь, пока специалиста найдешь, а там еще и аппаратура окажется сломанной. Но, думаю, тут ты прав. И этот кто-то имеет доступ на телевидение. Сечешь? Вот и я пока нет. Давай рассуждать логически. Кто всегда виноват в исчезновении мужа или жены?

— Жена или муж, тут к гадалке не ходи, — усмехнулся Максим. — Это прописная истина, с нее начинается обучение следователей в школе полиции. Возможны еще любовники, поклонники или тайные обожатели, ну или завистники. Но в основном преступниками оказываются супруги. Мы будем колоть мужа Низовской? А это не чревато? За ним Государь.

— Не думаю, что это он. К чему ее похищать? Проще развестись, тем более, что у него опыт огромный в этом деле. Нет. Да и у других похищенных не было мужей. Держигурда не в счет. Блин, за что же зацепиться?! Нужно искать мотив. Найдем его, найдем и похитителя. Ладно, поехали, опросим этого кинорежиссера и по домам. Мне надо еще записи посмотреть.

.

Империальское шоссе. Особняк Кончалово-Михалковского. 20 часов 00 минут.

.

Дом, а точнее дворец супружеской пары деятелей телевизионных искусств впечатлял!

Огромные помещения уставлены антикварной мебелью, повсюду на стенах висели фотографии главы семейства, где он запечатлен с голливудскими звездами. Но среди всей этой помпы встречались и другие снимки, на которых была изображена женская задница.

— Это моя супруга, — уточнял режиссер. — Портфолио с кастинга. Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Мужчина, закутавшись в тигровый халат, присел на диван возле камина, не пригласив гостей.

— Как бы это помягче сказать, — начал Мельник. — Мы подозреваем, что вашу супругу похитили.

— То-то я до нее дозвониться не могу! — Андрей Сергеевич налил в толстостенный стакан виски и залпом выпил. — Хотя, кому она нужна? Если только какому-нибудь шейху в гарем, в качестве стряпухи. Она готовит хорошо, да и сама подзакусить не против. Все равно жалко, привык я к ней.

Он с тоской посмотрел на одну из фотографий. Мельник проследил за его взглядом. И ничего особенного. У его гражданской жены попа ничем не хуже, даже лучше, только что в кино не засветилась. Григорий осмотрелся еще раз. И где справедливость?! Почему он должен ютиться в крохотной «хрущевке», в то время как другие живут в многомиллионных хоромах? Неужели они заслуживают большего, чем сотрудник полиции, который каждый день рискует жизнью, защищая этих самых богатеев?

Мельник осознавал, что у него никогда не будет такого дома с камином, и они с Еленой будут пить виски только по праздникам, а черная икра им будет лишь сниться, и то раз в полгода.

— Козлы… — выдохнул Григорий.

— Что простите? — спросил режиссер.

— Козлы какие-то похитили вашу жену, говорю. Ей, случайно, никто не угрожал? Может она вам жаловалась или намекала?

Андрей Сергеевич посмотрел на дно опустевшего стакана.

— Не припомню такого. Вы не прекращайте поиски, иначе я позвоню брату, а он свяжется с Государем, и тогда вас ожидает долгая служба где-нибудь в снегах Арктики. Понятно?

Мельнику в эту секунду очень захотелось врезать этому самодовольному болвану, так, чтобы он перелетел через спинку дивана и приобрел бесценную амнезию, но сдержался. Чего взять с убогого?! Все представители шоу-бизнеса любят попонтоваться. Помериться, что говориться, амплуа.

— Вашу жену ищут триста человек! — вставил Аверин, который переминался с ноги на ногу у двери.

— Мало! — возмутился хозяин дома.

И тогда констебль проявил полицейскую смекалку и чувство юмора. Он вытащил мобильный телефон, показательно откашлялся и прокричал в «трубку».

— Срочно отменить текущие дела и бросить все силы на поиски многоуважаемой Юлии Низовской! Особые приметы — неплохая задница! Русландский кинематограф на грани катастрофы! — Андрей Сергеевич удовлетворенно кивнул и плеснул себе еще виски.

Григорий вздохнул. Очередной опрос снова ничего не дал. И почему никто не требует выкупа?! Что за похитители пошли? Уж с этого упыря точно можно стрясти пару миллионов.

Работники сыска попрощались и, покинув резиденцию Кончалово-Михалковского, вышли под осеннее небо. Дневная жара начала спадать, уступая место вечерней прохладе, хотя солнце только-только собралось скатываться к горизонту. Уже сидя в служебном «Вольво» Мельник прикрыл глаза и спросил у констебля, который разворачивал машину на пятачке.

— Максим, а у Воронцова такое бывало, ну, что зацепок ноль?

— Ага, — ответил тот, выезжая за ворота. — Как раз последнее дело не давалось. Десять дней ничего не было, а потом — озарение. Я, правда, не совсем понял, что к чему. Когда Виктор Викторович погиб, я, как смог, закрыл дело по его наработкам. Все бумаги нашел в машине, на которой он разбился, некоторые находились в кабинете. Картина более-менее ясная. Подбил, как говориться, бухгалтерию и сдал в архив. Если интересуетесь, могу дать.

— Это было бы круто, — вздохнул лейтенант. — Может, чему научусь у него.

Резина взвизгнула, и «Вольво» понесся по направлению к столице Империи. Включенная по привычке магнитола разразилась очередным выпуском новостей.

«Приветствую вас, наши радиослушатели! Император жив и здоров, храни его Создатель, а теперь о новостях науки.

Куда делись миллиарды, выделенные на развитие нано-науки, неизвестно. Виновные не найдены и не наказаны, видимо, они тоже нано, поэтому Институт «Осколково» потребовал вновь увеличить финансирование, чтобы создать нано-сыщиков для поимки нано-преступников. И о погоде: на территории Русландии осень, возможны дожди».

.

День шестой: «Неуловимый Джо»

.

Управление Имперского сыска. Кабинет-музей Воронцова. 00 часов 00 минут.

.

Мельнику не спалось. Он сидел в свете монитора и перекусывал пирожками с капустой, которые, по всей видимости, сегодня были в столовке и чудом оказались на рабочем столе. Не иначе Марья Ивановна позаботилась, милая женщина-повариха, спасибо ей. Попивая чай, лейтенант в который раз просматривал записи с камер.

Неизвестный забросил Низовскую в белый фургон и скрылся, выбросив телефон. Еще пришел по почте отчет из дорожной полиции: в ночь похищения Держигурды черный «мерин» Первейшего канала засветился около одного банкомата. Там преступник перебросил тело все в тот же белый грузовичок без номеров.

— Гадский папа! — Григорий откинулся на спинку стула. — Таких фургонов по Московии штук сто на квадратный километр, что теперь их все обыскивать на предмет улик? Да мне и жизни не хватит. Вот попадос!

Он достал из стола телефоны похищенных и просмотрел историю звонков за минувшие сутки. Никто не беспокоился о пропавших. Оно и понятно, если найдутся, полиция сама оповестит. Просмотр сайтов подпольных и легальных аукционов опять ничего не дал. Артефакты пропали с концами.

— Зачем же они тебе нужны? — Мельник достал чехол с мобильником, найденным на парковке НТВ. — Айфон последней модели! Три моих зарплаты стоит, не хило. А это что?

Вместе с «трубкой» на свет электрический появилась карточка, похожая на те, что обнаружились в вещах других пропавших «звезд». Лейтенант покрутил ее в руке, подписал на обороте и забросил в стол. Он не знал с какого конца подступиться к этому делу. Единственный свидетель — Махлахов, ничего путного сказать не смог, толку от записей никаких, люди пропадают быстрее, чем питьевая вода с прилавков магазинов.

— Точно уволят за несоответствие! — и Мельник представил себе страшную и унизительную картину…

На Главной площади Московии собралось много народу, тысяч десять, не меньше, и все, как один, в форме сотрудников полиции и жандармерии. Белые мундиры перемешались с серо-зелеными. Люди вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что же происходит на мавзолее.

А там собралось все руководство, чином ниже генеральского — никого. Все в отутюженной форме, в начищенных орденах и медалях, аксельбанты белее молока, эполеты слепят глаза. Офицеры стоят, сурово сдвинув брови, крутят усы и покачивают головами. А внизу, один одинешенек, стоит с опущенной головой лейтенант и теребит в руках форменную фуражку.

Министр откашлялся в кулак, навис над микрофоном и произнес:

— Уважаемые коллеги, минуточку внимания! — толпа затихла и обратилась в слух. Эхо громового голоса разлетелось над площадью. — Когда я был лейтенантом, у меня тоже были сложные дела, но в те годы я смог с ними разобраться и закрыть, а он не смог!

И офицер пальцем указал на краснеющего у входа в мавзолей Мельника. Толпа взорвалась презрительным «Фу!» и начала бросать в Григория гнилые помидора и тухлые яйца. Собравшиеся на площади расступились, образовав коридор, по которому, утирая слезы и сопли, поплелся приниженный лейтенант, волочивший за собой неизвестно откуда взявшегося огромного плюшевого медведя.

— Гад ты, Гриша Мельник! — сказал один полицейский.

— Позор! — плюнул ему под ноги другой.

— Бездарь! — и сыщик получил пинок под зад начищенным до блеска сапогом.

Так и двигался лейтенант, а когда оказался на отметке нулевого километра, то ощущение было, что он прошел сквозь строй. Спина взмокла, ноги трясутся, на душе погано, хорошо хоть крови нет.

«Стыдоба-то какая! — подумал Мельник, боясь обернуться. — Хоть в петлю лезь или под поезд бросайся».

— Уф! — выдохнул следователь и обмакнул краем футболки взмокший лоб. — Придет же такое в голову!

Он выключил компьютер, допил залпом уже остывший чай и, раздевшись до трусов, завалился на диван. Жара немного отступила, ночная прохлада забиралась в приоткрытое окно, принеся с собой дрему, которая навалилась на лейтенанта.

.

Клуб «Телочки и козочки». 04 часа 00 минут.

.

Уже четыре часа он следил за объектом. От идеи взять служебную машину пришлось отказаться. Полицейские крепко сели на хвост. Фургоном светить лишний раз тоже не стоило, пусть стоит в потаенном месте и ждет своего часа. Даже если его и объявили в розыск, не страшно. Он все предусмотрел. Наклеенные на борта красные полоски собьют сыщиков со следа. Никто не станет интересоваться машиной скорой помощи, пусть и без мигалок. Выход только один — такси, благо водитель «арендованного» «Хюндё» мирно сопит в багажнике, усыпленный чудо-препаратом.

Тот, кого он наметил следующей жертвой, живет на широкую ногу, поддерживая статус «звезды» шоу-бизнеса.

«Почти целую ночь мотается из одного клуба в другой. И откуда столько здоровья? Пьет, как верблюд, несмотря на то, что за рулем. Его джип стоит на парковке. Внутрь «Мазды» не попасть, сработает сигнализация. Фокус, как с Пеховой, не прокатит, ведь Темноков сам работает на Первейшем канале, ведет «Фонарьдженифферлопес», может узнать. Придется ждать. Тут только один вариант — похищение в стиле Декстера, нужно только улучить момент».

Размышления преступника прервал сам объект, вернувшийся за свой столик, где сидели его друзья по комедийному клубу.

— Поеду я, — сказал Сергей. — Жена уже четыре раза звонила. Я, вообще, ребенку за кефиром поехал, еще вчера. Потом, мне еще на съемки. Я, как-никак, самый ленивый человек на свете и мне необходимо поговорить с телевизором. И что самое ужасное, мне это нравится. Играю всяких уродов и получаю приличное бабло. Если бы не телевидение, то работал бы на стройке, как последний таджик. Брр!

Темноков выпил на посошок, обнялся с друзьями и направился к выходу. Человек, сидевший за соседним столиком, тоже поднялся и пошел следом.

Ночной воздух обжигал. Эта адская жара и не думала спадать. Климат изменился до неузнаваемости. На улице толпилась уйма народу, одетые чуть ли не в одно нижнее белье. Едва Сергей появился на улице, его тут же облепила ватага девушек с сиськами наружу и стали требовать, чтобы он оставил им свои автограф на них. На крайний случай на попе. Это мероприятие заняло минут двадцать. Потом началась фотосессия.

Тот, кто следил за Темноковым, терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу возле входа. Он надеялся, что объект будет один, но ошибся. В сопровождении нескольких миловидных особ шоумен двинулся к своей машине. В конце концов, ему удалось отбиться от поклонниц и спрятаться в «Мазде». И тут в голову преступнику пришла идея.

— Как я раньше не додумался?!

Сидя в такси, он достал «Верту», нашел в телефонной книжке номер Темнокова и набирал сообщение.

«Надо срочно встретиться. Подворотня на «Святого Сюзерена», дом 666. Тебе понравится, я буду твоей рабыней».

Именно там преступник оставил свой грузовичок.

Объект должен клюнуть. Ведь СМС придет от Пеховой, чью симку похититель скопировал на всякий пожарный. Там много полезных телефонных номеров, вдруг пригодятся. Вот и пригодилось. Меньше чем через минуту пришел ответ.

«Еду, моя жопастенькая. Надевай кокошник и лапти!».

Такси заурчало и тронулось вслед за «Маздой», выезжающей с парковки ночного клуба.

.

Улица «Святого Сюзерена», дом 666. 05 часов 00 минут.

.

Автомобиль шоумена подкатил к дому. Темноков заглушил двигатель, в предвкушении довольно потер ладони и вышел под ночное небо. Старой постройки дома высились вокруг как горные пики, фонари, естественно, не горели. Доблестная шпана четко выполняла свою работу, расстреливая уличные светильники из рогаток. Осмотревшись, Сергей пошел на место встречи, не заметив, как в нескольких десятках метров от него остановилось такси. Оно и понятно, преследователь загодя погасил фары и двигался накатом.

Пройдя мимо одиноко стоящей машины скорой помощи, Темноков зашел в арку и замер. В ночной тишине раздались шаги.

— Это ты, шалунья? — шепотом спросил он, но никто не ответил. — Фисочка, звезда моя, я весь горю уже, даже презерватив надел, пока ехал.

В полумраке появилась чья-то фигура. Шоумен, раскинув руки для любовных объятий, двинулся навстречу своей судьбе.

Некто распахнул плащ и вместо долгожданной Пеховой в подворотне появился нежданный субъект, в руках которого оказался пистолет для инъекций.

— Мужик, тебе чего? — спросил Сергей и прижался к стене.

Ответа не последовало. В тишине прозвучало короткое «пшик-пшик» и две дозы мощного снотворного потекли по телу смешиваясь с кровью. Как подстреленный сохатый, Темноков сполз по кирпичной кладке и замер на потрескавшемся асфальте ночной столицы.

— Чего надо тебе знать не надо! — детским голосом сказал человек и склонился над жертвой.

Пошарив по карманам и выудив из штанов шоумена телефон, преступник вложил в чехол какую-то карточку, отнес «мобильник» в «Мазду», а затем вернулся к телу. Едва преступник взвалил Сергея на плечо, раздались чьи-то шаги и сиплый голос.

— Рекс, ну-ка ко мне, охальник!

— Этого еще не хватало! — сплюнул преступник и притаился.

В этот самый миг в подворотню вбежала огромная псина и, уставившись на странную парочку, злобно зарычала. Маньяк судорожно стал вставлять в пистолет новые ампулы, бубня себе под нос.

— Иди отсюда, шавка. Да что ты будешь делать?!

— Рекс, где ты там, а? — вновь раздался голос, и в подворотне появилась бабка в домашнем халате и калошах. — Чаво увидала, кошака? Всю парадную ужо зассали, твари.

Тут ее острый, как и положено у всех бабок, взгляд уловил еле заметное движение. Старушка слегка присела и стала всматриваться во мрак.

— Хтой-то там? Выходь, маньячина, чаво притаился? Снасильничать меня решил? Ну-ка, Рекс, оттяпай ему все что болтается! Фас!

Такого поворота событий преступник не ожидал. Псина метнулась быстрее молнии, рыча и оглушительно лая. Старуха заверезжала как резаная.

— Твою мать! — сквозь зубы прошипел маньяк, пытаясь выцелить Рекса. И это ему удалось, но лишь после того, как псина вцепилась в ногу. Причем пострадала от ужасных клыков конечность Темнокова, который мирно покоился на плечах похитителя.

Два коротких «пшика» и хватка собаки ослабла, а спустя секунду Рекс мирно сопел в обе дырки. Перезарядив пистолет, неизвестный шагнул вперед и произвел два выстрела в саму бабку, которая только после этого заткнулась и прикорнула на поребрике.

— Бл…дь! — сплюнул преступник.

Зазвучали сирены и темноту ночной улицы нарушили огни проблесковых маяков. Спустя секунду к дому N-666 подкатила машина полиции, из которой выскочили два бравых молодца в серо-зеленой форме со свистками на шее и резиновыми дубинками на поясе. Темноту подворотни развеял свет фар.

— Всем стоять! — гаркнул один из них. — Мы служители закона!

— Всем молчать! — крикнул второй. — Все что вы скажите я запомню!

Их растерянному взгляду предстала странная картина: один мужик держит на плечах другого, а рядом лежат собака и бабка, голой жопой кверху, так как подол ее халата завернуло порывом ветра.

— Что случилось?! Вы кто такие? — спросил лейтенант патрульной службы, поглаживая дубинку.

Тот, кто держал на плечах чье-то тело, откашлялся.

— Я врач скорой помощи, вон моя машина, прямо возле дома. На пульт нашему диспетчеру поступил вызов, мол, человек лежит без признаков жизни. Я приехал, а тут эта ненормальная, — Он кивнул в сторону бабки, — со своей псиной.

— А что с ними? — спросил второй полицейский, прячась за первого.

— Пришлось усыпить, — вздохнул «доктор». — Хорошо у меня с собой снотворное было. Сейчас много вокруг идиотов. Приедешь давление померить, а они на тебя с ножом.

— Это да… — согласился патрульный. — А что с этим? — Он кивнул на тело, которое так и болталось на плечах «врача».

— Возможно отравление алкоголем, еще собака укусила. Его срочно в больницу надо, а то кома, анафилактический шок, волчанка, столбняк и все, получит квартиру два на полтора в тихом усыпальном районе где-нибудь в районе Лосино-Островской.

— Да, да, конечно… — стражи порядка расступились, пропуская работника скорой помощи.

Тот прошел мимо, небрежно забросил тело в машину и напоследок сказал.

— А за этих не переживайте, часа через два, два с половиной очнутся.

— А мы и не переживаем, — ответили хором полицейские.

Похититель завел фургон и, посигналив на прощание, скрылся из виду.

