Анастасия Анатольевна Киселева

Одно сердце на двоих

Пролог

Низкое, укутанное синевато-свинцовыми тучами небо опиралось на раскидистые ветви вековых деревьев. Хмурый лес, темный, дремучий, непролазный, зябко кутался в туман, плотные клубы которого размывали и без того нечеткие очертания, скрадывали звуки и окрашивали весь мир однообразным синеватым оттенком.

Светло-голубая пелена была неотъемлемой частью также и прятавшейся в глуши поляны: мгла таилась по ее краям у старых узловатых корней, ползла по морщинистой коре, цеплялась за вершинки густой травы, растекалась по ложбинам. Застыли ветви деревьев, замерли облака, забыла о самом существовании ветра трава, и только туман оживлял этот странный нереальный синий мир.

Мир Изначальной Тьмы, в котором нет места живым…

Некоторые живые о не желанности своего присутствия здесь, видимо, даже не догадывались. На краю прогалины из ниоткуда возникла фигура, с ног до головы закутанная в плащ. Несколько минут тревожно выжидала, а после двинулась вперед женскими семенящими шагами. Трава неохотно приминалась под узкими стопами, а в центре лужайки проявилась конечная цель короткого пути — подставка с покоящимся на ней раскрытым массивным фолиантом.

Остановившись перед книгой, женщина откинула капюшон плаща, открывая пучок тронутых сединой волос и усталое лицо. Силы и власти незнакомки с лихвой хватало, чтобы предстать как в виде согбенной годами старухи, так и юной жизнерадостной красотки, но по привычке она давно предпочитала именно этот сдержанно-благородный и обманчиво-безопасный облик.

Умелые руки с коротко остриженными ногтями уверенно раскрыли огромную книгу примерно посередине, чтобы было удобно работать. Страница особого значения не имела — умение выбрать содержание значило гораздо больше, чем способность запомнить порядок, которого в этом томе отродясь не было.

Перо для записей появилось само: соткалось из воздуха прямо на листе бумаги. Пальцы незнакомки на миг застыли над пышным ало-оранжевым опахалом и решительно сомкнулись на толстом длинном стержне. Перо засияло, отбрасывая цветные блики на лицо женщины и больно обжигая руки. Капли крови из ранок мгновенно побежали по стержню: записи в Книгу Судеб вносились не чернилами.

Женщина позволила себе поморщиться. Боль она, как и любое здравомыслящее существо, не любила, а это место всегда навевало на нее тоскливо-меланхоличное настроение. Она не любила сюда приходить, до последнего стараясь обойтись своими силами. Вот только даже боги не всеведущи и не всесильны.

Женщина вздрогнула, уловив движение боковым зрением, но тут же успокоилась. Существо, что кружило сейчас на границе поляны, было ей хорошо знакомо. Больше не отвлекаясь, богиня уверенно вывела на чистом листе первое имя.

Шанс в обмен на надежду. Возможность, дарованная в искупление. Старый долг, который еще только предстоит оплатить.

Каменный зверь, вышагивающий по колено в тумане, одобрительно фыркнул. За дальностью расстояния он не мог видеть, что именно пишет женщина, но легко догадывался. Богиня и этот индрик слишком давно друг друга знали. Оба были слишком здравомыслящи, чтобы враждовать, слишком рациональны, чтобы дружить, слишком расчетливы, чтобы объединиться. Но когда их интересы пересекались, а цели совпадали, эти двое с удовольствием становились союзниками. И если этот синеглазый, серый, словно пылью припорошенный, каменный жеребец сейчас здесь, значит, задуманную авантюру он счел перспективной.

Со вторым именем вышла заминка. Женщина давно все взвесила и решила, но все равно колебалась, не выглядит ли ее поступок мелочной местью. Кровавые буквы легли на бумагу, а богиня подняла голову, ловя взгляд непрошеного свидетеля творящегося таинства.

С третьим именем все было предельно ясно. И одновременно очень сложно. Требовалось договориться.

— Ее вернут ее народу, когда зло одолеет прах, — нараспев процитировала богиня.

Индрик фыркнул, показывая, что услышал намек.

— Время на исходе, — напомнила женщина, не дождавшись более активного отклика.

— Юнона, — неожиданно рокочуще произнес каменный единорог. — Юнона Герр из Нарванны. Впиши ее имя.

— Зачем? Эта ноша может оказаться ей не по силам, — женщина склонила голову на бок, привычно игнорируя боль в немеющих пальцах. — Хватит с нее приключений.

— У тебя есть кандидатура лучше? — Индрик тяжело качнул массивным рогом. — Брось, время начинает играть против нас, а Юнона неразрывно связана с Киэ'Ланарт. Тебе нужны четыре кандидата, так поверь, Юнона не хуже и не лучше других.

— Эта задумка и так один сплошной риск, — недовольно проговорила богиня. В уме она держала совсем другую кандидатуру — прирожденного бойца и опытного полководца, и не видела особой нужды отказываться от него ради молоденькой порывистой девчонки.

— Ты не создаешь будущее, — резонно заметила Тень Прамира. — Ты лишь предлагаешь один из вариантов.

Богиня Судьбы насмешливо приподняла брови, а каменный зверь небрежно добавил.

— Девчонка мне понравилась. Она забавная.

Женщина усмехнулась уголками губ. «Понравилась» — на языке индриков означало «заинтересовала». Тени Прамира были выше понятий жизни и смерти, но это не значило, что им никогда не хотелось почувствовать себя живыми. Существ же, способных работать с каменными единорогами, всегда было мало.

— Боюсь, в борьбе за целостность вселенной последний пункт аргументом не является, — проворчала женщина, возвращаясь к предмету спора. — Ты знаешь, кто должен стать четвертой.

— Я согласен обсудить условия выкупа, — сапфировые глаза зверя многозначительно блеснули. — Хотя цена будет весьма высока.

Богиня отвернулась, пряча торжествующую улыбку, и быстро вписала два недостающих имени.

* * *

К полудню в крепостной стене удалось пробить брешь, и бои переместились на узкие улицы городка. Защитники особо не усердствовали: их было слишком мало, чтобы оказать достойное сопротивление регулярной армии соседа-агрессора, и за последние лет десять непрекращающейся войны этот городишко уже не раз менял хозяев.

Больше всего повозиться пришлось с гарнизоном, присланным из столицы. Зато новобранцы, наспех навербованные из местных жителей, разбегались кто куда. Армии приходят и уходят, а им здесь жить. Если, конечно, голову по глупости не сложат. А под чьей рукой жить… Крови в жилах и родной, и «вражеской» намешано, а власть, что та, что другая, далека и к нуждам простого люда глуха.

Отряды завоевателей серыми ручейками потекли по беззащитным улицам. Главнокомандующий дал строгий приказ — развлекаться только до заката и не лютовать. В дальнейшем эта дыра станет еще одним оплотом великой империи — раз пятый или шестой только за эту войну, а там, чем боги не шутят, и вовсе частью империи, и трусливые жители этого городишки разом превратятся в имперцев, и защищать их будут имперские же законы. Так что на веселье выпадало всего несколько часов.

Обыватели разбегались от шныряющих захватчиков, но те людьми интересовались мало. Добычи особой не было, что не разграблено — давно упрятано в потайные места. Девку разве какую по законам военного времени на улице перехватить, но девки уже тоже давно были не дуры и юбками перед солдатней мелькать не спешили. Только и оставалось радости — халупу-другую поджечь: все равно потом империи новые отстраивать.

От небольшой группы победителей отделился мечник и нырнул в проулок — подальше от галдящих сослуживцев. Бродить в одиночку по чужим улицам он не боялся: редкие жители спешили убраться с дороги этого высокого худощавого мужчины, ограничившегося кожаной курткой вместо брони, но зато с обманчивой легкостью таскающего в заплечных ножнах двуручник. Резкие черты лица, жесткие черные волосы, скрученные в короткие косички, и черные глаза выдавали в мечнике чужака, а выражение равнодушной отстраненности отпугивало самых ярых забияк. Потаенная суть прирожденного воина прорывалась наружу, сквозила в скупых экономичных движениях, просачивалась сквозь маску беспристрастности, угадывалась на подсознательном уровне, несмотря на жесткий самоконтроль и массивные широкие браслеты, не столько заменяющие наручи, сколько сдерживающие природную силу одинокого бродяги.

Из соседнего квартала донеслись крики ужаса, и мужчина, на миг прислушавшись, тут же пренебрежительно поджал губы. Саасса — молодая, горячая, капризная и очень амбициозная демоница — всегда предпочитала шумные развлечения. В рядах человеческой армии ей было явно тесно, но хотя бы на своих, заключив с императором договор, демоница не бросалась. Впрочем, мечник подозревал, что большинство выходок Саассы обусловлено не столько ее природной жестокостью, сколько желанием произвести впечатление на сородича. Вот только для восхищения девчонка выбрала явно не тот объект.

Демон равнодушно переступил через труп, один из немногих увиденных на внутренних улочках. Легонько ударил ладонью по стене обветшалого дома, отчего та мгновенно пошла трещинами и рухнула, подняв облако пыли. Этот городишко откровенно его разочаровал: серый, грязный, бедный и бесперспективный. То ли дело великие города древности, что сопротивлялись до последнего бойца и даже в руины обращались величественно и гордо. Обрушенные колоны, припорошенные пылью фрески и мозаики, чудом — или же умелой рукой — сохраненные барельефы — разрушение тоже могло стать искусством, хотя странную тягу демона к совершенной красоте мало кто понимал, и еще меньше кто разделял.

Остались в прошлом великолепные развалины, далеко отсюда лежали те миры, где когда-то гремели блистательные битвы. В этом же маленьком слаборазвитом мирке разворачивалась обычная вялотекущая грызня, когда два соседа никак не могли поделить территорию. Займи демон место человеческого генерала империи — эта война давно бы закончилась его победой. Возглавь он сопротивление противника — исход был бы аналогичен. Но дрязги смертных нелюдя не интересовали, и делиться с ними бесценным боевым опытом он не спешил. Вместо этого демон шел наравне с простыми солдатами, сражался в первых рядах и лишний раз свою нечеловеческую природу, в отличие от той же Саассы, не афишировал.

Вот только и эти простые радости давно не приносили ему покоя.

Впереди мелькнула фигура сгорбленной женщины, спешащей уйти с пути захватчика. Мечник скользнул по ней равнодушным взглядом и застыл. Был ли в реальности или показался — этот чуть уловимый флер силы? Такой знакомой, такой желанной… Такой недосягаемой.

Губы демона изогнулись в холодной улыбке, и он осторожно сместился в проулок, уже примерно представляя, где именно произойдет судьбоносная встреча. Судьбоносная — какой забавный каламбур.

Заподозрила ли женщина неладное, или просто беспокоилась, находясь на захваченной территории, но она убыстрила шаг, бросая по сторонам настороженные взгляды. Ей это не помогло: метнувшийся из темного проулка мужчина цепко схватил ее за горло и рывком вжал в стену дома.

— Пощадите, — прохрипела женщина, еще не понимая, с кем пересекся ее путь, а демон хищно оскалился ей в лицо.

— Балрог, — лицо пленницы затопила мертвенная бледность.

— Фата, — издевательски осклабился демон. — Какая встреча, какая милость с твоей стороны! Что ж ты так неосторожна? Стареешь…

— Отпусти меня, — взмолилась женщина. — Отпусти, мы с тобой не ссорились!

— Может, и нет, — выдохнул Балрог ей на ухо. — А может, и да. Я выпью твою силу по капле, разрежу твое тело на ленточки, и твоя души в ужасе растворится в Прамире навечно.

Он надавил заострившимся когтем на беззащитное горло, прокалывая морщинистую кожу и выпуская на волю первую каплю крови.

— Я откуплюсь, — ноги пленницы подгибались, сейчас от падения ее удерживала только хватка мучителя.

— Чем? Принесешь мне Регину на блюдечке? — Пренебрежительно усмехнулся демон. — Брось, это не в твоих силах. Кроме того, я предпочитаю мстить сам.

Женщина тяжело дышала, испуганно глядя на демона, а он не смог отказать себе в удовольствии чуток поиздеваться над жертвой.

— Как это удивительно, твое будущее впервые не в твоих силах. Ты уже видишь, как умрешь, Фата? Тебе нечего мне предложить.

— Ошибаешься, — прошептала женщина. — Я могу открыть тебе путь! Ты получишь шанс, слышишь, Балрог! Шанс вернуть то, что ты упустил!

Она резко выпрямилась, и демон от неожиданности отступил, ослабив хватку. И тут же рыкнул, возвращая себе утраченную инициативу.

— Твои слова — ложь, богиня!

— Тебе ли не знать: я никогда не лгу, — усмехнулась Фата. — Никогда и никому. Я проведу тебя, у меня есть право входить в Прамир. Изначальная Тьма откликнется на мой призыв, а дальше все будет зависеть лишь от тебя!

— Откроешь мне путь к Книге Судеб? — Усмехнулся Балрог.

— Нет, — качнула головой богиня. — К тому, кто выслушает твою просьбу. И пойдет на сделку.

— Если мы сойдемся в цене, — медленно проговорил демон. Он выпустил свою добычу, четко зная: теперь та никуда не денется.

Тем более, еще неизвестно, кто именно сегодня был охотником.

Клубы синего дыма затопили переулок, скрадывая фигуру древнего военачальника. Прамир поглотил очередного отважного безумца, готового поспорить с самой смертью, а богиня устало осела на грязную мостовую. Короткое противостояние оказалась куда сложнее, чем она предполагала первоначально. Но дело сделано, можно поздравить себя.

Что есть судьба, как не череда случайностей? И кто догадывается, сколько сил вложено в каждую такую случайность?

* * *

— Nio hante toras canem almora!

Слова чуждого языка царапали горло, но смешной маленький человечек продолжал упрямо их выговаривать. Только бы не сбиться. Только бы не перепутать. Только бы получилось.

Лицо заклинателя скрывал капюшон, морщинистые руки цепко держали потемневшую металлическую пластину с выдавленными на ней символами.

Столько лет было потрачено на поиск и исследования, столько сил ушло на расшифровку этой бессмысленной, казалось бы, абракадабры. Тайные знания редко достаются легким путем, за могущество приходится платить, а судьба недостойных служит предостережением идущим следом.

— Shaer shaino estordes!

В лаборатории становилось все темнее. Здесь в подвале всегда царила ночь, но сейчас даже пламя десятка свеч не могло ее отогнать. И дребезжащий голос колдуна звучал все торжественней и уверенней.

Только бы не ошибиться.

Золотисто-алое существо, с каждым произнесенным вслух словом видящее заклинателя все четче, мысленно усмехнулось. Человек. Как же предсказуемо. Короткая память, пытливый ум, неуемная жадность — идеальный вариант.

Подстраховка сработала, как и было задумано. Путь был найден.

Этот человечек так забавен в своей старательности. Впрочем, откуда ему знать, что в этой бессмысленной подборке лишь одно слово имеет значение? И оно уже было услышано.

В любом случае, слова — лишь дверь. Желание — вот ключ, отпирающий ее.

ЧАСТЬ 1. Бег за собственным хвостом

Когда стихает вихрь приключений,

Приходит время бросить взгляд назад,

Чтобы под грузом тягостных сомнений,

Подумать: что опять пошло не так?

Совсем не сложно клятву дать в запале -

Куда сложнее слово данное сдержать.

С противником схлестнуться, будучи в ударе, -

Не то, что день за днем себя превозмогать.

Но снова принимаешь чье-то предложенье,

Разбор последствий оставляя на потом.

Вот только убегая от себя, будь осторожна:

Вдруг ты бежишь за собственным хвостом?

Глава 1. Подозрительный рассказ

Погожие летние дни пролетали мимо вспугнутыми птицами, до собрания Ковена оставалось времени всего ничего, а забот в Двухолмовке не становилось меньше. Еще какую-то неделю назад Славрод подумывал проехаться до Старграда верхом; теперь же оставалось только просить Отца-Дракона об услуге: чтобы кто-нибудь из его крылатых птенцов доставил рассеянного мага в столицу в срок.

Можно было, конечно, махнуть рукой и пропустить очередной сбор, как два — нет уже три — предыдущих, но подобное отношение к делам Ковена однажды уже чуть не погубило всю Нарванну. Так что, местные проблемы подождут, раз близится час для решения глобальных вопросов. Лишь бы только их поменьше оказалось…

О том, что в небе над деревушкой заметили дракона, Славрод мимоходом услышал из выкриков возбужденной деревенской детворы, но тут же отвлекся и забыл об этом. Потому уверенный стук в дверь стал для старого мага неожиданностью.

Недовольно ворча о вконец обнаглевших просителях, Славрод отпер дверь, предполагая увидеть кого-то из односельчан, а то и старосту, не терявшего надежду озадачить волшебника какой-нибудь масштабной задумкой до отъезда.

На пороге стояли трое. Славрод машинально ответил на приветствие коллеги-некроманта, редко возвращавшегося в Нарванну, равнодушно посмотрел на смутно знакомую девицу и сердито поджал губы, опознав третьего гостя.

Вот, значит, оно как. Охота завершилась победой зверя. Справедливость восторжествовала, но старый маг предпочел никогда бы не узнать об участи бывшего воспитанника.

Оборотень открытое недовольство волшебника встретил спокойно, даже равнодушно. Виноватым он себя явно не считал. Некромант посматривал на своего спутника с ленивым интересом, словно ожидая небольшое, но приятное развлечение. Девчонка неловко переминалась с ноги на ногу и покусывала губы.

Именно она первой и нарушила молчание.

— И долго мы будем на пороге торчать?

— А я никого не держу, — огрызнулся маг, не сводя тяжелого взгляда с Вервульфа.

Оборотень принял из рук девушки небольшой мешок и протянул его магу. Тот машинально взял, и, не открывая, на ощупь догадался, что внутри находится большая тяжелая книга.

Вот Астарниг и вернулась к хозяину.

— Как?

Подоплеку короткого сухого вопроса прекрасно поняли все. А вот от широкой усмешки оборотня Славрода покоробило.

— Я отпустил его — если ты, конечно, про Венджера. Едва ли он еще когда-нибудь нас потревожит, — сообщил мститель, а притихшая девица подавила неуместную улыбку.

— Что с ним случилось? — Волшебник нахмурился, не желая разгадывать смысл этих слов.

— Если коротко, то с ним случилась я, — туманно заявила девчонка. — А если долго, то у него появилась возможность оценить свои поступки с другого ракурса.

В безоблачном небе припекало солнышко. Жители Двухолмовки занимались своими обычными повседневными делами. Самые любопытные прохаживались по улице с важным видом, посматривая на незнакомцев у крыльца деревенского мага, но не решаясь приблизиться и послушать, какие новости те принесли. Сам же волшебник пристально рассматривал худощавую сероглазую и русоволосую девицу и пытался вспомнить, откуда та ему знакома.

— Ладно, — пристальное разглядывание девчонке пришлось явно не по вкусу, она отступила и потянула за собой оборотня. — Волк, нам тут не рады, пойдем отсюда!

Фассат насмешливо хмыкнул, а Славрод наконец-то вспомнил, где уже видел это живое выразительное лицо. Неудивительно, что он не узнал ее сразу: за те неполные два года, что оборотень вел охоту, девчонка успела значительно повзрослеть.

— Ты?! Юнона?! Но как? Ты же должна была вернуться домой!

— Я и вернулась, — веско ответила Юни. — Теперь мой дом здесь.

Славрод машинально покосился на свой уютный деревенский домик, потом только осознал смысл сказанного и возмутился.

— Еще чего! Если это очередная выходка Тьмы, то я не пожалею сил и времени, чтобы отправить тебя назад!

— А давайте поговорим внутри, — предложил некромант, глядя, как медленно закипает его коллега. — Разговор предстоит долгий.

Славрод мрачно кивнул и отступил вглубь дома, безмолвно приглашая следовать за ним. Так или иначе, но на оборотня придется потратить несколько минут хотя бы, чтобы узнать подробности. Тем более, следует выяснить, готов ли Вервульф заниматься дальнейшей судьбой Юноны, или этот вопрос опять ляжет на плечи старого мага.

Брошенная вскользь реплика коллеги-некроманта, что тот соскучился по родным местам, вот и решил заглянуть на очередное собрание Ковена, предельно ясно намекала: есть новости. Но при посторонних Фассат все равно ничего важного не скажет, а внутренние дела какой-то далекой империи с периферии миров Славрода не интересовали совершенно.

Поэтому поставив перед незваными гостями угощение и разлив горячий чай по пузатым чашкам, старый маг выжидательно уставился на вожака.

Вервульф мгновенно отставил чашку, из которой так и не отпил, и начал рассказывать.

Два часа спустя старого мага начали посещать подозрения, что ему просто пудрят мозги; спустя три — подозрения сменились уверенностью.

Изначально планируя быстренько выслушать незамысловатую историю о похождениях оборотня и его компании и выставить их восвояси, Славрод постепенно погрузился в такое болото недомолвок и нестыковок, что сам только диву давался.

Нет, до момента встречи оборотней и Юноны рассказ выглядел вполне логично: искали, но не находили. Как троица оборотней умудрилась пересечься с мастером-некромантом нарваннского Ковена — тоже понятно. Почему Вервульф вернулся с «довеском», да еще отказавшись от кровной мести, было как-раз-таки ясно: бывший воспитанник просто выменял жизнь девчонки на свою. От Старейшего Славрод знал об инциденте на Змеистом и был искренне рад, что Венджер не стал испытывать судьбу, отыгравшись на Юноне за свои мнимые обиды.

Зато с девчонкой и ее ролью в недавних событиях было все не так гладко. Хотя Славрод едва ли бы обратил внимание на детали, если бы не редкие реплики мастера-некроманта. Фассат, насмешливо посмеиваясь, дополнял невнятный рассказ подробностями, за что не раз ловил мрачные взгляды парочки скрытников.

Заметно повзрослевшая Юни вытаскала из вазочки все печенье, по-детски непоседливо крутилась на лавке и периодически косилась на Вервульфа. В рассказчицы она не рвалась, отвечала только на прямые вопросы, да и как-то неохотно. Славрод подумал было, что девушка не хочет вспоминать неприятные моменты своего плена — мало ли, какое непотребство мог сотворить с ней уверенный в своей безнаказанности обозленный враг, но нет, о Венджере Юни говорила спокойно, без ненависти и отвращения. Даже с каким-то затаенным задумчивым сожалением.

А вопросов вокруг ее фигуры становилось все больше. Как она попала к Вервульфу, не являясь уроженкой Солэрийской империи? Почему она стала значительно старше? Чем обычная человеческая девчонка заинтересовала храмовников? Нет, что из монастыря ее спас Крейг понятно, но неясно, как дракон вообще оказался рядом? Почему девчонка сбежала на ночь глядя из дома некроманта? Юнона, отчитываясь об этом моменте, зло покосилась на Фассата, но внятного ответа дать так и не смогла.

Описывая события в замке, где ее продержали столько дней, Юнона совсем запуталась в недомолвках. Фассат, тонко улыбаясь, не сводил с нее глаз; Славрод наоборот становился все мрачнее. В финале истории ему стало и вовсе грустно: страшно представить, каким ударом стала для бывшего воспитанника правда о собственном происхождении. Оказаться чужой марионеткой — что может быть хуже для гордого и себялюбивого мага?

— Ну, вот как-то так, — неуклюже подытожила девушка, обрывая путаный рассказ.

— Ясно, — покивал Славрод, хотя многое пока ему ясно не было. — Юнона, ты собираешься возвращаться домой?

— Нет, — для пущей убедительности Юни даже помотала головой. — Я решила остаться в Нарванне. С Вервульфом.

Оборотень благодушно кивнул, подтверждая слова названной дочери. Славрод облегченно вздохнул: одной проблемой меньше. Хотя…

— Поживете пока здесь, — сухо предложил он.

— Благодарю, — отозвался Вервульф. — Но дом моих родителей ждет нас.

— Он простоял закрытым больше десяти лет, — напомнил маг. — Или ты предпочтешь остановиться у сородичей?

— У нас есть дом, — упрямо повторил вожак, но вместо того, чтобы закономерно попрощаться и, наконец, уйти, оборотень выжидательно посмотрел на Юнону.

Девушка исподлобья покосилась на магов, вздохнула и решилась.

— Славрод, у меня будет к тебе одна небольшая личная просьба.

Старый маг приподнял брови, одновременно прикидывая, кому из односельчанок можно будет переадресовать эту «личную» просьбу.

— Мне нужен наставник, — выпалила девица.

— Что? — Переспросил Славрод, решив, что ослышался.

— Мне нужен наставник, — повторила девушка.

— В каком смысле? — Славрод повернулся к коллеге, но тот тоже выглядел удивленным.

— Мне нужен тот, кто научит меня контролировать магическую силу, — пояснила Юнона. — Всякие там щиты, блоки, боевые заклинания тоже лишними не будут.

Прежде чем ответить, старый маг пристально вгляделся в потенциальную ученицу, а потом сурово покачал головой.

— Юни, это бесполезно! Магический дар можно развивать, только если он есть. Мы как-то уже говорили на эту тему, вспомни. Тебя нет смысла учить: ты пустышка.

— Славрод, мне нужна хотя бы теория! — Девица упрямо стояла на своем, а на ее лице застыло неожиданно жесткое выражение. — Не хочешь сам — посоветуй кого-нибудь!

— Кандидаты в ученики теперь приходят на Ковен, — к удивлению старого мага заговорил Фассат. — Если ты поедешь с нами на совет и сумеешь заинтересовать кого-либо из первого или второго круга, тебя будут обучать. Впрочем, если тебя устроит моя кандидатура…

— Нет, — жестко оборвала девушка и поднялась из-за стола. Вслед за ней встал и оборотень. — Я еду с вами на собрание.

— Что ты там забыла? — Фыркнул Славрод. — Твоя идея — блажь!

— Прогуляюсь, — легкомысленно пожала плечами девица.

— Хорошо, — смирился волшебник, провожая засидевшихся гостей. — Я свяжусь с Отцом-Драконом, чтобы он прислал кого-нибудь.

— Это излишне, — улыбнулась Юнона. — Крейг уже согласился нас отвезти.

— Делать больше нечего сыну Отца-Дракона, как только катать на себе всяких девиц! — Не удержался Славрод. — Он уже спас твою жизнь, исполнив данную клятву. Не рассчитывай на него больше.

— Он обещал, — серьезно пояснила девушка и спустилась с крыльца к ожидающему ее оборотню.

Славрод захлопнул дверь и вернулся к коллеге. Чай с печеньем был убран — теперь на столе появилась темная бутыль из личного погреба деревенского мага и нарезанный ломтиками сыр. Фассат медленно пригубил рубиновую жидкость в высоком бокале, прислушался и удовлетворенно кивнул.

— Хорошее вино.

— Ты надолго? — Поинтересовался Славрод. В отличие от коллеги он предпочел травяной тонизирующий отвар собственного приготовления.

— Как получится, — некромант неопределенно пожал плечами. — Что-то мне подсказывает, что в империи мне больше делать нечего.

— А твои исследования? — Припомнил деревенский маг.

— Пустая трата времени, — отмахнулся некромант. — Одни предположения и домыслы. Ковен ведь ими так и не заинтересовался.

— Сам знаешь, чем были заняты, — буркнул Славрод.

— Кстати о Ковене, — заговорил Фассат чуть позже. — Как тебе просьба этой девицы?

— Дурь, — уверенно отрезал волшебник. — В ней нет ни капли дара. Зачем ты пошел у нее на поводу, согласившись взять на Ковен?

— Возможно, я и не прав, — задумчиво произнес мастер-некромант. — Но ты сам знаешь: в силу специфики своей деятельности, я смотрю на вещи несколько иначе, чем обычные маги. Что-то в ней мелькает — отдаленно, неуловимо. Я хочу, чтобы к ней присмотрелись и остальные.

— Займетесь ею вместе с Нароном — он любит загадки, — буркнул Славрод. — Позовете Старейшего, и развлекайтесь. Мое мнение неизменно: девчонка — обычный человек.

— Я бы не был так категоричен, — покачал головой некромант. — Я обратил на нее внимание еще при первой встрече из-за четко выраженной печати Прамира, а после у меня и вовсе возникло впечатление, что она очень близка к миру нематериального.

— Отпечаток Тьмы не сделает Юнону волшебницей, — отрезал Славрод.

— И, тем не менее, она применила магию, едва я попытался ее допросить.

— Шэдон, — фыркнул деревенский маг. — У нее на шее фамильный кулон эльфийских Владык. Видимо она научилась как-то им пользоваться.

— По слухам шэдон не подчинялся даже Владыке Валдрэлю, — усмехнулся Фассат. — А уж тот, говорят, был чародей не из последних. Кстати, не поделишься информацией, как к простой человеческой девице вдруг попал фамильный камень эльфийских Владык?

— Вервульф подарил, — буркнул Славрод. — Он ухитрился породниться с правящей четой.

Некромант одарил хозяина дома недоуменным взглядом, и тот со вздохом обратился к перипетиям эльфийской генеалогии из тех времен, когда его самого еще на свете не было.

— Если ты помнишь, — немного ворчливо начал он. — У Владыки Валдрэля было четверо детей.

Некромант кивнул, а волшебник продолжил.

— Наследник трагически погиб на охоте. Потом неожиданно вскрылся заговор. Не помню, кто там был зачинщиком: то ли старшая сестра Клэнетеры с супругом пытались избавиться от второго братца, то ли этот братец собирался устранить ближайшую конкурентку. В результате единственными претендентами на корону вдруг оказались Клэнетера и Лиорэль, как уцелевшие и при этом не замешанные в измене. Супруга Валдрэля очень тяжело пережила потерю сыновей и некоторое время спустя оставила своего мужа. В соответствии с эльфийскими законами тот был вынужден передать трон новой правящей чете. Сам Валдрэль после этого покинул Нарванну, его бывшая жена ушла еще раньше вместе со старшей дочерью, а в Радужных землях осталась единственная дочь старшего брата Клэн — Гэлерейна. Она и ее будущий супруг должны были наследовать Клэн и Лиорэлю. Шэдон же был передан от Валдрэля Клэнетере, а та уже подарила камень племяннице.

— Гэлерейна полюбила смертного, — нахмурился Фассат. — И разделила с ним свою жизнь. Фамильный камень ушел из правящей семьи. Но как он попал к оборотню?

— Шэдон передавался из поколения в поколение потомками Гэлерейны, — пожал плечами Славрод, рассказывая, как однажды в его родную деревню приехала семья маленькой Дафны, и что из этого вышло. — Дафна была праправнучкой Гэлерейны или около того, но сама она, к сожалению, погибла вместе с крошкой-сыном. Линия прервалась, а камень остался у мужа Дафны. Ну, а уже Вервульф подарил его Юноне.

— Занятно, — задумчиво проговорил некромант. — Но даже могущественнейший амулет не в состоянии объяснить все нестыковки в рассказе Юноны.

Славрод снова пожал плечами. Загадки человеческой девчонки его мало интересовали.

— Знаешь, я ведь видел графа Алвира, — продолжил Фассат, не увидев особого энтузиазма в реакции коллеги. — При должном усердии его можно было еще выходить — травма позвоночника сама по себе смертельной не является, но до конца своих дней он остался бы калекой. Однако стоило появиться в фамильном гнезде Гелерштайнов нашей знакомой, как Алвир чудесным образом исцелился и ухитрился сбежать из-под заботливой опеки своего властолюбивого братца.

Славрод неопределенно хмыкнул, некромант раздосадовано добавил.

— Я был во дворе замка в тот самый момент, когда твой бывший ученичок и этот волчара надумали свести счеты. У меня сложилось впечатление, что Вервульфа совершенно не заботила собственная участь: принять волчью ипостась посреди двора, кишащего паладинами храма, мог только самоубийца! Отметь, Юноны в этот момент нигде не было; она появилась чуть позже — прямо с неба в пасти дракона. Знаешь, Славрод, я допрашивал очевидцев, и те как один утверждали, что девчонка сгинула под ударом драконьего пламени, а ящер после выдоха ушел резко вверх. Сама же девица предложила нам версию, по которой она под прикрытием дыхания Крейга незаметно перебралась на крышу, где ее и подхватил дракон.

— Я не знаю, насколько можно верить твоим свидетелям, — вздохнул старый маг. — В этой неразберихе участвовали несколько сильных чародеев. Какие заклинания использовались, кто там что делал и в какой момент — определить можно очень приблизительно. Кто не наврал, тот приукрасил.

— Но если рассказанное правда, и Юнона выжила в драконьем дыхании, — веско проговорил некромант. — То ей доступны манипуляции с энергией высокого уровня. А, значит, и Ковену стоит к ней присмотреться.

Старик сердито поджал губы, показывая, что все еще не верит в версию коллеги. Фассат, в какой-то степени даже позабавленный чужим упрямством, добавил.

— И последняя загадка: почему ни оборотни, ни сам Венджер не возражали против замены Бланки на Юнону в спальне императора? Ведь план был продуман до мелочей: истинный оборотень против впервые обернувшегося варга! Вместо этого на задание выходит Юнона, и что самое удивительное, у нас все получилось!

— У меня такое ощущение, — признался старый волшебник. — Что из рассказа Юноны убраны пара-тройка важных звеньев, отчего вся история превращается в несвязанное нагромождение событий. Ладно, считай, меня ты уговорил: к девчонке действительно стоит присмотреться. А теперь лучше расскажи, какие вести ты принес Ковену?

— Новости… Новостей как таковых нет, есть слухи, домыслы и предположения. Меня тревожат две вещи, — медленно проговорил Фассат, намекая, что дружеская болтовня закончилась, и сейчас начнется серьезный разговор. — Ты ведь помнишь, почему я столько времени провел в Солэрийской империи?

Старый маг только кивнул, припоминая давние исследования своего знакомца. Вот уж точно неугомонный энтузиаст, — какому нормальному волшебнику придет в голову гоняться за мороком из не пойми чьей мифологии. Да еще и коллег подбивать на это пустое занятие.

— Попасть внутрь той башни мне так и не удалось, — с сожалением проговорил некромант. — Подобраться к ней не представлялось возможным, а мои крылатые шпионы рассыпались прахом еще на подлете. Подослать живую птицу также не получилось: едва та немного приблизилась к объекту, мои чары просто слетели. В летописях об этом феномене ни слова, местные при одном лишь упоминании башни испытывают суеверный ужас, а вот его истоков никто не ведает. По способности этого объекта перемещаться в пространстве, я предположил, что материал для строительства был использован тот же, что и в Лайтмисте, а, значит, башня вполне может иметь иномирское происхождение. А это уже наводит на определенные размышления.

— Сказки, — громко оборвал Славрод. Теорию своего любознательного коллеги он слышал уже несколько раз, но признавать в ней зерно здравого смысла упорно не желал.

Есть вещи, от которых стоит держаться подальше, и если некромант прав — то эта одна из таковых.

— Легенды, — поправил Фассат. — Башня исчезла.

— Ну и во Тьму ее!

— Есть предположения, что она разрушена, — упрямый некромант никак не хотел менять тему.

— Вот и выскажешь их на совете, — буркнул Славрод. — Бегать за призраками — не моя специальность. Еще новости есть?

Фассат хмыкнул.

— Ты скажешь, что у меня разыгралось воображение, но я бы хотел поговорить о белой волчице.

— Арнора мертва, — отрезал старик. — Что о ней говорить?

— Речь не про Арнору, — вздохнул некромант. — Похоже, появилась еще одна королева. В империи храмовники искали белую волчицу. Ее загнали, когда взошла Волчья луна, но зверюге удалось обхитрить охотников Ордена и ускользнуть. Говорят, тварь была огромной и снежно-белой, а еще невероятно умной.

— Чушь, — фыркнул хозяин дома. — Или это был варг, или волк, а не волчица — не спорь, знаю я ваших умельцев. Эта животина могла только показаться белой в лунном свете. В конце концов, может сами эти загонщики и приврали, описывая свои подвиги.

Блондин улыбнулся, показывая, что услышал аргументы коллеги, убедительными их не считает, но и спорить без доказательств тоже не желает.

— В любом случае, эта зверюга осталась в империи, и в Нарванну ей хода нет, — ворчливо подытожил хозяин дома.

— Я уже молчу про вмешательство Судьбы, — добавил Фассат. — Вот скажи, с чего она вдруг лично заинтересовалась твоим бывшим воспитанником?

— Даже знать не хочу, — признался Славрод. — Не людским мозгам вникать в божественные планы. Хотя я был убежден, что Венджеру покровительствовала Кобра.

— Старые партии с новыми пешками? — Прищурился некромант и сам же себе ответил. — Логично.

Славрод промолчал. Иногда он чувствовал себя старым закостенелым ворчуном, но принимать сказки на веру, подобно более молодым волшебникам, не умел. И все же… Все же слова некроманта заронили в нем сомнения. Слишком много нестыковок и совпадений.

Кажется, Ковену будет чем заняться в этот раз.

Глава 2. Чародейский серпентарий

Большой темно-красный дракон с тремя пассажирами на спине величественно парил в небе над Старградом. Славрод и Фассат вели неспешную беседу и даже не догадывались, что совсем рядом от них кипит куда более напряженный разговор.

«Юни, все будет хорошо», — в сотый раз за утро повторял Крейг.

Юнона и сама не могла сказать, почему так нервничает. Вроде бы ничего особенного не ожидалось — обычный сбор магов, половину из которых она, тем более, знает. И появление на Ковене — чистая формальность: Крейг уже пообещал при первой же возможности переговорить с отцом, чтобы Старейший принял Юнону под свое крыло. И особого обучения ей не нужно: так, азы работы с энергией. Не для себя даже — для Киэ'Ланарт.

Все равно девушку не покидала подспудная тревога, и это было именно ее чувство. Эмоции единорога Юни уже научилась вычленять и отделять от своих собственных. Лана же сейчас испытывала восторг, чистый и искренний. Бьющий в лицо ветер, огромные крылья, пушистые облака над головой, игрушечный городок, звездой раскинувшийся далеко внизу на земле, и драгоценный белый кристалл-Лайтмист, конечная цель их путешествия — через ощущения Киэ'Ланарт Юнона заново открывала для себя этот мир.

С момента прилета в Нарванну прошла уже неделя, а Юни до сих пор чувствовала себя странно. До сих пор девушка смутно представляла свое появление на нарваннской земле. Она так мечтала вернуться, так ждала этой встречи, а ее персональная сказка жила своей жизнью, совершенно равнодушная к чужим желаниям.

Прежние заслуги и приключения остались в прошлом, хотя в Нарванне после побега Венджера сменилось меньше двух лет. Бланка и Шарг покинули свою молодую королеву первыми, торопясь встретиться с родными. Славрод и вовсе не сразу узнал. Крейг улетел в горы, и только Вервульф все это по-прежнему оставался рядом. Вот только на Ковен оборотень пойти не мог, и, наверное, именно в этом и крылась причина дискомфорта девушки.

Юни вспомнила, как вожак привел ее в дом, где когда-то жили его родители. Волк упоминал, что они исчезли без следа незадолго до появления Барьера, и с тех пор их не видели. Больше десяти лет никто не входил в брошенный дом, пыль покрыла то, что когда-то содержалось в чистоте, деревянный каркас обветшал. А Юнона смотрела, как Вервульф осторожно обходит мебель, ласково и одновременно по-хозяйски касается ладонью стены, и улыбалась. Просто выражение лица у вожака было в этот момент такое… ну, словно он домой вернулся.

А с грязью прекрасно справились вода и тряпка.

По безмолвной просьбе половинки своей души Юни опасно свесилась с драконьей шеи, лишь бы лучше рассмотреть окрестности. Славрод за ее спиной недовольно нахмурился. Он уже не раз одергивал гарцующую по спине дракона растрепанную девицу и был готов серьезно поговорить с потакающим ей ящером. Нечего привязывать к себе человеческую девочку, которую все равно не собираешься вечно нянчить.

Крейг облетел город по широкой дуге, забирая к его западной окраине. Там, за воротами Старграда, начиналась широкая аллея, обсаженная раскидистыми деревьями. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, Юни пробиралась здесь вместе со старым магом, но дело было глубокой ночью, места были одичавшими, и сейчас их было не узнать.

Дракон высадил всадников на лугу за городом, на прощание дружески ткнул Юнону носом в плечо и взмыл в небо. Правда, его безмолвную поддержку девушка ощущала даже после того, как крылатый силуэт скрылся из глаз.

Людей вокруг хватало, и все двигались в одном направлении, кто быстро, кто — не торопясь, без спешки. Славрод и Фассат шагали чуть впереди, периодически обмениваясь приветствиями со знакомыми. Юнону рассматривали со сдержанным интересом. Многие волшебники приехали верхом, кого-то тоже доставили драконы. Простым смертным на Совете делать было нечего: сегодня Лайтмист открывал свои двери лишь для магов и кандидатов в ученики. Да и структура Ковена претерпела существенные изменения: преподанный урок не прошел даром.

Двенадцать магов, что и являлись раньше Ковеном, теперь образовывали его первый круг. Число их осталось пока неизменным, но лишь по причине того, что мало кто мог достичь уровня силы архимага. Все прочие чародеи входили во второй круг. Любые ограничения теперь снимались полностью — в перспективе Ковен должен был объединить всех магов Нарванны независимо от возраста, расы и умений. В третий круг автоматически включались ученики, не закончившие пока обучения.

Если повезет, то туда попадет и Юнона. Осталось только внятно объяснить чародейскому сообществу, зачем ей вообще потребовалось влиться в их ряды. Судя по реакции Славрода, ждать теплого приема не стоило. Демонстрировать кому-либо Рог не хотелось совершенно, да и Вервульф одобрял подобную скрытность. Лана тоже не рвалась выставлять себя на всеобщее обозрение, хотя Отцу-Дракону придется рассказать всю правду, если тот согласится принять Юни в ученицы. Утаивать такие вещи от сильнейшего менталиста Нарванны не только бесполезно, но и опасно.

И так удивительно, что Славрод поверил в ее невнятную историю. А вот интерес некроманта беспокоил. Не от природной доброты тот пошел навстречу и пригласил Юнону на Совет.

Юни передернула плечами и тихо шикнула на половинку души. Неприязнь духа к магу смерти мешала девушке самой адекватно оценивать поведение Фассата и заставляла во всем видеть подоплеку.

Деревья расступились, аллея стала еще шире, и перед девушкой предстала резиденция Огненной Богини во всем своем великолепии. Юни восхищенно ахнула, разглядывая легендарный дворец.

При взгляде на белые стены Лайтмиста вспоминалась Башня, в которой столетиями хранился Рог. Каменная кладка искрилась под лучами солнца, отчего все здание мягко сияло, а если верить чужим словам, то это сияние не исчезало даже в полной темноте.

Резиденция Кобры зрительно делилась на сердцевину и два крыла. Средняя часть была выполнена в стиле, смешавшем земной классицизм и земную же готику. От первого она получила четкие линии, симметричность, широкую лестницу, ведущую к массивным полуовальным дверям из светлого дерева, и ряд небольших арок, крутыми дугами обрамляющих вход под выступающим фасадом. Трехэтажный корпус венчала остроконечная двускатная крыша темно-синего цвета. От готики же Лайтмисту достались идущие вдоль третьего этажа витражи в сине-голубой гамме и вытянутые стрельчатые окна.

Правое и левое крылья высоко вздымались над средней частью здания. Синие остроконечные крыши, высокие шпили с трепещущими на ветру знаменами, изящные балкончики с балюстрадами, витражи, галереи и мостики — казалось, среди них ни одной одинаковой, ни одной повторяющейся детали. И вдобавок целые каскады ажурных башенок, издали напоминающих причудливо застывшую морскую пену.

Да, Лайтмист и правда был сказочно красив. Снаружи резиденция Огненной Богини выглядела ажурно-хрупкой, сплетенной из белоснежного камня.

Построен на заре времен,

О нем в преданье говорится.

В лазурь небес он вознесен

И весь сияет, и искрится.

Как кони мчатся пусть года,

Но не стареет красота!

— Неожиданно продекламировал Фассат и подмигнул удивленной Юноне. — Сколько раз сюда возвращаюсь, столько раз восхищаюсь мастерством древних.

— Вы лучше не о красивой картинке думайте, а о том, что будет внутри, — буркнул Славрод. — Ты не передумала? — Обратился он непосредственно к Юноне. — Еще не поздно вернуться.

Девушка только насмешливо улыбнулась в ответ. Уйти, даже одним глазком не взглянув на эту красоту внутри? Ну, уж нет!

Старый маг недовольно качнул головой и первым переступил порог.

Прихожей как таковой не было — так небольшой пятачок с зеркалами и стойками для верхней одежды и шляп. Далее шли еще одни двери — внутренние, из золотистого дерева, украшенного фигурной резьбой. За гостеприимно распахнутыми створками был виден широкий темный коридор и ведущая наверх лестница. Многочисленные свечи, факелы и плавающие под стрельчатым сводом магические огни не могли полностью разогнать царящий внутри полумрак.

— Добро пожаловать, — в пятно света от ближайшего факела ступила высокая худощавая фигура, облаченная в пышный старомодный камзол. — Гостевые комнаты подготовлены на втором этаже. Прибывшие собираются в бирюзовом зале.

— Благодарю, — сухо кивнул Славрод, пока Юни с любопытством рассматривала незнакомца. Он был не молод, но и не сильно стар, спину держал ровно, с достоинством. Лицо у него было узкое и длинное, с глубоко сидящими темными глазами и впалыми щеками, острым подбородком и высоким лбом, русыми бакенбардами и плешью на макушке.

— Добро пожаловать, — бесстрастно повторил мужчина, шагнул назад в тень и мгновенно пропал из вида.

— Пойдем, — Фассат потянул Юнону за руку к лестнице. — Наверху можно умыться с дороги и немного отдохнуть.

— А это кто был? — Тут же заинтересовалась Юни, поднимаясь по широким ступеням вслед за спутниками. — Он тоже из Ковена?

— Нет, — усмехнулся некромант. — Это был Дворецкий собственной загадочной персоной. Он следит за порядком во дворце и занимается гостями.

— Один? А слуги?

— В Лайтмисте нет слуг, — ответил блондин, и Юни тут же задала новый вопрос.

— А как же дворецкий один со всем справляется? Тут только пыль вытереть — полжизни пройдет!

— В стенах Лайтмиста для Дворецкого нет ничего невозможного, — пояснил Фассат. — Подозреваю, он является материализованным духом-хранителем. Во всяком случае, за тот срок, что Дворецкий следит за дворцом, обычный человек состарился бы и умер.

— Хватит болтать, — вмешался Славрод. — Какая разница, является Дворецкий духом огня, джинном, домовым, или просто живет в ином временном потоке, чем остальные нарваннцы?

Большая часть гостевых комнат на втором этаже уже была занята: основной Совет должен был состояться завтра, когда посторонние разойдутся. Юни хмыкнула — отсюда резиденция Огненной Богини напоминала дорогую гостиницу.

В конце просторного коридора обнаружилась комната с открытой дверью — значит, свободная. Покои состояли из огромной спальни и ванной комнаты с вполне современным оснащением. У Юноны даже мелькнула мысль, что именно данная система послужила прообразом для водопровода во всей Нарванне.

— А я не против здесь пожить, — заявила Юни, возвращаясь в спальню.

«Особенно, если рядом с тобой не будет двух немолодых магов,» — поддела половинка души.

«Магов можно, даже пару, но только, чур, моложе!» — Проказливо отозвалась Юнона.

— Не думаю, что Кобре понравится эта идея, — фыркнул Славрод. — И так сказочно повезло, что она милостиво разрешает нам проводить собрания в Лайтмисте. Ну и потихоньку заимствовать отсюда идеи по обеспечению комфортного быта во всей Нарванне.

— А как вообще проходит представление учеников? — Девушка присела на краешек кресла, наблюдая, как маги перекладывают вещи из своих дорожных мешков в шкаф. Ну да, они, в отличие от Юноны, прибыли сюда дня на три, не меньше. Юни же планировала решить сегодня вопрос с наставником и сразу сбежать под крылышко к Крейгу.

— Сегодня под крышей Лайтмиста собрались очень многие маги первого и второго круга, — буркнул Славрод. — Особых мероприятий на первый день Совета не планируется. Мы будем общаться, обмениваться новостями, отдыхать. Поброди по залам, присмотрись к присутствующим. Сумеешь кого-нибудь заинтересовать — тебя возьмут в ученики. Если, конечно, у тебя есть хоть капля дара, — с ехидцей добавил он. — Так что мою персону можешь даже не рассматривать.

— Даже и не думала, — фыркнула в ответ Юнона и покосилась на некроманта. Тот подбодрил ее поощряющей улыбкой, но кандидатура Фассата интересовала девушку еще меньше.

— Оденься поприличней, — посоветовал блондин, не дождавшись реакции. — У тебя есть нарядное платье? Если нет, можно поспрашивать у волшебниц или обратиться к Дворецкому. Тот точно что-нибудь придумает.

— Спасибо, не надо, — наотрез отказалась девушка.

Да, неделя пребывания в Нарванне ушла не на пошив нового гардероба, а на борьбу с многолетней пылью в ее новом доме, но, еще уезжая из замка графа Гелерштайна, девушка позаимствовала пару платьев поскромнее, и одно из них сейчас находилось в ее вещевом мешке.

Переодеваться Юнона удалилась в ванную, оставив спальню в распоряжении мужчин. Девушка умылась теплой водой, переплела было растрепавшуюся в полете косу, потом подумала и распустила волосы. Сменила штаны и рубашку на женственный наряд и покрутилась перед небольшим зеркалом, висевшим над раковиной. Светло-голубое платье, приталенное и расходящееся пышной юбкой, имело всего один недостаток — небольшой вырез, выставляющий на всеобщее обозрение ошейник. Вервульф смог предложить только один вариант: прикрыть шею легким платком в тон.

Девушка покачала головой. Теперь из-под платка выглядывала массивная цепь с ярко-синим шэдоном, и смотрелась композиция несколько странно.

«Зато меньше внимания привлечешь», — подбодрила Киэ'Ланарт.

«Сомневаюсь», — уныло подумала Юни. — «Глубокие декольте мне теперь противопоказаны».

«Сама виновата», — напомнил единорог. — «Давно могла попросить, чтобы с тебя сняли ошейник».

«Снять его может только маг», — огрызнулась девушка. — «А что знает один маг, известно, считай, всему Ковену».

«Юни», — мягко упрекнула половинка души. — «Если бы ты по-настоящему хотела избавиться от ошейника, то обратилась бы еще к Венджеру. Просто скажи, чего ты боишься?»

Юни неопределенно передернула плечами и покинула ванную комнату. Не признаваться же непрошеной совести, что не знает, как относиться к факту своего оборотничества. Это для нарваннцев дело обыденное, а Юнона еще в себе не разобралась.

Маги, успевшие сменить рубашки на нарядные, встретили появление девушки недоуменными взглядами.

— Юни, — не выдержал некромант. — Шарф сними. Лето на дворе!

— Не хочу, — девушка увернулась от протянутой руки и подскочила к двери. — Вы готовы?

И не дожидаясь ответа спутников, Юнона вышла из комнаты. Маги последовали за ней.

Бирюзовый зал, подготовленный для праздника, находился в правом крыле, и по дороге туда Юни с любопытством крутила головой по сторонам. Тем более, посмотреть было на что: интерьеры были невероятно красивы, но эта красота не была парадной, навязчивой, подавляющей. В оформлении преобладали благородная простота и почти домашний уют. Внутри Лайтмист оказался просторнее, чем выглядел снаружи; здесь с избытком хватало и маленьких комнат, вытянутых анфиладами, и небольших залов и комфортных кабинетов.

Парадный зал, впрочем, поражал своими размерами: от входа он и вовсе напоминал диковинный лес с деревьями-колоннами, причудливо подхватывающими нежно-голубой свод то тут, то там. Колонны были облицованы самой настоящей бирюзой, а пол выложен крупными плитами из белого мрамора.

Увидев эту сахарно-воздушную сказку, Юни не сдержала восхищенного вздоха. Ее настроению сейчас задавали тон чистые эмоции Киэ'Ланарт. Впрочем, долго хлопать глазами ей не дали: сзади с намеком кашлянул Фассат, и Славрод тут же что-то проворчал про девиц-копуш. Пришлось шевелиться.

По мнению Юноны у Бирюзового зала был только один недостаток — избыток находящихся здесь магов. Своим присутствием волшебники мастерски убивали ощущение пространства и развеивали избыточное очарование. Где-то звучала музыка, гомон негромких разговоров катился от стены до стены, цветастое море нарядно одетых людей и нелюдей постоянно перемещалось, отчего в глазах начинало рябить.

То здесь, то там были устроены закутки, приготовлены лавки и кресла для желающих отдохнуть. Заметив столы с закусками, расставленные вдоль стен для желающих, Юни осознала, что голодна.

Фассат откололся от них практически сразу, еще от порога заметив каких-то знакомых. Славрод также направился к группке магов, беседующих неподалеку. Юни сразу почувствовала себя лишней. Не то, чтобы ей с ходу хотелось оказаться в центре внимания, но в отличие от своих спутников она никого здесь не знала.

«Перекуси!»

«Найди Старейшего!»

Получив одновременно два совета от Крейга и Ланы, Юни улыбнулась. С чего она взяла, что она одна? С этой же улыбкой Юнона и пошла вперед. Поиск Отца-Дракона, временно поместившего свое сознание в чужое тело, — чем не занятие? Стащив с фарфорового блюда бутерброд с ветчиной и запустив в него зубы, Юнона начала обходить зал по периметру, выискивая в толпе знакомые лица.

Магов было очень много, все они постоянно перемещались, присоединяясь то к одной, то к другой группе, и совершенно не обращали внимания на девушку. Глухой гул голосов позволял вычленить из разговоров лишь отдельные, лишенные смысла слова.

Внимание Юноны привлекла большая группа людей: они стояли в стороне перед стеной и на что-то смотрели. Девушка осторожно приблизилась и залезла на постамент ближайшей колонны. Отсюда, привстав на цыпочки и вытянув шею, она смогла взглянуть на происходящее поверх чужих голов.

У стены находилась импровизированная сцена. Пространство огорожено не было, но за невидимую черту никто из зрителей не переступал. Прямо на белых плитах пола были расставлены большие жаровни, над каждой из которых нервно плясало высокое пламя. Под негромкий аккомпанемент флейт и скрипок среди костров двигались танцовщицы. Их было десять; все очень молодые, гибкие и невероятно красивые. Пряди распущенных волос скользили змеями по обнаженным плечам в такт каждому движению, лица были сосредоточены и отстранены. Мастерство танцовщиц сквозило в каждом отточенном жесте; каждый шаг, каждый плавный поворот были идеально выверены.

Юни завистливо вздохнула: чтобы так владеть своим телом, нужно заниматься с детства.

«Эльфийки», — подсказала Киэ'Ланарт. — «Танец явно посвящен Огненной Кобре».

«Настоящие?» — Девушка уставилась на уши красавиц. Те и вправду оказались остроконечными, но не лопоухо-длинными, а вполне аккуратными.

Танец и вправду получился огненным — на платьях девушек мешались желтые, красные, оранжевые тона. Когда танцовщицы начинали двигаться одновременно, возникала иллюзия, что смотришь на один большой костер, вспыхивающий и опадающий яркими языками пламени.

Внимание Юноны привлекла одна из девушек в центре. Ее глаза были прикрыты, словно от удовольствия; она единственная улыбалась, а ее волосы невероятного тепло-медового, золотистого оттенка сами казались огнем. По сравнению с остальными эта девушка была более худой и угловатой, но своей дикой грацией затмевала плавные движения остальных. В отличие от своих товарок, она кружилась почти вплотную к мечущемуся пламени на жаровнях. Пару раз даже показалось, что огонь лизнул ее руки, но нет — обошлось без ожогов, белая кожа даже не покраснела от жара.

Наконец, спрятавшиеся в стенной нише музыканты опустили свои инструменты, и одновременно с утихнувшей музыкой закончилось и действо. Зрители начали мгновенно расходиться — благодарить танцовщик аплодисментами за ритуальный танец, было не принято. Девушки осели на пол между жаровнями, словно у них разом закончились силы, и только златовласка вытянулась стрункой, поднимая руки к небу — еще!

«Красиво», — завороженно прошептал единорог.

«Очень», — согласилась Юни, отходя вместе с остальными.

Дальше она просто неторопливо брела по бесконечному залу, не особо глядя на присутствующих, чтобы подольше не расставаться с послевкусием от зрелища.

— Юнона? — В мысли девушки ворвался чей-то голос, и она удивленно завертела головой по сторонам.

— Иди к нам, — приветливо махнул ей рукой совершенно незнакомый парень, стоящий в компании магов постарше. Из них Юнона узнала только Нарона, голубоглазого волшебника из Старграда, и не сказать, чтобы была сильно рада его видеть. Остальных — низкорослого полного крепыша с густой бородой, худощавого сутулого волшебника со спутанными волосами, собранными в короткий хвостик, и невысокого мужчину с настолько невыразительной внешностью, что и сказать про него было нечего, — девушка видела впервые. Приглашение застало ее врасплох, и Юнона замялась, но тут маг с незапоминающейся внешностью, до того стоявший вполоборота, обратил к ней свое лицо и насмешливо подмигнул янтарным глазом. Все колебания разом были позабыты.

— Старейший, — радостно улыбнулась Юни, подходя к компании. — Ты влез в чужую шкуру?

Кто-то из присутствующих закашлялся, а Отец-Дракон отозвался.

— Приходится, малышка. Сама понимаешь, моя собственная шкура здесь не поместится. А ты подросла, похорошела! — Янтарные глаза древнего менталиста прищурились. — Крейг намекнул, что у тебя есть просьба к Ковену. Расскажешь?

Юни замялась. Боевой настрой успел улетучиться, и сейчас она с большим удовольствием просто поболтала бы со старым знакомцем.

— Не стесняйся, Юни, — тепло улыбнулся окликнувший ее парень. — Здесь все свои.

Юни покосилась на него. Славный, но не смазливый. Сам высокий, и сложение крепкое. Глаза серые, волосы русые, собраны в хвост, а один вихор выбился из узла и задорно падал на лоб.

— Мы знакомы? — То как незнакомец легко назвал ее по имени, смутило девушку.

— Да, хотя едва ли ты меня помнишь, — улыбка парня стала грустной. — А вот я узнал тебя сразу, хотя ты и повзрослела. Ты очень мне помогла, Юни, даже не догадываясь об этом. Помнишь, поздним вечером к северу от Ясноструя на тебя напал оборотень?

Юнона кивнула, с содроганием припоминая ту страшную встречу, а парень продолжил.

— Я был деревом, на ветвях которого ты пыталась спастись.

— А, — открыла рот Юни. — О… У?

В памяти против воли всплыли воспоминания о душащих ее преследователя корнях. Вопроса, как такое вообще возможно, не последовало — Юнона еще не забыла, какой расправой угрожал ей доведенный до белого каления Венджер.

— Сочувствую, — искренне сказала она. — И, кстати, спасибо — ну, за Зольдена. Он был реально психом.

— Тебе спасибо, — тепло улыбнулся парень. — Не расскажи ты об этом происшествии магам, меня бы так никогда и не нашли. Я Шаррен, маг-зверовед, закончивший обучение у архимага Аттариуса. Ты спасла меня, и если тебе нужна помощь — только скажи.

Юни неуверенно кивнула. Остальные присутствующие взирали на ребят с некоторым даже умилением. К ним присоединились откуда-то вынырнувшие Фассат со Славродом, и Юни окончательно решила перенести разговор с Отцом-Драконом на более подходящее время, когда вокруг не будет столько лишних ушей.

— Рада была помочь, — немного скованно выдавила девушка. — Если что — обращайся.

Однако уйти она не успела — Шаррен прищурился и неожиданно произнес.

— Я, кажется, знаю, о чем ты хочешь попросить Ковен!

— Правда? — Опешила Юни.

«А может попросить его стать твоим наставником?» — Задумчиво предложила Киэ'Ланарт. — «Подумай, Юнона, парень молодой, симпатичный».

Юни слегка покраснела от намеков половинки души, а Шаррен заговорщически подмигнул и протянул руку. Отшатнуться девушка не успела: теплые пальцы волшебника отогнули платок и скользнули вдоль металлической ленты по ее шее. В глазах Юноны мелькнул испуг, а парень уже убрал руку. Теперь с его раскрытой ладони свисали концы разомкнутого ошейника.

— Ничего себе! — Присвистнул Старейший. — Юни, откуда такое украшение?

Славрод тихо выругался, помянув Вервульфа. Личность ответственного за обращение Юноны явно не вызывала у старого мага сомнений.

— Чего ты молчала? Я мог снять его еще дома и не тащить тебя ради такой мелочи на Ковен! А небольшая головомойка твоему мохнатому дружку только на пользу. Где ты обзавелась этой пакостью?

— Подарок Венджера, — буркнула девушка, с ужасом прислушиваясь к себе. Обошлось, внутренний зверь, сорвавшийся с поводка, не требовал ничего сверхъестественного. Разве что захотелось… побегать.

— Это незаконно! — Твердо произнес Шаррен. — Не бойся, отныне ты в безопасности, и никто и никогда не посмеет ни в чем ограничивать твою свободу. В Нарванне ошейники запрещены.

— Спасибо! — Кисло отозвалась Юни, развернулась и направилась прочь.

— Юни, все в порядке? — Обеспокоенно поинтересовался Старейший.

— О, да! Все просто отлично, — девушка, не глядя махнула рукой. — Не буду вам мешать, а то ведь праздник еще, а у вас тут свои разговоры.

Настроение почему-то стремительно испортилось, и даже успокаивающий голос Ланы не возымел положительного эффекта.

Маги проводили бредущую прочь девушку удивленными взглядами.

— Что-то не так, — в голосе менталиста прозвучала тревога.

— Ее просто долго подавляли, — успокоил Нарон, тоже глядящий вслед Юноне. — Пусть действительно погуляет, развеется. Шаррен, ты к ней пока не подходи. Гортемиус, Аттариус, так каково ваше мнение по предложению нашего коллеги?

Маги вернулись к обсуждению, прерванному общением с Юноной, и только Шаррен расстроенно проговорил.

— Мне кажется, я чем-то ненароком ее обидел. Потом я с ней обязательно поговорю.

— Потом, все потом, — проворчал Старейший, неосознанно отслеживая перемещения девушки.

* * *

Ноги принесли Юнону к накрытым столам, но аппетит успел улетучиться. Юни постояла, поняла, что сейчас у нее кусок в горло не полезет, и отошла.

Точнее попыталась.

— Надо же, какой чести удостоился сегодня Ковен, — вкрадчиво промурлыкали за спиной.

Юни резко развернулась и увидела самого настоящего эльфа. Высокий, широкоплечий блондин с темно-серыми глазами необычного оттенка и соломенно-светлыми волосами церемонно отсалютовал ей бокалом. На тонких, иронично изогнутых губах царила насмешливая улыбка, а аристократически правильные черты портила только легкая горбинка на носу да общее выражение чуть брезгливой отстраненности.

— Простите? — Девушка вопросительно вскинула бровь, подозревая, что обратившийся к ней просто обознался. Но, нет, эльф демонстративно обсмотрел ее и холодно уточнил.

— Юнона Герр, верно? Человеческая девица. Или уже не совсем человеческая…

Юни нахмурилась, понимая, что свидетелей, как с нее снимали ошейник, оказалось куда больше, чем она предполагала изначально. Радости ей эта мысль не добавила.

— Да, это мое имя. Вы что-то хотели? — В голосе девушки прозвучала явная неприязнь, но блондина это ничуть не смутило.

— Мне просто стало интересно, что забыла на Совете сильнейших магов Нарванны молодая волчица, только что обретшая свободу.

— Не думаю, что вас хоть как-то это касается, — Юни пожала плечами. Блондин не понравился ей с первого взгляда, а уж его назойливый интерес и вовсе был неприятен.

— Ну почему же, — почти добродушно улыбнулся мужчина. Вот только выражение его глаз оставалось холодным и оценивающим. — Я маг, причем один из сильнейших из здесь присутствующих, так что в качестве жеста доброй воли могу решить любой ваш вопрос. Даже, если вы, юная госпожа, просто забыли, где находится выход.

— Там же где и вход, — холодно парировала Юнона. — Прошу меня извинить, я не намерена тратить время на пустые разговоры.

Она демонстративно отступила на пару шагов, но противный блондин не собирался так быстро отпускать жертву.

— Если твое время столь драгоценно, Юнона, то что же ты бесцельно бродишь по залу? Внимание, друзья, — громко проговорил эльф, привлекая внимание ближайших магов. — Здесь находится юная дева, которая отчаянно нуждается в нашей помощи!

К ним начали поворачиваться. Юни в полголоса выругалась, понимая, что проклятый ушастый только что подложил ей крупную свинью. Пожалуй, Славрод был не худшим вариантом из знакомых ей магов. И вообще день какой-то совсем неудачный получился: сначала Шаррен влез со своей непрошеной инициативой, теперь этот бесцеремонный нахал. Крейг почему-то не отвечал, хотя Юни уже подумывала через него отозвать Старейшего в уголок для короткой беседы. Все шло не так.

— Увы, Юнона слишком стеснительна, чтобы потревожить кого-либо своей просьбой, — насмешливо продолжил эльф. — Но, быть может, теперь она поделится с нами своей проблемой?

— Рэль, не пугай малышку, — со смехом выкрикнул тот самый приземистый коренастый крепыш, которого Юнона раньше видела в компании Отца-Дракона. — Не всем по нраву твое специфическое чувство юмора!

— Ну что ты, Гортемиус, — издевательски усмехнулся эльф по имени Рэль. — И в мыслях не было. Наоборот, я искренне желаю помочь этой юной деве, а вот она почему-то мои порывы не ценит.

Юнона усилием воли заставила себя выглядеть спокойной. Невольные свидетели их небольшой перепалки смотрели на нее, кто с любопытством, кто с равнодушием, и вступаться за девушку никто не спешил. Инцидент присутствующие скорее воспринимали как небольшое развлечение, тем более интересное, что в основную культурную программу оно не входило. И, чувствуя себя в центре внимания, Юни потихоньку начала звереть.

— Итак, Юнона, — громко проговорил бесцеремонный ушастый нахал. — Тебя внимательно слушает десяток с лишним опытных волшебников. Довольно, или мне позвать еще кого-нибудь?

В Юноне смешались злость и растерянность. Больше всего хотелось развернуться и уйти, демонстративно хлопнув дверью. Но, именно на эти действия ее и провоцировали. С какой-то конкретной целью или просто из природной вредности — не важно. Это не повод отказываться от своих собственных интересов.

Девушка медленно обвела взглядом взирающих на нее магов. Из-за их спин вперед выступил Старейший и устало подбодрил.

— Что ты хотела, Юни? Мы слушаем.

«Крейг, ты свинтус», — девушка послала другу мысленный упрек и со вздохом ответила.

— Мне нужен наставник.

Несколько минут маги просто молчали. Потом начали улыбаться.

— Какого рода наставник? — По лицу эльфа скользнула настолько двусмысленная усмешка, что Юнону передернуло. Захотелось оторвать ушастому голову, прибить ее к стенке и метать в получившуюся мишень дротики!

— Такого, что хорошо разбирается в магии, — в голосе все же прорвались рычащие нотки. — Мне необходимо освоить общую концентрацию силы, ее контроль, защитные плетения и ментальные щиты. Я достаточно понятно изложила суть моей проблемы, господа?

Славрод демонстративно закатил глаза, некромант хмыкнул, а Гортемиус неожиданно сочувственно улыбнулся. По губам Отца-Дракона тоже скользнула снисходительная улыбка.

— Малышка, зачем тебе наставник? Ты же оборотень. У Свободного народа свои способности, но магом ты никогда не станешь.

— Я не прошу сделать из меня мага, — холодно ответила Юнона, пристально глядя в янтарные глаза и надеясь, что менталист догадается, если не заглянуть к ней в голову, то хотя бы переговорить с ней без посторонних ушей. — Это действительно не в ваших силах. Мне просто нужны основы. Хоть кто-нибудь здесь согласен мне помочь?

«Душа моя, не расстраивайся», — в беззвучном голосе единорога зазвучали утешающие нотки. — «Не нужно тебе связываться с силой; это опасно для тебя.»

«Надо было просить Венджера», — нахмурилась в ответ Юнона. — «А теперь поздно. Откажутся помочь — мы сами с тобой разберемся.»

А то, что помощи ждать неоткуда, было ясно, как день: присутствующие потихоньку утрачивали к Юноне интерес, отводили взгляды, поворачивались спиной. Впрочем, последуй их примеру эльф по имени Рэль — Юни была бы счастлива. Вот только ушастый кудесник оконченным разговор не считал.

— Браво, Юнона, — протянул он. — Тебе удалось нас повеселить. Знаешь, почему твоя вполне законная просьба вызвала такой прохладный отклик?

— Потому что я оборотень, — огрызнулась Юни. — А в мозгах окружающих совершенно не укладывается мысль, что оборотень может иметь доступ к силе!

— Ну почему же не может, — эльф неожиданно подмигнул девушке. — Может, особенно, если ему в лапы попадет какой-нибудь волшебный предмет. Вопрос в другом: сумеет ли оборотень верно распорядиться свалившимся на него могуществом, но тут ответ, как правило, однозначный — не сумеет. Элементарно не хватит силы, умений и навыков. И знаешь, Юнона, мне не было бы дела до причин, что удерживают тебя здесь, если бы на твоей шейке не висел фамильный шэдон Владык Ль'Эстар. Для непосвященного этот камень бесполезен, а в чем-то даже и опасен, потому его надлежит вернуть исконной хозяйке. Я желаю выкупить его.

— Что? — Опешила Юнона, машинально прикрыв любимый амулет ладонью. — Шэдон принадлежал Вервульфу, а тот подарил его мне. Камень не продается!

— Ерунда, — хмыкнул эльф. — Кулон веками передавался по наследству, и к твоему дружку попал случайно. Ветвь Гэлерейны угасла: шэдону пришел срок вернуться к настоящей владелице.

Юни попятилась. Эльф презрительно добавил.

— Не бойся, я заплачу достойную цену. Полученных средств тебе хватит на долгую безбедную жизнь. Подумай, девочка. Твой Вервульф — обычный бродяга, которому хорошо, если есть где переночевать. Ты сама чужачка, одна в незнакомой стране…

От такого предположения Юни опешила. Нарванна — ее персональная сказка, ее собственная мечта — чужая?! Каким же недальновидным глупцом надо быть, чтобы такое выдать? Блондин же продолжил, не обращая внимания на замешательство объекта уговоров.

— Шэдон — частица Изначальной Тьмы. Ни один из магов Ковена не одобрит твоего желания оставить его. Ты никогда не сможешь распоряжаться его силой; те крохи, на которые ты рассчитываешь сейчас, опасны и непредсказуемы, да и в качестве обычного украшения этот кулон далеко не безобиден. Деньги же нужны всегда.

— Камень не продается, — отчеканила Юнона. — Это мое последнее слово!

Мужчина закусил губу и с невероятной брезгливостью процедил.

— Не торопись, девочка. Последний раз предлагаю тебе решить дело миром. Речь идет о фамильной реликвии. Не дело ей пребывать в руках любовницы предателя.

В первый миг Юнона отшатнулась, не веря до конца, что ее только что оскорбили. А потом в груди разлилось знакомое тепло, кончики пальцев кольнуло раскаленными иголочками, в памяти зазвучал спокойный уверенный голос Венджера, и девушка вскинула руки, превращая собственный гнев в силовую волну. И сразу стало легче.

Для эльфа атака стала полной неожиданностью. Выпущенная на волю сила легко смяла небрежную защиту перворожденного и далеко отшвырнула обидчика. Рэль врезался в ближайший стол и опрокинул его, отчего блюда с закусками и графины с напитками свалились на пол, замарав дорогую ткань эльфийского наряда.

На шум начали поворачиваться люди; десятки глаз потрясенно уставились на так и держащую руки на весу девушку и медленно поднимающегося с пола Рэля. Старейший, Фассат и Славрод одинаково нахмурились, Гортемиус бросился помогать пострадавшему. Эльф от руки товарища отказался, поднялся сам, медленно и демонстративно отряхивая с одежды кусочки ветчины, зелени и фруктов. Юни запоздало скрестила руки на груди, исподлобья хмуро глядя на зачинщика.

Заговорить никто не успел — тишину разбили демонстративные хлопки и негромкое «Браво». Юни обернулась и увидела новое действующее лицо: между спешно расступающимися магами скользила женщина. Высокая и худощавая, в обтягивающем черно-зеленом платье, с ног до головы расшитом пайетками наподобие чешуи, она выглядела до крайности чужеродно на фоне нарядно, но довольно чопорно одетых чародеев и волшебниц. Полностью открытую спину прикрывали только пышные огненно-рыжие волосы, лиф платья удерживался шнурком через шею и был уложен аккуратными складками. Из украшений на женщине присутствовали только несколько тонких браслетов кольцами да золотой обруч, увенчанный настоящим язычком пламени вместо драгоценного камня. На тонких губах незнакомки застыла чуть надменная улыбка, зеленые глаза смотрели цепко и внимательно.

Там, где женщина ступала, клубился сизый дым. Он расползался по полу и поднимался вверх, отрезая завесой ближайших свидетелей инцидента от остального зала. В какой-то момент Юнона, ее обидчик и знакомые маги оказались заключены в дымовой кокон.

— Зал Туманов, — услышала Юни чей-то восхищенный шепот.

Однако удивительные метаморфозы окружающего интерьера мало заинтересовали девушку — куда больше ее волновала неспешно приближающаяся незнакомка. От одного ее вида, почему-то, внутренности скручивало узлом, а в груди расползалось ноющее чувство пустоты. И не сразу девушке удалось понять, что так она воспринимает чужое отчаяние.

— Поздравляю, Юнона, — насмешливо проговорила рыжеволосая красавица. — Тебе только что удалось проделать то, о чем безуспешно мечтали целые поколения подрастающих магов. Пробить щиты Владыки Лиорэля — редкостная удача. Впрочем, — эльф, неожиданно оказавшийся довольно-таки высокородным, удостоился внимательного взгляда. — Удача — ветреная подруга. Едва ли в следующий раз этот прославленный боец будет так беспечен.

— Спасибо, — хмуро отозвалась Юнона, когда женщина повернулась к ней, а молчаливая пауза чересчур затянулась.

— Я Огненная Богиня Нарванны, Кобра Регина, — вкрадчиво представилась гостья, словно наслаждаясь всеобщим вниманием и звучанием своего низкого шелестящего голоса.

— Польщена, — буркнула Юни, догадываясь, что чешуйчатая покровительница ее любимого мира явилась сюда не просто так.

Богиня милостиво улыбнулась и, выдержав эффектную паузу продолжила.

— По случайности, дитя, в твои руки попал могущественный и опасный артефакт.

Юни скривилась. Эльф недоуменно покосился на Кобру. У Гортемиуса приподнялась одна бровь. Славрод что-то проворчал и демонстративно возвел глаза к потолку. Нарон насмешливо посмотрел на Лиорэля, и только мастер-некромант подался вперед, будто почуяв добычу.

— Шэдон не отдам, — отчеканила Юнона.

Тонкие губы искривились, и богиня пренебрежительно заметила.

— Шэдон — игрушка, и мне нет до него дела. Я говорю о гораздо более значительном предмете.

Последовала еще одна многозначительная пауза, во время которой девушка возмущенно обратилась к половинке своей души.

«Как тебе это нравится?»

Ответом послужило лишь гнетущее молчание. А потом Кобра требовательно протянула узкую ладонь с длинными холеными пальцами.

— Рог, дитя, — нетерпеливо напомнила женщина, игнорируя недоуменные взгляды свидетелей. — Я избавлю тебя от этой непосильной ноши. Отдай мне Рог добровольно, и ты получишь свободу.

Юнона потрясенно приоткрыла рот, но, не найдя слов, снова его закрыла. Нельзя сказать, что неразрывная связь с духом древнего единорога полностью устраивала девушку. Были и сложности, и непонимание, и разногласия, хотя Лана вела себя предельно деликатно. Сейчас половинка души молчала, не отзываясь на встревоженный зов носительницы, не выпуская наружу ни единой эмоции.

Юнона горько скривилась, осознав, что дух оставляет решение за ней. Да, для девушки возможность переложить проблему на более подходящие плечи была лучшим выходом из ситуации. Избавиться от груза древней души, от постороннего присутствия, не своих мыслей, чужого внимания, снова ощутить себя самой собой — мечта! Вот только…

Юнона получит свободу…

Но не Киэ'Ланарт.

— Вы сможете дать ей новое тело? — Тихо спросила Юни. — Вы ведь богиня, вы сможете ее оживить?

— О чем ты, дитя? — Брови Кобры недоуменно приподнялись, и она тут же отмахнулась от самого важного вопроса. — Отдай мне Рог, дитя, отдай добровольно, и его сила будет использована во благо.

— В чье благо? — Громко уточнила Юни. Богиня гневно раздула ноздри, а девушка осознала самое главное. — Вы не можете его отобрать? Потому и уговариваете!

— Не считай это своим преимуществом, — забывшись, гневно прошипела женщина. — Только полная идиотка, потревожив неупокоенного духа, могла принести ему кровавую жертву!

«Кровавая жертва? О чем она?» — Вытаращилась на оппонентку Юнона, а память услужливо подбросила картинку — белый алтарь и старательно выведенная на нем кривая надпись.

«Здесь была Юни.»

— Полно, детка, — делано рассмеялась Кобра. — Как же я сразу не догадалась? Ты рассчитываешь стать с его помощью волшебницей? — Она снисходительно улыбнулась девушке и предложила. — Так у тебя ничего не получится. Но если ты проявишь благоразумие, я вдохну в тебя свою божественную искру. Ты станешь настоящей магичкой, и это будет твоя собственная магия, ни от кого не зависящая и лишь тебе принадлежащая!

Юни вздохнула. И так, и этак выходило, что они с богиней друг друга не понимают. Или не хотят понимать.

— Нет, — громко отчеканила Юнона. — Вам я ее не отдам!

— Глупая девчонка, — прошипела женщина. — Хоть раз забудь о своем упрямстве и гоноре, и прими правильное решение!

— Мне не нужны ваши подачки, — звонко рассмеялась Юни. — Киэ'Ланарт был обещан герой. Так вот, я пришла! Я — Хранительница Рога Киэ'Ланарт!

В зале стояла гробовая тишина, маги даже не перешептывались. Лица у всех были предельно серьезны, и никто не спешил заступиться.

— Безмозглая смертная, — настоящей змеей прошипела богиня. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Ты вообще представления не имеешь, какие силы пробудила!

— Ничего, разберусь, — огрызнулась Юнона.

— Мало получить могущество, — фыркнула Кобра. — Его надо еще удержать! Как ты сможешь защитить себя и Рог? Магического дара у тебя нет, знания и умения отсутствуют, а серая шкура и клыки — обманчивое подспорье!

— Юни, не дури, — проговорил Старейший. — Отдай артефакт Богине. Будь умной девочкой.

Юнона медленно повернулась к Отцу-Дракону и хмуро посмотрела на него.

— Не ожидала, — призналась она. — От кого угодно, а вот от вас — не ожидала.

— Юни! — Сердито прикрикнул Славрод, но чужое мнение окончательно перестало волновать Юнону. Ее груз, ее ноша, ее выбор, и никто не смеет ею командовать. Она вовсе не так беззащитна, как все привыкли считать.

— За мной весь Свободный народ, — усмехнулась Юнона.

Девушка сгорбилась, чувствуя, как в груди разливается кипящий жар. На какой-то миг ее тело скрутило судорогой трансформации, но уже через секунду посреди зала оскалилась белая волчица, недвусмысленно советуя соблюдать дистанцию.

— Вот же ж! — Невнятно высказался низенький Гортемиус.

Тирада Славрода была менее цензурна, а вот некромант тихо рассмеялся. Отец-Дракон, точнее тело, которое в данный момент занимал его разум, и эльфийский Владыка обменялись короткими многозначительными взглядами.

Юни переступила передними лапами и гордо подняла голову, напустив на себя величественный и высокомерный вид. Кобра с присвистом выдохнула и предприняла новую попытку утвердить свои позиции.

— Что ж, дитя, — эта улыбка была скорее кислой, чем милостивой. — Поздравляю, у тебя действительно большой потенциал. Я думаю, стая признает твое право, хотя впереди у тебя и долгий путь. А сейчас ты, как единственная королева проклятых, должна сдержать слово, данное еще Арнорой, и признать меня своей богиней, тем самым вверив свой народ моему покровительству.

Юни недовольно прижала уши. Чего от нее добивается эта особа, девушка не понимала. По отдельным репликам Вервульфа Юнона знала, что оборотни Кобру недолюбливают. Кроме того Юни искренне считала, что вера — это вопрос, который каждый решает для себя сам, и навязывать религию народу, который и без нее прекрасно живет, как минимум неэтично. Да и как можно верить в эту холодную, высокомерную и абсолютно реальную женщину из плоти и крови, пусть даже она обладает какой-то немыслимой силой?

Неизвестно чем бы закончился этот разговор, если бы на сцене не появилось новое действующее лицо. Из-за спин мужчин выскользнула до того незамеченная золотоволосая танцовщица. Все в том же откровенном платье, все так же босая, гибкая и худощавая, она стремительно приблизилась к богине и примиряюще произнесла.

— Помнится, Арнора поклялась, что приведет свой народ под твою руку, если выживет и останется единственной белой волчицей. Оба условия были нарушены, а оборотни не те, кто покорится против воли. Они веками оставались безбожниками, и в один миг по чужому слову волки головы не склонят. Юноне и так придется приложить еще немало усилий, чтобы завоевать их уважение. Это пока вы окончательно не рассорились, — тихо добавила она.

— Фалитта, — устало вздохнула Кобра. — Ты лезешь не в свое дело. Но в этот раз ты права. Мы вернемся к этому разговору, Юнона, когда ты лучше разберешься в происходящем и сможешь трезво оценить свои силы.

— Едва ли я переменю свое решение, — Юнона рывком вернулась в человеческое обличие, принимая предложенное временное перемирие и делая ответную уступку. — Но если вам когда-либо потребуется помощь, я сделаю все, что в моих силах. Я не откажу ни в одной вашей просьбе, направленной на всеобщее благо и не противоречащей воле Тьмы Изначальной.

«Нет!» — Впервые подала голос Лана. — Нет, Юни, не рискуй! Это ловушка, Кобра просчитала тебя и обязательно воспользуется твоим промахом. Лучше… отдай меня.»

«Ты не отделима от меня,» — упрямо отмахнулась Юнона. — «Отныне и навек! Во всяком случае, пока мы не найдем способ возродить тебя к жизни. Я обещаю.»

— Я принимаю твое предложение, дитя, — благодушно улыбнулась Кобра. — Кто знает, возможно, однажды мне придется напомнить тебе о нем. А пока что я надеюсь, господа архимаги, что вы не оставите Юнону без своей опеки. Владыка Лиорэль, я вверяю Юнону вашей заботе. Надеюсь, вам удастся не только воспитать достойную правительницу Свободного народа, но и подготовить опытного боевого мага.

— Почту за честь, моя Богиня, — холодно отозвался эльф и одарил будущую жертву пристальным многообещающим взглядом.

Глава 3. Наставник и ученица

Золотые лучи солнца пронизывали шатер раскидистых крон и достигали теплой земли, покрытой изумрудным ковром коротко остриженной травы. Там и здесь белели многочисленные колокольчики дикого вьюнка, даря раннему утру чуть уловимый аромат.

— Бездарь! — В холодном мужском голосе звучало ярко выраженное презрение.

Легкий ветерок шевелил листву, отчего во все стороны брызгали легкие радужные блики. Изнанка листьев, подсвеченная ласковым солнышком, загоралась приглушенным изумрудным пламенем, а внешняя сторона сверкала разноцветными искрами — золотыми, сапфировыми, рубиновыми.

Металл яростно скрежетнул по металлу. Когда запястье в очередной раз свело от боли, с губ тяжело дышащей девушки сорвался приглушенный стон, который тут же был замаскирован под негромкое ругательство. Неубедительно — судя по усмешке даже не запыхавшегося противника.

В глубине дворцового парка беззаботно гомонили птицы. Лето совсем недавно вступило в свои права, сменив довольно-таки дождливую весну. Хорошая погода в Радужных землях держалась вторую неделю, и это утро, солнечное и ласковое, выдалось на диво чудесным.

— Тупица!

Девушка с утробным рыком вскинула свой меч в попытке отвоевать позицию, но оружие соперника мелькнуло в опасной близости от ее груди, вынуждая резко податься назад. Нога зацепилась за какую-то выбоину, девушка споткнулась, чем мгновенно воспользовался неприятель: возвращающееся с замаха острие, развернувшись плашмя, ловко выбило клинок из уставшей руки.

Холодная сталь предупреждающе коснулась разгоряченной кожи. Победитель стоял так близко, что соблазн воспользоваться кинжалом, зажатым в левой руке, был невероятно велик.

Вот только девушка быстро училась на своих ошибках.

— Я признаю свое поражение, — ровно отчеканила она, разжимая ладонь.

Это была самая нелюбимая ею часть в тренировочных поединках. Все они заканчивались одинаково, когда раньше, когда позже, как сегодня; но только эта унизительная фраза ставила точку в безнадежной борьбе.

Тут же исчез холодящий горло металл; меч с лязгом вернулся в ножны. Мужчина отошел, кивком приказав подопечной позаботиться о своем оружие.

— Вот скажи мне, Юнона, зачем я с тобой вожусь? — Печально вопросил эльф. — Чему я тебя обучаю? И главное, зачем? Я трачу столько времени и сил на занятия с тобой, а ты элементарно не можешь разоружить противника.

По голосу Владыки можно было бы предположить, что вся эта ситуация искренне огорчает его, но Юни-то знала, что на самом деле, издеваясь над навязанной ему ученицей, Лиорэль получает искреннее удовольствие.

— Ты бездарна и безрука, — продолжил эльф, не дождавшись реакции. — Глупа; не способна предугадать действия противника, кроме самых уж очевидных. Тебе открыты бесценные знания, но ты даже их крупицы усвоить не можешь!

— Вы не были бы столь уверены, если бы я пользовалась всеми своими способностями, — не сдержалась ученица.

Лиорэль только презрительно искривил губы, словно сетуя на глупость своей подопечной.

— Я говорил тебе уже сотни раз, но ты не понимаешь, а значит, я повторю вновь, — менторским тоном проговорил наставник. — Прибегая к силе оборотня, ты не оттачиваешь собственного мастерства, не развиваешься физически, не приобретаешь боевого опыта. Способности зверя могут лишь усилить твои собственные, но не заменить их.

Юнона кивнула с умным видом. Насколько Владыка был прав, ее не интересовало — о пренебрежительном отношении магов Ковена к представителям Свободного народа она знала не понаслышке. Недаром Лиорэль строго-настрого запретил ей оборачиваться на эльфийских землях. Пришлось подчиниться — или хотя бы сделать вид: снова носить ошейник Юноне не хотелось.

— При всем моем уважении, Владыка, — холодно парировала девушка. — Но находясь в трезвом уме и твердой памяти, я едва ли выйду на бой с превосходящим противником. Но если такая ситуация и возникнет, то, чтобы отбиться от врага, мне потребуются все возможности моего тела.

— Едва ли в ближайшее время ты попадешь в такую ситуацию, — с усмешкой сообщил эльф. — Твое обучение продвигается слишком медленными темпами, чтобы я мог с чистой совестью выпустить тебя за пределы Радужных земель.

— И кто в этом виноват? — Юнона пробурчала под нос риторический вопрос, намекая, что не впечатлена педагогическим талантом своего наставника.

— В человеческой ипостаси ты остаешься слабой девчонкой, — Лиорэль сделал вид, что не расслышал оскорбительный выпад подопечной. — Да, ты сможешь совершить выпад с чуть большей силой, но какой в этом толк, если умелый противник с легкостью увернется или парирует, а то и обратит мощь твоего удара против тебя же.

— Если я так бездарна, — с показным равнодушием проговорила Юнона. — Зачем вы тратите на меня свое драгоценное время?

— Будь ты обычной человеческой девицей, — фыркнул эльф. — Твоей ноги бы не было на пороге дворца, даже по просьбе всего Ковена. Но ты shiera, белая волчица, а значит, я должен сделать все возможное, чтобы ты не опозорилась перед собственным народом.

— Оборотни относятся ко всему намного проще, — проворчала Юни, демонстративно игнорируя подначку. — Кроме того я же не собираюсь править! Свободному народу вообще не нужны правители, ему и без того хорошо живется.

— Это не тебе решать, — оборвал ее Владыка. — И иметь дело тебе придется не только и не столько с оборотнями. А теперь иди и приведи себя в порядок. Через час я буду ждать тебя в восточной беседке.

Юни изобразила реверанс, хотя одета была в штаны и рубашку, убрала кинжал за пояс, повесила меч назад на тренировочную стойку и нырнула в просвет между окаймляющими лужайку кустами.

У пруда, расположенного в дальнем уголке парка, как всегда не было ни души, что вполне устраивало Юнону. Показное равнодушие в беседах с высокородным правителем давалось ей нелегкой ценой. Девушка быстро умылась и растянулась на траве возле воды. В собственных покоях ее будет ждать горячая ванна и чистая смена одежды, но пока время позволяло, Юни старалась чаще бывать за пределами дворца. Пусть даже и в давно изученном до последней тропинке дворцовом парке.

Кристально чистая вода в пруду заволновалась, на поверхности водной глади вспучился бугор, принявший очертания головы — лысой, безгубой, безносой, и лишь очень отдаленно напоминающей человеческую.

Юни с намеком фыркнула, выражая свое недовольство, и «голова» послушно приняла более приличный облик. Теперь из пруда на Юнону смотрела созданная из воды головка удивительно красивой девушки.

— А где остальное? — Хмуро поинтересовалась ученица Владыки, наблюдая за метаморфозами подруги.

— Не нужно, — мягко отозвалась половинка души. — Тебе еще понадобятся силы.

— Он меня достал, — пожаловалась девушка. — Лана, я так больше не могу!

Киэ'Ланарт сочувственно вздохнула — ничем существенным она своей хранительнице помочь не могла. Для эльфа она по-прежнему оставалась абстрактным существом из древних легенд: Юнона настрого запретила единорогу проявлять себя в присутствии кого угодно из Ковена. Подробности своих взаимоотношений с древним существом Юни сумела утаить даже от Старейшего, даром, что провести опытного менталиста было непростой задачей.

— Все будет хорошо, — миролюбиво произнесла Лана.

— Сколько я здесь? — Юни горько искривила губы. — Год?

— Чуть меньше, — торопливо напомнила подруга.

— Тьма, я здесь уже целую вечность, а толку ноль, — простонала девушка. — Лана, мы с тобой так же далеки от цели, как в тот день, когда я сдуру напросилась со Славродом на этот Тьмою проклятый Совет!

— Не говори так, — мягко попросила Киэ'Ланарт. — Ты многому научилась.

— Только не тому, что надо! — Отрезала Юни, приподнимаясь и садясь.

Время истекало, следовало возвращаться. Владыка мог позволить себе задержаться, но не терпел опозданий от других.

Лана сочувственно вздохнула. Чувства своей хранительницы она понимала лучше кого бы то ни было. Но все, что она могла: притупить обиду, погасить злость, разделить усталость, поделиться умиротворением. Впрочем, Юнона была благодарна и за это.

Памятное собрание Ковена состоялось ближе к осени, сейчас опять наступило лето. Без малого год, и весь этот год Юнона провела здесь, в Радужных землях, в эльфийской вотчине, под крылышком наставника. Далеким сном казалась прежняя жизнь, полная тревог и приключений; где-то в прошлом остались верные друзья — Юни жила практически в изоляции. Крейга девушка последний раз видела еще зимой, да и то недолго. Вервульфу по какому-то странному капризу Лиорэля проход на эльфийские земли был закрыт, а редкие письма, проверенные и перепроверенные шпионами Владыки, не могли дать Юноне и капли того душевного тепла, к которому она привыкла. Легче уже было совсем не писать. За пределы эльфийских земель Юнону тоже не выпускали; даже на свадьбу Бланки и Шарга она приехать не смогла. О серой волчице Юни теперь почти ничего не знала, только названный отец в одном из своих писем упомянул, что у этой парочки все хорошо, и Бланка ждет первенца.

Жизнь продолжалась, жизнь кипела, и только Юнона ощущала себя погруженной в какой-то болезненный колдовской сон.

В небе над дворцом раскатом грома прозвучал громкий рев. Юнона притормозила, прислушалась и опрометью помчалась по тропинке встречать гостей. Кажется, у нее появились все шансы избежать бесполезного занятия по эльфийскому языку.

Гость оказался всего один, зато такой, что издалека было видно. Гигантский угольно-черный дракон вольготно расположился на широком поле справа от дворца, предназначенном как раз для приема таких посетителей. Янтарные глаза ярко сверкнули, заметив запыхавшуюся девушку, огромная голова осторожно развернулась навстречу хрупкому человеческому телу.

Быстро оглядевшись, Юни отметила, что успела первой, и только после этого изобразила церемонный поклон.

— Старейший, твой визит честь для нас.

— Малышка, — теплое дыхание ящера шевельнуло волосы на макушке девушки. — Как твои дела?

Мгновение Юнона колебалась между требованиями этикета и реальным положением вещей, а потом махнула рукой.

— Старейший, — твердо проговорила девушка, ловя взгляд янтарных глаз. — Мне требуется другой наставник!

— Вот как? — Искренне удивился черный исполин. — Что стряслось?

— Я провела в ученицах у Владыки Лиорэля без малого год, и по его собственному признанию учить меня чему-либо совершенно бесполезно.

— У Владыки тяжелый характер: иногда он может сказать и не такое, — дипломатично подтвердил дракон. — Но поверь, малышка, Владыка Лиорэль один из лучших. Он сильный и опытный маг; учиться у него — честь, которой удостаиваются немногие. Ты же и вовсе первая девушка, попавшая под его руку.

— Да, — серьезно кивнула девушка. — Я оценила. То, что Владыка женоненавистник, я поняла еще до того, как приложила его об стенку.

— Юни, — укоризненно выдохнул гигант, на миг зажмурившись, чтобы скрыть неуместные смешинки в глазах.

— Я вижу, что у Владыки мало опыта в общении с учениками, — проворчала Юнона, машинально сжимая запястье правой руки, и жестко продолжила. — Я изо всех сил стараюсь игнорировать его манеру ведения занятий, но, Старейший, меня совершенно не устраивает то, чему он меня учит!

— Неужели? — Изумился дракон. — Чем же, малышка?

— Мне нужны основы, — протянула Юнона. — Основы магии, Старейший! Не этикет. Не история великого эльфийского народа, будь он неладен. И тренированного бойца из меня делать не надо. Тьма, я же не прошу ничего запредельного! Можно меня просто обучить контролировать силу и правильно ею пользоваться?!

— Наставник всегда сам решает, какой будет программа обучения, — проговорил дракон, не сводя с лица девушки изучающего взгляда. — Он знает все сильные и слабые места своего подопечного, восполняет пробелы в его знаниях, развивает его умения. Именно слово наставника является решающим, Юнона.

— Поэтому я сижу в изоляции от всего мира, под неусыпным контролем Владыки, за каждым моим шагом следят, бесконечно напоминают о моей никчемности, но дальше слов дело практически не заходит? Касательно моего обучения — спасибо, конечно, но пока я только в совершенстве усвоила, какой вилкой едят рыбу, какой — десерт, а какой — выкалывают глаза противнику!

— Юни, — фыркнул дракон, но девушка перебила.

— В этих землях, Старейший, я потеряла без малого год жизни. Зачем? Я хочу знать, Старейший, я имею на это право!

— Хватит, — рыкнул ящер. — Юнона, обучение всегда является долгим процессом. Если ты рассчитывала быстренько нахвататься по верхам и стать на основании этого сильным магом, должен тебя разочаровать — это невозможно. Ученики всегда двигаются от простого к сложному, и только наставник решает, когда его подопечный готов воспринять новые знания! Для тебя и так сделали исключение, будь благодарна за это.

— Я благодарна, Старейший, — девушка снова машинально потерла правое запястье.

Сквозная рана была давно залечена, пробитые мышцы срощены и восстановлены, боль ушла. Только вот память осталась.

— Значит, никто кроме Владыки за меня не возьмется? — Хмуро уточнила Юни. — Замечательно! Теперь я понимаю, почему Венджера так часто называют талантливым самоучкой.

— Юнона! — Недовольно повысил голос Старейший, но девушка явно сочла разговор законченным.

— Прошу меня простить, Старейший, — она изобразила выверенный реверанс. — Благодарю за уделенное мне время. Прошу меня извинить, я вынуждена вас оставить. Да будет небо под вашими крылами всегда чистым.

— М-да, — только и сумел выдавить дракон, провожая хрупкую фигуру встревоженным взглядом.

— Пообщались? — Недовольно поинтересовался Владыка Лиорэль, вышедший к гостю без свиты и следивший за общением менталиста и своей подопечной со стороны.

— Можно и так сказать, — вздохнул Старейший. — Как вы тут поживаете? Как Клэнетера? Как малыш?

— Растет понемногу, — в глазах чопорного Владыки отразилась тщательно скрываемая нежность. — Клэн от него практически не отходит, трясется над ним, заботится; мелкого даже кормилице не доверяет надолго. Все государственные дела на меня окончательно перекинула, так что на Совете нас в ближайшее время не ждите.

— Ревнуешь? — Ящер насмешливо поддел счастливого папашу.

— Нет, — улыбнулся эльф. — Кстати, можешь нас поздравить: скоро у нас появится маленький братик. Или сестричка: Клэн очень надеется, что второй ребенок будет девочкой.

Два отца обменялись понимающими улыбками — несмотря на внешнюю суровость, своих детей они искренне любили.

— Лучше расскажи, какие новости в большом мире, — предложил эльфийский Владыка.

— Ничего особенного, — дракон пожал плечами. — Все как обычно. Тихо и спокойно.

— Надолго ли? — вздохнул Лиорэль.

— Как продвигается решение нашей проблемы? — Спросил Старейший скорее для вежливости. — Мы тут с Юноной немного поговорили.

— И что? Тебе уже нажаловались на меня? — Насмешливо поинтересовался эльф.

— А должны были? — Фыркнул гигант. — Рэль, что у вас происходит?

— Это называется учебный процесс, — заявил Лиорэль.

— Что у нее с рукой?

— Которой? — Мгновенно насторожился Владыка.

— Правой. Она все время потирает запястье.

— Маленькая производственная травма, — стал серьезным эльф. — Я посмотрю потом.

— Ты бы полегче с ней, — ненавязчиво посоветовал дракон.

— Полегче?! — Аж взвился эльф. — Ты издеваешься? Послушай, я делюсь с ней сокровенными эльфийскими знаниями, всю ценность которых она даже представить не в силах. Я обучаю ее этикету, показываю личный пример, как должен вести себя правитель, а она еще и недовольна! Она получила доступ к самой полной библиотеке во всей Нарванне. Для Юноны выковали специальный меч для тренировок. Легчайший сплав, который почти ничего не весит, а она его таскает, как оглоблю! Понятно, что в поединке ее удары теряют половину силы из-за отсутствия инерции.

— Может, ей больше подойдут кинжалы? — Задумчиво предположил дракон.

— Ха, — скривился Лиорэль. — Когда я только начинал ее тренировать обращаться с холодным оружием, меня не покидало ощущение, что я собираюсь ее изнасиловать. Сейчас она, по крайней мере, держит меч как положено, а не за самый кончик рукояти. Кинжалы подошли бы только метательные, но меткость у девчонки отвратительная. Чем короче клинок, отделяющий Юнону от противника, тем сильнее она нервничает, и тем чаще ошибается.

— Ты не в восторге от подопечной, — заметил гигант.

— Она старовата, чтобы учиться, — фыркнул Лиорэль. — Обычно мы берем учеников в более раннем и податливом возрасте.

— Двадцать три — даже по человеческим меркам немного, — напомнил Старейший.

— Не в этом дело, — поморщился эльф. — К двадцати трем годам будущий воин обычно имеет поставленный удар и определенную накачанную массу тела. И однозначно понимает, чего хочет достичь. Тут же все с нуля. Юнона достаточно ленива — предпочитает либо сбежать в свою комнату, а то и вовсе бродит часами по парку. В одиночестве.

— Знаешь, Венджер был ненамного младше этой девочки, когда впервые попал в твои руки, — задумчиво напомнил ящер. — И результат… Впечатлял, мягко говоря.

— Мягко говоря, это если опустить нецензурные выражения, — усмехнулся Владыка и жестко пояснил. — Они похожи. Видит Тьма, я пытаюсь абстрагироваться, но глядя на Юнону, я вспоминаю этого мерзавца.

— Почему? Она ведь тоже пострадала из-за него.

— Я не заметил особых страданий, — скривился эльф. — Старейший, мы взрослые мужчины. Юнона побывала в руках моего бывшего ученика и вышла целой и невредимой. Я уверен, что она была его любовницей, потому он и не тронул ее. Более того, я не исключаю, что она до сих пор питает к нему нежные чувства, а значит, уязвима.

— Ты просто придираешься к девочке, — упрекнул Старейший. — Она лучше, чем ты думаешь.

— Она? — Усмехнулся Лиорэль. — Глау, для солдата она слишком много думает, для командира — чересчур импульсивна. Я не представляю, что из нее можно вылепить в итоге.

— Королеву, — вздохнул ящер. — Только королеву. Мы не можем оставить без внимания истинную белую волчицу. Кроме того, у девочки чистое сердце и благородный дух, Рэль. Ты просто предвзято к ней относишься.

— Хорошо, — в голосе эльфа зазвучало отчетливое возмущение. — Я не понимаю, зачем вообще с ней вожусь! Из того, что я могу ей дать, девчонке понадобится от силы треть! Она не маг и никогда им не станет, теория ей особо не нужна, большая часть практики для нее просто недоступна.

— Ты мог бы быть с ней помягче, — покачал головой дракон. — Лиорэль, ты взрослый мужчина, искушенный политик и опытный маг. Неужели ты не можешь найти подход к человеческой девочке?

— Человеческая девочка? — Презрительно фыркнул эльф. — Меня не волнует человеческий ребенок, Старейший! Меня волнуют та тварь, что смотрит на мир ее глазами и управляет девчонкой. Она одержима, дракон, я видел это сам! Она сдерживает удар, готовый сорваться, в последний миг. Она проглатывает возмущенные слова и изображает смирение. Ложь, все ложь! Каждое ее действие, каждый шаг, каждое слово тщательно взвешивается и контролируется.

— Ты ее провоцируешь? — Ящер скосил на эльфа янтарный глаз.

— Постоянно, но эта тварь слишком осторожна. Я вижу ее тень, но не ее саму. Это как круги по воде от брошенного камня.

— По кругам можно определить, где именно затонул этот камень, — заметил дракон.

— Лишь до тех пор, пока они видны. Старейший, я хочу, чтобы ты заглянул в ее сознание. Я понимаю, что это может быть опасно, но надеюсь, двоих магов первого круга достаточно, чтобы…

— Ты просишь заглянуть в самую глубину? — Задумчиво переспросил дракон.

— Ты сильнейший менталист, — поджал губы Владыка. — Если кто и сможет выявить эту тварь и понять ее цели, то только ты.

— А ты не пробовал спросить саму Юнону? — Сверкнул глазами ящер. — Она не умеет лгать. Спроси ее. Если вопрос ей не понравится, она просто промолчит.

— Юнона, может быть, и не умеет, — жестко усмехнулся Лиорэль. — А нежить, которая ее контролирует?

* * *

Юнона понятия не имела, какие мысли тревожат Владыку, а даже если бы догадывалась, не придала бы им особого значения.

С наставником у нее как изначально не заладилось, так дальше и не пошло. Юнона честно пыталась установить контакт, по-своему, по-девчачьи, конечно. Однако эльф не реагировал на подколки, не смягчался в ответ на явно выраженное дружелюбие, игнорировал шутки. Юнона и так, и этак искала подход к Владыке, не потому что хотелось — просто так жить стало бы легче.

Ей хватило одного доходчивого урока, чтобы классифицировать эльфа как ярого недоброжелателя, с наличием которого в ее жизни пока приходилось мириться.

Девушка шла по роскошным коридорам великолепного эльфийского дворца с непроницаемой маской вежливости на лице. Ее приветствовали встречные придворные, она отвечала соответственно. Как странно — когда-то красота и богатство эльфийской резиденции лишили Венджера покоя, заставив гнаться за своим отблеском не считаясь с методами, а Юнона все бы отдала за возможность оказаться как можно дальше отсюда. Ее не радовали роскошные наряды; просторные коридоры с искусными барельефами, восхитительными картинами и парадными доспехами казались ей холодными; а из множества знакомых эльфов она ни с кем так и не подружилась.

Потому девушка и сбегала в парк при первой возможности — там она обладала хотя бы иллюзией былой свободы. Превращение в оборотня не сильно изменило ее характер, разве что сделало еще упрямей и свободолюбивей. Тем сложнее девушке давалось подчинение навязанным правилам.

Еще никогда Юнона не чувствовала себя настолько одинокой. Она даже не представляла, как справилась бы, если бы не постоянная поддержка единорога. Киэ'Ланарт не раз сглаживала ситуацию, перехватывая контроль над телом своей хранительницы, когда та уже готова была взорваться. Лана делала все, чтобы не обострить и без того не простые отношения Юноны и Владыки.

Сам дух к Лиорэлю относился куда спокойнее, осознавая, что один из сильных магов Ковена вполне может защитить Юнону от многих бед, в том числе и от повышенного интереса Огненной богини. Уже за это Лана была готова многое простить эльфу.

Горячая ванна в покоях помогла смыть усталость от тренировки. Натруженные мышцы противно ныли: волчья регенерация в Юноне так и не проснулась. Даже мелкие царапины и ушибы заживали как у обычного человека и точно так же болели.

Девушка быстро переоделась в подобающее случаю платье и снова выскользнула из своей комнаты. Лиорэль сейчас, скорее всего, будет занят высоким гостем, но пока ей не передан новый приказ, следует выполнить предыдущее распоряжение. Если повезет, то эльф о ней забудет.

Однако Владыка о своей ученице не забыл — Юни столкнулась с ним на лестнице.

— Юнона, — холодно улыбнулся наставник. — Наши тренировки на сегодня отменяются.

— Да, Владыка, — девушка церемонно склонилась в реверансе, пряча довольное выражение лица. Эльф стоял ниже на две ступеньки и все равно был выше ее.

— Сегодня вечером состоится бал в честь Старейшего, — Лиорэль быстро развеял радость подопечной. — Я желаю видеть тебя на нем.

— Как прикажете, Владыка, — ровно отозвалась девушка.

Бал в честь дракона, какая прелесть! Старейшего, наверное, такой подход позабавил. Балы во дворце устраивались с завидной регулярностью, и особый повод для них не был нужен. Местная аристократия воспринимала их как развлечение; ученица Владыки — как изощренное издевательство.

— Завтра мы будем заниматься как обычно, — напомнил эльф. — Сегодня же тебе придется разбираться в материале самостоятельно.

