Миссис Крэдок

Заботы Жозефины

Глава 1

Мои милые куклы

Жила-была одна девочка. Звали её Жозефина.

Эта маленькая девочка — я. Мне нравится, когда истории начинаются словами «жили-были…», поэтому и свою повесть я начинаю так же.

Я собираюсь рассказать вам о своих куклах. Их у меня шестнадцать. Некоторые уже поломались. Но это ничего, это можно скрыть под их одеждой или шляпками. А вот совершенно целых, неполоманных кукол у меня только три — это Старушка Грэнни (почему её так зовут, я скоро вам объясню), Эми и Дороти.

Я, конечно же, познакомлю вас со своими куклами и кое-что расскажу о каждой, но сначала, думаю, вы хотите узнать, сколько мне лет. Мне восемь. И я единственная у мамы и папы. Иногда люди говорят: «Ты, наверное, скучаешь, ведь ты одна».

«Ну что вы! — думаю я про себя. — Я никогда не бываю одна. В моей комнате со мной всегда ещё шестнадцать человек. Разумеется, все мои куклы — люди!»

Взрослые, конечно, считают, что куклы — это всего лишь игрушки. Подумать только! Разве Чарли — игрушка?!

Но я обещала назвать моих друзей по именам…

Чарли. Он сделан из пластмассы. У него бледно-голубые глаза, но один почти стёрся. А ещё у него трещина на голове и небольшая дырочка на носу. У Чарли нет ни рук, ни ног.

Дора. У неё очень милое личико и голубые глазки. Правда, волосы у Доры всегда растрёпанные. У неё нет одной руки и покалечена одна ножка.

Кристабель. Глаза у неё карие. И нет одной руки.

Маргарет. Глаза у неё почти чёрные, и кажется, что она их вытаращила. Волосы у Маргарет приклеены рыбьим клеем, а обе ноги отломаны.

Патрик. Одет в матросский костюмчик. Патрик сделан из композита (я не знаю, что это такое, но продавщица в магазине сказала: «Композит не ломается»; а мой Патрик сломался — у него отколот кусочек головы и одна ступня).

Рейчел. Очень красивая кукла. У неё голубые глаза, золотистые локоны. Отломана только кисть одной руки.

Старушка Грэнни. Тряпичная кукла. У неё волосы из белых шерстяных ниток, на глазах — очки (не настоящие, а нарисованные). Теперь вы сами догадались, почему её так зовут, и мне не нужно ничего объяснять.

У неё светло-голубые глаза и очень тонкие волосы. Она всегда аккуратная. У Эми ничего не отломано.

Вильям. Одет в белый свитер и белую шапочку. У Вильяма нет половины ноги, но он умеет хорошо стоять на коленках.

Весельчак Джим. Его так назвали, потому что он всегда улыбается. У Джима отколот кусочек на затылке.

Большой Тедди. На самом деле это медведь, но для меня он мальчик. У него нет одного уха.

Маленький Тедди. Такой же, как Большой, только оторваны оба уха и одна лапка.

Два Корейца. Они — близнецы и родом из места, которое называется Корея. У каждого нет одной руки.

Крякалка Джек. Очень непослушный мальчик. Без одной руки, ой, я хотела сказать «крыла».

Дороти. Очень милая. У неё тёмные локоны и нет всего лишь одного ушка. Но она перестала закрывать глаза, когда её кладёшь на спину, как было раньше.

Глава 2

Самое настоящее чаепитие

Однажды погожим летним утром мы с няней Нанни отправились в парк. И, гуляя там, случайно услышали, как одна незнакомая дама сказала другой:

— Вот опять идёт девочка с куклами!

А другая дама, которая была с первой, ответила:

— Пойдём-ка побеседуем с ней. Незнакомки подошли к нам, и одна из них спросила:

— Как тебя зовут, милочка?

Я сказала:

— Жозефина.

— У тебя, наверное, очень много кукол. Мы часто видим тебя в парке, и, похоже, ты каждый день приносишь с собой новую куклу.

— Да, — ответила я. — У меня их шестнадцать вместе с медвежонком Тедди и Крякалкой Джеком. Куклы ходят со мной гулять по очереди.

