Шантель Шоу

Не называй меня Афродитой

Роман

Chantelle Shaw

A Bride Worth Millions

A Bride Worth Millions © 2015 by Chantelle Shaw

«Не называй меня Афродитой» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Знаешь, я думаю…

– Неужели? – ехидно поинтересовался Лука де Росси и взглянул на блондинку, лежащую рядом с ним.

Жизель Мерсье была красивой женщиной и изобретательной любовницей, но Лука сомневался, что француженка-модель с голубыми глазами и страстью к драгоценностям способна думать.

Его скепсис оправдался, когда она подняла левую руку и огромный бриллиант на ее среднем пальце засиял в лучах утреннего солнца, заливающего пентхаус.

– Я не хочу заключать брак в мэрии. Я хочу венчаться в церкви, а еще лучше – в соборе.

Жизель перевела взгляд на окно, в котором виднелись тонкие шпили величественного миланского собора.

– И я хочу надеть подвенечное платье. Ты только представь, какая это фантастическая реклама для «Де Росси дизайн». – Жизель чуть ли не мурлыкала, а Лука нахмурился. – Пресса обезумеет, добиваясь права сфотографировать подвенечное платье, придуманное самим креативным директором «Де Росси дизайн», да еще для своей невесты.

– Никакой прессы на свадьбе не будет, – отрезал Лука. – Похоже, ты забываешь, что наш брак – временный. Ты будешь моей женой всего один год. После этого мы разведемся, и ты получишь миллион фунтов.

Жизель откинула простыню, демонстрируя обнаженное тело, покрытое золотистым загаром, и закинула длинную стройную ногу на ногу Луки.

– Может, ты не захочешь разводиться? – проворковала она. – Эта ночь была восхитительной, мой дорогой. Мне кажется, наши отношения могут стать особенными…

Лука пробормотал что-то нелицеприятное себе под нос и поспешил подняться. Да, секс этой ночью был хорош, впрочем, как и всегда – со всеми его любовницами. Но секс сам по себе для него ничего не значил.

Лука не знал, почему Жизель решила, что их отношения могут стать особенными. Они заключили договор, который устраивал их обоих, и его раздражали ее попытки изменить ситуацию.

Он подошел к окну, позволяя своей любовнице жадно пожирать его взглядом. В солнечных лучах густые черные волосы Луки, вьющиеся на концах, блестели как вороново крыло. Его тело было словно отлито из темной бронзы, даже ягодицы, что заставило Жизель задаться вопросом: не загорал ли он голышом?

У нее еще никогда не было такого опытного и неутомимого любовника. Не удивительно, что таблоиды именовали Луку «итальянским жеребцом». Он пользовался известностью благодаря своим романам с массой знаменитых женщин, которые надевали платья, сшитые по его эскизам, на все светские мероприятия с красными дорожками. Кроме того, Лука обладал несомненным талантом и нюхом. Это позволяло ему создавать дизайнерскую одежду, которая выгодно подчеркивала женскую фигуру, какой бы та ни была.

Лука был сексуален до безумия и неприлично богат. И ему срочно требовалась жена, чтобы он смог сохранить родовое гнездо – виллу де Росси на берегу озера Комо. Все упиралось в условия завещания его бабушки. Лука должен жениться до своего тридцатипятилетия, иначе вилла, которой семья владела триста лет, будет продана.

Впрочем, Жизель эти подробности мало интересовали. Главное, Лука предложил ей стать его невестой. Сделка обещала быть крайне выгодной, включая обещание Луки не отбирать у нее бриллиантовое кольцо после расставания.

Но Жизель не собиралась с ним расставаться. Хотя сумма, которую она получит после развода, многократно превысит ее заработки в качестве модели, нужно цепляться за мужа зубами и когтями. Если он собирается заплатить ей один миллион фунтов за один год брака, сколько же она может получить за два-три года? И разумеется, если у них родится ребенок, Луке придется платить за его воспитание и обучение.

В общем, решила Жизель, будущее выглядит весьма многообещающим.

– Лука, – с хрипотцой в голосе позвала она, – почему бы тебе не вернуться в постель?

Лука проигнорировал приглашение. В нем зашевелилось знакомое чувство досады на ситуацию, в которой он оказался. Кровь закипела, и он ощутил сильнейшее желание ударить кулаком по чему-нибудь твердому. Лука прижался лбом к стеклу и посмотрел вниз, на проспект Виктора Эммануила II.

Несмотря на ранний час, люди уже бродили под стеклянными крышами в форме куполов, под которыми располагались бутики мировых брендов, включая «Де Росси дизайн». Этот модный бренд, который Лука создал пятнадцать лет назад, завоевал широчайшее признание, и логотип «ДРД» стал синонимом высокой моды. Дорогостоящие модели «ДРД» прекрасно сочетались с эксклюзивной кожаной обувью, сумками и аксессуарами, которыми славилась компания «Де Росси энтерпрайзес», основанная восемьдесят лет назад Раймондо, прадедом Луки.

Благодаря Луке семейный бизнес, оказавшийся на грани банкротства, был спасен, и сейчас его годовой доход перевалил за миллиард фунтов. Но он так и не дождался похвалы или благодарности от бабушки и деда.

Лука вернулся к кровати и нахмурился, заметив мечтательное выражение в глазах Жизель. Не хватало только, чтобы она подумала, что он выделяет ее из толпы других женщин. И пусть не надеется на долгие отношения. Лука познакомился с Жизель через несколько дней после того, как было оглашено завещание бабушки. Тогда он еще не оправился от шока.

Жизель была всего лишь очередной блондинкой на вечеринке. Неожиданно она со слезами на глазах призналась ему, что ей отказали в контракте и что она не знает, как оплатить аренду квартиры. Лука увидел, как разрешить их проблемы. У него были деньги, и ему была нужна жена. Жизель требовались деньги, и она согласилась на его условия.

Все просто как дважды два, и ему совсем не было нужно, чтобы она все усложняла, примешивая к деловой сделке чувства, которые только мешали и на которые Лука был не способен.

– У ювелиров, которые продали тебе бриллиантовое кольцо, в витрине есть подходящее к нему ожерелье. – Жизель так устроилась на подушках, что ее груди провокационно приподнялись. – Было бы приятно получить целый гарнитур. – Она надулась, когда Лука проигнорировал ее попытку уложить его в постель. – Почему ты одеваешься? Сегодня выходной, и тебе не нужно идти на работу.

Лука не стал объяснять ей, что он добился успеха своей фирмы, одновременно управляя «Де Росси энтерпрайзес», и ему приходилось вкалывать без выходных с утра до ночи. Последние пятнадцать лет он наизнанку выворачивался, чтобы спасти компанию, основанную прадедом, а теперь перед ним маячит перспектива потерять все. Шантаж бабушки возмущал его.

«Бабушка Виолетта хотела, чтобы я женился, вот я и женюсь», – с угрюмым весельем подумал Лука, глядя на свою невесту. Но это будет фиктивный брак, деловая сделка. Единственная причина, по которой он согласился на условия завещания, заключалась в том, что Розали получит то, в чем она нуждается.

– Я должен ехать в Англию, – сказал Лука. – Превосходный покрой костюма, чьим дизайнером был он сам, подчеркивал его поджарую, шестифутовую с лишним фигуру. – Меня пригласили на светскую свадьбу, – сухо добавил он.

Сексуальные губки Жизель недовольно выпятились.

– Ты мог бы взять меня. Кто женится?

– Я знаю Чарлза Ферфакса со школы. Он женится на сестре жены моего хорошего друга Кадира, султана Зенаба.

– Ты дружишь с султанами? – Глаза Жизель расширились. – Готова спорить, он баснословно богат. Ты познакомишь меня с ним, когда я стану твоей женой?

Ни за что. Кадир аль-Сулаймар – его близкий друг. Он поймет, почему Лука женится на Жизель. Честно говоря, ему становилось не по себе при мысли о фиктивной свадьбе. Лука уже давно был циником, но, будучи шафером Кадира на его свадьбе с красавицей-англичанкой Лекси девять месяцев назад, он увидел глубокую любовь, которую они питали друг к другу, и несколько мгновений даже завидовал тому, чего у него самого никогда не будет.

– Кто эта свояченица султана, на которой женится твой друг Чарлз? – Жизель перелистывала страницы журнала, печатающего всякие сплетни, который принесла с собой, потому что в пентхаусе Луки были только скучные книги. – Она какая-то знаменитость?

– Маловероятно.

Перед глазами Луки встал образ Афины Ховард: сапфирово-голубые глаза, овальное личико и решительный подбородок. В Зенабе он обнаружил, что Афина совсем не похожа на сестру. Лекси, с серебристыми волосами и стройной фигурой, была ошеломляюще красива, и на ее фоне Афина терялась.

Лука исполнил свой долг шафера, заняв место рядом с Афиной для свадебной фотографии, и позже, когда вел ее на танцевальную площадку. Она была миниатюрной – ее голова доставала ему только до середины груди. Следуя традиции Зенаба, во время свадебной церемонии Афина повязала голову платком, и на приеме Лука был поражен, увидев ее длинную косу темно-каштанового цвета. Афина объяснила, что они с Лекси не являются сестрами по крови.

Лука не забыл ее духи – аромат старомодных роз дразнил его чувства, когда они вместе шли по дворцовому саду. И дразнил он не только чувства. Лука не мог объяснить себе, почему он поцеловал Афину и почему воспоминания о том поцелуе продолжают жить в его подсознании.

Его мысли прервал раздраженный голос Жизель:

– Почему я не могу поехать на свадьбу с тобой? Можно подумать, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе.

– Это не так, cara. Но не могу же я появиться на свадьбе со спутницей, которую не пригласили.

Жесткий блеск в глазах Жизель предупредил Луку, что необходимо спасать ситуацию. Его невеста была наделена красотой в ущерб уму, однако она осознавала, что до его тридцатипятилетия осталось не больше двух недель. Он ощутил всплеск бессильной ярости. Все, что важно для него, находится в руках безмозглой куклы. Но это не вина Жизель, напомнил себе Лука. Она была решением, а не причиной его проблем.

– Пока меня не будет, съезди к ювелирам и купи бриллиантовое ожерелье.

Он положил кредитную карту на одеяло. Жизель тут же схватила ее:

– Я могу также купить дополняющие ансамбль серьги.

– Почему нет? – сухо пробормотал Лука.

«Не важно, что моя невеста даже не способна скрыть свою алчность», – размышлял он пять минут спустя, выходя из дома и садясь в машину, которая ждала его, чтобы отвезти в аэропорт. Что значат несколько бриллиантов, если совсем скоро он получит все, что ему нужно?

Совершенно необъяснимым образом Лука снова увидел перед собой сапфировые глаза. Он недоуменно пожал плечами. Сегодня Афина Ховард станет миссис Чарлз Ферфакс. Он и на свадьбе согласился присутствовать только потому, что его попросил Кадир.

Лука нахмурился, вспоминая телефонный звонок султана.

– Лекси расстроилась, что мы не можем прилететь в Англию. Ребенок должен родиться со дня на день. Мы оба будем тебе очень благодарны, если вместо нас на свадьбу поедешь ты и попытаешься поговорить с Афиной. Лекси боится, что ее сестра совершает ошибку, выходя замуж за Чарлза. Мы-то с тобой знаем, что Чарли Ферфакс мало того что красотой не блещет, так еще тот олух, – сказал Кадир. – Впрочем, если Афина покажется тебе счастливой, можешь там не задерживаться. Но если ты заметишь, что у нее есть сомнения…

– И что я должен буду сделать? Вернее, что я смогу сделать? – резонно поинтересовался Лука.

– Останови свадьбу, – лаконично отозвался Кадир. – Я не знаю, как именно, но не сомневаюсь, что ты что-нибудь придумаешь.

«Я похожа на пирожное с взбитыми сливками», – решила Афина, изучая свое отражение в зеркале. Она стояла в своей спальне в Вудли-Лодж, поместье лорда и леди Ферфакс. Было слишком поздно задаваться вопросом, почему она позволила убедить себя выбрать подвенечное платье с кринолином и невероятно широкой юбкой. Пышные рукава полнили Афину, а юбка с многочисленными слоями кружев и белого атласа подчеркивала ее низкий рост, отчего она выглядела чуть ли не пышкой.

– Ты выходишь замуж за члена аристократической семьи в присутствии пятисот гостей, – напомнила мать, когда Афина робко заметила, что платье более простого покроя пошло бы ей куда лучше. – В этом платье ты окажешься в центре внимания.

В ее животе затрепетала стая взволнованных бабочек. Перспектива оказаться в центре внимания, когда она пойдет по проходу церкви, пугала. «Боже, пожалуйста, – взмолилась Афина, – не допусти, чтобы я совершила какую-нибудь промашку, например, случайно наступила на длинную юбку и этим вызвала досаду у Чарли».

Она надеялась, что сегодня настроение жениха будет получше, чем накануне. Афине стало нехорошо, когда она пролила красное вино на кремовый ковер в гостиной. Леди Ферфакс успокоила ее, сказав, что это не важно, хотя и поджала губы, но Чарли всполошился и заявил, что она не лучше слона в посудной лавке.

Афина закусила губу. Иногда Чарлз говорил очень обидные вещи, словно ему было наплевать на ее чувства. В течение года, пока они были обручены, она изо всех сил старалась быть элегантной и радушной хозяйкой на ужинах и вечеринках, которые жених просил ее организовать. Но Афина и сама признавала, что она, увы, неуклюжа, особенно когда нервничает. И, похоже, она ничего не может сделать без того, чтобы не нарваться на критическое замечание Чарли.

Одному Богу известно, что он скажет, узнав о последней катастрофе. Из-за близорукости, вставляя одноразовые контактные линзы, она уронила одну, как оказалось, последнюю, в слив раковины. Это означало, что на свадьбу ей придется надеть очки.

Афина с тоской посмотрела в окно, на ясное сентябрьское небо. Стоял прекрасный день, и она с удовольствием вышла бы на улицу, но ей пришлось провести несколько часов в доме, пока ее волосы укладывали в сложную прическу, потребовавшую нескольких дюжин шпилек и так много лака, что волосы стали жесткими, как шлем. А визажист так сильно накрасил ей лицо, что оно превратилось в маску. Зато теперь она точно привлечет к себе внимание.

Женщина, которую Афина видела в зеркале, была совсем на нее не похожа.

Она пыталась подбодрить себя, твердила, что сосущее чувство в животе вызвано предсвадебной нервотрепкой. Однако паническое ощущение ее не отпускало. Ноги Афины превратились в желе, и она опустилась на край кровати.

Почему она выходит замуж в платье за четыре тысячи фунтов, которое ей совсем не идет? Этой суммы хватило бы, чтобы несколько месяцев содержать приют для сирот в Индии, который Афина опекала. Подумав о «Доме счастливых улыбок» в Джайпуре, отчаянно нуждающемся в средствах, она пожалела, что деньги, потраченные на безумно дорогую свадьбу, не пожертвовали в благотворительный фонд, который она основала. Ей не нужна экстравагантная свадьба – скромного торжества было бы вполне достаточно, – но то, чего хотела Афина, в расчет не принималось.

Она, как всегда, пыталась угодить всем – своим родителям, леди Ферфакс и Чарли. Для нее было в порядке вещей не слушать свой внутренний голос, который отчаянно повторял, что она совершает ошибку. Вчерашний телефонный звонок сестры укрепил ее сомнения.

– Ты любишь Чарлза Ферфакса всем сердцем? А он тебя любит? – спросила Лекси. – Если ты не можешь без колебаний ответить «да» на оба вопроса, лучше отмени свадьбу.

– Я не могу!

Напряжение, которое Афина испытывала во время разговора, сейчас вернулось. Стоя у окна, она видела огромный шатер на лужайке. Несколько десятков официантов в белых куртках сновали туда-сюда, разнося подносы с бокалами для приема с шампанским, который должен состояться после свадебной церемонии, назначенной на четыре часа. А вечером пять сотен гостей соберутся на банкет. Завершится этот день салютом.

Чарли сказал, что три члена палаты лордов, друзья его отца, числятся в списке гостей, также как и дальний родственник королевской семьи. Отменить свадьбу просто невозможно. Последние несколько месяцев родители только об этом и говорили, а отец Афины – впервые в жизни – сказал, что гордится ею.

В ушах Афины прозвучали слова Лекси: «Ты любишь Чарлза Ферфакса всем сердцем?»

Она вспомнила свадьбу Лекси и Кадира. Приличествующее султану Зенаба мероприятие было отмечено с грандиозным размахом, в празднике приняло участие почти все население страны. За ним последовала церемония во дворце для близких родственников и друзей. Счастье молодоженов было осязаемым, а обожание в глазах Кадира, когда он смотрел на свою жену, не могло оставить людей равнодушными, вызывая радость и легкую зависть…

Афина неосознанно покусывала губу, пока не почувствовала на языке вкус крови. В глазах Чарли она никогда не видела желания обладать ею так, словно она самое ценное, что есть в этом мире.

Просто у них с Чарзлом иные отношения, чем у Лекси и Кадира, убеждала себя Афина. Чарли много работал в Сити, и не его вина, что он уставал и потому часто бывал не в духе.

Так как Чарли на неделе жил в своей лондонской квартире, а она – в доме своих родителей в Ридинге, после обручения они виделись только в выходные. Они либо навещали родителей Чарли, либо Афина приезжала к нему в Лондон. Но даже там они редко оставались одни, потому что его друг, Доминик, постоянно был рядом.

Порой у Афины складывалось впечатление, что она им мешает, что Чарли гораздо приятнее поехать в клуб с Домиником, чем проводить время с ней.

К тому же существовал щекотливый вопрос секса, или, точнее, его отсутствия. Афина так и не смогла рассказать Чарли о том, что она пережила, когда ей было восемнадцать лет. Это было слишком личное. Поэтому она испытала облегчение, когда Чарли сказал, что он с радостью подождет до свадьбы. Только после этого они начнут делить постель, потому что он хочет поступить так, как «следует». Но в последнее время Афина начала тревожиться, что между ними просто-напросто отсутствует сексуальное влечение.

Лекси и Кадир на своей свадьбе едва сдерживались, вспомнила она. Лекси призналась, что ребенок, который должен был родиться со дня на день, был зачат в ту ночь.

Поцелуям Чарли не хватало важного компонента, но Афина никогда бы этого не поняла, не поцелуй ее шафер Кадира. Она закрыла глаза и попыталась стереть из памяти красивое лицо Луки де Росси. Но его скульптурно очерченные черты – высокие скулы, орлиный нос и слегка циничный изгиб губ – преследовали ее повсюду.

Афина была наслышана о его репутации плейбоя и решила, что ей не нужен мужчина, который считает, что женщины существуют исключительно для его удовольствия. Она была шокирована, поняв, что одного жаркого взгляда золотисто-янтарных глаз Луки оказалось достаточно, чтобы она растаяла. Афина еще никогда не встречала такого дьявольски сексуального мужчину. Лука заставлял ее испытывать такие эмоции, о существовании которых она даже не догадывалась – или, возможно, просто подавляла собственную чувственность, начиная с восемнадцати лет.

Афина не ожидала, что Лука поцелует ее, когда они гуляли по дворцовому саду, освещенному луной, и, уж точно, не предполагала, что ответит на чувственную магию мужских губ и поцелует его в ответ. Всего через несколько секунд Афина вырвалась из объятий Луки, терзаемая чувством вины, и поспешно напомнила себе, что она обручена с Чарли. Вернувшись в Англию, она пыталась забыть о том поцелуе, но иногда в мечтах заново переживала необыкновенное удовольствие, которое испытала, когда де Росси прижался к ее губам…

Что она делает? Почему она вспоминает поцелуй плейбоя, с которым вряд ли когда-нибудь встретится? Все ее мысли должны быть заняты мужчиной, женой которого она станет через два часа.

Афина вскочила и заметалась по спальне. Разумеется, один поцелуй с современным донжуаном ничего не значит. Но разве Лука де Росси не заставил ее осознать, что в отношениях с Чарли чего-то не хватает? Афина не обращала на это внимания, потому что подготовка к свадьбе уже началась. Она убеждала себя, что, выходя замуж за будущего лорда Ферфакса, заглаживает свою вину перед родителями. Афина разочаровала их, не став блестящим преподавателем или ученым.

Афина уверяла себя, что поступает правильно, но ей казалось, что ее грудь сковали железные обручи. Она не могла нормально дышать, потому что захлестнувшая ее паника усилилась, а вскоре открылась кошмарная правда.

Она не любит Чарли всем сердцем!

Афина была польщена, когда он проявил к ней интерес, и, откровенно говоря, ошеломлена, когда он предложил ей выйти за него замуж. Ее родители сошли с ума от счастья: их дочь станет женой лорда. На приеме в честь их помолвки Лекси предупреждала сестру: не стоит выходить замуж только ради того, чтобы заслужить одобрение родителей. Тогда Афина убедила ее, что любит Чарли, хотя на самом деле она обманывала себя. И Лекси тоже.

Афина перевела дыхание и велела себе успокоиться. Может, если она поговорит с Чарли, он убедит ее в своей любви и в том, что все будет хорошо. Да, конечно, считается плохой приметой видеть своего жениха до венчания, но она должна это сделать.

Спальня Чарли располагалась в другом крыле дома. В коридоре Афина чуть не столкнулась с суровым дворецким Ферфаксов, Бейнсом.

– Мастер Чарлз распорядился, чтобы его не тревожили, – сообщил Бейнс, неодобрительно взглянув на нее.

Дворецкий внушал Афине трепет, почти страх, но она подавила желание вернуться в свою комнату и холодно произнесла:

– Благодарю вас, Бейнс, но я должна увидеть своего будущего мужа.

Дворецкий хотел было возразить, однако сдержанно кивнул и пошел дальше.

Афина остановилась перед дверью Чарли и сделала глубокий вдох. Когда она уже была готова постучать, из спальни послышались голоса.

– В последний раз мы можем немного побыть вместе. Следующие несколько месяцев мне придется играть роль преданного мужа.

– Это будет невыносимо для нас обоих. Говоришь, Афина хочет быстро забеременеть?

– О, она безумно хочет ребенка. – Чарли рассмеялся. – Она станет идеальной племенной кобылой. Честно говоря, она не блещет умом и у нее нет амбиций. Мне придется прилично выпить, чтобы лечь с ней в постель. Если повезет, она сразу забеременеет, и тогда я смогу больше к ней не прикасаться, потому что она будет думать только о ребенке. После этого я вернусь к тебе.

Рука Афины затряслась так сильно, что она не могла ухватиться за дверную ручку. Чарли шутит? Почему он говорит о ней такие ужасные вещи? В своей спальне? Она узнала второй голос, но этого не может быть…

Она толкнула тяжелую дубовую дверь с такой силой, что та заскрипела.

– Афина!

Крик Чарли сотряс стены комнаты и стих, уступив место оглушительной тишине, прерванной протяжным голосом его шафера, в котором звучали веселые нотки.

– Ну что ж, кот вынут из мешка.

– Я не понимаю, – едва слышно, задыхаясь, прошептала Афина.

Конечно, она все поняла. Шляпа Чарли, галстук и серый костюм, который он должен был надеть на свадьбу, валялись на полу, а он лежал в постели со своим другом Домиником. Шафер тоже был обнажен, за исключением шляпы, лихо сдвинутой набок.

– Ради всего святого, Афина, что ты здесь делаешь? – Чарли спрыгнул с кровати и торопливо накинул шелковый халат.

«Какая ирония, – подумала Афина, пытаясь справиться с истерикой. – Я наконец-то увидела своего жениха обнаженным».

– Мне нужно было с тобой поговорить. – Ее прежние сомнения были несравнимы с шоком, который она переживала сейчас. – Чарли… я… я поняла, что не могу выйти за тебя замуж. А это… – Ее взгляд метнулся к Доминику, – только подтверждает, что мои сомнения были оправданными.

– Не будь идиоткой! Ты должна выйти за меня, – заявил Чарлз, подходя к ней и хватая за руку. – Мою маму удар хватит. И подумай, как ты расстроишь своих родителей, – проницательно добавил он, сразу нащупав ее самое слабое место. – Все будет в порядке, Афина. Мы с Домом… – Он пожал плечами. – Это ничего не значит. Это просто… увлечение.

– Нет, не просто. Я слышала ваш разговор. Не понимаю, почему ты предложил мне выйти за тебя замуж, когда ты… – Она беспомощно умолкла.

– Гей, – закончил за нее Чарли и хохотнул. – Именно поэтому мне нужна жена – чтобы все считали меня респектабельным. В Сити по-прежнему существует дискриминация в отношении геев, и если моя ориентация станет известна, это поставит крест на моей карьере. И погубит моего отца. Он перенес операцию на сердце, и новость может свести его в могилу. Но если я на тебе женюсь и у меня появится наследник, я осчастливлю родителей.

– Ты не можешь прожить во лжи всю жизнь и тем более требовать того же от меня, – дрожащим голосом сказала Афина. – Я представляю, как будет сложно, но нужно быть честным человеком.

Несмотря на то что Афина была шокирована, она не могла не посочувствовать Чарли. Однако ее задело, что Чарли совершенно уверен в ее поддержке.

– Прости, но я не выйду за тебя замуж.

– Ты должна! – Чарли сильнее сжал ее руку, не позволяя выйти из спальни.

Она покачала головой:

– Этим утром я поняла, что не люблю тебя, а теперь знаю, что и ты меня никогда не любил. Отпусти меня, Чарли.

– Тебе нужно выйти за меня замуж! – В его голосе послышалось отчаяние. – Кто захочет жениться на двадцатипятилетней девственнице с пунктиком насчет секса?

Это было жестоко. Афина побледнела:

– Пожалуйста, Чарли, не будь гадким. Почему мы не можем расстаться друзьями?

Он вспыхнул:

– Ты безмозглая сучка. Если ты не выйдешь за меня замуж, то все испортишь.

Каким-то чудом Афина вырвалась.

Чарли кричал ей вслед:

– Я не то хотел сказать! Афина, вернись, и давай поговорим! Мы что-нибудь придумаем!

Она вбежала в свою спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней. Грудь ее тяжело вздымалась, словно она только что пробежала марафонскую дистанцию.

Чарли и Доминик! Почему она не поняла этого раньше? Были же знаки, однако Афина продолжала считать двоих мужчин хорошими друзьями. Не удивительно, что Чарли согласился подождать с сексом до свадьбы. Она должна была стать ширмой, скрывающей его отношения с Домиником.

Желудок Афины бунтовал. Что делать? Какую причину придумать, чтобы избежать свадьбы? Она не станет предавать огласке отношения Чарли и Доминика. Только он сам может решить, когда сказать родителям правду о своей сексуальной ориентации.

Боже, какая путаница!

Афина смотрела на телефон, испытывая соблазн позвонить сестре. Лекси наверняка подскажет, как ей следует поступить. Но нельзя тревожить ее своими проблемами, поскольку она вот-вот станет матерью. Хотя Лекси жила в далеком Зенабе, связь, которая всегда существовала между сестрами, стала еще прочнее.

В коридоре послышались голоса. Афина приоткрыла дверь и увидела своих родителей, вышедших из гостевой спальни. Ее отец выглядел элегантно в цилиндре и фраке, а на матери была чудесная широкополая шляпа с шелковыми сиреневыми розами.

– Кто бы мог подумать, что наша дочь через брак станет родственницей королевской семьи! – возбужденно щебетала Вероника Ховард.

– Дальней родственницей, – поправил ее муж. – Но да, Афина в самом деле хорошо постаралась.

Афина быстро закрыла дверь. Ее глаза наполнились слезами. Она в очередной раз разочарует своих родителей, как случалось уже не раз. Она – единственный член семьи Ховард, который не учился в Оксфорде.

Но какой у нее выбор? Выйти замуж за Чарли, несмотря ни на что?