Его сердце бешено колотилось от переизбытка адреналина. Но все уже позади, хотя едва не сорвалось. Эти бабки всегда появляются не во время. Как тут не вспомнить анекдот: как любовник приходил — видели все, как квартиру обворовывали — так все, суки, спали.

Стражи порядка переглянулись.

— Ну и что нам с ними делать? — спросил один и кивнул в сторону спящей бабки с собакой.

— Надо соседей опросить, узнать, где живет эта голожопая и вызвать спасателей. Не мы же ее с тобой таскать будем, — ответил второй и почесал затылок, сдвинув фуражку на лоб.

В этот самый миг обсуждаемая особа заворочалась и захрипела.

— Я все слышу! Подглядываете, негодники?! — Она прикрыла срам. — Я сейчас полицию вызову! Маньяки! Снасильничали уже?!

Видимо, снотворное не смогло перебороть старческий яд, что тек по ее венам, артериям и капиллярам. Ничего этих бабок не берет.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет-музей Воронцова. 07 часов 00 минут.

.

Мельник тихо сопел на казенном диване, укрывшись линялым пледом, и что-то бубнил. Даже во сне работа его не отпускала.

Ему снились похищенные артефакты, которые он-таки нашел. Ему даже вручили медаль «За старания» и грамоту.

Джинсовый костюм покоился на спинке стула. Порывы ветра, залетавшие в кабинет через приоткрытое окно, колыхали занавеску и пытались скинуть со стола какие-то бумаги, но безрезультатно. Сквозь сон Григорию послышался робкий стук в дверь. Сыщик потянулся и приоткрыл один глаз.

«Показалось?».

Стук повторился, а поскольку Мельник уже не спал, то списать явление на воображение не получилось.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился констебль, как всегда одетый по форме.

— Я что, проспал?! — Григорий откинул плед и вскочил, пытаясь вспомнить, куда он засунул телефон. — Не уж-то будильник не сработал?!

— Нет, вашбродь, — поспешил успокоить его Аверин. — Это я рано пришел.

В этот момент раздалась трель «Наша служба и опасна и трудна». Телефон нашелся под диваном.

— Случилось чего? — сыщик потер заспанное лицо ладонями.

— Ну… — замялся Максим. — Как сказать… Не знаю подробностей, но похоже нарисовался очередной эпизод по нашему делу. Надо проверить. Найдена машина. Дорожная полиция пробила номера — тачка принадлежит Сергею Темнокову, тому, который в Комедийном клубе шутит. Он еще в «Нашей Русиши» играет придурка, который с телевизором разговаривает и металлурга-гея.

Мельник поднял взгляд к потолку и уставился на лампу.

— Гей — это когда есть «Ламборгини», дом на Империальском шоссе, яхта и счет в банке Цюриха, а он изображает простого пидора, рельс ему в задницу! Отлично утро началось… Я и кофе не попил.

— Вашбродь, — констебль откашлялся, — я по пути в бистро заскочил, купил вам стаканчик «капучино» и бутерброд с семгой.

— Великолепное сочетание, — Мельник влез в джинсы, накинул куртку, сунул ноги в ботинки и вышел из кабинета.

.

Тайное логово похитителя. 09 часов 00 минут.

.

Неизвестный, пряча лицо под капюшоном, притаился возле массивной металлической двери и прислушался. Как обычно по ту сторону шла светская словесная перепалка.

«Эти типа «звезды» все никак не успокоятся! Весь смысл их никчемных жизней, по ходу, только и заключается в том, чтобы облить помоями ближнего и показать свою значимость и крутизну. Уроды моральные!».

Лязгнул тяжелый засов, клацнул замок, скрипнули петли. Дверь со скрипом отворилась и в темнице наступила тишина, но лишь на секунду.

— Я убью тебя, падла! — прорычал Держигурда, но тут же был успокоен сильнейшим ударом ногой ниже пояса. Он охнул и заскулил.

— Так ему! — обрадовалась Пехова. — Задрал уже своими песнями, горлопан.

— Дура! — рявкнула Герринг. — Очень интересный мужчина. Нам что, слушать твои побасенки про любовные похождения?

Анфиса огрызнулась, звякнув цепями.

— Конечно, он ведь через каждое слово твой силикон нахваливает!

— У меня все натуральное, ты, швабра!

— Иди на х…й, корова!

Только Низовская сидела в своем углу, сжавшись в комок, и громко всхлипывала. В полумраке никто не заметил злобной ухмылки неизвестного. Он прошел через темницу, сбросил на пол бездыханное тело и приковал его кандалами. Затем подхватил ведро, которое служило сортиром для плененных, и вышел, закрыв за собой дверь.

— Эй, ты кто? — Пехова потрогала ногой вновь прибывшего, которого оформили на постой рядом с ней. — Судя по анатомии, это мужчина. Ничёшный такой, я бы дала.

— Кто про что, а вшивый про баню, — прошипела Марья. — Никита, вам больно?

Держигурда с трудом разогнулся.

— Нет, бл…дь, мне приятно! Тебе бы ногой по эклеру звезданули! Вот тварь, все бубенцы отбил, сука. Убью!

— Я даже звон слышала! — загоготала Анфиса.

— Хватит ржать, лошадь! — крикнула Герринг. — У тебя совсем нет чувства сострадания?!

— У меня есть чувство, что скоро нам крышка, если мы отсюда не выберемся! — прорычал певец. — Маша, возлюбите ближнего своего. Может это у вас будет в последний раз…

— Ага, — хмыкнула Пехова, — и далеко не первый. А на счет любви волосатый прав. Надо подумать. Юля, ты как, участвуешь в групповушке?

Низовская вытерла слезы.

— Нет, я мужа люблю и есть хочу. Меня, наверное, уже ищут. Мою передачу ждут миллиона телезрителей!

— Ну и ходи как дура без подарков. Блин, кого же нам подселили?! — и Анфиса толкнула лежавшего рядом посильнее.

Тот заворочался, покряхтел и сел, схватившись руками за голову.

— Мне больше не наливать… А чего все голые?

Пехова заметно повеселела.

— Приветики. Добро пожаловать на вечеринку.

— Ни черта не помню. Ты чего без кокошника и лаптей? И где это мы?

Рычание Держигурды заставило Темнокова вздрогнуть.

— Нас похитили! Мне уже порядком настучали по причиндалам. Теперь твоя очередь.

— Какая нахер очередь?! — шоумен попытался встать, но тут же упал на пол, остановленный цепями. — А это что еще за ролевые игры?! Фиса, я не понял, че за ботва? Где мой секс?! Я на групповуху не подписывался. Этот волосатый вообще какой-то агрессивный. А этой сисястой я бы вдул. Извини, — Он посмотрел на Низовскую, — тебе ничего не светит.

Пехова подвинулась к ведущему и заключила его в объятия. Шепот Анфисы услышали все. А, может, она и не пыталась скрытничать.

— Вероятно это последние минуты нашей жизни, — а сама подумала:

«Теперь меня точно возьмут на Первейший канал. Секс в кадре поднимет рейтинг и мою популярность».

— Нахлобучивай ее, браток! — рыкнул Никита, прижался к Герринг, положив голову ей на грудь, и запел. — Любить по-русландски…

— Сходил за кефиром… — вздохнул Сергей.

.

Улица «Святого Сюзерена», дом 666. В это же время.

.

Григорий вылез из служебного «Вольво», который остановился возле «Мазды» Темнокова. Рядом стоял «Форд» работников полиции. Сами сотрудники правоохранительных органов мирно дремали на сиденьях.

Мельник деликатно постучал костяшками пальцев по боковому стеклу, нарушив чуткий и беззаботный сон стражей порядка. Те встрепенулись и высыпали на улицу.

— Имперский сыск, лейтенант Мельник, — представился Григорий. — Это констебль Аверин. Машину открыть можете?

— Какую? — не понял спросонья полицейский в чине капитана.

— Любую, — съёрничал Мельник. — «Мазду», естественно.

— А… — потянул тот, достал из бардачка специальное приспособление, а уже через минуту Григорий сидел на пассажирском сидении джипа и крутил в руках мобильный телефон.

Максим пристроился на заднем сидении и разбирался с вещами шоумена. Патрульные стояли снаружи и переглядывались.

— Свидетели есть?

— Нет, — один голос ответили офицеры.

— Больше ничего подозрительного не происходило?

Капитан взял слово.

— Ночью скорая увезла какого-то забулдыгу с отравлением алкоголем. Доктора чуть собака не загрызла. Одна хитрожопая бабка натравила на него свою псину. Но тот не лыком шит, положил обеих из пистолета. Не насмерть, усыпил только.

Мельник насторожился и вылез из машины.

— Так, так, так. А вот это уже интересно. С этого момента поподробнее.

Теперь говорить начал второй патрульный.

— Короче, нам поступил вызов, мол, насилуют кого-то. Мы приехали, а тут машина скорой помощи стоит, и в подворотне доктор с пьяницей на плечах. Рядом собака валялась и бабка с голой жопой. Тьфу, — офицера передернуло от воспоминаний о морщинистой и целлюлитной заднице бдительной старушки. Она проживает в квартире номер 57. Звать… Марья Ивановна, кажется.

— У меня такое ощущение, — хмыкнул Мельник, — что всех старушек зовут одинаково.

Сыщик вылез из машины, зашел в арку, осмотрелся и поманил констебля.

— Ну, что думаете? — спросил тот.

— Мне все предельно ясно, — сплюнул Григорий. — Надо найди эту бабку и записать ее показания. Да, еще нужно взять кровь на анализ у нее и у собаки.

— Думаете, наш доктор вовсе не доктор? — Максим потер подбородок.

— Есть такое мнение.

Мельник достал телефон Темнокова, нажал пару кнопок и показал Аверину. Тот посмотрел на дисплей и снова почесался.

— Э… Как такое может быть? — удивился он.

— А я о чем толкую! Не могла Пехова отправить ему сообщение. Ее телефон у нас, а сама теледива пропала. Субъект сто пудово похищен и, думаю, анализ крови старушки покажет, что ее усыпили именно бангладешским укропом или как там эта гадость называется… — Мельник покачал головой. — Дело набирает обороты. Точно скоро звезды полетят, будем вместе улицы мести, ты тут, я у себя. Вся надежда на бабульку, может она разглядела преступника. И вот еще… — сыщик повертел в руках очередную карточку Таро. — Думаю, это, типа, его визитка, отличительный знак, так сказать, вроде Зорро, черной кошки или кровавого смайлика.

— Сука какая! — всердцах воскликнул констебль.

— Полностью с тобой согласен. Редкостная гнида.

Патрульные подкрались к беседующим.

— Ну, что скажите?

— Поздравляю, — похлопал их Григорий по погонам. — Вы отпустили преступника, причем вместе с жертвой.

Те переглянулись и приуныли. Аверин заприметил на асфальте несколько кровавых пятен, достал из кармана коробочку для сбора улик и ватной палочкой снял образцы.

— Пробьем ДНК, может, жерва и не Темноков, — патрульные было оживились, но Максим убил всякую надежду. — Шучу, он это, к гадалке не ходи. Кстати, вашбродь, на том месте, где стояла машина скорой, имеется масляная лужа. Во мне все сильней крепнет уверенность, что это тот самый фургон.

Мельник прищурился.

— Возьми образец и сравни с тем, что мы взяли на паркинге НТВ. Чую я, что они совпадут, к бабке не ходи.

Но к старушке идти все-таки пришлось. Такой протокол опроса свидетелей.

.

Квартира невольной участницы событий. 09 часов 30 минут.

.

Воздух в жилище не спящей по ночам старушки был пропитан запахом псины, вперемежку с вонью кошачьей мочи и кислой капусты. Большая часть квартиры завалена очень нужным, по мнению хозяйки, скарбом, найденным на помойках. Тут тебе и все выпуски «Работницы» за тридцать лет, и куча резиновых калош всех размеров, и пустые бутылки из-под кефира в авоське, которые пропали из магазинов лет уже как двадцать назад. В прихожей на вешалке мирно покоился десяток потрепанных пальто и множество зонтов разных форм и видов. Полы, естественно, устланы линолеумом и видавшими виды ковриками ручной работы, сделанными из лоскутов ткани. На стенах коридора вместо картин иллюстрации с коробок из-под конфет.

В единственной комнате, кроме дивана, на котором мирно спала громадная псина, имелся сервант с фарфоровым сервизом и таким же выводком белых слоников, круглый стол, покрытый кружевной скатертью, древний комод с черно-белым телевизором «КВН» и обшарпанное кресло, где и разместилась хозяйка. Сыщики остались стоять, отбиваясь от двух десятков котов разных мастей, которые орали и терлись о ноги, оставляя на одежде клочья шерсти. Ветер, врывавшийся в комнату через открытую форточку, размеренно поставлял порции свежего воздуха, колыхал драные занавески в цветочек, сдувал пыль с портрета Иосифа Грозного, который висел над дверью, и гонял мух.

— Имею право! — ни с того, ни с сего сказала бабка, сложив руки на груди, пряча ладони в вязаной кофте.

— Не понял… — Мельник нахмурился.

— Я здесь официально прописана и могу делать все, что хочу. Это мои кошки. Попробуете выкинуть их, и я напишу жалобу в Международный суд Гааги.

— Мы по другому вопросу, — сказал Аверин. — Мы по поводу ночного происшествия.

Старушка немного успокоилась, но продолжила смотреть на непрошенных гостей исподлобья.

— Маньяка поймали, который меня снасильничать хотел? Если он на мне жениться, то я готова не писать на него заявление.

— Хорошо, — Григорий облокотился на стол, едва не перевернув его, — мы ему передадим. Скажите, а вы, часом, не рассмотрели преступника? Каков он из себя?

— А я больно знаю! — отмахнулась старушка. — Гад он. Вон чего с моей Рексом учудил, гад ползучий.

Констебль посмотрел на спящую на диване псину и усмехнулся, рисуя карандашом каракули на протоколе допроса.

— Бедный кобель, спит как убитый.

— Сам ты кобель! — просипела старуха. — Это сука.

— Рекс?! — Максим чуть не уронил папку.

— А чего ты удивляешься? Я его подобрала, когда она еще маленькой была, и назвала Рексом, — бабка смахнула набежавшую слезу, ударившись в воспоминания прошлого. — А когда он мне кутят принес, переименовывать было поздно. Так и осталась Рексом.

Мельник подавил приступ хохота.

— Вы точно не рассмотрели нападавшего?

— Нет, — отрезала хозяйка квартиры.

— Вас не затруднит проехать с нами в Управление, чтобы сдать кровь на анализ? — спросил сыщик.

— Вы думаете, я уже беременна? — удивилась бабка.

— Нет, — гыкнул Григорий. — Хотим проверить вашу кровь на предмет снотворного.

— Никуда не поеду, но могу в банку посикать.

— Тоже выход, — почесал затылок следователь и посмотрел на своего помощника, который только пожал плечами.

Старушка с трудом поднялась с кресла и проковыляла в сортир, сопровождаемая всем своим кошачьим выводком. Вернулась она через несколько минут с трехлитровой банкой в руках. Либо она издевалась, либо у нее великолепное чувство юмора, хотя…

.

Секретная лаборатория Управления. 13 часов 00 минут.

.

Мельник крутился на стуле, попивая из кружки парящий кофе и рассматривая мигающие огоньки приборов. Констебль сидел рядом на табурете и вслушивался в гудение и пищание иностранной техники.

Центрифуги крутились, данные обрабатывались, картинки на мониторе сменяли одна другую. Налаженный процесс шел уже целый час, и работники сыска откровенно скучали.

— Камеры дорожного наблюдения зафиксировали карету неотложки, недалеко от места, — как бы невзначай сообщил Аверин. — Я позвонил на станцию скорой помощи, ихний диспетчер сказал, что никаких вызовов по данному адресу не было…

— Не удивлен, — Мельник совершил очередной оборот на стуле, а констебль продолжил.

— Думаю, что наш преступник просто наклеил полоски на свой фургон.

— И я того же мнения.

— Образцы, взятые на парковке и у дома N-666, идентичные. Полусинтетика. Разливалась во Владимирской губернии, округ Собинка, в гараже N-876.

Неожиданно зазвонил телефон. Аверин вытащил «мобильник» и ответил. Слушал он внимательно, с умным видом, а через минуту произнес.

— Везите его к нам. И снимите отпечатки. Не забудьте посмотреть на переключения поворотников и солнцезащитных козырьках. Да, сразу звоните. Спасибо.

— Что еще? — прекратил движение Мельник и остановился.

— Там же, где похитили Темнокова, нашли такси с шофером в багажнике. Сейчас его привезут. Может это как-то связано с нашим делом, а нет, так нет.

В этот момент приборы запищали все разом, а на мониторе появились результаты исследований. И бабка, и собака были усыплены тем же снотворным, что и охранник музея. Анализ ДНК подтвердил — кровь принадлежала Темнокову.

.

Кабинет-музей Воронцова. 15 часов 00 минут.

.

В ожидании возможного свидетеля, Аверин с Мельником сидели на диване и развлекались тем, что слушали очередной выпуск новостей по старенькому радиоприемнику, висевшему на стене.

«Приветствую вас, наши многоуважаемые радиослушатели! Император жив и здоров, а теперь менее интересные новости.

Вчера Великий Председатель посетил Республику Чина и поделился своими впечатлениями с нашим специальным корреспондентом. Предлагаем вашему вниманию фрагмент записи разговора.

«Собкор: — Как вам Поднебесная?

Председатель: — Мне понравилось, и название красивое: Страна восходящего солнца…

Собкор: — Это Япония.

Председатель: — Да ладно?! А мне сказали, что я в Чине!

Собкор: — Вы и есть в Чине.

Председатель: — Зачем вы меня тогда путаете?! Особенно меня порадовал тот факт, что у них здесь после 22-х часов в целях экономии отключают свет. Я хочу предложить аналогичный проект нашему Имперскому собранию.

Собкор: — А еще здесь чиновникам за воровство отрубают руки. Такой законопроект тоже будет предложен?

Председатель: — Очень хороший вопрос! Всего доброго, некогда мне тут лясы точить. Работать надо, родина ждет!».

Затем Правая рука Императора сел в самолет и улетел в Московию. И о погоде: на территории Русландии осень, местами возможны дожди».

— Херня все это, — Григорий встал и выключил радио.

Что именно подразумевал лейтенант под «хернёй» для констебля осталось загадкой. Уточнять он не решился, тем более что в дверь постучали и на пороге возникли те самые патрульные, которые сопровождали найденного таксиста восточной наружности.

— Благодарю, любезные, — сказал Мельник, давая полицейским понять, что они свободны, но те не спешили уходить. — Что-то еще?