Мы быстро познакомились и подружились с дамами. Я рассказала им о своих куклах всё-всё. А они благожелательно и внимательно слушали.

Мы договорились, что на днях они придут ко мне на чай (представляете, лично ко мне), потому что хотят увидеть новый чайный сервиз, и кроватку, и голубое платьице Эми, и маленькую колыбельку с подушечками. Я с радостью покажу им всё и расскажу о моей весёлой семейке.

* * *

Дамы приходили в гости. Это было так удивительно! Они сидели за столом в детской только со мной, то есть без мамы, без няни, вообще без взрослых. Я сама разливала чай. По-моему, это очень приятное занятие. Но хочу рассказать вам об этом с самого начала.

Целое утро я готовилась. Видели бы вы, какой чайный сервиз у моих кукол! Он такой красивый — белый, а на чашечках розовые бутоны. И на блюдцах розовые бутоны, и на чайнике, на всём, на всём. В сервизе шесть чашек с блюдцами, сливочник, сахарница, полоскательница, шесть маленьких тарелочек, два блюда, кувшин для кипятка и шесть хорошеньких маленьких ложечек (одна немного погнулась, но её можно выпрямить).

Я ополоснула посуду и натёрла её до блеска. Её, конечно, мыли после прошлого чаепития — Нанни ни за что бы не позволила мне оставить посуду грязной. Но я всё равно ополоснула все приборы ещё раз. Чашки и блюдца немного запылились, а чаепитие намечалось совершенно особенное, со взрослыми.

Потом я внимательно осмотрела кукол — в порядке ли они. Боже мой! Не заскучаешь, когда нужно заботиться о шестнадцати детях!

Большая часть кукол были чистенькими и опрятными. Эми выглядела прекрасно (к счастью, я только вчера выстирала её передник). Грэнни (кукла-старушка с седыми волосами) тоже была аккуратной. Разумеется, ведь пожилые дамы должны следить за собой и быть опрятными. А вот бедняжка Дора, как обычно, выглядела неряхой.

У Крякалки Джека (ужасный мальчишка!) лицо, конечно же, было перепачкано. Наверное, он играл с кусочками угля, пока я не видела.

С Джеком столько проблем! Что ж, пришлось смыть губкой грязь с его лица. Он жаловался, что мыло попало ему в глаза, а я ему ответила: «Но ты же должен был их зажмурить». Большой Тедди тоже имел неважный вид. Бант у него на шее был очень грязный, да к тому же и рваный. Большой медвежонок тут же получил новый розовый бант и стал нарядным. Рейчел нужно было только волосы привести в порядок. У Дороти платье оказалось грязное, но, к счастью, не спереди. Так что с Дороти я разобралась быстро.

Наконец все куклы были готовы.

Я усадила их в ряд под покрывало. Ни к чему им видеть, как я накрываю на стол, это будет сюрприз. Они уже знали, что приглашены на вечеринку, но зачем видеть всё раньше времени? Куклам не очень-то нравилось сидеть под покрывалом, но я сказала: «Это для вашего же блага», — и тогда они все притихли, кроме Крякалки, который выкрикнул: «Мне дела нет до моего блага, я хочу всё видеть!»

Я вытащила его и строго ему выговорила. А чтобы он не увидел сюрприз, держала спиной к чайному столу. Я строго сказала: «Если ты не будешь вести себя хорошо, то вообще не пойдёшь на праздник».

Он стал просить прощения. Я, конечно же, его простила, поцеловала, посадила к остальным куклам, и он больше не произнёс ни слова.

Тут и утро закончилось. Я всё время была занята! С такой кучей дел быстро не справишься. С куклами ведь надо разговаривать, иногда целовать их, разбирать их ссоры, а ещё нужно им помочь, чтобы они (особенно девочки) взглянули на себя в зеркало, когда я их одену.

Наконец я очень красиво расставила всё на чайном столе. В центре — герань, а вокруг — угощения. Здесь были пирог со сливами, шоколадное печенье, шоколадные сливки, печенье с белой и розовой помадкой, с джемом и кремом, а ещё вишни. Но без чайного сервиза стол выглядел пустым.