Впрочем, есть и другой вариант. «Можно сбежать», – прошептал внутренний голос. «Разве это не трусость?» – возразила совесть. Афина чувствовала себя в ловушке.

Она по-прежнему слышала голоса родителей, видимо, стоявших возле лестницы, так что бежать можно было только через окно, но ее спальня находилась на втором этаже. Впрочем, стены обвивал плющ, и толстые вьющиеся стебли выглядели достаточно прочными…

Не давая себе времени подумать, Афина бросилась к окну, захватив с собой сумку, в которой лежали телефон и кое-какие вещи, которые она приготовила для медового месяца на Сейшелах. К сожалению, соблазнительное черное кружевное неглиже, которое Афина купила для брачной ночи, окажется не у дел.

Из окна казалось, что земля недалеко, но, когда девушка перелезла через подоконник и схватилась за плющ, у нее закружилась голова. «Это была глупая мысль», – успела подумать Афина. Не в силах заставить себя ни вернуться в комнату, ни спуститься, она замерла от страха.

– Прыгайте. Я вас поймаю.

Голос показался ей смутно знакомым, но Афина не видела говорящего. Она цеплялась за вьющиеся стебли, которые вдруг начали рваться под ее весом. Девушка с криком полетела вниз.

Глава 2

Афина увидела внимательно смотрящие на нее волчьи глаза – она отметила янтарную радужную оболочку с золотистыми искорками. Она также увидела густые, сведенные вместе нахмуренные брови над орлиным носом.

– Афина. – Богатый обертонами голос, напоминающий черную патоку, и сексуальный акцент вызвали у нее дрожь. – Вы, должно быть, потеряли сознание. Вы поэтому выпали из окна?

Она моргнула и посмотрела на смуглое мужское лицо, находившееся всего в нескольких дюймах от нее.

– Лука?

Память вернулась к тем ужасным секундам, когда она цеплялась за плющ. Она помнила свое падение и больше ничего.

– Я поймал вас, – сказал Лука.

Это объясняло, почему она не лежит на гравийной дорожке с переломанными руками и ногами.

Тот факт, что ее спасителем оказался Лука де Росси, стало для Афины очередным шоком.

Но Афина быстро пришла в себя и сообразила, что ее щека прижата к его широкой груди. Она даже разглядела поросль волос под его белой рубашкой. Афина сделала вдох, и ее заполнил пряный аромат пены для бритья, дразня чувства и напоминая о залитой лунным светом ночи в Зенабе, когда Лука наклонил темноволосую голову и коснулся ее губ своими губами.

Ее тело окатила жаркая волна, к лицу прилила краска.

– Что вы здесь делаете? – пробормотала она.

– Я здесь в качестве гостя. Я знаю Чарлза Ферфакса по Итону. Он прислал мне приглашение. – Лука нахмурился. – Мое имя должно быть в списке гостей.

– Я не видела списка гостей. – К глазам Афины подступили слезы. – Можете в это поверить? Я не знаю, кто приглашен на мою собственную свадьбу.

Поскольку Лука поймал Афину и не дал ей упасть, он точно знал, что у нее нет сотрясения мозга. Но как в таком случае отнестись к ее словам? Обуздав нетерпение, он поставил ее на землю. Она покачнулась. Ее лицо было таким же белым, как платье.

Окинув подвенечное платье профессиональным взглядом, Лука содрогнулся от отвращения. Юбка была такой широкой, что, возможно, сыграла роль парашюта при падении.

Лука посмотрел на карниз окна и сжал губы, представив, какие серьезные травмы могла получить Афина.

– Глупо стоять возле открытого окна, если вы чувствовали себя плохо.

«Глупость – мое второе имя», – с горечью подумала Афина. Она вспомнила, что, по словам Чарлза, не блещет умом, и сжалась от унижения.

– Я не теряла сознание. Я вылезла из окна, потому что мне нужно бежать. – Ее голос поднялся на октаву. – Я не могу выйти замуж за Чарлза! Я не люблю его!

Возвышаясь над Афиной, Лука видел, как невдалеке официанты пытаются занести в шатер огромного ледяного лебедя. В другом конце сада из фургона выгружали клетки с белыми голубями, которых должны были выпустить во время приема. Свадьба обещала стать цирковым представлением, а девушка выглядела как клоун – с тонной косметики на лице и в нелепом платье. Он с трудом узнал в ней скромную и непритязательную Афину Ховард, с которой познакомился в Зенабе.

– Вот. – Лука поднял с земли очки и подал ей.

– Благодарю вас. – Афина надела их и по-совиному моргнула.

– Я не помню, чтобы в Зенабе вы носили очки.

– Обычно я ношу контактные линзы, но была так занята приготовлениями к свадьбе, что забыла заказать новые.

Афина почувствовала, как тонет в знакомом чувстве собственной неполноценности и несостоятельности.

Что поделаешь, она легко все забывает.

«Когда ты перестанешь мечтать наяву, Афина? – в детстве укоряли ее родители. – Если бы ты прилежнее выполняла домашние задания, твои оценки были бы лучше».

Подумав о родителях, Афина почувствовала себя хуже некуда. Ей никогда не удавалось оправдать их ожидания. А затем она представила Чарли и Доминика в одной постели, и ей стало стыдно. Она не смогла привлечь даже жениха и уж точно не сможет вызвать интерес у Луки де Росси. Он смотрел на нее из-под тяжелых век, и его губы были изогнуты в слегка циничной улыбке, которая придавала ему отстраненный, но вместе с тем необыкновенно сексуальный вид.

К дому подъехал фургон, на боках которого было выведено название компании, производящей фейерверки. Афина вспомнила, как Чарли сказал, что лорд и леди Ферфакс потратили тысячи фунтов на красочный фейерверк, который должен завершить свадебный прием. Ее паника возросла.

– Мне нужно уехать! – с отчаянием воскликнула она.

Лука вспомнил просьбу Кадира отменить свадьбу, если у Афины возникнут сомнения. Тот факт, что она рисковала своей шеей, чтобы избежать замужества, был достаточно убедительным доказательством того, что она передумала.

– Моя машина припаркована рядом с домиком егеря.

Афина мешкала, не зная, как поступить. Стоит ли ей ехать с человеком, с которым до этого она встречалась только раз, но который является хорошим другом ее зятя? Или лучше остаться и вызвать взрыв, который обязательно последует, когда она объявит лорду и леди Ферфакс и своим родителям, что свадьба отменяется?

– Чего вы ждете?

Нетерпеливый голос Луки заставил ее повернуться и пойти за ним. Через несколько минут он остановился рядом со спортивной машиной, которая словно прикатила из будущего, но, несмотря на длинный кузов, имела небольшой салон.

– Я не помещусь в ней, – с сомнением произнесла Афина, переводя взгляд с машины на свое подвенечное платье.

– Повернитесь.

Времени на любезности не было. Лука поднял подол ее юбки и развязал тесемки кринолина.

– Что вы делаете? – выдохнула Афина, когда он потянул кринолин вниз, и она почувствовала, как его ладони скользнули по ее бедрам.

Она вспыхнула при мысли о том, что он видел прозрачные чулки, удерживаемые широкими кружевными подвязками. Лука взял ее за руку, помогая сохранить равновесие, пока она переступала через кринолин. Без жесткого каркаса ее платье «сдулось», и Афина смогла втиснуться на пассажирское сиденье. Лука захлопнул дверцу.

«Хорошо еще, что я не надела фату», – подумала она, подавляя истеричный смех, перешедший в рыдание. Ее сложная прическа была примята низкой крышей автомобиля.

Мысли Афины разлетелись, как стая испуганных птиц, когда Лука скользнул за руль, завел двигатель, и автомобиль понесся по подъездной дорожке.

– Куда вы собираетесь ехать?

Она не ответила, потому что не думала об этом. Ей просто хотелось сбежать со свадьбы.

– Отвезти вас домой? Где вы живете?

Лука подавил нетерпение и сильнее сжал рычаг переключения передач. Хотя юбка подвенечного платья Афины без кринолина стала занимать меньше места, машина была забита ярдами белого атласа. Боже, не хватало только, чтобы он попался со сбежавшей невестой, когда у него своих проблем предостаточно.

Жизель прислала сообщение, что она хочет выйти замуж в Венеции. Это раздражало. Как только с формальностями будет покончено, он получит виллу де Росси, обеспечит безопасность своей дочери, а Жизель получит свой миллион.

«Почему женщины обожают все запутывать?» – с досадой размышлял Лука. Но еще больше его тревожило то, что Жизель отступила от условий сделки и жаждала превратить фиктивную свадьбу в нечто большее.

– Я не могу вернуться домой. Я живу с родителями. Вряд ли они захотят меня видеть после того, как поймут, что я натворила, – сдавленным голосом произнесла Афина.

– У вас есть друг, к которому вы могли бы поехать? Может, ваш коллега?

Она растеряла старых друзей, когда начала вращаться в кругу Чарли. Она пыталась подружиться с его друзьями, но не стала своей для банкиров и их утонченных жен.

– Я не работаю, – призналась Афина.

А без дохода у нее нет возможности обеспечить себя. Нескольких сотен фунтов, которые она отложила, не хватит на аренду жилья. А искать работу воспитательницы придется долго.

– Если вы не работаете, то чем вы занимаетесь весь день? – протянул Лука.

Он подумал о Жизель, которая занималась исключительно хождением по магазинам. Когда Лука познакомился с Афиной на свадьбе Кадира и Лекси, она не произвела на него впечатления леди, чьим единственным времяпрепровождением является устройство ланчей. Вообще-то она показалась ему очень даже милой, хотя и не в его вкусе. Ему нравились блондинки с бесконечными ногами, убежденные в своей сексуальной привлекательности, но никак не хрупкие брюнетки с такими большими глазами, что в них можно утонуть.

Лука не планировал целовать ее, когда они бродили по саду. Вероятнее всего, в этом было повинно колдовское действие луны Зенаба, иронично решил он. Афина робко ему улыбнулась, и по какой-то необъяснимой причине он коснулся ее губ.

Лука почувствовал, как губы девушки задрожали, и какую-то безумную секунду он испытывал соблазн провести рукой по ее шее и крепче прижаться к нежному, как бутон розы, рту. Собственное возбуждение потрясло его, когда мягкое, пышное тело Афины послало ему несомненный призыв сирены. Однако краем глаза он поймал сверкание ее обручального кольца, сразу же прервал поцелуй, пожелал Афине спокойной ночи и вернулся во дворец.

Воображение – чудесное качество. Лука почти почувствовал вкус ее губ и узнал духи – нежный аромат старомодных роз.

– Последние несколько месяцев я посещала курсы, посвященные французской кулинарии, флористике и умению быть прекрасной хозяйкой, чтобы организовывать званые обеды для клиентов Чарли, – натянуто проговорила Афина.

Она задержала дыхание, когда Лука резко затормозил перед поворотом. Навстречу им ехала вереница серебристых машин, украшенных белыми лентами. Несомненно, они направлялись к Вудли-Лодж, чтобы отвезти невесту, жениха и гостей в церковь.

Сердце ее замерло. О боже, что она наделала?! Сообщил ли Чарли родителям, что свадьбы не будет? Объяснил ли он причину? Что подумают ее родители?

Афина вспомнила шляпу матери с шелковыми сиреневыми розами, гордого отца. Неожиданно слезы нескончаемым потоком потекли по щекам, и она совсем по-детски хлюпнула носом.

– Вот, – отрывисто бросил Лука, сунув ей бумажный носовой платок.

Он еще никогда не видел, чтобы женщина плакала так горько, хотя и привык к крокодиловым слезам своих любовниц, когда они хотели что-то от него получить. «Женщины наделены потрясающей способностью открывать краны, когда им это выгодно», – с сарказмом думал он. Но сейчас все обстояло иначе. Афина плакала по-настоящему, и Лука почувствовал себя неловко.

Он потянулся к бардачку и вытащил фляжку:

– Глотните бренди, и вам сразу станет лучше.

– Я не пью спиртное. – Афина всхлипнула.

– Сегодняшний день подходит для того, чтобы начать, – заметил он.

Афина, взглянув на жесткий профиль Луки, не стала спорить. Отпив бренди, она ощутила, как тепло растекается по телу.

– Наверное, вы недоумеваете, почему я решила не выходить замуж за Чарли.

– Не совсем. Кадир попросил меня убедиться, что вы счастливы, и в противном случае добиться отмены свадьбы. Мне неинтересно, почему вы передумали.

– Кадир попросил вас отменить свадьбу?

Лука взглянул на нее и с облегчением увидел, что от бренди ее щеки немного порозовели.

– Лекси была уверена, что вы совершаете ошибку, а Кадир готов на все, лишь бы его жена не волновалась, особенно когда она собирается рожать.

Он выполнил свою миссию. Но что делать дальше? Единственное место, куда он может ее отвезти, – отель. Там она сумеет более-менее взять себя в руки и уйдет, так что он сможет сконцентрироваться на своих проблемах с Жизель.

Афина отпила еще бренди. От слез у нее разболелась голова. Она закрыла глаза, убаюканная плавным ходом машины.

Ее разбудил громкий гудок, и она не сразу сообразила, где находится. Взгляд на часы подсказал, что она спала сорок минут.

Память вернулась мгновенно. Она сбежала со своей свадьбы, которую журналисты, освещающие светские мероприятия, назвали свадьбой года. Лука де Росси помог ей бежать, посадив в свою машину. По какой-то причине вид его загорелых рук, сжимающих руль, вызвал у нее дрожь. В голове вспыхнуло воспоминание о том, как эти руки ласкали ее, и их оливковый цвет резко контрастировал с ее бледной кожей.

Афина сглотнула:

– Где мы?

– В Лондоне. Я привез вас к своему отелю. Вам требовалось время, чтобы понять, каковы ваши дальнейшие планы. – Лука подал ей еще один бумажный платок. – А пока мы не вошли, можете протереть лицо.

Афина узнала эксклюзивный пятизвездочный отель, окна которого выходят на Гайд-парк. Сердце ее упало, когда она взглянула на себя в зеркало и увидела на лице потеки туши и пятно от губной помады на подбородке.

Афина, как могла, вытерла лицо. После того как Лука поставил машину на подземной парковке и они поднялись на лифте в роскошно отделанный холл отеля, она скрылась в дамской комнате, чтобы избежать любопытных взглядов.

Девушка включила воду и принялась смывать макияж. Ее сложная прическа сползла набок. Она вытащила шпильки и стала расчесывать волосы, чтобы избавиться от лака. Когда из сумочки донеслась трель, Афина вздрогнула, а увидев на дисплее, что звонит мать, почувствовала, как в животе все сплелось в тугой узел.

В холле Лука нетерпеливо постукивал ногой по мраморному полу. Имея большой опыт общения с женщинами, он знал, что Афина может пробыть в дамской комнате долго, заново нанося макияж. Ожидая ее, он перечитал последнее сообщение Жизель: «Я решила предложить своим четырем племянницам стать подружками невесты и даже подобрала для них изумительные платья».

К сообщению была приложена фотография неестественно красивой девочки в костюме пастушки. Лука скрипнул зубами. Подружки невесты! Жизель испытывает его терпение. Следующее сообщение недвусмысленно предупреждало: «Надеюсь на твою сговорчивость, дорогой. Тридцать пять тебе исполнится всего через две недели».

Лука нахмурился. Вряд ли Жизель предпочтет подружек невесты миллиону фунтов, но раздражать ее не стоит.

Зазвонил телефон. Он нахмурился, увидев, что вызывающий абонент – еще один шип ему в бок. Звонил брат его бабушки, исполнительный вице-президент «Де Росси энтерпрайзес» Эмилио Нерветти.

– Неясность в вопросе, кто возглавит компанию, влияет на прибыль, – начал Эмилио сразу с самого уязвимого места. – Я собираюсь просить совет директоров подвергнуть сомнению твою способность к лидерству. Согласно условиям завещания моей дорогой сестры Виолетты, через две недели ты перестанешь быть председателем, если не женишься, а я пока не вижу, что ты собираешься вступить в брак.

– Напротив, – возразил Лука. – Моя свадьба состоится на следующей неделе – до того, как мне исполнится тридцать пять. Этот брак позволит мне остаться председателем совета директоров «Де Росси энтерпрайзес». А через год семейной жизни я не только сохраню за собой кресло председателя, но и получу документы на виллу де Росси и право использовать это имя в созданном мной модном бренде.

Эмилио холодно сказал:

– Несомненно, члены совета директоров испытают облегчение оттого, что ты перестанешь вести разгульный образ жизни. Но я в этом не уверен. Ты унаследовал моральные принципы своей матери, гулящей девки. И одному Богу известно, какие гены перешли к тебе от отца, кем бы он ни был.

Лука выключил телефон и пробормотал грязное ругательство. То, что двоюродный дедушка не упустит случая напомнить о его происхождении, было ожидаемо, но все равно он каждый раз вскипал. Эмилио получил должность в «Де Росси энтерпрайзес» только потому, что его сестра вышла замуж за деда Луки. Он – законный наследник де Росси, даже если бабушка и дедушка его не одобряли.

Деду Луки, Альберто де Росси, недоставало прозорливости его отца Раймондо, основателя «Де Росси энтерпрайзес». Но Альберто имел хоть какой-то вес, находясь во главе компании. Так как у него не было сына, Альберто предоставил своей дочери Беатрис высокую должность в совете директоров, и это имело катастрофические последствия.

Беатрис была слишком занята развлечениями и не интересовалась делами компании, а ее скандальные похождения бросили тень на марку де Росси и привели к уменьшению прибыли.

Когда Беатрис наконец истощила запас терпения Альберто, он провозгласил наследником своего незаконнорожденного внука – с оговоркой. Лука мог им стать только с разрешения бабушки и только после ее смерти. Альберто также сомневался в правильности решения Луки изучать дизайн одежды и получить степень в бизнесе.

Однако в возрасте двадцати лет Лука представил свою первую коллекцию на Неделе моды в Нью-Йорке и получил громкое одобрение критиков. Запуск его модной марки «ДРД» восстановил престиж де Росси. Но, согласно условиям завещания, Лука мог все потерять. Ни напряженная работа, ни его достижения ничего не значили для бабушки Виолетты, и он знал почему.

Лука был бастардом – плодом короткой связи его матери и крупье, с которым она познакомилась в казино. В глазах бабушки и деда он не был истинным де Росси. Он навсегда остался для них позорным напоминанием о том, что их единственная дочь сделала семью объектом насмешек.

Подбородок Луки напрягся. Он изо всех сил старался добиться одобрения бабушки и дедушки, но ему это не удалось. После смерти Альберто требования Виолетты продолжали расти, и в какой-то момент она заявила, что Лука должен жениться и позаботиться о наследнике. Похоже, она решила, что наследник рода от бастарда лучше, чем вообще никакого наследника.

Бабушка пригрозила использовать свой решающий голос, чтобы сместить Луку с должности председателя совета директоров. И даже после смерти она пыталась контролировать внука, прописав в своем завещании условие, согласно которому он должен жениться к тридцати пяти годам, иначе вилла де Росси будет продана консорциуму, мечтавшему превратить ее в отель. Также Лука будет лишен поста в «Де Росси энтерпрайзес» и утратит право использовать имя де Росси в бренде «ДРД».

Луку не особенно беспокоило, что он может утратить контроль над «Де Росси энтерпрайзес». И «ДРД» легко переименовать. Пожалуй, он даже получил бы удовольствие, начав все с нуля. Но существовала серьезная причина, по которой Лука был вынужден смириться с условиями завещания. Точнее, две причины. Первая – вилла де Росси, вторая – его дочь Розали, которую он любил и был готов защищать любой ценой, даже ценой попрания своей гордости.

Раздался звук, сигнализирующий об очередном сообщении от Жизель. Проклятье, ему нужно вернуться в Италию, чтобы удовлетворять сексуальный аппетит своей невесты, пока та не поставит свою подпись в книге регистрации браков.

Из дамской комнаты вышла Афина. Она казалась моложе без макияжа. Распущенные волосы, спускающиеся до талии, приобрели теплый каштановый оттенок и блестели как шелк.

Когда девушка приблизилась, Лука заметил, что у нее красные глаза. Значит, снова плакала. Уж не сожалеет ли она о своем решении? Впрочем, ему все равно.

Ее подвенечное платье привлекало внимание постояльцев отеля. Конечно, можно было бы подняться с ней в номер и отпаивать чаем, который британцы в кризисных ситуациях потребляют в неимоверных количествах, но у Луки не было ни времени, ни терпения.

От Жизель поступило очередное сообщение. Следует ей позвонить, но что делать с Афиной?

Лука заметил официанта, который работал в баре отеля.

– Мигель, это мисс Афина Ховард. Пожалуйста, отведи ее в бар и смешай ей коктейль, ладно? Я должен позвонить. Я присоединюсь к вам через несколько минут.

К облегчению Афины, в баре было всего несколько человек. Ей удалось спрятаться за большим папоротником в кадке, чтобы избежать любопытных взглядов. Нужно срочно купить какую-нибудь одежду, но не бродить же по Оксфорд-стрит в подвенечном платье!

– Вы решили, что будете пить?

– Э-э-э… – Афина уткнулась в меню. Только не «Секс на пляже»! – Вы можете порекомендовать что-нибудь фруктовое и освежающее?

– Может, «Яблоневый цвет»?

Это звучало достаточно безобидно.

– Было бы замечательно.

Официант вернулся через несколько минут с золотистым напитком, украшенным кусочками лимона. У коктейля был вкус яблок и чего-то еще, что Афина затруднилась определить. Он хорошо согревал, проникая в кровь.

Девушка прокручивала в голове телефонный разговор с матерью.

Вероника Ховард, по обыкновению, не дала дочери открыть рта, разразившись тирадой на тему, как она снова подвела своих родителей.

– Как ты посмела бросить бедного Чарлза у алтаря и сбежать с плейбоем-итальянцем, который меняет своих любовниц так же часто, как носки? О чем ты думала, Афина? Ты представляешь, какое унижение ожидает нас с отцом? Ты разбила сердце бедному Чарлзу.

– Подожди… Лука не… – Афина попыталась перебить мать. – Откуда ты знаешь про Луку?

– Чарлз видел, как ты села в спортивный автомобиль Луки де Росси и вы вместе уехали. – Миссис Ховард почти визжала. – Мне все стало ясно.

Чарлз подозревал, что ты встречаешься с другим мужчиной за его спиной, однако надеялся, что ты будешь счастлива с ним. Только представь, как был потрясен бедный мальчик, узнав, что у тебя роман с его школьным приятелем.

– Нет никакого романа. Чарли… он…

Афина испытывала сильнейший соблазн рассказать матери правду, но все же сдержалась.

– Убеди Чарлза назвать истинную причину нашего разрыва, – предложила она.

– Вообще-то мне нужно ехать к фотографу из журнала «Высшее общество» и объяснять, почему они не смогут посвятить пять полос в следующем выпуске твоей свадьбе, – холодно заявила Вероника. – Нам с твоим отцом придется всю жизнь извиняться за твое поведение.

Афина выпила коктейль, и официант принес новую порцию. Она моргала, пытаясь удержать слезы. Родители – особенно мать – никогда ее не слушали.

Когда Афина была маленькой, они не обращали внимания на ее просьбы отменить уроки тенниса, скрипки и занятия балетом, который ей не давался. Она была неуклюжей балериной, и другие девочки дразнили ее, утверждая, что она танцует как слон, а не как лебедь. Афина с превеликим трудом сдала выпускные экзамены, и родители перестали надеяться, что когда-нибудь, пусть с опозданием, она продемонстрирует блестящие способности.

Афина окончила курсы воспитательниц детского сада, а они продолжали требовать, чтобы она попыталась еще раз поступить в университет и получить хотя бы диплом учительницы. В конце концов Афина поверила, что всю жизнь она только и делала, что разочаровывала родителей. Именно поэтому она никогда не рассказывала им, что в школе подверглась сексуальным домогательствам со стороны преподавателя латинского языка. И Афина порой задавалась вопросом: не было ли в этом частицы ее вины?

Если она выдаст Чарли, придется рассказать родителям о том, что жених предпочел ей своего шафера, а это унизительно. Неужели она настолько непривлекательна? Чарли обвинил ее в том, что у нее есть пунктик в отношении секса. Афина, проглотив рыдание, влила в себя остатки коктейля.

Официант заметил пустой бокал и тут же принес новый. К этому моменту она потеряла счет выпитым коктейлям, но ей было все равно.

Сквозь дверь бара Афина видела Луку де Росси. Он стоял в холле и говорил по телефону. Он был настолько хорош собой, что ни одна проходящая мимо женщина не могла удержаться и бросала на него восхищенный взгляд. Он, казалось, не замечал, что является центром притяжения, хотя, вероятнее всего, он знал, какой эффект оказывает на женщин. Такому мужчине, как Лука, не нужно прилагать к этому никаких усилий. Стоит на его чувственных губах заиграть улыбке, как женщины тают. Совсем как она в Зенабе.

Тот поцелуй в дворцовом саду… Афина любовалась сверкающими, как бриллианты, струями фонтана, но тем не менее остро ощущала присутствие стоявшего рядом Луки. Когда он наклонил голову и коснулся ее губ, она бездумно ответила на поцелуй, очарованная исходящей от него чувственностью.

Но почему он ее поцеловал?…

Лука закончил разговор, зашел в бар и направился к ней. Безупречно сшитый темно-серый костюм подчеркивал его фигуру атлета, черные шелковистые волосы, слишком длинные, по ее мнению, завивались на кончиках. При взгляде на его смуглую красоту и исходящую от него силу люди инстинктивно ощущали, каким опасным может быть этот человек. Однако для Афины жизненно важным было другое: почему он поцеловал ее?

Когда она встала, все закружилось перед глазами, а пол накренился. Афина чувствовала себя странно и в то же время уверенно, словно преодолела все свои комплексы. Даже жестокая фраза Чарли по поводу двадцатипятилетней девственницы ее больше не задевала. Лука де Росси, живое воплощение бога, мужчина, пользующийся славой ловеласа, уже поцеловал ее один раз. И возможно, поцелует снова.

Афина наступила на подол подвенечного платья, и Лука подхватил ее своими сильными руками, в чем она не сомневалась. Ведь он стал ее героем, ее прекрасным рыцарем. Она ослепительно ему улыбнулась.

– Кажется, я немного окосела, – объявила девушка, пытаясь сфокусировать на нем зрение. – Не знаю почему. Я всего лишь выпила несколько чудесных коктейлей под названием «Яблоневый бюст». – Она спохватилась и хихикнула. – Ой, я не то хотела сказать.

Афина думала о бюсте, потому что, пока она любовалась Лукой, ее груди начало покалывать, а соски затвердели. И незаметно для нее самой «цвет» превратился в «свет», потом – в «куст», а потом и в «бюст».

– «Яблоневый цвет», – с трудом выговорила Афина. Ее язык почему-то еле ворочался. – В общем, коктейль приготовлен из яблочного сока.

– А также из яблочной и обычной водки, – пробормотал Лука, пытаясь расцепить ее руки, обвившие его шею.

Хорошо, что она перестала плакать, пусть даже и выпила лишнего, но ее платье продолжает приковывать к себе внимание.

– Думаю, нам лучше подняться в мой номер и заказать крепкий кофе, – сказал он, стараясь говорить как можно убедительнее.

Надо увести ее из бара до того, как она устроит сцену.

Афина попыталась сдвинуться с места и покачнулась.

– Святая Мадонна… – выдохнул Лука, чувствуя, что теряет терпение.

Он подхватил Афину на руки.

– Отличная мысль! – согласилась она. – Отнеси меня наверх, Лука, и поцелуй так, как поцеловал в Зенабе.