Офицеры переминались с ноги на ногу, теребя в руках фуражки.

— Коллега, — прокашлялся капитан, — а никак нельзя опустить в рапорте тот факт, что мы, как бы это помягче сказать… Ну, что мы предполагаемого преступника упустили?

— Не предполагаемого, а самого настоящего, — уточнил констебль.

— Да какая разница! — вспылил второй. — Нас за это по голове не погладят. Вам-то какая разница?! Чего вы, как жлобы, или стучать нынче в почете?

Сыщики переглянулись. Не случись этого разговора, Мельник бы опустил участие патрульных, но таких наглецов надо наказывать, и он пошел вразнос.

— Мм… Вот вы считаете себя профессионалами. А скажите мне, вы удостоверились, что пострадавший был действительно пьян? Учуяли запах алкоголя?

Патрульные вздохнули.

— Вы поверили человеку на слово, что он врач «скорой помощи». На нем имелся хотя бы халат?

Опять тишина.

— Едем дальше. Вы когда-нибудь видели карету без сигнальных маяков? Нет? И на закуску. Вам не пришло в голову, зачем врачу усыплять хозяйку собаки? У меня уже шестеро пропавших, а вы, мать вашу, просите меня не указывать сей факт в рапорте?! Да будь вы чуточку бдительней, то мы уже утром закрыли бы дело, и сейчас все вместе пили пиво и ели баварские колбаски! Пошли вон!

Григорий повернулся к приниженным офицерам спиной и предложил ожидающему допроса таксисту присесть, указав на стул.

— Ну ты и сука, лейтенант! — рявкнул капитан. — Мы тебя как человека просим. Думаешь выслужиться? Тебе что, медаль за стукачество дадут? Можно подумать ты сам не ошибался!

Мельник повернулся.

— Ошибался и не раз, но всегда отвечал за свои действия. Я мог бы пойти вам настречу, но вы сами напросились. Запомните поговорку: язык мой — враг мой. Вот еще одна: семь раз отмерь, один отрежь. И до кучи: за что боролись на то и напоролись. Ауфидерзейн, любезные, — Григорий захлопнул дверь перед носом стражей порядка и обратился к таксисту. — А теперь мы побеседуем с вами. Констебль, записывайте.

Лейтенант устроился на стуле напротив работника извоза и положил руки перед собой, переплетя пальцы. Мужик сидел с мрачным видом и то и дело теребил то рукава потертой кожаной куртки, то свою куцую бородку.

— Вах, у мэна рэгистраций есть, да? Работаю честно, мамой клянусь. Еду, никого не трогаю, а меня в багажник, вах! Нормально, да, ара?!

— Уважаемый, — Мельник потер лицо. — Давайте по порядку. Итак, вы посадили пассажира, потом очнулись в багажнике, так?

— Ага, мамой клянусь, начальник! Отпусти, а?

— Да подожди ты! Вы клиента запомнили?

— Вах, дарагой! Он что, девка, чтобы на него смотреть, а?!

Григорий закатил глаза.

— Ну вы хотя бы помните, где он сел?

— Обижаешь, земеля! Возле тэлэвидения, сказал ехать за «Маздой», а потом я очнулся, вокруг темнота, думал, что ослеп. Нэ вынават я, да?

— В машине «Глосанус» стоит? — уже безо всякой надежды спросил сыскарь.

— Э, ара, обижаешь! Канэчна.

— Ну хоть что-то, — облегченно вздохнул Мельник. — Макс, давай, звони в контору, узнавай маршрут движения и проверяй видео со всех возможных камер. Думаю, что толку от отпечатков не будет. А вы свободны, уважаемый, только в протоколе распишитесь.

Таксист быстро подмахнул в нужном месте и, кланяясь, попятился из кабинета, прижимая к груди кепку. В кармане Аверина зазвонил телефон. Он ответил, сплюнул на пол и с силой обрушил кулак на стол.

— Ну и? — Григорий закинул руки за голову.

— Вы были правы, вашбродь, с отпечатками голяк.

Лейтенант встал, подошел к окну и долго смотрел на улицу. Потом прислонился к подоконнику и тяжело вздохнул.

— Что же за жопа надо мной нависла? Макс, иди уже, работай по такси.

Констебль ударил каблуками и выскочил из кабинета, оставив своего шефа в состоянии крайней угрюмости.

.

Там же. 17 часов 00 минут.

.

Мельник удрученно всматривался в монитор служебного компьютера. Борщ, который ему принесла повариха из столовой, остыл и покрылся желтой коркой застывшего жира. Ничего нового сеть не поведала. Аукционы по-прежнему молчали: никто не собирался продавать пропавшие артефакты древности.

Закинув в рот остаток яблочного пирога и запив его холодным чаем, Григорий принялся печатать отчет о проделанной за день работе. Через полчаса папка с делом стала толще на несколько листов, но настроение следователя от этого не улучшилось.

— Зачем одному и тому же человеку похищать древние тотемы и «звезд» шоубизнеса? — сыщик откинулся на спинку стула. — Что между ними общего?

В дверь постучали, и в кабинет зашел констебль.

— Я узнал маршрут, по которому двигалось такси. Изъял все доступные записи со всех возможных камер наблюдения. В общей сложности часов пять-шесть получилось. Будем смотреть?

— А у нас есть выбор? Самое хреновое, что мы не знаем, кого искать.

— Может, воспользоваться программой распознавания лиц? — предложил Аверин.

— Ты кино поменьше смотри.

— Я серьезно, вашбродь, — Максим сел на стул. — Если воспользоваться сервером ФБР или ЦРУ. Программа сама проведет сравнительный анализ и покажет, кто из объектов появлялся в нужное нам время в определенных местах. Это, конечно, займет определенное время, но все не пялиться в монитор, зрение портить. Правда тут одна проблема есть — нужен код доступа.

Мельник воодушевился и потер ладони.

— Думаю, генерал Жеглов окажет нам услугу, тем более что дело-то раскрывать надо по-любому.

Сыщик взял со стола телефон и набрал номер шефа столичного сыска. Спустя несколько минут работа закипела. Буржуйская программа прогоняла через себя видеозаписи, сравнивала между собой всех, кто попал в поле объективов, делала метки и проводила прочие манипуляции. Монитор светился и мерцал.

— Ну что, — подмигнул лейтенант констеблю, — будем надеяться, что заграница нам поможет. Иди, Макс, домой. У тебя должна быть и личная жизнь. Иди, иди. Это приказ.

Аверин попрощался и удалился. Мельник включил радио, хотя знал, что кроме новостей ничего другого не услышит, поэтому сделал громкость минимальной. Так, для фона. Взяв мобильник, он завалился на диван и набрал номер Елены. Спустя несколько секунд ему ответили.

— Ну наконец-то! — раздался женский голос. — Совсем пропал, я же волнуюсь. Как ты там?

— Да что со мной будет?! — Григорий скинул ботинки и забросил ноги на подлокотник. — Сами-то как? Витька не шалит?

— Нормально все. Ты домой собираешься или променял нас на Московию?

Мельник улыбнулся.

— Золотце, я бы с радостью бросил все и примчался, но работы по самые… помидоры. Зашиваюсь, поесть нормально не могу. И потом, я тут всего… — Он задумался. — Пять дней, а когда уезжал, сказал что на неделю. У меня еще два дня.

— Смотри, не уложишься — выпишу штрафные санкции! — засмеялась Елена. — Ты давай, кушай нормально, а то похудеешь, иммунитет нарушится. Заболеешь и зачахнешь. Придется подыскивать нового квартиранта, молодого и здорового, в самом соку и полном расцвете сил.

— Ты договоришься, — Григорий постучал ладонью по дивану. — Я так попал, Ленка! Мотаемся целыми днями, ищем, ищем, и безрезультатно.

— Ты у меня умничка, — постаралась успокоить его подруга, — и непременно справишься, я в тебя верю. Ладно, не трать денежки. Будь поосторожнее. Люблю тебя.

— И я тебя. Пока.

Мельник отключился, вздохнул и закрыл глаза, вслушиваясь в шум города, пробивающегося через открытое окно. Где-то там проносились машины, шурша резиной по залатанному наспех асфальту, орали друг на друга водители и жали на клаксоны. К этим звукам присоединился треск вертолета и карканье ворон. Под порывом ветра хлопнула занавеска, на пол с шелестом слетели несколько листов, вырванных из принтера. Вдобавок вклинилось радио. Григорий зажмурился и закрыл ладонями уши, но звуки никуда не делись. Сказывалась усталость и напряженная работа. Сыщик глянул на монитор и вздохнул. Картинки сменяли друга. Программа выделяла лица людей, считывала их параметры, сравнивала и проводила еще Создатель знает какие анализы.

— Прямо как в кино! Давай, не подведи, чудо-чудное.

И тут колонки издали пронзительный визг. На экране появилось два совпадения. Первым объектом оказалась последняя жертва похищения Сергей Темноков, которого программа смогла распознать на видео с двадцати различных камер. А вот данных по второму человеку не обнаружилось. Вероятно, грим скрывал истинное лицо преступника. Буржуйская прога не смогла отыскать второго индивидуума, который бы появлялся в одних местах с Темноковым.

— Определенно он следил за ним и все подготовил заранее. Профессионал, — Григорий провел ладонью по волосам, снял футболку и бросил поверх джинсовки, висевшей на стуле. — Как же тебя поймать?! Думаю, надо объявить-таки охоту на все белые фургоны. А что делать? Я от волнения даже есть захотел. Ну что, борщ, пришел твой час! А потом спать. Утро вечера мудренее, как говориться…

День седьмой: «Звездные войны»

.

Тайное логово похитителя. 00 часов 00 минут.

.

Для полного комплекта ему оставалось собрать всего два экспоната. Именно за недостающими частями своей мозаики он и решил отправиться, но сперва…

Изготовив по старинному рецепту странное варево, основной составляющей которого являлся мед, экспроприированный у Держигурды, похититель стал спускаться по каменной лестнице в темницу, где заключены его узники. Он уже столько раз проделывал этот путь, что темнота, царящая вокруг, ничуть не смущала его. Ноги сами находили ступени, благодаря мышечной памяти.

Рука привычно вставила ключ в замочную скважину, сделала два оборота, откинула засов и потянула массивную створу. Пройдя в центр темницы, неизвестный поставил на пол ведро с небольшим ковшиком.

— Приятного аппетита, — и вышел.

— Отпусти меня, упырь, хуже будет! — прорычал ему вслед Никита. — И хватит транжирить мой мёд!

— Ты бы заткнулся уже, — сказал Темноков, почесывая зад. — Внатуре, задолбал уже. Ты чего такой злой? Сейчас он вернется и опять тебе по бубенцам настучит. Уважаемый, вы уже ушли? Жаль. Тут у нас один мудак общения с вами жаждет.

— Сергей, — окликнула его Герринг, — какое у вас великолепное чувство юмора! Мы бы могли вместе вести корпоративы. Вы бы блистали шутками, а я умом, красотой и эрудицией.

— Ты хотела сказать трясла бы силиконом, — гоготнула Пехова и зачерпнула из ведра чудо-жижи. — У меня скоро от этой бодяги жопа слипнется.

— Это мой мед! — зарычал Держигурда.

— Вы животное, — подала голос Низовская. — Ваше место возле параши. Мы выражаем вам всеобщее презрение. Анфисочка, будь любезна, дай глотнуть.

Пехова протянула Юлии ковшик.

— Только много не пей. У тебя попа махонькая, а если слипнется, то еще крохотней станет.

— Спасибо за заботу, — ответила та, — как-нибудь переживу. Мм… Говно какое-то. Я бы лучше приготовила. Знаю я рецепт замечательного пунша: надо взять ведро воды, размешать в нем три кило меда, добавить два килограмма мелконарезанных яблок, горсть корицы, чуть-чуть гвоздики, пару лимонов, немного ванилина, литра полтора красного вина 1657 года, ну и водки побольше. Все это доводим до кипения и настаиваем три часа. Пунш готов. Теперь приступаем к приготовлению тушеного кармана кенгуру, фаршированного лобстерами и овощами…

— Низовская, — гаркнула Герринг, — заткнись, пожалуйста! Живот от голода сводит. У меня, кажется, даже грудь меньше стала, левая.

— А давайте споем? — снова подал голос Держигурда.

— Нет! — отрезала Пехова. — Пусть лучше Темноков анекдоты рассказывает, пошлые желательно.

— Мне лень, — сказал тот и с тоской посмотрел на маленькое окошко под потолком, сквозь которое пробивалась узкая полоска света. — Лучше б я за кефиром пошел.

Анфиса плюнула на пол и обхватила руками колени.

— Какие вы все скучные. Сюда бы Ваню Облохыстина, он бы рассмешил.

— Ага, — вздохнул Сергей и поковырял пальцем землю, — заодно и заупокойную бы прочитал…

.

Империальское шоссе. Особняк певицы Хай. 00 часов 30 минут.

.

Анита, как обычно, возлежала в бассейне-джакузи, расположенном в центре участка, и наслаждалась пузырями, ласкающими ее тело, не забывая добавлять время от времени свои собственные. Былая популярность угасла, но, благодаря связям мужа, ей кое-как удавалось удерживаться на плаву в море, носившем название русландский шоу-бизнес. Сейчас исполнительница тестов под музыку потягивала через трубочку из высокого стакана безалкогольный «Хенесси» и тешила свое уязвленное самолюбие просмотром видеозаписи своего выступления, которое проецировалась на огромный экран, висевший на стене дома. Вернее это была нарезка с разных выступлений, так как Анита ни разу не дала ни одного сольного концерта, а на всякого рода передачи ее не звали уже лет пять. Но совсем недавно случилось чудо, опять-таки благодаря мужу. Ее позвали в музыкальный проект «Точь в точь», что шел на Первейшем канале, и певица, стряхнув с себя нафталин, вновь появилась на экранах телевизоров.

Она всеми силами старалась показать всю свою многогранность, но народные массы не проведешь. Позабытая «звезда» вылетела из проекта, как пробка из бутылки, несмотря на явную протекцию некой оперной дивы, но тут же попала в другое шоу, «Шар», где, впрочем, тоже не задержалась.

Смахнув со щеки набежавшую от обиды слезу, Анита протянула руку и взяла с бортика бассейна мобильный телефон, который разразился хитом безвременно почившего Ромати в исполнении самой Хай.

— Единственная и неповторимая слушает.

Динамик прошуршал и ответил с акцентом.

— Сдгаствуйте, с вами говогит дигектор ггуппы «Животные», у нас нагисовалась небольшая пгоблема и нужна ваша, так сказать, помощь.

— О какой сумме идет речь? — рванула с места в карьер Анита, не поинтересовавшись, что от нее требуется.

— Сто тысяч зеленых, — ответил телефон.

— Я согласна, а что делать? — на радостях Хай даже уронила стакан в бассейн.

— Мы восхищены вашим мастегством пегевоплощений и хотим, чтобы вы заменили нашего солиста Гому Животного. Он подхватил свиной и птичий ггипп. У нас гастгольный туг сгывается.

— Я всеми руками «за»! — воскликнула Анита и вылетела из джакузи, как кит на берег. — Мне сейчас деньги очень нужды, впрочем, как и всегда, а еще я жажду славы! Я так люблю овации и все такое.

— Если вас не затруднит, то встретьте на дороге нашу машину, — сказал голос, но уже без акцента, на что Анита, естественно, не обратила внимания. Все ее мысли были только о шуршащих купюрах. — За вами заедут через полчаса.

Динамик издал гудки. Абонент отключился, а Хай рысью помчалась в дом, забыв выключить кинопроектор. Ей предстояло собрать вещи, упаковать чемоданы, намарафетиться, запоститься «Вконтакте», «Одноклассниках», «Твиттере», «ЖЖ», «Моем мире» и еще Создатель знает где. Короче, дел непочатый край, а времени в обрез.

Проураганив прямо по цветочным клумбам и измяв все розы, Анита влетела в дом, едва не сорвав входную дверь с петель.

.

Империальское шоссе. 03 часа 00 минут.

.

Он знал, что если дать женщине полчаса, то можно смело накинуть сверху еще два раза по столько же, как минимум, поэтому прибыл на место с опозданием в два часа, и спрятался в ближайших кустах. Отсюда великолепный обзор, дорога, как на ладони. Кроны деревьев заслоняют фонари, луна спряталась за шпилем пустующего особняка Пеховой. Все складывается идеально. Укутавшись в плащ, он растянулся на траве и глубоко вдохнул. Вдалеке послышались шаги и чье-то прерывистое дыхание. Похититель выглянул из засады.

По дороге, в простом ситцев платье в горошек из страз от «Сваровски», неспеша прогуливалась сама Крыся Абрыгайтэ.

— Тьфу ты, пропасть! — сплюнул человек в плаще. — Опять ненужный свидетель. Хотя… Может, так оно и лучше. Убью двух зайцев одним выстрелом, зато следующую ночь отдохну, — и он приготовил пистолет для инъекций.

Тем временем на дороге появилась еще одна особа в черном деловом костюме, та, которая и должна была здесь оказаться. Служительницы сцены едва не столкнулись лбами.

— О, — всплеснула руками Крыся, — какие люди и без охраны. И куда это мы собрались?

Она кивнула на огромный чемодан на колесиках, что тащила за собой Анита.

— У меня деловая поездка, большего сказать не могу, тайна.

— Ну-ну… — ухмыльнулась Абрыгайтэ. — Депортируют на родину? Говорят, там нынче опасно.

— Прикуси свой нос! У меня гастроли!

— Да?! — удивилась Крыся. — И где? На большей сцене малого Дома культуры Мухосранска Задрищенской губернии?

— Бе-бе-бе! — сплюнула Анита собеседнице на туфли от «Гуччи» и показала язык. — Завидуй молча! У меня, по крайней мере, фанера на живом концерте не заедала!

Мужчина, притаившийся в кустах всего в нескольких метрах от беседующих, перевернулся на спину и стал разглядывать далекие звезды, слушая заливистую соловьиную трель. Где-то там, в чернеющий дали его глаза различили Большую и Малую медведицу, созвездие Императора и сверхсекретный американский спутник-шпион, а когда одна из звезд сорвалась с небосвода, оставив за собой полыхнувший хвост, загадал желание.

— Что бы у меня все получилось.

А дорожная перепалка тем временем разгоралась. Женщины стояли одна напротив другой и брызгали слюной, словно собаки во время бешенства. Их не смущало то, что на дворе поздняя ночь и вокруг много людей, мечтающих спокойно поспать. Более того, им было плевать, что их могут застукать вездесущие папарацци, которые могут ловко прикинуться хоть белкой, хоть дятлом. Когда дело касается обмена любезностями, то тут представительницы слабого пола в шоу-бизнесе переплюнут и десяток базарных торговок. Они даже целые передачи для этого делают.