— Как вам будет угодно, Владыка, — Юнона церемонно присела в реверансе. — Я могу идти?

— Подожди, — эльф неожиданно перехватил ее руку.

Юни дернулась, но Лиорэль уже осторожно ощупывал пальцами ее запястье.

— Владыка!

— Болит?

— Нет, — с удивлением посмотрела на наставника девушка. Как назло, от прикосновения осторожных, ласково гладящих кожу пальцев мышцы снова начало сводить. Юнона осторожно потянула руку на себя и чуть не вздохнула с облегчением, когда Лиорэль ее выпустил.

— Почему в таком случае ты все время ее потираешь?

— Чешется, — ляпнула Юни. — К деньгам, наверно.

— Скорее к тому, что мыться нужно чаще, — не удержался от очередной гадости наставник и, оставив, таким образом, последнее слово за собой, жестом отпустил подопечную.

* * *

Бал оправдал худшие ожидания Юноны. Нет, внешне все выглядело просто потрясающе: бальную залу украсили живыми цветами, ими даже оплели троны Владык. Сквозь высокие окна лился свет звезд, приглушенные магические огоньки дополняли ночь атмосферой загадочности и романтики. Стройные пары в пышных одеждах кружились под нежную музыку, а над ними в воздухе танцевали слетевшиеся на свет ночные мотыльки — большие и разноцветные. Специально для гостя мастера разобрали одну из витражных стен, и теперь вместе с головой черного исполина внутрь врывалась ночная прохлада.

Высокие кавалеры, хрупкие дамы, звонкие голоса флейт, тонкая песня скрипок, дорогие ткани, сияющие в мириадах приглушенных огней, звездное небо, коснувшееся земли — во дворце Владык из рода Ль'Эстар знали толк в празднествах.

Атмосферой сказки мешали наслаждаться высокие каблуки, тяжелое платье, множество шпилек в прическе, над которой больше двух часов колдовал личный мастер Владычицы, и, конечно же, подобравшаяся компания.

— Вы очаровательны, госпожа, — младший отпрыск очередного высокого рода церемонно склонил голову перед Юноной, приглашая ее на танец. Девушка опустилась в ответном низком реверансе и после строго регламентированной паузы позволила кавалеру увлечь себя в центр зала.

Менялись руки на ее талии, обнимая то робко и несмело, то дерзко и охотно; один танец шел за другим. С молчаливого поощрения Владыки молодые эльфы не обделяли вниманием его ученицу. Юнона изгибала губы в вежливой улыбке, выслушивая однотипные комплименты, двигалась плавно и изящно, вела себя, как образцовая воспитанная девица и втайне мечтала о той минуте, когда сможет сбежать из этого цветника. Кавалеры ее не интересовали: кто-то был слишком молод, кто-то излишне пылок, кто-то чересчур наивен, а кто-то и недальновидно дерзок. Многие пытались блеснуть своим остроумием, но никому так и не удалось вызвать у девушки хоть какой-то отклик. Юнона была вежлива, холодна и подчеркнуто сдержана.

Иначе слишком велико было желание встряхнуть это высокородное общество.

Половинка души сегодня таилась; Юнону весь вечер не покидало ощущение чужого взгляда. Впрочем, она и сама украдкой косилась на Старейшего. Однако место возле дракона было плотно занято: трон Владыки нынче пустовал, Лиорэль же устроился подле ящера в простом кресле, поставленном специально для правителя. О чем беседовали эти двое — можно было только догадываться. Зато роль хозяйки приема целиком легла на хрупкие плечи Юноны.

Клэнетера Ль'Эстар явилась на открытие бала, подарила царственному супругу один положенный по протоколу танец, издалека ободряюще улыбнулась Юноне, немного поболтала с драконом и упорхнула к наследнику, сладко спящему в своей колыбели.

С эльфийской Владычицей ученица ее царственного супруга сталкивалась редко. Родив так давно желанного ребенка, Клэнетера почти все время отдавала семье, в которую Юнона не входила. Присутствие эльфийки ощущалось во всем, но саму ее вживую увидеть было сложно. Рассчитывать на ее покровительство не приходилось, хотя Юни отчасти понимала такую скрытность: близкое знакомство с Венджером едва не стоило Владычице жизни. Неудивительно, что Лиорэль был готов прятать супругу от всего мира.

Бросив на почетного гостя очередной тоскливый взгляд, Юнона с радостью обнаружила, что тот остался один. Как раз завершился очередной танец, девушка быстро поблагодарила одного кавалера и ловко увернулась от другого, явно намеревающегося пригласить ее на следующий тур.

— Старейший, — Юни устало улыбнулась чешуйчатому менталисту. — Вы позволите?

Вместо ответа ящер привычно вытянул переднюю лапу. Юни рухнула на нее, совершенно не заботясь, что мнет дорогой шелк своего бального платья, и что ее осанка сейчас далека от идеальной.

— Ты очаровательна, малышка, — добродушно проворчал гигант.

— Тринадцатый, — вздохнула Юнона.

— Прости?

— Ты тринадцатый, кто мне это говорит за сегодняшний вечер.

— Так мало? — С наигранным изумлением воскликнул дракон. — На месте каждого из здесь присутствующих я счел бы своим долгом выразить свое восхищение такой очаровательной даме.

Юнону от такой перспективы передернуло, а Старейший тихо рассмеялся.

— Ты устала, — признал он. — Отдохни. Ко мне не рискнет сунуться никто из твоих ухажеров. Я большой и страшный.

Юни хихикнула.

— Жаль, что ты так редко здесь бываешь.

— Вот сейчас ты снова похожа на саму себя, — с теплотой заметил дракон. — Ты изменилась, малышка.

— Я стала злее, недоверчивей и упрямее, — на лицо девушки набежала тень. — То, что раньше меня забавляло, теперь вызывает лишь недовольство, что прежде радовало — теперь утомляет. Этот бал дурацкий: уже далеко за полночь, а Владыка предпочитает проводить бои на мечах на рассвете.

— Ты просто повзрослела, — смягчил приговор ящер. — И устала. Надо было отдохнуть днем: Лиорэль ведь тебя не трогал!

— О, Владыка не терпит, чтобы я бездельничала, — желчно усмехнулась Юнона. — Пришлось переводить на нормальный язык очередную древнюю балладу страниц на пятьдесят, а у меня с эльфийским проблемы. И подготовка к балу почему-то отнимает времени чуть ли не столько же, сколько и сам прием. Мне все это чуждо, Старейший, вся эта роскошь, порядки, правила — они меня душат.

— Только здесь тебя смогут превратить в достойную правительницу, — сочувственно проворчал ящер.

— Мне нужно совсем другое, — с тоской проговорила Юни. — Второй Арноры из меня никогда не получится, но и Арнора происходила из простой незнатной семьи. Ее мать была травницей, отец — охотником. Никому не было дела до того, на скольких языках она говорит, или насколько изящно делает реверансы. Шла война, и значение имели личные качества, а не вся эта внешняя шелуха. А касательно цвета моей шерсти — кто вообще знает, что я королева Свободного народа? Три оборотня и пять магов? Это не слишком много, поверь.

— Ты белая волчица, Юни, — напомнил Старейший. — Такова твоя суть, и не важно, как много существ посвящено в эту тайну. Это налагает на тебя определенные обязательства. Я боюсь, отныне ты не вольна в своих желаниях.

— Ты не понимаешь, Старейший, — отозвалась Юни, всерьез подумывая, не пора ли познакомить одного гигантского черного дракона с маленьким белым единорогом. — Для меня важны совсем другие обязательства. Именно их выполнение для меня в приоритете.

— Твои другие обязательства — одна большая проблема, Юни, — жестко оборвал ящер. — Я понимаю, что в твои руки свалился могущественный артефакт, но пойми, он не принесет тебе счастья. Передай этот груз тому, кто сумеет с ним совладать. Поверь, после этого твоя жизнь станет гораздо легче.

Юнона оторопело уставилась на Старейшего. К чести девушки, за почти год пребывания в ученицах Владыки, она ни разу даже мысленно не упрекнула Киэ'Ланарт в своих злоключениях. Сейчас же в ее душе разгорались злость и негодование, но усилием воли Юнона подавила вспышку гнева, и голос ее зазвучал почти спокойно.

— Значит, это Дух Рога не дает Ковену спокойно спать? А я-то думала, магам действительно есть дело до Свободного народа. Обманули-и-и…

— Ты даже не представляешь, к каким гибельным последствиях может привести твое упрямство, — фыркнул дракон. — Юни, ты должна передать Рог тому, кто сумеет справиться с его силой!

— Я никому ничего не должна, — огрызнулась Юни. Желание открыть Старейшему правду о предмете спора окончательно испарилось. — Вы все видите в Роге только одно — источник силы! Вы все думаете только о том, как эту силу себе подчинить!

— Юни, — строго проговорил ящер, гипнотизируя девушку взглядом янтарных глаз. — Это твои собственные мысли или…?

— Киэ'Ланарт, — на распев произнесла Юнона. — Ее зовут Киэ'Ланарт. И вам придется мириться с ее мнением — Киэ'Ланарт не то существо, которому можно просто сказать «кыш». Как минимум, она может ответить.

— Юнона Герр! Ты говоришь о древнем существе с непристойной фамильярностью. Ты даже не представляешь, с кем связалась, ты не имеешь никакого представления об истинных целях этого существа и при этом связала с ним душу! — Гневно отчеканил дракон. — Рог проклят — никогда об этом не забывай!

— Даже если и забуду, — холодно отозвалась девушка, поднимаясь с драконьей лапы. — Вы непременно мне напомните, не так ли, Старейший. А теперь разрешите мне откланяться и передайте мои извинения Владыке Лиорэлю. Спокойной ночи.

Церемонный реверанс был выполнен безукоризненно, после чего девушка быстро покинула бальный зал.

— Что скажешь? — Лиорэль появился, едва Юнона скрылась из виду.

— Чисто, — проворчал черный гигант. — Ее переполняют темные эмоции, но это именно ее чувства. Не навеянные.

— Однако отдать Рог тому, кто более достоин, девчонка отказалась?

— Признаюсь, древний артефакт в руках Кобры вдохновляет меня не больше, чем он же в руках Юноны, — вздохнул Старейший. — Наилучшим вариантом было бы упрятать его, как можно дальше, похоронить, предать забвению.

— Поздно, — поджал губы Лиорэль. — Кое-кто не допустит такого неблагоприятного для себя исхода. Проклятая тварь смотрит на нас ее глазами и дергает девчонку за ниточки. Юнона — просто марионетка, даже если сама этого не осознает.

— Я не был бы так уверен, — ящер качнул массивной головой.

— Правда? — Хмыкнул эльф. — Тогда приходи на нашу утреннюю тренировку. Я хочу тебе кое-что показать. Возможно, это заставит тебя изменить свое мнение.

* * *

Ранним утром две фигуры кружили на тренировочной площадке под внимательным взглядом янтарных глаз. Владыка был свеж, как огурчик; его ученица выглядела хмурой и заспанной. Присутствие зрителя девушку не сильно удивило; она лишь поморщилась от играющих на черной чешуе солнечных бликов, а после ей и вовсе стало не до посторонних — Лиорэль быстро потеснил ее позиции, заставив уйти в глухую оборону.

Дракон лениво следил за ходом поединка. На земле крылатый гигант чувствовал себя не очень уверенно, и если бы не откровенно предвзятое отношение коллеги к своей подопечной, Старейший улетел бы в свои горы еще накануне.

Стоило признать, обучение у Лиорэля пошло малышке на пользу. Она стала сильнее, гибче, быстрее. Еще бы ей быть немного увереннее: даже несведущий в искусстве фехтования дракон заметил, что Юнона раза два упустила превосходную возможность контратаковать. Девочка больше оборонялась, и наставник постепенно теснил ее.

В остальном же, эльфийский Владыка вполне преуспел в нелегком деле воспитания достойной правительницы Свободного народа. Вчера на балу блистала самая настоящая госпожа, исполненная достоинства и благородства. Да, немного жаль было детских открытости и наивности, безвозвратно утраченных в процессе взросления. Юнона стала более сдержанной, более скрытной, но даже присущая ей сейчас отстраненность, являлась всего лишь маской, нелюбимой, но привычной. В глубине души, несмотря на свой пессимистичный настрой, Юни оставалась все той же: дерзкой, смелой, порывистой и искренней. Просто рядом больше не было Вервульфа, за спиной которого девочке было так удобно прятаться.

Погрузившийся в размышления Старейший не сразу заметил, как ситуация на площадке резко обострилась. Вымотав ученицу чередой мощных атак, Лиорэль молниеносно пробил ее защитный блок и то ли не успел сдержать удар, то ли даже не счел нужным. Клинок Владыки пробил правый бок девушки, войдя в тело почти на ладонь.

Юнона резко побледнела. Ее собственное оружие с лязгом упало на землю, вывалившись из разом ослабевшей руки. Лиорэль наклонил свой меч, позволяя жертве самой соскользнуть с окровавленного острия.

Черный дракон встревоженно рыкнул и склонил гибкую шею над пострадавшей, судорожно припоминая человеческую анатомию.

— Рэль! Где бродят твои целители?! Зови их!

К возмущению ящера эльф только отмахнулся.

— Это излишне.

— Рэль, — повысил голос дракон, недовольный столь откровенно проявленным равнодушием. — Даже оборотню тяжело заживить такую рану. Сделай что-нибудь!

Владыка только хмыкнул, очищая лезвие своего клинка и пряча его в ножны. Затем эльф стащил плащ, заранее перекинутый через низко растущую ветку, и ловко расстелил его. Перенес бессознательное тело на получившееся покрывало и выпростал край рубашки из тренировочных штанов ученицы, обнажая пострадавший бок.

Дракон встревоженно следил за уверенными действиями коллеги, периодически сочувственно шипя. Эльф же хмыкнул и потянулся за флягой с водой.

— Смотри, — розоватые ручейки сбежали на землю, и на месте колотой раны обнаружился лишь широкий белесый шрам, исчезающий на глазах. — А ты переживал за нее.

— Ничего себе! — Ящер практически уткнулся носом девушке в бок. — Разве регенерация может проходить с такой скоростью без внешнего вмешательства?

— Не может, — Владыка насмешливо покосился на товарища. — Однако у Юноны почему-то только так и получается. Тем и спасаемся.

— Что ж, — с облегчением выдохнул дракон. — Я рад, что девочке досталась потрясающая способность к заживлению. Мне будет за нее чуточку спокойней.

Улыбку, искривившую тонкие губы Владыки, иначе как пакостной назвать было нельзя. Он молча закатал рукав на правой руке подопечной и продемонстрировал коллеге пару подживших царапин на локте. Они не имели ничего общего с полученной только что серьезной раной, но в отличие от нее оставили более длительный след.

— Ничего не понимаю, — признал ящер. — То есть, заживает не все?

— На царапины, синяки, ушибы, растяжения потрясающая регенерация Юноны не распространяется, — подтвердил Владыка.

— Странно. Очень странно, — проворчал ящер, водя носом вдоль тела девушки. Затем зверь поднял голову и медленно проговорил. — Рэль, но если серьезные повреждения заживают так быстро, то почему Юнона до сих пор без сознания? Рана должна была затянуться еще, пока малышка падала на землю! Она даже болевой шок не успела бы испытать!

Лиорэль неопределенно пожал плечами.

— Ты у нас Старейший. Вот и скажи мне, что с ней.

— Такое ощущение, что она в коме, — встревоженно проговорил дракон. — Рэль, а что говорят твои целители?

Эльф скривился, опускаясь на землю и перекладывая голову подопечной себе на колени. Уверенность и размеренность его движений подсказали крылатому гиганту, что подобная ситуация Владыке не в новинку.

— Ничего они не говорят, — со вздохом признался Лиорэль. — Девчонка — оборотень, и магия на нее почти не действует. Снадобья… Знаешь, на все, что действенное, у нее самая настоящая аллергия. От самого безобидного отвара она просто начинает задыхаться. Слабые же зелья… Сам понимаешь, толку от них — чуть.

— Поэтому ты и делаешь такой упор на ее физическую подготовку? — Припомнил дракон основные жалобы Юноны.

Эльф только презрительно скривился.

— Я не рискнул бы выставить ее против самого завалящего мечника, не говоря уже о серьезных бойцах. На настоящем поле боя ей просто снесут голову, едва она свалится в обморок от первой же царапины. Касательно магии… Здесь все еще сложнее: у Юноны нет собственного резерва, ее сила заемная, чуждая. Самое незначительное обращение к такому дару здорово обессиливает.

— Юнона не может колдовать? — Уточнил Старейший.

— Может, — пожал плечами эльф и цинично уточнил. — Только это ее убивает. И я почти уверен: не стань Юнона оборотнем, проклятие Рога уже уничтожило бы ее.

Голос Лиорэля звучал спокойно, почти равнодушно, но опытного менталиста это обмануть не смогло: рассказывая о свалившемся на него «сокровище», эльф пребывал на грани срыва. Дракон мысленно потянулся к товарищу, щедро делясь спокойствием и уверенностью. Владыка скривился, но благодарно кивнул и сухо закончил.

— Я не вижу смысла с ней возиться. Единственное, что мы можем для нее сделать — избавить ее от Рога. Все. Как только мы решим вопрос с духом, девчонка утратит доступ к силе и перестанет нуждаться в нашем присмотре. Уж поверь, не нам с тобой учить волчицу быть волчицей. Любой сородич объяснит ей все необходимое куда быстрее и доступней, чем эльф или дракон.

— Боюсь, Юнона с тобой не согласится, — со вздохом проговорил Старейший. — Что нам делать с ней сейчас?

— Ждать, — отозвался Владыка. — Такие приступы редко длятся долго. Нам остается только ждать.

Эльф и дракон пристально уставились в бледное лицо девушки.

Глава 4. Змея-искусительница

В глубоком овраге залегли синие тени. Высокие, хотя и не сильно крутые склоны терялись в вечной мгле; река, в незапамятные времена проточившая землю, усохла до тоненького ручейка, и спряталась в роскошных травяных зарослях. Возможно, в реальном мире давно не существовало ни этой водяной струйки, ни самого оврага, но здесь воспоминание о них сохранилось навечно.

Огромный, серый, словно пылью припорошенный, обитатель этого мира потянулся за вполне реальной травинкой, когда его внимание привлек посторонний шум. Клубы тумана разошлись, и прямо под ноги индрику скатилось человеческое тело. Зверь недовольно фыркнул и привстал на дыбы, пропуская посторонний предмет, движение которого закончилось как раз в облюбованных им зарослях. На дне оврага бессильно свернулась калачиком худощавая девушка с белым, как мел, лицом.

Зверь снова фыркнул, на этот раз укоризненно, и, не дожидаясь просьбы, потянулся к скорчившейся фигурке. Коснулся кончиком каменного рога ее израненного бока, мгновенно исцеляя повреждение, и тут же отстранился.

— Спасибо! — Гостья тут же села и пригладила растрепавшиеся волосы. — Я уже думала: все, конец.

— Пустяки, — проворчал индрик.

— Это для тебя пустяки, — с серьезным видом заявила девушка. — А для меня это моя печень, единственная и неповторимая.

— Если она тебе так дорога, — хмыкнул зверь. — Зачем тогда подставилась?

— Можно подумать, я делаю это специально, — насупилась девушка. — У меня вообще сложилось впечатление, что Владыка сегодня задался целью меня прикончить!

Индрик не отозвался, показывая, что внутренние дрязги знакомой и ее наставника его никоим образом не касаются. Девушка понимающе улыбнулась и легла на землю, свободно раскинув руки и спокойно глядя в высокое синее — не небо — воспоминание о небе.

Первое возникновение Юноны в Мире Теней после неудачно окончившегося занятия стало неприятной неожиданностью, как для самой девушки, так и для Смерча. Индрик пришел в ярость, а девушка и вовсе решила, что безвременно умерла, и обиделась. Однако время все расставило по своим местам. Откуда у Юни появилась способность проникать в Прамир, разобраться не удалось; Юнона полагала, что дело в шэдоне, хотя камень на тренировки она никогда не надевала, чтобы не дразнить Владыку. Индрик же считал, что девушка перемещает себя интуитивно, убегая от опасности, даже если та является надуманной. В пользу его теории говорил и тот факт, что в Мир Теней проникала только душа девушки, а материальное тело оставалось там, где его бросили. А вот тот факт, что знакомую выбрасывало каждый раз туда, где находился сам индрик, Смерчу только льстил. Ну, и заодно помогал установить с девчонкой более близкие, более доверительные отношения.

— Тебе пора, — педантично напомнил зверь спустя несколько минут. Время в Прамире не имело значения, но живым задерживаться здесь, укрепляя связи с Изначальной Тьмой, не стоило.

— Сбегу я от него, — невпопад отозвалась девушка, переворачиваясь на живот и подпирая подбородок ладонью.

Индрик только насмешливо тряхнул гривой. Он был осведомлен, чем закончилась пока единственная попытка Юноны разорвать отношения с наставником. Доведенная до белого каления и вдохновленная примером Венджера, она ночью тайком выбралась из дворца. Трое суток, не давая отдыха сбитым в кровь лапам и тщательно скрываясь, волчица пробиралась к окраине Радужных земель, где, в полушаге от свободы, угодила в ловчую сеть. Освободили Юнону подошедшие егеря и передали взъерошенного оборотня прямо в цепкие ручки Владыки, с комфортом ожидавшего беглянку на границе. Тот даже сильно ерничать не стал, телепортируя ученицу назад, и только обмолвился, что его подопечная покинет эльфийские земли, лишь сумев обойти лучших следопытов Триречья. Юнона урок усвоила с первого раза и больше таких глупых демаршей не устраивала.

— Знаешь что, — неожиданно для самого себя произнес Смерч. — Даруй мне право выхода в реальный мир.

— Что? — Непонимающе переспросила Юнона. — О чем ты?

— Я индрик, — ровно пояснил каменный гигант. — Наше обиталище — Мир Теней, и покинуть его пределы по своей воле мы не можем. Только если нас призовут или же, подарят право выхода.

— А зачем тебе в реальный мир? — Осторожно уточнила девушка.

Общение с Лиорэлем быстро приучило ее не разбрасываться словами и думать о последствиях своих поступков. Здесь, в Прамире, она с удовольствием общалась с каменным единорогом, но представить его в той же Нарванне не могла. Про вздорный и непримиримый нрав обитателей Прамира девушка тоже была наслышана, и при всей своей нелюбви к наставнику не желала тому гибели под каменными копытами.

— Мало ли, — равнодушно отозвался зверь. — Вдруг понадобится. Как-то мне не спокойно. Или ты мне не доверяешь?

Юнона, насупившись, встретила пристальный взгляд ярко-синих глаз без зрачков и белков. Доверие всегда было для нее спорным вопросом. Однако Смерч был третьим посвященным в маленькую тайну о ее волчьей несостоятельности — и единственным, кто мог ее прикрыть. Девушка снова машинально потерла правое запястье: столько времени прошло, а единственная рана, с грехом пополам залеченная самостоятельно, ныла до сих пор.

— Доверяю, — медленно произнесла Юни. — Но только при условии, что никто не пострадает. Я Юнона Латона Герр дарую индрику Смерчу право покинуть Мир Теней, когда будет на то его воля.

— А вот теперь тебе точно пора, — довольно фыркнул каменный зверь, проводя тяжелым рогом над головой девушки, и гостья исчезла, как будто ее и не было.

* * *

Дыхание пострадавшей изменилось, став более рваным, веки затрепетали, и девушка с тихим стоном открыла глаза. Равнодушно обвела взглядом непроницаемую морду дракона и спокойное лицо своего наставника, тяжело приподнялась и села, сгорбившись и зябко обняв себя руками за плечи.

— Поздравляю, Владыка, — тихо прошелестел ее голос. — Вы снова одержали победу.

— Юни, как ты себя чувствуешь? — В голосе Старейшего проскакивали тревожные нотки.

— Благодарю, нормально, — чуть слышно отозвалась девушка, даже не повернув к ящеру головы.

— Возвращайся в свои покои и отдыхай, — сухо приказал Владыка.

Юнона покорно кивнула, с трудом поднялась на ноги, и, пошатываясь, побрела прочь, провожаемая двумя мрачным взглядами.

Впрочем, стоило девушке переступить порог собственной комнаты и обессиленно закрыть за собой дверь, как ее походка тут же резко изменилась, вновь вернув себе уверенность и упругость, а слабость исчезла, как будто ее и не было. Умирающий лебедь на поверку оказался обычным хитрым гусем. Юнона очень ценила эти редкие минуты в Мире Теней, раз за разом возвращавшие ей уверенность в собственных силах и энергичность, но открываться перед Владыкой не спешила.

— А ты, я смотрю, неплохо тут устроилась! — Встретил ее от порога насмешливый девичий голос.

Юни резко развернулась к камину и стоявшему перед ним массивному креслу, сейчас бессовестно оккупированному, и отработанно потянулась к заемной силе, формируя в руке энергетический сгусток. Слепленный криво, но от этого не менее разрушительный.

Вольготно устроившаяся худощавая девица, золотоволосая и зеленоглазая, качнула босой ногой в разрезе узкого подола и догадливо усмехнулась.

— Тяжелый день? Кстати, впечатляет. Рада, что слухи о твоих проблемах с магией не подтвердились.

— Фалитта, — имя гостьи не всплыло в памяти само: его подсказала настороженная половинка души. — Чем скромная я обязана столь высокой чести?

— Брось этот великосветский тон, — небрежно отмахнулась гостья, склонив голову набок и с любопытством глядя на ученицу эльфийского Владыки. — Может, я просто решила заглянуть в гости?

— Тогда почему ко мне, а не к Владыке? — Юнона покосилась по сторонам, но не увидела места, куда можно было бы безопасно скинуть сформированный энергетический шар. Разве что в камин, но рядом сидела прислужница Богини. Еще воспримет это как покушение.

— Давай сюда, — непостижимым образом Фалитта догадалась о затруднениях девушки, порывисто поднялась и бесцеремонно выхватила у Юноны магический сгусток. Одобрительно ойкнула и с хлопком свела ладони, поглощая силу. Юни только завистливо вздохнула: если черпать силу у Киэ'Ланарт девушка худо-бедно научилась, то передавать накопленное назад получалось очень медленно и тяжело.

— А почему к тебе, — как ни в чем не бывало, продолжила златовласка. — Может мне захотелось поболтать с тобой? По-дружески, о своем, о девичьем?

— Не верю, — честно призналась Юнона, извлекла из ящика тумбочки свой кулон и заняла второе кресло. — Кстати, как ты сюда попала?

Фалитта кивком головы указала на забытую на столике у окна свечу.

— Правильно делаешь, что не веришь. У меня к тебе деловое предложение.

— Не интересует, — отрезала Юни, мгновенно теряя к гостье интерес.

— Ты же даже не знаешь, что я собираюсь тебе предложить, — пропела Фалитта.

— Рог не продается, — отчеканила Юни. — Не передается. Не отдается. Не…

— Я тебя поняла, — со смешком подняла ладони златовласка. — Кажется, Владыка тебя достал?

— Не то слово, — призналась Юнона. — Но тебе нечего мне предложить.

— Как насчет свободы? — С нарочитой небрежностью осведомилась Фалитта.

Юни на мгновение замялась, но заставила себя ровно ответить.

— Я свободна.

— Да, я вижу, — с иронией кивнула пособница Огненной богини. — Однако я не хочу обсуждать твой отказ передать Рог моей матери. Это ваши с ней вопросы, сами с ними и разбирайтесь. Ты могла обменять древний артефакт на иной дар; из искры тебе помогли бы раздуть пламя, принадлежащее тебе одной. Ты предпочла силу иную. Опасную. Непредсказуемую. Но это твой выбор, Юни, и не мне решать, верен он или нет.

Юни сглотнула: до этого она воспринимала Фалитту как служанку, или жрицу, или доверенную помощницу Кобры. Но что девушка окажется дочерью Богини, она даже предположить не могла.

— Я хочу напомнить тебе о другом, — продолжила Фалитта. — Однажды ты дала слово моей матери, что отзовешься на ее просьбу. Мне предстоит прогулка в один мир, и я не хочу отправляться туда одна. Я зову тебя с собой, Юни. Соглашайся!

Юни растерянно вздохнула. От одной мысли, что наставник окажется где-то далеко-далеко, начинало радостно биться сердце. Свобода! Бесконечная лента дороги под ногами, новые лица, незнакомые места, право быть самой собой, возможность не таиться… Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым, чтобы на него можно было безоглядно согласиться. Однако первой отреагировала Киэ'Ланарт. Призрачный единорог бесплотным облачком возник рядом со своей хранительницей и сразу набросился с упреками.

— Твоя мать дала распоряжение обучить Юнону! И я не заметила, чтобы его выполняли с особым усердием.

— Ничего себе! — Выдохнула Фалитта, разглядывая единорога во все глаза. — Такого результата удалось добиться за какой-то год?!

Юни и Лана переглянулись с одинаковыми демонстративно-недовольными взглядами, после чего Юни язвительно сообщила.

— Такого результата нам удалось добиться до начала моего интенсивного обучения. После, к сожалению, дело застопорилось.

— Подожди, — нахмурилась Фалитта. — Я правильно понимаю, Дух Рога на самом деле…

— Дух Рога — я, — мрачно перебил бесплотный единорог.

— Я обещала Лане помочь, — тихо проговорила Юнона.

— То есть, — снова собралась с мыслями дочка богини. — Ты не жива, но и не мертва? Тьма, я думала, речь просто об очень сильном артефакте!

— Нет, речь не об артефакте, — усмехнулась Юни. — Лана живая, — она грустно покосилась на половинку души, единорог доверчиво коснулся щекой ее плеча. — Осталась малость: дать ей тело.

— Потрясающе! — Искренне сказала Фалитта. — Теперь-то ясно, почему ты наотрез отказалась отдавать Рог. Он не просто источник силы, для тебя он гораздо большее. Кстати, мне кажется, или Владыка Ль'Эстар не знает таких подробностей?

— Никто не знает, — Юни припомнила, кто успел столкнуться с настоящей Киэ'Ланарт. Выходило не так-то и много имен. — И тебя прошу: если ты нам не враг — молчи.

— Я-то промолчу, — пожала плечиками молодая Кобра. — Вот только зря ты скрываешься. Но это твое дело, а я предлагаю подумать о моем предложении.

— Зачем мне отправляться с тобой? — В душе Юноны боролись осторожность и жгучее желание хоть ненадолго, но вернуться в ту, другую, жизнь, когда она была свободна.

— А зачем тебе оставаться здесь? — Хитро прищурилась Фалитта, тонко чувствующая чужие колебания. — Брось, Юни, еще год-другой под крылышком Владыки и ты превратишься в озлобленную старую деву, неуверенную в себе и вечно всем недовольную.

— Мне никто не мешает закончить обучение, — уязвленно фыркнула девушка. — И свалить отсюда на все четыре стороны.

— Пока ты Хранительница Рога, Ковен не отпустит тебя, — парировала Фалитта. — Сколько в Совете архимагов? Пятнадцать? Если каждый станет обучать тебя по два-три года…

— Это я, что, закончу обучение глубокой старухой? — Потрясенно ахнула Юни. — Нет, это бред! Зачем я сдалась Ковену?

— Контроль, Юни, контроль над ситуацией, — рассмеялась юная богиня. — Никто не знает, на что способен Рог, или тот, в чьих руках Рог находится! А если припомнить старенькое мутное предсказание, что возвращение Рога из небытия принесет большие неприятности, то интерес Ковена становится вполне закономерным. За тобой никогда не признают самостоятельность в решениях, если, конечно, ты сама не отстоишь свое право. Тебе дали основы? Так пришло время двигаться вперед!

— Гарантии! — Требовательно топнула точенной ножкой Киэ'Ланарт. — Какие гарантии безопасности ты, Фалитта, дочь Огненной Кобры Нарваннской, дашь моей хранительнице? Как мы можем быть уверены, что твои слова не ловушка? Вдруг впереди нас ждут неприятности?

Златовласая девушка посмотрела на единорога со смесью досады и уважения, тряхнула головой, отчего пышные пряди змеями скользнули по плечам, и язвительно произнесла.

— Неприятности я вам и так пообещаю! Впрочем, Юни, если гнев твоего наставника так тебя страшит…

Юни выразительно скривилась, а Фалитта улыбнулась и с неожиданной серьезностью проговорила.

— Клянусь огнем, что согревает мое сердце, клянусь Тьмой, что дала мне душу, что я не таю злого умысла и приглашение мое идет от чистого сердца.

А после требовательно спросила.

— Так вы идете, или мне искать компанию в другом месте?

— Идем, — радостно выдохнула Юни. — Конечно, идем. Только, как мы выберемся из дворца?

Молодая Кобра покровительственно улыбнулась, выудила из-под кресла открытые босоножки на высокой тонкой шпильке, обулась, разом став на голову выше подружек, и протянула Юноне ладонь.

— Что бы ни случилось, — наставительно проговорила она. — Ни в коем случае не выпускай моей руки.

Юни попыталась было заикнуться про вещи, но Фалитта только покачала головой, крепко сжала пальцы Юноны и другой рукой коснулась трепещущего огонька свечи. Пламя мгновенно перекинулось на кисть юной Кобры, взбежало по локтю и весело охватило все тело, а вслед за этим накрыло с головой и Юнону вместе с испуганно застывшей Киэ'Ланарт.

Жар стиснул тело так, что сердце забилось быстро-быстро, а потом мгновенно пропал. Теплая рука дочери богини отпустила Юнону, и Фалитта бодро поинтересовалась.

— Ну, что? Готовы к новым приключениям и великим свершениям?

Юни осмотрелась и с удивлением узнала прихожую Лайтмиста. Стоило сделать шаг, как из сплетения теней выступил дворецкий и с достоинством произнес.

— Госпожа Фалитта, госпожа Юнона, госпожа Киэ'Ланарт, добро пожаловать.

— Времени в обрез, поэтому мы сразу вниз, — невнятно предупредила Фалитта.

Мужчина сдержано кивнул.

— Все готово, как вы и приказывали. Гость уже ожидает.

— Отлично, — крикнула на бегу молодая Кобра, увлекая Юнону по коридору мимо просторных залов и уютных комнат, через боковые проходы и вниз по лестнице, все ниже и глубже в самое настоящее подземелье, каменное, прохладное, освещаемое лишь дрожащим светом факелов.

Путь закончился у массивной деревянной двери. Фалитта ужом скользнула в проем, Юни последовала за ней с небольшой заминкой. Она оказалась в относительно небольшом круглом помещении с одной-единственной дверью. Внутри было пусто — не считая тонкой тумбы в пол человеческого роста, над которой плясало странное бледно-голубое пламя, да нескольких дорожных мешков, сложенных рядом прямо на грубо обтесанных плитах пола.

Однако все это утратило значение, едва Юнона рассмотрела лицо обернувшегося на шум их шагов человека.

— Волк! — Радостно выдохнула она и скованно качнулась вперед, а оборотень уже подскочил и сгреб названную дочь в охапку, обнимая крепко-крепко, будто и не было разлуки длиной в год, и не пролегла между ними тень отчуждения.

— Волк, как же я по тебе соскучилась, — счастливо выдохнула девушка.

— Я тоже, малышка, — проворчал вожак. — Ты совсем пропала в этих эльфийских землях.

Он отстранился, разглядывая названную дочь, и тут же нахмурился. Юни вздохнула и отстранилась, вспомнив, что переодеться она так и не успела, и на ней все те же грязные после валяния на земле тренировочные штаны и окровавленная рубашка.

— Все в порядке, — уверенно произнесла она, ловя взгляд оборотня. — Лучше скажи, каким чудом ты оказался здесь.

— Я позвала, — насмешливо произнесла за спиной дочка богини. — Я не настолько самоуверенна, чтобы соваться в чужой мир без мужского плеча. Рада, что знаменитый Вервульф принял мое приглашение.

— Госпожа, — оборотень с достоинством склонил голову, приветствуя девушку. — Я просто не мог отказаться.

Юни с подозрением на него покосилась и обратилась к Фалитте.

— Ты даже не сомневалась, что я соглашусь?

— Мы похожи, Юни, — сверкнула зелеными глазами юная Кобра. — Лично я никогда бы не отказалась, позови кто навстречу приключениям! Итак, вы готовы шагнуть за черту?

— Нас будут искать, — напомнила Киэ'Ланарт, принимая человеческое обличье.

— Будут, — широко улыбнулась Фалитта, оценивающе рассматривая призрака. — След приведет Владыку Лиорэля к порогу Лайтмиста и дальше, в этот зал. Но найти нас он уже никогда не сможет. Это Изменяющийся зал, один из потаенных секретов Лайтмиста. Отсюда можно попасть куда угодно: достаточно представить место и перешагнуть порог. Подземелья, замки, дома, крепости — любой мир, любая эпоха. Есть только одно условие: надо знать, куда идешь. Я — знаю.

Юни обменялась с Вервульфом понимающими улыбками. Новый шаг в неизвестность бодрил и будоражил кровь. Юнона снова ощущала позабытый было азарт.

— Да, и чтобы совсем затруднить поиски, — проказливо улыбнулась дочка богини. — Меня зовите Фолл, Киэ'Ланарт останется Ланой, Вервульф…, - она задумалась, и Юни несмело предложила.

— Руттер?

— Уже было, — отмахнулась Фалитта. — Нужно что-то другое. Неизвестное.

— Штайн, — Юнона припомнила графа Алвира Гелерштайна. — Это имя мы точно не забудем.

— Пойдет, — Фалитта оценивающе покосилась на оборотня. — А ты, Юни?

— Латона, — уверенно отозвалась девушка. Вервульф одобрительно кивнул.

— Тогда последний штрих, — загадочно пообещала младшая Кобра и подошла к Киэ'Ланарт. — Лана, теперь я знаю, о чем ты мечтаешь. Не в моих силах дать тебе новую жизнь, да и не знаю я богов, кому было бы такое под силу, но кое-что могу сделать даже я!

Она подняла ладонь, на которой разгорелся живой и теплый огонек и легонько дунула. Озорное пламя коснулось призрачной девушки и разгорелось, охватывая ее полностью. Лана вскрикнула от неожиданности, а пламя уже гасло, застывая подобием живой плоти. Юни осторожно протянула руку — ее пальцы коснулись теплой человеческой кожи.

— Так просто?! — Потрясенно выдохнула она, разворачиваясь к Фалитте, но та неожиданно грустно покачала головой.

— Это предел моих возможностей. Это тело создано из пламени и внутри, под застывшей коркой горит все тот же огонь. Ему не нужна пища, вода, сон. Я могу придать ему форму, могу сделать на ощупь неотличимым от живой плоти, но по сути это остается не более чем сосуд. Голем, если можно так сказать. И существует он только, пока я остаюсь поблизости.

Лана растерянно провела ладонью по гладкой щеке, потянула за прядь мягких белокурых волос, погладила скользкий шелк скромного серого платья в пол и искренне выдохнула.

— Спасибо. Я даже о таком мечтать не могла!

Фалитта смущенно улыбнулась, и с нарочитой деловитостью начала командовать. Дверь прикрыли, коротко обговорили основные моменты предстоящего путешествия, привычно разобрали мешки с припасами, Юни все-таки переоделась в вещи, которые заботливо принес Вервульф.

— Готовы? — Фалитта оглянулась на попутчиков и решительно распахнула дверь, выходя наружу.

Остальные последовали за ней, и только Юни на миг задержалась на пороге, тихо шепнув.

— Я вернусь, моя равнодушная сказка!

* * *

Разговор затих, так и не начавшись. Эльф растянулся на своем плаще, бездумно глядя в высокое небо. Дракон сложил крылья и нахохлился, погрузившись в тяжелые думы.

Появление запыхавшейся Клэнетеры удивило обоих. Лиорэль подскочил и бросился к супруге. Та сунула ему в руки громоздкий кристалл связи и после этого сообщила.

— Славрод. Просил тебя срочно с ним связаться. Что-то случилось.

Эльф и дракон обменялись недоуменными взглядами, и Владыка начал налаживать связь. Изображение на гладкой поверхности бело-розового кристалла возникло практически мгновенно.

— Где твоя ученица? — Не тратя время на приветствия рявкнул седобородый человеческий маг.

— У себя, — недоуменно ответил Лиорэль.

— Ой ли? — Ехидно пропел старик и тут же заорал. — То есть ты не в курсе, что она натворила?

— Как она могла что-то натворить, — проворчал Владыка. — Если я с нее глаз не спускаю?

— Что у тебя произошло? — Дракон изогнул шею так, чтобы собеседник мог его видеть хотя бы частично.

Славрод объяснил. Ящер и Владыки обменялись потрясенными взглядами.

— Считай след, — отрывисто бросил Лиорэль. — Я сейчас проверю во дворце, и Старейший привезет нас.

— Ты же утверждал, что она у себя в комнате? — Нахмурился старик.

— Я уже в этом не уверен, — отрезал эльф и, ничуть не заботясь о впечатлении, которое произведет на подданных, сломя голову помчался через парк.

Глава 5. Все изменивший день

Ноябрьские вечера непроглядны и холодны, особенно, когда от дома отделяют еще несколько десятков километров, по бокам мокрой после недавнего дождя дороги мрачным тоннелем стоит лесополоса, в просветах туч перемигиваются бледные звезды, и нигде не мелькает ни единого теплого огонька, свойственного человеческому жилищу.

Сырость и холод оставались за окном; приглушено светилась приборная панель, в салоне старенькой, но надежной корейской ласточки негромко играл диск с инструментальной музыкой — пустая болтовня ди-джеев сегодня не забавляла, а наоборот, вызывала глухое раздражение. Черная лента трассы ровно ложилась под колеса, рабочий день со всей своей нервотрепкой и суетой закончился, до дома оставалось минут сорок езды, но на сердце Александра лежала странная тяжесть.

День не задался, хоть и мало чем отличался от бесчисленного множества таких же точно серых и безликих будней. Видимо, сказывалась осенняя хандра: даже самая малозначительная мелочь вызывала досаду и раздражение. Не в первый раз начальник перекидывал на Александра малоперспективный проект и требовал результата; и раньше частенько доводилось часами вести переговоры по телефону и мотаться за полсотни километров в соседний городок на встречу с партнерами, возвращаясь к семье затемно. Просто сейчас это как-то особенно утомляло.

Дома также не все было гладко. Жена который день методично намекала, что в отпуск стоит лететь не в относительно бюджетную Турцию, а в экзотический Таиланд, где недавно отдыхала ее сотрудница, вернувшаяся оттуда в диком восторге. Сам же Александр разницу между этими двумя странами видел только в условном денежном эквиваленте, что там, что там — немалом: море везде одинаковое, а пиво одинаково поганое.

Единственная дочурка тоже не радовала. Александр давно перестал считать, сколько денег улетает из семейного бюджета на всевозможные кофточки, сумочки, юбочки, сапожки, босоножки, косметички — список можно было продолжать до бесконечности. Слава богу, хоть на кафе и кино тратился Маруськин молодой человек, и Александр, искренне сочувствуя парню, радовался, что у него самого дочка, а не пацан. С другой стороны, радость тоже была относительная: о том, что последняя сессия сдана с тремя тройками и двумя пересдачами, Машка уже забыла, и теперь вовсю клянчила новый телефон, даром, что ее нынешней трубке еще и полугода не исполнилось. Все, уже устарел, уже не модный, подружке вон подарили, а Машеньке отставать нельзя — засмеют в молодежной тусовке. Александр чувствовал себя дойной коровой, быком, которого впрягли в плуг, и теперь он должен его тащить-тащить-тащить. Пока не упадет.

Возвращаться домой не хотелось. Продолжать это бессмысленное броуновское движение под названием жизнь не хотелось. Ничего больше не хотелось…

Впрочем, иногда отношение к собственному существованию способно радикально поменяться за считанные секунды. Особенно когда свет фар выхватывает массивную черную тушу прямо перед капотом машины. Был ли это дикий лось или медведь, или, что более вероятно, отбившаяся от стада и заплутавшая буренка — Александра сейчас интересовало в самую последнюю очередь. Когда мозгу хватает мгновения, чтобы понять — на такой скорости размажет по дороге вместе с препятствием, хандра и апатия слетают молниеносно. Руки судорожно выкручивают руль, любимую корейскую ласточку, которая ничего страшнее случайной царапины не знала, заносит, и машинка летит на обочину, как будто у нее не колеса, зажатые тормозами, а свободно вращающиеся шариковые ролики.

У Александра не мелькала перед глазами вся его короткая тридцатишестилетняя жизнь: он был слишком для этого занят. Мужчина выворачивал руль, дергал то газ, то тормоз, пытался как-то замедлить, выровнять автомобиль, и единственным его воззванием к высшим силам было «мать-мать-мать!». Когда низкая ветка дерева вместо того, чтобы с хрустом обломиться, играючи срезала с машины крышу, «мать-мать-мать» перешло в совершенно нецензурную форму. Наконец, автомобиль с душераздирающим треском затормозил-таки в кустарнике, ремни безопасности не выдержали очередного резкого рывка, и водитель с воплем вылетел наружу.

В себя Александр пришел все в тех же кустах. Закинуло его далековато — обломков ласточки видно не было. Трассы тоже, констатировал мужчина, с кряхтением поднявшись. После незапланированного полета все тело ломило, болели многочисленные ссадины и ушибы, острые ветки исцарапали руки и шею, стильный деловой костюм превратился в рваную грязную тряпку, не подлежащую восстановлению. Зато обошлось без переломов и серьезных травм. Благодарить за это высшие силы Александр, правда, не стал, предпочтя емко и с чувством высказаться по поводу происшествия.

Пока водитель валялся в отключке, ночной мрак успел смениться предрассветной серой хмарью. В глубине лесополосы звонко щебетали какие-то пташки, которым, по уму, давно следовало залечь в спячку, или что там обычно птицы делают на зиму. Да и дыхания подступающей зимы почему-то здесь не ощущалось. В городе давно было сыро и серо, редкие не облетевшие тополя уныло шуршали сухой листвой, хрупкой и ломкой, и уже даже самая закаленная молодежь обрядилась в яркие пуховики, пытаясь буйством цвета отогнать ноябрьскую хандру.

Здесь же еще даже листья оставались по-прежнему темно-зелеными, как будто не было ни засушливой летней жары, ни затяжных октябрьских дождей. Да и воздух был свеж, но не холоден, а ведь Александр отчетливо помнил, что утром видел изморозь на газоне.

Но хуже всего было другое: покружив по подлеску несколько минут, мужчина так и не смог выйти к месту аварии. Автомобиль исчез, как будто его и не было: ни поломанных веток, ни обломков, ни следов колес. А ведь Александра просто не могло далеко забросить: это противоречило всем законам физики.

Ладно, не было автомобиля. Но куда исчезло шоссе? Обычная асфальтовая дорога с не особо оживленным, но все-таки регулярным движением?

Прошло не меньше часа, прежде чем Александр распрощался с надеждой сориентироваться на месте. Мобильник остался где-то в разбитой машине, в кармане нашлось только немного денег и чистый носовой платок — жена позаботилась. С платка мысли переключились на семью. Люська, наверное, волнуется. Хорошо бы позвонила в полицию, а не со свойственной ей вспыльчивостью решила, что он завел любовницу.

Еще немного потоптавшись, мужчина побрел, куда глаза глядят. Рано или поздно, но эта роща с задержавшимся в ней летом закончится, а там за ней окажется или поселок, или трасса.

Лес Александр не жаловал еще со времен своего советского детства, когда в походе по области вместе с группой одноклассников умудрился отстать, заблудился и почти два часа метался с воплями среди деревьев. Перепугался он тогда сильно, а когда его нашел отряд, ему же еще и влетело, да и мальчишки потом долго дразнились. Лет прошло с тех пор немало, но природу в любых ее проявлениях Александр так и не полюбил.

Особенно такую — с густыми зарослями колючих кустарников, цепляющихся ветками за одежду, с поваленными стволами, поросшими бледными склизкими поганками, с прячущимися в траве камнями и ямами, с оврагами и рытвинами, которые приходилось осторожно обходить, с холмами, на которые приходилось карабкаться, упираясь в выступающие из-под земли корни. Набредя на тропу, мужчина облегченно выдохнул. А когда, ускорив шаг, вышел навстречу парочке местных жителей, искренне обрадовался.

Зато парочка ему обрадовалась не очень: женщина отступила назад, за плечо своего спутника, а парень, набычившись, выдвинулся вперед.

— Молодые люди, — строго произнес Александр, уязвленный столь негостеприимным приемом со стороны первых же встреченных им живых лиц. Не могли же эти селяне принять его за бродягу или бомжа: туфли, хоть и пыльные, но фирменные, а костюм, хоть и испачкан, и местами порван, но видно, что именно деловой костюм попавшего в переделку человека, а не заношенные тряпки.

Тем более наряды этих двоих из моды вышли, хорошо, если в прошлом веке. Парень был обряжен в кожаный жилет, из-под которого выглядывала грязно-серая рубашка, и темные мешковатые штаны, заправленные в высокие — по колено — сапоги. Лицо незнакомца было давно небрито, подбородок и щеки окаймлял неряшливый золотистый пушок, добавляя молодому, в общем-то, лицу не меньше десятка лет. Его спутница, при более пристальном рассмотрении тоже оказавшаяся моложе, чем казалась изначально, мало походила на своих ухоженных городских ровесниц. Подол ее прямого серого платья мел по земле, единственным украшением служил узкий металлический поясок, свободно охватывающий талию, на плечи был наброшен плащ, похожий больше на кусок старой ткани, чем на верхнюю одежду. На локте селянки вместо сумочки висела широкая берестяная корзина, почти доверху наполненная мелкими ягодами. Темно-каштановые волосы в крупных завитушках были завязаны позади и спрятаны под платок. Впрочем, выглядела эта молодая женщина менее агрессивно, чем ее спутник, и следующие свои слова Александр адресовал именно ей.

— Молодые люди, — повторил мужчина. — Моя машина разбилась на трассе неподалеку отсюда. Я заблудился и потерял мобильник. Помогите мне, пожалуйста.

Парочка быстро переглянулась, и женщина первой нарушила молчание.

— Кто ты? — Голос селянки был глубокий, грудной. — Человек или альф? Ответь!

От такого приветствия Александр опешил.

— Послушайте, — заговорил он, делая шаг к селянам, но тут его ждало очередное потрясение: парень, вроде бы вполне нормальный и, по умолчанию, адекватный, вытащил из-за пояса нож и развернул лезвие по направлению к мужчине.

— Эй, спокойно, — встревоженно проговорил Александр, проворно отступая и выставляя ладони в мирном жесте. — Давайте-ка без глупостей.

— Отвечай, кто ты, — требовательно повторила девица.

— Мы не враждуем с Добрым народцем, — голос у парня оказался хриплым, ломающимся. — Если ты альф. Если же ты человек — докажи!

Подобное требование для Александра было в новинку. Кажется, ребятки-то блаженные. На всю голову.

— Знаете, что, — предложил он, отходя еще на пару шагов. — Вы мне лучше скажите, в какой стороне трасса, и я пойду. Ладушки?

Парень с девушкой переглянулись, но ничего не ответили.

— Ладно, — с раздражением бросил Александр. — Хотя бы город где? Деревня? Село?

С каждым новым вопросом парочка обменивалась взглядами, но ничего вслух не говорило, что только сильнее злило Александра.

— Господи, да из какой же вы дыры вылезли, оба на голову пришибленные, — буркнул он себе под нос.

— Ты из заблудившихся? — Полуутвердительно произнесла, наконец, девушка.

— Да, — радостно воскликнул Александр. — Я ну просто очень сильно заблудился. Девушка, милая, как выйти к шоссе, подскажите, пожалуйста? Мне попутку надо поймать, а я без телефона!

— Мы отведем тебя в замок, — торжественно сообщила девица. — Но вначале… — Она ловко расстегнула пояс и кинула его под ноги Александру. Тот машинально отступил. — Вначале подай мне мой пояс.

Если бы парень не опустил лезвие ножа и не отошел в бок на пару шагов, Александр просто бы послал обоих. Но единственный подвох виделся только в абсурдности поведения этой парочки. Замок, надо же! Сектанты или просто психи? Или, эти, как их — ролевики, о которых много говорят, но мало кто видел их вживую? Если они безобидные, почему бы и не подыграть обиженным на голову.

Александр медленно поднял витую цепочку, свернул ее кольцом и, шагнув вперед, протянул девице. Та спокойно подошла, взяла свой поясок и обернула им талию. Парень спрятал нож, как ни в чем не бывало.

— Что ж, потерявшийся, — теперь девушка улыбнулась. — С возвращением в мир людей. Я Дездра, это Кайен, мой брат.

— Александр, — хмуро представился мужчина и напомнил. — Вы обещали меня вывести.

— Следуй за нами, — отозвалась девица и, развернувшись, первой пошла по тропинке прочь.

Александр раздраженно пожал плечами, бредя за проводниками, и все больше уверяясь в мысли, что наткнулся на ролевиков. Надо было орком назваться что ли, большим и злобным — тогда бы к нему проявили больший интерес. Полоса невезения в жизни Александра явно заканчиваться не торопилась: вместо того, чтобы проявить хоть какое-то человеческое сочувствие, эти ряженные продолжили свою нелепую игру. Его проводят — в замок! Что ж оставалось только надеяться, что в «замке» найдется хотя бы один адекватный человек с мобильником.

Пока же мужчина предавался мрачным рассуждениям, встреченная им пара быстро вела его по ей одной известным тропам. Впереди открылось всхолмье, и лесополоса, наконец-то, закончилась. В открытое поле, поросшее жесткой стелющейся травой, ребята выходить не спешили — двинулись вдоль опушки.

Александр в разговоры со своими спутниками не вступал, предпочитая вертеть головой по сторонам. Типичный горожанин, он и не предполагал, что так близко от родного промышленного города есть такие чистые места: не было видно ни следов обработки земли, ни человеческого жилья. Ни дорог. Ни телеграфных столбов. Ни проводов. А еще здесь было тепло. Намного теплее, чем в городе, и этот факт тревожил Александра больше, чем все его предыдущие злоключения, вместе взятые.

Нахоженная тропа оторвалась от опушки, свернула вправо, пробежала между боками двух холмов, изогнулась, взбираясь на вершину третьего, протянувшегося узким гребнем параллельно лесу.

Обещанный замок возник впереди, стоило взобраться наверх и окинуть окрестности взглядом. Старый, но грозный, грузно оседлавший отвесный склон, он выглядел настолько естественно и на своем месте, что Александр даже не сразу отреагировал на то, что видели его глаза, словно перед ним оказалась картинка с плаката или из календаря, обретшая размер и трехмерность.

Зато, когда мозг осознал увиденное, мужчина споткнулся и чуть не полетел носом на землю.

— Что… Что ЭТО?! — Сдавленным голосом просипел мужчина, едва к нему повернулись удивленные спутники.

— Крепость Сарсхолл, — насмешливо проговорил Кайен. — Могучий оплот королевской власти Лонгрии на северо-восточных рубежах. Ты впечатлен, чужак?

— Твою…, - искренне отозвался Александр, начиная понимать, что, кажется, домой он попадет не скоро. — Откуда она взялась, эта ваша долбанная крепость?!

— Сарсхолл защищает границы королевства уже несколько десятков лет, — глаза Дездры гордо засверкали. — Первый камень был заложен еще до Исхода. Так что следи за своим языком, потерянный. Сиру Майхорту не понравятся подобные речи.

— Так, — ровно сказал Александр, отчаянным усилием беря себя в руки и подавляя накатывающую панику. — Так. У меня только один вопрос. Это шутка? Если да, то самое время просто посмяться.

Парень с девушкой переглянулись, и Дездра мягко заговорила.

— Послушай, потерявшийся, мир изменился с тех пор, как ты видел его в последний раз. Так… бывает. Не знаю, чем ты прогневил Добрых Соседей, но здесь и сейчас ты среди людей. Ты жив, а значит, ничего непоправимого не произошло.

Александр несколько раз открыл и закрыл рот. Под ребрами кололо, в виски молоточками стучала боль. Не хватало только, чтобы его, так заслуженно гордящегося своей физической формой, на почве стресса разбил инсульт. Александр закрыл глаза и глубоко задышал, выкидывая из головы все мысли разом и успокаивая себя. Дездра права. Ничего непоправимого не произошло.

— Хорошо, — мужчина открыл глаза и внимательно посмотрел на Дездру. — Расскажи мне, куда я попал. Все, что знаешь.

Подробный и путаный рассказ девушки Александра не обрадовал. Он оказался не то в Средневековье, не то в еще более ранних временах. Если раньше его самым страшным профессиональным кошмаром было не угнаться за стремительно развивающимся миром гаджетов, то теперь ему, судя по всему, придется выживать вообще без техники. Ни телефона. Ни компьютера. Ни электрического освещения. Как жить?!

Несколько наводящих вопросов окончательно убедили мужчину, что прошлым Земли этот мир не является. Александр не знал, радоваться ли этому факту, особенно если учесть, сколько войн, эпидемий и прочих напастей сотрясали многострадальную родную планету, или печалиться. Ведь знание поворотных вех истории могло сослужить мужчине неплохую службу. И речь здесь шла не только о безопасности, но и о карьере. Информация во все времена была ценным товаром, а уж такую-то уникальную Александр сумел бы выгодно использовать.

С мыслью о своем попаданчестве Александр примирился на удивление быстро. Мозг привычно отложил на потом вопрос, с которым не мог справиться сейчас, и переключился на обдумывание практической стороны вопроса. В конце концов, хотелось же Александру радикальных перемен. Вот и получил: из индустриального будущего в романтическое рыцарское прошлое прямиком из фантазийных книг, взятых с полки его дочери. Неужели он, дитя двадцать первого века, не сумеет хорошо устроиться со своим дипломом в отрасли, о которой здесь даже не слышали, и семилетним опытом руководящей работы?

Дездра продолжала щебетать; Александр слушал ее не особо внимательно, быстро запутавшись в именах и титулах незнакомых ему людей. Зато молчаливый братец девушки немного оттаял и стал дополнять слова сестры. Сам парень оказался личным слугой одного из рыцарей гарнизона, чем безмерно гордился. Происходили новые знакомцы Александра из деревенских, ни роду, ни племени не имели, но за какие-то заслуги угрюмый паренек приглянулся сиру Анхолту, одному из трех рыцарей входящих в гарнизон Сарсхолла. Судя по короткому описанию обязанностей, Кайен являлся обычным мальчиком на побегушках, но парня это устраивало. Александр же только презрительно фыркнул.

Из всех имен землянина заинтересовало пока только одно — сир Майхорт Остлендский, сын Майверта, рыцарь Его Величества и комендант Сарсхолла. Человек, от разговора с которым напрямую зависело ближайшее будущее Александра.

— Расскажите мне об этом вашем коменданте, — попросил землянин.

— Сир Майхорт — великолепный мечник, — заявил Кайен. — Да и с копьем великолепно управляется: на прошлогодней охоте лично завалил матерого секача.

Александр чуть заметно поморщился: по его мнению парень был слишком помешан на всякого рода железках.

— Его прадед, сир Майрус, участвовал еще в первых кровопролитных битвах при Исходе, — сообщила Дездра. — Дед и отец были надежной опорой трона. Самого сира Майхорта с детства готовили к посвящению в рыцари. Говорят, он командовал полным отрядом уже в двадцать лет, служа еще отцу Его Величества.

— А что он за человек?

Брат с сестрой переглянулись, после чего парень ответил.

— Он рыцарь Его Величества. Верный. Честный. Неподкупный. Умный.

— Умный, да вот на язык не сдержан, — хмыкнула Дездра. — Если бы сир хотя бы умел молчать, не прозябал бы на границе уже десятую зиму.

— Безмозглая овца, — прикрикнул на сестру Кайен. — Сама языком трепать любишь чрезмерно! Сир Майхорт — идеальный пример того, каким должен быть рыцарь.

— А еще он со странностями, — огрызнулась раздосадованная Дездра. — Олду видит, Олду всё видит, а сир Майхорт взывал к Пришлой, отвергнув богов предков.

— Не трепли имена богов, — отчеканил Кайен. — То, о чем ты говоришь сейчас — досужие сплетни.

— Об этом все говорят, — насупилась Дездра.

— А о чем вообще речь? — Вмешался в перепалку Александр. Ему как раз не хотелось тратить драгоценное время на чужие споры.

— До Исхода на землях Лонгрии поклонялись многим богам, но превыше всех — Олду, Верховному богу, — хмуро пояснил Кайен. — Потом из-за моря пришли высокие люди. Они служили Богине, жестокой и прекрасной, и именно она указала им путь в Лонгрию. На нашу землю.

— Теперь благородные славят Богиню, — процедила Дездра. — Лишь простой люд помнит старых богов. Но боги не прощают такого пренебрежения, а Пришлая жестока. Ее и верные-то последователи стараются лишний раз не тревожить.

— А что сир Майхорт просил у богини? — Поинтересовался землянин.

— Никто не знает, — пожала плечами девушка. — Не то помощи, не то совета.

— Никто не знает, взывал ли сир Майхорт к Богине на самом деле, или это придумали служанки, — отчеканил Кайен. — Было это или нет: Богиня не ответила на призыв.

Дездра упрямо покачала головой и, помолчав, чуть слышно шепнула.

— Быть войне.

Александр нахмурился. Не хватало только встрять в кровавые средневековые разборки. Хотя… Было и что-то дельное в услышанном. В голове начала оформляться парочка идей.

— А ты сам-то из каких, потерявшийся? — Задала вопрос Дездра, решившая, что свой долг по просвещению чужака она выполнила, и пора дать волю собственному любопытству.

— В смысле? — Не понял Александр.

— Какого ты сословия, — пояснила девушка.

— У нас нет сословий, — отозвался мужчина. — Все люди равны.

— Так не бывает, — убежденно заявил Лайон. — Либо ты вассал, либо сюзерен. Или слуга. У тебя есть хозяин, чужак?

«Ага, государство, начальник и жена», — чуть не брякнул в ответ Александр, но вовремя решил, что таких шуток здесь не поймут.

— Я сам себе хозяин, — сдержанно отозвался он.

— Тогда у тебя должны быть слуги, — выпалила Дездра.

— Нет у меня слуг, — нахмурился Александр, начиная осознавать, что впереди его ждет весьма серьезная проблема. — Да и не важно это все. Если, к примеру, я у себя был королем, какое значение это будет иметь здесь? Тем более, я могу назваться кем угодно: мои слова никто не сможет проверить.

— Будь ты воином, — Кайен смерил Александра подозрительным взглядом. — Его Величество пожаловал бы тебя рыцарскими шпорами и званием. Но тогда ты был бы обязан владеть пятью искусствами: оружием, верховой ездой, благородными манерами, знанием геральдики и даром стихосложения. Как ты и сам понимаешь, это очень легко проверить.

— Умение махать железяками — еще не самое главное, — нахмурился Александр. — Я хотя бы грамотный.

— Я нет, — пожал плечами парень. — Ну и что? Зато я могу продержаться целых пять минут в поединке с оруженосцем сира Сайрина, а он хороший мечник.

— Я умею читать, писать и считать, — пояснил Александр.

— Едва ли тебе пригодится какое-либо из этих умений, — пожала плечами Дездра, поддерживая брата.

Тем временем стены замка приблизились вплотную. Дорога к нему оббегала подножие холма и взбиралась наверх петлями, в меру пологими, чтобы в Сарсхолл могла проехать повозка с припасами, и достаточно крутыми, чтобы у людей перехватило дыхание, и разговоры затихли сами собой.

А потом над головой нависли зубчатые крепостные стены, высокая каменная арка входа на миг закрыла дневной свет, а потом Александр вслед за своими провожатыми оказался в замковом дворе. По двору деловито сновали люди, перемещаясь между десятком подсобных строений, поднимался дым над кузницей, пара служанок о чем-то громко спорила у колодца, конюх вел под уздцы крепко сбитого мохнатого жеребца, стояли на постах дежурные стражники, и все окидывали Александра любопытными взглядами.

Землянин и сам вовсю крутил головой по сторонам, изучая открывшийся ему такой чуждый и незнакомый быт. Все это казалось таким странным и ненастоящим, что мужчина начал ощущать легкую панику. Кайен покинул своих спутников, перекинувшись парой слов с ближайшим постом стражей, и куда-то убежал. Хорошо, хоть его сестрица осталась рядом с дезориентированным чужаком. Дездра-то и пояснила, что Кайен должен вначале доложить о потерявшемся своему рыцарю, получить его разрешение, потом найти оруженосца сира Майхорта, и только потом Александр предстанет перед высшей властью на несколько сотен миль вокруг.

Серо-желтая громада замка поднималась глухой стеной на два человеческих роста, подавляя и угнетая; выше шла галерея с узкими окошками-бойницами. Такие же узкие окна-прорези бдительно скалились на пришельца с четырех квадратных смотровых башен по углам крепостной стены, а также с центральной башни-донжона, отбрасывающей тень через весь двор до массивных, закрывающих проход в крепость решеток.

А потом вернулся Кайен, и Александр с замиранием сердца переступил порог крепости. Внутри было мрачно и неуютно. В длинных вытянутых коридорах, освещенных лишь дрожащим огнем факелов, едва могли разминуться два крупных человека; винтовые лестницы отличались узкими ступенями и отсутствием перил; потолок, высокий и закопченный, давил на плечи. Изрядно покружив, Александра привели на третий этаж в закуток перед массивной деревянной дверью, где Кайен оставил его одного, напоследок велев ждать.

Отчего-то землянин был уверен, что комендант примет его незамедлительно, но на полутемной площадке перед дверью ему пришлось проторчать не менее часа, прежде чем наружу вышел мальчик и передал ему распоряжение коменданта войти.

Попав в светлое помещение после полумрака коридора, Александр прищурился, а потом с интересом огляделся. Кабинет сира Майхорта был небольшим. Вся его обстановка состояла из деревянного стола, пары деревянных стульев и кресла, небольшого закрытого шкафа у стены и большого сундука, стоящего справа от окна. Изящество и красота не входили в список требований, предъявляемых этой мебели: вся она была добротной и массивной, с грубо выполненными вензелями на спинках и дверцах. На стенах висели выцветшие полотна, призванные скорее защитить от сквозняков, чем украсить интерьер, на столе стояло два увесистых канделябра, каждый на десяток свечей, лежали какие-то бумаги, похожие на пергаментные свитки, рядом с ними чернильница с торчащим из нее пером. Освещался же кабинет солнечным светом, падающим через распахнутые ставни на окне, да разожженным, несмотря на летний день, камином.

Хозяин кабинета был ему под стать: на голову ниже Александра, но раза в три шире в плечах, с резкими чертами лица, густыми сросшимися бровями и кривым, явно не раз сломанным носом, сединой в темных волосах и густой бороде и цепким внимательным взглядом глубоко посаженных глаз. Одежду хозяина рассмотреть не удавалось: он сидел, заслоненный рабочим столом. Виден был только верх шерстяной рубахи, да грубо сработанная металлическая кольчуга поверх. Голова была непокрыта; густые курчавые волосы свободно падали на плечи.

Сир Майхорт дал своему гостю несколько минут, чтобы осмотреться, прежде чем заговорить.

— Итак, чужак, добро пожаловать в Сарсхолл. Мне сообщили, что ты был пленником народца с Холмов. Это так?

Александр мимоходом отметил, что сесть ему не предложили, хотя стул стоял рядом, и ответил, тщательно отмерив в голосе спокойствия и доброжелательности.

— Не могу утверждать подобное: про обитателей Холмов я слышу впервые.

— Кто же ты и откуда? — Комендант говорил ровно и смотрел внимательно. Особого интереса от него землянин не ощущал, но теряться из-за такой мелочи не собирался.

— Я уроженец другого мира, — в голосе землянина все же прозвучала нотка превосходства. — Далекого иного мира, чей прогресс ушел далеко в будущее по сравнению с вашим.

В нескольких словах Александр описал свою странную историю, не вдаваясь в особые подробности с одной стороны и напустив тумана с другой. Напоследок же мужчина многозначительно произнес.

— Я знаю, что вы, сир Майхорт, обращались к высшим силам с просьбой о помощи. Вы были услышаны.

Комендант немного наклонил голову к левому плечу, показывая, что слова Александра были поняты правильно. Землянин же старательно удерживал показное спокойствие, ступив на зыбкую почву догадок и предположений. Ожидая во дворе, он порядком насмотрелся на быт простого люда и подобного себе не желал. Дитя двадцать первого века, он привык к совершенно другому уровню жизни и прекрасно отдавал себе отчет, что выбиться из низов здесь не хватит жизни. А значит, нужно изначально обеспечить себе положение. И если мнимое покровительство какой-то безымянной богини способно в этом помочь, почему бы и нет? Едва ли у высших сил будут особые претензии к попавшему в переплет землянину, тем более у женщины, а уж Александр прекрасно знал, отчего прекрасный пол бывает злым и жестоким. Это если эти самые силы существуют, во что землянин почти был готов поверить. Если же нет, то на нет, как говорится, и суда нет.

— Значит, — нарушил затянувшееся молчание комендант. — Ты, Александр, утверждаешь, что являешься посланником Богини?

Уверенный и проницательный взгляд этого немолодого командира нервировал землянина. Сир Майхорт явно не испытывал ровным счетом никакого пиетета перед потенциальным посланцем божественной воли.

— Да, — коротко отозвался Александр. Он профессионально умел делать хорошую мину при плохой игре, да и сам начинал потихоньку верить в свою причастность к божественному замыслу. В конце концов, чем черт не шутит! Занесло же его из родного города в это не-пойми-где. Ведь легко мог погибнуть в банальном ДТП, так нет же, жив и здоров где-то на просторах множественной вселенной. И если к этому обстоятельству приложила ручку некая богиня — хорошо. Особенно, если она молода и красива.

Покровительство высших сил лишним никогда не будет. Еще неизвестно, удастся ли вернуться назад. Да и что ждет его там? Утопившая в рутине семья? Карьера, вроде как и удачно сложившаяся, но периодически подводящая к мысли: незаменимых людей нет? Друзья-приятели, с которыми хорошо пить пиво и трепаться ни о чем? Жизнь, размеренная и скучная, пустая и бессмысленная?

А здесь ему дан шанс начать все заново, сложив мозаику собственной жизни принципиально иным узором. Александр никогда не был романтиком, но грубые каменные стены этого замка будили что-то странное в его душе, что-то из древних доисторических времен, не тронутых лоском цивилизации, и в душе землянина зарождался азарт и жажда новых впечатлений.

— Что ж, — внимательно отслеживая малейшую, даже тщательно подавляемую, смену эмоций на лице землянина, комендант, наконец, принял для себя какое-то решение. — Если ты действительно посланец Богини — докажи.

— Начинается, — буркнул Александр. Именно этот момент был самым скользким во всем разговоре. Доказывать было нечем. Хотя… Ну что могло понадобиться этим темным людям, верящим в бабайку из-за-холма? Положим, атомную бомбу землянин им на коленке не соберет, но что-нибудь попроще из школьного курса физики припомнит. А что не вспомнит, то, как тот студент, придумает. — И как же я должен это доказать?

Вместо ответа комендант поднялся из-за стола, крепко взял Александра за плечо и подвел к разожженному камину. От пламени шло жаркое тепло, хотя в самом кабинете было прохладно.

— Коснись огня, — велел сир Майхорт.

— Что?! — В первый момент Александр не поверил собственным ушам. Кажется, до торжества светлого разума, в этом средневековье было как до Луны пешком.

— Вложи руку в пламя. Если Богиня действительно покровительствует тебе, то ты останешься невредим, — мужчина говорил ровно, но в глубине его глаз землянину мерещилась насмешка.

— Я не посланец Богини, — глухо признался Александр после секундного колебания.

Комендант удовлетворенно кивнул, будто и не ждал другого ответа и вернулся в свое кресло.

— Хорошо, — спокойствие этого человека начало раздражать Александра. — Тогда кто я?! Я не здешний! Я вообще из другой эпохи!

— Ты угодил за Грань, — благодушно пояснил командир. — Изнанка чужда людям, только альфы способны находиться там без последствий. Со смертными Изнанка играет дурные шутки: у кого-то отбирает чувство реальности, кто-то теряет разум, кто-то чувство времени.

— Да поймите же, я могу быть посланцем вашей богини, — упрямо проговорил Александр. — Я пришел из другого мира. Совсем другого, понимаете? То, что у вас творится здесь, сейчас, — мы прожили много веков тому назад. Вы не представляете наших возможностей! В моем мире человек практически всесилен. Нам требуется не более нескольких часов, чтобы попасть в любую точку земного шара. Мы можем услышать то, что другой человек сказал, находясь, к примеру, в другой стране. Наш быт наполнен комфортом.

— Это все было, — кивнул комендант, не проявив особого интереса к пламенной речи своего оппонента. Для него это были слова, не более того. — Было, но больше нет.

— Я могу очень многое дать этому миру, — отчеканил Александр.

— Можешь, — качнул подбородком комендант. — А можешь и не сделать. Так ты по-прежнему считаешь себя носителем Ее воли? Это легко проверить.

— Сунув руку в камин? — Разозлился землянин. — Нет, уж простите, я не идиот.

— Ты сам не веришь, в то, что говоришь, — подытожил комендант. — За свое будущее не бойся: никто тебя не тронет и за порог Сарсхолла не выкинет. Поживешь здесь, к тебе присмотрятся; возможно, найдешь себе дело по душе. Кем ты был раньше?

— Заместитель руководителя по координации проектов, связанных с организацией объектов малой торговли, — мстительно отчеканил Александр.

Сам он название своей должности запомнил не с первого раза, а на людей непосвященных такая формулировка всегда производила впечатление. Правда, как оказалось, не в этот раз.

— Конкретнее, — потребовал сир Майхорт.

— Я занимался установкой торговых павильонов, — расшифровал землянин.

— Ты строитель? — В глазах коменданта впервые мелькнул интерес.

— Нет, конечно, — фыркнул Александр. — Я решал рабочие вопросы. Поиск клиента, подбор места, оформление всей надлежащей документации: санэпидемслужба, пожарные, налоговая, нормативы, допуски…

— Ты купец? — Снова спросил комендант, и Александр осознал, что его знание нормативной законодательной базы российской действительности двадцать первого века едва ли здесь кого-нибудь впечатлит.

— Я был руководителем крупного отдела, — произнес землянин. — У меня в подчинении было пять человек.

— Что ж, — вздохнул сир Майхорт. — Сейчас попробуем твои силы в другом деле. Я пристрою тебя пока в помощь старому Майксу на конюшню. Он давно просил у меня помощника, вот и проявишь себя. Крышу над головой и пропитание получишь, вдобавок я положу тебе жалование в пятнадцать бронзовых динариев в месяц. Стандартное жалование конюха — двенадцать динариев, но, считай, я пошел тебе навстречу.

— На конюшню? — У Александра банально отвисла челюсть. Такого поворота он не ожидал. — Вы что, не в состоянии найти мне более подходящее занятие?

— Например? — Комендант проигнорировал выпад.

— Я могу стать вашим секретарем, в конце концов! — Не сказать, чтобы такая роль устраивала мужчину, но, во всяком случае, это было лучше работы конюха.

— Моей перепиской, — комендант не повысил голоса, но Александру разом стало неуютно. — Занимается мальчик, который знает, как выглядит письмо, и что это письмо он должен передать лично в руки мне или рыцарю, оставленному мной за главного в мое отсутствие. Знать содержание письма ему не нужно, более того, при необходимости он, не колеблясь, отдаст жизнь, чтобы уберечь послание от чужих рук. Я не могу оказать подобное доверие человеку, которого вижу первый раз в жизни. Ступай вниз, найди Майкса. Скажешь, я прислал.

Аудиенция была завершена. Александру ничего не оставалось, как сдержанно кивнуть и выйти из кабинета, едва удержавшись, чтобы с грохотом не хлопнуть дверью.

* * *

Старый Майкс к ужасу Александра, оказался всего на пять лет старше землянина. Помощнику конюх обрадовался и сразу загрузил новичка работой, не столько тяжелой, сколько грязной. Убрать в стойлах, посыпать пол свежей соломой из специально заготовленной кучи, принести свежей воды в поилку, задать корм — за пару часов Александр вымотался, взмок, изгваздал выданную ему рабочую одежду, пошитую из грубой ткани и не особо добротно, и полностью пропах характерным духом конюшни.

Жители замка восприняли назначение новичка достаточно равнодушно. Любопытничали, в основном, слуги да мальчишки; оруженосцы уже презрительно воротили нос, рыцари и офицеры, похоже, вообще не заметили пополнения. Сердобольная Дездра взяла попаданца под свое покровительство: показала, где находится задняя калитка, через которую можно вынести из крепости ведра с навозом, в каком закутке стоит специальная бочка с водой для умывания, к кому обратиться с бытовыми нуждами и прочее-прочее-прочее. Александр был благодарен девушке за проявленную заботу, хотя и прекрасно понимал ее истоки: Александр был из своих, простых, неблагородных. Такой же работяга, как и все те, кто обеспечивал нужды Сарсхолла.

Коренные обитатели конюшни появление нового лица встретили с подозрением. Местная порода была приземистой, косматой, крепко сбитой и умной. Ум, правда, выражался большей частью в крайне пакостном нраве. К рыцарским коням, содержащимся каждый в отдельном стойле, Александра, слава богу, не подпустили: те могли спокойно прокусить руку или проломить ударом копыта череп нерасторопного чужака, да и в общий загон, где бродили рабочие лошадки, входил только Майкс. Зато землянину доверили починить прохудившуюся упряжь, и мужчина проклял оказанное ему доверие, в кровь исколов пальцы.

Происходящее казалось странным затянувшимся сном: от раннего подъема на рассвете, завтрака прямо на рабочем месте, бесконечной уборки, короткого перекуса в обед, и плотного ужина в общем помещении после заката. Тогда наступала время отдыха, песен, разговоров; люди смеялись и шутили, особо непоседливые разминали кулаки, а остальные с азартом наблюдали за потасовкой, подначивая драчунов. Люди здесь жили простые, простыми были и привычные для них развлечения. Александр обзавелся несколькими знакомыми, с кем-то отношения сложились даже дружеские, тем более обращение к «заблудившемуся» было вполне покровительственным, но чувствовал себя землянин по-прежнему не в своей тарелке. Поднимаясь под самую крышу в каморку, которую делил с еще тремя парнями, Александр часто касался рукой стены, чтобы убедиться в ее реальности. Но стена не торопилась исчезать, как не спешил таять в лучах солнца и Сарсхолл.

За несколько дней Александр вполне обжился на новом месте. Коменданта он после памятной беседы больше не видел, обстоятельства появления новичка уже перестали волновать умы обитателей Сарсхолла, когда замок всколыхнули новые события.

Звук рога со сторожевой башни возвестил о приближении гостей. Огромные деревянные ворота по причине мирного времени были открыты постоянно, металлические решетки опускались только на ночь. С крепостной стены опрометью сбежал мальчишка-посыльный со сверкающими от возбуждения глазами, и спустя пару минут уже весь Сарсхолл знал, что к крепости приближаются четыре всадника.

Наконец, под глухой перестук копыт и возбужденное перешептывание сбежавшихся поглазеть обитателей замка маленькая кавалькада въехала во двор. Кони, нервно дергая ушами и косясь на людей, послушно остановились на площадке перед входом в донжон; новоприбывшие откинули капюшоны плащей, и зеваки возбужденно загомонили: трое из наездников оказались девушками.

Александр, и сам с удовольствием оторвавшийся от работы под благовидным предлогом, с чисто мужским интересом пробежал взглядом по женским фигуркам. Первая девица, худощавая и гибкая, обладательница пышной копны золотисто-медных волос и уверенного надменного взгляда, мужчине не очень понравилась: на таких, молодых и борзых, он насмотрелся еще дома. Вторая девчонка была попроще: русоволосая и сероглазая, с ладной фигуркой и приятным лицом, но рядом с ней коршуном нависал единственный мужчина в отряде, так что не стоило и слюни пускать.

Третья всадница замерла позади своих спутниц, но когда Александр вытянул шею, чтобы лучше ее рассмотреть, его сердце пропустило удар. Она была красива, изумительно красива, словно не человек из плоти и крови, а спустившийся на землю ангел. Личико сердечком, пухлые детские губки, удивительно тонкие и правильные черты, наивно распахнутые глаза невероятной небесной синевы, молочная белизна кожи, длинные волнистые пряди белоснежных волос. Кисть руки, нервно сжимающая поводья, была крохотной и изящной, а выглядывающее из-под плаща запястье таким тонким, что его можно было обхватить двумя пальцами. Эта девушка единственная в отряде предпочла платье и дамское седло, и этот факт добавлял ей женственного очарования.

Завороженный хрупкой красотой незнакомки, землянин пропустил момент, когда на порог крепости в окружении своих рыцарей вышел сир Майхорт. За полчаса, прошедших с момента получения вести о приближающихся гостях, комендант успел облачиться в парадный камзол и прицепить на пояс ножны с мечом, а в руках мужчина несмотря на яркий полдень зачем-то держал зажженный факел.

— Леди, — гостьям был отвешен исполненный достоинства легкий поклон. — Я, комендант крепости Сарсхолл, сир Майхорт Остлендский, верный рыцарь Его Величества, имею честь приветствовать столь очаровательных гостий в моих владениях.

Золотоволосая всадница, явная предводительница маленького отряда, расстегнула пряжку плаща, позволив ему соскользнуть с плеч на круп лошади и открыть ее мужской костюм, легко спустилась с седла, проигнорировав качнувшегося ей на помощь рыцаря, и быстрым уверенным шагом преодолела разделяющее ее и коменданта расстояние.

— Я посланница великой Богини, — объявила девушка. — Это моя свита.

Она вполоборота обвела притихших людей гордым взглядом и торжественно возвестила.

— Вы звали. Ваш зов был услышан.

— Леди, — комендант, словно приняв для себя какое-то решение, шагнул вперед и протянул гостье плюющийся искрами факел.

Александр закусил губу, поняв, какую проверку сир Майхорт только что предложил девице. Та же хищно усмехнулась и на глазах потрясенно вздохнувшей толпы уверенно зачерпнула огонь ладонями и окунула лицо прямо в пляшущие языки пламени, словно это была обычная вода.

— Благодарю, — после жуткого огненного умывания на лице девушки не осталось ни единого ожога, а голос зазвучал холодно и высокомерно. — Ничто не освежает лучше, чем родная стихия. Однако должна вас предупредить: мои спутники в этом плане несколько консервативны. И если на этом проверка закончена, давайте перейдем к сути моего визита.

— Я прошу прощение за недоверие, моя леди, — комендант не глядя протянул руку, и подбежавший оруженосец забрал факел. Сам же предводитель преклонил колено и покаянно склонил голову. — Я не желал оскорбить вас.

— Покажите вашу левую ладонь, — язвительно проговорила девушка. Она бесцеремонно схватила руку поднявшегося мужчины и развернула к себе. Александр заметил странный белесый узор, подобный диковинному шраму.

— Метка Богини, — удовлетворенно проговорила девушка. — Это вы меня звали.

Она накрыла ладонь мужчины своей, узкой и длинной. На миг ее рука засветилась, и когда посланница убрала пальцы, метка исчезла, будто ее и не было.

— Богиня оказала тебе великую честь, человек, — промурлыкала девушка. — Я леди Фалитта. Это мои спутницы, леди Латона и леди Лана, и мой телохранитель, сэр Штайн.

— Прошу вас быть гостями в Сарсхолле, — отозвался комендант. — Следуйте за мной, леди. Для вас и ваших людей подготовят покои.

Фалитта обернулась к своим спутницам и приглашающе мотнула головой. Сэр Штайн легко соскочил со своего коня и помог спешиться своей спутнице. Беловолосая же девушка на мгновение растерянно застыла в седле, словно не зная, что делать дальше, и повинуясь внезапному порыву, Александр бросился вперед, обмирая от собственной смелости.

— Моя леди, — подражая коменданту, хрипло проговорил он, и девушка благодарно улыбнулась ему. Ее маленькие руки робко легли на его плечи, сам землянин осторожно обнял красавицу за талию и легко снял с седла. Заскорузлые от мозолей, натруженные ладони скользнули по гладкому шелку ее платья, почувствовали тепло ее тела и с сожалением отпустили, едва девушка восстановила равновесие.

— Благодарю вас, — нежным голосом поблагодарила незнакомка и поспешила к ожидающим ее спутницам.

Александр же взял под уздцы лошадь и повел в загон: ему работы прибавилось. Однако, не смотря на этот удручающий факт, на губах мужчины, нет-нет, да появлялась мечтательная улыбка.

Глава 6. Затишье

Юнона набрала в легкие воздуха, зажмурилась и нырнула. Холодная вода горного озера обжигала кожу, ноги не доставали дна, и девушке мнилось, что она парит в ледяной упругой невесомости.

Вынырнув, Юни долго пыталась отдышаться под насмешливым взглядом зеленых глаз. Восстановив дыхание, озябшая девушка в несколько гребков доплыла до берега и забралась на крупный нагретый солнцем валун, нависший над водой. Мокрая полотняная рубашка неприятно липла к телу, но купаться в одном белье Юнона не рисковала: облюбованное место хоть и находилось достаточно далеко от человеческого жилья, но полностью безлюдным его назвать было нельзя. К озеру приходили и пастухи со своими отарами, и охотники, и просто путники. Большинству из них хватало недвусмысленно оскаленных клыков принявшего волчье обличье Вервульфа, чтобы не искать знакомства с одинокой девушкой, но и издалека бросаемые взгляды были ей неприятны.

С момента появления Юноны в этом мире прошла уже почти неделя, и все это время беглая ученица Владыки наслаждалась свободой. Жизнь в замке с точки зрения девушки не отличалась особым разнообразием. Сарсхолл оказался небольшой военной крепостью, возведенной на дальней границе не особо процветающего королевства, и единственной задачей замка было эти границы защищать. От кого, правда, непонятно: к востоку от замка простирались лишь безжизненные вересковые пустоши. Кто их населял и населял ли, Юнона не знала, но одна из дозорных башен была обращена в ту сторону, и ее смотровая площадка не пустовала ни днем, ни ночью.

Сам Сарсхолл нравился Юноне, несмотря на мрачные коридоры и маленькие помещения. Комнаты, которые выделили посланницам Богини, находились на третьем этаже, и из окна спальни Юноны открывался великолепный вид на дальний лес. Старые гобелены, некогда нарядные, а теперь выцветшие, плохо защищали от пропитавшего стены холода и сквозняков, но под теплым пледом было хорошо и уютно, тем более что к себе Юни приходила только ночевать.

Ветра, не стихающие в этих краях, уносили прочь чад и гарь от хозяйственных построек и взамен затягивали небо облаками. Дожди были частыми гостями в Сарсхолле: короткие, моросящие, освежающие.

Зато озаренный лучами утреннего солнца Сарсхолл был прекрасен. Сочетание серого и зеленого, камня и бескрайней зелени, окружающих крепость холмов, очаровывало Юнону, и она была готова часами любоваться замком. Правда, издали.

Впервые за долгое время Юни была свободна. Она могла идти, куда душа пожелает, делать, что хочется, и никто не смел ей указывать. Спутницы посланницы занимали привилегированное положение, недоступное больше никому в замке. Они не принадлежали миру простых смертных, они вызывали у окружающих жгучий интерес, а то и зависть. Им были готовы услужить многие, но Юнона по примеру подруг старалась не злоупотреблять чужими услугами.

Потому, захватив на кухне сверток с провизией, Юни ни свет, ни заря сбегала из замка и часами бродила по окрестностям. Вервульф неизменно составлял ей компанию, и два волка бок о бок мчались по всхолмью, подчас уходя очень далеко.

В нескольких часах пути от Сарсхолла лежали две деревеньки, которые Юни предпочла осмотреть издали; лес с юга изобиловал оврагами и ручьями, на вересковые пустоши по настоятельному совету коменданта оборотни не совались, зато на севере среди холмов отыскалось глубокое озеро, и Юнона безоговорочно предпочла его чистую воду лохани с кипятком.

Огромный белый волк шумно перевернулся, и Юни открыла глаза. Заметив, что подопечная вынырнула из своих дум, зверь обратил к ней умную морду.

— Расскажи, что произошло у вас с Владыкой Лиорэлем.

Девушка нахмурила брови. Просьба была неожиданной, хотя до этого Юни довольно подробно описала названному отцу свое обучение в эльфийских землях и даже похвасталась кое-какими успехами.

— С чего ты взял, что что-то произошло? — Девушка ответила вопросом на вопрос.

— Это очевидно, — отозвался зверь. — Ты сбежала. Сбежала от наставника, от Ковена, от эльфов, в конце концов; причем сбежала не сама — тебе помогли. Я слышал, что эльфийский Владыка — жесткий правитель, но и тебя нелегко сломить. Просто скажи, он обидел тебя? Оскорбил? Что он сделал?

Юни отвернулась. Обиды? Их было полно. Оскорбления? Лиорэль не скрывал пренебрежительного отношения к ученице, впрочем, Юни тоже не проявляла особого пиетета в отношении наставника. По крайней мере, пока пыталась наладить с ним контакт.

В памяти всплыл один из самых ярких уроков, преподанных ей наставником. Тогда Владыка еще пытался обучить ее магии, особенно защитной…

Само заклятие искажения пространства не было особо сложным и базировалось на почти чистом выбросе силы, что получалось у Юноны на порядок лучше, чем какие-либо ажурные плетения. Единственная сложность заключалась в том, что эту энергию следовало направить по заданному вектору, изменив участок реальности вокруг себя таким образом, чтобы исказить траекторию полета любого брошенного в девушку предмета или заклинания.

Пока упражнялись со специальными мячиками, у Юноны все получалось. Скользящий шаг навстречу летящему объекту, полутанцевальное па, поворот, энергия, вплетаемая в движение и им же направляемая, и снаряды проносились в опасной близости от тела, но все же мимо.

С учебными файерболами тоже прошло на ура: энергетические шарики рикошетом улетали в голубую даль.

А потом Лиорэль заявил, что поле боя — не место для бальных танцев, и ученица должна влиять на окружающий мир только силой воли. Против нее выставили лучника, и не успела девушка возразить, как тот выпустил в ее сердце самую настоящую стрелу!

Пока мозг пребывал в ступоре, тело оперативно взялось за собственное спасение. Благодаря волчьей реакции, Юнона успела сомкнуть пальцы на смертоносной посылочке. И все было хорошо, если бы Владыка Лиорэль, прекрасно понимавший, что подобное задание для ученицы невыполнимо, не решил сам обезопасить ее простым, но эффектным способом.

Лучников было два. Второй стоял в стороне, и девушка не могла его видеть. Две стрелы сорвались с тетивы с разницей в один удар сердца. И если первую Юнона остановила голой рукой, то вторая нашла цель, пробив запястье девушки насквозь.

Вначале был шок: ни до, ни после Юнона не получала во время тренировок настолько серьезных травм. Потом пришла сводящая с ума боль. А Лиорэль, глядя на скорчившуюся на земле ученицу, процедил что-то про достойное наказание за глупость и запретил лекарям вмешиваться.

Стрелу Юноне пришлось вытаскивать самой, самой же пришлось останавливать кровь и бинтовать одной рукой раненное запястье. Наверное, если бы не Киэ'Ланарт, девушка сошла бы с ума бы от боли и обиды. А так…

Рана зажила, воспоминания остались. Между наставником и ученицей воздвигся каменный барьер.

Больше Юнона ни разу не пыталась завоевать похвалу эльфа.

Вервульф молчал, не мешая подопечной собраться с мыслями. Наконец, та пожала плечами и безмятежно улыбнулась.

— Мы просто не нашли общего языка, — подобрала она подходящие слова.

Волк кивнул, принимая нежелание Юноны жаловаться. Только прозорливо заметил.

— Ты не собираешься возвращаться к Владыке.

— Не вижу в этом смысла, — отрезала девушка, снова устраиваясь на камне.

На какое-то время воцарилось молчание, а потом Вервульф снова заговорил.

— Я давно хотел тебе кое-что отдать.

Он поднялся, встряхнулся и вернулся в человеческое обличье. Отцепил от своего пояса кинжал в ножнах и вручил Юноне. Девушка с любопытством вытянула клинок и взвесила в руке. Подарок оказался увесистым, но не тяжелым: в самый раз, чтобы усиливать удар, но не утомлять руку. Лезвие было широким у рукояти, обоюдоострым, с две трети локтя длиной и с суженным хищным кончиком. Никаких украшений, никаких гравировок, только серый матовый металл и костяная рукоять без изысков, удобная и теплая. Хороший нож, простой и надежный, как и его даритель.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась девушка.

— Это не простое оружие, — Вервульф помог названной дочери прикрепить ножны к поясу. — Такие кинжалы называют волчьими клыками, и в ходу они только у Свободного народа. Клыки передаются в роду на протяжении многих поколений, и лишь кузнецы-оборотни знают секрет изготовления такого оружия.

Юни с уважением покосилась на широкое лезвие.

— Волк, я не могу его принять, — с сожалением девушка потянулась к ножнам. — Это очень ценная вещь.

— Можешь, — оборотень перехватил ее ладонь и сжал. — И должна. Ты волчица, ты шира Свободного народа, и это оружие тебе под стать. Клыки действенны против нежити — я слышал, что они куются с добавлением серебра. Они разрушают чары и способны принять на себя магический удар. Более того, это единственное оружие, с которым можно спокойно менять ипостась. Оно не потеряется, не затупится, когда ты вернешь себе человеческий облик. Во времена Великой войны волчьи клыки были повсеместно известны как оружие Свободного народа. Такой клинок подчеркнет твое положение и добавит тебе значимости.

Юни погладила пальцами гладкую рукоять. Подарок запал ей в душу сразу, как она взяла его в руки, и его свойства не играли для нее особой роли. Однако справедливости ради, она подняла глаза на названного отца и уточнила.

— Я не собираюсь править.

— Нет, — улыбнулся оборотень. — Пока это не требуется. Об одном жалею, Юни, я не могу отдать тебе второй нож.

— Второй? — Девушка непонимающе посмотрела на друга.

— Клыки всегда куются в паре, — пояснил Вервульф. — Парой обычно и передаются. В моей семье было всего два оборотня: я и мать. Второй клык я в свое время взять отказался. И он утерян.

Юни сочувственно вздохнула. Она знала историю с исчезновением родителей Вервульфа. В общих чертах, скорее от друзей, чем от самого вожака, как и она сама не любившего делиться своими горестями. Она искренне сопереживала оборотню, но не знала, как помочь, как поддержать. Что произошло тогда, не удалось разобрать по свежим следам; что уж говорить сейчас — столько лет прошло.

Оборотень поднял голову и улыбнулся названной дочери.

— Напои клык своей кровью, и он признает тебя хозяйкой и всегда будет тебе надежной защитой. Даже один.

— У меня не будет защитника лучше тебя, — улыбнулась в ответ Юнона и решительно провела острием по ладони. Порез мгновенно набух кровью, и девушка осторожно прижала к нему лезвие широкой стороной. Холод металла успокоил горящую кожу, и оборотень удовлетворенно кивнул.

— Ты узнавала у молодой Кобры, что за дело привело ее сюда? — Волк задал следующий вопрос, наблюдая, как Юни очищает кинжал перед тем, как спрятать его в ножнах, и промывает порез в холодной воде.

— Нет, — Юни пожала плечами. — Фалитта не говорила, а я не спрашивала. Как-то к слову не пришлось.

— Ты должна узнать, — нахмурился оборотень. — Ее затеи могут быть опасны для тебя.

— Брось, Волк, — Юни отмахнулась. — Расклад: трое против одной. Да, и захоти Фолл что-то сделать, ей не было бы смысла тянуть.

Вервульф пристально посмотрел в глаза названной дочери, и та сдалась.

— Хорошо, я поговорю с ней. Только ее для этого еще надо поймать: Фалитта уходит из Сарсхолла еще раньше, чем мы с тобой, и где она пропадает — я не знаю. А вечером особо не пообщаешься, сам знаешь — мы на виду.

Каким бы делом днем не была занята дочь богини, вечером сэр Майхорт считал своим долгом развлекать посланницу и ее свиту. В большом каминном зале ставились столы и скамьи, зажигались свечи, и начинался пир. Девушки сидели по правую руку от коменданта, и ни о каких откровенных разговорах речи идти не могло. Перед ними рыцари на мечах демонстрировали свои умения, им пел древние сказания менестрель, а сэр Майхорт и его ближайшие помощники пытались втянуть девушек в светскую беседу. Тянулись такие посиделки далеко за полночь, и уставшие за день подруги расходились по своим спальням без особых разговоров.

— А ты? — Юнона внезапно осознала, что Вервульф является таким же непосредственным участником авантюры, как и она сама. — Ты проводишь много времени среди обитателей замка. О чем говорят они? С какой целью им потребовалась божественное вмешательство?

Оборотень поморщился.

— Мне стоило прибыть в шкуре зверя, — отозвался он. — Притворился бы твоим псом, толку было бы больше.

— Ночевал бы в моей комнате и лежал во время ужинов у моих ног, — подколола девушка.

— И присмотрел бы за тобой заодно, — парировал оборотень. — Со мной стараются не заводить разговоров, я не вызываю особого доверия, сама знаешь. Кроме того, Богиню звал комендант, и с остальными он своими планами не делился. Меня самого пытались расспрашивать, хотя я чувствую боязнь и опаску окружающих. Мы для них иные существа, живущие в замке на холме Пайн, и все их представления о нас диктуются дошедшими от предков легендами.

— Мы из другого мира, — пожала плечами Юни. — Они понимают это.

— Для них нет других миров, — фыркнул оборотень. — Есть сказочный замок с холма Пайн, и все, что не укладывается в их представление о мире, происходит оттуда. Добрый Народ, про который пел песенки их сказитель, для этих людей более реален, чем мы, хотя нас они видят собственными глазами, а о тех только слышали.

— Ну, увидев такую, как Лана, поверишь в любые сказки, — рассмеялась Юни. — Ты заметил, как на нее смотрят?

— Ты практически не общаешься с ней последнее время, — заметил Вервульф. — У вас все в порядке?

— Да, — Юнона пожала плечами. — Я звала ее с нами, но она отказалась. Мы долгое время пробыли вместе, неразрывно друг от друга. Это очень утомительно, поэтому я стараюсь сейчас ей не мешать.

— Я даже не могу представить, насколько это тяжело.

— Одно тело — две души. Один мозг — два сознания. Одно сердце…, - Юни не договорила и махнула рукой. — Знаешь, Волк, сложнее всего все время быть лучше, чем ты есть. Она единорог, великая героиня войны, спасшая множество жизней и практически в одиночку одолевшая врага. Она Та, что Хранит, а я обычная человеческая девчонка. Мне до Ланы, как до звезды. Она идеал, а я — так. Пытаюсь соответствовать.

Юни замялась, не зная, стоит ли говорить отцу, даже названному, о самой серьезной стороне такого союза. Юнона была смертной женщиной, со своими слабостями и желаниями, со своими порывами и страстями, возможно порочными, но неискоренимыми. Не то, чтобы девушка заглядывалась на кого-то в эльфийских землях, но по ночам ей нет-нет, да вспоминался насмешливый взгляд водянистых глаз, да хватка сильных тонких пальцев. Что же с ней будет, когда в ее сердце постучится настоящая любовь? Платонические отношения не устроят ни Юнону, ни, тем более, ее избранника. Да, Киэ-Ланарт поймет и слова не скажет, но ей будет неприятно.

— Ты не жалеешь? — Проницательно спросил оборотень, явно догадывающийся о подоплеке воцарившегося молчания.

— Нет, — Юни решительно тряхнула головой. — И окажись я вновь перед выбором, поступила бы так же. Сожалею лишь об одном: за несколько минут Фалитта смогла сделать для Ланы больше, чем я за целый год. Плохая я Хранительница.

— Даже дочь Огненной Кобры Нарваннской, в чьих жилах течет божественная кровь, не сумела вдохнуть жизнь в Дух Рога, — парировал Вервульф. — И уж тем более, ей не пришло бы в голову пожалеть призрака и разделить с ним собственное тело.

Юни с сомнением прикусила губу, но спорить не стала. Не было в этом смысла.

* * *

Киэ'Ланарт беззвучно приоткрыла дверь своей спальни. Только удостоверившись, что в коридоре безлюдно, она выскользнула из комнаты и, тихо ступая, устремилась к лестнице.

Тело, сотворенное из огня, двигалось легко и плавно. Каждое движение девушки было исполнено грации и изящества, и никто, даже самый предвзятый наблюдатель не догадался бы, сколько сил эта кажущаяся легкость требует от Ланы.

Десятилетия, проведенные в призрачном состоянии, не прошли даром, сильно изменив погибшего единорога. А может быть, повлиял последний год, когда Киэ'Ланарт привыкала смотреть на мир чужими глазами, из-за чужого плеча. Сейчас сознание Юноны не ощущалось рядом: в этом огромном и холодном замке Лана была одна. Это пугало. Пугали окружающие люди: Лану тяготил их интерес, обращенные на нее взгляды и даже неприкрытое восхищение. Она стала нелюдимой: избегала любых попыток завязать разговор, разрешила убирать в своей спальне только в свое отсутствие, почти не пользовалась услугами выделенной ей служанки, и даже не доверяла той расчесывать свои чудные мягкие локоны.

Плоть, даже такая, ненастоящая, стесняла Дух Рога, порождала чувство незащищенности, беззащитности, вызывала желание спрятаться, укрыться. Только сила воли заставляла Киэ'Ланарт каждый день выходить из комнаты.

Дальше будет хуже. Если Юни каким-то чудом сдержит свое обещание, Лане придется учиться жить самостоятельно. Либо же окончательно прекратить свое существование.

Находящиеся во дворе слуги проводили белокурую красавицу заинтересованными взглядами, но никто не рискнул к ней подойти. Лана же скрылась за дверями конюшни и позволила себе короткий облегченный выдох.

Юни звала ее с собой, но Киэ'Ланарт знала, как ее Хранительница соскучилась по названному отцу, и не хотела им мешать. Тем более, за ворота Сарсхолла Юнона и Вервульф уходили на своих двоих и только там, далеко за пределами видимости с крепостной стены, оборачивались и мчались прочь свободными серебристыми тенями.

Когда-то Лана могла играючи обогнать самого быстрого оборотня. Когда-то очень давно.

Кони встретили появление девушки блеском карих глаз и настороженным фырканьем. Они ощущали какой-то подвох в этой хрупкой белогривой двуногой, но понять его суть, конечно, не могли. Однако это не мешало им тянуться мордами к ее рукам и довольно всхрапывать, когда тонкие пальчики перебирали гриву.

Лана одарила лаской всех желающих и, наконец, погладила по бархатной шерсти свою кобылку. Лошадей они раздобыли при святилище, в темные подвалы которого странники переместились из Изменяющегося зала Лайтмиста. Служителей явление самой настоящей посланницы Богини, из плоти и крови, изрядно напугало, поэтому коней им нашли за считанные минуты. Собрали бы и припасов со сменной одеждой, если бы путники не спешили. Зов оставленной Богиней метки уводил Фалитту на восток, и она неустанно поторапливала весь отряд.

Тихо стукнула дверь о косяк, но Лана слишком погрузилась в свои мысли, чтобы обратить на это внимание. Поэтому тихое вопросительное обращение «леди» заставило ее испуганно вздрогнуть и отпрянуть в сторону.

Стоящий на пороге мужчина успокаивающе вскинул руки и заговорил мягко, увещевательно.

— Простите, леди, я не хотел вас напугать. Я сейчас уйду.

Лана смутилась. Человек делом занят, а она со своей глупой мнительностью только путается под ногами.

— Не надо, — выдавила она. — Я не хотела помешать.

— Вы не помешали, леди, — улыбнулся мужчина, проходя внутрь, но не приближаясь к девушке.

Он потрепал по холке фыркнувшую лошадь, подсыпал зерна в кормушку, поправил криво висящую упряжь. Лана следила за его действиями краем глаза, но мужчина не пытался нарушить установленную дистанцию. Дух рога узнала его: тогда, в замковом дворе, именно он помог растерянной и перепуганной девушке спуститься из седла. Именно его лицо и запомнилось Лане в круговерти того беспокойного дня.

— Оседлать вашу красавицу? — Неожиданное предложение застало Киэ'Ланарт врасплох. Она вначале отрицательно мотнула головой, а потом подумала и кивнула.

Почему бы и нет? С животными ей легче, чем с людьми, и верхом она уже ездила. За пределами каменных стен сияет солнце и ветер дует в лицо. Возможно, он выдует из ее головы все беспочвенные страхи и пустые сомненья, и хоть немного, но разожмется стискивающий грудь обруч?

— Вы поедете одна? — Обеспокоенно уточнил мужчина. — Лошадка у вас спокойная, но мало ли… Возьмите спутника. Хотя бы одного.

— Я не хочу никого напрягать, — тихо отозвалась девушка, расставаясь с идеей развеяться верховой прогулкой.

— Любой почтет за честь сопровождать вас, — формулировка ответа была, как положено, обтекаемо вежливой, но зато тон… Легкое удивление смешалось в нем с уверенностью: как можно терзаться подобными сомнениями?

— А вы можете поехать со мной? — Неожиданно для самой себя тихо поинтересовалась Киэ'Ланарт.

— С радостью, — тепло улыбнулся мужчина и сразу же серьезно добавил. — Если, конечно, компания простого конюха не смутит вас, леди.

— Зовите меня Ланой, — отозвалась девушка. — Все эти придворные изыски чужды мне.

Ее компаньон, назвавшийся Александром, сноровисто взнуздал и оседлал вначале лошадь самой девушки, потом свою. Вывел их во двор, шепнул пару слов караульному, подсадил Лану в седло. Всадники миновали распахнутую калитку в решетке, осторожно спустились по извилистой дороге с холма и уже дальше пустили лошадей вскачь.

Александр оказался не самым опытным наездником, что девушку только порадовало: она и сама неуверенно держалась в седле. Зато он оказался интересным собеседником. В нем не было напыщенной пафосности, свойственной благородным рыцарям, не было в нем и недалекости простолюдина. Он много знал, даже то, о чем сама Киэ'Ланарт никогда не слышала, рассказывал интересно с ноткой юмора и самоиронии. Он был прост в обхождении, но не фамильярен, он не скрывал своего восхищения, но не надоедал восхвалениями и комплиментами. С Александром было легко, и Лана не сразу, но начала получать удовольствие от прогулки.

* * *

Посланница Великой богини проводила время не так праздно, как ее спутницы. Поручение коменданта на первый взгляд казалось таким простым, но за три дня Фалитте не удалось продвинуться в его выполнении ни на шаг. Вот и сейчас девушка окинула мрачным взглядом стену деревьев и со вздохом подняла руки.

Рано или поздно, но что-то получится. Не имеет права не получиться.

* * *

Хрупкая фигурка белокурой Ланы уже давно скрылась в сумраке замковых коридоров, а Александр продолжал улыбаться. Этот день оказался волшебным, восхитительным, похожим на сказку. Кто бы мог подумать, что девушка, запавшая ему в душу с первого взгляда, окажется такой искренней, такой настоящей и такой близкой! Она могла позвать любого: рыцари и их оруженосцы, не колеблясь, сошлись бы в поединке за право сопровождать ее хотя бы раз, но удача улыбнулась ему — землянину.