Глава 3

Афине казалось, что кто-то пытается просверлить дрелью дыру в ее черепе. Лицо ее исказилось от боли, когда она заставила себя открыть глаза. Без очков все выглядело расплывчатым, но тем не менее она поняла, что ей незнаком элегантный интерьер, окружающий ее.

Во рту пересохло. Афина медленно повернула голову и увидела стакан воды на прикроватной тумбочке.

Она лежит на кровати. На чьей кровати?

В голове всплыли разрозненные воспоминания. Чарли с Домиником в постели… Ее импульсивное решение бежать через окно… Плющ не выдерживает, и она летит вниз… Друг Кадира, Лука де Росси, ловит ее и помогает сбежать…

Лука привез ее в свой отель. Она выпила в баре, и Лука решил отвести ее в номер и напоить кофе.

Значит, она в номере Луки и это его кровать!

Еще один кусочек мозаики встал на место – Афина вспомнила, как Лука расстегивал ее платье. О боже! У нее вспыхнуло лицо и свело живот от ужаса. Она вспомнила, как, стоя перед ним в нижнем белье, сказала:

– Возьми меня, Лука, я вся твоя.

Кажется, он сухо пробормотал: «Ну и везет же мне». Но Афина не могла за это поручиться.

Она повернула голову в другую сторону и с облегчением поняла, что лежит на кровати одна. Однако смятые простыни указывали на возможность бурной ночи.

Сердце девушки замерло.

Она переспала с Лукой и ничего не помнит?! Он – известный любитель женщин, а она буквально бросилась ему на шею. Что, если он принял ее предложение?

Она утратила девственность? Впрочем, Афина слишком долго позволяла инциденту, имевшему место много лет назад с другом ее родителей, университетским профессором, который помогал ей с латынью, влиять на ее жизнь. Если она занималась с Лукой сексом, судя по всему, этот опыт не причинил ей психологическую травму, раз уж она ничего не помнит.

Афина села, и на нее нахлынула тошнота. Простыня соскользнула вниз, и она увидела, что на ней надет поддерживающий грудь бюстгальтер, входящий в комплект симпатичного свадебного белья, который, как она надеялась, приведет Чарлза в восторг. Не в силах удержаться от гримасы, Афина приподняла простыню и обнаружила, что кружевные трусики танга по-прежнему на ней. Значит, девственность сохранена.

– Доброе утро, – услышала она низкий голос, который затем едко добавил: – Хотя я сомневаюсь, что для вас оно доброе.

Афина попыталась сесть. У нее тут же закружилась голова, а в животе появилось неприятное ощущение. Лука сидел в кресле рядом с кроватью. Он был в черном, свитер из высококачественной шерсти так плотно облегал его торс, что повторял очертания накачанного пресса.

Подняв глаза выше, Афина заметила на подбородке Луки темную щетину, которая усиливала его сексуальный магнетизм. Его губы были изогнуты в циничной улыбке, и девушка занервничала, увидев оценивающее выражение в янтарных глазах мужчины. Судя по тому, что Лука был одет, он не принял ее пьяное приглашение. Тем не менее ей отчаянно захотелось услышать подтверждение.

– Если я прошлой ночью спала в вашей постели, где спали вы?

Лука сдвинул черные брови и протянул обманчиво мягко:

– А вы сами как думаете?

Афина бросила нервный взгляд на смятые простыни, и это ее выдало. Лука выругался.

– Намекаете, что я воспользовался тем, что вы были мертвецки пьяны? Ну, знаете, вы не могли придумать ничего оскорбительнее.

Афина сглотнула и уронила раскалывающуюся от боли голову на подушки:

– Прошу прощения, но я не помню, что произошло после того, как вы привели меня в свой номер. И мне нужно выяснить, если вы… если мы…

Со скоростью атакующей кобры Лука вскочил и склонился над кроватью, уперев руки в матрас по обе стороны от ее головы.

– Вы не в моей постели. В этом номере две спальни. Давайте сразу кое-что проясним, – мрачно продолжил он. – Первое: если бы мы переспали, я гарантирую, вы бы об этом не забыли. Второе: я занимаюсь любовью только с теми женщинами, которые могут принимать в этом участие. Третье. – В волчьих глазах Луки появился жесткий блеск. – Я не люблю, когда мной манипулируют, мисс Ховард.

– Что вы имеете в виду? – дрожащим голосом спросила Афина.

Лука был так близко, что даже без очков она могла пересчитать его густые черные ресницы. Напрягшийся подбородок мужчины предупреждал, что его терпение на исходе. Однако, несмотря на его гнев, Афина не испугалась, как это обычно случалось у нее с другими мужчинами. Совсем не испугалась. Ее тело отозвалось на исходящее от Луки тепло и на его мужской дразнящий запах.

Она вся пылала, а между бедер образовалась горячая лава. Афина ощущала болезненное покалывание в груди и упершиеся в чашечки бюстгальтера затвердевшие бутоны сосков. Сила желания потрясла ее, но в глубине души она испытала облегчение. Это доказывало, что у нее нормальные сексуальные потребности, как у любой другой женщины, и то домогательство, которое она пережила в юности, не отразилось на ее чувственности.

Афина представила, как Лука накрывает ее своим телом, прижимая к матрасу сильными бедрами. Каково это – чувствовать, что ее груди расплющиваются о его грудь, а к губам прижимаются его губы?

Желание увлажнить пересохшие губы кончиком языка было необоримым. Афина увидела, как сузились глаза Луки, когда он увидел это. Он внезапно застыл, и она поняла: Лука догадался, что она жаждет поцелуя.

Он выпрямился.

– Вот что я имею в виду, – бросил он и швырнул ей кипу газет.

Пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль в висках, она села и прищурилась:

– Что пишут? Я не могу читать без очков. Спасибо, – пробормотала Афина, когда Лука протянул ей очки.

Она надела их и чуть не задохнулась, прочитав заголовок статьи и увидев фотографию, на которой Лука держал ее в объятиях в баре отеля. Ее руки обвились вокруг его шеи, на лице застыло глуповатое выражение. Афине захотелось умереть от унижения.

«Невеста бросает аристократа ради плейбоя-итальянца!» Далее сообщалось, что невеста благородного Чарлза Ферфакса, Афина Ховард, сбежала с его школьным приятелем, известным дизайнером Лукой де Росси за час до пышной свадьбы.

– О боже, – прошептала Афина. – Как журналисты узнали, что вы привезли меня сюда?

– Оставьте свой невинный вид, – презрительно протянул Лука. – Это вы разболтали прессе, где мы находимся, и солгали, что у нас роман.

– Нет… Нет, я ничего такого не делала! – воскликнула она. – Зачем мне это нужно?

Он пожал плечами:

– Не знаю. Может, вы поссорились с Чарли и решили его задеть. Вы воспользовались мной как марионеткой. Я помог вам бежать из Вудли-Лодж, потому что поверил вашему беспомощному и явно наигранному заявлению: «Я не могу выйти замуж за Чарли, потому что не люблю его». И это ваша благодарность? – Лука схватил другую газету с таким же сенсационным заголовком и яростно скомкал ее. – Я не знаю, почему вы это сделали. Кто может предугадать, что взбредет женщине на ум? – отрывисто проговорил он.

Стиснув зубы, Лука вспомнил телефонный разговор с Жизель, состоявшийся полчаса назад. Новость о том, что он увел невесту у своего школьного приятеля из-под носа, появилась и в итальянских газетах. Жизель отказалась выслушать его, когда Лука попытался объяснить ей, что это все ложь.

– Эта Афина, она с тобой? В твоем отеле? – спросила Жизель.

– Да, но…

Конец фразы потонул в визге Жизель.

– Ты выставил меня дурой в глазах моей семьи и друзей! Все знали, что мы с тобой должны пожениться, но за неделю до нашей свадьбы тебя застукали со спущенными штанами с невестой твоего лучшего друга!

– Меня не застукали со спущенными штанами, – процедил сквозь зубы Лука. – И Чарлз Ферфакс не мой лучший друг.

В Итоне Чарли, который был на год младше Луки, надоедал ему и Кадиру, потому что Кадир был султаном. Лука подозревал, что Чарли не интересуют женщины, и был удивлен, услышав о его свадьбе.

– Твоя семья узнала о нашей свадьбе только потому, что ты не послушалась моего совета и растрезвонила о ней, – продолжал Лука. – Я предупреждал тебя, что следует все скрывать. Уверен, мне не нужно напоминать тебе о том, что я хорошо заплачу за роль моей временной жены.

– Ты чертовски прав, ты хорошо мне заплатишь, – заявила Жизель. – Я поднимаю цену, дорогой. Я хочу два миллиона, иначе свадьбы не будет.

Он недооценил Жизель. Вряд ли он найдет другую женщину, которая согласится на фиктивный брак.

Жизель считала, что последнее слово принадлежит ей, однако Лука был сыт по горло манипуляциями – сначала бабушки, а теперь и этой авантюристки-вымогательницы. Он редко терял контроль над собой – это было не в его характере. Но тот, кто осмелился скрестить с ним оружие в совете директоров, был готов подтвердить, что за обаятельной улыбкой Луки де Росси скрываются ледяное сердце и железная воля, не знающая себе равных.

Он предложил Жизель валить ко всем чертям.

И этим все испортил.

– Клянусь, я не сообщала газетам, что между нами что-то… есть, – тихо сказала Афина. – Подозреваю, что это сделал Чарли.

– Зачем Чарли рассказывать журналистам, что вы променяли его на одного из гостей? – поинтересовался Лука. – Эта история выставляет его в глупом свете.

– Он свалил вину на меня, чтобы утаить правду о своем романе с… – Афина прикусила язычок. – В общем, у него роман, – закончила она.

– У Чарли роман? – удивленно поднял брови Лука.

Афина может солгать, напомнил он себе. Но почему-то он поверил ей. Этим утром она выглядела юной и невинной, без макияжа, с длинными каштановыми волосами, волнами спадающими до талии. Она закуталась в простыню по шею, но Лука успел заметить твердые округлые груди, выглядывающие из тонкого, как паутинка, кружевного бюстгальтера и напоминающие спелые персики.

Афина продолжала бросать на него неуверенные взгляды из-под завесы ресниц.

– Когда вы узнали, что Чарли вам неверен?

– Как раз перед тем, как вылезла из окна. – Афина убрала прядь волос с лица. – Я думала, что Чарли честно расскажет, почему свадьба не состоялась. Однако, по словам моей матери, он обвинил во всем меня. Но я не предполагала, что он солжет прессе.

Она опустила глаза на сенсационные заголовки газет и не заметила промелькнувшей в глазах Луки вспышки гнева.

– Значит, вам было известно, что Чарли обвиняет нас с вами? – спросил Лука.

– Я говорила с мамой по телефону. Она сказала, что Чарли видел, как мы отъезжали.

Она замолчала, а Лука от души выругался.

– И теперь, когда эта история просочилась в газеты, весь мир считает нас любовниками, – проскрежетал он. – Почему, черт возьми, вы мне ничего не сказали? Я попытался бы предотвратить появление этой сплетни в печати.

– Я… я не подумала. – Ее мать сказала бы, что в этом нет ничего нового. – Но мне кажется, сейчас нет смысла опровергать это и раскрывать истинную причину моего побега. Чарли будет отрицать свою неверность, и все решат, что, обвиняя его, я хочу оправдаться. Остается надеяться на то, что об этом скоро все забудут. – Афина с надеждой взглянула на Луку. – Я уверена, никто не обратит особого внимания на сплетню в таблоидах.

«Если бы это было так!» – угрюмо подумал Лука. Ее необоснованный оптимизм заставил его заскрежетать зубами.

– Женщина, на которой я собирался жениться, поверила таблоидам, – горько усмехнулся он.

– Вы обручены?

В животе все болезненно сжалось. Афина не могла объяснить, почему у нее стало тяжело на сердце. У Луки была репутация волокиты. Какой женщине удалось его приручить?

– Больше нет. Жизель прочитала в газетах, что я похитил невесту у моего старого школьного друга и мы с вами провели ночь в моем отеле, занимаясь жарким сексом.

Лука бросил сердитый взгляд на фотографию, на которой он нес Афину к лифту. Он не заметил в холле ни одного фотографа, его внимание сосредоточилось на Афине, когда она прижалась лицом к его шее.

Но, вполне возможно, что она-то знала о присутствии фотографа. Вполне возможно, что по ее просьбе прессу пропустили в отель. Ведь Афина призналась, что узнала о неверности Чарли за несколько часов до свадьбы. Что, если она решила вернуть жениха фотографиями, на которых «любовник» несет ее в свою постель?

– О нет! Это ужасно! – воскликнула Афина и села, забыв про простыню, в результате чего приоткрылся ее бюстгальтер, который был совсем не похож на обычное белье. Вспыхнув до корней волос, она натянула простыню до подбородка.

– Поздно скромничать, – с иронией заметил Лука. – Прошлой ночью вы были настолько пьяны, что мне пришлось снять с вас платье и уложить в постель.

При мысли о том, что он видел ее почти обнаженное тело – трусики были весьма откровенными, – Афину окатило горячей волной. Но, судя по мрачному лицу Луки, его больше волновало то, что невеста отказалась выходить за него замуж.

Напряженная тишина была прервана звонком мобильного телефона Луки. Он взглянул на дисплей и нахмурился:

– Прошу прощения, мне нужно ответить.

Не глядя на Афину, он вышел из спальни.

Обычно Мария не звонила ему так рано. Только бы с Розали ничего не случилось.

Няня его дочери спокойно поздоровалась, но Лука уловил нотки тревоги в ее голосе.

– С Розали случился сильный припадок сегодня утром. Он продолжался почти шесть минут.

– Так долго? – Лука сглотнул. – Должно быть, это стало серьезной нагрузкой на сердце. Вы были с ней?

– Я как раз сменила ночную сиделку. Так как припадок был длительным, я позвонила доктору. Он только что уехал. С Розали все в порядке, Лука. Сейчас она спит, а позже я выведу ее в сад. Вы ведь знаете, как она любит сидеть под плакучей ивой.

– Как жаль, что меня с ней не было, – вздохнул Лука.

Его грызло чувство вины, потому что он не всегда мог находиться рядом со своей дочерью-инвалидом. За Розали ухаживали первоклассные специалисты, а Мария, ставшая ее няней десять лет назад, после того как у девочки обнаружили неизлечимое генетическое заболевание, обожала Розали.

Через несколько месяцев его дочери исполнится тринадцать лет, но она не может вести нормальную жизнь. Лука ощутил знакомую тупую боль в сердце. Мир его дочери ограничен виллой де Росси, в которой несколько комнат переделали исключительно для ее нужд. Одной из доступных ей радостей были прогулки в саду, который Лука разбил специально для нее.

Ради здоровья и счастья Розали он решил бороться за виллу де Росси. Но если Лука не найдет женщину, которая согласится срочно выйти за него замуж, он потеряет виллу – единственный дом, который знает его дочь. Он нанесет Розали страшную душевную травму, если ей придется переехать в другой дом и лишиться привычного окружения и вещей, которые она любит.

На подбородке Луки задергался нерв, стоило ему подумать о мстительном завещании бабушки. Юристы тщательно изучили документ и посоветовали ему не пытаться его опротестовать.

Единственный способ сохранить виллу – приползти к Жизель на коленях и заплатить ей столько, сколько она потребует, лишь бы свадьба состоялась. Два миллиона фунтов ничего не значат в сравнении с душевным покоем его дочери. Пусть она не умеет ходить и говорить, но ее прекрасная улыбка бесценна.

Лука сжал кулаки. Ну и попал он в переделку! Помогая Афине сбежать с ее свадьбы, он расстроил свою собственную.

Лука вошел в гостиную и остолбенел. Афина надела подвенечное платье. Другой одежды у нее не было. И вдруг он понял, что сама судьба предоставила ему новую невесту.

Лука попытался выкинуть безумную мысль из головы и шагнул к столу, на котором был сервирован заказанный им завтрак. На белой дамасской скатерти расползалось кофейное пятно, а Афина отчаянно пыталась высушить его салфеткой.

– Что за чертовщина тут произошла?

– Мне так жаль. Я опрокинула кофейник. – Она схватила другую салфетку и при этом чуть не уронила кувшинчик с молоком. Только мгновенная реакция Луки уберегла их от новой неприятности.

– Может, вам стоит надеть очки? – предложил он.

– Я надела контактные линзы и прекрасно вижу. Я нашла новую пару в сумке. Совсем забыла, что положила их туда, – объяснила Афина. – Чарли говорил, что дырок в моей голове больше, чем глазков в швейцарском сыре, – добавила она, разглядывая устроенный ею беспорядок. – Чарли очень раздражала моя неуклюжесть. Он говорил, что я безнадежна, и был прав.

– Вы всего лишь разлили кофе. Это не столь важно, – сказал Лука, недоумевая, почему удрученный тон Афины вызвал у него странное желание ее защищать. – Помню, в школе Чарли был таким же милым, как рассвирепевшая гадюка. Почему вы решили выйти за него замуж?

Как объяснить ему, что ее устраивало отсутствие сексуального притяжения между ними? В начале их отношений Афина испытывала облегчение оттого, что Чарли не пытался зайти дальше поцелуя при прощании. Он не лапал ее, не приставал к ней в машине. Сердце девушки до сих пор начинало биться тревожно, стоило ей вспомнить о поползновениях преподавателя латинского языка. Тогда она становилась, по словам одного разочарованного экс-бойфренда, «фригидной монахиней».

Теперь, конечно, она понимала, почему Чарли не пытался заняться с ней сексом. Афина не любила его, но ее все равно задевало то, что он собирался использовать ее в своих целях. К девушке вернулось ощущение собственной никчемности.

– Мне казалось, что мы с ним хотели одного и того же. У Чарли серьезные амбиции, он стремился преуспеть в банковском бизнесе. Я собиралась поддержать его и создать для нас уютный дом.

«Другими словами, она надеялась вести праздный образ жизни при богатом муже, – с иронией подумал Лука. – Может, ее слезы вызваны тем, что она сожалеет о своем решении не выходить замуж за Чарли?»

– Лука… – Афина отвернулась от стола, который выглядел так, словно по нему пронесся небольшой ураган. – Мне очень неприятно, что ваша невеста отказалась выйти за вас замуж. Я признаю: частично это моя вина.

– То есть вы признаете, что благодаря вам пресса узнала о нашей поездке в отель? – Лука прищурился.

– Нет… – Афина не знала, куда девать глаза, чувствуя, что Лука кипит от гнева. Она не любила спорить и всегда всем уступала. – Я никому не говорила о том, куда мы направились. Что, если Чарли знал, в каком отеле вы обычно останавливаетесь? Может, он даже позвонил и выяснил, что вы привезли меня сюда. Но я все равно чувствую свою вину и готова объясниться с вашей невестой. Тогда, может, она передумает и свадьба состоится.

«О, она состоится. Если Жизель получит то, чего хочет», – мрачно подумал Лука. Под конец телефонного разговора, когда до нее дошло, что он не собирается уступать, ее стервозная натура тут же проявила себя, и Жизель пригрозила, что сообщит прессе об их сделке. Провалиться ему на месте, если он позволит ей манипулировать им! Мало ему бабушки, которая продолжает заниматься этим даже из могилы!

– Мои отношения с Жизель уже в прошлом, – отрезал Лука.

Афина расстроилась. Это его удивило. По опыту общения с женщинами Лука знал, что их, как правило, мало что заботит, кроме своей особы.

– Я бы очень хотела исправить ситуацию, – без сомнения, искренне сказала она.

В мягком свете сентябрьского солнца, струившегося в окно, волосы Афины блестели словно шелк. Лука рассеянно отметил, что каштановые пряди перемежаются золотистыми и темно-рыжими. Он окинул взглядом подвенечное платье, но в этот раз не как дизайнер, а применительно к условию завещания бабушки.

– Да, вообще-то вы можете кое-что для меня сделать, – произнес он. – Выходите за меня замуж.

Сердце Афины забилось где-то в горле. Она была уверена, что неправильно расслышала.

– Прошу прощения. Не могли бы вы повторить?

– Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж, – спокойно и четко проговорил Лука.

Афина почувствовала, как по ее телу прокатилась дрожь. Возможно ли, что Лука, как и она, не в силах забыть тот поцелуй в Зенабе?

– Мы… мы едва знакомы, – пробормотала девушка.

Он нахмурился:

– Разумеется, я не предлагаю настоящий брак.

Разумеется! Афина вспыхнула от смущения.

Черные волосы Луки были взъерошены, но это придавало ему еще более сексуальный вид. Солнечный свет подчеркивал его высокие скулы и скульптурно вылепленные черты лица. Он был самым красивым мужчиной, которого доводилось видеть Афине. Она недоуменно спросила себя: как можно быть настолько глупой, чтобы предположить, что он заинтересуется ординарной и ничем не примечательной девушкой?

– Я и не думала, что вы предлагаете реальный брак, – быстро ответила она. – Но стоит ли жениться только для того, чтобы отплатить своей невесте? Я понимаю, Жизель разбила вам сердце, но…

– У меня нет сердца, – протянул Лука.

Давным-давно оно у него было. Он любил Джоди, и когда она ушла, чуть не обезумел от боли. Намерений повторить ошибку юности у Луки не было. Вообще-то сердце у него было, но оно принадлежало исключительно его дочери.

Он бросил на Афину оценивающий взгляд. Раньше, когда он склонился над кроватью, у него возникло подозрение, что она ждет поцелуя. Воспоминание о том, как он поцеловал ее в Зенабе, возбудило желание, и Лука испытал соблазн поцеловать ее снова. Однако он не забыл, что именно она могла сообщить прессе об их побеге со свадьбы.

– Мне нужно жениться, но к любви этот брак не имеет никакого отношения, – отрывисто произнес он.

Лука посмотрел в сапфировые глаза Афины и не обратил внимания на вспыхнувший в них огонь, природу которого он не понимал.

– Я предлагаю серьезную сделку. Я заплачу вам миллион фунтов, если вы станете моей номинальной женой на год.

Глава 4

– Прикидываете, что можно сделать с миллионом фунтов? – с иронией поинтересовался Лука, нарушая затянувшееся молчание.

Афина покачала головой:

– Вы сумасшедший. Почему вам нужно жениться? – Лука был богат, успешен и неотразим. Неужели ему нужно платить, чтобы кто-нибудь вышел за него замуж? – У вас репутация плейбоя. Я уверена, найдется достаточно женщин, готовых заплатить вам.

– Если бы я предложил это одной из своих любовниц, то, возможно, пробудил бы в ней надежду. – Лука окинул ее взглядом. – Мне нужно, чтобы вы поняли: влюбляться в меня не стоит.

Афина оскорбилась.

– Если бы я была достаточно сумасбродной, чтобы принять ваше предложение – а это не так, – мне хватило бы сил не влюбиться, – сухо заметила она.

Брови Луки от удивления поползли вверх, и это привело ее в ярость. Она устала оттого, что с ней не считаются, хотя виновата в этом сама. Всю свою жизнь Афина пыталась угодить людям, но как она ни старалась, у нее ничего не получалось. Родители махнули на нее рукой, а Чарли, как выяснилось, никогда ее не любил и не уважал. Пора стать тверже. И начнет она с того, что объяснит этому невероятно сексуальному мужчине, что он может сделать со своим возмутительным предложением.

Воспоминание о пренебрежительных, даже презрительных взглядах, которые бросал на нее Лука, болезненно напомнило Афине о ее недостатках. Чарли хотя бы притворялся, что хочет на ней жениться. Лука же не потрудился проявить тактичность и сделал предложение так, словно покупал телку для своего стада.

– Простите, я не… – начала девушка, но он прервал ее.

– Вы хотели знать, почему мне нужно жениться? Я объясню. По условиям завещания моей бабушки я должен жениться до своего тридцатипятилетия, иначе потеряю дом, который принадлежал восьми поколениям семьи де Росси. Я также буду вынужден покинуть пост председателя совета директоров в семейном бизнесе, хотя только благодаря мне он избежал банкротства и начал приносить прибыль, – с горечью закончил Лука.

– Почему ваша бабушка составила такое завещание? Вы с ней не ладили?

– Она не одобряла меня и особенно мой образ жизни. – Лука безрадостно хохотнул. – Хотя я уверен, что Виолетта осуждала бы меня, даже если бы я стал священником. По ее убеждению, я просто не могу поступать правильно.

Афина не понаслышке знала, что это такое – жить с ощущением, что ты недостаточно хорош, и постоянно не оправдывать чьи-либо ожидания.

– А что ваши родители? Разве они не включены в завещание?

– Моя мать умерла. – Об отце Лука ничего не сказал. – Я единственный наследник. Но если к своему дню рождения, который наступит через две недели, я не найду невесту, то потеряю все, ради чего трудился последние пятнадцать лет.

– Мне жаль, – пробормотала Афина. Она виновата в том, что невеста бросила Луку, но не может же она выйти за него замуж только ради того, чтобы успокоить свою совесть? – Вам действительно необходимо жениться, но то, что вы предлагаете… это неправильно и аморально. Вступать в брак нужно по любви, а не ради выгоды.

– Значит, вы собирались выйти замуж за Чарли потому, что любили его, а тот факт, что Ферфаксы являются одним из самых богатых семейств Англии, никак не повлиял на ваше решение? – фыркнул Лука.

– Я думала, что люблю его. Ни его деньги, ни титул не повлияли на мое решение. – Афина покраснела, когда Лука недоверчиво поднял брови. – Это сложно объяснить. Мои родители пришли в восторг, когда Чарли предложил мне выйти за него замуж. Я хотела, чтобы они гордились мной. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, а я боялась признаться даже самой себе, что совершаю ошибку.

– Насколько я понял, у вас нет никаких источников дохода. На что вы хотели бы потратить миллион фунтов? Подумайте.

Его голос смягчился, а от сексуального, вызывающего дрожь акцента крошечные волоски на ее теле встали дыбом.

– О чем вы мечтаете, Афина? О драгоценностях? О красивой одежде? О доме?

Она задумалась. Драгоценности и дизайнерская одежда ей не нужны, но вот дом… Разваливающееся здание, в котором живут пятьдесят четыре ребенка. Раджастхан – один из самых бедных штатов в Индии. Приют в Джайпуре, основанный двенадцать лет лет американкой Карой Таннер, размещался в кирпичном строении, в котором летом было жарко, как в духовке, и сыро в сезон дождей, поскольку жестяная крыша протекала.

«Дом счастливых улыбок» предоставлял пищу, кров и давал надежду детям, о которых некому было позаботиться. Афина обнаружила этот приют четыре года назад во время поездки в Индию с родителями. Контраст между роскошным отелем, в котором они остановились, и гнетущей нищетой трущоб Джайпура произвел на нее ошеломляющее впечатление.

Она познакомилась с Карой Таннер и узнала, какую работу ведет эта женщина, заправляя делами приюта, чье существование зависело от спонсорских пожертвований. Афина организовала фонд по сбору средств в Англии и часто приезжала в «Дом счастливых улыбок», чтобы поработать там волонтером.

Кара мечтала построить добротный дом для детей и школу, чтобы дать им образование.

– Для этого нужны сотни тысяч фунтов, – говорила она. – Чтобы собрать такие деньги, потребуются годы, но представь, как изменится жизнь детей, у которых ничего нет.

Погрузившись в свои мысли, Афина подошла к окну и рассеянно взглянула на людей, собравшихся у входа в отель.

Диплом воспитательницы позволял ей присматривать за детьми дошкольного возраста. Посещая Джайпур и собирая средства для приюта в Англии, она чувствовала, что занимается чем-то по-настоящему полезным.

Как много можно сделать для этих детишек на миллион фунтов! Сердце ее взволнованно забилось. В каждой спальне Кара планировала поставить по шесть кроватей и разгородить их занавесками, чтобы создать у детей хотя бы призрачное ощущение личного пространства. Для малышей предполагалось устроить ясли. В школе должны были быть классы со школьными партами и своя библиотека. Ребятишек будут учить читать, писать и помогут им развить навыки, которые позволят найти хорошую работу.