— Да меня вся страна считает няшкой! — хрипела Крыся.

— Ага, — хмыкнула Анита, — Только почему ты «гов» опустила? Кем бы ты была без своей мамаши?!

— А кто ты есть без мужа?!

Хай отпихнула ногой чемодан, уперла руки в бока, широко расставила ноги, так что даже юбка треснула по шву.

— Зато у меня грудь больше!

Абрыгайтэ задохнулась от возмущения и закашлялась.

— Тут ты меня умыла. Один-ноль. Зато у меня нос больше!

— Нашла, дура, чем гордиться! — крикнула Анита. — Два-ноль!

— Согласна. А ты фамилией известной прикрываешься!

— А у меня всего один муж, в отличии от вашей семейки! Чего они от вас драпают, а?

Это стало последней каплей терпения Крыси, которая выплеснулась наружу вместе со слюной. Она злобно сверкнула глазами, кинулась на собеседницу и вцепилась ей в волосы. Хай ответила тем же. Обе певицы повалились на асфальт и принялись кататься по дороге, мутузя друг друга, аки бойцовские рыбки или собаки. Закипела бойня не на жизнь, а на смерть. В воздух полетели стразы, клочки разорванной одежды, затем туфли. За всем этим безобразием мирно наблюдал притаившийся в кустах мужчина, держа наготове пистолет для инъекций.

Луна выползла из-за башни особняка Пеховой и озарила место сражения. Такой картинке позавидовали бы все голливудские режиссеры, хоть прямо сейчас снимай и вставляй в любой фильм про вампиров или оборотней.

Звезды шоу-бизнеса медленно, но верно, приближались к краю дороги, пока не скатились в кювет, едва не задев тайного наблюдателя, который вовремя отскочил в сторону. Два коротких «пшика» моментально прекратили потасовку.

— Спать я сказал, — неизвестный убрал пистолет за пазуху и затих, вжавшись в траву. Пес знает, кто мог стать невольным свидетелем этой не театральной постановки. И у деревьев могут быть глаза и уши. Пролежав ничком около десяти минут, мужчина встал, взвалил на плечо одну из мирно сопящих женщин и, скрываясь в тени зеленых насаждений, побрел прочь. — А ты никуда не уходи, я скоро за тобой вернусь.

.

Тайное логово похитителя. 04 часов 30 минут.

.

Едва щелкнул замок и лязгнул тяжелый засов, в темнице наступила гробовая тишина, даже Держигурда засунул свой язык куда следует и вжался в стену. Неизвестный вошел в мрачные покои, с обнаженным телом на плече, которое он небрежно опустил на пол и сковал запястья цепями. Потом он повторил процедуру еще раз и ушел уже безвозвратно. Постояльцы, поселившиеся в импровизированном хостеле, стали гадать, кто окажется их сокамерниками на этот раз.

— Эта какая-то дохлая, — всматривалась во мрах Пехова. — Тощее Низовской, не сочти за оскорбление, но это правда. Вон, даже отсюда кости видно.

— Я согласна с тобой, — сказала Юля. — Наверное, ест мало. Сидит на какой-нибудь диете. Как вы думаете, кто вторая?

Тут в обсуждение вступил Никита.

— А с чего вы взяли, что это она, а не он?

— Тебе вместе с яйцами и мозг отбили? Хотя, возможно он у тебя именно там и есть, — флегматично произнес Темноков под хихиканье Герринг. — У нее попа и титьки. Вот только цвет какой-то странный.

Анфиса звякнула цепями и на коленках подползла поближе, насколько позволяла длина цепей.

— Марья, сделай одолжение, переверни ее.

— Которую? — спросила та, прикрыв ладонями соски.

— Начни с худой, — сделал выбор Держигурда.

Герринг толкнула ногой ближайшее тело. Женщина взмахнула руками и легла лицом вверх и все узрели Крысю Абрыгайтэ.

— Нихрена себе! — воскликнула Низовская. — Вот эта компания собралась! Весь свет столичного шоубиза. Только Уркаганта не хватает для полного комплекта и какой-нибудь еды.

Пехова почесала подбородок.

— Извини, Юлёк, беру свои слова назад. Ты самая тощая, а она изящная.

Изменить свое мнение Анфисе подсказало чутье. За такие оскорбительные слова в адрес дочери самой Бухачевой можно поплатиться работой даже на самом захудалом канале, а ведь она метит на Первейший. Первая леди русландской сцены хоть и ушла на покой, но враз затолкает в такую яму, что до смерти не выберешься. У нее связи и непререкаемый авторитет. Ради карьерного роста можно и полебезить, вопреки своим принципам. На том стоял, стоит и стоять будет отечественный шоу-бизнес! Как пел незабвенный панк из Воронежа, надо только вовремя подлизывать попец, а рокер из северной столицы поддержал его фразой «маза фака».

И тут заворочалась вторая из вновь прибывших. Женщина застонала и медленно села, поджав под себя ноги.

— Вот гадина… — Анита ощупала голову, — Чуть скальп не сняла.

— Ну конечно, — воскликнула Анфиса, — куда ж без нее! В каждой бочке затычка. Осталось только в миссию на Марс записаться.

— Анита, звезда моя! — гаркнул Держигурда. — Рад тебя видеть, может, споем? Будите Крысю, из нас получится неплохое трио!

— Давайте посидим молча, — сказал Темноков, — подумаем о вечном.

— О сексе что ли? — предположила Пехова.

— О еде? — спросила Низовская.

— О деньгах? — вступила в разговор Хай.

— О моей груди? — глупо хихикнула Герринг.

— О силе и мощи! — тряхнул гривой Никита и зарычал.

И тут подала голос Абрыгайтэ, неожиданно пришедшая в себя.

— Знаете, о чем я всегда думаю? О том, что никогда не стану столь же великой, как мама, и у меня никогда не будет большой груди. Меня день и ночь гложет зависть.

— Правильно! — потряс цепями Держигурда. — Покаемся во грехах своих, проведем, так сказать, последнее причастие. Сдается мне, дамы и господин, выпускать нас отсюда никто не собирается.

Темноков схватился за голову.

— Меня окружают идиоты. Лучше бы я за кефиром пошел!

.

Кабинет-музей Воронцова. 06 часов 00 минут.

.

Будильник, поставленный на телефоне, разбудил Мельника, не дав досмотреть чудный сон о том, как лейтенант героически задерживает преступника, тот со слезами на глазах молит о пощаде и просит отпустить его, уверяя, что больше не будет. Но самый гуманный и справедливый суд в мире остался непреклонным и вынес суровый приговор: пятнадцать суток исправительных работ на новострое здания Имперского собрания.

Григорий, запутавшись в простыне, упал с дивана.

— Какого хрена? — пробубнил сыскарь, пытаясь побороть треклятую тряпку. — Всего пятнадцать?!

Ударившись головой о ножку стола, Мельник окончательно проснулся и осознал, где находится. Кое-как справившись с постельным бельем, следователь включил отточенным движением чайник и радиоприемник и принялся делать зарядку, размахивая руками и ногами. Тем временем невидимая повелительница эфира вещала на всю страну.

«Доброго утра, Русландия! Император жив и здоров, а теперь к другим новостям.

Как уже известно, президент Международного Олимпийского Комитета посетил будущую столицу игр, которые пройдут в Новых Васюках в 2030 году. Он отметил, цитирую:

«Вы построили чудо-чудное, диво-дивное и всего за шесть лет и миллион миллиардов евро!»

Конец цитаты. Стоит отметить, что власти страны Норвегии, дабы не ударить в грязь лицом на предстоящих соревнованиях, решили построить у себя точную копию всех олимпийских объектов Новых Васюков. Но что самое странное, они уложились всего за два месяца, истратив неприлично ничтожную сумму денег, всего один миллиард долларов. Видимо, сэкономили на строительных материалах. Глупо и не патриотично предполагать, что у нас в стране могли своровать разницу. И о погоде: в Русландии по-прежнему осень, временами и местами возможны дожди».

Тут динамик приемника зашипел, крякнул, и трансляция возобновилась. Но уже другая. Чей-то мужской голос произнес.

«Оп… оп… оппозиционное радио! Срочное сообщение! Царь не настоящий! Люди, опомнитесь! Почему он на вертолет пересел, знаете? Чтобы вас не видеть, и что бы вы до него не доплюнули! Сомкнем ряды и покажем ему наш рабоче-крестьянский кукиш! Сколько можно издеваться над нами?! Вступай в партию «Антисаницария». Оп…оп… оппозиционное радио! Нас не видно, зато слышно!».

Несанкционированная трансляция прекратилась и радио замолкло. Мельник ухмыльнулся, осмотрел джинсы, заметив, что их пора бы и постирать, оделся и, стоя у окошка, налил себе кофе. Ароматный напиток, плескавшийся в потемневшей кружке, приятно согревал в ладони, извергая тонкие струйки пара. Григорий потянул носом и сделал небольшой глоток. Нёбо приятно обожгло. Кофе с утра — священный ритуал для доброй половины населения страны.

По дороге проносились автомобили, истошно сигналя одиноким велосипедистам, а в голубом, с вкраплениями красного и желтого, небе урчал «кукурузник», тянущий за собой развивающееся полотнище с надписью

«Царь проснулся и уже думает о вас. Хотя… он еще не ложился!»

Допив кофе, Мельник быстренько сбегал в туалет, ополоснулся в раковине, где уборщицы полоскали тряпки и вновь вернулся в «родные пенаты». Включив компьютер и войдя в сеть, он вновь прошерстил сайты подпольных аукционов, зашел на портал, где преступники обычно выкладывали свои требования о выкупах заложников и, не найдя ничего, что привлекло бы внимание, погрузился в раздумья.

Размышлял лейтенант о том, что могло быть общего у пропавших и похитителя, и что связывало последнего с украденными артефактами. Сыщик чуял пятой точкой, что рано или поздно все ниточки завяжутся в единый клубок, но пока ничего не выходило. Единственная зацепка — снотворное, изготовленное явно кустарным способом. Надежды отыскать преступника в кулуарах телевидения тоже никакой. Там сотрудников тысячи и полный бардак. Свидетели отсутствуют, от видеозаписей толку нет. Как работать в таких нечеловеческих условиях?!

Перебирая в голове все известные факты, Григорий медленно, но верно, понимал, что либо преступник все продумал до мелочей, либо он, Григорий Мельник, тупой, как пробка, и в сыске ему не место. С каждый утекающей минутой лейтенант все больше склонялся к первому.

В дверь не постучали и вошли без приглашения. Хотя, правильнее сказать влетели. Ураган «Максимилиан», как окрестили бы это явление американцы. Следователь едва не свалился со стула, увидев своего помощника.

— Ты чуть дверь не снес!

— Да хер с ней! — воскликнул запыхавшийся констебль, впервые применивший крепкое словцо. — Дверь — меньшее, о чем сейчас нужно переживать!

— Не понял?! — Григорий медленно встал.

Аверин метнулся к чайнику и сделал три больших глотка, даже не почувствовав, что вода почти кипяток. Утерев с губ капли рукавом кителя, он оперся двумя руками на стол и, глядя в глаза недоумевающего шефа, сказал.

— У нас еще две жертвы.

— Да ну нах…! — рухнул на стул Мельник.

— Век воли не видать! — и Макс провел большим пальцем по горлу.

.

Управление имперским сыском. 07 часов 00 минут.

.

Аверин и Мельник неслись по лестницам со скоростью межпланетных кораблей, перепрыгивая через две, а то и через три ступеньки. Звуки от их тяжелой поступи эхом разлетались по еще пустым коридорам. Констебль еле поспевал за шефом, на бегу разъясняя сложившуюся ситуация.

— Уж не знаю… Заявители вышли прямо на Жеглова, а тот позвонил мне. Не знаю, почему вас не дернул. Короче, — Аверин схватился рукой за поручень и круто вошел в поворот, едва не сбив кадку с фикусом, что стояла на площадке второго этажа. — Пропала Крыся Абрыгайтэ, дочь самой Бухачевой.

— А кто вторая? — преодолевая очередной тускло освещенный лестничный пролет спросил Мельник.

— Анита Хай, та самая, что в шоу «Точь в точь» участвовала.

— Знаю такую, смотрел.

— Так вот, в интернете появилось видео, где они обе дрались на Империальском шоссе. Папарацци засняли. Ролик за два часа набрал уже три миллиона просмотров. Если бы показали в кинотеатрах, думаю, кассу бы неплохую собрал.

Надраенные уборщицей до блеска ступеньки остались позади.

— Давай без прелюдий! — крикнул Григорий, выскочив на улицу и запрыгивая на пассажирское сиденье «Вольво», припаркованного у входа и стоящего под парами.

— Ага… — Аверин перелетел через капот иномарки, как в голливудских боевиках, и плюхнулся на место водителя, с силой захлопнув дверь. — Кто-то из службы охраны увидел его на Ютубе и кинулся на помощь Крысе. Понятное дело, что ни одну, ни другую не нашли. Только мобильники и остались. По почерку очень похоже на нашего похитителя. Нас уже ждут.

Констебль включил маяки с сиреной, и «Вольво» сорвался с места, вливаясь в автомобильный поток. Мельник щелкнул ремнем безопасности, потер руками голову и процедил сквозь зубы.

— Час от часу не легче! Ну что за напасть-то, а?! Тут есть на чем ролик посмотреть?

— Да, — Аверин не глядя нажал на панели несколько кнопок.

Тут же с жужжанием выполз небольшой жидкокристаллический монитор, который автоматически подключился к интернету. Григорий быстро нашел нужный сайт и в разделе «лучшее» сразу наткнулся на искомое видео.

— Уже четыре миллиона просмотров…

.

Империальское шоссе. Место предполагаемого преступления. 09 часов 30 минут.

.

Ветер шумел кронами деревьев, даря утреннюю прохладу. Желтый диск небесного светила только появлялся над лесополосой, и первые солнечные блики заиграли на стеклах и витражах многомиллионных коттеджей и замков обитателей элитного района. По небу пролетел АН-2 с транспарантом:

«Богатеи — спать, чернь — работать!»

Мельник вылез из чипыжей[1], стряхнул с джинсового костюма налипшие листья и паутину и сел на капот служебного «Вольво». Аверин стоял поодаль и записывал все, что диктовал ему босс.

— И так, — Григорий потер подбородок. — В кювете видны четкие следы борьбы двух человек. Согласно видеозаписи, это Хай и Абрыгайтэ. Кроме того, неподалеку в кустах мной обнаружены следы присутствия третьего лица, неизвестного. Явно видны отпечатки подошв его обуви и следы волочения. Отпечатки глубокие, из чего я делаю вывод, что этот некто после того, как протащил тела по траве, взвалил их на плечи. Скорее всего он погрузил похищенных в машину и скрылся в неизвестном направлении. Записал?

— Угу, — буркнул Максим.

— Едем дальше. Что у нас с телефонами?

— Хай кто-то звонил перед тем, как она сцепилась с Крысей, но это не она. Я проверил исходящие с ее мобильника.

Мельник напустил на себя туман крайней задумчивости.

— Ладно, с Анитой понятно, ее тупо выманили из дома, но Абрыгайтэ какого хрена ночью шарахалась, да еще одна, без охраны?!

Аверин отложил папку в сторону.

— Я поговорил с секьюрити. Она каждую ночь выходила на прогулку. Утверждала, что черпала таким образом вдохновение и насыщалась звездной энергией.

— Совсем с ума посходили! — сплюнул на асфальт Мельник. — Итак, пиши с «красной строки» большими буквами: я официально подтверждаю, что это место преступления. Хай и Абрыгайтэ похищены. Срочно огородить тут все лентой и снять отпечатки пальцев со всех деревьев в радиусе километра. Последнее можешь не писать, это шутка.

— Я понял. И что будем делать?

Следователь посмотрел на своего рыжеволосого помощника и ответил.

— А х… знает, господин констебль! Наверное, сушить сухари и готовиться к поездке на вновь открытые Соловки. Как, интересно, там сейчас с погодой? Не в курсе? Это только в сериале «Отпечаток» все гладко получается. Взяли пробу воздуха недельной давности, пропустили через чудо-агрегат, собранный по космическим технологиям, и готово. Когда, наконец, изобретут все эти приборы?! Чем там в «Осколково» занимаются, деньги делят?

От малоприятных мыслей Мельника отвлекла трель мобильного телефона. Сыщик выудил из кармана «трубку» и посмотрел на дисплей. Звонил Жеглов.

— Я, майне генерал!

— Я-я, — ответил Глеб Егорович. Аверин, услыхав голос начальника сыска, вытянулся в струну, одернул форменный китель и поправил фуражку, как и положено, на два пальца выше бровей. — Ну, как успехи?

Григорий вздохнул, продолжая полировать собой капот «Вольво» и глядя в безоблачное синее небо, по которому пролетала стая крикливых гусей.

— Как у выпускницы: проснулась, а кто трахнул не знает. Прошу прощения, вырвалось. Хреново все. Не подступиться к преступнику. Чисто работает, ни единой зацепки не оставляет, гад. И с артефактами полная засада. Предварительно могу сказать одно: эти два дела связаны, а вот как — одному ему известно.

— Это ты сейчас кого имел ввиду? — буркнул Жеглов.

— Преступника…

— А… — протянул начальник сыска. — Я чего звоню… У нас сегодня тренировочный день с последующим походом в сауну. Мы же члены «Единой Русландии», так что пропускать нельзя, а то выпрут. Подтянуться представительницы партии «Мы приехали поступать, но у нас не получилось». Мне-то ни к чему, возраст не тот, а тебе и констеблю… Короче, в полдень у Управления, форма одежды свободная. И не затягивай с расследованием!

Генерал отключился, а Мельник в задумчивости потер лоб.

«Какие учения? Какая сауна? Бл…дство!»

— Максим, — тот по-прежнему стоял по стойке «смирно». — Да расслабься уже! Получен приказ «Всем в сад!». Жеглов ждет в Управе, там какие-то тренировки и увеселительные мероприятия. Что у нас с показаниями свидетелей ночного происшествия?

Аверин выдохнул и расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

— Опросил всех, кого можно, все записал. С Бухачевой, матерью Крыси, поговорить не удалось. Ее сейчас нет в городе, поехала в Тульскую губернию. Говорят, там в одном детском саду, есть мальчик, который любит ее песни. Так вот, она поспешила туда, чтоб застолбить его в качестве будущего мужа. Благоверный мадам Хай где-то за границей. Зацепок, естественно, нет.