Теперь Александр парил в облаках, и ни ворчание старого Майкса, ни замечание от дежурного на воротах не могли испортить мужчине настроение. На ужин с прислугой он не пошел, опьяненный общением с понравившейся девушкой, и Дездра принесла ему кувшин воды и ломоть хлеба прямо на конюшню. Отдав снедь, служанка не ушла, а села на табурет недалеко от самого Александра.

— Тебе стоит быть осторожнее, — без обиняков заявила она, едва Александр закончил жевать.

— О чем ты? — Мужчина притворился, что не понял.

— Ты знаешь, — нахмурилась девушка. — Эта леди. Она не для таких, как ты.

— А это не тебе решать, — ответ прозвучал довольно грубо, и землянин поспешил смягчить его шуткой. — Или ты ревнуешь?

— Она из свиты посланницы Богини, — Дездра подначку проигнорировала. — Такие не водятся с простыми смертными. Избегай ее, а то как бы тебе не пришлось пожалеть.

— Она милая и простая девушка, без понтов и закидонов, — оборвал Александр, показывая, что сплетни и домыслы его не волнуют.

— Тогда кто она? — Парировала Дездра. — Откуда? Как попала в свиту посланницы? Из какого рода она происходит? Открой глаза, леди Лана не принадлежит нашему миру.

— Я тоже.

— Ты другой, — девушка вцепилось в руку землянина. — Ты человек, из плоти и крови. Она — нет. Люди не бывают такими. Я не знаю, кто она: из высших альфов, что говорят, прекрасны словно боги, или из Народа с холмов, но она не человек. Посмотри на меня! Посмотри на себя, на коменданта, на любого парня с кухни. Мы люди. И мы другие.

Девушка выпустила руку Александра, подхватила опустевшую тарелку и растворилась в сумерках. Но ее горячий шепот похоронным набатом стоял в ушах Александра.

Глава 7. Ловушка

Юни открыла глаза. В комнате царил непроницаемый мрак, а, значит, до рассвета было еще далеко. Девушка какое-то время лежала, не шевелясь, в надежде, что спугнутый сон вернется, но, нет, тело переполняли энергия и желание эту самую энергию пустить в какое-нибудь, возможно, не совсем мирное русло.

Юнона поднялась, набросила на плечи шаль и босиком прошла к окну. В щелях между ставнями виднелись звезды, и тянуло ночным холодом. Ночь как ночь, ничего особенного. Замок мирно спит, и бодрствуют только караульные.

Девушка уже собиралась вернуться под одеяло, когда различила тихий отдаленный звук. Больше всего он напоминал нежное пение; слов было не разобрать, нельзя было даже определить, кому принадлежит голос — мужчине или женщине. Но кто мог распевать в пограничной крепости посреди ночи? Ясно было одно: напев не имел ничего общего с обычными песнями, звучащими за общим столом.

Юни прислушалась, но мелодия уплыла прочь отголоском обманного эха. Было или показалось?

Девушка зябко передернула плечами, решительно нашарила ботинки и, обувшись, вышла в коридор.

Там было еще темнее, чем в комнате: большинство внутренних каменных переходов днем и ночью освещались только факелами, но сейчас почему-то не горел ни один. Это было странно вдвойне: сир Майхорт строго следил за дисциплиной, караульные делали обход по этажу несколько раз за ночь. Юнона нахмурилась и, тихо ступая, вернулась к себе. Быстро переоделась в штаны и рубашку, приладила ножны с подаренным кинжалом, нашла на ощупь огниво и зажгла свечу. А после, прикрывая ладонью выдающий ее перемещения огонек, отправилась на разведку.

Первый же факел висел в металлическом кольце прямо напротив двери. Встав на цыпочки, девушка с трудом, но дотянулась-таки до него. Головка факела, обернутая пропитанной маслом тряпкой, была еще теплой, — значит, погас он недавно. Зажигать его Юнона не стала: чтобы вернуть единственный источник света на место, ей пришлось бы сбегать за табуретом. Вместо этого она отправилась дальше.

Дежурный сторож обнаружился перед поворотом — девушка споткнулась об него. Он сидел, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги в проход. Пульс бился ровно, парень просто спал на посту, но разбудить его Юнона не смогла, даже как следует тряхнув за плечо. Стражник от толчка сполз на бок, но так и не открыл глаза. Спиртным не пахло; в коридоре чуть улавливался легкий сладковатый травяной аромат, и молодую волчицу это встревожило.

Второй стражник обнаружился уже возле лестницы. Обоих ребят Юнона знала: обычно они патрулировали свой участок вдвоем, а, значит, до утра их бы никто не хватился. Не задерживаясь, Юни прошла мимо, крадучись, сбежала по лестнице, миновала холл и вышла во двор. Здесь факелы никто не тушил. Один горел над головой девушки, второй в железной подставке у ворот отбрасывал от стены дрожащий круг света. И в этом самом свете мелькнула закутанная в плащ с капюшоном фигура.

Юни, не задумываясь, бросилась вперед. Она пробежала через двор и выскочила к решетке ворот, которую как раз закрывал еще один караульный. Одного взгляда в его спокойное отрешенное лицо хватило, чтобы не тратить времени на бессмысленные вопросы. Он машинально придержал тяжелую решетку, пока Юни протискивалась мимо, после до девушки донесся лязг металлических запоров, и караульный вернулся к своей вахте.

Судьба одурманенного человека Юнону не интересовала: в неверном царстве ночных теней она сразу потеряла ночного гостя. Впрочем, тот проявился сам, не успела девушка ощутить разочарование. Темная фигура возникла там, где еще секунду назад было пусто. Молниеносно выброшенная рука вскользь мазнула по виску отшатнувшейся Юноны, отчего у той закружилась голова. Сквозь шум в ушах пробился нежный певучий голос, тот самый, который Юни слышала из спальни. Слова снова оказались незнакомы, но теперь они окрасились повелительными интонациями.

Чего от нее хотели, Юнона не поняла: стоило незнакомцу вновь раствориться в ночном мраке, как туман в ее голове поредел. Девушка коротко выдохнула, прижала ко лбу холодное лезвие кинжала, прогоняя остатки дурноты, и снова бросилась в погоню, прямо по крутому склону холма в стороне от нахоженной дороги, оскальзываясь и спотыкаясь.

Стоило спуститься с холма, как на равнине, залитой обманным лунным светом, стала заметна бегущая фигурка. Ночной гость обогнул подножие холма, на котором стоял Сарсхолл, и теперь двигался на юго-восток, забирая к опушке.

Владыка Лиорэль не зря гонял свою ученицу: благодаря рискованному спуску, она сумела срезать угол, и теперь дистанция постепенно сокращалась.

Беглец несколько раз оглядывался через плечо. Полы плаща тяжело били по его ногам, капюшон от быстрого бега свалился с головы, и уже было видно, что преследуемый — женщина. Почему-то этот факт придал Юноне сил. И когда беглянка с размаху метнулась вглубь леса, выросшего по правую руку, Юни, не колеблясь, последовала за ней.

Едва опушка осталась за спиной, продвижение вперед резко замедлилось. Вопреки намерениям, затеряться в чаще шпионка не сумела: ее местонахождение выдавали то хруст веток, то неверный лунный свет, проникающий сквозь кроны и обличающий движение в сплетение ветвей. Чтобы выследить беглянку, Юноне даже не пришлось превращаться в волчицу.

Заросли впереди поредели, открывая узкий, но довольно глубокий овраг. Его края мостом соединял упавший ствол, подгнивший, но еще достаточно крепкий. Одна за другой, беглянка и ее преследовательница пробежали по ненадежной опоре, вломились в еще более густую чащу и оказались на поляне.

Здесь шпионка остановилась, развернувшись к настигшей преследовательнице и позволяя, наконец-то, себя рассмотреть.

Юни ругнулась сквозь зубы: всех замковых служанок она, естественно, не помнила даже в лицо, но именно эта, невысокая и худощавая, с густой черной косой ниже пояса и резкими угловатыми чертами лица, успела примелькаться. Тэсс видели то на кухне, то со стиркой у пруда. Она подавала на стол, приносила кувшины с водой дежурным стражникам, меняла постельное белье и даже поначалу пыталась услужить хоть кому-то из гостий. Вечно в хлопотах, Тэсс ходила везде и всюду, создавая иллюзию собственной занятости и нужности; при этом служанка была настолько неприметной, что при ней могли вестись любые разговоры.

Сейчас от той служанки остались только смутно знакомые черты лица, немало преображенные выражением уверенности и собственного достоинства. Плечи беглянки были гордо распрямлены; она сама чуть наклонялась вперед, словно готовая в любой момент ринуться в атаку. Из оружия при ней Юнона заметила только рукоять кинжала в коротких ножнах, а, значит, схватка предстояла более-менее на равных.

— Разумно, — Юнона заговорила первой, останавливаясь шагах в пяти от шпионки и немного восстановив дыхание. — Бежать тебе некуда. Ты не сможешь скрыться.

— Я не собираюсь бежать от тебя, Латона, — хрипло отозвалась Тэсс. — Я Тессиан Ль'Эстар из народа альфов.

— И что же ты, Тэссиан Ль'Эстар, — знакомое родовое имя неприятно царапнуло слух Юноны. — Делала в Сарсхолле? Шпионила? Или готовила какую-то гадость?

— Смотрела и видела, — серьезно отозвалась беглянка.

— Значит, шпионила, — удовлетворенно кивнула Юнона. — Тебя не учили старшие, что так поступать нехорошо?

— Я делаю то, что во благо моему народу, — парировала девица. — Мораль лживых двуличных людей мне не указ.

— Кто тебя послал? — Без обиняков спросила Юни, проигнорировав оскорбление. — Что и кому понадобилось в Сарсхолле?

— Ты скоро узнаешь, Латона, — беглянка скривила губы в презрительной усмешке. — Всему свое время.

— Не хочешь говорить — твои проблемы, — фыркнула Юнона. — Вряд ли в замке с тобой станут церемониться. Лазутчиков нигде не любят.

— Боюсь, Латона, — холодно улыбнулась девица. — Что проблемы как раз-таки у тебя. Ты здесь, посреди древнего леса, на земле, что никогда не принадлежала человеческим созданиям. А самое главное — об этом никто не знает.

— Если ты рассчитываешь банально меня убить и скрыться, — Юни с некоторым усилием, но изобразила скучающий тон. — Вынуждена тебя разочаровать: это весьма непростая задача.

— Убить тебя? — Удивленно переспросила шпионка. — И в мыслях не было. Ты отправишься со мной к престолу Вечного короля и станешь живым доказательством моих слов.

— Каких? — Юни опешила.

— Не прикидывайся, — отозвалась ее противница. — Я разгадала ваш тайный замысел. Вероломство будет наказано по заслугам.

— Ты ничего не напутала? — Ехидно переспросила Юни. — Я здесь, вообще-то проездом, на каникулах, так сказать. О каких тайных замыслах речь?

— Не прикидывайся невинной овечкой. Ты прислужница Кровавой богини, лживая и двуличная предвестница горя и смерти! — Прошипела беглянка. — Но в этот раз ваши планы разрушены: мой народ своевременно будет предупрежден о вашем вероломстве.

— Хватит, — оборвала Юнона. Гневная тирада шпионки пролила мало света на происходящее. То ли Тэссиан просто фанатичка, то ли расслышала что-то не то. Юнона начала терять интерес к разговору. — Высокопарными обвинениями будешь разбрасываться перед сэром Майхортом.

— Едва ли, — усмехнулась девица. — Но ты права, на сегодня достаточно.

И она запела. Голос, чистый, нежный, вливался в уши Юноны, отдаваясь в мозгу звоном. Звук негармонично расслаивался, вызывая раздражение. Перед глазами потемнело, или это набежавшие облака скрыли луну? Юни рассерженно потрясла головой, возвращая чистоту сознания.

— Не действует, — почти сочувственно сообщила она шпионке.

— Жаль, — отозвалась та, и метнулась вперед смазанным для глаз движением.

Юнона рыкнула, понимая, что ее банально заманили в ловушку, сыграв на ее собственной самонадеянности. Противница не выглядела опасной, но ведь и сама Юнона казалась куда беззащитней, чем была на самом деле. Но скорость движений в один миг выдала нечеловеческую природу разведчицы.

Выхватить подаренный Вервульфом кинжал Юнона не успела, только запоздало сжала рукоять. В лицо брызнуло облачко белесого порошка, и одного непроизвольного вдоха хватило, чтобы тело налилось тяжестью. Невероятных усилий теперь требовала сама возможность устоять на ногах; говорить же об успешном сопротивлении не имело смысла.

— Вот и все, — спокойно проговорила победительница, пряча за пазуху распотрошенный мешочек. — Теперь ты послушно пойдешь со мной.

— Какого черта, — прохрипела Юни, пытаясь стряхнуть одолевшее ее бессилие. — Меня будут искать!

— Вряд ли, — мягко улыбнулась шпионка, внимательно следя за своей жертвой. — Ты для Богини расходный материал.

— Ты недооцениваешь моих друзей, — припугнула Юнона.

— Твои так называемые друзья посчитают тебя первой жертвой грядущей войны. Бойни, ими же и запланированной.

— Какая война?! — Возмутилась Юни. Способности оборотня никак не могли перебороть парализующее воздействие неизвестного яда, и девушке оставалось только тянуть время. — Если ты шныряла по крепости, то сама должна знать — такими силами не воюют! Мы здесь в гостях, только и всего.

— Спросила бы свою подругу, зачем она здесь. Интересно, каким был бы ее ответ.

— Еще спрошу, — запальчиво пообещала Юнона. — Возможно, даже сегодня. Можешь пойти со мной и послушать ее — безопасность и неприкосновенность я тебе гарантирую.

— Она не ответит тебе, — качнула головой разведчица. — Или обманет. Да и не сможешь ты уже ни о чем ее спросить. Не расстраивайся, — почти сочувственно добавила она. — Возможно, тебе даже в чем-то повезло. Здесь тебя только использовали, а уж для чего — подумай сама. Теперь у тебя появится достаточно времени, чтобы думать.

Юни бессильно заскрежетала зубами, когда Тэссиан поманила ее рукой, и тело девушки само против ее воли и желания сделало шаг вперед.

В кронах глухо шелестел листвой ветер. Луна то и дело ныряла за облака. Глухая чаща сжималась вокруг девушек, мрак наползал из-под ветвей. Даже шпионке было не по себе: Юни подмечала, как та настороженно посматривала по сторонам.

Не зря: победительница и ее пленница успели только добраться до края поляны. Тэссиан замерла и прислушалась, а потом резко развернулась. Тихо выругалась и вскинула руку, нараспев проговорив несколько слов.

Огромный белоснежный волк, призрачный в лунном свете, огромным прыжком пролетел сквозь возникшую перед его носом зеленоватую дымку. Шпионка незамедлительно бросила в него второе заклинание, так же не возымевшее успеха. Зверь был уже совсем близко.

Юни с облегчением привалилась к стволу ближайшего дерева. Кажется, ее сегодняшнее приключение закончится без особых последствий. А головомойку от Вервульфа она уж как-то переживет.

— Ты не оставил мне выбора, — донеслись до Юноны тихие слова. Вокруг руки Тэссиан появилось слабое мертвенно-бледное свечение, от одного вида которого по спине Юни побежали мурашки, и шпионка стряхнула заклинание с пальцев, как стряхивают капли воды.

Юнона застонала, когда зверь споткнулся, но тут же с усилием выровнялся и тяжело пошел вперед, упрямо наклонив голову. Тэссиан шагнула ему навстречу, сжимая кинжал. Вид оружия отрезвил молодую волчицу. Стоило любой ценой сбросить охватившее ее бессилие, перебить дурманящее действие порошка, и ничто не могло справиться с этой задачей лучше физической боли. Рукоять своего клинка Юнона так и не выпустила; сейчас он медленно выползал из ножен, и, наконец, пальцы коснулись холодной стали.

Вервульф снова споткнулся, передние лапы подогнулись, и он грузно рухнул на земле. Могучие мышцы прокатывались под белой шкурой, безуспешно силясь приподнять подведшее тело, когти бессильно скребли землю. Шпионка стояла в нескольких шагах от поверженного исполина, но добивать его не торопилась. Словно это было излишним.

Усилием воли Юнона погасила приступ паники и сжала острое лезвие. Ладонь резануло жгучей болью, зато в голове разом прояснилось. Тяжесть сменилась секундной слабостью, которая схлынула в доли секунды. Горячие кровяные струйки защекотали пальцы, каплями срываясь вниз и мгновенно впитываясь в почву.

— Что ты…, - Тэссиан рывком обернулась к отмершей Юноне. — Что ты наделала?!

Юни зло усмехнулась и шагнула вперед. Вокруг шумели деревья под внезапно усилившимся ветром, из чащи доносились недовольные крики ночных птиц, а шпионка резко побледнела.

— Что же ты наделала, — простонала она и опрометью бросилась прочь вдоль границы старого леса.

Гнаться за струсившей противницей Юнона не собиралась: куда больше ее волновал затихший друг. Девушка упала на колени перед оборотнем и беспомощно закусила губу. Вервульф дышал, но нехорошо — тяжело, хрипло, и с каждым биением сердца реже. Каким же заклятьем одарила его сбежавшая разведчица, что ей удалось пробить даже природный иммунитет оборотней?!

Юни до боли закусила губу. Руки тряслись, паника захлестывала; девушка не знала ни что делать, ни как помочь. Сомнений не было: Вервульф умирал у нее на глазах.

«Лана!» — Отчаянный зов не принес ответа. — «Лана, милая, услышь, помоги! Лана!!!»

Ветер стих, птицы успокоились, давящую тишину нарушало только тихое со свистом дыхание зверя и горькие всхлипывания.

— Кто-нибудь, — судорожно прошептала Юни. — Хоть кто-нибудь!!! Помогите! Услышьте…

И когда отчаяние почти захлестнуло девушку, она почувствовала проникающий прямо в сознание отклик.

«Я слышу тебя».

Глава 8. Змея и единорог

Киэ'Ланарт резко распахнула глаза. В комнате царила непроницаемая темнота, но думы самой девушки были еще чернее ночи.

Лана со вздохом поднялась и села, откинув одеяло и обхватив колени тонкими руками. Волосы шелковым водопадом рассыпались по точеным плечам. Хрупкость, грация, изящество — иллюзия… Тело, сотворенное из огня, так походило на живое, но настоящим не было. Оно не нуждалось в еде и питье, ему не требовался сон. Поздним вечером, пожелав всем спокойной ночи, дух Рога уходила наверх, укладывалась в теплую постель, закрывала глаза, как самая обычная девушка, и забывалась в видениях, не приносящих покоя.

Беззаботная жизнь среди сородичей казалась чем-то далеким, нереальным; да и не с ней это происходило — с какой-то совершенно другой Киэ'Ланарт, давно канувшей в небытие. Иногда вставали обрывками прошлой жизни легкие тени, грациозные силуэты, высокие стволы, лучи солнца, пронзающие изумрудную крону леса, но все чаще их заслоняли совсем другие картины.

Война.

Боль, страх, предательство, смерть — рано или поздно они всплывали в сознании Киэ'Ланарт, и бежать от них было некуда. С этими видениями нельзя было бороться — они давно стали частью самой Ланы, ее печальным уделом и наследием.

Девушка грациозно спустила ноги с постели и встала. Каменный пол был ледяным, но Лана не чувствовала холода. Ее беспокоило ощущение тревоги, нарушившее ее думы и только крепнущее с каждой минутой. Неприятное чувство никак не удавалось побороть, и Лана сдалась. Она физически ощущала потребность находиться сейчас совсем в другом месте, потому накинула легкий халат, прикрывший тонкую ночную рубашку, и открыла дверь.

Со стороны коридора наплывал мрак. Густой, непроницаемый, пугающий, он, казалось, пожрал весь мир и теперь голодным хищником стремился поглотить последнее, что уцелело — полутемную комнату и неприкаянную душу в ней.

Ассоциация вышла настолько яркой, что Лана отпрянула, не решаясь перешагнуть порог.

— Тьма-Праматерь! — Прошептала девушка, одновременно злясь и досадуя на собственную слабость.

Едва ли Изначальная Тьма действительно откликнулась на призыв, но во мраке слабо замерцала звездочка. Звенящую тишину нарушило шарканье шагов, и звездочка быстро превратилась в трепещущий огонек свечи в руках зевающего мужчины.

Навстречу Киэ'Ланарт шел Александр.

— Лана? — Увидев девушку, мужчина остановился и удивленно спросил. — Все в порядке?

— Нет! — Девушка просительно заглянула в лицо своего знакомого. — Умоляю, проводите меня к моей подруге!

— Но время…, - неуверенно начал мужчина, но Лана тут же его перебила.

— Прошу, это очень важно!

Александр замялся. С одной стороны, день выдался непростым, и мужчина сейчас мечтал только об одном: добраться до своей постели и упасть в нее. С другой, девушка выглядела такой встревоженной и несчастной, что отказать ей в такой малости не поворачивался язык. Землянин не забыл брюзжания Дездры, да и романтический флер успел немного выветриться из его головы с момента последней встречи с Ланой. Но сейчас симпатичная ему девушка смотрела на него огромными влажными глазами, будто он был ее последней надеждой, и отказать ей Александр не мог. Тем более в такой малости, как спасение от обычной ночной темноты.

— Ладно, — улыбнулся он. — У вас тут действительно хоть глаз выколи. Неужели никто не следит за факелами?

Лана безразлично пожала плечами и скользнула вперед. Александр со своим мужским размашистым шагом едва поспевал за ней.

Где находятся гостевые покои, в которых разместились посланница и ее спутницы, помощник конюха, естественно, не знал, но Лана уверенно вела его. Пришлось пройти полкоридора и завернуть за угол, прежде чем перед носом возникла тяжелая деревянная дверь. Александр успел задаться мыслью, не специально ли комендант расселил девиц так далеко друг от дружки, а Лана уже входила в чужую комнату, совершенно не утруждая себя предупредительным стуком. Землянину даже на мгновение показалось, будто девушка собиралась пройти сквозь саму дверь, и только опомнившись, приоткрыла ее.

Сам Александр заходить внутрь не собирался, ровно до приглушенного, но все равно полного отчаяния стона. Врываясь в чужую спальню, землянин был готов увидеть что угодно, но его глазам предстала только разобранная постель и застывшая напротив с прижатыми к груди ладонями Лана. Больше в комнате никого не было.

Александра этот факт немного успокоил: сам хорош — врываться среди ночи в спальни посторонних девиц. А вот мечущийся по комнате взгляд Ланы ему не понравился: девушка словно ждала, что ее подруга спряталась в шутку и теперь в любой момент может выскочить из какого-нибудь темного уголка.

— Она, верно, куда-то вышла, — первым нарушил молчание землянин.

— Среди ночи? — Тонкие брови Ланы изумленно приподнялись. — Куда?

Александр смущенно кашлянул.

— Я уверен, ваша подруга вот-вот вернется, — проговорил он. — Если вам будет угодно, можно подождать ее здесь.

— Да, — рассеянно отозвалась девушка, но хотя бы перестала оглядываться.

Она грациозно опустилась поверх скомканного покрывала в изножье кровати, выпрямив спину и поджав ступни в аккуратных темных туфельках. Руками зябко обхватила себя за плечи и подняла глаза на Александра.

Мужчине ничего не осталось, как только занять кресло. Оно было жестким и неудобным, время давно перевалило за полночь, день выдался не из легких, да и следующий ожидался не легче; дико хотелось спать, но что-то во взгляде Ланы не отпускало.

Разговор не клеился. Тогда, чтобы отвлечь девушку, землянин взял роль оратора на себя. Он рассказывал ей какие-то байки из своей прошлой жизни, пытался в лицах разыграть смешные перебранки, услышанные за последние дни. Читал стихи Пушкина и Маяковского, безбожно перевирая и неся отсебятину в тех местах, которые забыл, а их было немало. Александр надеялся, что Лану, наконец-то, сморит сон, но вышло наоборот: он сам долго боролся с зевотой, веки все наливались тяжестью, и в какой-то момент он так и заснул на полуслове.

Лана продолжала напряженно вслушиваться в ночь.

* * *

Рассвет ворвался в комнату солнечными лучами. Александр неловко повернулся на своем импровизированном ложе и проснулся. От неудобной позы затекла шея, ломило спину. Плечо, на которое пришлась тяжесть спящего тела, покалывало иголками — предвестницами судороги. В первую минуту мужчина даже не понял, где находится, и только увидев Лану, вспомнил события прошедшей ночи.

Девушка сидела на краешке кровати все в той же позе. Землянина на какой-то миг посетило ощущение, что за несколько часов она ни разу не пошевелилась, и его непроизвольно передернуло.

Латона за ночь в свою комнату так и не вернулась.

— Надо сообщить сиру Майхорту, — хрипло предложил Александр.

Лана подняла на него тоскливый взгляд.

— Ты хоть отдохнула? — Поинтересовался мужчина.

Кожа девушки выглядела такой же свежей, как и всегда, волосы не сбились, не спутались и мягкими локонами обрамляли чистое лицо. Только грустные глаза и поникшие плечи выдавали ее состояние.

— Нет, — тихо ответила девушка на заданный вопрос.

— Пойдем, — землянин поднялся с кресла. — Нужно привести себя в порядок. Потом поспрашиваем народ — наверняка кто-то что-то видел или слышал. Найдется твоя подруга, никуда не денется.

— Идем, — эхом отозвалась Лана.

Александр надеялся, что девушка пойдет к себе, но она уверенно направилась к лестнице. Мужчина обреченно поморщился, но последовал за ней. На всякий случай.

Не зря: Лана не придумала ничего лучше, чем отправиться прямиком в казарму. Гарнизон Сарсхолла вошедшую девушку встретил напряженным молчанием: леди в халате поверх ночной рубашки в помещении для солдат смотрелась чуждо. В гробовой тишине и под десятками недоуменных взглядов девушка прошла внутрь и начала озираться, словно искала кого.

— Нет его здесь, — хрипло сообщил кто-то из стражников, и Александр наконец-то вспомнил: телохранителя посланницы разместили именно в казарме.

— Вы знаете, где он? — Тихо спросила Лана, и под внимательным взглядом синих глаз солдат смутился.

— Понятия не имею. Он среди ночи подорвался — я знаю, моя койка рядом, — и ушел. Оружия с собой не брал — вышел, в чем спал. Я еще подумал, живот у него прихватило, ну…

Стражник окончательно сбился с мысли и замолчал. Лана благодарно кивнула ему и, к облегчению Александра, покинула обитель средневековых мужчин.

— Чем ты думала?! — Тихо прошипел он ей уже во дворе.

— О чем ты? — Лана вскинула на него удивленно распахнутые глазища.

— Заявиться в казарму ранним утром в таком виде! — Землянин укоризненно покачал головой.

Положа руку на сердце, он и сам вспомнил, какие нравы здесь царят, только когда увидел выражения лиц стражников. Но ему простительно: он из другого времени, из другой эпохи. Репутации же Ланы как леди из свиты посланницы мог быть нанесен сокрушительный удар. Однако сама девушка даже не придала инциденту значения. На общечеловеческие условности она обращала не больше внимания, чем на сословные различия.

— Ладно, уж ваш-то товарищ точно где-то здесь крутится, — проворчал Александр.

— Он далеко, — возразила Лана, напряженно прикусив губу. — Далеко от замка.

— Он не взял оружия, — напомнил мужчина. — Куда он мог пойти без оружия?

— Ему не нужно оружие, — загадочно сообщила Лана.

Александр приподнял бровь, ожидая пояснений, но их не последовало. С порога конюшни ему уже требовательно махал старый Майкс, сам землянин после сумбурной ночи чувствовал себя разбитым, и его настроение начало стремительно портиться.

— Возвращайся в свои покои, — посоветовал он Лане. — Приведи себя в надлежащий вид: не дело бегать по двору в ночной рубашке. Поговори со своей начальницей: возможно посланница этой вашей богини что-то знает. Ну, во всяком случае, она должна быть в курсе произошедшего. Посмотри, что из вещей твоей подружки пропало. Не могла же она уйти из замка среди ночи в одной ночной рубашке! Пообщайся с комендантом, с часовыми. А я пошел — мне еще работать.

— Спасибо, — шепнула ему в спину Лана и побрела ко входу в замок.

* * *

Каким чудом Лана продержалась до вечера — она и сама не понимала. Ни Юнона, ни Вервульф в Сарсхолл не вернулись, да Дух Рога уже этого и не ждал. Если оборотень сорвался среди ночи, значит, действительно случилась беда. Беда, которую сама Лана беззаботно проворонила.

Фалитты в замке не оказалось: дочка Кобры покинула Сарсхолл едва начало светать. Киэ'Ланарт разминулась с ней совсем чуть-чуть. Случайно ли? Куда направилась посланница, часовой на воротах, естественно, не знал. Он вообще был каким-то странным и заторможенным, но единорог списал его реакцию на усталость после бессонной ночи. Во время же его дежурства, уверял стражник, ничего странного не происходило, и замок никто не покидал.

Дежурные стражники на этаже тоже ничего не заметили. Вид у них, правда, был заспанный, но в ротозействе не признался ни один, ни другой.

Возникало ощущение, что девушка и мужчина из плоти и крови просто растворились в воздухе, как два призрака.

Последовав совету Александра, Лана пересмотрела вещи в спальне Юноны. Их было немного: добирались сюда налегке. Выяснилось, что ее хранительница ушла в походной одежде, эльфийский шэдон остался на столике — значит, Юни не планировала далеко уходить, но захватить с собой подаренный Вервульфом на днях кинжал девушка не поленилась. Едва ли в нем была насущная необходимость — скорее не хотелось расставаться с полюбившейся игрушкой, но взвинченной Киэ'Ланарт все казалось дурным знаком.

Больше делать было нечего; оставалось терпеливо ждать вечера и думать. И чем больше Лана думала, тем меньше ей нравились эти мысли.

Ну не было у Юноны врагов! Добрая, отзывчивая, упрямая, взрывная — она была и оставалась обычной девчонкой. Юнона не обладала ни властью, ни магической силой, ни богатством, ни влиянием; она ни для кого не представляла интерес. Даже Венджер, жаждавший поквитаться за поражение в Нарванне, в конце концов, махнул на давнюю противницу рукой.

И так, и этак выходило, что в исчезновении Юноны виновата сама Киэ'Ланарт. Кто знал, что девушка является хранительницей Рога? Ведь не так много человек… И вполне возможно, что это Лана завела свою беспечную подругу в ловушку.

Встречать Фалитту Лана вышла в холл — боялась снова разминуться с молодой Коброй. И действительно едва не пропустила ее появление, когда саму Лану попытался развлечь беседой кто-то из рыцарей. Киэ'Ланарт не знала его имени, да и сам этот седовласый, но крепко сбитый мужчина был Духу Рога глубоко безразличен, но отступать в свои покои не хотелось, равно как и проявлять грубость, обрывая ничем не обидевшего ее кавалера. Киэ'Ланарт опомнилась только, когда на лестнице мелькнула грива золотистых волос, и, сбивчиво извинившись, поспешила за юной Коброй.

На окрик дочка богини даже не обернулась, быстрым шагом миновав коридор и скрывшись в своей комнате. Возмущенная Киэ'Ланарт бросилась за ней, решительно перешагнула порог и замерла. Ее гнев как водой смыло: Фалитта сидела на самом краешке стула, засунув ноги под него, сложив руки на столе, как примерная ученица и спрятав в них лицо.

Услышав шаги, она подняла голову и меланхолично выдала.

— Здравствуй, Лана. Заходи. Хотя, ты и так уже зашла. Что-то случилось?

Киэ'Ланарт осторожно прикрыла за собой дверь, хотя перед этим намеревалась хлопнуть ею как можно громче.

Фалитта же заговорила снова, не дожидаясь ответа от потенциальной собеседницы.

— Скажи, Лана, я — неудачница?

Глаза золотоволосой красавицы потускнели, губы скривились в горькой усмешке.

— С чего ты взяла? — Ровно отозвался единорог.

Фалитта невесело усмехнулась.

— Я не могу. Я ни-че-го не могу, — проговорила она по слогам. — Я же посланница великой Богини, я должна решать любые проблемы щелчком пальцев, а я не могу. У меня просто не получается!

— Успокойся! — Жестко оборвала Киэ'Ланарт. Она прошла к столу, села напротив сгорбившейся Фалитты и потребовала.

— А теперь рассказывай.

— Я не могу выполнить поручение сира Майхорта, — нехотя призналась Фалитта. — Я просто не знаю, что делать: у меня все валится из рук. Это мое первое задание такого уровня, Лана. Мать никогда прежде не доверяла мне столь ответственных поручений, а я… Я все провалила. Комендант пока молчит, но я чувствую его сомнения в моих силах. Беспомощная посланница — слабая богиня, а у слабых богов не ищут покровительства. Мать так стремилась укрепить свое влияние на этот мир; если она его потеряет, она никогда меня не простит. Я неудачница, Лана, я просто неудачница.

— Каким было твое задание в этом мире? — Киэ'Ланарт пристально посмотрела в глаза дочке Богини.

— Найти путь через лес, — пожала плечами Фалитта.

— Что?!

— Найти путь через лес, — удивленно повторила Фолл. — Что тебя удивляет? В нескольких милях от замка начинается древний лесной массив, тянущийся вдоль вересковых пустошей. Через этот лес можно незаметно провести целое войско, если, конечно, найти через чащу безопасный путь.

— Ты никогда не говорила, — покачала головой Киэ'Ланарт.

— Вы не спрашивали, — удивилась Фалитта и с ноткой обиды добавила. — Я думала, вам не интересно.

— Зачем тогда ты позвала нас с собой?

— Мать не хотела отпускать меня одну, а особых друзей у меня нет, — призналась юная Кобра. — Мама предложила взять с собой Юнону, и мне понравилась эта идея.

— Значит, это была идея Кобры, — проговорила Лана.

— Ну, может быть немножко моя. А что?

Киэ'Ланарт пристально посмотрела в глаза собеседнице, взвесила все за и против и, наконец, сообщила.

— Юнона исчезла.

— Это шутка?!

— Нет.

Фалитта нахмурилась, тряхнула головой и попросила.

— Еще раз.

— Юнона исчезла, — твердо повторила Киэ'Ланарт. — Сегодня ночью она покинула Сарсхолл, причем сумела пройти незамеченной мимо всех часовых. Вервульф исчез вместе с ней, но солдаты в казарме по крайней мере видели, как он выходил.

— Очень интересно, — процедила Фалитта. — Говоришь, сегодня? Юни что-нибудь говорила о своих планах? Она ведь и так предпочитает не засиживаться в четырех стенах.

— Вечером она ушла к себе, — в который раз за день Лана припомнила поведение своей хранительницы. — Все было как обычно. Ночью мне внезапно стало не по себе; настолько, что я отправилась к Юноне в спальню. Ее там уже не было.

— Ладно, — фыркнула Фалитта. — Найдем мы сейчас нашу беглую подружку.

Она поднялась, прошлась по комнате, разминаясь, после чего разожгла камин и опустилась на пол в опасной близости от пляшущего пламени. Лана прикусила губу: она догадалась, что собирается сделать Фалитта. Хватит ли только ей сил?

Отблески пламени ложились на побледневшее лицо молодой Кобры; искры, срывавшиеся с поленьев, гасли в ее волосах. Зрачки Фалитты расширились, полностью поглотив радужку, и теперь в них бесконечно повторялась причудливая пляска огня.

Потянулись томительные минуты ожидания. Лана хранила молчание, опасаясь сбить концентрацию Фалитты. Спустя целую вечность дочь Богини судорожно вздохнула, выходя из транса.

— В Сарсхолле ее нет, — хрипло ответила она на безмолвный вопрос Духа Рога.

— Ты уверена? — В душе Ланы успела пустить ростки надежда, что подругу сейчас удастся найти, что все обойдется, и расставаться с этой надеждой было очень тяжело.

— Да, — Фалитта потерла виски. — Более того, ее нет ни в одном человеческом доме на сотню миль вокруг.

Голова раскалывалась. Дочь огненной богини даже не предполагала, что работать с родной стихией окажется так тяжело. Она одновременно взяла под свой контроль все камины, все факелы, все свечи замка, все до последней зажженной лучинки. Живое пламя стало ее глазами, ее шпионом, открывая ей самые тщательно скрываемые секреты Сарсхолла и его окрестностей. В сознании девушки замок превратился в огромную проекцию, и Фалитта контролировала его весь, от большого костра во дворе до на миг сверкнувшей искорки, сорвавшейся с огнива в глубине подземелья. Калейдоскоп лиц промелькнул перед юной Коброй; на кого-то она не обратила внимания, присутствие кое-кого откровенно удивило. Обрывки множества разговоров, споров, рассуждений, болтовни, чужих планов в один миг стали доступны дочери Богини. От всего этого разыгралась дикая мигрень.

Юноны нигде не было, равно как и Вервульфа. И у огня не было памяти, чтобы он мог поведать, что же случилось в коридорах Сарсхолла прошлой ночью.

Лана молчала, и Фалитта уверенно заявила.

— Мы найдем их. Не помогло пламя — помогут слова. Никуда они от нас не денутся.

Киэ'Ланарт только грустно улыбнулась в ответ на преувеличенно бравурный тон Фалитты.

— Давай рассуждать логически, — предложила юная Кобра. — Вервульф однозначно отправился за Юноной. Найдем одного из них — отыщем и второго. Если оборотень сорвался среди ночи, значит, случилась беда. Но если на Юни кто-то напал, одолеть двух оборотней не так-то просто. Нужно искать следы схватки. Плохо, что Вервульф не позвал нас, ну, да ладно, не будем сбрасывать со счетов тот вариант, что он может вернуться, причем вместе с нашей потеряшкой.

— Мы с тобой, — продолжила дочка Богини, не дождавшись ответа от Ланы. — На рассвете отправимся исследовать окрестности замка. Сейчас идти поздно — в темноте мы можем просто пропустить след. Так что, ждем рассвета и отправляемся. А пока мы ждем… Лана, ты сама-то можешь предположить, куда пошла Юнона? Ты ведь должна ее чувствовать не хуже Вервульфа! Хотя бы направление!

Лана прошла по комнате к окну, зачем-то коснулась ладонью столешницы, потом поправила сдвинутый стул и только после этого ответила.

— Не в этом теле.

Фалитта вопросительно подняла брови и наклонила голову вправо, выражая заинтересованность. Киэ'Ланарт замялась: было видно, что ей не хочется откровенничать. То ли слишком личный вопрос, то ли она не доверяла самой Фол. Да и кем была для нее Фалитта? Подруга? Едва ли. Эта мысль дочке богини настолько не понравилась, что она пошла в наступление.

— Я вообще не понимаю, как вы ухитряетесь сосуществовать вместе. Я бы на месте Юноны уже давно рехнулась.

— Это сложно, — неохотно признала Лана. — Но я научилась уходить вглубь. Отворачиваться. Не слышать. Не смотреть.

— Практически не существовать, — перефразировала Фалитта. — Тебе невероятно тяжело.

Лана отвернулась. Дочка богини одной короткой фразой сумела охарактеризовать сам принцип ее существования.

— Юноне нужно свое личное пространство, — проговорила Лана. — Я не имею права отбирать его у нее.

— Ладно, — тряхнула копной золотистых волос юная Кобра. — Давай поговорим о чем-то более приятном. Ты ведь магическое создание. Что ты можешь делать?

Киэ'Ланарт пожала плечами. Она знала, что она могла делать. Когда-то очень давно, еще в прошлой жизни. Но сейчас… Все идеи всегда исходили от Юноны.

— Давай так, — одним лишь поднятием брови Фол заставила свечу зажечься. — Теперь попробуй ее погасить.

Лана послушно повернулась к пляшущему огоньку и нахмурилась, но спустя несколько мгновений разочарованно покачала головой.

— Не получается.

— Но ты ведь магическое создание, — фыркнула дочка богини. — Надо же понять, что тебе доступно! Юни ведь рассказывала, как вы развлекались в плену у Венджера.

— Я многое могу, — Лана говорила, осторожно подбирая слова. — И почти ничего не могу. Моя сила в руках Юноны, и только Юнона должна ей пользоваться.

— Должна? — Фалитта сразу вычленила самое главное.

— Когда я пользуюсь своей силой, Юни слабеет, — признание нелегко далось Киэ'Ланарт, но ни торжества, ни злорадства, к своему облегчению, в глазах собеседницы она не увидела.

— Ну, правильно, она же не маг и собственного резерва не имеет, — задумчиво пояснила Фол. — А сама твою силу она, значит, использует без малейшего ущерба для себя? Как обычный артефакт? А как вы это выяснили?

— Методом проб и ошибок, — Лана оборвала шквал вопросов. — Моя сила сосредоточена в Роге.

— Я думала — в душе, — проворчала Фалитта.

— Моя душа тоже в Роге. Рог — все, что от меня осталось. Извини, если разочаровала, но мои способности и важность изрядно преувеличены.

— Да мне то что, — пожала узкими плечами девушка и тут же нахмурилась. — Подожди! Юни пропала, а где Рог?! Я не видела его среди ее вещей, да и когда она собиралась…

Повисло долгое молчание. Фалитта уже думала, что не дождется ответа, но Лана все-таки нехотя призналась.

— Она Хранительница. Рог стал частью ее тела. Он спрятан в ее сердце, и никто не сможет извлечь его против воли Юноны.

Фалитта нахмурилась, понимая, что только что получила ответ на сразу несколько занимающих ее вопросов. Рог стал нематериален — кто бы мог подумать! А что-то эфемерное просто невозможно отобрать. Оставалось прояснить только один нюанс.

— Рог нельзя отнять… Нельзя, пока жива Юнона. Лана, что будет с Рогом, если Юни погибнет?

Киэ'Ланарт отшатнулась, в ее синих, как море глазах, заплескались негодование и укор, но Фалитте было сейчас не до душевных травм попавшего под ее защиту призрака.

— Ответь, Лана! — Жестко приказала она, и единорог нехотя подчинился.

— Я не знаю. Возможно, я умру вместе со своей Хранительницей. Возможно, наши связи будут разорваны, а Рог снова станет реален. Ты ведь именно это хотела услышать? Ты ведь для того нас и позвала с собой, правда, Фалитта?

— Я найду ее, — коротко отозвалась дочка богини. — Тебе страшно, потому ты меня и обвиняешь. Слышишь, Киэ'Ланарт, я найду ее и, клянусь Тьмой, сделаю все возможное, чтобы ее спасти!

Поленья в камине наконец-то прогорели и теперь затрещали, заплевались искрами. Впрочем, Фалитта даже не обратила на это внимания.

Киэ'Ланарт встретила требовательный взгляд Фалитты и медленно кивнула, принимая ее обещание. Самой же Лане оставалось только делать то, что она не умела — доверять.

Глава 9. Поиски

Всадник бросил встревоженный взгляд на небо и поторопил коня. Алые облака сменились первыми звездами, а до ближайшей деревеньки скакать было еще не меньше часа, да и то, через поля приходилось делать немалый крюк. Лошадь давно устала, но устраиваться на ночлег под открытым небом не хотелось.

Мужчине не требовалось видеть волка, чтобы знать о его существовании. Костер же способен отпугнуть не каждого зверя.

Когда в ночном мраке замерцали огни факелов, путник не сдержал облегченного вздоха.

Деревянные ворота по ночной поре были закрыты и заперты на засов. Пришлось спешиться и долго стучать, проклиная мирные времена и отсутствие часовых, прежде чем проснувшийся привратник изволил поинтересоваться, кого там нелегкая принесла.

— Открывай! — Рыкнул всадник, демонстрируя смотровому окошку указательный палец с массивным кольцом-печаткой.

— Сейчас-сейчас, сир, проходите, пожалуйста, — зачастил привратник, поднимая засовы и пропуская припозднившегося гостя. — Как же вы по ночной-то поре ехали? И лошадка-то бедная, вся притомилась.

— Где дом старшего? — Оборвал словесный поток мужчина.

— Да, вот, — снова заперев ворота, привратник побежал вперед, указывая дорогу. — Сюда извольте, сир.

Дом деревенского главы, как и следовало ожидать, оказался одним из самых богатых. Разбуженный староста и его жена захлопотали вокруг гостя, потчуя его и расспрашивая, что новенького происходит.

Впрочем, сам странник о себе особо не распространялся, больше сам интересовался. Но новостей-то особо и не было. Здесь, близко к восточным границам, было тихо и, можно даже сказать, сонно.

Ничего, скоро все изменится.

— Места-то у нас спокойные, — рассказывал староста, невысокий дородный мужичок. — Детишки вон до позднего вечера гуляют.

— А хищники? — Между делом поинтересовался странник, пригубив вина из деревянного кубка.

— Да, лето ж сейчас, — махнул староста рукой. — Того зверья и нет особо. Медведя последний раз еще осенью видели.

— Лето на исходе, — хмыкнул гость. — А волки? Или их тоже нет?

— Есть серые, как не быть. В лесах всякого зверья хватает. Но не лютуют, надо сказать. Скот и тот пока не трогают.

Странник рассеянно кивнул. От тепла и сытной трапезы его разморило, уже была приготовлена мягкая постель, и впервые за последние несколько дней можно было расслабиться в полной безопасности. Он припомнил карту и довольно усмехнулся: дальше, вплоть до конечной цели его путешествия, больше не придется коротать ночь у костра. Под крышей же человеческого дома путника не достанет никакой лесной зверь. А от людей со злым умыслом надежно защитит припрятанный под подушкой кинжал.

* * *

Полевая мышь жалко хрупнула на зубах, чтобы мгновенно исчезнуть в желудке. Чуткий нос втянул ночной воздух, мощные лапы вновь перешли на привычную трусцу, позволяющую преодолевать значительные расстояния, экономя при этом и так изрядно растраченные силы.

Миновала полночь, далеко на востоке посерело небо, знаменуя скорое наступление утра. Волчица перешла на шаг, потом вовсе остановилась. Уши и нос рисовали в ее воображении картину окружающих полей с лежащей впереди спящей людской деревенькой. На сторожевых вышках слабо мерцали факелы, отсюда больше похожие на далекие звезды.

Людей волчица избегала. Людских поселений — тем более, даже когда оттуда тянуло теплыми съестными запахами. Когда она ела последний раз? Редкие полевки не в счет; это слишком незначительная добыча, чтобы прокормить могучего хищника. Один раз попалась змея — ее волчица сжевала с особым удовольствием, не оставив даже косточек.

Лес, темневший на горизонте, манил, обещая азарт охоты, вкус крови на языке, обилие теплого мяса в желудке. Нужно только свернуть с выбранного пути.

Волчица хрипло зарычала. Чувство, что заставляло ее двигаться вперед, было сильнее голода. След, взятый случайно, будил неприятные воспоминания, отчего на загривке дыбом вставала шерсть, а верхняя губа вздергивалась, обнажая клыки.

Пока что она ждала. Следила, выжидала, сомневалась, допуская вероятность ошибки, но не отступала.

След вел в деревню. На открытом пространстве хищнице негде было спрятаться, лунный свет обливал ее шерсть серебряным сиянием, не давая слиться с темнотой, а если бы ей и удалось прокрасться мимо сторожей, то обитающие в деревне собаки все равно бы учуяли ее звериную природу и подняли бы тревогу.

Волчица подняла морду к звездному небу, в который раз проглатывая рвущийся из груди вой. Встряхнулась и потрусила искать укромное местечко, где сможет подремать до рассвета. Ей было не впервой подолгу обходиться без еды, но без сна не могла даже она.

* * *

Поисковая операция началась с самого утра. Накануне девушки проговорили далеко за полночь, и Лана так и осталась ночевать в комнате дочери Кобры.

Фалитта, в отличие от облаченного в плоть духа, скоротавшего ночь в кресле у погасшего камина, сама сном не пренебрегала. Поднявшись, она была полна сил и энергии, и сразу развила бурную деятельность, завалив вопросами дежуривших в ночь исчезновения Юноны стражников.

Правда, стоило выйти за крепостные стены, как энтузиазм юной Кобры поутих: пасторальная картинка простершихся от гор до леса на горизонте зеленых лугов казалось нетронутой присутствием человека.

— Ну что ж, — упавшим голосом проговорила девушка. — Давай начнем.

Удача улыбнулась искательницам дважды: огибая по тропинке холм, на котором возвышался сам замок, удалось обнаружить довольно четкий отпечаток волчьей лапы, причем создавалось впечатление, что ее обладатель дорожкой не воспользовался, предпочтя довольно опасный спуск по крутому склону. Эту теорию подтвердили и несколько волосков длинной белой шерсти, зацепившиеся за ветки кустов с юго-восточной стороны.

— Они ушли к пустошам, — задумчиво проговорила Фалитта, поднимая голову и оценивающе глядя на линию горизонта.

— Необязательно, — возразила Лана. — Они могли взять правее и свернуть к лесу. Кроме того, нет никаких гарантий, что они шли вместе. Скорее Вервульф догонял Юнону. А вот куда пошла она сама?

— Разберемся, — дочь Богини тряхнула гривой золотистых волос и устремилась вперед.

Увы, на этом везение девушек закончилось. Искать какие-либо следы возле Сарсхолла было бесполезно. Замок находился далековато от ближайшего поселения, но все равно в него каждые несколько дней привозили на телеге припасы: хлеб, молоко, мясо, овощи — все это пополняло кладовые Сарсхолла. Приходили просители из окрестных деревень: земля на границе принадлежала королю, и комендант как его представитель разбирал местные споры и тяжбы.

То, что не затоптали люди, скрывала природа. Поднималась примятая трава, ветер засыпал тропинки песком и землей, и не ясно уже было, что оборвало листья с ветки куста — схватившаяся за нее рука или голодный кролик.

Час спустя девушки уже просто брели вперед. Равнина, простирающаяся к востоку, снова начала собираться складками. Начали попадаться стелющиеся побеги вереска — верные часовые близкой границы.

Фалитта остановилась первой. Лана вопросительно посмотрела на спутницу.

— Это бесполезно, — вздохнула дочь богини. — Едва ли наша подруга посреди ночи просто отправилась на экскурсию за пределы обжитых человеческих земель. Да и приди в ее голову подобная светлая мысль, Вервульф быстро бы ее образумил.

— Предлагаешь вернуться? — Тихо поинтересовалась Дух Рога.

— Искать надо ближе, — Фалитта, прищурившись, окинула внешне безжизненные вересковые пустоши подозрительным взглядом и решительно повернулась к ним спиной. — Если бы мы знали, если бы мы хотя бы догадывались, что выманило Латону из спальни! Тогда бы стало ясно, где ее искать.

— Покажи, чем ты занималась все эти дни, — попросил единорог.

Юная Кобра удивленно покосилась на спутницу, но, не споря свернула налево — к близкой опушке леса. Идти было недалеко; лес начинался резко, сплошной стеной деревьев. Фалитта снова свернула, пока не заметила лазейку между стволами, где можно было пройти, не рискуя запутаться в ветвях.

Под густым лиственным покровом было сумрачно и прохладно. Тропы здесь отсутствовали — люди не часто забредали так далеко; девушкам приходилось пробираться практически наугад, перелезая через упавшие стволы и огибая слишком густые заросли.

— Здесь неуютно, — пожаловалась Лана.

— Здесь — еще ничего, — откликнулась дочка богини. — Старый лес дальше, за оврагом. Я далеко не заходила, но вот там, — да, - крайне неприятное место.

Обещанный овраг разрезал лесной массив на две неравные части, довольно глубоко вгрызаясь в землю. Хорошо еще он был узок, шагов пять в ширину — не больше, и подруги сумели перебраться по поваленному стволу.

Фалитта не обманула и здесь: раскинувшаяся перед путницами чаща показалась негостеприимной еще со стороны. Деревья здесь росли густо, тесно переплетаясь кронами и корнями. Темная грубая кора покрывала узловатые стволы, между которыми, казалось, притаился непроницаемый мрак.

На первой же прогалине Лана сделала несколько неуверенных шагов, приминая чахлую траву, наклонившись, безотчетно провела рукой по светлым листочкам молодого побега, каким-то чудом пробившегося в этом царстве запустения, и остановилась.

— Вот это старый лес, — с явным отвращением проговорила Фалитта, наблюдая за перемещениями Духа Рога. — Мерзкое местечко. Местные сюда не суются; я не уверена, что здесь водится хоть какая-то живность, потому что даже птиц практически не слышно уже с первых шагов вглубь. Зато поганки здесь хорошо растут. В Сарсхолле называют этот лес Кровавым. Я бы скорее назвала его Жутким.

Лана кивнула, не отвечая, и снова погладила листочки. Побег походил на молодое деревце, но шансов подняться в полную силу у него не было: у самых корней его густо оплетало еще несколько тонких стеблей.

— Брось, — посоветовала Фалитта, проследив за задумчивым взглядом спутницы. — Все равно погибнет. Здесь слишком мало солнечного света.

— Фолл, — задумчиво проговорила Киэ-Ланарт, не смотря на совет опускаясь на колени и осторожно обрывая оплетавшие побег стебли паразитов. — Ты сказала, что комендант просил тебя найти путь через этот лес. Но зачем? Для людей здесь нет ни дичи, ни древесины, а хворост можно и ближе к замку набрать.

— Насколько я понимаю, сир Майхорт надеется что-то найти за этим лесом, — дочь Кобры беззаботно пожала плечами. — Он просил проложить дорогу для целого вооруженного отряда. Но этот проклятый лес сопротивляется: я не могу его сжечь — эти деревья слишком сырые. Они чадят, дают вонючий дым, немного обугливаются, но быстро гаснут.

— Почему тогда комендант не прислал селян с топорами? — Верхние стебли сорняков отошли легко, а вот нижние успели переплестись в плотный клубок, упорно сопротивляющийся хрупким девичьим пальцам.

— Не хотел огласки, — пожала плечами юная Кобра. — Лана, не спрашивай меня, чем сиру Майхорту не угодила массовая рубка леса. Он не вдавался в подробности. Сказал только: это срочно и должно быть проделано тайно. Приказ короля. Без божественного вмешательства никак.

— Фолл, — Лана удивленно подняла голову. — Ты хочешь сказать: ты понятия не имеешь, что делаешь и зачем? Как такое возможно? Почему ты не разузнала все сразу? Чем ты думала?

— Вы тоже не особо интересовались, чем я здесь занимаюсь, — обиженно отозвалась юная Кобра.

— Мы — другое дело: мы не давали обещаний помочь неизвестно в чем! Более того, мы знали, что ты не станешь молчать, если тебе понадобится наша помощь. Почему ты вообще согласилась на это задание?

— Это прекрасная возможность укрепить позиции моей матери, — вздохнула Фалитта, опускаясь на колени рядом с Ланой и безжалостно выдергивая спутанные стебли. — Она не так давно взяла народ Лонгрии под свое покровительство. Старые боги еще сильны в этих землях; влияние Кобры — пока нет. Подобная демонстрация привлечет к матери больше сторонников. Если, конечно, я все-таки справлюсь. Обо всем остальном я просто не думала.

Ответить Дух Рога не успела: переплетенный клубок неожиданно распался, обнажая свое основание — простую костяную рукоять. Лана вскрикнула, отшатываясь; Фалитта же, наоборот, подалась вперед, осторожно вытягивая из земли неглубоко воткнувшийся кинжал.

— Это клык, — единорог опознал оружие с первого взгляда. — Вервульф подарил его Юноне.

— Она была здесь вчера? — Дочь Богини удивленно посмотрела на расчищенный клинок. — То есть растения заплели его за одну ночь? Разве так бывает?

— Юнона была здесь! — Лана вскочила и заметалась по прогалине.

— Здесь какая-то грязь, — заметила Фалитта, очищая сталь от налипшей земли. — Бурые пятна… Это кровь?

Бледная кожа Ланы побледнела еще сильней. Сейчас облаченный в плоть дух казался реальным призраком.

— Скорее! — Позвала она. — Нужно найти Юнону!

Дочь Кобры осторожно спрятала находку в мешочек у пояса, обернув лезвие платком, и последовала за Ланой.

Углубиться в чащу не получилось: за прогалиной начинался такой непролазный бурелом, что человеку там просто было не пройти. Фалитта вытянула вперед ладонь, на которой разгорелось жаркое пламя, обхватила пальцами ближайшую ветку, поджигая ее, но стоило убрать руку, как огонь с шипением погас. Пути не было.

Лана, пытаясь протиснуться между двумя сросшимися деревьями, зацепилась за ветви распущенными волосами, да так сильно, что девушки едва сумели высвободить их в четыре руки.

Как ни рвался единорог вглубь старой чащи, пришлось признать: едва ли человеческая девушка могла зайти так далеко. Волчьих следов тоже нигде видно не было.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — Тихо спросила Фалитта у напряженно вглядывающейся в лесной полумрак Ланы. — Латона там?

— Не знаю, — вздохнул Дух Рога. — Я не ощущаю ее присутствия в этом лесу, но это не значит, что Юноны здесь нет. Я… Это сложно.

— Пытайся! — Жестко потребовала Фалитта. — Если кто и может определить, в каком направлении искать Латону, то только ты.

Лана не ответила. Она устремила вдаль печальный взгляд, потом подняла руку, поправила прядь волос, погладила ладонью гладкий шелк серебристо-сиреневого платья. Вздохнула, после повернулась к ожидающей ответа дочери богини и тихо попросила.

— Разрушь это тело.

— Что?!

— Освободи меня, — повторила Лана. — Это тело… Оно прекрасно, но оно же связывает мою душу. Моя связь с Юноной из-за этого ослаблена.

— Лана, — расстроенно протянула юная Кобра, прикусывая губу. — Послушай, это плохая идея!

— Почему?

— Видишь ли, — замялась девушка, подбирая слова. — Я не смогу создать тебе новое тело, уничтожив это. В Нарванне в Лайтмисте мне была подвластна вся мощь моей матери. Здесь мои возможности весьма ограничены.

— Ничего, — грустно улыбнулась белокурая красавица. — Хотя бы несколько дней, но я была почти живой. Фолл, это были лучшие дни в моей нежизни! Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец. Мой комфорт ничто по сравнению с безопасностью Юноны.

— Не все так просто, Лана, — качнула головой Фалитта. — Мы не знаем, что с Латоной, и где она. В ее исчезновении очевиден чей-то злой умысел. Вдруг это ловушка: тебя утянет в неизвестные дали вслед за ней, и я останусь совсем одна? Не имея ни малейшего представления, где вас искать! Нет, Лана, я развею свои чары, если другого выхода не останется, но давай оставим этот вариант на самый крайний случай!

— Тогда что предлагаешь ты?

— Я поговорю с сиром Майхортом, — со вздохом пообещала дочь Кобры. — Если он владеет хоть какой-то крупицей информации, я вытрясу ее из него. И, обещаю, Лана, если потребуется, я сожгу этот лес дотла, какие бы силы его не защищали, даже если мне придется для этого обниматься с каждым стволом в округе!

— Найди Юнону. До леса мне нет дела, — тихо ответил единорог.

* * *

В Сарсхолл девушки вернулись, когда закат раскрасил небо алыми полосами. Под внимательными взглядами стражников и замковой челяди Фалитте становилось не по себе. Она решительно направилась к дверям, желая быстрее покончить с неприятным разговором, который так долго откладывала.

Однако когда девушки пересекали замковый двор, их неожиданно окликнули.

— Лана! — К остановившимся путницам быстрым шагом приближался какой-то мужчина.

Фалитта окинула его быстрым оценивающим взглядом: одет просто, можно даже сказать, бедно. Одежда не очень чистая. Но держится при этом уверенно и без заискивания.

— Леди посланница, — заметив ее интерес, незнакомец коротко приветствовал дочь Кобры.

— Александр, — улыбнулась в ответ Лана. Фалитта только чуть заметно кивнула.

— Вам удалось хоть что-то найти? — Человек не мог не понять, что поиски не увенчались успехом, но из обыкновенной вежливости должен был спросить.

Лана грустно качнула головой, а мужчина, бросив быстрый взгляд по сторонам сказал.

— Я тут переговорил кое с кем. Понятия не имею, поможет ли вам хоть как-то эта информация, но, похоже, в Сарсхолле начался сезон пропаж. Дездра жаловалась, что ей второй день приходится работать еще за какую-то служанку, которую с позавчера никто не видел. Как же ее зовут? Черт, Дездра ведь говорила! А вспомнил — Тэсси.

— Тэсси? — Переспросила Лана, нахмурившись.

— Тэсси или Тэсс. Такая высокая, худощавая, вечно со спутанной косой, — пояснил Александр. — Я с ней не пересекался, но она убирала во внутренних покоях. Вроде бы у нее была тетка в дальней деревне, но Тесс ни у кого не отпрашивалась, да никто и не видел, чтобы она уходила.

— Спасибо, — нахмурившись, проговорила Фалитта. — Уверена, эта информация нам пригодится.

Благодарная улыбка Ланы была куда теплее, но юную Кобру сейчас мало волновали причины такой реакции обычно сдержанного единорога. Коротко попрощавшись, золотоволосая красавица устремилась на поиски коменданта, даже не обратив внимания, что ее спутница задержалась во дворе.

Быстрее всего пройти к нужным ей внутренним помещениям можно было через пиршественный зал, и девушка решила срезать путь. К ужину здесь накрывались столы, зажигались факелы и свечи; пляска огня оживляла мрачные закопченные стены, гомон десятков голосов наполнял огромное пространство, и зал оживал. Сейчас же время для вечерней трапезы еще не пришло, поэтому здесь пока было пусто и неуютно. Свет почти не проникал сквозь узкие окна-бойницы, в падающих под углом лучах заходящего солнца танцевали мириады пылинок, камин был полон золы, прикрывающие стены гобелены выцвели и покрылись пылью, а массивные дубовые столы и скамьи перегораживали пространство.

Подошвы сапог глухо шаркали по каменному полу. Фалитта торопилась пересечь неуютный зал и мысленно выстраивала в голове предстоящий разговор. Неожиданный мелодичный звук заставил ее вздрогнуть и сбиться с шага.

— Прошу прощения, леди, — в углу поднялся прежде не замеченный девушкой менестрель, склонил голову в легком ироничном приветствии и снова перебрал струны своей лютни. — Я не хотел вас напугать.

— Я не испугалась, я просто вас не заметила, — отрывисто бросила Фалитта, разворачиваясь, чтобы уйти, но замковый бард заговорил снова.

— Смутить вас я тоже не хотел. Разрешите мне сыграть вам или спеть в искупление своей вины. Не отказывайте старому Томасу в невинной просьбе.

Юная Кобра замялась. Менестрель был сух и сгорблен, бледное лицо его часто пряталось от солнца, глаза плохо видели на свету, поэтому смотрел мужчина с постоянным прищуром. Он редко говорил, много слушал; голос его был хрипловат, мозолистые пальцы часто перебирали струны не в такт, и вообще он казался человеком не от мира сего. Фалитта поймала себя на мысли, что совершенно не представляет, чего от него ждать.

— И о чем же вы мне споете? — Несколько надменно поинтересовалась она.

— Старый Томас из Сарса знает много песен, — мужчина загадочно улыбнулся; лютня переливчато тренькнула. — О чем желает услышать леди? О прекрасном Авалоне? О сказочных альфах, что живут в волшебных землях в богатстве и славе, где пиры сменяются охотами, охоты балами, где каждый — король и каждая — королева?

Инструмент в руках музыканта торжественно запел.

— Меня не интересуют сказки, — холодно улыбнулась дочь Богини.

— Тогда, быть может, забавные песенки о Добрых Соседях, — лютня издала несколько веселых аккордов. — Чьи шутки подчас бывают весьма и весьма жестоки? Старый Томас знает не понаслышке: как-то ему пришлось плясать без остановки ночь напролет за одну неосторожную фразу.

— Мне сейчас не очень хочется смеяться, — вздохнула Фалитта.

— Как насчет страшных сказаний, переданных нам отцами, а тем отцами отцов? — Лютня пронзительно застонала. — Вересковые пустоши укрыты обманными туманами, что способны сбить странника с пути; там бродят существа, что готовы преследовать смертного день и ночь, но не могут переступить текучую воду. Но куда страшнее древний лес к югу от пустошей: он рос еще в те времена, когда по земле не ступала нога человека. Лес помнит времена былого могущества и таит черную злобу на тех, кто огнем и железом заставил его отступить. В черной чаще спит чудовищное зло, и горе тому, кто сумеет его разбудить.

— Я же говорила, меня не интересуют сказки, — Фалитта оборвала напевную речь менестреля, решив, что едва ли найдет крупицу истины в рассказах этого человека.

Тот насмешливо сверкнул глазами.

— Леди злится, потому что спешит. И как, поиски вашей подруги увенчались успехом?

— Вы что-то знаете об исчезновении Латоны? — Мгновенно напряглась Фалитта.

Менестрель пожал плечами.

— Мир вокруг огромен и опасен. Где может оказаться одинокая беззащитная девушка? Леди Латона, насколько я знаю, не носила при себе хладного железа, способного разрушить чары; она не творила оберегающих от зла знаков, не испрашивала благословения, не внимала приметам. Она ступала по земле так, как будто на этой земле нет никого иного. Ваша подруга, леди посланница, могла выпить воды из ручьев, текущих от корней древней чащи, и забыть саму себя. Ее могли увидеть Добрые Соседи — и забрать с собой. Она могла, впрочем, вы же сами сказали, что вас не интересуют сказки, леди.

— К чему ты все это говоришь, менестрель? — Прищурилась Фалитта. — Все эти намеки на тайны и опасности? Что ты знаешь об этих землях, чего не знаю я?

— Лишь то, моя леди, — грустно улыбнулся старый Томас. — Что знают и малые дети. И мне очень жаль осознавать, что посланница великой Богини, которой поклоняемся мы, простые смертные, не слышала о таких простых вещах. Может, носить при себе хладное железо и предрассудки, как говорит сир Майхорт, но те, у кого есть при себе подобная защита никогда не плутают в лесу.

— Я посланница великой Богини, — отчеканила юная Кобра. — Мне подвластна сила, которую человеческий разум не в силах понять. Вы вправду считаете, что мне и тем, кто находится под моей защитой, могут навредить так называемые предрассудки?

— Прошу прощения, леди, — менестрель склонил голову. — Видимо, Добрые соседи не знают ни о вашей силе, ни о вашем статусе. Иначе, они никогда бы не отважились шутить над вами и вашими спутниками.

— Ты говоришь так, будто эти существа действительно существуют, — гневно прищурилась Фалитта. — Но если они есть, почему их никто никогда не видел?

— Старый Томас видел, — обезоруживающе улыбнулся менестрель. — И холмы на вересковых пустошах служат им домом. Не только здесь, на границе с Сарсхоллом, но и по всей нашей Лонгрии. Старый Томас был там. Он видел.

— Расскажи, — попросила Фалитта, опускаясь на скамью.

— Были дни, когда я был куда моложе, чем теперь, — грустно улыбнулся замковый менестрель. — Мои спина была прямой, глаза зорче, руки крепче. Я был куда безрассудней. Однажды — не в этих краях это было, далеко на севере — в одной хорошей харчевне я крепко перебрал с добрым элем, да поспорил с местными удальцами, что проведу ночь в одном из зачарованных холмов. Много их на нашей земле, еще старые боги, те, чьи имена Богиня велела забыть, предостерегали род людской держаться подальше.

Удача сопутствовала мне: ничем другим не объяснить, что мне удалось подойти к холму незамеченным. И как говорили старые сказки, ровно в полночь верхушка холма раскрылась, и оттуда полился неяркий свет. Я прокрался внутрь и затаился недалеко от выхода. Холм внутри был полым, там царило веселье. Столы ломились от изысканных яств, прекрасные дамы и кавалеры беззаботно пировали в нескольких шагах от меня, пели, смеялись и танцевали. Не знаю, как долго так продолжалось: в мире Доброго Народца время течет не так, как в мире смертных. Мне следовало уйти до первого крика петуха, пока холм стоял незакрытым. Нельзя было, чтобы меня заметили, иначе бедного Томаса заставили бы играть на его дудке, не переставая, пока бы он не состарился и не умер прямо за игрой.

Но уйти просто так я не мог: никто не поверил бы моим рассказам. Мне было нужно доказательство. И, обмирая от собственной наглости, улучив момент, я схватил небольшой золотой кубок, украшенный резьбой и драгоценными камнями, а после быстрее ветра помчался к выходу. Вслед мне неслись крики и страшные проклятья, земля дрожала под моими ногами, и кто-то гнался позади. Боги не оставили меня: когда я мчался через пустошь, путь мой пересек ручей. Известно, что Добрые соседи не любят текучей воды, и погоня моя отстала. С третьими петухами я ввалился в двери харчевни, где с гордостью предъявил завсегдатаям свою добычу. Ох, как надо мной смеялись: за пределами волшебного холма золото и драгоценные каменья превратились в обыкновенный деревянный кубок. Никто не поверил тогда Томасу-вруну, а меня по ночам начал преследовал далекий вой призрачных псов. Верные слуги Малого народца, они искали вора, искали, и с каждым разом их вой раздавался все ближе. И однажды я не выдержал: оставил на плоском камне на перепутье украденный кубок, а сам пошел прочь. Не успел я сделать и десятка шагов, как за спиной раздалось хриплое карканье. Я обернулся и увидел, как большая черная ворона упала с небес, схватила кубок и была с ним такова.

Вот и думайте, леди посланница, взаправду это было, или сказку поведал вам старый Томас. Сказка или быль. Быль или сказка.

— Благодарю за крайне содержательную историю, — Фалитта подавила желание выругаться, быстро поднялась и пошла прочь.

Не стоило тратить время. Эти сказки они с подругами слышали уже не раз.

* * *

Сир Майхорт, вопреки опасениям Фалитты, принял ее незамедлительно. Она с достоинством заняла кресло напротив хозяина кабинета, расправила юбку своего платья и посмотрела в глаза мужчине с уверенностью, которой уже не чувствовала.

— Итак, леди, — первым заговорил хозяин Сарсхолла. — Как продвигаются ваши поиски?

— Вы знаете? — Дочь Кобры не сумела скрыть удивления.

— Конечно, — мрачно усмехнулся мужчина. — Вам стоило начать с разговора со мной. Но вы приходите ко мне только сейчас. Почему так поздно?

— Я была уверена, что мы найдем Латону собственными силами, — со вздохом призналась девушка.

— Но у вас ничего не вышло, — прозорливо заметил комендант.

— Латона, как и любая из нас, отличается некими особенностями, — невесть зачем попыталась оправдаться Фалитта. — Я не предполагала, что нам потребуется помощь людей.

— Но сейчас обстоятельства изменились, — заметил комендант.

— Да, — Фалитта извлекла из мешочка на поясе обнаруженный клык и продемонстрировала его коменданту. — Это кинжал Латоны. Мы нашли его в старой чаще. Но ничьих следов там не было.

— На нем видна кровь, — нахмурился сир Майхорт.

— Латона жива, — твердо произнесла юная Кобра. — Но найти ее не удалось. Ни ее, ни сира Штайна. А сейчас нам сообщили, что исчезла одна из замковых служанок. Тэсс. И все трое пропали одновременно. Вы ничего не хотите мне объяснить, сир Майхорт?

— Тэсс, — хмуро усмехнулся мужчина. — Девушка по имени Тэсс прослужила здесь почти год, а я с трудом могу припомнить ее лицо. Удивительно, не правда ли? Она появилась из ниоткуда, ни с кем не заводила близкой дружбы, никому не рассказывала о своем прошлом — так, общие фразы, которые почему-то никто не удосужился проверить. И эта Тэсс изо дня в день выполняла свою работу, пока не появились вы, леди посланница. Вы в чем-то выдали себя, вы не сумели сохранить тайну, которую я вам доверил. И теперь мы все столкнулись с последствиями.

— Что? — Опешила Фалитта. — Вы несете полный бред!

— Я почти уверен, что Тэсс — выходец из Малого народца. Полностью ли по крови или лишь по одной линии — и такое бывает, но это лучшее объяснение тому, как три человека сумели среди ночи незаметно пройти мимо часовых. Чары Добрых соседей влияют на людской разум.

— Чушь! — Отрезала Фалитта. — Вы серьезно утверждаете, что мою подругу похитили полумифические существа, живущие в холмах?!

— Или она ушла сама, — насмешливо улыбнулся комендант. — По своей воле. Вы ведь сами упоминали некие особенности, отличающие ваших спутниц от простых смертных. Возможно, долг позвал ее защищать тех, в чьих жилах течет родственная ей кровь.

— Нет, это бред, — убежденно мотнула головой девушка. — Скорее я поверю в то, что Латона раскрыла эту вашу шпионку. Почему она не позвала нас — другой вопрос, но возможно, она просто торопилась. Это, если, конечно, допустить, что Тэсс не человек.

— Малый народец, Добрые соседи, Старшие, Шутники, — проговорил сир Майхорт. — Еще наши прадеды называли их по-разному, но в их существовании не приходится сомневаться. Они действительно есть, и они не люди. Наши деды встречали их чаще, чем наши отцы, наши внуки, возможно, никогда их не увидят, но эти существа реальны. Они близко; их магия имеет власть над простыми смертными, и лишь хладное железо способно защитить и разрушить чары этих существ. Так гласят легенды.

— Значит, моих друзей нужно искать в вересковых пустошах? — Холодно спросила Фалитта. — Но кинжал мы обнаружили в лесу.

— Старая чаща тянется на много миль вдоль пустошей. Существа, населяющие пустоши, лишний раз стараются туда не соваться — от этого леса все живое держится подальше. Жаль, что вы не смогли выполнить мою просьбу; вдвойне жаль, что вы растревожили дремлющие там силы. Мне не ведомо, где искать вашу подругу, более того, я ничем не могу помочь вам в ваших поисках.

Фалитта сидела с каменным лицом, борясь с детским желанием прикусить губу. Разочарование сира Майхорта жгло ее сердце, но куда страшнее будет реакция ее матери. Впервые Кобра доверила своей единственной дочери столь ответственное поручение, а та не справилась. Выведывать новости, передать послания или волю Богини — это все было так мелко и просто, что девушка просто мечтала о моменте, когда ее сочтут достойной чего-то большего. Увы, равной своей матери Фалитта оказалась только в мечтах, и это осознание больно ранило девушку.

— Я понимаю, сир, — ровно отозвалась девушка, когда молчание затянулось. — Но это не значит, что я сдамся.

В глазах коменданта впервые промелькнуло какое-то подобие одобрения.

— И в первую очередь, — собравшись с духом, продолжила Фалитта. — Мне понадобится информация. Я была непростительно беспечна, но сегодня вам придется ответить на мои вопросы.

— Ну что же, — расхохотался сир Майхорт. — Спрашивайте, леди посланница. Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

Фалитта откинулась на спинку кресла, собираясь с мыслями, затем подалась вперед.

— Вы просили меня организовать проход через чащу. Причем для достаточно большого вооруженного отряда. Зачем?

— Таков приказ короля, — пожал плечами комендант.

— Вы прекрасно знаете его подоплеку, сир Майхорт. И на кону что-то достаточно значимое, раз вы пошли на беспрецедентный шаг — воззвание к Богине. Что вы ищете за старым лесом?

— Вы когда-либо слышали о легендарном Авалоне? — Вопросом на вопрос ответил комендант. — Говорят, это богатейший край, где леса полны добычи, реки кишат рыбой, а земля родит по три раза за лето. Нет числа сокровищам, что собраны в королевском замке Авалона: драгоценные камни с кулак величиной, золото, серебро, ткани, драгоценная древесина. Но куда ценнее спрятанные там волшебные изделия. Мечи из кузниц Авалона никогда не ломаются, стрелы бьют без промаха, доспехи весят мало, но способны легко выдержать удар булавой. Говорят, король Авалона хранит чудесные знания, способные дать невероятную власть над миром.

— Верю, — кивнула Фалитта. — И вы поверили, что пройдя через лес, вы выйдете к этому Авалону?

— Еще отцы наших отцов считали рассказы об Авалоне всего лишь сказкой, красивой, манящей, но, увы, не существующей. Однако с тех дней кое-что изменилось, — сир Майхорт сцепил пальцы вместе и посмотрел поверх на Фалитту. — Я начну издалека, леди посланница, чтобы вы яснее представили себе картину.

Юная Кобра кивнула, безмолвно выражая заинтересованность, а комендант продолжил.

— Земли Лонгрии издревле населяли вассы — довольно многочисленный и мирный народ. Они пахали землю, пасли скот, молились старым богам и поколение за поколением жили по заветам предков. Эта же история началась примерно полвека тому назад: на полуостров приплыли изгои из-за моря. Почему покинули родной край — они отвечали неохотно. Война ли, катастрофа ли — доподлинно неизвестно, да только жить в землях отцов стало им невозможно. Приплыли пришельцы на сотнях низких ладей под серыми, как грозовое небо, парусами. Были они гордыми людьми, умелыми воинами и лишь перед своими предводителями склоняли головы. Все предвещало кровопролитную войну: столкновение беглецов и коренных жителей. И тогда король Ургат принял непростое решение — дать чужакам землю, пока те не взяли ее силой, признать их подданными, а чтобы скрепить этот союз, отдал единственную дочь за сына вождя. Иных наследников у короля не было, сам он был уже достаточно стар. Так чужаки получили власть, даже не обагрив мечей кровью.

Прошло время, два народа перемешались и стали одним, сменились поколения, и во внуках хватало крови и своей, и чуждой. Сильнее стало королевство людей, а вот с Малым народом отношения постепенно портились. Волшебный народец пришельцам из-за моря оказался в новинку и за равный не считался. Тех, с кем люди полуострова жили веками в мире и согласии, чужаки воспринимали как полуживотных, посмеивались над ними и презирали. Они поклонялись своей богине, высокомерной и гордой, и наследник королевской власти помимо трепета перед Малым народцем с молоком матери впитал и недоверие к коренным обитателям этих земель.

Сир Майхорт сделал паузу, переводя дыхание. Фалитта нетерпеливо перебрала пальцами по столешнице.

— Лонгрия — богатое королевство, здесь плодородные земли и трудолюбивый народ. С северо-востока полуостров ограждают горы, на юге дремучие леса. Но с запада мы открыты, и западные соседи давно зарятся на наши земли. С севера же нашу страну терзают морские разбойники — они подкрадываются к нашим берегам, грабят прибрежные селенья, топят наши суда.

— У вас опасность сразу с двух сторон, — заметила Фалитта. — Вы же ищете неприятностей на востоке. Зачем?

— Нам не нужна война с Добрыми соседями, — усмехнулся комендант. — Их намного меньше, чем людей, но нам практически нечего противопоставить их странной магии. Малый народ — из числа тех, с кем нужно жить в мире. Суть в том, что этой весной сильный шторм занес наши корабли далеко на восток прочь от северных торговых путей. Несколько дней им пришлось плыть вдоль окаймляющего полуостров горного хребта. Капитаны всех трех ладей, а это опытные, закаленные в боях воины, как один утверждали, что в один из дней среди горных пиков, нависающих над побережьем, они увидели стройные белые башни с развевающимися над ними синими знаменами с серебряной птицей на них. Башни было видно только с моря, подойти ближе не давали опасные рифы, между которыми бурлили водовороты, но когда ладьи вернулись и принесли вести, мудрецы сошлись во мнениях, что те видели воочию легендарный Авалон. Эта страна существует, а значит, существуют и ее богатства. Они послужат защите Лонгрии; осталось только их добыть. И находится Авалон прямо за вересковыми пустошами, совсем недалеко от Сарсхолла. Я полагаю, дней за десять его вполне возможно достичь.

— Осталась одна загвоздка, — фыркнула Фалитта, уже не уверенная, что ее провал так уж плох. — Пустоши и населяющие их существа. Едва ли они позволят вам безнаказанно грабить себя.

— Согласно легендам Авалон принадлежит иным существам, а не Добрым соседям. Наши отцы называли их альфами. Для Малого народца альфы такие же пришельцы, какими для нас, коренных вассов, были изгары, переселившиеся в Лонгрию во времена правления короля Ургата. Если найти обходной путь, не тревожа покоя Добрых соседей, они не станут вмешиваться.

— И для этого вам нужна помощь Богини, — процедила Фалитта. — Вы ведь не относитесь к числу ее ярых сторонников, сир Майхорт. Да и ваши люди таковыми не являются.

— Грешен, — без тени улыбки отозвался комендант. — За одиннадцать лет, что я управляю Сарсхоллом, я раз десять пытался проникнуть вглубь вересковых пустошей. И добровольцев посылал, и сам ходил. Несколько человек так и не вернулись оттуда. Бедняга Ланс потерял рассудок за одну проведенную на пустошах ночь. Кто-то проплутал и вернулся ни с чем. Прошлой весной я сам с еще тремя добровольцами углубился в пустоши. Мы шли весь день, прямо, никуда не сворачивая. На закате мы увидели впереди башни Сарсхолла. У нас всех при себе было хладное железо, и все же чары Малого народца одурачили нас. Поэтому, леди посланница, я и осмелился обратиться за помощью к высшей силе. Богиня ответила на призыв. Нам остается только уповать на нее.

Фалитта поджала губы, поднимаясь из кресла, и сухо поблагодарила собеседника за уделенное ей время. Полученная информация не радовала, и ее стоило как следует обдумать…

* * *

Северные земли у опушки Древнолесья всегда пользовались недоброй славой, но Дина досужие пересуды стариков мало заботили. Трава здесь поднималась сочная, густая — идеальное место для выпаса, и летом молодой мужчина проводил здесь с отарой и верным пастушьим псом по многу дней. Ночевал там же: у прогоревшего костра, на охапке травы, завернувшись в старый плащ. Поближе, чем линия горизонта, но все же довольно далеко стояла мрачная стена леса: Дин никогда не подводил своих овец близко — забредут в чащу, потом разыскивай их.

Ночи стояли теплые, звездные, спокойные. Пес где-то рыскал, сторожа отару; сами овцы разбрелись по лугу. Дин отхлебнул молока из фляжки, зажевал ломтем хлеба с куском сыра и, довольный, растянулся на своей лежанке.

Разбудил мужчину странный, похожий на всхлип, шум. Дин открыл глаза, полежал, прислушиваясь, и уже решил было, что ему померещилось, когда послышалось тихое ворчание, перемежаемое хрустом и влажными чавкающими звуками. Мужчина осторожно повернул голову и застыл: только мгновенно сковавший его ужас не позволил пастуху вскочить и с истошным криком броситься прочь. Наверное, это и спасло ему жизнь.

В жалких двух десятках шагов от импровизированной лежанки какой-то зверь безжалостно рвал овцу. В ночной темноте зверя было сложно рассмотреть; ясно было только, что он черен, огромен и опасен. Замерший, как кролик перед змеей, Дин отметил, что тварь не столько утоляет голод, сколько потакает природной свирепости: окровавленные ошметки плоти с белой курчавой шерстью были щедро разбросаны вокруг.

Наконец, чудовище не столько насытилось, сколько наигралось. От несчастной овечки на этот момент мало что осталось, и пастух заледенел. В сапоге у него был спрятан нож, но что такое нож против подобной зверюги?

Однако старые Боги, от которых отвернулись еще прадеды, не оставили своих непутевых детей. Лунный свет обрисовал мохнатое тело твари, когда та проходила мимо, ее вытянутую морду, острые уши, густую черную шерсть, встопорщенную на загривке, и сильные лапы. А потом зверь молниеносно прыгнул и растворился в ночи. Почти растворился, ибо истошное овечье блеяние отмечало его страшный путь.

Дин пролежал, не шевелясь до рассвета. Только, когда лучи солнца загнали в землю последние клоки утренней дымки, пастух поднялся.

От некогда большой отары осталось около половины, да и ту помог собрать невесть как уцелевший ночью пес. Сбитые вместе овцы испуганно жались к пастуху, а тот торопливо гнал их домой.

Стоило оповестить всех односельчан о появившейся напасти. Простые сельские жители с чудовищной тварью не справятся — надо звать на подмогу рыцарей. Оставалось только надеяться, что зарезавшая за один раз несколько десятков овец тварь покажется им достойным трофеем.

Несколько раз поседевший за ночь Дин суеверно оглядывался через плечо. В памяти всплывали старые сказки, в которых старую чащу называли Блаттенвуд — Кровавой.

Глава 10. Охота

Вернувшись в свою комнату, Фалитта рухнула лицом вниз на кровать поверх покрывала. Лана, уже ожидавшая ее, присела рядом на краешек постели и ободряюще коснулась рукой плеча подруги.

— Что сказал сир Майхорт? — Тихо спросил Дух Рога.

Юная Кобра перевернулась на спину и, глядя в потолок, быстро пересказала содержание недавнего разговора.

— В общем, рассчитывать нам не на кого, — подвела итог Фалитта.

— Я и не ждала помощи от этих людей, — качнула головой Лана. — Нам противостоит магия — ничем иным Юнону одолеть бы не смогли.

— Остается только надеяться, что Латона с Вервульфом действительно попали в руки этих самых альфов, — тоскливо произнесла дочь богини. — Лишь бы они оказались живы.

— Юни жива, — уверенно проговорила Лана. — Я едва ее чувствую, от нее исходят очень странные эмоции, но она жива. Да и Вервульф побывал не в одной переделке.

— Тогда мы их вытащим, — Фалитта решительно подгребла к себе подушку. — Ладно, я дико устала, поэтому собираюсь немного отдохнуть. Разбуди меня где-то через часик…

Девушка заснула, едва успев договорить. Лана осторожно накрыла подругу одеялом и перебралась в кресло. Дочь Богини хорохорилась, но было заметно, что она действительно переживает за Юнону, и это рождало в душе единорога теплое чувство благодарности. Однако это не помешало Духу Рога разбудить уставшую соратницу точно в заданное время.

Наблюдая, как заспанная, но сосредоточенная Фалитта устраивается перед пылающим камином, Лана догадалась, что та задумала. Над Сарсхоллом и пустошами царила ночь, и дочь Огненной Кобры Нарваннской снова брала под контроль все свечи, факелы, костры на много миль вокруг, которые хоть на миг, но могли осветить лица пропавших друзей.

Киэ'Ланарт устроилась в отдалении, чтобы не мешать, но и при необходимости прийти на помощь. Сама она собиралась вновь поймать отзвук чувств своей хранительницы и попытаться определить направление поисков и примерное расстояние. Связь была слабой, единорог подчас не понимал, чувствует он что-либо или это ему мерещится. Но на какие-то краткие мгновения эмоции Юноны вспыхивали путеводными звездами, и вслед за хранительницей Киэ'Ланарт испытывала странные, несвойственные им обеим ощущения.

Ярость. Гнев. Азарт. Злобу.

Ночь темным потоком утекала прочь; пламя в камине все реже лизало низко склоненное к нему лицо. Девушка вышла из транса одновременно с последней погасшей искрой, бессильно рухнув на каменный пол и только чудом не напоровшись на каминную обрешетку.

Мгновением позже Лана упала рядом с ней на колени.

— Пусто, — безжизненно проговорила юная Кобра. — В этих местах отвратительно бедная ночная жизнь.

— Как ты? — Сочувственно спросил единорог.

— Я никогда не думала, что это так тяжело, — со вздохом призналась Фалитта, с трудом приподнимаясь и садясь прямо на полу. Устало сгорбившаяся, с запавшими глазами и потускневшими волосами, она мало походила на ту энергичную и самоуверенную девицу, которой Лана увидела ее впервые. Сейчас дочь Богини разом повзрослела на несколько лет.

— Уже почти рассвет. Ложись спать, — предложила Лана.

— Нужно снова разжечь камин, — невпопад отозвала Фалитта. — Надо отдать распоряжение, чтобы принесли дрова.

— Все еще спят, — возразил единорог. — Ты никого сейчас не найдешь. Фалитта, умоляю, отдохни. На тебя смотреть страшно.

— Мы теряем время, — упрямо закусила губу дочь Кобры. — Нужно искать дальше.

— Я пока продолжу поиски сама, — предложила Лана. — Мне несколько раз удалось засечь отголосок эмоций моей хранительницы.

— Ей сильно страшно? — Помедлив, спросила Фалитта.

— Страха там нет, — качнула головой Лана. — Мне сложно сказать, но это больше похоже на всепожирающую ненависть.

— Латона умеет ненавидеть? — В глазах Фалитты наконец-то зажегся огонек интереса. — Не ожидала. Тебе удалось определить, где она?

— Увы.

— А свои мысли ты можешь ей передать? Если ее заманили в ловушку и держат в плену, пусть не разыгрывает благородство и во всем сошлется на меня. Возможно, меня попытаются шантажировать ее жизнью или свободой, и тогда мы получим хоть какие-то сведения.

— Осталось определиться: Юни похитили, как рычаг воздействия на тебя, или кто-то рассчитывает заполучить меня, — вздохнула Лана.

— Узнаем, — мрачно пообещала юная Кобра. — Мы все узнаем.

* * *

День вступил в свои права, промчался мимо и вновь уступил власть ночной тьме. До покоев леди посланницы не докатывались даже отголоски воцарившихся в замке суматохи и оживления. Напротив, здесь было сумрачно и тихо. По приказу коменданта в комнату Фалитты входил только его личный оруженосец — чтобы подбрасывать дров в камин, поддерживая там постоянное пламя. Паренек выполнял свою задачу максимально быстро, стремясь как можно скорее убраться подальше, но две статуями застывшие девушки едва ли замечали его краткие визиты. Мысли их витали слишком далеко.

К вечеру пятого дня после исчезновения Юноны, Киэ'Ланарт уже едва осознавала реальность. Она решительно покинула кресло, в котором больше суток просидела без единого движения, посмотрела на замершую в трансе Фалитту, и тихо покинула покои.

Стены давили, находиться в замке было невмоготу, и Киэ-Ланарт бежала прочь из-под каменных сводов. Заключенный в кольцо стен двор давал хоть какую-то иллюзию свободы, люди, закончив свои дневные дела, собирались в общих помещениях, а вечерней прохлады дух Рога не боялся.

— Лана! — Радостно окликнул девушку вышедший из конюшни Александр. — Ну, слава Богу, а то я уже начал переживать.

— Почему? — Искреннее дружелюбие мужчины теплой волной омыло измученную душу единорога; пожалуй, этот человек был единственным в этом негостеприимном замке, кто еще мог вызвать ее улыбку.

— Тут такие слухи ходят, — заговорщически понизил голос приблизившийся помощник конюха. — Говорят, леди посланница уже сутки сидит перед камином в своей комнате и даже не шевелится при этом. Она не заболела?

— Это преувеличение; все в порядке, — рассмеялась Лана. — Она просто ищет наших друзей доступными ей способами.

— Не выходя из комнаты? — Александр скептически поднял брови и тут же серьезным тоном спросил. — Значит, сир Майхорт не дал людей, чтобы прочесать местность?

Лана грустно опустила голову и вздрогнула, когда теплая ладонь утешающе легла ей на плечо. Но руки мужчина не убрал. А девушка ее не сбросила.

— Не расстраивайся, — тихо попросил Александр. — Мне больно видеть тебя такой. Найдутся ваши друзья; верь в лучшее.

Небо над головой потемнело, погасли последние отблески заката. От мужской ладони исходило тепло. От Александра пахло потом и лошадьми, но эти запахи не казались Киэ'Ланарт отталкивающими. Напротив они были неотъемлемыми свидетельствами того, что жизнь продолжается.

Мужчина стоял близко, его глаза загадочно посверкивали в дрожащем свете факела. Он медленно подался вперед и коснулся губ Ланы своими. Девушка застыла перепуганной ланью, впервые столкнувшись с подобными ощущениями.

Поцелуй Александра был недолгим и очень деликатным: вскоре мужчина отстранился, даже не пытаясь укрепить позиции.

— Прости, — виновато выдохнул он. — Я не должен был…

— Все в порядке, — прошептала девушка, пытаясь понять, почему в груди разливается такое приятное тепло.

— Ты очень красивая, — смущенно улыбнулся Александр. — Я, наверное, кажусь тебе бестактным наглецом, но я восхищаюсь тобой, Лана. Если я тебя обидел или оскорбил…

— Все в порядке, — на губах девушки заиграла легкая улыбка. — Просто… это несколько неожиданно. Меня никто никогда не целовал.

— Никто и никогда? — Опешил Александр. — Как? Неужели не нашлось ни одного человека, который бы желал быть с тобой? Хотя ты еще так юна…

— Ты первый, — глухо призналась Лана, и, смутившись, опрометью бросилась в замок.

Александр же остался стоять посреди двора с глупой улыбкой.

— Ну и как? — Фалитта встретила вернувшуюся подругу заинтересованным взглядом.

— О чем ты? — Нахмурила тонкие брови Лана.

— Ну, ты и он, — дочь Богини многозначительно подмигнула, но видя полное отсутствие понимания у единорога досадливо произнесла. — Я же собственными глазами видела, как вы только что целовались!

— Я не знаю, как мне теперь на него смотреть, — призналась Киэ'Ланарт. — Это так неожиданно.

— Неужели? — Закатила глаза юная Кобра. — Это вполне закономерное развитие любых отношений между мужчиной и женщиной. А тут и слепому ясно, что вас друг к другу тянет. Этот парень с тебя глаз не сводит, да и ты выделяешь его среди остальных.

— Я думала, это от того, что ему со мной интересно, — белокурая красавица зябко обхватила себя руками за плечи, словно в попытке отгородиться.

— Конечно! А еще он почувствовал твою тонкую ранимую натуру. Лана, ну как можно быть такой наивной! Это мужчина. Если он смотрит на тебя, то видит грудь и бедра, а не то, что творится у тебя в душе. Для последнего есть мы с Юноной. А парни нужны для другого.

— Я в смятении, — Лана подняла на подругу печальные глаза. — Я… Со мной никогда ничего подобного не происходило. Эта плоть навязывает мне иное мышление и несвойственные мне реакции. Тьма, я ведь даже не человек!

— Ну и кому это мешает? — Философски возразила дочь Богини. — Бросься в омут с головой, получи удовольствие от этих отношений. С чего вдруг такая скромность — жизнь дается только раз!

Фалитта осеклась, поняв, что сказала, а Лана грустно улыбнулась.

— Ты спрашиваешь, в чем проблема, Фолл? Я единорог. И я мертва. Я не могу жить полной жизнью. И ничего не могу дать ему. Так зачем же обманывать друг друга?

Фалитта открыла рот, потом закрыла его и безнадежно махнула рукой.

* * *

Вокруг давно сгустилась непроглядная ночь, а в душе у землянина пели птицы, и сияло ласковое солнце. Недолго, правда.

— Красивая, — спокойно констатировали из-за спины Александра.

Мужчина вздрогнул от неожиданности и, недовольный, развернулся к незаметно подошедшему коменданту.

— Сир Майхорт?

— Она нравится тебе, заблудившийся, — без тени сомнения проговорил мужчина. — Не удивительно: я мало был при дворе и видел немного женщин, но самая прекрасная из них показалась бы уродиной рядом с леди Ланой.

Александр неопределенно пожал плечами. Он-то видел много женщин; одна Любочка, секретарша шефа чего стоила в своей извечной мини-юбке и подчеркивающей высокую грудь блузке. Да и собственная жена, оставшаяся в иной реальности, никогда дурнушкой не была. Но Лана… Лана действительно была иной.

— Я бы сказал, у леди Ланы есть только один недостаток, — продолжил комендант, не дождавшись от землянина более внятной реакции. — Она слишком совершенна, чтобы быть настоящей.

— Вы действительно видели мало женщин, — огрызнулся землянин. — Ненастоящая! Надо же такое придумать.

— Леди Лана скрытна и немногословна. Она живет в Сарсхолле уже несколько недель, а мы знаем о ней не больше, чем в первый день ее появления. Откуда эта девушка? Какого она рода? Где она живет?

— Она входит в свиту посланницы богини, — отмахнулся Александр. — Естественно, это придает ей загадочности в ваших глазах.

— Леди Фалитта окунула лицо в открытый огонь и только посвежела от этого. Но получив знак особого расположения Богини, она не перестала быть человеком. Леди Латона, этот их охранник, Штайн, — смертные люди из плоти и крови. Что касается их спутницы… Леди Лана присутствует на вечерних трапезах вместе со своими подругами, — напомнил комендант. — Она поднимает свой кубок наравне с ними, но он остается таким же полным, как будто она и не пила из него. Она почти ничего не ест, а днем до недавнего времени вовсе не покидала свои покои. Это наводит на определенные размышления.

— Вы что, следите за ней? — Опешил землянин.

— Я контролирую все, что происходит в Сарсхолле. Во всяком случае, делаю все, что в моих силах.

— Вы бы лучше делами занимались, а не в чужие тарелки лазили, — фыркнул Александр. — Или вы считаете, что это нормально, если девчонка хлещет вино наравне с мужиками? Может, она просто не пьет. А ест мало — за фигурой следит. Сами ведь видите, какая тонкая у нее талия! Лана — аристократка, это чувствуется по ее манерам.

— Но ты — нет, — осадил сир Майхорт. — И, тем не менее, леди спокойно общается с тобой, не обращая внимания на сословные различия. Она как не от мира сего.

— А что? — Мгновенно насупился Александр: комендант, случайно ли или нарочно, но ткнул в больное место. — Может, ей просто со мной интересно, в отличие от ваших неотесанных мужланов? Может, я ей нравлюсь? Может, она меня разглядела — настоящего меня? Это ведь вы решили сделать из меня конюха! Вы сочли, что я гожусь только убирать навоз да чистить ваших вечно потных кобыл! Я же говорил, что достоин совсем иного, а вы только посмеялись!

— Вот как? — Если выпад землянина и рассердил коменданта, тот этого никак не показал. — Значит, ты стремишься к большему, потерянный? Что ж, так тому и быть. Для тебя существует только один путь — добиться посвящения в рыцари. У меня есть такое право, и я проведу для тебя обряд, если ты совершишь подвиг.

— Подвиг? — Нахмурился Александр. — Какой еще подвиг?

— Схватка с чудовищем, спасение прекрасной дамы, победа над колдовством, — перечислил сир Майхорт. — Благо, обстоятельства складываются благополучно для тебя: вчера я получил несколько сообщений, что южные поселения держит в страхе какой-то зверь — один, а может быть, и целая стая, если судить по количеству жалоб. Эта тварь режет скот, и только по случайности пока не тронула никого из местных жителей. Позволить зверю безнаказанно бесчинствовать на моих землях я не могу. К охоте все готово, и завтра на рассвете я отправляюсь вместе с отрядом. Тебя я включаю в состав загонщиков.

— Это… — У землянина перехватило горло. — Это, что, шутка?! Вы издеваетесь?

— И не думал, — усмехнулся комендант. — Я даю тебе шанс. Воспользуйся им. Добудь голову зверя.

— Сир Майхорт, это невозможно. Я отказываюсь в этом участвовать, — твердо произнес Александр.

— Придется, потерянный, — мужчина покровительственно похлопал землянина по плечу. — Оружие тебе предоставят. Пришло время увидеть этот мир таким, каким он есть — миром действий, а не слов.

Убрав руку, главный человек в Сарсхолле размашисто зашагал прочь, а Александр выдохнул. Он ведь и раньше подозревал, что комендант его недолюбливает. Подставили его вполне грамотно: сперва подловили на слове, потом поставили перед фактом. Значит, придется как-то выходить из этой ситуации с наименьшими потерями для себя. Но если сир Майхорт рассчитывает, что лесные твари землянина просто съедят, то он просчитался!

* * *

На рассвете в замковом дворе кипела полная предвкушения суматоха. Накануне комендант со своими советниками объявил о намерении устроить облаву в лесу, вчера же были сформированы ловчие отряды и оговорены действия каждого. Еще затемно прибыли вызванные из окрестных поселений следопыты и лучники: зверя решили брать по горячим следам.

Ворчали голодные псы, разделяя владеющее людьми возбуждение; лошади нервничали и дичились. Звенело оружие, проверялись доспехи — комендант твердо намеревался вернуться с головой злосчастного хищника.

Александр втайне надеялся пересидеть выезд в своей каморке: из слуг почетную миссию участвовать в облаве возложили только на него. Увы, комендант о нем не забыл, прислав за помощником конюха своего оруженосца. Пришлось топать вниз под бдительным присмотром парня, получать у оружейника тяжеленую орясину под названием «меч» и толкаться в гомонящей толпе, пытаясь найти уголок поспокойней. По пути удалось перекинуться несколькими фразами со знакомыми, отчего настроение мужчины испортилось окончательно. Во дворе Александр столкнулся с Дездрой, которая быстро пожелав ему удачи, вручила заплечный мешок с флягой и провизией на день, и умчалась искать в толчее брата. Кайен, в отличие от землянина, относился к участию в охоте как к великой чести.

— Куда все направляются? — В гомоне множества голосов Александр чудом расслышал нежный голосок Ланы, и на душе у него мгновенно потеплело.

— Большая охота, — с легким презрением охарактеризовал он происходящее. — Толпа идиотов будет шляться по лесу и искать там диких зверей.

— Ты тоже идешь? — Удивилась белокурая красавица.

— Да. Личное пожелание коменданта. Мне кажется, он хочет от меня избавиться! — Тихо пожаловался землянин.

— Не говори так, — укорила Лана.

— Нет, а как это еще назвать? — Александр откровенно возмутился, предусмотрительно, впрочем, не повышая голоса. — Я включен в состав охотников! Я — человек, который в жизни ничего опаснее школьного портфеля не держал! Более того, мне тут озвучили шикарную мотивацию: если я хорошо себя проявлю во время травли, то получу титул.

— На кого вы будете охотиться? — Сменила тему девушка. — Время такое странное еще выбрали. Хотя, сир Майхорт не обязан отказываться от собственных дел из-за наших друзей.

— Селян на юге терроризирует какой-то зверь, — равнодушно пожал плечами землянин. — Говорят, эта тварь уже задрала овец больше, чем крестьяне режут на праздник. Теперь у местных веселое развлечение — охота. А мне отдуваться!

— Что за зверь? — В голосе Ланы отчетливо прозвучала тревога.

— Я, если честно, особо не разобрал, — поморщился мужчина. — То ли волк, то ли медведь. Большой, черный и страшный — вот и все, что про него смогли рассказать очевидцы.

— Волк? — Глаза девушки трогательно округлились, она порывисто прижала руки к груди.

— Обычная безмозглая зверюга, — расправил плечи землянин. — Вокруг леса: ничего удивительного, что здесь водятся всякие твари. Но если сир Майхорт рассчитывает, что я останусь в этом лесу…

— Не останешься, — уверенно проговорила девушка. — Та, Что Хранит, с тобой.

Она приподнялась на цыпочки и мимолетно коснулась мягкими губами щеки мужчины. Тот ошеломленно замолчал, а потом улыбнулся, тепло и несколько растерянно.

— Ты святая, Лана. Я не встречал еще такого человека, как ты. Такого нежного, доброго, отзывчивого… Ты удивительный человек!

— Да, — невпопад отозвалась Лана. — Я человек.

Она грустно улыбнулась и, не прощаясь, ускользнула прочь.

Запели охотничьи рога. Пришло время выступать.

* * *

Если раньше Александр лес просто не любил, то теперь он был готов его возненавидеть. Мало того, что из Сарсхолла вышли чуть ли не с первыми лучами солнца, так за весь день блуждания по лесу комендант, лично возглавивший облаву, позволил сделать всего лишь три привала, самый длительный из которых — на обед — не превышал получаса.

Охотники растянулись лавой в общей сложности на полкилометра; левый край выдвинулся вперед, остальные шли, чуть отстав. Центр группы занимали рыцари в качестве ударной силы и командного центра одновременно. На флангах двигались сельские следопыты. Под прикрытием нескольких бойцов они тщательно осматривали окрестности, пытаясь взять след.

Дорог в лесу, естественно, не было. Где-то удавалось немного пройти по тропинкам, но такое счастье выпадало редко. В большинстве своем, приходилось пробираться через подлесок, спотыкаясь на корнях, отмахиваясь от мошек, вляпываясь в паутину, и самое главное — неизвестно, как долго это еще будет продолжаться. Под лесными кронами стало сумрачно, хотя до заката еще было несколько часов, а путь в Сарсхолл становился длиннее с каждым пройденным шагом. Рыцари-то домой поскачут на лошадях, которых вели за загонщиками оруженосцы. Простонародью типа помощника конюха такой привилегии не светило. Ночевка в лесной чаще имела все шансы стать достойным завершением этого ужасного дня.

Меч, болтающийся в ножнах, ощутимо оттягивал пояс. Защиты он никакой не гарантировал: слишком был тяжел и неудобен. Куда надежней был простой охотничий нож с широким лезвием, сунутый украдкой Дездрой вместе с увесистым заплечным мешком.

Александр ошибся дважды: когда потихоньку переместился к одной из крайних групп, поближе к братцу Дездры, невероятно гордому оказанной ему честью, и когда почти убедил себя, что никакого зверя и в помине не существует, а если и существует, то это головная боль сира Майхорта и его бронированных бойцов.

Зверь возник словно из ниоткуда и сразу бросился на группку из трех человек, слишком далеко отошедших от своих. Единственный лучник отлетел в сторону, легко отброшенный огромной тушей; его оружие с треском ударилось о ствол дерева и развалилось. Кайен, на которого была нацелена атака, в последний момент увернулся, отчего в зубы чудовища попало его копье. Страшные челюсти перекусили мощное древко в один прием.

Александр, случайно оказавшийся в стороне от своих товарищей по несчастью, с ужасом осознал, что рассказы очевидцев обошлись без преувеличений. Отдаленно это существо походило на волка общей формой тела, полной острых зубов пастью и густым черным мехом, напоминающим броню. Тварь действительно была огромна, но массивная туша совершенно не мешала ей двигаться быстро и ловко. Нечего было и думать о том, чтобы одолеть такое чудовище выданным им оружием; и троих бедолаг для такой задачи однозначно было мало. Вот только помощь к ним не успеет.

Зверь глухо зарычал, отчего по спине землянина потек холодный пот, и изготовился к новой атаке. Лучник, имени которого Александр не знал, оглушенный, вяло силился подняться. Кайен застыл, не отрывая глаз от угрожающего ему чудовища.

При таком раскладе у землянина был шанс. Надо было только тихо попятиться, отступить, а потом развернуться и бежать изо всех сил прочь, под защиту рыцарей. Он не воин, он все равно ничего не сможет сделать. Его даже никто не осудит.

Вместо этого Александр совершил самый геройский — и самый глупый — поступок за всю свою не очень короткую жизнь. Он сжал нож и изо всех сил бросил его в зверя. Что удивительно — попал: рукоять плашмя стукнула тварь по уху, заставив ту грозно заворчать и угрожающе развернуться к обидчику.

Обманчиво мягкий, пружинящий шаг, другой… Землянин не отрывал взгляда от пристально рассматривающих его глаз. Это был конец.

Усилием воли Александр воскресил в памяти светлый образ девушки, в которую влюбился всем сердцем и которой так и не успел признаться в своей любви. Вспомнил ее нежный облик, мягкие черты, кроткую улыбку, печальные глаза. Образ любимой на миг заслонил прыгнувшего зверя, и Александр отчетливо выдохнул.

— Я люблю тебя.

Тварь скрутило судорогой прямо в прыжке. Зверь тяжело рухнул на траву, прокатившись пару метров по инерции и замер прямо перед Александром.