Миллион фунтов избавит сирот от нищеты. И сделает это она – с помощью денег Луки.

Голос разума твердил, что она сошла с ума, но ее сердце болело за детей.

– Как будет протекать наш брак? – услышала она свой слегка дрожащий голос. – Где я буду жить?

– В Милане у меня есть пентхаус, в котором вы будете чувствовать себя комфортно. Я появляюсь там от случая к случаю. В основном я живу на вилле де Росси. Иногда вы будете мне нужны в качестве хозяйки на званых ужинах, которые я буду устраивать. Ну, что скажете?

– Когда… когда я получу деньги?

– Пятьсот тысяч будут переведены на ваш банковский счет, когда мы поженимся. Оставшиеся пятьсот тысяч я заплачу через год.

Это означало, что строительство нового здания приюта может начаться в ближайшее время. Но выдержит ли она год фиктивного брака?

Афина взглянула на его скульптурно вылепленные черты лица, смягченные чувственным ртом, и в ней вдруг разгорелся жаркий неконтролируемый огонь.

Лука подошел к ней и не удержался от ругательства, выглянув в окно и увидев внизу толпу.

– Проклятые папарацци! Они уже доставили мне достаточно хлопот. – Он сдвинул брови, переведя взгляд на Афину. – Как и вы.

– Клянусь, я не сообщала прессе, что вы привезли меня сюда.

Лука словно не слышал ее.

– Вы мне должны, Афина.

На его подбородке задергался нерв, когда он подумал о том, как Розали любит сидеть в саду, смотреть на колеблющиеся ветви плакучей ивы и слушать шелест ее листьев. Он не мог лишить дочь немногих радостей в ее жизни.

Не рассказать ли Афине о Розали в надежде, что она проникнется симпатией к его дочери? Но что, если она вздумает говорить с журналистами о его дочери?

Он оттащил Афину от окна.

– Если я не женюсь через две недели и потеряю все, чего добился тяжелым трудом, виноваты в этом будете вы, – безжалостно заявил он.

Что значит один год, если она может улучшить жизнь детей-сирот в Джайпуре?

Афина перевела дыхание и выдохнула:

– Хорошо, я выйду за вас замуж. Но я хочу получить всю сумму в день свадьбы. – Лука нахмурился, и она поспешила объяснить: – Что, если по истечении года вы не захотите заплатить мне остаток?

– Но если я выплачу всю сумму, где гарантия, что вы не возьмете деньги и не скроетесь? – резонно возразил он. – Я смогу получить виллу де Росси только после года семейной жизни.

– Я даю слово, что буду вашей номинальной женой в течение года.

Лука поднял брови:

– Как я могу верить слову женщины, бросившей мужчину, за которого она обещала выйти замуж, накануне свадьбы?

Но Афина не отступала:

– Я хочу миллион фунтов в день свадьбы, иначе сделка не состоится.

Лука прищурился, глядя на горящие щеки Афины и решительно вздернутый подбородок.

– Кажется, я вас недооценил, – протянул он. – Не такая уж вы невинная и чистая, какой кажетесь, не так ли, mia bella?

К счастью девушки, Лука не догадывался, что ее колени дрожат. Впервые в жизни она действовала столь решительно.

– Хорошо, – кивнул он. – Вы получите все деньги сразу после свадьбы.

Лука набрал номер и заговорил со своим личным помощником по-итальянски.

– Мой самолет ждет в аэропорту, – сказал он Афине, закончив разговор. – Паспорт у вас с собой?

– Да, но…

– Менеджер отеля предоставит нам возможность покинуть отель через кухню, чтобы мы избежали внимания папарацци, дежурящих возле входа.

Афина посмотрела на свое подвенечное платье.

– Мне нужно купить какую-нибудь одежду, – растерянно произнесла она.

– Времени на магазины у нас нет.

Лука стиснул зубы. Теперь его ничто не остановит. Он получит документы на виллу. Осталось только надеть кольцо на палец Афины.

Неужели она уже в самолете? Афина оглядывала салон, который больше походил на гостиную, с кожаной мебелью кремового цвета, полированным дубовым столом и огромным телевизором. В Индию она обычно летала эконом-классом, проводя девять часов в продавленном кресле. Роскошный личный самолет Луки был из другого мира, к которому Афина имела отношение даже меньше, чем к миру Чарли.

Она смотрела на свое отражение в зеркале. Вчера, надев подвенечное платье, Афина не предполагала, что будет носить его сутки, а позже на личном самолете Луки де Росси полетит в Италию, чтобы выйти замуж.

– Рукава вашего платья ни к селу ни к городу, – ворвался в мысли Афины голос Луки.

После того как самолет взмыл в воздух, он работал на лэптопе, но сейчас она обнаружила, что он стоит за ее креслом.

– Слишком много материала потрачено зря, – продолжил он, изучая ее отражение в зеркале. – Вам не хватает роста для объемных рукавов и пышной юбки, а ваши округлости следует подчеркнуть, а не скрывать ярдами ткани.

– Знаю, я маленькая и не по-современному пышнотелая, – с легким сожалением пробормотала Афина. – Но не обязательно напоминать мне о моих недостатках.

– Я не считаю грудь и бедра недостатками.

Их глаза встретились в зеркале, и при виде загадочного выражения, появившегося на лице Луки, сердце девушки бешено заколотилось.

– Большинство мужчин предпочитают женщин с заметными формами. – В его голосе послышалась легкая хрипотца. – Особенно итальянцы.

– Включая вас? – Вопрос прозвучал слишком откровенно, и атмосфера в салоне вдруг стала интимной. Афина громко рассмеялась. – Поскольку вы дизайнер одежды, я предполагала, что вам нравятся высокие худые женщины.

«Так и есть», – подумал Лука. Он предпочитал высоких стройных блондинок и не понимал, почему миниатюрная Афина вызывает у него какое-то первобытное желание защищать ее. Она сильнее, чем кажется, и не упустит свою выгоду, напомнил он себе. Но в ее огромных сапфировых глазах можно было утонуть, а каштановые волосы пахли лимоном и на ощупь были шелковыми, когда он перекинул их через плечо Афины.

Их взгляды опять встретились в зеркале, и он велел:

– Не шевелитесь!

У Афины расширились глаза. Она увидела ножницы в его руке, но не успела запротестовать. Лука начал отрезать рукав ее платья.

– Вы с ума сошли? – спросила она, опомнившись. – Вы знаете, сколько оно стоит?

Афина непроизвольно вздрогнула, когда ножницы щелкнули где-то рядом с горлом, но совсем скоро ей стало ясно, почему Лука считается одним из лучших дизайнеров мира. Он отрезал рукава, оставив тонкие бретельки на плечах, и углубил декольте платья, немного приоткрыв ее бюст.

– Мне нужны булавки, – пробормотал Лука.

Афина была уверена: он забыл, что она не манекен. Открыв шкаф, Лука выкатил столик на колесах, на котором стояла швейная машинка.

– Я создал свои самые лучшие творения в воздухе, – объяснил он, заметив ее потрясенное лицо. – Мне нравится, что здесь никто не мешает, и я могу полностью отдаться процессу творчества. Почему вы выбрали платье, похожее на парашют? – Он оттянул ее юбку назад, собрав излишек материи на спине. – Видите? Вам гораздо больше идет фасон, подчеркивающий бедра. У вас прекрасное тело. Не следует скрывать свои женственные формы.

У нее прекрасное тело? Разумеется, не стоит принимать его слова всерьез. Афина считала свои груди слишком полными и обычно старалась их спрятать, надевая мешковатые топы. Но ведь Лука плейбой, без сомнения, лесть у него в крови.

– Как… как вы поняли, какая у меня фигура?

«Почему мой голос звучит хрипло?» – подумала она. Руки Луки лежали на ее бедрах, и его тепло проникало сквозь атлас. Афина ощущала его близость каждым атомом, каждой клеточкой своего тела и была смущена своей реакцией.

– Я раздел вас перед тем, как уложить в постель, – напомнил Лука. – Ваше нижнее белье давало волю воображению, а у меня очень хорошее воображение. – В его янтарных глазах мелькнули веселые искорки, когда Афина вспыхнула. – Если уж родители решили дать вам греческое имя, им стоило назвать вас в честь богини Афродиты.

Афина застыла. За долю секунды кровь в ее жилах стала ледяной, и знакомое чувство отвращения тошнотой отозвалось в горле.

– Не называйте меня так, – резко проговорила она.

«Давай же, Афродита, богиня любви!»

Афина снова услышала треск разрываемой блузки и свой пронзительный вскрик, когда она пыталась стянуть ее на груди.

– Афина! – Глубокий голос Луки рассеял темные воспоминания. – Вам плохо? Вы побелели. Вас укачало?

Это было единственное объяснение, которое пришло ему на ум! Но почему в ее глазах появилось загнанное выражение?

Она сглотнула:

– Я… я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, все еще сказывается то, что я перепила коктейлей прошлым вечером. – Афина смогла раздвинуть губы в слабой улыбке. – Это мое первое похмелье, оно же и последнее.

Она оказалась на удивление неискушенной, и Лука снова ощутил, как в нем взыграл инстинкт защитника.

– Вам лучше поспать, – произнес он, нажимая кнопку вызова стюардессы. – Тиа покажет вам спальню.

Похоже, пробуждение в чужой спальне входит у нее в привычку. Именно это было первой мыслью Афины, когда она открыла глаза. Иллюминаторы напомнили ей, что она находится на борту самолета Луки де Росси и что она согласилась стать его женой за один миллион фунтов. До того как она уснула, это решение казалось ей правильным, но сейчас, когда похмелье прошло, а ум прояснился, все предстало в несколько ином свете.

Вроде бы целая жизнь прошла после того, как она сбежала из Вудли-Лодж. Подвенечное платье, висящее на кресле, служило болезненным напоминанием о том, в какой хаос все превратилось. Но это было единственное, что она могла надеть.

Но в этом платье было невозможно узнать чересчур пышный наряд, который ей совершенно не шел.

Должно быть, Лука перешил платье, пока она спала, и его новый дизайн – бретельки на плечах вместо пышных рукавов, юбка, облегающая бедра и подчеркивающая тонкую талию – выгодно оттенял ее фигуру.

В дверь постучали, и, когда Афина открыла ее, в спальню вошел Лука. Он окинул девушку взглядом, выражая свое одобрение, и ее сердце забилось быстрее.

– Я гений, – без ложной скромности пробормотал он. – Вы выглядите потрясающе. И очень сексуально.

Афина немедленно зарделась и посмотрела в зеркало. Лука был прав: она действительно выглядела сексуально.

– Не знаю, долго ли я дремала, но, полагаю, мы скоро должны приземлиться в Италии, – сказала девушка.

– Я пришел, чтобы предупредить вас о посадке. Но не в Италии, – небрежно бросил Лука. – Самолет ненадолго приземлится в Нью-Йорке для дозаправки, а потом направится в Лас-Вегас.

Глава 5

Сделано! Он женат!

Лука испытывал смесь триумфа и облегчения. Он выполнил условия завещания бабушки, и теперь ничто не помешает ему заявить права на наследство.

Как только полет был завершен, они оформили документы, позволяющие им вступить в брак в штате Невада.

Следующим шагом стали поиски часовни, в которой можно совершить обряд. Хотя близился вечер, они с трудом нашли таковую. Бракосочетание как бизнес по-прежнему процветало в Лас-Вегасе.

Афина выглядела донельзя напряженной. Лука боялся, что она передумает в последнюю минуту. Но хотя во время короткой церемонии голос ее слегка дрожал, она сдержала слово и стала его женой.

На белом лице Афины выделялись огромные сапфировые глаза. Лука ощутил удар в живот. То же самое он испытал, когда надел ей на палец дешевое кольцо, купленное в аэропорту. Несмотря на жару, ее рука была ледяной.

Лука оказался не готов к охватившим его эмоциям, когда священник, совершавший обряд бракосочетания, объявил, что они стали мужем и женой. Он привык к мысли, что никогда не женится, и у него была веская причина оставаться холостяком.

Когда он вел жену к дверям часовни, к нему подошел личный помощник. Сандро Винченци работал на него десять лет, а семья Винченци служила семье де Росси на протяжении нескольких поколений. Лука верил товарищу детских игр так же, как верил его сестре Марии, няне Розали.

– Лука, возникла проблема.

– Что случилось?

– Средства массовой информации гудят. Газеты растиражировали историю твоих отношений с Жизель.

Лука пожал плечами:

– Уже не в первый раз моя бывшая любовница продает пикантные детали романа со мной.

– Все гораздо серьезнее.

Сандро показал Луке интернет-версию одной из газет, которую он загрузил в свой смартфон.

«Лука де Росси предложил мне один миллион фунтов за то, чтобы я вышла за него замуж. Столь циничным образом он пытался обойти условия завещания своей бабушки!»

Лука выругался и стал читать дальше.

«Лука де Росси, этот любвеобильный подлец, совершил двойное предательство: сначала бросил свою верную подругу, а затем сбежал с невестой старого школьного приятеля.

Гламурная французская модель Жизель Мерсье обращается к новой любовнице Луки и предостерегает Афину Ховард: не дайте себя одурачить, если любовник-плейбой предложит вам брак. Лука ищет не любви. Все, что ему нужно – сохранить кресло председателя совета директоров компании „Де Росси энтерпрайзес“.»

Лука вернул смартфон Сандро:

– Да уж, я недооценил Жизель. Но проблемы не вижу. Об этой истории забудут через несколько дней.

Он бросил взгляд на Афину. Она по-прежнему была бледна и рассеянно вертела на пальце обручальное кольцо. Лука ощутил неприятный укол вины, однако постарался убедить себя, что не совершил ничего плохого.

– Мисс Ховард известны причины, по которым я на ней женился, – сказал он Сандро по-итальянски.

– Жизель – только часть проблемы, – продолжал Сандро. – Твой двоюродный дед Эмилио заявил, что в свете истории мисс Мерсье у «Де Росси энтерпрайзес» возникли законные подозрения. Он собирается доказать, что ты заключил фиктивный брак, и лишить тебя всех постов и наследства. Есть еще кое-что, о чем тебе следует знать, – не успокаивался Сандро. – Какие-то американские журналисты прознали, что ты прилетел в Лас-Вегас, чтобы жениться на мисс Ховард.

* * *

Афина слушала разговор Луки и Сандро, но, поскольку они говорили по-итальянски, она ничего не понимала.

Ее взгляд был прикован к мужу. Афина все еще не могла поверить, что они поженились. Впрочем, как она заметила, Лука не выглядел особенно счастливым. Уж не жалеет ли он о том, что не смог жениться на Жизель? Бедный, он, должно быть, огорчился, когда невеста разорвала помолвку. И в этом виновата она.

Лука закончил разговор с помощником и подошел к ней. Ее сердце забилось быстрее, как только она вдохнула чуть горьковатый запах пены для бритья. Мышцы живота сжались, когда она, подняв глаза, насладилась красотой его волевого подбородка и чувственных губ.

– Мы сейчас выйдем из часовни, – сказал Лука, потом помедлил. – Когда мы окажемся снаружи, мне нужно будет тебя поцеловать.

Афина моргнула:

– Вам… тебе… нужно меня поцеловать?

У нее самые необыкновенные глаза на свете.

– Сейчас нет времени объяснять. На улице стоят журналисты, и крайне важно заставить их поверить в то, что наша свадьба настоящая.

– Настоящая? – Афина понимала, что повторяет все за ним как идиотка, но никак не могла взять в толк, зачем Луке нужно ее поцеловать.

– Все, что тебе нужно сделать, – это ответить на мой поцелуй, – нетерпеливо бросил Лука. – Это не должно стать для тебя проблемой. Помнится, тебе понравилось, когда я поцеловал тебя в Зенабе.

Значит, он не забыл…

Лука открыл дверь часовни, и девушку ослепили вспышки фотоаппаратов. Лука обнял ее за талию и прижал к себе.

– Это должно выглядеть убедительно, – прошептал он и наклонился к ней.

Сердце Афины учащенно забилось, когда она поняла, что он в самом деле собирается ее поцеловать.

Время остановилось, когда она, словно в замедленной съемке, смотрела, как опускается темноволосая голова Луки. Когда он коснулся ее губ, она поняла, что волнующее ощущение в животе вызвано не опасением, но предвкушением.

Лука завладел ее губами с уверенностью мужчины, у которого было столько любовниц, что он далеко не всех помнил. Его твердые губы раздвинули ее губы, откровенно соблазняя, не позволяя сопротивляться. Лука был непревзойденным искусителем. Он знал, как заставить женщину растаять, сохраняя при этом полный контроль над собой.

Афина ощутила знакомую панику, когда он сильнее сжал ее в объятиях, лишая возможности отстраниться. Но пугающие тени вскоре отступили. Она закрыла глаза и отдалась во власть разгорающегося желания.

Язык Луки переплелся с ее языком, и Афина уступила. Ее руки взметнулись к его плечам, ища опоры. Она забыла о своих комплексы и ответила на поцелуй.

Лука не ожидал, что настолько возбудится. Его тело словно охватило пламя. Ведь Афина не ласкала его, не нашептывала эротические фантазии, к чему он привык. Однако в ее на удивление невинном и неискушенном поцелуе был истинный эротизм. У Луки возникло ощущение, что он – первый, кому удалось разбудить ее чувственность. Но это невозможно, потому что Афина была обручена.

Лука притянул Афину к себе с такой силой, что ее мягкие контуры вжались в его напряженное тело.

Голоса и вспышки фотоаппаратов исчезли – в этот момент для него существовала только Афина: нежный аромат ее духов, шелковистая мягкость волос, ласкающих его щеку. Ее пылкость покорила Луку и заставила мечтать о большем. Он жаждал освободить их обоих от одежды, чтобы остались только мужчина и женщина, желающие удовлетворить обоюдную страсть.

Лука все крепче прижимал к себе Афину, чтобы ощущать глухое неровное биение ее сердца, вторившее рваному ритму его сердца, и продолжал поцелуй, пока тот не стал верхом эротизма.

Краем сознания он уловил хриплый смех, а затем чей-то голос спросил:

– Что вы скажете в ответ на обвинение в фиктивном браке, мистер де Росси?

Кто-то громко ответил вместо него:

– С того места, где я стою, брак выглядит самым настоящим. Пусть они скорее отправляются в отель, не то взрыв произойдет прямо здесь. Вы собираетесь отправиться в свадебное путешествие со своей женой, мистер де Росси?

Лука неохотно оторвался от губ Афины и повернулся к журналистам:

– Разумеется, у нас с синьорой де Росси будет медовый месяц, но пока мы собираемся провести несколько дней в Лас-Вегасе.

– Вы сами придумали дизайн платья своей супруги?

– Конечно. Я хотел создать платье, которое выгодно оттенило бы ее красоту. – Лука спокойно улыбнулся потрясенной Афине.

– Правда ли, что вы женились на мисс Ховард только для того, чтобы соблюсти условия завещания вашей бабушки? – спросил кто-то.

– Я женился на Афине, потому что… – Лука взглянул в сапфировые глаза своей новоиспеченной жены и снова подумал, как легко можно утонуть в их глубинах. – Потому что она завладела моим сердцем, когда мы познакомились в Зенабе девять месяцев назад, – ответил он журналистам. – А теперь, надеюсь, вы нас извините…

Афина была рада, что рука Луки лежит на ее талии, когда он вел ее к лимузину в окружении папарацци. Голоса, продолжавшие выкрикивать вопросы, и вспышки фотокамер дезориентировали ее. Шофер открыл дверцу, и Афина весьма неэлегантно упала на сиденье – почти на колени Луки. С залитым краской лицом она пересела, и через несколько секунд машина отъехала от тротуара, сопровождаемая вспышками фотокамер.

– Почему вы несли чепуху насчет того, что я завладела вашим сердцем? – поинтересовалась она.

И почему ей хочется, чтобы его слова оказались правдой?

– Пресса должна поверить, что наш брак настоящий, – натянуто ответил Лука и протянул ей свой телефон. – Я загрузил онлайн-версию таблоида, который сейчас читают жители Англии.

У Афины перехватило дыхание, когда она прочитала интервью с Жизель Мерсье.

– Почему ваша невеста говорит, что вы предложили ей деньги за брак с вами?

– Потому что так оно и есть.

– Я полагала, вы собирались жениться на Жизель по любви.

– Я не был влюблен в Жизель. – Губы Луки цинично изогнулись. – Я допускаю, что некоторым людям удается обрести истинную любовь… но для большинства любовь – всего лишь романтизированное объяснение похоти. Пока я получаю удовольствие от последней, у меня нет намерения влюбляться.

Афину вывел из себя его небрежный самоуверенный тон.

– Одной из причин того, что я согласилась выйти за вас замуж… номинально… было чувство вины. Из-за меня Жизель расторгла помолвку.

– Давайте не будем забывать, что главная причина вашего согласия – миллион фунтов, – протянул Лука.

В альтруизм Афины он не верил. Судя по всему, она мало чем отличалась от Жизель. Но ей придется попотеть немного больше, чтобы получить свои деньги.

Луку окатила горячая волна гнева, а вслед за ним пришло отчаяние. Он был так близок к цели! Его не особенно беспокоила потеря поста в «Де Росси энтерпрайзес», но он должен был получить виллу. Ради Розали! Через несколько лет, возможно, болезнь отнимет ее у него навсегда. Он не допустит, чтобы оставшееся у них время было омрачено переездом в другое место.

– Почему возле часовни оказались журналисты? – Афина закусила губу. – Фотографии, которые они сделали, не будут напечатаны в английских газетах?

– Я надеюсь на это. – Подбородок Луки затвердел. – После сенсационной новости, которой Жизель поделилась с прессой, мой двоюродный дед Эмилио – брат моей бабушки – заявил, что он и совет директоров «Де Росси энтерпрайзес» постараются доказать, что наш с вами брак фиктивный. В его намерения входит лишение меня наследства. Вот почему необходимо было убедить репортеров, весь мир и особенно моего двоюродного деда, что наш брак основан на любви. Нам придется вести себя как влюбленным молодоженам. – Афина замерла, а Лука нетерпеливо вздохнул. – Фотографии, на которых мы целуемся на ступеньках часовни, станут хорошим началом. Единственный раз в жизни я рад угодить папарацци. Чем больше мы предоставим прессе доказательств нашего безоблачного существования, тем меньше шансов будет у моего двоюродного деда.

– Вы говорили, что наш брак будет только номинальным, – с тревогой напомнила Афина.

– Когда мы останемся наедине – да. Но на публике мы должны производить впечатление безумно счастливой пары.

Она покачала головой:

– Это в сделку не входило. Не представляю, что подумает моя семья, услышав о нашей свадьбе. Я не собиралась говорить им, что выхожу за вас замуж. Я сообщила бы, что год буду работать за границей. Мои родители придут в ужас, если узнают о сделке.

– Не смейте рассказывать им о нашем соглашении. – Лука повысил голос. – Никто не должен знать правду. Ваши родители думают, что мы с вами любовники, потому что так им сказал Чарли.

Убедить их в том, что мы счастливо женаты, будет нетрудно.

Афина покусывала нижнюю губу.

– Мне не нравится, что придется лгать родным. Вы говорили, что я поселюсь в вашем пентхаусе в Милане и что о нашем браке будут знать всего несколько человек.

Лимузин остановился перед входом в отель, и за окном тут же засверкали вспышки фотокамер.

– Почему мы приехали сюда?

– Мой личный помощник зарезервировал здесь номер для новобрачных.

– Я не смогу это сделать, – запинаясь, пробормотала Афина. – Я не могу притвориться, что люблю вас.

– Если вы хотите получить миллион фунтов, вам удастся сыграть так же убедительно, как у часовни, – криво улыбнулся Лука. – Просто думайте о деньгах, mia bella.

Он подался к ней, обхватил ее подбородок и крепко поцеловал в губы, отчего их стало покалывать. В этот момент шофер открыл дверцу лимузина – к бурному восторгу папарацци.

Афина предпочла бы торопливо, опустив голову, прошмыгнуть в отель, но Лука обхватил ее за талию и неспешно зашагал к входу, улыбаясь фотографам.

– Не могли бы вы поцеловать свою жену еще раз, мистер де Росси?

Лука исполнил просьбу. В его глазах читалось молчаливое предостережение, когда он наклонил голову, а затем прильнул к ее губам в долгом поцелуе, заслужившем свист журналистов.

«Кино потеряло прекрасного актера», – чувствуя, что у нее кружится голова, подумала Афина.

Лука в роли обожающего мужа был настолько убедителен, что она растаяла, прижимаясь к нему, а ноги девушки подгибались, когда он вел ее по холлу.

Надежды Афины на то, что Лука отведет ее в номер и она получит небольшую передышку, растаяли, когда менеджер отеля приветствовал их, проводил в ресторан и объявил, что шеф-повар приготовил для молодоженов ужин.

Красиво сервированный стол, уставленный хрустальными бокалами и тонким фарфором, Афина сочла потенциальным минным полем. Она была уверена, что обязательно что-нибудь уронит или разобьет, а потому держала руки на коленях.

– Не желаете устриц, мадам? – спросил официант.

– Нет, благодарю вас. Я не люблю устрицы.

У менеджера отеля, который стоял рядом, от удивления вытянулось лицо.

– Но мистер де Росси заказал устрицы, потому что вы очень их любите.

– Да, любимая, – промурлыкал Лука. – Ведь ты обожаешь устрицы.

– О да, конечно, обожаю… дорогой. – Афина вспыхнула. – Ненавижу их, – пробормотала она, когда они остались вдвоем. – Это безнадежно. Как мы сумеем убедить всех, что… любим друг друга, если не знаем элементарных вещей?

– Придется нам пройти этот курс экстерном.

Лука сделал глоток вина и, заметив, что менеджер отеля по-прежнему не сводит с них любопытного взгляда, взял Афину за руку и поцеловал ее пальцы. Он почувствовал, что ее рука задрожала, и на долю секунду представил, что их брак – настоящий. После ужина они поднимутся в номер для новобрачных, он снимет с Афины платье и тонкое, как паутинка, кружевное нижнее белье, которое был не в силах забыть.

– Расскажи о себе, – предложил Лука. – О твоей сестре я знаю достаточно. До свадьбы с Кадиром она служила пилотом вертолета в королевских военно-воздушных силах, верно? А ты собиралась служить в армии?

Афина покачала головой:

– Лекси с детства отличалась смелостью и бесстрашием, а я, боюсь, нет. Лекси приемная дочь, но она больше похожа на наших родителей, чем я. Она умна, в школе была среди лучших учеников, в то время как я училась посредственно. Мама и папа – врачи и блестящие ученые, – объяснила она. – Они назвали меня в честь греческой богини мудрости и были разочарованы, когда я не смогла получить оценки, достаточные для поступления на медицинский факультет университета.

– Ты хотела стать врачом?

– Не совсем. Мне не нравилась наука, и я была безнадежна в латыни, хотя родители оплачивали дополнительные уроки.

Желудок Афины сжался в тугой узел, когда она вспомнила своего репетитора Питера Фитча. Это был седовласый человек, ровесник ее отца. Он носил серые фланелевые брюки и выглядел респектабельным – как и положено университетскому профессору.

Она не забыла, какой испытала шок, когда он набросился на нее.

– Что-то ты притихла, – заметил Лука, не понимая, почему Афина побледнела. Может, виноваты эти проклятые устрицы? – О чем ты думаешь?

– О том, что постоянно разочаровывала родителей.

– Какие предметы тебе нравились в школе?

– Я любила рисование и мечтала изучать изобразительное искусство.

– Почему же ты не стала заниматься этим?