— А вот про это мог бы и не говорить. Я опять расстроился. Не знаю, что делать. Остается надеяться только на чудо или явку с повинной.

— Думаю, — Максим сел на водительское сиденье, — можно запросить видеосъемку с американского спутника-шпиона, который тут летает, но сомневаюсь, что нам пойдут навстречу.

— Ага, — Мельник занял свое место, пристегнул ремень безопасности и хлопнул дверью. — Пришлют, примотав диск с записью изолентой к баллистической ракете. Вот объясни мне, тупоголовому, — Григорий покрутил в руках найденные вместе с телефонами жертв две карточки Таро. — Кто в это верит?

Констебль пожал плечами и завел двигатель. «Вольво» заурчал и сорвался с места, оставив на безукоризненно положенном асфальте следы от резины. Радиоприемник тем временем разразился очередным выпуском новостей.

«…Наш ну очень специальный корреспондент Антон Прошвырницкий-Тудасюда находится в Ваатикане, где сегодня должны состояться выборы очередного Папика. Напомним, что прошлый руководитель церкви оказался женщиной, перенесшей операцию по смене пола, за что и лишился поста. Об этом стало известно после того, как в общественной бане у него обнаружились следы хирургического вмешательства и вагина. И как только что сообщил наш ну очень специальный корреспондент, конклав так и не принял решение. Более того, из трубы повалило бело-сине-красное облако дыма, напоминающее по форме медведя, а это означает, что произошел «вброс» голосов. Похоже, выборы затянуться надолго».

Управление Имперского сыска. 12 часов 00 минут.

.

Магнитола выплюнула последнюю порцию новостей.

«Во Франции, вслед за законом, разрешающим однополые браки, принят еще более идиотский: разрешены союзы с животными. И уже сегодня состоялось сразу несколько церемоний: некто Поль Готье взял в жену свою чихуахуа Марго, а Француа Пурье женился на лягушке, утверждая, что она царевна. Господин Жан Болье заключил союз со своей золотой рыбкой, в надежде произвести на свет потомство в виде русалки и получить за это Нобелевскую премию в области генетики. Но дальше всех пошел Шарль Херье, который женился сам на себе. Так же власти страны рассматривают возможность браков с плюшевыми игрушками и рисунками, пока что выполненными на бумаге или холсте. Доберутся ли они до стрит-арта и объектов садоводстванеизвестно».

«Вольво» взвизгнул тормозами и остановился перед микроавтобусом, в который велась посадка сотрудников Управления. Мельник вышел из автомобиля.

— Не новости, а шоу дебилов. Еще хуже, чем передача Мавсисяна.

— Согласен, вашбродь, — хмыкнул констебль. — Я машину на стоянку отгоню.

— Давай, только не долго, а то я тут никого не знаю.

Аверин скрылся за поворотом и появился в пешем порядке уже через две минуты. Только теперь на нем красовался синий спортивный костюм и белые кроссовки.

Автобус тем временем битком набился офицерами в штатском, среди которых был и генерал Жеглов. Глеб Егорович сидел возле окна и нещадно дымил папиросой, окуривая всех собравшихся. Увидев Мельника, он яростно замахал рукой, приглашая того внутрь, и случайно задел своим пудовым кулаком кого-то из коллег, который тут же потерял сознание и был с позором вынесен на улицу.

Григорию и Максиму достались стоячие места у двери, которая с шипением захлопнулась. Кто-то прихватил с собой в поездку аккордеон и затянул песню про подбитый самолет. Автобус затрясло на ухабистых столичных дорогах.

.

Где-то на улицах столицы. Время не имеет значения.

.

Глеб Егорович щелчком отправил папиросу в открытое окно, которая угодила в проезжающий мимо мусоровоз. В том что-то задымилось.

— Ну что, лейтенант, — обратился он к Мельнику. — По глазам вижу, что дело плохо, да? Есть какие-нибудь подвижки по последним жертвам?

— С утра ничего не изменилось, господин генерал. Не на ту лошадку вы поставили, хроменькая она оказалась, — Григорий раскачивался из стороны в сторону, держась за поручень.

— Ну ты не пори горячку, — Жеглов, одетый в камуфляж, почесал живот через футболку с надписью «Динамо». — Все мы люди, все мы человеки. С кем не бывает… Сейчас ничего нет, зато потом — оп, и все срастется. Сходи к экстрасенсам или к доктору Лектору. Скажу по секрету, многие сыщики так делают, хоть я во все это и не верю. Шарлатаны они, да, констебль?

Аверин, качающийся тут же, кивнул.

— Так точно'с, ваше высокородие!

— Как тебе столица? — начальник сыска вновь закурил.

— Да я толком и не видел ничего. Управление — Империальское шоссе, вот и весь маршрут. Хотелось бы, конечно, Третьяковку глянуть.

Генерал вздохнул.

— Так картин там все равно нет, все распродали в частные коллекции. Там теперь хостел для бедных студенток и гостей столицы. Две штуки за ночь. Если без студентки, то триста деревянных всего.

Аверин округлил глаза и отпустил поручень.

— А вы откуда знаете? — удивился он.

Жеглов даже бровью не повел.

— Я, молодой человек, должен знать все, что твориться на моей земле. Информация получена оперативным путем. Я много чего знаю. Например, сколько люков на улице имени второй жены Императора. Ровно семьдесят два.

Теперь пришла очередь удивиться Мельнику.

— А это-то вам зачем?

— А пёс его знает… — пожал плечами генерал. — Вдруг пригодится когда.

— В УВД вроде как дефицит боеприпасов, — смутился Григорий. — Как мы будем тренироваться?

— О, — улыбнулся Жеглов. — Умные люди придумали замечательный симулятор. Лазерное оружие, как в фантастических фильмах, смотрел «Звездные войны»? Только оно не убивает, безвредное для человека. Пали, сколько влезет. В цивилизованных странах уже давно это введено и в полиции и в армии.

— И у нас? — поинтересовался Аверин.

Генерал сдвинул брови и посмотрел на подчиненного.

— Я сказал в цивилизованных. У нас и армии-то толком нет, только на бумаге. Вон, по ящику показывали намедни: продали в Индию десять новейших истребителей, а чтоб себе собрать — денег нет. Бронемашины для спецназа и ОПРНРа в Италии закупают. Нахрена тогда нам свои заводы машиностроительные нужны? Не понятно. Вообще, я подозреваю, что в стране бардак творится. Как так?! Моя секретарша целыми днями сидит на жопе ровно и бумажки перекладывает с одного края стола на другой и получает в три раза больше, чем любой сыскарь, который каждую секунду может словить пулю в башку?! А?! Хм…Чего-то я разошелся, — сказал генерал шепотом. — Вернемся к нашим баранам. У нас с этой конторой негласный договор: мы их не трогаем на предмет всяких там разностей и незаконного использования государственной территории в личных целях, а они раз в месяц устраивают этакие сражения, для нас и налоговиков, чтоб офицеры форму не теряли. Вдруг война или какое другое мероприятие…

Глеб Егорович задумчиво уставился в окно, созерцая пробегающие мимо дома с разноцветными витринами и автомобили.

Через двадцать минут автобус резко тряхнуло, и он замер.

— Приехали, господа офицеры! — зычно крикнул шофер. — Просьба покинуть салон «Фердинанта».

Сотрудники Управления сыском вывали из транспортного средства, как червяки из банки рыболова-любителя, после чего автобус вновь затарахтел и уехал.

Мельник осмотрелся. Он оказался в каком-то подземном бункере с высоченным потолком со множеством колонн, странных укреплений, похожих на ДОТы и других сооружений. Офицеры перешептывались между собой.

— Где это мы? — еле слышно просил Григорий Максима.

— Это секретный заброшенный бункер. Когда-то в нем была ставка самого Иосифа Грозного, но потом все похерили, и теперь здесь находится эта лазерная контора. Тут такие тоннели, что если заблудишься, то можешь выйти только лет через триста, а то и вовсе не выберешься. Говорят, тут есть даже секретная ветка метро, ведущая в Америку. Поэтому лучше никуда не суйтесь, вашбродь.

— Надо больно!

Через минуту на импровизированном поле боя появились несколько человек и раздали всем точные копии автомата «Калашников» и пистолетов «Макаров». Кому что досталось. Аверин, как опытный игрок, быстренько разъяснил Григорию все премудрости и тренировка началась.

Лазерная битва длилась почти два часа, после чего вспотевшие и раскрасневшиеся работники столичного сыска отправились в сауну на встречу членов партии «Единая Русландия» с представительницами других политических движений.

.

Парилка бани «Дружба народов». Время потеряло счет.

.

Выпитое пиво шумело в хмельной голове Мельника, которому вторили женские голоса, обладательницы которых резвились в бассейне снаружи. Григорий даже не взглянул в их сторону, в отличии от Аверина, чем заслужил еще большее уважение Жеглова. Генерал сидел на верхней полке и всеми легкими втягивал в себя горячий воздух, пропитанный дубовым ароматом.

— Ну-ка, поддай жару!

Пот в три ручья стекал по спине Мельника, который из ковша плеснул на камни. Вода тут же с шипением испарилась, окутав помещение белыми клубами.

— Ай молодца! — прокряхтел Жеглов, размахивая веником. — А ты, я смотрю, держишься, не то, что наши оболтусы. За три минуты сдулись, слабаки.

По правде сказать, Григорий еле держался на ногах, просто не подавал виду.

— У меня сила воли, Глеб Егорович. Не могу же я бросить своего начальника, пусть и временного, в гордом одиночестве.

— Это правильно, хвалю! Плесни еще.

Лейтенант подчинился. Кожа буквально горела, а начальнику сыска хоть бы хны!

— Господин генерал, что посоветуете?

— На счет чего? — Жеглов взмахнул дубовым веником и с силой опустил его себе на спину.

— Да я про похитителя. Непруха какая-то.

— А… Надо выбросить все из головы и ответ сам придет. Много работать вредно, от этого даже лошади умирают и верблюды. Мозгу тоже отдых нужен. Вот мне уже почти восемьдесят без малого, а я как огурец. Знаешь почему? — Григорий помотал головой. — Потому как живу, согласно русландским пословицам и поговоркам: делу время, потехе час; учение и труд все перетрут; работа не волк, в лес не убежит. Все хорошо в меру, лейтенант. Иногда стоит пустить все на самотек. Ты не всегда сможешь завершить дело, это жизнь, а не книга, в которой автор все ловко расставляет по полкам. В нашей работе глухари не редкость. Правда этот покроет наш сыск дурной славой, все-таки не простых смертных похитили. Не сегодня-завтра газетчики такую шумиху поднимут, караул! И тогда все не только про третью на этой неделе свадьбу Государя забудут, а вообще обо всем на свете! Можно опять все счета в банках обнулять — никто не заметит!

У Мельника от жары потемнело в глазах, и он спустился на одну ступеньку.

— Не могу поверить, что я так плохо сработал. Не к чему прицепиться.

— Идеальных преступлений не бывает, Гриша, — Жеглов отбросил веник в сторону и спрыгнул на пол, словно мальчишка. — Озарение снизойдет оттуда, откуда не ждешь, прямо как благодать. Ладно, хорош о работе. Пойдем, пивка холодного жахнем. Девок за титьки подергаем. Члены мы, в конце концов, «Единый Русландии» или нет?! Вступим в их кружок. Шучу. Я бабке не изменяю.

Глеб Егорович гулко загоготал и по-дружески ударил Мельника по плечу, от чего последнего оторвало от лавки и выбросило в общий зал, где остальные офицеры столичного сыска играли на бильярде, горланили в караоке, прыгали в бассейн и занимались чем-то невообразимым с девушками другой партии. Кто-то сунул Григорию в руки литровую кружку хмельного напитка, произведенного в Германии, и заставил залпом выпить. После этого сознание непьющего лейтенанта отключилось, а сам он нет. Да оно и к лучшему, по крайней мере, он не вспомнит всего, что вытворял после этого. А если человек чего-то не помнит, то значит, этого и не было!

.

День восьмой: «Картина маслом»

.

Кабинет-музей Воронцова. 07 часов 00 минут.

.

Мельник с трудом разлепил веки. Все тело ломило от долгого сна в неудобной позе. Рука, покоившаяся под животом, затекла и отказывалась слушаться. В горле пересохло, и попытка сглотнуть показалась Григорию адовой мукой.

«Больше никогда не буду пить! — подумал он и попытался встать, но дальше, чем скинуть ноги с дивана, дело не пошло. В голове зашумело, а комната «поплыла»».

— Твою мать… — простонал сыщик и схватился левой рукой за голову. — Во рту будто сто котов нагадили и все по-разному…

Бегло осмотрев себя, гость столицы узрел, что ему не хватило сил даже раздеться, заснул в одежде. Случайно взгляд лейтенанта упал на правую руку. Ладонь опухла и слегка посинела.

«С чего бы это?».

Тут дверь кабинета с грохотом распахнулась и ударилась о стену. Звук, усиленный головной болью, едва не разорвал черепную коробку Мельника. На пороге стоял взъерошенный и опухший, но одетый по форме Аверин. Уже второй раз констебль появлялся таким образом, и Григорий понял, что ничего хорошего подобный визит не сулит. Сыщик медленно приложил палец к губам, давая понять Максиму, чтобы не особо рвал глотку. Но тот оказался грамотным парнем и сразу перешел на шепот.

— Мне надо вам кое-что показать.

— У тебя есть пить? — спросил Григорий.

Аверин пулей метнулся к чайнику, нацедил в кружку воды и протянул посуду шефу. Мельник с блаженным видом закатил глаза и стал пить медленно, смакуя каждый глоток. Он ощущал себя бедуином, который неделю шел по знойной пустыне в поисках спасительного оазиса. Констебль терпеливо ждал. Оно и понятно, ведь не даром говорят, что когда человек пьет, его даже змея не кусает. Когда измученный лейтенант закончил утолять жажду, с сожалением посмотрев на пустую кружку, Максим продолжил прерванную речь, естественно, шепотом.

— Мне надо вам кое-что показать, — Он навис над компьютером, в нетерпении тарабаня пальцами по столешнице. Каждый удар громом отдавался в голове Мельника. — Я случайно увидел и сразу к вам.

Наконец монитор засветился заставкой «Виноус-500», а спустя минуту на экране открылся видео портал. Несколько ударов по клавиатуре, щелчок мышкой и…

— Вот, вашбродь, смотрите.

У Григория от увиденного отвисла челюсть. Он медленно поднялся с дивана, сел на стул и уставился в монитор.

— И давно это идет?

— Не могу знать, но час — точно.

— Срочно свяжись со специалистами отдела «К», пусть вычислят IP-адрес. Все понял?

— Так точно, вашбродь! — гаркнул Аверин и ударил каблуками.

— И не ори ты так, прошу тебя. И хватит бродькать, сколько можно повторять? — Мельник помахал ладонью, де, иди уже. Макс тихонько развернулся и покинул кабинет.

Лейтенант остался один, глядя на экран. Видеозапись, транслировавшаяся во всемирной паутине, не предвещала ничего хорошего. Качество изображения оставляло желать лучшего: в темном помещении, прикованные к стенам тяжелыми кандалами, находились семеро обнаженных людей. Они громко спорили и материли друг друга, на чем свет стоит, но сыщик не стал вдаваться в подробности. Он сразу узнал главных героев неожиданного ситкома. Ими были похищенные звезды русландского шоу-бизнеса.

— Еб…чий случай! Не хватало только, чтобы в прямом эфире их всех к праотцам отправили. Мне не жалко, но честь мундира пострадает. Жеглов будет не доволен, а дома меня Цербер с говном съест! — Григорий потер покрытый щетиной подбородок, заглянул в пустую кружку, осмотрел опухшую ладонь. — Жопа… — И снова уставился на монитор.

.

Кабинет генерала Жеглова. 09 часов 00 минут.

.

Глеб Егорович сидел за столом мрачнее тучи и смолил одну папиросу за другой, глядя на большой экран плазменного телевизора, что висел на стене напротив. На другом конце длинного стола ютился Мельник, теребя пуговицы своей джинсовки.

— Да садись ты уже! — рыкнул генерал, выпуская клубы едкого сизого дыма. — Это не есть хорошо! С этим надо что-то делать! В новостях уже показали. Пока все думают, что это новое реалити-шоу, но мы-то знаем, что есть что.

— Я уже послал Аверина к спецам по компьютерным технологиям… — подал голос Григорий.

— Пасьянс я и сам раскладывать мастер! — Жеглов хлопнул своими пудовыми кулаками по столу. — Вот день начался! Надо на всякий случай пресс-службе задание дать, пусть правдоподобную историю придумают. Мол, следствие ведется и все такое. Хотя, кому? Ты ж вчера Михалычу челюсть сломал, он теперь с больничного месяц не выйдет.

Мельник непонимающе посмотрел на шефа, потом на опухшую ладонь.

— Я?

— Ну не я же!

— За что?

Генерал расправил усы, звякнул орденами-медалями и откинулся на спинку кресла.

— Спор у вас вчера не шуточный вышел. Хотя он сам виноват. Сказал, что он граждан от мрази охраняет, а ты ему предъявил, мол, это ты-то, гнида толстожопая?! Потом базар за зарплату пошел, ну ты и дал волю кулакам. У меня у самого руки давно чесались, но… Впредь, сынок, запомни — субординация превыше всего!

— Так он без погон был, — тут же отмазался лейтенант.

— Согласен, но все равно. Понимаю твое недовольство, но ничего поделать не могу. У него работа такая, языком чесать. Пес с ним. С этим-то что делать будем? — и Жеглов потряс рукой в направлении телевизора.

Мельник пожал плечами и закашлялся от дыма.

— Надо ждать ответа от айтишников. Тут на них вся надежда. Может похищенные догадаются, что их снимают и подсказку какую дадут, где их искать. Может удастся вычислить место по иным признакам.

— По каким?! — с иронией спросил генерал. — По рисунку кирпичной кладки? Стиль рокко-барроко руки Ркацетелли? Мы хоть и в столице, но зачем уж так-то нас принижать?! Это только в кино могут.

— Прошу прощения, майне генераль, — повесил голову сыщик и шмыгнул носом. — В такую лужу сели…

— Да уж… — надул щеки Глеб Егорович, затушив в пепельнице папиросу и закуривая новую. — Тут без пол литра не разберешься, а с ним совсем запутаешься. Ох, и влетит мне от Государя, по самые помидоры!

.

Там же. 12 часов 00 минут.

.

Мельник пил уже десятую чашку чая, что принесла секретарша Жеглова. Сам генерал смолил без устали, хмуря брови, и колотил мельхиоровой ложкой по стакану, что стоял в платиновом подстаканнике, подарке Сюзерена на какое-то летие.