Вот только волком он уже не был.

Выскочившие на поляну рыцари удивленно рассматривали побледневшего землянина с трясущимися руками и разметавшуюся на земле девушку у его ног.

— Он ее спас, — восторженно закричал Кайен. — Спас! Потерявшийся снял со зверя заклятье!

Глаза парня сияли чистым восторгом, и он как основной свидетель разыгравшейся драмы тут же возбужденно затараторил, спеша удовлетворить любопытство окружающих.

Александр же происходящее осознавал с трудом. Неминуемая, казалось бы, смерть, скользнувшая в шаге от него, значительно выбила мужчину из колеи. Он до конца даже не осознавал, что случилось, куда пропало чудовище, и откуда взялась валяющаяся на земле девица, если женщин в их отряде изначально не было.

В довершение рядом с остолбеневшим землянином прямо из ниоткуда соткался белоснежный силуэт.

— Лана? — Выдохнул изумленный Александр. — Это ты? Но как?

— Помоги ей, — вместо ответа попросила девушка, падая на колени рядом с подругой.

Мужчина под ошеломленными взглядами остальных загонщиков наклонился и осторожно потряс бессознательное тело за плечо. В какой-то момент белая как мел Лана протянула руку, Александр неосторожно повернулся, и их ладони задели друг друга. По коже мужчины пробежал озноб, когда его пальцы прошли сквозь кожу белокурой красавицы, не встретив ни малейшего сопротивления. Словно не женщины из плоти и крови, которую еще вчера целовал, он коснулся, а воздуха.

Лана прикусила губу и отдернула руку.

— Что это значит? — Тихо спросил землянин.

Девушка отозвалась не сразу, а когда заговорила, голос ее был едва различим.

— Я попросила Фалитту разрушить мое тело.

— Что? — Сипло переспросил мужчина.

— Я дух, — жалко улыбнулась Лана. — Фалитта создала для меня плоть, подарив мне подобие жизни, но оно же сковало меня. Мы искали Ю… Латону; ничего не получалось, и тогда я решила вернуться в свое естественное состояние. Это восстановила нашу связь: я сразу ее почувствовала и смогла отправиться к ней.

Из прозвучавших объяснений Александр почти ничего не понял. Почти.

— То есть ты… не человек? — Выдавил он.

Лана склонила голову, пряча лицо.

— Ты призрак? Привидение?! Боже, какая мерзость!

— Александр, — девушка умоляюще протянула руку, но мужчина шарахнулся от нее, как от прокаженной.

— Не подходи! Держись от меня подальше.

— Разойдитесь! — Послышался командный голос сира Майхорта, подоспевшего наконец-таки к месту событий.

Коменданту хватило одного быстрого взгляда, чтобы оценить ситуацию.

— Великолепно, Александр, — торжественно проговорил он. — Сегодня вы оказали неоценимую услугу самой посланнице великой Богини. Я прошу вас взять дальнейшую заботу о девушке на себя и незамедлительно доставить ее в Сарсхолл.

По знаку коменданта землянину подвели коня. Пришлось, нехотя взгромоздиться в ненадежное седло, а потом еще и пристроить перед собой расколдованную девчонку, да так и везти ее в замок медленным шагом под бдительным присмотром сира Майхорта. Комендант в сопровождении еще нескольких человек возвращался вместе с Александром, видимо рассчитывая на какую-то свою выгоду. Большая же часть облавы оставалась в лесу: стоило убедиться, что зверь был один.

Сама девица пребывала в каком-то полубессознательном состоянии, и обмякшее тело приходилось придерживать. Александр с удовольствием бы передал эту почетную обязанность любому из возвращавшихся с ним охотников. Мнимая хрупкость и беззащитность девушки не вводили землянина в заблуждение: еще свежа была память о чуть не прикончившей его черной бестии. Заклятие заклятьем, но не стоит делать вид, будто ничего не произошло, и вообще все в порядке.

О Лане, оставшейся в лесу, Александр старался не думать.

Замковые ворота распахнулись, пропуская вернувшуюся кавалькаду, и Александр вздрогнул, заметив белокурую девушку всего в нескольких шагах от себя. Привидению потребовалось куда меньше времени на дорогу, чем людям. Лана больше не скрывала своей нечеловеческой природы, и в сгущающихся сумерках ее тело и одеяние испускали мягкое жемчужное сияние. Землянину хватило выдержки, чтобы с показным спокойствием слезть с коня и дотащить на руках спасенную в ее комнату. Призрак шел за ним по пятам, очевидно наслаждаясь испытываемым мужчиной страхом.

Посланница богини уже ждала на пороге. Она придержала дверь и склонилась над своей подружкой, едва мужчина опустил ее на постель. Лана метнулась вперед, и Александру едва удалось с ней разминуться. Не оглядываясь и не прощаясь, он выскочил из покоев и бросился прочь. Ему срочно требовалось что-то выпить.

Видимо, удача сегодня окончательно покинула землянина. Сразу же на лестнице его перехватил поднимавшийся наверх комендант.

— Как девушка? — Сразу осведомился он.

— Нормально, — отмахнулся землянин, проглотив искреннее пожелание этой девушке провалиться в преисподнюю вместе со своими нечеловеческими подружками.

— Леди Латона пришла в себя? Она уже может объяснить, что с ней произошло?

— Понятия не имею, — пожал плечами Александр. — Сейчас — вряд ли.

— Пойдем, — кивнул комендант, приглашаю землянина следовать за собой, и тому больше ничего не осталось, как подчиниться.

Шли недалеко — сир Майхорт вывел Александра в безлюдную галерею и остановился возле стенной ниши.

— Должен признать, Александр, — на памяти землянина сегодня комендант впервые назвал его по имени. — Что ты удивил меня и порадовал. Я рад, что мои слова не прошли мимо, и ты сумел воспользоваться выпавшим тебе шансом. Ты не просто спас от черного заклятья невинную жертву — ты сумел оказать неоценимую услугу весьма могущественным людям, и мне в том числе. Я помню свои обещания, и гарантирую, что ты получишь вознаграждение.

— Спасибо, — кисло поблагодарил землянин. Не получалось у него сейчас бурно радоваться: первый же рыцарский подвиг изрядно выбил его из колеи.

— Завтра мои люди продолжат прочесывать лес — надо убедиться, что угроза миновала. К вечеру они вернутся, и мы закатим торжественный пир, где будет присутствовать и сама леди посланница со своей свитой. Тогда я официально попрошу у нее для тебя руки спасенной девушки.

— А, хорошо, спасибо. Что?! — Смысл слов коменданта не сразу достиг уставшего разума. — Это что, шутка?!

— Это твоя награда, — усмехнулся сир Майхорт.

— Вы, что, издеваетесь? На кой черт мне сдалась эта полуобморочная девчонка непонятного происхождения? Мне, что, делать больше нечего: нянчить всяких сирых и убогих?

— Девица из свиты посланницы Богини? — Поднял бровь комендант. — Не стоит повторять на людях подобных слов в ее адрес. Не она сама, так ее покровительница обеспечат тебе безбедное существование. Происхождение леди Латоны в данном случае не имеет никакого значения.

— Нет, это бред какой-то! — Землянин заметался по коридору, отчаянно жестикулируя. — Какая, к черту, свадьба?! Я женат!!!

— Жена твоя далеко, — парировал комендант. — И свидеться вам едва ли суждено. Обязательства прошлой жизни над тобой более не властны. Ты хорошо начал, так не упусти удачу в последний момент. Согласно древней традиции ты можешь взять спасенную тобой девушку в жены, и никто не посмеет отказать тебе в этом праве.

— Зачем мне это нужно? — Заорал Александр. — Она даже не человек! Послушайте…

— Это ты меня послушай, парень, — жестко оборвал комендант. — Не ты ли сам твердил, что создан для большего, чем забота о конях? Эта девушка, мало того, что юна и прекрасна, так еще и из свиты самой посланницы Богини. В качестве свадебного подарка я сделаю тебя оруженосцем. Тебе выпал шанс, так воспользуйся им! Это очень выгодная партия. Или ты предпочтешь ее призрачную подругу?

Александр открыл рот, потом закрыл. Что толку говорить, если даже комендант, неглупый в общем-то мужик, и тот не видит в ничего неестественного в данной ситуации.

— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул сир Майхорт. — Я надеюсь, ты хорошо все обдумаешь и воздержишься от сцен на пиру. В конце концов, это всего лишь формальность: детали я обговорю с леди посланницей сегодня же.

Александр уныло кивнул. Его жизнь, похоже, окончательно вознамерилась рухнуть в тартарары.

* * *

Едва за мужчиной хлопнула дверь, Юнона открыла глаза. Какое-то время она лежала, бездумно глядя в потолок; потом с приглушенным стоном повернула голову, нашла взглядом подруг и тихо произнесла всего одно слово.

— Вервульф?

Девушки обменялись быстрыми взглядами.

— Его пока не нашли, — ободряюще улыбнулась Фалитта. — Но раз ты уже здесь, то полагаю, это не займет много времени.

Юни закусила губу и отвернулась. Лана встревоженно посмотрела на юную Кобру.

— Латона, — мягко проговорила та, привыкшая за время, проведенное в Сарсхолле, обращаться к подруге именно по вымышленному имени. — Расскажи нам, что произошло.

Юни долго молчала, а потом отозвалась.

— Волк погиб.

Ее голос был ровным и лишенным эмоций.

— Как?! — Ахнула дочка Богини.

Лана метнула на нее предупреждающий взгляд.

— А вот так, — лицо Юноны исказила неприятная усмешка. — Из-за меня. Моей глупости. Моей самонадеянности. Это я во всем виновата, все из-за меня.

— Юни, — простонал Лана: душевная боль Хранительницы ранила и ее.

— Хватит! — Прикрикнула Фалитта. — Возьми себя в руки: пустыми упреками ты ничего не исправишь. Вервульф действительно погиб? Ты видела, как это произошло? Ты его вообще мертвым видела?

— Нет, — призналась девушка.

— Тогда, с чего ты вообще взяла, что он мертв? Так, давай-ка по порядку, — жестко потребовала дочь Богини. — Что вообще произошло той проклятой ночью?

Юнона прикусила губу, потом неуклюже поднялась и села, сжавшись и крепко обхватив колени руками. Помолчала несколько минут, собираясь с мыслями, потом начала рассказывать. Как проснулась среди ночи. Как вышла из комнаты. Как самонадеянно бросилась догонять чужака, околдовавшего стражников. Максимально подробно припомнила состоявшийся между ней и мнимой служанкой разговор.

— В нашей истории все чаще упоминаются эти сказочные альфы, — задумчиво проговорила Фалитта. — И почему мне кажется, что столкновение с ними неизбежно? И родовое имя этой девицы очень уж мне не нравится.

— Нет гарантий, что ее не подослал Владыка Лиорэль, — вздохнула Киэ-Ланарт.

— Лиорэль здесь, скорее всего, не при чем, — отрезала юная Кобра. — Ль'Эстар — родовое имя его супруги, Клэнетеры. И это достаточно сильный и многочисленный род, враждовать с которым — непростительная роскошь. Другой вопрос, какое отношение один из древнейших родов Радужных земель может иметь к местным сказаниям. Ладно, об этом подумаем позже. Чем закончился ваш разговор с этой шпионкой?

— Она сумела меня как-то околдовать, подавив мою волю. Я едва могла пошевелиться. Тэссиан собиралась увести меня в пустоши, и тогда появился Вервульф, — Юни зябко перехватила себя руками за плечи. — Тэссиан направила в него несколько заклятий. Понятия не имею, как ей это удалось — на меня-то она воздействовала каким-то порошком, — но что-то из ее заклинаний одолело даже оборотня. Волк упал и подняться уже не смог.

— Тэссиан убила его? — Хмуро уточнила Фалитта.

— На тот момент еще нет, — качнула головой Юнона. — Она хотела его добить, даже достала кинжал, но в этот момент мне удалось немного вытащить из ножен клык и порезать ладонь. Боль сняла оцепенение, и я вновь обрела контроль над своим телом. Почему-то Тэссиан это очень испугало: на тот момент я еще не поняла почему. Она убежала прочь, а я бросилась к Вервульфу. Он лежал на боку и с каждой минутой дышал все тяжелее. Заклятие этой девицы его убивало, а я ничем не могла ему помочь! — Почти выкрикнула Юни. Судорожно вздохнула, беря себя в руки, и уже спокойнее продолжила. — Одна, рядом с умирающим другом, в глухом лесу посреди ночи… Я потеряла голову, но ни на миг не прекращала звать на помощь.

— Я не слышала, — простонала Лана. — Физическая оболочка практически заблокировала нашу связь! Я и почувствовала-то тебя только после того, как Фолл разрушила созданное ею тело.

— Меня услышали другие, — по губам Юноны скользнула мрачная улыбка. — Лес, в котором разыгралась эта драма, невероятно стар. Его наполняет странная сила, делая почти живым, и эта сила разумна. Некое существо откликнулось на мой призыв.

— Как оно выглядело? — Тут же спросила дочка Богини.

— Никак, — Юни пожала плечами. — Я никого не видела. Просто в моем сознании возникали чужие мысли. Странные, совсем не людские и очень чуждые. Полагаю, что не привыкни я за этот год общаться с Ланой, я бы даже не поняла, что происходит. Тем более, внятных мыслей там почти не было; так, какие-то расслаивающиеся обрывки. Что-то нарушило покой леса, растревожило спящую в нем силу, и, пробудившись, эта сила начала действовать. Моя кровь, случайно упавшая на землю из пореза на ладони, позволила этому существу почувствовать мое присутствие и установить со мной контакт.

— И чего же это существо хотело от тебя? — Нахмурившись, уточнила Фалитта.

— Лес предложил мне сделку, — мрачно усмехнулась Юнона. — Отказаться я не смогла. Он сохранял жизнь Вервульфу, а взамен мы вдвоем должны были охранять чащу и защищать его границы.

— Звучит слишком просто, — недовольно пробормотала дочка Кобры. — Меня уже недавно отчитали за то, что я заключила сделку, не вдаваясь в подробности. Не думала, что ты повторишь мою ошибку.

— Я на тот момент согласилась бы на какие угодно условия, — грустно улыбнулась Юнона. — Хотя, будь у меня выбор, я бы скорее умерла, чем снова прошла через все это. В озвученном мне представлении принимаемые мною обязательства выглядели достаточно невинно. Беречь лес, сохранять его границы… Тем более растения не ходят и не разговаривают; они беззащитны перед огнем и топором. В чем-то это было даже благородно. Я, не колеблясь, повторила слова клятвы, связывающей меня с древней чащей… Вот после этого мне и открылась неприглядная правда. Своими владениями этот лес считал весь мир, который когда-то якобы полностью покрывал. Живые создания это существо интересовали только как пища для своих побегов: черная магия питается кровью, болью и ужасом. Я никогда бы не поверила, если бы не видела собственными глазами: на том самом месте, где я растерзала с десяток овец, мгновенно пошла в рост целая роща. Каждое новое дерево делало это древнее существо только сильнее. И мы с Вервульфом находились полностью в его власти.

— То чудовище, в которое ты превратилась, — нерешительно проговорила Лана, привлекая внимание подруги. — В нем не было ничего от тебя настоящей. Я не узнала бы тебя, не будь ты хранительницей Рога. Когда же я впервые четко уловила твои эмоции, я едва смогла поверить своим ощущениям.

— Ты ошибаешься, Лана, — мрачно усмехнулась Юнона. — Это была я. Не менее настоящая, чем та, что сидит сейчас перед тобой. Лес не менял меня, ему это просто не потребовалось. Как оказалось, во мне достаточно мерзости, чтобы я без малейшего сомнения бросилась выполнять его указания. Ему была нужна Охотница, и я стала ею по собственной воле.

— Прекрати себя винить: ты была под заклятьем, — фыркнула Фалитта.

— Это не мешало мне полностью осознавать, что я творю, — скривилась от отвращения Юнона. — И получать от этого удовольствие. Я ведь убивала, Фолл! С момента, как я заключила эту сделку, я ни на миг не сомкнула глаз; единственной моей целью стала охота! Меня терзал странный голод, утолить который могла только смерть очередной жертвы. И то — ненадолго! Чудо, что я не убила ни одного человека: я ведь помню, что среди отары был пастух; я уже шла к нему! Меня отвлекли овцы, их было много, они убегали от меня, а меня переполняли азарт и возбуждение.

— Я полагаю, убийство овцы не самое страшное преступление, — дочка Богини решительно оборвала поток горьких признаний. — Ты или мясник — разница непринципиально. Конечно, я не беру в расчет точку зрения крестьянина, у которого из-под носа увели кусок мяса. В конце концов, ты оборотень, и это для тебя охотиться — совершенно естественно.

— Ты не понимаешь, Фалитта, — разозлилась Юнона. — Дело не в том, кого именно я растерзала. Дело в самом факте и в ощущениях, которые я при этом испытывала! Я не просто стала на время чудовищем; я, оказывается, была им всю свою жизнь! Охотница начала свою кровавую жатву. Отныне и впредь она часть меня, и от этого мне никогда не избавиться.

— Интересно, Вервульф придерживается той же точки зрения? — Скептически усмехнулась юная Кобра под возмущенным взглядом Духа Рога. — Я в этом не уверена. Послушай, с тебя просто сняли все ограничения, которые ты сама себе установила. Это не делает тебя ни хуже, ни лучше. Тем более, ты пошла на это ради друга.

— Которого в итоге так и не уберегла, — Юни снова обхватила колени руками.

— Есть несколько вариантов, — задумчиво прикинула Фалитта. — Либо заклятие сняли одновременно с вас обоих: вполне вероятно, потому что накладывалось оно на вас в паре. Тогда лес либо выполнил свою часть сделки и исцелил его, либо же Волк вернулся в то же состояние, в котором был перед перерождением. В первом случае он очень скоро будет здесь; во втором — его придется искать. И так, и так у нас хорошие шансы найти его живым. Есть и такая возможность, что чары спали только с тебя. Ну, думаю, об этом нам поведают возвращающиеся завтра охотники. Тогда Вервульфа нужно будет найти и каким-то образом расколдовать. Кстати, как удалось снять заклятие с тебя? Лана, твоя работа?

— Не знаю, — качнула головой белокурая красавица. — Все произошло так быстро… Едва ты разрушила мое тело, как я сразу почувствовала, где находится Юнона, и устремилась к ней. Все было как-то скомкано, смазано: в душе Юни бушевал настоящий ураган эмоций. Но когда я возникла рядом, она уже была в своем настоящем облике. О черной волчице я слышала только из разговоров окружающих.

— Я не искала людей, — поморщилась Юни, когда подруги повернулись к ней. — Мы столкнулись случайно. Я атаковала, не задумываясь: мне до безумия хотелось рвать тела зубами, проливая горячую кровь. Жертв было три, поэтому я не сразу определилась, кого убить первым. А потом что-то произошло. Мне оставался один прыжок, чтобы вцепиться в горло, а оказавшийся передо мной мужчина посмотрел мне в глаза и произнес одну фразу. И я умом понимала, что обращается он не ко мне, и не мне эти слова предназначены, а во мне уже что-то менялось, отступало, просыпалось, отзываясь на три коротких слова.

— Каких? — Тут же поинтересовалась Фалитта. — Давай без утайки: нам еще Вервульфа спасать.

— Он признавался в любви, — смущенно проговорила Юни.

— О, так любовь действительно спасет мир? — Юная Кобра покосилась на потупившуюся Лану.

— Я не знаю, сняли ли заклятье эти слова, — пожала плечами Юнона. — Но они были искренними. В любом случае, я в долгу перед этим человеком.

— Мы все перед ним в долгу, — фыркнула Фалитта. — А пока отдыхай.

Сама дочь Кобры задула свечи, подбросила дров, поддерживая пламя в камине, и уверенно опустилась перед ним на пол. Спать она явно не собиралась.

Киэ'Ланарт, помедлив, растаяла в воцарившемся в спальне полумраке.

Юни устало откинулась на подушки. Подруги не оставили ее одну в это страшное для нее время, но даже их близость не могла заполнить зияющую внутри пустоту. Пустоту, с которой, как подозревала девушка, ей предстояло теперь жить всю оставшуюся жизнь.

Глава 11. Плата по счетам

Половину следующего дня Юнона провела словно в тяжелом дурном сне. Взбодриться не помогла даже горячая ванна.

Охотники вернулись ни с чем: следов еще одного чудовища обнаружено не было. Зато, между делом, люди набили зверья, привезя на предстоящий пир несколько десятков туш: от зайцев до даже пары кабанов.

Туши свежевали прямо во дворе, отчего в замке стоял металлический кровавый запах, от которого расколдованная волчица была готова лезть на стены.

Сарсхолл охватило радостное оживление: было объявлено, что на пиршество позовут всех, даже слуг, для которых сейчас устанавливались столы в нижней «черной» части обеденного зала. Чадили печи, повара сбивались с ног, и все, кто был свободен, участвовали в подготовке к торжеству. Замковый менестрель обещал порадовать пирующих новой рыцарской балладой. Праздничный обед должен был плавно перейти в праздничный же ужин, а застолье грозилось продолжиться до утра, благо, в замковых подвалах раскупорили несколько бочек с элем.

Фалитта ушла от подруг ранним утром, когда Юни еще спала, и с тех пор не возвращалась. А к полудню в покои Юноны постучались присланные служанки. Пришло время для одевания.

Юнона безропотно облачилась в пышное светлое платье и позволила уложить свои волосы в высокую прическу, перевитую лентами. Мыслями девушка была далеко, под кронами древней чащи; реальность же она сейчас воспринимала не очень четко.

Пиршественный зал уже был полон; виновница торжества и ее призрачная подруга явились последними. Окруженные молчанием и провожаемые десятками взглядов, обе девушки с достоинством прошествовали через весь зал туда, где их дожидался довольный комендант и непривычно серьезная, даже какая-то сердитая Фалитта.

Как и раньше, девушек усадили за столами на возвышении. Во главе привычно находился сир Майхорт, леди посланница сидела по левую руку от хозяина Сарсхолла, за ней разместились призрачная Лана, впервые представшая перед большим скоплением людей в облике духа, и Латона. Именно Латона, а не Юни: девушка припомнила школу Лиорэля, задвинула поглубже все свои тревоги и переживания, заставила себя гордо выпрямить спину и принять спокойный и независимый вид.

По правую руку от коменданта обычно сидели его рыцари, но сегодня — немыслимое дело! — они сдвинулись, уступая самое почетное место помощнику конюха. Александр, правда, выглядел скорее раздосадованным, чем польщенным оказанным ему вниманием. Юнона невольно ему посочувствовала: она и сама чувствовала себя не в своей тарелке.

Обведя зал внимательным взглядом и удостоверившись, что все гости расселись согласно статусу, сир Майхорт поднялся, привлекая к себе внимание присутствующих.

Торжественную речь коменданта Юнона слушала вполуха. Предсказуемо тот вещал о событиях, послуживших причиной сегодняшнему празднеству. Официальная версия несколько отличалась от реальной: девушка с удивлением узнала, что из замка ее выманили злые чары, и они же превратили ее в чудовище. Сир Штайн, ее отец, погиб, спасая несчастную, но бравому воину Александру удалось победить злую магию и расколдовать девушку. Про себя Юнона хмыкала, но удерживала на лице маску отстраненной вежливой скуки. Правда, недолго: сиру Майхорт удалось удивить и ее.

— Бравый воин спас юную деву от злых чар, разрушив их признанием в любви. Древние законы однозначны в подобных ситуациях.

Комендант небрежно шевельнул рукой, и Александр без видимой охоты покинул свое место и встал рядом.

— По праву главнокомандующего Сарсхоллом и от имени Александра, — торжественно проговорил сир Майхорт. — Я прошу для него руки спасенной им девы у посланницы Великой Богини.

Юни от неожиданности моргнула. Фалитта медленно и с явным недовольством поднялась и протянула руку Юноне, предлагая и той встать.

— Фолл, — Юни прошипела имя подруги не хуже, чем разъяренная змея. Ответ дочери Богини разозлил ее и одновременно встревожил.

— Не спорь, — тихо попросила она. — Пожалуйста. Я потом все объясню. И исправлю.

Девушки медленно остановились перед комендантом. Фалитта протянула тому напряженную руку Юноны и отступила в сторону, а мужчина практически насильно соединил ладони девушки и Александра. Послышались многочисленные одобрительные крики.

— Да станем мы все свидетелями соединения любящих сердец, — торжественно провозгласил сир Майхорт. — Тянуть с обрядом мы не станем. Леди, я даю вам три дня, начиная с завтрашнего, на ваш траур. В полдень четвертого дня будет сыграна свадьба. Женщины Сарсхолла помогут вам с платьем, если это необходимо.

Стоило коменданту ослабить хватку, как обрученные отшатнулись друг от друга.

Как в тумане Юнона вернулась на свое место и требовательно уставилась на юную Кобру. Та явно избегала ее взгляда, почти не притрагиваясь к содержимому тарелки, но делая частые мелкие глоточки из своего кубка.

«Фолл извиняется», — раздался в сознании бесплотный голос Духа Рога. — «Она ничего не смогла сделать: комендант прижал ее. Она проспорила с ним почти все утро, но законы этого мира однозначны, и сир Майхорт в своем праве. Но не расстраивайся: у нас есть три дня, чтобы исправить ситуацию.»

«Фалитта должна была меня предупредить», — мрачно буркнула Юнона.

«Она просто не успела», — виновато заметила Киэ'Ланарт. — «Сир Майхорт не дал ей такой возможности.»

«Нарядиться в новое платье комендант ей не помешал,» — склочно отметила Юни.

«Это платье сотворено из пламени за несколько минут», — Лана снова попыталась сгладить ситуацию, но Юнона только отвернулась.

За столом пришлось провести несколько часов, но вкуса блюд Юни не чувствовала, а бесчисленные поднимаемые за молодых здравицы только раздражали. Несколько раз она украдкой косилась на сидящего почти напротив жениха и испытывала при этом странные чувства. Он не был плох собой, не был при этом и писаным красавцем. Черты его лица были скорее приятны, чем отталкивающи; заметно было, что особого удовольствия от происходящего он не испытывает. Юнона почти не сомневалась, что договориться с женихом получится. Другой вопрос, получится ли таким образом договориться с сиром Майхортом, нашедшим надежный способ связать по рукам посланницу Богини? Этот человек от своих преимуществ так просто не откажется.

От этих мыслей становилось совсем тошно.

Наконец, замковый менестрель закончил декламировать обещанную балладу, весьма одобрительно встреченную слушателями, но совершенно ускользнувшую от внимания главной героини, и принялся перебирать струны своей лютни, извлекая из них довольно живую мелодию. За нижними столами уже плясали: рабочий люд не привык подолгу рассиживать, а бурлящее в крови веселье требовало выхода. Да и дам там было побольше. Впрочем, более знатные обитатели замка тоже покинули свои места и теперь прохаживались, затевая беседы и периодически покидая зал.

Находиться среди людей стало совсем уж невмоготу, и Юни незаметно отправилась к выходу, велев Лане оставаться на месте и не следовать за ней.

В пиршественном зале сегодня горели десятки факелов, зато в коридорах было сумрачно. Вяло отвечая на поздравления встречных, Юнона добралась до лестницы и поднялась к себе на этаж. По пути пришлось посторониться, пропуская какого-то незнакомого мужчину, высокого, но худощавого, одетого в мрачные одежды и с нездоровым цветом лица.

— Соболезную вашему горю, леди, — вкрадчиво проговорил тот, проходя мимо. — Ваша потеря безмерна.

Невыразительный взгляд незнакомца на миг задержался на лице девушки, губы искривились, будто собираясь еще что-то сказать, но мужчина промолчал и просто пошел своей дорогой.

Юнона, едва передвигая ноги, вошла в свои покои и рухнула на постель. Горе и чувство потери захлестнули ее с новой силой. Злость прошла, оставив после себя лишь опустошенность и ощущение собственной никчемности.

Все было зря. Все попытки доказать что-то себе и окружающим только делали хуже. Во всем произошедшем Юнона виновата сама. Во всем.

Ей вообще не стоило появляться на свет.

Запястье обожгло огнем, и одновременно по ушам ударил разъяренный крик.

— Ты что творишь, идиотка?!

Юнону схватили за руки, а она, удивленно моргая, всматривалась в бледные встревоженные лица подруг. Фалитта, цветом лица немногим сейчас отличающаяся от Киэ'Ланарт, крепко сжимала запястья Юноны. Та попыталась освободиться, и тут же ее прошило новой волной боли.

— Не дергайся, — рявкнула юная Кобра. — Нет, ну какая же ты идиотка!

Юни перевела взгляд на свою левую руку и тихо выругалась от неожиданности: на запястье красовался глубокий кровоточащий порез. Правая же ладонь крепко сжимала нанесший рану кинжал, который дочка Кобры сейчас пыталась осторожно отобрать.

— Что происходит?! — Юнона потребовала объяснений.

— Это ты нас спрашиваешь? — злобной змеей прошипела Фалитта. — Ты чем думала, когда решилась вены резать? Хорошо, Лана неладное почувствовала и меня дернула!

— Девочки, — прошептала Юни. — Это не я. Я даже не помню, чтобы доставала нож. И, как бы мне погано сейчас не было, я не тороплюсь в Прамир. Хотя бы потому, что встретиться с Изначальной Тьмой могу и без подобных глупостей.

— Даже не знаю, что хуже, — Фалитта уселась на кровать, по-прежнему зажимая рану ладонью. — Внезапное помутнение твоего рассудка или тот факт, что кто-то смог на тебя повлиять.

Юни прикусила губу. Светлое платье было безнадежно испорчено кровавыми брызгами, а рана болела, горела и дергала, мешая сосредоточиться.

— Надо перебинтовать, — тихо сказала Лана.

— Зачем? — Фыркнула дочка Богини. — Порез должен сейчас сам затянуться.

Дух Рога и Юнона обменялись многозначительными взглядами.

— Кстати, почему так долго? — Проворчала Фалитта, сильнее сводя края раны. — Латона?

— Не заживет, — со вздохом призналась Юни.

Фалитта чуть ослабила хватку, и по запястью опять побежали струйки крови.

— Да что за…! Ты же оборотень!

— Я, видимо, какой-то неправильный оборотень, — грустно усмехнулась Юнона. — Мало чем отличаюсь от обычного человека.

— Так, — медленно проговорила юная Кобра, пристально посмотрев в глаза подруге. — А твой наставник в курсе?

— Никто не знает, — качнула головой Юни. — Только мы с Ланой и, вот теперь, ты. И тебя прошу: сохрани это в тайне, Фолл. Это для меня очень важно.

— Я-то никому не скажу, — пожала плечами золотоволосая красавица. — Хотя не представляю, как ты умудряешься себя не выдать, особенно во время тренировок.

Юни промолчала, уходя от ответа. Порезанную руку дергало от боли, кожа была горячей и липкой от крови. Чудо еще, что удалось не перепачкать все вокруг; пострадало только платье. И сколько теперь это будет заживать — неизвестно.

— Есть идея, — оживленно произнесла дочка Богини и скомандовала. — Юни, обернись!

— Зачем?

— Прими волчий облик, говорю тебе!

Юни выразительно подняла глаза к потолку, по покорно позволила телу трансформироваться. Левую лапу жгло огнем, и волчица быстро ее поджала, после подняла голову и выжидательно уставилась на Фалитту.

— Теперь назад, — потребовала та.

Юни подчинилась.

— Еще раз! Давай-давай, не смотри на меня так! Нужно проверить и такую возможность.

Девушка повторно обернулась зверем, и тут в дверь постучали, а после, не дожидаясь разрешения, распахнули ее.

Давешний спаситель Юноны решительно переступил порог комнаты и, увидев волчицу, остановился, будто н стену с размаха налетел.

— Что, опять?! — Обреченно выдавил он.

Юни виновато прижала уши и молниеносно вернулась в человеческий облик. Мужчина резко побледнел.

— Александр, — широко и излишне доброжелательно улыбнулась Фалитта, переключая внимание гостя на себя. — Мы рады вас видеть. Вы что-то хотели?

— Я хотел поговорить с… ней, — судорожно сглотнув, помощник конюха кивнул на Латону. — Но, если вы заняты…

— Да, немного, — вкрадчиво промурлыкала дочь Богини. — Мы проверяли, не повлиял ли недавний инцидент с участием леди Латоны на ее способности оборотня.

— А-а, — выдавил мужчина и, повернувшись, ушел.

— Зачем ты так с ним? — Укорила Лана. — Он не заслуживает такого обращения.

— Я ничего не имею против этого человека, — отрезала Фалитта. — Пока он не претендует на руку нашей подруги. Проклятые местные законы: разорвать помолвку не могу ни я, ни Латона. Но если он сам откажется, тогда наша совесть будет чиста.

— Он хороший человек, — тихо произнес единорог.

— Да и поэтому он резко изменил отношение к тебе, едва узнал, что ты как раз таки не человек? — Жестко оборвала Фалитта. — Брось, Лана, ему просто повезло случайно оказаться рядом в подходящее время. Никакой его заслуги в спасении Юноны нет.

— Я бы не была так уверена, — чуть слышно отозвалась Лана.

Юни перевела взгляд с одной подруги на другую и решительно потребовала.

— Ну-ка, девочки, рассказывайте все по порядку!

* * *

Землянин вылетел во двор и только там перевел дух.

Все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. Гораздо.

Когда нечаянного героя с утра пораньше начали поздравлять все, кому не лень, и даже старый Майкс не стал по привычке ворчать на изрядно проспавшего помощника, Александр еще наивно полагал, что все обойдется. Когда на этом проклятом банкете сир Майхорт устроил целое представление, иномирец еще надеялся, что все можно решить. Даже плохо скрываемое недовольство посланницы тогда его не встревожило.

Какой же он был дурак! Ведь предупреждали его открытым текстом, но нет, развесил уши доверчивой клюквой, да теперь и огреб по полной.

Под предлогом свадьбы сир Майхорт продавит какие-то свои интересы, а вот гнев посланницы и ее свиты обрушится на незадачливого женишка. И чего ждать от этой компании — неизвестно. И от этого становилось тошно.

Александр был сыт по горло всей этой чертовщиной, рыцарями, богинями, оборотнями, загадочными альфами, поминаемыми через два слова на третье вместо чертей. Прошлая жизнь, нервная и рутинная, сейчас казалась ему в сотни раз слаще, чем самые заманчивые перспективы в этом волшебном мире. Как там жена, дочка? Скучают ли по своему непутевому папке?

От тоски заболело сердце. Стыдно было признаться, но сейчас Александру особенно не хватало его Люськи, язвительной, пробивной и невероятно родной. Они ведь через столько вместе прошли, столько лет были вместе.

Вот бы вернуться домой… К семье, привычной и надежной. К своему делу, где четко знаешь свои силы. К друзьям-приятелям и просто знакомым людям, которые, конечно, не закроют от бешеного волка, но при этом понимают и принимают Александра таким какой он есть…

— Господи, — прошептал Александр, поднимая голову к чистому небу. — Никогда тебя не просил, никогда в тебя не верил. А теперь умоляю: помоги! Помоги вернуться.

Шаги за спиной оборвали неумелую, но искреннюю молитву на полуслове. Землянин обернулся — к нему подходила Дездра.

— Я думала, ты будешь в зале со всеми, — робко улыбнулась она.

— Захотелось одиночества, — лаконично пояснил мужчина.

— Я не успела поблагодарить тебя за Кайена.

— Не стоит, — поморщился землянин.

Братец Дездры после вчерашнего резко сменил свое отношение, перейдя от снисходительного превосходства к щенячьему обожанию. Мужчина подозревал, что дело не столько в том, что он спас Кайену жизнь, сколько в том, что он совершил-таки вожделенный подвиг, а значит автоматом перешел в разряд кумиров.

— Я хотела поздравить тебя, — искренне заговорила Дездра, но Александр жестко оборвал ее.

— Лучше посочувствуй. Как мне отделаться от этой… невесты?

— Поговори с ней, — неуверенно предложила девушка.

— Ага, — фыркнул мужчина. — Она меня чуть не загрызла походя, а после такой новости и вовсе голову оторвет! Более здравые идеи есть?

Дездра качнула головой, и Александр в сердцах бросил.

— Глаза б мои этого замка не видели! Ненавижу этот мир! Домой хочу.

Дездра поджала губы, в ее взгляде промелькнуло сочувствие.

— Знаешь, а ведь это возможно…

Увидев, что мужчина нетерпеливо уставился на нее, девушка затараторила.

— Если пройти вдоль опушки немного вглубь пустошей, там обнаружится тропка, ведущая через старый лес. Идти не очень далеко — через какое-то время появится поляна. На поляне избушка: когда-то давно там жила ведьма, а сейчас поселился отшельник. Он появлялся несколько раз в деревне — даже самый могущественный волшебник не способен наколдовать себе еды из воздуха. Но заклинания, которыми он расплачивался, оказались действенными: и урожай собрали хороший, и от грызунов удалось избавиться. Да и отвары у него неплохие тоже.

Александр недовольно закатил глаза, безмолвно прося избавить его от подробностей. Дездра недовольно закончила.

— Только он очень нелюдимый. Деревенских девчонок, которые к нему за приворотными зельями бегали на порог не пустил — прогнал. Зато, если сумеешь его уговорить, он единственный, кто сумеет тебе помочь. Хотя бы совет даст.

— Ну да, — скептически поморщился Александр, живо представивший полубезумного старца, ловко обманывающего легковерных селян своими шарлатанскими фокусами.

— Он живет в чаще старого леса, — насупилась Дездра, без труда угадавшая направление мыслей землянина. — Там опасно, и дорога туда не так проста. Земли, где поселился отшельник, не принадлежат простым смертным: Кровавый лес никогда не жаловал людей, а Добрые соседи считают эти места своими охотничьими угодьями. А когда сир Майхорт послал сразу двух рыцарей, чтобы пригласить этого отшельника в Сарсхолл, они не смогли войти на поляну: их не пустила неведомая сила! Так что, не надо недооценивать волшебника. В любом случае, у тебя нет выбора. Ты ничего не потеряешь, поговорив с ним.

Александр медленно кивнул. Дездра была права. Даже удивительно, Дездра вообще во всем оказывалась права. Рано или поздно.

— Я доберусь туда затемно? — Мрачно уточнил землянин, бросив взгляд на небо.

— Да, если поторопишься, — задумалась девушка. — До опушки идти часа два. Захвати плащ и факел — в чаще он тебе пригодится.

Спустя четверть часа землянин, переодевшийся в свою земную одежду и накинув сверху средневековый плащ, шагал прочь от замковых стен, унося с собой все свое богатство: мешочек с несколькими полученными за время работы здесь монетами.

* * *

В сердце старой чащи было особенно мрачно. Корни кутались в туман, ветки переплетались, закрывая проходы. Временами кроны начинали зловеще шуметь: то ли от ветра, то ли сами по себе.

Последние несколько дней в лесу было неспокойно. Что-то недоброе творилось в чаще; разлитое в воздухе напряжение ощущалось физически.

Плащ так и норовил за что-нибудь зацепиться, трава ухитрялась оплетать сапоги за считанные минуты, стоило отвлечься, наклонившись за очередной былинкой.

Лекарственные растения в этих местах росли, но не особо обильно. Чтобы набрать достаточно сырья для зелий приходилось отмахивать по много миль.

Потревоженный лес недовольно шумел, пропуская чужака. Тот же целеустремленно продвигался вперед, настороженный, готовый в любой момент дать отпор.

Неприятности пришли, откуда их не ждали. Распростертое на земле тело было настолько густо оплетено тонкими стелющимися стеблями с полупрозрачными изумрудными листочками и бело-голубыми цветочками, что отшельник заметил его только, когда чуть об него не споткнулся.

Из таких брошенных тел при определенных условиях получалась весьма опасная нежить. Отшельник нехотя опустил свою корзинку, опустился на корточки и резким движением счистил часть растений. В первый момент захотелось отшатнуться. Пересилив себя, мужчина подался вперед.

Пострадавший, еще живой, лежал на спине. Лицо его было бледным, черты заострились. Глаза непрестанно двигались за закрытыми веками, кулаки судорожно сжимались и разжимались.

На первый взгляд на теле находки не было ни единого повреждения, но для посвященных силовые нити, охватывающие жертву, были отчетливо видны. Работа была проделана мастерская, изящная до филигранности и простая до небрежности. Впору было позавидовать чужой смекалке.

Заклинание пронизывало тело пострадавшего, струилось и скользило, ни на мгновение не замедляя бега. И поражало участок за участком. Сердце. Легкие. Позвоночник. Противостоять ему не смог бы ни маг, ни альф — довелось отшельнику столкнуться с последними, когда он только-только обживался на новом месте. Мучительная смерть ждала бы любого, что уж говорить о простых смертных. Но лежащее на траве существо все еще дышало, еще цеплялось за жизнь. И этим самым только продлевало агонию.

Отшельник поднялся и зачем-то покачался с пятки на носок. Поглядел по сторонам. Покосился на небо — бледное отражение Изначальной Тьмы, источника силы вечных богов. Тяжело вздохнул и с чувством произнес:

— Стерва!

Небо молчало, полностью согласное с подобной характеристикой.

— Никаких, значит, случайностей? — Прошипел мужчина. — Только осознанный выбор? Тварь!

Самым разумным было развернуть и просто уйти, чтобы раз и навсегда забыть об увиденном, но что-то мешало, не отпускало, удерживало. В любом случае, это был не лучший способ поставить точку в недосказанной истории.

Раз решившись, дальше мужчина действовал быстро и уверенно. Недовольно стащил мешковатый балахон, закатал рукава и опустился возле умирающего на колени. Острый взгляд водянистых глаз профессионально окинул поле деятельности.

Да, зацепить оборотня можно, пожалуй, только так. Имеет смысл взять на вооружение этот способ: вдруг пригодится в будущем. В любом другом случае быстрая регенерация истинного волка переборола бы любое проклятье, но сейчас она отставала: на миг, на удар сердца, но все-таки отставала, сдавая позиции непрестанно атакующим чарам.

Отшельник прикрыл глаза, удостоверяясь, что структура заклинания прочно закрепилась в его памяти, и осторожно начал его нейтрализовать. Ниточка за ниточкой, один силовой импульс за другим. Сияющая сеть, стоящая перед магическим зрением, становилась все реже, все бледнее. Стоило раз нарушить плетение, как оно начало быстро слабеть и распадаться.

Мужчина несколько брезгливо отряхнул руки, стряхивая с пальцев остатки чужих чар. Операция прошла успешно: лицо умирающего уже не казалось таким бледным, дыхание стало ровнее. Отшельник немного подумал, но тяжело поднялся на ноги и послал вглубь чащи манящий зов. Вскоре послышался треск ломаемых веток, и из-за деревьев медленно вышел олень. Он неуверенно переступал ногами, приближаясь к людям, карие глаза испуганно блестели, ноздри раздувались.

Отшельник коротко усмехнулся, подумав, что в копилку претензий альфов к нему добавится сейчас еще одна: охоту в заповедных лесах этот народец считал своей привилегией. Незаметно вытащил нож и глубоко полоснул зверя по горлу, едва тот подошел достаточно близко. В воздухе разлился тяжелый металлический запах. Олень упал на колени и завалился на бок, а бьющая из раны кровь, повинуясь небрежному жесту, красной лентой потянулась ко рту расколдованного. Тот судорожно сделал несколько глотков, приходя в себя, а потом резко перекинулся в животное обличье и с урчанием припал к еще теплой туше.

Отшельник отступил подальше; зрелище кровавого пиршества мало его привлекало, хотя в жизни ему доводилось видеть и более малоприглядные картины.

Волк насыщался недолго. Или он был сыт, когда его только настигло заклятье, или он успел поохотиться, пока оно не свалило его с ног. Отшельника эти вопросы мало волновали.

Зверь поднял окровавленную морду, быстро облизнулся, недружелюбно наморщив нос, и прижал уши.

— Ты?!

— Повежливее, — меланхолично отозвался мужчина. — Между прочим, я только что спас твою никчемную жизнь.

— Зачем?

— А вот этого я и сам не понял, — развел руками отшельник. — Можешь считать, я расплатился за свои старые долги. Или сделал подарок — сам знаешь кому.

Волк напружинился, насторожив уши, но его тело практически сразу расслабилось. Это не укрылось от внимания мужчины.

— А теперь я хочу знать, что происходит.

На несколько мгновений прямой взгляд темно-зеленых глаз встретился с пристальным взглядом светло-голубых. Что увидел зверь в глазах человека, для того осталось тайной, но оборотень медленно произнес.

— Хорошо. Я расскажу тебе все. При одном условии: о твоем присутствии буду знать только я.

— Я хотел потребовать того же, — удовлетворенно кивнул отшельник. — Итак, во что вы вляпались на этот раз?

Волк усмехнулся и начал рассказ…

Зверь давно растворился в подступающих сумерках, а отшельник все продолжал думать. Хотя, чего думать: что делать, он прекрасно представлял. Нужно ли это ему? Наверное, нужно…

Мужчина лег навзничь на траву и широко раскинул руки ладонями вниз. Каждую он предварительно полоснул ножом, и теперь теплая человеческая кровь сочилась через порезы, впитываясь в землю и привлекая чужое внимание. Сам же отшельник расслабленно вспоминал колыбельные, что пела ему в далеком детстве мать его некогда лучшего друга…

Домой мужчина возвращался, сгорбившись и спотыкаясь. Горячий травяной отвар помог взбодриться и прогнал донимающий после колдовства внутренний холод.

В древнем лесу было спокойно.

* * *

Рассказывала больше Фалитта — Лана молчала, и Юнона прекрасно понимала, почему. Лезть единорогу в душу Хранительница не пыталась. Помочь она ничем не могла, а сочувствие Духу Рога было ненужно.

— А вообще, каков гусь, — воскликнула дочка Богини. — Видела бы ты, какими глазами он смотрел вначале на нашу Лану. Только что слюни не пускал. Зато стоило ему узнать, что…

— Твоя рука, — произнес единорог, обрывая разошедшуюся подругу на полуслове. — Она зажила!

Юни перевела взгляд на порезанное запястье, о котором успела уже забыть, и удивленно охнула. От пореза остался след, но сейчас он представлял собой стягивающую кожу бурую корочку. Фалитта сияла.

— Ты знала? — Юнона обратилась к довольной дочери Кобры.

— Догадывалась, — та нарочито легкомысленно пожала плечами. — Либо твоя волчья ипостась очень сильна, либо же, наоборот, невероятно слаба. Но в последнем я сомневаюсь. Быть Хранительницей столь могущественного артефакта непросто: и физически, и духовно. Скорее всего, твои внутренние силы уходят на удержание этой связи. Жалко, мы не обратили внимание, как у тебя обстоят дела с регенерацией, пока у Ланы было подобие тела.

— Лучше скажи нам другое, — вновь заговорила Киэ'Ланарт. — Что вообще тебя сподвигло на подобный поступок?

— Понятия не имею, — насупилась Юни. — Я в себя пришла, когда появились вы. Помню только какое-то беспросветное отчаяние.

— Ты с кем-то разговаривала с момента, как ушла с пира? — Нахмурилась Фалитта.

— Нет, — качнула головой девушка. — Не считать же разговорами непрошеные поздравления. Хотя один человек принес мне соболезнования.

— Кто?

— Я его не знаю. В Сарсхолле я его не видела, — Юнона коротко припомнила внешний вид незнакомца.

— Это гонец от короля, — проговорила юная Кобра. — Я встретила его в кабинете сира Майхорта. Кажется, он прибыл сегодня на рассвете.

— Неприятный тип, — пробормотала Юнона.

— Обычный человек, — не согласилась Фалитта. — Или ты считаешь, он как-то на тебя повлиял?

— Да нет, это какой-то бред, — фыркнула Юни. — Может, это остаточное влияние лесных чар? Или результат того, что мы с Ланой какое-то время были некоторым образом разъединены?

— Скорее всего, дело в лесном проклятье, — со вздохом признала дочь Богини. — Ну и как твое настроение сейчас?

— Сейчас я, скорее, зла, чем подавлена, — невесело усмехнулась девушка. — Не люблю бездействия, не терплю беспомощности. Моя вина — это только моя вина, и я, как минимум, задолжала Вервульфу жизнь. Но, кажется, я знаю, как вернуть долг.

Девушки недоуменно переглянулись. Юни коротко изложила только что пришедший ей в голову план. Реакция подруг оказалась резкой и однозначной.

— Нет!

— Нет, даже не думай!

— Да, — веско проговорила Юнона. — Я все продумала.

— Это безумие! — Рявкнула юная Кобра. — Ты просто погибнешь! Кому ты сделаешь этим лучше, Вервульфу? Он отдал свою жизнь, чтобы ты не пострадала. А теперь ты просто хочешь отшвырнуть его дар?

— У меня все получится, — чем больше злились подруги, тем спокойнее становилась сама Юнона. — Это взвешенное решение, Фолл. Вы не сможете мне помешать, но без вашей помощи я едва ли справлюсь.

Фалитта тихо зашипела сквозь зубы, и спор закипел с новой силой. Однако, все аргументы были бесполезны: раз вбив себе что-то в голову, Юни твердо стояла на своем. Уверенность в собственной правоте придавала ей сил. И, наконец, ее подруги сдались.

— Будь по-твоему, — процедила Фалитта, взгляд которой упал на мерно пляшущее в камине пламя, да так и застыл.. — Но прошу еще раз: подумай, как следует. Я ненадолго вас оставлю, и до моего возвращения ничего не предпринимайте. Час-другой ничего в данном случае не решат.

Такую малость Юнона могла пообещать. Дочь Кобры удовлетворенно кивнула, подошла к камину, протянула руку, касаясь огня, вспыхнула спичкой и исчезла.

* * *

Указанный Дездрой путь был действительно долог и мрачен, но из чистого упрямства землянин его одолел. На лесные ужасы, описанные девушкой, он внимания не обращал, прокручивая в голове предстоящий разговор.

Удача мужчине улыбнулась: когда он вышел к небольшой избушке, стоящей на лесной поляне, и уверенно постучал, дверь отворилась почти сразу. А вот дальше просителя ожидало первое потрясение. Александр предполагал увидеть сгорбленного убеленного сединою старца, но перед ним предстал молодой мужчина, возможно даже моложе самого землянина. Прямая спина, разворот плеч и жесткий взгляд колючих водянистых глаз с ходу предвещали непростые переговоры.

— Что надо? — Первым и довольно грубо заговорил хозяин избушки.

— Простите за беспокойство, — осторожно подбирая слова, Александр начал перестраивать продуманную ранее манеру разговора. — Скажите, вы можете меня отправить в другой мир?

— В мир иной? — Отшельник надменно вскинул бровь. — Хоть прямо сейчас. Или все-таки дать тебе минуту на объяснения?

— Я из Сарсхолла, — быстро уточнил Александр, понадеявшийся, что двусмысленность в словах волшебника ему померещилась. — Но я не местный. В смысле, не из этого мира. Я с Земли и очень хочу вернуться домой.

— С Земли? — В бледно-голубых глазах отшельника зажегся огонек интереса.

— Вы знаете мой мир? — Обрадовался землянин, но волшебник безразлично отмахнулся. — Слышал о нем.

— Вы сможете вернуть меня домой?

— Да, — в голосе отшельника не было ни тени сомнения, но осторожность заставила Александра уточнить.

— А вы сделаете это?

— Возможно. Если ты сумеешь меня убедить. Заходи.

Вслед за хозяином Александр миновал крохотную прихожую и прошел в небольшую комнатушку, служившую, по всей видимости, одновременно кухней, столовой, спальней и рабочим кабинетом. Лавка у стены была застелена покрывалом, под которым угадывались очертания подушки; сложенная в углу печь давала тепло и свет, на большом деревянном столе были разложены пучки каких-то трав, которые отшельник равнодушно отодвинул в сторону. Он сел на стул, как будто это был, по меньшей мере, королевский трон, и кивком разрешил гостю устроиться напротив и начать рассказ.

— Я заплачу, — Александр сразу пошел по самому простому пути, отвязав от пояса мешочек и показывая его отшельнику. От неловкого рывка средневековый кошелек развязался, и несколько медяшек просыпалось на стол.

— Как же низко я пал, — с нескрываемым презрением процедил волшебник. — Убери этот мусор. Ты расскажешь все, как есть, а потом уже я решу, стоит ли тратить на тебя силы.

Землянин кивнул и, собравшись, начал максимально подробный рассказ о своих злоключениях. Отшельник слушал внимательно, и проситель постепенно входил во вкус, уже не столько рассказывая, сколько откровенно сетуя на свалившиеся ему на голову невзгоды. Тем неожиданней оказалась для него реакция хозяина: дослушав, тот откинулся на спинку стула и откровенно захохотал.

— Не вижу ничего смешного, — раздосадовано буркнул Александр. — Оказался бы ты на моем месте!

— Это вряд ли, — усмехнулся волшебник. — Неужели эта девчонка совсем тебе не нравится? Разве тебя не привлекают открывающиеся перед тобой перспективы? Твой комендант в чем-то прав: на свой, конечно, манер. Да и не привлекает одна невеста — выбери другую.

— Какие, к дьяволу, перспективы?! — Взвыл землянин. — Какой еще выбор?! Одна — зверюга, которая мне голову на раз-два откусит; вторая — мертвячка! Я не зоофил и любовью к трупам тоже не отличаюсь. Я нормальный человек!

— Мертвячка, зверюга, — вкрадчиво прошелестело в воздухе, и из темного угла выступила худощавая девушка с пышной копной рыжевато-золотистых волос. — Любопытно, какую характеристику ты приберег бы для меня. Чешуйчатая гадина?

Александр похолодел, опознав в незваной гостью леди посланницу. На миг он подумал, что та пришла к отшельнику раньше и сидела, подслушивая в своем углу, но нет: волшебник тоже выглядел несколько встревоженным и раздосадованным. Хотя в отличие от землянина, кое-как выдавившего сбивчивые извинения, вел себя куда увереннее.

— Госпожа, — маг поднялся, приветствуя даму легким наклоном головы. — Мне лестно, что я не обделен вашим вниманием. Хотя не могу сказать, что я в нем нуждаюсь.

— А вдруг? — Лучезарно улыбнулась девица.

— Ты не Кобра, — отшельник оценивающе прошелся взглядом по девичьей фигурке.

— Ты так уверен?

— Я видел статую в храме в Радужных землях, — отозвался маг. — Либо скульптор соврал, либо ты не она.

— Угадал, — рассмеялась девушка. — Я Фалитта, дочь Огненной Кобры Нарваннской.

Александр слушал, как эти двое перебрасываются малопонятными репликами, и досадовал. Принес же черт посланницу, когда они с волшебником только перешли к сути вопроса.

— И что же привело столь высокую гостью в мое скромное обиталище? — Маг говорил с ленивой расслабленностью, но вот его взгляд оставался холодным и цепким. — Воля Кобры или же личное любопытство? Да и как ты меня нашла? Неужели блохастый проговорился?

— Меня привели огонь, любопытство и общий интерес, — мило улыбнулась девица. — Моей же матери можешь не опасаться: по-моему, она давно разочаровалась в тебе.

Александр заерзал на своем стуле, не зная, то ли ждать, пока на него вновь обратят внимание, то ли тихо уйти от греха подальше. Однако этим он только привлек к себе внимание посланницы.

— Я слышала ваш разговор, — медленно проговорила она. — Поэтому повторяться не вижу смысла. Александр действительно не пара Юноне.

При звуке незнакомого имени землянин нахмурился, но последующая просьба посланницы удивила его.

— Верни этого человека в его мир.

— Зачем тебе это, Фалитта? — Отшельник кинул оценивающий взгляд на гостя и вновь повернулся к девушке.

— Я задолжала ему, — признала та. — Расплатиться с ним сама я не могу: межмировые порталы не мой профиль. Другое дело ты: твои сила, знания и опыт уникальны.

— Но в этом случае ты будешь в долгу уже передо мной, — напомнил волшебник.

— О, это куда проще, — обезоруживающе улыбнулась Фалитта. — Я могу дать тебе то, что тебя интересует. Мое благословение.

Отшельник язвительно расхохотался.

— Ты не Кобра! Зачем мне твое благословение?

— Я плоть от плоти, кровь от крови верховной Богини Нарванны, — вкрадчиво проговорила девушка. — Я знаю о тебе очень многое, если не все. Соглашайся, это выгодная сделка.

— Ладно, — усмехнулся отшельник и, повернувшись к привставшему землянину, несколько секунд его рассматривал. А потом коротко приказал. — Вон.

В глазах у Александра потемнело, и он куда-то провалился. Пришел в себя мужчина в кромешной тьме, в каких-то кустах. Было очень холодно, а плащ остался в избушке отшельника.

В первую минуту землянин с досадой подумал, что его обманули. Загипнотизировали или еще проще — по голове стукнули, да отволокли подальше в лес. А потом его внимание привлек странный, но очень знакомый звук. Вибрация мобильника.

Негнущимися от волнения пальцами мужчина подхватил жужжащий телефон, лежавший здесь же, в тех же кустах, и нажал на прием.

— Где ты? Я тебе уже битый час звоню! Почему ты трубку не брал? У тебя все в порядке? — Далекий голос жены звучал ворчливо, но Александр ловил в нем тщательно замаскированные нотки тревоги. И улыбался.

— Люська, — произнес он, едва поток сбивчивых вопросов иссяк. — Люська, я тебя люблю.

Трасса обнаружилась в каких-то десяти шагах от его нынешнего местоположения. И обломки старой машины никуда не делись, и попутку на удивление удалось быстро поймать.

Уезжая прочь от места его недавнего приключения, Александр уже сомневался: не было ли все произошедшее странным сном? Ни плаща, ни мешочка с монетами — ничего у него не осталось.

И только дома, наобнимавшись со встревоженными родными, он обнаружил прицепленные к поясу брюк ножны с небольшим кинжалом.

* * *

В далекой лесной хижине маг повернулся к довольно улыбающейся девушке.

— Ты довольна, моя госпожа?

— Да, — на тонких губах играла улыбка. — Теперь моя очередь.

Маг задумался. Не сказать, чтобы ему так уж было нужно благословение этой даже не богини. Тем более, у него были все основания предполагать, что ритуал будет для него достаточно неприятным. Да и предложение это было случайностью. Но именно это и мешало от него отказаться. Так уж случилось, что разного рода случайности играли в его жизни фатальную роль.

Чем для него является нынешнее совпадение событий? Случай без чьего-то умысла, новый поворот в продуманной на много ходов вперед чужой партии или кое-чьи запоздалые извинения.

«Больше никаких случайностей, мой мальчик. Только твой осознанный выбор.»

— Давай, — отбросил сомнения отшельник. — Только учти, я довольно сильно сегодня выложился.

— Тем легче ты примешь мою силу, — Фалитта отступила в угол, начиная трансформацию.

Отшельник отвел взгляд, хотя все его существо вопияло о близкой опасности. В неприятности ритуала он не ошибся. Зато, когда все закончится, он покинет дыру, в которой проторчал столько времени, приводя в порядок свое пошатнувшееся мировоззрение. Миров много… Где-то, но он найдет свое место.

* * *

Фалитта вернулась уже затемно, но довольная. На вопросы подруг отвечать отказалась, сразу переключив внимание на Юнону.

— Ты не передумала?

— Нет, — качнула головой девушка.

— Хорошо, — поджала губы дочь Богини. — Только при одном условии: я поставлю на тебя метку огня.

— Это еще зачем? — Нахмурилась Юнона.

— Ты забыла, куда собираешься сунуть нос? — Фалитта насмешливо вскинула бровь. — Ты столкнешься с мощным пожаром.

— Мне достаточно для защиты силы Киэ'Ланарт, — самоуверенно отмахнулась Юни.

— Правда? — Насмешливо фыркнула молодая Кобра. — От тебя не останется даже головешек. Не тебе тягаться с моей матерью на ее поле.

— Тогда, с дыханием Крейга все получилось! — Запальчиво возразила волчица. — Использовав энергию огня, мы сумели открыть проход в Прамир.

Историю о побеге из родового гнезда Гелерштайнов, дочь богини слышала от подруг не раз, но аргументом, почему-то, не сочла.

— Открыть проход в Прамир не так уж и сложно, — проворчала Фалитта. — Особенно для того, кто и так отмечен пристальным вниманием Тьмы. Дыхание дракона в тот раз послужило маяком, не более того.

— Но оно не причинило мне вреда!

— Конечно, не причинило! — Вслед за Юноной повысила голос и молодая Кобра. — Ведь Крейг разделил с тобой свое пламя; уж не знаю, как и когда успел, но он это сделал сознательно. Только поэтому в той ситуации Крейг вообще пошел у тебя на поводу. Огонь дракона никогда не причинит тебе вреда, но только этого конкретного, и больше никого, понимаешь?

Вместо ответа Юни подскочила, обменялась быстрым взглядом с Ланой и бесстрашно сжала ладошкой возмущенно затрепетавший огонек свечи. Естественно, тут же обожглась и затрясла поврежденной рукой.

— Убедилась? — Кротко спросила Фалитта.

— Что представляет из себя эта твоя метка? — Сдалась Юни.

— Я укушу тебя, — пояснила Фол. — Мой яд даст тебе защиту, по крайней мере, на какое-то время. Не бойся, — усмехнулась она, глядя на отодвигающуюся от нее девушку. — Полевые испытания прошли успешно, никто не умер.

— Это даст защиту от обычного огня, — впервые с момента спора заговорила Киэ-Ланарт. — Но спасет ли это от Кобры? Не обернется ли твоя помощь ловушкой?

Дочь богини оскорбленно сузила глаза.

— Моих сил в любом случае не хватит, чтобы противостоять матери. Но их достаточно, чтобы помешать двум безмозглым идиоткам совершить самосожжение.

— Ладно, — оборвала Юнона начинающийся спор. — Фалитта, если ты уверена, что это поможет, то я согласна.

— Ваши шансы на выживание точно увеличит, — буркнула девушка и поднялась. Потянулась всем своим худощавым телом, тряхнув гривой золотистых волос, повела плечами и обманчиво легко сменила облик, превратившись за считанные мгновения в огромную змею.

Юни попятилась. Она и раньше знала, что Кобра — не просто прозвище из-за паскудности характера, но не представляла, что чешуйчатая ипостась подруги будет выглядеть так внушительно. Змея была огромна; гибкое сильное тело, покрытое крупной серой чешуей с золотистой каемкой, было толщиной с драконий хвост; расправленный капюшон в несколько раз увеличивал голову, вздымающуюся над беспокойно ворочающимся клубком колец. Юнона перевела взгляд на выглядывающие из приоткрытой пасти подруги ядовитые клыки в палец длиной и судорожно сглотнула. Идея дочки богини уже не казалась такой привлекательной.

— Фолл, слушай, — Юни попятилась, машинально выставив вперед ладони, но змея метнулась вперед с непостижимой для таких размеров молниеносностью. Гладкая чешуя щекотно скользнула по коже, сильные кольца мгновенно спеленали зазевавшуюся жертву. Юни взвыла, когда кончики острых клыков осторожно проткнули ее предплечье, впрыскивая яд. В руку словно сотня иголок вонзилась, мгновенно окатило жаром, и, если бы не удерживающая хватка, девушка бы рухнула на пол. Внутренний жар заставлял тело болезненно выгибаться, горячее дыхание вырывалось из груди с хрипами, и длилось это, казалось, вечность, пока огонь не начал отступать.

Фалитта разжала кольца, и Юни со всхлипом рухнула на колени.

— Ты как? — В шипящем голосе рептилии слышалось явное беспокойство. Даже Лана, забывшись, бесплотной рукой встревоженно коснулась плеча подруги.

— Порядок, — сглотнула Юни, не рискуя подниматься с пола. — Дай воды.

Фалитта грациозно сменила облик и подала подруге заранее приготовленный стакан. Девушка залпом выпила и с нервным смешком призналась.

— Честно, Фолл, если бы я знала, что будет так, черта-с два ты бы меня уговорила! Твои подопытные кролики не рассказывали о своих ощущениях?

— Нет, — рассмеялась дочь богини. — Но кролик был один и ушел он на своих ногах. Зато теперь у твоей очередной авантюры есть все шансы увенчаться успехом.

— Сейчас и проверим, — серьезно отозвалась девушка.

Юнона поднялась, взглядом подозвала Лану, мгновенно отбросившую зримый облик, и сосредоточилась. Чем чаще она обращалась к Тьме, тем легче у нее получалось. Вот и в этот раз очертания комнаты начали выцветать, сменяясь глубокой непроглядной синевой.

Шаг был сделан.

Глава 12. Дела давно минувших дней

Одинокий домик располагался весьма уединенно. Ближайшая деревушка находилась в паре дней пути, и вокруг шумел густой лес.

Впрочем, живущим здесь такая свобода пришлась по душе. Деревянный домик был небольшим, но добротно сложенным. На расчищенной лесной делянке нашлось место не только для него, но и для несколько грядок, и даже десятка фруктовых деревьев. Пока саженцы едва достигали человеческого роста, но в будущем здесь вырастет прекрасный сад.

А пока все необходимое можно и принести.

Женщина, замешивающая тесто на небольшой кухоньке, улыбнулась своим мыслям, отряхнула руки от муки и бросила взгляд в окошко. Дни стояли солнечные и теплые, ставни раскрывались ранним утром и закрывались уже после заката. Дикие мохнатые пчелы то и дело залетали внутрь, сердито гудели и торопились убраться.

Ребенок тихо спал в комнате, муж должен был вернуться в лучшем случае завтра, на многие мили вокруг не было ни единой живой души, а северные леса продолжали оставаться светлыми и безопасными. Однако с самого утра молодую хозяйку преследовало странное иррациональное беспокойство. Потому и открыла она нараспашку все окна и даже входную дверь, чтобы душистый лесной воздух наполнил дом и прогнал тревогу.

Безмятежный вид зеленой листвы ласкал глаз, но неожиданно женщина нахмурилась и потянулась ладонью к груди. Привычная тяжесть талисмана, передаваемая в их семье от матери к дочери успокоила бы, но старинный кулон был собственноручно повешен на шею мужа накануне. За любимого она всегда волновалась больше, чем за себя, а дороги по слухам были небезопасны даже для таких, как он.

Легкий ветерок, налетавший с утра, постепенно усилился. С далеких гор натянуло облака, солнце периодически скрывалось.

Далеко под деревьями скользнула и почти сразу пропала крупная тень. Можно было бы решить, что хозяйке привиделось, но следом скользнула вторая.

Уже чуть ближе.

Вглядываться молодая женщина не стала. Она метнулась к стене и положила на гладко обструганные бревна ладони. Закрыла глаза, сосредоточилась.

Дверь резко ударила о косяк, сверху упал засов. Ставни захлопнулись все и одновременно. Дом погрузился в полумрак, расчерчиваемый сероватыми полосками дневного света, сочащимися сквозь щели в окнах.

Хозяйке темнота не была помехой. Женщина стояла, не дыша, и чутко вслушивалась в то, что происходило за порогом. А вокруг творилось что-то нехорошее: резко ставший негостеприимным дом окружали.

Неясные слухи доходили и до молодой хозяйки, поэтому нападение не стало для нее неожиданностью. Пожалуй, даже хорошо, что любимый далеко. Для единственного защитника здесь слишком много врагов.

А вот ее саму недооценивать не стоит.

В дверь постучали.

— Откройте, именем господина! — Раздался глухой выкрик.

Женщина нахмурилась. Подобная вежливость обескураживала. Что мешало сразу выломать дверь?

Хотя, кто сказал, что незнакомцы ограничатся разговорами?

— Уходите! — Негромко отозвалась хозяйка. — Вам здесь делать нечего. Уходите!

— Глупая, — прошипел кто-то, зайдя со стороны окна. — Своей выгоды не понимает. Открой!

— Идите прочь!

— Мы тебя не тронем, — послышались вкрадчивые голоса. — Не надо бояться. Открой!

— Вон! — Женщина немного повысила голос и вышла на середину кухни.

Больше медлить не стоило. Хорошо еще, малыш спал; в противном случае его плач мог спровоцировать нежить на штурм.

Как вызов проводится в теории, молодая хозяйка затвердила еще в детстве. Отец тогда посмеивался над старинным ритуалом. Мать относилась к этому куда серьезней, передав дочери уверенность в покровительстве высших сил.

В сложенных лодочкой ладонях разгорелось пламя, неровной пляской отогнав полумрак. Женщина резко сбросила его на пол, и вот уже прямо на деревянных досках разгорался небольшой костерок.

Слова языка, давно переставшего быть родным, потеряли певучесть, но произнесены были правильно. Вроде бы. Во всяком случае, пламя затрещало, резко вытянулось в высоту, и из него проглянуло человеческое лицо, больше похожее на безжизненный восковой слепок. Огонь горел ярко, но света почти не давал; по углам сгустились тени.

Женщина поморщилась, ощутив резкий выплеск силы. На миг ей показалось, что в темноте, поглотившей дом, прячется еще кто-то, но отвлекаться было опасно — глаза без зрачков и ресниц смотрели требовательно и недовольно.

— Я Дафна из рода Ль'Эстар. По праву крови и данного в древности слова я прошу твоей помощи, Великая Богиня.

Безгубый рот презрительно усмехнулся.

— Кто ты такая, чтобы чего требовать от меня, смертная!

— Я потомок рода Ль'Эстар, — твердо повторила Дафна. — Мой дом окружен нежитью. Я прошу у тебя защиты, Великая Богиня. По праву крови и по праву рода! Умоляю, Великая!

— Кровь? — Лицо, вылепленное из язычков пламени, резко качнулось вперед. — В тебе ее почти не осталось. Жалкой капли недостаточно, чтобы ты имела право чего-либо у меня просить. Род? Ты давно к нему не принадлежишь!

— В моих жилах течет не только эльфийская кровь, — Дафну начала бить мелкая дрожь. — Но разве другие народы не поклоняются тебе, Огненная Кобра Нарванны?!

— Ты пахнешь зверем, — насмешливо прошипела богиня. — Одним из тех, что никогда не склонялся передо мной. Ты живешь с оборотнем, ты родила ему ребенка, и все еще на что-то надеешься?

— Умоляю! — У женщины подломились ноги, и она упала на колени. — Умоляю! Наш ребенок ни в чем не виноват! Защитите его, прошу вас!

Глухой удар сообщил о том, что нежить начала ломать дверь. Вслед за первым тут же послышался второй. Сколько минут еще выдержат запоры?

— Умоляю!!!

— Знаешь, Дафна, — в голосе богини мелькнула задумчивость, и женщина подняла голову с надеждой. — Я ничего не имею против тебя. Мне даже тебя жаль. Но обстоятельства сложились таким образом, что твоя смерть стала гораздо ценнее твоей жизни.

— Госпожа, — прошептала Дафна, поднимаясь на ноги.

— Ты даже ритуал правильно провести не смогла, — презрительно бросила Кобра. — Я не услышала бы тебя, если бы не ждала призыва.

— Ждали? — Опешила молодая женщина. — Что это значит?

— Ты уже мертва, давно и бесповоротно, — равнодушно сообщила богиня. — Бессмысленная жизнь, глупая смерть, невнятные сожаления, пустые эмоции! Это долгая цепочка на вид ничем не связанных и разрозненных событий, не мною выстроенная. Но я воспользуюсь обстоятельствами в своих интересах. Ты же сыграешь роль приманки.

Равнодушное лицо растаяло одновременно с уходом Кобры. Огненный столб изогнулся и хлестнул прямо по отшатнувшейся женщине. Дафна, падая, закричала от непереносимой боли, а огненные змейки уже наперегонки неслись к стенам, поджигая половик, стулья, занавески.

«Линдвурн!» — Единственная мысль билась сейчас в мозгу умирающей. Она из последних сил приподнялась на руках и тут же рухнула назад.

Перед слезящимися глазами мелькнула чья-то тонкая рука, ладонью сбившая язык пламени в сторону. Огонь недовольно затрещал, но девушка, склонившаяся над смертельно раненной, даже не обратила на него внимания.

От удивления даже обжигающая боль притупилась. Дафна прищурилась, пытаясь рассмотреть растрепанные русые волосы, заплаканные глаза, прикушенную губу. А потом ее взгляд переместился на большой синий камень в серебряной оправе, и боль обрушилась на женщину с удвоенной силой.

— Лана! — Со слезами в голосе позвала кого-то незнакомка.

Беспамятство наплывало на Дафну. Из последних сил она протянула руку и сжала ладонь девушки.

— Сын! Его спаси!

Плач проснувшегося в пылающей комнате малыша мать слышала даже сейчас. Он рвал ей душу и удерживал крепче якоря на этом свете.

Девушка горестно шмыгнула носом и бросилась прямо в огонь. Языки пламени трепали полы наброшенного на плечи плаща, лизали ноги незнакомки, касались открытых рук, метили в лицо, но отступали, будто некая сила хранила гостью.

Та же самая, которая погубила молодую хозяйку еще вчера счастливого дома.

— Берегись! Ловушка, — прошептала Дафна из последних сил, но девушка ее не услышала.

Она быстро вернулась и замерла на пороге кухни, прижимая к груди кричащего ребенка. Ее глаза последний раз поймали тоскливый взгляд Дафны, шэдон ярко засветился, незнакомка шагнула вперед и пропала, унося драгоценную ношу в неведомые дали.

Дафна потеряла сознание за несколько секунд до того, как обрушился потолок.

* * *

Пылающий жар отступил, стоило оказаться в Прамире. Стены рушащегося дома скрыл туман небесно-синего оттенка, шум и треск пожара сменились извечной тишиной. И даже ужас только что увиденного притупился — Изначальная Тьма ненавязчиво забирала то, что предназначалось только ей: эмоции, страхи, воспоминания. За это Юнона была ей сейчас особенно благодарна.

Юни стояла, не двигаясь, крепко прижимая к себе выхваченного из колыбели ребенка. Ждать пришлось недолго — а возможно и целую жизнь: время в Мире Теней утрачивало свое значение.

Густая мгла посветлела, расступилась, открывая возникшую под ногами тропинку и стоящего посреди нее каменного зверя.

— Пропусти, — потребовала Юнона, игнорируя угрожающе наставленный на нее рог.

— Ты пытаешься отобрать то, что принадлежит Изначальной Тьме! — Пророкотал индрик.

— Это вовсе не так: Тьма не забрала его, — парировала Юнона. — Пропусти: время этого мальчика еще не пришло!

— Девчонка, — гневно фыркнул каменный страж Прамира, яростно стукнув копытом. — Сейчас придет твое время. Ты вмешиваешься в то, что тебя не касается. Мертвые принадлежат Тьме! Это закон.

— Этот ребенок — моя семья, — тихо проговорила Юни. — Он не мертв. Закон не нарушен.

Словно в подтверждение ее слов, младенец вякнул и завозился в руках девушки.

— Осядешь дома и будешь нянчить братца? — Съязвил зверь. — Брось, это не в твоем характере.

— Я отдам его тем, кто справится с этим лучше меня, — качнула головой девушка. — Ты ведь и сам все знаешь! Смерч, пожалуйста, пропусти.

— И что дальше? — Качнул массивной головой индрик. — Ты не знаешь дороги. Как ты найдешь правильный выход из Мира Теней?

Юни вздохнула и тихо попросила.

— Помоги! Я расплачусь за его жизнь.

Индрик смерил ее внимательным взглядом синих глаз, после чего уточнил.

— Ты уверена в своем решении?

— Да.

— Хорошо, — кивнул каменный страж. — Иди!

Он провел рогом сбоку от девушки, рассекая клубящийся туман.

— У тебя очень мало времени, — тихо напутствовал зверь. — Торопись призвать Тьму!

Юни улыбнулась серому индрику и скользнула в открывшийся проход. Стоило сделать шаг, как и тропинка, и каменный зверь исчезли. Над головой раскинулось звездное небо, а прямо перед носом оказалась деревянная дверь. Ночь скрадывала очертания, не позволяя сориентироваться, но Юни была уверена, что оказалась именно там, куда стремилась.

Дверь открылась, стоило постучать. На пороге стояла женщина в простом домотканом платье и накинутом на плечи платке. Она подслеповато прищурилась, изучая гостью в исходящем из дверного проема свете, и одновременно чуть заметно втянула воздух ноздрями.

— Тетушка Милена? — Тихо спросила Юни.

— Да, девочка, — удивленно отозвалась мать Вервульфа, уставившись на сверток в руках Юноны. — А ты кто?

— Мы можем поговорить внутри? — Перебила Юнона. — Меня не должны видеть.

Тетушка Милена нахмурилась, но беспрекословно пропустила гостью внутрь. Юни привычно миновала сени и уверенно свернула на кухню. Вервульф рассказывал, что, когда он еще жил в родительском доме, там по вечерам любила собираться вся семья. Отец Вервульфа, обычный человек, поднялся, приветствуя гостью, а Юни, откинув капюшон плаща, повернулась к шедшей за ней Милене и протянула ей малыша со словами.

— Это ваш внук. Линдвурн. Родной сын Вервульфа… Волка… и Дафны. Он остался сиротой.

Женщина, помедлив, приняла ребенка на руки, а мужчина недоуменно нахмурился.

— Девочка, ты что-то напутала. Какой внук? Ребенку не меньше года, а Дафна еще даже не просватана.

Реакция же тетушки Милены была иной. Она с головы до ног оглядела Юнону, отбросившую плащ за плечи, особое внимание уделив висящему на шее девушки кулону и рукояти кинжала, выглядывающей из прикрепленных к поясу ножен.

— Покажи свой клинок, — хрипло попросила Милена.

Юни удивленно приподняла брови, но выполнила просьбу. Старая волчица на миг прикрыла глаза и кивнула.

— Все верно. Кулон Дафны, клык Волчонка.

— Что верно? — Возмутился мужчина. — Милена, что ты несешь? Что это за ребенок, и откуда он взялся? Кто эта девушка? При чем здесь наш сын? Что вообще происходит?

— Я Латона, — ночная гостья оборвала поток вопросов. — Я пришла из прошлого, то есть будущего, в смысле… У меня уже голова кругом! Я потом все объясню, сейчас нужно торопиться. Я должна увести вас. Собирайтесь! Вещей берите самый минимум.

— Я никуда не пойду, пока не услышу объяснений, — упрямо выставила вперед подбородок Милена.

Отец Вервульфа — Юнона так и не вспомнила его имени — сложил руки на груди в знак солидарности с женой.

— Я думаю, мы подождем сына, — хмуро сообщил он. — Пусть нам и расскажет, откуда у нас взялся внук. Из такого-такого прошлого-будущего.

Юни расстроенно всплеснула руками. Она не надеялась, что разговор пройдет легко, но подобрать нужные слова никак не получалось. Как объяснить родителям ее самого лучшего друга, что их сын, скорее всего, мертв, причем по ее собственной вине? Как самой себе признаться, что отдавая ему таким образом своеобразный долг, она против воли прощается с немалой частью собственной жизни?

А в груди подспудно зрело чувство тревоги. Что-то надвигалось, и это что-то было опасным.

— Садись, девочка, — на правах хозяина пригласил мужчина, и Юнона взорвалась.

— Нет! Мы должны уйти до того, как Венджер установит барьер.

— Венджер? — Нахмурился мужчина. — Этот тот паренек — воспитанник Славрода? Откуда…

— Некогда! — Оборвала Юнона. — Собирайтесь!

Девушка осеклась, едва Милена спокойно передала супругу вякнувшего младенца и направилась к выходу.

— Простите, — покаянно выдохнула Юнона. — Я не нарочно.

— Милена? — Хозяин тяжело поднялся со скамьи.

— Что брать с собой? — Мать Вервульфа неожиданно тепло улыбнулась девушке. — Ты можешь нам коротко объяснить все, пока я буду складывать вещи, моя шира?

Юни медленно кивнула и последовала за хозяйкой дома. Милена хлопотала возле сундуков, быстро отбирая самое необходимое, а девушка присела на стул и заговорила. Стоило начать с Венджера, как путаный рассказ сразу обрел ясность.

Родители Вервульфа только потрясенно переглядывались, слушая, чем обернется для Нарванны и их семьи противостояние Венджера и Ковена, и какую роль в этом сыграет их сын. Юни достаточно подробно описала свое знакомство с Вервульфом, вскользь упомянула, как была инициирована, ни единого слова не проронила про свою связь с Духом Рога. Милена дрожащей рукой черкала записку для сына, которого никогда больше не увидит, а Юни рассказывала, что угодила в переделку в другом мире, и по ее вине Вервульф вероятно погиб. В подробности девушка вдаваться не стала — слишком было тяжело. Хозяин дома несколько раз порывался что-то спросить, но Милена упреждающе качала головой.

Все сборы действительно заняли несколько минут. Записка была оставлена на столе, волчица взяла внука на руки, и ее супруг обнял обоих. Юни встала к ним спиной, одной рукой сжала засиявший синим шэдон, другой наискось рассекла воздух дареным кинжалом. В точности, как перед этим Смерч своим рогом.

Щиты вставали над миром, оплетая его, сливаясь с Гранью. Барьер отрезал все пути в Нарванну. А в маленьком домике на окраине Двухолмовки уже не было ни души…

Глава 13. Пути расходятся

Сквозь исчезающий синий туман проступили очертания спальни, и Юнона с облегчением вздохнула. Силы девушки истаяли вместе с последними клубами Изначальной Тьмы. Осесть прямо на пол не дала Фалитта: схватила за руку и дотащила до кресла.

— Ты как? — Встревоженно спросила дочка богини.

Призрачный единорог, соткавшийся в полумраке комнаты, сочувственно всхрапнул и коснулся носом щеки Юноны. Та слабо улыбнулась и успокоила подруг.

— Порядок. Только дико устала.

— Ну и? — Тут же поинтересовалась Фалитта.

— Все получилось, — медленно проговорила Юни. — Ребенок в безопасности, вместе с родителями Вервульфа. Я отдала долг. Но Тьма, как же это оказалось тяжело!

— Проблемы были? — Деловито уточнила дочка богини.

— Нет, — качнула головой Юнона и обхватила себя руками за плечи.

Не признаваться же Фалитте, что один вид разожженного огня еще долго будет приводить ее в содрогание, и воздействие Изначальной Тьмы лишь притупило остроту воспоминания, но не забрало его. Уж с этим-то грузом Юни рассталась бы без сожаления.

Лана перетекла в человеческое обличье и ободряюще коснулась призрачной рукой щеки своей хранительницы, чьи чувства и эмоции разделяла.

— Нежить? — Понизив голос, коротко спросила Фалитта.

— Огонь, — поежившись, все-таки поделилась Юнона.

— То есть жена Вервульфа действительно не справилась со своими способностями?

— Справилась, — тихо отрезала Юни. — Потому и погибла.

В памяти вновь всплыло, как красивая молодая женщина в одно мгновение превращается в обезображенное обожженное тело. В момент, когда Кобра ударила — а в том, что на зов Дафны явилась сама Верховная Богиня Нарванны, Юнона не сомневалась, — девушка едва сдержалась, чтобы не выдать своего присутствия. Она не слышала предшествующий трагедии разговор — слишком далеко находилась, но, чем бы ни был вызван гнев Кобры, юная королева оборотней не находила ему оправдания.

Продолжить расспросы Фалитта не успела: после короткого предупредительного стука дверь открылась, и на пороге возник гость.

— О чем шепчемся? — Весело спросил он, прислоняясь к дверному косяку.

— Волк?! — Юни неверяще вгляделась в бледное лицо, выбралась из кресла и на подгибающихся ногах бросилась к мужчине. Прижалась к нему, чувствуя, как сильные руки осторожно обнимают ее плечи, и разрыдалась.

— Ну, что же ты, Юни, все ведь в порядке, — успокаивающе пробормотал Вервульф, осторожно подталкивая подопечную в комнату и прикрывая за собой дверь.

— В порядке, — всхлипнула девушка. — Где ты был? Я была уверена, что ты погиб!

— Да, Вервульф, — поддакнула Фалитта. — Твое возвращение, мягко говоря, приятный сюрприз. Как ты избавился от чар? Ты хоть помнишь, что вообще произошло той проклятой ночью?

— И хотел бы — не забыл, — усмехнулся мужчина, занимая краешек кровати и усаживая рядом вцепившуюся от него Юнону. — Та девица, что нацелилась на мою дочь, все-таки достала меня каким-то заклинанием. Никогда не сталкивался с такой магией: она сумела обойти даже природную защиту матерого волка. Как Латона заключала сделку с неизвестно кем, — на этих словах мужчина бросил на подопечную укоризненный взгляд. — Помню смутно. Дальше и вовсе сплошные обрывки: темнота, какие-то ветки, крики… А потом все прекратилось. В себя я пришел на какой-то лесной полянке, оттуда и добирался почти два дня.

— Получается, лесное проклятье смогло перебороть чары Тэссиан? — Задумчиво проговорила дочь Кобры. — А когда расколдовали Латону, проклятье одновременно спало и с тебя?

— Возможно, — равнодушно пожал плечами оборотень.

— Это и хорошо, и не очень, — прикусила губу Фалитта. — Понятия не имею, какого рода клятва связала Юнону с этим проклятым лесом, но если он свою часть сделки выполнил, то у нас могут быть проблемы. Не хотелось бы, чтобы за Юноной тянулись нарушенные обязательства.

— Никаких обязательств, — уверенно отрезал оборотень. — Договор расторгнут, стороны вернулись к изначальному состоянию, и ничья воля не властна над моей дочерью.

«Лана, мне одной кажется, что нам вешают лапшу на уши?» — Юнона мысленно обратилась к половинке души.

«Он не лжет», — пришла ответная мысль от единорога. — «Но и о чем-то недоговаривает. Не спрашивай его: возможно, он просто хочет тебя уберечь.»

— Прости меня, — тихо прошептала Юни вслух, отстраняясь от воскресшего друга. — Из-за меня…

— Хватит, — вожак оборвал девушку на полуслове. — Мы оба хороши: проявили беспечность и недооценили противника. Пусть же нам обоим эта история послужит уроком. Лучше скажите мне, какие у нас теперь планы.

Девушки переглянулись; Лана как всегда промолчала, Фалитта демонстративно сложила руки на груди, уступая инициативу белой волчице.

— Вервульф, — медленно проговорила та. — Ты должен вернуться в Нарванну.

Оборотень обвел девушек тяжелым взглядом и понятливо усмехнулся.

— Я один?

— Да, — Юни прикусила губу. — Это очень важно.

— Нет.

— Волк!

— Возвращаемся либо все вместе, либо никто, — отрезал вожак. — Это не первая и не последняя опасность, с которой мы сталкиваемся. Я вполне могу….

— Дело не в тебе, — перебила Юнона. — Да и не во мне. Просто поверь мне, Волк, пожалуйста! Ты там очень нужен.

— Дело в том, — насмешливо влезла в разговор юная Кобра. — Что наша Латона очень деятельно по тебе страдала. Настолько деятельно, что отправилась в прошлое и немного его исправила. После этого же ее почему-то накрыл приступ ложной скромности, и она пытается тебя спровадить вместо того, чтобы признаться, что в твоем старом доме в Нарванне тебя теперь ждут твой якобы погибший маленький сынишка и твои же некогда пропавшие без вести родители.

Оборотень, ошарашенный Фалиттой, растерянно повернулся к названной дочери. Юни прикусила губу и, избегая взгляда оборотня, отцепила от пояса два парных кинжала-клыка.

— Возьми! — Протянула она оба. — Милена настояла, чтобы я взяла второй, прежде чем вернусь сюда, но ты должен забрать их для Линдвурна.

Вместо ответа оборотень притянул к себе вздрогнувшую девушку и крепко ее обнял, уткнувшись лицом ей в плечо. Он долго молчал, и Юни робко прошептала.

— Прости. Я не смогла спасти Дафну.

— Дафну? — Когда вожак отстранился, его глаза влажно поблескивали. — Я похоронил жену пятнадцать лет тому назад. Полтора десятилетия назад я потерял свою семью, много лет собирал себя по осколкам, кое-как ожил, когда в моей жизни появилась ты… А теперь ты просто взяла и вернула мне то, что я когда-то утратил… Я… Мне не хватает слов, чтобы выразить мою благодарность.

— Просто возвращайся к сыну, — грустно улыбнулась в ответ Юнона.

— Я нужен тебе, — качнул головой оборотень. — И я буду рядом столько, сколько понадобится тебе самой. Ты тоже мой ребенок.

— Что ж, меня такое решение радует, — Фалитта нарушила воцарившуюся паузу. — За малышом есть кому присмотреть, а нам, хрупким беззащитным девушкам, грубая мужская сила еще не раз пригодится.

В дверь громко постучали.

— Леди посланница! Леди посланница, вы здесь? — Раздался из коридора взволнованный мальчишеский голос. — Сир Майхорт приглашает вас к себе в кабинет!

— Приглашает, — дурашливо повела плечами дочка Богини. — К себе. Сам. Надо же! Что ж, раз сам комендант приглашает, надо идти.

Она подмигнула друзьям и быстрым шагом вышла из комнаты.

* * *

В кабинет сира Майхорта Фалитта входила, выпрямив спину и гордо вскинув голову.

— Леди, — комендант поднялся из-за стола, приветствуя девушку, и жестом отослал провожавшего ее оруженосца. — Прошу.

— Благодарю, — отозвалась дочь богини, занимая кресло напротив мужчины.

Несколько минут комендант и посланница рассматривали друг друга с независимым видом. Фалитте молчание надоело первой.

— Вы хотели меня видеть, — намекнула она.

— Вы знаете, леди, что в замок вчера ночью прибыл гонец, — комендант перебрал пальцами по столешнице и вопросительно приподнял брови.

Фалитта кивнула.

— Он привез письмо от Его королевского Величества. Король знает о вашем присутствии здесь — даже не представляю, как к нему могла попасть подобная информация — и желает видеть вас, леди посланница, при дворе.

— Зачем? — Нахмурилась Фалитта.

— Об этом я знать не могу, — пожал плечами мужчина. — Гонец отвезет в ставку мое ответное письмо и заодно сопроводит вас.

Дочь богини прикусила губу. Поручение, данное матерью, стремительно обрастало всяческими сложностями.

— С чего вы взяли, что я поеду? — Вкрадчиво проговорила девушка, бросив на коменданта внимательный взгляд исподлобья.

— При всем моем уважении, леди посланница, — усмехнулся комендант. — Его Величество не тот человек, которому можно ответить отказом. Тем более, Богиня покровительствует ему как царствующему правителю.

«Моя мать даже не знает, как зовут вашего короля,» — чуть не ляпнула юная Кобра, но в последний момент прикусила язычок.

— Король не взывал к покровительнице, — спокойно парировала она.

— Он зовет вас, как посланницу Богини, — отозвался сир Майхорт.

По выражению его глаз Фалитта поняла: ему самому есть, что высказать непутевой жрице, но он сдерживается так же, как и она.

— Мое задание здесь не закончено, — намекнула юная Кобра.

Сир Майхорт только усмехнулся.

— Едва ли в вашем дальнейшем пребывании здесь еще есть смысл. Дорога в Блэкстон, где сейчас находится Его Величество, верхом займет не менее десяти дней. Королевский гонец рассчитывал отправиться в обратный путь как можно скорее. Я распоряжусь, чтобы для вашей свиты приготовили припасы. Боюсь, дать торжественный прием в честь вашего отъезда мы уже не успеем…

— Это абсолютно излишне, — оборвала Фалитта. — Лучше ответьте на один вопрос.

— Слушаю вас, леди.

— Гонец с приглашением прибыл почти сутки назад, но вы сообщаете об этом только сейчас. Почему?

— Вы были заняты, леди, — с таким искренним удивлением отозвался комендант, что юной Кобре захотелось его укусить.

— Хорошо, — сухо ответила она, поднимаясь из кресла. — Я услышала вас. О своем решении я сообщу вам позже.

Сир Майхорт склонил голову, пряча усмешку.

— Позвольте полюбопытствовать, леди посланница, — вопрос настиг Фалитту, когда она уже протянула руку к двери. — Вы обещали руку девицы из своей свиты ее освободителю. Однако сразу после пира парень пропал. Вам не известна его судьба?

— Почему же? — Фалитта медленно повернулась и надменно вскинула брови. — Известна. Я расплатилась с Александром сама, исполнив его самое сокровенное желание. Возможность вернуться домой, в свое время и к своей семье, для него оказалась ценнее, чем женитьба на моей подруге. Не могу сказать, что его выбор кого-то расстроил. У вас есть еще какие-то вопросы, сир Майхорт?

— Только каким будет ваше решение в отношении приглашения Его Величества.

Покинув кабинет после короткого, но такого выматывающего разговора, Фалитта устало потерла виски. Ей предстоял непростой разговор с теми, кого она уже привыкла называть друзьями.

* * *

В Двухолмовке волшебники были частыми гостями, но в таком количестве архимаги здесь собирались впервые. В рабочую группу помимо сильнейшего менталиста Нарванны вошли Лиорэль, Нарон и Славрод, как маги, способные применять свою силу в нескольких направлениях, а также мастер-некромант Фассат, ради такого дела бросивший все свои дела.

Отец-Дракон разместился за околицей и тут же бесцеремонно реквизировал чье-то сознание. Супруга реквизированного теперь хвостиком бегала за телом своего мужа, путаясь под ногами и причитая. Вокруг дома, где работали маги, сновали любопытные и крутилась ребятня, внося суматоху и угрожая уничтожить и без того еле уловимый след. Благо, хоть в сам дом не совались: хватило одного рыка разъяренного Славрода. Оградить место поисков от посторонних с помощью магии не представлялось возможным: любое вмешательство могло загубить всю работу.

След был, но слабый. Слишком много времени было потеряно: пока Славрод услышал новости, пока разобрался, что к чему, пока поднял тревогу, то, что происходило глубокой ночью, успело померкнуть. Теперь сразу три архимага под неусыпным контролем менталиста находились в трансе, пытаясь восстановить картину событий, имевших здесь накануне место.

Замершая на пороге комнаты хозяйка откровенно действовала Ковену на нервы, но просить ее удалиться было бы неразумно. Хозяйка и так всем своим видом намекала, что магам здесь не рады, и их действий она не одобряет. Выбить из нее согласие на работу удалось чудом, и теперь волшебники даже крепкого словца себе позволить не могли. А оно так и просилось!

Но тогда эта немолодая женщина, и так балансирующая на грани, просто на них кинется.

За спиной хозяйки стоял ее муж. Он насмешливо поглядывал на суетящихся магов и поглаживал супругу по плечу.

Честно говоря, Славроду казалось, что только этот покровительственный жест удерживает надсмотрщицу в человеческой ипостаси. Жест, да еще ребенок, доверчиво спящий на руках у своей бабушки.

— Есть! — Жесткий голос Владыки разрушил царящее молчание.

Глаза менталиста сверкнули янтарными искрами, и он уточнил.

— Уверен?

— Да, — эльф, значительно осунувшийся за несколько часов поисков, недовольно выпятил подбородок. — Я знаю, где она.

Он поднялся с колен, небрежно отряхнул брюки и быстро вышел на свежий воздух. Остальные, помедлив, последовали за ним.

Высокородный эльф чувствовал себя не в своей тарелке, и виной этому были вовсе не усталость после кропотливой магической работы и не чуждость деревенского окружения. Юнона… Сама того не ведая, подопечная вновь и вновь напоминала Лиорэлю совсем другого человека. Другого воспитанника. Первое время ученица здорово помотала наставнику нервы своими выходками, полным нежеланием укладываться в какие бы то ни было рамки и стремлением отстаивать свою точку зрения по поводу и без. Потом, в какой-то момент она вдруг успокоилась и приняла правила игры, предложенные Лиорэлем, за что эльф был даже ей немного благодарен. И вот теперь такая выходка…

— Владыка Лиорэль, — церемонно произнес Фассат, вторгнувшись в нерадостные эльфийские думы. — Необходимо определить, кто войдет в спасательный отряд. Как некромант, я предлагаю свою кандидатуру. Следует решить вопрос, — мужчина выдержал многозначительную паузу. — С этим существом.

— Я пойду один, — эльф мрачно усмехнулся. — Остальные, попервоначалу, окажутся только помехой. После того, как поймаю девчонку, я выйду на связь и дам точные координаты.

— Ты точно справишься один? — Уточнил менталист.

— Да, — отрывисто бросил Владыка. — Отыскать Юнону — полдела; никуда она от меня не денется. Вот у вас задача будет посложнее: в самые сжатые сроки найти способ решить нашу маленькую проблемку.

— Вы считаете, это существо опасно? — Пальцы Гортемиуса рассеянно затеребили кончик гномьей бороды.

— Однозначно! — Фыркнул Славрод. — Сегодня оно ринулось на два десятка лет в прошлое. Что это, как не проба сил? Какую историю попытаются переиграть следующей? Уж не исход ли Великой войны?

— Неупокоенный дух, жаждущий мести, — задумчиво произнес некромант. — Да еще обладающий неограниченным могуществом. Боюсь, мы рискуем получить проблему, не меньшую, чем сам Злодар. Я глубоко чту память о Той, что Хранит, но я предпочту, чтобы Та, что Хранит, оставалась светлой, хотя и грустной сказкой, а не страшной реальностью.

Архимаги покивали. Воцарилась пауза, которую нарушила вышедшая проводить незваных гостей Милена. Внука она оставила своему супругу, и теперь нервно мяла пальцами краешек белого передника.

— Владыка, — голос старой волчицы, обратившейся к Лиорэлю, был хрипловат от волнения. — Я надеюсь, что какими бы не были результаты ваших сегодняшних поисков, шира Латона не пострадает.

— Да кому она нужна! — Хмыкнул Славрод, а эльф навострил уши.

— Шира Латона? Она представилась этим именем?

— Да, Владыка, — кивнула Милена. — При всем моем уважении, есть только одна причина, по которой я позволила вам вести поиски. Шира вскользь упомянула, что они угодили в какую-то передрягу, и мой сын, скорее всего, погиб. Я не знаю, где девочка, есть ли кто с ней рядом, очень переживаю за нее и надеюсь, что вы сможете помочь. Передайте ей, что у нее всегда есть, куда вернуться. Мы будем ждать ее.

— Хорошо, — кивнул Лиорэль, и когда женщина, неловко поклонившись венценосной особе, ушла, насмешливо добавил. — Я вздохну с облегчением, когда связь Латоны и Киэ'Ланарт будет разрушена, и я лично сдам девчонку на руки этой волчице. Дальше пусть с ней нянчатся сородичи. Идем, Гортемиус: прежде, чем я отправлюсь в путь, необходимо кое-что подготовить. Мне предстоит нанести ряд визитов, а там, куда я собираюсь, неприлично являться с пустыми руками.

Маги кивнули друг другу на прощанье и быстро разошлись. Дел действительно предстояло немало.

* * *

Маленький отряд выехал на рассвете: двое мужчин и две девушки. Сир Майхорт угадал: невзирая на долгие споры, продолжавшиеся полночи, посланница богини приняла высочайшее приглашение его сюзерена.

Гонец ехал впереди на крепко сбитом мышастом коне. Было видно, что ему любопытна компания, в которой он оказался: Юнона не раз ловила на себе цепкий взгляд его блеклых глаз. Однако Вервульф, державший своего коня прямо за спиной гонца, мешал тому приблизиться к прекрасным спутницам и завести беседу.

— Ты не передумала? — Мысли Юноны вспугнул тихий вопрос Фалитты.

— Нет, — девушка улыбнулась подруге. — Мы же еще вчера все обсудили.

— Мне не нравится идея ехать к королю, — поежилась дочка богини. — Но еще меньше мне нравится твое навязчивое желание направиться в вересковые пустоши. Ты всерьез надеешься там что-то найти?

— Найду — не найду, — философски пожала плечами Юнона. — Надо же понять, почему сиру Майхорту в тех краях медом намазано.

— В альфов и их сказочное королевство ты не веришь?

— Тэссиан, которая пыталась меня туда увести, была вполне реальной.

— Латона, — мягко попросила юная Кобра. — Я снова прошу тебя — возьми с собой Вервульфа.

— Нет, — грустно улыбнулась волчица.

Девушки, притихнув, одновременно посмотрели в спину едущему впереди вожаку. Тот держался прямо, уверенно, но внимательный взгляд замечал и некоторую скованность, и тяжесть, и осторожность в движениях. Схватка со шпионкой не прошла для оборотня бесследно; он все еще восстанавливался.

— Одна, я буду казаться более беспомощной и беззащитной, — проговорила Юни. — И меня больше никто не сможет шантажировать жизнью моего друга. Пусть он остается с тобой; тем более этот гонец мне самой не нравится.

— Ты просто предвзято относишься к парню, — беспечно повела плечиками юная Кобра. — Он обычный человек. Скорее ему самому стоит опасаться меня.

Юнона не ответила. Фалитта помолчала какое-то время, потом снова заговорила.

— Ладно, давай мы поедем туда все вместе! Если тебя туда так тянет.

— Кажется, кому-то не нравится идея встречаться со страшным и суровым королем, — рассмеялась Юнона. — Фолл, ты же не можешь все бросить и ринуться со мной, куда глаза глядят.

— Я все помню, — вздохнула дочь богини. — И что это шанс укрепить влияние моей матери в этом мире, и возможность проявить себя… Все понимаю, Латона.

— Только трушу, — девушка ободряюще сжала руку подруги. — Успокойся, пожалуйста. Ты со всем справишься. В конце концов, ты дочь своей матери. Кому, как не тебе разделять всю ее мощь, силу и величие? Неужели тебя напугает общение с простым смертным? А то, что тебе не удалось выполнить просьбу сира Майхорта: Фолл, может, оно еще и к лучшему.

— Латона, — помедлив, произнесла юная Кобра, заговорщически понизив голос. — Я не сказала тебе раньше, так запомни сейчас: данное мною благословение не только защищает тебя от огня. Оно еще и дает мне возможность найти тебя. Если вдруг так случиться, что вам с Ланой потребуется моя помощь — просто коснись огня и позови меня. Я услышу и приду, где бы ты ни находилась.

— Хорошо, — медленно кивнула удивленная Юнона, еще не зная, как реагировать на подобные вести. И, повеселев, добавила. — В таком случае, когда мне надоест бродить по пустошам, ты перенесешь меня к себе. Тогда и к королю вместе явимся. У меня при любом раскладе в запасе не менее двух недель. Ты, кстати, свои способности лишний раз не проявляй. Лучше пообщайся с этим гонцом, посмотри на людей, послушай, какие сплетни гуляют по стране.

Разом повеселевшая Фалитта порывисто обняла подругу. Сарсхолл, наконец-то скрылся из вида за изгибом холма, и больше можно было не опасаться, что перемены в составе отряда кто-то заметит. Дочь Кобры направила свою лошадь в сторону, и ее место возле Юноны мгновенно занял придержавший коня Вервульф. Он грустно улыбнулся девушке, проверил, легко ли выходят клыки из закрепленных на ее поясе ножен, и в свою очередь обнял названную дочь перед разлукой.

— Будь осторожна, — попросил он.

— Ты тоже, — улыбнулась девушка в ответ. — И Фалитту береги. Не дай ей наделать глупостей.

— Леди, — заинтригованный происходящим посланник. — Что происходит? Разве вы не едете с нами?

— Увы, — холодно улыбнулась Юнона, отстраняясь от названного отца. — Мое здоровье еще недостаточно восстановилось для столь долгих путешествий, поэтому я на какое-то время задержусь в Сарсхолле. Счастливого пути!

Она еще долго махала вслед скачущему прочь отряду, после развернула своего коня и, не торопясь, поехала в противоположную сторону. Следовало пробраться к пустошам, минуя Сарсхолл. Почему-то Юноне казалось, что обитатели замка ее идею не поддержат.

«Ты так им и не сказала,» — возник в сознании бесплотный голос Духа Рога. — «Почему?»

— Вервульф немедля увязался бы за мной, — отрезала Юнона вслух. — Это мое решение и мое обязательство. Я дала слово Тьме, и я его сдержу.

Солнце теплыми лучами касалось светлой кожи, ветер ласково перебирал выбившиеся из прически пряди, а в голове одинокой всадницы вновь звучало напутствие-пожелание, услышанное на пороге Прамира.

Не допусти войны.

ЧАСТЬ 2. Песни полной луне

Из века в век так повелось однажды:

Луна — свидетель поражений и побед,

Безмолвный, равнодушный и бесстрастный.

И дар ее кому награда, кому — крест.

С небес, наверное, видно все же лучше,

Здесь на земле сложнее разобрать,

Какую маску выбрал враг могучий,

Кого ты другом поспешила называть.

Но чтоб с тобою дальше не случилось,

Самой себе останься ты верна.

Не обрати во зло полученную силу,

И путь тебе осветит полная луна.

Глава 14. Загадочные земли альфов

Низкое, затянутое серыми облаками небо касалось широких гребней изумрудных холмов. Над фиолетовыми метелками соцветий вереска жужжали мохнатые пчелы; воздух сладко пах травой. Огромные черные валуны, невесть кем разбросанные тут и там, неподвижными часовыми караулили покой здешнего безмолвия.

Пустоши были подобны океану, застывшему в своей величавой необъятности; и колыхание зарослей вереска под ветром только усиливало это впечатление. Здешние места казались чем-то вечным, лежащим вне времени, вне человеческого влияния, и одинокая всадница в бескрайних землях выглядела инородной песчинкой.

Крупный гнедой конь недовольно фыркнул и остановился, нервно переступая передними ногами. Юнона успокаивающе коснулась теплой шеи и, придерживаясь за луку седла, привычно наклонилась к земле.

Ничего не было — ни змей, ни каких-то подозрительных растений; местность, несмотря на полное отсутствие троп, казалась вполне безобидной. Однако жеребец пятился назад и встревоженно прял ушами.

Юни, чертыхнувшись, спешилась и, подхватив коня под уздцы, повела его в обход подозрительного места. Подобное происходило довольно часто, но причины такого поведения скакуна для девушки так и остались тайной. Один раз всадница попыталась настоять на своем, но конь словно взбесился, едва не вышибив ее из седла, и больших трудов стоило тогда с ним сладить.

Прав был сир Майхорт — вересковые пустоши противились человеческому вторжению, весьма неохотно пропуская одинокую всадницу. Было ли дело в частых здесь туманах, в сладковатом аромате вереска или же в угнетающей бескрайности пустошей, но в сердце вползала тоска, тело охватывала апатия, и безумно, мучительно безумно хотелось повернуть назад. Спасало только присутствие Киэ'Ланарт: ее гнев вспышкой выжигал отраву из крови, и даже дышать становилось легче.

Незримая собеседница ни на миг не оставляла Юнону. Девушка и припомнить не могла, когда Лана последний раз была настолько общительной, но чувствовала благодарность за поддержку.

— Мы еле тащимся, — взбираясь на коня, Юнона не сдержала жалобы.

«Нам некуда торопиться,» — немедленно отозвался единорог.

— В волчьем обличье я бы уже добралась, — проворчала Юни.

«Платья свои бы потащила в зубах?» — Поддел Дух Рога. — «Боюсь, Маленький народец бы тебя не понял.»

— Если он вообще существует, — буркнула девушка.

Лана не ответила, отказываясь продолжать пустой спор.