– О, у меня весьма скромные способности. Мой папа говорил, что я зря трачу время на глупые рисунки.

Афина похоронила мечту стать иллюстратором книг и с утра до ночи зубрила химию и биологию, но все равно не получила на экзамене оценки, которые требовались для поступления на медицинский факультет.

– А как насчет тебя? – спросила она Луку, стараясь отвлечь его внимание от ее посредственных достижений. – Что заставило тебя стать дизайнером?

– Дизайн у меня в крови. Мой прадед основал «Де Росси энтерпрайзес», когда его жена пожаловалась, что не может подобрать стильные туфли к своим вечерним платьям. От туфель Раймондо перешел к сумкам и аксессуарам. Для меня было естественным заняться созданием одежды под брендом де Росси, сочетающим современное направление в моде и исключительное качество.

К несчастью, бабушка и дедушка не разделяли его убеждений. Лука вел непрекращающиеся битвы с Альберто, стремясь расширить компанию и выйти на новые рынки. Он оказался прав, и «Де Росси энтерпрайзес» вместе с «ДРД», модной маркой, которую он создал, сейчас входили в топ-список самых успешных компаний Италии.

– Родители, должно быть, гордятся твоим успехом, – сказала Афина.

– Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать лет.

– Прости.

Это было не вскользь брошенное слово. Сочувствие в ее голосе и глазах было искренним, понял Лука, встретившись с ней взглядом.

Он пожал плечами:

– Я ее практически не знал. Она постоянно носилась между Монако и Нью-Йорком. Понятно, что мне нужно было жить где-то в одном месте, чтобы ходить в школу, поэтому она сбагрила меня своим родителям, жившим на вилле де Росси.

– Не могу представить, что твои бабушка и дедушка не хотели за вами присматривать, – негромко произнесла Афина, вспоминая о наполненных счастьем визитах к бабушке и дедушке. В отличие от родителей, они принимали ее такой, какой она была, и не давили на девочку.

– Я вызывал у бабушки и деда горькие чувства, даже отторжение, – ровно проговорил Лука.

То, что он был незаконнорожденным, бастардом, служило для них постыдным напоминанием о вызывающем образе жизни дочери…

Почему ему так легко говорить с Афиной? Обычно Лука перебрасывался с женщинами парой слов о том о сем, перед тем как уложить в постель. Но Афина внимательно слушала его. Казалось, ей в самом деле интересна его жизнь. Это заставило Луку ослабить внутренние заслоны.

– Честно говоря, именно матери я обязан тем, что захотел стать дизайнером одежды. Когда я был маленьким и жил с ней, хотя за мной ухаживали главным образом няни, я часто смотрел, как она собирается перед выходом в свет. Она позволяла мне выбрать платье, туфли и аксессуары. Уже тогда я умел подбирать цвета, и мама доверяла моему мнению. – Лука вспомнил самые счастливые моменты своего детства, когда он чувствовал, что мать близка с ним. – Я гордился тем, что готовлю маму к шикарным вечеринкам. Она была очень красива.

Для маленького Луки мать была сказочной принцессой. Но однажды она бросила его и стала жить с любовником, которому мальчик мешал. Вот тогда его и отправили к родителям матери, которые сразу дали понять, что им он тоже не нужен.

Предательство матери глубоко ранило Луку. С ранних лет он усвоил, что нельзя доверять своему сердцу. Урок этот нашел подтверждение через несколько лет, когда он влюбился в Джоди. Лука думал, что их любовь вечна, но в один далеко не прекрасный день Джоди исчезла без предупреждения, как когда-то его мать, и он понял, что в любовь и в клятвы верит только дурак.

Впрочем, существовала и другая любовь – без всяких условий, – любовь отца к дочери. Джоди бросила не только его, но и их дочь, когда результаты медицинских обследований выявили страшный диагноз.

Лука стиснул зубы, подумав о своей дочери, которой, начиная с двухлетнего возраста, было отказано в нормальной жизни. Он ощутил знакомое, на грани агонии, чувство, что в болезни Розали виноват он. Врачи настаивали на том, что он не несет ответственности за это, но Лука их не слушал.

Несмотря на серьезные физические недостатки дочери, улыбка Розали согревала его сердце. Дочь стала причиной того, что он женился на женщине, которую едва знает. Лука бросил взгляд на Афину.

Они оба извлекут пользу из этого брака, но все потеряют, если не смогут убедить людей, что поженились по любви.

Глава 6

– Если я продолжу улыбаться, у меня скоро сведет губы, – пробормотала Афина. – Сколько нам предстоит пробыть в казино? Я хочу лечь.

– Ты можешь громко повторить последнее предложение, чтобы папарацци, которые весь вечер нарезают вокруг нас круги, тебя услышали? – В глазах Луки появился блеск. – Твое нетерпение в ожидании брачной ночи – то, что нужно.

Афина рассердилась на себя за то, что покраснела. И рассердилась на Луку за то… за то, что он возмутительно красив, сексуален и настолько очарователен, что сопротивляться его обаянию невозможно.

– Мы уже достаточно потрудились, чтобы убедить прессу. Ты весь вечер пробыл рядом со мной, то и дело меня целуя, – колко заметила она. – Ты обвил меня руками, как осьминог щупальцами, чтобы я не могла сбежать.

Впервые в жизни, да еще на пороге тридцатипятилетия, его сравнили с осьминогом, и это было не самое лестное сравнение. Лука был несколько раздосадован.

– Вряд ли ты хотела сбежать, mia bella, – негромко возразил он. – Меня потрясло, с какой готовностью ты отвечала на мои поцелуи.

Он заметил, как по ее щекам снова разлился легкий румянец, и неожиданно почувствовал усталость, какую, очевидно, испытывала и Афина, притворяясь перед папарацци безумно счастливой. В завтрашних газетах, несомненно, появятся фотографии, на которых он и его жена с обожанием смотрят друг на друга, играя в блэк-джек. В казино отеля было полно туристов, вот почему Лука выбрал его в качестве публичной арены, на которой можно было продемонстрировать, что их брак самый что ни на есть настоящий.

Лука не испытывал проблем, целуя Афину. К своему удивлению, он обнаружил, что ему все больше нравится прижиматься к ее мягким, нежным губам и чувствовать, как они раскрываются, позволяя его языку проникнуть в ее рот.

– Если ты устала, мы можем закончить представление, – прошептал он. – Используй все фишки в рулетке. На что поставишь?

– Я поставлю на номер тридцать пять, черный. Ведь жена тебе нужна ко дню твоего тридцатипятилетия.

– Почему бы не прокричать это, чтобы все услышали? – натянуто поинтересовался Лука.

– Прости. Я не подумала. – Афина окинула быстрым взглядом людей, столпившихся вокруг рулетки, и облегченно выдохнула, поняв, что ее замечание осталось незамеченным.

Крупье завертел колесо и бросил шарик. Афина наблюдала за ним со слабым интересом. Она никогда прежде не играла и, проведя несколько часов в казино, не нашла в этом ничего привлекательного.

Шарик наконец остановился. На черном поле. С номером тридцать пять.

– Ты выиграла, – сказал Лука. – Похоже, тридцать пять – твое счастливое число.

По крайней мере выигрыш означает, что она сможет купить себе кое-какую одежду, прикидывала она, шагая с Лукой по холлу отеля под любопытными взглядами постояльцев.

Номер для новобрачных располагался на тридцать пятом этаже. Афина обратила на это внимание, хотя и уверяла себя, что не верит в счастливые номера. Он был обставлен с умопомрачительной роскошью. Она сняла туфли, босиком прошлась по толстому ковру, исследуя комнаты, и выяснила, что не хватает одной немаловажной детали.

– Здесь только одна спальня, – сообщила она Луке, вернувшись в гостиную и обнаружив, что он наливает себе выпивку.

– Мне кажется, нет никакого смысла в двух спальнях в номере для новобрачных, – с кривой усмешкой заметил он.

– Нужно попросить, чтобы нам дали номер с двумя спальнями.

– Стоит ли рисковать? Кто-нибудь из персонала отеля обязательно продаст прессе эту сенсационную новость.

Лука увидел, что Афина встревожена, и почувствовал легкий укол совести из-за того, что поддразнивает ее. Она весь вечер старательно играла роль влюбленной женщины. А в том, что, глядя на огромную кровать, он представляет ее обнаженное пышное тело с кремовой кожей, раскинувшееся на черных шелковых простынях, ее вины нет.

– Я буду спать на диване, – успокоил ее Лука. – Зато в номере есть две ванные комнаты. Предлагаю тебе воспользоваться одной и приготовиться ко сну. Ты выглядишь… – Ему на ум пришло слово «хрупкая», и в этом не было ничего удивительного, учитывая события последних сорока восьми часов. – Ты выглядишь усталой, – вместо этого сказал он.

«Я не чувствую себя усталой», – подумала Афина спустя двадцать минут, опускаясь в ванну из розового мрамора размером с небольшой бассейн. В Лас-Вегасе был час ночи, значит, в Англии наступило утро, но она несколько часов поспала в самолете, и ее переполняла энергия.

Афина усмехнулась. Нет ничего загадочного в том, что она чувствует себя как никогда живой. Весь вечер она ощущала руку Луки на своей талии и прижатое к ее боку его бедро. Лука часто целовал ее, устраивая шоу для папарацци, но она почему-то дрожала, когда его губы скользили по ее губам, вызывая в теле страстный отклик, который шокировал ее.

Афина не чувствовала в животе спазмы страха, как в прошлом, когда ее целовали другие мужчины. Впрочем, беглые поцелуи Чарли тоже никогда не вызывали у нее опасения. Но, обнаружив его в постели с шафером, она поняла, почему между ними отсутствовала даже искорка сексуального влечения. То, что она остро ощущает близость Луки, по крайней мере, доказывает, что давнее нападение не отразилось на ее чувственности. Просто она долгие годы скрывала страстные порывы.

В небольшой сумке, которую Афина захватила с собой, сбегая из Вудли-Лодж, были зубная щетка и другие туалетные принадлежности, а также черное неглиже, которое она планировала надеть в первую брачную ночь с Чарли. Кружевная изысканная вещица почти не скрывала тела, но больше у нее ничего не было.

Первой в списке покупок будет практичная пижама, решила Афина, входя в спальню. В тот же миг Лука вошел туда через другую дверь, соединяющую спальню с гостиной.

Должно быть, он принял душ, потому что волосы у него были влажные. На нем был черный халат, небрежно стянутый поясом, так что виднелись черные волоски, покрывавшие его грудь. Кожа Луки была цвета темной бронзы. Представив, что под халатом ничего нет, Афина задрожала и не могла заставить себя отвести от него глаза.

– Я пришел за подушкой.

Голос Луки был странно хриплым, акцент чувствовался сильнее, чем обычно, и был необыкновенно сексуальным. Сердце девушки екнуло, когда она увидела хищный блеск в его глазах. Он не должен смотреть так, словно мысленно раздевает ее.

Афина бросила взгляд на свое неглиже и обнаружила, что более темная кожа вокруг сосков отчетливо просматривается сквозь кружево.

– Лука…

Неужели этот голос принадлежит ей? Афина облизнула сухие губы кончиком языка и заметила, как Лука сглотнул. Он не переставал приближаться к ней, и она пятилась назад, пока не наткнулась на кровать.

– Чего ты хочешь?

Он вроде бы сказал, что ему нужна подушка, однако изголовье кровати его явно не интересовало. Лука не спускал глаз с Афины.

Чего он хочет? Лука чуть не рассмеялся, услышав этот невинный вопрос. Будто она сама не знает. Он заметил, как расширились ее зрачки, и глаза стали почти черными. Сексуальное напряжение между ними было невероятно сильным.

Собственное тело казалось ему туго сжатой пружиной, готовой в любую секунду распрямиться. Это не входило в планы Луки. Предлагая Афине стать его номинальной женой, он понятия не имел, что его настолько возбудит ее миниатюрное, но соблазнительное тело, которое сейчас было прикрыто несуразной паутинкой черного кружева.

Все изменилось в ту секунду, когда он поцеловал Афину на ступеньках часовни. До того момента он видел в ней лишь средство, которое должно помочь ему отстоять права на виллу. Но как только роскошное тело Афины прижалось к его телу, словно дополняя его, Лука неожиданно увидел в ней желанную женщину.

Вечер, который они провели в казино, превратился для него в изощренную пытку. Афина отвечала на его поцелуи так сладко и так пылко, что это сводило Луку с ума. Но он знал, что она только исполняет роль для папарацци.

В номере нет прессы, на которую нужно произвести впечатление. Так почему же у Афины перехватило дыхание, когда он легонько провел пальцем по ее щеке? Лука почувствовал, как она задрожала. Предвкушение воспламенило кровь, и мужчину обуял голод. Может, стоит изменить правила игры и сделать Афину своей женой во всех смыслах?

– Я хочу тебя, mia bella, – мягко сказал Лука.

Если бы он был способен ясно мыслить, то задумался бы над тем, почему в глазах Афины промелькнуло настороженное выражение, но его отвлекла дрожь ее нижней губы.

– Я хочу тебя поцеловать, – негромко продолжил Лука, рукой касаясь щеки Афины и прижимаясь к ее губам.

Ему нужен всего лишь поцелуй. Тугой узел опасения в ее животе ослаб. Все правильно. Она не возражает против поцелуя. Его губы мягко, дразня, раздвинули ее губы, и он принялся изучать их форму языком.

Лука пах мылом и пряным одеколоном, к которому примешивался слабый мужской запах. Это сочетание настолько потрясло Афину, что она неосознанно прижалась к нему и обняла за шею. Казалось вполне естественным, что Лука поднял ее и положил на кровать. Даже когда он навис над ней, Афина была настолько поглощена чувствами, которые он в ней вызывал, настолько захвачена мучительно-сладкой пульсирующей болью желания, что тени прошлого не напоминали о себе.

– У тебя красивые волосы, – сказал Лука, пропуская между пальцами шелковые каштановые пряди. – И красивое тело, – хрипло добавил он, проводя губами по шее Афины и опускаясь ниже, к впадинке между грудями.

Его поцелуи испепеляли ее кожу, а боль внизу живота усиливалась, по мере того как он медленно стягивал бретельки неглиже с ее плеч и спускал паутину черного кружева вниз дюйм за дюймом. Сердце Афины билось с перебоями, когда Лука обнажил ее грудь. Он накрыл округлости ладонями, и девушка поняла, что его прикосновения не вызывают у нее отвращения. Ей нравились новые ощущения, которые пробуждали ласки Луки.

– Ты бесподобна, – хрипло сказал он.

Его глаза ярко блестели, их пламя разжигало в ее теле ответный огонь, и Афина осознала, что он не шутит. Лука действительно считает, что она прекрасна. Он стал теребить подушечками пальцев ее соски, отчего они мгновенно превратились в твердые пики.

Движимая инстинктом, она беспокойно задвигала бедрами и ощутила, восторг, когда Лука провел ладонью по ее животу и прочертил пальцами линию вдоль края черных кружевных трусиков.

– Mia bella Афродита… – Лука смотрел на идеальные, кремового цвета груди Афины, увенчанные розовыми кончиками, на ее изумительные волосы, шелковым покрывалом рассыпавшиеся на подушке, и желание пронзало его как нож. – Тебя нужно было назвать в ее честь, в честь богини красоты и наслаждения, – сказал он глухим голосом, предвкушая ночь, полную удовольствия.

Его слова проникли в сознание Афины, и туман чувственного восторга начал рассеиваться, а закипавшая кровь мгновенно заледенела.

– Не называй меня так!

«Позволь мне дотронуться до тебя, Афродита. Ты носишь топики с низким вырезом, чтобы дразнить меня очертанием своих грудей? Ты не представляешь, как сильно я хочу почувствовать твое юное упругое тело. Оно создано для секса, и ты тоже испытываешь голод, не правда ли?»

Афина смотрела на Луку, но слышала треск рвущейся ткани и свой пронзительный крик, когда она пыталась запахнуть на груди разорванную блузку. Питер Фитч, сопя, запустил руку в ее бюстгальтер и больно ущипнул грудь. Другая его рука оказалась у нее между ног, и ей стало дурно от ужаса. Это же дядя Питер, которого она знает всю жизнь! Разве он может ее трогать и говорить такие отвратительные вещи?

– Нет! Не надо!

Ее охватила паника. Она рванулась вперед и ударилась о мужскую грудь.

Но это же грудь Луки! Это Лука смотрит на нее, а не дядя Питер.

Афина с трудом перевела дыхание.

– Нет? – протянул Лука. Его голос был обманчиво мягок, но она чувствовала его озадаченность и досаду. – Что случилось? Что заставило тебя передумать?

Она не могла заставить себя назвать истинную причину. То сексуальное нападение было унизительным. И хотя Афина понимала, что ни в чем не виновата, она не забыла обвинения Питера в том, что она намеренно его соблазняла. Репетитор заявил, что она ведет себя как женщина, которая жаждет секса и не скрывает этого. Почему она носит блузки, которые позволяют видеть в вырезе полукружия ее грудей? Может, и Лука решил, что, надев сексуальное неглиже, она дала ему понять, что готова к близости?

– Когда мы заключали сделку, ты говорил, что наш брак будет только номинальным, – напомнила она ему. – Ты также сказал, что не имеет смысла в тебя влюбляться.

Его глаза сузились.

– Какое отношение любовь имеет к тому, что всего несколько минут назад ты горела таким же желанием получить удовольствие, как и я?

– Секс не входил в условия сделки, – пробормотала Афина. – Ты, возможно, получаешь удовольствие, занимаясь ни к чему не обязывающим сексом, но для меня секс – это больше чем просто физический акт. Это способ выразить свою любовь.

– Вот как… – протянул Лука.

Он нахмурился, вспомнив, что Афина изменилась после того, как он назвал ее Афродитой. Ему показалось, что она испугалась. Но чего? Или кого? Его? Может, он и напугал ее своим натиском, но желание горело не только в нем. Сексуальное притяжение, бесспорно, было обоюдным.

Афина села и откинула волосы назад. В свете лампы Лука заметил слезы на ее ресницах и почувствовал себя так, словно его ударили в живот.

– Афина… – мягко позвал он.

– Ты сказал, что тебе нужна подушка. – Она, не глядя, протянула ему одну.

Лука колебался. Ему не хотелось оставлять ее в таком состоянии.

– Что случилось? Давай поговорим.

«А что я скажу?» – горько вздохнула Афина. Ей было стыдно, потому что она не смогла справиться с последствиями домогательств Питера. Как ей хотелось забыть про это и жить дальше! Когда Лука начал раздевать ее и прикоснулся к грудям, Афина получала удовольствие от ласк, но затем кошмарные воспоминания все перечеркнули и она почувствовала себя грязной.

– Пожалуйста, уйди, – прошептала она.

Лука тяжело вздохнул:

– Спокойной ночи, piccolа. Постарайся немного поспать.

Дверь тихо закрылась за ним, и Афина осталась одна. Неожиданная мягкость его голоса стала последней каплей, и она не смогла сдержать слез. Интересно, что означает слово piccolа?

* * *

Диван в гостиной был достаточно удобным, но Лука не мог уснуть. Он рассеянно думал о том, сколько еще женихов проводили первую ночь на диване в номере для новобрачных. Вряд ли их было много. Впрочем, и ночь ненастоящая. И брак тоже.

Ему следует радоваться, что он нашел способ выполнить условия завещания. Главное – не придется увозить Розали с виллы.

Потом все его мысли заняла новоиспеченная жена. Приглушенный плач, доносившийся из спальни, беспокоил Луку. Он вспомнил, что всего сорок восемь часов назад Афина узнала о неверности своего жениха. Может, ее сердце разбито, потому что мечта выйти замуж за Чарлза Ферфакса потерпела крах? А сейчас она оказалась в ловушке фиктивного брака, который продлится год.

Пробормотав ругательство, Лука выплеснул всю свою досаду на подушку, яростно взбивая ее. Он лег на бок и стал ждать, когда же наконец придет сон.

– Афина! – Лука постучал в дверь спальни во второй раз.

После того, что произошло предыдущей ночью, когда он вошел и увидел ее в сексуальном неглиже, которое воспламенило его кровь, Лука не хотел рисковать и входить в спальню без разрешения.

Афина открыла дверь, и он удивленно воззрился на нее. Розовый халат, предоставленный отелем, был по меньшей мере раз в пять больше ее размера. Без следов косметики на лице, в очках, Афина совершенно не походила на гламурных светских львиц, которых Лука обычно предпочитал. Он не мог понять, почему его внезапно охватил сильнейший сексуальный голод.

Прошлой ночью Лука поклялся, что за исключением представлений на публику он не даст воли своим рукам. Однако он не мог не признать, что его самоконтроль подвергается серьезному испытанию.

– Я договорился, чтобы сюда прислали кое-какие вещи из магазина «ДРД» в Лас-Вегасе, – сказал он. – Не можешь же ты показаться сегодня в подвенечном платье.

Афина проследовала за ним в гостиную и посмотрела на одежду, висящую на стойке.

– Вообще-то это не в моем стиле, – заявила Афина, взяв алое облегающее платье. – Я ношу более свободную одежду с небольшим вырезом. – Взглянув на ценник, она быстро повесила платье на стойку. – И вещи точно не для моего кошелька.

Брови Луки поползли вверх.

– На твоем банковском счете лежит миллион фунтов. Не сомневаюсь, что ты планируешь потратить значительную сумму на дизайнерскую одежду. Но сейчас за любой наряд, который ты выберешь, заплачу я. – Он приложил к ней алое платье. – Оно будет фантастически на тебе смотреться. С таким цветом кожи ты можешь носить насыщенные цвета.

– Откуда ты знаешь, что оно мне подойдет?

– Всю свою взрослую жизнь я одевал женщин. – В его глазах появился лукавый блеск. – И раздевал их. Мне не составило труда определить твой размер. – Этому в немалой степени способствовал тот факт, что Лука ласкал ее прошлой ночью и запомнил и тонкую талию, и полноту грудей.

– Облегающие платья и юбки не подходят для моей работы. Мне нужны вещи, которые позволили бы мне передвигаться без труда и даже кататься по полу.

– Ты говорила, что не работаешь, – удивился он. – Ну и где же ты трудишься? В цирке?

Афина неожиданно почувствовала, что исчезло напряжение, которое охватило ее, когда она открыла дверь Луке. Девушку затопили воспоминания о том, как он чуть не занялся с ней любовью.

Ее губы изогнулись.

– Я воспитательница детского сада и очень много времени провожу на полу, играя с детьми. Детский сад, в котором я работала, закрылся за два месяца до того, как я решила выйти замуж за Чарли. Я начала посещать кулинарные курсы, чтобы научиться устраивать званые ужины. Вообще-то почти все, что я приготовила, было несъедобным, – призналась Афина.

– Тебе не придется работать, пока мы женаты, и даже после, если ты с умом инвестируешь свой миллион.

– Конечно, я буду работать.

Стоит ли рассказать Луке о своем намерении передать деньги приюту? Чарлз не проявил интереса к ее кампании по сбору средств для сирот Джайпура. Родители хотя и оказали ей поддержку, но предпочли бы, чтобы она занялась карьерой, а не благотворительностью.

Приют очень много значил для Афины, и она испугалась, что Лука не поймет ее.

– Мне нравится быть воспитательницей, – улыбнулась она. – Я понимаю, что мне будет нелегко найти работу в Италии, поскольку я не говорю по-итальянски, но могут найтись семьи, которым нужна англоговорящая няня. – Афина оглядела вешалки с одеждой и выбрала пару платьев: – Я примерю вот эти и заплачу за них. Ты уже перевел на мой счет целое состояние. Я не позволю тебе покупать одежду для меня.

Через пять минут Афина появилась в гостиной в алом платье, обтягивающем ее словно вторая кожа.

– Оно слишком облегающее, – решительно проговорила она, – и каблуки у туфель слишком высокие.

Лука был не в силах помешать своему телу откликнуться на то, что увидели его глаза. Афина была фантазией любого мужчины, в жилах которого текла горячая кровь! Трехдюймовые каблуки притягивали взгляд к ее стройным икрам и заставляли ее бедра соблазнительно покачиваться при ходьбе. Место очков заняли контактные линзы, а волосы Афина собрала в высокий свободный узел, из которого выбивались пряди, обрамляющие нежное лицо.

– Ты выглядишь невероятно.

Афина закусила губу:

– Ты не считаешь, что платье чересчур…

– Чересчур что?

Неужели она не понимает, что изумительно выглядит?

– Чересчур откровенно, – пробормотала Афина.

– У тебя потрясающая фигура, и тебе обязательно нужно ее демонстрировать.

Лука признался себе, что последняя часть его утверждения была ложью. Он не желал, чтобы на Афину смотрели другие мужчины. К сожалению, нужно убедить всех, что это не фиктивный брак, и им с Афиной необходимо внимание папарацци. Фотографии одного из лучших дизайнеров мира и его жены в сексуальном красном платье непременно появятся в газетах.

– У меня для тебя есть кое-что еще. – Лука вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку.

Афина нахмурилась:

– Что это?

– Настоящее обручальное кольцо. Его должны увидеть на твоем пальце на пресс-конференции, которую я попросил организовать для нас сегодня утром. Открой! – велел он.

Ее пальцы дрожали, пока она открывала коробочку, в которой оказался великолепный сапфир в окружении бриллиантов.

– Ведь это не настоящие камни? – сдавленно спросила Афина.

– Настоящие.

– Представляю, во что оно обошлось тебе.

Афина знала о драгоценностях немного, но она как-то видела похожее кольцо и была шокирована ценой.

Лука надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально. Афина не могла объяснять, почему слезы застлали ей глаза.

– Я верну тебе его, когда наш брак будет расторгнут, – выдавила она.

– Оно твое.

– Нет.

Афина решительно вздернула подбородок, и Лука пожал плечами. Честно говоря, он был сбит с толку. Он считал, что Афина так же корыстна, как Жизель, однако она отказывалась принимать от него что-либо.

Лука бросил взгляд на часы:

– Пресс-конференция состоится в десять часов. Говорить буду в основном я. Я объясню, что мы влюбились друг в друга на свадьбе твоей сестры в Зенабе, но, будучи связаны обязательствами, пытались бороться со своими чувствами, пока не осознали, что не можем жить друг без друга. Надеюсь, эта история убедит моего двоюродного деда и понравится любителям любовных романов, – иронично закончил он.

«Лука – отличный актер», – думала Афина, сидя рядом с ним на пресс-конференции и улыбаясь толпе папарацци.

Прессу захватила история о том, как известный плейбой Лука де Росси сбежал в Лас-Вегас, чтобы жениться на женщине, завоевавшей его сердце. Как он и предсказывал, кольцо вызвало живейший интерес. Афина потеряла счет своим заверениям в том, что она безумно счастлива и обожает своего мужа.

– Я опровергаю предположение, что наш брак с Афиной фиктивный, – твердил Лука.

– Как насчет того, чтобы поцеловать жену? – предложил кто-то.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия.

На губах Луки продолжала играть улыбка, когда он слегка наклонился в сторону Афины.

– Нам лучше сделать то, что хотят папарацци, – негромко произнес он. – Ты готова?

– Я не могу, – прошептала Афина.

Лука был сбит с толку страхом, плескавшимся в ее глазах. Это же он видел прошлой ночью.

– Расслабься, piccolа. Я не причиню тебе боль.

Piccola значило «малютка» – она посмотрела вчера в словаре.

Улыбка Луки обезоруживала. Афина с трудом перевела дыхание, когда он поцеловал ее со страстью, от которой у нее замерло сердце, а примешавшаяся к страсти нежность вызвала смутную тоску по чему-то неуловимому.