С ним я просто не знала, как мне быть! Если придут все, чашек не хватит. Я с моими гостьями буду пить из трёх чашек, и останется всего три для кукол. Мне не хотелось ставить на стол старые чашки с блюдцами — они испортят весь вид. Чашек-то у меня много, но все они с трещинами и кое-где отколоты. Рядом с новым сервизом, расписанным розовыми бутонами, они будут смотреться некрасиво. Поэтому я решила рядом с большим столом поставить ещё один — маленький столик с чашками и блюдцами для самых младших детей. Путь сидят там. Я немного побаивалась, вдруг среди моих кукол начнутся споры из-за чашек, и поэтому сказала им серьёзным и строгим голосом: «Вот что, дети, если вы начнёте ссориться за маленьким столом из-за того, кому какую чашку брать, я очень рассержусь и мигом выгоню непослушных из-за стола. Так и знайте, что непослушные останутся без чая и пирога! Вы все меня слышали?»

Я не видела их лиц, потому что куклы так и сидели под покрывалом, но они мне ответили очень вежливо: «Мы будем вести себя хорошо».

Наконец пришли мои гостьи, и мы сели за стол. Как бы мне хотелось, чтобы вы увидели наше застолье! Все дети сидели вокруг стола. Какие же они были милые! Разумеется, сперва я предложила чай гостьям. Потом по очереди всем детям по возрасту, начиная с Грэнни и заканчивая Чарли. Я немного волновалась из-за их манер и поведения. На Дороти, я это знала, можно положиться и, конечно, на Грэнни. А вот за мальчиков опасалась.

Сначала всё шло хорошо. Мы поговорили о погоде. Я сказала:

— Какое прекрасное было лето!

А одна из дам согласилась:

— Да, действительно.

Другая дама завела разговор о куклах. Она обратила внимание на милое личико Рейчел. Я знала, что Рейчел это понравится, хотя она посчитает довольно неучтивым со стороны леди открыто обсуждать её внешность. Но после разговора о Рейчел возникла неприятная ситуация, потому что та же дама спросила, указывая на Чарли:

— А этот малыш — мальчик или девочка?

Бедный Чарли! Он расплакался. Не мог вынести, что его приняли за девочку. И тут Вильям засунул в рот большущий кусок пирога. Мне пришлось отчитать его, хотя это не очень приятно — ругать своих детей в присутствии посторонних. Потом Большой Тедди взял ягоду смородины с куска торта Маленького Тедди, а Маленький Тедди забрал её обратно. Но думаю, дамы этого не заметили.

Я была очень рада. Дальше бедняжка Дора (вечно ей не везёт) пролила чай на чистейшую скатерть и страшно побледнела. Я не стала её ругать, ведь это всего лишь маленькая неприятность, я сказала ей:

— Ничего, моя дорогая.

И Дора улыбнулась.

Такие у нас были проблемы. А что было хорошего? Вкусные пироги, печенье и другие угощения, а ещё самый лучший на свете чайный сервиз. И дети — они все были такими прелестными, и то, что я разливала чай и никто из взрослых мною не командовал. Всё было так хорошо, что дамы, которые пришли ко мне в гости, получили большое удовольствие.

Глава 3

Качели в саду

Качаться на качелях — у нас одно из самых любимых занятий. Качели кукольные, но очень хорошие, не шатаются, не опрокидываются, и кататься — одно удовольствие. Садовник Эндрю смастерил их для меня. Для настоящих мальчиков и девочек они маловаты, а для Дороти с Вильямом и остальных моих кукол — в самый раз.

Я всегда называю Дороти первой, потому что, как я уже говорила, она старшая и самая большая. И вообще особенная.

Когда я усаживаю кукол рядком, чтобы посмотреть на них, Дороти любит сидеть первой. А мне нравится, когда они сидят по росту. Самый последний всегда Чарли, потому что он самый маленький.

Я сказала, что Дороти любит быть первой, но я не всегда делаю так, как она хочет. И вот почему. Однажды я решила научить Дороти уступать другим, заботиться не только о себе.

— Дороти, всегда быть первой, важничать и зазнаваться из-за этого — очень эгоистично (это такое слово для тех, кто думает только о себе). Сегодня я посажу первым Чарли.