За десять дней пути путницам не встретилось ни одного признака жилья и ни одного живого существа крупнее зайца. Птицы, пчелы, мошки, крупные бабочки с бело-черными, а реже темно-красными узорами на крыльях — вот и все обитатели вересковых пустошей. Несколько раз Юнона замечала вдали кроликов, иногда по нагретым солнцем валунам проносились быстрые ящерицы, а в зарослях травы наверняка водились змеи.

Горы приблизились — теперь вдали можно было различить вершины в снежных шапках. Холмы вокруг становились выше, их склоны — круче, и путь все чаще приходилось искать между их подножиями.

Едва начало темнеть, Юнона спешилась. С местом для ночлега сегодня повезло: холм, на объезд которого девушка потратила почти два дня, обрывался отвесной каменной стеной в два с половиной — три человеческих роста. Площадка перед ним была чистой, хотя шагов с десяти укромную ложбинку надежно скрывали заросли кустов. Особой удачей оказался бьющий у их корней родничок: напоив коня, Юнона и сама рискнула утолить жажду.

— Лана, смотайся к Фалитте, узнай, как у нее дела, — попросила Юни, жуя кусок хлеба с солониной.

— Может, будет лучше, если ты разведешь костер? — Призрачная девушка соткалась из воздуха напротив своей хранительницы.

Юни выразительно скривилась. Наивно пообещав дочери Кобры поддерживать с ней связь через огонь, девушка как-то упустила из виду тот факт, что заниматься костром самостоятельно прежде ей не доводилось. Хвороста на пустошах было прискорбно мало: трава стояла зеленая, деревья были редки, ветки кустарников давали больше дыма, чем пламени. Но даже если и удавалось набрать какой-нибудь трухи, вставал вопрос, как ее поджечь. Предусмотрительный Вервульф, конечно, засунул огниво в запасы Юноны, но раздуть из искр огонь у девушки получилось от силы дважды. Как-то не учили ее подобному во дворце Владык. Добыть же огонь магическим путем было и того сложнее: чистый выброс силы только раскидывал заготовку для костра, попытки выплести что-то огненное и вовсе чуть не привели к пожару — спас пропитавший траву влагой дождь.

— Будь осторожна, — Дух Рога правильно понял гримасу своей хранительницы. — Я скоро вернусь.

Призрачная девушка исчезла, а Юни наскоро закончила скудную трапезу и начала обустраивать место для сна. Расседланный конь шумно всхрапывал в стороне, выражая свое недовольство: уздечку с него Юнона практически не снимала, вот и сейчас повод был намотан на ветки так, чтобы жеребец мог спокойно щипать траву под ногами, но при этом не мог далеко отойти.

Киэ'Ланарт вернулась, когда Юни уже успела умыться, прочесать волосы и переплести косу. Еще несколько минут ушло на пересказ скудных новостей — до столицы друзьям предстояло добираться еще не менее недели. Потом девушка завернулась в плащ, сунула под голову вещевой мешок и попыталась заснуть. Лана, принявшая свое первоначальное обличье, осталась караулить.

Спалось плохо — земля была каменистой, и Юнона никак не могла найти более-менее удобное положение. Наконец, она провалилась в какое-то подобие дремы, чтобы через некоторое время распахнуть глаза одновременно с встревоженным зовом единорога.

Все десять дней пути пустоши являли собой лишь образец безлюдной мирной местности. А вот ночью… Ночью картина кардинально менялась. Небо вспыхивало странными огнями, тянущимися вдоль горизонта лентами и волнами: синими, зелеными, желтыми. Звезды сияли ярче, а вершины многих холмов начинали светиться, словно в них открылись невидимые днем двери, совсем как в сказках менестреля из Сарсхолла.

Подходить ближе и выяснять, так ли это, Юнона не торопилась. Недавние события не то чтобы отбили у нее охоту рисковать, но, по крайней мере, заставили ее стать осторожнее.

— Юни, собирайся, — напряженно проговорил единорог, вскидывая точеную голову и раздувая ноздри. — Быстрее!

Девушка не заставила себя упрашивать, быстро свернув походный лагерь, навьючив мешок на коня и накинув на плечи плащ. Ни лишних вопросов, ни паники: чутью Киэ'Ланарт Юни доверяла больше, чем собственному; и не первый раз ей приходилось впопыхах сниматься с места.

— Быстрее, — тихо позвала Лана и осторожно двинулась вперед.

Всадница на недовольно всхрапывающем коне последовала за ней.

— «Что там?»

— «Не пойму,» — единорог недовольно тряхнул челкой. — «Но мне не по себе».

Ложбина осталась позади, когда Лана взглядом попросила хранительницу остаться на месте, а сама осторожно двинулась в сторону. В ночном мраке призрачный силуэт слегка светился. Юни видела, как медленно Киэ'Ланарт переходит с места на место, замирая и подолгу прислушиваясь.

— «Скачи!» — Мысленный крик заставил поморщиться, а серебристый единорог уже мчался прочь. — «Я отвлеку их на себя.»

Юнона пришпорила своего коня, посылая его в противоположную сторону. Послышался топот: оглянувшись, Юни различила в неверном лунном свете следующие за ней темные силуэты всадников. Коротко выругалась и, придерживая капюшон плаща, приникла к шее жеребца.

Путь был один — близко сошедшиеся склоны холмов образовали узкий коридор, свернуть из которого было просто некуда. Вскинув голову, Юни заметила несколько теней на гребне — часть преследователей пыталась обогнать ее поверху. Но им еще придется искать спуск, а значит, у нее есть фора. Если, конечно, эти создания из плоти и крови.

Девушка понятия не имела, кто за ней гнался. Увиденных мельком в полумраке деталей было слишком мало, чтобы делать выводы. Для людей существа двигались слишком уверенно; их скакуны будто и не боялись переломать себе ноги в безумной гонке. Они ни разу не окликнули Юнону, не потребовали остановиться. Девушка не слышала их голосов; даже друг другу преследователи подавали сигналы с помощью коротких рожков. Но внутри Юноны все сворачивалось болезненным узлом при одной лишь мысли познакомиться со своими преследователями ближе. Своим предчувствиям девушка привыкла доверять, потому и гнала коня изо всех сил вперед.

Лунный свет на миг перечеркнуло облачко мрака. Юнона закусила губу: кто-то из погони одним прыжком миновал пропасть между гребнями холмов. Всадницу уверенно зажимали в клещи.

Заметив движение на крутых склонах, Юнона в первый миг решила, что преследователи по неосторожности столкнули вниз камни, которые своим падением могут притормозить погоню, но радость оказалась преждевременной. Один из ближайших комков оторвался от склона, в прыжке развернувшись в поджарое тело с длинными лапами и узкой оскаленной мордой. Повезло: тварь, похожая на собаку, прыгнула слишком рано и вместо самой всадницы вцепилась в край ее плаща. Юни судорожно рванула завязки, и плащ рывком сорвало с ее плеч. Оглянувшись, девушка увидела, как сразу несколько псов рвут трофей на части.

Помянув Тьму, девушка ниже приникла к гриве коня и прижала ладонью бьющий по груди шэдон. Будь она опытнее и способнее, можно было бы попытаться укрыться в Мире Теней, но чтобы войти в Прамир Юноне требовалась немалая концентрация и спокойствие. Вряд ли преследователи милостиво будут ждать, пока она успокоится и сосредоточится.

Потянувшись мыслью к Киэ'Ланарт, Юни на несколько мгновений провалилась в чужое сознание. Перед глазами промелькнул кустарник, через который единорог переметнулся одним прыжком; всадники возникли уже впереди, а вместо сужающихся склонов холмов вокруг лежал простор.

От перемены картинки закружилась голова, сердце забилось быстро-быстро. Юни покачнулась в седле, непроизвольно натянув повод, и ее конь послушно замедлил скачку.

— «Юни!» — Отчаянный зов единорога помог взять себя в руки. Юнона пришпорила своего притомившегося скакуна и выругалась: минута слабости позволила погоне сократить расстояние.

— «Лана, меня догоняют!»

— «Ищи текучую воду,» — скомандовал единорог, а Юни только фыркнула.

Ей уже дважды доводилось среди ночи срываться с места и уносить ноги, но прежде Лане удавалось полностью отвлечь жутковатых преследователей на себя. Лишь один раз Юнона видела их близко — даже не самих, а сопровождающую их свору. Собаки кружили на расстоянии нескольких шагов от нее, девушку и охотников разделял струящийся поток воды. Гончие тогда подвывали, чувствуя запах чужачки, но саму ее обнаружить так и не смогли.

«Я зажата между холмов», — яростно отозвалась Юни. — «Свернуть некуда. Если мне и попадется какой-то ручей, едва ли я его замечу.»

«Я сейчас к тебе присоединюсь,» — пообещала Киэ'Ланарт. — «Часть преследователей я увела, попробую сбить остальных.»

«Не поможет. У них собаки. За мной по ущелью скачет не меньше десятка, да еще несколько поверху. Лана, когда рассвет?»

«Часа через три.»

«Не успею,» — прошипела Юни. — «Или я свалюсь, или конь падет.»

«А если сдаться?» — Робко предложил единорог.

Ответить Юни не успела. Воздух знакомо запел, и девушка сжалась в комок. Звук, который издает летящая стрела, был ей хорошо знаком. Стреляли сверху, но видимо позиция оказалась неудачной. Второй попытки после промаха не последовало, и Юни перевела дыхание.

— «Попытайся вырваться из этого коридора,» — вновь возник в сознании голос Киэ'Ланарт. — «Возможно, дальше удастся оторваться.»

На счастье Юноны узкое ущелье, по которому она мчалась, действительно закончилось. Склоны стали выше, потом резко пошли вниз, и всадница вылетела на ровное плато, опередив замешкавшихся преследователей. Горы были совсем близко — казалось, протяни руку и коснешься острых вершин.

Теперь скакать стало легче: лунный свет освещал дорогу, но и сама беглянка была отчетливо видна. Преследователи неслись лавой, незначительно отставая от самой Юноны, а их псы бежали чуть ли не возле копыт жеребца. Тот дрожал и взвизгивал, но продолжал послушно скакать вперед. Однако уже было ясно: далеко он свою всадницу не увезет.

«Юни, видишь выступы справа?» — Лана снова смотрела на мир глазами Юноны, ухитряясь вновь увидеть больше. — «Направь коня туда.»

Девушка послушно поскакала в указанном направлении, а, достигнув цели, чертыхнулась. Плато обрывалось у нее под ногами, круто уходя вниз на три человеческих роста; удобные спуски находились чуть дальше, но прорваться к ним уже было невозможно. Более того: оттуда к преследователям неслось подкрепление. Случайно Юнона оказалась в кольце.

«Придется драться!» — Яростно подумала она, осаживая порывающегося встать на дыбы коня.

Загнавшие добычу собаки яростно затявкали, но созданная Юноной волна чистой энергии отбросила их назад. Приблизиться и напасть вновь гончие не решились, продолжая яростно облаивать жертву с безопасного расстояния.

Порадоваться Юнона не успела. Сразу три всадника вскинули луки; наставления Лиорэля всплыли в памяти, но на фоне звездного неба девушка представляла собой прекрасную мишень. Из трех стрел одна все-таки достигла цели, пробив левое плечо Юноны. Наконечник был холоднее льда, но саму рану обожгло огнем. Юни судорожно всхлипнула, теряя равновесие и заваливаясь на спину. Она уже падала с коня, когда правое плечо прошило такой же болью, а вслед за ним и бедро.

— «Хватит, вы же уже и так победили меня», — попыталась крикнуть Юни, но ей удалось выдавить лишь жалкий стон.

Преследователи же спокойно смотрели на нее, вновь натягивая тетиву.

— Daeraiy, — позвала девушка, из последних сил сжимая шэдон, но Изначальная Тьма не спешила откликнуться на зов.

В глазах стремительно темнело, становилось очень-очень холодно, и даже боль в израненном теле тревожила не так, как этот жуткий выматывающий холод.

— Прочь! — По глазам ударил яркий свет, исходящий от Киэ'Ланарт. Единорог встал на дыбы над телом своей хранительницы, угрожая рогом ошеломленным загонщикам. Исходящее от фигуры свечение заставляло их склонять головы, пряча глаза под капюшонами, и пятиться назад, а свет сиял все ярче, все шире расширяя границы своеобразного защитного круга, и умирать, купаясь в этом сиянии, было совсем не страшно.

Юни улыбнулась, глядя, как отступают ее преследователи, и, наконец-то потеряла сознание.

Глава 15. Замкнутый круг проблем

Она очнулась от холода. От него не спасали ни теплое, заботливо подоткнутое одеяло, ни теряющиеся в полумраке очертания спальни, ни солнечные лучики, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые плотные шторы. Холод леденил кровь в жилах, сводил суставы судорогой, заставлял корчиться в попытках сберечь крохи тепла, задевая и тревожа перевязанные раны. Холод гнездился глубоко внутри, и спасения от него не было.

Юни зашипела сквозь зубы, неудачно навалившись на левое плечо. Тихо выругалась и заставила себя кое-как сесть.

Беглый взгляд по сторонам удивил девушку. Последним, что она помнила, был обрывистый край плато. Сейчас же она находилась в довольно просторной и со вкусом обставленной комнате. Кровать, на которой Юнона проснулась, была широкой и мягкой; застилало ее белье нежного персикового цвета, приятное и гладкое на ощупь, как шелк; а деревянное изголовье покрывала резьба. Резьбой были украшены и стоящий у стены шифоньер, и столик с зеркалом, и ножки расположенных у камина пары мягких кресел. На полу, вытянув шею, Юни разглядела светлый пушистый ковер.

Напротив кровати находилось высокое окно с тяжелыми винно-красными шторами, отчего в спальне царили приятный полумрак, тишина и покой. Идеальные условия для тяжелораненой.

Юнона, поежившись, откинула одеяло и, стиснув зубы, коснулась босыми ногами пола. Замерла на пару секунд, собираясь с силами, и рывком поднялась. Подол белоснежной ночной рубашки скользнул по телу до самых ступней.

— «Что ты делаешь?» — Тут же возник в сознании встревоженный голос.

— Я должна согреться, — хрипло пояснила Юнона, пережидая, пока утихнет приступ дурноты.

«Вернись в постель!»

Вместо ответа Юни упрямо сделала первый шаг. Неведомый покровитель, позаботившись о девушке, почему-то оставил ее без единого источника тепла. Высокие белые свечи в витых канделябрах не были зажжены; в камине были заготовлены дрова, но не теплилось даже искры.

Возможно, это было самообманом, но в Юноне зрела уверенность, что только огонь может прогнать изматывающий ее озноб. Но огонь отсутствовал, и разжечь его было нечем, и в спальне не было никого, способного выполнить просьбу девушки.

Закусив губу, Юни оценила расстояние до двери. Пожалуй, в таком состоянии дойти до нее будет очень сложно. Полученные боевые ранения были плотно перевязаны; пока девушка не шевелилась, они даже не сильно болели, только ныли. Куда сильнее выматывали слабость и поселившийся внутри лед. Обнаженные руки пошли гусиной кожей, и попытка растереть их ничего не дала.

Повернув голову, девушка с тоской покосилась на окно. Нестерпимо захотелось впустить в комнату свет, разогнать царящий здесь сумрак, ощутить на коже тепло солнечных лучей и почувствовать, что несмотря ни на что — она жива!

Первый шаг дался особенно тяжело, второй — уже чуть легче. Юни даже поверила, что дойдет до окна.

Можно сказать, что она и дошла. Только вот сил раздвинуть тяжелые портьеры у нее уже не осталось. Юнона измученно ухватилась за край шторы, покачнулась и неловко подалась назад, теряя равновесие. Хватки своей при этом не разжала.

На пол девушка упала вместе с оборванной с карниза портьерой. Теперь она лежала в пятне солнечного света и испытывала самое настоящее счастье, чувствуя, как тает сковавший ее тело лед.

Распахнулась дверь, раздалось недовольное восклицание, в котором лежащая навзничь девушка не разобрала ни одного слова. Ворс ковра приглушил тяжелые шаги, закончившиеся прямо возле Юноны.

— Довольна?

От первого же звука презрительного вкрадчивого голоса девушку передернуло. Она с трудом повернула голову и приподнялась на локтях, не дожидаясь, пока ее поднимут пинком под ребра. Некстати вспомнилась первая встреча с Венджером в замке графа Гелерштайна. Окутывавший ее тогда страх сейчас казался смешным. Как она измывалась над магом, называвшим себя ее врагом; сколько выходок он спустил ей с рук…

Тот, кто стоял сейчас рядом, сцепив руки на груди и глядя вниз с высокомерным презрением, никогда подобного не позволит.

— Вы, — голос Юноны все же дрогнул, выдавая душившую ее ненависть.

— Я, — холодно подтвердил Владыка Лиорэль, от которого не укрылась реакция девушки.

Юни закаменела, когда эльф неожиданно наклонился к ней, но тот всего лишь поднял ее на руки и, бросив задумчивый взгляд в сторону разобранной постели, перенес в одно из кресел. Небрежно усадил, усмехнувшись, когда девушка непроизвольно вжалась в спинку сиденья, отшатываясь, и кинул ей лежавший рядом плед. Юни мгновенно закуталась, пряча ночную рубашку, и настороженно замерла.

— Я вижу, тебе стало лучше, дитя, — второй эльф обошел кресло и встал так, чтобы девушка могла его видеть.

Юни коротко кивнула и пробормотала какое-то вежливое приветствие, во все глаза рассматривая незнакомца. Судя по всему, ей выпала честь видеть хозяина этих шикарных апартаментов. На это указывали и спокойная расслабленная поза, и горделивая уверенность, сквозящая в движениях, и то, что даже сам Владыка остановился чуть позади него. Владелец дома был высок и широк в плечах; свободное одеяние не скрывало его атлетического сложения. Длинные светлые волосы, в которых поблескивала благородная седина, удерживались парой заколок у висков и ниспадали свободной волной до пояса. Светло-зеленые глаза эльфа смотрели с насмешливым равнодушием, а высокий лоб и твердая линия подбородка напоминали самого Лиорэля.

— Благодарю вас за проявленное участие, милорд, — Юни скромно наклонила голову, радуясь, что плед полностью скрывает ее неприглядный вид и голые ноги.

— Надеюсь, тебя все устраивает в выделенных тебе покоях? — Благожелательно откликнулся седовласый эльф. — Я приставлю к тебе служанку, и, если у тебя есть какие-то пожелания или потребности — не стесняйся, говори.

— Не могли бы вы разжечь огонь, — тут же попросила Юни. — Пожалуйста.

Седовласый кинул взгляд через плечо на Лиорэля. Тот равнодушно пожал плечами и вытянул ладонь в сторону камина. Пара коротких слов, и вот уже на дровах весело играет пламя. Почему-то зеленое. Юни нахмурилась и несколько раз моргнула, не уверенная, что странный цвет огня ей не померещился. Владыка вслед за Юноной демонстративно посмотрел в камин, потом перевел взгляд на девушку, и по его губам скользнула полная превосходства усмешка.

— Благодарю, — процедила Юнона, зябко кутаясь в плед. Тепла от зеленого огня не было вовсе. Не выдержав, девушка прямо спросила.

— Почему здесь так холодно?

— Холод лишь кажется тебе, дитя, — коротко пояснил седовласый эльф. — Сказываются последствия ранений.

— Яд? — Нахмурился Лиорэль.

— Заклятья, — уточнил хозяин дома. — Даар-хат, с которыми не повезло повстречаться твоей ученице, или Темные Стражи, как называем их мы, а вслед за нами и Низшие, заговаривают свое оружие. Тебе невероятно повезло, девочка: смерть прошла в нескольких шагах от тебя, а ты лишь ощутила могильный холод. Холод Мира Теней.

— Неправда, — чуть слышно буркнула Юни. — В Прамире тепло.

— Тебе-то откуда знать? — неприязненно оборвал ее Лиорэль и проговорил. — Высокий лорд Валдрэль, позвольте представить вам мою ученицу Юнону Герр.

— Перспективная девочка? — Оценивающе глянул эльфийский лорд.

— Не особо, — выразительно поморщился Лиорэль. — Вожусь с ней по просьбе Ковена.

— Ее щит впечатлил даже наших магов, — задумчиво произнес седовласый эльф. — Одного не пойму: девочка, почему ты не поставила защиту сразу?

— Какую защиту? — Непонимающе посмотрела на эльфов Юни, а потом чуть не хлопнула себя по лбу. Лана, конечно же Лана! Кто еще мог спасти Юнону от тех странных всадников?

— Твой щит оказался не только непроницаемым для Даар-хат, но и помог привлечь внимание патруля. Стражи были вынуждены отступить перед напором эльфийского отряда; тебя подобрали и принесли сюда.

— Кстати, — Юнона прикусила губу. — А где я? Что это за место?

— Ты в моем доме, — отозвался Валдрэль. — А находится он в Аванталисе, исконных эльфийских землях.

— Аванталис? — Беспомощно переспросила Юнона. — Черт… Что за Аванталис? Я искала Авалон!

— Авалона не существует, — холодно усмехнулся седовласый, после чего повернулся к Лиорэлю и обменялся с ним парой фраз на своем певучем языке.

Юнона, поглощенная собственными мыслями, даже не попыталась разобрать, о чем шла речь, хотя на это ее знания эльфийского вполне могло хватить. Опомнилась она только, когда за хозяином дома закрылась дверь. Девушка осталась один на один с Владыкой.

Юни заглянула в лицо бывшему наставнику и мысленно поежилась. Эльф выглядел спокойным, даже расслабленным, но жесткая складка на лбу, выпяченный вперед подбородок и ледяное выражение глаз выдавали крайнюю степень недовольства Владыки. Пожалуй, таким злым Юнона своего бывшего учителя еще не видела.

— Браво, — процедил тот, выдержав давящую паузу, и занимая второе кресло. — Я даже не могу описать, насколько разочарован. Без малого год я занимался твоим воспитанием, но, как вижу, абсолютно впустую.

— Может, хватит? — Напряженно произнесла Юнона, пытаясь не сорваться на рычание.

Какое там — Владыка только начал чтение нотаций и так быстро успокаиваться не желал. За несколько минут бывшая ученица Лиорэля узнала о себе много нового. Ну, или вспомнила позабытое за время свободы старое.

— Уж простите, что так и не сдохла, Владыка, — едко отозвалась девушка, едва эльф замолчал, переводя дыхание. — Впрочем, вам-то какая разница, что со мной и где я? Я вам в качестве ученицы нужна, как собаке — пятая нога.

— Ты натворила столько глупостей, — глаза Лиорэля потемнели еще сильнее от еле сдерживаемого бешенства, а Юни вдруг отстраненно подумала: что будет, когда она окончательно доведет бывшего наставника?

— Столько глупостей, — повторил эльф. — Ты всерьез решила, что никто тебя не остановит?

— Я особых глупостей не припомню, — проворчала девушка.

— Ты сбежала, поддавшись на уговоры существа, которое знала всего несколько минут. Ты обманула меня. Ты одна — значит, твой оборотень-защитник действительно погиб. Ты посмела бездумно изменить ход истории! И в довершение всего, ты в одиночку отправилась через чужие и опасные земли, рискуя собственной жизнью.

— Я, я, я, — передразнила Юнона. — Такое ощущение, что вы завидуете, Владыка. За неполный месяц здесь моя жизнь была насыщеннее, чем за почти год в вашем дворце! Вы сгущаете краски. Фалитта — моя подруга, и, не отважившись принять ее приглашение, я никогда бы не узнала, какая она хорошая! Вервульф жив, но моя уверенность в его гибели подтолкнули меня к шагу, на который я никогда бы иначе не осмелилась. И здесь я оказалась не просто так: я искала Авалон, в который верят люди, живущие за вересковыми пустошами, и путь, в который они пытаются найти. Я делаю все правильно, мне не о чем жалеть, а без риска не бывает и побед.

— Все сказала? — Владыка смотрел на свою подопечную странным оценивающим взглядом, от которого Юноне мигом стало не по себе. — А теперь слушай меня внимательно. Я нашел тебя, потому что искал. Потому что догадался, где искать, и чем тебе это все может грозить. Патрули в Аванталисе — скорее формальность, чем необходимость: создания пустошей боятся приближаться к нашим домам. Тебя спасло лишь то, что эльфы знали о тебе, знали, что я тебя ищу, потому и усилили охрану границ, потому и обратили внимание, что за пределами Аванталиса происходит что-то странное. Только благодаря моему влиянию тебя спасли. Даар-хат убивают свою добычу медленно, оставляя истекать кровью и вытягивая жизненные силы. Дать им отпор в одиночку ты бы никогда не смогла. О своих похождениях ты отчитаешься мне позже, а пока восстанавливайся и отдыхай. Я пришлю целителя, который обрабатывал твои раны: ему пришлось немало повозиться, чтобы сохранить твою жизнь. После спи. За пределы этой комнаты ты все равно не выйдешь.

— Что?! — У Юноны округлились глаза от возмущения. — Вы не можете меня запереть!

— Могу, — холодно парировал эльф. — Как твой наставник, я единолично принимаю решения, что тебе дозволено, а что запрещено. За свою глупую выходку с побегом ты еще будешь наказана, а пока я запрещаю тебе покидать пределы своих покоев.

Юни прикрыла глаза, мысленно досчитала до десяти и только после этого сообщила.

— Я больше не ваша ученица, Владыка.

— Вот как? — Лиорэль откинулся на спинку кресла. — Не припомню, чтобы я признавал твое обучение законченным.

— Я решила так сама, — девушка зеркально повторила позу Владыки, для пущей убедительности скрестив руки на груди. — Вам нечему меня учить; те знания, что вы согласны мне дать, не несут для меня ровным счетом никакой практической пользы. Первая же серьезная стычка только чудом не стала для меня последней. Я не ваша подданная — вы не сможете заставить меня подчиняться!

— Прискорбно, — проговорил Лиорэль, а его глаза насмешливо блеснули. — Как же быстро было утеряно то, что я вкладывал в твою голову! Впрочем, ты всегда предпочитала рубить с плеча, не задумываясь о последствиях.

— Владыка…, - зашипела Юни, но эльф только небрежно отмахнулся.

— Позволь, я немного обрисую тебе твои дальнейшие перспективы. Итак, как моя ученица, ты пользуешься гостеприимством Высокого лорда Валдрэля Ль'Эстар. Отказавшись от моего покровительства и покинув этот дом, ты мгновенно превращаешься в чужачку, обманным путем миновавшую границу. Тебя задержит первый же встреченный стражник. Далее тебя ждут многочисленные допросы, коротать время между которыми ты будешь в темнице. Если тебя обвинят в злом умысле, а ты ведь не просто так рисковала жизнью, пытаясь проникнуть в Аванталис, верно, Юнона? — то тебя ждет длительное заключение. В лучшем же случае тебя просто изгонят за пределы королевства. Сможешь вернуться назад, девочка? Даар-хат будут ждать тебя, они уже сочли тебя своей добычей, когда тебя так грубо у них отобрали.

— Не стоит меня недооценивать! — Сверкнула глазами Юнона.

— Не стоит себя переоценивать! — Прикрикнул Лиорэль. — Ты одна на чужой территории, без помощи и поддержки.

— Я шира!

— Да, и кричи об этом громче, — скривился Владыка. — Эльфы недолюбливают оборотней. А уж от такого козыря ни один Высокий лорд не откажется.

Юни насупилась, а Лиорэль вкрадчиво уточнил.

— Вопрос с твоим ученичеством закрыт? Моя дорогая, ты, конечно, можешь настаивать, но тогда я окончательно разочаруюсь в твоих умственных способностях.

Юни подалась вперед в намерении высказать наглому наставнику все, что она о нем думает, но язык отказался ей повиноваться. Пальцы, вцепившиеся в подлокотник кресла, ослабили хватку; мышцы обмякли.

«Прости», — шепнул безмолвный голос Ланы. — «Но Владыка прав. Тебе невыгодно с ним сейчас ссориться. Дождись хотя бы, пока рядом будет Фалитта.»

— Этот раунд за вами, — ровно отозвалась Юнона, уступая чужой воле.

— Хорошо, — довольно кивнул Владыка и поднялся. — Я пришлю к тебе сейчас лекаря. Нужно осмотреть раны — тебя здорово потрепали.

Едва за эльфом закрылась дверь, как Юнона, пошатываясь, выбралась из кресла. Проигнорировав встревоженный голос единорога, она опустилась на колени посреди ковра и сосредоточилась. Все тело свело от боли, и, обратившись в волчицу, Юнона не сдержала тихого визга: три лапы из четырех были искалечены. Перекинуться назад в человека было тяжело, но, не давая себе и мгновения передышки, девушка вновь и вновь меняла обличья, пока резкая боль не сменилась глухим зудом. Теперь о покалечивших тело стрелах напоминали только белесые рубцы на плечах и бедре.

За дверью послышались шаги, затем в дверь вежливо постучали, и, не дожидаясь разрешения, внутрь вошел еще один эльф — видимо обещанный целитель. Юни едва успела метнуться к креслу и занять его.

Осмотр затянулся: лекарь, обрабатывающий кровоточащие раны накануне, никак не мог поверить, что пациентка так быстро пошла на поправку, когда еще вчера ее жизнь едва удерживали мощнейшие заклинания и целебные настои. Посвящать постороннего в подробности Юнона совершенно не желала и в итоге запуталась в собственных недомолвках. Целитель все же оставил ее в покое, прописав регулярно принимать какой-то настой, склянку с которым сразу и вручил ей в руки. После этого эльф, наконец-то, ушел, покачивая головой и мелодично приговаривая что-то себе под нос. Не иначе — пошел жаловаться на подозрительную пациентку.

А на Юнону навалилась невероятная усталость. Сил едва хватило, чтобы дойти до кровати и заползти под одеяло, накинув сверху еще и плед. От снадобья стало немножко легче, и девушка даже начала согреваться, даром, что зеленоватый огонь тепла так и не давал. После этого Юнона провалилась в глубокий сон.

* * *

Выйдя из спальни своей подопечной Лиорэль медленно выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Беседа выдалась непростой, хотя он и не сомневался, что его «ученица» взбрыкнет. Осознание собственной силы всегда добавляет уверенности и притупляет инстинкт самосохранения.

Невесело усмехнувшись собственным мыслям, Владыка пошел дальше. Его ждали, и предстоящий ему разговор едва ли пройдет легче, чем только что состоявшийся.

Эльф в ливрее слуги предупредительно распахнул дверь рабочего кабинета своего господина, едва Лиорэль приблизился. Владыка не ошибся — его ждали. Повинуясь расслабленному жесту Валдрэля, правитель Радужных земель занял кресло для посетителей и пригубил вина из протянутого ему бокала. На несколько минут воцарилась тишина, которую Валдрэль нарушать не торопился, а Лиорэль и не хотел.

— Твоя ученица ненавидит тебя, — лорд поднял свой бокал, демонстративно любуясь оттенком напитка на свет.

— Юнона молода и импульсивна, — равнодушие в голосе Владыки было тщательно дозировано, чтоб не переиграть. — Ей свойственны скорые решения и непродуманные выводы.

— Она ненавидит тебя, — с усмешкой повторил седовласый. — Ты, впрочем, тоже не испытываешь к ней теплых чувств. Меня это успокаивает. Но зачем ты возишься с ней?

— Просьба Ковена, — пожал плечами Лиорэль.

— Тогда почему с ней не занимается тот, кто за нее просил? — Вкрадчиво поинтересовался хозяин дома.

— Он дракон, — взгляд эльфа был абсолютно честен. — У девчонки слабенький дар, но она вбила себе в голову, что хочет стать волшебницей.

— И поэтому она сбежала от тебя, а ты мне солгал, — губы лорда искривились в недоуменной улыбке, но его взгляд остался холоден и колюч.

— Как я мог вам солгать, лорд Валдрэль? — Шутливо удивился Лиорэль.

— Ты сказал, что твоя ученица будет искать тебя здесь, — напомнил Валдрэль. — Я лично просил усилить патрули из-за существ с внешней границы, и не зря.

— Ну не мог же я открыто признать, что она сбежала? — Лиорэль сдал линию обороны настолько без боя, что седовласый эльф на несколько минут замолк, мысленно меняя стратегию.

— И все же девчонка не так проста, как ты хочешь мне показать. Выстроенная ею защита сумела не только отогнать Темных Стражей, которые и на вечноживущих не боятся нападать, но и привлекла внимание спасателей. Более того, я впервые слышу про защиту, которая исчезает в момент прибытия помощи, когда ее создатель пребывает без сознания.

— Случайность, — отмахнулся Владыка. — Закончилась подпитка, и заклинание иссякло.

Валдрэль негромко хмыкнул.

— Я видел кулон на ее шее. Ты снял его и спрятал в тумбочку. Не забрал, а спрятал в надежде, что я не узнаю. Поэтому я в последний раз спрашиваю, что в этой девочке?

— Шэдон давно ушел из рода Ль'Эстар, — холодно напомнил Лиорэль. — Гэлерейна передала его своим смертным потомкам, и волей случая камень оказался у Юноны. У меня нет над ним власти, а Клэнетера отказалась его отбирать.

— Почему ты приехал без супруги?

— Клэн занята нашим первенцом, — сообщил эльф. — Она прекрасная мать и ни на минуту не отходит от малыша. Кроме того, мои проблемы с ученицей — это мои проблемы. Я не хочу привлекать к ним супругу.

Валдрэль рассеянно кивнул, показывая, что принимает пояснение, помолчал немного, потягивая вино, а потом посмотрел прямо в глаза правителю Радужных земель.

— Знаешь, Лиорэль, почему я тебя не казнил?

Эльф сдержанно кивнул, а лорд продолжил.

— Не потому что моя дочь влюбилась тебя; нет, она поплакала бы, да успокоилась. Я пощадил тебя потому, что ты любил ее. И пока ты любишь Клэнетеру, я остаюсь твоим самым надежным союзником. Поэтому, если тебе нужна помощь, ты можешь на меня рассчитывать.

— Благодарю, лорд Валдрэль, — Владыка склонил голову. — Действительно есть небольшая проблема, связанная с моей ученицей, которую я рассчитываю решить в ближайшее время. И я вынужден просить вас о небольшой услуге. Разрешите на какое-то время воспользоваться вашим гостеприимством не только мне и моей подопечной, но и нескольким моим коллегам из Ковена.

— Мой дом к вашим услугам, — разрешил лорд. — Какая-либо еще помощь с моей стороны нужна?

— Нет, благодарю, — отказался Лиорэль, поднимаясь вслед за тестем, давшим понять, что допрос подошел к концу.

* * *

Зря Юнона возмущалась по поводу самоуправства Владыки: ее вынужденное заключение продлилось лишь до обеда следующего дня, и практически все это время она проспала. Зато в полдень выделенная Юни служанка передала той приглашение хозяина дома разделить трапезу.

Времени на подготовку хватало с лихвой, и Юнона улучила момент, чтобы остаться одной перед камином. В нем по-прежнему поддерживали огонь, и по-прежнему этот огонь имел зеленоватый оттенок.

Юни опустилась на ковер прямо перед обрешеткой и сосредоточенно уставилась в причудливо пляшущее пламя. Общаться с Фалиттой таким образом для девушки все еще было в новинку, поэтому она не особо расстроилась, когда, несмотря на все старания, ей так и не удалось пробиться к подруге. А возможно, виновато было неудачно выбранное время: дочь Богини сейчас, скорее всего, находилась в седле и никак не могла ответить. Стоило повторить попытку позже, а пока заняться тем, ради чего собственно Юни и предприняла это самоубийственное путешествие.

В назначенный час Юнона, отдохнувшая и посвежевшая, входила в трапезную. Ее отросшие волосы были тщательно вымыты и уложены в прическу; скромное шелковое платье, украшенное лишь цепью с шэдоном, подчеркивало остаточную бледность девушки.

Кроме Юноны в трапезной присутствовали лишь Владыка Лиорэль и сам хозяин дома, отношение которого к Лиорэлю, и к ней самой соответственно, девушка еще не расшифровала.

Подождав, пока дама займет место по левую руку от главы дома, мужчины расселись сами. Слуги бесшумно заскользили вокруг прямоугольного стола, раскладывая яства по тарелкам, после, повинуясь знаку хозяина, удалились.

Юни сглотнула слюну, обводя стол голодными глазами. Завтрак она проспала, накануне ей тоже не удалось поесть, а принесенные служанкой фрукты больше раздразнили аппетит, чем притупили голод. Зато сейчас девушка намеревалась оторваться по полной, благо здесь хватало и дичи, и рыбы, и салатов, и прочих вкусностей. Дразнящее изобилие лежало на серебряных тарелках, из серебра же были и столовые приборы, и изящные подсвечники, оживляющие атмосферу. В них стояли высокие белые свечи, дающие пламя все того же необычного зеленоватого оттенка.

Первые несколько минут Юнона могла только глотать, практически не жуя. Эльфы чинно разделывали закуски на своих тарелках, с усмешкой поглядывая на девушку, но той было все равно. Сейчас она была близка к тому, чтобы отбросить нож и впиться в мясо зубами, как дикий зверь.

Зато немного насытившись, Юни повеселела, а в голове у нее даже сформировалась пара идей, как выяснить интересующую ее информацию.

Поэтому, когда тарелки переменили, на столе появился десерт, а мужчины начали чаще переговариваться, Юни стала бросать короткие взгляды на Валдрэля.

— Тебе понравился десерт, дитя? — Благожелательно отреагировал тот на интерес девушки.

— Да, благодарю вас, лорд, — Юни потупила глаза, как благовоспитанная леди. — Все было очень вкусно. Жаль только…

— Продолжай, дитя, — поощрительно улыбнулся эльф.

Юни подняла глаза и четко проговорила, не отводя от седовласого взгляд.

— Жаль, Тэссиан Ль'Эстар не составила нам компанию.

Выстрел наугад попал в цель: глаза хозяина дома потемнели от тщательно сдерживаемого гнева.

— Имя Тэссиан не произносится в этом доме, дитя, — холодно отчеканил тот.

— Жаль, — Юнона надула губки. — Я бы с удовольствием повидала Тэсси.

Несколько секунд за столом царило напряженное молчание, а Юни прикидывала, заглотит ли рыбка наживку. Заглотила — лорд Валдрэль, тяжело вздохнув, поинтересовался.

— Откуда ты знаешь Тэссиан, дитя, и почему ищешь с ней встречи?

Игнорируя предупреждающий взгляд Лиорэля, Юни усмехнулась.

— Посмотреть ей в глаза хотела. Мы случайно столкнулись в людских землях неподалеку от границы вересковых пустошей. Тэссиан чуть не убила меня и моего лучшего друга, наговорила мне кучу странных вещей и сбежала. Она твердила о войне, и мне страшно даже предположить, к чему могут привести подобные слова. Тэссиан называла себя Ль'Эстар, поэтому я посмела предположить, что увижу ее здесь, в вашем доме, лорд Валдрэль Ль'Эстар.

— Тессиан не имела права называться родовым именем Ль'Эстар, — ровно проговорил эльф. — Она не входит в мой род, и ее имя не упоминается в этих стенах.

Юни нахмурилась в недоумении, но Дух Рога беззвучно подсказал ей ответ.

— Бастард?! — Выдохнула Юни. — Тэссиан — ваш бастард?!

— Юнона! — Рявкнул Владыка, но лорд примиряюще поднял руку.

— Не стоит, Лиорэль. Эта история не делает моему роду чести, но моя совесть чиста. Лучше я объясню, чем твоя подопечная додумает то, чего нет. Тем более, если она пострадала в результате неосторожных действий Тэсс.

— Тэссиан Л'алистан, — продолжил эльф. — Моя двоюродная племянница. Она внебрачная дочь лорда Вассандра Ль'Эстар, советника Его Величества по внешним вопросам, и результат очередной ссоры между моим кузеном и его супругой. Удалившись на время на Внешнее Кольцо, Вассандр встретил там мать Тэссиан. Она была невероятно хороша собой, хотя не являлась эльфом, а происходила из числа тех, кого мы именуем Младшими.

— Маленький народец, — пробормотала Юни, и Валдрэль кивнул.

— Долго эти отношения продлиться не могли, но случайно ли или намеренно имели результат. В доме матери Тэссиан не прижилась, в дом отца ее по понятным причинам взять не могли. Какое-то время девочку растили слуги на внешнем кольце, после я стал присматривать за ней. По моему приказу девочке дали хорошее образование, призванное помочь ей устроить свою жизнь. Однако все оказалось не так просто: амбиции Тэссиан толкали ее на поиск способов добиться признания. Ей было запрещено покидать внешнее кольцо и появляться здесь — за исключением, конечно, случая, когда речь бы шла о жизни и смерти. Но она нашла способ обойти запрет — пробившись в число королевских разведчиков. Большую часть времени она проводит вдали от Аванталиса, но иногда возвращается и во дворец.

— Она твердила о войне, — напомнила Юни. — Подвиг, совершенный во имя эльфийского народа, мог бы дать ей все, к чему она стремится. А разрушить заговор, предупредив свой народ о войне, задуманной соседями, — чем не подвиг? Вот только соседи о своих коварных планах не знают. На что способна пойти эта девица, чтобы доказать свою правоту? Если, поверив наговору, эльфы выйдут за пределы вересковых пустошей и нападут на человеческие поселения, люди не останутся в стороне. Они будут защищаться, и тогда война, о которой твердила Тэссиан, станет неизбежной. Будет литься кровь, многие погибнут. Вы считаете, амбиции вашей племянницы стоят этого?

— Тэссиан удостоилась невероятной чести: представлять отчет о своих наблюдениях лично Его Величеству, — Валдрэль подтвердил тайные подозрения Юноны.

— И что же решил король? — Напряженно спросила Юни. — Он поверил словам Тэссиан?

— Дитя, ты действительно полагаешь, что Его Величество посвящает своих подданных в детали отчетов агентов разведки? И, тем более озвучивает им свои соображения и выводы?

— Бросьте, — обезоруживающе улыбнулась Юнона. — Вы присутствовали при этом разговоре как опекун или ближайший родственник Тэссиан. Наверняка было совещание, на котором было принято какое-то решение!

— Зачем это тебе, девочка? — Остро взглянул Валдрэль. — Почему ты считаешь, что тебя касаются внутренние дела вечноживущих?

— Я не хочу кровопролития, — честно ответила Юни, подбирая максимально убедительные слова. — Ваша племянница очень напугала меня; я уже молчу, что по ее вине чуть не погиб мой названный отец. Я не хочу, чтобы из-за чьей-то поспешности гибли живые существа.

Лорд Валдрэль долго смотрел в глаза девушки, а потом, сдавшись, ответил.

— Вечноживущие не настолько легкомысленны, как ты думаешь. Мы никогда не сделаем первый шаг к войне. Тем более люди не знают о существовании Аванталиса. Они верят в красивую сказку под названием Авалон, но это именно сказка, а не реальное место. Между нами и людскими землями лежат вересковые пустоши. Едва люди ступят на них с оружием, мы узнаем об этом и встретим врага с достоинством. Но пока этот шаг не сделан, между нашими народами будет мир. Я удовлетворил твое любопытство, дитя, или у тебя остались еще вопросы?

— Только один, — Юни благодарно улыбнулась.

Валдрэль наклонил голову вбок, показывая, что слушает ее, и девушка выпалила.

— Из чего делаются ваши свечки? Они горят таким странным зеленым пламенем!

Лорд откинулся назад и расхохотался. Юни нахмурилась, недоумевая, что так рассмешило лорда в ее вопросе? Тот же отсмеялся и вкрадчиво произнес.

— Лиорэль?

— Это особое пламя, — хмуро отозвался наставник. — Мне известно, кто помог тебе бежать из дворца. Через магическое пламя ни Кобра, ни тем более ее дочь не сумеют тебя достать.

— Кто вас об этом просил?! — Искренне возмутилась Юни. — Фолл — моя подруга, и она будет переживать за меня!

— Скоро перестанет, — зловеще пообещал Владыка. — Но живого огня ты не увидишь еще очень долго! Если ты сама не можешь действовать с умом, то мне придется взять твою жизнь под контроль.

Юни зашипела, подавляя вспыхнувшую в ней ярость. К чему была вся эта беготня, опасности и испытания, если в итоге все вернулось на круги своя?! Все вернулось к тому, с чего начиналось, став только хуже.

Глава 16. Осколки истории

До конца завтрака Юнона напряженно молчала. Эльфы негромко переговаривались — о чем девушка не вслушивалась, поглощенная мрачными мыслями. Наконец, лорд Валдрэль скрестил приборы на тарелке и промокнул губы белоснежной салфеткой, подавая знак об окончании трапезы. Юнона сразу вскочила, намереваясь поскорее покинуть вечноживущее общество — пока наставник не спохватился.

— Дитя, — негромко окликнул ее хозяин дома. — Уверен, сидеть все время в покоях тебе будет скучно. Я направляюсь сейчас в библиотеку и могу проводить тебя туда.

— Благодарю, — Юни благовоспитанно склонилась в реверансе, пряча вспыхнувшую в глазах злость.

В ее планы совершенно не входило сидеть взаперти; напротив, после завтрака она намеревалась провести разведку. В разрешениях она не нуждалась, и оба эльфа прекрасно это понимали.

Чинно семеня по левую руку от хозяина дома, Юнона не забывала внимательно осматриваться. Лорд скромно называл свое обиталище особняком, но уместнее было бы использовать слово «дворец». Небольшой такой, компактный — всего-то два этажа, неизменное эльфийское деление на сердцевину и два крыла, и очень богатый. Картины, драпировки, гобелены, доспехи, парадное оружие, множество драгоценных безделушек, изящная мебель, обитая дорогими тканями, роскошные интерьеры — было видно, что лорд Валдрэль привык ни в чем себе не отказывать. По сравнению с этим великолепием приграничный замок, в котором Юни провела несколько чудесных, полных свободы недель, казался нищенски убогим.

Эльф только улыбался, наблюдая, как его спутница с увлечением крутит головой по сторонам. Он, конечно, предполагал, что девушка восхищена изяществом обстановки, и уж точно не мог догадываться, что та внимательно изучает планировку и расположение комнат.

— Нравится? — Выдержав приличествующую паузу, осведомился мужчина.

— Очень!

— Тебе разрешено перемещаться по левому крылу. Тут находятся гостевые покои; здесь же расположена библиотека, а еще зимняя оранжерея. Выйти за пределы особняка без сопровождения ты не сможешь, но в оранжерее вполне можно насладится ароматом цветущих растений и пением ручных птиц.

— Благодарю за вашу доброту, — лаконично отозвалась девушка.

— Вечером состоится прием, — сообщил через какое-то время лорд. — Раз ты чувствуешь себя достаточно хорошо, полагаю, тебе стоит сопровождать своего наставника. О наряде и прочих положенных мелочах не беспокойся — ты моя гостья.

Юни вежливо поблагодарила, хотя ее первым желанием было отказаться наотрез. Словосочетание «эльфийский бал» не вызывал у нее ровным счетом никаких теплых эмоций. Но… Поводов доверять полученной от лорда информации у нее не было. Зато прием наверняка будет роскошен и соберет все местное аристократическое общество. А самой Юноне много не нужно: лишь послушать, о чем будет сплетничать высший свет. Если подготовка к военным действиям все же ведется, девушка услышит об этом хотя бы несколько слов.

— Танцуй, развлекайся, получай удовольствие, — продолжил мужчина. — Прием продлится за полночь, а отдохнуть ты сможешь завтра.

— Если мой наставник ничего для меня не придумает, — чуть слышно проворчала девушка, но эльф услышал.

— Едва ли завтра Лиорэлю будет до тебя, дитя. Наутро нас с Владыкой ожидает на аудиенцию Его Величество, и едва ли мы вернемся рано.

— А я останусь здесь? — Мгновенно навострила уши Юнона.

— В твоем присутствии во дворце никакой необходимости нет, — равнодушно ответил лорд, а Юни вновь задумалась, кто же он такой, и какие отношения связывают этого далеко не молодого аристократа с ненавистным наставником. А главное, какие перспективы открывает перед ней услышанная новость.

— Должен признать, печальное знакомство с Даар-хат прошло для тебя практически без последствий, — закинул удочку мужчина.

Внешне лицо Юноны осталось совершенно спокойным, хотя она изо всех сил подавляла злую усмешку. Наивно было бы предполагать, что лорд не воспользуется возможностью устроить допрос. И почему эта чертова библиотека так далеко расположена? Или эльф специально водит ее кругами?

За несколько минут Валдрэль ухитрился затронуть абсолютно все неудобные темы. И быстрое восстановление еще недавно умирающей от ран девушки, и ее странную нетипичную реакцию на лечебные заклинания и зелья. Упоминая мощь отогнавшей нападавших защиты, эльф многозначительно скользнул взглядом по выглядывающей из ворота платья цепочке: Лиорэль настрого предупредил Юнону, чтобы та не демонстрировала шэдон. После переключился на происхождение Юноны, причины, побудившие его сородича взять девушку под свою опеку, положение личной ученицы Владыки при дворе.

Юнона улыбалась и врала, что давно уже входило у нее в привычку. Верил ли ей эльфийский лорд, судя по каверзности вопросов сам являвшийся прожженным интриганом, по спокойному, чуть равнодушному выражению лица определить не представлялось возможным.

Только один раз Юноне удалось пробить маску лорда — когда тот поинтересовался кругом ее знакомств при дворе.

— Мне не очень там уютно, — призналась девушка. — Я иномирянка, поэтому родных у меня нет. Аристократы мирятся с моим присутствием лишь потому, что я нахожусь на обучении у Владыки. Не могу сказать, что мне очень нужно их общество: у меня хватает друзей среди оборотней, людей и даже драконов, но за почти год жизни в Радужных землях я не завела даже нескольких приятелей, не говоря уже о подругах.

— А Владычица? Я понимаю, что забота о наследнике отнимает у нее много времени, но не могла супруга Лиорэля оставить тебя совсем одну. Разве Клэнетера сторонится тебя?

— Да кто ж меня к ней подпустит? — Искренне удивилась Юнона. — Особенно после того, как предыдущий ученик Владыки чуть не убил правительницу.

— Что? — Эльф даже остановился.

Юни поежилась: глаза лорда заледенели, по лицу пролегли складки, и а в голосе зазвучал самый настоящий лед. И вот после этого в голове девушки с щелчком сложились фрагменты загадки.

— Вы Валдрэль Ль'Эстар, отец Клэнетеры Ль'Эстар и предыдущий Владыка Радужных земель?!

— Надо же, — с иронией отозвался эльф. — Я уж было согласился с Лиорэлем, что ты нерадивая ученица. А теперь отвечай, что случилось с моей дочерью?

— А вы не знаете этой истории? — Удивленно произнесла девушка.

Ее душа с песней расправляла крылья: Лиорэль не посвятил тестя в некие детали. Это был шанс — реальный шанс подгадить дорогому наставнику и отыграться за все предыдущие унижения!

— Ну, слушайте, — медленно проговорила она, подбирая слова.

Эльф шел рядом. На его щеках играли желваки, взгляд не сулил зятю ничего хорошего. Правда, радовалась Юнона рано: сделанные из ее короткого рассказа выводы были совершенно непредсказуемы.

— И все-таки, несмотря ни на что, Лиорэль занимается тобой. Значит, в тебе что-то есть.

«Ага, Рог Киэ'Ланарт и волчья кровь», — чуть не брякнула Юни.

Ответ от нее не потребовался — именно в этот момент бесконечный коридор закончился, и эльф с девушкой вышли на галерею. Одного взгляда Юноне хватило, чтобы с восхищенным возгласом броситься к ограждающим проход перилам и, перевесившись через них, вглядеться в открывшееся глазам зрелище.

Галерея шла поверху внутренней стены огромного зала. Здесь задавали тон воздух, свет и пространство, и главным украшением помещения служили огромные окна высотой до потолка. Стекло умели изготавливать и в Нарванне; как гномы, плавившие добытое в особых карьерах сырье в своих подгорных печах, так и эльфы, прибегавшие для подобных целей к помощи огнедышащих драконов. Стекла в этих окнах представляли собой большие, немного мутные из-за толщины пластины, лишь подчеркивающие очарование открывающегося из них вида.

Горы находились совсем близко — руку протяни и дотронешься. Прямо впереди они прогибались седловиной, и ее венчал замок. Удивительный, ни на что не похожий, он начинался у подножия и карабкался вверх по склону, захватывая уступ за уступом, белокаменной лестницей террас. Достигнув верха, он устремлялся в небо целым каскадом островерхих башенок, и самую высокую из них венчало бело-голубое знамя.

— Королевский дворец, — с невероятной теплотой и гордостью пояснил подошедший Валдрэль.

— Потрясающее зрелище! — Искренне выдохнула Юнона.

Нехотя отведя взгляд, она вздрогнула: совсем недалеко от дворца темнела опушка лесной чащи. Даже отсюда, с немаленького расстояния было видно, какая она мрачная и непроходимая. По спине Юноны прошел знакомый озноб: с негостеприимством этого леса ей уже довелось столкнуться, но она даже не предполагала, что древняя чаща вторгается так далеко. Если бы задумка коменданта приграничной крепости увенчалась успехом, людская армия вышла бы прямо в незащищенное сердце мирных земель.

«Этот путь закрыт,» — уверено напомнила Лана. — «У твоих злоключений был и положительный момент: многие горячие головы осознали, что этот путь опасен.»

— Древний лес, — негромко заметил эльф. — Он рос здесь задолго до нашего появления. Странное место, неприютное и пугающее. Младшие обходят его стороной. Говорят, там дремлет зло. Когда оно проснется, обитаемый мир погибнет.

— Вы в это верите? — Напряженно спросила девушка.

Эльф рассмеялся, хотя и невесело.

— Иногда мне кажется, что старые суеверия правы. Так и мнится, что дрема спадает, и готов пробудиться какой-то инородный разум. Но проходит время, и тень уходит, и лес все еще спит, только глубже погружаясь в свое забытье. Наступит день, когда древняя сила истает, совсем исчезнет, и опасности больше не будет. Даже воображаемой.

«Но какое-то время этот рубеж еще прослужит», — прозорливо напомнил Дух Рога.

Юни бросила прощальный взгляд на гордо красующийся перед ней замок и, уже отворачиваясь, заметила внизу под галереей своего наставника. Лиорэль с кем-то беседовал, но собеседника Владыки отсюда видно не было. Быть замеченной девушке не хотелось, и она отпрянула от перил.

— Ты боишься его, — холодно констатировали за спиной.

— Недолюбливаю, — поправила Юнона, оборачиваясь к хозяину дома.

— Смешно, — лицо говорившего не выказывало ровным счетом никакого веселья. — Я помню молодого восторженного мальчишку без чувства самосохранения. А каким его видишь ты?

Юни пожала плечами.

— Надменным. Холодным. Деспотичным. Жестоким.

— Власть меняет, — задумчиво проговорил Валдрэль, неспешно шагая вдоль галереи.

— Давайте не будем о грустном. Лучше расскажите мне об Аванталисе, — попросила Юнона. — Что это за место? Это ведь его люди за пустошами называют Авалоном и мечтают разыскать?

— Нет, дитя, — улыбнулся эльф. — Авалон — старая человеческая легенда. Аванталис же — все, что осталось от былого великолепия. Осколок. Мы так и называем его — Осколок. Аванталис.

— Не понимаю…

— Ты слышала о Великой войне, девочка? — Прямо спросил эльф.

Юни помрачнела. Великой знающие о существовании иных миров называли только одну войну. Ту, последствия которой вполне вольготно обжились в голове самой девушки.

— Мало кто сейчас вспомнит, как назывался наш мир, — помедлив, произнес лорд. — Пожалуй, только те, кто старше меня на десятки, а то и сотни лет, да сам король. Его Величество Тиринатис, что единственный в нарушение традиций правит нами с незапамятных времен в одиночестве. Рассказывают, что не было прекрасней, богаче, чудесней, волшебней нашего мира. Правда или нет, но таковой для нас была наша родина. Сама Судьба хранила нас, мы поклонялись ей, и не было богини могущественней, чем наша покровительница.

Эльф замолчал, распахивая перед девушкой высокие резные двери, ведущие в хранилище книг, потом продолжил.

— Наш мир оказался первым на пути великого зла. Он первым был уничтожен, но то ли извечный враг был еще недостаточно силен, то ли сыграло роль заступничество нашей богини… Стереть наше обиталище в пыль не получилось. Легенды гласят, что тогда произошел страшный катаклизм. Реальность была разбита на множество осколков, каждый из которых устремился по неведомому пути во времени и пространстве. Эти обломки впились в живые миры, срослись с ними, стали неделимым целым. Аванталис. Нарванна. Еще сотни уголков, названия которых тебе даже не ведомы, — все это части мира, разрушенного в незапамятные времена.

— Не может быть! — Ахнула Юни, зажимая рот ладонью.

— Мы потеряли все, — грустно улыбнулся эльф. — Историю, культуру, знания… Были тысячи погибших. Судьба, к которой мы тщетно взывали, отвернулась от нашего народа. Дворец, который ты сейчас видела, чудом уцелел. На долгое время он стал приютом и убежищем. Выживших собирал Тиринатис, и помогала ему ранее неизвестная молодая богиня. Она назвалась Коброй. Тогда же для нашего народа и других населявших наш мир рас наступили тяжелые времена.

Лорд задумчиво посмотрел вдаль, выныривая из тяжелых воспоминаний.

— С тех пор прошло немало столетий. Осколки разрушенной реальности прижились в иных мирах — довесками, паразитами, иллюзиями, не способными существовать самостоятельно, но живыми. Разбросанные по сеткам реальностей во времени и пространстве, но все еще хранящие память, о тех днях, когда были единым целым. И эта связь — последнее, что у нас осталось. Наш народ утратил многие прежние знания, и многое было открыто вновь. Погибли тысячи, но у выживших родились потомки. Былые богатства были утеряны, но им на смену были созданы новые новые. Иные боги покровительствуют нам теперь, тогда как о Судьбе давно никто не слышал, и даже ее истинное имя предано забвению. Мы пали и вновь поднялись, но не забыли полученного урока!

Эльф остановился у стеллажа и прямо посмотрел в глаза Юноны.

— Ты спросила, готовимся ли мы к войне, девочка. Люди верят в старые легенды о полном сокровищ Авалоне; верят в Авалон и Младшие. Они состоят с истинными эльфами в отдаленном родстве, хотя их обычаи и культура чужды нам. Между нашими народами мало понимания — мы слабо походим на Высоких Королей, что принесут золотые времена, из их собственных верований. Им никогда не знать того, что открылось нам о хрупкости и беззащитности миров, и в этом их счастье. Наши народы живут отчужденно, но при необходимости мы всегда будем союзниками.

— У смертных нет против вас шансов, — утвердительно произнесла Юнона.

— Верно, — кивнул эльф. — Те, кто ступят на наши земли, заплатят за это жизнями. И все же… Аванталис удалось сохранить лишь благодаря тому, что о его существовании и местоположении никто не знает. Жадность смертных и их алчность в обладании чужими сокровищами не имеют границ. А еще людей много, очень много, и их численность только растет, несмотря на бесконечные войны, неурожаи, эпидемии, сотрясающие людские королевства. Если секрет Аванталиса раскроется, если смертные найдут наше убежище, они уже не отступятся, осаждая нас, сколько бы их сородичей мы не положили. У этой войны не будет конца, и нашему народу останется только отступить или погибнуть, защищая осколок своей древней родины.

— Неужели иного пути нет? — Тихо спросила Юни.

— То, что произошло однажды, всегда может повториться вновь, — грустно отозвался Валдрэль. — Его Величество Тиринатис безгранично мудр, гибель нашего мира произошла на его глазах, и он сделал ставку на сохранение тайны. Мы не проявим своего присутствия в Лонгрии, пока опасность не станет неминуемой. Повторение истории — самый большой наш страх.

Юнона присела в реверансе, провожая ушедшего вдоль книжных шкафов лорда. Выпрямившись, задумчиво посмотрела ему вслед. Желания выбрать себе книгу пропало — полученной информации и так было с избытком.

«Ты веришь лорду Валдрэлю?» — Беззвучно спросила Лана.

«Теперь — да,» — уверенно ответила Юни. — «Распутывать этот клубок нам предстоит с другого конца. Как все-таки здорово, что с нами Фалитта, и что она едет к человеческому королю!»

«Ты не хочешь предупредить эльфов, что их тайна близка к раскрытию?»

«Нет,» — поджала губы Юни. — «Один пожар легче потушить, чем два сразу.»

Она выскользнула из библиотеки и побрела прочь. Если ей удалось правильно сориентироваться, то можно срезать путь через этот проход и выйти сразу к галерее.

Проход закончился, сменившись, как и предполагала Юнона коридором. Девушка воровато огляделась по сторонам, но коридор был пуст: ни слуг, ни стражи. Юни проказливо улыбнулась и летящим шагом устремилась на разведку.

Разведка закончилась прямо за углом, когда девушка с размаху столкнулась с шедшим навстречу человеком и чудом не упала — поддержали сильные руки.

— Прошу прошения, — проговорила Юни, восстанавливая дыхание, подняла взгляд и осеклась.

— Ну, здравствуй, Юнона, — насмешливо улыбнулся ей Нарон. — Давно не виделись.

— А… А что вы тут делаете?! — Девушка поспешно отскочила от голубоглазого блондина.

— Да вот один наш коллега о помощи попросил, — прищурился маг. — Его ученица в беду попала.

Под пристальным взглядом Юноне быстро стало не по себе, и она недовольно проворчала.

— Ну и шли бы спасать эту несчастную. Я тут при чем?

— Была бы ни при чем, — холодно усмехнулся чародей. — Если бы не совершала глупость за глупостью. Твой наставник уже прочитал тебе лекцию, к каким последствиям могли привести твои действия? Нет? В таком случае, я возьму эту его обязанность на себя.

Схватив за локоть помрачневшую девушку, Нарон повел ее прочь, попутно начитывая нотации. Юнона откровенно кривилась: отношение Ковена к Фалитте на ее взгляд было слишком утрированным, мнение о самой Юноне чересчур предвзятым.

Маг размеренно и занудно напоминал, как опасны вмешательства в ход истории. Из вежливости Юнона немного послушала, но ничего нового не услышала. Да, любое вмешательство в уже произошедшие события рискует создать цепь Отражений — слабых, нежизнеспособных копий мира, которые выкачивают энергию из породившей их реальности, прежде чем постепенно снова с ней слиться. Да, можно погибнуть, вдохнув свою жизненную силу в Отражение, можно заблудиться между реальностью и ее копией, можно просто нанести вред своему миру. Да, да, да! Но как эти опытные и мудрые маги не понимают, что вмешательство Юноны было предопределено задолго до ее первого появления в Нарванне? Все случилось именно потому, что и должно было случиться: Юни не нарушила историю, а лишь помогла той свершиться. Сама Тьма вела и направляла ее, и даже о тех страшных часах, когда Юнона была уверена в гибели Вервульфа, она уже не жалела. Не будь того изматывающего чувства вины, девушка никогда бы не решилась на подобное.

В общем, надо было бежать.

«Ты все же собираешься разорвать отношения со своим наставником», — в бесплотном голосе Духа Рога, перекрывшем занудные нотации чародея, не было ни одобрения, ни осуждения.

— «Моя миссия здесь закончена,» — философски пожала плечами Юнона. — «Не вижу ни единой причины задерживаться в эльфийских землях. А за их пределами угрозы Лиорэля мне не страшны. При любом исходе завтра я рассчитываю покинуть этот чересчур гостеприимный дом.»

— «Слишком просто,» — вздохнул единорог.

— «Не так-то просто мы сюда добрались, не так-то просто будет и выбраться отсюда,» — парировала Юни. — «Лана, мне понадобится твоя помощь.»

Почувствовав исходящие от Ланы тепло и поддержку, Юни прикусила губу, чтобы скрыть полную нежности улыбку.

План был прост — вечером отослать Лану к Фалитте, благо Дух Рога уже привык перемещаться между двумя подругами. Дочка Богини могла и сама посоветовать что-то дельное, но, на всякий случай, Юнона уже продумала способ побега. Юни через Лану дала бы Фалитте знак, единорог вернулся бы во дворец и нашел бы источник огня, не затронутый чарами Лиорэля. Юная Кобра в свою очередь через огонь разыскала бы Лану, проникла бы в особняк и, уже вдвоем девушки вытащили бы Юнону. И, пожалуй, самым подходящим временем для операции был бы визит наставника в королевский дворец. Появление Нарона несколько путало карты, но Юни надеялась на помощь подруг.

— Ты не слушаешь меня! — Возмутился Нарон, наконец-то заметив, что его мудрые увещевания самым наглым образом игнорируют.

— А вы мне что-то новое скажите, — огрызнулась Юнона. — Я сделала только то, что должна была сделать! Сама Тьма Изначальная помогала мне!

«Не бесплатно, надо сказать,» — напряженно напомнила Киэ'Ланарт.

Бесплотный голос половинки души подействовал на девушку, как холодный душ. Она вырвала руку из хватки мага и отступила на пару шагов.

Первым ощущением был страх, вторым безнадежность. Юноне понадобилась пара глубоких вдохов, чтобы разобраться в нахлынувших на нее чувствах и определить их источник.

«Уходи!» — Беззвучно приказала она, глядя, как по коридору к ней приближается долговязая фигура высокого блондина. — «Немедленно уходи к Фалитте. Пока я не позову, не появляйся!»

Мгновение, и режущая тоска исчезла вместе с чужим присутствием. Выпрямившись и успокоившись, Юнона с неприязнью уставилась на подошедшего мастера-некроманта.

— Я слышал что-то про Тьму, — холодно улыбнулся Фассат. — Ну, здравствуй, Юнона. Вижу, твоя связь с миром мертвых так и не ослабла. Очень жаль.

Девушка скривилась: неприязнь некроманта к Прамиру переходила все границы разумного.

— Впрочем, глупо было надеяться на твое благоразумие, — процедил некромант. — И как — нравится быть чужой марионеткой?

— Хватит! — Сквозь зубы прошипела девушка.

Киэ'Ланарт ушла, и некому больше было оказать на нее благотворное влияние.

— Оставьте меня в покое!

— Юнона, — прикрикнул Нарон, а девушка процедила.

— Надоело! Ваши придирки, ваши нотации, ваша слежка! Я не обязана ни перед кем отчитываться! И самой большой моей глупостью было когда-то просить Ковен о помощи. Хватит, спасибо! Дальше я уж как-нибудь сама справлюсь.

— Юни!

— Мне надоело! На-до-е-ло!!! Я ведь не железная, я уже не могу улыбаться в ответ на бесконечные оскорбления и делать вид, будто ничего не произошло!

Маги замерли, удивленно глядя на возмущенную девушку, а Юни с ужасом почувствовала, как в ней нарастает напряжение. Она развернулась и побежала прочь, искренне надеясь, что сможет найти в таком состоянии свои покои. Найти до того, как кипящий в ней гнев перехлестнет хрупкие границы самоконтроля и вырвется наружу разрушительной волной чистой энергии.

Повезло — немного покружив, девушка вышла в коридор, ведущий непосредственно в ее спальню. Ярость к тому моменту улеглось, и, заметив под дверью коренастую фигуру, Юни испытала только раздражение.

— Здравствуй, Юнона, — улыбнулся поджидавший ее гном, стоило приблизиться.

— Мастер Гортемиус, — устало улыбнулась Юни. — Что привело вас сюда?

В Ковене почтенный гном был практически единственным, к кому Юнона относилась с симпатией. Она редко его видела, хотя Гортемиус поддерживал дружеские отношения с ее наставником и Владычицей. Гномий старейшина пользовался уважением даже у Ковена, хотя сам волшебником не был; к его мнению прислушивались, но это не сделало мастера ни заносчивым, ни жестким.

— Позволишь войти? — Вопросом на вопрос ответил мастер.

Юни пожала плечами, распахивая дверь и проходя внутрь. Гном последовал за ней, плотно прикрыв дверь. Помедлив, он отцепил от пояса мешочек из темного бархата и протянул Юноне. Та с колебанием взяла его.

— Что это? — Юнона попыталась на ощупь определить содержимое мешочка. Круглое и колючее, а еще немного увесистое.

— Открой, — усмехнулся в бороду гном.

Юни развязала завязки и вытащила из мешка диадему. Округлое серебряное кольцо венчалось семью зубцами, увеличивающимися к центру. Зубья, соединенные тончайшим ажурным плетением, имели форму шипов, хотя Юноне в первый миг они показались уменьшенными копиями Рога. Белый металл зубцов был инкрустирован мелкими светло-синими камнями, загадочно сверкающими гранями, но поверхность, которую Юни даже ковырнула ногтем, была абсолютно гладкой.

— Тенеиты здесь, конечно, не чета твоему кулону, — с гордостью заметил гном. — Но для этого убора отбирались лучшие кристаллы.

Юни мысленно присвистнула, поглядывая на украшение с уважением. Даже страшно было представить, сколько может стоить вещь, украшенная таким количеством редчайших камней. Странно, что шэдоны, достойные царского венца, перевели на простую диадему. Странно?

— В свое время над ней работали лучшие мастера Каукортага, — продолжил Гортемиус, с доброй усмешкой наблюдая, как медленно меняется выражение лица Юноны. — Серебро отполировали так, что оно сияло без единого источника света. В зубцах желобки, в которые и были заложены тенеиты, а чтобы поверхность оставалась гладкой, их сверху покрыли расплавленным алмазом.

— А что, алмаз плавится? — Скептически приподняла бровь Юнона.

— Для виртуозов кузнечного и ювелирного дела нет ничего невозможного, — хитро улыбнулся гном.

— Что это? — Хрипло спросила девушка, ощущая, как изящная вещица наливается тяжестью в ее руках.

— Это легендарная корона Арноры, — просто ответил Гортемиус. — Ее создали в подземных чертогах Каукортага и преподнесли в дар волчьей королеве. Когда Арнора погибла, корона была возвращена в Каукортаг, где и хранилась до недавнего времени.

— Зачем вы ее достали? — В голосе Юноны прозвучала излишняя резкость, но мастер гном не стал обижаться.

— Моя бывшая ученица, а ныне шаман Каукортага, Горада, сказала, что пришел час короне вернуться. Мы хранили ее много лет, пока у Арноры не было преемницы, но теперь сроки вышли.

— Я не королева, — отрезала Юнона, а когда гном благодушно улыбнулся, отчеканила. — Вы поторопились. Владыка Лиорэль считает, что я еще не готова.

— Пришел час, — твердо повторил Гортемиус и, отступив на два шага, демонстративно склонил голову. — Шира.

— Благодарю, — тяжело вздохнула Юни, пряча корону назад в мешок.

— Не переживай, девочка, — подбодрил ее гном. — Арноре пришлось брать власть в бою. Она заставила признать себя, заставила подчиниться. Ее никто не учил править или сражаться; до всего пришлось доходить методом проб и ошибок. Было тяжело, но она выдержала. Ты тоже справишься, тем более ты не одна.

— Я не одна, — благодарно улыбнулась девушка. — Только поэтому я все еще борюсь.

Мастер улыбнулся ей на прощание и ушел. Юнона подошла к зеркалу и, взяв корону обеими руками, подняла ее над головой.

Легендарная корона легендарной королевы. Знак признания, величия и власти. Тяжелая и холодная, она мягко сияла, отбрасывая блики на лицо девушки. Юни коротко вздохнула и, опустив руки, убрала корону назад в мешочек. Возложить ее на свою голову она так и не решилась.

Глава 17. Благие намерения

Присутствовать на эльфийском приеме в качестве одной из многочисленных гостий, Юноне понравилось гораздо больше, чем быть хозяйкой. Сегодня ей не требовалось занимать собравшихся, не приходилось быть в центре внимания. Лиорэль не следил коршуном за каждым ее шагом. Прибывшие в особняк эльфийские лорды и леди посматривали на нее, кто с равнодушием, кто с любопытством, но не более того, тем более шэдон, способный вызвать ошибочные предположения, был надежно спрятан вместе с клыками и короной.

Для развлечения гостей выделили три округлых зала, идущих анфиладой и отгороженных друг от друга высокими резными дверями из белого дерева, распахнутыми сегодня настежь. В каждом помещении у стен были накрыты столы с закусками, важные лакеи разносили подносы с напитками, играла приятная музыка. Атмосфера, царящая здесь, была подчеркнуто аристократической: горделивые кавалеры, прекрасные дамы, медленные величественные танцы, сдержанное внутреннее убранство. Балы во дворце Лиорэля были пышнее; но здесь Юноне нравилось больше. Лорд Валдрэль был виден то здесь, то там; он переходил от одной группы собравшихся к другой, умело поддерживая беседу и нигде особо не задерживаясь.

Приглашения были разосланы заранее, за две недели. Визит Лиорэля эльфийский лорд не предполагал, но с легкостью использовал незапланированное появление родственника как основной повод для приема.

Перед началом торжества Юноне принесли длинное платье из серебристо-жемчужного шелка. Скромное, с небольшим аккуратным декольте и гладкими рукавами, оно мягко обнимало фигуру, подчеркивая тонкую талию, и падало от бедра тяжелыми складками. При каждом движении ткань оживала и серебрилась, отчего казалось, что фигурку девушки окружает сияющий ореол. К платью полагалась накидка из белоснежного кружева, прикрывающая плечи, — единственное украшение, которое Юни себе позволила.

Когда служанка, зачесав и уложив волосы Юноны и завершив ее макияж, предоставила девушку самой себе, та вытащила из-под подушки припрятанную туда на время визита посторонних диадему. Оставлять бесценную вещь без присмотра не хотелось. Выручил тонкий плетеный поясок, на который удалось приладить бархатный мешочек. Подобного рода сумочки дамы носили с собой, чтобы прятать в них милые женскому сердцу штучки: духи, пудру, помаду, платочки, щетку для волос… Спрятав на видном месте драгоценную корону, а к ней в пару шэдон и подаренные Вервульфом кинжалы, Юни совсем успокоилась и с чистым сердцем отправилась на прием.

Маги из Ковена тоже были здесь. Их присутствие ощущалось как горчинка в восхитительных тающих во рту пирожных, как прикосновение сквозняка к обнаженной коже, как избыток специй на тонко порезанных кусочках запеченной оленины. То здесь то, там Юнона чувствовала на себе внимательный взгляд и, обернувшись, замечала в толпе знакомые лица.

— Разрешите пригласить вас на танец, — пророкотал над ухом незнакомый голос, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.

Стоящий позади был мало похож на эльфа. Скорее его можно было назвать полноправным человеком, но как таковой мог оказаться здесь, в этом изысканном обществе вечноживущих? Незнакомец лукаво улыбнулся, будто прочитал, какие мысли сейчас проскользнули в голове у девушки, и его глаза загорелись янтарным огнем.

— Вы?! — Возмутилась Юнона. — За мной в погоню, что, отрядили всех нарваннских магов?

— Прекрасно выглядишь, малышка, — басисто рассмеялся сильнейший менталист Нарванны. — За такой не грех и побегать.

— Старейший! — Прошипела Юни, а мужчина уже подхватил ее и увлек к танцующим.

Тело, занятое черным драконом на этот раз, обладало неплохими навыками, или может, многовековой опыт чужого разума отчасти передавался и временному носителю. Юнона подстроилась под чужой шаг и вскоре начала получать удовольствие в кольце надежных крепких рук. От расспросов, правда, не отказалась — неспешный ритм танца позволял негромко переговариваться.

— И все-таки, Старейший, каким ветром вас занесло в эти края?

— Ну, может быть, мне захотелось с тобой потанцевать? — Отшутился Отец-Дракон.

— Почему здесь собралась половина Ковена? — Не сдавалась Юни. — Причем, вы все прибыли практически одновременно со мной!

— Аванталис, малышка, достаточно тесно связан с Нарванной, — мягко напомнил дракон.

— Знаю, но…

— Нам не в первый раз доводится бывать в этих краях. Эльфы Аванталиса — родичи и давние союзники обитателей Радужных земель. Лично я давно знаю и глубоко уважаю Тиринатиса — правителя этих краев.

— И вы хотите мне сказать, что то, что мы здесь так внезапно все собрались, — простое совпадение? Не верю!

— Не верь, — покладисто соглашался Старейший. — Мы действительно тебя искали. Тебе угрожала опасность, у нас были все основания опасаться. Тебе не следовало связываться с дочерью Огненной Кобры.

— Фалитта — моя подруга, — насупилась Юни. — Я в ней уверена.

— А в ее матери? — Вопрос был каверзный, и девушка не ответила. Впрочем, менталист этого и не ждал. — Ты еще очень молода и неопытна, Юни. Любой может воспользоваться твой отзывчивостью и доверчивостью.

— Как вы меня нашли? — Сменила тему девушка. — Фолл обещала, что нас смогут отследить только до Лайтмиста.

— А, так вы ушли через Изменяющийся зал, — понятливо протянул Старейший. — Хорошая задумка: при иных условиях она бы удалась. Только ты сама себя выдала, малышка, вернув семью Вервульфа в тот самый день, когда совершила побег. Поиски велись сразу из Двухолмовки; Лиорэль поднял след, и дальше у нас уже не оставалось сомнений, где тебя искать.

— Я уходила через Изначальную Тьму, — нахмурилась Юни. — Значит, вы сумели определить мой путь через нее?

— Это не так сложно, малышка, — рассмеялся менталист. — Любое событие оставляет свой след в Прамире. Нужно только уметь его вычленить и не сбиться. Такие умения приходят с опытом.

Какое-то время девушка кружилась под музыку вместе со своим партнером, потом грустно спросила.

— И что будет теперь? Меня вернут в Нарванну, снова запрут во дворце, и Владыка будет распоряжаться всей моей жизнью? Я не хочу для себя подобной участи, Старейший!

— Не грусти, — ободряюще улыбнулся менталист. — Этот день еще не закончился; неизвестно, каким будет завтра. Вдруг все изменится, малышка, и то, что тревожит тебя сейчас, станет совсем неважным? Танцуй, веселись, получай удовольствие от каждого мига своей жизни. Жизнь прекрасна — тебе ли этого не знать! А хочешь, я привлеку к тебе парочку симпатичных эльфят — всего на час-другой, но тебе будет весело.

Юни рассмеялась на шутливое предложение менталиста и почувствовала, что настроение действительно улучшилось. Воздействовал ли на нее и окружающих всесильный чародей или нет — значения уже не имело, и редкий танец девушка оставалась без партнера. Приглашали ее, в основном, младшие отпрыски, менее связанные обязательствами и гордостью, но удивили и старые знакомцы: Фассат вполне сносно танцевал один из любимых эльфийских танцев, и даже Нарон постоянно мелькал возле девушки. Один лишь Лиорэль держался в стороне, подле хозяина особняка, и это тоже радовало.

Только раз сердце кольнуло тревогой — не своей, чужой; и Юнона потянулась мыслью прочь, щедро делясь с далеким Духом Рога своей радостью и успокаивая. Судя по тому, что тревога пропала, посыл достиг адресата. Из-за дальности разделяющего их расстояния, Юнона и Лана не могли делиться четкими мыслями, но передавать друг другу чувства и эмоции по-прежнему были способны. Девушка не смотрела в этот момент по сторонам и не видела, как обменялись внимательными взглядами Владыка Лиорэль и Старейший, и тем более не почувствовала, как закружилась вокруг нее зыбкая пелена чужих чар.

Веселье понемногу близилось к полуночи. Кто-то из гостей уже успел откланяться, лица нарваннских магов больше не мелькали в толпе: Юнона краем глаза заметила, как уходил ее непрошеный наставник.

Сама девушка, притомившись, покинула ряды танцующих, и голубоглазый маг, оказавшийся на тот момент ее кавалером, галантно проводил ее к креслам и даже принес бокал с вином.

После пары глотков Юни почувствовала, что у нее закружилась голова. В зале стало невероятно душно, на девушку нахлынула слабость. Попытавшись встать, она чуть не рухнула назад.

— Тише-тише, — Нарон придержал девушку, помогая ей восстановить равновесие. — Не так быстро. Потихоньку, полегоньку. Кажется, наш праздник подошел к логическому концу.

Придерживаемая голубоглазым целителем, Юнона кое-как добралась до выхода, мечтая только о том, чтобы ее не стошнило по дороге. В коридоре стало легче, головокружение начало потихоньку отступать, но из-за слабости девушка почти не обращала внимания, куда ведет ее нарваннский маг.

Когда Юни снова начала воспринимать реальность, от бального зала ее отделяли несколько коридоров, десятков пять ступеней и источающие холод каменные стены глубокого подвала, освещаемого все тем же зеленоватым огнем. Подземный проход закончился массивной деревянной дверью, возле которой стояли два стражника. Они с подозрением рассмотрели приближающихся гостей, но посторонились, позволяя пройти.

Переступив порог, Юни оказалась в довольно просторном округлом помещении. За спиной глухо ударила дверь, лязгнули засовы. Нарон подтолкнул девушку вперед и отступил, перекрывая выход.

— Что все это значит? — Медленно спросила Юни, оглядывая темные стены, сложенные из крупных шершавых камней; странные, похожие на огромные кристаллы, колонны, разгоняющие полумрак мягким свечением и служащие единственным источником света здесь; приземистую каменную плиту посередине, напоминающую одновременно обеденный стол и низкое ложе. Вот присутствующие здесь люди все были знакомыми: некромант, менталист, дорогой наставничек да боевой маг Славрод. Гортемиус не пришел; Нарон был пятым.

— Что здесь происходит? — С нажимом повторила Юнона, пытаясь за металлом в голосе скрыть безотчетный страх.

Маги переглянулись, и вперед выступил Лиорэль. Он набросил на плиту дорожный плащ, отчего та почему-то обрела окончательное сходство с алтарем, и приглашающе кивнул.

— Ложись.

— Это еще зачем? — Юни отступила, но за спиной стоял Нарон, и ей нехотя пришлось сдвинуться на несколько шагов в сторону.

— Времени мало, — отрезал Владыка. — Тебе все объяснят позже. Думаю, завтра ты будешь уже в полном порядке. В любом случае рядом с тобой останется лучший целитель Нарванны.

Юни сглотнула: от «объяснения» наставника у нее побежали мурашки по коже.

— Я ни в чем участвовать не буду, — замотала она головой, отступая.

«Лана!» — Мысленный зов был полон настоящего ужаса, но Юноне никто не ответил. — «Лана!»

— Будешь, — отрезал наставник и шагнул вперед, хватая взвизгнувшую девицу за руку. — Нашему мастеру-некроманту улыбнулась невиданная удача: в закромах Лайтмиста ему удалось отыскать и расшифровать описание одного очень интересного ритуала. Все необходимое подготовлено: лорд Валдрэль предоставил нам место, Славрод долго подбирал состав зелья, которое позволило привести тебя сюда без слез и криков, мастер-менталист обеспечил, что никто не вмешается в разгар действа, а тебе всего лишь требуется не сопротивляться. И тогда больше никто не сможет использовать тебя в своих далеко идущих замыслах, дергая за ниточку, как марионетку, и исподволь планируя переписать ход истории.

Юни истошно закричала, когда эльф, игнорируя сопротивление, потащил ее к центру помещения, и вперед тут же шагнул менталист. Одного его взгляда хватило, чтобы у девушки подломились ноги, а по всему телу вновь разлилась предательская слабость. Лиорэль подхватил ее и довольно бережно уложил на плиту.

— За что?! — Прошептала девушка, бессильно перекатываясь головой по плащу, слабо спасавшему от исходящего от камня холода.

Маги проигнорировали ее вопрос, становясь по бокам плиты: Фассат в ногах, Отец-Дракон в чужом человеческом теле — в изголовье. Нарон отошел от двери, но встал подальше, так чтобы не мешать. Но при этом отчетливо видеть жертву. Зазвучал неровный речитатив: один за другим маги подхватывали заклятье на странном, чуждом языке.

Вот теперь Юноне стало по-настоящему страшно.

— Старейший, — взмолилась она. — Остановитесь, прошу! Я ведь вам доверяла, я считала вас другом!

Она просила так, как не просила никогда до этого. Не за себя — за Киэ'Ланарт.

Ни одной эмоции не промелькнуло на сосредоточенных лицах.

— Владыка, — дернулась Юнона, пересиливая собственную гордость. — Между нами никогда не было гладко, но ведь все еще можно исправить. Пощади…

Девушка не договорила: мастер-некромант вступил в свою очередь, и горло жертвы перехватило спазмом, позволяя выдавить только хрип. Язык заклинания был девушке незнаком, да и звуки доходили, как через ватную подушку, но с каждым новым словом внутри крепло отчаяние, предчувствие неминуемой беды, и оживало в памяти все самое черное, самое страшное, с чем Юноне приходилось сталкиваться на своем пути. Смотрели испуганные глаза сжимавшего меч человека, и тело корчилось, вновь терзаемое чудовищной жаждой убийств. Опять замирало сердце от чувства вины. Вновь под ногами разверзалась бездна, и дух захватывало от падения и ожидания удара о скалы. Вспоминалась и другая пропасть под ногами — и крепкая хватка палача.

Странно, но именно воспоминания о Венджере удержали Юнону на краю поглощающей ее пустоты. Когда тот сумел противостоять Ковену, и сейчас Юни, как никто, понимала и разделяла его отношение к нарваннским магам. Последним отчаянным усилием девушка вызвала из недр своей памяти все самые светлые, самые ценные воспоминания: жмурящийся на солнце белый волк, развалившийся на плоском валуне; дух захватывающий восторг от полета на спине дракона; теплая земля, пружинящая под подушечками лап; сияние солнечных лучей на спинах волшебных единорогов…

На какой-то краткий миг Юноне показалось, что у нее получится сбросить с себя чужие чары, что ей почти удалось дотянуться в отчаянном призыве до подруг… А потом чужая воля переломила ее собственную, сминая яростное сопротивление и увлекая во мрак. Светлое обернулось темным: воспоминание о чудесных единорогах резануло по сердцу обидой. Восторг полета выбил воздух из легких болью предательства, а могучий белый волк предстал в другом виде: безжизненный, окровавленный. Только память о бывшем враге не удавалось вывернуть, но этот образ был слишком слаб, чтобы поддержать силы Юноны в неравной борьбе.

А потом пришла боль. Она электрическим током пробежала по мышцам, прошила мозг, недопустимо сильно разогрела кровь и устремилась к сердцу. Мир перед девушкой подернулся знакомой синевой, и та с ужасом осознала задумку своих мучителей.

Те действительно не желали ей зла и действовали из лучших побуждений. Вот только их раскаяние послужит слабым утешением.

Рог единорога, когда-то давно надежно сокрытый в теле Юноны, вновь обретал материальную оболочку, и Юни знала, что умрет, едва это случится. Ее ничто не спасет: ни регенерация, ни выносливость, ни Киэ'Ланарт. Не будет нового дня; ночь опустится на землю, по которой уже не будут ступать ноги Юноны, ветер никогда не растреплет ее волосы. Этого рассвета она уже не увидит. Минута, другая, и предмет, однажды растворившийся в крови девчонки-оборотня, окончательно проявится, убивая свою непутевую хранительницу.

Юни забилась на алтаре, только чудом не падая с него. Она боролась из последних сил не за себя — за себя она бы уже давно сдалась — за Лану, не заслуживающую подобной участи.

— Тьма, — беззвучно шевельнулись ее губы в последнем призыве, и одновременно в запертую дверь глухо ударили снаружи.

* * *

Первым неладное почуял Вервульф. Он откинул укрывавший его плащ, бесшумно встал, подкинул веток в прогоревший костер и, обернувшись, встретил вопросительный взгляд приподнявшейся на локте Фалитты. Дочка Богини, помедлив, обошла кругом и села так, чтобы ее и оборотня разделяло дрожащее жаркое марево.

Оба молчали. Третьего их попутчика и провожатого сейчас рядом не было — он не впервые надолго уходил ночью в лес, — и Фалитта втайне была этому рада. Видимо ей передалась необъяснимая неприязнь Юноны, но в каждом слове и движении королевского гонца юная Кобра почему-то искала подвох. Нет, посланец Его величества был учтив и обходителен, он подчеркнуто выказывал уважение божественной посланнице, но в глубине его глаз тлела потаенная усмешка. Тлела настолько глубоко, что девушка даже не могла с уверенностью утверждать, не является ли подобное скрытое пренебрежение плодом ее чересчур разыгравшегося воображения. Так или иначе, но дочь Богини была искренне благодарна Юноне, что подруга не отпустила ее одну, приставив к ней Вервульфа. Пусть даже больше с целью уберечь самого оборотня.

В прохладном ночном воздухе соткал призрачный силуэт. Лана безучастно посмотрела в огонь, потом тихо пожаловалась.

— Я боюсь.

— Все будет хорошо, — уверенно отозвалась Фалитта. — Никто Юни не обидит.

Она последней почувствовала неладное, но не поняла бы, что за тревожное чувство поселилась внутри, если бы не судорожный выдох Духа Рога.

— Я не чувствую Юни!

Вервульф по-звериному сгорбился, его взгляд попеременно устремлялся то на Лану, то на Фолл. Последняя закусила губу и, проглотив крутящиеся в голове вопросы, уверенно наклонилась к огню.

Зрачки девушки расширились; прихотливая пляска огня отражалась в них. Черты ее лица истончились, заострились. Кожа побледнела, отсветы пламени ложились на нее красными пятнами. Из прокушенной губы выступила капелька крови — темная, в черноту. Волей и сознанием Фалитта тянулась далеко в темноту, за пределы людских земель, туда, где путь ей, молодой и неопытной, преграждал колдовской огонь. Подрагивали тонкие девичьи пальцы, выдавая страшное напряжение; лицо девушки на глазах становилось жестче, старше. То, что Фалитта делала сейчас, лежало далеко за пределами ее сил и возможностей, но ради подруги она вновь переступала через себя.

— Следуй за мной, — чуждым голосом приказала дочь Богини, и нырнула в недовольно затрещавший костер.

Киэ'Ланарт метнула упреждающий взгляд на оборотня и бесплотным духом устремилась в далекий эльфийский дом.

* * *

Эльфы, несущие по приказу лорда Валдрэля стражу в подземном коридоре у двери в запертое помещение, не обращали внимания на доносившийся изнутри невнятный шум. Все прошедшие внутрь, за исключением зятя лорда, были чужаками. Для чего им понадобилось давно позабытое и утратившее силу вместе с прежними богами святилище, рядовых стражников не касалось.

Мрак в подвале разгоняли многочисленные факелы. Здесь было сухо, тепло и достаточно светло, несмотря на непривычный зеленоватый оттенок пламени. Вообще не самая пыльная работенка — даже не до рассвета надо стражу нести, а лишь пока чужаки не закончат свои дела и не разбредутся по комнатам. А в простом деле и чести немного.

Когда пламя ближайших факелов по бокам прохода затрепетало, будто откуда-то потянуло сквозняком, оба стражника положили ладони на рукояти мечей. Огонь задрожал снова, клонясь с возмущенным треском и роняя искры на каменные плиты.

Эльфы выхватили короткие мечи, когда огонь с четырех фитилей полился на пол, стекаясь к центру коридора и вздымаясь раскаленным столбом, который быстро принимал человеческие очертания.

Высокая золотоволосая девица в обтягивающем зеленом платье ступила на каменные плиты, и спустя мгновение с ней рядом призраком встала вторая — хрупкая, прекрасная и безнадежно мертвая. Ее бездонные синие глаза, от одного взгляда которых по спинам стражников побежали мурашки, обратились к запертой двери, и срывающийся голосок прозвенел.

— Она там! Я чувствую.

— Отойдите, — коротко приказала золотоволосая.

— Кто вы и по какому праву, — начал было старший, но девица его не дослушала.

— Именем Богини — прочь с моего пути! — Разъяренной змеей прошипела она.

Стражник махнул мечом, и девушка отшатнулась, выдерживая дистанцию. Ее зеленые глаза полыхнули гневом.

— Фолл, — застонало привидение. — Торопись!

Стражники крепче сжали оружие, но оно их не спасло. Бесплотная фигура налилась ярким светом, безжалостно ударившим по глазам и дезориентировавших опытных бойцов. Удар чего-то сильного и большого расшвырял их по сторонам, и массивная деревянная дверь брызнула щепой и содрогнулась.

Второй удар последовал незамедлительно: огромная кобра яростно раздувала капюшон и раз за разом била в препятствие всей тяжестью своего тела. И преграда поддалась, ломаясь пополам и падая на пол двумя обломками.

Змея стремительно протиснулась в открывшийся проход. Открывшаяся ее глазам картина заставила зашипеть так яростно, что могущественнейшие маги Нарванны попятились. На своем месте остался только Лиорэль: в его ладонях набирало силу атакующее заклятье, но сейчас дочери Богини было не до сведения счетов. Ее подруга лежала на низком прямоугольном камне, бледная и почти безжизненная. Не раздумывая больше, кобра метнулась вперед, сбивая тело девушки с алтаря и оплетая ее кольцами. Маги что-то выкрикивали — Фалитте не было до них дела. Жар ее тела вырвался наружу, охватил пожаром вместе с бережно удерживаемой добычей, и через родную стихию дочь Богини устремилась за многие мили прочь, туда, где горел ее костерок.

Маги только выругались, когда похитительницы и след простыл. Все пошло прахом, обряд был нарушен, довести дело до логического завершения они не успели. Теперь все предстояло начинать сначала, снова искать девчонку, которая еще неизвестно где и в каком состоянии. Да и непросто теперь будет подобраться к Юноне — завладевшая ее телом тварь слишком хитра и коварна, чтобы вновь попасться в ту же самую ловушку.

Возбужденно галдящие и делящиеся предположениями мужчины не сразу заметили, что в подвальной комнате присутствует кто-то посторонний.

Фассат выдохнул сквозь зубы и подобрался первый. Вслед за некромантом насторожились и остальные. И замерли не дыша.

Стоящий у разбитой двери единорог был грациозен и хрупок. От сородичей его отличало только одно — сквозь изящно сложенное тело можно было пересчитать камни в стене.

— Та, Что Хранит, — медленно, через силу проговорил Отец-Дракон.

— Неужели? — Голос Духа Рога дрожал. — А я уж сочла себя злобной неупокоенной тварью, только и мнящей утащить весь мир за собой в могилу! Такой ведь вы меня считаете!

— Мы глубоко чтим подвиг, совершенный Киэ'Ланарт, — осторожно подбирая слова, проговорил мастер-некромант. — Но после гибели та, что сохранила наши миры, не обрела покой. Разве не самое большое желание любого немертвого существа — вернуть себе хотя бы подобие жизни?

— Вы боитесь меня, — горько отозвался единорог. — Я добровольно приняла участь, куда худшую, чем смерть! Я спасла вас! За вашу победу я заплатила страшную цену, но только так можно было остановить врага. А теперь вы решили, что я готова перечеркнуть собственную жертву, переписать историю в попытке обмануть судьбу. Я ведь понимаю, к чему все эти разговоры. Вы боитесь меня — моей силы, моего проклятия — а ведь я жизнь отдала, за таких как вы!

— В нас говорит не страх, а осторожность, — отозвался Лиорэль. — Тот, кто тебя погубил, был страшным противником…

— Я не побоялась выступить против него, — гневно топнул ногой единорог. — Хотя знала, что меня ждет. Не наитие вело меня вперед — знание собственной участи. Вы же выбрали легкий путь! Не мне вызов бросили — невинной девочке, пожалевшей меня из-за своей доброты! Она разделила со мной проклятье, она поверила в меня и поддержала.

— Мы не сомневаемся в достоинствах Юноны, — скрипнул зубами Владыка. — Но она слишком слаба. Эта ноша тяжеловата для нее. Если эта девочка хоть каплю дорога тебе, отпусти ее. Мы не желали зла вам обеим.

— Но вы чуть ее не убили, — горько сообщила Киэ'Ланарт. — Рог спрятан в ее теле. Доверши вы обряд, наша связь была бы разрушена, и мой рог убил бы ее на месте.

Потрясенные маги быстро переглянулись, а единорог с презрением добавил.

— Трусы! Какие же вы трусы!

Очертания призрака расплылись; мгновение — и о явлении единорога больше ничего не напоминало.

Глава 18. Таинственная незнакомка

Костер, разведенный в лесном овражке, протестующе затрещал, рассыпая по сторонам жгучие искры; языки пламени вытянулись вверх и сплелись в огненный шар. Тот обрел плотность, выкатился на землю, разметав горящий хворост, и оказался туго сплетенным в кольца телом огромной змеи с пылающей чешуей. Над клубком поднялась голова с раздутым капюшоном и яростно зашипела, высунув раздвоенный язык.

Пляшущие по золотисто-сероватым чешуйкам язычки пламени погасли, и кобра разомкнула свои объятья, выпуская из хватки человеческое тело, завернутое в полуобгоревший плащ.

Юнона вывалилась на траву, оглушенная и судорожно хватающая ртом воздух. Она скорее догадалась, чем почувствовала, как поднимают ее надежные руки названного отца. Коленки подломились, отказываясь держать тело, и девушка устало опустилась на землю. Вервульф сел рядом, придерживая ее за плечи.

— Юни! Юни! — Горячая змеиная голова скользнула по обнаженной руке. — Юни, ответь! Как ты?!

Та не отреагировала. Глаза девушки были широко распахнуты, расширившиеся зрачки почти поглотили радужку, а взгляд застыл. Грудь Юноны быстро вздымалась, дыхание было коротким и судорожным, как будто воздуха не хватало.

— Латона! — Кобра боднула девушку лбом и отшатнулась, трансформируясь. Мгновением позже Фалитта уже в человеческом обличье упала на колени и крепко сжала ледяные ладони Юноны.

— Что там произошло? — Вервульф спросил дочь Богини, но ответила Юнона. Она судорожно вздохнула и, запинаясь, выдавила.

— Меня пытались убить.

— Ты уверена?!

— Кто?

Потрясенные вопросы оборотня и юной Кобры прозвучали в унисон. Юни запрокинула голову и расхохоталась. Вервульф и Фалитта обменялись короткими взглядами, воздух засеребрился, складываясь в силуэт задержавшегося Духа Рога, а Юнона, резко замолчав, спокойно повторила.

— Меня. Пытались. Убить. Ковен решил, что я вышла из-под контроля, и захотел разобраться с проблемой радикально.

— Это я во всем виновата, — прошептала Киэ'Ланарт. — Все из-за меня.

— Ты здесь ни при чем, — резко оборвала Юнона. — Ковен пытался избавиться от меня.

— Значит, Ковен, — задумчиво проворчал под нос Вервульф, но Юни услышала.

— Я запрещаю тебе с ними связываться! — Приказала девушка, требовательно оборачиваясь к другу.

Тот поднял брови, но помедлив, кивнул.

— А теперь, кто-нибудь, пожалуйста, объясните, что вообще там произошло, — язвительно попросила Фалитта.

— Магов обеспокоило путешествие Юноны в прошлое, — отозвалась Лана. — Они сочли спасение сына Вервульфа пробой сил в изменении истории.

— Я столько раз объясняла им, почему я так поступила, — потерянно пожаловалась Юни. — Неужели мои мысли и мотивы так сложно понять? Они ведь противостояли Венджеру, они тоже теряли родных и друзей. Что неясного в моих действиях, тем более все и так было предопределено!

— И, тем не менее, Ковен это напугало, — пробормотала под нос дочь Кобры и требовательно уставилась на Лану.

Та со вздохом пояснила.

— Маги вообразили, будто я управляю Юноной, диктуя ей свою волю. Что Юни моя марионетка, и с ее помощью я рассчитываю вернуться к жизни.

Взгляд Фалитты по-прежнему остался недоуменным. Вервульф нахмурился.

— Ковен решил, будто я собираюсь переписать результат Великой Войны, спасая саму себя, — со вздохом прямо сказала Киэ'Ланарт.

— Это же полный бред! — Воскликнула дочь богини.

— Им эта идея бредом не показалась, — грустно усмехнулся Дух Рога. — Напротив, ее сочли настолько реальной, что решились на ритуал разделения. Боюсь даже предположить, из каких источников его извлекли.

— Но почему этот ритуал должен был убить Латону? — Все никак не могла понять юная Кобра.

Юни резко ответила.

— Потому что Рог спрятан в моем сердце! Пока мы с Ланой едины, ее Рог фактически растворен в моем теле. Но если связь разрушить, он станет материален. Я оборотень, Фолл, но даже белая волчица не сможет выжить с пронзенным насквозь сердцем. Доверши маги задуманное, я умерла бы мгновенно, причем окончательно и бесповоротно. Ни некромант, ни сильнейший целитель Нарванны ничего не смогли бы сделать. А от пафосных и лживых речей на тему «ах, как нам жаль» над моим гробом мне не было бы уже ни тепло, ни холодно.

— Тьма, — потрясенно прошептала Фалитта. — Они не доберутся до тебя — клянусь!

— Ковен переступил грань допустимого, — веско заметил Вервульф. — Покушение на жизнь ширы затрагивает весь Свободный народ. При необходимости все стаи поднимутся на твою защиту. Я понимаю, что маги не догадывались о последствиях, но это не уменьшает их вины, и им еще придется ответить за свои действия.

— Я не собираюсь ни с кем спорить, сражаться или доказывать что-либо, — оборвала Юнона. — Тьма, я считала их… пусть не друзьями — нет, но тому же Старейшему я доверяла, да и Славроду, не говоря уже о том, что от Фассата с Нароном я удара в спину не ждала. А они решили, что без меня этот мир будет в разы лучше. Меньшее зло в их понимании.

— Твой наставник, — начала было Фалитта, но Юни вновь перебила.

— Хватит! Бывший наставник вычеркнут из моей жизни. Если он попытается снова стать у меня на пути, я приму бой, даже если он будет стоить мне жизни. Я не стану больше ни молчать, ни терпеть. Но до тех пор я — слышите! — не желаю слышать ни единого упоминания об этом эльфе!

Юни сверкнула глазами на друзей и сгорбилась, обхватив руками колени. Кружевная накидка совсем не давала тепла, гладкий шелк платья слабо защищал от ночной прохлады, а прикасаться к случайно прихваченному плащу с плеча Лиорэля девушка откровенно брезговала. Ей было холодно, но свежесть летней ночи не могла сравниться с льдом, поселившимся в душе девушки, с болью и обидой за предательство.

Воцарилось напряженное молчание. Фалитта кусала губы, думая о чем-то своем. Серебристый силуэт Ланы растаял. Вервульф, удостоверившись, что его подопечная может сидеть без поддержки, занялся потухшим костром: собрал разметавшийся хворост, добавил нового. Дочь Кобры мельком посмотрела в его сторону, и огонь тут же вспыхнул заново, осветив лица друзей и неглубокий овражек, в котором компания остановилась на ночь. В ночной тишине было отчетливо слышно журчание близкого ручейка, монотонное пение сверчков, да редкое всхрапывание бродивших со спутанными ногами лошадей.

Лунный свет обливал серебром темные склоны, поросшие густым кустарником. Черное причудливо мешалось с белым, искажая очертания и порождая фантастические тени. Края оврага нависали над костром, поднимаясь выше человеческого роста и надежно скрывая приютившихся в нем путников, но уже через пару десятков шагов пологая тропка выводила наверх между близко сошедшихся склонов.

— О, какая приятная неожиданность, — вкрадчивый голос за спиной заставил Юнону вздрогнуть от неожиданности и тихо выругаться. О сопровождавшем друзей королевском гонце она благополучно позабыла. А тот сейчас стоял у спуска в овраг и странно усмехался. — И каким же волшебным образом вы вдруг оказались в нашей компании, леди Латона?

— Посланница Богини прибегла к подвластной ей силе, чтобы привести меня, — Юни даже не пыталась замаскировать раздражение в своем голосе. Она поднялась с земли, отряхнула платье и устало выпрямилась, прямо глядя чужаку в глаза.

— Вы прекрасно выглядите, леди, — подольстился гонец. — Так и может померещиться, что вас украли в разгар пышного бала. Где же вы так развлекались, леди? Ведь не в Сарсхолле же?

— Вам не кажется, что это не ваше дело? — Вспылила Фалитта.

Юни повернулась к подруге и только теперь обратила внимание, какой усталой та выглядит. В свете костра лицо Фалитты казалось бледным, под глазами залегли тени. Видимо, операция по освобождению нелегко далась дочери богини.

— Что же вы скрываете, леди? — Усмехнулся мужчина, медленно спускаясь вниз. — Почему так нервничаете, что не скрываете злости?

— Уважаемый, — со вздохом процедила Юни, искренне не понимая, почему королевский гонец так странно себя ведет, а главное, почему ей до красной пелены в глазах неприятно его приближение. — Вам оказана великая честь сопровождать посланницу великой Богини. Так вот гордитесь оказанным вам доверием и не переступайте определенных границ.

Откровенная грубость отнюдь не осадила мужчину; напротив, тот словно в предвкушении подался вперед.

— Уж, не из легендарного ли Авалона вы прибыли, леди?

Последнее слово королевский посланник произнес с откровенной издевкой, а у Юноны по коже побежали мурашки. Она презрительно поджала губы, маскируя собственную растерянность. Для простого гонца этот человек слишком много знал, и ее это ее беспокоило.

— Вы наслушались сказок, Лаэлис, — резко оборвала Фалитта, становясь рядом с подругой. — И что за странные разговоры вы ведете? Уж не вообразили ли вы, что нам надлежит отчитываться перед вами? Не забывайте, никогда не забывайте, с кем разговариваете!

— Авалон, — дразняще протянул мужчина, словно смакуя слово. — Легендарный, волшебный, богатый Авалон. Мечта, которой так легко поманить смертных людишек. Роза, скрытая за острыми шипами. Значит, роза выросла среди вереска? Как прекрасно, я ведь и не предполагал, что от вас вообще будет польза. Кроме вашей крови, конечно!

Глаза мужчины сверкнули красными искрами. Рука Юноны машинально потянулась к поясу, замерла, не найдя на привычном месте ножен, потом затеребила, распуская, завязки мешочка и нащупала внутри кинжал. Вервульф шагнул вперед, оттесняя дочь Богини за спину.

— Не думаю, что Его Величеству понравятся подобные речи в отношении божественной посланницы, — голос оборотня звучал ровно, но Юнона четко ощущала, что друг пребывает на краю обращения, и решительно извлекла наружу нож, готовая дать защитнику те несколько требующихся ему для полной трансформации секунд.

— Не думаю, что король когда-либо о них узнает, — осклабился королевский слуга и, горбясь, шагнул вперед.

Вервульф рухнул грудью на землю. Юни выбросила руку вперед, отпуская в полет волчий клык. Гонец, если он, конечно, был тем, за кого себя выдавал, ловко уклонился, и прыгнул вперед. На мгновение его лицо исказила торжествующая злоба, челюсти приоткрылись в хищной усмешке, пальцы скрючились и потянулись вперед. Позади потрясенно ругнулась Фалитта: стоя за спинами друзей в узком овраге, она не могла ударить по противнику огнем. Юноне стало страшно, и она нервно рванула из мешка второй кинжал. Как назло, тот зацепился за диадему, чуть не вывалив содержимое мешка на землю.

Враг, на глазах утрачивающий человеческое обличье, качнулся вперед. От намеченных жертв его отделял всего лишь один прыжок. Лицо бывшего королевского гонца исказила победная ухмылка, а потом мужчину качнуло, его глаза потрясенно выпучились, он потянулся ладонью к груди и рухнул вниз лицом, распадаясь в падении бесформенной, быстро рассыпающейся трухой кучей.

Посреди останков, поблескивая в отблесках костра, лежал кинжал.

На миг Юноне показалось, что это ее собственный нож, вернувшийся после неудачного броска и поразивший врага в спину, тем более сходство было несомненным. Но нет, брошенный ею клык лежал дальше.

Вервульф, припавший к земле для рывка, выпрямился и тихо рыкнул. Подняв глаза выше, Юни заметила у спуска в овраг новое действующее лицо. Лунный свет четко вырисовывал девичью фигурку, облаченную в мужскую рубаху, жилет и штаны, заправленные в сапоги. Длинные темные волосы двумя толстыми косами падали за спиной. Рука незнакомки опускалась после замаха, и в какое-то мгновение Юноне показалось, что та сейчас развернется и исчезнет так же таинственно, как и появилась.

— Не уходи! — Выдохнула девушка, обессиленно опираясь на спину Вервульфа и сползая на землю. Последние события вымотали ее окончательно.

— Эй! — Незнакомка мгновенно шагнула вперед. — Ты в порядке?

Она легко сбежала в овраг, не забыв подобрать по пути оба кинжала, и склонилась над Юноной, не обращая никакого внимания на замершего оборотня и стоящую поодаль Фалитту.

— Эта тварь тебя не задела? — Голос незнакомки был низким и хриплым; слова она выговаривала с едва заметной заминкой, как будто не говорила вслух. Эта неуверенность особенно диссонировала с ровной осанкой и размеренными, несуетливыми движениями. В свете костра стало заметно, что кожа девушки светлая, волосы гладкие и черные, перевитые лентами по всей длине, а глаза большие и серые. И сейчас эти серые глаза встревоженно смотрели на Юнону.

— Нет, он не успел меня коснуться, — устало улыбнулась она в ответ. — Спасибо тебе. Ты нас спасла.

— Не стоит благодарности, — незнакомка смутилась. Метнула быстрый взгляд на спутников Юноны и пояснила. — Таков мой долг.

— Ты странствующий рыцарь? — Восхищенно выдохнула Юни.

В Сарсхолле ей довелось посмотреть на настоящих рыцарей, но как-то мало они походили на героев сказок и легенд.

— Нет, — улыбнулась незнакомка. — Я всего лишь обычная охотница.

— Просто обычно рыцари говорят красивые слова про долг, честь и всякое тому подобное, а потом сражаются в поединке с противником, — Юни несла чушь, будто не зная, что сказать. Незнакомка вызывала у нее странные эмоции, на нее хотелось смотреть, широко распахнув глаза.

Немного разобравшись в своих ощущениях, Юни недовольно передернула плечами. Чувство восторженного любопытства мгновенно исчезло, словно его отключили, и сама девушка послала вдогонку ощущение легкой обиды. Ну и подумаешь, что их спасительница гораздо больше похожа на героическую воительницу, чем сама Юнона, с нескольких шагов промахнувшаяся с кинжалом!

— Я не вступаю в поединки, — улыбка на губах незнакомки увяла. — Я сражаюсь только тогда, когда это нужно, и делаю все, чтобы одолеть врага.

— Ты знаешь, что это было за существо? — Вмешалась в разговор Фалитта. — Это ведь не человек, хотя он выглядел, как смертный, двигался, разговаривал. Только в последний момент, когда он собрался напасть, что-то в нем поменялось.

— Да, — девушка перевела взгляд на дочь Кобры. — Такие существа мне знакомы. Их называют адскими псами. Они умеют воровать чужие обличья и подменяют своих жертв так мастерски, что окружающие даже не замечают обмана. Псы по своей природе убийцы и разрушители; чужие боль и страх придают им невероятных сил. Они уничтожают все на своем пути.

— Никогда не слышала о подобных тварях, — поежилась Юни.

— О них всегда мало кто знал, — хмуро пояснила незнакомка. — Псы редки. Вам очень повезло: проявившего себя пса действительно сложно убить.

Она протянула Юноне открытую ладонь, на которой лежали два кинжала. Юни, благодарно улыбнувшись, забрала свой, вновь отметив похожесть клинка охотницы и ее собственного.

— У тебя хорошее оружие, — незнакомка поднялась, пряча свой нож. — Осталось только научиться им владеть.

— Я Юни, — вставать с земли девушка пока не торопилась. — Юнона Герр. Это моя подруга Фалитта. Она посланница великой Богини и направляется в столицу по приглашению Его Величества. Собственно этот пес нас туда и вел под видом королевского гонца, доставившего королевское приглашение.

Незнакомка чуть наклонила голову в знак приветствия. Потом взгляд девушки выразительно прошелся по бальному наряду самой Юноны и выглядывающим из-под подола туфелькам на каблучке, в которых она якобы путешествовала в столицу.

— А это наш защитник, — Юни перевела тему. — Его зовут Вервульф.

— И он оборотень, — понятливо кивнула черноволосая девушка. — Мне довелось встречаться с детьми Свободного народа.

Вервульф вывернулся из-под руки застывшей Юноны и, сменив обличье, приветственно склонил голову.

— Я Ара, — последней представилась девушка.

— Просто Ара? — Переспросила Фалитта.

— Я происхожу из простой семьи и не принадлежу к знатному роду, — девушка равнодушно пожала плечами. — Что ж, приятно было познакомиться.

— Подожди, — опешила Юни. — Ты, что, сейчас уйдешь?

— Да, — удивление Ары было искренним. — Вам ведь больше не нужна моя помощь.

— Нам — нет, но ты же не отправишься неизвестно куда на ночь глядя? Или у тебя самой неподалеку стоянка? Тогда перебирайся к нам, — решительно предложила Юнона. Протянув руку Вервульфу, она поднялась с его помощью и выяснила, что ночная спасительница на полголовы ее выше.

— Останься с нами, — поддержала Фалитта. — Здесь удобное место, есть вода. Припасов у нас тоже с избытком.

— Ну, хорошо, — Ара неуверенно приняла приглашение, а Фолл тут же деловито поинтересовалась.

— Тебе нужно помочь перенести какие-либо вещи? Или тебя кто-нибудь ждет?

— Нет. Я одна, и все мое при мне.

Юни нахмурилась, пытаясь понять, где в таком случае плащ девушки и вещевой мешок, потом припомнила, как выглядит сама, и промолчала.

Спустя каких-то полчаса изменившая свой состав компания разместилась на ночлег. Вервульф в волчьем обличье устроился у спуска в овраг; свой плащ он пожертвовал Юноне, а трофейный эльфийский, не сговариваясь, отдали Аре. Та поначалу отказывалась, но потом взяла.

Фалитта отключилась, едва опустила голову на свой мешок. Усталость юной Кобры была настолько велика, что та даже не стала особо расспрашивать новую знакомую.

К Юноне сон, наоборот, не шел. Стоило закрыть глаза, как лопатки снова начинали ощущать могильный холод алтаря. Жесткая земля только усиливала иллюзию. Вдобавок, девушку исподволь глодало чувство вины — не своей: Киэ'Ланарт переживала, что ее хранительница чуть не погибла из-за нее.

— «Что ты думаешь о нашей новой знакомой?» — Не сумев подавить чужие ощущения, Юни попыталась переключить внимание единорога.

— «Мне сложно что-то о ней сказать,» — мысль Ланы была полна сомнений. — «Она сильная и уверенная, она действительно спасла нас всех сегодня. Но, значит ли это, что ей можно доверять во всем? Не знаю. Мне хочется ей доверять. Она напоминает мне одного человека… Давнюю знакомую.»

«Лана, прости, но все твои давние знакомые давно мертвы. Глупо полагаться на случайное сходство. Кстати, ты слышала когда-либо о существовании псов?»

«Да, хотя вспомнила только после слов этой девушки,» — признался Дух Рога. — «Я знала о них, хотя никогда не сталкивалась с подобными лицом к лицу. Эти твари были верными союзниками Злодара.»

«Замечательно,» — проворчала Юнона. — «И откуда только они всплыли?»

Она закрыла глаза, снова пытаясь уснуть; тем более Лана ушла глубоко в свои переживания. Темы происшествия с Ковеном подруги по обоюдному согласию не затрагивали, хотя попытка разорвать связь произвела тяжелое впечатление на обеих. Юни злилась, вытравляя гневом обиду и боль; Лана тонула во всепоглощающем чувстве вины. Подруги даже поссорились, когда единорог попыталась убедить свою хранительницу извлечь Рог из такого хрупкого укрытия и перепрятать вместе с легендарной короной.

Осознав, что вместо того, чтобы расслабиться, тело начинает мелко дрожать, Юни бесшумно поднялась и огляделась. Ара сидела у костра, неотрывно глядя в пламя; плащ, отброшенный, валялся в стороне. Помедлив, Юнона подсела к новой знакомой.

— Спи, ты устала, — тихо посоветовала черноволосая девушка. — Опасности нет.

— Не могу уснуть, — тихо пожаловалась Юни. Еще не хватало, чтобы та решила, будто ее в чем-то подозревают и за ней следят.

Ара не ответила. Она сидела, обхватив ладонями колени, там, где свет от костра слабел, и казалась хрупкой и беззащитной. Сейчас сложно было поверить, что эта девушка умело обращается с оружием и не медлит, пуская его в ход.

— Не могу понять, — разговаривая будто сама с собой, проговорила Юни. — Почему это существо… пес… напало сейчас? Ни с того, ни с сего? Он несколько дней ехал рядом с Фалиттой и ничем себя не выдал. Если он хотел ее убить, это можно было сделать намного тише и проще. Подкараулить ее у ручья или улучить момент, когда рядом не будет Вервульфа.

— Ты считаешь, что пес охотился именно за Фалиттой? — Повернула голову Ара. — Не думаю. Количество жертв для этой твари не имеет значения. Напротив, чем больше смертей, тем ему только лучше.

— Он не мог знать, что я присоединюсь к отряду, — пожала плечами Юни. — Фалитта — единственная из нас представляет ценность. Она посланница Богини. Кроме того пес бросил вызов нам троим открыто. Я просто к тому, что он мог выбрать более удобное время.

— У него не было причин сомневаться в собственной победе. Две беззащитные девчонки и один оборотень, — грустно улыбнулась Ара. — Адские псы с волками бьются на равных.

— Вервульф — сильный боец, — похвасталась Юни. — В Фолл течет кровь Огненной Кобры Нарванны: ее тоже так просто не взять. Да и я — не смотри, что я такая неказистая. Я тоже могу заставить противника повозиться!

Новая знакомая на эту браваду только улыбнулась. Юни тихо попросила.

— Расскажи мне об этих существах. Кто они такие? Откуда взялись?

— О них мало, что известно, — отозвалась Ара. — Легенда гласит, что их вывели люди. Какой-то народ глубокой древности, накопивший запретные знания и пожелавший их применить. По задумке псы должны были впитать человеческие недостатки, избавив тем самым от них людей. Увы, творения оказались гораздо хитрее и расчетливее своих создателей. Они вышли из-под контроля, уничтожив породивший их народ. В дальнейшем следы псов обнаруживались то тут, то там. Адские псы любят кровь и смерть, чужие страдания делают их сильнее. Они с удовольствием убивают сами, но куда большую радость им доставляет возможность своими действиями стравить расы, развязать войны, устроить побоище. Их оружие не только клыки и когти, но и способность обманом принимать чужой облик, скрывая собственную суть. Интриги, шантаж, подставы, ложь — их излюбленные инструменты. Когда в мире появляется хотя бы один пес, реальности начинает грозить опасность вплоть до полного разрушения. Псы уничтожают все, к чему прикасаются.

— Какая мерзость, — поежилась Юнона. — И как же бороться с этой напастью?

— Мне известны только два эффективных способа, — Ара бросила внимательный взгляд на Юнону. — Особое оружие, потому что обычное не способно даже ранить адского пса. И клыки истинных оборотней.

Юни покосилась на спящего в отдалении Вервульфа.

— Мой кинжал, — медленно проговорила она. — Ты сказала, что он очень хороший.

Юни полезла в мешочек, который так и не удосужилась отвязать от пояса, и потянула из него клык. Вслед за ним чуть не выпала зацепившаяся за рукоять диадема — в последний момент девушка успела ее перехватить, но драгоценные камни ярко блеснули в свете костра.

— Что это? — Потрясенно выдохнула Ара, переводя взгляд с торчащих из горловины зубцов на лицо собеседницы.

Та, мысленно выругавшись, угрюмо отмахнулась.

— Мое персональное проклятие. Не обращай внимания.

Юни извлекла кинжал из ножен и положила на ладонь. Ара, помедлив, достала свой нож. Два клинка были похожи, как братья: одинаково простые рукояти, обоюдоострые острые лезвия схожей формы и серый матовый металл.

— Твой темнее, — заметила Юни. — Это ведь тоже волчий клык?

— Да, — кивнула Ара. — Это очень старое оружие, обагренное кровью не одного пса. На протяжении нескольких поколений этот кинжал и его брат-близнец передавались в роду того, кто позже подарил их мне. Он же научил меня им сражаться.

— Этот даритель, — с запинкой поинтересовалась Юни. — Он ведь был оборотнем?

— Да. Истинным оборотнем, не скрывающим своей сути и гордящимся ею.

— Мои мне тоже Вервульф подарил, — призналась Юни. — Он мой лучший друг и названный отец. Я очень его люблю. А ты? Ты любила того оборотня?

Ара грустно усмехнулась.

— Он был моим другом, хотя я, по-моему, ни разу его так не назвала. Были моменты, когда я искренне его ненавидела. Он взвалил на себя заботу обо мне, хотя, мне кажется, это не принесло радости нам обоим. А потом он погиб, и его последними словами было требование, чтобы я забрала себе его кинжалы. Для защиты. Его звали Ронг.

— Ты грустишь о нем, — тихо посочувствовала Юнона.

— Белые волки среди оборотней отличаются особым благородством. Они никогда не колеблются, выбирая между тем, что хочется, и тем, что должно. Рядом с такими, как белоснежные оборотни, и сам стараешься стать лучше, а это нелегко. Они требовательны к окружающим, но к себе — в особенности. С серыми в этом плане гораздо проще.

— Не сказала бы, — легкомысленно пожала плечами Юни, припоминая, как сильно цапалась в свое время с Бланкой. Хотя с Шаргом ей действительно было легко общаться.

— Мы часто не ценим того, что окружающие делают для нас, — грустное признание Ары ударило по больному месту самой Юноны.

— Сегодня мой наставник, решая, что для меня лучше, чуть меня случайно не убил во время магического ритуала, — неожиданно для самой себя поделилась девушка. — Меня спасла Фалитта. Вытащила в последний момент.

— Наставник? — Ара бросила на собеседницу удивленный взгляд. — Ты волшебница?

— Нет, и никогда уже ей не буду, — открестилась Юни. — Не мое это.

— Вот и ответ на вопрос, что спровоцировало пса, — предположила Ара. — Тебе было больно, страшно и обидно, а присутствие адского пса еще и усилило эти чувства. Неудивительно, что он напал, отбросив маску.

— Понятно, — мрачно фыркнула Юнона. — Опять я во всем виновата. Ара, ты хорошо знаешь здешние места?

— Более-менее, — осторожно отозвалась девушка.

— Сможешь проводить нас к столице коротким путем? Эта тварь не просто так за нами потащилась. Ей зачем-то нужно была Фалитта, и меня не оставляет подозрение, что этот пес не единственный. Ответы в любом случае надо искать при королевском дворе.

— Возможно, ты и права, — медленно проговорила Ара. — Хорошо. Я отправлюсь с вами и посмотрю, что происходит. Во всяком случае, я умею убивать псов.

— Здорово! — Обрадовалась Юни, а Ара неожиданно ей подмигнула.

— Заодно и натаскаю тебя во владении кинжалами. Это не дело — иметь оружие и не уметь с ним обращаться.

Юни улыбнулась в ответ. На душе, почему-то, стало намного легче.

Глава 19. Тихо и незаметно

Разбудил Юнону запах каши. Весело побулькивающий котелок висел над огнем; утреннее солнце только начало лить свои лучи через край оврага.

Приподнявшись на локте, девушка сонно улыбнулась сидящему у костра Вервульфу. Фалитта еще спала: вчера ей пришлось порядком выложиться. Новой знакомой нигде не было видно.

Ара появилась позже: когда компания успела не только проснуться и умыться здесь же в ручье, но и позавтракать. Едва ли девушка успела перекусить, но от миски с кашей она попыталась отказаться.

— Ешь, — зевнула Юни, вяло гоняя недоеденные остатки по своей тарелке под бдительным присмотром Вервульфа. — Мы специально тебе оставили порцию.

Ара сдалась и присела рядом. Ела она быстро, но аккуратно. Закончив, девушка забрала грязные тарелки и котелок и ушла к ручью отмывать. Остальные тем временем ликвидировали следы лагеря. Фалитта протянула ладонь к прогоревшему костру, и пламя потянулось к ней, без остатка впитываясь в кожу.

Вервульф распотрошил сумку, оставшуюся после гибели королевского гонца. Особо вещей в ней не было, так по мелочи: фляга с водой, немного провизии, сменная рубашка, которую Юни покрутила в руках, но взять побрезговала, и единственный ценный трофей — свиток, развернув который друзья обнаружили карту. Оборотень внимательно ее рассмотрел и передал юной Кобре. Та изучала карту гораздо дольше, хмуро поворачивая ее и так, и этак. Юни заглянула через плечо подруги.

— Здесь, получается, находится король? — Девушка ткнула пальцем в крупную витиевато подписанную точку.

— Нет. Это столица. А вот где ставка короля, тут, похоже, не отмечено.

— Король в одной из северных крепостей, — припомнила Ара. — Вот только в которой?

— Этот тип, Лаэлис, который оказался псом, называл пару раз, — проворчала Фалитта. — Но чтоб я так помнила!

— Блэкстон, — сказал Вервульф. — Гонец упоминал про Блэкстон.

— Значит, Блэкстон. — задумчиво проговорила охотница.

— Ара, скажи, ты хорошо знаешь эти края? — Спросила Фалитта. — Сможешь довести нас до ставки короля?

— Смогу, — помедлив, кивнула девушка.

— Ара еще вчера пообещала пойти с нами, — зевнув, сообщила Юнона. Фолл обрадовалась.

— То есть ты не будешь возражать, если я найму тебя в качестве проводника?

— Наймешь? — Охотница откровенно удивилась.

Юни украдкой покосилась на новую спутницу и констатировала правоту дочери Богини. Сейчас, при свете дня, было отчетливо видно, что одета охотница хоть и опрятно, но очень бедно. Вещи на худощавой девушке сидели свободно, как с чужого плеча; мешковатые штаны удерживались на поясе обрывком веревки, сапоги были сильно потрепаны. Рубашка, явно мужская, казалась широкой в плечах, а жилет, наоборот, маловатым. Припасы из дома девушка с собой тоже не брала, перебиваясь тем, что найдет в лесу, а из оружия имела только два весьма добротных, но мало годящихся для охоты на дичь кинжала.

— Соглашайся, — Юни горячо поддержала идею подруги. — Фолл у нас главный спонсор и казначей.

— Ну, хорошо, — Ара улыбнулась немного смущенно, как будто идея подруг нанять ее изрядно саму девушку позабавила. — Хотя я проводила бы вас и так.

— Когда выступаем? — Поинтересовалась юная Кобра.

— Хоть прямо сейчас, — Ара поднялась, за ней встали и остальные. — Нужно только определить, каким путем мы двинемся дальше.

— Сюда мы добирались по тракту, — дочь Богини безразлично пожала плечами. — Сошли с него в сумерках отчасти в поисках удобного места для ночлега, отчасти по… другой причине. Предлагаю вернуться к дороге, тем более она идет в более-менее подходящем нам направлении.

— Не торопитесь, — Ара внимательно посмотрела в глаза Фалитте. — Я была возле тракта вскоре после рассвета. За то время, что я находилась рядом, по нему прошло три отряда; в каждом не менее сотни человек. Мужчины, все вооружены. Металлических доспехов мало, в основном кожаное обмундирование. Есть конные.

— Что это может означать? — Встревоженно спросила Юни.

— Король Лонгрии перебрасывает войска, — медленно проговорила Фалитта. — Ара, в каком направлении двигались отряды?

— На северо-восток. Хотя я не представляю, с какой целью можно направлять войска внутрь страны.

— Войска идут к вересковым пустошам, — Юни прикусила губу. — Мне это не нравится.

— А мы поедем к королю, — Фалитта тряхнула головой. — Пока он еще сидит в этом Блэкстоне.

— Мы направляемся к королю, но стоит ли встречаться с его солдатами? — Прямо спросила Ара. — У вас есть какие-либо регалии или верительные грамоты, способные удостоверить ваши личности?

— Я посланница великой Богини, — немного надменно напомнила Фалитта. — Это моя свита. В каких верительных грамотах мы можем нуждаться?

— Боюсь, Фалитта, — ты же позволишь себя так называть, чтобы не терять время на перечисление титулов? — Ара чуть склонила голову. — Те, кто попадется нам на тракте, увидят не осененную божественной благодатью жрицу, а трех беззащитных девушек в компании одного единственного воина. Даже не рыцаря, а по местным законам любой мало-мальски знатный аристократишко может нас задержать. Далеко не все, кто может встретиться нам впереди, отличаются благородством и бескорыстием. Кольцо королевского гонца или свиток с личной королевской печатью могли бы обеспечить нам беспрепятственный проезд, но если что-то подобное у вашего проводника и было, оно рассыпалось в прах вместе с телом пса. Вы желаете испытать судьбу?

Под строгим взглядом серых глаз остальные неуверенно переглянулись и синхронно пожали плечами. Решение ехать в объезд королевской дороги было принято безоговорочно.

Поскольку состав компании претерпел существенные изменения, коня погибшего гонца решили передать Аре. Юноне досталась лошадь Вервульфа, а сам оборотень собрался размять лапы.

Юни украдкой вздохнула, неприязненно подумав, что бывший наставник ухитрялся портить ей жизнь даже в мелочах. Ну, чего, спрашивается, ему стоило попытаться убить ее после бала, когда бы она переоделась в более подходящий для путешествия наряд! Пышное бальное платье и туфли на каблучке в дремучем лесу смотрелись, мягко говоря, дико. То ли дело простенький, но гораздо более удобный костюм охотницы! И в волчьем обличье при Аре не погуляешь…

Ара на одежду Юноны тоже поглядывала с сомнением.

— Вервульф, тебе придется взять Юни к себе. Сама она не удержится в обычном седле в платье.

— Хорошо, — согласился зверь, вновь превращаясь в человека.

Он поднял девушку и посадил ее боком на коня. Юни судорожно вцепилась в луку седла: с высоты лошадиной спины земля казалась такой далекой и жесткой, а ее насест таким ненадежным. Вервульф только покачал головой, снял подопечную, вскочил в седло сам, а потом поднял девушку, забрасывая рывком себе за спину. Юни крепко обняла оборотня и только после этого почувствовала себя уверенно.

— Я могу создать тебе наряд из огня, — с сомнением проговорила Фалитта, наблюдая за попытками подруги устроиться поудобней. — Но ты его поддерживать не сможешь, а я, если отвлекусь, могу потерять контроль.

Юни с содроганием отказалась. Эльфийское платье — не самый лучший наряд для прогулок по лесу, но это лучше, чем оказаться вообще голой в самый неподходящий момент.

— Ну, если на нас нападут разбойники, это может сработать как отвлекающий фактор, — развеселилась Фалитта, а Ара коротко сказала.

— Разбойников не будет. По тракту идут королевские войска, и многие спешат убраться с их пути. Те же, кто не успел бежать, затаились. Нет, единственную опасность для нас представляют королевские отряды.

На этом обсуждение закончилось. Компания отправилась в путь.

* * *

Двигаться в обход тракта оказалось непросто. Ровные участки поросли густым подлеском, молодые деревца сплетались с кустарниками лещины, образуя непролазный барьер; там же, где удавалось пробраться, путь преграждали овраги.

Ара оказалась незаменимым проводником. Каким-то звериным чутьем она ухитрялась находить торные тропы и прогалины, позволяющие провести лошадей. По ей одной ведомым приметам охотница умела определять направление даже, когда все остальные уже безнадежно заблудились.

К вечеру путешественники валились с ног от усталости. Поели быстро, почти без разговоров, после легли спать.

Утром Юнона проснулась почти первой. Почти — потому что Ары опять нигде видно не было. Видимо их новая спутница была «ранней пташкой». Юни потянулась и выползла из-под плаща. Тихо, чтобы не разбудить остальных, отправилась прочь. Вервульф бдительно открыл глаза, когда она проходила мимо, но девушка отрицательно качнула головой.

Отойдя подальше от лагеря, Юни остановилась, вслушиваясь в лесные звуки. Тихо шелестела листва под ласковым ветерком, жужжали неподалеку пчелы, звонко щебетали птицы в чаще леса. Солнечные лучи проникали сквозь кроны деревьев, теплом касаясь запрокинутого лица.

Болью обожгло трансформирующиеся мышцы; следом тело наполнило ощущение силы и энергии. Белая волчица встряхнулась и метнулась сквозь чащу. Упругие ветки хлестко били по бокам, земля мягко пружинила под подушечками лап. Забывались усталость и обида, страхи и сомнения…

Юнона долго настороженно относилась к своей волчьей сущности, бдительно отмечая любые перемены своего настроения и старательно загоняя волчью природу вглубь. Девушке все казалось, что что-то в ней теперь непременно изменится, что она сама станет другой, непредсказуемой, опасной. То, что восхищало ее в Вервульфе и других оборотнях, в отношении себя пугало. Но время шло, характер Юноны меняться не спешил, и девушка успокоилась. Наоборот, вместе с волчьей шкурой она обретала необыкновенную целостность и уверенность в себе.

Если бы только ее шерсть не была белой, все было бы намного проще.

Бег закончился у лесного озерца — скорее оконца покрытой ряской воды, в которую Латона нырнула не раздумывая.

После волчица лежала на солнышке. Едва шерсть подсохла, Юнона вновь приняла человеческое обличье и сразу почувствовала себя слепой и глухой. Человеческие органы чувств не воспринимали и пятой части того, что было открыто зверю.

Вот и приближение постороннего девушка заметила только, когда под ногой чужака хрустнула ветка. Юни вздрогнула, подскакивая и оборачиваясь, и мысленно отругала себя за беспечность: в каком-то десятке шагов от нее стояла Ара.

Сухая ветка снова хрустнула, когда охотница сошла с нее.

— Не стоит уходить так далеко одной, — девушка села на траву рядом с Юноной, отчего ее черные косы змеями скользнули на грудь. Юни в очередной раз подивилась их толщине и ухоженности: в гладких волосах после прогулки в чаще не запуталось ни листика, ни веточки.

— Я искала, где можно искупаться, — виновато улыбнулась Юни.

Эльфийские ткани были хороши и тем, что грязь к ним не липла. Можно было спокойно валяться на траве, не боясь запачкать платье соком, можно было скакать несколько часов под палящим солнцем — наряд по-прежнему сохранял товарный вид, в отличие от самой Юноны.

— А ты почему чуть свет ушла бродить по лесу? — В свою очередь полюбопытствовала девушка.

— Я люблю лес, — лицо Ары стало мечтательным. — Всегда любила. Могу бродить в нем часами. Но сейчас, — серые глаза остро взглянули на Юнону. — Я предлагаю заняться более продуктивным делом.

— Каким? — Полюбопытствовала девушка.

— Я обещала потренировать тебя с кинжалами, — Ара легко поднялась и протянула руку Юноне.

Хватка охотницы оказалась сильной и уверенной, как она сама. Юни рывком поднялась и полезла в мешочек со своими сокровищами. Оставить их в лагере она так и не решилась: для начала стоило показать древнюю корону друзьям.

— Кинжал — продолжение твоей руки, — два парных клыка молниеносно возникли в ладонях Ары. — Он проникнет туда, куда не дотянешься ты сама. Кинжал — часть тебя. Твой щит. Твой меч.

Юнона, затаив дыхание, следила за движениями охотницы: быстрыми, уверенными, сильными. Клыки в ее ладонях, казалось, жили собственной жизнью, то устремляясь вперед, то разворачиваясь сияющим веером. Острые лезвия проносились опасно близко, но на коже Ары не появилось ни царапинки. Обманчивая легкость движений подчеркивалась тем, что тело охотницы практически не двигалось, только руки порхали, плавно перетекая от одной позиции к другой.

Солнце отразилось от ярко вспыхнувшего лезвия, а Ара приглашающе наклонила голову, молниеносно замерев. Грудь девушки вздымалась лишь чуточку чаще; сама охотница совсем не выглядела уставшей.

Юни обнажила свои кинжалы, становясь против новой наставницы.

— Расслабь руки, — посоветовала охотница. — Кинжалы — часть тебя. Тебе не стоит их бояться.

Юни криво улыбнулась в ответ. Устраивать поединок на коротком холодном оружии ей совершенно не хотелось. Даже с Вервульфом ей было не по себе в спарринге, а ведь названному отцу девушка доверяла больше, чем самой себе.

Под внимательным взглядом серых глаз Юноне на миг стало не по себе: Ара словно считала самые потаенные страхи подопечной. Но «выбивать дурь» в ближней схватке по примеру Владыки Лиорэля охотница не стала.

— Мы с тобой обладательницы клыков, — продолжилась лекция. — Это особое оружие, предназначенное специально для оборотней. Конечно, клыками может пользоваться и обычный человек, но максимальную эффективность клыки обретают в руках Свободного народа. Клыки способны погасить даже магический удар.

Юни кивнула. Что-то подобное говорил и Вервульф.

— Если ты принимаешь силу заклинания на режущую кромку, то заклинание рассеивается. Это очень удобно, когда нападение внезапное, и тебе неожиданно приходится защищаться. Но у этого способа есть существенный недостаток: не вся энергия уходит; какая-то ее часть всегда поглощается лезвием. Со временем излишки исчезают, но, пока идет бой, остается риск, что очередной удар разрушит клык. Именно так во времена Великой войны ломались старинные кинжалы, передаваемые из поколения в поколение. Теперь клыки довольно редки, хотя раньше ими владел каждый оборотень.

— Я слышала, секрет их изготовления утерян, — вздохнула Юни.

— Не уверена, что особый секрет был, — пожала плечами Ара. — Клыки всегда выплавлялись из лучшего металла, и при плавке в них добавлялась кровь будущего владельца, которая и придавала клинку особые свойства. Просто сами оборотни редко владеют кузнечным мастерством, и мало где волки имеют возможность обратиться к мастеру для изготовления подобного оружия. Только и всего.

Девушка перевела дух после длинного объяснения и внимательно посмотрела на Юнону.

— Взять удар на острие — способ самозащиты на крайний случай. Но когда тебе противостоит маг, гораздо эффективнее обратить его же собственную магию против него самого, — Ара повернула кисть с кинжалом, пуская в глаза Юноне солнечный зайчик. — Для этого нужно подставить заклинанию лезвие плашмя. Если ты угадаешь с направлением, то вернешь удар противнику.

— Круто, — признала Юни. — А ты научишь меня такому?

— Будем тренироваться понемногу, но каждый день, — пообещала Ара. — Свои возможности нужно знать досконально: никогда не знаешь, какая малость сохранит твою жизнь.

Девушки переглянулись, и Юни неуверенно подняла руки с зажатыми в них кинжалами. Черноволосая охотница посмотрела на небо, примеряясь к солнцу, а потом махнула рукой, ловко ослепив Юнону очередным ярким бликом.

Играть с солнечными лучами оказалось гораздо интереснее, чем кружить вокруг вооруженного противника. Тем более, у Юноны начало получаться. Достаточно было представить, что солнечный зайчик — это мячик, а зажатый в руке кинжал — ракетка.

Обрывочные воспоминания из прошлого промелькнули и вновь забылись, а охотница остановилась.

— Пока достаточно, — спокойно сообщила она разочарованной Юноне. — Нужно возвращаться к нашим спутникам. У нас еще будет время отточить твои навыки.

Юни заглянула в спокойные серые глаза и медленно кивнула. То, что Ара открыла ей сегодня с такой легкостью, для самой девушки оказалось откровением.

Всю обратную дорогу Юни ковыляла, спотыкалась и мысленно себя ругала. Забежать в глушь на четырех лапах оказалось легко; выбраться из этой глуши на каблуках оказалось непосильной задачей.

Охотница шла чуть впереди, выбирая более-менее удобный путь, и неизменно останавливалась, стоило Юноне в очередной раз запнуться или зацепиться за ветки подолом. Сама Ара шагала легко и уверенно: Юни даже залюбовалась, украдкой рассматривая проводницу. Высокая — на полголовы выше Юноны, сильная и гибкая, по лесу охотница передвигалась с такой грацией, что заросли, казалось, сами расступались перед ней. Спокойствие, уверенность, сдержанность нашли в Аре свое воплощение; даже улыбка девушки — редкая гостья на ее лице — была ровной, лишенной веселья, чуть грустной, хотя и теплой.

Юни зацепилась ногой за корень и чуть слышно зашипела от боли в лодыжке.

— Мы уже почти пришли, — не оборачиваясь, бросила Ара.

— Угу, — проворчала Юнона, досадуя на саму себя.

И чем она думала, когда мчалась сломя голову через лес? Уж точно не о том, как будет ковылять назад на каблуках!

Ара, пригнувшись, поднырнула под ветку, и вскоре вернулась, держа в руках тушку зайца.

— Вот, поймала, пока бродила по окрестностям, — девушка подкинула добычу в руке, снова шагая вперед. — Если добавить в кашу, будет вкуснее.

— Ара, — тихо позвала Юни, бросив в спину девушки любопытный взгляд.

— Да?

— А почему ты выбрала себе такой странный род занятий? Ну, в смысле, стала охотиться?

— Как-то так само сложилось, — Ара, не оборачиваясь, пожала плечами. — Лес всегда мог меня прокормить. Мой отец тоже был охотником.

— Это он тебя всему научил?

— Нет, — голос Ары звучал абсолютно равнодушно. — Что-то мне показали друзья, но большей частью я набивала шишки самостоятельно.

— Твой отец не одобрял твоего выбора? — осторожно спросила Юни, отметив, что об отце Ара говорила в прошедшем времени.

— Он не одобрял меня, — голос охотницы звучал отстраненно, но к собеседнице она не поворачивалась, продолжая идти вперед.

— Я уверена, что в тайне он гордился тобой, — проворчала Юни, отдирая подол платья от куста репейника. — Любой бы гордился такой дочерью.

— Возможно.

Юни озадаченно уставилась в спину собеседнице, потом мысленно обругала себя. Конечно, сколько можно забывать, что она не в Нарванне, и здесь в этом мире и этом времени приняты совершенно иные стереотипы! Наверняка, в Лонгрии немыслимо, что женщина выполняет мужскую работу вместо того, чтобы вести дом и нянчить детей. Скорее всего, и отец Ары не особо восхищался силой и смелостью дочери, предпочитая, чтобы та вышла замуж и стала покорной женой. Саму Юнону от предвзятого отношения местных спасал только статус спутницы божественной посланницы, и то в Сарсхолле на нее посматривали кто завистливо, кто возмущенно.

— Прости, — повинилась она. — Я не подумала, что ты сильно отличаешься от своих сверстниц. Ты ведь не отличаешься покладистостью характера, раз выбрала себе такое увлечение.

Ара бросила удивленный взгляд через плечо.

— Странно, что ты пришла к подобным выводам. Нет, все гораздо проще. Мы с отцом никогда не ладили. Он перевез нас с матерью из одной деревни в другую, когда я была еще совсем маленькой, но так и не прижился на новом месте. Отношение к нему сказалось и на мне. Отец был угрюм и нелюдим, не сдержан на словах, соседей он не любил и не скрывал этого. Друзей у него не было, с работой тоже не ладилось: охотников хватало и без него — из «своих». Домашние заботы свалились мне на плечи, едва я немного подросла. Отцу это было удобно, иначе, думаю, он давно бы сговорил меня замуж. Меня тоже сватать не спешили — отношения со сверстниками у меня не задались. Так мы и жили, все дальше и дальше удаляясь друг от друга. Иногда мы не разговаривали целыми днями. Меня это полностью устраивало.

— Это ужасно, — поежилась Юни. — И ты не попробовала ничего изменить?

— Ну почему нет? — Ара усмехнулась. — Я никогда не проявляла свой протест открыто. Просто в один день чаша моего терпения переполнилась, и я ушла.

— Ты сбежала из дома? — Ахнула Юни.

Теперь становилось понятен и откровенно бедный наряд охотницы, и отсутствие вещей, и даже эта неожиданная встреча, произошедшая так далеко от людских поселений.

— Неужели это звучит так страшно? — Ара рассмеялась тихим звенящим смехом. — Это было давно, очень давно. В тот день я изменила свою судьбу, но ни о чем не жалею. Разве что о совершенных по неопытности ошибках, за которые пришлось дорого платить.

— После твоего побега тебя подобрали оборотни?

— Они меня, — вздохнула Ара и чуть слышно добавила. — Или я их.

* * *

— Где вас носит?! — Было первыми словами, которыми встретила вернувшихся девушек Фалитта.

Вервульф только бросил на них изучающий взгляд и тут же расслабился.

— Мы тренировались, — укоризненно напомнила Юни.

Она отослала Лану к друзьям, едва Ара потревожила ее уединение, так что те вполне могли не волноваться.

— Что, два часа?!

— Ну, нам же еще надо было вернуться! — Подруги обменялись выразительными взглядами, и Фалитта успокоилась.

— Могли бы и поторопиться, — проворчала она напоследок.

Стремление Юноны сохранить свою тайну Фалитта уважала, хотя и не понимала.

Место ночлега друзья покинули только к полудню: поздний завтрак сам собой перешел в ранний обед. Дорога не стала легче, но путники уже немного приноровились пробираться через чащу. По расчетам Ары дня через четыре лес должен был закончиться.

Охотница сдержала слово: она занималась с Юноной не менее часа утром, а иногда и вечером на привале. Фалитта наблюдала за тренировками со скепсисом, но даже она не могла не признать: Юнона стала гораздо увереннее в обращении со своим оружием. По крайней мере, когда Вервульф подменял Ару в ближней схватке, девушка уже не пятилась от названного отца, а вполне успешно вспоминала вдолбленные в нее Лиорэлем приемы.

А утром шестого дня, как и предсказывала Ара, компания выбралась на опушку в нескольких верстах от королевского тракта. Впереди расстилалась равнина.

— Если возьмем чуть севернее, — задумчиво предложила юная Кобра, крутя в руках трофейную карту. — К вечеру выйдем к Квентвиллю. Это город?

— Городишко, — поправила Ара. — Через Квентвилль проходит королевский тракт, и там же расходятся дороги еще в паре направлений. Это скорее гарнизон, чем торговое место, но путники там обычное дело.

— Горячая вода, постель и нормальная еда? — Выдохнула Юни. — Мы же заедем туда? Правда? Ну, давайте же!

— По крайней мере, попробуем разжиться сменной одеждой, — со вздохом согласилась Фалитта.

Места большого скопления людей она избегала, а все вышеперечисленное можно было получить по первому требованию в посвященных ее матери святилищах. Но, ведь узнал откуда-то король о появлении посланницы в Лонгрии, и узнал гораздо раньше, чем друзья добрались до Сарсхолла. А, значит, следовало и дальше двигаться вперед тихо и незаметно, по возможности не привлекая к себе внимания.

Ара не высказалась ни за, ни против, безошибочно устремив взгляд строгих серых глаз туда, где находилась невидимая крепость.

Немного покружив, компания выбралась на покинутый несколько дней назад королевский тракт, где коней уже можно было пустить вскачь. Вооруженных отрядов сегодня им не встретилось — видимо основная часть войск успела пройти. Отдельные же путешественники, покидавшие Квентвилль и, наоборот, державшие туда путь, компанией особо не интересовались, тем более девушки скрыли лица и фигуры под бесформенными плащами.

Квентвиль возник на горизонте темным пятнышком, потом разросся вширь крепостной стеной, над которой поднимались смотровые башни. На некотором отдалении от городской ограды теснились халупы тех, кто обеспечивал город мясом, хлебом и овощами. Располагались они достаточно близко, чтобы при возникновении угрозы их обитатели успели скрыться под защитой городских стен, но и достаточно далеко, чтобы под покровом дыма от пожарищ враг не мог застать защитников врасплох.

Городские ворота были открыты, миновать их удалось без особых сложностей — всего-то уплатили по монетке за каждого, да по две за лошадей. Внутри пришлось спешиться: городские правила были общими для всех. Юни и Фалитта с интересом вертели головами по сторонам, хотя смотреть было особо не на что: узкие грязные улицы, серая одежда горожан, обшарпанные дома — Квентвилль не относился к процветающим городам, являясь скорее неким перевалочным пунктом, в том числе для королевских войск.

Вервульф в городе помрачнел и напрягся. Ведя под уздцы лошадей, он ненавязчиво контролировал своих спутниц. Узнав еще у стражника на воротах, где можно остановиться на ночь, сейчас он уверенно вел компанию к рекомендованному трактиру.

Юни и Фалитта следовали за ним в состоянии радостного возбуждения. Пусть Квентвилль выглядел не шикарно, но даже дочери Огненной Кобры Нарваннской хотелось освежиться иначе, чем в пламени от костра.

Ара шла замыкающей. Удивительно, но в городе поведение охотницы резко изменилось. Она сгорбилась, кутаясь в плащ, будто ей было не по себе. Заметили это, к сожалению, не только ее попутчицы.

— Эй, красотка, скрась мне ночку, — развязно захохотал полупьяный детина, подобравшись к девушке со спины и грубо просунув руку под завязки ее плаща.

Юни и Фалитта только ахнули. Реакция Ары была молниеносной. Резко дернув ногой, она впечатала сапог в ступню негодяю. Левый локоть одновременно ударил назад, заставляя мужчину разжать хватку, а сама девушка качнулась вперед, разворачиваясь к обидчику и выхватывая кинжал. Отточенное лезвие замерло в волоске от горла мерзавца.

На улице воцарилась тишина. Все действия девушки заняли от силы несколько секунд; мужчина, упустивший аппетитную жертву, только беспомощно разевал рот, а глаза Ары смотрели настолько жестко и непримиримо, что Юни испугалась за мужика.

— Еще раз посмеешь так обратиться к женщине — пожалеешь, — негромко проговорила Ара, вопреки чужим опасениям не ставшая немедленно убивать нечестивца.

Она качнулась назад, одновременно пряча кинжал и снова запахивая плащ, и, только выдержав дистанцию, развернулась к неудачливому налетчику спиной.

Инцидент не забылся: хотя Юнона и Фалитта переместились поближе к охотнице и начали забрасывать ее малозначащими вопросами, та так и осталась напряженной, отвечая односложно, а то и вовсе молча в ответ. Немного расслабилась Ара, только переступив порог трактира.

Юни зато пребывала на вершине блаженства: горячая мясная похлебка таяла во рту, причем проголодавшиеся спутники от девушки не отставали, а в двух снятых комнатах наверху уже были подготовлены тазы и кувшины с горячей водой. Смыв же с себя дорожную грязь и растянувшись на свежих простынях, девушка и вовсе была готова застонать от удовольствия. Все проблемы, все тревоги, все обязательства — завтра!

* * *

Таверна «Мертвый рыцарь» находилась на окраине Квентвилля, что привлекало сюда публику определенного склада. Здесь встречались, чтобы покутить, найти компанию на ночь, весело, хотя и не очень безопасно провести время. И только хозяин «Рыцаря» знал, сколько сомнительных сделок было заключено под крышей его детища.

В таверне сегодня было людно, но потемневший от времени и грязи стол в дальнем углу оставался пустым. Почти пустым, если не считать одинокого мужчину, севшего на лавку спиной к добрым людям, собравшимся после тяжелого трудового дня отдохнуть и расслабиться. На одиночку косились с недоумением, но градус веселья еще не достиг того уровня, когда начинают чесаться кулаки, и лучшим кандидатом для разминки является бирюк-чужак. Широкий разворот плеч и ножны за спиной пока остужали особо пылких; одежда мужчины была пыльной и непритязательной, а судя по тому, что за пару часов перед ним сменились от силы две кружки, карманы незнакомца были удручающе пусты.

Сам чужак остро ощущал на себе бесчисленные любопытные взгляды, безошибочно чуя, что опасности ему они пока не несут. Вкус напитка он едва чувствовал, да и голоден не был, и давно бы покинул это презренное людское скопище, если бы не один любопытный разговор.

Подвыпившая компания сидела за соседним столом. Путнику не требовалось оборачиваться, чтобы подсчитать: сидят пятеро; у заводилы голос хриплый, возмущенный. Пара совсем юнцы, только потявкивают, да старшим в рот заглядывают. Басовитый гигант в этой компании служит больше для устрашения, но при необходимости кулак у него крепкий; остальные предпочитают ножи. У наводчика голос вкрадчивый с убеждающими нотками; человечек щуплый да сутулый. Дела, которыми промышляла компания, едва ли были совсем уж незаконными: городок маленький, слухи пойдут — не отмоешься, хорошо, если ноги унести успеешь. Но за околицей вдали от посторонних глаз эти люди могли представлять нешуточную опасность для одиноких путников.

Эти предположения мало заботили одинокого чужака. По большому счету он и сам бы с удовольствием встретился бы со всеми пятерыми подальше от чуждых ему закона и морали. Вовсе не потенциальная опасность заставляла его вслушиваться в тихий разговор.

— Судите сами, — вкрадчиво говорил один голос. — Девок три, а мужик их провожает один. Выйдем пораньше, да встретим их за воротами.

— И у девок может быть оружие, — гудел осторожный бас.

— Хи, — фыркал кто-то. — Бабы, что с них взять. Увидят нас, сами свои ножички побросают.

— А мы уж их не обидим, — угодливо хихикал кто-то из молодняка.

— Как хотите, а чернявая моя, — сипло пообещал предводитель. — Она еще пожалеет, что такой борзой была.

— А мне рыжуха больше по нраву, — мечтательно поддакнул кто-то.

Кто из них — чужаку было без разницы. Все необходимое для себя он услышал. Мужчина одним глотком осушил свою кружку, кинул пару мелких монет на грязную столешницу и поднялся. По путнику мазнули несколько взглядов, когда он зашевелился; когда же одиночка подошел к компании завсегдатаев, в таверне даже разговоры примолкли.

— Прошу прощения, — голос чужака звучал тихо и бесстрастно. — Я хочу кое-что у вас спросить.

Насторожившиеся мужчины, в оценке которых чужак совершенно не ошибся, переглянулись, а потом их главный презрительно прохрипел.

— Можешь и спросить. А вот ответить ли — мы еще подумаем.

— Девушка, о которой шла речь, — незнакомец не пожелал заметить неприкрытой угрозы и пожелания убираться. — Она высокая, сероглазая, взгляд прямой, уверенный, волосы заплетает в длинную черную косу?

— Мож тебе еще и сказать, во что она была одета? — Хохотнул главный, скрывая недоумение и раздражение за хамством.

— Это не важно, — бесстрастно проговорил чужак, выбрасывая вперед руку. — Благодарю.

Завсегдатаи таверны не сразу поняли, что произошло, а осознав, с криками повскакивали с мест. Им было не привыкать к дракам, после которых участник-другой уже не вставали, так что простым видом крови их было не напугать. Но кое-что и им оказалось в новинку.

Чужак равнодушно отряхнул ладонь, а живой еще мгновение назад мужчина с хрипом скорчился у его ног на полу, рефлекторно пытаясь заглотить хоть каплю воздуха в перебитое горло.

* * *

Проснувшись, Юни обнаружила, что их с Фалиттой оставили одних. Вервульф и охотница, как и было оговорено накануне, ушли ни свет, ни заря пополнить припасы и раздобыть одежду. Вчерашний инцидент показал, что Ара в мужском наряде в городе выглядит также чужеродно, как Юнона в бальном платье в лесу.

Охотница, правда, пыталась отнекиваться, поэтому юная Кобра со словами «сам разберешься» просто вручила кошель Вервульфу. Самой Фалитте было проще в разы: как дочь огненной Богини она творила свои наряды прямо из огня, прихотливо меняя их по своему желанию. В любом случае, ее дорожное платье с глубокими разрезами по бокам широкой юбки в пол, надетое поверх штанов, чрезмерного внимания не вызывало.

Юни подошла к окну, с трудом подняла тяжелые ставни и присела на подоконник. Квентвилль давно проснулся и теперь гудел, как потревоженный улей. Когда по улице прошел третий отряд стражи за четверть часа, девушка заподозрила неладное.

— Фолл?

— Пойдем вниз, — предложила юная Кобра, заглядывая через плечо подруги. — Позавтракаем и, заодно узнаем, что всколыхнуло этот милый сонный городок.

Внизу девушек ожидал сюрприз: общий зал оказался пуст, ведущие на улицы двери были заложены массивным брусом. Отиравшийся у барной стойки вышибала направился к подругам, стоило им спуститься с внутренней лестницы.

— Закрыто, леди, — басовито прогудел он. — Вернитесь в свои комнаты.

— Как это понимать? — Фалитта надменно вскинула бровь. — Мы собирались позавтракать в общем зале.

— Сожалею, леди, сегодня не рекомендуется, — развел руками вышибала. — Всем постояльцам разносят еду по комнатам.

— Но вчера мы спокойно ужинали здесь, — переглянулась с подругой Юнона.

— Прошу прощения, леди, — к девушкам быстрым шагом приближался хозяин. Вышибала, повинуясь его жесту, мгновенно исчез. — К сожалению, сегодня для посетителей закрыты все трактиры и таверны — распоряжение начальника гарнизона, сира Майса.

— Это поэтому по улицам ходят вооруженные отряды стражи?

Трактирщик кивнул. Сквозь профессионально-вежливое выражение его лица явственно проступала досада. Трактир в центре города, тем более такого маленького и захолустного, открывается не столько для путешественников, сколько для своих — собраться после трудового дня, обменяться новостями. Только за сегодня владелец «Королевского приюта» терял немаленькую сумму.

Фалитта быстро это ценила. В ее изящных пальцах многообещающе блеснула золотая монета.

— Прошу вас, сир, — девушка намеренно польстила обращением трактирщику, не тянувшему выше простого сара. — Вы же не оставите в неведении двух беззащитных девушек…

— Это не очень приятная история, — монета испарилась, едва коснулась ладони хозяина. — Не для нежных девичьих ушей.

Фалитта понятливо добавила еще монету. Юни мысленно только хмыкнула: похоже, она рано взялась жалеть трактирщика — за неполную минуту тот сделал полдневной выручки, если не больше.

— Я только прошу учесть, леди, — хозяин «Приюта» заговорщически понизил голос. — Я это все от свояка слышал, а у того брат стражником в ночную смену работает, так вот он и рассказал: этой ночью в нашем тихом Квентвилле поймали альфа!

— Кого?! — Хором выдохнули девушки.

Юноне почему-то в воображении нарисовался сидящий в городской тюрьме Лиорэль.

— Ну, может, не альф, — прошептал трактирщик. — Но то, что этот тип имеет отношение к Добрым Соседям так же истинно, как то, что я владелец «Королевского приюта» уже семь лет!

— Как же его поймали?

— А он вчера в «Мертвом рыцаре» человека убил, — гордо сообщил трактирщик, будто лично инструктировал альфа, как попасться.

— И на этом основании убийцу причислили к альфам? — Скептически хмыкнула Фалитта.

— Да вот, леди, вы уж поверьте, у «Мертвого рыцаря» репутация да завсегдатаи не очень, не чета нашему заведению; уж мы-то постояльцев уважаем, о комфорте их заботимся, да всякую шушеру вороватую гоняем, а там, на окраинах всякого отребья хватает.

Фалитта рассеянно кивала головой.

— Впрочем, и в «Рыцаре» свои понятия есть, — закруглился хозяин. — Кулаками махать — пожалуйста, только расплатиться потом не забудь. А вот поножовщина, да разборки — нет; будь добр, на улицу выйди, да свои дела там решай.

Юни тихо хмыкнула, выражая свое отношение к принятым в этом городишке «порядкам».

— Так вот, публика там разная собирается: леди с такой лучше и не встречаться. Вчера людно было, на одного из посетителей никто и внимания не обратил. По виду наемник наемником, при оружии, но не при деньгах. За выпивку заплатил, так что никто его не погнал, хотя стол он занял целиком, да сидел тихо. А вот потом страсти начались: сидел этот наемник, сидел, да потом ни с того, ни с сего, на Тощего Билла кинулся, да глотку ему вырвал. Голыми руками!

— Как это?! — Ахнули девушки, а польщенный такой реакцией трактирщик продолжил.

— Ну, от подробностей я вас, леди, избавлю, не для ваших они очаровательных ушек. Уж не знаю, на что этот тип рассчитывал, только уйти ему не дали. Народ в «Рыцаре» не робкого десятка отирается, а Тощий со многими дела водил. Свалили убийцу всем миром — стражники едва отбили, чтобы в тюрьму волочь. Думали, так в застенках и окочурится, так нет, живехонек! Вот и кто он после этого, как не альф?

Юни нахмурилась. Ее воображение к цепям на Лиорэле добавило еще и заплывший фингал под глазом. Удовлетворения от мысли о настигшем ее мучителя возмездии девушка почему-то не испытала.

— Что с ним теперь будет?

— Ну, суд в данном случае не требуется, — ухмыльнулся трактирщик. — Так что казнят гаденыша сегодня в полдень во славу Великой Богини!

— И что же ожидает это… существо? — Юни игнорировала украдкой подаваемые подругой знаки.

— Был бы обычным убийцей — повесили бы, — пожал плечами трактирщик. — А здесь обещают костер. Мол, чтоб божественный гнев стер с лица земли этого выродка.

— Костер? — Многозначительно переспросила Юнона.

Даже Фолл прислушалась с интересом.

— Да, — с жаром закивал трактирщик. — А перед этим четвертование!

— Не перебор ли? — Скривилась Юнона.

— Да как бы мало не оказалось, — возразил трактирщик. — Говорили, что приговоренный когда его у толпы в трактире отбили, еле дышал. Его в камеру закинули, да повезло, заковать не поленились: думали, он к утру окочурится, и вешать будут уже труп — в назидание. Так этот гаденыш, пока про него все думать забыли, успел оклематься, да одну цепь почти порвать. Хорошо, заметили вовремя, а то бы он и дверь вынес да скрылся бы. Ну, ничего, после того, как его на несколько кучек поделят, да все части сожгут, каждую на отдельном костре, никакая живучесть этого мерзавца не спасет!

Девушки выразительно скривились.

— Кстати, леди, — заговорщически подмигнул трактирщик. — Не желаете ли посмотреть на казнь с удобных мест? У моей свекрови как раз окна на площадь выходят, уж за символическую плату она с радостью пустит двух леди. Видимость прекрасная, все соседки к ней обычно бегают.

— Не интересуемся, — отрезала Фалитта.

Говорить было больше не о чем. Девушки вернулись к себе с собранным для них трактирщиком подносом.

— Что будем делать? — Тихо спросила Юни, едва за подругами закрылась дверь.

— А надо ли? — Фолл была задумчива, на лбу залегла складка. — Ты же слышала слова трактирщика. Это существо убийца.

— И мы просто сделаем вид, будто ничего не было?

Вопрос дочери Кобры не понравился. Она уселась на стул и мрачно уставилась на подругу.

— Почему тебя так волнует судьба приговоренного? Ты тоже считаешь, что это эльф?

— Нет, — качнула головой Юни. — Во всяком случае, я знаю только одного эльфа, способного спокойно сунуться в человеческие земли. Но так глупо подставиться? Зачем?

— Положим, в Лонгрии находится не один десяток шпионов из Аванталиса, — фыркнула юная Кобра. — Но я почти уверена, что к Аванталису наш подследственный отношения не имеет.

— Это может быть оборотень, — тихо проговорила Юни, припоминая слова трактирщика о потрясающей регенерации пленника.

— Или пес, — жестко парировала дочь Богини.

— Это не пес, — Юни припомнила рассказы Ары и некоторые из воспоминаний Киэ'Ланарт. — Пес стравил бы там всех так виртуозно, что одним трупом дело бы не закончилось. И взять бы пса не удалось бы при любом раскладе.

— Ты собираешься вмешаться, — Фалитта недовольно поджала губы, осуждающе глядя на подругу.

— Я не могу пройти мимо, — со вздохом призналась Юни. — Что-то надвигается. Что-то происходит между людьми и Добрыми Соседями — что-то нехорошее.

— А тебе больше всех нужно?

— Я должна предотвратить возможную войну, — Юни прикусила губу. — Это было условие, на котором Изначальная Тьма позволила мне спасти Линдвурна.

— Нехило мы вляпались, — присвистнула юная Кобра.

— Я, — поправила Юнона. — Про остальных речь не шла.

— Юни, — укоризненно напомнила Фалитта. — Я считаю тебя своей подругой. Неужели ты думаешь, что я брошу тебя одну в таком деле? Как тебе не стыдно!

Юни благодарно улыбнулась и обняла юную Кобру. Та смутилась.

— Итак, — подытожила Фалитта. — У нас около часа, чтобы решить этот вопрос. Вервульф нас не поддержит; перед Арой не хочется светиться, так что нужно разобраться, пока наши спутники закупаются. Времени в обрез. Как мы попадем в темницу? Как вытащим узника? Куда его потом денем? Думай, Юни, твоя, в конце концов, затея!

Юнона кивнула. В голове у нее уже начали оформляться наметки плана.

* * *

Темнота не доставляла узнику ровным счетом никакого беспокойства: в тесной камере все равно не на что любоваться, а чтобы досадовать на себя самого, свет не нужен.

Потерпеть поражение от кучки вчерашних крестьян — это даже не позор. После такого остается только сложить лапки да покорно отправиться в небытие. Об уготованной ему участи пленник знал — его на этот счет просветили одним из первых. Стражники явно хотели позлорадствовать, но в этом случае, реакция бывшего наемника их разочаровала. Где уж было знать этим людям, что их случайную добычу такими мелочами не пронять.

Голова до сих пор слегка гудела — у того, кто свалил наемника накануне, была тяжелая рука. Это вгоняло в состояние отстраненного равнодушия. Впереди вырисовывались целых два пути, каждый из которых вел через запертую наглухо дверь и различался только количеством пролитой крови. Нахлынувшие на узника меланхолия и созерцательное настроение совершенно не мешали тому машинально раскурочивать уже вторую пару кандалов. А там… Может и появится желание залить этот городишко кровью, расплачиваясь за неожиданное унижение.

Узник закрыл глаза и насторожился. Что-то менялось прямо здесь и сейчас, рядом с ним. Пространство разрывалось, впуская в ставший привычным мрак кого-то постороннего.

— Уй! — Приглушенный возглас и дребезжание задетой жестяной миски раздались одновременно.

Темноту разогнал белый огонек, ударивший по отвыкшим глазам яркой вспышкой. Узкая ладошка прикрыла сияющий шарик, и узник, проморгавшись, сумел рассмотреть незваного гостя.

Гость оказался девушкой: невысокой, худощавой, облаченной в нарядное шелковое платье и туфельки на каблуке. Русые волосы собраны в растрепанную косу, лоб нахмурен, взгляд исподлобья, губы прикушены. Стояла незнакомка близко, но так, что сразу не дотянуться. Осторожна, пусть даже пленник, прикованный цепями, не вызывал опасения.

— Кто ты? — Напряженно поинтересовалась девушка.

— Могу задать тебе этот же вопрос, — лениво откликнулся узник.

— Вообще-то в твоих интересах не темнить!

— Откуда тебе знать, что в моих интересах?

— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — Тихо возмутилась незнакомка.

— Ты всегда бесишься, когда не получаешь ответа? — Передразнил заключенный.

— Тьма! — Резко выдохнула гостья. — Ты в курсе, что очень скоро тебя поведут на казнь? Точнее, скорее потащат, учитывая твое крайне побитое состояние.

Узник мысленно усмехнулся. Кривить в усмешке губы было еще больно, кроме того, засохшая на лице кровь неприятно стягивала кожу.

— В курсе.

— Я могу тебя вытащить.

— Зачем? — Нет, что-то подобное бывший наемник предполагал, но если девчонку застукают в камере, на эшафоте будут ждать уже двоих. Интересно же, на какую награду она рассчитывает. А еще — откуда она знает, к кому пришла?

— Затем, что я могу помочь, — ответ девицы серьезно выбил узника из равновесия. Так же, как и ее встречный вопрос. — Но, сначала ответь: ты человек?

Бывший наемник только выразительно хмыкнул.

— Пес?

— Нет, — веско обронил пленник.

— Оборотень? — Прищурилась девушка.

— Нет.

— Эльф?

— Слушай, девочка, — вот с остроухим народцем бывшего наемника еще ни один самоубийца не сравнивал. — Я ведь и оскорбиться могу!

— То есть, ты не из Аванталиса? — Зачем-то уточнила девчонка.

— Так этот осколок все еще цел? — Искренне изумился узник.

Девушка кивнула и шагнула вперед, словно приняв решение. Тон ее голоса тоже изменился, став из настороженного деловым.

— Ладно. Времени мало. Я тебя вытащу, только ты делаешь все, что я скажу. Надо только что-то сделать с цепями.

Узник только вскинул брови: девица на полном серьезе полезла ковырять кандалы кинжалом. Пришлось вмешаться: поддавшийся наручник лопнул, стоило напрячь мышцы, а дальше уже дело техники.

Незнакомка только сглотнула, глядя, как избитый до полумертвого состояния узник рвет тюремные оковы голыми пальцами.

— Готово, — насмешливо отчитался тот, брезгливо стряхивая на пол оставшуюся от кандалов бахрому. — Можешь спасать меня дальше.

— Полный Балрог! — Вполголоса ругнулась спасательница, копаясь в мешочке, привешенном на поясе.

Мешочек явно был забит какими-то ненужными вещами; во всяком случае, искомое незнакомка вытянула не сразу. Узник с любопытством уставился на извлеченное огниво и пучок соломы, а девица тем временем попыталась высечь искру. Искра то отказывалась вообще появляться, то мгновенно гасла. Девушка тихо ворчала под нос и предпринимала новую попытку.

Бывшему наемнику это быстро надоело: он отобрал у девчонки огниво, высек искру, поджег солому и вручил девушке быстро сгорающий пучок.

— Ну и что дальше? — Голос мужчины звучал даже кротко и почти без издевки.

— Дальше? — Девица с сомнением посмотрела на солому, уронила в развязанный мешочек огниво, сунула догорающий «факел» в руки узнику и с сомнением заявила.

— В общем, что бы ни случилось, не выпускай моей руки!

С этими словами она одной рукой сжала ладонь узника, а другую бесстрашно сунула прямо в огонь.

Бывший наемник успел только ругнуться сквозь зубы и крепко притянуть к себе тело девчонки — частично, чтобы не сбежала, частично, чтобы замаскировать себя при переходе. А потом все поглотил огонь — жгучий, обжигающий, ужасающий, но полностью покорный чужой воле.

Мгновения, которые длился перенос, бывшему узнику показались вечностью. Пожалуй, если что и могло вывести его из равновесия, так это невозможность контроля над ситуацией и зависимость от чужой воли. Но все когда-нибудь заканчивается: пламя опало вниз, выпуская обнявшуюся парочку из огненных объятий.

— А-а-а! Чудовище! — Истошный крик резанул по ушам.

Наемник поморщился, отстраняя девушку и оглядываясь. Вынесло их на лесную опушку, к костру не то охотников, не то лесничих. Пара мужчин опрометью мчалась прочь, только пятки сверкали. Костер недовольно трещал, стреляя искрами и ощутимо припекая ноги. Беглец поспешил осмотреться, но угроз не заметил: мирная лесная опушка, следов жилья не видно, единственные представители рода человеческого уже скрылись из глаз.

— Где мы? — Обратился он к девчонке, возмущенно таращившейся в костер.

— Понятия не имею, — легкомысленно пожала плечами та. — Моей задачей было вытащить тебя. Дальше уж как-нибудь сам.

— Почему?

— Слушай, — девушка смутилась. — Извини, конечно, но я ничем тебе больше помочь не смогу.

— Почему ты мне помогла? — Терпеливо пояснил наемник. — На какую награду ты рассчитывала?

— Награду? — Девчонка насмешливо фыркнула. — Ты себя со стороны видел, герой? Тебе бы умыться, чтоб людей не пугать. А вообще, — она резко стала серьезней. — Я помогла бы любому. Я просто стремлюсь не допустить войны между людьми и теми, кого нельзя таковыми назвать.

— Война — это же прекрасно, — искренне удивился мужчина. — Война меняет облик мира, срывает маски, обнажает потаенные стремления. Впрочем, это твое дело. Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но… Спасибо.

Он коротко склонил голову, развернулся и зашагал прочь. Девушка едва успела проводить его взглядом: притихшее было пламя в костре взвихрилось, вскинулось и обхватило ее талию огненным жгутом.

Когда огонь опал, Юнона вновь оказалась в комнатке на втором этаже «Королевского приюта».

— Чтоб я еще раз тебя послушалась! — Разъяренная Фалитта отшвырнула на стол догоревшую свечу.

— Да, ладно тебе, Фолл, — Юни, наоборот, была довольна. — Все прошло как нельзя лучше! Никто даже не заметил, что мы вытащили этого типа. Убежавшие с воплями охотники не в счет — им никто не поверит. Я надеюсь, уж на то, чтобы снова не вляпаться в историю, у нашего знакомого мозгов хватит.

— Хватит, — нервно рассмеялась юная Кобра. — Ему всего хватит! Нет, ну чтобы я еще раз поддалась на твои уговоры!

Девушка нервно забегала по комнате, потом остановилась и обвиняюще ткнула в Юнону пальцем.

— Ты хоть в курсе, кого мы с тобой, так сказать, спасли от смертной казни?

— Без понятия. Он как-то не откровенничал, — Юни сбросила туфельки и с ногами забралась на кровать. — Обычный охотник или наемник: высокий, накачанный, плечи широкие, волосы черные, жесткие. Лицо я особо не рассмотрела — там все распухло и кровью запекшейся залито. Да что я рассказываю — ты ведь сама все видела: ведь смотрела же через огонь, хотя выходить и не стала!

— Это был демон.

— Кто?

— Демон! — Рявкнула Фалитта, нервно заламывая руки.

— И что?

— Как что?! — От неожиданности дочь Богини даже успокоилась и ровно пояснила. — Юни, это не человек и даже не эльф! Боги и демоны недолюбливают друг друга, мягко говоря. Божественные сущности тяготеют к созиданию. Демоны же, наоборот, заточены на разрушение. Не потому что злые или еще что, нет. Они прирожденные бойцы, убийцы, охотники; им нет равных в военном деле. Эти твари невероятно сильны, как физически, так и магически, особенно высшие, те, которые имеют антропоморфный облик и сознание. Низшие просто опасные животные, кровожадные и гадкие, но с ними может справиться и обычный человек. А вот высшие… Они коварны, непредсказуемы и жестоки. Один архидемон способен, не особо напрягаясь, в одиночку разрушить целый город.

Юни вспомнила, как узник голыми руками рвал свои кандалы, но справедливости ради все-таки напомнила.

— Сомневаюсь, что высшему демону, способному разобрать по камушку этот городок, мог бы спокойно настучать по голове какой сброд в низкопробной забегаловке.

— Слабый демон? — Усмехнулась дочь Богини. — Таких не бывает. Нам не стоило вмешиваться: скорее всего, никакой казни сегодня бы не было. Демон пробил бы себе путь на свободу, не считаясь с количеством убитых.

— Тем более, мы все сделали правильно, — уверенно заявила Юни. — Мы спасли, если не несправедливо обвиненного нелюдя, то людей, которые могли пострадать от его действий.

— Мама будет в ярости, если узнает, что на ее территории бродит демон, — вздохнула Фалитта, сгорбившись. — А если она выяснит, что в его появлении повинна я…

Подруги переглянулись, безмолвно призывая друг друга хранить тайну. Юнона тоже предполагала, что Вервульф за подобную выходку не погладит ее по голове. Теперь бы еще тихо смыться из Квентвилля, пока о побеге узника не стало известно…

Глава 20. Холодный прием

Блэкстон возник перед спутниками к исходу недели. Крепость квадратным серым пятном лежала среди пологих покрытых куцыми рощами холмов. В ней не было ни изящества, ни монументальности, и лишь одна деталь выделяла Блэкстон из безликого множества других форпостов, раскиданных по Лонгрии, — здесь находился король. Об этом свидетельствовали флаги, развевающиеся над сторожевыми башнями, на это указывал королевский штандарт у ворот.

Вокруг не было поселений — Блэкстон стоял особняком, и от ближайшего городка его отделяло не менее четырех миль. Там же квартировались еще не ушедшие на северо-восток отряды, а связь войск и высшего командования поддерживалась благодаря десяткам гонцов, развозящих приказы короля из ставки.

— Приехали, — по мере приближения конечной цели путешествия у посланницы Богини портилось настроение.

Она нервно огладила пышную юбку своего наряда, коснулась тяжелых золотистых прядей, рассыпавшихся по плечам, и послала коня вскачь. Остальные последовали за ней.

Маленькую кавалькаду заметили издалека — к крепости компания приближалась под звонкую перекличку рогов. Въезд в Блэкстон был выдвинут вперед под защитой двух приземистых башен; мост через ров с водой был опущен на массивных цепях, а решетка, наоборот, поднята. Гостей встречали, но как-то не очень дружелюбно: стоило миновать подъемный мост, и выехать в каменный колодец двора, как новоприбывших окружил отряд стражи, облаченной в одинаковые кольчуги с темно-синими плащами. Наконечники их пик недвусмысленно покачивались над головами чужаков.

Девушки переглянулись. Ара и Фалитта грациозно соскользнули с лошадиных спин; Юноне спешиться помог Вервульф: хоть для нее и удалось подобрать дорожный наряд, от привычного мужского костюма он все равно резко отличался.

— Кто вы и с какой целью прибыли в Блэкстон? — Зычно вопросил шагнувший вперед мужчина, едва девушки скинули капюшоны своих плащей.

Судя по богатой одежде из расшитого золотом бархата и перевязи с мечом на боку, это был кто-то из придворных короля, а не из военных чинов. Фалитта окинула мужчину оценивающим взглядом и гордо шагнула вперед.

— Я посланница великой Богини, леди Фалитта. Его Величество звал меня — что ж, я ответила на его зов.

Мужчина отвечать не торопился, насмешливо разглядывая девушку.

— Неужели, леди? Вот прямо-таки посланница Богини? И что же вы забыли в наших земных краях?

Лицо юной Кобры стало холодным и надменным.

— Я прибыла, чтобы увидеть короля. Вы собираетесь держать меня на пороге?

— Как можно, леди, — усмехнулся придворный в ответ. — Лишь пара крошечных формальностей прежде, чем вы предстанете перед Его Величеством. Надеюсь, вас не затруднит предъявить мне ваше приглашение? Или, быть может, указать, где ваш сопровождающий?

— А нету у нас сопровождающего, — брякнула Юни, отвлекая внимание от медленно закипающей подруги. — Съели его в лесу со всеми сопроводительными письмами.

— Как съели? — С мужчины впервые слетел надменный вид.

— Обыкновенно, — флегматично пожала плечами девушка. — Волки, знаете ли, в лесу водятся. Вот они его и съели. Так вы нас проведете на аудиенцию к Его Величеству, или мы поехали назад, подвергать свои юные жизни всевозможным опасностям в чащобе?

— Я доложу Его Величеству о вашем появлении, леди Фалитта, — сдался царедворец.

Он коротко кивнул и, развернувшись, ушел. Не было придворного довольно долго: девушки успели вполголоса поделиться впечатлениями и снова заскучать.

— Его Величество Хэмфаст Третий Лонгрийский примет вас, — наконец-то возвестил вернувшийся посланец. — Прошу следовать за мной.

Едва обрадованные девушки успели передать поводья своих коней подошедшим слугам, как мужчина добавил.

— Но вначале вы все должны доказать, что не несете злого умысла и не якшаетесь с Малым Народцем!

— Чего? — Вполголоса возмутилась Юни.

Вперед по знаку придворного выступил один из стражников и церемонно протянул Фалитте странную металлическую конструкцию.

— Сожмите ладонью хладное железо! — Приказал царедворец.

Юни огляделась по сторонам и нахмурилась: попытка войти в крепость привлекла очень много излишнего внимания. Все, кто занимался своими делами или просто проходил мимо, побросали свои занятия и с интересом наблюдали за бесплатным представлением. А вот стражи вокруг было много — неожиданно много, и все в кольчугах и с оружием.

Юнона перевела взгляд на подсунутый подруге под нос предмет. По форме он напоминал грубо склепанный из двух металлических пластин крест. Горизонтальная планка была короче, вертикальная переходила в подобие ручки, за которую держался сам стражник. Края креста случайно или намеренно были плохо обработаны; острой кромкой можно было легко поцарапаться.

Девушка передернула плечами — касаться этого не самого чистого предмета ей не хотелось наотрез, даже ради успокоения какого-то там венценосного монарха. Мало ли кто и какими руками брался за эту вещь ранее? Тем более от металла исходил странный запах. Юни даже подалась вперед, пытаясь понять, почудилось или нет. Запах не был приятным или, наоборот, отталкивающим; он просто беспокоил, и девушке хотелось подойти ближе, а то и просто обнюхать этот предмет, чтобы вычленить, что так ее зацепило. Ара незаметно дернула Юнону за рукав, и та, опомнившись, выпрямилась.

Фалитта же наоборот медленно зверела. Она смерила преградившего ей дорогу стражника долгим многообещающим взглядом, а потом протянула руку и крепко сжала протянутый ей крест. Ладонь, а вслед за ней и вся конструкция вспыхнули жарким огнем; металл потек, мгновенно плавясь, а человек завопил, тряся обожженной даже сквозь перчатку рукой.

Охрана с лязгом извлекла мечи из ножен, а дочь Кобры загорелась полностью. Волосы трещали от жара, вздымаясь тяжелыми прядями на теплых потоках воздуха; огонь ласкал кожу девушки, обнимал ее точеную фигурку, взвивался короной над головой.

— Я посланница великой Богини, — у Фалитты поменялся даже голос: в нем смешались яд и треск пылающих углей. — Я пришла сюда по приглашению вашего короля. Как смеете вы устраивать мне, носительнице божественной крови и воли, проверки? Как смеете равняться со мной?!

Пламя опало, мгновенно погаснув, а дочь Кобры посмотрела на отшатнувшуюся стражу презрительным взглядом и процедила.

— Сейчас я прощаю вашу наглость. Но если вы еще хоть раз попытаетесь оскорбить меня или моих спутников, мой гнев испепелит любого. Прочь с моего пути!

На этот раз никто не осмелился задержать гостью. Настаивавший на проверке придворный, растерявший всю свою спесь, деловито метнулся вперед, указывая дорогу.

Темными узкими коридорами и крутыми винтовыми лестницами девушек вместе с их одиноким сопровождающим провели к высоким деревянным дверям. Придворный, велев им ждать, зашел внутрь. Подруги мрачно переглянулись, и только одна Ара выглядела уверенной.

— Ты не боишься? — Тихо шепнула ей Юни.

— Чего? — Удивилась охотница. — Если здесь и есть псы, то они не кинуться на нас с порога. Напротив, нам придется приложить немало усилий, чтобы определить сам факт их присутствия.

— Я не о псах, — схватка с потенциальным врагом Юнону воодушевляла гораздо больше, чем предстоящая аудиенция. — Неужели тебя совершенно не беспокоит встреча с королем? От этого разговора очень много зависит.

Ара снисходительно улыбнулась, как будто этой простой девушке было не в новинку так близко находиться от августейших особ.

— Напротив, сейчас ничего решаться не будет. Это всего лишь первичное знакомство: детальные выводы будут делаться при более близком общении. Наша единственная задача сейчас — добиться разрешения какое-то время находиться рядом с королем. Мы получим его, поскольку именно король нас и пригласил.

— Основная тяжесть переговоров ляжет на плечи Фолл, — сочувственно вздохнула Юни.

— Ей нужно всего лишь заинтересовать Его Величество, не обещая ничего конкретного, — Ара, в отличие от нервничающих подруг, была собранной и спокойной. — У нее все получится.

Фалитта тихо фыркнула, показывая спутницам, что все слышит, в собственных силах сомневается, но сдаваться не намерена.

А потом дверь открылась, и гостей пригласили внутрь. Переступив порог, они оказались в просторном кабинете — назвать это помещение залом все-таки было сложно. Справа располагались три больших окна, выходящих во внутренний двор; вдоль противоположной стены были поставлены столы, заваленные какими-то пергаментами. В дальнем конце зала стояли придворные, выжидающе и с любопытством рассматривающие девушек. Центральная часть комнаты оставалась открытой, проход к трону — свободным.

Фалитта сглотнула, глядя на восседавшего на троне человека. Даже задрапировавшая его фигуру мантия не могла скрыть широких плеч и мускулистых рук. На первый взгляд Его Величеству можно было дать не меньше тридцати пяти лет — настолько старила его рыжеватая борода. Нос с небольшой горбинкой, высокий лоб, глубоко посаженные темные глаза под кустистыми бровями выдавали в нем человека в первую очередь непреклонного и упрямого.

— Ваше Величество, — взяв себя в руки, юная Кобра присела в исполненном изящества реверансе. — Для меня честь видеть вас.

— Леди посланница, — Хэмфаст Лонгрийский небрежно шевельнул ладонью. — Вы утверждаете, что облачены властью Великой Богини и несете людям ее волю.

— Несомненно, милорд, — Фалитта выпрямилась и мило улыбнулась. — Гонец передал мне ваше приглашение в Сарсхолле, и я поспешила на ваш зов со своей свитой. Я леди Фалитта, а это мои спутники: леди Латона, леди Ара и сир Штайн.

— Я вижу вас и вашу свиту, — процедил король. — Но не вижу моего гонца. Это правда, что он погиб?

— Да, сир.

— Как могло случиться так, что сильный и владеющий оружием мужчина погиб от клыков зверя, в том время как три беззащитные девушки ушли целыми и невредимыми?

— Нас хранила воля великой Богини, — Юни благочестиво возвела глаза к потолку, запоздало припоминая, что так и не удосужилась выяснить, как принято отдавать богине знаки уважения в этом мире. Не то, чтобы ее волновала реакция Огненной Кобры, но проколоться на мелочах и вызвать ненужные подозрения было бы обидно.

— Значит, защитить обычного человека воля Богини не смогла, — задумчиво проговорил король.

Подданные, стоящие вокруг него, зашептались.

— Великая Богиня дарует свое благословение тому, кто его просит, — бесстрастно вступила в разговор Ара. — Благословение высшей силы — искра, из которой достойный способен разжечь пламя.

— Как я вижу, леди Фалитта, — взгляд короля выразительно скользнул по непритязательному платью охотницы. — Ваши спутницы не страдают от излишков застенчивости. Такие девушки действительно способны дать отпор даже грозному лесному хищнику.

— Мои подруги, — отчеканила Фалитта, гордо вскидывая голову. — В первую очередь воины! А потом уже знатные дамы, леди, аристократки и прочее.

— И им всем благоволит Великая Богиня, — король усмехнулся, но взгляд его остался холодным и неприязненным. — Не без вашего, я полагаю, участия.

— Великая Богиня покровительствует народу Лонгрии, — голос Фалитты зазвенел. — Мое присутствие здесь — наивысшее тому доказательство.

Девушка шагнула вперед, вскидывая руки. Ее хрупкая фигурка засияла, окутываясь всполохами пламени. Кто-то в кабинете закричал, кто-то выругался. Король, как завороженный подался вперед; отблески огня танцевали в его расширившихся зрачках. Живой факел в который превратилась посланница, шагнул вперед, вспыхнул ярче, жарче. Миг — и пламя опало, открывая взглядам присутствующих совершенно невредимую Фалитту, только посвежевшую в бушующей стихии.

— Я Фалитта, посланница Великой Богини, — резким чужим голосом проговорила девушка, отбрасывая назад разметавшиеся по плечам волосы. — Богине верят и служат, перед Богиней склоняются и смиренно молят о снисхождении. Велика и неистова сила огня — нет границ власти Богини!

— Что ж, леди, — король медленно откинулся на спинку трона. — Теперь я верю, что ваши слова — не пустой звук. Добро пожаловать в мою резиденцию. Я надеюсь, вы окажете мне и моей драгоценной супруге честь, погостив у нас. Если Богиня действительно покровительствует нам, то ее воля может оказаться именно той силой, что сохранит и сбережет Лонгрию.

Фалитта наклонила голову в знак согласия. Хрупкое подобие перемирия было достигнуто.

— В таком случае, — король поднялся и хлопнул в ладоши. — Я прикажу немедленно приготовить для вас покои, леди.

Из-за спины Его Величества выскочил тот самый придворный, что ранее привел девушек сюда, и с поклоном пригласил гостей следовать за ним. Аудиенция была закончена.

* * *

Комнату подругам выделили скромную — как для воинов, а не для дам. Совсем небольшую, с узким окном, в которое едва можно было просунуть голову, темную и холодную. Из мебели здесь присутствовали стол, несколько стульев, два сундука для одежды и прочих вещей и кровати по числу гостей — не те двуспальные ложа под балдахинами, что были в гостевых покоях Сарсхолла, а низкие и жесткие лежбища, застеленные грубыми шерстяными покрывалами.

Вервульфа поселили рядом, но отдельно. Ему для проживания предоставили настоящую каморку, но зато полностью свою.

— Да, — протянула Юнона, разглядывая временное пристанище. — Фолл, хорошо, что ты назвала нас воительницами, а не странствующими аскетичными монахинями. Боюсь даже предположить, куда бы нас запихнули в таком случае.

Дочь Кобры, не отвечая, прошла через комнату и рухнула поверх покрывала.

— Ты как? — Юнона мгновенно подсела рядышком.

— Отвратительно, — призналась Фолл. — Не понимаю, что на меня нашло. Так выйти из себя за такой короткий промежуток времени… Я ведь не богиня, я не могу превратиться в огонь — только слиться со стихией, а это палка о двух концах. Часть меня слабая, человеческая; она подводит меня. Простите, девочки, я не справилась. Мне не удалось произвести впечатление на короля, — ее губы горько скривились.

— Ты все сделала правильно, — спокойный голос Ары заставил юную Кобру удивленно посмотреть на спутницу.

— Все правильно, — ободряюще повторила черноволосая охотница. — Ты подобрала верный тон, заставив услышать себя и считаться с тобой. А это, — она равнодушно обвела рукой скудную обстановку. — Даже не трудности.

— Любая местная аристократка сочла бы себя оскорбленной, — скривилась Фалитта.

— Но мы не местные аристократки, — спокойно парировала Ара. — Более того, нас поселили рядом с воинами, а не на женской половине, где мы бы служили экзотическим развлечением для заскучавших придворных дам и были бы далеки от происходящего вокруг.

— Я не ожидала настолько негостеприимного приема, — призналась дочь Кобры.

— Напротив, — возразила охотница. — Король прощупывает нас. Ему явно что-то нужно, и разговор об этом он заведет в самое ближайшее время. Подобная встреча свидетельствует лишь о том, что от нас попытаются добиться большего с наименьшими усилиями. А уж насколько здесь все гладко, нам только предстоит определить.

Обсудить планы более подробно девушки не успели: в дверь робко постучали. Служанки принесли гостьям горячую воду для умывания и передали приглашение разделить с Его Величеством трапезу.

Времени до ужина оставалось меньше часа — только и попытаться смыть пыль за расставленной в углу ширмой, прочесать и уложить растрепанные после дороги волосы, да подобрать наряд. Фалитта, вновь окутавшаяся языками пламени, сосредоточенно хмурила лоб, и обнимающий ее огонь то падал вниз узким вечерним платьем, то вспыхивал пышным бальным нарядом. Юни извлекла из вещевого мешка эльфийское платье, благо ткань даже не помялась. Единственным украшением девушки оставался шэдон; корона легендарной волчьей королевы вместе с кинжалами по-прежнему пряталась в мешочке на поясе.

Наряд Ары был самым скромным: за время пути девушку удалось уговорить приобрести только дорожный костюм и простенькое, без всяких изысков платье. Впрочем, белой вороной на фоне подруг охотница не выглядела — статная фигура и сдержанное чувство собственного достоинства Ары заставляли остальных девушек тянуться за ней, расправляя плечи и выпрямляя спины. Охотница сама хитро переплела свои косы, уложив часть волос венцом на голове и предоставив остальным прядям падать за спину черной волной.

* * *

Торжественный ужин в присутствие короля оставил больше вопросов, чем ответов. Подруг и даже их телохранителя Вервульфа рассадили отдельно. Фалитта удостоилась чести сидеть по правую руку от короля — одного, ибо его королева этим вечером сказалась больной, что не помешало ей выразить желание видеть посланницу Богини следующим утром.

Ужин для дочери Кобры прошел непросто. Под пристальным взглядом Хэмфаста Лонгрийского ей кусок в горло не лез. Вдобавок король постоянно указывал, что рассчитывает на содействие посланницы, но в чем именно так и не признался. Туманных намеков о противостоянии с разного рода врагами было явно недостаточно, чтобы делать выводы.

Ара о чем-то непринужденно беседовала с сидящим рядом с ней седовласым мужчиной в строгом камзоле с нашивками. Юнона даже залюбовалась ею: хотя охотнице и выделили место ближе к середине стола, простая девушка вела себя так непринужденно, будто ей совсем не в новинку сидеть рядом с благородными лордами. Такому самоконтролю оставалось только позавидовать.

«Ты все еще считаешь Ару простой девушкой из народа?» — Беззвучный вопрос Киэ'Ланарт заставил Юнону судорожно сглотнуть и приложиться к кубку с вином, пряча растерянность. Самой девушке сегодня не особо повезло с собеседниками — ее соседи на самые невинные реплики отвечали неохотно и односложно, поэтому Юни с радостью включилась в мысленный разговор с половинкой своей души.

«У меня не было оснований ее в чем-то подозревать», — резонно напомнила она. — «В чем дело, Лана? Тебе ведь она явно нравилась.»

«Я ее не понимаю», — нехотя признался единорог. — «Она что-то скрывает, Юни, это несомненно.»

«А что она нам должна сказать?» — Усмехнулась Юни. — «Что использовала нас, чтобы подобраться ближе к человеческому правителю и устранить того?»

В ответ от Духа Рога пришла такая волна негодования, внезапно сменившаяся недоумением, что Юни чуть не рассмеялась.

«Душа моя, я почти уверена, что Ара связана с Аванталисом. Шпионка или сочувствующий друг — неважно. Также я вижу, что Ара довольно разумный и рассудительный человек. Или не человек — возможно полукровка, как Тэссиан. С нашей загадочной подругой вполне можно договориться. Сейчас она наш союзник, так почему бы нам не помочь друг другу?»

«Ты не хочешь рассказать ей о том, кто ты?» — Вопрос единорога загнал Юнону в тупик.

«Зачем?» — Она даже не сразу нашлась с ответом. — «Если она эльфийка-полукровка, едва ли это изменит ее отношение ко мне в лучшую сторону. Да, когда-то она водила дружбу с оборотнями. Но ты ведь знаешь мое отношение к моей… проблеме! Кроме того, я не хочу стать предметом чьих-либо интересов. И говорить об этом я тоже больше не хочу!»

Единорог послушно замолчал. Юни снова потянулась к кубку. Идеи Ланы разбередили ее собственные мысли. Сколько времени Юни пыталась найти свое место в мире, сколько времени она его не находила…

На другом конце стола Фалитте надоели хождения вокруг да около.

— Милорд, — вкрадчиво проговорила она. — Я не смогу вам помочь, ничего не зная о вашей проблеме. Вы говорите о врагах. Но речь ведете не о захватчиках с севера, угрожающих набегами побережью Лонгрии?

— Чтобы победить человека достаточно храбрости воина, — усмехнулся Хэмфаст. — Пока руки моих бойцов крепко сжимают оружие, их боевой дух никогда не угаснет. Любой захватчик пожалеет, ступив на наши земли!

— Тогда для чего вам нужно благословение Великой Богини? — Прямо спросила Фалитта. — Я говорю не о простом напутствии, нет! Я имею в виду могучую и мистическую силу, способную оказать реальную помощь.

— Для того чтобы победить противника, что не по зубам простым смертным, — ответил король. — Беда пришла, откуда ее не ждали, подкралась исподтишка и ударила в спину. Против нас восстали те, с кем мы издревле старались жить в мире.

— Добрые Соседи? — Прошептала пораженная Фалитта.

В ее голове молнией промелькнули слова Латоны о недопустимости войны. Неужели они опоздали? Но как?!

— Мои люди умирают по необъяснимым причинам, — горько усмехнулся Хэмфаст Третий. — Многие сходят с ума: неожиданно, внезапно, когда ничего не предвещает беды, а ведь мы прекрасно знаем, какую власть имеют над человеческим разумом таинственные чары Маленького Народца! Тех, кто осмеливается передвигаться в одиночку после захода солнца, часто утром обнаруживают мертвыми. Моя королева уже которую ночь не может спать: ее мучают кошмары, навеянные чарами Добрых Соседей! Их шутки всегда были злы, почти жестоки, но в этот раз они переступили грань. Да, когда-то наши народы жили в мире, но теперь альфы, чье убежище было нами раскрыто, натравили на нас своих слуг и приспешников.

— Вы готовы начать войну? — Ахнула юная Кобра.

— Не мы начали первыми, — жестко ответил король. — Маленький народец вторгается в наши земли, наши жизни, пытаясь запугать нас и подчинить. Но этому не бывать, пока мой род правит Лонгрией, клянусь! Не первый месяц наши кузнецы куют мечи из железа, разрушающего злокозненное волшебство. Давно ведутся поиски способа защитить людей от магии. Пришло время с оружием в руках отстоять свободу человечества и безопасность собственных земель. И у меня остается только один вопрос, леди посланница: Великая Богиня поддержит своих чад? Дарует ли она нам свое благословение и защиту?

— Я сделаю все, что в моих силах, — ровно отозвалась Фалитта.

Много позднее она бессильно металась по комнате, сжимая кулачки.

— Успокойся, — в сотый, наверное, раз попросила Юнона, с сочувствием глядя на подругу. — Никто не обещал, что будет легко. Мы разберемся, обещаю.

— Времени мало, действовать нужно быстро, — мрачно проговорил Вервульф. — Необходимо найти истоки этой вражды и устранить их.

— Истоки этой вражды — пес, — уверенно заявила Ара. — Все указывает на это. Его нужно вычислить, а самый простой способ для этого — спровоцировать его. Требуется сгладить ситуацию, выиграв тем самым время. Необходима информация.

— И что вы предлагаете? — Устало поинтересовалась Фалитта, падая на кровать.

— Воспользуемся тем, что нам предоставили, — охотница недоуменно пожала плечами. — Фалитта, ты как посланница Богини, нанесешь визит Ее Величеству. Возможно, королева или кто-то из ее придворных дам сможет пролить свет на происходящее. Вервульф, ты воин. Попробуй поговорить с рядовыми бойцами. Вряд ли рыцари и командующие будут с тобой откровенны, а вот обычные солдаты могут что-то знать. Я возьму на себя прислугу.

— А я? — Спросила Юни.

— А тебе придется заняться Блэкстоном ночью, — проговорила дочь Богини, пристально глядя девушке в глаза.

Та мгновенно поняла, о чем речь, и кивнула, пряча ехидную улыбку.

— Нет, — категорично заявила Ара, проигнорировав обмен взглядами между подругами. — Исключено. Слишком опасно.

— Странные дела здесь творятся именно под покровом ночи, — заметила Фалитта. — Так утверждал король.

— В таком случае я займусь этим вопросом сама, — отрезала охотница.

— Ара, успокойся, — миролюбиво вмешалась сама Юнона. — Для меня в этом нет ничего сложного или опасного.

«Для нас», — застенчиво поправила Лана.

— Ты маг? — Прямо спросила Ара.

Юни замялась.

— Считай меня чем-то типа медиума. Мой бывший наставник хоть и не особо усердствовал, но каким-то мелочам научил. Не переживай за меня — физически мне ничего не угрожает.

Девушки переглянулись и разбрелись по своим кроватям. Этот день выдался непростым, а следующий обещал стать еще тяжелее.

Глава 21. Тайное противостояние

Ночью коридоры Блэкстона освещались только проникающим сквозь окошки-бойницы лунным светом да факелами в руках дозорных. Мерная поступь совершающих обход стражников не смолкала — нынешняя королевская резиденция хорошо охранялась.

Хэмфаст Третий строжайше требовал, чтобы дежурные ходили группой не менее двух человек, но, увы, это было не всегда осуществимо — даже бойцы из личной гвардии Его Величества были просто людьми, и им тоже периодически требовалось отлучиться с поста по простым человеческим надобностям.

Напарник одного из дозорных на третьем этаже отсутствовал уже четверть часа, и заскучавший дежурный продолжил обход в одиночку. Факел больше слепил глаза, чем позволял разглядеть что-либо, лежащее дальше, чем за пять-шесть шагов. В конце коридора дозорному померещилось слабое свечение. Мгновенно насторожившись, мужчина осторожно пошел вперед.

Коридор раздваивался. Правый заканчивался небольшой нишей, левый уходил вдоль длинного ряда запертых помещений. Ничьего присутствия заметно не было.

Стражник уже собирался развернуться и отправиться назад, когда его слух уловил чуть слышное шуршание. Что-то задело кожаный сапог, скользнуло по голенищу и впилось в суконную ткань штанов. Тонкие клыки проткнули сукно, чуть оцарапав кожу, но этого хватило. Человек еще успел ударом ноги отшвырнуть небольшую змейку из числа тех, что часто водятся в луговых травах, прежде чем кровь разнесла яд по его телу. Застучало в висках, сильно и с перебоями забилось сердце, во рту пересохло, а потом резко нахлынула слабость. Факел упал на пол первым и от удара потух. Человеческое тело содрогнулось в агонии несколько раз, прежде чем окончательно затихнуть, и остановившийся взгляд в последний миг встретился с распахнутыми глазами цвета небесной синевы.

Со всех сторон послышался шум — звук от падения тела и тихий вскрик не остались незамеченными. Подбежавшие стражники увидели склонившуюся над телом их мертвого сослуживца полупрозрачную фигуру девушки. Попытки задержать ее успеха не принесли — грозные окрики только спугнули призрака, метнувшегося в стену и растворившегося в ней.

В выделенных посланнице Богини и ее свите покоях одна из девушек подорвалась с постели, выходя из состояния транса. Она несколько раз заглотнула воздух, приходя в себя, и повернувшись к проснувшимся от ее резкого движения подругам, отрывисто сообщила.

— У нас труп.

* * *

Блэкстон представлял собой этакий замок в крепости: внутренняя часть сооружения была полностью обособлена, и при желании там вполне можно было держать оборону, сдав остальные рубежи. Донжон поднимался над остальными укреплениями на три человеческих роста и теперь служил временным пристанищем королеве и ее свите.

Затягивать с визитом Фалитта не стала — утром отослала через одного из пажей записку Ее Величеству Бригитте Лонгрийской. Существовали опасения, что после ночного инцидента доступ к супруге короля будет ограничен, но они не оправдались. Не прошло и часа, как юной Кобре доставили приглашение.

Оруженосец подвел Фалитту ко входу в башню, передал приказ пропустить стражникам, охраняющим вход, и удалился. Дальше, вверх по узкой винтовой лестнице, вестницу Богини вел уже один из охранников. Лестница вывела на довольно просторную площадку с тремя смотровыми окнами-бойницами по периметру и глухой стеной с массивной деревянной дверью с четвертой стороны. Здесь тоже стояла стража; на стук в дверь из внутренних помещений выглянула немолодая чопорная дама и, узнав цель визита гостьи, с реверансами пригласила девушку следовать за ней.

Внутри было тесновато: донжон не располагал комфортными жилыми помещениями. Королева и ее двор обитали практически в спартанских условиях. Внутри башня была разбита на несколько внутренних комнаток, которые служили одновременно спальнями, приемными, кабинетами и будуарами, причем, для нескольких леди разом. Покои королевы и ее приближенных фрейлин располагались, скорее всего, наверху — судя по высоте башни, над этими помещениями должен был находиться еще как минимум один этаж.

Сейчас же королева и почти два десятка ее дам находились в самой крупной комнате, выделенной под гостиную. Фалитту ждали — Бригитта Лонгрийская даже привстала со своего кресла, стоило юной Кобре перешагнуть порог.

— Ваше Величество, — Фалитта присела в символическом реверансе, приподнимая пышные юбки очередного сотворенного из огня наряда.

— Приветствую вас, леди посланница, — голос королевы был нежным и мелодичным, под стать ее внешности — невысокой сероглазой блондинки с правильными чертами лица. — Мы очень рады вашему визиту.

Одна из фрейлин пододвинула вестнице Богини стул, и та устроилась неподалеку от супруги короля. Засуетились служанки, выставляя на столик сладости и разливая травяной отвар по изящным фарфоровым чашечкам. Фалитта мысленно отметила, что королевская семья не привыкла отказывать себе в роскоши и комфорте, если даже в военную крепость привезла дорогие иноземные диковинки.

— Хорошо ли вас разместили, леди Фалитта? Довольны ли вы выделенными вам покоями? — Озабоченно осведомилась королева Бригитта.

— Меня и моих друзей все устраивает, Ваше Величество. Благодарю вас за заботу.

— Если бы вы навестили нас в столице, — улыбнулась королева. — Мы сумели бы оказать вам гораздо более пышный прием. А здесь и сейчас… Сами понимаете, — она красноречиво обвела рукой комнату.

— В сложные времена не до пышности, — в подобие вежливой улыбки искривила губы Фалитта.

Разговор поначалу не клеился. Было видно, что Ее Величество распирает любопытство, и она осторожно выспрашивала о жизни и происхождении божественной посланницы, о ее спутниках, о моде, принятой при дворе Богини, и о прочих занимательных, но маловажных вещах. Фалитта отвечала односложно: желания откровенничать у нее не было. Прихлебывая горячий напиток, она думала, как выведать нужную ей информацию. Основная сложность заключалась в том, что сама девушка очень смутно представляла, какого рода информация ей нужна.

— У вас удивительно красивое платье, — включилась в разговор одна из присутствующих здесь дам — пухленькая брюнетка, едва королева немного выдохлась. — Кто тот портной, что сумел создать подобное совершенство?

— Леди Аделин, — отрекомендовала ее Бригитта Лонгрийская. — Сестра лорда Бланк.

— Благодарю, — Фалитта предпочитала платья, обтягивающие ее подобно второй коже и подчеркивающие каждый изгиб фигуры, но заявиться в подобном к чопорному королевскому двору, утопающему в складках и оборках, естественно, не могла. — Этот наряд сотворен мной из огня.

— Как такое возможно? — Пораженно ахнула другая девушка — совсем молоденькая блондиночка.

— Леди Аглая, — вполголоса пояснила Фалитте Ее Величество. — Старшая дочь барона Вальтареса.

— О, — отмахнулась юная Кобра. — Это совершенно не сложно. Моя суть и сила Богини способны на гораздо большее.

Фрейлины возбужденно загомонили, королева посмотрела на Фалитту несколько иначе, оценивающе, и только по лицу одной из девушек скользнула тень. Дочь Богини заметила это мимолетное проявление эмоций случайно — просто смотрела как раз в ту сторону. Фрейлина, не проявлявшая восхищения, немного выделялась на фоне остальных. Она была худощава, с острым подбородком и тонкими губами. Длинные черные волосы были уложены в замысловатую прическу. Черты лица девушки казались резковатыми, но странным образом это добавляло ей долю шарма на фоне остальных миловидных девиц.

— Тересса, — проследив за взглядом божественной посланницы, королева Бригитта наклонилась к ее уху. — Племянница одного из наших многочисленных северных баронов. Кажется, Тирсона.

— Мощь Великой Богини действительно велика, — заметив, что на нее смотрят, племянница барона сверкнула темными глазами. — Если ей не составляет труда сотворить нарядное платье.

Фалитта с трудом удержала каменное выражение лица: в словах фрейлины ей послышался вполне справедливый завуалированный упрек.

— Иногда Богиня может позволить себе сотворить маленькое чудо, чтобы порадовать своих последователей, — нейтрально проговорила юная Кобра.

— Наверное, это должны быть очень верные последователи, — вполголоса пробурчала баронесса.

— Тересса! — С упреком воскликнула королева.

— Прошу прощения, — мгновенно склонила голову девица. — Мне не следовало так говорить.

Фалитта пожала плечами, скрывая недоумение. Ей часто доводилось выполнять разного рода материнские поручения, но людей она до сих пор плохо понимала.

— Скажите, леди Фалитта, — явно подбирая слова, поинтересовалась Ее Величество. — Но ведь сила Богини способна на большее, на гораздо большее? Я слышала о том, как вы явили божественный знак. Говорят, вы превратились в самый настоящий факел! Это и есть благословение Богини?

— Скорее, это ее суть, — осторожно ответила Фалитта.

— То есть, — процедила баронесса. — Наградить подобной способностью поклоняющихся ей людей богиня не сможет? Или — не станет?

Фалитта отчетливо скрипнула зубами. Она вообще не была уверена, что может поделиться с кем-либо передавшимися ей вместе с кровью способностями. Ведь Юни управлять огнем так и не смогла. Да и как поделиться? На всю королевскую армию у юной Кобры просто не хватит яда!

— Я посланница Богини и я передаю ее волю, — ровно ответила девушка. — Но чтобы получить ответ, нужно задать вопрос.

— Мы всего лишь хрупкие люди, — грустно улыбнулась Ее Величество. — Нам абсолютно нечего противопоставить чужим злокозненным чарам. Мой венценосный супруг искренне верит в храбрые сердца и надежные руки воинов, но я женщина. И как любой женщине мне свойственно бояться за тех, кого я люблю.

Она вздохнула и подняла взгляд на Фалитту.

— Наши предки жили в мире с Маленьким Народцем, но все изменилось. Говорят, в этом повинны пришельцы из-за моря, те — кого в Лонгрию привела воля Великой Богини. Два людских народа стали единым целым — я сама тому подтверждение, ибо в моих жилах течет кровь как вассов, так и изгаров. Вот только с Добрыми Соседями мы понимание утратили.

Фалитта кивнула. Едва ли Бригитта Лонгрийская поняла бы предложение оставить Маленький Народец в покое.

— Мне страшно вспоминать, но несколько недель назад, во время выезда конь моего венценосного супруга неожиданно взбесился и понес. Богиня уберегла моего мужа — он сумел спрыгнуть практически сразу, отделавшись поврежденной ногой. Конь же сломал себе шею, споткнувшись.

— Бывает, что лошади пугаются, — дочь Богини пожала плечами.

— Но не вышколенный жеребец, приученный выносить своего хозяина с поля боя в любом состоянии. Вы можете считать меня излишне мнительной, леди посланница, но в этом виноваты чары. Мой народ издревле отличался отвагой, но против волшебства мы абсолютно бессильны, — подытожила королева.

— А ваши маги? — Удивилась Фалитта.

— Маги? — Королева изящно приподняла брови. — Но у нас нет магов, леди посланница!

— Как нет? — В голове дочери Богини подобное просто не укладывалось. — А… Как же вы живете?!

— Нет, в глуши встречаются одаренные люди, — пояснила Ее Величество. — Но назвать их волшебниками… В лучшем случае они могут зашептать рану да разбираются в травах. Искусство невидимого не для смертных. Даже те, кто отмечен особыми знаниями, в большинстве своем научились этому у Добрых Соседей. Говорят, — мечтательно добавила Бригитта Лонгрийская. — В незапамятные времена боги награждали особыми дарами избранных героев.

— Но старые боги ушли, — вкрадчиво проговорила Тересса.

«А новые едва ли будут так щедры» — непроизнесенные вслух слова отчетливо повисли в воздухе.

— Я уверена, что Великая Богиня не оставит своих последователей без защиты, — сухо отозвалась Фалитта.

Неловкую паузу разорвало появление пажа. Быстро поклонившись, он приблизился к королеве и что-то тихо проговорил ей на ухо. Бригитта Лонгрийская резко выпрямилась и побледнела.

Фрейлины настороженно подались вперед; одна из них быстро подала своей госпоже бокал воды. Королева отпила и повернулась к поднявшейся Фалитте.

— Благодарю вас, — срывающимся голосом проговорила она. — Благодарю, леди посланница. Одна из ваших спутниц спасла сегодня жизнь моему мужу, угодив в уготованную ему ловушку. Нет-нет, девушка не пострадала, — спешно добавила королева, потому что юная Кобра резко повернула голову и впилась взглядом в огонек свечи.

— Рада, что мы сумели помочь, — немного успокоившись, Фалитта вежливо склонила голову. — Благодарю вас за гостеприимство, Ваше Величество, и прошу меня извинить.

— Да-да, конечно, — улыбнулась Бригитта Лонгрийская. — Тересса проводит вас.

По лестнице Фалитта спускалась в напряженном молчании. Проводник ей не требовался — это была скорее дань традициям и ее статусу, чем необходимость. Тем большим было недоумение девушки, когда перед дверью наружу юная баронесса остановилась и с вызовом спросила.

— Я слышала, что альфы поклоняются своему божеству — огромной змее. Как считаете, леди посланница, покровительнице воинов хватит сил противостоять настоящему чудовищу?

— Не думаю, что противостояние высших сил так или иначе скажется на простых смертных, — юная Кобра смерила собеседницу внимательным взглядом. — В любом случае, у вас нет оснований сомневаться в своей покровительнице.

— О, да, — с издевкой протянула Тересса. — Хотела бы я посмотреть на такое зрелище!

Она требовательно стукнула по внутренней поверхности двери, и дежурившие снаружи стражники мгновенно распахнули створку, выпуская посланницу Богини во двор.

* * *

Задний двор крепости был достаточно просторен, чтобы здесь можно было оборудовать небольшую тренировочную площадку. В последние дни, в преддверие войны, она практически не пустовала. Кто-то приходил размяться сам, кто-то просто поглазеть.

На чужака в простой кожаной одежде без шитья и регалий, присевшего на поваленную в углу бочку, вначале косились. Наконец, кто-то из молодых парней не выдержал.

— Эй, сар, не желаете попытать свои силы?

— Отчего бы и нет? — Мгновенно откликнулся словно того и ждавший мужчина и, соскочив со своего насеста, двинулся в центр площадки.

Вытащил короткий меч из ножен, прокрутил его, разминая руку, и приглашающе кивнул. Против него выдвинулся окликнувший чужака парень. Короткий обмен выпадами, и мужчины подобрались, посерьезнели. Легкой победы не предвиделось.

Минут через десять чужаку удалось ложной атакой отвлечь противника и выбить у того оружие. Парень шутливо поднял руки, признавая чужое мастерство, и отошел, уступая место следующему желающему попытать силы.

Еще через два часа чужак из свиты посланницы Богини стал для солдат практически своим. Сидя за столом среди простых солдат, он потягивал эль, разведенный водой в соотношении один к пяти, посмеивался над грубоватыми шутками и внимательно слушал.

— Мы в этой дыре кукуем уже больше месяца, — жаловался молодой парнишка. — Сперва рассказывали красивые сказки про славу и богатства, а в итоге что? Пшик!

— Не ной, — хохотнул седовласый боец. — Получим приказ — еще наглотаемся пыли.

— И крови, — мрачно подметил Вервульф.

Скажи такое кто-нибудь из безусых новичков — подняли бы на смех. Но у посланца Богини была тяжелая рука — кто-то испытал на себе, кто-то оценил со стороны.

— Кровь… А что кровь? — Проворчал кто-то из бывалых бойцов. — Будто в мирные времена ее мало льется.

— Зато, если мы возьмем Авалон, — мечтательно протянул парнишка.

— Да, Авалон…

— Сокровищ там хватит на всех!

Вервульф выслушал восторженные вздохи и резонно напомнил.

— Авалон всегда считался сказкой. — Кто-то вскинулся возразить, но оборотень продолжил. — Где гарантия, что желаемое совпадет с действительностью?

Увы, одинокий голос разума быстро заглушили. У собравшихся воевать бойцов не было ни единого сомнения в том, что за вересковыми пустошами их ждут несметные богатства. Оставалась малость — пойти и взять их, и каждый день промедления только раззадоривал людей. Призрак легкой победы манил их за собой.

* * *

Вервульф и Фалитта отправились налаживать контакт с местным населением. Ара ускользнула еще на рассвете. Юни в комнате осталась одна. Вот только сидеть взаперти в ее планы не входило.

«Куда ты?» — Спросила Лана, едва Юнона переступила порог комнаты.

— Погуляю, осмотрюсь, — рассеянно отозвалась девушка.

«Зачем? Наше время — ночь!»

«Ночью мы тоже пойдем на разведку», — покладисто согласилась Юни, направляясь к ближайшей лестнице. — А сейчас я хочу побродить по коридорам и, если получится, осмотреться с какой-нибудь башни. Тем более я не вижу смысла маяться от скуки, когда остальные заняты делом.

«Ты могла пойти с Фалиттой,» — напомнил Дух Рога.

Юни скривилась: великосветские приемы августейших особ перестали ее привлекать с того самого момента, как она посетила первый.

«Ты им ровня,» — в который раз повторил единорог, но Юнона сделала вид, будто не услышала.

Несмотря на небольшие размеры, Блэкстон мог похвастаться настоящей путаницей коридоров, лестниц и переходов. Выход на ближайшую смотровую башню находился довольно далеко. Наконец, Юнона достигла ведущей наверх лестницы, и к своей досаде столкнулась возле нее с Его Величеством.

Король, видимо, также собирался подняться на смотровую площадку в сопровождении свиты. Увидев Юнону, он остановился, поджидая девушку, и той ничего больше не осталось, как приблизиться и изобразить реверанс.

— Ваше Величество.

— Леди, — холодный взгляд мужчины равнодушно прошелся по фигурке гостьи. — Не ожидал встретить вас здесь.

«Да я вас тоже как-то не ждала,» — чуть не ляпнула Юни, но вовремя прикусила язык.

— Мне хотелось посмотреть на окрестности с высоты, — в тон холодно ответила она. — Полагаю, сверху должен открываться прекрасный вид.

— Блэкстон — военная крепость, — сухо напомнил король. — Окружающий его пейзаж сложно назвать живописным.

Юни удержала на лице отстраненную полуулыбку. Очевидно, первое впечатление от лонгрийского правителя оказалось верным — высокомерный сноб.

— Впрочем, если вы желаете, — тут же добавил мужчина. — Я направляюсь проверить сторожевые посты. Вы можете сопровождать меня.

— Почту за честь, — недовольную гримасу Юнона удачно скрыла за низким реверансом.

Лестничный проем был достаточно широк, чтобы девушка в своем пышном платье могла идти рядом с королем. Свита Его Величества в составе двух или трех рыцарей, нескольких пажей и оруженосцев следовала в незначительном отдалении.

Подъем был довольно крут; Юни поднималась молча, сберегая дыхание, а вот королю возжелалось пообщаться.

— Леди Латона, — блеснул он своей памятью. — Вы давно входите в свиту леди посланницы?

— Достаточно, — холодно улыбнулась девушка, поднимая глаза на собеседника.

— Вы ее фрейлина или наперсница? — Озадачил король.

— Ни то, ни другое, — осторожно подбирая слова, ответила Юни. — У нас принята несколько иная иерархия, чем известная вам. Но вы можете успокоиться, Ваше Величество: разговаривая со мной, вы не уроните собственного достоинства.

«И ты не уронишь, и я не уроню, только об этом тебе никогда не скажу,» — мысленно промурлыкала она. — «У меня, между прочим, тоже корона есть!»

— О, прошу прощения, леди, — король сделал вид, что только осознал двусмысленность своей фразы. — Я не желал вас задеть. Просто мне интересно: представляя своих сопровождающих, леди Фалитта сделала акцент, что вы все, в первую очередь, воины…

— Но глядя на меня, это сложно представить, — не сдержав насмешки, перебила Юни. — Поверьте, Ваше Величество, посланница Богини не солгала вам ни единым словом.

— Все же я сомневаюсь, что вы, леди Латона, сможете продержаться хотя бы несколько минут против любого из моих рыцарей. Вы нежная, хрупкая, изящная… Настоящая леди!

Юни вспомнила, как уворачивалась от атак Лиорэля. Грациозной ее тогда никто не называл, скорее наоборот.

— Оружие женщины не стрелы и копья, — многозначительно улыбнулась девушка и мысленно добавила. — «А яды и кинжалы, клыки и когти, магия и природное очарование…»

Король явно из ее слов сделал какой-то не правильный вывод, потому что взгляд его стал еще холоднее.

— Не переживайте, Ваше Величество, — подвела итог Юнона. — Я действительно способна постоять за себя.

Подъем казался бесконечным. Хэмфаст Третий, несмотря на мощно сложенную фигуру, поднимался грузно, медленно перенося свой вес и немного подволакивая правую ногу. Юни двигалась куда быстрее, хотя ей мешали пышная юбка и каблуки. Подстраиваясь под шаг короля, девушка злилась на себя, что не сумела под надуманным предлогом избежать подобной компании.

— Во времена, когда опасность реальна, а враги близко, хочется рассчитывать на что-то более надежное, — досадливо вздохнул король.

— Не стоит недооценивать Фалитту, — резко отозвалась Юнона. — Да и мы не останемся в стороне при необходимости и поможем ей по мере сил.

— Я верю только в одну силу, леди, — хмуро усмехнулся Хэмфаст Третий. — Ту, что будет служить людям. Я немало слышал про божественные чудеса и даже видел кое-что собственными глазами, но пока слабо представляю, как это может помочь выиграть предстоящую войну.

— А вы твердо намерены развязать войну? — Холодно осведомилась Юнона.

— Развязать? — Хэмфаст искоса посмотрел на девушку. — Очнитесь, леди, война уже идет! Мы должны защитить свои земли!

— Я видела, как ваши войска маршировали на северо-восток. Там горы и вересковые пустоши. С кем вы собираетесь воевать там?

— А там, леди, — глаза короля блеснули. — Находится то, что наши пращуры считали лишь красивой выдумкой — легендарный Авалон. Взяв его, мы получим в руки оружие, способное защитить наши границы от любых захватчиков!

— Не боитесь, что это оружие будет обращено против вас? — Едко поинтересовалась Юни. — Ведь это вы окажетесь захватчиками, вторгшимися в чужие земли!

— Маленький Народец силен своими фокусами. Не думаю, что альфы, населяющие Авалон, сильно отличаются от своих родичей, — усмехнулся лонгрийский правитель. — Их чары можно блокировать; мой придворный алхимик день и ночь работает над этим вопросом. Как только нужный состав будет найден, я отдам приказ о наступлении.

— Долго же он будет искать, — фыркнула девушка.

— Если хотите увидеть результаты его экспериментов, — усмехнулся король. — Загляните на полигон. Лично я был впечатлен. Даже слабые версии зелий открывают перед людьми множество возможностей.

— Рада за вас, — коротко ответила Юни и, пользуясь тем, что Его Величество снова остановился, переводя дыхание, выпалила. — Прошу простить, Ваше Величество, я вынуждена вас покинуть.

Поднимавшиеся позади вельможи возмущенно уставились на девушку, а она быстро шагнула вперед, одновременно изображая подобие реверанса и нащупывая ногой следующую ступеньку.

Что произошло дальше, Юнона так и не поняла. Вместо надежной поверхности под ступней оказалась пустота. Девушка взмахнула руками и взвизгнула, чувствуя, что теряет равновесие и проваливается вниз. В следующий миг ее руку крепко сжала ладонь короля. Мужчина дернул ее на себя, и Юни удержалась на самых носочках. Спустившись на пару ступенек, она обернулась и застыла: в надежной каменной лестнице зиял черный провал. Почти половина пролета просто растворилась в воздухе.

Девушку пробрал запоздалый озноб. Подняв глаза на короля, она выдавила.

— Спасибо.

Хэмфаст Третий коротко кивнул, выпуская руку спутницы, и бросил несколько отрывистых приказов толпящейся позади свите.

Пути наверх больше не существовало. Юнона и король теперь спускались последними, а внизу уже ждали спешно вызванные плотники. Заделать провал требовалось в кратчайшие сроки.

— Вы сильно испугались, леди? — Осведомился Его Величество, заметив, что его спутница перестала поджимать губы и оторвала взгляд от пола.

— Было неожиданно, — призналась девушка. — Что могло произойти? Лестница казалась абсолютно надежной!

— Чары Маленького народца способны заставить человека увидеть то, чего нет.

— Но зачем это нужно? — Юни недоумевала вплоть до короткой фразы короля.

— Я всегда поднимаюсь первым.

«Браво,» — беззвучно поздравила Лана. — «Кажется, ты только что расстроила покушение на жизнь лонгрийского монарха. Ты не хочешь еще куда-нибудь прогуляться?»

— Хочу, — огрызнулась Юни и пояснила для короля. — Все равно хочу подняться наверх.

— Тогда следуйте за мной, — король принял реплику Юноны на свой счет и неожиданно с одобрением в голосе добавил. — Хорошо, что вы не отказываетесь от своих планов из-за таких неурядиц.

Поднимаясь на другую башню, компания перегруппировалась: теперь Его Величество и девушка двигались в середине. Впрочем, стоило выбраться на открытую всем ветрам площадку, как король мигом потерял к спутнице интерес.

Юноне не было дела до сторожевых постов, и она с радостью отошла к парапету. Вид, открывающийся с башни Блэкстона, нельзя было назвать особо живописным: поля, серая лента дороги, лес. На севере поднимались дымки от ближайшей деревни, а может это были костры походного лагеря — не все же войска ушли к вересковым пустошам. Часть гвардии в любом случае оставалась охранять короля, а казарма Блэкстона вмещала от силы пять сотен солдат.

Покрутив головой, Юни уже собралась уходить, когда заметила столб дыма совсем недалеко от стен крепости, явно ничего общего с безобидным костром не имеющий.

— Смотрите! — Закричала девушка, показывая рукой. — Там пожар!

Горела небольшая рощица; черный дым с багровыми проблесками пламени поднимался к небу. Прищурившись, Юнона различила мельтешащие на безопасном расстоянии от огня фигурки людей.

— Да, леди, — король подошел и встал рядом. — Я приказал на этот раз выжечь это проклятое место.

— Что? — Непонимающе уставилась на него девушка. — Выжечь? Лес?!

— В этой роще издавна обитал Малый народец, — холодно пояснил монарх. — Подобное соседство с военной крепостью недопустимо. К сожалению, вырубка не дала результата — мерзкое волшебство заставляет землю вновь и вновь давать побеги. Я решил, что уж священный огонь, благословленный жрецом великой Богини, справится с напастью.

— Жрецом, — нахмурилась Юни. — Не посланницей?

— Леди посланница наотрез отказалась жечь лес, — процедил король. — В любом случае, леди посланница не сама Богиня.

— Вы в нее не верите?

— Я верю в силу человеческого духа, В силу выкованного человеческими руками оружия — недаром «Добрые» Соседи боятся хладного железа. А вот всякого рода чародейство мне не по нраву: смертным оно не доступно, магия Малого Народца злокозненна и разрушительна по своей природе, а практического проявления божественной силы, уж простите меня, леди Латона, я не видел. Я способен принять лишь то, что принесет победу и процветание моим подданным, будь это благословение великой Богини или какие-то алхимические изыскания. Лишь то, что служит людям, имеет право существовать.

Отчеканив длинную тираду, король развернулся и направился прочь, к спуску из башни. Его свита последовала следом.

«И вот скажи, как объяснить этому человеку, что он категорически не прав?» — Растерянно подумала Юни, провожая уходящих людей взглядом.

«Нас ждут,» — откликнулась Лана. — «Идем.»

* * *

Стоило переступить порог, как на Юнону накинулась юная Кобра.

— Ты! — Обвиняюще прошипела она, наставив на девушку палец.

— Я, — покладисто согласилась Юни.

— Во что ты опять вляпалась?

Юнона вздохнула, покосилась на хмурого Вервульфа и скромно сидящую в стороне охотницу и быстро рассказала о своих похождениях за утро.

— В общем, — вздохнула дочь Богини. — Все верно: Добрые Соседи открыто нападают на людей.

— Я уверена, что люди сами их спровоцировали, — возразила Юнона. — Они выжигают рощу только потому, что решили, будто там обитает кто-то из Маленького народца!

— А ты чуть не сломала себе шею только потому, что кто-то из Добрых Соседей решил убить короля!

— Я поговорил с солдатами, — вмешался оборотень. — Картина не обнадеживает. Люди рвутся в бой; жажда наживы затмевает голос разума. Все как один ждут приказа выступать.

— На что они рассчитывают?! — Разъяренно прошипела Юни.

— В первую очередь, на божественную помощь, — оборотень успокаивающе положил ладонь на плечо названной дочери. — На хладное железо, которым на скорую руку оковали их мечи. На какие-то особые амулеты, способные защитить от чар Добрых Соседей.

— Какие амулеты? — Недоуменно спросила Фалитта. — Королева утверждала, что в Лонгрии нет человеческих магов. Где они возьмут артефактника? Травники и знахарки им не помогут — возможности растений сильно ограничены.

— Королевский алхимик вроде бы давно бьется над составом особого зелья, — проговорил Вервульф. — Он обещал Его Величеству потрясающий результат.

— Алхимик? — Недоуменно переспросила Юни. — Хоть не королевский шут. Боюсь, это тупик.

— Напротив, — прикусила губу доселе молчавшая Ара.

Она вытащила из-под кровати свою сумку и извлекла из нее сверток. Развернув белую тряпицу, она на открытой ладони продемонстрировала остальным покрытое бурым мехом вытянутое тельце.

— Фу, — скривилась Фалитта. — Крыса? Где ты ее взяла?

— Подобрала на помойке, — усмехнулась охотница. — Но это не крыса.

— Тьма, — прошептала Юни, приглядевшись.

У «крысы» была почти человеческая мордочка с острыми ушками, отсутствовал хвост, а передние лапки оканчивались пятью цепкими пальчиками.

— Это домовой, — пояснила Ара, когда с лиц ее друзей исчезли последние признаки легкомыслия. — Его убили, полностью обескровили, а тельце выбросили.

— Но кто мог такое сотворить? — Растерялась Фалитта.

— А главное, как и зачем, — веско добавил Вервульф.

— Обычными силками тут не обойтись, — вздохнула охотница. — Домовые разумны, хотя их мировоззрение весьма отличается от человеческого. Но, как бы то ни было, они очень осторожны.

— Магия? — Предположил оборотень.

— Нет, — Ара качнула головой. — Я с самого утра взялась за прислугу. Увы, не могу сказать, что со мной охотно общались. Не знаю, не видел, не помню — я наслушалась этого в самых разных вариациях. Вот только в их словах угадывалась ложь. Удача улыбнулась мне на кухне — там мне были особенно не рады. У меня сложилось впечатление, что поварихи чем-то напуганы. Вид, во всяком случае, у них был подавленный.

Охотница усмехнулась и продолжила.

— Боюсь, вернувшись со своей помоечной добычей, я нанесла бедным женщинам моральную травму. Две разрыдались, одна начала кричать. Дальше было проще. Блэкстон — старая крепость, и домовые в ней живут с незапамятных времен. Издревле они помогали кухаркам и их помощницам по хозяйству. На кухне никогда не водилось мышей, продукты оставались свежими, утварь чистой, даже если на ночь оставалась гора грязной посуды. Люди же в благодарность ставили миску с молоком своим тайным помощникам, и эта традиция была неизменной на протяжении нескольких поколений.

— Возле миски их и взяли, — предположил Вервульф. — Известно, как?

— Яд или снотворное, — поджала губы Ара. — Прислуга точно не знает, но в молоко что-то добавлял стражник — одна из служанок подсмотрела. После этого помещение заперли, а всех прислужниц выгнали оттуда еще раньше. На рассвете узнали, что ловушка хлопнула не впустую.

— Не нравится мне это все, — мрачно проговорила Юни.

— Старшая повариха уверена, что теперь весь Блэкстон ждет беда. Гнев Добрых Соседей уже готов обрушиться на обманщиков и убийц. Вот только делить на правых и виноватых Маленький Народец не станут.

— Добрые Соседи нападают на людей, — подытожила Юнона. — Люди убивают представителей Маленького Народца. Замкнутый круг.

— Пес, — невидяще глядя вдаль произнесла Ара. — Так действуют псы — зло в чистом виде, не отягощенное вопросами совести, морали или милосердия. Ничего не меняется. Время уходит, лавина вот-вот обрушится вниз.

— Войскам не хватает только приказа, — повторил Вервульф. — Пока что-то удерживает короля.

Охотница вскинула голову и твердо проговорила, глядя юной Кобре в глаза.

— Фалита, ты должна употребить все свое влияние, чтобы заставить Его Величество хотя бы помедлить!

— Не уверена, что у меня получится, — с сомнением произнесла та. — И влияния на короля у меня никакого нет.

— Ты посланница Богини, — напомнила Ара.

— Но не Богиня! — Крикнула Фалитта. — Я почти обычная девчонка, и возможности мои ограничены!

— Только в твоей голове, — охотница даже не повысила голос, и это остудило возмущение юной Кобры. — Никто не сумеет сделать тебя могущественней, кроме тебя самой. Боги взрослеют не так, как люди; старше их делают не годы, а преодоленные испытания. У смертных, да и других существ развитие происходит несколько мягче. Мы учимся, изучая окружающий нас мир. У божеств имеет значение только собственный опыт. Могущественные боги — это старые, мудрые, опытные, хитрые и изворотливые существа, немало повидавшие на своем веку.

— Ты не понимаешь, — горько усмехнулась Фалитта. — В моих жилах хватает человеческой крови.

— Значит, сделай это своим преимуществом, — бескомпромиссно заявила Ара. — Божество цветочной пыльцы будет десятилетиями перелетать с цветка на цветок, не сильно превосходя разумностью обыкновенную бабочку. Все изменится, когда в его угодья придет засуха. Вот тогда оно либо справится с новой бедой, обретя новые силы, умения и знания, либо погибнет вместе со своими цветами. Но если для бабочки открыт один единственный путь, то человек волен выбирать.

— Откуда ты столько всего знаешь? — Полюбопытствовала Юни.

— У меня были хорошие учителя, — улыбка Ары осталась ровной, но взгляд помрачнел.

— А…, - начала было Юнона, но охотница перебила.

— Прошу, не спрашивай о моем прошлом. Там было мало приятных моментов. Кроме того, сейчас у нас есть куда более важные насущные проблемы.

— Определить пса реально, если столкнуться с ним в человеческом обличье нос к носу? — Деловито спросил Вервульф.

— Практически невозможно, — с сожалением качнула головой охотница. — Ты не сможешь понять, испытываешь ли неприязнь, потому что перед тобой пес, или же тебе просто по какой-то причине неприятен стоящий перед тобой человек.

— То есть, — язвительно проговорила Фалитта, явно намекая на недавно полученные нравоучения. — У нас целых два пути: спровоцировать тварь на нападение, тогда сомнений уже не останется, или вычислить ее?

— Ваша задача, — Ара встала. — Тянуть время. Поединок с псом не по вашим силам.

Юни и Фалитта понимающе переглянулись. Может быть, неведомые друзья и научили охотницу разбираться в псах, но взять под контроль каждое событие, каждого обитателя Блэкстона могли только они вдвоем. Жаль, что только лишь в темное время суток.

* * *

Своими планами на предстоящую ночь Юнона поделилась только с Фалиттой: без помощи дочери Богини вылазка была невозможна.

Юная Кобра вначале восприняла идею в штыки, но после долгих уговоров сдалась. Вервульфа и Ару единогласно было решено в известность не ставить.

Едва миновала полночь, Юни выбралась из постели, на цыпочках подкралась к Фалитте и тронула ее за плечо. Та мгновенно проснулась, перевела взгляд на подругу и кивнула. Одна за другой девушки выскользнули из спальни и, немного пройдя, забились в нишу. Юная Кобра села прямо на холодный пол; ее глаза сосредоточенно замерцали. Юнона, затаив дыхание, ждала.

На месте сожженной утром рощи разворачивалась невидимая борьба. Согретая и удобренная золой земля давала всходы. Проклевывались тоненькие и хрупкие стебельки травы, покрывая пепелище. Давали новые побеги обгорелые пни. Жизнь, поддерживаемая могущественной, чуждой человеку магией, упрямо отвоевывала свои позиции.

Но еще тлели под нежным зеленым покрывалом угли. Еще теплилось пламя, разожженное рукой человека, теплилось и отзывалось на уверенный властный зов.

Ара сказала правду: события последних недель сильно изменили Фалитту. Сейчас дочь Богини уверенно справлялась с тем, о чем еще недавно не могла даже помыслить. Огонь подчинился ей.

А новые идеи подруге регулярно подкидывала Юнона.

Фалитта удовлетворенно улыбнулась, когда на пепелище затеплился огонек. Слабый, готовый погаснуть в любой миг, для юной Кобры он был надежной путеводной звездой. В руках самой девушки родилась огненная искорка.

— Огниво?

— Взяла, — кивнула Юни.

После регулярных тренировок под руководством Вервульфа она освоила премудрость добычи огня в полевых условиях. Тем более при страховке Фалитты ей самой достаточно было крохотной искорки, чтобы дочь Кобры ее вытащила в безопасность крепости.

Юнона протянула руку и почувствовала короткий укус огня. За пределами крепости было прохладно, кожа мгновенно пошла мурашками. Наброшенная поверх ночной рубашки шаль почти не грела. Девушка передернула плечами и медленно двинулась вперед.

Ступни обжигало даже сквозь подошву сапог, стоило наступить на прогоревшие угли. Над землей курился дымок, скрывая и без того нечеткие очертания.

Юнона, не торопясь, миновала пожарище, и углубилась в начинавшийся за сожженной рощей лес.

— Чужая…

Ощущение постороннего присутствия было смазанным, нереальным. Если бы не практика долгого общения с Духом Рога, Юни не почувствовала бы, что в лесу помимо нее находится кто-то еще. Сейчас же девушка остановилась и миролюбиво позвала.

— Покажись. Я пришла, чтобы поговорить.

Несколько минут ничего не происходило, будто примерещившийся Юноне шепот был не более чем дыханием ветра в листве. А потом впереди зажегся зеленоватый огонек: будто светлячок, перелетая с места на место, включил свой фонарик.

Огонек мелькал, не подпуская девушку близко. Ей пришлось ускорить шаг, а под конец даже побежать. Вылетев на лесную полянку, Юни споткнулась и чуть не упала.

Светлячок метнулся вперед вместе с еще сотней сородичей. Сияющий рой образовал человеческий силуэт, и посреди полянки возникла женщина.

Затаив дыхание, Юни с любопытством рассматривала первую встреченную ею представительницу Малого народца. Женщина и вправду была невысока — всего-то девушке по плечо. Ее кожа имела зеленоватый оттенок, а может, виной тому было бледное сияние, испускаемое незнакомкой. Темные кудрявые волосы были отброшены назад; облачена Добрая Соседка была облачена в полосатое бело-красное шерстяное платьице, из-под подола которого выглядывали кружева нижней юбки и чулки; дополняли наряд фартук, остроконечная шляпка и грубого вида башмаки с большими пряжками.

Незнакомка тоже изучала Юнону, и вряд ли сделанные ее умозаключения были для девушки приятны. Тонкие губы были неодобрительно поджаты, женщина то и дело отрицательно покачивала головой.

— О чем ты хотела поговорить, чужачка? — Голос обитательницы рощи был тонким, с визгливыми нотками.

— Я из Блэкстона, — осторожно подбирая слова, заговорила Юнона. — Там происходят странные вещи, явно связанные с магией. Прошлой ночью во время дежурства погиб стражник, причем убило его не оружие, и это не первый погибший. Сегодня я сама чуть не упала с лестницы, когда ступеньки исчезли под моими ногами. Люди встревожены. Они винят в происходящем Добрых Соседей. Это правда?

Маленькая женщина наклонила голову к левому плечу, глядя на девушку исподлобья.

— Ты пришла из каменного дома, где живет зло. Оно завладело мыслями людей. Теперь они не помнят древних договоренностей, не чтят традиций и сами творят недобрые дела.

— Зло? — Юнона ухватилась за главное. — О чем ты говоришь? Какого рода зло?

— Темное и жестокое, опасное, хитрое. Оно обманывает, но верить нельзя! Нельзя!

— Откуда оно взялось? — Девушка предприняла вторую попытку.

— Из каменного дома!

— Как мне его найти? Кто он?!

Увы, маленькая женщина что-то бормотала себе под нос, но явно не то.

Юни скрипнула зубами.

«Она не издевается, просто воспринимает мир иначе, чем мы,» — вмешалась Лана, успокаивая свою хранительницу. — «Эльфы не зря называют таких существ Младшими. Чутье этой Доброй Соседки в разы сильнее твоего, но то, что чувствуется интуитивно, она способна передать только расплывчатыми образами.»

— Я бы предпочла конкретику, — проворчала девушка.

Теперь она начала понимать, почему лонгрийский король не счел сказочных альфов из Авалона такими уж серьезными противниками.

Удивительно, но странная маленькая женщина отреагировала на ее тихую жалобу и рассвирепела.

— Люди обманывают и убивают! Люди творят страшные дела! Мой дом вырубают и жгут!

— Твоя роща восстанавливается волшебным образом, — миролюбиво проговорила Юни, вспоминая то, что успела разглядеть при лунном свете.

Хэмфаст Третий не солгал: такими темпами роща могла вымахать до прежних размеров за два-три дня.

А потом туда снова придут с топорами и факелами.

— Я часть этой земли, — Добрая Соседка обличающе ткнула в Юнону пальцем. — Вы, люди, рассчитываете, что нас можно обессилить и прогнать, как вы прогнали ваших богов. Вы думаете, что мы подобны бессловесным животным, поэтому на нас можно охотиться и творить непотребства. Ничего у вас не выйдет! Возмездие близко!

— Эй, послушай, я ничего…, - Юни попыталась возмутиться, но ее перебили.

— Ты пришла без даров, но и кровавого металла, способного тебя защитить, ты не принесла. Тебя ничего не защитит от моего гнева!

«Юни,» — напряженно позвал Дух Рога. — «Уходим.»

Девушка послушно попятилась. Добрая Соседка снова ткнула в девушку пальцем, тот полыхнул искрами, и сама женщина исчезла.

— Где она? — Юни замерла, настороженно оглядываясь.

Глаза быстро привыкли к темноте, но безымянная собеседница больше не появилась. Зато девушку начал беспокоить странный звук — не то шорох, не то шелест. Потребовалось несколько минут, чтобы понять — все семена, мирно спавшие в лесной земле, разом пустились в рост.

Девушка развернулась и побежала. Широкая тропка, сразу легшая под ноги, вела как раз в направлении замка, но опушка все никак не показывалась. Юни успела запыхаться и обронить шаль, зацепившуюся за какую-то ветку. Замедлив шаг, девушка побрела вперед, прислушиваясь. Шорох не смолкал, двигаться почему-то становилось все сложнее. Грудь сдавливало, в висках стучало, ноги спотыкались на ровном месте.

К лунному свету прибавилось синеватое свечение шэдона.

«Юни!»

Юнона выругалась. Стоило ей в очередной раз моргнуть, как картинка перед глазами разительно изменилась. Тропка исчезла, будто ее и не было; все это время девушка бродила кругами все по той же лесной поляне. Вот только растения, в отличие от нее, времени не теряли: побеги доставали Юноне до плеч, и все норовили оплести тело девушки.

— Что это?!

«Магия Младших,» — мгновенно отозвалась Лана. — «Чары воздействуют на твой разум, заставляя видеть то, чего нет. Тебя сбивают с толку.»

«На меня же не действует магия!» — Мысленно возмутилась Юни.

«Иллюзия наложена на окружающую среду, а не на тебя лично.»

— А ты не можешь отличить реальность от вымысла?

«Я вижу твоими глазами,» — лаконично отрезала Лана, намекая на то, что, может быть, она и способна разобраться в мороке, но сейчас это не лучший момент. — «Оборачивайся в Латону, быстро!»

Юни с сомнением покосилась на пытающиеся ее спеленать стебли, но подчинилась. Половинка души была права: пока стебли не затвердели, она сама еще сможет трансформироваться. Промедлит — ее раздавит.

Белая волчица яростно забилась, вырываясь из травяного плена.

«Закрой глаза и беги,» — приказала Лана.

— А как..?

«Руководствуйся нюхом,» — перебил единорог. — «Торопись!»

Лес запутывал тысячей запахов, но чуткий нос сумел вычленить из них тот единственный — запах гари и дыма. Бежать с зажмуренными глазами было странно; ветки хлестали по морде, заставляя прижимать уши, но нос уверенно рисовал Юноне картину того, что она сама видеть не могла.

Запах гари стал нестерпим, и одновременно подушечки лап обожгло. Волчица открыла глаза, коротко торжествующе взвыла и уже спокойно потрусила туда, где на башнях Блэкстона горели сигнальные огни.

Она не догадывалась, что есть свидетель ее возвращения. Одинокий путник, заночевавший в поле и разбуженный волчьим воем, неотрывно следил за белой волчицей, пока та не растворилась в темноте, а потом перевел пристальный взгляд на темневшую в отдалении крепость.

* * *

Утром Юнона встала разбитой. По возвращении ее за безрассудство отругала Фалитта, а кровать Ары как-то подозрительно скрипнула, когда девушки вернулись к себе. Вот только спать обеим не предстояло: юная Кобра, повернувшись на бок, немигающим взглядом уставилась в горящий в камине огонь; Юнона опустила веки, чтобы тут же увидеть мир глазами призрака. Благо в Блэкстоне хватало закутков и переходов, чтобы разминуться с патрульными.

Зато утром, увидев свое отражение в отполированной медной пластине, заменяющей здесь зеркало, Юни содрогнулась. Еще пара ночных «прогулок», и ее саму можно будет выпускать вместо привидения.

Была у девушки надежда, что у них с Ланой получится бродить невидимкой, но, увы, Дух Рога с призрачным обличьем еще справлялся, а вот направить прочь от тела одно сознание, не облаченное вообще ни в какую форму, мертвый единорог не мог. Пришлось расстаться с идеей дневного патрулирования.

Ощущая себя ненужной обузой, Юни побрела во двор. У ворот стояло несколько стражников вместе с капитаном. Они обступили какого-то мужчину, в котором Юнона, приглядевшись, с удивлением опознала спасенного из тюремной камеры демона. Коротко выругавшись, девушка поспешила подойти поближе. Вмешиваться не стала — уж больно интересный разговор происходил в этот момент между чужаком и начальником гарнизона.

— Почему вы решили, что здесь нуждаются в ваших услугах? — Капитан королевской стражи, как и положено, говорил надменно и на простую одежду своего собеседника посматривал с брезгливостью.

— Потому что в трех подряд деревнях, которые я проехал за последние дни, королевские герольды объявляли, что на службу приглашаются охотники. Я ознакомился с требованиями и счел их приемлемыми.

— Надо же, — съязвил капитан. — Остальные были более самокритичны. Или вы такой хороший охотник?

Чужак молча наклонил голову. Капитан стражи посмотрел на него внимательней и вкрадчиво поинтересовался, выделив предпоследнее слово.

— И вы даже сумеет поймать особую добычу?

— Сумею.

— Хорошо, — мужчина усмехнулся и почти доброжелательно предложил. — Недалеко от крепости есть одна роща. Мимо не пройдете — ее вчера выжгли, и там еще видны остатки пепелища. Этой роще помогает восстанавливать одно из тех существ, что в сказках называются Маленьким народцем. Изловите эту тварь и приведите на потеху Его Величеству.

— Живьем? — Равнодушно уточнил охотник.

Получив утвердительный ответ, он кивнул и, развернувшись, зашагал прочь.

Юни не выдержала и, протолкавшись мимо солдат, выскочила наружу.

Охотник шагал быстро и размашисто. Девушке пришлось потрудиться, чтобы его догнать.

— Стой! — Задыхаясь, выкрикнула она.

Мужчина оглянулся через плечо. Он давно сошел с дороги, срезая путь через поле, будто четко знал, куда идти. Увидев отставшую девушку, охотник остановился, поджидая ее.

— Что ты здесь делаешь?! — Гневно выдохнула Юни, едва добежала до чужака.

— Ищу работу, — тот приподнял бровь, выражая удивление.

— На королевской службе?

— Почему бы и нет? Работа несложная, а король хорошо платит, — мужчина равнодушно пожал плечами. — Ты имеешь что-то против?

— Я слышала ваш разговор с капитаном, — прошипела девушка. — Ты и вправду собираешься охотиться на разумных существ?!

— Маленький Народец с натяжкой можно отнести к категории разумных, — хмыкнул мужчина. — Если кто-то из племени и имеет почти человеческое обличье, нрав их всегда остается каверзным и мерзопакостным. Кроме того, они психологически зависимы от своей среды обитания. Хозяйка этого милого пепелища сейчас просто-напросто опасна. Живущую в роще тварюшку я бы уничтожил и без королевского заказа.

— У тебя нет права так поступать, — твердо проговорила девушка.

Охотник рассмеялся.

— Слабый всегда служит добычей для сильного, девочка. Когда ты это поймешь, жить станет намного проще.

— Значит, признак силы — искать того, кто не сможет дать сдачи?! — Выкрикнула Юнона. — На кого же ты охотишься в обычное время, когда нет особенных королевских заказов? На зайчиков? На белочек?

— На волков, — процедил наемник, опасно сузив глаза.

Юни осеклась, а мужчина проговорил.

— Некоторые из них могут быть невероятно опасны. И они для меня представляют особый интерес.

«Уходи,» — напряженно проговорила половинка души. — «Уходи немедленно!»

— Ну, уж нет! — Яростно прошипела Юни, отвечая обоим сразу. — Ты, охотничек, забыл, что у тебя ко мне должок? Не смей трогать обитателей рощи!

Вместо ответа мужчина выбросил вперед руку. Девушка только пискнула, когда жесткая ладонь сжала ее горло. Юни вцепилась в душащую ее руку, а охотник потянул свою добычу вверх, так что девушке пришлось привстать на цыпочки.

— Никогда не ставь мне условий, — жестко заявил мужчина и разжал руку. — И не стоит разбрасываться обвинениями, девочка, если не хочешь ответить за свои слова.

Юнона повалилась на траву, растирая горло. Страха не было — девушку охватила ярость.

— Ты должен мне жизнь, — зло прохрипела она. — Или у тебя совсем нет ни стыда, ни совести?

Охотник качнулся к ней, но, видимо, бить сидящую жертву постеснялся.

— Я не убил тебя сейчас, — напомнил он. — Мы квиты.

— Полный Балрог, — выругалась Юнона.

Любимое «черт» недостаточно ярко и эмоционально обрисовывало ситуацию.

— Хорошо! — Неожиданно заорал охотник. — Я выполню эту твою просьбу. Но больше мне на глаза не попадайся. Убью!

Юнона проводила шагающего прочь мужчину взглядом, подождала, пока тот отойдет подальше, и звонко крикнула вслед.

— Псих!

Глава 22. Недостающий ингредиент

В крепость Юнона возвращалась под несмолкаемые стенания Киэ'Ланарт. Половинка души все никак не могла понять, почему ее хранительница продолжила спор с демоном, опасным и непредсказуемым.

Хотя, по мнению самой Юноны, все Лана прекрасно знала.

Торчать под припекающим солнцем не хотелось, возвращаться в комнату — тем более; чем себя занять, девушка так и не придумала, поэтому просто побрела, куда несли ноги.

Ноги принесли в северо-восточную часть крепости. Здесь было как-то особенно мрачно и безлюдно. Шатаясь по пустым залам, Юни уже решила было повернуть назад, когда мимо дверного проема впереди прошла дама в пышном изумрудном платье.

Добравшись до двери и выглянув наружу, Юни успела разглядеть профиль повернувшей вправо женщины, прежде чем та шагнула и скрылась из виду.

— Странная какая-то, — пробормотала девушка. — Что она тут может делать?

«Фрейлина Ее Величества? Мало ли с каким приказом ее могла послать королева.»

— И королева ли? — Протянула девушка.

Было что-то странное в худощавой фигуре, уложенных в высокую прическу черных волосах, длинном носе, остром подбородке. Что-то знакомое.

— Тэссиан! — Выдохнула Юни, едва веря самой себе.

Да, возникшая перед ней знатная дама мало походила на неприметную служанку, мельком виденную в Сарсхолле, и еще меньше на эльфийскую разведчицу, столкновение с которой принесло самой девушке немало неприятностей. Менялся не наряд — менялась сама полуэльфийка: жесты, выражение лица, манеры, движения. Юни — и та опознала ее случайно.

Юнона бросилась вперед, стараясь ступать как можно тише. Там, где Тэссиан пропала из виду, обнаружилась ведущая вниз лестница. Не колеблясь ни секунды и отмахнувшись от робкого предложения Ланы позвать на подмогу ту же Фалитту, перепрыгивая от волнения по две-три ступеньки, Юни быстро спускалась вниз, однако пока не видела и следа полуэльфийки. Охваченная азартом, девушка не успела затормозить, когда путь ей преградил поднимающийся навстречу охранник.

— Куда вы направляетесь, леди? — Мужчина поддержал Юнону, помогая той восстановить равновесие.

— Вниз, — уверенно заявила Юни.

— Но проход туда запрещен, — стражник безапелляционно указал девушке на лестницу, предлагая вернуться. — Если вы, конечно, не сам король или не королевский алхимик. — Мужчина коротко усмехнулся в усы.

— Подождите, — запротестовала Юнона. — Как запрещен? Я своими глазами видела, как туда шла одна из фрейлин Ее Величества!

— Не думаю, что это возможно, леди.

Подталкиваемая в плечо, Юни была вынуждена вернуться. Напоследок, она не удержалась от вопроса:

— А что же находится там внизу? Или это тоже секрет?

— В подвалах расположены тюремные камеры, — равнодушно ответил конвоир. — А также лаборатория мастера Папулюса, главного королевского алхимика. Мастер проводит там большую часть суток и очень не любит, когда ему мешают.

Стражник проводил девушку до самого конца лестницы и остался у спуска, недвусмысленно перекрывая проход. Юноне ничего более не оставалось, как уйти.

— Вопрос, — тихо пробормотала девушка, когда охранник уже не мог ее слышать. — Если вниз ведет одна единственная лестница, свернуть там некуда, мы спускались, стражник поднимался, то куда подевалась Тэссиан?

«Там есть потайной проход,» — эхом к мыслям самой Юноны откликнулся единорог.

* * *

Переговорить с Фалиттой удалось случайно: почти все время посланница Богини проводила в компании Его Величества.

— Фрейлина в изумрудном платье? — Фалитта рассеянно наморщила лоб. — Подожди, такая высокая, тощая, черноволосая и с резкими чертами лица? Я ее знаю: это какая-то родственница какого-то барона Тирсона, Тересса. Противная девица.

— Это Тэссиан Ль'Эстар, — Юни коротко рассказала о своих утренних похождениях.

Узнав об утренней прогулке в подвалы, юная Кобра встревожилась.

— Шпионка Аванталиса? В недопустимой близости от королевской четы? Не она ли тот мифический пес, которого мы ищем? Теперь-то ясно, на что она намекала, говоря, что с удовольствием посмотрит, как Богиня Лонгрии столкнется с божеством Авалона. Полуэльфийка знала, что это одно и то же существо!

— Мы не можем ее выдать, — напомнила Юни. — Заговорив, она может доставить нам немало проблем.

— Согласна, лучше ее сразу того, — буркнула юная Кобра под возмущенный вопль подруги.

К сожалению, найти Тэссиан-Терессу через огонь не удалось; пришлось отправляться к Его Величеству. От него девушки с удивлением узнали, что баронесса Тирсон несколько часов, как пропала. Найти следы полуэльфийки не смогли.

Зато девушки напросились составить компанию Его Величеству, собравшемуся навестить своего алхимика.

Мастер Папулюс им обеим не понравился. Низенький и пухленький, с неопрятной бородой клочками, в засаленном, покрытом пятнами неизвестного происхождения халате, он поминутно кланялся, причитал, задевал рукавами реторты, чуть не скинул пару коробочек с какими-то порошками. Зато стало ясно, почему для лаборатории выдели именно этот подвал, расположенный недалеко от тюремных, кстати пустующих, камер. В задымленном, наполненном чадом помещении комфортно себя чувствовал явно только его хозяин.

Юни молча прошлась по лаборатории. Сквозь узкие зарешеченные окошки под самым сводом зала проникало минимум света. Вдоль стен стояли шкафы и стеллажи, их содержимое было неаккуратно навалено поверх полок. Почти все свободное пространство занимали уставленные колбами, ретортам и странными механизмами столы. В дальнем углу возле небольшой дверки притулилась кушетка: видимо мастер Папулюс здесь не только работал, но и ел, и спал.

С молчаливого разрешения Его Величества Фалитта устроила алхимику целый допрос, но ничего внятного добиться так и не смогла. Все заказы мастер получал от короля. Ничего подозрительного он не замечал, хотя, по мнению Фалитты, этот «мастер» не заметил бы дракона у себя под носом, если бы только тот не представлял собой готовый алхимический набор.

— Жалкий человечишка, — скривилась Фалитта, когда подруги, покинув подвал, возвращались назад.

— Как надо было задурить королю мозги, чтобы тот безоговорочно поверил в действенность сваренных здесь эликсиров? — Недоумевала Юни.

— Не там мы ищем и не то, — мрачно подвела итог дочь Богини.

Вечером вся компания мрачно сидела в выделенных девушкам покоях. Фалитта подперла лоб рукой, как будто у нее сильно разболелась голова. Юни и сама почему-то чувствовала себя не в своей тарелке.

— Все будет хорошо, — неожиданно произнес Вервульф, кладя ладонь на плечо названной дочери. — Мы найдем эту тварь.

Он ободряюще сжал плечо девушки, коротко кивнул остальным и вышел.

— У тебя очень теплые отношения с отцом, — заметила Ара.

В ее словах не было ни зависти, ни осуждения. Это дорогого стоило, особенно в свете того, что охотница рассказывала о собственной семье.

— Да, Вервульф за Юнону кому угодно глотку перегрызет, — немного ревниво подтвердила Фалитта.

— Кстати, — вопрос давно вертелся у Юни на языке, но повода задать его до сих пор как-то не подворачивалось. — Фолл, а каков твой отец? И кто он?

Юная Кобра молчала так долго, что Юни уже пожалела, что затронула явно больную тему.

— Я никогда его не видела, — наконец, глухо призналась девушка. — Знаю только, что он был человеком.

Подруги тихо ахнули — уж от кого, а от Верховной Богини Нарванны ожидать большой и трепетной любви к простому смертному было странновато.

— Это из-за примеси его крови я такая слабая, — глаза Фалитты сузились. — Мама всегда повторяла, что он был слабаком и неудачником.

— Слабаком? — Насмешка в голосе Ары заставила дочь Богини вскинуть голову. — Человек, от которого Огненная Кобра Нарваннская решилась родить своего единственного ребенка? Слабо верится!

— Я тайком читала летописи, — покаялась Фалитта. — Отца описывали там как жесткого и властного военачальника. Он был могущественным темным магом и основал огромную империю, захватив и объединив под своей властью несколько стран.

— Да, это портрет настоящего неудачника, — без капли сарказма подтвердила Ара.

Губы Фалитты грустно скривились, и она тихо закончила.

— Что толку? Империя развалилась, едва умер ее правитель. Его же собственные соратники и уничтожили его труды. Заклинания, им созданные, никто так и не сумел применить: сил не хватало. Наследников у него не оказалось. Так он и ушел, ничего после себя не оставив.

— Кроме тебя, — напомнила охотница.

Юни только восхищенно наблюдала за диалогом подруг. Кем бы ни был отец Фалитты на самом деле, Кобре он насолил изрядно, судя по тому, как истово она пыталась передать дочери ненависть к этому человеку. Охотница же мастерски переворачивала убеждения Фолл всего лишь несколькими фразами. Умна была эта девушка, ох, как умна!

— О моем существовании отец так и не узнал, — грустно улыбнулась юная Кобра.

— Но ты-то о нем знаешь, — резонно заметила Ара, после поднялась и вышла.

В комнате на какое-то время повисло молчание. Фалитта кусала губы, ее лоб был нахмурен. Юни в раздумья подруги со своим непрошеным сочувствием не лезла, хотя в списке претензий к Огненной Кобре Нарваннской у девушки только что прибавился еще один пунктик.

Однако стоило Фалитте озвучить свои мысли, предыдущий разговор полностью вылетел у Юноны из головы.

— Слушай, — дочь Богини склонила голову на бок, требовательно глядя на подругу. — Ты ей доверяешь?

Юни неопределенно пожала плечами и спросила в свою очередь.

— Почему ты спрашиваешь?

— Да, очень просто, Юни, — прошипела девушка. — О том, что я единственная дочь Кобры знают единицы. Как правило, это те, кто вообще в курсе, что я ее дочь. Допустим, наша спутница-из-народа знает, что я дочь богини, вот только, Юни, в этом мире мою мать не называют иначе, чем Великая Богиня! И никто понятия не имеет, что она еще и Кобра, да тем более Огненная!

— Да еще и из Нарванны, — тихо закончила Юни. — Брось, Фолл, это моя вина. Я как-то упомянула этот факт в разговоре, но и подумать не могла, что Ара запомнит.

— Должна признать, у этой девушки потрясающе цепкая память, — съязвила Фалитта.

— Фолл, — примиряюще произнесла Юнона. — Да, у Ары тайн не меньше, чем у нас с тобой, но ведь и мы не особо с ней откровенничаем!

— Как бы ее тайны не ударили в итоге по нам, — проворчала юная Кобра. — Ты же не думаешь, будто Тэссиан — единственная шпионка в этих краях?

— Если бы Ара хотела подобраться к Лонгрийскому королю, она бы уже давно это сделала, — Юни равнодушно пожала плечами. — Но он, по-моему, последнее, что ее интересует.

— Если она не водит нас за нос!

— Фолл, ты еще скажи, что она и есть тот пес, которого мы ищем!

— Я бы не исключала такую возможность, — упрямо заявила дочь Богини.

Юни закатила глаза. Была у Фалитты такая крайность: она то оказывалась беспечно доверчивой, то становилась параноидально подозрительной.

— Тогда у нее бы не было парных клыков. Ара ведь упоминала, что дружила с истинным оборотнем. Я просто полагаю, что она из Аванталиса.

— И ты так спокойно об этом говоришь, — вкрадчиво заметила дочь Кобры. — Позволь напомнить, что одна аванталийка уже чуть тебя не угробила. Тебе мало?

— У нас с Арой одна цель, — напомнила девушка.

— Это она тебе сказала?

— Фолл! Если бы не Ара, мы бы даже не поняли, где искать причины происходящего.

— Ты про мифического пса? — Иногда Фалитта становилась просто непробиваема. — А ты уверена, что этот пес существует? Может, его эта твоя Ара и придумала!

— Ты своими глазами видела, что произошло с гонцом, — напомнила Юнона.

— Я видела только, что он рассыпался пылью, — качнула головой Фалитта. — Нет, Юни, Лаэлис был неприятным типом, но я бы не спешила обвинять его во всех смертных грехах.

— Я верю в существование пса, — хмуро сказала Юни. — Я дала обещание Изначальной Тьме, а она не стала бы вмешивать обычную девчонку в конфликт двух сопредельных держав. Нет, есть третья сила, которая стравливает народы, и противостоять которой могу только я. Я-оборотень.

— Ты всерьез считаешь, что в мотивах Изначальной Тьмы может присутствовать логика? Или тебе просто нравится придуманное нашей охотницей объяснение?

Юнона демонстративно подняла глаза к потолку.

— Лана ей доверяет.

— Лана доверяла и Лиорэлю, — отрезала юная Кобра. — Юни, будь осторожна: Ара слишком близка к тебе. Не думаешь, что она заслана по твою душу? Будь осторожна!

Юнона закатила глаза: паранойя подруги набирала силу. Так и не придя к согласию, девушки улеглись спать.

Ара ночевать в комнату не вернулась.

* * *

Закрыв глаза, Юни привычно позволила сознанию ускользнуть прочь. Неяркое свечение было единственным, что нарушало сейчас покой безлюдных темных коридоров. Призрачная девушка несла свою ночную вахту, избегая встреч с патрулями, но сегодня Юноне их с Ланой затея казалась особенно бессмысленной. Сомнения Фалитты потихоньку передались и девушке: правы ли они, виня в человеческих бедах полумифическое существо? Ведь ясно, что это кто-то из ближайшего окружения Его Величества. Королю помогало несколько советников; посланница Богини, взяв с собой для поддержки Вервульфа, за прошедшие дни познакомилась с ними всеми, но ни одного не сочла подозрительным. Чутье оборотня тоже молчало.

С личности загадочного пса мысли Юноны перетекли к личности их проводницы. И не иначе, как по закону подлости, бездумно завернув за угол, призрачная девушка столкнулась с охотницей нос к носу.

Ара отшатнулась, резко выхватывая кинжалы. Юни оставалось только позавидовать той легкости, с которой охотница приняла боевую стойку. Юнону она тоже учила этому, но с момента приезда в крепость о тренировках пришлось временно забыть.

— Успокойся, это я.

Юни самовольно потеснила сознание Киэ'Ланарт, выбираясь на первый план, и тут же предсказуемо потеряла концентрацию. Призрачный силуэт растаял в воздухе; Юнона открыла глаза на своей кровати.

Пора было завязывать с ночными прогулками: от переутомления девушку немного мутило. Юни поднялась, сделала несколько глотков холодной воды, набросила на плечи халат и вышла наружу.

В висках поселилась тупая ноющая боль. Юни добралась до ближайшего окошка и прижалась щекой к холодному камню, подставляя лоб ветру. Сразу стало хорошо.

— Что с тобой? — Встревоженный голос Ары вырвал девушку из полудремы.

— Голова болит, — зевнула она. — Ты зря бродишь по ночам.

— Это и вправду была ты? — спросила охотница, устраиваясь рядом.

Юни кивнула.

— Все-таки, ты маг.

— Скажем так, владею некоторой силой, — уклончиво ответила Юни.

Над ее поднятой ладонью засияла искорка энергии, освещая лица девушек.

— Маг, — с неожиданной грустью повторила Ара. — Тебя Фалитта поэтому потащила за собой?

— Что ты имеешь в виду? — Юни сжала кулак, гася искорку.

— Я знаю Кобру. Помнишь, что я говорила про богов? Кобра — очень сильная богиня. Она ничего не делает просто так, всюду преследуя собственные интересы, — Ара повернула голову и тихо закончила. — Быть объектом интереса Кобры небезопасно.

— Фалитта не Кобра, — Юнона пожала плечами.

— Это не значит, что она бескорыстна.

Юни тихо усмехнулась.

— Знаешь, я сегодня уже выслушала нотацию от Фалитты в отношении тебя; теперь ты говоришь мне почти то же самое, только про нее. Почему тебя вообще волнует, что со мной будет?

— Ты дружишь с оборотнем, — ответила Ара так, будто это объясняло все.

Юни пытливо покосилась на нее, пытаясь представить, что охотница просто влюбилась в Вервульфа, и со вздохом отбросила эту версию как несостоявшуюся.

— Мало кто относится к оборотням с теплотой.

— Ночь — время темных тварей. Полнолуние — час, когда волчья кровь побеждает человеческую, даруя невероятную силу, — глухо проговорила Ара и тихо рассмеялась. — Так говорят.

— А что об этом думаешь ты? — Полюбопытствовала Юни.

— Когда мне становится плохо, — задумчиво проговорила Ара. — Я вспоминаю слова, которые слышала от волков. Сила и страсть, верность и честь. И тогда сомнения отступают.

— Я слышала, что это девиз древней волчьей королевы, — заметила Юни.

— Ну, — усмехнулась Ара. — В таком случае это королева оставила хоть что-то хорошее после себя. Время позднее, пойдем-ка спать.

* * *

Утром охотницы в комнате уже не оказалось: она вставала чуть ли не на рассвете ежедневно. Зато Фалитта честно дождалась пробуждения заспавшейся Юноны.

— Вижу, наш вчерашний разговор ты пропустила мимо ушей, — недовольно заявила она, едва подруга успела умыться и приступить к завтраку.

Юни закатила глаза.

— Вы как две сестры-близняшки, — честно ответила она. — Ара почему-то тоже очень переживает о твоем на меня влиянии.

— Что?! — У юной Кобры округлились глаза.

— Фолл, — Юнона исподлобья посмотрела на подругу. — Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Твоя мать, Кобра, поручала тебе раздобыть Рог?

Фалитта распахнула рот, потом снова его закрыла. Тряхнула головой, криво усмехнувшись, и призналась.

— Да, это была основная причина, почему мама предложила позвать тебя с собой. Она надеялась, что мне удастся тебя уговорить.

— Вот как, — девушка прикусила губу.

— Юни, меня ведь впервые направили с таким важным поручением, — призналась Фалитта. — Смешно сказать, но мало кто, из тех, кому я являлась, знает, что я родная дочь, плоть и кровь, их великой повелительницы. Большинство принимает меня за вестницу, в лучшем случае жрицу, в худшем — служанку моей собственной матери.

— Заполучив Рог, ты бы вышла из ее тени, — Юнона прикусила губу.

— Мама всегда была для меня примером, образцом для подражания, — пожала плечами девушка. — Я смотрела на нее и училась. Мне казалось таким естественным, что в один прекрасный день я легко и гордо стану ей равной. А я не смогла, — она грустно усмехнулась.

— Ты даже не попыталась… Почему?

— Для мамы Рог не более чем сильный артефакт. Но я же вижу, что Лана живая! Ты, простой человек, мечтаешь дать ей то, что не каждому богу под силу — новое тело. Я восхищаюсь тобой. Я никогда не делала ничего против тебя или Ланы!

Юни изумленно вскинула брови, а юная Кобра тихо призналась.

— У меня никогда раньше не было подруг.

Одну долгую секунду Юнона колебалась. Потом решила, что с Коброй и ее притязаниями разберется сама, и порывисто обняла Фалитту.

— Подруги, — уверенно подтвердила она.

— А Ара? — Через какое-то время спросила дочь богини. — С какой целью она настраивала тебя против меня? Хочет нас рассорить или действительно за тебя беспокоится?

— По-моему, она просто не очень любит твою мать, — усмехнулась Юни. — Кажется, версия с Аванталисом оказалась несостоятельной. Я почти уверена, что Ара — оборотень.

— Так это же замечательно! — Непонятно чему обрадовалась Фалитта. — Используй свое слово, чтобы заставить ее обернуться. Припрем нашу охотницу к стенке, и она нам все расскажет начистоту!

— Даже и не думай! — Сверкнула глазами Юни. — Доверие либо есть, либо его нет!

— Боишься не справиться? — Поддела юная Кобра. — Правильно, Ара какая-то такая взрослая, что я себя рядом с ней несмышленой девчонкой чувствую!

Юнона отвернулась.

— Ты странная, — недовольно сказала Фалитта. — Что плохого в том, что ты королева? Это открывает потрясающие возможности! Только не рассказывай мне, что бежишь от ответственности.

— Иногда мне кажется, что я бегу от самой себя, — виновато улыбнулась Юни.

— Ну, тогда молчи и дальше, — вздохнула дочь богини.

* * *

Сила и страсть, верность и честь — по примеру охотницы Юнона раз за разом повторяла про себя старый девиз своей предшественницы. Увы, ей это почему-то сил не придавало; наоборот, придавливало к земле каменной плитой обязательств. Девушка физически чувствовала, что время утекает сквозь пальцы, но была не более близка к разгадке, чем в день приезда в Блэкстон.

Хэмфаст Третий Лонгрийский зато пребывал в великолепном расположении духа. Находясь в приподнятом настроении, он даже похвастался посланнице Богини, что найден недостающий для победы над альфами ингредиент. Подробностями, правда, делиться не стал.

Расквартированными в Блэкстоне отрядами владело воодушевление, хотя к выступлению пока никто открыто не готовился.

Вервульф продолжал ежедневно тренироваться с бойцами и уже считался среди них «своим». Фалитта целыми днями проводила время в компании Его Величества. Все его ближайшее окружение дочь богини уже знала наперечет, включая биографии вплоть до мелких тайн. Зацепиться было не за что: король очень тщательно относился к подбору верных людей; все придворные сановники служили ему на протяжении долгих лет, все принадлежали к древним влиятельным родам. Выскочек и неожиданно возвысившихся среди них не было.

Охотницу Юнона практически не видела: та возвращалась в покои девушек глубокой ночью, уставшая и осунувшаяся.

Глядя на друзей, Юни начинала чувствовать себя неловко: в историю ввязалась она, а отдуваются пока остальные. В отличие от Фалитты она не верила, что королю можно заговорить зубы и отвлечь от военных планов, но и где искать пса не представляла. Иногда мелькала дикая мысль — обернуться ко всем чертям и пройти в волчьем обличье по крепости. Если уж это не спровоцировало бы противника, то девушка уже и не представляла, чем его можно было бы пронять.

К счастью, пока побеждал здравый смысл.

Пока же девушка неприкаянно бродила по Блэкстону. Мысли ее то и дело возвращались к пропавшей несколько дней назад Тэссиан и возможного существования потайного хода в подвалах крепости.

Возле входных дверей Юни заметила печально знакомого демона: тот перебросился парой слов со стражниками и в сопровождении одного из них быстро направился вглубь крепости. За плечами охотника болтался довольно увесистый мешок, и девушка поймала себя на мысли, что совершенно не хочет знать, что внутри.

Жаль, но ее прочувствованная речь совершенно не возымела на демона эффекта. Он появлялся почти каждый день с уловом, а иногда и по несколько раз в день. Хорошо еще, что Фалитта пока не видела зачастившего сюда беглеца, а остальные о нем просто не знали.

Завернув за очередной поворот, Юни остановилась, как вкопанная: прямо перед ней в безлюдном проходе лежала небольшая серо-зеленая змейка. Она почти сливалась с плитами пола, и девушка бы неминуемо на нее наступила, не шевельнись рептилия в последний момент.

Маленькая гадина приподняла головку, нервно пробуя воздух раздвоенным язычком. Ее крохотные глазки как-то оценивающе смотрели на застывшую девицу. Змейка расплела свои кольца и шустро поползла в противоположном от Юноны направлении. Обрадоваться девушка не успела — рептилия оторвала головку от пола и выразительно оглянулась. Мол, чего ждешь?

«Юни, ты уверена, что это хорошая идея?» — Встревожилась Лана.

«Я уверена, что это плохая идея,» — мрачно огрызнулась хранительница Рога, послушно следуя за самозваной проводницей.

А та уверенно скользила вперед, каким-то особым чутьем выбирая безлюдные коридоры. И вела она туда, куда не так давно сама Юнона попасть не смогла — к темницам.

Впереди послышались шаги. Змейка мгновенно насторожилась, уловив вибрацию от пола, и метнулась в затемненную нишу. Юни, оставшаяся одна, беспомощно заозиралась. Увы, прятаться больше было негде. Встревоженно закричала Лана, а Юни затаилась в той же нише, куда раньше юркнула ее проводница.

По ноге что-то скользнуло; чешуйчатое тело было теплым и сухим, а в памяти всплыло перекошенное лицо стражника, умершего в ту ночь, когда Юни впервые вышла на ночную разведку. Теперь не оставалось никаких сомнений: здорового мужчину убил укус крошечной змейки. Возможно, этой самой.

Собой Юни могла гордиться: она даже не вздрогнула. И даже сдержала вздох облегчения, когда два охранника прошли мимо, а змея, пощекотав голую кожу, поползла прочь.

По ведущей к подвалам лестнице, девушка в этот раз спускалась на цыпочках.

Где-то посредине рептилия замерла, снова посмотрела на Юнону.

— Ищ-щ-щи з-с-с-сде-с-сь, — прошипела змейка и превратилась в десяток зеленоватых искорок-светлячков.

Они подлетели к стене по правую руку и бесследно в нее впитались. Девушка, ругаясь в полголоса, бросилась к указанному месту и начала судорожно его ощупывать. Ей показалось, прошла целая вечность, прежде чем один из кирпичиков под ее рукой вдавился внутрь, сработал потайной рычаг, и часть стены отодвинулась, открывая проход.

Юни усмехнулась. Кажется, кое-кто решил извиниться за недружелюбный прием. Неожиданно, но от этого вдвойне приятно.

Потайной проход вел вниз, чуть отклоняясь под небольшим углом от лестницы. Царящий здесь полумрак разгоняла сотворенная Юноной искорка света. Проход упирался в массивную деревянную дверь, которая к радости девушки открылась с тихим скрипом.

Юни переступила порог, одновременно оглядываясь. Искорка света, повинуясь воле девушки скользнула под потолок, а сама Юнона замерла, зажав рукой рот, чтоб не закричать. Тэссиан она нашла.

Глава 23. Клыком к клыку

Полуэльфийка висела метрах в двух от пола. Цепь, сковывающая ее вытянутые руки, крепилась где-то под потолком. В склоненном лице девушки не было ни кровинки, спутанные волосы неопрятной копной падали за спину, некогда роскошное платье было порвано и испачкано.

Юноне понадобилось несколько минут, чтобы осознать: пленница еще дышит, просто в глубоком обмороке. Тэссиан пропала три дня тому назад, видимо тогда же она и угодила в беду.

С трудом отведя взгляд от болтающейся под потолком полуэльфийки, Юни быстро осмотрела комнату. Судя по всему, она попала в смежное с лабораторией королевского алхимика помещение. Здесь было менее просторно, в основном за счет стоящих по центру столов да наваленных на полу корзин и ящиков. Созданная девушкой энергетическая искорка едва разгоняла царящий здесь мрак, и Юни никак не могла найти способ освободить незадачливую шпионку. Цепь должна была опускаться вниз при помощи какого-то рычага, но запрятан он был мудрено.

— Так-так-так, — Юнона как раз шарила возле стены, и появление хозяина стало для нее полной неожиданностью. — Что-то ко мне в последнее время зачастили гости.

— Немедленно отпустите девушку! — увидев перед собой тщедушного мастера Папулюса, Юни немного успокоилась. — Вы не имеете права так с ней обращаться!

— Имею, не имею, — неприятно усмехнулся королевский алхимик. — Я не люблю тех, кто вынюхивает что-то. Эта самоуверенная выскочка без спросу проникла в мои угодья, за что и поплатилась.

— Я немедленно все расскажу Его Величеству, — пригрозила Юнона.

— Его Величество, несомненно, будет недоволен, — кивнул головой человечек. — Он очень не любит, когда в мои дела суют нос.

Алхимик прошел внутрь, захлопывая за собой дверь. Юни уверенно шагнула ему навстречу, так что теперь их разделяла только широкая столешница.

— Видишь ли, девочка, — скрипуче рассмеялся мастер, указывая рукой на полуэльфийку. — Этот прекрасный экземпляр обладает ключом к воротам некого сказочного королевства. В жилах этого существа течет кровь эльфов, и извлеченная оттуда, она дает защиту от эльфийских чар.

— Что?! — Подобные новости с точки зрения Юноны были диковаты. — Вы сошли с ума?

Алхимик усмехнулся.

— Многие недооценивают силу самой обычной крови, а между тем это один из универсальных ингредиентов, доступных каждому. Она прекрасно сочетается как с минералами, так и с порошками растительного происхождения. Главное — знать, как это сделать.

— Вы сошли с ума, — уверенно заявила девушка. Вот только спора с безумным ученым ей не хватало.

— Кровь низших, именуемых здесь Добрыми Соседями, неэффективна, — усмешка не сходила с лица алхимика. — Ее мало, она быстро заканчивается, да и вдобавок недолго сохраняет свойства. Добыть же ее непросто — хорошо еще, что мне попался умелый охотник, способный пополнять мои запасы. Но эта…, - человечек перевел взгляд на пойманную шпионку. — Эта особенная. Редкая добыча — полукровка, наполовину низшая, наполовину эльф! Ее кровь переполнена волшебством, остается лишь извлечь ее и использовать в своих целях. Амулеты, выдержанные в специальных зельях, дают защиту от эльфийской магии, а значит, численное преимущество остается за людьми. Аванталис будет завоеван, разграблен и уничтожен!

— Зачем это вам? — Истинное название эльфийских земель неприятно резануло слух.

— Ненавижу эльфов, — широко улыбнулся алхимик. — Людей я, правда, тоже ненавижу.

— Пес, — прошептала Юни, с глаз которой словно пелена упала.

— Ну, наконец-то ты догадалась, — королевский алхимик расправил ссутуленные плечи. Взгляд его блеклых глаз стал жестким, непримиримым. Худые узловатые пальцы сучили, перебирая по воздуху. Под белесой кожей билась жилка, и Юни судорожно сглотнула, когда осознала, куда устремлен ее собственный взгляд.

— Почуяла? Глупая, неопытная… А я тебя сразу вычислил, — похвастался алхимик. — Было так забавно дурить тебе голову, а ты даже не поняла, что я такое.

— Мы были уверены, что пес скрывается среди королевских советников, — глухо сказала Юни.

Припомнилось, что Ара как раз таки крутилась среди прислуги, стараясь завести как можно больше знакомств — догадывалась?

— Так я и есть самый настоящий советник, — выпятил грудь алхимик.

Называть его псом у Юноны язык не поворачивался. Как-то странно было так обращаться к тому, кто выглядел как самый обычный человек.

— Первое время я был верным помощником одного человечка. Он оказался любознателен и жаждал новых знаний — я дал ему их. Новые возможности невероятно его воодушевили поначалу, но потом стали пугать. Увы, люди так сильно подвержены условностям, — пес притворно вздохнул. — К тому моменту он многого достиг, и потерять все было бы жалко. Пришлось подменить этого бедолагу. Впрочем, Лонгрия от этого только выиграла: без моих подсказок лонгрийцы никогда бы не осмелились штурмовать Авалон из своих сказочек, даже ради богатств и сверхоружия.

— Зачем вам все это нужно? — Прямо спросила девушка.

— Такова моя природа, девочка, — хмыкнул пес. — Ты ведь ешь мясо, чтобы насытиться? Я и такие, как я, насыщаются иначе. Тебя ведь не волнует, что чувствовал твой обед, так и мне чужие страдания и боль лишь в радость. Я упиваюсь ими, и ради этого чувства буду убивать, стравливать и мучить.

— Не боитесь получить сдачи? — Холодно поинтересовалась Юни, невзначай кладя руку на пояс с прикрепленными к нему кинжалами.

— От кого? — Расхохотался мужчина. — Единственный способ остановить такого, как я — изначально уберечь свой мир от проникновения. Мои сородичи заперты в мертвых мирах. Найти оттуда выход невероятно сложно — Прамир и его Тени чутко стерегут границы своих творений. Но если хотя бы один пес найдет путь — его сородичи смогут последовать за ним. Ты думаешь, я один тут?

— Твой притворявшийся гонцом дружок мертв, — сухо сообщила Юнона. — Не могу сказать, что он доставил много хлопот.

— Глупцу — глупая смерть, — поморщился лжеалхимик. — Если он совсем одурел от голода, туда ему и дорога. Остальные, надеюсь, окажутся посдержаннее. Нам не страшны ни яды, ни чары, ни оружие.

— Ничего, кроме волчьих клыков, — кивнула Юни, подозревая, что ознакомительно-исповедальная часть подошла к своему логическому концу, и дальше начнется обыкновенная драка. — Я знаю, мне рассказывали.

«Я позову Фалитту,» — настороженно молчавшая половинка души, наконец-то, отмерла.

— Фалитта не поможет, — отозвалась Юни под согласный кивок своего противника.

«Она приведет Вервульфа. И Ару!»

— Пока они добегут, все уже закончится, — хмыкнула Юни.

— Вот видишь, девочка, — вкрадчиво проговорил враг. — Ты и сама все прекрасно понимаешь: помочь тебе некому. Зря ты сюда пришла, глядишь и прожила бы чуть подольше.

— Не рановато ли ты списываешь меня со счетов? — Голос Юноны немного подрагивал от волнения; пальцы нащупали рукоять кинжала справа, судорожно сжали ее.

— Ты никогда не победишь, — издевательски рассмеялся противник. — Я внимательно наблюдал за тобой: у тебя нет ни единого шанса.

— Это еще почему? — Возмутилась девушка.

— Потому что ты обречена до конца своих дней бороться с самой собой. Со своими страхами и сомнениями. С собственной неуверенностью и ожиданиями других. Тебе никогда меня не победить, потому что я есть отражение твоих страхов.

Юни заставила себя разжать пальцы, стиснувшие кинжал. Прав был враг, прав, и все же…

— Много болтаешь, пустомеля, — холодно улыбнулась она.

Лжеалхимик благодушно улыбнулся, а потом резко согнулся, скрученный судорогой. Мгновение, другое, и девушка наконец-то поняла, почему псов так назвали.

Алое существо, вспрыгнувшее на стол, действительно отдаленно напоминало пса, хотя Юни ассоциировала бы его, скорее, с лисой. Тонкие лапы, поджарое тело, густая шерсть, шикарный меховой воротник вокруг горла, узкая пасть, полная острых клыков — вид пес имел весьма опасный и хищный.

«Тяни время!» — приказала половинка души. — «И постарайся не провоцировать его!»

Легкая пустота внутри подсказала, что Лана бросилась за помощью. Увы, сразу после этого единственный освещающий пространство огонек лишился подпитки и погас. Попятившаяся Юни осталась в полной темноте и тут же чуть не споткнулась о подвернувшийся под ноги ящик.

— Страшно? — Насмешливо шепнул мрак, упиваясь ее растерянностью. — Ты ничего не видишь, а мне здесь знаком каждый уголок.

В том, что пес гораздо лучше нее знает, где у него и что навалено, Юнона даже не сомневалась и поспешила лишить противника потенциального преимущества. Выброс взятой у Духа Рога взаймы энергии — это было единственное, что бывшая ученица Лиорэля усвоила в совершенстве. Высящиеся вокруг Юноны завалы с грохотом разлетелись во все стороны, сметя, кажется, по дороге и замешкавшегося пса. Юни же сосредоточилась на трансформации в волчицу.

Пес допустил важную ошибку: он четко сформулировал проблему осмелившейся бросить ему вызов противницы. Он рассчитывал окончательно ее деморализовать, но лишь подтолкнул ее тем самым к принятию решения. Девушка трезво оценивала свои силы: шансов один на один выстоять против самого настоящего чудовища с двумя кинжалами, пусть даже особенными, у нее не было, даже будь на ней тренировочная форма, а не нарядное платье. Но там где терпела поражение Юнона, появлялся шанс у Латоны.

Оставалось одно — довериться своей звериной сути и принять бой на равных.

Вовремя: едва Латона поднялась на подрагивающие лапы, как интуиция заставила ее отскочить в сторону. Шорох и движения воздуха слева подсказали, что она была права, а потом плечо обожгло болью — туда впились зубы пса, промахнувшегося мимо горла. Волчица взвизгнула, рванулась и снова взвизгнула, когда клыки противника грубо вышли из ее плоти.

Пес отскочил и снова закружил рядом, подбираясь для новой атаки. Темнота дезориентировала; оценивать ситуацию, опираясь только на звуки и запахи, было тяжело. Цокот когтей по каменному полу разносился эхом; подворачивающийся под ноги хлам не всегда удавалось удачно перескочить, и он падал с грохотом. Глухой горловой рык и полные боли взвизги многократно отражались от стен, причудливо перемешиваясь и изменяясь. Пряно пахла шерсть, но металлический запах крови — ее крови — доминировал. Нападать сама Латона пока даже не пыталась: она едва успевала уворачиваться от наскоков пса. Он был невероятно быстр и подвижен, его клыки легко разрезали шкуру противницы, и горячая кровь пятнала белоснежную шерсть.

Долго так продолжаться не могло. Не сумев в очередной раз добраться до горла, пес снова вцепился в раненное плечо Латоны.

Древние инстинкты, которых когда-то так боялась девушка, просыпались, поднимая голову и беря под контроль тело, но медленно, слишком медленно. Из незапамятных времен пришло осознание, что она жива, только пока пес не сбил ее с ног, и волчица забилась, уже игнорируя боль в прокушенном плече. Она была тяжелее и крупнее, чем тварь, но пока не умела обратить эти особенности в свои преимущества. Будь стена в пределах досягаемости, можно было упереться, развернуться пружиной и скинуть противника, но, увы, пес был достаточно опытен, чтобы не дать противнице ни единого шанса. Его зубы непостижимым образом перебирали по коже, подбираясь все ближе и ближе к горлу волчицы.

Наверное, для Латоны все бы так и закончилось в этом подвале, если бы не случайность. От сводящей с ума боли она тяжело припала на лапу, и мгновенно воспользовавшийся этим зверь сумел ее повалить. Теперь он остервенело наваливался, не позволяя подняться, и каждый миг приближал его к победе.

У Латоны шумело в голове. Ей показалось, что в подвале стало светлее; ведущая сюда со стороны лаборатории дверь с грохотом отлетела, и в помещение ворвался печально знакомый демон. Пристально уставившись на сплетенные в схватке тела, он бросился вперед. Меч в его руках со свистом рассек воздух и, в последний миг развернувшись, плашмя ударил адского пса в бок, отбрасывая тварь от Латоны.

Такой шанс волчица упустить не могла. Пес едва успел вскочить, когда она на него налетела. Латона теснила его грудью, не уступая ему ни в скорости, ни в силе. В какой-то момент бывшему алхимику показалось, что он сумеет проскочить мимо, но молниеносно развернувшаяся за ним волчица безошибочно сомкнула клыки на его горле.

Триумф победы обернулся для волчьей королевы металлическим привкусом собственной крови и горечью на языке. Зверь завизжал, забился и превратился в пыль, черными струйками осыпавшуюся с клыков волчицы. Латона закашлялась и тяжело рухнула поверх: все ее силы ушли на последнюю атаку.

Демон, так неожиданно пришедший ей на помощь, тут же оказался рядом: опустившись на колени, он бережно приподнял волчицу на руки. Латона судорожно вздохнула: в волчьей ипостаси она весила совсем немало, набирая при трансформации массу тела из пресловутой энергии, скрытой в ее теле.

Являясь оборотнем уже почти полтора года, Юнона крайне редко оборачивалась в волчицу, и никогда еще ей не доводилось перевоплощаться у кого-либо на руках. Оставалось только надеяться, что странный помощник не разожмет от неожиданности руки. Или не сожмет их сильнее — остаться калекой девушке не хотелось совершенно, но и терпеть боль она уже не могла. Регенерация снова ее подвела.

Демон приятно ее удивил отсутствием каких-либо естественных реакций. И только когда девушка устало откинула голову ему на плечо, он сдавленно проговорил.

— Невозможно… Нет! Ты не она!

На мгновение Юноне показалось, что ее сейчас брезгливо стряхнут на пол, но нет, охотник переложил ее на чудом уцелевший во время драки стол.

— Как же я мог так ошибиться? — Сокрушенно выдал мужчина

— О нет, — пафосно воскликнула Юнона, закатывая глаза и драматически прижимая руку ко лбу. — Ты не он!

— Что? — Демон опешил и, кажется, заподозрил, что спасенная девица малость свихнулась. — К чему это ты?

— Понятия не имею, — откликнулась девушка. — Но кстати спасибо.

— Мы квиты, — мрачно буркнул демон и развернулся, явно намереваясь уйти.

— Э, подожди! — Юни опешила. — Вот Балрог! Как ты вообще тут оказался?

— Принес новую добычу королевскому алхимику, — охотник поморщился, но все-таки притормозил. — Успел уйти, но услышал визг и решил вернуться. Спас тебе жизнь. Все или у тебя есть еще вопросы?

— А почему ты ударил мечом плашмя? — Юнона проигнорировала откровенную издевку демона.

— Потому что разрубить адского пса мечом нереально — лезвие бы просто спружинило. А так я оттолкнул его. Ты очень глупо подпустила его к себе — надо было сразу сцепиться клыком к клыку.

— Слушай, — Юни вспомнила про Тэссиан. — Этот пес поймал девчонку. Можешь ее освободить? Пожалуйста!

Демон долго на нее смотрел, потом вытащил из-за пояса меч и метнул его. Юни закричала, разворачиваясь, а Тэссиан уже падала вниз с перерубленных цепей. Причем, находившаяся в беспамятстве шпионка ловко сгруппировалась, прокатившись по полу и вскочив на ноги. Выглядела освобожденная пленница потрепанной, но вполне живой.

— Вот Балрог! — выдохнула Юни.

Что-то последнее время она совсем перестала следить за своим языком. За подобные ругательства Лиорэль гонял ее сильнее, чем за регулярно поминаемую Изначальную Тьму. Но сейчас для описания ситуации требовалось словечко покрепче.

— Слушай, — устало спросил демон. — Что ты делаешь?

— Э? — Юни непонимающе повернулась к нему. — Ругаюсь.

— Ничего, что это мое имя? — Вкрадчиво вопросил демон.

— Как, и твое? — Растерялась Юни. — Вот уж не знала, что это такое распространенное имя. Не повезло тебе, мужик.

Балрог ответил странным взглядом, в котором мешались удивление, ярость и почему-то восхищение. Он что-то проворчал себе под нос и быстро зашагал прочь, уже не оглядываясь на робкий оклик Юноны. Девушка заподозрила даже, что чем-то его обидела.

Впрочем, сейчас было не до чужих обид. Юни сползла со стола и развернулась. Вовремя: Тэссиан, похоже, решила покинуть ее общество, не утруждая себя долгим прощанием.

— Далеко собралась?

Взгляд шпионки гневно сверкнул.

— Я должна предупредить свой народ.

— О чем? — Недоуменно спросила Юни. — Пес мертв. Все закончилось.

Тэссиан коротко и как-то обреченно рассмеялась.

— Ты всерьез считаешь, что со смертью пса все закончилось? И войска, остающиеся в нескольких дневных переходах от Аванталиса? И пролитая кровь Младших? Не говоря уже о моей собственной?

— Сама виновата, — прикрикнула Юни. — Не надо было геройствовать в одиночку. Объединившись, мы бы справились гораздо быстрее.

— Король Тиринатис узнает обо всем, — мрачно пообещала полуэльфийка и утопала в направлении потайного хода.

— Ну и катись, — проворчала Юнона ей вослед, устало опускаясь прямо на пол.

* * *

Едва все действующие лица успели разбежаться, как в лаборатории затрещали факелы, и в потайную комнату ворвались огромная разъяренная змея и полупрозрачный единорог.

Юни помахала им рукой. Киэ'Ланарт сияющей вспышкой метнулась к ней. Фалитта, обнаружив, что жечь и крушить ей нечего, приняла человеческое обличье и подошла к подругам.

— Ты…, - смерив бледную Юнону в заляпанном кровью платье гневным взглядом, начала было дочь Кобры, но недоговорила и махнула рукой.

— Все в порядке, Фолл, — поспешила успокоить ее Юни. — Выглядит страшнее, чем является на самом деле.

Она коротко пересказала, что произошло, не забыв упомянуть Тэссиан и демона, оказавшегося Балрогом. Фалитта сглотнула, когда это услышала, Лана оцепенела.

— Ну, все? — Устало поинтересовалась Юни. — Мы наконец-то победили?

— Не знаю, — покачала головой юная Кобра. — Твоя шпионка права: это еще не конец. Королю как минимум нужно предъявить веские доказательства, что он слушал не те советы. Едва ли твой потрепанный вид его убедит, скорее тебя обвинят в убийстве.

— Нужно обыскать лабораторию, — мелодично предложил единорог.

Лана положила сияющую голову на грудь своей хранительницы и растаяла в воздухе.

— Сиди уже, болящая, — скомандовала Фалитта порывавшейся встать подруге.

Сама дочь богини вскинула руку, на раскрытой ладони которой ярко запылал огонь. Он осветил мрачное помещение, забрался в самый дальний уголок. Фалитта прошлась вдоль стены, брезгливо тронула носком туфельки поваленную корзину. Сорвала висящую возле шкафа занавеску и обнаружила за ней небольшой закуток, перекрытый решеткой. Победно посмотрела на наблюдающую за ней подругу и постучала по металлическому заграждению.

Послышался вздох, потом тихий стон, но больше не звука.

Фалитта переглянулась с подошедшей ближе Юноной и, поморщившись, коснулась замка. Ее рука засветилась, следом раскалился металл, плавясь под ладонью дочери богини. Юная кобра дернула решетку на себя, и та с лязгом распахнулась. Фалитта уверенно шагнула вперед, Юни осторожно обогнула медленно остывающий деформированный край.

Идти было недалеко — шагов пятнадцать от силы. Откуда-то сверху тянуло холодом: рядом проходила вентиляция, но даже она не могла убрать царящий здесь затхлый запах. А в конце пути обнаружился ворох тряпья, прикованный к стене короткой толстой цепью, и девушки одновременно вздрогнули, когда тряпье шевельнулось и оказалось сжавшимся на полу изнеможенным стариком.

Он дрожал и норовил отползти еще дальше, прикрывая слезящиеся глаза рукой от яркого света открытого огня.

— Не бойтесь, — растерянно позвала Юни. — Мы вас не обидим.

Грязная куча перестала вжиматься в камень. Старик немного приподнял голову, поворачивая лицо к девушкам.

— Умоляю, — простонал он срывающимся голосом. — Если вы — люди, смилуйтесь: убейте!

— Это как понимать? — Ошарашенно пробормотала Юни.

— Он, что, его брат-близнец? — Задумчиво предположила Фалитта.

«Да,» — в беззвучном голосе Ланы мелькнула насмешка. — «Старший брат-близнец.»

Старик действительно неуловимо напоминал придворного алхимика, если того состарить лет на двадцать. В глазах узника застыли страх и обреченность.

— Мастер Папулюс? — Медленно проговорила Юнона. — Это, правда, вы?

Старик хрипло рассмеялся полубезумным смехом.

— Когда-то меня действительно так звали. Пока я не утратил имя.

— Каким образом ваше место занял пес? — Требовательно спросила девушка и пояснила удивленной подруге. — Это королевский алхимик, настоящий королевский алхимик. Пес превратился в него и занял чужое место.

— Тогда почему этот самый пес не убил настоящего алхимика? — Юная кобра кивком головы указала на скорчившегося на полу человека. — Он ведь выдавал его с потрохами! А так бы никто ни о чем бы никогда не догадался.

— Облик, — вздохнула Юни, подсматривая объяснение в памяти половинки души. — Его слишком легко утратить, а пес не хотел рисковать. Возвращаясь сюда, он вспоминал. Ну и кормился заодно.

— Чем кормился? — Брезгливо переспросила Фалитта.

— В первую очередь, страхом, — пожала плечами Юни. — Болью. Отчаянием. Ненавистью. Псы могут часами терзать свою жертву, высасывая из нее жизненные силы, а потом давать ей краткую передышку.

— Все так и было, — проговорил настоящий алхимик. — Клянусь Богиней, все так и было!

— Мы вам верим, — успокоила Фалитта. — Только объясните нам, откуда вообще взялся этот пес?

— Во всем виноват я сам, — горько признался мастер Папулюс. — Я с детства увлекался тайнами, искал новых знаний. Однажды мне в руки попала пластина с письменами. Я был настолько бездумен и тщеславен, что взялся за их расшифровку, и, потратив несколько лет, добился результата. Пластина обещала невероятные знания и могущество любому, кто осмелится прочитать заклинание. И я его прочел… Я сам призвал на свою голову существо, которое со временем превратило мою жизнь в кошмар, заняло мое место и чуть не сжило меня со свету.

— Да, — проворчала Юни. — Псы умеют задурить голову, так что самого себя забудешь.

— Давно ли ты стала знатоком по псам? — Проворчала Фалитта, одновременно расплавляя средние звенья цепи.

— Лана помнит о них, — пожала плечами девушка, помогая мастеру Папулюсу подняться.

Так они и пошли наверх: Фалитта в обтягивающем ее наподобие второй кожи зеленом платье — после каждой трансформации в кобру, дочь богини неизменно оказывалась в этом виде. Потрепанная Юнона в окровавленном наряде: от нагрузки раны снова начали кровоточить. И королевский алхимик в тряпье и обрывком цепи на ноге, всей своей тяжестью виснущий на двух девушках. Цепь печально скрежетала при каждом шаге, мастер постанывал ей в такт, девушки зло сопели.

Охранявшие спуск в подвал стражники вначале оторопели: пришлось даже прикрикнуть, чтобы здоровые мужики забрали алхимика. Юни с тоской посмотрела на Фалитту, и та без слов махнула рукой, отпуская подругу.

Юнона птицей взлетела по лестнице к выделенным им покоям, не обращая внимания на шарахающихся от нее встречных. Рявкнула на служанку, требуя принести воды, и скребла, скребла, скребла мочалкой кожу. Когда в комнату ворвался взъерошенный Вервульф, чуть не закричала, а тот не мигая смотрел на рваную рану, расположенную совсем близко к шее. Названный отец ничего не сказал, даже не ругался. Только помог обмыть края раны, туго перевязал, а после обнял завернувшуюся в простынь дочь и долго держал, не выпуская.

— Прости, — тихо шепнула девушка. — У меня просто не было выбора.

Сейчас, когда рядом был большой и надежный Вервульф, ограждающий ее от любой опасности, можно было перестать быть сильной и снова стать самой обычной девчонкой, слабой, испуганной и хрупкой.

— Таков твой путь, — рука оборотня, гладившего ее волосы, чуть дрогнула. — Но я отдал бы жизнь, чтобы оградить тебя от этого.

— Ничего не изменить, — грустно усмехнулась Юни. — Все уже решено за нас.

Внутри поднялось недовольное тепло: половинка души негодовала. Да, не все прошло гладко, но Юни одержала победу. С чего вдруг такой пессимистичный настрой?

— Прости, — девушка отстранилась. — Мне нужно побыть одной. Иначе я совсем расклеюсь.

Юни подождала, пока за Вервульфом закроется дверь, быстро оделась в чистое платье и выскользнула из комнаты.

Теперь, когда запал прошел, навалились усталость и какое-то нехорошее чувство. И можно было сколько угодно повторять, что все сделано правильно, но горький привкус чужой плоти на языке так и не проходил.

Никогда раньше Юноне не приходилось убивать. Растерзанные под влиянием проклятья овцы не в счет.

Каменные стены давили, и девушка поспешила ускользнуть из крепости. Проходя мимо недавнего пепелища, где уже поднялись тонкие молодые деревца, Юни тихо шепнула «спасибо». Шорох листьев при полном отсутствии ветра свидетельствовал, что хозяйка рощи ее услышала.

Залитый солнцем пригорок, не заметный для часовых на притаившихся за изгибом рощи смотровых башнях, порос короткой шелковистой травой. Юнона осторожно легла прямо на зеленый ковер, вытянулась и закрыла глаза.

Солнечные лучи припекали, земля была прогретой, но девушку все равно потряхивало от поселившегося после подвала озноба. Юни сорвала травинку и закусила стебелек, но тут же выплюнула — трава тоже отдавала горечью.

И половинка души как назло куда-то пропала, и внутри опять расползалась ноющая пустота.

Послышался шум: кто-то бежал со стороны Блэкстона.

— Вот ты где! — С облегчением выдохнула Ара, переходя с бега на шаг и присаживаясь на траву рядом.

Юни махнула рукой в пародии на приветственный жест. Видеть никого не хотелось, тем более держать лицо перед всегда собранной и уверенной охотницей просто не осталось сил.

— Как ты? — Напряженно спросила Ара.

— Жить буду, — с показной беззаботностью девушка пожала плечами и тут же поморщилась: рана отозвалась острой болью.

— Ну почему, — простонала Ара. — Почему, Юни, ты вступила в бой сама?! Почему не обратилась ко мне или к Вервульфу, к тем, кто старше и опытнее? Чем ты думала, выходя против пса с двумя кинжалами?!

— Это мой долг, — ответ Юноны прозвучал резче, чем следовало, но ни чужие нотации, ни жалость ей сейчас не были нужны.

И без того было плохо.

— Сильно испугалась? — Ара искоса посмотрела на подругу.

— Я себе противна, — фыркнула девушка. — Я стала… грязной. И водой эту грязь не смыть.

Охотница молча положила ей ладонь на плечо. Она не лезла с утешениями, наверное, поэтому Юни с грустью призналась.

— И тошнит еще. От этого проклятого горького привкуса.

Рука Ары дрогнула.

— Юни, — напряженно проговорила она. — Скажи мне, пожалуйста, как ты сумела одолеть пса?

— Я его загрызла, — усилием воли Юнона заставила свой голос звучать ровно. — И знаешь, что самое мерзкое, Ара? Что при необходимости я убью снова.

Ара долго молчала, но потом сказала вовсе не то, что Юни ожидала услышать после такого признания.

— Ты должна была позвать на помощь. Волки охотятся стаей.

— Я никогда не буду в стае, Ара, — горько усмехнулась Юнона. — Не судьба.

— Даже и не знаю, что сейчас в тебе говорит, — холодно отозвалась Ара. — Гордость или желание выпендриться. Но если по-другому ты не слышишь… Юни Герр, названная дочь Вервульфа, я запрещаю тебе рисковать жизнью.

Голос охотницы вибрирующими нотками отозвался глубоко внутри, холодом пробежал вдоль позвоночника. Ощущение было неприятным, пожалуй, даже более неприятным, чем хруст чужих костей под ее собственными клыками.

— Ара, — Юнона повернула голову и криво усмехнулась. — Прости, но не родился еще тот оборотень, что способен мне что-либо запретить.

Несколько секунд Ара недоуменно смотрела на нее. Юнона вздохнула, мягко высвобождаясь из объятий подруги. Уже, наверное, бывшей подруги — достаточно вспомнить Бланку.

Девушка решительно поднялась, потянулась всем телом и стремительно сменила обличье. Прокушенное плечо снова обожгло, но, игнорируя боль, волчица искоса посмотрела на охотницу.

Выражение лица той было странно сосредоточенным. Отсутствовала неловкость, не было и следа неприязни. Охотница протянула руку и погладила прижавшую уши Латону.

— Ты тоже, — выдохнула она. — Тьма Изначальная, ты тоже!

Ара вскочила на ноги, замерла на секунду и молниеносно превратилась в волчицу. Крупную — в холке не уступающую Латоне, изящную и поджарую с густой снежно-белой шерстью. Пылающий ослепительным серебром мех был так похож на шкуру самой Латоны, что на миг той показалось, будто она смотрит в зеркало на свое отражение.

На целых три секунды Юнона поверила, что в мир пришла третья шира. А потом в голове щелкнуло, и после тихой подсказки КиэЛанарт кусочки головоломки встали на свои места.

— Так вот ты какая — Арнора, — прошептала Юни.

Легендарная волчья королева смущенно прижала уши и вернула себе человеческий облик. Юни последовала ее примеру.

— Но почему ты молчала? — Заговорила было Юни и осеклась.

Почему-почему? Сама такая же!

— У меня никогда не было возможности скрывать свою суть, — призналась Ара, рассеянно накручивая на палец кончик косы. — При нашей первой встрече вы приняли меня за человека, и это было так странно… Не надо было держать лицо, не требовалось следить за каждым словом. Я впервые чувствовала себя свободной и безумно не хотела ничего менять.

Юни припомнила, какой собранной и сдержанной была все время их проводница. Если это свобода…

Ара рассмеялась, без труда угадав по лицу собеседницы, какие мысли одолевают ту.

— Королеву Свободного народа создали боги. Им требовался символ, способный объединить разрозненные стаи. Среди оборотней не было единства — одиночки поддерживали повстанцев, большинство было само по себе, выступая против Злодара только при непосредственной угрозе. Успеха такая тактика, само собой, принести не могла. Но и чтобы подчинить свободолюбивых и независимых оборотней, требовалось что-то особенное.

Она грустно усмехнулась, глядя на притихшую Юнону.

— Я не знаю, почему у Свободного народа никогда не рождалось волчиц с белой шерстью. Истинных волчиц, способных себя контролировать в любой ипостаси, сохраняющих разум независимо от фазы луны. А ведь белые волки всегда оставались элитой среди оборотней — сильные, быстрые, умные, опасные бойцы и прирожденные вожаки. И при этом глубоко уважающие самок. На этом боги и решили сыграть: Судьба, Кобра, имен остальных я не знаю.

— И ты согласилась стать той самой избранной? — Недоверчиво спросила Юнона.

— Согласилась? — Усмехнулась Ара. — Боюсь, мое мнение никого не интересовало. Я просто хорошо вписалась в их планы — в ту ночь я ушла из дома. Ушла недалеко: даже в Нарванне когда-то водились варги. Зверь выследил меня в чаще, повалил и подмял. Мне удалось заслонить горло левой рукой — думала, мне ее там же и отгрызут. Спас захваченный из дома нож: я сломала лезвие у рукояти, но сумела-таки смертельно ранить варга. Потом лежала рядом с остывающим трупом порвавшего меня зверя — сил не было даже отползти — и думала, что ненадолго его переживу. Но взошла луна, и в ее свете я начала меняться.

— Так быстро? — Ахнула Юни, припоминая, сколько времени в ней самой зрела новая суть.

— Для каждого оборотня луна восходит по-разному, — улыбнулась охотница. — Я выжила и сама стала зверем. Удивительное ощущение: я заново открывала для себя мир, совсем иной и непохожий на тот, что был мне знаком раньше. При этом я четко знала, кто я; помнила всю свою жизнь. Это было волшебно!

Юни кивнула, вспоминая собственные ощущения от первого превращения.

— А потом явилась Кобра. Она изначально планировала прибрать к рукам Свободный народ, и первым шагом для этого должна была стать я. Я была слишком растеряна, узнав, что избрана божественным орудием, и Кобре удалось выбить из меня обещание сделать ее единственной богиней для оборотней. Мне хватило ума лишь на две оговорки: я должна была выжить и при этом остаться единственной правительницей, способной принять подобное решение.

— И тебя вот так просто бросили на передовую?!

— Меня передали небольшой группе, сотрудничавшей с повстанцами, — усмехнулась Ара. — Не могу сказать, что наши отношения складывались гладко: их вожак, Ронг, прекрасно понимал, что я не более чем ширма. Марионетка в чужих руках. Он действительно переживал за будущее Свободного народа; иных причин, по которым он согласился со мной возиться, я не вижу.

Арнора грустно улыбнулась и продолжила.

— А дальше для меня начался самый настоящий кошмар. Первые схватки для меня были не с пособниками Злодара, нет, — со своими собственными сородичами. Первая шира брала власть в бою — где силой воли, где клыками. Желающих бросить вызов наглой выскочке было очень много. Я могла истекать кровью, но всегда должна была держать голову высоко поднятой. И я была одна, всегда одна — мое предназначение и цвет моей шерсти непреодолимым барьером отделяли меня от остальных. Только слово «долг» поднимало меня на ноги года три подряд, когда мне просто хотелось упасть и сдохнуть. Я старалась сделать все сама, одна, за всех. Пока мой друг — а друзей у меня было немного — не прижал меня к стенке и не спросил: «Что ты творишь?» Коур тогда здорово прочистил мне мозги — ни до, ни после никто не смел так со мной говорить. И, знаешь, когда обида прошла, я поняла, что он прав. Нельзя в одиночку спасти весь мир. Нельзя отказываться от помощи. Оборотни живут стаей.

— И ты нашла друзей? — Затаив дыхание, спросила Юнона.

— С момента, как Свободный народ поддержал Сопротивление, я не знала, кто из моих подданных вернется живым с поля боя, — взгляд Ары погрустнел. — Потери были огромны, даже среди нас. Знаешь, Юни, не так страшно рисковать собой, чем брать на себя ответственность за чужие жизни. И смерти — каждая моя ошибка оплачивалась чужой кровью. Я просто боялась с кем-то сблизиться, боялась, что тогда просто не вынесу этого груза. А ведь помимо открытых вызовов, где все ясно и понятно, мне противились и скрытно: молчали, где я чего-то не знала, скрывали, а то и искажали данные. У меня почти не было помощников, и все же… Рядом со мной все чаще оказывались двое — серый Коур и белый Ронг. Они терпели меня — иначе не скажешь; я была нужна, поэтому со мной мирились. Знаешь, Ронг ни разу не бросал мне вызов, более того, при свидетелях он всегда беспрекословно подчинялся мне, но вот, когда оказывались наедине, он не стеснялся в выражениях, жестко разбирая каждый мой промах, каждую из многочисленных ошибок.

— Я всегда думала, что тебя безоговорочно слушались из любви к тебе, — вздохнула Юни. — Пока сама не стала широй и не столкнулась с силой собственного слова.

— Оборотня можно заставить что-то сделать, — подтвердила Арнора. — Но таким способом ты не завоюешь ни его любовь, ни уважение. Сила воли белых волчиц способна перебороть любого волка, но это не выход. Я сбилась со счета, в скольких поединках я одержала верх, но признания я добилась только, когда сама вступила в бой с ордами Злодара.

Юни прикусила губу. Она даже предположить не могла, какие трудности были обратной стороной славы легендарной правительницы Свободного народа. Густой мех надежно прятал зарубцевавшиеся шрамы. Арноре, никогда не отличавшейся покорностью и покладистостью, удалось со временем завоевать уважение сородичей, доказать тем, что она достойна вести за собой. Вот только близких и доверительных отношений у королевы так ни с кем и не сложилось: ни с натаскивавшим ее белым вожаком Ронгом, ни с весельчаком и балагуром Коуром, не давшим Аре окончательно замкнуться в себе.

Ронг погиб, попав в ловушку вместе со своей королевой. Коура убили несколькими месяцами позже. Зато Арнора объединила стаи, создав несокрушимую силу, о которую разбились неистовые атаки Злодара.

— Но куда ты ушла из Нарванны? — Спросила Юнона. — Раз ты оказалась здесь… Ты скрывалась все эти годы? Но ведь война была так давно! И тебя считали погибшей…

— А я и была мертва все эти годы, — просто ответила Ара. — Помнишь, я говорила, что дала слово Огненной Богине Нарванны? Война закончилась, и Кобра явилась за обещанным.

— Она убила тебя? — Перед глазами Юноны встал сгорающий домик в нарваннской глуши.

— Нет, — охотница улыбнулась своей ровной теплой улыбкой. — У нашего соглашения было только одно выполнимое для меня условие отказа.

— Ты погибла, чтобы Свободный народ не достался Кобре, — прошептала Юни.

— Да, вот такая неприглядная правда, — усмехнулась Ара. — Я самоубийца. Я сама прыгнула в пропасть.

— Не хотела бы я знать, как на это отреагировала Кобра, — поежилась Юнона. — Но как ты сумела вернуться?!

— Не знаю, — великая королева покачала головой. — Не знаю. Я просто вдруг осознала себя живой, но что послужило этому причиной так и не представляю. Одно ясно — Нарванна для меня закрыта.

— Разберемся, — пообещала Юни, мысленно выстраивая предстоящий диалог со Смерчем. — Тьма подскажет, я уверена!

— Кстати, — искоса взглянула на нее Ара. — Раз уж у нас выдался день раскрытия тайн, объясни, как ты, являясь оборотнем, одновременно владеешь странными силами. Ведь это ты позвала меня сегодня?

Юни недоуменно нахмурилась, и Арнора пояснила.

— Я шла с кухни, когда передо мной возникла призрачная девушка. Она сказала, что я нужна тебе, и где тебя искать.

— Вот поганка! — Искренне возмутилась Юни. — И главное, знала ведь, но молчала!

Ара шутливо подняла брови. По отстраненному взгляду подруги она догадалась, что обращаются не к ней.

Призрачная красавица соткалась в воздухе и виновато посмотрела на свою хранительницу.

— Я сама только догадывалась. Внешнее сходство могло оказаться случайностью, как и схожесть характеров. Самым фантастическим допущением с моей стороны было, что Ара — переродившаяся Арнора, но я даже не смела предполагать, что вы — одно целое.

Уловив оттенки эмоций Духа Рога, Юнона согласно кивнула. Даже будь Лана полностью уверена в своих догадках, половинка души не стала бы вмешиваться.

— Представишь нас? — Охотница повернулась к Юноне.

— А вы знакомы, — под насмешливым взглядом своей хранительницы, Лана смущенно улыбнулась и превратилась в единорога.

— Киэ'Ланарт, — благоговейно выдохнула Ара. — Но как?!

— Это долгая история, — переглянувшись с призрачным единорогом, провозгласила Юни, устраиваясь поудобней.

— Ну, вы даете, — покачала головой Ара, когда повествование подошло к концу.

Восхищение в голосе девушки мешалось с одобрением. Юни гордо выпятила грудь.

— Кобра знает? — Неожиданно став серьезной, спросила Арнора.

Юни прикусила губу и кивнула.

— Плохо. Она поэтому направила к тебе Фалитту?

— Фолл не причем! — Возмутилась Юнона. — Она наша подруга!

— Она дочь Кобры, — напомнила Арнора. — Никогда об этом не забывай. Но я буду только рада, если ей можно доверять.

— Кстати, — медленно проговорила Юни. — Ара, я должна тебя предупредить: кое-кто ищет тебя.

Она кратко рассказала о своем знакомстве с демоном по имени Балрог. Темные глаза Арноры стали еще темнее.

— Все в порядке, — голос ее, тем не менее, звучал абсолютно спокойно. — Я справлюсь. Спасибо, что предупредила.

Она поднялась и посмотрела на темнеющее небо.

— Пора возвращаться. Юни, — девушка посмотрела своей собеседнице в глаза. — Лана, я прошу вас обеих сохранить пока правду о моей личности в тайне. Я хочу избежать новых споров с Коброй, пока есть такая возможность. Тем более, я не понимаю, почему Прамир выпустил меня из своих владений — если ты желала жить, то я искала покоя. Хочу во всем разобраться.

Юни согласно кивнула.

— Ты не жалеешь, что стала оборотнем? — Тихо спросила Ара, когда до ворот Блэкстона оставалось рукой подать.

— Нет, — улыбнулась Юнона. — Хотя я предпочла бы оказаться обычной серой волчицей. Мне ведь никогда не стать подобной тебе. Ты легенда, а я простая девчонка.

— Я легендой стала не сразу.

Взгляды девушек встретились, и они улыбнулись друг другу. Юни внезапно осознала, что Арнора единственная, кто может ее понять со всеми ее тревогами, метаниями и сомнениями в собственных силах. Потому что Ара — такая же. Родственная душа. Сестра.

Глава 24. Наперегонки с неизбежностью

Стоило войти в Блэкстон, как зажженные факелы гневно затрепетали, расплевались возмущенно искрами. Ара с Юноной виновато переглянулись: за разговорами не только успел миновать полдень — солнце начало вовсю клониться к горизонту.

Факелы вспыхивали ярче при каждом шаге, требовательно указывая путь спешащим подругам и заставляя людей испуганно шарахаться.

— Явились! — При появлении девушек в рабочем кабинете Его Величества юная Кобра почти сорвалась на шипение. Скользнув по Юноне, ее хмурый взгляд немного смягчился, и она уже гораздо тише спросила. — Как ты?

Юни улыбнулась подруге и Вервульфу, одновременно приседая в реверансе перед королем.

— Леди Латона, я наслышан о ваших похождениях, — на лбу Хэмфаста Третьего залегла тревожная складка.

В кабинете кроме короля и посланницы Богини со свитой больше никого не было, что уже само по себе настораживало.

— Я должен поблагодарить вас, леди Латона, за вашу самоотверженность и отвагу, — Хэмфаст Третий Лонгрийский говорил медленно, словно подбирал каждое слово, либо мысли его витали уж очень далеко.

— Ваше Величество, — требовательно поинтересовалась Юнона. — Надеюсь, теперь всех этих глупостей вроде войны не будет?

— Слишком поздно, — обреченно проговорил король, поднимая глаза на девушек. — Увы, слишком поздно.

— Как? — Ахнула Юни.

Фалитта яростно тряхнула головой, Ара прикусила губу. Вервульф сжал челюсти.

— Завтра я собирался выступить с личной гвардией к северо-восточной границе — я сегодня говорил об этом леди посланнице, — признался король. — Но основные силы уже должны собраться на границе и готовы атаковать, едва получат мой приказ. Гонец же выехал несколько суток назад, едва мой алхимик, — король горько усмехнулся. — Предоставил мне эликсир с новыми более сильными компонентами. Едва приказ попадет в руки коннетабля Армаса, тот немедленно выдвинет войска вперед.

— Нужно перехватить гонца! — Воскликнула Юни. — Фолл, ты же можешь отыскать его через огонь?

— Перехватить посланца невозможно, — сокрушенно покачал головой король. — Гонцы будут меняться, как минимум трижды, и в их распоряжении лучшие кони из моих конюшен. Кроме того, мой приказ продублирован голубиной почтой. Боюсь, ничего сделать уже нельзя.

— Можно переместиться в Сарсхолл, — напряженно предложила Юни. — Или сразу к этому вашему главному… как его там… Коннетаблю!

— Тебя нашпигуют стрелами раньше, чем опадет пламя, — возразила дочь Богини. — Исключено.

Юни открыла рот, но поймала предупреждающий взгляд Ары и замолчала. Путь через огонь был открыт для простой охотницы, но не для легендарной правительницы Свободного народа.

— Вы ничем больше не сможете помочь, друзья, — грустно улыбнулся король. — Я бездумно разворошил осиное гнездо. Удастся остановить выступление лонгрийской армии или нет — уже не так важно: Маленький народец не простит нас за содеянное зло и слушать никого не станет. Моих подданных в любом случае ждет долгое и кровавое противостояние, которым не замедлят воспользоваться наши извечные противники с севера. Ударят ли нам в спину легендарные альфы или смилостивятся — уже не имеет значения. Боюсь, Лонгрии осталось существовать совсем недолго. Что ж. Моя слабость. Мне и отвечать.

— Вы даже не попробуете договориться с предводителями Добрых Соседей? — Нахмурилась Юнона.

— У Добрых Соседей нет предводителей, — покачал головой Хэмфаст Третий. — Нам не к кому обратиться.

— Кроме эльфов, — в повисшей тишине негромкий голос охотницы прозвучал просто оглушительно. — Их правитель, король Тиринатис, великодушен и мудр. Если кто-то и сможет примирить людей и Добрых Соседей, то только он.

Глаза Хэмфаста Третьего на миг зажглись надеждой, но тут же потухли.

— Авалон — легенда, но вересковые пустоши, лежащие между Лонгрией и этим сказочным королевством, вполне реальны. Одиночка просто погибнет там, а вооруженный отряд едва ли убедит альфов, то есть эльфов, как их называете вы, в миролюбии наших намерений.

— Я прошла пустоши, — пожала плечами Юнона. — Правда, в один конец.

Снова куда-то мчаться и решать какие-то серьезные проблемы, ей не хотелось совершенно. Но еще не было сдержано слово, данное Изначальной Тьме в обмен на жизнь Линдвурна. Еще бродили где-то недобитые сородичи королевского лжеалхимика. Третья сила в лице адских псов заварила эту кашу; такая же третья сила, не связанная ни с людьми, ни с эльфами, ни с Коброй, может и погасить этот конфликт. И переложить дипломатическую миссию на плечи Арноры нельзя, сама же обещала сохранить ее тайну!

— Ты чуть не погибла тогда, — фыркнула дочка богини. — Да и не забывай: твоя шпионка давно добралась до своих и подлила масла в огонь. Тебя встретят с распростертыми объятиями. Если уж ехать к альфам — то мне.

— Ты единственная дочь Богини, покровительствующей их потенциальным врагам, — парировала Юнона. — Уж тебе-то там обрадуются! Нет, Фол, к эльфам поеду я.

Схлестнулись два взгляда — спокойный и яростный, уверенный и негодующий.

— Лопоухий щенок гоняется за собственным хвостом, визжа и тявкая, воображая, что встретил настоящего противника, — задумчиво припомнила Ара. — Матерый волк врага выбирает безошибочно, нападает молча, а о победах своих только небу звездному песню поет.

Девушки опомнились и покосились на охотницу. Вервульф нахмурился еще сильнее, но в спор пока не вмешивался.

— Я переброшу тебя в Аванталис, — со вздохом пообещала юная Кобра.

— Я поеду верхом, — качнула головой Юни.

— И успеешь как раз к концу сражения, — фыркнула дочь Богини. — Ни одна лошадь не способна мчаться без передышки несколько суток.

— Ну, с конем я, пожалуй, договорюсь, — медленно проговорила Юни. — Гонца вашего мне, скорее всего, перехватить не удастся, но я могу передать войскам приказ Вашего Величества остановиться. А потом доставлю ваше послание правителю Аванталиса.

— Вы, правда, это сделаете? — Лонгрийский король с надеждой посмотрел на Юнону.

— Да, — сухо подтвердила девушка. — Только письмо ваше должно быть очень убедительным.

— Я поеду с тобой, — заявила Фалитта.

— Исключено, Фолл, — с сожалением вздохнула Юни. Ей и так было сложно предугадать реакцию Смерча на довольно необычную просьбу. — Твое место подле лонгрийского монарха. Не забывай, эльфы не будут особо рады посланнице человеческой богини.

— Юни, — Фалитта неожиданно замялась. — Я не хотела тебе говорить раньше времени, но… В общем, твои знакомые из Ковена направляются сюда. Угадай, по чью душу.

— Что?! — Несмотря на то, что помещение было жарко натоплено, Юнону пробрал озноб. — Это правда? Почему ты молчала?!

— Они остановились на ночлег в нескольких милях от Блэкстона, — юная Кобра прикусила губу, как будто в произошедшем была ее вина. — Я случайно заметила лицо твоего бывшего наставника в пламени костра. Они войдут в крепость завтра, едва откроют ворота. Я была уверена, что их встреча с тобой произойдет в моем присутствии, поэтому ничего не сказала раньше…

Юни зябко обхватила себя руками за плечи. Снова столкнуться с Владыкой? Посмотреть в глаза Старейшему? Это выше ее сил!

— Твой отъезд не получится сохранить надолго в тайне, — совсем тихо закончила дочь Богини. — Как только твои знакомые узнают, что ты осталась одна…

Юни расхохоталась. Ей просто не дадут добраться до Аванталиса. А если даже и удастся достучаться до разума нарваннских магов, время все равно будет катастрофически упущено.

— Я выеду этой ночью, — отсмеявшись, девушка окончательно помрачнела. — Попробую прорваться. Только прошу, выиграйте мне хотя бы несколько дней!

— Если ваши знакомцы опасны для вас, — угрожающе заговорил король, но Юни оборвала его.

— Вы ничего не сможете сделать. Хотя можете провести эксперимент: атакуйте их и посмотрите, чем вам ответят. Это будет малая доля того, что ожидает ваши войска в Аванталисе!

— Бесполезно, — хмуро вздохнула Фалитта. — Ты не сумеешь с ними разминуться. Тебя засекут, какой бы крюк ты не сделала.

— Думаю, я смогу увести их за собой, — проговорила молчавшая до того Ара. — Особенно, если мне поможет Вервульф.

Оборотень согласно кивнул. Юни нахмурилась, начиная понимать замысел подруги.

— Не выйдет, — отмахнулась Фалитта. — Среди них менталист. Иллюзию почует издалека. Кроме того, у них эльфийские скакуны. Вас поймают раньше, чем Юни успеет проскользнуть.

— Я не говорила про иллюзию, — уголками губ улыбнулась охотница. — Если они увидят то, в чем не усомнятся ни на мгновение, они пустятся в погоню без раздумий. Меня же поймать не так уж и просто.

— Ты уверена? — Глядя в упор в глаза нечаянно обретенной сестры, осведомилась Юнона.

Та склонила голову. Мол, к чему хранить секреты, если раскрытие тайны способно спасти чужие жизни?

— Я бы предпочла, чтобы тогда ты говорила с эльфийским королем, — проворчала Юни.

— Ты справишься, — уверенно сказала Ара. — Пришло время надеть на свою голову корону.

— Девочки? — Вкрадчиво протянула Фалитта. — Мне кажется, или я чего-то не знаю?

— Им нужна белая волчица? — Усмехнулась охотница. — Значит, они ее получат.

— Ара, — медленно пояснила подруге Юни. — Это сокращенно от Арноры.

Фалитта нахмурилась, потом недоуменно хлопнула глазами, а потом рассмеялась.

— Так вот что ты скрывала. Тьма, но это же может и сработать! Ваше Величество, — юная Кобра решительно повернулась к королю Лонгрии. — Нам срочно необходимы два письма.

Остаток вечера ушел на согласование совместных действий. Начало операции решили перенести на раннее утро — чтобы незваные гости уж точно заметили приманку. Юни должна была покинуть Блэкстон в течение часа после друзей. Фалитте же предстояло ждать известий от остальных в крепости вместе с Хэмфастом Третьим Лонгрийским.

Много слов было сказано этой ночью, но и многое не требовалось озвучивать вслух. Завтра предстояло расставание, и неизвестно было, когда еще судьба вновь сведет друзей вместе. Тлела тревога в глазах Вервульфа: снова ему приходилось отпускать названную дочь одну в полный опасностей путь. И пойти с ней он не мог — без его участия приманка могла не сработать. Фалитта, ставшая очень серьезной и сразу какой-то взрослой, забываясь, нервно закусывала губу. Ей предстояло ждать и быть готовой вмешаться в любой момент. Арнора поглядывала оценивающе, словно просчитывала варианты развития событий. Но изменить первоначальный план не предлагала — значит, не видела другого выхода.

Зато Юнона, выслушав добрую сотню советов и напутствий, чувствовала, как неуверенность в ней постепенно сменяется азартом. Защита Духа Рога, покровительство дочери Огненной Кобры, советы старшей сестры — пришло время показать, что и она сама чего-то да стоит.

* * *

День для нарваннских магов выдался жарким. Интуиция Старейшего не подвела — Юнона действительно последовала в ставку лонгрийского короля. Какие цели преследовала девушка — или, что куда более вероятно, ее спутницы — еще только предстояло выяснить и по возможности минимизировать последствия. Лиорэлю очень не нравилась атмосфера, царящая в Аванталисе: даже на него, чистокровного эльфа смотрели с подозрением; остальные же маги старались вообще лишний раз не покидать особняка лорда Валдрэля.

В Лонгрии стало проще: магия позволяла быстро передвигаться через человеческие территории, не привлекая к себе особого внимания. Но, несмотря на спешку, волшебники опоздали — птичка выпорхнула из клетки, разминувшись с отрядом спасателей на считанные часы. Не иначе, как вездесущая дочка Кобры предупредила.

И все же Юнона не была бы собой, если бы не попалась на мелочи. Ранним утром парящий высоко в небе черный дракон заметил две сверкнувшие серебром искры в изумрудных лугах — и началась погоня.

Белые волки пытались затеряться в лесу, но им помешали. Волчица помчалась вперед — волк отстал, явно собираясь встретить преследователей. Возиться с ним не стали: Вервульфа спеленали обездвиживающими чарами, и пока оборотень яростно рвал магические плетения, Славрод вместе с ним отправился в портал. Утомительная гонка тяжело давалась старому магу, поэтому он без колебания предложил свою кандидатуру для сопровождения пленника. В любом случае, после возвращения в родную деревню у Вервульфа не будет возможности помешать, создав лишние сложности.

Юнону пришлось брать измором. В одиночку ей удалось-таки прорваться к лесу, увернувшись от лап парящего в небе дракона. Но трое магов шли по ее следам. Эльфийские кони, чьи силы и скорость, поддерживала магия, на открытом месте вполне могли потягаться с оборотнем, да и в чащобе отставали не сильно, передвигаясь легко и осторожно.

Многочасовой бег вымотал волчицу, и тройка магов начала ее настигать. Отец-Дракон парил над кронами деревьев, ухитряясь отслеживать передвижение белой волчицы даже через лесные кроны. Лиорэль несколько раз пытался подстрелить беглую ученицу, но та каждый раз успевала отпрыгнуть или увернуться. Больше успеха имели ловчие сети Нарона: сплетая ветки прямо перед носом зверя, они сильно задерживали беглянку. Фассат тоже не зевал: бревно, по которому волчица перебегала овраг, рассыпалось прахом прямо под ее лапами — та едва успела прыгнуть.

В любом случае исход погони был предрешен…

День клонился к закату, но торопиться уже было некуда. Гонка вымотала всех, поэтому возвращение в Нарванну запланировали на утро, а впереди предстояла долгая спокойная ночевка.

Лиорэль поднялся с расстеленного на земле плаща и подхватил флягу с водой и немного провизии. Вытянувшийся на чудом найденной прогалине дракон вопросительно скосил на него янтарный глаз, но Владыка отрицательно качнул головой.

Как бы то ни было, он все еще оставался наставником своей непутевой ученицы.

Юнону пришлось запереть. На выбранной для ночлега поляне помещались либо сотворенная магией клетка, либо Старейший, поэтому временную тюрьму разместили под деревьями в полусотне шагов от лагеря. Там же привязали и лошадей: соседство огромного огнедышащего ящера действовало им на нервы.

Владыка Лиорэль медленно приблизился к клетке. Латона лежала на земле посередине своей тюрьмы. Она так и не сменила волчье обличье, и захваченный Владыкой ошейник, блокирующий трансформацию, по-прежнему лежал у того в кармане. Сунуться сейчас к оборотню мог только самоубийца.

Только сегодня Лиорэль наконец-то понял, почему Юнона так подчеркнуто разделяла себя-человека и себя-зверя. Яростной бестии, без колебания вступившей в бой, имя Юни не подходило совершенно, и мысленно эльф уже называл подопечную Латоной. От симпатичной, упрямой и доброжелательной девчонки не осталось и следа: выбившись из сил от долгого бега, волчица, не колеблясь, вступила в бой: молниеносно отшвырнула мастера-некроманта и тут же прокусила руку своему наставнику. Нарон залечил ему рану, но неприятные ощущения остались.

Пожалуй, дерись сегодня оборотень не на жизнь, а на смерть, расклад мог сложиться не в пользу Ковена.

И тем разительнее был контраст между неистовой яростью в бою и полным равнодушием сейчас. Волчица спокойно лежала на полу своей персональной тюрьмы, опустив лобастую голову на передние лапы и игнорируя пристальный интерес к своей персоне. В звериной ипостаси Латона была огромна — пожалуй, со средних размеров медведицу. Густая белая шерсть обманчиво мягко скрадывала сильные мышцы, бока зверя вздымались ровно и спокойно. Латона сейчас представляла собой олицетворение уверенной сдержанной силы и величавой грации, и даже не верилось, что совсем недавно эту бестию едва смогли удержать сразу несколько могущественных чародеев.

— Смени ипостась, — сухо предложил эльф, так и не найдя достойного предлога начать разговор. — Тогда я выпущу тебя.

Королева Свободного народа не удостоила Владыку эльфов и взглядом в ответ на это предложение.

— Хорошо, — холодно произнес Лиорэль. — Я рад, что эта клетка пришлась тебе по вкусу.

Не дождавшись никакой реакции, эльф повернулся было, чтобы вернуться к костру, но, помявшись, вновь, обратился к оборотню.

— Ты голодна? Может быть, хочешь пить?

Волчица величаво подняла тяжелую голову и одарила наставника скептическим взглядом темно-серых, почти черных, глаз. Лиорэль усмехнулся — и правда, глупый вопрос: пить из миски или есть с пола Латона не станет, а менять ипостась его подопечная упрямо отказывалась.

— Я хотел извиниться перед тобой, — неожиданно для самого себя произнес Владыка.

На непроницаемой волчьей морде чуть приподнялись брови.

— Мне очень жаль, что пришлось ловить тебя с помощью этого, — эльф кивком указал на сияющие прутья, сплетенные из чистой энергии. — Обещаю, что выпущу тебя.

Уголки губ зверя чуть приподнялись, лобастая голова едва заметно наклонилась к правому плечу.

— Если, конечно, мы достигнем взаимопонимания, — скрипнул зубами Лиорэль в ответ на безмолвный насмешливый вопрос.

А эта поганка успела неплохо его изучить!

— Мы, правда, хотели, как лучше. Я и в страшном сне не мог предположить, что вы с Рогом, — как ни старался Лиорэль говорить мягко и проникновенно, но на последнем слове голос все равно неприязненно дрогнул. — Стали так близки. Но в этом инциденте есть и твоя доля вины: не надо было молчать!

Эльф против воли вспомнил сбивчивый голос ученицы, умолявшей его остановиться, и быстро добавил.

— Я не думал, что ты можешь пострадать. Поверь, я никогда бы не допустил твоей гибели.

Темные звериные глаза смотрели, казалось, в самую его душу томительно долго, но наконец, волчица чуть склонила голову. Он пока не прощен, но его извинения услышаны.

— Мы не очень хорошо начали, — лицо Владыки стало серьезным. — У меня были все основания подозревать, что Дух Рога манипулирует тобой, да и ты отчаянно скрытничала. Сама ведь видела — союз с Киэ'Ланарт обессиливает тебя. Пусть она не желает тебя зла, пусть твои порывы благородны, но признай — это не самый подходящий для тебя вид связи.

Волчица внимательно слушала, и под этим пристальным взглядом эльфу становилось слегка не по себе. Признаться, в человеческом облике подопечная нравилась ему куда больше. Во второй ипостаси от наивной и искренней человеческой девочки не осталось вообще ничего.

— Но я не хочу, чтобы наши отношения продолжались в подобном ключе. Мы потеряли порядком времени из-за взаимных подозрений, но теперь я займусь твоим — вашим — обучением, как положено.

Взгляд волчицы стал очень задумчивым. Вот только готовности простить, понять и — главное — пойти на сотрудничество Лиорэль так и не заметил.

— Завтра утром мы возвращаемся в Нарванну, — сообщил Владыка напоследок, собираясь покинуть свою подопечную.

Волчица неожиданно встала — одним плавным движением. Эльф машинально отступил на один шаг, хотя чтобы разорвать пленившие зверя чары пришлось бы постараться как минимум двум архимагам сразу.

— Я не могу вернуться в Нарванну, — голос королевы в четвероногой ипостаси оказался более низкий и грудной, чем в человеческой.

— Глупости! — Отрезал Владыка. — Здесь тебе больше делать нечего.

Вместо того чтобы оценить уступку наставника, готового работать не только с самой подопечной, но и с ее призрачной подружкой, девчонка хрипло повторила.

— Я не могу вернуться в Нарванну.

Лиорэль мысленно досчитал до десяти.

— Вы что-то говорили про взаимопонимание, Владыка Лиорэль, — напомнила волчица. — Но слышать при этом вы согласны только себя одного.

На человеческой мордашке ученицы сейчас бы скептически приподнялись брови; волчья же морда выглядела как застывшая бесстрастная маска. Владыка вздохнул: «любимая» ученица явно собиралась извлечь максимум выгоды из их общения.

— Причина? — Кротко осведомился он.

— Я не могу ее назвать.

— Тогда нам не о чем говорить. Я хотел по-хорошему, — процедил Владыка. — Но тебе это не нужно. Как пожелаешь.

Договорить Лиорэль не успел. Поглощенный спором, он просто не заметил тихих шагов за спиной, подпустив противника недопустимо близко. За что и поплатился: шею Владыки сдавил чей-то локоть, отчего в глазах мгновенно потемнело; его руки одновременно умело блокировали, не позволяя вывернуться и нанести ответный удар.

— Не убивай его! — Сквозь шум в ушах послышалась хриплая просьба.

Хватка немного ослабла, но не успел эльф как-то отреагировать, как его швырнули в сторону. Сила броска была такова, что Лиорэль пролетел несколько метров и врезался спиной в протестующе затрещавший ствол дерева.

Сознания Владыка не потерял чудом. Почти оглушенный, он приподнялся на локтях, пытаясь рассмотреть нападающего. Голова кружилась, перед глазами плавали цветные пятна. Впору было пожалеть, что планируя разговор по душам с воспитанницей, Владыка попросил товарищей держаться в отдалении.

В сгущающихся сумерках силуэт нападающего виделся смутно. Массивным противник не выглядел, хотя был явно выше худощавого эльфа, и шире того в плечах. Из брони на чужаке были только кожаный жилет и широкие иззубренные металлические наручи; темные волосы были заплетены в несколько коротких косичек до лопаток. Оружие — короткий простенький меч находился в ножнах на поясе; где-то, наверняка, прятались и кинжалы. На вечноживущего враг не походил, но человек бы так легко Владыку не скрутил, даже пользуясь фактором неожиданности.

Но главное, он сейчас стоял спиной. Прикусив язык, чтоб не выдать себя ни стоном, ни крепким словом, Лиорэль начал медленно приподниматься.

Пришелец, не обращая на выведенного из строя соперника ровным счетом никакого внимания, встал перед замершей в клетке волчицей, заложив большие пальцы рук за пояс. Однако стоило Лиорэлю собраться с силами и броситься вперед, чужак резко развернулся, уходя от магической атаки, и ударил эльфа в солнечное сплетение, снова отбрасывая. В этот раз Лиорэль зашевелился не сразу. По его лицу текла кровь, ребра нещадно болели. Зато, кажется, Владыка наконец-то распознал сущность незваного гостя.

В виски толкнулось ощущение чужого внимания. Закусив губу, Лиорэль попытался максимально выкинуть из головы все лишние мысли, чтобы не отвлекать менталиста и помочь тому оценить ситуацию.

А уж с демоном сильнейшие маги Ковена справятся.

— Оставь его, — холодно потребовала волчица. — Ты ведь пришел за мной. Не так ли, Балрог?

Лиорэль похолодел, услышав имя противника. Нет, его ученица уникальна — найти себе такую проблему! Мозг Владыки судорожно просчитывал варианты. Сражаться с лучшим военачальником Злодара из всего Ковена более-менее на равных мог только Старейший, и то в драконьем обличье. Остальные в лучшем случае смогут лишь немного задержать эту тварь.

Чужое присутствие в голове исчезло — оставалось надеяться, что коллегам удастся придумать что-либо дельное.

Вот как чувствовалось: не к чему эти реверансы и уговоры, Рог смертельно опасен, причем не только для безмозглой человеческой девчонки! Тянули, выжидали, искали подход и дождались — за головой Хранительницы Рога явилась, выплывшая из небытия древняя, сильная, опасная и расчетливая тварь!

— За тобой, — медленно подтвердил величайший из военачальников Злодара. — За тобой.

В его голосе на миг послышалась странная неуверенность.

Темные глаза волчицы прищурились, а затем она с размаху ударилась грудью о землю, переходя в мгновенную трансформацию.

Лиорэль несколько раз моргнул, подозревая, что ухитрился заработать сотрясение мозга. Под лесной кроной давно царил мрак, и лишь легкое свечение прутьев немного разгоняло его, но лицо пленницы было видно отчетливо.

Толстая черная коса упала за спину, атлетически сложенное тело гордо расправило плечи, большие серые глаза прищурились, оценивая противника.

— Кто вы? — Чуть слышно прошептал Лиорэль.

Незнакомка не удостоила его и взглядом. Она медленно обхватила ладонями протестующе засветившиеся прутья и с силой развела их. Демон качнулся к ней, а Владыка Радужных земель сглотнул: мало кто из находящихся в здравом уме мог решиться на подобное — и дело не только в дикой боли от контакта с чистой магической энергией.

Девушка же шагнула в образовавшийся проем. Обожженные кровоточащие ладони недвусмысленно легли на рукояти парных кинжалов, прикрепленных к поясу.

— Арнора, — проследил за ее жестом Балрог, одновременно приветствуя легендарную волчью королеву легким наклоном головы.

— Ты искал меня, Балрог, — голос легендарной волчьей правительницы звучал спокойно и уверенно. — Я здесь.

— Ты знала, — медленно проговорил демон. — Тебя предупредили. Кто? Неужели та забавная девчонка?

— Неважно, — холодно улыбнулась Арнора. — В прошлый раз нам так и не удалось встретиться лично. Но если ты хочешь, я готова это исправить!

— В прошлый раз ты спала, — неожиданно мягко поправил Балрог и пояснил в ответ на недоуменный взгляд. — Когда мне приказали добыть твою голову, я проник ночью на территорию лагеря Сопротивления. Вашу охрану было несложно обойти. Ты была легкой добычей — даже не проснулась, когда я вошел в твою палатку.

— Тогда почему ты не убил меня? — Голос Арноры впервые дрогнул.

Демон не успел ответить: со всех сторон к нему устремилась клокочущая волна силы. Ковен вступил в бой.

Балрогу хватило доли секунды — куда меньше, чем самому Лиорэлю на осознание ситуации, чтобы мгновенно развернуться и кинуться на волчью королеву. Он сбил ее с ног и повалил на землю, прикрывая собственным телом, а сокрушающая волна силы пронеслась совсем низко над его головой, в щепки разбив стволы нескольких вековых дубов.

Демон вскочил, забрасывая Арнору себе за спину. Выхватил меч, мгновенно приняв на него атакующее заклинание, и швырнул свое оружие с такой скоростью и силой, что мастера-некроманта от неминуемой гибели спасла лишь реакция успевшего поставить щит Лиорэля.

Первая атака магов оказалась самой удачной — если не считать ее полной безрезультативности. Заклятье праха, которое Фассат на живых существах не использовал никогда, столкнувшись с огненным шаром демона, превратило раскидистое дерево в гору пылающих ошметков. Силки, любимое ловчее заклинание Нарона, рвались на середине плетения. Лиорэль уже даже не пытался создать что-либо филигранное, атакуя выбросами чистой силы. Расход энергии шел куда больше, в голове отчетливо шумело, а проклятый демон словно издевался над ними, швыряя в ответ простейшие огненные шары. Защита, правда, против них помогала плохо, приходилось элементарно уворачиваться. Ближайшие деревья пылали, огонь преграждал дорогу, дышал в спину. Фассат залег за поваленным стволом, но пламя чуть не превратило его укрытие в ловушку.

Высоко в небе ревел дракон, но толку от него в лесной схватке не было вовсе. А к тому моменту, как чаща выгорит, схватка уже завершится хоть в чью-нибудь пользу.

Удерживая защиту, Владыка Лиорэль надеялся лишь на вмешательство Арноры. У нее была хорошая позиция — за спиной Балрога — и возможность подобраться достаточно близко для удара.

И Арнора вмешалась, правда совсем не так, как надеялся эльф.

— Хватит! — Треск пожара попытался заглушить низкий голос королевы, и та закричала. — Прекратите!

Демон сверкнул глазами и медленно, демонстративно опустил руки. Маги переглянулись и, последовав его примеру, шагнули вперед, не забывая, впрочем, держать защиту.

— Кто вы такие? — Хрипло спросил мастер-некромант, зажимая ладонью кровавую рану на плече.

— И где Юнона? — Выдохнул Нарон.

Мастеру-целителю досталось меньше, а может он просто бегал лучше остальных.

— Пойдемте, — черноволосая девушка вышла из-за спины замершего демона и смерила того долгим пристальным взглядом. — Поговорим, господа.

* * *

Странная компания собралась этой ночью у костра: два человека, эльф, демон, оборотень и дракон. Лесной пожар был с успехом потушен, раны залечены, а разговор серьезный, тяжелый, шел с трудом, то и дело норовя рассыпаться на отдельные реплики.

Три стороны сидело у костра, и ни одна не спешила откровенничать.

Новость о том, что легендарная королева оборотней вновь вернулась в мир живых, серьезно выбила архимагов из колеи. Даже Старейший молчал, и лишь в его янтарных глазах все ярче вспыхивали тревожные искры.

Киэ'Ланарт. Балрог. Арнора. Кто следующий?

Волчица и демон сидели рядом, на расстоянии вытянутой руки. Еще не союзники, но уже не враги. С начала «посиделок» они обменялись лишь парой реплик, но и тех хватило, чтобы у Владыки Лиорэля зашевелились волосы на голове.

— Почему? — Тихий, чуть слышный вопрос и пристальный взгляд глаза в глаза.

— А ты еще не догадалась? Ведь это я расплатился своей силой с Изначальной Тьмой, чтобы выкупить твою жизнь.

Серые глаза потрясенно распахиваются.

— Зачем? — По напряжения в голосе ясно, что ответ ожидается какой угодно, но только не тот, что звучит.

— В мире слишком пусто без тебя.

Лиорэль судорожно сглотнул. С одной стороны стало понятно, почему Балрог сегодня не размазал нарваннских магов: у него просто не было на это сил. Вот только не верил Владыка Радужных земель, что демоны зла и разрушения бывают бывшими. И насколько опасна женщина, дважды — дважды! — заставившая его сойти с выбранного пути?

Демоны любить не умели — не была в них заложена подобная способность. Страсть, похоть, вожделение — сколько угодно, и как бы красиво это не было замаскировано, рано или поздно маски срывало, обнажая неприглядную истину…

В глазах Старейшего, наоборот, застыла задумчивость. Демоны не умели любить — это была питающая их силы особенность. Любовь — слабость, любящий — уязвим. Балрог был одним из могущественнейших демонов в свите Злодара, и мало кто из армии Сопротивления мог тягаться с ним на равных. Балрог был… А вот каким он стал, пройдя сквозь Тьму Прамира, неизбежно меняющую каждого? Каким он стал, этот новый Балрог, отдавший — сознательно — большую часть былого могущества в расплату за чужую жизнь?

— Ну, что, господа, — холодно произнесла Арнора, окидывая нарваннцев пристальным взглядом. — У нас накопилось несколько спорных моментов, которые необходимо прояснить. Во избежание, так сказать.

— Если вы считаете, что мы своими действиями невольно нанесли вам оскорбление, — небрежно принял подачу Лиорэль на правах закаленного в словесных баталиях интригана. — То мы нижайше приносим вам свои глубочайшие извинения. Если бы вы, шира, сразу дали нам понять, что мы обознались, сегодняшнего досадного инцидента можно было легко избежать.

— Господа, — волчья королева улыбнулась, но тепла в ее улыбке не было. — С какой целью вы преследовали мою младшую сестру?

Маги переглянулись. Робкая надежда на неудачное стечение обстоятельство не оправдалась: их действительно расчетливо завлекли в ловушку.

— Простите, я не ослышался? — Изобразил недоумение Лиорэль. — Вы знакомы с моей ученицей, шира?

— Сомневаюсь, что после всех ваших действий вы можете называть Латону вашей ученицей, Владыка, — голос Арноры замораживал нескрываемым презрением. — Но если вас так интересует этот вопрос, то да, я знакома с Юноной. И не только с ней, — многозначительно добавила волчица.

— Я думаю, некоторые недоразумения, возникшие между мной и моей ученицей, — небрежно намекнул эльф. — Легко разрешатся ко взаимному удовлетворению.

— Боюсь, что ваши «легкие недоразумения», — глаза Арноры сверкнули сталью, отвергая предложенную сделку. — Классифицируются, как излишнее вмешательство во внутренние дела Свободного народа. Как правительница, я не имею права оставлять этот факт без внимания.

Теперь Владыка понимал, почему Арнору при жизни не любили. Ее чувство собственного достоинства принимали за гордыню, стремление держать данное слово и отказ прогибаться под обстоятельства считали твердолобостью, а самостоятельность и нежелание просить кого-либо о помощи называли высокомерием.

Надо признать, всеми этими качествами Арнора была наделена с избытком и наглядно их демонстрировала. В сравнении со своей старшей сестрой, Юнона была вполне мила и покладиста. Легендарная волчья правительница, увы, четко знала, чего она хочет, и увести разговор в сторону с неудобных для Ковена тем не позволяла.

И что толку с того, что Ковен теперь знал, и чем занята Юнона, и что вообще творится в Лонгрии? Позиция Арноры была вполне четкой и двойному толкованию не подлежала: теперь присмотр за непутевой сестренкой и свалившейся ей в руки могуществом лежал на хрупких женских плечах восставшей из небытия белой волчицы.

Глава 25. Дипломатия и награда

Нестись навстречу новым опасностям на спине индрика, оказалось гораздо комфортней, чем трястись в седле на обычной лошади. Каменному жеребцу Прамира чужда была усталость, он не нуждался в пище и отдыхе, ему не мешали ни дневная жара, ни ночной мрак. Даже по бездорожью он мчался легко и быстро, не замедляя бега даже на самых непроходимых участках.

Юнона подобной выносливостью не обладала, но Смерч всегда ухитрялся остановиться за несколько минут до того, как всадница уже готова была свалиться на землю. Короткая передышка — и снова мир за пределами спины индрика превращался в размытую полосу.

И все же время убегало песчинками сквозь пальцы, и чем ближе становились вересковые пустоши, тем страшнее становилось самой Юноне.

* * *

Доставленный гонцом королевский приказ застоявшиеся на границе отряды встретили с ликованием. Крепость Сарсхолла была слишком мала, чтобы служить базой, поэтому там разместилось только высшее командование. Десять же тысяч солдат стояли лагерем между крепостью и пустошами.

С погодой не ладилось. Пронизывающий ветер трепал расставленные палатки, так и норовя их повалить. От постоянных дождей раскисла почва; родники оказались заболочены. Добираться до чистой воды, приходилось по колено в грязи. Амуниция и сапоги отсыревали; плащи не спасали от промозглого холода.

В том, что причиной всему козни Маленького народца, сомневающихся не находилось — лето на севере Лонгрии никогда не было жарким, но сейчас в окрестности Сарсхолла словно воцарилась осень.

Зато вересковые пустоши вставали на горизонте утром в нежной дымке тумана; вечером же их освещали последние лучи заходящего солнца.

Лагерь сворачивали быстро — все рвались в бой. Построенным перед маршем войскам коннетабль торжественно объявил, что Его Величество со дня на день покинет ставку, чтобы присоединиться к своим подданным на поле брани. Им же предстоит расчистить пока путь, прорваться через пустоши, подавив любое сопротивление. Решающий бой будет впереди.

Мечи с острой железной кромкой, накованной прямо поверх лезвий, легко выходили из ножен; тетива на луках не перепрела, броня содержалась в порядке, кони рыцарских отрядов были сыты и полны сил. Но не это все сулило успех и победу, а простенькие железные кругляши на коротких веревочках, вымоченные в зелье, изготовленном лично королевским алхимиком.

— Надевайте, мясо, — рявкнул сир Валлас, один из командующих отрядами капитанов. — Вы не дамочки, чтобы цеплять на себя золото с бриллиантами! Эти штуки защитят вас от чар, если, конечно, вам хватит мозгов не снимать амулеты.

Солдаты морщились, но выполняли приказ. Капитана Валласа О'ртье не любили, так же как и его родного братца Валси. Оба происходили из числа безземельных аристократов, у которых кроме завалящего титула и безмерного гонора больше ничего за душой не было. Братья О'ртье еще отличались злыми языками и повышенной жестокостью — маясь со скуки в лагере деятельная парочка успела развязать три драки, в которых королевское войско потеряло убитыми пять человек. И это еще до начала боев. Маршал Симантур рвал и метал от ярости, но угомонить О'ртье пока удавалось только прямому приказу коннетабля. Отстранить же их от командования и вовсе не получалось — парочка имела покровителя в самых верхах.

Вересковые пустоши встретили людское вторжение безмятежностью. Королевские роты топтали землю до заката, но так и не встретили ни одной живой души. Спать ложились в радостном предвкушении — тревоги и подозрения оказались напрасны, а впереди маячили сказочные богатства Авалона.

Утро оказалось не таким радужным. Пропали пятеро часовых. Как припоминали свидетели, все они за день успели где-то потерять свои защитные амулеты, а потом просто ушли с поста в ночь. Валлас О'ртье злобно смеялся, а люди перепроверяли ненадежные веревочки, на которых крепилась их защита.

Трое солдат вопреки строгому запрету ухитрились напиться воды из ручья, да так беспробудно и заснули на его берегу. Валси О'ртье самолично перерезал всем троим глотки — в назиданье, так сказать.

На нескольких человек, отошедших слишком далеко от отрядов, напали какие-то твари — похожие на закованных в черную броню рыцарей. Тут-то и выяснилось, что если от воздействующих на разум чар амулеты защищают, то удара вполне реальной шипастой палицей железный кружочек с монетку величиной никоим образом не сдержит.

Солдат кусали бесчисленные ядовитые змеи, ухитрявшиеся заползать даже в спальные мешки. Люди спотыкались на ровном месте, ломая ноги, а то и сразу шеи. Лошади бесились, норовя выбить из седла закованных в тяжелую броню рыцарей.

Чужая воля, могущественная, недобрая, противилась продвижению людских полчищ. Страшно было бы представить, каких потерь стоил бы этот поход, если бы не амулеты, защищающие людей от чарующих песен Маленького народца, несмолкающих каждую ночь.

Коннетабль приказал организовать разведывательные отряды. Им предстояло двигаться впереди основных войск, своевременно обнаруживая угрозы и предупреждая о засадах. С этого дня возможность угодить в такой отряд для солдат становилась самым страшным наказанием — две команды возглавляли братья О'ртье, то ли удостоенные особого доверия, то ли просто сосланные с глаз долой, и редко когда их подчиненные возвращались в лагерь полным составом. Зато основным силам передвигаться стало в разы безопасней.

* * *

Воинские расчеты топтали унылую зелень пустошей уже четвертый день, когда позади раздался стук копыт.

Арьергард развернулся было навстречу возможной опасности, но их догонял лишь молоденький гонец в одеждах цветов королевского дома. Великолепный серый жеребец пронес своего всадника мимо солдат.

Коннетабль о приближении королевского посланника узнал задолго до прибытия последнего — весть передали связные. Впрочем, сигналы рожков ненамного опередили мальчика.

— Сир Армас? — Устало спросил тот, внимательно оглядев самого коннетабля и обоих присоединившихся к нему маршалов. — У меня для вас срочный королевский приказ.

Старый рыцарь, не единожды командовавший войсками еще при отце нынешнего короля, принял помятый свиток с величавым достоинством. Правда, стоило ему вчитаться в содержание, как его глаза полезли на лоб. Сир Армас даже потянулся к медальону искусной чеканки, обработанному в особом зелье, последнем, что привез вместе с приказом выступать предыдущий гонец.

— Это не шутка, — жестко заявил королевский посланец, заметив выражение яркого недоверия на лице коннетабля. — Это личный приказ короля, продиктованный жесткой необходимостью сохранить мир.

Сир Армас медленно передал свиток подчиненным и уставился на мальчишку тяжелым взглядом. Тот усмехнулся и отбросил назад капюшон плаща, рассыпая по плечам густые пряди длинных русых волос.

— Девчонка?! — Ахнул сир Симантур, а девушка недовольно сверкнула глазами и отчеканила.

— Его Величество Хэмфаст Третий Лонгрийский при поддержке и с благословения Великой Богини принял решение остановить безумное кровопролитие, спровоцированное чужой навязанной и недоброй волей. Вам надлежит развернуть войска и покинуть земли Маленького Народа.

— Я желаю знать подробности, — заговорил было коннетабль, но девица качнула головой.

— Его Величество уже выехал вместе с посланницей Богини. Они будут здесь через несколько дней. Вам надлежит их дождаться и обеспечить безопасность королевской семьи. Все дальнейшие приказы вы получите уже от Его Величества.

В стройных рядах воцарился хаос. Огромная армия разворачивалась и отступала без малейшего объяснения причин. Кто-то роптал; кто-то, мечтавший ухватить свою долю добычи в разграбленном Авалоне, откровенно досадовал, но хватало и тех, кто тихо радовался грядущему возвращению. Почетно сойтись в бою с противником во славу короны и для защиты собственной земли. Куда страшнее брести по колено в тумане, бесконечно ожидая нападения неведомых коварных тварей.

— Это все ваши войска? — Спросила представившаяся леди Латоной девица.

— Три отряда посланы на разведку, — степенно отозвался сир Армас, в голове которого происходящее так до конца и не укладывалось. Успокаивал себя коннетабль только тем, что на руках у него имелось письмо, написанное лично рукой Его Величества и скрепленное оттиском королевской печати. А если же случилось так, что враг все-таки задурманил ему голову, и наутро свиток обернется обычным дубовым листом, так войска далеко не уйдут. И на этот раз развернуть их уже не удастся никому.

— Сигналы им уже переданы, — доложил маршал Симантур.

— Хорошо, — мрачно кивнула девица. — Я поеду им навстречу, постараюсь поторопить.

— Что, одна?! — Ахнул второй маршал.

— Я везу два письма, — усмехнулась девушка. — Доставить второе не менее важно.

Ее взгляд устремился вдоль пустошей.

— Вы, что, поедете одна? По этим проклятым землям? — В голове коннетабля подобное не укладывалось. — Леди, возьмите отряд в сопровождение!

— Толку от ваших отрядов, — совсем не аристократично фыркнула девица.

— У вас есть хотя бы защитный амулет? — Встревожился сир Симантур.

— Там, куда я направляюсь, металл, вымоченный в крови невинных жертв, не станет мне защитой, — в глазах девушки сверкнула ярость, и мужчины сдались.

И только провожая взглядом скачущую прочь хрупкую фигурку, сир Армас тихо проговорил.

— Великая Богиня, да кто же она такая?!

* * *

С первым из трех разведывательных отрядов Юнона столкнулась примерно через час бешеной скачки. И вот тут-то возникли проблемы: возглавляющий отряд капитан наотрез отказался подчиниться приказу неведомо кого. Он слышал сигнал рогов, видел дым от сигнального костра, но возвращаться не спешил.

— Да поймите же вы, как-вас-там, — рявкнула Юни, сползшая с крутого бока Смерча и ставшая нос к носу с командиром отряда. — Операция отменяется!

— Сир Валлас О'ртье к вашим услугам, — пренебрежительно бросил молодой капитан.

Он был высок, болезненно худощав, с редкими светлыми волосенками и водянистыми близко посаженными глазками. Юноне он сильно не нравился; она вообще не любила подобных хамоватых типов. Можно было плюнуть, развернуться и уехать, но не отпускала надежда, вспыхнувшая в глазах рядовых бойцов отряда. Подсознательно девушка чувствовала, что такой командир по своей поганой природе загубит свою команду, лишь бы только доказать собственное превосходство.

— Так вот, при всем моем уважении, леди, — процедил сир Валлас. — Я получил приказ и не вижу оснований для его отмены.

— Вы просто погубите людей! — Возмутилась Юнона. — Войска отступают. Или вы ждете, чтобы король вам лично повторил свое распоряжение?

— Не вижу причин для споров, — примирительно улыбнулся другой капитан только что подъехавшего отряда. — О'ртье, как старший по званию я приказываю вам подчиниться.

Юни благодарно кивнула ему и отошла в сторону осмотреть окрестности. Остатки третьего отряда быстро приближались. Девушка окинула собравшихся людей быстрым взглядом и с облегчением вздохнула. Страшно представить, что ждало бы в пустошах отставших бойцов.

— Вот уж не думал, что доблестная лонгрийская армия трусливо бросится бежать от кучки безмозглых уродцев, — с неприкрытой злобой процедил сир Валлас. — Ваш удел — сгнить в этих землях!

Юнона вначале поразилась мелькающей в глазах молодого капитана ненависти. А потом она поняла, в чем причина.

— Пес…

Лицо сира Валласа О'ртье исказила ярость, стирающая человеческие черты и обнажающая истинную суть. Он угрожающе подался вперед, сжимая кулаки.

Смерч за спиной вздыбился, подобно волне цунами, готовой обрушиться на все живое. Бешеное ржание ударило по ушам, заставляя людей морщиться и непроизвольно отступать.

Юноне это, как ни странно, помогло собраться. Пальцы нащупали гладкую рукоять клыка и без колебаний послали оружие в полет. Коротко свистнул рассекаемый воздух, кинжал легко вошел в плоть, найдя щель в легкой броне. Пес взвыл, начиная трансформацию в последней отчаянной попытке добраться до противницы. Да так и осыпался на землю серым крошевом под потрясенные крики людей.

Порадоваться Юнона не успела: что-то большое и сильное налетело на нее, сшибло с ног, впилось клыками-бритвами в руку, чудом успевшую заслонить горло. От удара об землю из легких вышибло воздух, боль в прокушенном запястье сводила с ума, а сверху навалился второй, совершенно неучтенный пес, имеющий все шансы расправиться с молодой неопытной волчицей.

А потом начать кровавый пир, разорвав свидетелей схватки, потому что больше никто не сможет ничего противопоставить этой твари. Ну, уж нет!

Шэдон на груди Юноны ярко вспыхнул, и пес от неожиданности ослабил хватку. Уцелевшей левой рукой Юни рванула из ножен второй клык, мысленно благодаря названного отца и тетушку Милену, буквально насильно вручившую ей парный кинжал. Изо всех сил девушка воткнула клык в бок придавившего ее зверя, и Смерч тут же отшвырнул того ударом рога. На землю глухо упал кинжал, припорошенный серой пылью.

Братья О'ртье прекратили свое земное существование.

— Леди! Леди, как вы? — Подал голос единственный уцелевший капитан, не рискуя впрочем приближаться к девушке.

— Порядок, — сдавленным голосом отозвалась та, кое-как садясь. — Жить буду.

Смерч тихо фыркнул, приблизившись, и коснулся кончиком рога покалеченной руки. Боль пронзила по новой, а потом быстро отступила и утихла. Юни осторожно повела кистью, размяла пальцы: от рваной раны осталась только засохшая кровь да белесые точечки шрамов.

— Спасибо, — тихо шепнула она, поднимаясь и подбирая валяющиеся на траве клыки.

Три убитых пса в активе за такой короткий срок… Если и дальше пойдет такими темпами, у Юни будут все шансы потягаться с личным списком Арнорой.

— Возвращайтесь к основным силам, — приказала девушка растерянным солдатам. — Я передала приказ Его Величества коннетаблю Армасу. Король отзывает войска. Вы, сир, принимаете на себя командование всеми разведывательными отрядами.

Капитан коротко кивнул и в свою очередь поинтересовался.

— А вы, леди?

— А мне еще разгребать последствия, — мрачно буркнула Юнона, вновь влезая на спину Смерчу.

Она тронула поводья, и темно-серый конь уверенно ступил вперед. В высокой траве практически мгновенно скользнуло гибкое зеленое тело, но вместо того, чтобы взвиться, сбрасывая всадницу, жеребец только брезгливо наступил на змею, давя ее.

Капитан, качая головой, смотрел, как бестрепетно движется вперед одинокая всадница, конь которой не обращал внимания ни на гиблые туманы, ни на обманные тропы, ни на сладкоголосые песни…

Едва изгиб холма скрыл всадницу от оставшихся позади людей, как облик ее скакуна претерпел существенные изменения. Исчезла богатая сбруя, дымчато-серый жеребец, достойный королевских конюшен, превратился в каменного рогатого монстра, оживленного чудовищной магией.

Юни только вздохнула: спасибо и на том, что непрошеным свидетелям Смерч казался обычным конем. Она устало вытянулась на раздавшейся вширь и в длину спине индрика, цепляясь за гриву из последних сил. Дорога вымотала ее куда больше, чем недавняя схватка. Порождение Прамира совершило невозможное: путь, который королевские гонцы преодолевали за десять дней, регулярно меняя лошадей на свежих в каждом гарнизоне по пути, индрик проскакал за шесть суток.

И все же опоздал. Королевские войска удалось остановить, но лавину может столкнуть и маленький камушек. Что-то будет впереди, в Аванталисе?

Девушка погружалась в полубессознательное состояние, а могучий зверь продолжал нести ее сквозь вересковые пустоши. И любое встречное существо спешило убраться подальше, едва распознавав скачущую мимо каменную Тень. Даже Даар-Хат, ужасные стражи вотчины Маленького народца, не решились бросить вызов такому противнику, проводив всадницу и ее скакуна издали разочарованным воем.

Юни очнулась от своего полузабытья, когда до Аванталиса осталось всего ничего. Внешнее кольцо представляло собой цепь деревушек, окружавшую древнюю эльфийскую вотчину, а за зеленью садов и рощ на фоне темнеющего неба в седловине перевала мягко сияли белые стены королевского дворца.

Дворец был близко, рукой подать, а вот чтобы туда попасть предстояло немало потрудиться. Попадаться на глаза эльфийским патрулям Юноне не хотелось совершенно, а во всем Аванталисе у нее был только один знакомый, способный провести ее к королю. Знать бы еще, где его дом!

Впереди мелькнул огонек, затем другой. Юнона похолодела: Смерч нес ее прямо на эльфийский разъезд. Раздался певучий окрик — напрасно было предполагать, будто длинноухие стражники не заметят грохочущего галопа каменного жеребца.

Юни взвизгнула, пряча лицо в густой гриве Смерча. Кто-то ринулся им наперерез, и индрик чудом не сбил с ног вовремя отскочившую лошадь. Вослед засвистели стрелы; металлические наконечники звонко ударяли в каменный круп и отскакивали, высекая искры.

Тревожно запели рожки, возвещая, что границу миновал нарушитель. Погоня пока отстала, но судя по поднятому шуму, поимка нарушителей была вопросом времени, причем весьма недолгого. Юнона отчаянно пыталась сориентироваться, где может находиться особняк бывшего Владыки Радужных земель, но в размытом мелькании зарослей, оград, перекрестков было сложно что-либо опознать.

Смерч скакал через рощу, когда с нижней ветки одного из раскидистых дубов прямо ему на спину спрыгнула гибкая темная фигура. Юни, слишком поздно заметившая нападение, успела только вскрикнуть, как ее крепко обхватили руками и столкнули вниз. Клубок из двух тел кубарем прокатился по земле и распался у ствола дерева. Пока оглушенная Юнона хватала ртом воздух, ее противник не терял времени даром: горла девушки коснулся холодный металл.

— Только шевельнись, — злобно прошипел девичий голос и осекся. — Ты?!

— Ты? — Эхом откликнулась Юнона, отпихивая от себя опешившую Тэссиан. — Какого Балрога ты тут делаешь?

— Я разведчик королевской гвардии. В связи с угрозой скорого вторжения человеческой армии, патрули границы значительно усилены, — машинально ответила полуэльфийка и сама набросилась с вопросами. — Как ты оказалась здесь? Ты же осталась в Лонгрии!

Рожки запели совсем близко. Юнона прислушалась, бросила быстрый взгляд на застывшего неподалеку индрика и затараторила.

— Послушай, я должна попасть к вашему королю. Это очень важно!

— Значит, это ты нарушила границу, — медленно проговорила полуэльфийка. — За тобой погоня.

— Тэсс, помоги!

— Зачем? — Мгновенно напряглась девушка. — Ты враг! Я должна выдать тебя.

— Я тебе жизнь спасла, дура, — прошипела Юни. — Я могу остановить войну!

Какие-то мгновения полуэльфийка колебалась, потом сдавлено прошипела что-то, отдаленно похожее на согласие, и схватила Юнону за руку, рывком поднимая с земли.

— Нужно увести погоню, — коротко бросила она.

Не дожидаясь дальнейших слов, Смерч коротко посмотрел на Юни, ударил копытом и сорвался в тяжелый галоп. Тэссиан же увлекла несопротивляющуюся Юнону глубже в заросли. Несколько минут спустя мимо их укрытия пронесся десяток всадников.

Едва опасность миновала, полуэльфийка потащила Юнону за собой. Выходить на дорогу девушки не рискнули; впрочем, в лесу разведчица ориентировалась, как у себя дома. Несколько раз, перед пересечением троп, приходилось таиться. Роскошные особняки с великолепными садами Тэссиан обходила по большому кругу. Юни давно заблудилась и уже даже не пыталась понять, где они находятся. Пробираться приходилось практически на ощупь. Непроглядный мрак успел смениться предрассветными сумерками, когда перед беглянками возникли ажурные ворота.

Тэсс немного поколдовала над замком, после чего одна из створок сама собой приоткрылась. Девушки скользнули внутрь и оказались в блаженной тишине густого парка. Тэсс уверенно шагала по дорожкам; Юнона уже просто переставляла ноги.

Еще немного, и беглянки вышли к особняку. Входную дверь открыла тоже полуэльфийка, а вот в холле их ждали. Увидев мрачное лицо лорда Валдрэля, Юни уже и не знала, радоваться ли ей или нет.

Тэссиан изящно преклонила колено, будто не отшагала перед этим несколько миль и не сидела еще раньше много часов в засаде. Лорд и его племянница обменялись несколькими тихими певучими фразами, после чего Валдрэль повернулся к Юноне.

— Лорд Валдрэль, у меня есть к вам важный разговор, лорд, — девушка открыто встретила тяжелый взгляд эльфа. — Очень важный.

— Что ж, — медленно процедил лорд. — В таком случае, я выслушаю вас в кабинете. Прошу!

Под личным конвоем поджавшего губы Валдрэля Юнона была препровождена в кабинет. Тэссиан скользнула следом бессловесной тенью. Кивком указав девушке на кресло для посетителей, хозяин дома щелчком пальцев заставил одновременно вспыхнуть огонь в камине и десяток свеч в канделябре. Повернулся к морщащейся от резкой перемены освещения гостье и требовательно уставился на нее.

— Мне нужно попасть к правителю Аванталиса, — не стала ходить вокруг да около Юнона. — У меня к нему личное письмо от лонгрийского короля.

— Ты можешь отдать его мне.

— Я должна передать его лично в руки, — устало вздохнула Юнона. — А также удостовериться, что его прочитали, а не выбросили, а еще, что его содержимое поняли.

Валдрэль угрожающе сдвинул брови. Юни поняла, что ляпнула что-то лишнее и быстро добавила.

— В общем, я иду бесплатным приложением к этому письму.

Она покрутила на пальце так и норовящую свалиться печатку с лонгрийским гербом и продемонстрировала ее Валдрэлю.

— Девочка, — вкрадчиво произнес тот. — Тебе не кажется, что ты нарываешься? Есть только одна причина, почему я сейчас выслушиваю этот бред и до сих пор не передал тебя страже. Ты ученица Лиорэля, и в его отсутствие я обязан за тобой присмотреть. И подвалы в моем особняке так же надежны, как камеры гарнизона.

— Да поверьте же мне! — Воскликнула Юни, но эльф язвительно ее перебил.

— Поверить? С каких пор ты достойна доверия, девчонка? Ты человеческое отродье до мозга костей. Ты была принята в моем доме как гостья, но ни словом не предупредила, что местоположение Аванталиса раскрыто. А ведь знала, как это важно для нас. А может, ты сама подробно рассказала, где именно нас искать? Вы, люди, всегда держались лишь друг дружки, а теперь Аванталис спешно готовится отражать вторжение. Вторжение, которого можно было бы избежать, нанеси мы упреждающий удар! И сколько моих сородичей теперь погибнут из-за твоего молчания, я даже не представляю!

— Вы даже не допускаете возможности переговоров, — горько произнесла Юни. — Почему вы все такие твердолобые?

— Переговоры? — Процедил Валдрэль. — С лживыми тварями типа тебя?

Юни проглотила оскорбление, не желая ввязываться в пустую свару.

— Кажется, вы зажились в мире и спокойствии, — холодно процедила она. — Так и чешутся кулаки, чтобы с кем-нибудь сцепиться. Тоже славы и подвигов захотелось?

— Да что ты знаешь о войне, девчонка? — Рявкнул утративший высокомерную сдержанность эльфийский лорд. — Что ты можешь знать о крови, боли, смерти? Наш родной мир был разрушен чудовищной силой! Столетиями мой народ жил, не в силах примириться с этой утратой. И самый большой кошмар любого вечноживущего, что однажды зло вернется!

— Красивая речь, — Юнона внешне расслаблено откинулась в кресле, хотя внутри нее все кипело. — Возвышенные слова. Вообще очень много слов.

Она подалась вперед, не давая возмущенному лорду перебить себя.

— А по факту меня чудом не убили в стенах этого гостеприимного дома — с полного, надо отметить, вашего согласия. За последние несколько дней я столкнулась с тремя адскими псами — слышали когда-нибудь о таких тварюшках? Говорят, Злодар очень к ним тяготел.

— Ложь! — Валдрэль ударил кулаком по столу. — Ложь и клевета! Ты не пережила бы и одной встречи с настоящим адским псом — я знаю, как опасны эти твари, — а ты говоришь о трех.

Юни молча положила на стол свои кинжалы.

— Двоих я убила этим оружием. Я столкнулась с ними в пустошах — псы шли с человеческой армией, провоцируя конфликты и разжигая злобу. Одного я одолела в Блэкстоне — он подобрался к королевской семье под видом алхимика и исподтишка влиял на Хэмфаста Третьего. Пес затуманил разум лонгрийского короля настолько, что тот без колебаний бросил войска на поиски мифических богатств, оставив без защиты западные границы, веками страдающие от набегов. Только прежде, чем негодовать и разбрасываться обвинениями, представьте себя на месте лонгрийского правителя. Вы бы сумели разгадать злой умысел в верноподданном, выполняющем вроде как ваши же собственные приказы?

— Псы коварны, — медленно кивнул Валдрэль. — Но и верить твоим словам…

— Пес был, — подала голос сидевшая до того тихо, как мышка, Тэссиан. — Я сама попала в его ловушку и чудом осталась жива. Все подробно изложено в моем отчете Его Величеству.

— Ты не говорила, — в голосе Валдрэля впервые послышалась растерянность.

— Его Величество настрого запретил. Он не хотел, чтобы началась паника, — виновато ответила разведчица.

— Псы опасны не только своей злобой и ненавистью ко всему живому, — вздохнул лорд. — Практически не существует оружия, способного их остановить. Но как удалось уцелеть тебе, девочка?

— А я его загрызла, — мило улыбнулась Юнона.

Вечноживущие обменялись потрясенными взглядами.

— Ты оборотень? — Очень тихо спросил Валдрэль.

— Я шира, — реакция эльфов раззадоривала, и Юноне хотелось улыбаться все шире.

— Невозможно, — прошептал лорд.

— Ну, вы ведь задумывались, почему Владыка Лиорэль лично со мной возился.

Юни поднялась из кресла и обвела вечноживущих насмешливым взглядом.

— Я пришла сюда не как бывшая ученица Владыки Лиорэля, и даже не как посол лонгрийского короля. Я шира Свободного народа, белая волчица Латона, и я та третья сторона, что способна погасить конфликт и не позволить псам добиться желаемого!

— Оборотень, — Валдрэль прикрыл глаза.

По лицу лорда легко угадывалось, какие сомнения терзают его в данный момент. Эльфы всегда недолюбливали оборотней — извечных союзников людей. В иной ситуации связываться со Свободным народом никто бы не стал — даже с невесть откуда свалившейся белой волчицей. Но сейчас волки превращались в единственную надежду, ибо только они могли противостоять псам на равных.

Юни грустно улыбнулась. Как все предсказуемо: политика и трезвый расчет, меньшее зло и выгода.

— Хорошо, — наконец, Валдрэль принял для себя какое-то решение. — Завтра я проведу тебя к трону Его Величества. Но не более того.

— Уж и на том спасибо, — вздохнула девушка.

Теперь, когда ситуация разрешилась, ей хотелось только одного — упасть на какую-нибудь горизонтальную поверхность и забыться сном.

* * *

Юни нервно меряла шагами пространство перед закрытыми дверями тронного зала. Теперь, когда долгий путь был позади, а от конечной цели девушку отделяли лишь резные деревянные пластины, ее снова охватила неуверенность в собственных силах.

Валдрэль, стоявший рядом в ожидании дозволения войти, посматривал насмешливо. Правда, и причин волноваться у эльфийского лорда не было: он обязался только провести девушку во дворец. Дальнейший исход переговоров целиком и полностью зависел от Юноны.

Юни нервно одернула рукава рубашки. После долгих размышлений она отказалась от роскошного эльфийского наряда, но и явиться на аудиенцию в костюме лонгрийского гонца не рискнула. Хорошо, в особняке Валдрэля сохранился тот ее дорожный наряд, в котором девушка с боем первый раз прорывалась в Аванталис. Пошитые еще в Нарванне, рубашка и брюки были удобны и хорошо сидели, подчеркивая девичью фигурку, но в великолепии королевского дворца казались простоватыми особенно рядом с расшитым золотом камзолом эльфийского лорда.

Сюда бы Ару… Вт уж кто выглядит королевой в любой одежде!

Тихо открылась дверь, и возникший на пороге церемониймейстер вежливым поклоном пригласил лорда Валдрэля внутрь. Тот шагнул, одновременно бросив на Юнону предупреждающий взгляд. Девушке предполагалось ждать.

Оставшись в коридоре одна, Юни уставилась в начищенную до блеска стенную панель. Ватными пальцами потянула завязки мешочка на поясе, извлекла наружу корону. Несколько мгновений отсутствующим взглядом смотрела на изящные зубцы с сияющими камнями, потом медленно подняла диадему и возложила себе на голову, отрешенно глядя на свою тень на стене.

— Ну, вот и все, — вслух тихо сказала Юнона, роняя руки.

— Леди?

Обернувшись, Юни снова увидела церемониймейстера.

— Вас объявить, как ученицу и воспитанницу Владыки Лиорэля Ль'Эстар? — Тихо уточнил тот.

— Нет, — девушка качнула головой. — Представьте меня как ширу Латону, королеву Свободного народа.

Глаза эльфа потрясенно расширились, но больше он ничем не выдал своего удивления.

Резные двери распахнулись, громкий голос торжественно объявил о явлении новой волчьей королевы, и Юни сделала первый шаг.

Тронный зал заливало солнце, и в этом царстве света Юнона в своем простом темном костюме чувствовала себя инородным элементом. Путь к трону казался бесконечным; сияли витражи, мягко мерцали стены, солнечные блики отражались от отполированного пола, и это сияние скрывало и размывало силуэт на троне.

Не дойдя шагов десяти до тронного возвышения, Юни остановилась в нерешительности. Эльфийский этикет не предусматривал поклоны для леди, а о реверансе в штанах не могло идти и речи. Поколебавшись несколько мгновений, Юнона ограничилась вежливым наклоном головы.

По рядам многочисленных придворных побежали возмущенные шепотки: царедворцы отметили и выбранную форму приветствия, и очевидную задержку.

— Ваше Величество, — твердо проговорила Юни на чужом языке и тут же замялась, чувствуя, что краснеет.

Стыдно признать, но за всеми переживаниями имя великого эльфийского короля просто вылетело у нее из головы!

«Тиринатис,» — беззвучно шепнула половинка души.

— Шира Латона, — голос у эльфийского правителя оказался глубоким, звучным; слова родного языка он проговаривал для гостьи медленно и четко. — Добро пожаловать в Аванталис.

Юни порядочно наслушалась про эльфийского правителя — что от Ары, что от Ланы, близко знавших того три сотни лет тому назад. Но рассказы рассказами, а видеть вживую совсем иное. У Тиринатиса было спокойное волевое лицо, прямой нос с небольшой горбинкой и ярко-зеленые глаза. Идеально гладкая — волосок к волоску — коса чистого белого оттенка, похожего на шерстку Киэ'Ланарт, змеилась по подлокотникам трона. На фоне молочно-белых волос золотистая кожа короля казалась гораздо темнее. Церемониальный наряд не скрывал силы и гибкости тела, и Юни подумала, что свой загар этот эльф получает, отнюдь не нежась в шезлонге. Легко представлялось, как он часами тренируется на раскаленном солнцем плацу.

Вечный Король… Единственный, кто правил эльфами единолично, невзирая на давние законы. Его королева сгинула, как и тысячи других, безымянных, во время гибели родного мира, и с тех пор Тиринатис ждал, когда его погибшая возлюбленная пройдет круг перерождений и вновь окажется рядом с ним. И не было никого, кто посмел бы упрекнуть правителя в нарушении древней традиции: слишком высок был его авторитет, безграничным — испытываемое его подданными уважение.

И теперь только от его слова зависело, удержится ли этот мир или рухнет в бездну.

— Король Тиринатис, — Юнона сразу перешла к сути вопроса. — Я проделала долгий путь, чтобы передать вам послание от вашего лонгрийского коллеги.

Придворные снова зашушукались, когда молоденький паж забрал из холодных пальцев Юноны изрядно помятый свиток и передал его своему владыке. Знакомиться с содержимым Тиринатис не спешил, продолжая изучать застывшую перед ним девушку.

— Люди не хотят войны, — намекнула Юни, которой молчаливое переглядывание быстро надоело.

— Их поведение говорит об обратном, — подал голос незнакомый Юноне эльф, стоящий справа от трона.

— Они осознали свою ошибку, — проговорила Юнона.

— Многотысячная человеческая армия движется к Аванталису со стороны Лонгрии, — напомнил еще один вечноживущий, высокий, худощавый, с ухоженными черными волосами.

— Уже нет, — возразила девушка. — Я самолично передала коннетаблю королевский приказ отступить. Думаю, сегодня-завтра солдаты покинут пределы пустошей.

— Им не удалось пройти, потому они и ищут обходные пути!

— Это ловушка! Отступив сегодня, люди непременно перейдут в наступление завтра.

— Неужели земли Младших стали смертным поперек горла?

— Людская жадность не знает пределов. Алчность застит глаза, притупляя осторожность.

— Лонгрийцы не отступятся.

— Они получат достойный отпор.

— Пусть только сунутся! Эти жалкие смертные еще пожалеют.

Зря Юнона переживала: ее знаний эльфийского с лихвой хватало, чтобы понять, легкой победы ждать не приходится.

— Да послушайте же, — повысила голос Юни, перекрикивая певучие голоса царедворцев. — Лонгрийцев обманули, иначе они никогда бы не направились с оружием в пустоши!

— Но им вовремя раскрыли глаза на обман, — вкрадчиво проговорил придворный, стоявший по правую руку молчащего короля. — Поэтому они ищут более простой путь в сердце наших земель, не так ли?

— Не так, — отрезала девушка. — Во всем виноват адский пес: именно он настроил людей против эльфов, заморочив им головы. Вы не знаете, насколько убедительными могут при желании быть эти лживые твари?

— Мы знаем, что пес был призван смертным, — скучающе бросил высокий черноволосый эльф. — Смертные не только обратили против нас оружие; они еще и пустили в приютивший нас мир чудовище, несущее смерть и разрушение!

Юни досадливо скрипнула зубами. Похоже, в своем отчете разведчица Тэссиан не упустила ни одной детали, способной еще сильнее усложнить ситуацию.

— Ваше Величество, — напрямую обратилась она к Тиринатису. — Вслед за своим сородичем на территорию Лонгрии проникли еще три пса, но все они уничтожены. Трое — лично мной. Псы сделали все возможное, чтобы рассорить наши народы, но я прошу вас не принимать скоропалительных решений! Опасность миновала, так неужели два разумных существа не смогут договориться?

— Годы идут, а времена не меняются, — король улыбнулся уголками губ, но тень улыбки мгновенно пропала с его лица. — Свободный народ всегда выступал в защиту смертных. Что ж, вы и вправду одной крови, ибо люди — единственная известная мне раса, способная становиться оборотнями. Вот только ситуация слишком сложна, шира Латона. По своей ли воле или замороченные адскими псами, но люди пытались напасть на Аванталис. Я верю тебе, что они остановились, но черту невозврата войско уже успело перешагнуть. Сожалею, шира, но о подобном я забыть не могу.

— Ваше Величество, — воскликнула девушка. — Прошу, не забывайте, что псы уже нашли путь в этот мир! Каждая капля пролитой крови, каждая слезинка делают этот мир уязвимей. Если начнется война, то это будет значить, что псы добились своей цели! Сколько этих тварей ринется сюда?

— Кровь льется всегда, — медленно проговорил Тиринатис. — Блажен и наивен тот, кто мечтает достичь вечного мира. Говорят, покой — удел мертвых, а живущие под солнцем всегда найдут за что-то поспорить.

— Но не по указке же адских псов!

— Значит, ты предлагаешь нам, — медленно проговорил эльфийский король. — Не вспоминать о сожженных священных рощах? Забыть об изрубленных телах десятков Младших, предательски обманутых и завлеченных в ловушку? Простить пролитую кровь наших сородичей, смолчать в ответ на оскорбление? Позволить разобщить нас и наших старинных союзников?

— Жертвы были с обеих сторон, — жестко ответила Юнона. — Люди умирали так же, как и Добрые Соседи, в том числе и от их рук. Это незримое противостояние стоило жизней обеим сторонам. Пришло время остановиться. Человеческий король осознал свою ошибку. Проявите же и вы мудрость, свойственную вечноживущим. Не раздувайте конфликт, там, где можно договориться. Наши народы стравил пес!

— Оборотни всегда защищали смертных, — холодно усмехнулся эльф. — Мне понятна твоя позиция, но, как правитель, я обязан заботиться о благе и процветании своей страны. Много лет Аванталис защищала лишь тайна его местоположения. Сегодня она раскрыта. Проигнорировав нанесенное нам и нашим союзникам оскорбление сейчас, я рискую столкнуться с проблемами в ближайшем будущем, когда люди осмелеют и забудут о своей вине. А час этот близок.

Придворные у трона одобрительно загудели.

Юнона смотрела в серые глаза эльфийского короля и чувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Сколько сил, сколько труда ей стоило погасить конфликт со стороны людей! А теперь заупрямились эльфы! Неужели эта борьба никогда не кончится? Сколько времени пройдет, прежде чем в ослабленный кровопролитием мир проникнет новый пес? Неужели все зря?! Неужели она позволит обратить в прах все свои усилия?

— Ваше Величество, — Юнона на миг прикрыла глаза, собираясь с силами и готовясь спорить до последнего. — Я прошу вас: не отталкивайте людей. Если вы не подадите им руку помощи в переговорах с Младшим народцем, более того, сами ударите, Лонгрия перестанет существовать. Но кто придет на смену лонгрийцам? Две мои подруги, которых я бесконечно уважаю, утверждали, что вы мудры и милосердны. Услышьте же меня!

— Мне знакома эта корона, — ответил король. — Та, что носила ее, была достойной правительницей. Она тоже была готова биться до конца. Оборотни честны и всегда держат слово — я знаю это. Но смертные не такие. Я не знаю ни одного человека достойного доверия и уважения.

— Неужели? — Процедила Юнона, вскидывая голову. — А как же Томас Лортон? Даири? Сир Калестан?

Девушка сжала кулаки, а чужая память подбрасывала картинку за картинкой, захлестывая и поглощая.

Молодой парень, смеющийся у костра — и он же со стрелой в горле…

Пожилая целительница, уставившаяся в небо невидящими глазами…

Мужчина, спорящий на каждом совете до хрипоты, и прорубающийся с подкреплением к взятому в кольцо отряду. Та операция оказалась до него последней…

Имена. Лица. Жизни. Как бы не хранили вечноживущие память о былом, но именно люди с их короткими, но такими яркими судьбами составляли основу Сопротивления. Они гибли тысячами, но на место каждого погибшего вставали новые.

Имена, каждое как хлесткая пощечина. Такие разные и часто совсем не героические. Трусы, находящие в себе силы для первого — и часто последнего в этой жизни — подвига. Слабаки, поднимающие оружие, чтобы уберечь тех, кто оказался беззащитен перед лицом надвигающейся угрозы. Лжецы, рискующие жизнью, чтобы собрать информацию о позициях противника. Война выворачивала их, срывала наносное, заставляла сделать один-единственный выбор — и, сделав, следовать ему до последнего вздоха.

Лица и судьбы оживали перед внутренним взглядом Юноны; то, от чего Киэ'Ланарт упорно ее ограждала, прорывалось теперь наружу горечью и негодованием.

— Арни, лорд Вардак, Мират Сорский. Как вы можете так говорить, как смеете оскорблять их память?!

Юни опомнилась, только когда поперхнулась застрявшим в горле сухим воздухом. С удивлением она осознала, что в грудь ей упирается древко посоха, а путь к трону преграждают два эльфа — в запале девушка подошла слишком близко.

Зато взгляд в глаза Тиринатиса показал: эти удары достигли цели.

— Милосердный сохранит мир; жесткий кормит злобу адских псов, — устало произнесла Юни, отступая на пару шагов в напряженной тишине. — Напомните-ка мне, чьи это были слова!

Эльфийский король поднялся и отрывисто бросил пару фраз своему окружению. Кто-то быстро возразил, Тиринатис повторил с нажимом. Недовольно хмурясь и подчеркнуто задрав носы, придворные начали… расходиться?

Спустя несколько минут Юнона осталась с Тиринатисом один на один.

— Садись, девочка, — король первым подал пример, опустившись на ступени возвышения перед троном. — После такой отповеди как-то сложно соблюдать этикет.

Юни, помедлив, последовала приглашению.

Тиринатис перешел на лонгрийский, который девушка в отличие от эльфийского, выученного кое-как, сейчас воспринимала как родной. Владел он этим языком превосходно, выдавая себя лишь легким, еле уловимым акцентом. Знал ли король о том, что гостья — иномирянка, переместившаяся на территорию Лонгрии? Или сделал шаг навстречу представляющей интересы соседней страны посланнице?

— А ты хорошо подготовилась к этому разговору, девочка, — тихо произнес Тиринатис. — Вот только не поторопилась ли ты делать выводы о моем милосердии?

— Осток, — грустно усмехнулась Юни. — Место кровопролитного боя. Местный князь из рода Сорских, человек, между прочим, разрешил вашему отряду, король Тиринатис, проход через свои земли. Вы должны были выйти в тыл Третьей Восточной дивизии под командованием Вайриса, одного из генералов Злодара. Однако вас заманили в ловушку: люди Сорского напали на ваших сопровождающих. Вы потеряли две трети бойцов; потери были бы больше, если бы не посланная Арнорой вам в поддержку стая оборотней. Ваши подданные безоговорочно требовали смерти предателя, но тогда уже выяснилось, что князя и его приближенных обманул подосланный Злодаром пес. Тогда вы не допустили лишних смертей, Ваше Величество.

— Такова была объективная необходимость.

— Возможно. Это не помешало вам подружиться с младшим братом князя Сорского, Миратом.

— Дружба — это очень громкое слово, — спокойно проговорил Тиринатис.

— Я видела ваши глаза, когда вы узнали о его гибели, — картинка из прошлого была для Юноны настолько живой, будто это она сама, а не Лана стояла тогда рядом. — Не черните его памяти своей ложью.

— Откуда? — Тиринатис опустил голову и сжал кулаки. — Тебя не было там! Я помню каждого, каждого из названных тобой сегодня! Но откуда их знаешь ты?

— Мне доступна память Киэ'Ланарт, — взвесив все за и против, тихо призналась Юнона.

Она подняла голову и посмотрела вдаль, туда где, повинуясь ее безмолвной просьбе, сияние солнечных лучей обрисовало хрупкий силуэт.

Изящный молочно-белый единорог медленно приблизился к трону и наклонил голову, приветствуя старого соратника. Эльф неловко поднялся со ступеней и шагнул вперед. Его ладонь прошла сквозь крутую шею, и он сокрушенно прошептал.

— Киэ'Ланарт… Ты так и не нашла покоя!

— Ну, это скорее моя вина, — буркнула Юни и криво улыбнулась ошеломленному правителю. — Я еще и Хранительница Рога. Лана — неотъемлемая половинка моей души.

Призрачный единорог превратился в не менее бесплотную белокурую красавицу, грустно улыбнувшуюся подруге и растаявшую в воздухе. Юни прикусила губу: Тиринатису и Лане было о чем сказать друг другу, но, половинка души снова была права: тот разговор мог подождать. Сейчас же важнее было закончить начатое, и ничего не должно было отвлекать внимания Вечного короля от белой волчицы.

— Я расскажу вам все, — вздохнула она. — А вы уже сами решите, стоит ли перечеркивать наши труды.

В очередной раз озвучив историю своей непростой жизни, Юнона чувствовала себя опустошенной. Не было даже сил подняться со ступенек, и озадаченно-возмущенные взгляды вернувшейся в тронный зал свиты, девушка просто игнорировала. Содержание певучих эльфийских речей сейчас ускользало от уставшего сознания, но нужды прислушиваться не было: Тиринатис ставил в известность подданных об ожидающих их народ переменах.

— Мы победили, — тихо шепнула Юнона трепещущему огоньку принесенной по ее просьбе свечи.

Вечный король согласился подписать мирный договор с Лонгрией. Более того, Тиринатис брал на себя обязательства уладить конфликт между смертными и Добрыми Соседями. Если уж кому это и было под силу, то только ему.

— Устала? — Закончив раздавать указания придворным, Тиринатис вернулся к гостье.

— Немного, — Юни улыбнулась и поднялась, приняв предложенную ей руку.

— Я уже приказал приготовить для тебя покои, — сообщил эльфийский король. — Но сейчас, если не возражаешь, я попрошу тебя уделить мне еще немного времени. Хочу кое-что тебе показать.

* * *

Вслед за правителем Юни проследовала внутренними переходами королевского дворца. Идти пришлось далековато, несколько раз спускались по лестницам, а стражи в коридорах становилось все больше. Наконец, перед девушкой и ее спутником возникла массивная металлическая дверь, которую Тиринатис отпер одним прикосновением ладони.

— Прошу, — эльфийский король широким жестом предложил Юноне войти.

Переступив порог, девушка не сдержала потрясенного вздоха. Перед ней во всем блеске и великолепии предстала королевская сокровищница, и даже беглого взгляда вокруг хватало, чтобы уверенно утверждать: не зря сюда так рвался лонгрийский правитель.

— Да, — рассмеялся Тиринатис в ответ на растерянность Юноны. — Здесь собраны самые ценные сокровища моего народа.

— И зачем же вы меня сюда привели? — С подозрением поинтересовалась девушка.

— Я обязан отблагодарить тебя, — улыбка невероятно красила Вечного короля. — Но хочу, чтобы этот подарок ты выбрала себе сама.

— Я старалась не ради награды, — обиженно качнула головой Юнона.

— Знаю, — мягко проговорил эльф. — Но это самое малое, что я могу сделать для тебя. Не обижай меня отказом, пожалуйста. Мне будет приятно знать, что у тебя осталось что-то на память об этой встрече.

— Можно посмотреть поближе? — Сдалась Юнона.

— Я прошу тебя об этом, — серьезно проговорил Тиринатис. — Не торопись. Осмотри все внимательно.

— А если я вдруг выберу что-то чересчур ценное? — Бдительно поинтересовалась Юни.

— Выбирай, — рассмеялся король. — В своем выборе ты ничем не ограничена.

— Это уже слишком, — покачала головой Юни, но все-таки приступила к осмотру.

Король шел чуть позади, чтобы не мешать, но при этом не забывал давать краткую характеристику любого предмета, мало-мальски заинтересовавшего гостью.

Сокровищница по форме напоминала соты: к одной шестиугольной комнатке лепились другие; проходы были широкие, и в свете магических светильников сияние драгоценностей множилось многократно.

Немного оглядевшись, Юни поняла, что ячейки сокровищницы укомплектованы со смыслом. Если вначале вдоль стен стояли сундуки и ларцы с откинутыми крышками, заполненные золотом и драгоценными камнями, то дальше пошли творения бессмертных мастеров. Затаив дыхание, девушка любовалась предметами интерьера. Столик с ножкой в форме оленя — хлопни в ладоши, и зверь сорвется в стремительный бег. Серебряный подсвечник, где каждую свечу держит танцующая нимфа. Златотканый ковер, птицы на котором выглядели живее настоящих.

От каждой вещи Юнона отходила с искренним сожалением, раз за разом напоминая себе, что держать такую красоту в простом деревенском доме — кощунство.

С теми же мыслями девушка проходила и мимо эльфийских украшений. Не просто кольца, браслеты, короны и ожерелья — настоящие произведения искусства. На лепестках брошек-цветов блестела роса, и только приглядевшись, можно было понять, что цветок выточен из полупрозрачного розового кварца и инкрустирован капельками бриллиантов. А на фоне царских корон простая диадема Юноны казалась дешевой поделкой.

«Неужели тебе ничего не нравится?», — уловив грусть подруги, удивилась половинка души.

«Нравится,» — мысленно призналась Юни. — «Мне бы мешочек повместительней, уж я бы развернулась!»

«Тогда почему ты проходишь мимо?»

«Это вещи из другой жизни, Лана,» — отвернув лицо от наблюдающего за ней Тиринатиса, девушка грустно усмехнулась. — «Я не смогу их носить, так зачем травить душу?»

«Не захочешь носить сама — продай. Деньги никогда не будут лишними.»

«Кому?! Лиорэлю?» — Неожиданно практичный совет единорога немного рассмешил Юнону.

«Да кому бы ни было,» — весело заявила Киэ'Ланарт. — «Выбери только, где камушков побольше: они ценнее.»

«Брось, Лана,» — улыбка на губах Юноны быстро увяла. — «Я рисковала жизнью не ради блестяшек — я уже говорила об этом. Потом меня не оставляет ощущение, что это все проверка. Ведь не просто так мне разрешили зависнуть здесь на неопределенный срок.»

«Тиринатис тебя поймет,» — мягко сказала Лана.

«Я не хочу, чтобы он во мне разочаровался,» — Юнона упрямо качнула головой и направилась дальше.

Милые безделицы закончились — в следующем зале были выставлены доспехи. Юни осторожно потыкала пальчиком в полный комплект брони наподобие рыцарской, покрутилась перед до блеска начищенным щитом с изящной гравировкой, задела ладонью звенья серебристой кольчуги. Те мелодично зазвенели, а девушка шагнула прочь.

«Тебе бы пошло,» — с сожалением признала половинка души.

Юни промолчала.

В следующем зале она застряла надолго. Здесь было выставлено оружие — бесчисленное множество предметов убийств себе подобных, и если мимо алебард и палиц девушка проходила на цыпочках и выдерживая дистанцию, то перед клинками она замирала от восторга. Мечи и кинжалы, тонкие шпаги, широкие ятаганы — эльфийские оружейники знали толк в оружии разных культур. Рукояти сияли от обилия драгоценных камней; изысканная гравировка покрывала лезвия.

— Любой из этих клинков играючи разрубит человеческий доспех, — проговорил Тиринатис, с улыбкой наблюдающий за восхищенной девушкой. — Вместе с телом.

Юни содрогнулась и быстро шагнула в сторону.

Кинжалы, длинные и короткие, широкие и узкие, обычные и метательные, надолго приковали ее взгляд. С молчаливого разрешения хозяина девушка подержала некоторые из них в руке, с видом знатока проверяя вес и баланс. Клинки были один другого краше, но к поясу Юноны были прицеплены простенькие ножны с двумя невзрачными клыками, которым девушка уже без колебания доверяла свою жизнь.

— Эльфийские луки своенравны, — проговорил Тиринатис, заметив, что взгляд Юноны ушел в сторону. — Но если ты с ним сладишь, твои стрелы будут бить без промаха.

Юни с усмешкой покачала головой. Не любила она эльфийские луки и знакомиться с ними ближе не желала.

Миновав стойки с оружием, она снова вышла к предметам интерьера. Отсюда уже был виден выход. Тиринатис молча шагал следом и пока не требовал от девушки ответа.

Выбор…

«Что ты решила?» — Полюбопытствовала Лана.

«Возьму тот подсвечник с нимфами,» — Юни с деланным равнодушием пожала плечами.

«Зачем он тебе?»

«Буду им от кандидатов в наставники отмахиваться,» — съязвила девушка. — «Эта штука достаточно тяжелая.»

Она последний раз обвела помещение рассеянным взглядом. Столики, инкрустированные различными породами дерева; стенные панно; пресс-папье в форме вставших на дыбы мраморных жеребцов с глазами-сапфирами — уменьшенные копии Смерча. Сборники стихов на эльфийском в золотых окладах; старая грампластинка, невесть как затесавшаяся среди бесценных сокровищ; еще несколько подсвечников, но не тех, не с танцующими нимфами, напомнившими Юноне ее подруг.

Что-то было не так. Юнона нахмурилась, тряхнула головой и уверенно направилась к полке, на которой стоймя была поставлена такая чуждая здесь вещица. Пластинка была старой, со следами небольших царапин, а на наклеенной на нее бумажке красовалось полустертое «Сказки». Язык Юноне был смутно знаком, но откуда?

— Если не возражаете, я возьму это, — Юни с улыбкой повернулась к эльфийскому правителю.

— Я был уверен, что ты выберешь меч, — проговорил тот.

— Из меня плохой воин, — философски пожала плечами девушка. — А потом клинок не защитит меня от псов, а больше ни с кем я сражаться не собираюсь.

— Ты знаешь, что это за вещь? — Медленно спросил Тиринатис, кивая на пластинку.

— Это граммофонная пластинка, — кивнула Юнона. — Такие когда-то были популярны в моем родном мире. Судя по надписи, на этой должны быть записаны детские сказки.

— Удивительно, — усмехнулся король. — Из всех вещей ты выбрала именно эту.

— Она недостаточно ценна, чтобы вы сожалели об ее утере, а для меня это будет забавный сувенир на память, — улыбнулась девушка.

Тиринатис запрокинул голову и рассмеялся. Юни насупилась: ничего смешного в своих словах она не находила.

— Знаешь, шира Латона, — отсмеявшись, эльф резко стал серьезным. — Мне отдали эту вещь на хранение очень давно, еще до гибели нашего родного мира. Тогда мне сказали, что ее надлежит надежно укрыть, ибо она может спасти мир, а может и уничтожить. Мне не хватило сил, а скорее знаний, чтобы воспользоваться этим артефактом, когда Злодар обрушил на нас свою ненависть. А теперь ты так спокойно и уверенно берешь эту вещь в свои руки, как будто знаешь, что это.

— Это всего лишь старая грампластинка, — недоуменно повторила Юни. — В моем мире на такие когда-то записывали музыку и рассказы, а потом слушали их при помощи специального механизма. Как эта вещь может погубить, а тем более спасти что-либо?

— Не знаю, — качнул головой эльф. — Это мне не ведомо.

— Если она так опасна, — вздохнула девушка, протягивая выбранный подарок Тиринатису. — Тогда я лучше оставлю ее здесь. Мало ли в какие руки она может попасть!

— Поздно, — улыбнулся король. — Выбор сделан. Теперь эта вещь твоя.

Он подал опешившей девушке выполненный из золота квадратный футляр и помог спрятать в него хрупкую пластинку.

Много позже, переговорив через огонь с Фалиттой и обжившись в выделенных ей покоях, Юнона снова извлекла неожиданный подарок. Увы, повторный осмотр дал информации не больше, чем первый. Вздохнув, девушка отложила пластинку в сторону.

«И что дальше?» — беззвучно спросила половинка души.

— Дальше? — Юни с удовольствием потянулась. — Лично я дальше буду отдыхать. Воспользуюсь, так сказать, эльфийским гостеприимством, раз уж сам Вечный Король пригласил. Полюбуюсь на здешние красоты.

«Поможешь с составлением договора?»

— Скорее побуду посредником, — поморщилась девушка. — На торжественное подписание я все равно не останусь.

«Трусишка,» — фыркнул единорог. — «Арнора обещала прижать магов. Больше Ковен тебя не потревожит.»

— При чем здесь Ковен? — С деланным безразличием Юнона проигнорировала намеки на собственное малодушие. — У меня есть дела поинтереснее!

Она вновь взяла в руки подаренную ей грампластинку и хулигански покрутила ее на пальце.

— Надо же понять, что за сокровище я откопала! Вдруг это не розыгрыш, и там действительно что-то серьезное? Так что, ждет нас, Лана, в гости ближайший техногенный мир.

«Ты пойдешь туда одна? Не дождавшись девочек? Даже без Вервульфа?»

Уловив удивление подруги, Юни рассмеялась.

— Во-первых, не одна, а с тобой, — голос хранительницы Рога стал задумчив, и она тихо пожаловалась. — У Вервульфа все хорошо, он наконец-то увидел сына — Фалитта проверила. Не хочу его дергать по пустякам. А во-вторых… Что-то во мне самой поменялась, Лана. Я стала другой. Прежняя я не смогла бы вцепиться в глотку адскому псу даже ради спасения собственной жизни. Иногда это… пугает.

«Тебе пришлось через многое пройти за очень короткий срок,» — теплое дружелюбие единорога окутало поникшую подругу.

— Меня дважды почти уничтожили, — усмехнулась Юнона. — Алтарь Владыки Лиорэля еще долго будет являться мне в кошмарах. И не только он, — девушка отвернулась и тихо повторила. — Не только он…

Она тряхнула головой, выгоняя тягостные мысли, и широко улыбнулась.

— Но я предпочитаю думать, что я просто выросла!

Солнце за окном клонилось к закату, в распахнутое окно залетал ветерок, трогая легкие шторы и занося аромат цветов. Где-то в дворцовом парке кто-то играл на флейте, и нежная мелодия парила над дворцом. Юнона легла навзничь на широкую мягкую кровать и улыбнулась. Впервые за долгое время на сердце у девушки было легко и спокойно.

Эпилог

Солнечный свет лился в высокие окна, наполняя тронный зал сиянием. Пламенели золотистые витражи, мерцал белый мрамор стен, светились поддерживающие потолок ажурные колонны.

Огромное помещение, способное вместить больше тысячи гостей, сегодня было почти пустым — всего-то семь десятков вечноживущих, да полсотни смертных: элита, допущенная присутствовать при историческом моменте.

Союзный договор согласовывали больше месяца. Переговоры начались еще до приезда дипломатического посольства Лонгрии во главе с самим королем Хэмфастом Третьим, а после прибытия главы потенциально союзного государства и вовсе стали жаркими. Надо отметить, что наибольший вклад в удачный исход переговоров внесли не послы, не министры — правители совместно с гарантами договора.

И вот знаменательный день настал: в тронном зале королевского дворца Аванталиса двое мужчин — человек и эльф — в последний раз читали окончательный текст союзного соглашения перед подписанием и принятием на себя обязательств.

Две девушки стояли рядом с правителями; остальные присутствующие держались на значительном расстоянии. Со стороны людей гарантом исполнения договора выступала посланница и дочь великой Огненной Богини. На фоне высокой эффектной красавицы с изумрудными глазами и золотисто-медовыми волосами вторая девушка несколько терялась, но только на первый взгляд. Сочетание скромности и достоинства, уверенности и силы невероятно красило статную черноволосую защитницу эльфийских интересов. Подчеркнутое уважение, с которым к этой просто одетой девушке обращался Его Величество Тиринатис, и почтительный шепот, с которым эльфийская знать произносила имя своего гаранта, только подогревали интерес гостей.

Две размашистые росписи легли на оба экземпляра свитка, и присутствующие облегченно выдохнули. Два короля посмотрели друг другу в глаза долгим взглядом и обменялись рукопожатием. Ради благополучия и процветания своих народов они принимали на себя основной гнет обязательств.

Договор регулировал все возможные точки соприкосновения смертных и вечноживущих. Торговля, наука, обмен знаниями, защита границ и многое-многое другое. Девушки-гаранты постарались предусмотреть все, максимально защитив Лонгрию и Аванталис. Пока эти два королевства связывал лишь хрупкий пергамент. Но пройдет десяток лет, и эльфийский правитель примет на воспитание наследника лонгрийского престола, взрастив в нем помимо прочих достоинств уважение к другим народам. А когда мальчик станет мужчиной, и настанет его время править, одна из бессмертных дев станет его королевой.

Арнора и Фалитта улыбались уголками губ, замечая скромно стоящую в стороне Тэссиан Ль'Эстар. Король Тиринатис все-таки заставил своего ветреного министра признать дочь. Полукровка, соединившая сразу два народа, в далеком будущем должна была связать вечноживущих с людьми — именно ее Тайный совет Тиринатиса прочил в супруги еще не рожденному лонгрийскому принцу. Тэсс об этом пока даже не догадывалась: неожиданное возвеличение она считала заслугой исключительно своей разведывательной деятельности. Впрочем, ни дочь Богини, ни легендарная волчья королева не сомневались в мудрости и такте эльфийского короля. Он сумеет устроить жизнь будущих лонгрийских правителей так, чтобы в их семье царили мир и любовь.

Но до этого было еще очень далеко. Сейчас же предстоял грандиозный праздник, которого и люди, и эльфы ждали с одинаковым нетерпением.

* * *

Огромную мрачную пещеру освещал только живой огонь. Глубокие провалы уходили отвесно вниз, и за их краями виднелась раскаленная лава. По стенам пещеры змейками вились золотоносные жилы; металл плавился, стекал и застывал прихотливым узором сияющих капель. Благодаря этому возникала иллюзия, что стены пещеры пылают.

Под сводами угрожающе нависали сталактиты: длинные, черные, мерцающие от вкрапления минералов и невероятно острые. Казалось, повысь голос — и каменная махина рухнет на голову, погребая нечестивца.

На первый взгляд пещера имела естественное происхождение, но стоило приглядеться, и в ее оформлении отчетливо проступала хозяйская рука.

Свет и темень соседствовали друг с другом, тени дрожали в сполохах. Промозглый холод подземелья странно сочетался с иссушающим жаром. Обычному человеку здесь было бы неуютно, но обычным людям путь в обиталище Верховной Богини Нарванны был заказан.

Хозяйка Пещеры-без-Входа-и-Выхода непринужденно сидела на своем золотом троне. Ее освещала дальняя стена, представляющая собой гигантский огненный водопад. Воспользоваться им как путем могли только те, кто был отмечен покровительством Кобры.

Фалитта пыталась принять максимально свободную позу, но получалось плохо. Богиня всегда предпочитала общаться с дочерью, восседая на троне, а девушка неожиданно осознала, что уже не может как в детстве сесть прямо на пол у ног матери.

Впрочем, Кобра на такие мелочи внимания демонстративно не обращала. Сейчас ее волновали совершенно другие проблемы.

— Я не ожидала, что ты наделаешь столько ошибок, — в голосе женщины четко звучало недовольство.

— Первый блин комом, — припомнила Фалитту одну из присказок Юноны. — Важен результат, а поставленной цели мы добились.

— Мы? — Кобра выразительно продемонстрировала недоумение. — Я боюсь даже предположить, о каких результатах ты говоришь. Вопрос с Рогом не стронулся с мертвой точки — при полном твоем попустительстве. Мое влияние в Лонгрии пошатнулось, в Аванталисе оно и вовсе повисло на волоске!

— Мы предотвратили кровопролитие! — Воскликнула Фалитта. — Благодаря нашим усилиям — моим в том числе! — люди, эльфы и Малый народец не ввязались в войну. Разве это не победа?!

— Нет, — отрезала рыжеволосая женщина, и даже язычок пламени в ее диадеме укоризненно затрепетал. — Ты была моей посланницей, моим голосом, моей рукой! Не ты должна была навязывать помощь — тебя о ней молить должны были на коленях!

— Пока бы до этого дошло, были бы тысячи жертв, — напомнила юная Кобра.

— Но ты сохранила бы лицо!

— Значит, — медленно проговорила Фалитта. — Лицо важнее человеческих жизней?

Нет, мысли своей матери она хорошо знала, но иногда логика Кобры знатно выбивала ее из колеи.

— Фалитта, — устало вздохнула богиня. — Ты ведь уже не ребенок. Нельзя облагодетельствовать всех и сразу. Твоя позиция должна быть конкретной и жесткой: не тебе диктуют условия — ты! Нельзя прогибаться, нельзя уступать, если только эти уступки невозможно использовать в своих интересах в дальнейшем, выторговав взамен что-то существенное. Ты молода, Фалитта, и не понимаешь, что власть и влияние все время нужно укреплять. У тебя нет права на жалость и сантименты, иначе ты мгновенно потеряешь все!

Все это дочь Кобры выслушивала, в мнимом раскаянии склонив голову. Разговор с матерью изначально не обещал быть легким: девушка прекрасно понимала, что нарушила не одну неписаную заповедь. Однако это не мешало ей отчаянно подбирать аргументы.

— Эти несчастные даже не предполагали, к какой мощи могли обратиться! — Воскликнула она. — Строя из себя высокомерную гордячку, я потеряла бы время. Я же рассказывала тебя, что за всеми столкновениями стоял адский пес. Не вмешайся мы вовремя, ситуация бы вырвалась из-под контроля!

— Из-под контроля? — Тонкие пальцы нервно огладила зеленую ткань длинного обтягивающего платья. — Фалитта, от тебя требовалась малость: выждать, пока пес бы сделал за тебя всю грязную работу, а уже потом натравить на него оборотней, находящихся в твоей свите. Возникнув на поле боя в сиянии божественной славы, ты указала бы путь к примирению и одержала бы победу. Вместо этого ты поспешила, загубив тщательно спланированную операцию. Кого ты защищала? Жалких смертных, совсем недавно отказавшихся от своих старых богов, но так до конца и не принявших меня? Или гордецов-эльфов, никогда предо мной не склонявшихся? Я уже молчу про этих чудиков-Младших, у которых богов отродясь не было. Сотня-другая их жизней ничего бы не решила.

Фалитта прикусила губу, еще ниже склоняя голову.

— И это ты, моя дочь! — Несколько брезгливо заключила Кобра. — Откуда в тебе эта слабохарактерность?

— Может, это просто порядочность, мама? — Девушка упрямо вскинула голову и столкнулась с холодным взглядом.

— Порядочность — это для простых смертных, безликой серой массы под твоими ногами. Нельзя взять власть, не замарав рук; нельзя сохранить влияние, подставляясь своим врагам. Если ты хочешь чего-то добиться, ты должна стать сильной. Твой отец был всего лишь человеком, и уже это ослабляет тебя вполовину.

Девушка болезненно скривилась. Об отце ее мать вспоминала только будучи особо сильно разочарованной в своем единственном отпрыске. В памяти вновь всплыли слова подруг: сдержанное недоумение Арноры, искреннее удивление Латоны.

— Фалитта, — в голосе Богини Огня прозвучали нотки усталого недовольства. — То, что другим дается самой природой, тобой постигается лишь благодаря значительным усилиям. Божественная сущность передана тебе от меня. Твой отец был всего лишь человеком. Никогда не забывай, как он кончил.

— О да, мам, — пробормотала девушка. — Он умер, я помню. От старости, кажется.

— Он был слаб! — По возмущению, звучавшему в голосе богини, Фалитта неожиданно поняла, что именно эту, свойственную исключительно смертным, слабость, мать так и не простила отцу. То, что он даже не попытался изменить свою человеческую суть.

— Ему просто было не за что бороться, — пробормотала юная Кобра. — Тем более ты его бросила.

— Он не имел права сдаваться, — богиня выпятила вперед подбородок, отчего ее лицо приобрело спесивый вид. — Впрочем, речь не о прошлом, что давно поросло быльем. Твои лонгрийские ошибки я еще сумею обратить во благо, хотя мне и придется приложить немало сил. Куда больше меня сейчас волнуют источник великой мощи, что с твоего потворства пребывает в чужих руках, и растущее количество белых волчиц. Мало мне было вздорной Юноны, так теперь и Арнора воскресла, а ее так просто не возьмешь!

На лбу богини залегла глубокая складка.

— Они мои подруги…

— У богов не бывает друзей! — от гневного крика матери Фалитте захотелось по-детски вжать голову в плечи. — Только верующие, только сейше, нам служащие и нами возвеличенные, и только враги.

Когда-то давно силу богов питала вера. С тех пор времена изменились и не раз. Слишком многим божествам пришлось раскрыться и открыто вступить в противостояние со Злодаром. Большинство сумели воспользоваться ситуацией, в том числе и перехватив часть паствы конкурентов. На смену слепой вере во многих мирах пришло холодное знание. Вслед за своей паствой изменились и боги.

Формальная приверженность той или иной религии позволяла божественным сущностям по-прежнему черпать силы в своих последователях. Согласие или желание последних особой роли при этом не играли. Да, чистая и светлая энергия истинно верующих существенно отличалась от пресных жизненных сил, передаваемых теми, кто выбирал божественного покровителя осознанно. Но истинно верующие и в давние времена были редкостью. Количество же с успехом заменяло качество. Потому-то так и неистовствовала Огненная Кобра Нарванны, что раз за разом Свободный народ ускользал из ее сетей.

— Скажи-ка мне, доченька моя, эти девочки служат тебе? — Вкрадчивый голос богини заставил Фалитту вынырнуть из своих мыслей.

Служащие… Сейше. Элита посвященных. Отмеченные божественным покровительством герои, пользующиеся божественной благосклонностью маги, сильнейшие жрецы, способные не только передавать, но и получать на время толику божественной силы. Глаза, уши и руки большинства божеств, способные напрямую взывать к покровителю.

— Нет, — улыбнулась Фалитта, прекрасно понимая, куда клонит мать.

— Они отдадут за тебя жизнь без колебаний и сомнений? Во славу твою, по слову твоему, ради твоих целей?

Перед мысленным взором юной Кобры предстала высокая, горделивая Арнора, в трудные минуты уверенно берущая на себя командование. Порывистая и честная Юнона, не желающая мириться с малейшим проявлением несправедливости. Застенчивая Лана, раз за разом преображающаяся в настоящую фурию, стоило ей только заподозрить, что кто-то готов обидеть ее подруг.

Они без сомнения пожертвуют собой друг ради друга, да и ради самой Фолл — не каких-то политических целей, а самой девушки, — но и от нее будут ждать подобного.

Кобра верно расшифровала взгляд дочери.

— Значит, они твои враги, — уверенно подытожила Кобра.

Фалитта грустно усмехнулась. Иногда, когда девушкой овладевала меланхолия, в ее голову закрадывалось подозрение, что для собственной матери родная дочь была не более чем очередная сейше. Просто чуть более близкая, чем остальные. Ведь совсем немного живых душ знали, что она не жрица, не служанка — кровь от крови и плоть от плоти Огненной Кобры.

— Кстати, мама, скажи мне, пожалуйста, как нарваннский Ковен нашел заклятье разъединения?

Кобра насмешливо посмотрела на дочь. Фалитта покачала головой.

— Так и знала, что без тебя здесь не обошлось. Мама, зачем? Юнона чудом не погибла!

— Не надо было заниматься самодеятельностью, — ехидно отозвалась богиня, намекая на первоначальное задание, полученное бунтаркой-дочерью. — И никто бы не пострадал.

— Сожалею, что разрушила твои планы. Ты хочешь, чтобы я прекратила общение с девочками? — Голос Фалитты был в должной степени ровен и равнодушен.

— Нет, — улыбнулась богиня, показывая одобрение тому факту, что мысли непутевого чада наконец-то двигаются в нужном направлении. — Ты должна присмотреть за ними. Держи их под контролем; возможно, нам еще выпадет благоприятный шанс.

— Да, мама, — Фалитта склонила голову в знак уважения и направилась к брызжущей огненными искрами дальней стене.

* * *

Празднества только набирали обороты, когда король Тиринатис покинул общество подданных и гостей Аванталиса. Он не единственный стремился прочь от толпы: еще раньше пропала по своим делам посланница Кобры, где-то по дворцовому парку бродила легендарная волчья королева вместе со своим загадочным спутником — лицо его казалось Тиринатису знакомым, но ни сама Арнора, ни прибывшие вместе с ней маги-союзники из Нарванны не стремились просвещать эльфийского короля.

Вернувшись в свои покои, эльф вышел на балкон. Прохладный ветерок ерошил уложенные в сложную прическу волосы и приятно остужал лицо. Здесь в темноте, вдали от освещенных залов и чужих глаз, можно было, наконец-то, опустить голову и позволить плечам поникнуть.

— Не жалей, — тихий голос, послышавшийся во мраке, заставил Его Величество вздрогнуть. — Союз с человеческим королевством — единственный мирный путь для Аванталиса.

Женщину, выступившую вперед, едва освещал неверный свет луны, и поэтому Тиринатис вначале подумал, что собственные глаза обманывают его. Не могла Она находиться здесь, не было Ее среди живых…

В изменчивом свете очертания поплыли, фигура изменялась. Сгибались под грузом забот горделивые плечи, расцветала седина в густой копне темных волос, морщины покрывали безупречную кожу. Роскошное платье превращалось в скромный наряд, волосы закручивались в строгий пучок. Юная красавица, известная эльфийскому королю в дни безоблачной юности его погубленного мира, превращалась в пожилую женщину, чье слово подчас оставалось решающим в спорах в дни войны.

— Судьба? — Эльфийский правитель, справившись с удивлением, склонил голову, приветствуя нарушившую его уединение гостью. — И Фаталь?! Это была ты… Это всегда была ты! Но почему ты молчала? Я был уверен, ты оставила Аванталис.

— Дурачок, — тихо рассмеялась женщина. — Как могу я бросить мир, за существование которого расплатилась большей частью собственного могущества?

— Фата…

— После такого, мальчик мой, — наставительно подняла палец вверх гостья. — Боги либо умирают, либо перерождаются. Я прошла вторым путем. Я оставалась рядом с тобой и твоим народом, даже когда ты знал меня под другим именем.

— Ты изменилась, — признал король. — Больше нет той давящей ауры всемогущества и пугающей власти Предопределенности.

— Верно, — просто отозвалась богиня. — Когда-то я была другой. Сильнее. Опасней. Теперь же мой удел — случай. Почти четыреста лет назад находящийся под моим покровительством мир был расколот на части, и я пожертвовала частью своей сути, чтобы их сберечь. Аванталис отбросило далеко в прошлое, как и многие другие осколки. Каким-то из них удалось прижиться в новых реальностях, став их неотъемлемой частью. Аванталис же оставался чуждым приютившему его миру. Без малого тысячу лет вы хранили тайну и приверженность старым устоям. Все это время я, изменившись и повзрослев, выстраивала цепь событий, которые привели к сегодняшнему дню.

— Никогда не думал, что существование Аванталиса нарушит целостность приютившей нас реальности и станет для нее угрозой, — грустно улыбнулся Тиринатис.

— Опасность позади, — уверенно произнесла богиня. — Белые волчицы исполнили свой долг, защитив этот мир.

— Киэ'Ланарт и Арнора, — медленно проговорил эльфийский правитель. — Они обе восстали из небытия. Значит ли это, что мирная жизнь закончилась?

— Мы должны быть готовы ко всему, — Судьба открыто встретила взгляд старого знакомого.

— Я отдал артефакт, что ты доверила мне хранить, той девочке, Латоне, — признался Тиринатис.

— Время пришло.

— Он действительно обладает огромной разрушительной силой?

— Он ключ к этой силе.

— И эта девочка сможет им воспользоваться?

— Да. Нет. Возможно, — богиня с долей легкомыслия пожала плечами. — Это лежит вне моей власти. Я ведь не всесильна.

— Что тогда остается нам? — Горько спросил эльф.

— Надежда, — улыбнулась женщина.

Ее собеседник лишь с сомнением покачал головой.

— Надежда? — Он безошибочно указал рукой туда, где темнела непроходимая древняя чаща. — Младшие утверждают, что в однажды старый лес обретет стражей и поглотит весь обитаемый мир. Одна угроза миновала, но другая — вот она, близкая, реальная! Что нас ждет, Фаталь?

— Не притворяйся, Тиринатис, — усмехнулась богиня. — Ты прекрасно знаешь, что стражи уже стали реальностью, иначе бы не спрашивал. Точно также ты знаешь, что они забрали силу леса и ушли. Дремавшее в чаще зло усыплено одним очень талантливым магом. Угрозы больше нет.

— А стражи?

— Далеко и уже не вернутся. Не знаю только, они больше приобрели или потеряли.

Разговор угас. Древний правитель и богиня Судьбы долго стояли рядом, облокотившись на резные перильца. Молчание не угнетало их — скорее помогало привести мысли в порядок.

Судьба не ошиблась: Тиринатис задал вопрос, который просто не мог не задать, когда она уже повернулась, чтобы уйти.

— Фаталь, однажды ты пообещала мне, что моя королева вернется…

— Когда мир изменится, — нараспев договорила богиня.

Обернувшись, она бросила лукавый взгляд на эльфа.

— Что ж, могу тебя обрадовать — она уже здесь.

Правитель безотчетно подался вперед, а Судьба рассмеялась.

— Не так быстро! Не год, и не два пройдут, прежде чем ты наденешь корону на ее головку.

— Поясни, — нахмурился Тиринатис.

— Тебе придется пересмотреть свое отношение к династическим бракам, — пробормотала богиня, посмотрела на озадаченного мужчину и развеселилась.

— Мальчик мой, ты же не рассчитывал найти свою переродившуюся половинку среди эльфиек?

Она снова рассмеялась и шагнула прочь, оставляя раздосадованного и одновременно обнадеженного правителя одного.

Лишь на миг богиня задержалась, глядя из темного парка на освещенные окна бального зала. Играла музыка, кружились в танце пары, но лонгрийские король и королева выделялись даже на фоне прекрасных вечноживущих. И никто не знал — ни эльфы, ни люди; и даже сама королева Бригитта Лонгрийская не догадывалась, что уже носит двойню. Наследника и принцессу, которые в недалеком будущем крепче крепкого свяжут два таких разных и таких близких народа.

Content

Анастасия Анатольевна Киселева
Одно сердце на двоих

Пролог

ЧАСТЬ 1. Бег за собственным хвостом

Глава 1. Подозрительный рассказ

Глава 2. Чародейский серпентарий

Глава 3. Наставник и ученица

Глава 4. Змея-искусительница

Глава 5. Все изменивший день

Глава 6. Затишье

Глава 7. Ловушка

Глава 8. Змея и единорог

Глава 9. Поиски

Глава 10. Охота

Глава 11. Плата по счетам

Глава 12. Дела давно минувших дней

Глава 13. Пути расходятся

ЧАСТЬ 2. Песни полной луне

Глава 14. Загадочные земли альфов

Глава 15. Замкнутый круг проблем

Глава 16. Осколки истории

Глава 17. Благие намерения

Глава 18. Таинственная незнакомка

Глава 19. Тихо и незаметно

Глава 20. Холодный прием

Глава 21. Тайное противостояние

Глава 22. Недостающий ингредиент

Глава 23. Клыком к клыку

Глава 24. Наперегонки с неизбежностью

Глава 25. Дипломатия и награда

Эпилог