Афина понятия не имела, как долго длился поцелуй. Время для нее остановилось, а репортеры с микрофонами и фотоаппаратами перестали существовать. Остались только она и Лука. Афина услышала его низкий стон. Поцелуй словно перебрался на уровень выше, и не осталось ничего, кроме сильнейшего желания, пронзившего ее тело.

Когда Лука наконец поднял голову, Афина не могла вымолвить ни слова. Она ждала, что он сделает какое-нибудь остроумное замечание, однако Лука молчал. Он смотрел ей в глаза, и у него задергался нерв на подбородке, когда он увидел заблестевшие на ее ресницах слезы.

– Не надо. – В его голосе звучала странная хрипловатая нотка, когда он прижался губами к ее глазам, осушая их. – Ты не можешь отрицать, что нас связывает влечение, – прошептал он. – Так что случилось прошлой ночью?

Афина не знала, что ответить. Ее спас появившийся за спиной Луки личный помощник.

– Твой телефон был выключен на время пресс-конференции. Я получил для тебя сообщение с виллы, – тихо сказал Сандро. – Мария просит срочно вернуться домой.

Глава 7

Шаги Афины эхом отдавались в холле виллы де Росси. Уединенный дом Луки с видом на озеро Комо, окруженный горами, показался ей райским уголком, где царили мир и спокойствие. Афина влюбилась в виллу с первого взгляда, а после трех дней, в течение которых она исследовала дом и гуляла по прекрасному саду, девушка чувствовала себя счастливой оттого, что сможет провести здесь год.

Но если судить по этим дням, она не так уж часто будет видеться с мужем. Лука показал ей огромную спальню со смежной ванной комнатой и милую гостиную с видом на озеро, а потом исчез.

Афина ужинала одна в великолепной столовой, обшитой деревянными панелями. Она спросила у любезного дворецкого по имени Джеомар, не сможет ли муж присоединиться к ней, и услышала в ответ, что граф – Афина лишилась дара речи, узнав, что у Луки есть титул, – очень занят.

Чем бы он ни был занят, это не имело отношения к работе. Она не могла застать Луку ни в его студии, ни в кабинете.

Персонал на вилле работал доброжелательный. Джеомар и его жена Елизавета, которая была поварихой и экономкой, говорили на приличном английском.

Лучи сентябрьского солнца проникали в окна, заливая холл золотым светом, и танцевали на портретах де Росси, висевших на стенах. У предков Луки были такие же классические, словно выточенные искусным резцом, черты лица и выражение легкого высокомерия, но Афина не увидела ни у одного из них интригующих янтарных глаз. На двух последних портретах были изображены мужчина и женщина с замкнутыми суровыми лицами, которые, как предположила она, были дедушкой и бабушкой Луки, а с еще одного портрета на нее взирала улыбающаяся женщина в ярко-оранжевом платье. Она была очень красива, с длинными черными волосами и слегка раскосыми глазами, и выглядела такой живой, что казалось, вот-вот спрыгнет с холста.

– Моя мать Беатрис.

Голос Луки был скрипучим, но при его звуках тело Афины мгновенно откликнулось. Она повернулась и увидела, как он входит в холл через дверь, которая обычно была заперта.

– Вижу, ты не можешь отвести от нее глаз. Она оказывала такой эффект на многих людей, особенно на мужчин, – сардонически продолжил он.

– Что с ней случилось?

– Она не могла жить без кокаина и водки. Горничная нашла ее у подножия лестницы в Монте-Карло. Экспертиза пришла к заключению, что она, вероятнее всего, упала и сломала себе шею. – Лука был бесстрастен, но на его подбородке дергался нерв.

Афина вздохнула.

– Какой ужас – для нее и для тебя, – мягко произнесла она. Она почувствовала, что смерть матери произвела на Луку глубокое и неизгладимое впечатление. – Она выглядит полной жизни…

– Моя мать была самой эгоистичной, зацикленной на себе женщиной, какую я когда-либо знал, а я знал их немало, – цинично добавил он. – Когда она была маленькой, родители потакали ей во всем. Повзрослев, она продолжала добиваться того, чего ей хотелось, ни о ком не думая.

– Когда ты стал жить с бабушкой и дедушкой?

– Незадолго до моего восьмого дня рождения. – В довершение ко всему мать забыла о его дне рождения, а ее родители не знали, когда он родился. – Моя мать переехала к любовнику, которому я мешал. Я редко ее видел.

Афина вновь окинула взглядом ряд портретов:

– Здесь нет портрета твоего отца.

– Дело в том, что моя мать не знала, кто он. – Лука пожал плечами. – У нее были смутные подозрения насчет крупье, которым она мимолетно увлеклась в Монте-Карло.

Лицо Луки исказила гримаса, когда он увидел, что Афина шокирована.

– Бабушка и дедушка были в ужасе оттого, что моя мать родила бастарда. Они считали – впрочем, их можно понять, – что хаотичный образ жизни и увлечение Беатрис наркотиками, спиртным и сексом без разбора бросают тень на семейный бизнес. Я стал живым доказательством того, что они допустили огромную ошибку в воспитании дочери. Поэтому вместо того, чтобы баловать, они заставляли меня ходить по струнке и лишали всего, что доставляло мне хоть какую-то радость, – мрачно усмехнулся он. – Мне нравилось в школе-интернате, потому что там не было Альберто и Виолетты. – Лука хрипло рассмеялся. – Став старше, я взбунтовался против их суровых правил. Они считали, что я стал плейбоем только потому, что унаследовал гены своей безответственной матери, особенно когда…

– Когда что? – спросила Афина, не дождавшись продолжения.

– Не важно.

Лука стиснул зубы, вспомнив гнев бабушки и деда, когда он привез свою незаконнорожденную дочь на виллу.

«Ты аморально ведешь себя и позоришь имя де Росси», – таков был приговор Виолетты.

Даже когда Розали был поставлен диагноз, бабушка и дедушка не интересовались незаконнорожденным ребенком бастарда…

Ситуация, в которой Лука сейчас оказался, была сложной. Он предполагал, что Афина поселится в его миланском пентхаусе. Но из-за попыток Эмилио лишить его наследства он был вынужден привезти ее на виллу.

При этом Лука понимал, что не сможет целый год прятать от нее дочь. Он не доверял Афине и боялся, что она может сообщить прессе о состоянии здоровья Розали.

Страдающие синдромом Ретта подвержены пневмонии, вот почему Мария срочно вызывала его домой, когда у Розали начались проблемы с дыханием. Но, слава богу, ей стало легче после курса антибиотиков.

Ему придется рассказать Афине о дочери – и лучше раньше, чем позже.

Он повернулся спиной к портрету матери и окинул взглядом жену. Судя по всему, она много времени провела в саду. Солнце придало ее коже легкий золотистый оттенок, а на носу выступила россыпь веснушек.

– Тебе следует носить шляпу. В это время года солнце бывает жарким, а кожа у тебя светлая и легко сгорает.

Легкий голубой сарафан, который надела Афина, трудно было назвать модным, но в его квадратном вырезе виднелись полушария грудей, и Лука нашел ее естественную, без прикрас, красоту невероятно сексуальной. Он попытался не обращать внимания на пронзившее его желание.

– Ты уже освоилась здесь? Если тебе что-нибудь понадобится, попроси Джеомара.

– Мне ничего не нужно. Мой багаж доставили из Англии, – заверила его Афина.

Она почувствовала себя на вилле почти как дома, когда родители прислали ей одежду и личные вещи. Телефонный разговор с матерью по поводу брака с Лукой получился крайне напряженным.

Афина взглянула на красивое, но мрачное лицо Луки, и желудок ее сжался. Ей недоставало его. Недоставало его поцелуев.

– Где ты был? Джеомар сказал, что ты занят. Это имеет отношение к твоей компании?

– Есть дела, которые требуют моего рассмотрения.

Лука напрягся, глядя на волосы Афины, шелковым водопадом покрывающие ее спину. Боже, ведь она станет отвлекать его, а это ему совершенно не нужно.

– Ты ездил в Милан? – Джеомар рассказал Афине, что Лука часто бывает в городе, так как там находятся головные офисы «ДРД» и «Де Росси энтерпрайзес». – Ты говорил, что у тебя там есть квартира.

Лука не стал отвечать на первый вопрос.

– Мой пентхаус расположен рядом со знаменитой миланской торговой галереей. Ты можешь поехать туда в любое время, если тебе скучно на вилле.

– Здесь не может быть скучно. Дом и окрестности так красивы! Но что находится за стеной в саду? Там есть дверь, но она заперта.

Лука нахмурился:

– Туда вход воспрещен. Там нет ничего особенного.

Он направился к библиотеке. Афина последовала за ним, недоумевая. Чем вызвана его скрытность?

Может, это имеет отношение к загадочным женщинам?

Афина видела привлекательную брюнетку, приезжающую на виллу каждое утро, и еще одну женщину, которую ей не удалось рассмотреть, потому что та появлялась вечером, когда было темно. Обе оставляли свои машины у задней части дома.

Когда Афина спросила у Джеомара, кто эти женщины, он сделал вид, что не понял ее.

Неужели это любовницы Луки? Воображение девушки разыгралось. Может, он был занят тем, что развлекает своих подружек?

Она зашла в библиотеку и увидела, что Лука листает альбом с ее рисунками, который она оставила на столе.

– Это твои рисунки?

– Пожалуйста, не смотри!

Смутившись, она попыталась вырвать у него альбом.

– Очень хорошие рисунки. – Лука положил альбом на стол, но продолжил перелистывать страницы. – Изображения животных поразительны. Ты когда-нибудь думала о карьере иллюстратора?

– Я бы очень хотела иллюстрировать детские книги. – Она помедлила. – Вообще-то я написала несколько книг для маленьких детей и нарисовала к ним картинки.

– Их напечатали?

– Нет, я не посылала свои работы в издательство. Мой отец… – Афина прикусила губу, вспомнив раздражение отца, утверждавшего, что это напрасная трата времени. – Он был очень недоволен, что я занимаюсь какими-то рисунками, вместо того чтобы готовиться к экзаменам. Да я и сама не верю в то, что мои работы достаточно хороши, – грустно закончила она.

– Похоже, твои родители славно потрудились, чтобы лишить тебя уверенности в своих силах. Следует показать это издателям.

– Ты действительно думаешь, что мои рисунки могут заинтересовать кого-нибудь? – Робкая улыбка преобразила ее миловидное личико. – Спасибо, что подбодрил меня.

– Всегда пожалуйста.

Лука знал, что пялится на нее, но и Афина не сводила с него глаз. Он наблюдал, как ее кожа покрывается румянцем, сначала – щеки, потом шея, а потом и округлости грудей. Она облизнула губы, и в нем мгновенно вспыхнула страсть.

Луке захотелось поцеловать ее, как тогда, в Вегасе. Черт, ему хотелось уложить Афину на диван и заняться с ней любовью, в первый раз быстро и нетерпеливо, а затем медленно, растягивая удовольствие.

Но его устраивал секс без каких-либо обязательств, а Афина, как он помнил, говорила о том, что для нее невозможен секс без любви. Этого было достаточно, чтобы обратить в бегство любого здравомыслящего мужчину.

Может, кому-то и удается найти настоящую любовь, как, например, Кадиру и Лекси. Но для Луки это невозможно. Он обязан заботиться о своей дочери, чью жизнь медленно отнимает болезнь. Кроме того, существовала тайна, о которой Лука не забывал ни на секунду, как и о гнетущем чувстве вины.

Часы в тишине библиотеки тикали неестественно громко. Афина едва могла дышать, увидев страстный блеск в глазах Луки, и поняла, что она мысленно просит его притянуть ее к себе и поцеловать.

Лука шагнул к ней, но в этот момент в дверях появился Джеомар и обратился к нему по-итальянски. Афина ничего не поняла, но невольно напряглась, услышав имя Мария.

В Лас-Вегасе личный помощник Луки упоминал о ней. Она из тех женщин, которые приезжают на виллу?

Афина хотела спросить об этом Луку, но, поговорив с дворецким, он, не глядя на нее, вышел из библиотеки.

Зловещие фиолетовые облака затянули вершины гор, а воздух был сухим и неподвижным. Джеомар сказал, что, похоже, надвигается буря. Афина решила, что найдет у озера прохладу, и направилась туда.

Дорога к озеру проходила рядом с высокой стеной, в которой была запертая дверь. Может, за ней и нет никакой тайны, сказала себе Афина, а появление на вилле женщин объясняется просто.

Но она была уверена, что негромкий плач ребенка, который она неожиданно услышала прошлой ночью, – не плод ее воображения.

К тому же из-за стены доносился голос Луки.

Афина остановилась и прислушалась. Лука говорил с женщиной, голос которой был незнаком ей. Послышался смех. Лука и его спутница говорили по-итальянски, и она снова услышала имя Мария. Афина возмутилась. Да, они заключили с Лукой фиктивный брак, но это не дает ему права развлекаться с любовницей – или даже с любовницами – под одной с ней крышей!

Афина взглянула на стену. Она не казалась такой уж высокой, а места, где недоставало кирпичей, можно было использовать как ступеньки.

Снова послышался смех. Эта загадочная женщина, похоже, получает удовольствие от компании Луки. Черт побери! Что происходит за стеной? Любопытство Афины победило ее нелюбовь к высоте, и, подогреваемая гневом, она начала подъем.

Сделать это оказалось на удивление легко. Вскоре Афина оседлала стену.

Внизу был разбит чудесный сад с широкими дорожками, обсаженными лавандой. В центре сада был пруд, а рядом с ним росла чудесная ива, чьи гибкие ветви нависали над водой.

Никого не было видно. Афина посмотрела в сторону дома в тот момент, когда в окне появилась женщина. Она узнала в ней привлекательную брюнетку, которая приезжала на виллу каждое утро. На лице женщины отразился шок, когда она увидела на стене Афину, и она быстро задернула занавески.

– Святая Мадонна! Ты сумасшедшая! Какого черта ты тут делаешь?!

Ярость в голосе Луки заставила Афину повернуть голову. Она взглянула на него, что было ошибкой: до девушки дошло, как высоко она взобралась, и у нее сразу же закружилась голова.

– Сиди и не двигайся, пока я не найду лестницу, – велел Лука.

Ей хотелось заверить его, что так она и сделает, но голосовые связки, как и мышцы, сковал страх. Головокружение усилилось, и Афина с криком полетела вниз…

Лука смотрел на нее в упор, когда она открыла глаза.

– Это уже становится обычаем, – протянул он, напоминая о том, как поймал ее в Вудли-Лодж.

Вместо Чарли она вышла замуж за Луку – и поменяла одного неверного мужа на другого. Афина почувствовала, как в ней закипает гнев.

– Я предупреждал тебя, что территория за стеной находится под запретом. – Он поставил Афину на ноги. – Твое безрассудство могло закончиться для тебя сломанной шеей!

– Я хотела выяснить, почему мне запрещено появляться за стеной, и теперь мне все ясно! – яростно выкрикнула она. – Там ты развлекаешься со своими любовницами. Полагаю, за окном с задернутыми занавесками скрывается твой гарем?

– Мой гарем?

– Да. Я видела женщин, которые приезжают на виллу каждое утро и каждый вечер. – Ревность острыми когтями зацарапала ей сердце.

Лука решил, что Афина необыкновенно сексуальна, когда злится.

– Ты права, – ответил он. – Я провел несколько дней в той части дома, которую ты не видела. – Он нахмурился. – Но у меня нет гарема, и женщины – не мои любовницы.

– Тогда кто они?

Лука принял решение.

– Тебе следует познакомиться с Марией и Розали.

Сердце Афины гулко колотилось в груди, когда она проследовала за Лукой.

В отличие от посыпанных гравием дорожек вокруг виллы, дорожки в этом саду были выложены из камня. В воздухе витали ароматы лаванды, розмарина, базилика и тимьяна.

Лука провел ее через большие стеклянные двери в комнату, которая напоминала больничную палату с кроватью, которую можно поднимать и опускать. У стены лежали кислородные подушки.

Напротив стоял огромный аквариум, в котором плавали разноцветные рыбки. Но Афина их не заметила, потому что ее внимание было приковано к девочке, сидящей в инвалидном кресле. Рядом с ней стояла та самая брюнетка, которая вблизи выглядела еще привлекательнее.

Лука представил женщину:

– Это Мария. Она одна из тех, кто ухаживает за Розали. – Он сел на корточки перед девочкой. – Афина, я хочу познакомить тебя со своей дочерью, Розали.

Услышав его голос, девочка улыбнулась. Она была необычайно красива: черные волнистые волосы и янтарные глаза отца. Однако было очевидно, что Розали серьезно больна.

– Розали страдает редким генетическим заболеванием, синдромом Ретта, – объяснил Лука. – Эта болезнь поражает в основном девочек и является неизлечимой. – Он нежно погладил дочь по щеке и чуть охрипшим от переполнивших его эмоций голосом продолжил: – Несколько лет назад Розали могла ходить и говорить. К сожалению, сейчас ей это не по силам. Но она любит слушать музыку и смотреть на рыбок и очень любит сидеть под плакучей ивой в саду.

Афина опустилась на корточки рядом с Лукой.

– Привет, Розали. Я рада с тобой познакомиться, – мягко сказала она и с грустью взглянула на Луку: – Наверное, она меня не понимает. Как жаль, что я не говорю по-итальянски.

– Это не имеет значения. Мы не уверены, что она понимает речь, но ей понравится твой голос.

– Я дам Розали попить? – спросила Мария по-английски и приветливо улыбнулась Афине. – На улице слишком жарко. Думаю, надвигается буря.

– Может, ты и права. – Лука выглянул в окно. Темные облака затянули небо. – Я сам напою Розали. – Он повернулся к Афине: – Ты не возражаешь, если мы немного побудем здесь?

– Конечно нет.

На то, чтобы девочка утолила жажду из специального стакана, ушло добрых десять минут. После этого Лука посадил ее себе на колени и почитал.

Через полчаса он нежно поцеловал дочь в лоб:

– Позже я снова загляну к тебе, mio angelo.

В голове у Афины вертелась сотня вопросов, когда она шла с ним через лавандовый сад. Она пыталась соотнести всемирно известного дизайнера Луку де Росси, которого папарацци называли не иначе как плейбоем, с нежным и внимательным отцом ребенка-инвалида.

– Где мать Розали? – спросила она.

– Джоди живет в Новой Зеландии. Она прервала все контакты с дочерью. Джоди не смогла свыкнуться с диагнозом, который поставили Розали два года назад, – добавил он, заметив, что Афина удивлена. – Это жестокая болезнь. Ты не представляешь, каково видеть, как твой ребенок понемногу угасает. Все, что я могу сделать для Розали, – это проводить с ней как можно больше времени и обеспечивать самый лучший медицинский уход. У нее часто случаются припадки, и ее нельзя оставлять одну. Няни присматривают за ней днем и ночью, а Мария часто привозит на виллу своих детей, чтобы у Розали была компания, хотя она не может ни играть, ни бегать. – Лука, тяжело вздохнув, посмотрел на сад. – Я верю, что здесь она счастлива. Она любит плакучую иву. Это дом моей дочери, – с нажимом произнес он. – Когда бабушка составляла свое проклятое завещание, она не думала о том, каким ударом станет для Розали потеря дома, в котором ей все знакомо и привычно. Я обязан сохранить виллу ради нее.

Афина проглотила комок в горле:

– Поэтому ты решил выполнить условия завещания и жениться?

Лука кивнул:

– Для меня не так важен пост председателя «Де Росси энтерпрайзес», да и запрещение использовать фамилию де Росси в дизайнерской марке не пугает. Я просто изменю название компании.

– Почему бабушка так хотела, чтобы ты женился?

– Она не одобряла мою репутацию плейбоя, которая, кстати говоря, преувеличена прессой. Но главное, бабушка Виолетта не любила меня, потому что я бастард. Думаю, своим завещанием она постаралась создать мне проблемы.

– Прости за то, что я наговорила, – промямлила она, выходя вместе с Лукой из сада. – Ну, про гарем. – Афина зарделась под его холодным взглядом. – Мама считает, что я сначала действую и только потом думаю, – с грустью сказала она.

– Ты ревновала меня?

Лука завороженно наблюдал за тем, как румянец, заливший щеки Афины, расползается по ее шее и спускается ниже, на кремовые полукружия грудей.

– Это было бы нелепо, – пробормотала Афина. – У нас номинальный брак.

С вершин гор донесся низкий раскат грома, и воздух наэлектризовался в преддверии бури.

– Он не обязательно должен быть номинальным, – откликнулся Лука.

Она уставилась на него:

– Что ты хочешь этим сказать?

Афина сглотнула, увидев, в его волчьих глазах голодный блеск. Воздух между ними наэлектризовался.

– Ты знаешь, что я хочу тебя. Я дал тебе это понять в Лас-Вегасе. И ты хочешь меня, mia bella. Ты можешь отрицать это, но твое тело посылает совсем другой сигнал.

Проследив за направлением его взгляда, Афина опустила глаза и увидела, как ее соски провокационно приподнимают легкую ткань. Груди набухли, а огонь в глазах Луки зажег в ней ответное пламя. Она мечтала, чтобы он обнял ее и зацеловал до бесчувствия, но в то же время ей хотелось бежать как можно дальше.

– Неправда, – прошептала Афина.

– Правда.

Лука увидел в ее взгляде нерешительность и понял, что настала пора взять быка за рога. Он завладел губами Афины, собираясь целовать ее, пока она не капитулирует.

– Твое тело создано для удовольствия, – хрипло говорил Лука, проводя руками по ее телу, словно рисуя легкими штрихами плавный изгиб бедер, тонкую талию и полные груди. – Я не могу забыть тебя в той сексуальной прозрачной тряпице, которая была на тебе в Вегасе.

«Твое тело создано для секса, и ты жаждешь его, правда?»

Афина попыталась заглушить голос Питера Фитча, но он не умолкал. Она не хотела вспоминать. Она хотела, чтобы Лука целовал ее и ласкал ее груди. Но когда он запустил руку в вырез сарафана, Афина окаменела.

– Что такое?

Лука оторвался от губ девушки, пристально глядя на нее, на его напрягшемся лице отчетливо читалась досада.

– Dio!

Лука провел рукой по волосам и с удивлением обнаружил, что они стали влажными. Он не заметил, как начался дождь. Оглушительный грохот сотряс землю, и, подняв голову, Лука увидел, что небо стало черным, как ночью. Дождь усилился, капли стекали по лицу Афины, и Луке почему-то показалось, что она плачет.

– Ты нисколько не возражала, – жестко сказал он. – Что привело к неожиданной перемене? Или ты получаешь удовольствие, воспламеняя мужчинам кровь, а потом напуская на себя неприступный вид?

– Нет, конечно нет!

Зубы Афины выбивали чечетку, пока она пыталась совладать с собой. Дождевые капли жгли ее обнаженные руки, а обвинения Луки были словно нож.

– Я не могу, – задыхаясь, выдохнула Афина. – Просто не могу.

Поддавшись панике, она метнулась в сторону, но, не пробежав и пары метров, споткнулась о корень дерева и распласталась на дорожке. Колени и локти пронзила острая боль. Лука подошел к ней.

Она напряглась, ожидая его гнева, но, когда он поднял ее, его голос звучал так нежно, что сердце Афины перевернулось в груди.

– Не буду притворяться, что понимаю, в чем дело. Но тебе нужно прекратить убегать.

Глава 8

– Афина, ты меня боишься?

– Нет, – еле слышно ответила она. – Нет, – уже тверже повторила девушка. – Я тебя не боюсь.

– Но ты боишься или боялась кого-то в прошлом?

– Это случилось несколько лет назад. – Ее голос дрогнул. Я не могу забыть…

Лука смотрел, как по ее лицу стекают слезы вперемешку с каплями дождя, и почувствовал, как его сердце сжалось.

– Что произошло? Тебя кто-то обидел?

Молчание, а затем едва слышный шепот:

– Да…

Питер Фитч оставил фиолетовые отпечатки на ее груди. Синяки со временем прошли, но воспоминание о них было как незаживающая рана…

Кровь из расцарапанных коленей тонкой струйкой стекала по ногам Афины. Лука хотел выяснить, кто ее обидел, и наказать его. Но прежде всего нужно было защитить Афину от непогоды.

Он поднял ее на руки, не обращая внимания на протесты, и понес в дом.

Через двадцать минут ее ссадины были обработаны и перевязаны, а сама она сидела в кресле в своей спальне и пила маленькими глоточками горячий и очень сладкий чай.

Буря прошла, оставив после себя ощущение свежести в воздухе, в открытое окно влетал мягкий бриз. Лука испытал облегчение, увидев, что на лицо Афины вернулись краски.

– Хочешь рассказать о том, что с тобой произошло? – негромко предложил он.

Она не хотела. Но Лука имеет право знать, почему она то страстно льнет к нему, то леденеет.

Афина призвала на помощь всю свою смелость.

– Когда мне было восемнадцать, я подверглась… сексуальному… нападению со стороны друга моих родителей. Он был университетским профессором, и мои родители договорились с ним, что он будет давать мне уроки латыни, чтобы я смогла успешно сдать экзамены и поступить на медицинский факультет.

Афина мысленно перенеслась в кабинет Питера.

Она сидела на кожаном диване, пытаясь сконцентрироваться на латинских глаголах.

– Однажды Питер предложил мне снять блузку и показать ему груди, – бесцветным голосом начала она. – Сначала я подумала, что он шутит, но он продолжал говорить ужасные вещи, называл меня Афродитой, рассказывал, как ему нравится мое тело и что он хочет со мной сделать. – Афина сглотнула. – Он твердил, что мне понравится, когда он до меня дотронется, потому… потому что у меня такой вид, словно я жажду секса, и я ношу топики с глубоким вырезом, потому что мне нравится его дразнить. – Она сжала руки. – Моя одежда не была слишком откровенной, но мне было восемнадцать, и я экспериментировала с модой. Полагаю, пара моих блузок действительно были несколько вызывающими…

– Только потому, что ты носила одежду с глубоким вырезом, он не имел права приставать к тебе, – мрачно заметил Лука.

– Он утверждал, что мое тело посылает сигналы, что я хочу секса. Я была напугана, – призналась Афина. – Этого человека я знала многие годы. Я обращалась к нему дядя Питер, а к его жене – тетя Джин. Я пыталась сбежать, но он запер дверь кабинета.

Лука вполголоса выругался.

– Что было дальше, carissima?

– Он порвал мою блузку и запустил руку в бюстгальтер. Он мял мои груди и говорил, что мне понравится продолжение. А потом он… он…

Сердце Луки остановилось.

– Dio, он… он тебя изнасиловал?

Афина покачала головой:

– Он задрал мне юбку и положил руку между… между ног. Я поняла, что он собирается меня изнасиловать, и мне стало дурно. Я не знала, как его остановить. – Она перевела дрожащее дыхание. – Тут в дверь постучала жена Питера. Дядя Питер продолжал на меня напирать, а тетя Джин спрашивала, не хотим ли мы чашечку чая. Ее голос, должно быть, привел его в чувство. Он попросил Джин заварить чай, а потом открыл кабинет и позволил мне выйти. Я натянула кардиган поверх порванной блузки и убежала.

– Полагаю, ты сразу обратилась в полицию? – Афина покачала головой, и Лука нахмурился. – Почему нет?

– Питер предупредил меня, что мне никто не поверит. Он – уважаемый человек, а я – глупая девчонка с чересчур развитым воображением.

– Твои родители тебе поверили бы.

– Питер был лучшим другом моего отца еще со школы. Он был проректором университета. Его все любили и уважали. Я не представляла, как рассказать об этом родителям. Я пыталась все забыть, но не могла, особенно когда ходила на свидания с парнями и они пытались меня поцеловать. У меня было такое чувство, словно я… грязная.

– Тебя нельзя винить в том, что сделал этот человек, piccola.