Я так и сделала. Мне очень неприятно это говорить, но Дороти вела себя ужасно. Она редко бывает непослушной, но уж когда на неё найдёт, становится совсем несносной. Дороти натворила такое! Она показала Чарли язык!

Разумеется, пришлось принять меры. Я тут же раздела её и положила в кроватку. Через некоторое время я подошла и присела рядом, чтобы очень серьёзно поговорить со своей старшей дочкой.

— Дороти, — сказала я, — как ты могла сегодня утром быть такой грубой и непослушной девочкой? Где ты научилась этой отвратительной манере — показывать язык?

Я думала, что слово «отвратительной» немного её напугает. Наверное, так и случилось, потому что Дороти смотрела на меня очень напряжённо. Тогда я продолжила:

— Ты хоть раз видела, чтобы я показывала кому-нибудь язык? Конечно, я высовываю язык, когда доктор говорит: «Давай-ка посмотрим, какой хорошенький у тебя язычок». Но чтобы дразниться — никогда! Ну так что, ты видела? — повторила я вопрос, строго глядя на неё.

Дороти покачала головой слева направо.

— Конечно нет. Вот и я так думаю, — сказала я.

Потом Дороти призналась, что ей стыдно, обещала попросить у Чарли прощения и больше никогда так не делать.

Дороти своё обещание исполнила — попросила у Чарли прощения, и он ей сказал:

— Конечно, я не обижаюсь на тебя.

Маленькое происшествие закончилось, но я кое-что решила. Теперь, рассаживая кукол по росту, я не всегда буду позволять Дороти сидеть первой, просто для того, чтобы немножко проучить её.

Почему я об этом рассказываю? А вот почему. Пока садовник мастерил качели, куклы сидели вокруг — интересно же посмотреть. Был жаркий день, и я многим надела головные уборы, чтобы прикрыть головки от солнца. Но Вильям и Рейчел потеряли свои шапочки, поэтому остались с непокрытыми головами. Я волновалась: а вдруг они получат солнечный удар? Крякалка Джек никогда не носил шапок, Большой и Маленький Тедди тоже. Думаю, у них головы достаточно твёрдые, И солнечный удар им не грозит. А вот за Вильяма и Рейчел я действительно переживала. Потом мне в голову пришла замечательная мысль. У Эми ведь есть голубой зонтик от солнца! Вот что нам пригодится!

— Эми, дорогая, будь добра, одолжи свой зонтик от солнца Вильяму и Рейчел, чтобы их не хватил солнечный удар.

Эми, оказывается, тихонько плакала, потому что по её правой ноге ползла оса, но ответила сквозь слёзы, что одолжит, если Вильям будет аккуратным и не сломает зонтик. (Не удивительно, что Эми так сказала, потому что Вильям иногда начинает шалить.)

Я укрепила зонтик между Рейчел и Вильямом, это выглядело мило. А главное, я теперь была уверена, что они не получат солнечный удар.

Детям так нравилось наблюдать за садовником Эндрю! Они смотрели, не шевелясь и не проронив ни словечка. А когда качели были готовы и Эндрю со своими инструментами ушёл, началось веселье. Но я думаю, что лучше расскажу вам об этом в другой раз.

Глава 4

Кто качается первым?

Куклы сразу захотели покачаться, причём все первыми. А я смотрела на них и думала: «Как же мне научить их уступать друг другу?»

— Тише, дети, — сказала я, — пожалуйста, тише. Говорите по одному.

Но они не унимались, поэтому я сказала:

— Я сама решу, кто будет качаться первым. Сейчас же замолчите!

Все тут же притихли.

Уверена, Дороти подумала, что я выберу её, но она ошиблась. Я выбрала Патрика и Чарли. Однако покачаться у них не получилось. Патрик оказался слишком тяжёлым. Его сторона качели упала, и он скатился на траву, а бедняга Чарли взлетел в воздух и больно шлёпнулся. Конечно, он заплакал. Как всякий маленький мальчик, который пережил такой страшный полёт и такое падение. Несносный Крякалка Джек захохотал, и я решила, что он будет качаться последним, и только в том случае, если извинится.

— Ты злой мальчик! — сказала я.

Вид у Джека был нахальный. Он сильно прищурился и пробурчал:

— Я больше никогда так не буду, никогда!

— Вот и хорошо, — сказала я. — Сейчас должна была быть твоя очередь, но ты будешь качаться последним.

Для того чтобы мои куклы качались и не падали, нужно было их как-то уравновесить, а это нелёгкое дело. Но я догадалась посадить Дороти на одну сторону качели, а Маргарет и Маленького Тедди — на другую. И стало лучше.

Но куклы всё время сваливались. Оказалось, вот она главная трудность. Они не хотели, чтобы я их привязывала, говорили, что из-за этого чувствуют себя малышами, а они не малыши! Но мне нужно было что-то придумать. Всякий раз кто-нибудь да соскальзывал с дощечки и почти все плакали, когда падали.

— Кто упадет и заплачет, сегодня больше качаться не будет, — строго сказала я.

Куклы стали очень осторожными. Конечно, мальчики меньше бросались в слёзы, чем девочки. Довести до слёз Крякалку Джека не так-то легко, и Большого Тедди тоже. Они крепкие ребята.

Чтобы качели двигались плавно, я подталкивала их, нажимая рукой то на одну сторону, то на другую. Детям не нравилось. Они хотели качаться без моей помощи, сами.

Большой Тедди держался очень хорошо. Почти не соскальзывал, потому что у него мех. Тогда я попросила его обхватить руками Рейчел, чтобы она тоже не падала, и он охотно согласился. Но Рейчел заплакала и сказала, что ей не нравится, когда её обнимают грубыми лапами, и добавила:

— К тому же от него пахнет мятой, он, наверное, ел леденцы.

Разумеется, Тедди это не понравилось, и он сказал:

— Больше никогда не проси помогать тебе, вот так!

— Я тебя и не просила, — ответила Рейчел. — Я лучше буду всё время падать, чем позволю обнимать себя такому грубияну, как ты.

Разгоралась обычная ссора, и поэтому я больше не позволила качаться ни Рейчел, ни Тедди.

На этот раз виновата была, конечно же, Рейчел. Она всегда придирается к Тедди.

Глава 5

Свадьба — дело волнительное

На прошлой неделе Нанни взяла меня в церковь посмотреть на свадьбу, и теперь я знаю о свадьбах всё. Я следила очень внимательно и думала: «Хорошо бы поиграть в свадьбу с куклами?»

На следующий день я усадила кукол в ряд, начиная, как обычно, с Дороти и заканчивая малышом Чарли.

— Дети, — сказала я, — до сих пор в нашей семье не случалось свадеб, но теперь наконец-то мы устроим первую. А дальше видно будет… Если первая свадьба пройдёт хорошо и нам понравится, будет ещё одна.

Довольные куклы радостно улыбались.

— А теперь нам надо решить, — продолжила я, — кто будет женихом, а кто — невестой.

— Я! Я! Я! — закричали все хором.

Ну и манеры!

— Если вы все сейчас же не замолчите, то никто не будет! — пригрозила я. — Я не спрашиваю вас, а просто сама ещё думаю об этом.

— И чего тут думать? — произнёс кто-то тихо и невежливо.

Я была уверена, что это Крякалка Джек, но притворилась, что не услышала. Мне очень хотелось сыграть свадьбу. И я волновалась. Первая свадьба в семействе — это очень важное событие. Но кого же нужно поженить? Кто будет женихом, а кто — невестой?

Наверное, принять решение должен священник. Он выбирает двух людей и говорит им: «Вы должны пожениться в моей церкви». И они очень довольны. Потому что на свадьбе у невесты белое платье и цветы, а ещё свадебный торт и подарки. Нанни мне рассказывала.

Для начала я решила выбрать священника. Конечно, это должен быть один из мальчиков. Я взяла Большого Тедди, обвязала его куском чёрной ткани и надела ему на шею белый воротник (сделанный из бумаги) — это была уличная одежда священника. Разумеется, в церкви на нём будет белое, всё вышитое серебром и золотом прямое длинное одеяние (так торжественней звучит) с широкими рукавами.

Патрик, оказывается, тоже хотел быть священником и всё время надоедал мне, но я твёрдо сказала:

— Нет, Патрик. Я сама решаю, кто кем будет на свадьбе.

— Теперь, мистер Мандевилль, — сказала я Тедди-священнику (по-моему, Мандевилль — прекрасная фамилия для священника), — пожалуйста, выберите двух людей, которые поженятся, потому что, мне кажется, давно пора сыграть свадьбу в вашей церкви.

Мистер Мандевилль обвёл взглядом весь ряд кукол и, остановившись на Доре, сказал:

— Пусть невестой будет эта леди.

Все посмотрели на Дору. Она очень застеснялась и даже покраснела. Но всё же была рада. Остальные выглядели немного грустными. Мне было тяжело видеть их такими, и я быстро сказала:

— Не расстраивайтесь, у нас, наверное, будет ещё много свадеб. Это ведь только первая.

Дальше нужно было выбрать жениха.

— Теперь, мистер Мандевилль, — снова обратилась я к священнику, — прошу вас выбрать джентльмена, который станет мужем этой леди.

Большой Тедди ещё раз окинул взглядом ряд кукол… И зачем только он выбрал этого непослушного Крякалку Джека?!

— Это не самый лучший выбор, — сказала я.

Мистер Мандевилль поклонился мне и ответил:

— Мадам, но я выбрал его.

Я не посмела возражать. Конечно, всё было правильно, потому что решать должен священник.

Глаза у Крякалки Джека стеклянные — на самом деле это булавки с большими стеклянными бусинами на головках. Но их можно воткнуть, как вам нравится. Если булавки не закреплять, то Крякалка как будто прищуривается. Своим взглядом с прищуром он пугает младших детей. Даже Эми плачет, если Джек приближается к ней, прищурившись. (Эми вообще-то нужно быть посмелее, она уже довольно большая девочка.)

Я испугалась, что Дора не захочет выходить замуж, когда мистер Мандевилль выбрал ей в мужья Крякалку Джека. Она и Дороти Джека не выносили. Они часто говорили (когда Джек не слышал), что он просто грубиян. Конечно, Доре понравится быть невестой, одеться в белое, получить свадебный торт и всё остальное, но ей было бы приятнее, если бы никакого мужа вообще не было. Ах, зачем только мистер Мандевилль выбрал Крякалку Джека. Кто угодно был бы лучше него. Малыш Чарли стал бы прекрасным мужем.

— Дора, моя милая, — спросила я, — ты сильно печалишься, что женихом выбрали Джека?

— Да, сильно, — ответила она. — Но мне ведь не придётся жить с ним после свадьбы, правда? — губы бедняжки Доры задрожали, и я поняла, что она вот-вот заплачет. — Я не вынесу разлуки с Дороти и маленьким Чарли и со всеми остальными, — сказала она и всхлипнула.

— Подойди и сядь ко мне на колени, милая Дора, я попробую что-нибудь придумать.

Дора села ко мне на колени.

— Ты ведь хочешь выйти замуж, правда, моя дорогая? — спросила я.

— Да, — ответила Дора, давясь слезами. — Но не за Крякалку.

— О, боже, боже! — прошептала я. — Нужно что-нибудь придумать! Наша свадьба, на которой мы собирались от души повеселиться, не должна никого огорчить.

Мне самой хотелось заплакать. Остальные дети тоже опечалились. Все, кроме самого Крякалки, который с важным видом расхаживал вокруг и напевал себе под нос какую-то песенку.

— Перестань петь, Кряки, — строго сказала я. — Я не могу думать, когда ты издаёшь такие звуки. И как ты можешь веселиться, когда из-за тебя все так несчастны?!

Наконец я придумала, что нужно делать, чтобы спасти Дору:

— Мы пойдём к мистеру Мандевиллю и попросим его, очень вежливо, чтобы он (только на этот раз) поменял жениха.

Все решили, что я замечательно придумала. Дора перестала плакать, и вид у всех стал счастливый.

Мы пошли все вместе, я велела всем куклам сделать реверанс перед священником и сказала:

— Сэр, мы пришли просить вас оказать нам большую любезность.