— У меня уже голова трещит! — генерал пригладил свою пышную седую шевелюру и при помощи пульта переключил канал, по которому шла видеотрансляция с места заточения похищенных, и попал на новостной блок Первейшего канала.

Сексапильная ведущая в красном платье от модного дизайнера, с огромным декольте, вещала на всю страну.

«Уже несколько часов в интернете бьет все рекорды телешоу, в котором принимают участие «звезды» отечественного шоу-бизнеса…».

На экране появилось изображение темницы и обнаженные люди, интимные места которых были скрыты черными метками цензуры.

«Руководство нашего канала в срочном порядке пытается найти организатора данного проекта, чтобы приобрести права на шоу, которое обещает превзойти знаменитый на весь мир «Дурдом-2», но пока безрезультатно…».

— Опять двадцать пять! — раздраженно сказал Жеглов, щелкнул пультом и переключился на НТВ, опять попав на новости. Впрочем, здесь больную тему не озвучивали. Формат не тот. Вот если появится кровь — другой разговор, а пока…

Ведущий в деловом костюме, сидя за столом, протараторил прокуренным голосом.

«Вчера на одной из строек столицы произошло небывалое по своей тупости убийство. Разнорабочий Клим Григорьевич Чугункин забил совковой лопатой двух представителей Управления контроля за чистотой русского языка, после чего мастерком вырыл им могилу. Провести ритуал захоронения строителю не удалось, так как он был остановлен бдительным сторожем. Остальные представители бригады в момент совершения преступления находились на обеденном перерыве в городской столовой N-3. Городская столовая N-3 — всегда кислые щи!

С места событий передает наш собственный корреспондент, взявший интервью у преступника».

На экране появилась картинка: закованный в наручники небритый мужик в спецовке, окруженный сотрудниками полиции.

«- Скажите, что толкнуло вас на это ужасное преступление? — корреспондент сунул в лицо микрофон с логотипом канала.

Рабочий потер двумя руками подбородок.

— Короче, бл…дь: я кирпич клал, смотрю, эти двое идут. Ну, идут и идут. Я ж не знаю, кто такие. Пришло время обеда. Я крикнул сверху: все, пи…дец, хорош ху…рить, жрать пора. Тут эти ко мне подваливают: ты чего, мол, материшься, милостивый государь? Законов не знаешь? Мы тебе штраф выписываем — сто тысяч! И давай меня жизни учить. И слова-то все какие-то заумные, аж противно! Невозможно так работать. Я терпел-терпел, а потом не выдержал. Говорю им: если, бл…дь, еб…льники не завалите, еб…ну обоих ломатой, нах…й. Они меня быдлом назвали. Ну, я и пи…данул. Пусть, бл…дь, министра культуры учат! Мат — наша национальная особенность, культура и традиция, если хотите! Я без мата не могу, мне так понятнее. Помните, анекдот такой был? На заводе производительность упала. У директора спрашивают в чем причина, а он и отвечает: — Пока вспомнишь, как эта ху…ня называется, полдня проходит.

— Вы не жалеете о содеянном?

— Нет, — мужик вздохнул. — Вместе с ними должен был быть тот мудак… Извините, ничего, что я мудак сказал? Нормально? Так вот, тот мудак, который этот бл…дский закон придумал и целое Управление создал. Я еще понимаю в автобусе, но на стройке! И где написано, что х…й — это матерное слово? Пусть объявят по телевизору или в газете напечатают. Сомневаюсь, что сам Император, забивая гвоздь и попав по пальцу, скажет не «Бл…дь!», а «Вот незадача! Как же это я промахнулся?! Ай-ай-ай!». Или вот: предположим, корейцы ракету ядерную запустили. Что это по-вашему? Недоразумение? Нет! Это — пи…дец! Причем и тем, куда ракета упадет, и самим корейцам. Что нас все время ущемляют? Курить нельзя, пить после десяти вечера нельзя, по матушке нельзя… Сами придумали, пусть сами и исполняют, или их законы их не касаются, только нас? Развели нах…й ненужных контор козлиных и дармоедов! Нех…й к народу лезть! Мы сами знаем, как нам лучше. Я лично их не выбирал и не просил такую по…бень принимать. Сидят там, один жирнее другого, думают про всякую херню за миллион в месяц. Я так тоже умею. А у нас, между прочим, детей бездомных больше, чем самих депутатов, а мы тут новое десятиэтажное здание для Имперского собрания строим. Бл…дь… Я хочу сделать заявление: я, Клим Григорьевич Чугункин, объявляю войну Норвегии и сдаюсь! Пусть меня посадят в ихнюю тюрьму!».

Картинка пропала, и на экране вновь появился ведущий новостного блока.

«Это был наш специальный корреспондент с места происшествия. А теперь прогноз погоды…».

Жеглов выключил телевизор.

— Кругом жопа, простите Создатель и Государь, — очередная папироса нашла свой последний приют в переполненной пепельнице. — Чего же айтишники молчат, и где черти носят твоего констебля?!

.

Там же. 15 часов 00 минут.

.

Запыхавшийся Аверин вошел в кабинет, коротко кивнул Мельнику, ударил каблуками и каркнул по всей форме.

— Здравья желаю, ваше высокородие! Разрешите доложить?

— Валяй, — Глеб Егорович навис над столом.

Максим буквально подлетел к начальнику сыска, раскрыл перед ним свою кожаную папку и разложил на столе фотографии. Мельник занял позицию с другой стороны от шефа.

— Эксперты и родственники погибших подтвердили личности. Это наши «звезды».

— Ну это очевидно, — развел руками генерал. — Нового что есть?

Констебль выудил еще один снимок.

— Вероятно, этот неизвестный и есть наш похититель. Он несколько раз заходил в камеру к похищенным. Приносил еду, забирал отходы жизнедеятельности организма, хм.

Фотография перекочевала в руки Григория. Лицо человека на снимки было скрыто капюшоном.

— А более удачного ракурса нет? — Аверин отрицательно помотал головой. — А как дела у айтишников с отдела «К»?

— Пока никак. Пытаются отследить, но безрезультатно. Сигнал идет из Московии, в нее с Кипра, туда из Боливии, в нее из Индии, в Дели сигнал поступает из Украины, а туда из Московии. Замкнутый круг какой-то. У них уже восемь компьютеров сгорело, и три специалиста с катушек съехало.

— А по телеку все так ловко получается! То одного террориста вычислили, то другого. Тут счета отследили, там… Тьфу, очковтиратели! — выругался Жеглов и прикурил папиросу. Пачка опустела, и генерал, скомкав ее, метким броском зашвырнул в урну, что стояла в дальнем углу кабинета. — Я так больше не могу. То и дело кошусь на «красный телефон», вдруг Царь-батюшка позвонит. И что я ему скажу? Я все свалю на вас, хотите обижайтесь, хотите нет. Мне до второй пенсии полгода осталось, не могу рисковать.

Мельник и Аверин понимающе кивнули. Глеб Егорович выудил из стола три стопки размером с наперсток и фляжечку коньяка.

— Давайте по маленькой, и помоги нам… хоть кто-нибудь!

Офицеры разобрали стопки и, не чокаясь, выпили, занюхав клубами табачного дыма.

— Разрешите идти, майне генераль? — спросил Григорий. — Вернусь в кабинет, посмотрю трансляцию. Вдруг чего увижу.

— А я опять к нашим компьютерным гениям, поднажму на них. Разрешите сослаться на Государя или Великого председателя, мол, они это дело на контроле держат?

Жеглов приосанился, расправил усы и посмотрел на подчиненных суровым взглядом.

— Идите и делайте, что хотите, лишь бы результат был. Даю вам полный, как его, карт-бланш. Все, свободны.

Офицеры одновременно вскинули вверх правые руки, ударив каблуками.

— Хайль Сюзерен! — в унисон выкрикнули они, синхронно развернулись и покинули резиденцию шефа сыскной Управы.

.

Кабинет-музей Воронцова. 19 часов 00 минут.

.

Григорий сидел за столом и рассматривал вещи похищенных знаменитостей. Что-то никак не давало ему покоя, но что — он не мог понять. К экстрасенсам и доктору Лектору не пошел принципиально. Сыщик поднялся со стула и принялся мерить кабинет шагами, пытаясь прикинуть, для чего столь известные люди могли понадобиться. Периодически он подходил к монитору и смотрел на интернет-трансляцию. Специалисты отдела «К» до сих пор бились над задачкой, которую им подкинул неизвестный похититель. Сигнал не удавалось отследить, сколько они не бились, а ведь прошло уже несколько часов.

— Он должен где-то ошибиться, не бывает идеальных преступлений. Даже маньяк, которого выслеживал Воронцов, оказался, в конце концов, пойманным. Я смогу, я обязательно его вычислю!

Мельник сел обратно за стол, разложил по кучкам вещи пропавших «звезд» и задумался. Зацепиться абсолютно не за что. Лица похитителя так и не удалось рассмотреть.

— Сука! — Григорий отклонился на стуле и приоткрыл окно. В помещение ворвался порыв прохладного осеннего воздуха, подняв и скинув со стола семь карточек, что обнаружились в вещах жертв. — Что б тебя…

Он снова поднялся, подобрал картинки, перетасовал их, разложил на столе и сам примостился на краю. Минуты текли медленно, словно холодное сгущенное молоко из банки. В наступившей тишине сыщик даже мог услышать, как меняются цифры на компьютере, которые показывают время. Внезапно зазвонил мобильный телефон, и Мельник вздрогнул. Он посмотрел на дисплей. Звонила Елена.

— Да, дорогая, — ответил Григорий. — Что-то случилось?

— Все хорошо, просто хотела услышать твой голос. У тебя все нормально?

— Хрен там! — вспылил лейтенант. — У меня тут семь похищенных знаменитостей и, по крайней мере, один ненормальный субъект, который держит их невесть где. Ума не приложу что делать. Нет ни единой зацепки. Теперь сижу, как дурак, и рассматриваю карточки Таро. Еще с этими тотемами и жертвенниками голяк полный. Короче, задница, — Он увалился на диван, закинув ноги на подлокотник.

— Таро? — спросила Елена. — Это я люблю. А что за картинки?

— Да хрень какая-то, — Григорий посмотрел на изображения и, как мог, обрисовал их. — На одной старик лупит розгами мальчишку, на другой голые мужик и баба, еще… Еще есть тётка, смотрящаяся в зеркало и две барышни, только одна на другую странно смотрит. С завистью, я бы сказал.

— Дай-ка угадаю, — сказала Елена. — Осталось ровно три. Так?

— А ты откуда знаешь? — спросил Мельник.

— Смею предположить, что на оставшихся карточках изображены спящий человек, мужчина за обеденным столом и некто, как Кощей, чахнущий над златом. Верно?

— Верно, — ответил Григорий и сел. — Но… Ты к чему-то клонишь?

— Это не Таро. Это семь смертных грехов: зависть, лень, чревоугодие, прелюбодеяние, гордыня, алчность и гнев. Не уж-то ты не знаешь этого?

— Знаю про такие, но не думал, что это они, — смутился сыщик. — Только какое отношение это имеет отношение к делу?

— Может, никакого, а может и наоборот. Кого похитили-то? — Мельник назвал фамилии. — Как точно, и не придерешься. Слушай! — вдруг крикнула Елена так громко, что Мельник аж подпрыгнул. — Возможно, ты сочтешь меня сумасшедшей…

— Да говори, чего уж там. Я ничему не удивлюсь. У меня мозги уже кипят, вдруг ты идею подкинешь, какую-никакую.

— А что если это ритуал?

— В смысле?! — насторожился Григорий.

— Есть у меня одна мысль. Подожди минутку, я только компьютер включу.

Потянулись долгие секунды ожидания. Включив на телефоне громкую связь, лейтенант поставил чайник и даже успел налить кофе и обжечься им. Наконец, Елена подала голос.

— Ты еще здесь?

— Нет, — с сарказмом ответил Мельник. — В Чебоксары уехал! Куда ж я денусь?! Вещай, чего нарыла?

— Устраивайся поудобнее, рассказ будет длинным.

— А покороче никак? — сыщик отхлебнул из кружки.

— Давай так, я все расскажу в деталях, а ты уже сам решишь, поможет тебе это или нет.

Григорий вздохнул и покосился на монитор. Картинка не изменилась: все то же мрачное помещение, жертвы по-прежнему прикованы цепями к стенам. Лейтенант включил на компьютере программу распознавания голоса, которая преобразовывала записываемую информацию в текст, на тот случай, если история окажется полезной, чтобы потом включить в отчет о проделанной работе. И, как впоследствии оказалось, не зря.

— Говори.

— Только не перебивай! — Елена откашлялась. — В общем так…

Следователь слушал внимательно, несмея вставить хоть слово. Сейчас он пожалел, что не курит, но лишь на миг. История обещала быть более чем занимательной.

— Когда я училась в институте, то у нас был один предмет, на котором мы изучали всякие ритуалы и тому подобные обряды. Мы изучали легенды и предания разных стран. Так вот, препод поведал нам одну историю, которая считается чистой легендой. Много веков назад жил один колдун, ну, может, и не колдун, но все же. Согласно преданиям, этот дядька путешествовал по миру и, в конце концов, придумал обряд для вызова Азазеля. Это один из демонов высшего уровня. Стоит на одной ступени с Агаресом и Аваддоном. Следы этого колдуна потерялись где-то на территории нынешней Украины. Для ритуала требовались семь жертв. Но оно и понятно, подобные действа всегда замешены на жертвоприношениях и крови. Ты еще не заснул? — спросила Елена.

— Ни в одном глазу. Я весь во внимании.

— Дальше еще невероятнее. Несколько веков никто про этого колдуна не слышал. Следующее упоминание о нем всплывает в тринадцатом веке. Согласно легенде сам Александр Невский смог узнать об обряде вызова Азазеля. Демон ему понадобился, чтобы излечиться от полового бессилия. Так вот, специально для ритуала он привез семь деревянных идолов и огромный жертвенный камень откуда-то с Востока. То, что он якобы платил дань — бред сивой кобылы, один раз собрал, чтобы рассчитаться с монголами за артефакты и все, а потом просто делал поборы, прикрываясь именем хана, и набивал свой карман. С тех пор почему-то ничего не изменилось. Кстати, грамота, которую ему, якобы, дал тогдашний хан, возглавляющий Орду, содержала вовсе не благословление на правление Древней Русландией, а описание страшного ритуала. Тут опять упоминания об обряде исчезают и появляются уже в веке девятнадцатом. Согласно найденным в библиотеках Франции документам, Император Наполеон каким-то образом узнал об обряде. Он утверждал, что и деревянные истуканы, и камень и, что самое главное, описание ритуала находятся где-то на территории Русландии. Именно поиски артефактов являлись его целью, а никак не война. По слухам, у него были проблемы ниже пояса, и он хотел таким образом их уладить, но мы смогли отбиться от армии злобного карла. Потом ритуал всплыл в конце прошлого тысячелетия, — женщина сглотнула. — Ни для кого не секрет, что Гитлер был фанатиком оккультных наук и к тому же импотентом. Он просто загорелся идеей излечиться. Естественно, он многое знал о различных ритуалах, не меньше, чем наш тогдашний правитель Иосиф Грозный, прозываемый Кобанчиком. Так вот, согласно легенде Адольф знал точное местонахождения холста, на котором описан ритуал и заклинание призыва Азазеля. О самом обряде ему поведал австрийский историк Рудик Коппенштайнер. — Елена взяла секундную паузу, во время которой Мельник успел допить кофе, и продолжила. — Ты наверняка знаешь, что Гитлер любил рисовать. У него, кстати, есть очень неплохие работы. Когда он увлекался живописью, то на выставке в Берлине, что проходила в 1927 году, познакомился с уже известным художником из Русландии — Малевичем. Тот представлял там свои работы. То, что я расскажу дальше, из области фантастики или «Кода да Винчи» Дэна Брауна. Готов?

— Давай-давай! — Мельник опять пожалел, что не курит. Елена продолжила свой экскурс в историю.

— Этот самый Малевич родился на Украине и именно там занялся рисованием. Возможно, от местных и узнал о легенде. Однажды, когда он уже переехал в Русландию, ему в руки попал кусок старого холста, испещренного странными надписями. Естественно, его разобрало любопытство, и он решил, во что бы то ни стало, расшифровать записи. Не знаю как, но это ему удалось. То, что обнаружил Малевич, повергло его в шок. Оказалось, что древние письмена содержали точное описание ритуала и заклинание вызова демона Азазеля. Художник понял, какую опасность таит в себе холст, и решил избавиться от него, но поступил несколько странным способом. Он просто замазал надпись черной краской. Так на свет появилось его знаменитое на весь мир полотно «Черный квадрат». Возможно, картина стала такой знаменитой из-за того, что от нее исходят магические чары… Не знаю, но не в этом суть. Именно там, в Берлине, сидя в кабаке за кружкой «Баварского», Малевич и поведал об этом Гитлеру, а тот… Вот в чем истинная причина того военного конфликта. Фюрер хотел быть любимым и любить. Если с первым справлялась Ева, то со вторым имелись проблемы. Вот Адик и пошел в Русландию за картиной Малевича, попутно собирая другие артефакты древности, но мы и ему рога пообломали. Стоит заметить, что художник сделал несколько копий картины, чтобы запутать следы к обряду. Потом одна из картин была украдена из музея, как «Крик» Мунка. Помнишь скандал с подменой известных полотен? Мне кажется, что кто-то пытается воссоздать этот древний ритуал и призвать Азазеля. Подробностей обряда я не знаю, но могу сказать одно — твоим жертвам недолго осталось жить, — Елена громко выдохнула, давая понять, что ее рассказ окончен.

Мельник встал и подошел к окну. Он прикладывал все усилия на то, чтобы его голова не взорвалась от полученной информации. Любой сценарист Голливуда мог бы позавидовать такому сюжету!

— А есть какие-нибудь мысли, где это может произойти?

Елена ответила не сразу.

— Надо соблюсти несколько условий. Во-первых, нужны артефакты и текст заклинания.

— Деревянные идолы, украденные из музея, — сказал Григорий.

— Во-вторых, жертвы, которые подходили бы под семь смертных грехов.

— И такие имеются, — сыскарь опять посмотрел на монитор.

— Ну и еще два пункта. Это расположение звезд, кстати, сегодня идеальная ночь будет, и еще нужен мощный источник энергии. Магической, если можно так выразиться.

Мельник усмехнулся.

— Криптонит или обычный метеорит сойдет, Челябинский или Тунгусский?