Лука сдерживал душившую его бессильную ярость. Сейчас Афина нуждалась только в сочувствии и понимании. Он представил себе, какой ужас она тогда испытала, и снова ощутил, что его сердце сжали тиски.

Он опустился перед ней на колени:

– Ты стала жертвой нападения, а совершивший его преступник не должен был избежать наказания только потому, что он друг твоих родителей.

– То же самое говорила Лекси, когда я рассказала ей об этом через несколько лет. Она убедила меня заявить на Питера в полицию, но я не успела. Он скончался от сердечного приступа.

Афина оказалась заложницей безвыходной ситуации и была лишена надежды, что справедливость восторжествует. Его глубоко тронули слезы, катящиеся по ее щекам и пробуждающие в нем желание защитить. Повинуясь инстинкту, Лука поднял Афину с кресла, сел в него сам и посадил ее себе на колени.

Ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Ты рассказывала об этом Чарли?

– Я не смогла заставить себя, – грустно ответила она.

Было очень приятно сидеть, положив голову на плечо Луки. Афина не знала, сколько времени она провела в защищающем кольце его рук. С ним она чувствовала себя в безопасности. Став свидетельницей его общения с дочерью, Афина поняла, что нельзя считать Луку типичным плейбоем.

Он нежно поцеловал ее в кончик носа. Это прикосновение было легче прикосновения крыльев бабочки, однако ласка пробудила в ней тоску по чему-то большему. Нижняя губа ее задрожала, когда Лука провел по ней подушечкой большого пальца. Афине не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем, а просто жить настоящим и получать удовольствие от предвкушения поцелуя.

Они оба вздрогнули, когда зазвонил телефон. Лука негромко чертыхнулся и потянулся к прикроватной тумбочке.

– Елизавета собирается накрывать ужин, – сказал он, повесив трубку. – Поешь немного? – Лука смотрел Афине в глаза, и от его улыбки у нее перехватило дыхание. – Увидимся внизу через пять минут.

Афина решила было надеть джинсы, но передумала и остановила выбор на прекрасно сшитых кремовых брюках и розовой шелковой блузке, подчеркивающей ее формы.

Она и так слишком долго позволяла воспоминаниям о Питере Фитче определять, как ей жить, потому и носила одежду, скрывающую ее фигуру в форме песочных часов.

Когда Афина спустилась по лестнице, Лука вышел из кабинета. При виде его сосредоточенно сдвинутых бровей она забеспокоилась.

– Мне только что позвонил Кадир, – сообщил он. – Сегодня утром Лекси родила мальчика.

– Замечательная новость! – воскликнула Афина, но, не успев порадоваться, осеклась, увидев, что лицо Луки исказила гримаса. – Что не так?

– У мальчика проблемы с сердцем. Возможно, потребуется операция.

– О боже! Лекси, наверное, с ума сходит от тревоги. Я должна лететь в Зенаб, – решительно проговорила Афина.

– Я уже отдал распоряжение подготовить самолет. – Лука провел ее в свой кабинет и протянул ей трубку. – Кадир на линии. Он подробнее расскажет тебе о состоянии ребенка.

В глубоком голосе Кадира слышалась тревога.

– Мы назвали нашего сына Фейсал, – сказал он. – Он чудесный малыш и орет будь здоров.

– Как Лекси?

– Приходит в себя. Она устала после долгих родов и тревожится о нашем сыне, как и я, – хрипло добавил Кадир. – Если ты прилетишь…

– Самолет Луки уже готовят к вылету.

– Что происходит, Афина? Я слышал, вы с Лукой поженились. Лекси волнуется и за тебя тоже.

Это было последнее, чего хотела Афина. Ее сестре и без того было о чем тревожиться.

– Да, мы с Лукой поженились в Лас-Вегасе, – сказала она. – Это прозвучит неправдоподобно, но… – Она бросила взгляд на Луку. – Мы поняли, что влюбились, когда познакомились на вашей свадьбе, и решили тайно пожениться.

Кадир рассмеялся:

– Я всегда подозревал, что Лука в душе романтик.

Кладя трубку, Афина чувствовала, как ее жжет взгляд Луки.

– Я не смогла сказать Кадиру правду. – Она прикусила губу. – Он храбрится, но я чувствую, что они с Лекси не находят себе места от тревоги за сына, и не хочу, чтобы они беспокоились еще и обо мне. Пока мы будем у них, нам снова придется притворяться безумно влюбленными.

Лука предложил Афине поспать в самолете, но она не могла расслабиться, переживая за своего новорожденного племянника.

В аэропорту их ждал лимузин. В прошлый раз, когда Афина ехала по улицам столицы, они были украшены белыми и золотистыми лентами в честь свадьбы султана. Но сегодня она не видела никаких признаков радости. Кадир отложил объявление о рождении сына и наследника, пока Фейсала не осмотрит всемирно известный кардиолог.

– Постарайся не волноваться, – сказал Лука и накрыл ее руку своей. – Лекси нужна поддержка.

Луке было хорошо известно, что значит сходить с ума от тревоги за здоровье ребенка.

– Должно быть, это было ужасное для тебя время, когда Розали поставили диагноз.

– Я узнал о том, что у меня есть дочь, только когда она заболела.

– Не понимаю…

– Мы не жили с матерью Розали, когда та была беременна. – Лука тяжело вздохнул. – Хочешь услышать всю историю?

– Ты был женат на ней?

– Нет. Джоди считает себя свободной личностью. Я познакомился с ней, когда она путешествовала по Европе и некоторое время жила в деревне рядом с виллой. Я был молод, а жизнь с бабушкой и дедом была невыносимой. Джоди стала для меня как глоток чистого воздуха. – Лука пожал плечами. – Я безумно в нее влюбился и думал, что она разделяет мои чувства. Но скоро ей стало скучно и захотелось продолжить путешествие. Я не мог поехать с ней, потому что дед объявил меня наследником «Де Росси энтерпрайзес». Джоди исчезла, когда я был на деловой встрече в Милане. Она не сообщила, куда отправится и как с ней связаться. Она просто испарилась, и я понятия не имел, что она беременна. Позже она призналась, что собиралась в одиночку воспитывать нашу дочь. Джоди вернулась только тогда, когда у Розали стали появляться первые симптомы болезни.

– Значит, Джоди предоставила тебе заботиться о Розали и уехала, – негромко протянула Афина.

Лука любил двух женщин. Свою мать и Джоди. Обе бросили его, а Джоди, кроме того, оставила ему больную дочь. Не стоить удивляться, что он перестал верить в любовь.

Лимузин въехал в дворцовые ворота. Кадир спустился с лестницы, чтобы поприветствовать их.

Афина обожала своего красивого зятя, который сделал ее сестру счастливой, и бросилась в его объятия.

– Как Фейсал? – был ее первый вопрос.

– Его осмотрел кардиолог и оказалось, что ситуация лучше, чем мы думали. Я не стану вдаваться в подробности, но у Фейсала порок сердца. Через несколько месяцев может потребоваться операция, но есть шанс обойтись без нее.

Перед детской Кадир помедлил.

– Лекси пытается это скрыть, но она до смерти боится, что мы можем потерять Фейсала. Я стараюсь не тревожить ее без серьезных на то оснований. – Он перевел взгляд с Афины на Луку. – Должен признаться, мы оба были шокированы, узнав, что вы поженились.

Афина растерялась. Лука обнял ее за талию.

– Все произошло неожиданно, – ровным голосом произнес он, взглянул на нее, и от его сексуальной улыбки по ее телу пробежала дрожь. – Но как только мы поняли, что наши чувства взаимны, то не захотели ждать, не так ли, carissima?

Лука просто исполняет свою роль, как делал это для папарацци в Лас-Вегасе, напомнила себе Афина. Нежность, с которой он на нее смотрит, наигранная.

Кадир открыл дверь. Афина, бросившись к сестре, обняла ее. Слова были не нужны. Они просто сжимали друг друга в объятиях. Немного отстранившись, Афина не поверила своим глазам: ее сильная духом и телом сестра была бледна и казалась очень хрупкой.

– Кадир говорит, что кардиолог успокоил вас и с ребенком все будет в порядке. – Она отчаянно пыталась вдохнуть в Лекси уверенность.

– Сейчас ситуация кажется обнадеживающей, – сказала Лекси и посмотрела на мужа.

В ее взгляде читались бесконечная любовь и доверие, отчего к глазам Афины подступили слезы.

Вот каким должен быть брак. Лекси и Кадир – родственные души, и их любовь никогда не угаснет.

Лекси склонилась над детской кроваткой и передала Афине маленький сверток.

– Познакомься со своим племянником. Это Фейсал Халиф аль-Сулаймар.

Сердце Афины перевернулось, когда она посмотрела на крошечное сморщенное личико с мысиком черных волос на головке.

– Какой красивый, – нежно произнесла она.

– Я не сомневалась, что ты растаешь, взглянув на него, – улыбнулась Лекси и повернулась к Луке: – Ты знаешь, что Афина сходит с ума по детям? Надеюсь, вы быстро обзаведетесь ребятишками.

Афина напряглась, но облегченно выдохнула, когда Лука небрежно заметил, что пока они собираются наслаждаться семейной жизнью. Кадир нахмурился, однако в эту секунду Фейсал решил продемонстрировать всю силу своих легких и ударился в рев. Афина тут же забыла о странном выражении, появившемся на лице ее зятя.

– Так как вы новобрачные, мы предоставили вам комнату в башне, – сказала Лекси.

Афина не поняла ни значения этого факта, ни подмигивания сестры. Все стало ясно вечером, когда слуга проводил их в эту комнату.

– Похоже на гарем, – пробормотала Афина, оглядывая покои в форме круга.

Стены были обиты разноцветными шелковыми тканями. На огромной круглой кровати лежали пурпурные атласные простыни.

– А зачем зеркала на потолке? – задумчиво протянула она.

В глазах Луки искрилось веселье.

– Ты не можешь быть настолько наивной. – Или может? Вряд ли ее бывший жених – изобретательный любовник. – Некоторые люди находят эротичным смотреть на себя, когда они занимаются любовью, – терпеливо объяснил он.

– О! – Афина почувствовала, как ее лицо заливает краска. Она схватила свою сумку. – Я… э-э-э… пойду в душ.

Она не могла выкинуть из головы зеркала. И слова Луки. Он когда-нибудь занимался любовью под зеркалами? По ее телу пробежала дрожь, когда Афина представила, что видит в зеркале отражение их обнаженных тел… Лука накрывает ее тело своим… Святые небеса! Она прижала ладони к пылающим щекам. Эти картины вызвали пульсирующую боль внизу живота.

Афина целую вечность сушила волосы, ощущая, как сильно бьется ее сердце. Но нельзя до бесконечности оттягивать момент возвращения в спальню. Пора принять решение. Она открыла сумку и уставилась на розовую пижаму с маргаритками, которую уложила вместе с черным кружевным неглиже.

– Замри! – велел Лука, когда Афина вошла из ванной. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и держал в руках альбом. – Не шевелись пару минут.

– Что ты делаешь?

– Придумываю для тебя новое платье. – Он бросил на нее быстрый взгляд, а затем его рука с зажатым в ней карандашом стремительно полетела по листу. – Ты наденешь его на званый ужин, который я устрою на вилле для своего дяди и других членов совета директоров «Де Росси энтерпрайзес». Идею мне подсказала эта комната, словно сошедшая со страниц «Тысячи и одной ночи», – добавил Лука.

Брови Афины поползли наверх.

– Значит, это будет наряд исполнительницы танца живота?

Он рассмеялся:

– Только в моих фантазиях, mia bella.

Лука закончил набросок и отложил альбом.

– Могу я у тебя кое-что спросить? Как ты планируешь потратить миллион фунтов? Одежда и драгоценности, похоже, тебя не интересуют.

Она медлила. За ужином Лекси поинтересовалась, как идет кампания по сбору средств для приюта в Джайпуре. Афина ответила, что кто-то анонимно передал ее фонду огромные деньги. На самом деле она уже перевела миллион фунтов Каре Таннер.

Во время этого разговора также выяснилось, что Лука является попечителем благотворительного общества, которое собирает средства для исследования синдрома Ретта и других генетических заболеваний. Тем не менее Афина все еще сомневалась. Как он отреагирует на то, что она пожертвовала целый миллион сиротам?

– Я… я планирую потратить его на дом.

– Хорошая мысль. Мудро вкладывать деньги в собственность.

Стремясь сменить тему, Афина оглядела стены, обтянутые шелком:

– Чудесная комната, правда? Хотя у нас та же самая проблема, что и в Лас-Вегасе – всего одна кровать. Интересно, каково это – спать на круглой кровати?

– Не думаю, что эта кровать предназначена для сна, – усмехнулся Лука.

Афина взглянула на зеркальный потолок.

– Да, наверное, – пробормотала она.

– Не волнуйся, – сказал он, заметив ее смущение. – Я лягу на диване.

Лука встал и потянулся. Афина залюбовалась его рельефными мускулами.

– Тебе не обязательно… – начала она.

– Что ж, кровать достаточно большая, – отозвался он. – Предлагаешь спать на противоположных концах?

– Вообще-то… я предлагаю не спать совсем.

Глава 9

Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушающей. Лука был потрясен. Афина принялась развязывать пояс своего шелкового халата. Он упал на пол, оставив ее в черной паутинке неглиже, которое явно было предназначено не для сна.

Глаза Луки сузились.

– Объясни, что ты предлагаешь, чтобы потом не было недопонимания, – отрывисто произнес он.

Афина перебросила длинные волосы через плечо и ощутила дрожь предвкушения. Лука смотрел на ее груди, затвердевшие соски которых были отчетливо видны сквозь полупрозрачную ткань.

– Я хочу тебя, – просто сказала она. Брови мужчины сошлись вместе, и она быстро добавила: – Я не передумаю и не буду обдавать тебя холодом, как раньше. И так давняя история слишком долго влияла на мою жизнь. – Голос ее не дрожал. – Нужно оставить прошлое в прошлом. Я пыталась игнорировать химию, которая существует между нами, но… пора прекратить битву, которую мне не выиграть.

– Афина…

Трудно представить ситуацию ироничнее. Мужчина, которого папарацци прозвали «итальянским жеребцом», оказался в положении обуреваемого гормонами юнца. И кто в этом виноват? Женщина, скромнее которой Лука еще не встречал. Он был невероятно возбужден зрелищем восхитительных, твердых и зрелых, как персики, грудей, которые грозили вывалиться из неглиже.

– Иди сюда, piccolа.

Ласковый хриплый голос Луки развеял сомнения, продолжавшие жить в ее душе. Афина шагнула к кровати.

Она предполагала, что будет испытывать робость или нервничать, но ничего подобного не было и в помине, когда Лука обнял ее и притянул к себе. Пряный аромат пены для бритья заставил все ее чувства обостриться, и Афина, застонав, прижалась к нему. Она чуть запрокинула голову, чтобы ему удобнее было прильнуть к ее губам. Пьянящая страсть поцелуя, к которой примешивалась нежность, мгновенно покорила ее сердце.

Не отрываясь от губ Афины, Лука уложил ее на кровать, лег рядом и стал ласкать, оставляя на ее коже огненный след.

– Я мечтал об этом в Лас-Вегасе. – Его губы опустились к ее горлу и ниже, к кромке неглиже – туда, где просвечивали темно-розовые соски. – Bella… – пробормотал он и втянул в рот твердый пик вместе с кружевом.

Афина всхлипнула от удовольствия, когда Лука обнажил ее груди и залюбовался ими. Впервые в жизни они не казались ей слишком большими. Благоговение, с которым Лука прикасался к ее телу, доставляло радость.

Питер Фитч больше не имел над ней власти, она наконец избавилась от мрачных воспоминаний. Это придало ей уверенности. Афина быстро расстегнула пуговицы рубашки Луки, словно всю жизнь только тем и занималась, что раздевала мужчин, распахнула ее и погладила его обнаженную грудь.

Бронзовая кожа Луки была теплой и гладкой, словно атлас, с порослью темных волосков, сужающейся дорожкой спускавшихся вниз. Афина провела ладонями по его груди и животу и судорожно вздохнула, почувствовав, как сильно он возбужден.

– Теперь ты знаешь, какой эффект оказываешь на меня, – глухо проговорил Лука. Он поднял голову и заглянул ей в глаза. – Я умираю от желания обладать тобой. Я никогда еще не испытывал ничего подобного.

Это была правда. Ни одна женщина не возбуждала его так, как Афина. Но он понимал, что нельзя торопить ее, хотя кровь его кипела.

Лука погладил прозрачные кружевные трусики и чуть не забыл свои благие намерения, почувствовав влажное доказательство ее страсти.

– Мы не будем спешить, – пообещал он не только Афине, но и себе. – Ты дрожишь, – заметил он и нахмурился. – Ведь ты не боишься меня, carissima?

Лука допускал, что ей не сразу удастся расслабиться.

– Нет, – заверила его Афина. – Просто для меня все это внове…

Он наклонил голову и лизнул ее пупок. Негромкий стон удовольствия стал для Луки разрешением спуститься ниже, но тут до него дошел смысл ее слов.

– Что значит – внове?

Афина изнемогала. Ей хотелось, чтобы Лука продолжил, чтобы он коснулся того местечка, которое жаждало его ласк. Но Лука приподнялся и взглянул на нее с выражением, которое она не смогла разгадать.

– Ты имеешь в виду, что Чарли занимался с тобой любовью без прелюдии?

– Я не спала с Чарли. Я… вообще никогда ни с кем не спала. – Афина слабо улыбнулась при виде недоверия, появившегося на его лице. – Я девственница.

– Но ведь тебе…

– Двадцать пять. Да, я диковинное явление для современного мира, – тихо сказала Афина.

– Ты была обручена с Чарли целый год.

– Он был готов подождать до свадьбы. – Она прикусила губу.

– У него терпение святого. – Неожиданная мысль пришла Луке в голову. – Ты в день свадьбы узнала, что Чарли тебе неверен. Он давно переключил свое внимание на другую женщину и поэтому согласился подождать до первой брачной ночи?

– В некотором роде.

Афине стало неловко от своей наготы. Было очевидно, что ее неопытность охладила страсть Луки. Она села и закуталась в пурпурную атласную простыню, жалея, что не может где-нибудь спрятаться.

– Чарли никогда меня не хотел, – глухо призналась она. – В то утро, когда должна была состояться наша свадьба, я застала жениха в постели с его шафером Домиником. Чарли предложил мне выйти за него замуж, чтобы скрыть тот факт, что он гей.

– Почему же ты позволила Чарли свалить на тебя всю вину?

– Я не могла выдать его тайну. Лорд Ферфакс – бывший морской пехотинец. Чарли всю жизнь старался оправдать ожидания своего отца. Это у нас с ним общее. Я постоянно разочаровывала своих родителей, – с грустью закончила Афина.

– Святая матерь божья, ну и неразбериха!

Лука перекатился на спину и уставился в зеркальный потолок, в котором отражались они с Афиной, лежащие на круглой кровати. Желание болезненной вспышкой отозвалось в паху. Но, Dio, она девственница! А это значит, что он на опасной территории.

– На что ты надеялась, решив сделать меня своим первым любовником? – Он прищурился при виде ее заалевших щек. – Если ты рассчитывала, что я ошалею от счастья и влюблюсь в тебя, ты выбрала не того мужчину.

Румянец на щеках Афины стал гуще.

– Я не…

– В Вегасе ты сказала, что для тебя занятия любовью ассоциируются с самой любовью.

– Из-за Питера Фитча я стала считать, что секс – нечто грязное и постыдное. И решила, что буду спать только с тем мужчиной, которого полюблю. Но теперь я понимаю, как сильно повлияло на меня мое прошлое. Ты говорил, что нет ничего плохого, если мужчина и женщина, испытывающие друг к другу влечение, получат удовольствие от секса. Я не люблю тебя, – сказала Афина. – Я выбрала тебя для первого урока секса, потому что доверяю тебе и потому что… думаю, что ты благородный человек.

Благородный человек! Лука слышал много хвалебных отзывов о себе. Его называли потрясающим любовником, талантливым дизайнером, блестящим бизнесменом. Но Афина ценит его не за это. Она считает, что он благородный человек. Для Луки это стало наивысшей похвалой.

Он погрузился в свои мысли, и молчание затягивалось. Афина вспомнила насмешку Чарли. Действительно, кому нужна двадцатипятилетняя девственница?

– Полагаю, моя неопытность тебя отталкивает, – пробормотала она.

Лука бросил на нее пронзительный взгляд.

– Ты меня не отталкиваешь. Ты заслуживаешь большего: влюбиться в мужчину, который полюбит тебя и предложит тебе руку и сердце. Это станет возможным через год, когда мы разведемся.

Ее лицо исказила гримаса.

– После побега с великосветской свадьбы и поспешного брака в Лас-Вегасе я не стану торопиться с замужеством.

Ее взгляд возвращался к зеркалам на потолке и к отражению в них Луки, который выглядел сексуальным до безумия, наводя на греховные мысли. Не жалеет ли он о том, что вместо искушенной и опытной любовницы оказался в комнате из «Тысячи и одной ночи» с ней? Наверняка так оно и есть.

– Ты слишком длинный для дивана, так что на нем могу поспать я, – предложила Афина и, придерживая простыню, начала двигаться к краю кровати.

Лука развеселился, наблюдая за ее нелепыми телодвижениями.

– Ты похожа на гусеницу, – заметил он.

– Да, я так же сексуально привлекательна, как она, – стараясь справиться с обидой, согласилась Афина.

Дрожь в ее голосе нашла отклик в его сердце.

– Я не это имел в виду.

Он поймал край простыни, которую она прижимала к себе, и с силой дернул. Афина не смогла сдержать удивленное восклицание, когда гладкий атлас выскользнул у нее из рук.

– Ты же знаешь, что я считаю тебя необыкновенно сексуальной, – со страстью в голосе произнес Лука, опрокидывая Афину на спину и склоняясь над ней.

Голос разума твердил, что это плохая мысль и что ему следует оставить Афину в покое. Пусть подарит свою девственность мужчине, которого когда-нибудь полюбит. Но Лука заметил слезы в сапфировых глазах и возненавидел себя за то, что больно ранил ее.

Афине пришлось собрать все свои силы, чтобы попросить его заняться с ней любовью, и теперь она раздавлена, потому что считает, что он отверг ее. Но это не так.

Лука лег рядом с ней и погладил ее живот и грудь.

– Посмотри, как ты красива, – прошептал он, указывая на зеркало.

Контраст ее молочно-белой кожи и пурпурных простыней был необыкновенно эротичен. Афина напоминала ему картину, принадлежавшую кисти какого-нибудь великого мастера эпохи Ренессанса. У нее были прекрасные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и роскошное тело. Перед ней не устоял бы даже святой.

А он не святой.

В зеркале он видел, как его смуглые пальцы гладят ее белые груди с розовыми сосками. Он видел, как потемнели глаза Афины, когда он принялся теребить соски большим и указательным пальцами до тех пор, пока каждый пик не превратился в твердый камешек.

– Лука… – прошептала она.

Ее дыхание стало учащенным. Он склонил голову и стал покрывать сосок легкими, как крылья бабочки, поцелуями, а затем втянул его в рот и стал посасывать. Афина издала протяжный стон, после чего он перенес свое внимание на другой сосок.

Взгляд Афины был устремлен в потолок. Она казалась себе бесстыдной развратницей. Афина дрожала, глядя, как Лука ласкает ее живот и запускает пальцы под резинку трусиков. Прозрачное черное кружево не защищало ее от его хищного взгляда. Он медленно стянул с нее трусики, Афина неожиданно почувствовала себя уязвимой, ведь Лука был первым мужчиной, который видел ее обнаженной.

Возможно, он почувствовал ее смятение, потому что стал целовать ее крепко и требовательно, пока она не расслабилась и не приоткрыла губы, позволяя ему исследовать ее языком.

В глазах Луки полыхало пламя.

– Смотри, как я буду тебя касаться, – хрипло сказал он. – В сексе нет ничего постыдного, carissima. Он так же прекрасен, как и ты.

Афина смотрела в зеркало, и ее сердце гулко колотилось о ребра. Лука раздвинул ей бедра и добрался до средоточия женственности.

– Нравится? – мягко спросил он.

Она молча кивнула. Ее мышцы расслабились, словно ее тело открывалось ему навстречу, как открываются солнцу лепестки цветов.

– Ты видишь, что твое тело готово принять меня? – спросил Лука.

Афина больше не испытывала ни робости, ни нервозности.

Лука заставил ее ощутить себя красивой и могущественной. Совсем не стыдно признать, что она хочет его и нетерпеливо ждет, когда он займется с ней любовью.

Афина обхватила ладонями его лицо, притянула к себе и прильнула к губам Луки, целуя его со страстью, заставившей мужчину застонать.

– Mia bella, мы не будем спешить. Я хочу, чтобы твой первый раз был незабываемым и прекрасным.

Заодно он проверит, сможет ли себя контролировать. Нетерпение Афины подвергало его самоконтроль серьезному испытанию. Пальцы не слушались Луку. Наконец ему удалось снять брюки, хотя и без обычной ловкости. Стянув трусы и услышав прерывистый вздох Афины, когда она увидела его во всем великолепии, Лука преисполнился решимости наполнить ее первый сексуальный опыт удовольствием.

Он поцеловал Афину, и пылкая чувственность, с которой она ответила на поцелуй, вызвала в нем мимолетное и странное ощущение. Лука опустился ниже и поцеловал ее груди, затем покрыл поцелуями живот, затем приблизился к треугольнику вьющихся каштановых волос.

– Лука…

В голосе Афины слышалась неуверенность, пока она, глядя в зеркало, наблюдала, как темноволосая голова Луки движется по ее телу. Его губы оставляли жаркий след на коже, а по бедрам пробежала дрожь, когда он раздвинул их. Она осознала, что он собирается сделать.

– Я не думаю… – слабо запротестовала Афина, но Лука не позволил ей порывисто сжать ноги.

Прикосновение его языка к самому чувствительному местечку заставило Афину забиться в его руках. Она издала стон, а ее тело напряглось и завибрировало, как туго натянутая струна.

– Смотри, как ты прекрасна, когда перед тобой открываются врата земного рая, – прохрипел Лука.

Напряжение внутри ее нарастало. Афина выгнулась дугой, а ее бедра подались ему навстречу, ища жар его губ.

А затем она закружилась в водовороте чувств, сильнее которых не было ничего.

Когда Лука прижал ее к матрасу, она поняла, что ее путешествие еще не закончилось – напротив, оно только начинается.

Лука медленно и осторожно вошел в ее тело.

Новые ощущения были волнующими и волшебными. Афина ощутила лишь небольшой дискомфорт. Лука замер:

– Я сделал тебе больно? Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет! – Она притянула его к себе. – Не смей останавливаться.

Он начал двигаться. Афина приспособилась к его ритму, который становился все быстрее и резче. Их дыхание участилось, сердца забились в унисон.

Лука перекатился на спину, не выпуская Афину из объятий. Она уперлась ладонями ему в плечи и села на него. Эта новая позиция позволила ему уделить внимание ее грудям.

Ее тело было молочно-белым, полные груди были как спелые персики, а на вкус Афина напоминала мед. Она была самой настоящей богиней, и Лука был околдован ею. Тело женщины двигалось в безупречном согласии с ритмом его тела, и пылавший в нем огонь разгорался все сильнее. Он сходил с ума и терял над собой контроль. Лука намотал шелковистую каштановую прядь на пальцы и притянул Афину к себе, чтобы можно было целовать ее губы…

Афина высвободила волосы и запрокинула голову. В зеркале Лука видел, как выражение изумления на ее лице сменилось потрясением, когда она испытала экстаз. И в тот же миг он оторвался от земли и воспарил.

Секс с Афиной стал для Луки настоящим откровением. Ее пылкий, ничем не сдерживаемый отклик был в тысячу раз приятнее отточенных навыков его опытных любовниц.