— Какую? — спросил он.

— Не могли бы вы, сэр (тут я ещё раз сделала глубокий реверанс), единственный раз, позволить этой леди (я подтолкнула вперёд Дору) получить другого жениха вместо того, которого вы изволили выбрать для неё?

Потом мы все снова склонились в реверансе, с волнением глядя на священника.

Он поднялся со стула, на котором сидел, и сказал:

— Леди и джентльмены, и особенно вы, мадам, — при этих словах он посмотрел на меня. — Я выполню вашу просьбу. Я выберу другого джентльмена. А Крякалке Джеку дам пенни, и он не будет возражать.

Потом мистер Мандевилль внимательно осмотрел каждого и, когда его взгляд упал на Дору, сказал:

— Думаю, я доставлю тебе удовольствие и позволю самой выбрать себе жениха.

О, какую доброту проявил наш священник! Как это здорово — самой себе выбирать мужа! Никто из нас не ожидал такой милости. Дора, конечно, не могла поверить своему счастью.

— О, спасибо, спасибо вам! — восклицала она.

Потом она обвела взглядом кукол (мы все стояли полукругом перед стулом мистера Мандевилля) и сказала:

— Я выбираю Чарли. Он хоть и маленький, но очень милый.

Все обрадовались, потому что малыш Чарли был всеобщим любимцем.

Мистер Мандевилль дал Крякалке пенни (монетка была сверкающая, совсем новенькая), и бывший жених сказал:

— Это мне нравится гораздо больше, чем Дора. Я бы не хотел жениться на такой грязнуле, как она.

— Ты грубиян! — сказала Дороти.

Но Дора и правда не слишком аккуратная девочка.

Глава 6

Фата и торт важны одинаково

В день свадьбы Доры, только встав с постели, я сразу выглянула в окно. Какая погода? И очень обрадовалась. Светило солнце, небо было голубым и праздничным. Вот и хорошо! Мне не хотелось, чтобы свадебное платье Доры забрызгал дождь.

Платье мы шили вместе с Нанни. Она выкроила и соединила основные детали, а я подшила подол юбки. Платье было из белого сатина с отделкой кружевом и застёжкой из мелких жемчужин на спине. Спереди оно доходило до самой земли, а сзади тянулся длинный шлейф. Мы сшили и нижнюю юбку, отороченную кружевом, и сделали красивую фату. В ней Дора была настоящей невестой. Не могу описать, как прекрасна она была, когда мы её нарядили! Прежде чем надевать платье, я заботливо умыла её, и Дора стала выглядеть почти как новенькая! Правда, всё портили волосы. Как я ни старалась, но уложить их не могла. Но фата немного скрыла неаккуратную причёску Доры.

Все дети наблюдали, как я наряжаю Дору. Все, кроме Чарли. Я не хотела, чтобы он видел невесту, пока она не окажется в церкви (церковь находилась на лужайке, в укромном уголке, где мы обычно играли летом). Пусть Чарли удивится, когда увидит, какая у нас Дора красавица. Я знала, что он удивится. Ведь он привык видеть её неопрятной.

Когда Дора была почти совсем готова — в белом нарядном платье, в руках у неё был букетик ромашек, фата покрывала её голову — я усадила её на стул и приказала не шевелиться, чтобы случайно не запачкаться. А сама я пошла на другую сторону детской, которая в тот момент была домом Чарли, и одела его.

На свадьбе жених совсем не так важен, как невеста, так что одевание продолжалось недолго. У бедняги Чарли не было никакой новой одежды. Но я выстирала для него матросский костюмчик Вильяма, немного подвернула рукава и штанины, заколола их булавками — костюмчик стал почти впору.

Чарли был очень горд и доволен, что у него есть хоть какой-то костюм, потому что обычно он ходит в платьицах. Он ведь ещё маленький. Так что для Чарли матросский костюмчик — обновка. Я умыла малыша, как и Дору, и положила в нагрудный карман носовой платочек так, чтобы уголок празднично выглядывал. (Забыла сказать, что платочек Доры я надушила.) Для Чарли я этого делать не стала, потому что мужчинам не положено пахнуть. Фаты у Чарли тоже не было. И это женихам не положено.

Вот тут я начала сильно-сильно волноваться.

Почти всё было готово. Пора начинать нашу первую свадьбу.

Я отвела всех на лужайку перед церковью, кроме Чарли и Доры. (Они остались сидеть по домам, в разных углах детской.) В церкви я рассадила кукол лицом в одну сторону. Только мистер Мандевилль расположился лицом к остальным. У него была очень красивая праздничная церковная одежда — я её смастерила из своего нового носового платка с вышитой в уголке буквой «Ж».

Потом я принесла Чарли.

Затем невесту.

О, как она была прелестна! Я уверена, что она ни разу не шевельнулась с того момента, как я одела её и посадила на стул. И ромашки не растеряла.

Конечно, я не могла вспомнить точно, какие слова произносит священник во время свадебной церемонии. Но на этой свадьбе мистер Мандевилль сказал:

— Ну вот, мистер Чарльз, эсквайр, эта милая леди выбрала вас в мужья. Надеюсь, вы тоже выбрали бы её, если бы я вам предложил сделать это.

Потом он повернулся к Доре и произнёс:

— Мисс Дора, мадам, вот этот весьма приятный молодой человек станет вашим мужем. Я думаю, вы будете любить его больше, чем мистера Кряки-Джека, эсквайра.

В этот момент кто-то начал тихонько напевать. Конечно, это был Кряки! Он притворялся, что ему ни до чего нет дела.

— Тишина! — приказал мистер Мандевилль, и Кряки затих.

После этого священник обратился к Чарли:

— Обещаете ли вы всегда быть настоящим джентльменом?

Разумеется, священник не имел в виду, что Дора должна быть настоящим джентльменом. Он имел в виду леди. Но ему хотелось поскорее закончить службу и перейти к свадебному завтраку, поэтому в конце он немного торопился.

Дальше Чарли и Дора вышли из церкви, держась за руки, и первая часть свадьбы закончилась. Мы все осыпали жениха и невесту ромашками, а они нам кланялись.

Потом начался свадебный завтрак. Я всё приготовила накануне. Мне хотелось устроить всем сюрприз. Всё-таки мои дети были ещё малышами и не знали, что после свадьбы всегда устраивают настоящий пир. И сюрприз удался.

Стол был накрыт за ширмой в детской. От удивления мои куклы глаза вытаращили, когда я рассадила их вокруг! Стол был очень красивый. Рядом с каждой тарелкой лежало по крекеру. Вишни, шоколад, ириски, кексы и печенье, а посредине — большой свадебный торт.

Дора и Чарли сидели рядом во главе стола. Дора разрезала свадебный торт и давала каждому по куску. Все ели сколько хотели. И конечно, раз уж это было совершенно особенное торжество, никто ничего не пролил и не просыпал ни крошки. Дети вели себя прекрасно. Даже Кряки предлагал угощение другим, прежде чем положить себе!

Когда все наелись до отвала и выпили всю вишнёвую воду (забыла сказать, что я приготовила вишнёвую воду!), настало время произносить речи и поздравления.

Я сказала:

— Дорогая Дора, чью поздравительную речь ты хотела бы услышать? Выбери джентльмена. Леди не говорят речей.

Дора выбрала Маленького Тедди.

Тот очень обрадовался, встал и сказал:

— Леди и джентльмены, желаю всем долгой счастливой жизни, особенно Доре и Чарли! Мы очень громко захлопали в ладоши, потому что считали эту речь великолепной.

А Чарли ответил:

— Мы с супругой очень вам всем благодарны.

И на этом свадебный завтрак завершился.

Потом за Чарли и Дорой приехала чудесная карета и увезла их. (Каретой на время свадьбы стала моя новая тачка, накрытая голубой тканью.) Мы махали платками им вслед и кричали «до свидания» много-много раз.

Content

Миссис Крэдок
Заботы Жозефины

Глава 1 Мои милые куклы

Глава 2 Самое настоящее чаепитие

Глава 3 Качели в саду

Глава 4 Кто качается первым?

Глава 5 Свадьба — дело волнительное

Глава 6 Фата и торт важны одинаково