— Не смешно, Гриша. Дело серьезное, — ответила Елена. — Это может быть древнее капище или старое вековое дерево. Я тут полазила по сети… Под Московией есть нечто подобное. Огненный дуб, редчайший экземпляр. Я тебе на почту скину координаты и снимок со спутника. Но подготовка к проведению ритуала требует времени и тщательной подготовки. Смотри не опоздай. И береги себя. Люблю-целую!

— И я тебя, — Мельник выключил громкую связь и отключился. — Бред какой-то… Демоны, обряды. Словно кино смотрю, — Он глянул на монитор и тут же ударил себя по лбу. — Вот я идиот! Это же запись! Поэтому аналитики и не могут вычислить место! Твою мать!

Григорий вошел в сеть, открыл свой почтовый ящик и прочитал полученное письмо. Затем, согласно полученным координатам, нашел то самое место, о котором говорила Елена.

— Совсем недалеко. С учетом пробок и бездорожья к полуночи успею, — он взял мобильник и набрал номер Аверина. Через несколько секунд абонент ответил.

— Да, вашбродь?

— Макс, бросай все дела и дуй в Управление. Я знаю, где искать нашего маньяка!

.

Трасса «Московия — Подмосковие». 23 часа 00 минут.

.

Служебный «Вольво» летел по дороге, обгоняя прочие автомобили, слово те просто стояли.

Мельник неотводя взгляда смотрел на навигатор — до места назначения оставалось несколько километров. Аверин сбросил скорость и вошел в поворот. Дорога уходила в непроглядный лесной массив. Как и положено, асфальт кончился, и началась грунтовка: яма на яме, колдобина на колдобине, да и те скоро сменились невысокой порослью кустов. Магнитола разряжала гнетущее напряжение очередным выпуском новостей. Невидимая повелительница радиоволн вещала томным голосом.

«Приветствую вас, наши многоуважаемые радиослушатели! Император жив и здоров, а теперь новости политики.

Сегодня Великий Председатель совершил запланированную поездку по Садовому кольцу на трехколесном мотоцикле. Ему понравилось. Как заявил нашей радиокомпании пресс-атташе Кремля, завтра Правая рука Сюзерена поедет снова, возможно, на двухколесном.

Глава республики Дагестан подписал указ, обязующий чиновников носить вместо деловых костюмов национальную одежду и пересесть с дорогих иномарок на повозки, запряженные ослами.

Император Русландии, да продлятся его дни вечно, продлил сроки подачи деклараций о доходах для государственных служащих до ста лет. Теперь те в срочном порядке переводят все сбережения на счета своих еще не рожденных детей и внуков.

Глава Управления по борьбе с коррупцией отстранен от занимаемой должности в связи уличением во взяточничестве.

И о погоде: на территории Русландии осень, местами возможны дожди».

— Заколебали уже, уроды! — сквозь зубы процедил Мельник и выключил приемник. — Кругом ворье, а все нас учат быть честными. У меня друг в налоговой работает. Так им на конец года премию дали. Знаешь сколько? Сто тысяч империалов. Я офигел! За что?! Я в год зарабатываю меньше. Что за страна?! Одни с утра до вечера горбатятся за гроши, другие миллионы гребут, штаны в кабинетах протирая. Где справедливость, а?

— Приехали, вашбродь, — сказал Аверин, нахмурившись.

Дорога внезапно закончилась, а свет фар потерялся в густом лесу.

— Выключай иллюминацию, — Григорий отстегнул ремень безопасности и вылез из машины. — Жди меня тут.

Следователь еще раз посмотрел на навигатор: до места метров семьсот по прямой, если верить электронному чуду, произведенному в республике Чина. Сыщик похлопал себя по карманам.

— Бляха-муха! У меня же пистолета нет. Макс, у тебя табельное оружие с собой?

Тот округлил глаза.

— Откуда?! Не положено мне еще. Пока пять лет не отработаю — нельзя. Могу дать свисток.

— Это сильно поможет. Ладно, как-нибудь так. Я пошел, а ты смотри по сторонам, если что — сигналь. Понятно?

— Так точно: сидеть и ждать.

И временный сотрудник столичного Управления Имперского сыска исчез во мраке ночи, ступив в темно-синий лес, где трепещут осины, и где с дуба-колдуна облетают листва и желуди.

.

День девятый: «Живые и мертвые»

.

Еще не полностью сгоревшие леса Империи. 00 часов 00 минут.

.

Григорий продирался сквозь непроходимую чащу, цепляясь за ветки и смахивая с лица налипшую паутину. Шапки деревьев заслонили собой безоблачное небо и скрыли от глаз следователя тропинку, что тянулась всего в нескольких метрах от него. Преодолев очередной бурелом, Мельник порвал джинсовку, которая осталась висеть на огромной коряге. Впереди показался просвет, и Мельник замедлил ход. Чтобы не спугнуть преступника, он продвигался как можно аккуратнее, практически по воздуху, чтобы, не дай Создатель, под ногой не треснула какая-нибудь сухая ветка.

Сыщик выбрался из бурелома и оказался на краю небольшой поляны, в центре которой высился огромный дум, листья которого в свете луны казались кроваво-красными. Под вековым исполином кругом стояли семь деревянных идолов. Те самые, что были украдены из музея. Но не это привлекло внимание Мельника. К древним тотемам привязаны обнаженные люди! За эти дни следователь хорошо изучил фотографии жертв, и у него не возникло ни капли сомнений — это и есть похищенные «звезды» отечественного шоу-бизнеса. Григория мучил один единственный вопрос: кто тот человек, что стоит возле жертвенного камня? Он тоже абсолютно наг и сжимает в руке нож, с длинным и явно хорошо отточенным лезвием. Подобрав с земли корягу поувесистее, лейтенант вышел из своего укрытия.

— Стоять-бояться, Имперский сыск!

В три прыжка лейтенант пересек пространство, отделяющее его от капища. Краем глаза он заметил, что предполагаемые жертвы еще живы. Григорий замер и ужаснулся: их грудные клетки вздымались, но что больше всего потрясло сыщика, так это клейма, нанесенные на тела. Грудь Пеховой «украшала» выжженная каленым железом надпись «похоть», у Герринг — «гордыня», у Держигурды — «ярость». Темнокова заклеймили «ленью», Низовскую «чревоугодием». Абрыгайтэ стала «завистью», а Хай «алчностью». В глазах шестерых из них читались неподдельный ужас и мольба о помощи. И только Анфиса оставалась уверенной в том, что все происходящее не больше, чем розыгрыш.

— Брось нож на землю и медленно повернись! — крикнул Мельник, держа корягу наготове и всматриваясь в татуированную спину преступника. — И без глупостей, не то сразу буду стрелять на поражение, а только потом в воздух!

Нож упал под ноги неизвестному. Он чертыхнулся и стал поворачиваться. Григорий потерял дар речи, едва увидел, кто такой маньяк.

— Вы?!

Лицо преступника перекосилось, а зрачки забегали в разные стороны. Внезапно его тело затряслось, и пожилой мужчина рухнул на колени, закрывшись ладонями.

— Ч-что происходит? — скулящим голосом спросил он. — Г-где я нахожусь?

Мельник растерялся.

— Хватит притворяться, Махлахов! Лягте на землю и сложите руки за спиной!

— Я… Я в са…в самом деле не понимаю, что про-происходит. Что со мной?! — Он очень убедительно отнял ладони и осмотрелся. — У меня ужасно болит голова. Кажется, я находился под гипнозом. Что это за место?

Сыщик все еще пребывал в сомнениях по поводу непричастности Махлахова к преступлению

— Я не куплюсь!

— Позвольте, молодой человек, — ведущий сглотнул и даже не сделал попытки подняться с колен. — Вы посмотрите на меня. Неужели я способен на все это?! Мне сто лет в обед. Я ноги-то с трудом передвигаю. У меня скарлатина и бронхит, авитаминос и сосудистая дистония. А…

Махлахов схватился за грудь и… Мельник ему поверил. Известный ведущий являлся профессионалом высокого уровня. Он смог бы даже сыграть самого Никиту Пихалкова или Сергея Безногова, на крайний случай, Высоцкого.

— Вставайте, Геннадий Петрович, — Григорий шагнул вперед, чтобы помочь старику подняться.

Все произошло мгновенно. Когда сыщик подхватил Махлахова подмышками, тот схватил валяющийся рядом нож и вогнал его Мельнику в грудь по самую рукоятку.

— Ку-ку, Гриня! — усмехнулся старик.

Не ожидал сыскарь от него такой прыти. Обвел вокруг пальца, как сопливого пацана. Лейтенант рухнул на землю и часто задышал. Работник Первейшего канала оттащил тело сотрудника полиции в сторону, а сам вернулся на капище.

Истекающий кровью Мельник лежал на прохладной земле и жадно хватал ртом осенний воздух. Не правду говорят, что в последние мгновения перед смертью перед человеком пролетает вся его жизнь. Григорий не увидел ничего, кроме жуткого ритуала, который исполнил обезумивший старик. От глупого народного целителя, утверждающего, что засунув в задницу корень петрушки можно вылечить геморрой, не осталось и следа. Вместо него появился крепкий, сильный и хладнокровный убийца. Вот это метаморфоза!

Абсолютно голый Махлахов стоял в диавольском кругу среди вкопанных в землю деревянных идолов, к которым прочными веревками были привязаны семь обнаженных жертв: пять женщин и двое мужчин. Геннадий Петрович не стеснялся своей наготы, наоборот, он с радостью демонстрировал свое уже немолодое, но отнюдь не рыхлое тело. Казалось, что татуировка на его спине ожила. Красная бабочка парила! Ужас застыл в глазах «звезд» шоу-бизнеса. Они молчали, боясь произнести хотя бы один звук, наблюдая, как их похититель зашелся в страшном танце. Да у них бы и не получилось — маньяк напоил свои жертвы странным варевом, сковавшим голосовые связки.

Махлахов совершал умопомрачительные прыжки и размахивал огромным ножом, зажатым в правой руке. Спустя несколько минут мужчина замер, но лишь на мгновенье. Неожиданно он выбросил в сторону руку, сжимавшую кинжал, и крутанулся вокруг оси. Отточенное лезвие с легкостью вспороло горло всех семерых. Из их глоток вырвались хрипы, а из ран брызнула кровь и потекла по груди, животам, устремляясь на землю, а затем, по взрытым лучам семиконечной звезды, к камню. Едва первые капли оросили жертвенный алтарь, Махлахов забрался на него, устремил свой взор на звездное ночное небо и заунывно запел.

В теперешнем состоянии Мельник плохо разбирал слова. Скорее всего они были другими, но Григорию слышалось именно это.

— Яус призываус амигос! Сивкос буркоус вещиус кауркос, встанеус передоа мноус, акиос листиус пере дос травос! Поос щукиос велениос поос майнеус хотеус, демонос Азазелиус явиос! Доннарозаус дальвадорас! Ахалаус махалаус сяскиус масяскиос! Симиос салабимиос, трахиос тибидохиус! Летиус летиос лепестокус череоз западус наос востокус! Абриос кадабриус эникус беникус кунилингус ет майнос пениус стояус! Долоус импотентус нафигус унт прибудеус вечниус стоякус! Крекус пекус фэксус ет мутаборос. Криблеус краблеус…

Ему не хватило всего мгновения, чтобы закончить ритуал. Последнее слово уже почти сорвалось с его губ, когда прогремел выстрел.

Махлахов схватился за шею и навзничь рухнул возле жертвенного камня. Мельник, покрывшийся липким потом, часто дышал, и не мог даже пошевелиться. Где-то в районе груди что-то хлюпало. По щеке Григория текли слезы. Нет, не из-за боли, которая терзала его. От обиды, что он так глупо попался и не смог спасти этих людей, что стали жертвами безумца, который хотел вернуть себе мужскую силу, вызвав демона, и сейчас истекали кровью. Скорее всего, они уже мертвы. Видать, не помогали Геннадию Петровичу ни уринотерапия, ни всякие примочки, которыми он активно призывал пользоваться других.

В наступившей тишине прозвучали чьи-то шаги, и метнулась серая тень. Сквозь застлавшую глаза пелену сыщик не смог увидеть того, кто появился на поляне, зато мог слышать. Неизвестный подошел к нему вплотную и сказал.

— Держись, Мельник. Ты еще слишком молод, чтобы подохнуть в лесу, как шакал.

— К-кто ты? — слабеющим голосом спросил Григорий.

— Не трать силы. У тебя рана серьезная. Надеюсь, твой друг успеет, — ответил незнакомец, зажав рану ладонью. — Этот сукин сын хорошо тебя покоцал. Твое счастье, что он выбрал правильное место. Энергия дуба подпитывает тебя. На, глотни.

— Н-не надо, — закашлялся сыскарь.

Неизвестный усмехнулся.

— Думаешь, отравлю? Ты умереть, что ли, боишься? Поверь мне, это поможет тебе продержаться до больницы. Пей уже! — и он прижал к губам Мельника маленькую фляжку.

Работник сыска сделал несколько глотков и стал отключаться.

— К-кто ты?

— Фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл, — вздохнул мужчина. — Ловко ты вычислил этого упыря. Жаль, что я опоздал. Гребаные пробки, будь проклят мэр и губернатор и царь-государь! Не зря я в свое время сидел в библиотеке: эти похищения и кража артефактов сразу натолкнули меня на мысль, что дело тут не в обычном маньяке. — Мельник потерял сознание, а незнакомец продолжил рассказ уже для самого себя. — Я как-то раз работал над похожим делом и перелопатил уйму оккультной литературы. Потом полазил по сети, навел кое-какие справки и вот я здесь, с тобой. Ты не умирай, держись. Вон, твой друг уже на подходе.

Сказав это, таинственный незнакомец сунул в руку Мельника «Маузер» и растворился в темноте. В этот самый миг на поляне появился Аверин с монтировкой в руке.

— Евпатий Коловрат! — воскликнул он, увидев кровавый пейзаж, и выронил железяку. — Что здесь произошло?! Вашбродь! Вашбродь, где вы?!

Констебль прикрыл рот ладонью, еле сдерживая рвотные позывы. В лунном свете картина казалась еще более устрашающей, чем если бы все произошло днем: семь обнаженных окровавленных жертв, привязанных к деревянным изваяниям. На их лицах застыла гримаса ужаса, а в остекленевших глазах читался страх. Запнувшись о тело, лежавшее возле большого камня, Максим попятился назад и наткнулся на еще одного участника этих ужасных событий.

— Господин лейтенант! — Он упал на колени и стал трясти Мельника за плечи, но тут увидел глубокую рану и прекратил. — Сейчас, сейчас…

Констебль осмотрелся и увидел неподалеку небольшую тележку, на которой Махлахов доставлял сюда свои жертвы. Максим вскочил на ноги и подтащил садово-огородный транспорт к умирающему следователю.

Аверин уперся ногами в стопы Мельника, обхватил запястья Григория и резко потянул на себя. Тело послушно оторвалось от земли, и тут же было поймано заботливыми руками. Констебль посадил Мельника в тачку и покатил ее по тропинке туда, где оставил служебный «Вольво».

Кое-как пробравшись до машины, Максим с трудом уложил бесчувственного лейтенанта на заднее сиденье, а спустя несколько минут уже мчал по пустующей трассе в стороны столицы Русландии — Московии.

.

Больница «Святого костоправа». 03 часа 00 минут.

.

Санитары, одетые в голубую униформу, неслись по коридорам больницы со скоростью «Сапсана», окружив каталку с умирающим Мельником и крича на разные голоса:

— Проникающее ранение грудной клетки!

— Внутреннее кровотечение и пневмоторакс!

— Два куба непонятной хрени внутривенно!

— Позовите, на всякий случай, священника!

— Срочно готовьте вторую операционную!

— Пульс нитевидный, дыхание поверхностное, давление падает!

— Мы его теряем!

— Возможно, придется интубировать!

— Это для другого случая, кретин!

— Тогда готовьте дефибриллятор!

— Все в сторону!

— Гоу, гоу, гоу!

Уборщицы, сиделки и медсестры медицинского учреждения вжимались в стены, пропуская каталку, окруженную десятком работников клиники. За ними, охая и ахая, неотступно следовал Аверин.

— Я наложил окклюзионную повязку, как меня учили на занятиях.

— Возможно, ты спас ему жизнь! — крикнул кто-то из санитаров. — А теперь жди здесь, больше ты ему ничем не поможешь. Мы с вами свяжемся.

И люди, дававшие клятву Гиппократа, скрылись за стеклянными матовыми дверями операционной. Констебль остался один. Он достал мобильник и набрал номер Жеглова. Несмотря на поздний час, Глеб Егорович ответил сразу.

— Какого хрена?! Если это какая-то фигня, уволю к чертовой матери!

— Майнэ генерал, это Максим Аверин. Беда! Нашего приемного лейтенанта убили, не насмерть, но дело к этому идет. Его сейчас оперируют. Маньяк Мельника здорово порезал, но он его того, грохнул. Там, в лесу, такое творится! Куча трупов и море крови, просто жуть!

— Да не тараторь ты, окаянный! — прокричал Жеглов. — Я все равно ни хрена не понял. Вы в какой больнице?

— «Святой костоправ».

— Сейчас буду, — сказал генерал и отключился.

.

Там же. 04 часа 00 минут.

.

Аверин и Жеглов сидели на банкетке возле операционной и молчали. Операция шла уже целый час, а новостей по-прежнему не было. В конце концов генерал не выдержал.

— Может, они его уже на органы разобрали? От этих коновалов всего ожидать можно. Ты им сказал, что он работник сыска?

— Проорал, как только его из машины достали.

— Будем надеяться, что он выкарабкается. Я пойду, покурю.

Констебль последовал за генералом на улицу.

По дороге проносились редкие автомобили, по тротуарам неспеша прогуливались немногочисленные влюбленные парочки. По ночному столичному небу лениво ползла луна, ловко лавируя среди бесчисленного множества звезд. Жеглов затянулся и выдохнул клубы едкого дыма.

— Надо бы его домашним сообщить. Ты, часом, номера не знаешь? — Максим отрицательно помотал головой. — Ладно, сейчас свяжусь с Цербером. Это начальник его. Вот ведь история! И как вас так угораздило?!

Аверин вздохнул, пожал плечами и рассказал все, что ему поведал Мельник, пока они добирались к месту. Единственное, о чем умолчал лейтенант, каким образом ко всей истории причастен Малевич со своим квадратом…

— Ни за что бы не поверил! — подвел итог Жеглов. — Черт с ним со всем, наши ребята уже работают на месте, сейчас пошлю кого-нибудь в дом этого упыря. А, может, ты сам сгоняешь? Хватит уже вторым номером работать. Расти пора!

— А как же господин лейтенант? — смутился Максим.

— А что он тебе? Когда еще работать сможет, а так ему приятно будет. Ты только представь: он выпишется, а у него дело готово: все протоколы подшиты, все фотографии собраны. Красота! Давай, не телись. Поезжай.

Аверин ударил каблуками, вздохнул и сел в служебный «Вольво», который до сих пор стоял на тротуаре возле входа в больницу. Жеглов бросил папиросу на асфальт, затушил ее носком ботинка и достал из кителя мобильник. Помедлив пару секунд, он набрал номер.

— Здорово, адская псина, не разбудил? Ну, ничего страшного, на том свете отоспишься. Я тебе, собственно, чего звоню…

.

Больница «Святого костоправа». Палата N-13. 12 часов 00 минут.

.

Аппарат считывания жизненных функций пациента мирно попискивал.

Накинув на плечи белый больничный халат, Елена сидела на стуле, возле кровати, и смотрела заплаканными глазами на монитор «Propaq Encore». В показаниях она ничего не понимала, но из фильмов знала — главное, чтобы не зазвучал непрерывный сигнал и кривая электрокардиостимулятора не выпрямилась.

Елена примчалась в столицу сразу, как только узнала о случившемся. Генерал Цербер, начальник Мельника, выделил для поездки свой служебный автомобиль, и уже через два часа женщина влетела в больницу, подобно урагану.

Операция прошла успешно, и сейчас Григорий находился в стабильном состоянии. К его рукам прикрепили электроды, о которых тянулись провода, у изголовья кровати стояла капельница. Все это еще больше угнетало женщину, и она снова заплакала, спрятав лицо в ладони.

— Не реви… — прозвучал шепот.

— А я и не реву, — на автомате ответила Елена и, действительно, прекратила это мокрое дело.

— Это ты ревешь или я? — практически не двигая губами, произнес Григорий, открыв глаза.

— Я, — улыбнулась та и шмыгнула носом.

— Все своё… — Мельник попытался сглотнуть, но горло пересохло. — Все своё имущество я завещаю тебе. Все три пары носков. Майку можешь выкинуть. И не забывай кормить паука, который живет в вентиляции…

Динамик запиликал громче, и на мониторе замигала зеленая лампочка, а уже через несколько секунд в палату влетела медсестра. Она нажала какие-то кнопки, переписала показания прибора и исчезла, но уже через минуту появился врач. Он посветил в глаза пациента фонариком, покивал со знанием дела и, заложив руки за спину, сказал.

— Поздравляю, кризис миновал. А ваш муж крепкий орешек, — обратился врач к Елене. — Не всякий бы выжил после такого ранения. Еще раз примите мои поздравления.

Мужчина покинул палату, оставив больного и его посетительницу наедине. Идиллия продлилась недолго. Уже через полчаса появился констебль Аверин, естественно, одетый по форме, а чуть позже заглянул и Глеб Егорович, позвякивая орденами и медалями.

— Между прочим, — закрутил ус Жеглов, — в этой самой палате год назад лежала сама Дарья Клязьменская, которой маньяк руку оттяпал. Она здесь свой лучший роман создала. Я читал. Может, и ты книгу напишешь?

Мельник криво улыбнулся.

— Я подумаю. Вы уж извините, что так вышло…

— Полно те! — отмахнулся генерал и сел на стул. — Мы тебя к награде представили, и сам Император уже указ подписал. Тебе еще премия прилагается — тысяча империалов, а Великий Председатель обещал походатайствовать, чтобы тебе подарили квартиру в Чечне, как только отремонтируют сгоревший дом. Будешь жить рядом с Жориком из Франции. Ты у нас теперь знаменитость! Газетчики такую статью уже состряпали! Телевизионщики с ума сошли, толпятся возле входа, но мы их сдерживаем. Во всех новостях говорят про бойню, что устроил в лесу Махлахов. Подумать только! Этот старый пердун, который всю страну учил к жопе картофельные очистки прикладывать, оказался таким кровожадным убийцей! Первейший канал и НТВ хотят сделать передачу, связанную с этим делом. Я уже согласился и гонорар взял, осталось тебя дождаться, — Он улыбнулся. — Ну и, разумеется, с тебя полный отчет об операции. Макс тебе помог, собрал все что нужно, не хватает только твоих показаний. Кстати, ты где ствол взял?

— В шкафу нашел, в вещах Воронцова, — соврал Мельник и закашлялся. Генерал встал, по-отечески похлопал Григория по плечу и что-то прошептал Елене на ухо. После козырнул и вместе с констеблем покинул палату. Григорий положил свою ладонь на ладонь своей любимой. — Включи новости. Хочу посмотреть, что там насочиняли эти деятели телевизионных искусств.

Вздохнув, та взяла с тумбочки пульт и исполнила просьбу гражданского мужа. Плазменный экран замерцал, явив грудастую ведущую, которая рассказывала о событиях минувшего дня.

«Добрый день, Русландия! Император жив и здоров, а теперь подробнее о других новостях.

Еще одного члена партии «Единая Русландия» обвинили в коррупции. На этот раз это стал господин Пыхтин. По данному факту возбуждено уголовное дело. Сам обвиняемый так прокомментировал сложившуюся ситуацию».

На экране появилась видеозапись интервью.

«Я ничего не украл и, вообще, это не мое, а моего чихуахуа. Все имущество, которое якобы куплено на украденные мной деньги, зарегистрировано на мою собачку. Дело было так: я выгуливал Бэтти в парке, где она познакомилась со шпицем одного американского бизнесмена. Тот, по доброте душевной, переписал на мою псину две квартиры в Майами. Да что я?! Вон, у других… У того кошка яхтой владеет, у этого хомячок пакетом акций РусГазПрома. Не виноват я, он сам пришел!».

На экране опять возникла сисястая брюнетка.

«Новости из мира криминала. Вчерашняя интернет-трансляция с участием «звезд» отечественного шоу-бизнеса получила весьма неожиданное продолжение. Как оказалось, это вовсе не розыгрыш, как многие могли подумать, и не пиар-акция. Знаменитости были похищены и жестоко убиты в лесах подмосковия. Как нам сообщили в пресс-службе Управления Имперского сыска, в этом деле уже поставлена точка. Предлагаем вам посмотреть интервью».

На экране возник усатый полковник в серо-зеленом форменном френче, которому в лицо тыкали десятки микрофонов с логотипами всевозможных каналов.

«Уже можно? — спросил офицер. — Сегодня ночью, в лесу, зверски убиты семь представителей столичной богемы, их имена мы не скрываем: это Анфиса Пехова, Марья Герринг, Никита Держигурда, Сергей Темноков, Юлия Низовская, жена кинорежиссера Кончалова-Михалковского, Анита Хай, супруга политика Хая и Крыся Абыр… Абыр… Тьфу, Абрыгайтэ. Преступником оказался ни кто иной, как известный ведущий, а по совместительству пропагандист нетрадиционной медицины — Геннадий Петрович Махлахов, который был застрелен на месте преступления. К сожалению, наш сотрудник, лейтенант Григорий Мельник, получил в схватке с безумцем тяжелую травму организма ножом и сейчас в тяжелом состоянии здоровьянаходится под наблюдением врачей в белых халатах в больнице «Святого костоправа».

На экране опять появилась ведущая новостного блока.

«В ходе обыска в доме Махлахова обнаружили оригинал картины известного художника Малевича — «Черный квадрат», которая была похищена из музея несколько лет назад и считалась пропавшей. Полотно пока проходит по делу в качестве улики, но в самое ближайшее время вернется на свое законное место или в чью-нибудь частную коллекцию. Так же сыщики выяснили, что Махлахов держал похищенных людей в подвале своего дома. А сейчас мы вам покажем кадры, снятые на месте этих ужасных событий, которые удалось снять нашему очень специальному корреспонденту. Просьба увести ваших детей от наших голубых экранов».

Плазма замерцала, и взору телезрителей предстала страшная картина: на лесной поляне под огромным вековым дубом стояли семь деревянных идолов, трава вокруг которых сменила свой зеленый цвет на красно-коричневый. Чуть поодаль лежали тела убитых людей, накрытые белой тканью, по которой расплывались кровавые пятна. По всей поляне сновали сотрудники полиции, которые рулеткой проводили замеры и сверкали вспышками фотоаппаратов, делая снимки.

— Выключи, — попросил Мельник. — Даже вспоминать не хочется.

— Мне так жаль! — Елена осторожно поцеловала Григория в губы. — Ну почему ты пошел туда один?! Все вы мужики одинаковые, вам лишь бы погеройствовать.

Лейтенант вздохнул.

— Глупо все получилось, согласен, тут я и отпираться не стану. Впредь буду умнее. Да и не вышло бы по-другому. Никто без веских доказательств мне не поверил бы и людей не дал. Что я мог предъявить, твое предположение? Меня бы сразу же в психушку упекли, как Ивана Бездомного. Думаю, и для дела придется более правдоподобную историю придумать. Знаешь, чего я никак не могу понять? Как обо всей этой истории узнал Махлахов?

— Боюсь, он унес эту тайну с собой.

— Что там тебе Жеглов нашептал? — неожиданно спросил Мельник.

— Да так, — отмахнулась Елена.

— Говори.

Женщина вздохнула.

— Он хотел, чтобы я поговорила с тобой. Предлагает нам остаться в Московии. Говорит, ты бы мог работать в сыске, а мне предложил занять должность директора музея неестественных наук. Квартиру пообещал и участок на Луне. Что ты думаешь?

Мельник минуту молчал, а потом сказал.

— Честно говоря, от столицы у меня теперь отвратительные воспоминания, но если ты сама хочешь… Директор музея — это круто, да и стихия твоя. Все не таблетками торговать. Тебе решать. Но учти — кругом геи, депутаты, геи-депутаты, проститутки, депутаты-проститутки, свадьбы со стрельбами, пикеты, восстания, разврат и коррупция. Квартплата больше, чем твоя хата стоит. Мы же не такие, весь этот гламур не для нас. А такая жизнь может сломать: я стану «оборотнем в погонах», ты начнешь экспонатами приторговывать, Витька будет по клубам шарахаться или, не дай Создатель, станет модельером.

— Ну не все так плохо, как ты думаешь. Это телевизор на тебя так влияет, — Елена расстроилась, но виду не подала.

— Лучше спокойно жить в болоте, но родном, чем в океане, но абсолютно тебе чуждом. Помнишь, что гласит поговорка про синицу в руках? Обойдемся мы без журавля в небе, тем более что здешнюю утку я уже приобрел. Как говорила моя бабка — не жили красиво, нечего и начинать.

— Может ты и прав. Поедем домой, — Она улыбнулась и сжала ладонь Григория. — Домой…

.

Эпилог

.

Две недели спустя. Кабинет-музей Воронцова. 12 часов 00 минут.

.

— Ну, вот и все, — Мельник захлопнул папку с надписью «Дело Махлахова». — Теперь надо валить отсюда, — Лейтенант выключил компьютер и потер место ранения. Боль никак не хотела отступать. Не спасал даже викодин.

— Для меня было честью работать с вами… мистер Фродо, — пошутил констебль и протянул руку, которую пожал Григорий. — Может, передумаете и останетесь?

Сыщик поднялся из-за стола и подошел к окну.

— Я уже все решил, Максим. Ну ее нафиг, вашу Московию, — Он оперся о подоконник. — Отнесешь дело с уликами в архив?

— Конечно, — констебль вздохнул.

Теперь ему снова придется заниматься всякой ерундой: будет на побегушках у офицеров, станет составлять за них отчеты и все такое и никаких крупных дел. Он вздохнул еще раз и зачем-то включил радиоприемник, висевший на стене, попав точно на блок новостей, который вела невидимая женская особа.

«Добрый день, Русландия! Император жив и здоров.

Сегодня вынесли приговор чиновнику, который за счет губернского бюджета слетал в космос. На вопрос судьи «зачем вы это сделали?», он ответил, цитирую:

«Я не преследовал никаких личных целей, я просто хотел увидеть общую картину и посмотреть, как обстоят в губернии дела в целом».

Конец цитаты. Чиновник уже возместил в казну стоимость полета, сняв деньги со счета своего несовершеннолетнего сына, чьи доходы не подлежат декларированию».

— А что вы сделаете с квартирой в Чечне? — поинтересовался Аверин.

Мельник удивленно посмотрел на констебля.

— Обещать, не значит дать. Ты забыл, в какой стране живешь? Все врут! — Он указал на фотографию киношного доктора, что висела над дверью. — Ладно, бывай! Может, еще свидимся.

Григорий похлопал Максима по плечу и вышел из кабинета. Тот вздохнул еще тяжелее, чем прежде, и с грустной миной на лице уселся за стол и заглянул в коробку с уликами.

— А это что такое? — на глаза констеблю попалась небольшая книжица в кожаном переплете, которая тут же перекочевала ему в руки. Ей оказался дневник Махлахова, в который тот записывал все, что было связано с его преступлением. Максим бегло просмотрел несколько страниц. Все это он уже знал со слов Мельника, но вот его взгляд наткнулся на иллюстрацию, сделанную неумелой рукой: черный прямоугольник, под которым сделана пометка

«Квадрат Малевича» — страшная тайна скрыта под слоем краски.

— А вот это интересно, — рыжеволосый сотрудник Имперского сыска послюнявил палец и перелистнул страницу…

.

Бонус

.

Речь Императора, которая так и не была произнесена.

.

(Найдено уборщицей Марией Ивановной в мусорной корзине в кабинете Сюзерена. Обнародовано в Интернете «ВикиЛинкс»).

(С резолюцией Августейшего).

.

«Мои планы на будущее».

.

«Уважаемые Русландцы! Дорогие мои, любимые! А выросли-то как, а загорели, а поправились… Я, прямо, готов расплакаться.

Что я хочу сказать…

(зал аплодирует)

Я обещаю отменить налог в 13 % для работников бюджетных сфер. Почему они должны платить, если ничего не производят и трудятся на благо страны?! Это не правильно! Пусть платят коммерсанты, которые зарабатывают на перепродажах товаров народного потребления и набивают свои кошельки! 50 % — вот нормальный налог для них!

(зал аплодирует)

Я построю миллион детских садов и школ и оборудую их по последнему слову техники!

Обещаю, что все чиновники будут получать только установленный прожиточный минимум — 5000 империалов в месяц. Раз вы можете прожить, то и они смогут!

Мы не станем закрывать казино и залы игровых автоматов. Мы их узаконим, а все деньги от доходов пойдут в разворованный Пенсионный фонд Русландии! Сам пенсионный возраст я уменьшу до сорока лет. Нельзя работать всю жизнь, надо и об отдыхе подумать! Я обещаю легализовать проституцию. Что толку с ней бороться, да и кому путаны мешают? Приравняем их к предпринимателям, и пусть платят в казну свои 50 %! И нам хорошо, и им не плохо!

(зал аплодирует)

Долой никому не нужные и бесполезные рейды силовых структур. Мы упраздним судебную систему. Зачем столько судей, приставов и прочей челяди в законопослушном государстве?! Но на всякий случай мы ужесточим меры наказания.

Пойман на воровстве? Отрубание рук на месте! Сел пьяный за руль и сбил насмерть человека? Расстрел на месте! Нарушил ПДД и правила парковки? Получи по морде и пожизненное лишение прав! Намухлевал с жильем? Получи коробку от телевизора и прописку в лесах Сибири!

(зрители аплодирует, аплодируют, кончили аплодировать)

Зарплата воспитателей, учителей и врачей вырастет в сто раз, а продукты подешевеют! Я сделаю газ бесплатным, ведь у нас его много и он общий! Квартплата станет чисто символической! Свои десять коттеджей я передам под приюты для бездомных детей! Хотя, нет… У нас не будет бездомных и безработицы! Солдатам-срочникам я обещаю, что они будут получать денежное довольствие, сравнимое с той зарплатой, которую они имели до момента призыва в армию. Это справедливо!

(зал аплодирует)

Я запрещу брать взятки и откаты, а так же устраивать в государственных учреждениях «семейные подряды»!

Образование станет бесплатнее некуда. Стипендии вырастут! Мы отменим вступительные экзамены — если человек хочет учиться, то ничто не должно стать преградой для овладевания знаниями! Выпускных экзаменов тоже не будет, ведь у нас самая лучшая система образования в мире, а значит все всё будут знать! Жи-ши станут снова писать через «и». Кофей будет только мужицкого роду. Мы вернем старые учебники, по которым еще я сам занимался. Вернется одна-единственная программа обучения, не к чему десяток разных на каждый город.

За детский сад не нужно будет платить. Дети — это наше с вами будущее, государство возьмет это на себя. Так же мы начнем оплачивать питание в школах, а вот в тюрьмах — наоборот: заключенные будут сами кормиться, негоже налогоплательщикам тратить на них свои кровные. На сколько наработали в тайге, на столько и поели!

(зал аплодирует)

Я не буду запрещать курение и продажу алкоголя после 22.00, чтобы нечистые на руку люди не наживались на перепродажах табака и водки, в конце концов, один царь подсадил народ на табак, и я не в праве это запретить. Еще, чего доброго, начнут требовать компенсации с государства за моральный ущерб и прокуренное здоровье!

(тут надо посмеяться)

Обещаю, что все министры будут только профильные и заслуженно займут свои посты. Ни каких родственных связей в Правительстве! Я отберу у олигархов все деньги, поделю их поровну и раздам гражданам!

И еще, теперь все жители нашей страны смогут проводить отпуска на лучших курортах мира за счет государства!

(зал аплодирует)

Русландцы, мы с вами вступаем в новую эру, эру здравомыслия, так сказать. Все будет хорошо! Ура!

(зал встает, аплодирует и восхваляет Августейшего).

.

Какой му…ак это придумал?! Что за коммунизм?!

Я не буду такое читать, меня пристрелят на первом же абзаце.

Срочно переписать!

Царь Владимир — Единственный и Неповторимый.

.

Дамы и господа, хайль Сюзерен!

.

Россия, Владимир.

2013.

Примечания

1

Чипыжи — густые заросли кустарника, дебри, бурелом.

Content

ЮРИЙ ТУРОВНИКОВ
«КОД МАЛЕВИЧА»

Обращение автора

Отзывы читателей

Пролог

День первый: «Мельник: туда и обратно»

День второй: «Welcome ту Московия!»

День третий: «Жертва нумбер цвай»

День четвертый: «Рыжий и усатый»

День пятый: «Пятая точка»

День шестой: «Неуловимый Джо»

День седьмой: «Звездные войны»

День восьмой: «Картина маслом»

День девятый: «Живые и мертвые»

Эпилог

Бонус

Примечания