Он напомнил себе, что ступил на опасную территорию. У него нет права на собственнические чувства, потому что через год он освободит Афину от брачных уз. Нет смысла желать того, что никогда не будет принадлежать ему.

И все же он не мог устоять перед соблазном и гладил ее шелковистые волосы, не желая отодвигаться. Лука был готов лежать так вечность. Афина подняла голову и улыбнулась ему, и на долю секунды Луке показалось, что его сердце сжал железный кулак, выдавливая жизненные силы.

Афине безумно нравилось, как Лука, словно задумавшись, медленно поглаживает ее спину. Она чувствовала себя полностью расслабленной и в то же время как никогда живой.

Лука притянул ее к себе, Афина прижалась лицом к его груди и постепенно погрузилась в сон, слыша ровное биение его сердца.

Глава 10

– Лука, ты должен сказать Афине правду.

Афина открыла глаза и увидела, что комната в башне залита солнечным светом. Часы показывали полдень. Она услышала приглушенные голоса. Говорили Лука и ее зять. Должно быть, они были в гостиной.

Афину бросило в жар, когда она вспомнила, что Лука занимался с ней любовью еще два раза, каким-то образом объединив испепеляющую страсть и нежность. То была невероятная ночь.

Но что значат слова Кадира? О какой правде идет речь?

Дверь открылась, и в спальню вошел Лука. Сердце Афины пропустило удар. Он был восхитительно хорош в черных джинсах и рубашке поло. Его темные волосы были растрепаны, а в глазах вспыхнуло пламя, когда его взгляд упал на ее грудь.

Нелепо испытывать робость после того, как Лука видел и целовал каждый сантиметр ее тела, однако Афина натянула на себя простыню и тут же услышала его негромкий смех.

– Слишком поздно прятаться, mia bella, после потрясающего секса, который доставил нам столько наслаждения. – Он наклонился и приподнял ее подбородок, так что она была вынуждена взглянуть на него. – Не сомневаюсь, что ты получила от прошлой ночи такое же удовольствие, как и я.

– Если ты получил удовольствие, почему сегодня утром ты встал и не разбудил меня?

– За ужином мы с Кадиром договорились отправиться на верховую прогулку. Мы должны были выехать до рассвета, пока в пустыне не стало слишком жарко.

– Я слышала, как вы разговаривали несколько минут назад. О чем?

Лука пожал плечами:

– Ни о чем важном.

Он понимал, чем вызвана тревога Кадира, но его друг не в курсе их с Афиной сделки.

С другой стороны, размышлял Лука, нет причин скрывать от нее правду о себе, тем более что она познакомилась с его дочерью и знала о болезни Розали. Афина – единственная женщина, которой он может полностью доверять.

– Чтобы оградить твою сестру от лишних волнений, мы с тобой решили продолжать притворяться, что наш брак настоящий, но это дало повод Кадиру для беспокойства.

– О чем именно он беспокоится?

Его сердце болезненно забилось.

– Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывал. То, о чем обязан был бы рассказать, будь наш брак полноценным.

Афина молчала, и через несколько секунд Лука продолжил:

– Я объяснял тебе, что синдром Ретта – генетическое заболевание. После того как Розали был поставлен диагноз, я прошел обследование, которое установило, что носителем дефектного гена являюсь я. Это из-за меня Розали медленно угасает. Понятное дело, если бы я это знал, не стал бы рисковать и заводить ребенка.

– Но ты не знал. Да и как ты мог этому помешать? – мягко спросила Афина. – Ты говорил, что Джоди не сообщила тебе, что беременна. Не вини себя.

Ее сердце болело.

– Виню я себя или нет, это Розали не поможет, – невесело сказал он. – Все, что я могу сделать, – это позаботиться о том, чтобы ее жизнь была комфортной и чтобы она была счастлива, насколько это возможно. – Лука холодно взглянул на Афину. – Я женился на тебе, чтобы сохранить виллу для Розали. Пусть она проживет остаток своей жизни в доме, который любит. – Нет вреда в том, чтобы напомнить Афине об их сделке, решил Лука. – Прошлая ночь доставила нам обоим море удовольствия. – Он смотрел в ее сапфировые глаза и вспомнил, как они темнели от страсти. – Но это все.

– Ты хочешь сказать, что это был секс на одну ночь?

– Нет, я хочу сказать, что, хотя мы переспали, это не изменит условий нашего договора, и через год мы разведемся. Пойми, я бы хотел, чтобы нас связывал секс, но нет ни одного шанса, что я тебя полюблю.

– Значит, никаких цветов и любовных стихов? – поинтересовалась Афина.

«Но стоит ли лишать нас того, чего мы оба хотим?» – спросила она себя. Прошлой ночью Лука доказал, как сильно он желает ее, к тому же он помог ей избавиться от призраков прошлого. Он показал, что в сексе нет ничего постыдного, наоборот, это восхитительно. И он заставил ее поверить в то, что она прекрасна.

Афину охватило головокружительное чувство власти над мужчиной. Она разжала пальцы, и атласная простыня соскользнула. Лука одобрительно зарычал.

– Мне нужно принять душ. И мне нужна ты, – заявил он, подхватывая ее на руки и направляясь в ванную.

Они намылили друг друга. Афина попеняла Луке, что не обязательно тратить так много мыла и времени на то, чтобы помыть ее груди.

Низкий рокочущий смех Луки сменился стоном, как только Афина взяла мыло и провела им по его животу. Он приподнял ее и прижал к себе.

– Обвей меня ногами, – скомандовал он.

Лука посасывал ее соски, отчего тело женщины охватило пламя. Афина вскрикнула, а когда он слился с ней, она вонзила ногти ему в плечи.

Лука овладел ею быстро и неистово, но Афину не шокировала его первобытная страсть. Они вместе достигли пика и одновременно взорвались от наслаждения. Афине показалось, что в эту секунду слились не только их тела, но и души.

Неумолимо приближалась зима. С деревьев опадали листья, а горные вершины за озером Комо покрывались снежными шапками.

Лука припарковал машину перед входом на виллу и сжал губы, пытаясь справиться с легким раздражением. До званого ужина, который он устраивал для своего двоюродного деда Эмилио и других членов совета директоров, оставалось меньше часа.

После недели напряженных переговоров и сражений за должность председателя «Де Росси энтерпрайзес» ему хотелось провести немного времени со своей дочерью, поужинать с Афиной, а затем отправиться с ней в спальню.

Честно говоря, Луке не терпелось уложить жену в постель и утолить страсть и только потом подумать о еде. Пять ночей они провели в разлуке, и он безумно скучал по Афине. Причем ему недоставало не только секса с ней.

Лука понял, что Афина обладает не только чудесным характером, но и на удивление сильной волей. Она не боялась с ним спорить. Для Луки это стало приятным сюрпризом, потому что раньше он знал женщин, которые обычно дулись или пускали в ход слезы, чтобы добиться своего.

Их споры заканчивались фантастическим сексом, от которого у него возникало ощущение, что ему принадлежит весь мир. К тому же Афина считала его благородным человеком.

Лука увидел в холле потрясающий букет.

– Джеомар, – обратился он к дворецкому, – ты нашел другую компанию для организации званого ужина?

– Как вам известно, компания, с которой я договорился, в последний момент сняла заказ, – начал издалека Джеомар. – Но синьора де Росси все взяла в свои руки. Она сама составила цветочные композиции, Елизавета готовит блюда, которые синьора включила в меню, а несколько девушек из деревни, включая мою дочь, станут официантками.

В холле появился маленький мальчик. За ним семенила его младшая сестра.

– Извините, но моя дочь привезла с собой детей, – пояснил Джеомар. – Я пытался уговорить их не покидать пределы кухни, но синьора де Росси позволила им играть в доме. Она любит малышей.

– Я это знаю, – ровным голосом сказал Лука, скрывая охватившее его напряжение.

Джеомар улыбнулся:

– Может, совсем скоро у вас и синьоры будет настоящая семья.

На подбородке Луки задергался нерв. Наверное, стоит напомнить Афине о том, что причина, по которой они заключили брак, не имеет никакого отношения к любви и к созданию семьи.

В последнее время Лука ловил на себе ее особенный взгляд, отчего в его мозгу звенели тревожные звоночки. Ему был знаком этот полный надежды взгляд. Жизненный опыт научил его, что это всегда заканчивалось слезами, упреками и задетыми чувствами – а ему меньше всего хотелось задеть чувства Афины.

Она была мила и добра, и все на вилле любили ее. Она была заботлива и бесконечно терпелива с его дочерью, проводила с Розали несколько часов в день, читая или гуляя с ней в саду.

Лука все острее чувствовал, что Афина заслуживает гораздо больше, чем фиктивный брак. И уж точно она заслуживает мужчину, который гораздо лучше его.

Лука посмотрел на лестницу, и у него перехватило дыхание, когда он увидел Афину. Голубое бархатное платье, которое он создал специально для нее, было того же цвета, что и ее сапфировые глаза. Длинное платье с широкой юбкой и облегающим лифом подчеркивало и тонкую талию, и пышную грудь. Каштановые волосы шелковым покрывалом рассыпались по спине. Афина выглядела настолько восхитительно, что в груди Луки возникла странная боль.

Боль усилилась, когда она спустилась вниз, грациозная и элегантная, как принцесса.

– Мне тебя не хватало, – приветствовала она Луку.

Его неожиданно охватил гнев. Афина не имеет права скучать по нему. Она не смеет смотреть на него с мечтательным выражением, говорящим о ее надеждах.

Нужно немедленно что-то предпринять.

– Джеомар сказал мне, что ты взяла организацию званого ужина на себя. Спасибо.

– Это было несложно. Елизавета творит чудеса на кухне, а все остальное находится под контролем. Хочешь убедиться в том, что вина, которые я выбрала, подойдут к блюдам?

Курс, посвященный вину, который она изучала перед свадьбой с Чарли, оказался полезным. Афина удивилась, как много она помнит. Удивительно, но ее не тяготила организация званого ужина для двадцати гостей. Раньше это было для Афины чуть ли не пыткой, хотя она отчаянно желала произвести впечатление на утонченных друзей Чарли.

А все потому, что она перестала быть неуклюжей девственницей с кучей всяких комплексов. И благодарить за это нужно Луку.

Афина радостно улыбнулась Луке:

– Я хочу поделиться с тобой замечательной новостью. Ты помнишь, я отправила детские книги, которые написала, агенту? Так вот, она продала их крупному издательству, и мне предложили написать другие истории!

– Чудесная новость. – Лука наклонил голову и легонько коснулся ее щеки губами.

Афина наигранно обиделась:

– Я надеялась на настоящий поцелуй.

Ее охватило разочарование, поскольку Лука сделал шаг назад.

– Я весь день разъезжал в этом костюме, – сказал он. – Надо быстро принять душ и переодеться до приезда гостей.

– Твой двоюродный дедушка Эмилио уже здесь. Он ждет в библиотеке.

К ней подбежали внуки Джеомара. Марко и его младшая сестра Миа были очаровательными ребятишками. Афина подхватила малышку на руки с легкостью, приобретенной во время работы в детском саду.

– Давайте поищем вашу маму.

– Вы станете прекрасной матерью, – заметил Джеомар.

Афина вспыхнула и бросила на Луку быстрый взгляд.

Так дальше продолжаться не может, решил он, поднимаясь по лестнице.

Поздним вечером, когда уехали последние гости, Афина радовалась, что званый ужин удался на славу. Угощение и вино были превосходные, а длинный стол со столовым серебром, хрустальными бокалами и букетом красных роз, обвитых плющом, выглядел безупречно. Однако ее тревожил Лука, который почти не разговаривал с ней.

После беседы с глазу на глаз с двоюродным дедом он вышел из библиотеки, нахмурившись. За ужином Афина то и дело чувствовала на себе горящий взгляд его янтарных глаз, но когда она ему улыбалась, он не отвечал на улыбку, а по его замкнутому лицу ничего нельзя было понять.

По крайней мере, сейчас, когда гости уехали, они с Лукой могут остаться вдвоем, и она выяснит, что случилось.

Она подошла к кабинету, заметив свет, пробивающийся из-под двери, и постучала.

– Я думала, ты уже в постели. – Афина увидела дорожную сумку возле стола. – Ты куда-то собираешься?

Лука стоял у камина. Он ответил, не поворачивая головы:

– Я еду в Милан. Завтра утром у меня назначена встреча.

– Но ты только что вернулся из поездки.

Мышцы ее живота сплелись в тугой узел, и ей страстно захотелось посмотреть ему в лицо.

– Лука, что случилось? – мягко спросила Афина. – Что-то не так со званым ужином?

– Нет, все было безупречно – благодаря тебе.

Она закусила губу и заставила себя задать вопрос, который весь вечер наполнял ее леденящим страхом. Неужели она наскучила ему?

– Ты едешь в Милан, чтобы увидеться с любовницей?

Лука помедлил, испытывая соблазн солгать.

– Нет. – Он увидел, как на ее лице отразилось нескрываемое облегчение, и сжал челюсти. – Но почему тебе не все равно, есть у меня любовница или нет. У нас фиктивный брак. Мы заключили сделку.

– Я помню.

Афина растерялась. Как подступиться к этому недоступному, далекому Луке? Наверное, будет лучше, если она оставит его в покое. Но она чувствовала, что его мрачное настроение связано с их отношениями.

– Мне казалось, что в последнее время мы стали… ближе друг к другу, – рискнула высказаться Афина.

– Мы много занимались сексом, – отрезал Лука. – И он был очень хорош. Но я предупреждал тебя: не стоит надеяться, что я стану романтиком.

Лука подошел к столу, на котором стоял поднос с бутылкой виски, и плеснул в бокал щедрую порцию.

– Сегодня я заключил со своим двоюродным дедом новое соглашение. – Он сделал большой глоток, приветствуя обжегший горло огонь, и взглянул на Афину. – Эмилио отчаянно хотел стать руководителем «Де Росси энтерпрайзес». Вот почему он стремился доказать, что наш брак фиктивный.

– Ты фактически игнорировал меня весь вечер, – пробормотала Афина.

– Больше нет необходимости изображать счастливую пару. Я согласился уступить пост председателя совета директоров Эмилио. Он, в свою очередь, откажется от претензий. Вилла принадлежит мне. Я получил все, что хотел.

Лука говорил без всякого выражения, и Афине казалось, что он вбивает гвозди в ее сердце.

– А у тебя есть миллион фунтов, как мы и договаривались. Тебе больше не нужно притворяться любящей женой. Ты вольна уехать и жить так, как хочешь.

Афина попыталась проглотить стоявший в горле ком. Она не могла поверить, что Лука ее отсылает. Они же были счастливы, и она чувствовала, что они становятся ближе друг к другу с каждым днем.

Гордость призывала ее уйти, этого, похоже, хотел и Лука. Так поступила бы прежняя Афина. Но она перестала быть боящейся всего мышкой, которая не может за себя постоять. Она не отступит без борьбы.

– Я не притворялась любящей женой, – хрипло сказала Афина. – Я… я люблю тебя, Лука. Да, ты предупреждал меня, но это выше моих сил. Ты помог мне избавиться от груза прошлого. Ты объяснил, что не стоит следовать по пути, указанному родителями, главное – заниматься тем, что важно для меня. Только потому, что ты поверил в меня, я заключила контракт с издательством.

Афина шагнула к нему, но он отступил.

– Не делай из меня героя, Афина. Я точно не герой, – с нескрываемым презрением к себе процедил Лука. – Я не могу стать таким, каким ты хочешь меня видеть. Мужем, которого ты заслуживаешь.

– Откуда ты знаешь, чего я хочу?

– Ты хочешь семью, своих… детей. Я видел твое лицо, когда ты держала на руках ребенка своей сестры, и стал свидетелем того, как ты общалась с внуками Джеомара. Ты рождена быть матерью, а я не могу дать тебе детей. После того, как выяснилось, что я являюсь носителем дефектного гена, я сделал вазектомию, потому что не желал видеть, как другой мой ребенок страдает так же, как Розали. – Лука повернулся к ней. – Шокирована? Не отрицай. Я вижу это по твоим глазам. Я отпускаю тебя, чтобы ты полюбила мужчину, который полюбит тебя и подарит тебе детей.

– Что, если я не хочу, чтобы ты меня отпускал? – спросила Афина. – И меня не шокировала твоя новость. Я сразу предположила это, когда ты сказал, что из-за твоих генов заболела Розали. – Она собрала все свое мужество и подошла к Луке. – У меня было время подумать, и это не изменило моих чувств к тебе. Есть другие способы стать семьей. Я догадываюсь, почему ты не желаешь вступать в серьезные отношения. Ты был отвергнут своей матерью, бабушкой и Джоди, поэтому разочаровался в любви. – Она робко накрыла его руку своей. – Ты единственный муж, которого я хочу, Лука. Я люблю тебя. А если ты любишь меня…

– Не люблю. Мне было интересно выслушать твою теорию насчет причины моей эмоциональной холодности, – сардонически добавил Лука, – но правда заключается в том, что я предпочитаю жить без жены, а необходимость в нашей сделке отпала.

* * *

На земле толстым слоем лежал снег, а крыши домов вокруг озера Комо были словно покрыты белой глазурью. Местные жители говорили, что это самая суровая зима на их памяти.

На сердце у Луки было горько, пусто и холодно.

Даже весело потрескивающий огонь в камине, старательно поддерживаемый Джеомаром, не мог согреть его. Ему казалось, что Афина забрала с собой его душу. Дни перетекали в недели, но боль в груди не утихала, и Лука вынужден был посмотреть правде в глаза: без Афины он никогда не станет цельной личностью.

Он твердил себе, что отослал ее, исходя из лучших побуждений, ради нее самой, но это не помогало. Быть благородным не так-то просто. Ему недоставало ее так же сильно, как руки или ноги.

До Рождества оставалось две недели.

Лука вдруг понял, что должен что-то предпринять. Если еще не слишком поздно.

Глава 11

Улицы в центре Джайпура были забиты автобусами, велосипедистами, рикшами и верблюдами, причем последние усиливали хаос, ложась прямо на проезжей части и отказываясь сдвинуться с места.

Лука рассеянно смотрел на бурный поток транспорта и людей, сидя на заднем сиденье такси. Машина выехала на шоссе и устремилась к пригородам. Наконец водитель бросил через плечо:

– «Дом счастливых улыбок» там.

Впервые за много дней Лука ожил. А еще он почувствовал, как у него от страха все сжалось внутри.

Он взглянул на большое новое здание. Рядом с ним стояло полуразвалившееся строение с жестяной крышей.

– Что это такое? – спросил Лука у водителя.

– Это старый приют для сирот. Они жили там до того, как американская и английская госпожи нашли деньги на новый дом.

В ушах Луки раздался голос Афины, которая говорила, что на миллион фунтов она собирается построить дом. Он предположил, что она имеет в виду свой дом, и ошибся.

Когда таксист подъехал к «Дому счастливых улыбок», во двор выбежала стайка веселых ребятишек. Они с любопытством уставились на гостя, их и без того большие глаза стали огромными.

Афина была где-то здесь – в этом доме, который она построила для сирот Джайпура.

«Я люблю тебя, Лука…»

Боже! Лука с силой провел ладонью по глазам. Что он наделал?!

Афина закончила кормить двух самых маленьких детишек и положила их в кроватку. Близнецов, девочку и мальчика, нашли в городе, в картонной коробке. Предположительно Джайе и Виджаю было шесть недель. Забота о них немного смягчала боль в сердце Афины, которое разбилось, когда Лука заявил, что их брак подошел к концу.

Она немедленно улетела в Индию. Работа в приюте приносила ей некоторое успокоение, но по ночам она не могла сдержать слезы.

Кара Таннер просунула голову в дверь детской:

– Афина, у тебя в кабинете гость.

Гость? Никто, кроме ее сестры и зятя, не знает, что она здесь.

Дверь кабинета слетела с петель уже давно. Строительство нового здания было завершено, и Афина с нетерпением ожидала переезда туда. Когда она откинула старую простыню, закрывавшую вход в кабинет, сердце ее ухнуло куда-то вниз. Молодая женщина не верила своим глазам.

– Что… – пискнула Афина и умолкла.

Лука выглядел замечательно, но, присмотревшись, Афина заметила морщинки вокруг его глаз, словно он проводил ночи без сна, как и она.

– Как ты меня нашел?

– Я отправился в Зенаб и долго умолял Лекси. Наконец она сдалась и сказала мне, где ты. – Его взгляд устремился в окно, в котором виднелось новое здание. – Мне нравится новый дом, – хрипло сказал он. – Почему ты не рассказала мне о приюте?

Афина прикусила губу:

– Я думала, что тебе может не понравиться, на что я потратила деньги.

– Ты могла тратить свои деньги на все, что тебе захочется. Но, должен сказать, то, что ты сделала… это потрясающе!

От его улыбки ее пронзила боль.

– Зачем ты приехал? – Внезапно Афина побледнела. – Розали?…

– Ее состояние никогда не улучшится, но, к счастью, и хуже ей не стало. – Лука помедлил. – Она не может говорить, но я знаю, что ей тебя недостает.

– Я тоже по ней скучаю.

– Я приехал, чтобы просить тебя вернуться на виллу де Росси и снова стать моей женой, – с усилием выговорил Лука.

Афина поспешила погасить вспыхнувшую в душе надежду.

– Твой двоюродный дед снова чинит препятствия?

Он покачал головой:

– Эмилио ни при чем. Члены совета директоров отказались передать ему должность председателя «Де Росси энтерпрайзес» и единогласно выбрали меня. Он вышел в отставку и вернулся на свои виноградники на Сицилии.

Афина нахмурилась:

– Тогда почему?…

– Я скучаю без тебя. – Лука видел недоверие в ее взгляде и знал, что винить за это должен только себя. – Я скучаю без тебя, – повторил он. – Прошу, вернись. – Он сглотнул. – Не навсегда… – У него нет права просить ее пожертвовать своими мечтами о ребенке. – На некоторое время. Пока… пока ты не встретишь мужчину, который сможет дать тебе… дать то, чего ты хочешь. Семью, детей.

Губы Луки пересохли, а ладони стали влажными. «Будь же мужчиной!» – потребовал голос разума.

– Я люблю тебя, – наконец признался он.

В Афине взыграл гнев.

Она решительно подошла к нему:

– Итак, ты хочешь, чтобы я снова стала твоей женой. Но не навсегда, а пока не встречу другого мужчину, который будет иметь медицинскую справку о том, что с его генами все в порядке. И как я познакомлюсь с этим мужчиной? Может, по выходным ты позволишь мне ходить на свидания?

Лука неуверенно пригладил волосы:

– Я не продумывал детали. Честно говоря, мне невыносимо думать, что ты будешь с другим. Но я должен сделать так, как лучше для тебя. Я не допущу, чтобы ты принесла в жертву свое желание иметь детей.

Афина покачала головой:

– Мне не нужны отношения, в которые человек не вкладывает сердце. – Слезы обожгли ей глаза. – Если ты в самом деле меня любишь, скажи это так, чтобы я поверила. Я хочу все или… ничего.

Лука поймал ее за руки, не позволяя ей отвернуться.

– Я не могу дать тебе все, – хрипло сказал он. – У нас с тобой не может быть детей. Я люблю тебя всем сердцем и хочу, чтобы ты была счастлива. Вот почему я отослал тебя с виллы. От себя. Я чувствовал, что сердце рвется у меня в груди, когда смотрел, как ты уезжаешь. Но я хотел дать тебе шанс на любовь, на сказочную свадьбу, на детей. Ты же любишь их.

– Тебя я люблю больше.

Афина плохо видела Луку из-за застилающих глаза слез. Она встала на цыпочки и обхватила ладонями его лицо:

– Ты для меня – все, Лука. Ты моя единственная любовь, и для меня больше никто не существует. Я буду любить тебя до конца своих дней.

Она смотрела ему в глаза, вкладывая в свой взгляд всю душу.

– Если бы мы полюбили друг друга и сыграли свадьбу, а затем узнали, что я по какой-то причине не могу иметь детей, ты бросил бы меня?

– Нет, конечно нет. Я хочу провести всю жизнь с тобой, только с тобой. Я люблю тебя, Афина, – больше, чем это можно выразить словами. Я хочу видеть твою чудесную улыбку каждый день. – Лука поцеловал ее влажные ресницы. – Не плачь, piccola, – прошептал он и засунул руку в карман. – Я купил его на следующий день после того, как солгал, что не люблю тебя. Но я боялся приезжать к тебе, потому что был уверен, что ты выставишь меня вон.

Афина улыбнулась, увидев золотой медальон в форме сердечка, на котором были выгравированы цветы.

– А ты предупреждал, чтобы я не ждала от тебя цветов и любовных стихов.

В янтарных глазах Луки отражалось все то, о чем молчал язык.

– Я наговорил кучу вещей, но не мог произнести те слова, которые идут из сердца. Ti amo. Я люблю тебя, piccola. Ты станешь моей женой и любовью всей моей жизни?

– Да, – обещала Афина. – Позволь мне кое-что показать тебе.

Она взяла его за руку и повела в спальню, расположенную за ее кабинетом, в которой, к счастью, была дверь.

– Она похожа на келью монахини, – негромко произнес он, садясь на узкую кровать и сажая Афину себе на колени.

– Но тебе известно, что я не девственница.

Глаза женщины потемнели от затаенного предвкушения, пока Лука раздевал ее. Когда он склонил голову и стал целовать розовые соски, Афина застонала от удовольствия.

– Ты подчинил себе мое тело и завладел моим сердцем. Отныне я твоя навсегда.

– А я твой, – поклялся Лука. – Навсегда.

Эпилог

Над кустами лаванды жужжали трудолюбивые пчелы. Лука вез инвалидное кресло со своей дочерью по дорожке, часто останавливаясь, чтобы Розали могла вдыхать аромат цветов.

За ними топал крепыш с решительным подбородком. Фейсал аль-Сулаймар, наследник престола королевства Зенаб, не выказывал ни малейших признаков болезни. Специалисты заверили Кадира, что его сын здоров.

– Мой племянник такой же бесстрашный, как и его мать, – сказала Афина, бросаясь за Фейсалом, пытающимся взобраться на низкую ограду, за которой располагались цветники. – Лекси надеется, что у второго ребенка дух авантюризма будет не таким сильным. – Она взглянула на свою беременную сестру, потом – на Луку, и ее улыбка, как всегда, согрела его сердце. – У нас будет много хлопот, когда Джайя и Виджай научатся ходить. Близнецы все начинают делать одновременно. Проблема в квадрате.

Лука опустился на коврик, разложенный на траве, и подхватил на руки приемных сына и дочь.

– Радость в квадрате, – мягко поправил он жену. – Как и веселье, смех и любовь.

– О да, мы счастливы в квадрате, – согласилась Афина.

Через несколько недель после того, как их брак был зарегистрирован в джайпурской церкви, они стали гордыми приемными родителями Джайи и Виджая. Они оба были согласны с тем, что детишек нужно воспитывать так, чтобы они оставались как можно ближе к индийской культуре. Лука и Афина планировали часто бывать в Джайпуре и заботиться о брошенных детях, которые называли «Дом счастливых улыбок» своим домом.

Афина опустилась на колени рядом с Лукой, и ее сердце пропустило удар, когда она увидела в его глазах неугасающее пламя любви.

– Главное, мы есть друг у друга, – прошептала она. – Разве можно просить большего?

В глазах Луки зажегся шаловливый блеск.

– Вообще-то в нашей жизни кое-чего не хватало, но зеркала над кроватью установят сегодня. Предлагаю сегодня уединиться в спальне пораньше, mia bella.

– Нисколько не возражаю, – улыбнулась Афина и потянулась к нему.

Content

Шантель Шоу
Не называй меня Афродитой
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог