Владимир Ящерицын

Заблудший

Книга 1. Сминающий

Пролог

Столетия у меня ушли на жесточайшие тренировки. Столетия я добивался положения и власти в этом гребаном месте…

Сточная канава, отрыжка Вселенной…Проклятое место, по какому-то недоразумению называющееся словосочетанием «столица иллитидов». Но мало всего этого: эта лужа грязи и крови еще и имеет название — Ишакши…

Ишакши. Сколько ненависти и боли в этом простом названии для любых разумных. Город рабов. Город, где каннибализм — повседневное и нормальное явление.

За тысячу лет пребывания в этом месте я настолько насмотрелся на разные кошмары, что обычные страдания уже не вызывают у меня никаких эмоций. Пытки, насилие — мне уже все равно. Моя душа зачерствела.

Проклятый город, расположенный в гигантской пещере глубоко под землей…

Хотелось бы сказать «правят», но… скорее — находятся на вершине пищевой цепочки… Так вот: заправляют тут всем жуткие белесые твари, напоминающие помесь осьминога и человека.

Какие же они…мы…я…мерзкие. Тысячу лет назад, осознав себя в теле иллитида, я едва не смалодушничал, чуть не покончив с собой, прыгнув в пропасть. Но тогда мне случайно попался на глаза местный аристократ — древний иллити. Эти твари достигли такого уровня управления своим сознанием, что могли жить вечно: они ничтоже сумняшеся просто переписывали свое сознание в новорожденных. Назвать их чудовищами? Или гадами? Так они даже внешне они и есть. Назвать термином «бесчеловечные» существа даже отдаленно не напоминающие людей? Смешно…

Почему судьба так несправедлива? Почему я оказался в теле этих…этих…иллитидов? А ведь в этом мире было множество других рас: эльфы всех цветов, гоблины, гномы и даже люди! Почему!!??

Из-за моего мысленного вопля человеческая рабыня, успокаивающе поглаживающая мои щупальца, дернулась и завалилась на спину. Твою мать! Неужели убил? Нет. Едва не погасшая искра души-разума снова начала разгораться. Довольно красивая изящная девушка с примесью темноэльфийской крови часто заморгала и пришла в себя. Не понимая что произошло, она села, и в этот момент из ее носика закапала кровь…

Это — особенность иллитидов. Они не только могут читать мысли и выжигать чужие разумы, но даже силой мысли искажать само время и пространство. Последнее получается лишь всего у двух десятков иллитидов во всем городе. Ну, и у меня заодно. Наверное, только из-за последнего меня и терпит царь иллитидов Эрруу.

Ну, да. Скрыть, что я не иллитид мне не удалось. Меня раскусили секунд через десять после «прибытия». Да и как можно шифроваться в обществе телепатов?

Тогда меня резво скрутили и приволокли этому жуткому гиганту с огромной жабьей пастью носящему имя Эрруу. Мощнейший телепат из всего народа иллити думал над моей судьбой недолго и почти сразу приступил к выжиганию моей личности. Вот только я начал огрызаться. Ну и в порыве отчаяния врезал по нему всем своим естеством. Эрруу проняло. Где-то через час он сумел собрать свои глаза до кучи и отменил мою казнь.

Мне предложили жизнь… И тогда я не смог отказаться. Если бы я только знал…

Уже через десять дней я полез к обрыву. Причина? Она проста как тарелка: у иллитидов не было чувства секса в привычном для меня понимании — они не были живородящими. Они откладывали яйца или икру или хрен его знает, что это было…

К тому же иллитиды были абсолютно иными: иная мораль, иные ценности, иное мироощущение. Да у них даже зрение было черно-бело-тепловым-инфразвуковым! Да-да. Вот так все сурово. Вдобавок ко всему они видели-ощущали чужие разумы и даже души.

Что-то я не туда уплыл…Вот значит стою я над обрывом и смотрю вниз. В общем уже собираюсь сигануть и тут вижу, как по мосту идет этот аристократ. Они называются «иллити». Я мрачно смотрю на его толпу рабов-прислужников и тут мне приходит мысль-идея: если древние записывают свое сознание в новорожденных, то может я смогу записать себя в… скажем темного эльфа?

В этот день у меня появилась Цель Моего Существования. С этого дня я планомерно шел к цели: ходил учиться к Эрруу. Для него моя Цель не стала чем-то из ряда вон, ему даже стало забавно. Когда он понял, зачем мне это все он смеялся очень долго. Нужно сказать, что за тысячу лет — это был единственный случай, когда я видел его в таком состоянии.

Царь иллитидов был даже рад тому, что у меня появилась Цель. Он сразу предупредил, что путь будет долгим. Очень долгим.

Он оказался прав.

И вот я уже почти тысячу лет в пути.

Дело в том, что при переписывании как раз личная сила не важна. Если бы дело было в силе я бы смог переписаться сразу. Но — нет. Работа по переписыванию должна быть филигранной, невероятно точной. Пара ошибок и чужое сознание будет затерто не полностью. Может получиться сплав двух личностей. При этом возможна полная потеря моих сил, частей воспоминаний, рефлексов. Да даже можно было оказаться парализованным. Потому иллити и записываются прямо в младенца. Они ведь чисты, почти как листы бумаги — что захотел, то на ней и нарисовал. Перезапись же во взрослого похожа на процесс вытирания ластиком чужих записей на бумаге. Все бы ладно, но неосторожное, резкое движение и — бумага прорвана.

Собрав щупальца в нечто вроде кулака, я шел к своей Цели не взирая на горы трупов, остающихся после моих экспериментов.

И вот сейчас, когда мне удалось впервые пробить защиту Эрруу, темные эльфы опять начали какую-то заварушку.

Царь послал меня как самого злобного и беспринципного из своих слуг. Ну и до кучи — самого сильного.

* * *

Проклятье.

Не-на-ви-жу…

Меня оторвали в тот момент, когда я уже готовился к первому шагу моего переноса — затиранию сознания-разума. И вот теперь, вместо того что бы уже ощущать себя не белесым осьминогом, а вполне гуманоидным темным эльфом, я прусь во главе небольшой армии давать по хребту вторженцам.

Я аж заклекотал от негодования.

Эрруу выделил мне почти три тысячи рабов, из которых было аж пять десятков магов разных рас. Вообще армия у местных четко делилась на неодаренных солдат и магов, существ, способных оперировать некими энергиями. Иллитиды пользоваться ими практически не умели. Но им и не нужно это было — они промывали мозги своим пленникам до такого состояния, что те их боготворили.

Два десятка из них сейчас несли мой паланкин в котором и находилась моя тушка. Управлялась вся армия довольно легко напрямую через мысленные приказы.

Это только кажется что просто «мысленные приказы», а на самом деле мне передать мысль было намного труднее чем, к примеру, потушить чью-то искру.

Другие иллитиды меня за это не очень любили: кому понравится после разговора со мной пару часов слоняться с сильной головной болью. Но я был этому даже рад — эта моя особенность отпугивала самок моего вида от меня надежней советского дезодоранта.

Отношение ко мне окружающих всегда было одним и тем же коктейлем из уважения, ненависти, зависти и, конечно же, страха.

Чужак, крайне сильный личный ученик Эрруу… Какие еще я эмоции мог вызывать у окружающих?

Череду воспоминаний прервала гибель передового отряда разведки — больше десятка искр солдат просто потухли. Ну, привет…

Может быть, я в этом бою смогу захватить в плен белокожую аристократку темных эльфов? А еще лучше — аристократа. О, да! Я бы по-отжигал…

Главное сделать все по-умному.

Повинуясь моей команде, паланкин остановился и я вывалился-вылез из него. Наверное, в миллионный раз прокляв неуклюжесть своего амебообразного тела я замер, начав сосредоточенно координировать передвижения солдат.

Темные вступили в полноценный контакт с передовыми частями моей армии. Пока что у них получалось неплохо. Они же не могли знать, что моя армия стремительно завершает фланговый охват, а рубятся они с пушечным мясом?

Подсоединившись к глазам одного из солдат, я стал получать информацию так сказать из первых рук.

Черные сгустки мрака вылетали из-за поворота очень широкой пещеры и врезались в правильное построение рабов. Их воздействие было очень приятным — каждый из сгустков после удара расплескивал во все стороны абсолютно черный туман, одинаково эффективно сжирающий плоть одежду, оружие и доспехи. Хорошо, что этот туман-дым быстро таял в воздухе, но даже этого было достаточно, что бы гарантированно убить трех-четырех солдат и ранить еще десяток.

В ответ мои солдаты огрызались беглым арбалетным гнем. Кстати, судя по лежащим вдали телам, довольно эффективным.

Неожиданно из-за поворота выскочила пара какие-то угольно-черных тварей. У них было черным все: жуткие клыки. языки, глаза, гладкая лоснящаяся шкура, когти… Сильно смахивающие на огромных поджарых собак, твари буквально за пару секунд преодолели расстояние до моих солдат и врезались в поднятые щиты всей своей мощью. От удара центр построения сломался окончательно — твари просто расшвыряли солдат во все стороны. Практически не обращая внимание на стрелы, копья и мечи они стали рвать солдат на куски тут же и заглатывая.

Мало того — чужие заклинания продолжали падать в образовавшийся хаос не нанося псам никакого урона.

Что ж. Без меня и корпуса магов точно не обойдется.

Короткая команда и маги строятся вокруг меня и создают общую защиту.

Одновременно с этим тот солдат, глазами которого я смотрел на бойню, получает прямое попадание заклинанием.

Подождав того момента когда окружение завершится, мы начинаем двигаться в сторону битвы. Дабы темные эльфы никуда не делись, я постоянно связываю их боем с пушечным мясом.

И все таки они оказали не совсем тупы и, буквально перед непосредственным контактом с моей группой, подумали о тылах и попытались вырваться обратно. Вот только там были совсем другие солдаты — не странные смески гнома с человеком и еще не пойми с кем, а чистокровные светлые и темные эльфы.

Получив серьезный отпор, они откатились обратно в образовавшийся «котел».

Я послушал мысли пары своих магов и согласился с ними: очевидно, там действительно был кто-то из белокожих аристократов. Похоже, он собрал вокруг себя оставшихся у него солдат и готовил какую-то пакость.

Зря… Лучше бы попытался уйти. Так у него был бы шанс нанести моим войскам серьезный ущерб, да и шанс захватить его живьем выглядел бы призрачно.

А так… Во всяком случае мы уже рядом. Неужели моя мечта захватить одну из этих жестоких белокожих тварей сбудется? Я пол армии положу, но смогу поиграть с ним. Или с ней. О, да! Мои щупальца затрепетали от предвкушения.

Прислушавшись к мысли мага идущего по соседству, я отдал приказ идти плотнее, что бы я смог, в случае чего прикрыть всю группу, а не только себя.

Вот и место побоища.

Три десятка полугномов-полулюдей жмутся за ростовыми щитами. Многие из них ранены. Вот и все, что осталось от пяти сотен заградотряда. Ах ну да еще и — гора трупов.

Дальнюю часть пещеры закрывает от пола до потолка облако Тьмы. Во всяком случае, так думает один из моих магов и не вижу причин ему не верить. Из тучи доносится какой-то громкий скулеж и из Тьмы выныривают давешние псы. Да уж ну и размер. Они что добавили в весе?

Мои маги наносят удар по тварям, но безрезультатно: пара ярких молний беспомощно стекает с из тел, а огнешар бессильно гаснет от одного касания их плоти. Повинуясь моему приказу они тут же отбегают мне за спину, очищая мне сектор удара. Псы уже рядом и прыгают в мою сторону, вытянувшись словно пружины.

Глупо — за это тысячелетие я наполнил свой арсенал множеством фокусов. Если я бы не был уверен в том, что смогу справиться с этими тварями — я бы сюда не полез.

Траектория прыжка меняется кардинально, изогнувшись почти на прямой угол в лево и право от меня. Тела псов словно вода повторяют ее. Я даже поморщился, когда тварей протянуло вслед за исказившимся пространством. Будь они из крови и плоти они бы даже не поняли, что уже мертвы: все их кости сломало или даже раздробило. Ну, а так тварей лишь впечатало со всего маху в стены тоннеля. В момент касания псы почти жалобно тявкнули. Впрочем, они тут же грозно зарычали.

Тоже мне. У меня есть еще кое-что. Если предыдущий фокус можно было сравнить с мощной пощечиной, то это — удар молота. Нечто, легко могущее убить дракона.

Псов, изготовившихся к прыжку, начинает тянуть к центру передо мной. Медленно, но неотвратимо упирающихся и скулящих тварей тянет в точку примерно в двадцати метрах передо мной. По стенам, полу и потолку пещеры бегут трещины, рождающиеся из точки искажения. В конце концов, трещины соединяются и образовавшиеся куски породы плывут вместе с уже воющими псами. В центре возникает стремительно темнеющая мутная сфера. Тварей и камни затягивает и все это облако начинает вращаться в разных напрвлениях правильно разделившись на кольца. Псы как единое целое существуют лишь пару секунд, а потом их разрывает на части, которые тем не менее продолжают жить своей жизнью. Лишь когда их тела растирает и перемешивает в равномерную кашу с обломками камней, я чувствую, что их существованию наступил конец. Максимально спрессовав сферу, я бросаю ее прямиком в центр облака Тьмы. Чужая защита уплотняется пытаясь сдержать многотонный шар, но мое ядро ее практически не замечает. Глубоко погрузившись во Тьму, словно в вязкий гель или нефть, мой шар лопается, практически разорвав чужое облако каменной шрапнелью.

В то же мгновение рождается ощущение десятков гаснущих чужих разумов. Ха! А я только разогрелся…

Что ж нужно спешить: может не все чистокровки погибли и мы сумеем вытянуть с того света хоть десяток будущих рабов. Может и аристократ выжил?

Мы крайне осторожно продвигались вперед, огибая, валяющиеся там и тут, обломки скал и лужи крови. От тварей остались лишь маленькие лужицы странной черной субстанции очень вязкой консистенции. Многие камни были полностью вымазаны и даже покрыты ей.

При движении мне приходилось таскать свое тело на некотором расстоянии от пола. Почему я этим не пользуюсь постоянно? Представьте, что вас схватили под руки чем-то вроде стального манипулятора. Вот-вот. Ощущения у меня были не очень приятные: чуть слабее — и я могу шлепнуться на пол, чуть сильнее — и уже довольно больно.

Вот и месторасположение вторженцев. М-да уж. Похоже, я погорячился. Одни порванные и раздавленные трупы. Вот так всегда! Хотя…

Вот еще одна искра чуть теплится. Медленно подплываю к распростертому телу. Ура! Вот это везение! Белокожая аристократка! Живая и даже почти не раненая! Очевидно, ее лишь немного задело обломком скалы…

Я отдаю короткий приказ магам проконтролировать территорию и собрать трофеи и раненых.

А после становлюсь на колени перед телом.

Аристократка чуть шевельнулась и натужно задышала. Сломаны ребра? Но кровотечения изо рта нет — значит не смертельно. К тому же, я слышал, они способны выживать даже после серьезнейших ранений.

Я жадно стал осматривать ее тело, скрытое порванным и посеченным доспехом. Какая красота и изящество! Решено: я перенесусь прямо сейчас! А что? Технология отработана и последние подопытные даже выживали после выжигания личности…

Да, это женщина, но в данный момент мне на это плевать. Не будучи внешне иллитидом я выберусь в цивилизацию и найду себе другого носителя…уже мужского пола. А может, и останусь в этом теле. Посмотрим, какие будут ощущения…

Приказав магам найти где ни будь недалеко место более подходящее для переноса, я нежно обвил щупальцами свою драгоценную ношу и уже собирался ее поднять, как аристократка застонала и открыла глаза.

Лишь секунду она смотрела на меня и тут же стала вырываться, параллельно собираясь долбануть какой-то магией. Поздно, малышка! На таком расстоянии моя мощь превосходит даже Эрруу, а значит — для тебя я непобедим! Боишься? И правильно. А что в мыслях-то творится!

Маги расчистили невдалеке площадку и сообщили мне об этом. Поудобней перехватив свою добычу, я уже было двинулся в их сторону как бешено брыкающееся тело замерло. Сдалась? Ну и молодец! Нечего мою энергию тратить…

А площадочка ничего так — маги подчистили ее магией. Глядя на их работу, меня кольнуло застарелой завистью: я так не могу. И никто из иллитидов не может. Взять под контроль, удаленное видение, телепатия, телекинез, разрывы пространства и даже нарушение протекания времени — это все наше. А вот воскресить или вылечить, создать зомби или скелета, вызвать огонь или дуновение ветерка — нет. Хотя, конечно, можно создать условия для возникновения всего этого в качестве побочного явления…

Аккуратно уложив свою ношу и вдоволь насладившись волнами ужаса, испускаемыми ей, я опять стал рядом с ней на колени и приблизил свое лицо к ее. Ужас стал все больше заполнять ее взор.

Начинаю…

И вдруг, в тот момент, когда я уже коснулся лбом ее лобика, а мои щупальца заползли ей в рот дабы предотвратить заглатывание языка и остановку дыхания, ее глаза полыхнули решимостью.

«Сейчас что-то будет.» — мелькнула мысль.

В следующее мгновение из ее рта потекла Тьма. Не взирая на всю мою мощь, за какое-то мгновение она спалила мои щупальца, бывшие у нее во рту и ядовито выдохнула мне в морду.

От моего мысленного крика все искры разумов вокруг мигнули и потухли. Кроме ее. От боли и ужаса я отшатнулся от эльфийки, но она неожиданно скинула оцепенение и схватила меня в объятия и нанесла удар уже своим разумом по моему.

Если бы я был в трезвом, не ослепленном болью, состоянии я бы смог отразить удар, но это было похоже на удар кинжалом в закованного в полный доспех рыцаря: если бы было место и время для удара мечом, ее кинжальчик мне был бы не опасен, но ничего этого небыло.

Защита пала и она оказалась внутри моего разума. Нет! Как? Растянув саму ткань времени мне удалось выкроить пару лишних секунд на сознание неприятностей. Я слышал, что один из темноэльфийских Домов практикует обучение похожим приемам как у нас. Неужели это он? Как же его название? К…Кхитар? Неужели уже повреждена моя идеальная память? Да! Кхитан! О, демоны! Как не повезло… Что же делать? А если затянуть ее на другой план? При переходе между мирами неподготовленный разум испытывает острый дискомфорт и коротковременное нарушение мысленного конвейера. Мне тоже будет плохо, но я должен справится, а вот ее атака прервется и я смогу нанести ответный удар!

Мгновение концентрации и за моей спиной начинает рваться сама ткань пространства-времени образуя щель в иной мир.

Секунды, выигранные мной, закончились и время вернуло свой бег. Эльфийка сумела увидеть за моей спиной портал лишь краем глаза, но не предала вспышке значения: черезчур сильно увлеклась атакой и сдерживанием моего разума. Я умудряюсь наклониться спиной назад и увлекаю ее в бездну.

Мы оказываемся в Междумирье.

Бездна как она есть. Вообще-то здесь глубокий вакуум, но мы пребываем в первичном пузыре материи, который я инстинктивно захватил с собой. Секунда и мы вываливаемся уже совсемв другом месте.

Какая-то вулканическая пустошь. Темное небо.

Эльфийка все еще в моем разуме! И особой дезорганизации незаметно! А-а-а-а! Еще раз!

На этот раз с неба идет серый пепел.

А вот теперь ей поплохело. Она уже не атакует, а замерла в ожидании.

Зря! А если еще раз?

Какое-то каменистое высокогорье. И стремительно зеленеющее ее лицо. Она разрывает контакт и бессильно отталкивает меня. После чего падает на четвереньки и блюет.

Я пытаюсь отрешиться от чудовищно обжигающей боли и хаоса в памяти. С трудом отыскиваю в завале мыслеобразов знания для своего удара. Концентрируюсь и… вижу, как мне в грудь входит длинный изогнутый кинжал.

Проклятье…

Эльфийка умудрилась метнуть его и даже попасть… Как неудачно…

Удерживаемый мной портал схлопыватся.

Я падаю на спину.

Ты уйдешь со мной. Знания уже найдены. Наношу удар по ее искре и… ничего. Она сблокировала удар? Что? Еще раз! Сильнее!

Эльфийка смотрит на меня, наклонив голову к левому плечу, и неожиданно произносит:

— Как я это делаю? И почему я помню твою жизнь? Так ты не был изначально иллитидом? — От неожиданности я прервал бесполезную атаку. Что? Как она узнала? Неужели…но…но… Она продолжает: — Сколько возможностей. Сколько силы и знаний. — Она чуть поворачивает и наносит псионный удар по какой-то скале невдалеке — та кренится и падает, раскалываясь на части. Это мой прием. Она косит на меня глазом: — Вот это подарок. — Оглянувшись вокруг, она шумно вдыхает носом прохладный воздух и говорит: — Как-то тут неприятно. Надеюсь, ты сдохнешь в муках. Хотя… — она подошла ко мне и, вытащив кинжал, ударила еще пару раз в бок. После чего отошла и создала портал. Пару секунд она всматривалась в него. Обернувшись, эльфийка послал мне воздушный поцелуй и шагула во мрак. Сразу после этого трещина в мире за ней закрылась.

Воздух был каким-то разряженным. Было тяжело дышать. Неужели это — конец?

Всего одна ошибка и все мои планы оказались в мусорном баке. Но не только все мои надежды обрести тело пошли крахом — я еще и умираю.

Впрочем, не стоит сдаваться.

Да, это место безжизненно, но я ощущаю здесь течение так называемой магии. Не может быть, что бы тут не было жизни. А вдруг здесь есть и разумные? А на перерождение мне ой как не хочется.

Но я умираю. Значит нужно сделать то, что не рекомендуется делать никогда.

Порывшись в своей памяти, я накрыл почти все свое тело в кокон замедленного времени, оставив лишь голову. Это лишь оттянет конец, но…

Да, это тело повреждено, но быть может…

Ничего не может! Я умираю!

В отчаянной попытке я стал звать телепатически на помощь. В моем затухающем сознании возникло далекое ощущение чьего-то сознания. Кто-то очень быстро приблизился ко мне и остановился рядом. Смотрит. Вторгнуться в его сознание удалось лишь частично и все, что я смог — это лишь на мгновение взглянуть на свою обожженную и израненную тушку чужими глазами. В следующую секунду меня выкинуло из чужого разума. Как интересно… Человек и может противостоять мне? Хотя, я сейчас очень слаб, а мой разум затуманен. Моя же гордость — идеальная память — в настоящем хаосе.

Возникло ощущение еще пары быстро приближающихся разумов. Приложив усилие, я отогнал тьму начавшую застилать взор и неожиданно увидел стоящего надо мной…человека?

Интересно, он меня убьет? Иллитидов ненавидят во всех мирах и вселенных. Как жаль…

Сосредоточившись, мне удается послать ему мысль:

— Помоги…мне…

Человек склоняется надо мной. И как-то водит над моими ранами руками. Я вижу его волевое лицо, длинные рыжие волосы собранные в хвост. На лбу странный…протектор с изображением еще более странного наконечника копья, в который вписана спираль.

Рядом с человеком неожиданно возникли еще двое. Мелькнула запоздавшая мысль, что они могут быть врагами, но была развеяна самими людьми начавшими активно совещаться. Прокляв собственную слабость, я касаюсь уже разумов всех троих.

— Помогите мне…

Внезапно я услышал их неоформленные мысли: оказалось, что они думали и общались на неизвестном для меня языке. Ну что ж остается общение образами.

Сосредоточившись на их разумах и своих попытках хоть как-то объяснить, я упустил тот момент, когда мое сознание поглотил мрак.

* * *

— Сходи проветрись. — Вот что сказал Третий. А Данзо молча кивнул. — Сходи проветрись, Фу. Хватить сидеть у его кровати. Ему никто не может помочь. Цунаде расписалась в своем бессилии. Его разум даже не поврежден, а полностью уничтожен. Невозможно восстановить то, что было полностью утрачено…

Фу хотелось выть. В душе он страстно желал вбить сказанные ими слова им же в глотку. Он хотел кричать и крушить…

Это неправда…Неправда…

Но тем не менее…

Проклятый Кьюби забрал у него все.

Жену…Его любимую Аки нашли под тлеющими обломками… Три дня назад он ее похоронил.

Сын. Акио. Любимый и талантливый. Сколько было планов на его судьбу! И как же все удачно складывалось: у Иноичи родилась дочка, а у Фу — сын! И вот теперь… После похорон джонин не мог больше жить в резко опустевшем доме. Он или был на кладбище Конохи или сидел возле постели безразличного ко всему сына. Спал же он в гостинице.

Как так получилось? Зачем он, совсем еще малыш, попытался схватить неоднократно проклятого всеми демона в «Шитеншин»? Говорят, он сумел удерживать девятихвостого целую секунду. Талантливый, умный мальчик.

Как же был горд Фу, когда он в четыре года начал изучать клановые техники. И не просто начал изучать, а у него они даже получались! В четыре года изучить «Шитеншин»!

Вот теперь не осталось ничего. Все, все пошло прахом.

Фу с детства никогда не плакал. Сейчас он был бы и рад пустить слезу, но безразличная маска профессионального шиноби была тем единственным якорем, что еще удерживал его от броска на кунай.

Фу ничего не сказал им тогда. Он лишь поклонился и вышел.

На выходе из здания он заметил Иноичи, разговаривающего с последним из клана Хатаке — Какаши. Не желая встречаться с обоими и в который раз слышать их искренние соболезнования он свернул в какое-то помещение и выпрыгнул в окно.

Правда была в том, что Яманак всегда было мало и то, что случилось с семьей Фу было серьезным ударом по и так невеликому клану. Не обладающих огромными запасами чакры, но способных разговорить абсолютно любого шиноби, даже S-класса, всегда ненавидели за пределами Конохи и, прекрасно зная об их числе, старались выбить, часто даже не считаясь с потерями. В последние годы количество действующих шиноби этого клана сократилось до трех. Фу видел награду в розыскных листах за головы всех троих и она была чуть ли не больше, чем за любого из элиты Учих. А если учитывать то, что Яманаки были не так опасны, то становится понятно почему о встрече с членами этого клана мечтали все, начиная от нукенинов и заканчивая рейдерскими отрядами других деревень.

Но Яманак ценили не только враги — Коноха тоже берегла их как зеницу ока. В связи с этим Иноичи за последний год так ни разу и не выбрался за врата деревни, а Фу и Санту всегда включали в состав элитных команд.

* * *

Ради Фу, Третий с Данзо собрали даже его старую команду: Яманака были известны тем, что благодаря своим способностям и особой психологической организации могли сглаживать «острые углы» в общении между представителями разных кланов. Даже горделивые Хьюга и свободолюбивые Учихи могли эффективно работать в команде, если третьим был Яианака. В основном, конечно, из-за того, что им не требовалось общаться лицом к лицу: благодаря «Шитен» Яманаки работали не только координирующим центром, а иногда и мозгом команды. А уж что могли делать аристократичные и холеные куноичи этого маленького клана! К сожалению, сейчас все они, до единой, были мертвы…

Сестры, братья, мать, отец…Не осталось никого кроме трех мужчин, из которых относительно чистокровным был лишь Иноичи.

Старая команда Фу дожидалась его возле ворот Конохи.

Кэтсу Учиха и Тэкео Хьюга. Опытные и сильные джонины. Не взирая на то, что они вместе когда-то прошли не одно сражение Третьей Войны контакта между собой они так и не смогли навести. Единственное, что могло заставить их работать вместе — Яманака. Поэтому, когда Фу ушел в Корень команда и развалилась. Четвертый попытался дополнить команду женщиной, но вышло только хуже — дошло даже до драки. Проблема была в том, что Кэтсу и Тэкео были яркими личностями, не терпевшими над собой командиров и чужих авторитетов. Им было тесно вдвоем в одной команде. Фу же, благодаря «Шитен», мог лавировать между их перераздутыми островами эго и направлять их силу не на друг друга, а на врага. Либо вообще сводить личное общение почти на нет.

Вот и сейчас они не стали рядышком, как нормальные члены команды, а подперли спинами столбы главных ворот и, сложив руки на груди, сверлили друг друга вроде бы безразличными взглядами.

Глядя на них, Фу в который раз подумал о том, что они чересчур похожи: бледные узковатые аристократичные лица, черные, ниспадающие прямым водопадом за плечи, волосы, почти зеркальные позы, очень похожая одежда… Их бы можно было назвать братьями вот только…глаза. Глядя друг на друга, они активировали свои кеккей генкай: бъякуган и шаринган.

Фу вздохнул — миссия еще не началась, а уже придется их мирить.

Сама миссия прошла чересчур спокойно: вероятность наткнуться на врага в приграничье с Суной была исчезающее мала, а благодаря стараниям Фу, Кэтсу и Тэкео кое-как взаимодействовали.

Но на обратном пути Фу неожиданно почувствовал нечто. Какой-то далекий зов. Он шел издалека и проникал в каждую клетку мозга. Его сила была такова, что его почувствовали и напарники.

После совсем короткого совета Фу двинулся прямо на него, а Хьюга и Учиха отправились на разведку слева и справа.

Зов был очень непростым. Фу никогда такого не чувствовал. Это было невероятно…

Зов то возрастал до рева то падал до еле слышного шепота. Одно единственное слово на неизвестном языке.

Нечто тянуло и звало.

В какой-то момент сопротивляться стало невозможно и джонин рванул к источнику, наплевав на безопасность. Частичка разума выла об осторожности, но воля уже не слушалась Яманаки.

И вот он стоит перед…перед… Что же это за тварь?

Неизвестное существо было тяжело ранено: несколько глубоких ножевых ранений в бок и центр груди. Кроме того его морда была настолько сильно обожжена, что казалось будто ее очень долго поливали какой-то сильнейшей кислотой.

Самое главное — из ран текла отнюдь не красная кровь, а черно-фиолетовая.

Фу поколебался и склонился, попытавшись применить Мистическую Руку, но что-то ему стало мешать. Сам воздух не хотел пропускать его руку ближе.

Рядом возник в «шуншине» Хьюга:

— Я никого не увидел. Это не ловушка.

Кэтссу кивнул, глядя на раненое существо:

— Согласен. Если бы это была ловушка — они бы уже давно напали. Что будем делать, Фу?

Фу пожал плечами:

— Я не знаю. Лечить его не удается — что-то его защищает.

Неожиданно в его голове опять раздался шепот-зов. Джонин бросил взгляд на напарников и спросил:

— Вы тоже слышали?

— Да… Защита пропала! — Хьюга метнулся к телу и положил окутавшиеся в чакру ладони на рану на груди: — Помогайте!

Уже втроем они стали лечить странное существо. Их усилия увенчались успехом: кровотечение остановилось. Тем не менее, пришелец был очень плох. Вдобавок ко всему, Фу показалось, что раны были нанесены отравленным оружием.

Решив отнести существо в Коноху, они забинтовали его раны и понеслись что есть мочи.

Часть 1. Обретение

Как ни странно, но я пришел в сознание. Новость была бы отличной, если бы не ужасное самочувствие и пожар внутри моего тела.

Я долго пытался всматриваться в окружающий меня мрак, но лишь спустя какое-то время до меня дошло, что очевидно я ослеп, поскольку меня окружало несколько разумных, но я не видел даже того, кто наклонился надо мной.

Незаметно скользнув ему в разум я немного пощупал его мысли и, опять натолкнувшись на языковой барьер, решился нырнуть глубже в его воспоминания. Сопоставление понятий и изображений заняло какое-то время прежде чем я сумел понять, что я сейчас нахожусь в больнице какого-то большого поселения людей. Меня окружали чиновники высокого ранга и лекари. Мне даже стал известен свой диагноз: ранение отравленным оружием. Яд был местным неизвестен.

Ну, конечно же — темные эльфы мастера по части ядов, а уж аристократы пользуются такими образцами, что без противоядия мало что можно сделать.

Белокожая сучка явно пырнула меня оружием, смазанным отнюдь не обычным ядом. Она хотела что бы я сдох в муках, даже воспользовавшись парой мощных лечебных артефактов, бывших при мне.

Вывод прост: мои — даже не дни, а часы — сочтены. Вполне возможно, если бы не усилия местных, заглушивших боль, я бы уже корчился в муках.

Нужно попытаться переселиться и срочно: неизвестно, сколько я еще пробуду в сознании и смогу ли четко мыслить по следующем пробуждении. Да и будет ли оно, это почти мифическое «следующее пробуждение»?

Само «Переписывание Сущности» сложно осуществить. Представьте, что тело — это стул или кресло в машине. На этом стуле сидит владелец. Причем не просто сидит, а крепко-накрепко примотан к «стулу» цепями. При попытке отодрать от него «стул», владелец бешено сопротивляется, рычит, кусается и дерется. Кроме того — он еще и может убежать от вас. Я же выступаю в роли огроменного рыцаря в стальных латах и с двуручным мечем в руках. Для меня порубать хозяина и стул — не проблема, а вот отодрать его от стула, при этом не разрушив оный — задачка еще та.

Если бы я был не в таком плачевном состоянии, то можно бы было лишить их всех сознания и приступить к процедуре, но даже крох информации, почерпнутых из сознания лекаря, хватило, что бы понять, что меня окружают местные аналоги магов, готовые ко всему…

Попытка будет безуспешной…

Что же делать? Так не хочется умирать…

Моего лица что-то коснулось и в мой разум попытались проникнуть. Очень коряво. До эльфийской сучки им как до от Ишакши до Альверист`аса раком. Может, конечно, и не так далеко, но…

Я немного взвесил вероятности. Потушить его искру было возможно, хоть она и была защищена. Но что делать дальше? Ничего — тут меня судя по всему и порешат. Да даже убивать не нужно — просто перестать блокировать болевые ощущения и все…

Ну, ладно — пойдем на контакт. Все равно терять уже нечего.

Чуть приоткрываю защиту и мы начинаем общение. Языковой барьер пока непреодалим, но остается же общение образами.

Он хотел узнать ответ на вопрос: кто я?

Моя проекция пожимает плечами и я перестраиваю серую пустоту вокруг нас в удобный зал кинотеатра и демонстрирую ему сильно урезанную версию моей жизни в Ишакши. Пришелец держался недолго: да он был воином, магом и даже пыточных дел мастером, но такого он не ожидал увидеть.

Я аж заклекотал от удовлетворения, когда он от ужаса попытался вынырнуть из глубин моей памяти. Не-е-е-т! Смотреть до конца!

В конце концов, мне надоело демонстрировать ему быт иллитидов и я стал ему показывать архитектурные чудеса, иные расы, магию, схватки и битвы. Все это его настолько заинтересовало, что он забыл о своем ужасе и сквозь его хлипенькую защитку стало во всю фонить восторгом. К сожалению, я стал выдыхаться и «фильм» стал подергиваться помехами. Показав ему напоследок последние события, приведшие меня в это удручающее положение, мне пришлось его вытолкнуть из своего разума.

Гость был настолько поражен тем, что я ему показал, что неосторожно перебросил мне сведения о том месте, где я находился. Но не только это: он показал, что его родственник, маленький мальчик лишился разума и тоже лежит ЗДЕСЬ! Всего на несколько этажей выше!

Даже попав к иллитидам и столкнувшись с тем, что в их мире было (как ни глупо это прозвучит) до демона богов, божков и божеств я как-то такой штукой как «вера» не обзавелся. Ведь одно дело — знания, что боги есть, а совсем другое верить в них. Но сейчас… Я даже не знаю…

Осознав, что рядом существует не просто тело, а пустое тело, я был готов начать резать на алтаре жертв…

Не поняв, какой подарок он мне преподнес, гость исчез.

Если бы не сожженная морда, я бы не только «улыбнулся», так как это делают иллитиды, но даже рассмеялся…

Тут же расширив восприятие до предела я начал искать. Спустя немного времени я обнаружил искомое и тут же начал процесс — неизвестно сколько я буду в сознании. Или, скорее, сколько меня продержат в сознании…

* * *

— Это невероятно… Невероятно… — шептал Иноичи вырвавшись из чужого разума.

Третий, за спиной которого стоял как обычно забинтованный Данзо, нетерпеливо спросил:

— Ну, что удалось?

Глава клана Яманака с трудом вернулся в настоящее и ответил:

— Я контактировал с ним. Это нечто. Он не знает наш язык, поэтому мы общались лишь при помощи образов и немножко эмоций… Он мне показал не только свой мир, но и всю Вселенную… — голос Иноичи скатился до шепота. Глядя перед собой, он начал пятиться. Уперевшись спиной о стену комнаты он неожиданно съехал на пол, продолжая говорить: — Он был чем-то вроде доверенного лица и ученика правителя в кошмарном месте…

Третий сощурился и бросил короткий взгляд на распростертое на операционном столе тело:

— Да? Как он очутился здесь и кто его так обработал?

Яманака поднял почти безумный взгляд и посмотрел в глаза Сарутоби и ответил:

— Его мир и общество еще жестче нашего. Кроме его расы в его мире существует множество иных, отличных, как внешне так и внутренне, от них существ. Они постоянно воюют друг с другом… Насколько я понял — у каждой расы своя особенность. — джонин бросил короткий взгляд на лежащее на столе тело: — Они вот очень сильно похожи на конкретно нас, Яманак, только многократно сильнее…

Их прервал один из ирьенинов:

— Состояние ухудшается!

Третий выругался:

— Проклятье! Цунаде так не успеет!

Иноичи между тем говорил, погрузившись в себя и мало обращая внимание на окружающее:

— … Они могут лишь усилием своего разума создавать коридоры, проходы между мирами…

Неожиданно один из ирьенинов, судя по глазам — из Хьюг, закричал:

— Сердце остановилось!

Первый из медиков коротко ругнулся и начал командовать:

— Реанимируйте! По моей команде! И-и-и-раз! И-и-и-два!.. Повторяем!..

Но все их попытки были безуспешны — яд продолжал свое победное шествие по организму. Спустя немного времени ирьенинам пришлось уже поддерживать другие отказывающие органы. Но мало этого — мозг существа тоже начал разрушаться. Спустя полчаса главный ирьенин признал, что дальнейшая борьба потеряла смысл, поскольку повреждения центральной нервной системы достигли критических отметок.

Когда еще через час в госпиталь ворвалась растрепанная Цунаде, она застала лишь пустую операционную с застывшим жутковатым телом на столе, а в соседней комнате пьяного вдрызг Иноичи, что-то сбивчиво объясняющего Сарутоби и Данзо…

* * *

Для переноса мне понадобилось лишь десяток секунд внешнего мира. Почему так мало? А много вам нужно времени что бы уместить свою задницу в пустующее кресло? Вот если бы пришлось кого-то выгонять или применить «Выжигание Личности»…

А так — я шустро «собрал чемоданы» с информацией, благо подготовка была уже давно совершена, и начал выливать свою сущность в пустую оболочку.

Когда я уже вылился из тела, оно стало неожиданно умирать. Осталось лишь обрадоваться тому что я так вовремя убрался из той помойки в которую превратилась моя оболочка.

Устроившись и умостив кое-как ворох информации, я посетовал на царящий в ней хаос, вызванный схваткой с эльфийкой. Быстро проинспектировав свое новое тело я остался доволен: возраст конечно не ахти(примерно один цикл по времени Хейреша), но радует то, что люди взрослеют и растут довольно быстро. А кроме того — мальчик был хорошо развит для своих малых лет. Последнее касалось не только тела, но и нервной системы. А уж как был развит мозг! Я даже смог прикинуть навскидку, что уже сейчас смогу использовать минимум треть всех своих знаний и возможностей. Невероятно! И это при том, что только пребывая в теле белокожей сучки, я бы смог развернуться на все сто. А значит — не все так плохо, как кажется. В Ишакши мы специально угнетали у рабов некоторые отделы мозга, а здесь, похоже, придется его наоборот развивать. Я правда этим никогда не занимался, поскольку личный ученик Эрруу по определению не чернорабочий, но м-м-м-м технологию(?) знал. Все дело в том, что мозг (как и любая мышца) получает стимул к развитию только при нагрузках. При этом для престройки ему необходимо определенное и обильное питание. Да-да мозг жрет неприлично много энергии и полезных веществ: в обычном режиме раза в три больше чем мышцы такого же веса, а в пиковых нагрузках расход может дойти и четырех-пяти раз…

Ну, да ладно. Это дело решаемое. Сейчас главное забрать у местных самое ценное из своих вещей, а то я людишек знаю — запрячут так глубоко, что и сами потом не найдут.

Вообще вещей при мне было немного — никто не предполагал такого развития событий, но все же две нужные и полезные побрякушки были: мой личный лечебный артефакт и небольшой темноэльфийский кинжал. В принципе местные лечить умеют да и оружие какое-никакое должно быть, но все дело в том, что эти два предмета были из адаманта, а подобный материал мне и самому пригодиться.

Из прежних знаний предыдущего владельца не уцелело почти ничего, кроме интуитивного знания местного языка. Честно говоря, я насторожился этому факту — это ж какой нужно обладать силой, что бы походя уничтожить так филигранно искру? Я бы, конечно, могу тушить искры, но, боюсь мозги после этого разлетаются во все стороны.

Вообще, иллитиды разделяются на две основные профессии: манипуляторы и псионы. Манипуляторы занимаются тем, что копаются в чужих мозгах, перековывая самостоятельно существо в преданного раба. Они могут многое. Их основной инструмент — телепатия. Как телекинеты — они жалкое ничтожество. Примерно девяносто девять иллитидов из ста являются манипуляторами. Но один на сотню рождается с редким даром псиона. Псионы — это аналог боевых магов в магократическом обществе. Если манипуляторы — это скальпель, то псионы — это скорее боевой молот или двуручный меч. Именно из-за того, что псионов рождается так мало, а из-за постоянных войн их прослойка в обществе и того меньше, со мной Эрруу и носился как дурак с бриллиантом.

Это я к чему — убить кого-го для меня, даже сейчас, не особая проблема, а вот поковыряться в мозгах я мог с трудом даже на пике своего могущества. То есть перелезть в новое тело я не смогу еще лет… короче, долго. Данных слишком мало, что б рассчитывать сроки. Вот как войду в полную силу вот тогда и посмотрим.

Впрочем, хватит мандражировать.

Медленно открываю глаза.

Как же я отвык от обычного людского зрения!

В комнате очень темно. Я лежу на высокой кровати в маленькой больничной комнате с большим раскрытым настежь окном. Легкий летний ветерок чуть шевелит занавески. Дверь в комнату закрыта, но из под дверной щели вырывается ярчайший луч света.

Я сажусь на кровати. Тело слушается неплохо. И не скажешь, что неделю пролежало почти без движения. Из одежды на мне лишь больничная рубашка в голубую клеточку.

Свесив свои короткие ножки с края кровати, я неожиданно легко спрыгнул на пол.

Тем не менее, попытка пройтись чуть не завершилась плачевно — я чуть не упал. Пришлось схватиться за кровать.

Координация восстанавливалась на удивление быстро. Пройдясь вдоль кровати, я привык к своим новым ногам и первым делом подошел к окну.

Первое, что я сделал — это посмотрел на ночное небо. Множество звезд, луна(пока что одна)… Удивительно, как много информации можно почерпнуть лишь с одного взгляда! Вселенная высокого порядка — раз. Стабильная ось вращения — два. Примерное расположение… Центра галактики не видно. А значит — у черта на куличках. Это же отлично! Война Владык идет далеко отсюда, а значит, у меня будут время и возможности вкусить запретные плоды власти…

Мой взгляд опускается вниз. О, да! Большой ночной город. Конечно, многоэтажек, как в иных технологических мирах, нет, но да это не проблема. Самое главное — тут везде кипела жизнь. Расширив восприятие, я почуял сотни и тысячи искр. Множество магов, обилие токов разнообразных энергий…

Большой мир! Жди меня.

Я уже хотел повернуться, как дверь скрипнула, отворившись. Обернувшись, я увидел в ярко освещенном проеме того же мужчину, что нашел меня.

Пару секунд он смотрел на меня, во всю излучая все спектры надежны и неверия, а потом — молниеносно бросился ко мне. Я просто не успел среагировать как он крепко меня обнял. Пожалуй, чересчур крепко.

— Акио! Акио! Ты пришел в себя…

— Кто вы, дядя?

Мужик отстранился и испуганно посмотрел на меня:

— Ты ничего не помнишь?

Я чуть пожал в плечами:

— Не знаю. Все как-то в тумане. Общие слова… и все.

— А-а-а… Ну… Меня зовут Фу. Я…м-м-м…твой отец.

Ну, хоть что-то. И почему у мужчин всегда это простое признание нужно вытягивать чуть ли не раскаленными щипцами?

— А мое имя Акио?

— Угусь. — а он забавный. Ладно, поиграем в сына это мужика. Чай — не простой человек. Так и легче будет прогрызать дорогу наверх. Не с низов же начинать? А так — неплохой трамплинчик.

— А где мама?

Мужик помрачнел, но не смолчал и даже не соврал, хотя и немного замялся:

— Она…она…больше не с нами. Она теперь существует совсем в другом месте. — Родившееся ощущение его печали было прекрасным. Он продолжил довольно твердо: — Но мы живы. Пока мы живы, существуем — мы клан. Яманаки своих не бросают.

Так… Сколько вопросов…

— Отец, ты ответишь мне на вопросы? Я не помню ничего. Вообще ничего из этого. А то, что осталось — как в тумане.

Мужик кивнул:

— Хорошо. Но не здесь, а дома. А пока я покажу тебя врачам.

И он забегал по комнате, словно небольшой вихрь. Итогом его действий стало то, что небольшая тумбочка, спрятанная за занавеской, чуть не взорвалась, исторгнув из своего нутра одежду явно моего размера: трусы, черные штаники, сандалии и синяя футболочка с каким-то огромным символом, вышитым на груди. Одевался я хоть и долго, но правильно — я ж не дурак, чтоб штаны на голову одеть?

Сразу после завершения моего одевания, он без проблем подхватил меня на руки и потащил сначала по больничному коридору, а потом по лестнице вниз.

Подбежав (иначе и не скажешь) к какой-то двери, возле которой стоял какой-то мужик в странной маске, он остановился и вежливо постучал в нее. Из-за двери до меня донеслось усталое:

— Да-да. Войдите!

Фу со мной на руках открыл дверь и переступил порог.

В комнате собралась, даже на мой искушенный взгляд, преинтересная компания: старик в явно дорогой одежде сидел за столом, напротив него «развалился» (хотя даже не так…скорее — «находился») длинноволосый блондин с резкими чертами лица, замотанный, почти как мумия, в бинты ветеран, с взглядом закоренелого наемного убийцы, сидел на диване. Рядом с последним, максимально отодвинувшись от него, сидела невероятно прекрасная кареглазая блондинка с вытатуированным маленьким синим ромбиком на лбу. Все они были сильными магами: уж я-то их дар чувствовал запросто. Но еще я чувствовал эмоции. Прекрасный коктейль из ненависти, презрения, вины… Весь этот коктейль был приправлен похотью и желанием исходящем от старика за столом и направленном на женщину. От это да-а-а… Хотя, даже забинтованный ветеран, по-моему, хотел ей обладать, но похоже прекрасно понимал как она его презирает. О, женщины, коварное вы племя! Чем дальше я ощущал эмоции окружающих, тем больше я понимал, что если бы она захотела, то все трое лизали бы ей пальчики на ее ножках…

Однако, они все ей были ей абсолютно безразличны.

На наше появление обратил внимание только старик. Он удивленно привстал с кресла и произнес:

— Пришел в себя? Ну, хоть одна хорошая новость на неделе.

— Да, Хокаге. — произнес Фу. — Однако он ничего не помнит.

— Совсем ничего? — загрустила обратившая внимание на нас красавица.

— Не совсем так, госпожа Цунаде. Он говорит вполне связно и осознает себя, вот только наблюдается потеря памяти.

Цунаде поднялась и подошла к нам.

— Акио, как ты себя чувствуешь?

— Не знаю. Не плохо. Обычно. А можно я буду вас звать «тетя Цу»?

Это ее явно выбило из колеи. Хокаге хихикнул.

— Эм-м-м. Можно, — она перевела взгляд своих глаз на моего отца, и я понял, что он тоже не прочь, чтоб она его высокомерно попинала своей ножкой. — Сейчас я его обследую.

Оно приблизила к моей голове свои изящные ручки и они тут же окутались зеленым свечением. Я почувствовал, как мне стало тепло.

Однако она тут же убрала руки и задумчиво стала меня рассматривать.

— Ну что? — не вытерпел Хокаге.

— Вроде бы все нормально. Физически он здоров.

— Это прекрасно! Нужно отметить! — пьяным голосом произнес блондин.

— Иноичи, тебе уже достаточно. — впервые заговорил забинтованный ветеран и блондин тут же скис.

И тут я не вытерпел:

— Тетя Цу!

— Да, малыш?

— Когда я вырасту, вы выйдете за меня замуж?

Иноичи громко икнул и выпучил глаза. Ветеран скривился и сморщился, словно засохшая груша, ну, а Хокаге — сначала сильно-сильно зажмурился, а потом как-то несмело приоткрыл правый глаз.

— Такой маленький, а уже — мужлан! И в кого он такой пошел? — Цунаде подозрительно-возмущенно уставилась на покрасневшего, как рак, батю.

Пару секунд она смотрела на отца, а я смотрел на нее.

Потом Хокаге кашлянул, привлекая внимание, и произнес:

— Если с Акио все в порядке, пусть Фу его забирает.

Цунаде очнулась и кивнула:

— Фу, в течении недели будешь показывать своего мужлана квалифицированному ирьенину. Свободны! — почти рыкнула она.

Ух, какая злобная! Говорят, подобные женщины становятся прекрасными матерями и очень нежными женами… Хотя и требовательными…

Кстати, мне кажется или в твоей искре какая-то аномалия?

Но разобраться мне не дали — отец протиснулся мимо нее к Иноичи и очень тихо спросил у него:

— У меня в доме не прибрано. Мы переночуем в вашем гостевом домике?

Блондин взглянул на Фу неожиданно трезвым взглядом и, подумав секунду, кивнул.

Сразу после этого отец вымелся из кабинета и, под взглядом охранника в маске, очень аккуратно прикрыл дверь.

Фу со мной на руках вышел на ночную улицу и почти побежал по ней куда-то.

На всякий случай, я крепко ухватился за его одежду и стал во все глаза рассматривать проносящиеся мимо меня ночные городские пейзажи. Дома в своей основе были невысокими, максимум — пятиэтажными. Их архитектура что-то мне напоминала, что-то далекое. И причем не из жизни иллитида…

Что-то безмерно далекое… С привкусом чего-то…чего-то…

Кстати, отслеживая окружающие меня искры, я обнаружил пару следующих за нами. Но даже твердо зная их расположение, увидеть их мне не удавалось. Конечно — ночь и связанные сней ограничения обычного зрения, но все же… Они — же движутся.

Охрана? Слежка? И то и другое?

Но долго глазеть и думать мне не дали — отец резко свернул в подворотню и сходу мягко перепрыгнул какой-то забор. За ним оказался большой красивый сад и в стороне ряд больших крытых стеклянных оранжерей. Невысокие деревца, маленькие мостики через искусственный пруд в котором отражалась луна — здесь все навевало спокойствие. Здесь Фу перестал двигаться быстро и пошел довольно медленно. Я бы даже сказал — важно.

Через сад проходило несколько дорожек, а когда отец вышел на одну из них весь сад осветился множеством низеньких фонарей.

Уютно. Красиво. Сюда бы пару-другую изящных статуй и было бы вообще… Да и освещение бы переделать — технологию изготовления магических светильников я знаю. Вообще я знаю до хрена чего, вот только не все знания пока умещаются в новом мозгу. Придется жонглировать пакетами информации, а так, учитывая бардак в моей памяти, я очень долго могу искать нужные знания. Так что отложим это на будущее.

Тем временем отец прошел через сад и оказался перед двухэтажным домом в традиционно-восточном стиле. И откуда у меня вылезло это понятие? А, не важно.

Мы не стали в него заходить, а обошли. Строение оказалось неожиданно очень обширным и соединялось с еще тремя относительно небольшими домиками крытыми двухэтажными переходами, сделанными из дерева.

Фу ловко заскочил на одну из галерей и прошел к двери. Когда он коснулся е рукой, мне показалось, что по ее поверхности от руки отца побежали быстро тухнущие искры. Очевидно, какая-то магия.

Дверь беззвучно откатилась по направляющим в сторону, явив длинный пустой коридор ограниченный слева и справа такими же сдвигающимися дверями. Коридор заканчивался лестницей на второй этаж. Среагировав на наше присутствие, загорелись светильники. Отец поднялся по лестнице и мы оказались на темном втором этаже с рядом таких же роликовых дверей как и на первом этаже. Отец поставил меня на ноги и, убедившись, что я стою самостоятельно довольно твердо, начал показывать, что за ними находится довольно небольшие комнатки практически без мебели. Туалет и душевая были в конце. А вот в них двери были вполне привычные мне.

Выбрав крайнюю комнату, отец вытащил из стенного шкафа нечто вроде широкого матраца и, раскатав его прямо на полу, уложил меня на него не раздевая. После чего улегся на него рядом спать.

Не понял, а сквозняки?

Хорошо, хоть одеяло было…

Легкое волевое усилие и мое сознание погружается в полудрему.

* * *

Объятая оранжевым пламенем чудовищная лиса разрушает дом, снося ударом лапы потолок и смотрит на меня. Мои руки поднимаются и очень быстро складывают какие-то знаки. Пальцы рук соединяются, образовав нечто вроде овала в который я ловлю морду лиса. Губы что-то выкрикивают и я оказываюсь окутанным огнем. Чей-то зычно-глухой голос орет:

— Как ты посмел? Умри же, жалкая букашка! Сгори в пламени моей ярости!

В следующее мгновение меня затапливает невероятная боль…

Глаза раскрываются сами. Я мокрый как мышь и тяжело дышу. На мне лежит рука отца.

Аккуратно откладываю ее в сторону и, скинув одеяло, отодвигаюсь от него и сажусь на краю матраца. Сквозь довольно большое окно прорывается сумеречный свет. Восход.

При воспоминании о кошмаре тело пробивает мелкая дрожь. Пытаясь отринуть ужас, я закрываю глаза и подтягиваю пол себя ноги, становясь на колени.

— Проклятый демон… — шепчут мои губы.

Но самое главное — откуда у меня эти воспоминания? Это же часть тех воспоминаний, которых не должно быть.

Возможно ли, что искра была уничтожена не полностью, а как бы рассеяна или захвачена демоном? При поединке разумов подобное возможно — я сам так однажды сделал. При этом можно присвоить все знания противника. Да-да — абсолютно ВСЮ память. Минусы? Да их дохрена: дело в том, что фактически получается так, что твои собственные воспоминания могут поблекнуть по сравнению с приобретенными. Со мной так и произошло — я хотел узнать, как маги пользуются заклинаниями и их ощущения при этом. Ну и не особо стесняясь полностью «выел мозг» одному из пленников. Результат меня отрезвил: часть знаний о доме оказалась безвозвратно утрачена, а оставшееся — выглядело объеденным пирожком рядом со свадебным тортом воспоминаний мага. Все-таки я не манипулятор, чтобы творить с чужими искрами что в голову взбредет.

Очевидно, в том блоке, что остался от предыдущего владельца тела, вместе с языком остались и некоторые ярчайшие воспоминания. Что с одной стороны — хорошо, а с другой — не очень. Почему «хорошо»? Адаптация пройдет легче, намного легче. Почему «плохо»? Возможны побочные эффекты. Ну, навроде недавнего кошмара. Конечно, избавиться от них можно, но дай Боже суметь разгрести завал в своих воспоминаниях, а то еще лезть в чужой обгрызенный и завалившийся свинарник…

Самоанализ меня успокоил и я обратил внимание, что Фу явно не спит, а смотрит на мою спину.

Ну и хрена ты спишь? Я жрать хочу в конце то концов! А то в больнице, суля по пустому желудку, меня, похоже, кормили внутривенно.

— Отец! Я чувствую, что ты уже не спишь…

— Тебе приснилось что-то плохое? — спросил он садясь.

— Мне приснился кошмар… Прошлое. Демон-лис.

— Кьюби. Его зовут Кьюби но Йоко.

— Кто он или что он? И откуда он взялся?

Отец чуть помолчал, очевидно раздумывая какую из версий мне выдать, и заговорил:

— Ты уже большой… Слушай. Был один… Человек, скорее всего… И был один демон — Десятихвостый. Этот демон был стихийным бедствием. Всесокрушающим… Этот человек смог его победить и запер внутри себя. Но когда он умирал от старости, он понял, что демон вырвется на свободу и продолжит уничтожать все вокруг. Тогда он разделил его сущность и чакру на девять частей, а его тело запечатал в Луну. — Ничего не понял. Если этот мужик был так нереально силен, как он мог умереть? Да еще от старости? Убить-то кого угодно: будь то Боги или Владыки все когда ни будь сдохнут. Но от старости??? Явно это просто легенда, а на самом деле его кто-то прирезал адамантовым клинком, но не добил, вот мужик и… Хм. А если так: бой с врагом, смертельное ранение. И нежелание давать этому врагу или кому-то еще этого демона. Вот это уже более реально. А легенды — они на то и легенды, чтоб перевираться по сто раз… Отец между тем продолжил: — Каждая из частей этого демона — самостоятельна. С образованием деревень их стали ловить и запечатывать в других носителей. Носитель при этом получал серьезную прибавку к силе. Очень серьезную. Демоны возненавидели своих носителей и вместе с ними — все человечество. Носителей демонов называют «джинчуррики». Неделю назад кто-то сумел проникнуть в деревню и убил нашего джинчуррики. Демон вырвался на свободу. Четвертый Хокаге, ценой своей жизни, запечатал его снова, но уже в своего ребенка. Новорожденного. В данный момент его судьба решается.

Не думал, что после всего, что со мной произошло, меня еще можно шокировать.

Мать вашу! Здесь клепают одержимых? Сколько вопросов!

— А почему демонов не убивают?

Отец хмыкнул:

— Пытались и неоднократно. Во-первых — это очень трудно, а во-вторых — они возрождаются.

«Плохо старались!» — хотелось крикнуть мне. Не бывает бессмертия! Даже богов Смерти можно «убить», т. е. прекратить их существование… Хотя это и чрезвычайно трудно.

Тут же вообще все должно быть просто — разрушить процесс возрождения (или что там еще?) и конец.

Впрочем, кто его знает, как тут дела обстоят.

Неожиданно мой взгляд упал на лежащий в стороне отцовский зеленый жилет-разгрузку. Должно быть удобно. Несколько кинжалов странной формы с треугольным лезвием выглядывало из чего-то наподобии ножен.

Виновато оглянувшись на Фу, я потянул один из них. Тяжелый…

— Это кунай, сделанный из чакропроводящего металла.

Может у вас на задворках это и называют «чакропроводящим металлом», но во всех Вселеных его называют просто — «а-да-мант». Мать вашу! Да за сходный по весу кинжальчик, я отдал пять сотен первоклассных рабынь! Да еще работа мне влетела в копеечку! О, Великие Боги! И изначальный Хаос!

— А этот металл — дорогой? — во всю стараюсь проецировать лишь интерес. Все хорошо… Все прекрасно…

— Не то что б очень, но и не дешевый.

Мама дорогая… Куда я попал? Похоже, поход за моими пожитками откладывается на неопределенный срок за бессмысленностью и ненадобностью…

Живот предательски забурчал. Как там говорили? За делами духовными не забудь о делах телесных…

Аккуратно засунув его обратно, я справился с эмоциями и, повернувшись к Фу, говорю:

— Отец, я хочу есть.

Он тут же вскочил и произнес, подхватывая свою жилетку:

— В принципе, уже рассвет и у Иноичи наверное можно будет уже чего-то перехватить. Ну, а если они еще спят, то перекусим в ичираку.

«Ичираку»? Что за хрень? Ресторанчик? Общепит? Наверное. В принципе мне — пофигу. В подтверждение этому я пожимаю плечами.

Отец быстро скатывает матрац с одеялом в рулон и прячет его в шкаф.

А следующим движением он подхватывает меня на руки (я даже квакнуть не успел) и сажает меня себя на плечи.

Пройдя в дом, мы поняли, что хозяева поместья еще явно спали. Яркой иллюстрацией этому был Иноичи, лежащий в гостиной первого этажа на максимально разложенном кресле ничком. Что интересно — он не храпел, а лишь очень тихо посапывал. Все помещение пропахло перегаром настолько, что мне пришлось прикрыть рот и нос ладошкой.

Отец, неодобрительно покосился на блондина и тихо произнес, вздохнув:

— За всем этим я и забыл, что Хидеко разродилась и Иноичи уже не хозяин в своем доме… Ладно Акио, не будем их беспокоить.

Выйдя наружу, Фу легко понесся по дороге к большим вратам. Удерживая меня одной рукой, он сходу перепрыгнул препятствие.

— Отец, а это не опасно? Я имею ввиду поместье. Такое впечатление, что в него может кто угодно забраться.

Фу не спеша пошел по кварталу и заговорил:

— Не знаю, поймешь ли ты, но я попытаюсь объяснить. Дело в том, что наш клан чрезвычайно полезен для деревни. Мы не просто единственный клан занимающийся разумом и сознанием людей в Конохе, но и практически единственный клан достигший в этом особых успехов на все известные страны. Иноичи служит Хокаге, а я и Санта — Данзо. Как результат только за домом Иноичи присматривают сразу два оперативника — по одному из этих структур. Плюс ко всему отдельная защита для его дома созданная еще Четвертым Хокаге, которая может пропустить во внутрь только членов клана… — мы неожиданно пересекли перекресток и, повернув голову направо, я увидел дальше по улице полностью разрушенные дома. В ответ на мой невысказанный вопрос отец остановился и, тоже посмотрев на разруху, произнес: — Это сделал Кьюби. Там был квартал Узумаки. Подумать только — от них всех осталось лишь четверо: три старика мастера фуин-печатей и младенец. От могучего клана осталось еще меньше чем нас…

Он замолчал, а я спросил:

— Отец, а Хокаге — это правитель этого города?

Фу хмыкнул и пошел дальше:

— Правители деревни — могущественные кланы, а Третий Хокаге Сарутоби Хирузен лишь воплощает их волю.

— Третий Хокаге? А как же появился Четвертый?

— Должность Хокаге выборная. Перестать быть Хокаге возможно если ты умер или кланы перестали тебе доверять. Так и был избран Четвертый. А после его гибели позавчера был снова избран на должность Хокаге Сарутоби. Кстати, вон, смотри! — Фу указал мне на скалы над нами и я увидел высеченные четыре огромных лика. Он стал тыкать в них пальцем и называть: — Первый Хокаге Хоширама Сенджу, Второй — Тобирама Сенджу. Они братья. Сенджу был невероятно сильным кланом. Его мощь потрясала мир. Но они растратили свою силу в войнах и на данный момент существует лишь один известный член клана Сенджу. Ты с ней встречался — это Цунаде. Тетя Цу. — он хи-хикнул и продолжил: — Ее сила по сравнению с их силой невелика. Но даже она — одна из сильнейших шиноби этой части мира. Цунаде является также внучкой Первого Хокаге. — я проникся дороговизной плода на который раскрыл хавальник. Также очевидно, почему это яблочко много кому не по зубам. Отец же продолжил: — Третий Хокаге Сарутоби Хирузен учился у Первого и Второго и обучал Четвертого. Сейчас деревней руководит он. — дав мне еще секунду посмотреть на лики правителей, он двинулся дальше.

— А сколько вообще кланов?

— Много. — Буркнул он — Только в Конохе около двадцати. Самые известные: Сенджу, Учиха, Хьюга, Абураме, Акимичи, Нара, Сарутоби, Юхи, Узумаки, Инудзука ну и мы — Яманака. Никого не забыл? Все перечисленные обладают определенной врожденной силой, способностями и склонностями. Эти кланы в основном боевые, но кроме них в Конохе множество разных кланов больше экономических или политических. Они не обладают особыми силами, хоть и пытаются нащупать их в себе или как-то заполучить в свою кровь, породниться… Иногда некоторые кланы исчезают, иногда рождается ребенок с сильной предрасположенностью и клан возникает из небытия снова… Ну вот мы и на месте.

За следующим поворотом показалась…нечто, что вполне можно назвать словом «забегаловка». Ну, надеюсь, кормят тут лучше, чем выглядит само здание. Ичираку фактически состоял из кухни и прилавка-стола за которым стояло шесть стульев. От улицы посетители отделялись чем-то вроде разрезанной на шесть кусков занавески.

Два стула было занято. С одного свисал до земли салатовый плащ с красным кругом в котором было что-то написано черными иероглифами. «Сорвиголова» — гласили символы. Где-то я его уже видел этот плащ…

Соседний стул был занят уже более явной женской фигуркой в черном плаще.

Отец хмыкнул и было остановился, но мой живот тихо буркнул, почувствовав еду.

Вздохнув, он подошел ближе и поднырнул под занавесь.

Ба, да это же тетя Цу и моя невеста в одном лице. А рядом с ней какя-то черноволосая коротко стриженная девушка.

Цунаде повернулась на звук и произнесла:

— И снова привет, Фу Яманака. Вы уже поспали? А я всю ночь проводила вскрытие той хрени, что вы притянули. Потом пыталась выделить яд…

— И как? — заинтересовался Фу, снимая меня с плеч и усаживая на стул.

— Ах! — махнула рукой Цунаде — Только и выяснила, что он был двухкомпонентный органического происхождения. А жаль: мощная штука. Нечто подобное по действию только в Суне и видела. Я даже начала сомневаться, что смогла бы помочь этому осьминожку.

Ее соседка произнесла:

— А какая ткань у его одежды. Необычный шелк. Аж переливается.

— Ага. — произнесла Сенджу. — Я б не отказалась бы даже от свадебного платья, если бы оно было сшито из него…

Ловлю на слове. Правда, свадебное платье из паучьего шелка…М-да. Ну и запросы.

Цунаде неожиданно громко пьяно икнула. Оп-па… Это ж до чего нужно довести такую красавицу, чтоб она бухала с утра?

Из прохода за прилавком выглянула вполне бодро выглядящая не смотря на утренний час довольно симпатичная девушка. Она чуть поклонилась отцу и спросила:

— Здравствуйте, господин Фу. Что-то вы рано сегодня. Что будете? Как обычно?

Отец кивнул:

— Да. Рамен с морепродуктами. — он повернулся ко мне: — А ты, Акио?

— Отец, а что такое «рамен»?

Фу выразительно посмотрел на девушку. Она заглянула за прилавок в широко улыбнулась:

— Ой! Это ваш сын?

— Да, Аяме. Он сегодня ночью пришел в себя. Я благодарю Ками, за то, что она оставила его мне и проклинаю Кьюби, за то, что он забрал Аки. — он явно помрачнел и продолжил: — Его память повредилась и некоторые вещи для него настоящее открытие…

Цунаде громко хмыкнула у него за спиной:

— Тем не менее, уже успел позвать меня замуж… — она опять громко икнула и ее соседка дернулась ей помочь, но она чуть ее отстранила: — Я в порядке Шизуне. Аяме достань мне еще саке: все никак не идет из головы фиолетовая кровь.

Простоявшая всю ее тираду с испуганно поднятыми руками, закрывавшими ей рот, Аяме отмерла и, осуждающе покачав головой, достала из-под прилавка маленькую запечатанную бутылочку. Передав ее Сенджу, она снова посмотрела на нас и начала говорить:

— Госпожа Сенджу, он же еще маленький, а вы — обижаться. Даже львы прощают львятам все пригрешения, ошибки и позволяют им играться со своим хвостом… — Цунаде проигнорировала ее нравоучение, распечатав бутылочку и шумно глотнув из нее. Вздохнув, Аяме снова наклонилась ко мне: — Рамен — это тонкая пшеничная лапша с бульоном. В нее можно много чего добавить и от добавки меняется и название. У нас есть со свининой, говядиной, морепродуктами…

— Сделайте со свининой. — прервал ее я.

— Один с морепродуктами и один со свининой? — она посмотрела на Фу и, дождавшись его кивка, исчезла на кухне.

Я попытался устроиться поудобней, но все равно был немного ниже прилавка-стойки. Пришлось подтянуть под себя ноги и стать на стуле на колени. Вот теперь — нормально.

Спустя буквально пару минут появилась Аяме. В руках она держала две большие парящие тарелки. Одну она поставила передо мной, а другую перед отцом. В качестве столового прибора выступали две палочки. Понаблюдав пару секунд за тем как с ними управляется батя, я понял что ничего сложно тут нет. Тем более для меня, все бытие иллитидом пользовавшимся стальными спицами, острейшим кинжалом или щипцами.

Вдобавок ко всему у моего нового тела была наработана определенная моторика. Так что…

О, да! Я забыл, какие яркие вкусовые ощущения у людей. М-м-м! Чуть не расплакался.

Прекрасно. Вот я и сыт — тело то маленькое, а вот порция была взрослой.

Пока мы ели, Цунаде с Шизуне расплатились и удалились. Причем, судя по всему, останавливаться последняя из Сенджу была не намерена и собиралась продолжать пьянку где-то еще.

Все это время я ощущал ее искру. Яркая, словно кусочек солнца, она была чем-то искажена. Хотя почему это «чем-то»? У меня возникло ощущение, что в ее разуме кто-то покопался из манипуляторов. Здесь нужно разбираться. Я-то могу ослабить или даже полностью убрать чужое воздействие. Вот только… Я, конечно, иногда бываю эксцентричен и несдержан(а может и не «иногда»), но дураком и идиотом меня еще повода назвать не было.

Если в разумах копаются только Яманака, которые служат местным шишкам, то я с ходу влезу куда-то в высокие разборки. Итог? Эти разборки меня просто переедут.

Последняя из великого клана Сенджу. С искаженным восприятием действительности…

Бог ты мой, да над ее телом уже давно стервятники кружатся! Интересно, а чего она еще не украшает чью-то постель? Не могут поделить? Очевидно, что так. Могущественный клан по определению не может быть беден. Иногда бывают случаи, что не хватает наличных денег, но есть и другие критерии слова «богатства». К примеру — имущество, знания, доля экономики, власть, авторитет…

— Отец, а какие из кланов в городе самые сильные?

Фу нахмурился и, быстро оглянувшись, заговорил:

— В Конохе все сильны. Но особо выделяются Учихи и Хьюги. На данный момент Учихи сильнее всех. Они всегда были сильны и изначально поддерживали Сенджу. Вот только в войне Учихи теряли силы намного медленнее. Дело в том, что их источник силы зависит от эмоций, испытываемых ими. Ну, а сильные потрясения способны дать им небывалое могущество. Гнев, ярость, боль потери — это все питает Учих. Сенджу же для получения силы нужно много тренироваться и учиться. Не подумай — Учихам тоже это нужно, но в условиях войны они растут. И очень быстро. Во время Третьей Войны Шиноби бывало на миссию Учиха уходил с одним томое, а возвращался — уже с тремя…

— Томое?

— М-м-м-м. Долго объяснять. Если вкратце — это уровень доступных способностей внешне выражаемых в изменении строения глаз. Ну, появляются такие большие точки вокруг зрачка.

Что бы это значило? Люди мутировали под влиянием свободной манны? Вполне возможно. Мелькнула мысль, что под действием внешних раздражителей некоторые представители людей стали настолько сильны и могущественны, что я со всеми своими многочисленными фокусами буду выглядеть блекло.

За прилавком появилась Аяме. Она собрала пустую посуду и снова исчезла на кухне.

— Пойдем домой… — произнес Фу.

— Хорошо, отец. Только я хочу пройтись своими ногами.

Я схватился за его руку и мы не спеша пошли по деревне.

Улицы стремительно заполнялись спешащими по своим делам людьми. Неожиданно я заметил, как по крышам пробежался какой-то человек, одетый в серую одежду. Указав на него пальцем, я спросил:

— Это нормально?

— Да, Акио. Этот шиноби спешит по своим делам.

Пока мы шли, я еще пару раз видел, как похожим образом двигались люди. А однажды шиноби, одетый в черную одежду, буквально попрыгал по крышам. При этом прыжки были явно длиннее пятидесяти метров.

Честно говоря, последний шиноби выбил меня из колеи надолго. Это ж какую физическую форму нужно иметь чтобы двигаться подобным образом? Я уж не говорю о строении скелета, мышц и всего остального… Еще немного и арбалетные болты можно будет прессом отбивать.

Мое предыдущее предположение о мутации организмов в среде сверхнасыщенной свободной маной под действием внешних раздражителей получило серьезное подтверждение. Впору писаь научный труд.

Интересно, если люди настолько изменяются то что должно происходить с животными? Бр-р-р. Воображение живо нарисовало змею размером с дракона и черепаху величиной с остров…

Меня пробрало так, что я стал идти намного ближе к Фу.

В свете всего этого богатые месторождения магических металлов вполне объяснимы.

Вместе с тем, вполне возможно, что посредством физических тренировок даже вполне обычный человек может стать настоящей машиной смерти.

Вывод прост: мне тоже нужно приступать к тренировкам. И чем раньше, тем лучше.

Жил Фу в небольшом трехэтажном домике, втиснутом между другими домами. Причем третий этаж был уже под двускатной крышей. Перед ним было всего два метра коротко стриженой зеленой травы, огражденной от улицы чисто символически-декоративной кованой оградкой.

Фу подошел к двери и открыл ее. Мы вошли и как-то замерли на коврике возле двери.

М-да уж. Дом без женщины — пуст и неуютен. Нужно хоть кошку завести. А то и две. Я видел бродячих на улице. И еду придется вспоминать, как готовить. Хотя, если бы последнее было великой проблемой…

Неожиданно мене показалось, что как буд-то кто-то выйдет нас поприветствовать, но никого не было…

Точно кошку заведу. Ну его все на… Кошка быстро справится с призраком.

Фу неожиданно сорвался и заметался по дому. Ее ищет…

Я вздохнул. Раздавило мужика. Наверное, если бы я не влез в тело его сына, он бы вообще двинулся. И хорошо если на работе (или как она там называется у шиноби) став бы уделять ей все свое время, а ведь могло и полдеревни унести…

Я снял сандалии и найдя небольшую цветастую тряпочку возле входа вытер ей ноги от пыли. Ориентируясь по его искре, я углубился в дом и нашел его. Фу стоял и смотрел на что-то на обеденном столе, невидимое моему взору.

Естественно, не нашел ее и замер в ступоре.

Подхожу к нему и дотрагиваюсь своей рукой его ладони. А взгляд-то у него немного безумный… Надеюсь, пройдет. Время, говорят, лечит. Это я как тысячелетний иллитид вам подтверждаю.

— Отец, ее больше нет, но мы живы. Все поправится.

— Я не уверен. — прошептал он и став на колени обнял меня.

* * *

Потихоньку мы стали заново обживаться в доме.

Пару дней отец был со мной, а потом стал отлучаться на работу. С каждым днем все дольше пока не стал пропадать там с утра до вечера.

Я конечно же не обвинял его — учитывая количество членов нашего клана было удивительно что его не напрягали в приказном порядке и дали ему хотя бы эти несколько дней.

Осознав, что маленькому мальчику просто не потянуть хозяйство Фу нанял домработницу — толстую и добродушную тетку по имени Моммо. Про себя(да и не только) я ее тут стал называть «мамашей». Брала она не много, а тянула на себе просто до черта. Впрочем, ее обязанности были расписаны: уборка всего дома раз в четыре дня и на следующий день постирушки. Также готовка: трехразовое питание для меня и два раза на Фу.

Вообще, я заметил, что окружающие сторонятся членов нашего клана. Для меня все было понятно. Нас не особо любили из-за нашей силы, но учитывая, что весь клан служил в каких-нибудь спецслужбах, иным людям приходилось прятать страх и даже ненависть за почти добродушными улыбками. Когда я ощущал их настоящие эмоции — у меня возникало желание прогуляться перед подобными людьми снова. Конечно, я держал себя в руках, но даже если бы моя беззащитная персона вывела кого ни будь из себя на помощь всегда бы подоспел либо оперативник от Хокаге, либо от Данзо.

АНБУ и Корень. Фу пытался мне объяснить, чем они отличаются, но я понял лишь то, что шиноби Корня покрыты печатями с ног до головы, их разумы забиты закладками так, что я удивлялся, как они хоть что-то соображают. Особенно в свете того, что до манипуляторов клану Яманака было далеко.

Внешне же разница между шиноби из этих организаций почти не было: и те и те носили черную форму с серым усиленным жилетом поверх нее. Лица и тех и тех закрывали маски, изображающие зверей.

Вооружение у этих спецслужб было неплохим, но — не более: короткий чуть изогнутый узкий меч, набор метательных ножей причудливой формы и звездочек, дымовые бомбы и набор печатей.

Честно говоря, я различал АНБУ от Корня лишь по тому признаку, что искры оперативников Корня были намного сильнее искажены, чем искры членов АНБУ. Я не спрашивал у Фу чья это работа, но судя по тому, что он знал многих из них по именам, а не по кличкам, на которые указывали их маски… В общем, вывод напрашивался сам собой.

Вообще, как я понял, местные войны и общая военная доктрина была очень похожа на доктрину моих знакомцев из Хейреша — эльфов. Те же террористические вылазки в тыл врага, убийства высокопоставленных чиновников и офицеров, да диверсии всех объемов и размеров.

О, Проклятые Владыки Ада! Да Коноха, даже победив в последней войне, не добила своих противников! Ослабила, навязала свои условия, принудила к «миру и сотрудничеству», но — не добила. Прям как темные и светлые с их играми. Пожалуй, сведи их нос к носу — они бы тут же снюхались. И языковые, культурные различия бы не помешали…

Кстати, возникало впечатление, что шиноби вообще сводили тренировки солдат лишь на нападения из засады, ловушки, шпионаж. Все это сводилось к тому, что линейных солдат в деревнях не было вообще. Это было очень интересно и странно лишь до той поры пока Фу не объяснил мне, что в странах Каге не являются абсолютной властью. Есть еще какие-то Дайме, под началом которых и находится линейная пехота. Да и вообще, к примеру в стране Огня, где и находилась Коноха, Дайме управлял всей экономикой и армией, а Хокаге «лишь» силами шиноби и одним городом. При этом три-четыре десятка не особо элитных шиноби, если что, запросто разгоняли обычную армию солдат…Это в лучшем случае разгоняли ударом «ки»(кстати классная штука — меня пробрало до костей), а в худшем — братская могила на пару тысяч тел.

Вот здесь я логику и потерял. На простой вопрос: «А зачем Хокаге терпит Дайме?», Фу ответить внятно так и не смог. Я бы мог задать и более умные вопросы. Вроде: «Почему Хокаге довольствуется крошками от торта в виде заказов, если можно сжирать весь торт? Иными словами взять под полный контроль всю экономику государства?» Или уже конкретное предложение: «Убить Дайме, а вместо него посадить какого-нибудь администратора из АНБУ. Армию протестировать на чакро-чувствительность. Способных переучить в шиноби. Остальных — разогнать нафиг… Да хоть прирезать! Или можно сделать процесс гораздо медленнее: просто сокращать набор в солдаты…»

Не удовлетворившись ответом, я тем не менее решил не перегибать палку и отложил вопросы(а может и решение) на далекое «потом».

Сегодня Фу отправился во внешний рейд. Взяв с него твердое обещание голову под меч не подсовывать, я с почти спокойной душой отпустил его в недельное плаванье.

Проводив его спину задумчивым взглядом, я понял, что время наступило. Хватит оправданий! Сколько можно оттягивать необходимые процедуры? Да-да. Я до сих пор так и не навел порядок в своей памяти…

Я просто боялся заглядывать в этот информационный хаос. Мысль, что некоторые трепетно лелеемые знания…утрачены… вгоняла меня сначала в ступор, а потом в панику. Хрен с воспоминаниями о битии иллитидом или истории, но если деструктивными явлениями затронут тот сектор, где хранятся боевые умения, классифицирующие меня как псиона… Я даже не знаю, что мне делать дальше в случае утраты почти всего моего арсенала. Восстанавливать по крохам? Обучаться им заново? Я даже вздрогнул.

Но довольно сомнений! Фу отправился на миссию, Моммо наготовила жратвы и придет только вечером проконтролировать: все ли я съел. Значит, у меня больше десяти часов абсолютно свободного времени.

Когда Фу уходил, он показал мне где хранятся копии свитков с клановыми техниками. Не бог весть какое их количество — всего-то шесть толстых цилиндров, на которые наматывалась рулоном плотная бумага. Эти свитки содержали полное и исчерпывающее описание техник, разработанных Яманака лишь для Яманака. Клановые техники были легко доступны для членов нашего клана: замок открывался довольно просто — нужно было своей кровью начертить символ на специальном месте над замком двери и она открывалась. С остальными техниками было сложнее: Фу хранил их свитки и часть оружия специальном сейфе, ключ от которого был всегда при нем.

Честно говоря, меня конечно же интересовало, что он там скрывает, но взламывать сейф, когда через пару лет Фу сам мне отдаст ключ — глупо. Да и, я думаю, что не просто так он мне не дает к ним доступ. В Хейреше маги довольно часто гибли еще в детстве: непосредственность, любопытство и оформленная в силу магия не способствуют счастливой и долгой жизни экспериментаторов…

Я спустился в подвал и, открыв несгорающий шкаф, с натугой вытащил крайний свиток. Взглянув на маркировку, гласящую «Шинтеншин но Дзюцу» я в превеликим трудом потянул его по лестнице на первый этаж. Здесь была маленькая комнатка с постеленным на полу круглым шерстяным ковриком, выглядящем даже на вид очень дорого. Здесь отец садился на колени и вникал в написанное.

В принципе жили Яманака очень не бедно и хоть десятков, а то и сотен миллионов ре(местной валюты) под подушкой не держали, но могли себе много чего позволить.

Раскрыв свиток, я расстелил его на полу и сел перед ним в позу лотоса. Вот теперь я для всех изучаю технику.

Пару раз глубоко вздохнув для храбрости, я прикрыл глаза и нырнул в глубины своей памяти.

Погрузившись в память я увидел, что там происходит и выругался.

Остаток моих знаний, память о тысяче лет экспериментов, бытие иллитидом, остатки памяти Акио, фрагменты жизни сожранного мной темного эльфа — все это собралось в гигантское мутное облако хаотически расположенных элементов. Но мало того — сбоку всего этого собрался огромный черно-серый шар, которого никогда у меня не было. Что бы это могло быть?

Мое сознание немного повисело перед шаром, а потом я все-таки решил это не трогать и занялся сортировкой воспоминаний на четыре плотные тучки. Кое-как расположив их и упорядочив, я успокоился: ни одно из моих умений не было не то что утрачено, но даже искажено. А значит — пару дней работы и память будет даже лучше чем была. Новости были достаточно позитивные что бы я уделил внимание странному шару. Покрутившись вокруг него, я осторожно его коснулся и он неожиданно раскрылся словно цветок, продемонстрировав невероятное содержимое — полностью целые воспоминания…белокожей аристократки.

Невероятно. Откуда? Неужели мы обменялись во время переходов между мирами с ней памятью? Сбой мыслительного конвеера в момент удачной атаки эльфийки привел этому исходу? А как же… Но ведь ничего не затерто!

Ничего не понимаю. На лицо какой-то феномен перехода между мирами.

Конечно, повторять этот эксперимент слишком рискованно. Как-то не хочется кого-то пускать себе в разум и в таком состоянии нырять в межмировой портал.

Хм. А ведь эльфийка сразу смогла пользоваться моими возможностями.

Ану! «Сфера Тьмы»! А-а-а-а… Маны Тьмы вообще нет в том, что у местных напоминает магический дар. Жаль, жаль. У меня мана вообще какая-то нейтральная. Хрен знает, что с ней делать. Феноменальный мир, населенный феноменальными живыми существами.

Короче говоря, эксперементировать с магическим наследством аристократки и наполнять заклинания этой нейтральной маной, которую местные называю «чакра», я и не подумаю до тех пор пока не найду знания по барьерам, могущим меня оградить от отрицательных эффектов получившихся заклинаний.

Что еще тут полезного? Макияж. Спрячем от греха подальше. Уход за внешностью и телом. Штука вроде нужная. Значит — поближе. Псионика… Так-так-так…Что тут у нас? Ба! Тьфу! Только время потерял. Следующее. Секс… Довольно интересно. Пока что для этого всего рано, так что спрячем в надежное место. Дальше. Стоп… А это что?

И моему сознанию открылась темноэльфийская система рукопашного боя и обращения с оружием. Стойки, удары, связки, движения, приемы… Все это было заточено под гуманоидное тело с обычным набором рук-ног и пальцев на них. О-о-о-о! Вот это — сокровище. Готовый к употреблению хоть сейчас комплекс. Да, эльфы в целом быстрее и намного гибче людей, но, тренируясь при местных условиях сверхнасыщенности окружающей среды свободной маной, я легко догоню и превзойду идеал темноэльфийского тела…

Вынырнув из глубин памяти, я посмотрел на свет заходящего за горизонт солнца, пробивающегося через небольшое оконце под потолком, и тонко улыбнулся.

Часть 2. Начало

Двое суток я полностью посвятил наведению порядка в своей памяти и инвентаризации моих боевых умений как псиона.

К сожалению, даже просто сильных умений я пока использовать не мог. Все что осталось это приемы невысокого уровня напряжения. Там просто ничего особого не было: совсем немного телекинеза, телепатии (она мне давалась всегда плохо), пара фишек криокинеза и пирокинеза. И все — если я не хочу получить кровоизлияние в мозг и сдохнуть окончательно — лучше в иные умения даже не заглядывать.

Вообще окружающий мир меня сильно удивлял. Взять, к примеру, странный расцвет технологий при явно магократическом обществе: холодильники, телевизоры, вентиляторы, шрицы… У меня возникло такое впечатление, что это Коноха живет средневековье, а где-то совсем в другом месте существуют высокотехнологичные производственные линии, которые и поставляют это все.

В связи с этим возникало множество вопросов, относящихся к метательному оружию. Вопросы были простыми, но ответов я ни них не видел.

Ну, к примеру.

Технология произвожства телевизоров намного сложнее технологии производства простенького огнестрельного оружия. Где оно? А я не говорю об автоматах, но дульнозарядные выинтовки и пистолеты сделать не бог весть какая сложность.

Хрен с ним с огнестрелом, но где луки и арбалеты?

Порох местные используют. Где простейшие гранаты?

Одежда. Пошив с использованием стальных игл. Высокое качество ткани.

Но это так, фигня. Я впал в глубокий ступор, увидев у бати в выкладке рацию. Да-да. Радиоволновую рацию на аккумуляторах. Картина окружающего меня мира просто рухнула в момент. Что дальше? Танк в гараже Хокаге? Ядерные подземные убежища? Да и вообще — ядерное оружие! Черт побери! Да если бы мне была нужна ядерная бомба, я при наличии определенных технологий ее сам сделаю! Другой вопрос, что мне оно нафиг нужно — я сам себе ядерная бомба и штурмовик в одном флаконе. Но местным? Воображение живо нарисовало щуплого старичка с небольшим рюкзачком, заходящим в Коноху и со злобной ухмылкой втапливающий пальцем красную кнопку на детонаторе.

Похоже, я не обладаю всей полнотой информации. Может, что-то произошло? Что, часть технологий осталась, а часть была затерта без следа? Это возможно, если уничтожить образовательные центры и отринуть старые знания. Тогда остаются оставшиеся запасы со старых времен или роботизированные линии…

Поиск по учебникам истории ничего не дал — просто этих самых учебников не было. Книги были редкостью и касались в основном техник шиноби…

История же отображалась почти на уровне легенд. Дошло до того что даты рождения и смерти Первого и Второго Хокаге были чуть ли не приблизительными…

Это все я к чему веду? Я держал в руках оцинкованную баночку из-под консерв. Пустую. Это просто кажется: баночка и баночка — что тут такого? Я же видел — кучу вопросов.

Ну, ладно. Хватит на нее смотреть — она все равно ничего не скажет.

Сегодня Мамаша приготовила мне поесть и ушла по своим делам. Мне же нужно начинать практиковаться в своих умениях.

За домом Фу находился маленький вытянутый пятидесятиметровый полигон, закрытый со всех сторон высокой бетонной стеной. На его противоположной стороне висели в ряд круглые мишени. Они были подвешены к стене на стальных штырях и чуть покачивались от слабого ветра. Фу тренировался на них в метании кунаев.

В ширину полигон был едва два десятка метров и соседи легко могли наблюдать за тем что происходило на нем даже не забираясь на крышу, а лишь выглянув в окно.

Конечно, хотелось бы скрыть мои тренировки от чужих глаз, но я в доме пирокинезом баловаться не буду. Он у меня всегда не особо контролировался. Да и телекинетику не хотелось бы тренировать под крышей…

Вообще все мои умения можно было охарактеризовать одним словом: «Телекинез». Совсем другой вопрос, что в нем я был настолько силен, что мог воздействовать на материю на молекулярном уровне. Итак, что такое тепло и передача тепла? Атомы и молекулы бешено бьются друг о друга, передавая колебание. Чем выше температура — тем чаще эти колебания. Пирокинез у меня так и развился — я повышал частоту колебаний молекул и атомов. Таким образом можно было добиться жутких эффектов. Криокинез — это всего на всего обратное предыдущему умению. То есть, я замедлял колебания до полной их остановки. Вещество замерзало.

Ну ладно, нужно начинать тренировку…

Сажусь на бетонных ступеньках крыльца лотос и ставлю пред собой на посыпанную белым песком землю жестяную баночку. Немного подумав, отодвигаю ее подальше.

Сначала телепатия. Раздел — Воздействие на разум.

Увидеть искры разумов. Хм, вот и оба соглядатая. На дереве сидят. Если б не их искры — никогда б не увидел. Соседка выперлась на балкон. Хрена ей не сидится дома?

Ну что ж. Пора применить одно из самых слабых умений иллитидов — «эмоциональное давление». Оно состоит в том, что б передать свои эмоции противнику. К примеру, безразличие. Это довольно просто и иллитиды умеют это делать почти на инстинктивном уровне.

Начинаю. У меня три цели. Безразличие и скука… Спустя минуту соседка зевнула и зашла в дом. Двум АНБУшникам этого оказалось мало.

Ладно. Следующая ступень — «чужая мысль».

Это сложнее. Нужно оформить четкую мысль и внедрить в чужую искру.

Пару раз глубоко вдохнув, я формирую два простых посыла: «он не интересен» и «мне надоело — я лучше буду смотреть в другую сторону».

А вот это их проняло — оперативники повернулись ко мне спинами.

Я едва успел обрадоваться удаче, как все вокруг меня потемнело: я явно перенапрягся и чуть не потерял сознание. Улегшись на спину, я отдохнул пару минут и снова сел.

Проверив соглядатаев, я убедился, что они все еще сидят ко мне спинами. Установка должна действовать около получаса.

Ну что ж. Я сосредотачиваюсь на банке. «Давка» и банка мгновенно сминается в бесформенный ком. «Импульс» — комок унесло по дуге к далекой бетонной стене. До меня донеслось громкое «тум».

АНБУшники никак не среагировали на этот звук. Слабовато. Я потерял в телекинетике больше половины силы. Надеюсь, тренировками все поправится.

Теперь пространственные техники.

Простейшая из них — «искажение пространства». Итак, как она тренируется? Все очень просто: над землей создается вогнутый конус с направлением острия в сторону солнца или высоко поставленного источника света. Свет следует за «вогнутостью» и как результат не падает на освещаемую плоскость. Внешним эффектом этого является то, что на земле появляется круг затемненной(неосвещенной) земли. Подобным образом измеряется техничность и сила воздействия. Техничность — круг должен быть как можно ближе к идеальному. Сила — круг должен быть как можно больше. На пике моей силы я загибал свет на прямой угол в эпицентре техники, а пятно у меня достигало диаметра больше полукилометра. Хотя круг и не был идеальным.

Сейчас же у меня получилось лишь два метра тьмы…

Хоть плачь…

Я разрушил технику и, улегшись спиной на пол, закрыл лицо ладонями. По моему телу градом тек пот. С такой силой, я даже до среднего иллитида не дотягиваю. И неизвестно, поднимутся ли мои способности вообще? А ведь если я не дотяну телепатию до приемлемого уровня о «переселении» можно будет только мечтать. Да и в кого переселяться? Яманаки тут единственные, кого можно с натяжкой назвать термином «телепаты»…

Ладно, нужно взять себя в руки… Мне всего четыре местных года. Еще не все потеряно. Через десяток лет тренировок я должен выйти на половину своих возможностей пространственных техник. Если же нет — о межмировых порталах придется забыть.

Что там дальше? Криокинез?

Я сосредоточился и стал «останавливать» воздух. Спустя минуту мне удалось наморозить кристаллик льда размером с ноготь мизинца. Причем это был водяной лед, а не замороженный воздух, как я делал совсем недавно… Впрочем «недавно» я за секунды намораживал глыбу азото-кислородной смеси диаметром в метр. Одним из побочных эффектов было мгновенное падение давления и образование узких вихрей, засасывавших воздух в мою сторону.

Все что у меня осталось — лишь тень от моих способностей.

Пирокинез я даже не стал пробовать. И так было ясно, что максимум чего мне удастся добиться это повышение температуры градусов на сто на площади максимум в ладонь.

Попробовать дезинтеграцию? Воссоздание? Последнее я и так и не смог освоить (впрочем как и Эрруу). Причем на пике своего могущества. Что уж пытаться теперь?

Я грустно улыбнулся.

Мой учитель-мучитель. Как же ты, всеми проклятая жаба, далеко от меня. Хрен найдешь. Да я и не горю желанием, что б ты меня нашел. Сумею ли я восстановить свою псионную мощь без тебя?

Внутри родилось чувство голода.

Поднявшись, я зашел в дом и, разогрев пищу, приготовленную мамашей, сел за обеденный стол, начав мрачно поглощать ее стряпню. По всему выходило, что я откатился чуть ли не до уровня, который у меня был в момент вселения в иллитида: фактически один телекинез в грубой форме и зачатки телепатии. Более тонкие формы телекинеза сейчас оказались мне почти недоступны. А значит, никакой «шрапнели», «дезинтеграции» или «плазменного шара». О толпе рабынь тоже придется забыть. И вообще многие планы придется корректировать.

Для достижения определенной градации силы мне необходимы тренировки. Постоянные. Изматывающие. И не только тренировки разума. Тренировки тела нужно начинать уже сейчас. Плюс ко всему тренировки местных на эту «чакру», а то я попробовал эту клановую пальцевую технику под названием «Шитеншин но дзюцу» и серьезно удивился ее эффекту: мало того что она интуитивно получилась с первого раза, так ее возможности при должном использовании были безграничны. Фактически она выталкивала чужое сознание, замещая его моим. Можно было получить не только полный контроль над телом, но даже над способностями от тела не зависящими. Хотя минусы тоже были. Основной состоял в том, что мало что тело создающего «Шитеншин» оставалось без защиты, так еще и ущерб нанесенный жертве накладывался на него.

Вообще получалось так, что в этом мире тело и его энергоструктура под действием нагрузок приспосабливались к нагрузкам очень быстро. А благодаря свободной мане с течением времени могли даже возникнуть явные признаки мутации. Другое строение глаз и неестественный цвет волос — это цветочки. А что если изменения затронут все аспекты тела? Волосы, кожу, зубы, мышцы, скелет? Мне бы не хотелось превратиться обратно в иллитида или какую другую не особо красивую тварь. Не для этого я рисковал всем…

Впрочем, не думаю, что все настолько серьезно. Вряд ли, что б серьезные внешние изменения проявились на мне. Я сомневаюсь, что они проявятся даже на детях моих детей. Ведь не будут же мои потомки, как эльфы, жениться друг на друге? Это эльфам подобное пренебрежение генетических законов сходит с рук, а здесь мутации будут гораздо более сильными. Возможно, что дети от подобных союзов будут рождаться вообще мертвыми. А с внешним притоком крови сильные мутации сойдут на нет.

Впрочем, это дело очень отдаленного будущего. Правда, первый кирпич в фундамент для него я закладываю уже сейчас.

Приставив табуретку к мойке, я забрался на нее и помыл посуду.

Детство — это временное неудобство. Оно быстро проходит и остаются лишь сожаления о нем…

Завершив, я стал тщательно вытирать тарелки специальным полотенцем насухо. Мыслями же я был далеко: пришлось нырнуть в воспоминания почти тысячелетней давности дабы вспомнить начало программы тренировок моего учителя, Эрруу. Кроме того — нужно было найти в воспоминаниях аристократки, с чего начинала она…

И первое и второе нашлось быстро. Вот уж бы не подумал, что эти воспоминания мне когда-то пригодятся, а вот нате вам.

Чуть передохнув после еды, я снова вышел во двор и начал с простой разминки. Приседания, пресс, отжимания. Это все необходимо. Можно конечно проводить приемы основываясь лишь на скорости и ловкости, но они могут быть недостаточно эффективными и противник вожет выезжать лишь благодаря голой физике. Многие из захватов проводить против физически более сильного бойца лучше и не пробовать — противник может просто разорвать удушение или вам просто не хватит сил сломать или вывернуть чужую руку или ногу. С другой стороны, зацикливаться на голой силе и выносливости — невероятная глупость. Да, такого воина будет трудно измотать, но… вот убить — проще простого. Я бы сказал, основываясь на моем и позаимствованном опыте, что самое главное — это скорость. Потом — ловкость. И лишь за ними идет грубая сила. Иногда после скорости ее ставят, но если поставить физическую силу как самоцель — то ничего путного не выйдет.

Программу тренировок я взял эльфийскую, смягчая ее, где только можно. Почему? Ну, скажем так, я бы мог вывихнуть себе почти все суставы, а потом, спустя продолжительное время, поставить их на место, но не обладая маной Жизни и, как следствие, не имея возможности себя лечить, приходилось действовать очень осторожно.

После того, как меня схватил неожиданно очень болезненный спазм, я отдышался и решил, что с тренировками на сегодня достаточно. И так неизвестно, что будет завтра утром с моими мышцами: молочную кислоту никто не отменял, а значит — завтра будет самая важная тренировка за последующие дни.

С трудом встав, я на подгибающихся ногах зашел обратно в дом и спустился в подвал. Это было единственное место, защищенное от чужих взглядов(так мне сказал отец и я не видел причин ему не верить). Именно здесь я стал тренировать телекинетику, искажение и криокинез. Тренировки были очень примитивными: телекинез — я сминал жестяную баночку в шарик и просто держал его в воздухе до изнеможения, искажение — формирование маленького конуса под светильником, а криокинез — простое намораживание на стальном подносе льда.

Вообще пси-сила тренируется как мышцы. То есть нельзя зацикливаться всего на паре упражнений иначе — будет беда. Ну вроде как я смогу держать шарик очень долго, а вот бросить его — могут возникнуть проблемы: или скорость будет маленькой или точность ужасной.

Поэтому все это — временные меры, призванные развивать хоть что-то. Ну, а в будущем придется как-то чуть приоткрыть правду Фу или придумать какую-нибудь легенду о приобретенных возможностях, что бы он (или вообще клан Яманака) где-нибудь нашел мне полигон для отработки моих умений. Потому что я сомневаюсь, что Фу будет рад тому, что я буду швырять стальное ядро в сену его дома. Да и «импульс» нужно отрабатывать. Я уж не говорю про «гравитационный удар», «опустошение», «рассекающую волну», «шрапнель»…

Фокусов у меня было множество и все они обладали великолепным свойством разрушать и уничтожать все вокруг. Будет прискорбно, если я не удержусь и в прямом смысле сровняю наш дом с землей…

Когда, я уставал от всего этого, я начинал просто читать свитки по клановым техникам и развивал чакроканалы различными техниками изобретенными местными. Как я понял этой «чакры» у меня было не особо много, а вот контроль был на высоте. Что закрывало мне одни дороги и открывало другие. Хотя, как я понял, при должных тренировках можно пойти по любому пути.

Вообще, манипуляции с чакрой давали мне очень неплохие возможности: передвижение по вертикальным и отвесным плоскостям, усиление, увеличение скорости передвижения. Местные даже пользовались ей в качестве некоего «костыля» для передачи ложных сигналов в сознание противника. Осознание того факта, что это учение почему-то выдавило псионику как класс меня довольно сильно позабавило.

Вечером пришла Моммо и наготовив мне вкусной еды убежала к себе домой. Как слуга мне она нравилась: вопросов не задает, в чужие дела не лезет, клановых(и меня заодно) побаивается, но и уважает, в то же время может проявить заботу и даже материнский инстинкт. Эта толстая и не красивая женщина привносила в дом Фу то, чего он лишился — тепло и уют. Был только один минус: когда она уходила, она забирала их с собой.

Неделя пронеслась быстро. Но лишь вечером восьмого дня, когда я уже начал беспокоиться, что Фу сгинул на задании, он устало открыл входную дверь.

* * *

Не-на-ви-жу…

Сегодня Фу повел меня в подготовительную группу. Это нечто вроде детсадика для детей шиноби. Тут впервые клановые и обычные дети сводятся вместе, нос к носу. Здесь — появляются враги и друзья. Здесь — начинаются плестись первые интриги. Здесь — рождается первая самая яркая любовь и пускает ростки самая первая жгучая ненависть…

Как бы я хотел избежать этого места. Но, как объяснил мне отец, Третий Хокаге Сарутоби Хирузен провозгласил курс на увеличение бесклановых шиноби и снял монополию кланов на многие аспекты жизни. Кланы, конечно, были этим недовольны, но формально повода подкопаться к произошедшему не было: Коноха была сильно обескровлена последней войной, а восстановить потери кланы просто не могли, так как сами потеряли многих и многих.

Конечно, клановые дети до восьми лет воспитывались внутри клананов, но Яманака был очень маленький клан и у него сейчас просто не кому было воспитывать одного малыша. Впрочем, как и всегда.

Конечно, не все кланы отдают сюда детей. Хьюга и Учиха плевать хотели на чьи-то пожелания и не выпускают своих детей до восьми лет вообще за границы своих владений. Что поделаешь — мир шиноби жесток.

Фу долго объяснял градацию шиноби. Хочу сказать одно: она мне понравилась.

Дело в том что все техники(дзюцу) подразделяются на шесть условных критерий мощности E, D, C, B, A, S.

Е — это простейшие дзюцу. Нечто вроде фантомов.

S — сильнейшие техники. Они способны нарушать законы природы, уничтожать, убивать, призывать и воскрешать. Они могут все.

Так вот, в зависимости от дзюцу, которые может применять шиноби он имеет ранг его максимальной техники.

Но кроме этого существуют еще и нечто вроде званий. Их четыре.

Первое — «генин». Генин — это звание получает каждый выпускник Академии.

Второе звание — «чунин». Для получения этого звания необходимо пройти целый чемпионат который проходит два раза в год в каждой из пяти Великих деревень по очереди. Во время войны так же можно получить это звание из рук Каге. Это называется «полевым патентом». Но сейчас войны нет и этот вариант невозможен. Чунин — это нечто вроде армейского офицера среднего звена. Он может получить под свое командование отряд или даже несколько отрядов генинов.

Третье звание — «токубецу джонин». Это звание дает Каге тому чунину, который значительно сильнее остальных. Невзирая на то, что это звание значительно выше чунина, официально оно ничем в правах не отличается от него. Тем не менее кому попало его не дают. К примеру, в клане Яманака все трое мужчин имеют звание «токубецу джонин» и фактически они подчиняются лишь своим непосредственным начальникам и никому более.

Четвертое и последнее — «джонин». Это вершина мечтаний каждого шиноби. Почет, слава, влияние, деньги и даже возможность стать самим Каге.

Чтобы получить это звание, нужно не только обладать серьезными заслугами перед деревней, но и являться при этом шиноби минимум А-класса.

Казалось бы все просто, однако существует возможность быть шиноби S-класса и при этом являться всего лишь генином. Вот так и получается, что Яманаки все как один от силы шиноби С или В-класса, но при этом — токубецу джонины.

Вне всей этой системы Корень АНБУ и собственно сама АНБУ — разведка и контрразведка. Впрочем, последнее только мое…ммм…желание(?), потому что я плохо представлял как будут взаимодействовать между собой организации, выполняющие одинаковые функции, одетые в одинаковую экипировку, да и тренирующиеся практически одинаково…

Кроме этого существуют ирьенины — шиноби-медики, основная задача которых оказывать первую(и не только) помощь раненым.

Одно время организация ирьенинов существовала отдельно от остальных. Однако, во время последней войны небезызвестная мне Цунаде предложила включать в группы шиноби ирьенина, поскольку все-таки основная часть шиноби представлена узкоспециализированными боевиками, зачастую не способными оказать себе что-то выше первой помощи. Нововведение оказалось очень эффективным и способствовало тому, что о Цунаде впервые стали говорить не как о чьей-то добыче, а как о феноменальном ирьенине, способном протолкнуть свое мнение.

Нужно заметить, что ирьенины всегда были как бы «сами по себе» в Конохе и пересечься с ними было возможно лишь в госпитале. Доходило даже до того, что их начинали ненавидеть и презирать. Тем не менее, с нововведением Цунаде не только снизился процент безвозвратных потерь среди шиноби, но и они успешно интегрировались в само клановое общество шиноби. А в последнее время даже могущественные кланы Учиха и Хьюга предпочитали немного обучиться лечению, чем рассчитывать на ирьенина, который может и погибнуть в пылу схватки.

Нашу воспитательницу звали Рико Нацуя. Это была красивая высокая женщина с черными волосами почти по пояс. Одевалась она в длинное платье салатового цвета. Звание — генин, а класс D или максимум C. Что, впрочем, не отменяло ее умения общаться с детьми. Она была доброй и терпеливой. Иногда, когда она смотрела на оду из девочек со светлыми волосами, я чувствовал ее печаль. Похоже, ее одиночество имело жестокое объяснение.

Казалось бы, чему можно обучить четырех-пяти летнего ребенка? А вот нате: практически все, чем мы занимались, было подготовкой к жизни шиноби и подавалось в форме игры. Будь то прятки или объяснения, какая из травок, растущих на этом лугу, полезна, а какая — вредна и может принести большой вред если ее взять в рот.

Конечно, ее рассказы слушали не все. Они же ведь все-таки дети. Хотя, нужно признать, что местные взрослели очень и очень рано. Я имею ввиду не физические аспекты, а психические. Нередки были случаи, когда первое убийство врага происходило в возрасте восьми лет, а бывало и раньше. Тут нужно уточнить, что подобное происходило только у клановых детей. Но, тем не менее, когда я понял этот факт — это сильно удивило.

Игра в прятки, в «Лжеца», в пятнашки, начальные приемы обращения с чакрой — этим всем наша воспитательница с упорством достойным сравнения со сталью готовила к Академии и взрослой жизни.

Мне здесь не нравилось ровно до того момента, когда мою голову посетила мысль, что на окружающих можно испытывать клановые техники. Это было просто — я или садился спиной к дереву или вообще ложился на землю чуть в стороне от ребятни и незаметно применял одну из техник «шинтен».

С моей почти абсолютной памятью запомнить клановые свитки до последнего значка и точки не было особой проблемой. А вот задействовать техники было очень проблемно из-за моего невеликого резерва чакры. Тем не менее, доставшийся мне контроль моей чакры был совершенным. Я вообще не имел потерь чакры при создании дзюцу. К счастью, все книги, что я прочитал по этому вопросу, говорили, что при частом использовании моего резерва он будет увеличиваться. По чуть-чуть, но если задаться самоцелью… К сожалению, выжимать абсолютно всю чакру было нельзя — энергосистема местных была накрепко завязана с телом и по достижении девяноста процентов расхода наступала резкая слабость. Если расходовать чакру дальше — можно было потерять сознание и даже умереть.

Самая забавная из прочитанных мной техник были «Шинтен-Буншин» и «Шинран-Энбу». Они были довольно чакрозатратны и всего моего резерва хватало максимум на шесть семь секунд ее воздействия. После — окружающий меня мир резко темнел и я разрывал воздействие. По воздействию эти две техники были похожи, а вот по принципу — они были абсолютно разные. «Шинтен-Буншин» являлась доработанной версией «Шинтеншин» и, в отличии от нее позволяла вытеснять не одно а сразу несколько. Кроме того прямой зрительный контакт был необязателен. К сожалению, у нее остался недостаток оригинальной техники — все повреждения получаемые телами накладывались на мою энергосистему, а так как она была полностью завязана на физическое тело, то… Однажды организовав небольшую драку с помощью «Шитен-Буншин», я, вернувшись в тело, обнаружил его в довольно плачевном состоянии. Слава Богам, ко мне никто не лез и я смог утереть кровь и немного отдышаться и привести себя в порядок.

Но это было лишь раз — я все таки не полный мазохист, что бы начинать драку, используя «Шинтен-Буншин». Для этого вполне походила совсем иная техника — «Шинран-Энбу». Кстати, она и создавалась конкретно для случая, когда требовалось уничтожить противников их же руками.

Это дзюцу не выталкивало чужое сознание, замещая его моим. Нет, оно как бы затуманивало восприятие у людей, попавших под нее. При этом в чужие разумы можно было вбросить самые разные установки — от просто веселых массовых плясок до «королевской битвы» с использованием всего доступного арсенала. Использовалась естественно последняя версия.

Кстати, после первого вброса «Шинран-Энбу» в нашу кагалу, я, взирая на впечатляющие разбитые лица наших мальчишек и похожих на болотных кикимор девчонок, решил более этого не делать, отрабатывая на них лишь «Шинтен-Буншин», которая была намного более затратная. Кстати, последняя пугала нашу воспитательницу до зеленых чертиков. Представьте, она садит нас на землю и начинает рассказывать что-то по географии, навроде «Далеко-далеко за морями-океанами находится страшная-престрашная Деревня Кровавого Тумана…», и тут все дети замолкают и начинают следить за ней, словно голодные питоны за бегающей перед ними белой крысой.

Вот так и получалось, что в группе я тренировал клановые дзюцу, дома — занимался силовой подготовкой, а в своей комнате — псионикой.

Наша группа была очень неоднородной. «Сбор блатных и шайка нищих» — это очень емко описывало детей в ней. Я относился естественно к «блатным». Сейчас поясню.

Дело в том, что на самом деле разграничение общества в Конохе было еще более контрастным, чем казалось на первый взгляд. Естественно, что вершину занимали клановые шиноби — родовые воины-маги, исчисляющие свою родословную десятками имен людей, посвятивших свою жизнь лишь искусству убивать. Эти шиноби обладали самыми разнообразными ярко выраженными способностями. Именно они всегда составляли костяк офицерского состава(чунины, токубецу-джонины, джонины). Далее шли те, кто не мог похвалиться такими родственниками. В своей основе эти шиноби могли похвастать лишь своими родителями либо погибшими за Коноху, либо все еще служившими ей. У них не было клановых техник вообще: все, что они знали — это то, что было общедоступно. Именно эти шиноби, как никто другой понимали всю пропасть между кланами и простыми людьми. Почему? Они просто постоянно контактировали и с теми и с другими.

Но кроме этих двух слоев общества существовал еще один — это люди с развитыми чакроканалами, родившиеся в обычной семье. Как это может быть, спросите вы? Если все, я повторюсь, все, подобные признаки передавались лишь по крови? Ответ прост — местное общество было гораздо более свободным, чем казалось на первый взгляд. Лишь Хьюга и Учихи следили за собой, а вот все остальные ходили «налево и направо» с завидной регулярностью. Последствия всего этого были как говорится «на лице» Конохи: нередко можно было встретить светловолосое семейство в котором, к примеру, было пять обычных детей с цветом волос как у родителей, бегающих друг за другом, и одного мрачноватого черноволосого ребенка, восхищенным взглядом смотрящего на идущих мимо шиноби. Чего далеко ходить — те же самые Узумаки обладали родовым красным цветом волос, а их любвеобильность была легендарна. Как следствие, даже после того как целый клан практически исчез на улицах легко можно было встретить ребенка, конечно, не с чисто-красными волосами, но со всеми градациями горяче-оранжевого и даже тепло-розового. А кроме всего этого, в Конохе был даже целый квартал «терпимости».

Для меня это все не было чем-то удивительным и странным. Я прекрасно понимал, что неся постоянные потери Конохе нужно как-то их восстанавливать. Кланы на это не очень способны: рождаемость у них была довольно низка(в них ведь временами доходило до абсурда: одна семья — один или два ребенка!). Да, кланы были Конохе необходимы — лишь они поставляли шиноби A и S класса, штучный товар способный справиться с его аналогами из других деревень. Однако, две-три подобные машины смерти за поколение — этого крайне мало. Поэтому Каге и крутились как только могли. Дошло даже до того, что семья, отдавшая своего ребенка в шиноби, получала дотации, преференции, субсидии и еще много чего слабо понятного даже для меня. Ну, а фактически даже проститутка, сумевшая родить ребенка от клановца, могла легко выбраться из «низов» куда-нибудь в «серединку».

Время шло очень неспешно. Казалось, что жизнь дала мне, ужасному демону из кошмаров, своеобразный отпуск в залитом мягким светом раю…

Я чувствовал, что это не может длиться вечно и пытался тренироваться по-максимуму.

И вот.

Первым буревестником для меня послужило исчезновение соглядатаев. Целый год они следили за домом, а потом раз — и исчезли.

Спустя пару дней в нашей группе неожиданно появились близнецы — пара девочек, одетых в свободные синие костюмчики и с красно-черными изображениями вееров на спинах. Учиха. Черные ровные волосы у них были собраны в тонкие хвостики, кончики которых были захвачены колокольчиками, которые, как ни странно, не звенели при ходьбе.

При виде их наша группа во главе с воспитательницей выпала не просто в осадок, а камнями погрузилась в придонный ил.

Кто такие Учиха тут знали все — начиная от Хокаге и заканчивая блохами на последней шавке. И если Сенджу уже стали потихоньку забывать, то Учиха только добирали дурной славы. Последнее, что я слышал от отца про них — это то, что этот клан втихую обвиняют в нападении Кьюби на Коноху. Дескать у демона в глазах видели эффект от додзюцу Шаринган, эксклюзивным правом на который имеют лишь Учиха.

Девочки пришли не сами. Их привела аристократичная представительница этого древнего клана, который был теми, кто, на пару с Сенджу, и основал Коноху. Коротко переговорив с воспитательницей и доведя ту этим чуть ли не до экстаза, она оставила близнецов и ушла.

Если честно, то я тоже был в растерянности — Учихи никогда не выпускали своих детей за пределы квартала до Академии. Да, и, как часто бывало, они и в Академии не появлялись, сдавая лишь выпускные экзамены.

Я не стремился заводить друзей. Мне было некогда общаться: я или постигал аспекты местной медитации(каюсь, со стороны это выглядело, будто я сплю или наблюдаю за облаками) или практиковал вброс чакрозатратной «Шинтен-Буншин». Конечно, другие дети пытались меня завлечь в свои игры, но я им внушал что я «неинтересен» и про меня быстро забывали.

Лишь однажды пара мальчишек, веселый красноволосый голубоглазый Тору и хмуроватый паренек с очень бледной кожей и змеиным разрезом глаз, по имени Мичи, попытались дать в зубы такому мирному мне.

Итогом стало то, что я наложил на них гендзюцу, внушив им, что они собаки. Ах, да — это гендзюцу было первой моей экспериментальной наработкой. Наложение прошло не идеально — они неплохо сопротивлялись и смогли сохранить разум. Но вместо разговора они могли лишь лаять. Воспитательница сняла его с них с трудом, а потом долго перед всеми выговаривала мне о недопущении наложения таких мощных техник на детей. Кстати, по попе нашлепать не осмелилась. А вот отцу пожаловалась. Фу меня для вида поругал, хотя я чувствовал, что он доволен и даже гордится мной.

Из-за этого случая ко мне никто больше не лез, да и старались даже не общаться со «страшным Яманакой».

Поэтому, я удивился тому, что близняшки проигнорили детвору и воспитательницу и прошли прямиком ко мне, развалившемуся на все еще не жарком утреннем солнышке. Глядя на меня сверху вниз, девочки внимательно осмотрели меня. За эти секунды мне показалось, что две пары черно-багровых глаз меня общупали, взвесили, обмеривали, заглянули в желудок, штаны, и, наконец, признали годным.

— Привет! — громко произнесла маленькая девочка с большими изумительными глазами — Меня зовут Тоши(про себя я отметил, что ее имя значило «аварийная»), а ее — она указала на сестру — Шизука(«тихоня»).

Похоже, то что они Учиха — даже не стоило упоминания. Я мысленно пожал плечами: шанс очень неплохой. Почему бы и нет? Хотя и ежу понятно, что это все не просто так. Они явно знали кто я, как выгляжу и даже что обычно делаю…

Интересно, над моей тушкой уже кружатся стервятники, как над Цунаде? Или нет? Хотя, вроде бы, пара уже стоит надо мной.

Почему бы и не словиться на крючок? Тем более с такой соблазнительной наживкой. Как говорится, первая ступенька на лестнице власти.

— Привет. Я — Акио Яманака. — скучно-вяло вздохнул я.

— Что ты делаешь? — продолжила она.

Я лежа пожал плечами:

— Медитирую, собирая чакру.

— Зачем? — мой ответ их явно заинтересовал.

Я чуть улыбнулся:

— Собираюсь накрыть их всех сильной клановой техникой.

Близнецы синхронно выпучили свои глазки и молчавшая до сих пор Шизука:

— Неужели ты уже выучил клановые техники? Я не верю! Наверняка это что-то простое!

Я улыбнулся шире и, прикрыв глаза, лежа сложил печати, тихо прошептав:

— Шинтен Буншин но Дзюцу. — начинаю следить за своим объемом чакры.

Как же мне нравится эта техника! Может, кого она и пугает, а я ощущал чуть ли не восторг, когда мое сознание разбивалось на два десятка частей и я начинал воспринимать мир чужими телами.

Вся группа одновременно обернулась, посмотреть на близняшек и улыбнулась им. После чего быстро построилась в отряды по пять человек(четыре и один командир) перед застывшей столбом воспитательницей.

За почти год постоянных тренировок мне удалось довести время контроля с пяти секунд до минуты.

Самое интересное в техниках Яманак то, что они не являются простым гендзюцу. Уровень их влияния на разум выше, чем у сильнейшего додзюцу Шарингана. Что означает, что вырваться из них без посторонней помощи невозможно. Да и с посторонней помощью могут возникнуть проблемы. Так что шанса вырваться из «Шитеншина», или даже осознать воздействие этой техники у жалкого генина С-класса не было вообще.

Постояв не шелохнувшись ровно пять секунд дети разбились на пары и сделав по синхронному удару кулаком по блоку товарища снова стали в пятерки.

Этот набор действий забирает примерно десять секунд времени. Сделав так еще два раза, я усадил детей на траву перед немигающей и почти не дышащей воспитательницей и развеял технику.

Как обычно дети ничего не поняли, а воспитательница, пару секунд проморгавшись, обнаружила что дети ее прекрасно слушают и начала тут же одухотворенно что-то вещать.

Чувствовал я себя неплохо. Очевидно, что резерв продолжает расширяться и я могу удерживать технику уже чуть больше минуты без особых проблем.

— Ничего себе… — протянула Тоши, глядя на детей и продолжающую рассказывать что-то примитивное по географии воспитательницу.

Я хмыкнул. Это еще цветочки. Если развитие продолжится, то я смогу контролировать уйму народа. Вот только не верится, что развитие бесконечно. Эдак до уровня бога рукой подать. Подозреваю, что однажды появится некий «потолок», пробить который не удастся. Ну, а пока я его не достигнул, будем продолжать развиваться.

Хотя не известно, есть ли этот «потолок». К примеру, в псионике потолка еще не достиг никто. Даже я. Да, развитие несколько замедлилось, но оно все еще было. Возможно, потолок псионики — это уровень Творца? Я поднял взгляд в голубые небеса. Создавать Вселенные, Миры и Планы лишь усилием воли… Отбросить оболочку за ненадобностью навсегда и стать чистой пси-энергией…

Неожиданно возникло желание взлететь и я, лишь в последний момент, остановился. Неизвестно точно, выйдет ли у меня? Да и пробовать нужно на полигоне, а не перед девчонками красоваться. А то захочу взлететь и пропашу землю мордой… Да и летать с помощью телекинетики неприятно. Хотя и несложно. Вешу-то я дай боже двадцать пять кило, а поднять их — это не тоже самое, что стокилограммового иллитида. Хотя я и потерял больше половины силы только в грубой телекинетике.

Я думаю, если усиливать тело чакрой, то летать должно быть вполне безболезненно.

— Ладно. Я — медитировать. — произношу я и сажусь обратно на траву в «лотос».

Девчонки быстро переглядываются и, почти хором, произносят:

— Мы тоже. — девочки сели за моей спиной в похожую позу и замерли.

Ну и молодцы. Я ложу руки на колени ладонями вверх и, прикрыв глаза, начинаю качать чакру из левой руки в правую. Это — простейшее упражнение на развитие чакроканалов, которое я нашел. Следующий уровень — это уже четкое выделение чакры через «тенкецу»(это такие точки на моем теле, через которые чакра выходит в пространство вне моего тела) и всасывание ее обратно.

Вообще, чакросистема состоит из источника чакры(он у меня находится в солнечном сплетении), чакроканалов и тенкецу. Чакра похожа на воду, которая циркулирует в моем теле. Чакроканалы — это трубы, а тенкецу — краники, через которые она выходит и формируется в техники. Чакра рождается в источнике и протекает по чакроканалам по всему телу питая его. Это в обычном режиме. При создании техник чакру нужно выпустить из чакро каналов опустошая систему. При полном опустошении системы тело умирает. Существует четыре показателя чакроситемы.

Первый — емкость. Источник активно развивается с самого рождения постепенно замедляясь до тридцатилетнего возраста, когда его развитие фактически сходит на нет.

Скорость восстановления чакры — это второй показатель. На эту тему чего только не было описано в книгах. Самые странные и разнообразные случаи. Особенно мне запомнилось два из них: шиноби из Конохи с очень маленьким источником, но огромной скоростью его восполнения и шиноби из Облака с огромным объемом и фактически не способным восполнить чакру своими силами. Оба были известными личностями своего времени и погибли в Первой Войне Шиноби.

Третий показатель — пропускная способность чакросистемы.

И последний, четвертый — пропускная способность тенкецу.

Естественно, что однобокое развитие всей системы очень трудно и вредно. Вся вместе она тренируется во время создания дзюцу. Ее так же можно развить тренировками и разогнать нагрузками.

Почему же я создаю только «Шинтен Буншин»? Все просто — эта техника как никакая другая отлично тренирует ВСЕ аспекты моей чакросистемы: высокий расход чакры увеличивает объем источника и его восстановление, а активируя же эту технику я пропускаю чакру через все свои чакроканалы и выпускаю ее почти из всех своих тенкецу.

В этом и состоит разница клановых шиноби и бесклановых. Клановые знают что и как тренировать, чтобы стать более сильным. Они не спешат делиться секретами. Бесклановые же тыкаются как слепые кутята среди углей.

Вот к примеру, сейчас клановые дети уже приступают к тренировкам(иногда довольно жестоким), а бесклановые бестолку прожигают свое детство, не понимая, что если не начать обучение сейчас то не то что В-класс, а даже С-класс будет их потолком. Не говоря уж о том, что на поле боя они могут оказаться в качестве пушечного мяса.

Вот уж действительно: хочешь дожить до старости — тренируйся всю жизнь до упада и потери сознания…

Простая истина.

От погружения в глубины своей памяти параллельно тренировке меня отвлек звук далекого грома. Я открыл глаза и увидел, что треть неба затянуло низкими темными тучами. На моих глазах между ними и землей мелькнула далекая молния. Средняя скорость распространения звука в воздушной среде известна. Начинаю считать про себя. За те одиннадцать секунд, что до меня шел звук грома, молния сверкнула еще дважды.

Воспитальница начала криками собирать и считать детей.

Близняшки встали и я тоже поднялся следом.

— …Шизука, Тоши, Акио… Будет сильная гроза. Все идем в корпус. Не отставайте!

Она повела нас в расположенное неподалеку от полянки деревянное здание. Когда мы в него зашли солнце уже скрылось за тучами, а гром уже гремел, почти не умолкая.

Поднявшись на второй этаж мы смотрели через большое панорамное окно на приближающуюся бурю.

Спустя пару минут дождь хлынул как из ведра. Честно говоря дожди были для Конохи обычным делом: судя по всему деревня находилась очень близко к экватору. Как следствие климат тут был настолько влажный и жаркий, что дожди были каждый день. Ну, а население в качестве обуви редко когда носило что-то кроме специальных босоножек на толстой подошве.

Гроза разыгралась не нашутку. Молнии сверкали не переставая.

Глядя на гнущиеся под порывами ветра деревья, я неожиданно почувствовал на границе моего ощущения яркие искры разумов более активные, чем иные. Вот эти искры соединились с еще парой искр, более тусклых чем они и… спустя пару секунд те стали гаснуть и исчезли. Это точно убийство. Хм. Нападение? Под прикрытием грозы?

Мое ощущение разумов работает не так далеко как хотелось бы. Это раньше оно могло нкрывать километры, а сейчас — жалкие сто пятьдесят или сто шестьдесят метров.

Искры явно двинулись к нам. К слову, искра нашей воспитательницы, Рико Нацуи, серьезно уступает не только этим двоим, но даже тем, кого они убили перед этим. Значит — особого толку от нее не будет.

Хоть бы не А-класс…

Я подошел к воспитательнице и подергал ее за руку.

— Тетя Рико! Тетя Рико!

Она удивленно обратила на меня внимание(не часто я привлекаю ее внимание):

— Что такое, Акио?

— На нас напали. Двое идут сюда. Они только что двоих убили. — она непонимающе захлопала глазами и уже хотела улыбнуться, но я, скрипнув зубами, заложил ей мысль: «Что-то тут не так. Осторожно.» Как раз в этот момент где-то далеко скрипнула ступенька деревянной лестницы. Я словил ее испуганный взгляд: — Я справлюсь тетя Рико. Останьтесь с детьми.

— А-а-а? Ты что-о-о? Нет-нет-нет! — она повернулась к настороженно замершей ребятне: — Дети! Все в класс! И не высовываться! Спрячьтесь в шкаф, как я вас учила! Хоп! Хоп!

Дура… Они у же здесь. Я их чувствую в конце коридора, но не вижу. Твою мать, неужели А-класс? Проклятье, у меня будет только один шанс. Нужно подпустить их поближе, для максимального эффекта. Вряд ли мне дадут время для повторного удара…

Рико наконец-то затолкала детей в класс и закрыла за ними дверь. Как будто их это спасет…

Ей не дали повернуться — из глубины темного коридора вылетел целый рой кунаев и звездочек. Целили только в Рико, однако броски были довольно неточными и даже мне пришлось отпрыгнуть в сторону. Воспитательнице же пришлось очень плохо: она оказалась полностью не готова к этому и три куная, попав ей в плечо, просто отбросили ее в сторону. От удара Рико вскрикнула. Ей не дали упасть на пол — рядом с ней просто из воздуха возник мужчина, замотанный в черную ткань, и сильнейшим ударом в живот подбросил ее тело в воздух.

О, Боги! Как быстро! Испугавшись, что не успею, я торопливо швырнул в них «неосторожность».

В следующее мгновение возле меня появился второй шиноби и схватил меня за волосы. Приблизив свое лицо к моему, он смотрит мне в глаза.

— Сейчас будет потеха… — прошипел его голос.

В следующее мгновение я наношу удар прямо по их искрам со всей силы. Но, не взирая на расстояние, их искры не гаснут. Более того — хоть какое-то воздействие удар оказывает только на того что держит меня за волосы. Его искра почти гаснет.

Шиноби отпускает меня и, упав на колени, обхватывает голову руками и издает пронзительный, почти животный, крик. Его товарищ лишь роняет уже поднятый для завершающего удара кунай и шипит какое-то ругательство, оперевшись о руками о стену.

Мой шок от того, что они выдержали длится лишь мгновение. Не теряя времени, я взбегаю по туловишу того что передо мной и, ухватив его за руки, наношу удар «импульсом» ему в шею. В последнее мгновение шиноби почти приходит в себя и я вижу его полубезумный взгляд слезящихся глаз. А потом — сфокусированный телекинетический удар просто разрывает его шею на ошметки, полностью отделяя его голову от туловища. Та отскакивает к потолку как пробка. Мелкая кровавая капель шедро брызгает мне в лицо, шею и грудь.

Времени нет ни секунды — я чувствую, что его товарищ уже поворачивается ко мне и я повторно ударяю «импульсом» вслепую по нему.

Еще один громкий вскрик и звук удар тела о стену.

Оттолкнув от себя дергающееся обезглавленное тело я мягко спрыгиваю на пол и перекатом ухожу в сторону: искра не погасла, а значит другой еще жив. Рядом взгвизгивают от удара об пол звездочки, лишь чуть-чуть не задев меня. Еще один перекат и быстрый взгляд в сторону его искры. Шиноби стоит у стены, опираясь лишь на одну ногу. Явно сломана. Руки уже складывают печати. Твою мать… Я не успеваю ударить!

— Катон: Гокакью но Дзюцу.

Глядя на то, как враг выдувает изо рта огромный шар ярко-оранжевого пламени, мне осталось лишь скрипнуть зубами и исказить вокруг меня пространство. Спустя мгновение пламя обтекло мою защиту и, разочарованно лизнув ее напоследок, врезалось в окно за моей спиной. Прызги пламени подожгли занавески. Похоже начинается пожар.

Пару секунд мы взирали друг на друга. Я лишь чувствовал свою и чужую ненависть, концентрируясь на доступных возможностях, а он — сосредоточенно собирал чакру.

Я и он начали атаку почти одновременно. Когда шиноби начал складывать первые печати, я снова ударил по его искре и когда он вскрикнул, сбившись, я снова ударил его «импульсом». Врага бросило на стену и он упал на четвереньки. Не давая ему времени прийти в себя, я прыгнул к нему ближе и еще ударил «импульсом» в центр туловища. Отчетливо хрустнули ребра.

Я довольно хмыкнул.

Пару секунд ничего не происходило, а потом шиноби вырвал кровью.

Сосредотачиваюсь на плече его правой руки. «Давка» со всей силы на сустав. На таком расстоянии эффект более чем впечатляющ — сустав и кости дробит в кашу. За секунду плечо ужимается до толщины моего пальца. Плоть и ткань не выдерживают и лопаются, щедро брызнув вокруг кровью. Шиноби начинает пронзительно кричать и спустя пару секунд умирает от шока.

Недовольно оглянувшись, я обозрел поле боя и покосившись на вяло горящую деревянную стену подхожу к воспитательнице. Пока что жива. Остановить кровотечение и, я думаю, она еще побегает.

Дверь чуть приоткрылась и в щели мелькнул темный глаз. Я посмотрел в него и, узнав искру Тоши, произнес:

— Я убил их. Позови сестру, найдите аптечку и бегом сюда — Рико тяжело ранена: если ей не остановить кровотечение, то она умрет.

Дверь захлопнулась и за стеной послышался тихий разговор и топот ног.

Я отвернулся от двери и уделил внимание медленно разрастающемуся очагу огня. Как остановить пожар? Сама реакция окисления идет при определенной температуре и доступе окислителя. Если нарушить один из этих столпов — пожар прекратится. Вода не только охлаждает топливо — ее пары перекрывают доступ кислорода. Песок, пена делают то же самое.

В моем случае нужно применить криокинез и побыстрее, иначе деревянное здание выгорит полностью. А я сомневаюсь, что мы сможем оперативно вытащить раненую воспитательницу. А скрывать что-то уже поздно.

Под моим взглядом пожар сдулся и, последний раз пыхнув языками пламени, бездымно погас. Лишь обугленная стена и вытягивающиеся в выбитое окно остатки дыма показывали, что тут что-то горело.

За моей спиной распахнулась дверь и близнецы, замерев на секунду, бросились к воспитательнице.

Повернувшись к ним, я скользнул взглядом по их дрожащим ручкам, тут же вымазавшимся в текущей из ран крови. В целом у них должно получиться. А меня ждет совсем иное занятие. И оно не терпит отлагательств — мозг начинает умирать уже через пять-шесть минут, через двадцать — из него не вытянуть уже ничего.

Честно говоря, сканирование я не любил даже в бытность иллитидом, а уж применять его сейчас, когда моя сила телепата не смогла даже убить противника впритык? Но узнать хотя бы приблизительные планы врага необходимо. Я же не дурак думать, что такое прикрытие как гроза было сделано для атаки двух шиноби на детский садик?

Подхожу к распростертому телу с почти оторванной рукой. Под ним расплылась впечатляющая лужа крови и последние пару шагов я ступаю по ней. Ложу руку на затылок.

Про себя крепко выматерившись на последок, я ныряю в чужую память.

Почему я ненавижу сканирование и в особенности сканирование мертвецов? Чужая память напоминает не фильм, а скорее книгу или фотоальбом. Когда натыкаешься на какую-то картинку возникает ассоциативный ряд иногда абсолютно не нужно информации. К примеру, кровь-красный-платье-заколка-стрела-меч-доспех…и т. д. К тому же при сканировании живого существа чужое сознание, искра активно мешает этому процессу. При сканировании мертвеца этой проблемы нет, но возникают совсем иные. При первом случае чужое сознание «перелистывает» информацию, мешая ее читать, а при втором вам никто не мешает, но страницы книги выпадают при прочтении и чем дальше — тем больше скорость деструктивного процесса.

Детство. Не то. Техники. Некогда. Последние. Да.

Шиноби с перечеркнутым шрамом наискосок лицом и надетым на лоб протектором, на котором было изображено четыре вертикальные лини произносит:

— …Вы должны убить всех в этом здании. Это одаренные дети — будущие шиноби. Основа силы Конохи. Стоит уничтожить их и мы подорвем их силу на десятилетия вперед. Тахиро, Дейки — вам все понятно? Убейте там всех и возвращайтесь. Все остальные — основной удар по карталу Учих!

Я выныриваю из чужого сознания. Дождь? У них же гражданская война! Какого…

Что мне делать? Да, я убил двух шиноби А или В-класса. Скорее — В. Момент внезапности сыграл с ними плохую шутку. Влазить в разборки местных? Или остаться охранять детей?

Судя по всему, поддержки у этих двоих не было. Они явно обладали неплохими разведданными и ничего не опасались. Детей можно спрятать в убежище под корпусом. Оно бетонное и даже если корпус снова подожгут — они должны уцелеть. Должны… Проклятье.

Я отпустил затылок мертвеца и, подхватив его в телекинетический захват, поднял его над полом. Меня интересовал черный жилет-разгрузка, буквально забитый смертоносными вещами. Звездочки, кунаи, печати, ампулы с ядом, маленькая аптечка. Эти двое были элитой. Хоть и отморозками — не каждого пошлют убивать детей даже в этом мире.

Использовав «давку» я оторвал трупу руки и вытряхнул его из жилета. Тело грузно шлепнулось в кровь, еще раз брызнув ей во все стороны.

Решение принято.

Я тяну захваченный в телекинетику жилет за собой и подхожу обезглавленному телу первого. Оторвав и ему руки, вытряхиваю и его из жилета.

Все что мне нужно в их разгрузке — это оружие и аптечки. Печати я знаю как активировать только в теории и экспериментировать что-то не очень хочется.

Сами жилеты бросаю на пол, а кунаи и звездочки удерживаю в воздухе. Что же делать с аптечками? Они довольно большие и тянуть их в руках — нарушать и так не особо глубокую концентрацию…

Так, стоп. У меня же есть две Учиха. Я все равно попрусь в их квартал, а с ними меня их соклановцы не оприходуют.

Пока я думал, из класса высунулась пара друзей — Мичи и Тору. Последний с возгласом «разве так нужно накладывать жгут?» оттолкнул сестер и сел возле воспитательницы. Под его руками первая помощь бессознательной Рико все-таки начала оказываться. Мичи же подошел к валяющейся оторванной голове первого шиноби и абсолютно безбоязненно пошевелил ее ногой.

— Это ты их, Акио? — спросил он. Я мрачно кивнул головой. — Скажешь как?

— Доработанная клановая техника. Две ее разновидности.

Он хмыкнул и покосился на парящие в воздухе кунаи и сюрикены. Очевидно, сомневается. Плевать. Поворачиваюсь к сестрам:

— Шизука, Тоши. Я узнал из их разумов, что это Деревня Скрытая в Дожде. Мы не побочная цель. Основная — квартал Учих. Они, наверное, уже напали. Я пойду туда. Вы — берите аптечки этих двоих и идите за мной. Я там никогда не был — будете мне помогать и показывать дорогу. Тору, Мичи. На вас Рико и остальные дети. Я не знаю, что вам делать. Действуйте по обстановке. Вы — будущее Конохи. Если вы погибните — деревня очень сильно ослабнет. Я бы вам посоветовал оттянуть воспитательницу в подвал и спрятаться там вместе с ней до прихода наших. Осторожнее, у нее по-моему сломаны ребра. — Я кивнул в сторону второго тела: — Он ее ударил ногой, усилив удар чакрой. — Посмотрев на то, как близняшки подобрали аптечки, я посмотрел Мичи в глаза и прошептал: — Если что — бейте наверняка. Выживите.

Он мрачно кивнул. Вот за что мне нравятся местные. Рядом два порванных тела, всё в крови, воспитательница ранена, а им — все нормально. Даже никто не плачет, хотя кто-то из особо впечатлительных и опорожняет желудок.

— Мы готовы. — сказала Тоши.

Я позволил себе чуть улыбнуться. Клановые. Несмотря на годы, собраны и сосредоточены.

Посмотрев на них, я произношу:

— В схватку не лезете. Если меня убьют — тут же возвращаетесь сюда и вместе со всеми ждете наших. Все ясно? — дождавшись пока они кивнут, говорю: — Показывайте дорогу.

Мы выбежали под потоки дождя на необычно пустынную улицу.

Коноха была построена так, что упиралась административным центромв в скалу с ликами Четырех Хокаге. Перед комплексом административных зданий находилась довольно большая площадь, способная вместить все население Конохи и еще места останется до черта. От этой площади расходились прямые лучи улиц, служащие некими границами между кварталами кланов. Квартал Учиха был с самого края поселения.

Объяснений этому было несколько. И ни одно из них мне особо не нравилось. Самые логичные: Учиха должны были принимать на себя первый удар врага для защиты более мелких кланов и кто-то наоборот его выселил на окраину для того же. Вот только вывод из последнего мне не нравился. Получалось, что сильнейший клан Конохи заимел не только множество внешних врагов, но пару-другую внутренних. Предполагалось, что налеты врага будут наносить ущерб Учихам, ослабляя клан. Ну, ладно. Все прекрасно, все отлично — Учиха ослабели. Но только с ними слабеет и деревня, а с Конохой слабеет и вся страна Огня. Неужели внутренние распри этого стоят? Для меня это было дикостью — я тысячу лет прожил следи тварей, всегда выступавших единым фронтом перед лицом многочисленных врагов. О, Демоны Бездны, да меня и то — терпели и даже немного уважали! А вот темные эльфы… Те — да. Ситуация аналогична. Они так же грызлись между собой и ослабляли друг друга до предела. Подобное бывало даже во время внешних войн. Но это — темные! Та же Пещерная Цитадель гномов была крайне консолидированным государством. И всегда выступала единым фронтом. Говорили, что даже оппозиция королю была формальной и почти всегда безоговорочно его поддерживала. Что уж говорить про государство светлых эльфов? Где Владычица спокойно правила уже почти четыре тысячи лет?

Я думал об сложившейся ситуации во время перебежек по улице и вывод из происходящего сейчас мне нравился все меньше. Просто если учесть гражданскую войну в Стране Дождя… Какая Коноха? Они должны быть там! Правда, если их кто-то нанял… А если еще и из Конохи… Есть теневые игроки: первый из них — сам Хокаге, желающий укрепить свою власть. Второй — работодатель отца, Данзо. Почему? Да просто потому, что сама эта фигура очень мутная и вполне может пожелать чего-нибудь эдакого. Но есть еще третий вариант — другой клан. Хьюга, к примеру…

Моя одежда насквозь промокла и прилипла к телу. Тяжелые капли дождя бились о пярящее рядом со мной оружие. Девочки вымокли до нитки, но были сосредоточены.

Я чувствовал искры. Жители что-то чувствовали и почти не шевелились, прячась в подвалах своих домов.

Неожиданно в область моего ощущения попало несколько ярких искр шиноби, стоящих почти в линию. Вот одна из них погасла. Сражающиеся.

Чья-то смерть. Еще одна.

Мы осторожно подбегаем к какому-то дому. Я, остановив близняшек, прижимаю их рукой к стене и аккуратно выглядываю за угол.

Увиденная картина сильно портит мне настроение. Улица щедро засыпана теми раненых и убитых. Сквозь гром слышится звон оружия и крики. Совсем рядом шестеро шиноби в черных одеждах вооруженных короткими мечами медленно и аккуратно теснят двух людей, жещину и мужчину, одетых в одежду с нашивками Учих. Они вооружены лишь кунаями, но даже так под ногами шиноби Дождя лежит несколько трупов их товарищей, а один их них стоит в стороне и увлеченно рубит кунаем воздух. Учихи молча стали спинами друг к другу. Похоже, я прибыл очень вовремя.

Нужно помочь. Мое облако сюрикенов и кунаев на максимальной скорости вылетает из-за поворота и обрушивается на черные фигуры. Скорость полета оружия настолько велика, что воздух пронзительно свистит, рассекаемы лезвиями. Все шиноби успевают среагировать, но лишь двое из них поступают правильно и отпрыгивают в сторону, избегая удара, а остальные лишь поворачиваются на звук и пытаются отбить летящее оружие мечами. Кому-то даже удается отбить пару предметов из летящего в них роя. Но остальные — прошивают их тела насквозь. Рой, повинуясь моей воле, разделяется надвое и послушно обтекает Учих, лишь вскользь задев рукав одежды мужчины. Оставшаяся пара пытается разорвать дистанцию, но я наношу удар по их искре. Расстояние играет свою роль, однако эти шиноби явно слабее той пары, что явилась в детский садик. Одного удар настигает в момент прыжка, а второго уже в воздухе. Первый не допрыгивает до крыши и смачно прикладывается о стену, а второй, вместо приземления на обе ноги, падает на черепицу как кусок безвольного мяса и скатывается по ней вниз. В тот момент, когда я уже собираюсь направить на них рой, рядом с нами появляется, как из ниоткуда, искра. Я оборачиваюсь и вижу, что это еще один шиноби Дождя. Он уже замахнулся для удара. Опять недооценка меня. С этой стороны быть ребенком хорошо: меня недооценивают все…

Я отпустил рой и ударил «импульсом». Он вошел вражескому шиноби в грудь со звуком мощнейшего удара кувалды. С хрустом дробящихся костей шиноби швырнуло в противоположную от нас каменную стену. При ударе о препятствие он всхлипнул-вскрикнул, выпустив изо рта густую струю крови. Готов — осколки ребер проткнули сердце.

Выглянув еще раз за угол, я застал тот момент, когда спасенная мной женщина довольно жестоким приемом перерезала горло шиноби попавшему в гендзюцу и, словно не удовлетворившись этим, с коротким выкриком сломала ему позвоночник минимум в трех местах. Сразу после этого она молнией метнулась к паре людей, оглушенных мной, так как упавший с крыши мужчина уже поднялся на четвереньки. С ходу разрубив его туловище в районе поясницы подхваченным мечем, она тут же пришпилила к брусчатке другого. Мужчина же, подобрав у мертвецов пару мечей-ниндзято, быстро бежал дальше по улице к еще одной яростно сражающейся группе людей.

Жещина как-то бешено оглянулась и заметила нас, стоящих в подворотне. Скользнув по нам взглядом, она перевела взгляд на мертвеца, лежащего возле нас. Ее брови выразительно поползли вверх.

В следующую секунду она оказалась возле нас. Молниеносно вогнав трупу в глазницу кунай по самую рукоять, она развернулась к нам и прошипела:

— Тоши! Шизука! Какого черта вы тут делаете? Вы должны быть в садике!

— Тетя Наоми! Но на садик напали! — неожиданно заревели те и бросились к ней.

И все таки — они всего лишь дети.

— Ну-ну. Вы уже большие девочки. А ты кто? — спросила она меня.

— Акио Яманака. И я бы вам посоветовал приготовиться: сюда идут еще шиноби Дождя. — не дав ей возмутиться, я произнес: — Я вброшу на них Шинран Энбу. Так что вам останется лишь добить раненых…

Наоми успела распрямиться, как с крыши дома донесся издевательский голос:

— И кто тут у нас прячется? А? — и уже громче: — Эй, идиоты! Быстрей сюда! Смотрите, кого я нашел!

И горазды же местные поболтать! Нет бы молча напасть… Хотя сам такой, а еще кого-то попрекаю.

На крыше стали появляться шиноби — кто просто запрыгивал на крышу, а кто возникал в небольшом вихре водяных капель.

Тот же шиноби начал что-то издевательски говорить, но я его не слушал. Идиот и отморозок.

Я шагнул за широкую юбку Наоми и быстро сложил печати, вбухав в технику половину своей чакры.

— Шинран Энбу но Дзюцу.

Спустя мгновение техника сработала, четко накрыв все одиннадцать искр. Что тут началось! Впервые вижу действие этой клановой техники на взрослых шиноби.

Казалось, что эти люди окончательно потеряли разум и забыли как пользоваться чакрой. Они дрались, душили друг друга, кусались и раздирали плоть голыми руками.

— Можете приступать — на расстоянии двухсот метров я не чувствую противника.

Наоми сглотнула и, подобрав еще один меч, с места прыгнула на крышу, схода добив пару сцепившихся тел. Я же схватил за руки сестер и потянул их к какому-то раненому мужчине, одетому в одежду с символикой Учих.

— Займитесь ранеными. — и крикнул уже вверх: — Наоми, вы закончили?

Она одним ударом обезглавила последнего и столкнула дергающееся тело с крыши вниз.

— Да!

— У меня еще есть половина резерва чакры. Я смогу накрыть двадцать человек на полминуты в «Шитен Буншин» или столько же в «Шинран Энбу».

Она свесилась с края крыши глядя на меня:

— А в чем разница первой от второй? Я в ваших техниках не разбираюсь…

— «Шитен Буншин» позволяет полностью контролировать существ, но все физические повреждения накладываются на меня.

— Значит, у нас будет абсолютный контроль? Они не будут сопротивляться?

— Да, я могу поставить всех на колени секунд на тридцать но убивать их нельзя. И даже бить не желательно: если на меня наложатся повреждения с двадцати тел — то я могу умереть.

— А «Шинран Энбу» сотворит хаос?

— Да…

— А что ты еще можешь?

— Кидать предметы и объём воздуха. Так же бить по сознанию и видеть разумы.

— Так это ты нам помог?

— Да.

Она на секунду задумалась и произнесла:

— Я возьму тебя на плечи и мы отправимся к дому главы клана. Основная часть «дождевиков» отправилась к туда…

В этот момент в конце улицы клановые добили врагов и, подняв окровавленные кунаи вверх, громко и дружно выкрикнули:

— Учиха!!!

Наоми тут же выпрямилась и тоже крикнула:

— Учиха!

С соседней улицы тоже донеслось нечто очень похожее.

В этот момент из-за поворота выбежала группа людей с мечами в коричневых одеждах, щедро разбавленная шиноби в белых одеждах. Это ирьенины — местные медики.

Наоми мягко спрыгнула ко мне и, глядя на них, процедила сквозь зубы:

— Наконец-то…

Словно в ответ где-то громко бахнул взрыв и оранжевое пламя поднялось значительно выше крыш.

— Госпожа Наоми-сан! — закричал какой-то мужчина подбегая к ней — Что произошло?

— На нас напали шиноби Дождя. Сузу! Позаботься о вот тех девочках. Они — дети Мэй, моей сестры. Отдашь их только мне или ей. Если с ними что-то произойдет… Ты меня знаешь. Проверяй всех шаринганом.

— Будет сделано! Я не подведу, Наоми-сан!

Она отвернулась и я увидел как ее лицо чуть исказилось в презрении. Посмотрев на меня, она произнесла:

— Ну что ж. Ты готов? — я кивнул и меня тут же забросили себе за спину: — Держись крепче.

И она одним прыжком с места запрыгнула на крышу и понеслась, делая длинные прыжки.

Гроза начала затихать, но дождь похоже только усилился. Не взирая на мутные потоки воды, некоторые из домов во всю полыхали. Местами схватка уже затхла, оставив после себя лишь распростертые тела, разбросанные то тут то там.

Чем глубже мы продвигались вглубь квартала Учих, тем разрушения становились масштабнее: воронки на мостовой толи от взрывов, толи от мощных ударов быстро заполнялись дожевой водой. Кое-где стали попадаться горы скальных обломков и грязи.

Наоми перестала прыгать и начала двигаться намного острожнее.

На улице попадались живые люди, оказывающие помощь раненым и оплакивающие погибших.

При виде разрушений и трупов Наоми становилась все мрачнее и мрачнее, а временами мне казалось, что я слышу скрип ее зубов.

Неожиданно сквозь пелену дождя, по пути моей носильщицы на крыше проступили фигуры, одетые в одежду с клановыми нашивками Учих.

Когда Наоми оказалась ближе среди людей вышел мрачный мужчина в зеленой жилетке с высоким толстым воротником поверх черной одежды.

— Наоми? Хорошо, что ты здесь.

— Фугаку! Что случилось? Почему вы тут?

Он плотно сжал губы.

— Враг завяз и уже думает отступать. Они отгородились барьером. Я не хочу атаковать — мы и так понесли очень большие потери, а чакры даже у меня осталось немного. Лезть же в лобовую… — его лицо исказилось гримасой ненависти: — Что там?

Наоми мрачно усмехнулась:

— Мы отбились. Но какой ценой… Ты не видел Мэй?

Фугаку еще больше помрачнел и, отведя взгляд, произнес:

— Мэй мертва.

— Что?… — Наоми покачнулась и даже немного попятилась: — Нет! Ты лжешь! — Она стала смотреть на людей за спиной Фугаку, но те опускали взгляд в черепицу под своими ногами: — Нет. Нет-нет нет… — зашептала она эти слова словно мантру. — Что мне говорить ее дочерям, Фугаку? Что?

— Я не знаю, Наоми… Сегодня многие потеряли близких. — прозвучал его ответ. Переведя взгляд на меня, он спросил: — А это кто?

— Это Яманака Акио. — прошептала она, опускаясь на колени, и давая мне возможность слезть с ее спины.

Но даже когда я оказался на черепице, она не торопилась подниматься и так и стояла, сжав кулачки и крепко зажмурившись. Не взирая на хлещущий дождь, я понял, что она плачет даже не слушая ее эмоции.

— А что он тут делает? — удивленно поднял брови Фугаку.

— Он спас мне и Яро жизнь. Кроме того он владеет клановыми техниками на невероятном уровне. Благодаря ему я убила шестнадцать вражеских шиноби.

— Да ну? — засомневался Фугаку — Даже Учихи в таком возрасте мало на что способны, а уж Яманака? Я слышал, что он гений, но…пф.

Я спокойно посмотрел ему в глаза снизу вверх и произнес:

— У меня еще есть чакра и я могу захватить в хиден до двадцати врагов на тридцать секунд и уложить их на землю. Только их повреждения накладываются на меня. И еще я могу наложить на определенную зону «Шинран Энбу». Сколько бы там ни было врагов — они начнут драться друг с другом.

— Пф. — фыркнул Фугаку.

— Это правда. — поддержала меня Наоми и поднялась с колен: — Он накрыл ей одиннадцать чужих шиноби. Было даже забавно резать их как свиней. Мальчик не просто талантлив — он гений. Так что можно и попытаться атаковать.

— Но пробьет ли он сквозь барьер? — произнес Фугаку и сделал шаг в сторону. Остальные Учиха расступились. Дождь все больше слабел и я увидел сквозь его пелену прозрачную стену, за которой было видно черные фигуры. Пространство от края крыши и до чужой защиты занимали развалины — минимум два дома было разрушено в обугленный мусор, из-под которого, не взирая на дождь, местами поднимались тонкие струйки дыма.

Я их неплохо ощущаю, но вот удастся ли нанести удар сквозь него? Техника «Шинран Энбу» основана на манипулировании своей чакрой, которая влияет напрямую на восприятие мира цели. Иными словами, моя чакра должна достигнуть противника, что бы техника подействовала. Барьер же явно будет этому препятствовать. Вполне возможно, что он будет так же устойчив к физическим атакам.

— Фугаку-сан, ничего, если я попытаюсь пробить эту защиту?

— Пф! Попытайся, мальчик. Но даже мне это в одиночку будет не под силу. Потому мы и не атакуем, что для пробития барьера у нас уйдет почти вся оставшаяся чакра и убивать врага будет просто нечем. Патовая ситуация: они — ждут отходящих своих, а мы — ждем подкрепления.

Я подошел к краю крыши и сел на колени на самом краюшке. Сейчас даже лишних полметра может сыграть свою роль.

Самое нехорошее это то, что за год упорных тренировок я не особо поднялся в силе подтянув лишь грубую телекинетику. Соответственно мне стала доступна «шрапнель», но ее мощность была еще не велика и до той бомбы, которой я уничтожил темных эльфов в Хейреше год назад, еще в бытность иллитидом, было еще очень далеко. Тем не менее, приемы псионики не требовали чакры вообще — и в этом было их преимущество. Ведь выходило, что я мог поддерживать уровень их применения(в идеальных условиях) почти бесконечно. Хотя пропускать силу Творца через себя даже недолгое время очень неприятно.

— Будьте осторожны: от взрывов могут до нас долетать поражающие элементы. — произнес я.

— Каких взрывов? — спросила Наоми за моей спиной.

Я не стал отвечать.

Тлеющие обломки стали подниматься с уровня земли и, медленно всплывая ко мне, начали перемалываться в мелкий щебень. Камни и дерево прессовались в полуметровые гладкие сферы. Внутри них создавалась полость, в которой воздух собирался под огромным давлением. В более поздних модификациях я создавал внутри, вдобавок к сжатому воздуху, еще и псионное напряжение, которое срабатывало лучше чем сильнейшие виды взрывчатки.

Поднатужившись, я выстрелил получившимся ядром в чужой щит. Спустя секунду сфера врезалась в него примерно чуть ниже моего уровня и взорвалась, разбросав вокруг мелкий щебень. По щиту пошла волна как по водяной глади.

Еще раз.

«Шрапнель» послушно собралась и я ее выпустил туда же. И опять эффекта немного.

Рядом раздался голос Фугаку:

— Барьер держится. Хоть и слабеет.

В подтверждение его слов черные фигуры явно отдалились. Но не все. Четверо из них осталось. В самого ближнего я и буду целиться. Может они как-то поддерживают барьер…

Хм. Может попробовать сплошное ядро? Оно, правда, будет меньше, но скорость будет больше. Тщательнейшим образом утрамбовав снежок из обломков я поднял его над собой и начал отводить его дальше назад: мне нужно место для его разгона: все-таки, судя по ощущениям, ядро весит больше полутоны и с места придать ему хорошую скорость не получится.

— Расступитесь и не трогайте его руками: оно очень горячее. Если щит разрушится то я сразу вброшу «Шинран Энбу». После этого дело за вами… Заткните уши!

Отведя ядро метров на двадцать назад, я встал и отошел в сторону.

Пару раз глубоко вздохнув, я со всей силы стал его толкать вперед. Результатом было то, что когда шар пролетал мимо меня, его скорость вплотную приблизилась к скорости звука. Когда он врезался в барьер, то пробил его как буд-то его и небыло. А дальше срикошетив от крыши оно подпрыгнуло и оторвало руку тому шиноби в которого я и целился.

Защита тут же стала рушиться. Я же начал быстро складывать печати и выкрикнул:

— Шинран Энбу но Дзюцу!!!!

Черные фигуры тут же бросились друг на друга, а Учихи с места попрыгали к ним.

Я покачнулся и начал падать назад, но меня поддержал какой-то хмурый мужик с длинными седыми волосами.

Уложив меня на черепицу, он остался рядом охранять меня.

Перед глазами носились черные пятна. На лицо все признаки чакроистощения…

Сознание стало меня покидать. Это не хорошо…

Черная фигура возникла из «шуншина» рядом с тремя шиноби, одетых отнюдь не в такие.

— Защита пробита, Яхико-сан! Учиха начали контратаку!

— Я убью их. Я убью их всех. — произнес мужчина рядом с тем кого назвали Яхико.

— Нет, Нагато. Коноха уже начала просыпаться.

— Но…

— Они уже подтянули пушечное мясо, да и барьер кто-то же пробил?

— Я понял.

— Учиха — это паразиты на теле мира. Они существуют лишь в войне. Лишь сражаясь, они прогрессируют. Лишь убивая — они живут. Мир невозможен, пока существуют древние кланы и Учиха — в особенности. — отвернувшись фигура произнесла: — Когда ни будь мы вернемся. Мы достаточно пустили им кровь. Нагато, технику не развеивай. Пусть постепенно разрушится сама, прикрывая наш отход.

— Хорошо, Яхико…

Сознание возвращалось медленно. Я будто бы всплывал из морских глубин, словно Эрруу из своего озера. События последнего дня разворачивались во всей своей красе. Я одобрительно улыбался. Я — воин. Меня создал и воспитал жестокий учитель как защитника его города. Я — его изделие. Я не буду врать самому себе — мне нравится убивать и властвовать. Это часть моего естества.

Почти все время моего существования я двигался к цели. Для меня все было вторично кроме нее. Если нужно было убивать — я убивал. Пытать? Почему нет?

И вот теперь она достигнута. Мало того — я свободен. Ну, почти. Передо мной открыты все дороги все пути. Но я не хочу быть пахарем или пекарем. У меня есть сила. Почему бы ей не воспользоваться?

Коноха для меня идеально подходит. Пост Хокаге будто создан для меня. Я сделал первый шаг на лестнице — примелькался перед главой могущественного клана и продемонстрировал свою силу. Они еще не знают, на что я буду способен совсем скоро…

Рядом со мной нет чужих искр. Хотя уже метрах в пяти их просто множество. Псионика — отзывается. Чакра есть и с ее циркуляцией все нормально.

Медленно открываю глаза. Зрение послушно фокусируется на потолке. Мягко сажусь на постели. Простыня соскальзывает с груди. Я одет в больничную рубашку со знаками клана Яманака.

Ну, что ж. Жив, не в тюрьме, а в больнице.

Восход. Сквозь открытое окно льется яркий свет.

Мягко спрыгиваю с кровати на холодный пол и босиком подбегаю к окну. Ну, навроде Коноха сильно не пострадала после атаки. Похоже, в тот момент, когда я потерял сознание, действительно был уже конец битвы.

Одна из искр сидит на дереве неподалеку. Мужчина в обмундировании АНБУ. Или Корня. Кто их разберет? Хотя искра не особо замутнена. А значит скорее АНБУ. Присматривает за мной или за всей больницей? Я из озорства помахал ему рукой. Он не среагировал. Ну и демон с тобой.

Ладно. Что толку сидеть? Мне хочется есть — примерно в это время мы с отцом завтракали. Интересно, Фу не погиб? А то с него станется.

Тряхнув золотыми волосами, я кое-как их уложил на спине. В который раз недовольно хмыкнув, я было уже начал планировать как бы их постричь, но в памяти услужливо всплыл кусочек памяти эльфийской аристократки в котором рассказывалось от уходе за кожей и волосами. Вот это да! Отпущу волосы до пояса и будет прическа как у дяди Санты, только лучше. Он же ходит с оранжевым хвостом до середины спины. Знания как содержать есть, а уж как будет классно выглядеть!

Начинаю тихо обыскивать нехитрую обстановку на предмет одежды и обуви. Практически сразу найдя искомое в верхнем ящике стола, я тут же оделся и обулся.

За дверью находится две искры. Они практически не движутся. Искажение слабое, но оно есть. Это точно АНБУ. Я не сбегаю. Зачем мне сбегать?

Очень осторожно подхожу к двери и тихо открываю, выглядывая в щелочку.

За дверью стоят двое мужчин-АНБУшников. Один стоит напротив другого. У того что напротив волосы белые как снег, а его маска изображает…изображает…эммм… Хрен его знает что она изображает! Собако-жабо-змее-кот… Ох, как стану Хокаге — я этому художнику, от слова «худо», руки-то с ногами местами да поменяю. Я злопамятный. А по-другому никак с почти абсолютной-то памятью. Если б еще всей памятью уметь оперировать, а то погрузиться в некоторые отделы можно только во время медитации.

Хотя, может, я чересчур строг и в этом мире такая зверушка обитает?

АНБушник меня замечает и делает знак товарищу. И когда тот оборачивается, я вижу, что его маска изображает уже более явного кота или тигра.

Поиграем в маленького мальчика.

— АНБУ, а покушать куда бы сходить? Очень уж хочется.

Собако-хрено-кот задумался на секунду и ответил:

— Я думаю, завтрак будет через час.

Нет, ну а чего я ждал? Раннее же утро…

А жрать то хочется нестерпимо! Час ждать?

— Дядя АНБУ, я знаю, что у вас таблетки специальные есть. Дайте мне одну, а?

Спецназовцы переглянулись и Тигр достал из кармашка на штанах упаковку фасованных в полиэтилен таблеток. Оторвав одну, он протянул ее мне.

— Спасибо, дяди АНБУ.

Закрываю дверь и рассматриваю добычу. Я, конечно, видел подобные у отца, но только раз. Он же ценный кадр и из деревни выбирается очень редко. А выдают их только на задание: они не дешевые и делает их только какой-то клан толи Акимичи, толи Нара… Хотя Нара делают в основном лекарства… Так вот, часть таблеток передается безвозмездно деревне на внутренние нужды(для АНБУ и Корня), а остальные продаются, причем тоже только в деревне.

В маленьком кулечке была круглая таблетка коричнево цвета с зелеными прожилками. Разорвав упаковку, я вбросил ее в рот и начал смачивать ее слюной, а потом потихоньку жевать. На вкус — пресная и вообще нейтральная. Туалетная бумага и то — вкуснее…

Радует в этих пилюлях лишь одно — они богаты на полезные минералы и витамины. Плюс немного углеводов. Но кроме всего этого они содержат одно растение, которое стимулирует выработку чакры. Ничего серьезного. Если не злоупотреблять и не жрать их пачками. Кстати, подобных стимуляторов в этом мире существует великое множество. Отец говорил, что существуют даже секретные таблетки, способные сделать принявшего их на пару-другую минут невероятно сильным. Но после завершения их действия человек падал в лучшем случае от резко наступившего изнеможения, а в худшем — наступала смерть.

Я посмотрел в небольшое прямоугольное зеркало, висящее на стене. С него на меня смотрел платиновый блондин с красивым аристократичным худощавым ликом, украшенным очень странными серо-стальными глазами. Эти глаза являются отличительной чертой клана Яманак. Они не являются додзюцу в том смысле, что для наших техник они не нужны. Да и если пересадить их кому-либо еще толку от этого не будет. Тем не менее, каждый из нашего клана обладает настолько странными глазами, что одно время считалось, что Яманаки могут пробудить бъякуган, но это оказалось не так. Что в наших глазах странного? В них невозможно рассмотреть зрачок — он полностью сливается с радужкой. Еще одна мутация под действием уникальной энергетики этого мира — природной чакры.

Посмотрев в зеркале самому себе в глаза, я улыбнулся: уникальный взор Яманак настолько же полезен как бриллиант за бронированным стеклом выставки. Они всего лишь незабываемо красивы и заставляют невольно заглянуть в них. Чего делать категорически нельзя: уж в чем-чем, а кроме интересных клановых техник Яманаки известные мастера в гендзюцу. А вот в ниндзюцу и тайдзюцу мы серьезно уступаем великим кланам.

Хотя, возможно, последнее утверждение ошибочно: дело в том, что Яманаки довольно ленивы и не гробят все свое время в изматывающих тренировках. Конечно, до Нара нам очень далеко, но если сравнивать наш быт и быт Учих или Хьюг, возведших войну в некий фетиш…

Учихи вот считали — «Пока сражаешься — пока и живешь». Ходили слухи, что даже в личной жизни у Учих доходило до рукоприкладства. Ну, вроде как: «Бъет — значит любит». Причем не обязательно муж — жену. Вполне бывало и наоборот. Их чувства были как родная им стихия Огня: они жгли и бушевали так яростно, что никто не удивлялся, когда на поле боя на ровном месте у них появлялось еще одно томое в глазах. Максималисты по жизни, они могли ненавидеть настолько сильно, что теряли себя на пути мести, могли любить так страстно, что запросто могли отдать жизнь за свою любовь, ну, а в гневе — они убивали, не оглядываясь ни на что… Ненависть, ярость, любовь, страх, долг, честь, клан. Для Учих это были не просто слова — это была радуга их жизни, существования.

Хьюги же были их полной противоположностью. Собирательный догмат их клана можно было характеризовать некой фразой: «Совершенства еще никто не достиг, но это не значит, что к нему не нужно стремиться.» И этим было сказано все. Чайная церемония? Ее нужно отточить до совершенства. Боевой стиль? Каждое движение должно впитываться уже с молоком матери. Чакра? Владению ей Хьюга обучается с раннего детства. Броски кунаев? Флирт? Манеры? Внешность? Одежда? Постоянное совершеноствование…

Дожевав таблетку, я проглотил ее и уселся обратно на кровать, став с нее смотреть в окно.

Неожиданно к двери приблизилась очень яркая искра. Я повернулся в ожидании и спустя секунду в дверь без стука вошел Третий Хокаге Сарутоби Хирузен в сопровождении отца.

Вскочив с кровати, я чуть поклонился и произнес:

— Приветствую вас, Хокаге, отец.

Хирузен был низеньким и худощавым мужчиной на вид лет пятидесяти. Короткая козлиная бородка украшала изборожденное морщинами лицо. Взгляд был острым и очень тяжелым, что не очень вязалось с улыбчивым лицом. Впрочем, Хокаге очевидно знал об этом и постоянно прятал глаза под полями своей бело-красной титульной шляпы.

Фу был выше Хирузена почти на две головы и, тем не менее, я знал, что в этом мире размер тела не важен и Хокаге не нужна охрана. Хокаге — это не дайме страны Огня, неспособный даже сам подтереться. Вообще любой Каге является одним из сильнейших и опытнейших шиноби, а зачастую и является первым номером. Да и нельзя стать Каге, не являясь шиноби А-класса. А уж опыта этому старику явно не занимать.

Хокаге улыбнулся, причем его улыбка мне не понравилась: так улыбается волк, глядя на ягненка и думая: сожрать его сейчас или подождать на вырост? Голос его был немного глуховат, но звучал доброжелательно:

— Здравствуй, Акио. Какой умный и милый мальчик у тебя растет Фу!

— Благодарю вас. — отозвался тот.

— Мы пришли вот за чем, Акио… Во время боя ты продемонстрировал очень сильные возможности и многие заинтересовались ими. Я тоже не исключение… — отец явно напрягся, а Хирузен продолжил: — Меня интересует, как ты развил их и что ты можешь?

Я попытался осторожно считать его мысли, но у меня не получилось. К сожалению, тонкие воздействия мне доступны, да и иска чересчур яркая, что б в ее свете что-то рассмотреть…

— Я не очень могу объяснить. Многого я сам не понимаю. — Это правда: природу телепатии и псионики так никто и не смог объяснить даже среди иллитидов. За тысячелетия развития их цивилизации они сумели только нащупать методом проб и ошибок общие упражнения для тренировки телепатов-манипуляторов и телекинетиков-псионов. Итак, я задействую легенду номер один. Она довольно продуманная и подловить меня на чем-то будет очень трудно. Но кроме нее есть легенда номер два и полуправда(всю правду я никому не скажу: проще всех убить и стать нукенином — предателем-беглецом): — Это стало проявляться после того как я очнулся от применения «Шинтеншин но Дзюцу» на Кьюби но Йоко. Сначала я мог только поднимать небольшие предметы, но постепенно спектр возможностей становился все шире, а сами воздействия все сильнее. Я разделил тренировки и дома тренировал тело и эти способности, а в садике чакру.

— О-о-ч-чень интересно… — Хокаге обошел меня по кругу: — Резерв уже минимум С-класса, а учитывая плотность чакры, присущую только кланам… Гм-м-м. Еще один гений на мою голову. — пробурчал он и уже скомандовал: — Акио, выпусти чакру из всех тенкецу, каких можешь. Используй весь резерв, но не до самого конца…

— Да. Хокаге.

Чакра послушно отозвалась и вырвалась в пространство, начав очень быстро испаряться. Оставив лишь совсем немного, я прекратил. От накотившей слабости я покачнулся и схватился рукой о кровать.

— Просто прекрасно. Я такое только у Хьюг и видел. Разработаны почти все. Чем ты их тренировал, Акио?

— Клановой техникой «Шинтен Буншин но Дзюцу». Я захватывал в контроль всю группу детей и нашу воспитательницу, Рико Нацую.

— И она не замечала?

— Техники «Шитен» очень сильные и не шиноби D-ранга заметить ее воздействие.

— И к тому же умен и начитан… — продолжил бурчать Хирузен — А обычные техники?

— Отец держит их в сейфе и не дает их мне. — немного обиды в голосе.

Хокаге бросил взгляд на Фу и рассмеялся:

— Правильно делает. Однако меня интересует еще кое-что. Покажи мне то, что ты использовал во время нападения.

Я оглянулся.

— Здесь? Некоторые из них довольно разрушительны и я их в полной мере смог применить только… ммм… вчера?

— И действительно. Но должно же быть нечто менее впечатляющее?

Я покрутил головой вокруг. Больничная обстановка и так довольно бедна, а если ее немного порушить. К тому же не хочется светить «искажением» и граней крио-пирокинез. Ведь если кто-то меня захочет как-то убрать у меня будет чем удивить. На помощь мне пришел отец, достав кунайи протянув его мне. Ну, что ж. Легкое усилие и оружие легко взмывает с его ладони и, чуть вращаясь, зависает перед Хокаге. Я сделал шаг назад и чуть потянул его за собой. Куда его запустить вопроса не было — конечно же в пол. Перекрытия в госпитале довольно толстые и, как говорил отец, усилены фуин-печатями. Но все равно запускать я буду отнюдь не со всей силы, а примерно с одной десятой или даже меньше. Конкретно под нами искр нет, так что даже если я пробью пол насквозь жертв быть не должно.

— Стреляю в пол. — предупреждаю на всякий случай.

И запускаю кунай. Тот вошел в дерево на всю длину лезвия и ручки, оставив вне дерева лишь кольцо.

— Х-м-м-м. И почти никакого расхода чакры… — Вот зачем это все было? Подтвердить чей-то доклад? Хокаге наклонился и, ухватившись за кольцо, выдернул кунай из пола: — Неплохо, неплохо. Скажи мне, Акио, а кем ты хочешь стать?

— Я хочу стать Хокаге. А потом — покорю весь мир и сделаю Коноху столицей! — и ведь не вру же.

Хирузен поперхнулся и закашлялся.

— Но до Хокаге долгий путь. Чем ты будешь заниматься до этого?

— Простите, но я не очень задумывался. Может АНБУ?

Хокаге одобрительно закивал и вернул кунай отцу, на мгновение многозначительно сжав его руку:

— Похвально, похвально… — он еще раз покосился на дыру в полу и продолжил: — Я буду рад увидеть тебя в рядах АНБУ. С завтрашнего дня твой отец будет брать тебя на службу. Ты уже взрослый, умный мальчик и должен понимать, что работа АНБУ отнюдь не настолько чиста и приятна как многие думают. Ты ведь уже убивал?

— Да, я убил двоих шиноби, напавших на меня в садике.

— Было неприятно? — снова проявил он интерес.

— Немного. Я бы сказал мерзко. Но это было необходимо: если бы я этого не сделал, они бы убили меня. Ведь правильно? — я просящее посмотрел на помрачневшего отца и перевел взгляд на Третьего.

— Да-да. Все верно. — закивал Хирузен. — Ты поступил правильно. Мир шиноби жесток. Убив их, ты защитил остальных детей и спас воспитательницу. Кстати, она говорит, что ты почувствовал их, хотя она не ощущала вообще ничего?

Вот блин! И как же тут не соврать?

— Да. Мои новообретенные способности позволяют видеть сознания в виде неких искр. Чем сильнее шиноби, тем ярче искра.

Хирузен даже улыбнулся.

— Давай кое-что попробуем. Сейчас я создам своего «теневого клона», а ты скажешь кто из нас настоящий.

Чего? Что за «теневой клон»?

Хирузен легко хлопнул в ладоши и вокруг него разлилась чакра. Воздух стал на секунду непрозрачным, будто поднялась пыль, и сразу же вновь приобрел чистоту. Что за?

Рядом с отцом стояло два полностью одинаковых Хокаге. Вот только искры разума Хирузена в них не было — он сам стоял за спиной Фу.

— Ну! — произнесла левая копия — Кто из нас настоящий?

Я наклонился налево и заглянул за отца. И ни хрена там нету. Где же Третий?

— Я не знаю почему, но вы за отцом, хотя я вас и не вижу.

Хокаге проявился прямо из воздуха и рассмеялся:

— Вот это неплохо! Сенсор! И какой сильный! Ладно, на этом все. Фу, можешь забирать его из больницы: с ним все в порядке и палату нужно освобождать, а то койки в проходах стоят…

Копии Хокаге исчезли со слабыми хлопками, а сам он не спеша вышел из палаты. Когда он зашел за угол коридора, его искра исчезла, будто ее и не было. Как? Неужели так быстро нашел способ скрывать ее?

Захотелось зажмуриться. Мысли скакали бешенным хороводом. Я искал и не находил способа скрыть искру полностью.

Поскольку я был уже одет, а больше моих вещей в палате не было, Фу произнес пресное:

— Идем…

И, повернувшись, вышел в коридор. Я был занят решением загадки, поэтому молча последовал за ним.

Быть может, существует способ очень быстрого передвижения? Но… Первый путь: создать портал и уйти через него. Минусы этого способа очевидны: лишь псионики могут пользоваться им практически бесплатно, маги же несут очень большие энергетические траты. Второй путь состоит в прямом перемещении своего тела в пространстве. Этот путь намного менее энергозатратен, но полностью был закрыт для меня, когда я был илитидом. Возмущения пространства я не почувствовал, значит — явно второй вариант.

Гм, до меня слухи о людях, специализирующихся на ликвидации магов. Они были способны мгновенно перемещаться на небольшое расстояние. К сожалению, живым в руки за тысячу лет никто так и не попал. Пару раз до меня доходили сведения о боевых столкновениях с подобными воинами. И всегда иллитиды предпочитали не рисковать и разбираться с ними очень быстро, а кашу, в которую превращаются мозги после удара манипулятора в полную силу, особо не просканируешь…

Спускаясь по лестнице, я спросил:

— Отец, а сколько я был без сознания?

— Меньше суток. Нападение было всего лишь вчера.

— Понятно… Я же сделал правильно, что помог Учихам?

— В общем… — он неожиданно чуть запнулся — Да.

Из книг я знал, что местные лекари-ирьенины довольно умелы: конечно до светлого эльфа-целителя им было далеко, но уж если ты дожил до их рук то умереть крайне трудно. Должно быть нечто невообразимое — мощный и сложный яд или масштабное повреждение чакроканалов, совмещенное с физическими ранами.

Поэтому я был довольно сильно удивлен тем, что больница была буквально забита ранеными: кто лежал на койке в коридоре, а кто, полностью забинтованный как мумия, сидел забинтованный рядом.

Когда мы вышли из больницы на солнечный свет, я спросил Фу:

— Отец, а мы случайно не враждуем?

Он даже улыбнулся:

— Враждовать с Учиха? Когда-то было пара кланов, враждовавших с нашими глазастиками… Да только Учиха вырезали всех. До единого. — он жестко улыбнулся и продолжил: — Нет, мы не враждуем с ними. Скажем так: нам, да впрочем — как и всей деревне, все равно существуют они или нет.

— А почему? Ведь чем сильнее древние кланы, тем сильнее Коноха!

— Оно-то да. Вот только с такими союзниками и врагов не нужно. — он выразительно замолчал.

Хм. Даже так? Поэтому и помощь не спешила идти?

Похоже, Учих тут все боятся до усрачки да спят и видят как от их силы останется лишь тень.

Неожиданно отец выругался и, остановившись, даже как-то задвинул меня за спину. Чья-то очень-очень яркая искра оказалась перед отцом и кто-то вкрадчивым голосом произнес:

— Здравствуй, Фу. Давно не виделись.

Голос отца оказался неожиданно очень ровным и почти безжизненным:

— Здравствуйте, Орочимару.

Из того места, где я находился, лицо человека видно не было — лишь часть форменных черно-синих штанов джонина и зеленого жилета с защитными вставками. Поэтому, я позволил себе выглянуть из-за ноги отца.

Перед нами стоял высокий очень бледнокожий мужчина с длинными черными волосами и красивым узким разрезом глаз, подведенных фиолетовыми тенями.

Когда он улыбнулся, я впервые понял выражение «улыбка до ушей». Какой-то этот Орочимару чересчур хищный, что ли?

Неожиданно он опустил взгляд на меня и облизнулся чересчур длинным языком. Б-р-р-р-р. Наверное, он любимец женщин.

Тем временем Орочимару произнес, все так же глядя на меня:

— Говорят, что твой сын обладает особыми силами…

— И кто это говорит? — скрипнул зубами Фу.

Однако, его собеседник на это не среагировал, продолжив:

— Неужели, то, что говорили будто Яманаки — это выродившийся осколок Сенджу…верно? И в вашем клане проявился риннеган?

Фу даже чуть попятился:

— Не знаю, о чем ты. Мы в таком же родстве с Сенджу как и Нара. А начет риннегана — Хирузен сомневается, что силы Акио берут начало в его глазах. Он практически не тратит чакру на действие.

— Очень интересно. Но про риннеган очень мало сведений даже в закрытых библиотеках. В любом случае пока рано говорить об этом — у риннегана четкие внешние проявления. Ладно. Был рад тебя увидеть, Фу… Я поищу сведения и если чего найду, то загляну на днях…

Как-то это прозвучало многообещающе…

Не нравится мне он. И, боюсь, сил моих не хватит убить его. Максимум — я его немного потрепаю. Но озваться стоит.

Шагнув вперед, я с вызовом произношу:

— Я буду ждать вас, Орочимару. Мы будем готовы.

Секунду ничего не происходило. Я даже начал опасаться, что он атакует меня прямо тут и приготовился, но… Он вдруг прикрывает глаза и начинает смеяться низким приятным голосом. Вот только смех у него зловещий. Эх, взять бы у него пару уроков смеха! Хотя — и зеркала хватит…

Закончив смеяться, он снова смотрит на меня и произносит:

— Как твое имя?

— Акио Яманака.

— Я запомню…

И он исчезает с последним звуком его голоса. Лишь листва чуть взвихрилась.

На правое плечо легла рука Фу. Я обернулся к нему и спросил:

— Отец, а кто это?

Он зыркнул по сторонам и, вздохнув, произнес:

— Один из учеников Сарутоби Хирузена. Многие прочили ему великое будущее. Он должен был стать Четвертым Хокаге, но в последний момент вместо него был выдвинут Намикадзе Минато. Как личность Орочимару очень неприятен, а в последнее время ходят слухи определенного толка, что те, кто с ним общается — бесследно исчезают… — чуть помолчав, отец продолжил — Я бы сказал, что он сильнейший шиноби всей деревни. Он был напарником Цунаде Сенджу и Джирайи. В битве с Ханзо они были побеждены, но он их не добил и за храбрость дал им троим титул «саннины».

Ничего себе! Так он знакомец Цу? Что-то мне подсказывает, что все трое этих «саннинов» абсолютно разные личности. Цу довольно общительна и добра, а этот Орочимару — вроде маньяка-потрошителя. Интересно, а каков Джирайя?

А что если Орочимару действительно заявится к нам домой? Но зачем? И что такое «риннеган»? А из ответа на последний вопрос я пойму, зачем он ему сдался. И причем здесь мои глаза?

Шли мы не спеша и солнце на моих глазах медленно поднималось над домами. Коноха оживала: раскрывались окна и лавки, а спешащие по делам люди заполняли улицы.

А вот и наш дом.

Фу отрыл дверь и мы вошли.

Со вчерашнего утра ничего не изменилось.

С кухни вышла Моммо и радостно улыбнулась:

— Здравствуйте господин Фу. Завтрак готов.

— Благодарю. — просто ответил он и разувшись пошел в столовую.

Я последовал за ним.

С трудом дождавшись окончания трапезы, я спросил Фу:

— Отец, а что такое «риннеган»?

Он нахмурился:

— Риннеган — это мощнейшее додзюцу. Позволяет управлять всеми стихиями и дает чистое видение. Владел им в полной мере лишь Рикудо. Ходят слухи, что есть еще один владелец в Стране Дождя, но там идет гражданская война поэтому сам понимаешь…

— А зачем оно Орочимару?

— Любые глаза можно вырвать и пересадить новому владельцу. Это же в полной мере касается и любого додзюцу. Новый владелец сможет пользоваться всеми их преимуществами и техниками. Сам понимаешь, риннеган даст своему владельцу почти божественные возможности и для любого честолюбивого шиноби они не то что лакомый кусок, а великая драгоценность. — чуть помолчав он продолжил: — Я боюсь того, что пойдут слухи о том, что у тебя риннеган. Будь очень осторожен, Акио. Если кто-то уровня Орочимару захочет твои глаза… Вряд ли ему кто-то сможет помешать.

Про себя я очень долго ругался.

Из слов Фу был простой вывод — отныне мне придется следить не просто за искрами, но даже за своей тенью, а учитывая то, как Орочимару перемещается, то и быть готовым к атаке-защите постоянно.

Засветился я капитально. Да, Учихи будут чувствовать себя в долгу передо мной за помощь, но… ради долга вступаться за мальца перед могущественнейшими? Да, они замолвят пару слов… Но будет ли этого достаточно?

Кстати…

— Отец, а почему Орочимару сказал, что мы осколок Сенджу?

— Э-а-х-х-х… — он махнул рукой — Мы внешне сильно похожи на представителей этого древнего клана ну и иногда возникают слухи, что… М-м-м… Ну мы вроде как в некотором родстве. Но подтверждений этому нет.

Ну, так бы и сказал, что наша прабабка любила подгулять на стороне и пару раз была замечена в постели Сенджу. Зачем-то воду мутить — и так фиг что поймешь. Кстати, учитывая общую холеность наших предков, данный факт нельзя сбрасывать: все таки наш клан всегда славился аристократичной красотой. Да и сейчас я часто видел как женщины бросали на Фу очень внимательные взгляды. Что уж говорить о Иноичи или Санте за улыбку которых некоторые куноичи готовы были расшибиться в лепешку. Вот только глава нашего клана почти не улыбался, а Санта так вообще, по-моему, разучился это делать: специфика работы накладывает на нас определенный отпечаток.

Так что мне вот легко представлялось как куноичи из нашего клана вьет веревки из Первого или Второго Хокаге.

Ладно…

— Я все понял отец и буду осторожен. Что начтет завтра?

— Ну, Хирузен выразился четко, а значит — завтра ты идешь со мной. Честно говоря, это даже лучше: Орочимару или кто-то еще не посмеют на тебя напасть в допросной. Вот только у меня сейчас дел невпроворот и заниматься тобой мне будет некогда. Дело в том, что мы захватили больше десятка раненых врагов и сейчас допрашиваем их.

Я заинтересовался.

— Что-то удалось узнать?

Он помрачнел:

— Только то, что они из Деревни Скрытой в Дожде, а дальше какой-то мощный блок, не дает пленным говорить. Иноичи всю ночь долбался над каким-то шиноби, но чего-то путного достичь не удалось.

— Хм. Отец! А вот когда я убил тех двоих в садике, мне удалось узнать кое-что у трупа. Может, если попробую я — то у меня получится?

Фу сузил глаза:

— И как это тебе удалось?

— Это трудно объяснить. После того случая с Кьюби я многое вижу и ощущаю совсем не так, как все… Словно у меня раскрылись глаза и я вижу то, что все не видят… Будто вокруг меня слепцы, а я вот раскрыл глаза и смотрю на мир, который все ощущают лишь помощью тактильных ощущений, нюха, слуха и вкуса… Как вроде у всех есть руки, но никто не берет в них палку или камень… Отец, а у АНБУ есть же полигоны? Мне хочется много чего опробовать. Да и тренироваться нужно — боюсь наш полигочик не выдержит и минуты тренировки моей силы в полную мощность.

Он явно задумался, а потом произнес:

— Хорошо. Я думаю, что Данзо или Ибики мне не откажут: в их хозяйстве много чего не используется.

На этом разговор затих. Отец сегодня был со мной целый день практически не отлучаясь.

АНБУшники же так и не появились. В свете последних событий их отсутствие меня нервировало. Хотя и имело объяснение: очевидно, что нападение выявило недочеты в системе защиты и, кроме увеличения количества внешних патрулей, часть сил была брошена на нащупывание врага, посмевшего отвесить подобную пощечину.

Ночью я спал вполглаза — из головы все не шло ухмыляющееся лицо Орочимару и его многообещающие намеки. Как результат — утро было не совсем добрым.

Наскоро позавтракав рано утром мы отправились в центр деревни. Бывал я тут очень нечасто: можно сказать, что за год я тут побывал всего два раза. Поэтому активно крутил головой по сторонам.

База АНБУ находилась как раз за центральным административным зданием. Корень АНБУ находился (как и должно быть понятно из названия) под этими двумя структурами. Официально Корень был частью АНБУ, а вот неофициально… АНБУ отчитывалось перед Хокаге, а Корень — перед Данзо. А вот теперь вопрос: кто такой Данзо, что с ним считаются все в Конохе? Ну ладно Фугаку — глава клана Учих и всей полиции Конохи. Ну, ладно Хокаге — АНБУ ему, как переходящее знамя, досталось по наследству вслед за титулом. Но кто такой Данзо? Почему он утром просыпается, в конце-то концов? Честно говоря, я начал подозревать, что в тенях Конохи прячется много чего нехорошего.

На самом деле, когда мы зашли в какое-то задние и начали спускаться по длинной лестнице явно ниже уровня земли, я даже как-то облегченно вздохнул: проведя почти тысячу лет в пещерах практически не видя неба я с трудом адаптировался к открытым пространствам, а чистое ночное небо поначалу вызывало у меня легкий приступ паники. Правда, сейчас я уже привык к новой жизни, но все равно очутиться под землей было как-то даже приятно. На какое-то мгновение я даже пожалел о прошедших временах. Но лишь на жалкое мимолетное мгновение.

Шли мы долго — минимум минут двадцать. И все по сплошь бесконечным коридорам с рядами дверей и коротких лестниц.

Местные явно знали толк в подземном строительстве…

Неожиданно свернув в ответвление, мы спустились на два пролета по лестнице и оказались перед постом АНБУ: двое шиноби в масках, изображающих странную вислоухую собаку и вообще непонятно что, развалились за столом и явно скучали. При виде нас они вскочили и Собака произнесла неожиданно приятным женским голосом:

— Доброе утро, господин Фу.

— И тебе доброе утро, Собака. — вполне приветливо произнес отец: — Как там с пленниками? Кого-то раскрыли?

— Двое умерло, господин Фу. Господин Иноичи говорит, что у них установлена какая-то странная печать.

— Хм. Я сегодня с сыном.

— Так это ваш сын? — Собака явно заинтересовалась.

— Да. Он сегодня попробует разговорить наших «гостей». Где Иноичи?

— Час назад отбыл домой.

Фу вздохнул:

— Ладно. Кто умер?

— В седьмой и восьмой. В двенадцатой сейчас ирьенины пытаются вытащить из лап шинигами то что осталось после работы Наоми Учиха, а в четырнадцатой — Ибики. В какую вы?

Отец пожал плечами:

— Давай в десятую.

Собака кивнула и достала из-под стола большой и толстый свиток. Когда она его развернула, я увидел, что на нем на рисовано два больших круга, от окружности которых отходят, словно лучи, надписи иероглифов. Отец положил на них ладони и тут же по символам пробежалась яркая световая волна.

АНБУ секунду напряженно смотрели на бумагу, а потом Собака произнесла:

— Все в порядке. Проходите.

Очевидно, это была какая-то магическая система проверки местных. В одной из книг нашей библиотеки я читал, что чакра у каждого шиноби своя и найти двух одинаковых в этом плане шиноби, так же трудно как и найти похожие отпечатки пальцев. Поэтому вполне возможно, что отец просто выделил порцию чакры на свиток, содержащий образцы допущенных сюда. Заодно так и регистрировались посетители.

Когда мы двинулись дальше по коридору, Собака последовала за нами. Я обратил внимание, что у нее ярко-синие глаза и короткие светлые волосы. Больше ничего из-за маски разглядеть было нельзя. Разве что примерный цвет кожи — бледно белый.

Мы подошли к одной из дверей, но, прежде чем открыть ее, Фу произнес, не поворачиваясь ко мне, а глядя перед собой:

— Акио, ты — уверен? Работа допросной группы — это отнюдь не то чем обычно занимается большая часть АНБУ и даже Корень. Что уж тут говорить о службе обычных шиноби?

Я чуть пожал плечами:

— Наш клан — всего лишь игрушки Хокаге и его приближенных. Я сильно сомневаюсь, отец, что мне, даже если я сильно захочу, удастся избежать твоей или дяди Санты судьбы. Если смотреть на мою жизнь в таком ключе — то днем раньше или годом позже…

— Понятно. — произнес он немного грустным голосом и, положив ладонь на вполне обычную дверную ручку, почти без усилий повернул ее.

Моему взору предстало высокое циллиндрическое помещение, хорошо освещенное интегрированным в потолок светильником.

Пленник был, можно сказать, частично вмурован в стену — вглубь бетона были погружены кисти его рук и ноги по колено. Кроме этого узника ничего не удерживало. Из всей одежды на нем остались аккуратно обрезанные под шорты черные форменные штаны. Наискосок через грудь шел узкий разрез: именно такие оставляют короткие изогнутые мечи. Очевидно, неизвестный мечник задел пленника лишь самым кончиком клинка. Тем не менее, меч рассек кожу, мышцы и кое-где даже кости. Не смотря на то, что рана была открытой, кровь не текла и даже на полу ее было лишь пара капель.

Среагировав на движение, заключенный поднял голову и уставился на нас немного мутным взглядом. Благодаря этому я увидел, что шиноби — черноволосый довольно молодой мужчина с узким шрамом идущим из уголка левого глаза через висок к уху.

— Пришли? Я уже заждался…

Мы молча вошли в камеру и Собака закрыла за нами дверь.

— Ну, что, Акио, готов? — произнес отец.

Узник рассмеялся:

— Неужели Коноха выродилась, что меня будет допрашивать этот мальчик? Или ты будешь учить своего ублюдка на мне?

Я поймал его взгляд и произнес:

— Заткнись… — и слегка ударил его по его искре. Пленник закричал от боли. Когда он выдохся, я спросил отца: — Я приступаю?

Он чуть улыбнулся:

— Да.

Я подошел ближе. Зрачки моей жертвы были расширены от боли и их взор бегал, не в силах остановиться. Мне снова удалось легко поймать его взгляд. Искра немного слабее тех противников, с кем я сталкивался раньше. Может ее как-то ослабляют искусственно? Дело в том, что даже на Хейреше ослабить искру было проблематично. Но в этом сумасшедшем мире все было через одно место и, похоже, нужно кое-что прояснить. Фу стоит у меня за спиной. Не оборачиваясь, я его спрашиваю:

— Отец! Его разум ослаблен. Чем это его здесь обработали?

— Есть одно растение — из него делают нечто вроде сильного наркотика, ослабляющего разум и контроль техник…

Хм… Невероятно, но — этот мир сам по себе не очень вероятен…

При ближнем рассмотрении искра была как бы оплетена чем-то вроде корней растения.

— Его искра как бы обвита чем-то. Это и есть печать?

Озвалась Собака:

— Да. В данный момент ведутся поиски информации в библиотеке Хокаге и определенные подвижки в том, как ее снять, уже есть.

— А этот пленник не особо ценен? Я могу попытаться ее снять, но вдруг он умрет или еще чего.

Отец ответил:

— Этот генин вряд ли что-то знал… Так что — пробуй.

Я прикрыл глаза и, сконцентрировавшись, начал выдирать корни из искры пленника. Практически сразу же тот начал кричать на всю мощь своих легких. Потерпев пару секунд, я заткнул уши пальцами. Нет, можно было вырвать ему язык или повредить голосовые связки, но что дальше? Пусть рисует? Сканировать ему мозг-то я смогу, а вот передать кому-то полученную информацию… Я говорил, что как телепат я не очень? И те, кому я попробую передать что-то, будут орать как этот хрен на стене.

Наконец-то печать отделилась от искры и истаяла в воздухе. Пленник затих лишь хрипло дыша.

Я еще осмотрел искру и, не обнаружив иных включений, подитожил:

— Ну это…эту печать я выдрал, но насколько этот шиноби стал вменяем — другой вопрос…

Пот стекал по лицу пленника и, собираясь в большие капли, капал на бетонный пол.

Фу обошел меня и положил ладонь на затылок узника.

— И действительно — печати больше нет… — произнес он и замолчал, закрыв глаза.

Уже погружается в чужие воспоминания? Хм, контакт разумов происходит не телепатическим способом, а путем внедрения своей чакры в мозг пленника. Это грубо и не эффективно. Всеравно что скакать с костылями на беговой дорожке не опираясь на ноги.

Впрочем, если псионика здесь неизвестна то это — выход из положения. При этом лично для меня — это как еще она пара длинных мускулистых и прекрасно управляемых рук.

Чакра, магический дар. Я отлично помнил как, будучи иллитидом, иногда завидовал возможностям иных рас. Здесь же я получил это все в комплект к человеческому телу.

Благодаря возможностям оперирования чакрой я получил возможность нивелировать недостатки псионики (в общем) и телекинетики — в частности. К примеру — «полет». По идее эта техника состоит в том, что бы передвигать телекинетикой в воздухе свое тело. Минусы очевидны: при моей мощи увлечься и сжать свое тело так, что б сломать ребра в секунду — плевое дело. Дабы было понятнее: телекинетика — это особо сильный манипулятор с достаточной силой, чтоб сминать и рвать толстые броневые металлические плиты. И вот этим манипулятором нужно поднять… ну, яйцо не яйцо, а стеклянный стакан — да. Проблема? Конечно. Особенно в бою, когда меня могут отвлечь. А так — усиливаем тело чакрой и проблема становится несущественна.

Если рассматривать проблему телекинетики в этом ключе, то она — нечто вроде двуручного меча, которым можно парировать чужие атаки. А вот чакра дает мне щит и доспехи, благодаря которым, я могу допускать некие вольности и даже совершать ошибки.

Почему я считаю свою псионику двуручным мечем, а не рапирой, к примеру? Это просто — практически все мои умения крайне разрушительны. Даже сейчас, когда большую их часть я просто не вытяну, если я буду участвовать в квалификации мне запросто дадут В-класс, а это уровень средненького джонина. А вот лет через пять я смогу производить масштабные воздействия на пространство и легко превзойду пресловутую S-ку. А там и до вершины недалеко…

Из дум и мечтаний меня вырвало то, что отец раскрыл глаза. Пару секунд он смотрел просто перед собой, а потом произнес, обращаясь ко мне:

— Акио, я узнал интересные сведения и мне нужно на доклад к начальству… Ты же побудешь пока с Собакой в моем кабинете?

Ну и что я буду делать в его кабинете? Скучать? Бросать карандаши в потолок? Дразнить Собаку? Или испытывать на ней клановые техники? Не смешно…

— Отец, а можно я останусь тут и пороюсь в его голове? Или у другого узника?

— Ну… — явно засомневался он.

— Собака за мной присмотрит, ведь так? — Я повернулся к АНБУшнице.

— Ам-м-м-м… — только и смогла сказать она.

— Ну, ладно. — решился Фу — Только будь осторожнее. Не с этим пленником — он все равно не жилец, а со своим разумом. Понятно?

— Да, отец!

— Гм-м-м-м…

Поколебавшись еще секунду, он испытующе посмотрел на Собаку и вышел из камеры, прикрыв за собой дверь.

Лишь с трудом мне удалось удержать свои эмоции и не улыбнуться. Временами быть ребенком хорошо…

Бросив короткий взгляд на Собаку, я подошел к безвольно обвисшему пленнику. Для полноценного сканирования, в идеале, мне бы коснуться его головы своей головой. На худой конец — рукой. Это нужно для передачи пси-энергии. Но, в принципе, это не необходимо — энергию может проводить и нейтральная материя навроде воздуха.

В принципе, для этого мне даже не нужен зрительный контакт.

Вторжение в чужой разум прошло успешно. Пленник задергался и даже как-то заскулил.

Недавние воспоминания — не интересно. Личная жизнь — не нужна. Период обучения в Скрытой Деревне Дождя. То, что нужно…

Что-то вещающий с трибуны Амекаге Ханзо Саламандр.

— …дальнейшая война будет продолжаться, пока наша страна находится между Огнем, Камнем и Ветром. Великим странам плевать на нас. У них тупо больше территории и ресурсов. В том числе и людских. Нас заваливают пушечным мясом с трех сторон. Здесь все против всех. Лишь когда они выдохнуться война на нашей земле закончится, но этого не произойдет никогда…

Так вот он какой. Великий Ханзо. Маска-фильтр на нижней половине лица. Светлые волосы почти до пояса, пронзительный взгляд темных глаз. На лице — шрам, идущий через правую половину лица к уху.

Это воспоминание довольно интересно, но некогда…Дальше.

Инструктор Норайо Ира. Тоже с респиратором на лице, а в добавок на глазах очки как для подводного плавания и низко натянутый капюшон. Может это вообще женщина?

— Сосредоточьтесь и почувствуйте чакру. Поменяйте ее природу и складывайте ручные печати: Тигр, Лошадь, Тигр, Крыса! Цельтесь в цель!

Мои руки складываются в причудливые знаки, а мои уста выкрикивают:

— Суитон Суидан но Дзюцу!

Резко вдохнув, я выдыхаю тугую струю воды. Однако она не достала до круглой деревянной цели и излилась на землю в паре шагов от нее.

Я чуть отстраняюсь от воспоминаний и довольно осматриваю попавшее мне богатство. Итак, у меня есть полное описание применения этой техники. Кроме нее есть еще парочка дзюцу, которых узник применять не мог по причине нехватки чакры, но знал что это такое досконально.

Мне бы даже возможно удалось применить их с первого раза, если бы мне было известно мое сродство и оно было бы с Водой. Значит, нужно потрясти Фу на чакропроводящую бумагу и приступать к тренировкам по разработке чакроканалов…

Кстати-кстати…

Меня в последнее время начал интересовать источник чакры.

Я вынырнул из чужих воспоминаний и, придавив пленника к стене телекинезом, стал рассматривать его источник. Он был похож на облачко синего газа, из которого оно растекалось по всему телу узника. Экспериментировать над своим источником довольно страшно — можно легко умереть или стать инвалидом, а вот над чужим — это да.

Выделять чакру я уже умею — это не трудно. Придать форму — намного сложнее, а уж поменять природу… В тех книгах, что я читал, говорилось, что овладеть даже двумя стихиями — очень трудно. При этом первая стихия считается основной. Вроде как затраты чакры на основную стихию меньше, чем на другие.

Вообще местные почему-то выделяют пять стихий. Четыре обычных и Молния. Помнится, когда я прочитал этот момент, я чуть не рассмеялся. Хрен его знает, почему так получилось и Молния стала пребывать отдельно от Воздуха. Тем не менее — это факт. И мне придется с ним считаться.

Я чуть повел плечами и, вытянув руку вверх, положил ладонь просто на солнечное сплетение прижатого к бетонной стене узника. Именно здесь и находился источник. Кстати, поражение источника считалось местными абсолютно смертельным и практически неизлечимым. Именно от подобных повреждений шиноби(особенно высококлассные) и умирали. Да-да. Можно было разорвать сердце, вырвать печень и почки, но воин мог дальше драться, причем довольно успешно. Это достигалось управлением пресловутой чакрой в своем теле. А вот если повредить источник — смертность от подобных ран была абсолютной и очень быстрой. Здесь, правда, нужно заметить, что иногда шиноби сдвигали источник из этой точки, располагая его за сердцем или вообще совмещая с ним. Логика была мне понятна — легче защитить одно место в теле, чем два.

Сам по себе источник хоть и завязан на тело, но полностью состоит из чакры. Поэтому внедрение чужой чакры, особенно форм или природ, может легко его уничтожить.

Я осторожно потыкал в источник пленника телекинетикой. Пленник от этого вздрагивал всем телом, но я держал его крепко.

Неожиданно шиноби хрипло зашептал:

— Нет…чего ты хочешь? Прекрати это… Я расскажу тебе все, что знаю. Спра…шивай…

— Мне нет нужды тебя спрашивать. Все что мне нужно — я узнаю и так. — я посмотрел на АНБУшницу: — Собака-сан, я же могу его убить?

— Ну, это не желательно. Некоторые сведения могут потребовать подтверждения.

— Понятно. — поджал я губы и произнес, уже обращаясь к узнику: — Если ты думаешь, что тебе повезло, то я тебя разочарую: есть множество вещей страшнее смерти и слишком многие очень долго молят о ней, прежде чем она принесет им избавление от страданий.

Что там еще было интересного в его памяти?

Когда час спустя в камеру заглянул отец, он увидел мрачную, словно грозовая туча, Собаку и меня довольно медитирующего перед безвольно обвисшим на стене узником.

— Он жив? — спросил Фу.

— Да, без сознания. — ответила Собака.

В камеру зашел еще один человек одетый в одежду чунина и c протектором листа на лбу. Через лицо новоприбывшего шел широкий шрам. Отец его представил:

— Акио! Это Морино Ибики, глава допросной группы.

Я поднялся и чуть поклонился:

— Здравствуйте, Ибики-сан.

Отец продолжил:

— Идем, он хочет посмотреть на то, как ты убираешь печать. Среди пленных есть один чунин. Над ним сутки бился Иноичи так и уйдя домой, в конце концов.

— Я могу попробовать, Ибики-сан. Но даже этот пленник при уничтожении печати испытывал очень сильную боль. Может, на чунине вариант более…совершенный?

Ибики улыбнулся:

— А он действительно так умен, как про него говорят. Что ж, Акио, идем — ты сам все увидишь.

— Хорошо, Ибики-сан.

— Собака, ты с нами.

Мы вышли из камеры и пошли по коридору дальше. Возле одной из дверей стояла спиной к нам высокая статная женщина с длинными, аж до колен, густыми черными волосами. Одета она была в темный костюм чунина с зеленой жилеткой с броневыми вставками. Перед ней мялось двое медиков в своих белых одеждах. Женщина неожиданно стала тыкать пальцем в грудь одного из них и до нас донеслось:

— …вы пропустите меня! Я пройду — так или иначе! Не вам меня останавливать!

Ибики коротко ругнулся и, так как мы были уже близко, громко заговорил:

— Госпожа Наоми! — при первом звуке его голоса женщина обернулась так быстро, что мои глаза не разглядели самого движения. Она просто стояла к нам спиной, а потом — раз и уже она к нам лицом. Ибики же продолжил: — Ну, зачем вы так? Они выполняют мой приказ. К тому же узник и так не в отличном состоянии, а если вы врежете по нему мощным гендзюцу — то мы из него не вытянем вообще ничего.

Так это моя знакомая? Когда она одета в гражданскую одежду — то ее не узнать. Словно два разных человека.

Ее горящий алым светом взгляд как-то бешено уткнулся в Морино:

— Ибики! Не зли меня. Я только что похоронила сестру и мне уже плевать на все. Я сейчас зайду вовнутрь.

Ибики вздохнул:

— Хорошо. Только успокойтесь. Сначала пусть попробует Акио Яманака, наш маленький гений, а уж если у него не получится — то тогда вы. Хорошо?

Наоми пару секунд смотрела ему в глаза, а потом ее глаза потухли и она соскользнула взглядом сначала на лицо Фу, а потом и на меня.

Я поклонился и произнес:

— Здравствуйте, Наоми-сан.

Она удивилась:

— Акио? А ты что здесь делаешь?

— Сопровождаю отца, Наоми-сан. Ну и применяю свою силу для нужд деревни.

Она долго смотрела на меня, потом подняла взгляд и, рассмотрев всех, даже спрятавшуюся за спиной своего начальника Собаку, произнесла:

— Пусть будет так.

Ибики кивнул и посмотрел на ирьенинов:

— Он в сознании?

— Минуту назад был.

— Тогда заходим.

Камера была аналогичной той, в которой я был только что. Возникло даже легкое чувство дежавю.

Вот только висящий на стене пленник был совсем другой мужчина. Левая половина его головы была сильно обожжена. Кожи на ней практически не было. От глаза осталась лишь пустая пропеченная глазница. Левого уха не было вообще — лишь остатки ушного отверстия намекали о том, где оно должно было бы быть. Щека тоже отсутствовала, как и часть зубов с этой стороны. В камере висел тяжелый дух, состоящий из тошнотворной смеси запахов паленой плоти, каких-то медикаментов и дерьма.

Тот ирьенин, в которого тыкала пальцем Наоми, произнес:

— Он под действием сильного обезболивающего — настойки пустоцвета. Без него он бы умер от шока или сошел с ума…

Фу наклонился ко мне:

— Акио, ты уверен?

Я вздохнул:

— Да.

Собака закрыла за нами дверь.

Узник среагировал на звук наших голосов и медленно поднял на нас мутный бегающий взгляд и произнес:

— Убейте меня. Я ничего вам не скажу…

Я подошел к нему ближе и когда он перевел взгляд на меня, прошептал:

— Мне это и не нужно.

Эта печать была сильнее и более разветвленной. Вдобавок ко всему, она охватывала всю голову пленного чунина.

— Она намного обширнее предыдущей. Вы уверенны, что мне стоит пробовать. Он может и не выдержать моего способа.

Ибики чуть пожал плечами:

— Ему в любом случае немного осталось. Или ты или госпожа Наоми уж точно загонит его в могилу. И более выносливые часто умирают. А уж он…

Ну что ж. Я подошел еще ближе, оказавшись практически под лицом пленника и, посмотрев ему в глаза, захватил чужой взгляд, сразу после этого начав атаку.

Как только я начал выдирать печать, пленник тут же заорал от фантомной боли. Хотя может и совсем не фантомной, ведь если печать состоит из чакры и завязана на чакроситему, а чакросистема завязана на физическое тело… Заткнув уши пальцами, я продолжил экзекуцию, практически не обращая внимание на его дергание и крики.

Этот образец вел себя совсем не так как предыдущий. Тот был пассивным образованием, а этот образец сопротивлялся и даже оторванные корни как-то тянулись обратно к чакросистеме. Временами корни начинали вести себя как щупальца и, пытаясь выскользнуть из моих незримых рук, упрямо тянулись обратно.

В конце концов, мне это надоело и я стал просто разрывать эту чужеродную систему на куски, отшвыривая ее ошметки в стороны. Эта тактика увенчалась частичным успехом: основная структура печати была бесповоротно разрушена, но некоторые ее части остались в чакросистеме пленника и, словно какие-то черви, стали углубляться в чакроканалы. Тем не менее они были многократно слабее и мне не составило труда выловить их всех.

Критически осмотрев свою работу, я открыл глаза и вытащил пальцы из ушей.

Чунин, насколько я мог судить, был жив. Искра горела даже чуть ярче, чем до этого.

Эх, если бы мне дали покопаться в его мозгах! Это же целый чунин! Он наверняка знает больше десятка разных техник. Эти сокровища лежат совсем рядом — только протяни руку, но…

Может еще представится возможность?

Хотя, как я понял, здесь все воюют со всеми, а значит — стоит набраться терпения и когда ни будь мне еще удастся поковыряться в памяти даже не чунина, а джонина.

— Я закончил. Эта печать была очень сильной. И она была как бы живой и пыталась самовосстановиться.

Обернувшись, я увидел, что все шестеро тихо обсуждают происшедшее, излучая разные эмоции: Ибики был доволен, Фу светился гордостью как уличный фонарь, Собака и ирьенины явно боялись, а Наоми, излучая багровый свет своими глазами, была несомненно озадачена, но — тоже довольна. Насчет последней — похоже, пленник страдал достаточно эффектно, что бы ее жажда мести немного поутихла.

— Печати больше нет? — спросил Ибики Учиху.

— Я больше ничего не вижу. — ответила Наоми.

— Отлично. — произнес Ибики — Ирьенины — проверьте его физическое состояние.

Медики поводили руками по телу пленника и один из них произнес:

— Все в пределах нормы. Только у него шоковое состояние. Дать ему лекарства?

— Да. — кивнул Ибики и, после того как ирьенин залил узнику что-то в рот из баночки, которую достал из кармана своего белого костюма, продолжил: — Фу, просмотри его память — нам нужно знать ответ на вопрос: кто организовал нападение?

Отец кивнул и положил руку на голову пленного шиноби.

Я отошел в сторону и, критически осмотрев стену, облокотился на нее.

Ко мне подошла Наоми.

— То, что ты делаешь, Акио, очень интересно и я бы даже сказала — невероятно. Как это у тебя получается — ты влияешь на чужую чакру, не вливая туда свою?

— Не знаю Наоми-сан. Вот представьте: вы слепы от рождения и просите меня объяснить как выглядит цветение сакуры… У вас никогда не было обоняния и вы спрашиваете меня как пахнет персик… Уже год как я вижу все по-иному.

Неожиданно отец открыл глаза:

— Я видел носителя риннегана в Стране Дождя. Его зовут Нагато. Он один из приближенных командира этого чунина, Яхико. Они все шиноби Деревни Скрытой в Дожде.

— Ханзо? — спросила Наоми.

— Я не уверен… Такое впечатление, что этот Яхико провоцирует раскол в Дожде.

Ибики удивился:

— Неужели еще один очаг гражданской войны?

— Похоже, все идет к этому. И полный риннеган — это сила, с которой придется считаться.

Вдруг все повернулись ко мне и смерили меня взглядами.

Наоми задумчиво произнесла:

— М-да. Риннеган… — после чего посмотрела на отца и произнесла: — Фу! Учиха не забывают ничего: ни долгов, ни врагов. Если Акио будет что-то нужно, в разумных пределах, пусть обращается к нам.

М-м-м-м?

Может меня пустят на полигон к Учихам?

Учиха уже повернулась к выходу из камеры, когда я резво забежал перед ней и спросил:

— Наоми-сан! Мне бы на полигон какой-нибудь попасть…

— Полигон? — озадачилась она.

— Ну, да, полигон. Место, где я смог бы тренироваться. Какое ни будь место, которое я бы мог спокойно уничтожать.

Я заметил, как отец как-то неодобрительно покачал головой.

Наоми поджала губы:

— Дело в том, что полигоны нашего клана находятся за пределами Конохи, а время сейчас очень не спокойное. Правда, один из них находится в скалах… В любом случае, я думаю, что тебе сначала стоит спросить своего отца.

— Хорошо, Наоми-сан. Но если что — вы же не откажете?

Она усмехнулась:

— Нет, конечно же нет.

Отец же разговаривал с Ибики:

— …еще раз погружусь в его память: возможно, увижу что новое о Скрытом Дожде.

— Ладно. Мы подождем. Хотя — может быть оттянем его в допросную?

Фу пожал плечами:

— Если от печатей не осталось вообще ничего — то незачем: и тут нормально.

После чего снова положил ладонь на затылок пленника.

Наоми хмыкнула и вышла из камеры, махнув своими волосами, словно роскошным хвостом.

Когда дверь за ней закрылась, присутствующие заметно расслабились.

Я вздохнул и прикрыл глаза: похоже, это надолго.

Все утро до обеда отец с Ибики бегали с разнообразными докладами по всем своим начальникам, побывав везде неоднократно и в разных составах: отдельно Данзо, отдельно Хокаге, они оба вместе плюс советники.

Меня таскали с собой и демонстрировали при любой возможности скорее как диковинное животное, а не как человеческого детеныша. Честно говоря, мне было индифферентно на все эти пляски и заигрывания. Два советника — пожилая женщина Утатане Кохару и такой жестарый мужчина Митокадо Хомура — мне не понравились сразу. Те еще твари, трясущиеся за свою власть посильнее Хокаге. Как минимум всю их веселую компанию во главе с Данзо нужно было пускать в расход и если этого не произошло, то очевидно ситуация с ними была чуть ли не такая же как и с главой Корня.

Я во всю демонстрировал скуку и сдержанную вежливость, не забывая кланяться. Судя по эмоциям, впечатление я оставил о себе хорошее. Даже Данзо позволил себе улыбнуться, глядя на меня. Вот только от его улыбки мне захотелось прикончить его прямо тут и сейчас и податься в нукенины. Его эмоции можно было описать одним словом — жажда. Нет-нет — не физическая, а духовная. Ему хотелось всего и сейчас: власти, денег и даже женщин. Всех окружающих он рассматривал лишь как инструменты для достижения данного. Но мало этого — он умело прятал все это за маской старика-инвалида. Что интересно: все остальные тоже любили включать эту маску и довольно кряхтели от почти воображаемого радикулита.

Но было две вещи, что меня насторожили.

Первая — все вокруг были уверенны, что у меня какой-то неразвившийся риннеган или какая-то его слабая форма, не проявляющаяся внешне. Как следствие, я стал действительно опасаться за свои глаза.

Вторая — кое-какими знаниями о риннегане владели лишь Учихи, но отдавать меня им на учебу никто очень явно не хотел. Все же что было известно о этом додзюцу всем остальным было лишь общие показатели да слухи, либо вообще легенды.

Но совершенно неожиданно Данзо выступил сам с предложением направить меня контактировать с Учихами. А остальные советники высказали пожелание, чтобы моими тренировками занялся параллельно кто-то из АНБУ.

Короче говоря, подытоживая это все я понял, что совсем скоро моя жизнь резко осложниться.

Я не задумывался, чем питаются АНБУшники у себя на базе, а зря. Как оказалось, у них есть большие столовые. В АНБУ она была расположена на поверхности, а в Корне — где-то глубоко под землей.

Вообще подземная база Корня была огромной и почти полностью автономной от остальной Конохи. Так что, в принципе, на поверхности члены Корня появлялись только для миссий. Следствием этого было то, что многие из них были очень бледнокожими.

Казалось бы — а не слишком ли большая роскошь для такой небольшой организации как Корень отстроить настолько огромную подземную базу? Однако, это было странно только на первый взгляд. Вот маленький фактик — Коноха обладала огромными прекрасно защищенными убежищами, способными без проблем разместить около двухсот тысяч гражданских. Да, запасов еды и воды там было лишь на пару дней, но сам факт — отстроить такую систему…

А ответ очень прост — две пары шиноби В-класса с основной стихией Земля способны за сутки (конечно, в идеальных условиях) легко создать круглый туннель длиной два километра и шириной три метра.

Так вот, в обед отец отвел меня в большую и светлую столовую. Цены здесь были относительно невысокими, кроме того для АНБУ и иже с ними действовала пятидесятипроцентная скидка.

Ну, а теперь самое главное: как насчет ядов? А вот здесь действовал некий фатализм местных. Вроде как — если бояться, что меня отравят многократно проверенные повара АНБУ то тогда уж и в туалет лучше не заходить. Да и из деревни неплохо бы сбежать…

Кроме этого многие из служащих носили обеды с собой.

В основе своей пища была нехитрой — на первое овощной суп, а на воторое нечто вроде риса и немного морепродуктов или мяса.

А уж после обеда мы с отцом отправились на один из внешних полигонов АНБУ.

Шли мы долго — около получаса. Дорога проходила между сплошными заборами клановых частных владений. Все это время отец рассказывал мне о полигонах Конохи.

Как оказалось, полигоны АНБУ находятся справа и немного сзади скалы с изображением лиц Хокаге. В то же время слева от них находятся общедоступные полигоны, а также небезызвестный Лес Смерти.

Некоторые из полигонов были ограждены по периметру пятиметровой сеткой-рабицой с вывешенными предупреждениями о том, что это полигон и пребывание на нем может быть смертельно опасно. На этих полигонах либо тренировались клановые, либо на них когда-то было применено нечто, что повлияло на флору или фауну на нем. Некоторые из полигонов были ограждены символической оградой и представляли собой аккуратные ухоженные рощи с полянками в центре. Полигоны были разными по размеру. Лес Смери был самым большим — его диаметр в самом широком месте был больше пятнадцати километров. Сначала меня этот факт очень обрадовал, так как мои самые разрушительные умения можно было вполне применять там, а потом отец сказал, что это место крайне опасно: Первый Хокаге отрабатывал там свои техники и что из этого вышло словами не описать — это нужно видеть.

Я уже хотел поспрашивать о других полигонах как мы наконец-то оказались перед минимум шестиметровой оградой, сплетенной из стальных прутьев самых различных диаметров. На многих их них были наклеены нисколько не потемневшие от времени и погоды бумажные прямоугольники печатей. Барьер?

За этим жутковатым забором простиралось, ровное как тарелка, прямоугольное поле почти до горизонта. На первый взгляд на нем не было ничего живого. Лишь крупный рыжий песок. На моих глазах вдали образовался маленький пылевой вихрь и побежал вдаль от нас.

Отец произнес:

— На этом полигоне отрабатывали свои самые разрушительные техники джинчурики нашей Деревни и Четвертый Хокаге. Третий дал разрешение на его расконсервацию.

Подойдя к ограде, Фу начал срывать печати с одного из участков стены. Очистив примерно два метра ограды, он приложил ладонь в центр этого участка и, прошептав «Откройся» выпустил немого чакры. Секунду ничего не происходило, а потом секция вздрогнула и стала довольно медленно погружаться в землю.

Когда проход открылся, мы с отцом вошли во внутрь и он произнес:

— Тренироваться будешь здесь: защита тут очень мощная… Даже Девятихвостому бомбой биджу не удалось ее пробить. Конечно, скоро будет уже полтора года как нет Четвертого, но я не думаю, что в защите могли образоваться прорехи — делалось тут все капитально.

Я осмотрелся и сказал:

— Отец, ты будешь стоять здесь?

— Нет, зайду за ограду — видишь дерево? Я буду возле него.

Вздохнув, произношу:

— Я пойду дальше к центру…

— Будешь тренировать что-то мощное?

Пожимаю плечами:

— У меня появилось много вопросов после атаки на Учих и я боюсь, что все ответы на них довольно разрушительны.

— Понятно. — участливо кивнул он.

Я же отвернулся и потопал к центру пустоши. Полигон занимал довольно большую площадь — где-то в районе шести-семи квадратных километров. А может и все девять.

Слой рыжего песка был неглубоким — примерно ладонь толщиной, а под ним была оплавленная каменная поверхность. Из-за этого, двигаться по нему было трудно — мои ноги были коротковаты и я сильно груз. Кроме того нещадно палило солнце и приходилось немного помогать организму усиливая ток чакры внутри тела.

Отойдя метров на сто от входа я уселся на горячий песок и начал тренировки. На этот раз скрываться не было нужды и я стал полностью задействовать телекинетику.

Первое: тренировка «искажения» — создание острого цилиндра на максимум. За прошедшее время прогресс был довольно большим — и хоть до пика моей силы было еще очень далеко, но прогресс был очевиден и я стал оптимистично смотреть в будущее. Сегодня радиус основания конуса вышел почтив два десятка метров. Правда, удержать его удалось всего три секунды, после чего я чуть не потерял сознание. Пришлось опереться о песок руками.

Придя в себя, я тут же стал собирать из песка «шрапнель». Вообще тренировать телекинетику на песке — одно удовольствие. К примеру, у той же «шрапнели» не образуются осколки, ну а «давкой» удерживать объёмами песка гораздо сложнее, чем крупными обломками или щебнем.

Для меня это усложняет тренировку многократно. Сложнее только работать с жидкостями. Кстати, нужно не забыть спросить о полигоне с водой.

Первая сфера унеслась к центру полигона по высокой дуге и, упав на песок примерно в километре от меня, разорвалась громким взрывом. Песок вспух впечатляющим пыльным облаком, образовав серьезную ударную волну, взволновавшую поверхность полигона и тут же стал быстро оседать.

Следующая…

Больше часа я швырял «шрапнель» радуясь, что наконец-то я могу развернуться и вдоволь повзрывать и разрушать.

Но и этому наступил предел.

Теперь тренировки грубой телекинетики — «импульс» и «давка».

Нанося однообразные удары по песку, я погрузился в свои мысли.

Сам по себе «импульс» представляет собой телекинетическое отталкивание материи от своей искры. Это простейшее воздействие и такие показатели как его эффективность и сила зависят напрямую от силы псиона. Следующий уровень искусства «импульса» — это рождение телекинетического момента в стороне от искры. Ну, к примеру, сверху вниз или толчок по направлению уже к своей искре.

Не знаю почему, но мне особенно удавался удар сверху. Особенно по площади либо вокруг меня, либо с эпицентром в стороне. Удар сверху по площади я называл «гравитационным ударом» — просто внешние эффекты были очень похожи на резкое возрастание гравитации в этом районе (на глаз до десяти g). Одновременный телекинетический импульс сверху и в стороны вокруг меня, я называл — «опустошение». По действию, я фактически создавал горизонтальный взрыв, сдувавший всю материю в стороны. При применении «опустошения» приходилось прикрываться защитной версией «искажения», что было не всегда удобно, однако если меня, не дай Боги, окружали враги — опустошение просто уничтожало их. Конечно область поражения была не абсолютной и с увеличением расстояния от эпицентра эффект быстро падал. Тем не менее, на пике силы полностью уничтожить все вокруг эпицентра на сто метров было для меня проще простого, а дальше уже плотность образовавшейся очень толстой ударной волны быстро начинала падать.

Вообще, то, что я был человеком, здорово влияло на меня. Одним из эффектов этого было то, что я старался приспособить самые разные умения псионов и манипуляторов для убийства врагов. Особой моей гордостью на этом поприще служила «рассекающая волна».

Все знают что такое «портал» и зачем он вообще нужен? Он прокалывает пространство, совмещая две его точки практически в одну. А вот теперь вопрос: а какой толщины сам по себе «портал»? Задавшись этим вопросом, я узнал, что его толщина стремиться к нулю. Да-да — арка портала настолько острая, что режет алмаз, практически не замечая его. Сталь, адамант, митрил — о кромку портала можно разрезать все. Эдакая идеальная гильотина.

После долгих экспериментов я придумал способ создания неправильного быстро расширяющегося кольцеобразного портала. В бою я, правда, эту свою разработку не применял, но на испытаниях тренировал ее постоянно. Итогом моих тренировок стало кольцо, возникающее вокруг меня и расширяющееся за секунду до диаметра полутора километров. Создавал я его на высоте метра над поверхностью. Фактически, все, что было бы выше метра — было бы рассечено.

Защититься можно только «искажением» или сильнейшими заклинаниями, действующими на пространство.

Конечно, это чрезвычайно мощные умения, но минимальные воздействия нужно уже начинать пробовать. Заодно — это и будет тренировка.

Хотя — не сегодня.

Сегодня у меня будет «полет».

Я долго откладывал над ним эксперименты. Практически с того самого момента как научился выделять чакру из почти всех тенкецу моего тела. Вырываясь в окружающее пространство, чакра создавала медленно тающий покров, способный защитить меня от огрехов телекинетического захвата. Кроме того, чакрой можно было укреплять свое тело.

Я поднимаюсь на ноги и, начав выделять чакру, чуть приподнимаю свое тело над песком. Пока все нормально. Чакры хватит еще минуты на три. Резко вздергиваю себя вертикально в небо. ОТ перегрузки потемнело в глазах. Взмыв в небо метров на пятьсот, я затормозил и завис, обозревая окрестности.

Фу с такой высоты выглядит букашкой. Из зарослей по соседству от него выскочило еще две фигурки — соглядатаи.

Ладно, хватит их нервировать…

Аккуратно приблизившись к краю полигона, я осторожно потыкал в пространство над оградой рукой. Как и ожидалось, мои пальцы наткнулись на упругую невидимую поверхность. Надо же — защита идет и вверх. Очень интересно, а как высоко?

Я стал быстро подниматься вверх, ведя рукой вдоль него. Как оказалось, барьер не прерывался резко. Он как бы постепенно слабел с высотой. К примеру, всего на сто метров ниже рука легко погружалась в него уже почти по локоть, хоть и не пробивала его.

На высоте было прохладнее, но и ветренее.

Две трети чакры ушло почти незаметно. Осознав необходимость скорого приземления я, вздохнул, быстро спикировал к выходу и, мягко затормозив, опустился на песок к ожидающей меня делегации.

Собака замерла перед сидящим за столом забинтованным как мумия Шимура Данзо. Его правая рука чуть дрожала. Собака подумала, что сегодня создатель всего Корня необычно слаб.

— Продолжай… — поторопил он Собаку.

— Он проявляет невероятную для своего возраста рассудительность и равнодушие, жестокость. А некоторые его высказывания загоняют меня в тупик. Когда сегодня он разрушал печать чунина даже Ибики был удивлен, а ирьенины Сэдэо и Рио были шокированы. И я бы хотела повторить: он практически не использует чакру для этих воздействий, но, тем не менее, он очень развит для своих лет.

Данзо чуть прикрыл глаза и достал из стола тонкую папку. Пододвинув ее в сторону Собаки, он произнес:

— С завтрашнего дня ты будешь часто контактировать с Фу и Акио. Следи за ними. Возьми вот это. Здесь результаты наблюдений за Акио в детском садике: характеристика, список демонстрируемых умений, разбор разнообразных случаев с его участием. Твоим напарником будет Торуне — я прервал его задание и уже завтра он будет в Конохе. — чуть помолчав, Шимура добавил: — Учихи начали очень плотно его опекать. Фугаку чуть не пошел на прямую конфронтацию с остальными старейшинами в борьбе за его судьбу, а Яманак подперли Нара и Акимичи. Хьюга заняли выжидательную позицию и прямо заявили, что им-де все равно что произойдет с Акио Яманака, главное, чтоб он не стал в результате ненавидеть Коноху. Докладываешь мне обо всем: контакты, тренировки…

Неожиданно на стол забежала большая черная длинношерстная в маленьких золотых очечках на тонкой мордочке крыса. Остановившись прямо напротив Данзо, крыса села и, сняв очки, близоруко посмотрела на главу Корня. Пару секунд она его рассматривала, а потом кивнула мордочкой и в ее лапках появился довольно большой свиток. Молча протянув его Шимуре, она тут же стала каким-то с интересом озираться по сторонам. Глава Корня привычно достал из кармана большой кусок шоколадного печенья и обменял его на свиток.

Быстро пробежав глазами содержимое, Данзо ухмыльнулся и произнес:

— Только что Акио Яманака освоил полет…

В наступившей тишине было отчетливо слышно, как крыса, ожидая приказа, грызет печенье.

— Риннеган? Но…как? Яманаки же не Сенджу и уж тем более не Учиха. — зашептала Собака.

Данзо поднял взгляд:

— Пути получения риннегана и источники его силы не ясны. Лишь Рикудо постиг их. Почти все что мы и даже Учихи знаем — это лишь наши домыслы. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал… Ты свободна.

Собака поклонилась и исчезла за дверью.

Данзо написал что-то на бумаге и сунул крысе маленький свиток в лапки вместе с еще одним кусочком печенья. Сразу после этого крыса исчезла, словно ее и не было.

Еще немного подумав, Данзо позвонил в колокольчик и, когда перед ним появился агент Корня скомандовал:

— Сегодня ночью проведите эксгумацию могилы жены Фу, Аки. Быть может ответы мы найдем там. Да, и нужно взять кровь у Акио и самого Фу: существует вероятность, что Акио не является чистокровным Яманакой… Нужно связаться с Ханзо из Скрытого Дождя и передать ему полученную нами информацию. Пусть он примет меры и разработает план по уничтожению своего носителя риннегана…

Под вечер мы с отцом пошли домой. Анбушники сделали вид, что проходили мимо и, после того как я без проблем приземлился, вроде как пошли дальше. Я же чувствовал их присутствие. Держались они довольно далеко, практически на границе восприятия.

Ну и плевать на них. Я был даже рад, что за мной присматривают.

Дома нас ждала Моммо. Она приготовила отличный ужин.

После него отец поманил меня в подвал:

— Пойдем. Я считаю, что ты уже достаточно взрослый… Лезешь в взрослые разборки, убиваешь… Создаешь свои техники. Быстро вырос. Что ж…

Он остановился перед своим несгораемым шкафом, вмурованным в стену и приложил в специальное контурное углубление свою руку. Спустя секунду щелкнул замок и отец убрал от двери свою ладонь. Я заметил на углублении маленькое пятнышко крови.

Когда Фу открыл дверь своего сейфа, первое что я увидел — один из секторов двери занимала открытая часть замка. Она представляла собой барабан с шестью длинными тонкими металлическими иглами. Кончик одной из них был окровавлен. Отец достал чистую иглу произнес:

— Эти иглы являются частью замка и сделаны из чакропроводящего металла. При открытии замка игла берет не только образец крови, но и образец чакры. Механизм сверяет его с образцом и если образцы совпадают — замок открывается. Дай свою ладонь…

Я со вздохом протянул руку Фу и он не медля воткнул иглу мне прямо в указательный палец. Я ожидал, что появится хоть немного крови, но ее не было вообще — игла ее тянула всю без остатка. Палец онемел. Однако спустя пять секунд отец вытянул иглу и вставил ее обратно в гнездо замка. Я осмелился задать вопрос:

— Все?

— Да. Теперь ты обладаешь допуском ко всему в этом сейфе.

Илишь после этого я понял, что не вижу содержимого. Однако загадка разрешилась спустя секунду: оказалось, что существует еще одна дверка, отделяющая замок от содержимого. На ней не было никаких замков и отец просто открыл ее потянув за небольшую ручку.

Сейф был разделен на три полки: на первой сверху лежали деньги, на второй оружие(связки кунаев и звездочек, пара очень коротких мечей-ниндзято и кинжалы разных форм и размеров), а на третья полка была занята большим количеством свитков. Указав на последнее, отец произнес:

— Это те описания дзюцу, что мне попадались в моей жизни. Что-то я вытаскивал из чужих мозгов, что-то — было общедоступным в мое время. Здесь есть как простейшие техники, так и две пары пары техник класса А. Мне так и не удалось их освоить, но это не те знания, что можно выкинуть на свалку…

О-о-о-о-о! Вот это да…

— Благодарю за доверие, отец.

Он довольно хмыкнул и продолжил:

— Оружие и техники можешь брать хоть все, но деньги и печати — только с моего разрешения. И не разбрасывайся свитками по всему дому — это не игрушки.

— Понятно. — кивнул я.

— Что-то я забыл… — задумчиво протянул он и смешно наморщив лоб, прикрыл глаза и задумался. Но уже спустя пару секунд он их открыл и поизнес: — О, Ками! Свитки с техниками дал, а сродство узнать забыл… Где-то у меня была чакропроводящая бумага… — он начал вытаскивать оружие на пол. Э-эм… Бятя, что — хомяк? На кой хрен он держит все эти кинжалы? Их же минимум четыре десятка! И совершенно разного качества! Боевые трофеи? Я присел возле быстро растущей кучи оружия и выдернул из кучи приглянувшуюся цацку. Кинжал полностью с ножнами был сделан из черного чаропроводящего металла с капельками белого золота. Рукоять изображала дракона. Разглядывание трофея прервал голос Фу: — Вот она! — Его добычей было два квадратных листика пожелтевшей от времени бумаги. Протянув один мне, он произнес: — Подай в нее немного чакры.

Я знаю про сродство со стихиями и читал про этот старый прием определения сродства. Идаже планировал поднять этот вопрос первым, но в последнее время дел было не впроворот.

Я чуть пожал плечами и зажав ее между пальцами выделил чакру в нее. Спустя мгновение листок разрезало на две половинки. Ветер. Не так уж и плохо.

— Хм. Ветер… — повторил Отец. — А у меня Вода. — Он указал на свитки: — Видишь они перевязаны цветными ленточками? Синий — Вода, коричневый — Земля, красный — Огонь, зеленый — Ветер, желтый — Молния…

На Ветер не так уж и много — всего шесть свитков…

Я решился на вопрос:

— М-м-м… Насколько я знаю, мало узнать свое сродство — нужно долго тренироваться для того что бы прочувствовать стихию. И лишь после этого можно изучать дзюцу.

— Тренируйся. — хитро улыбнулся Фу.

Ну вот… Это так меня отвлекают от успевшего мне полюбиться полигона?

Ну-ну…

Проснулся я ночью от ощущения тревоги.

Я всегда доверял своим чувствам, хоть и так и не смог развить «предвидение».

На первый взгляд все было в порядке — защита была на месте, а в деревне не ощущалось ничего необычного. Даже искры соглядатаев оказались на своих местах. Но внутренний голос просто вопил об опасности.

Я очень аккуратно и беззвучно встал с футона и сосредоточился. За окном ярко светила луна и ее бледно-белый свет падал через окно, дотягиваясь аж до закрытой двери.

Совершенно неожиданно со всех сторон зашептал голос:

— Очень интересно… Как ты почувствовал мое приближение?

И возле двери возникла очень яркая искра.

Я тут же телепатически ударил по ней, но из-за ее яркости эффекта было немного. Сразу за ударом я выстрелил «импульсом» точно в нее, но неожиданно пришелец непостижимым образом исчез с пути удара и тот выплеснул свою ярость на межкомнатном деревянном перекрытии, пробив в нем метровую дыру. Раздался оглушающий звук падения мебели и звон бьющейся посуды.

Искра же возникла у меня за спиной и чьи-то руки обхватили меня за шею оттягивая голову в сторону. Сразу после этого я почувствовал, как в артерию воткнулось что-то острое.

Наношу удар в слепую, но чужака снова нет на пути «импульса» и тот врезается в потолок, пробивая и его и крышу насквозь.

Искра возникла на лунном свету и я разглядел одежду и лицо нападающего.

Орочимару.

Он наклонил голову к левому плечу и издевательски улыбнулся.

На улице раздались звуки падающих деревянных обломков крыши. Почему не реагируют наблюдатели и отец? Мы уже секунд пять разбираемся…

И почему он не нападает? Опять бью по его искре, но саннин даже не морщится и улыбается до ушей:

— Слабее, чем в первый раз. Наркотик действует…

И он картинно поднял на уровень своих глаз ладонь с лежащем на ней пустым стальным шприцем.

Твою мать…

Неожиданно мир помутнел и я покачнулся от навалившейся слабости.

Нет-нет-нет-нет…

Ты меня так просто не возьмешь! Ударяю «импульсом» себе под ноги — и удивленно вижу, что я не смог пробить пол, лишь доски потрескались. Еще раз! Тело покачнулось и я упал на колени а потом и на четвереньки. Да что же это такое? Пол прямо перед глазами и я наношу еще один «импульс» все-таки пробив в нем дыру на первый этаж. Наклонив тело вперед я пытаюсь нырнуть в гостиную и мне это почти удается, но меня хватают за ногу и грубо вздергивают вверх.

Сознание мутится окончательно.

Орочимару поднимает меня на уровень своих глаз и вкалывает мне в шею еще один шприц черно-фиолетовой жидкости.

Мир поглощает тьма.

Кошмары…

Эрруу забрасывает себе в пасть живых людей и со смаком причмокивает.

И потом говорит:

— Вкуснее людей лишь эльфы… Правда?…

Его образ рассыпается на кусочки, из которых собирается тело гигантского демона с рогатой мордой быка и ногами, заканчивающимися копытами. Он сидит на еще более огромном троне, будто бы слепленном из застывшей магмы. Его глаза закрыты, но вдруг открываются. Он поднимает правую лапищу с длиннющими загнутыми когтями и, указывая прямо на меня, произносит:

— Тебе не место здесь…

В следующую секунду его тело развеивается черной пылью, из которой собирается огромный дракон будто бы слепленный из раскаленной лавы. Его жуткие пылающие глаза смотрят на меня и я слышу его голос:

— Чтобы управлять мной, тебе придется победить меня…

Он расплывается комком сверхгорячей лавы, которая изливается мне на грудь, собираясь в обнаженную рогатую суккубу. Ее касания обугливают мою плоть и я кричу от боли.

Она подползает к моему лицу и произносит томным голосом:

— Неужели так больно?

Ее пышущее жаром лицо охлаждается и каменеет. А потом превращается сначала в дерево, а оно, в свою очередь, превращается в лед.

Ледяная фигура шепчет мне на ухо:

— Еще увидимся…

Она отстраняется от меня и начинает меняться, превращаясь в ухмыляющегося Орочимару, стоящего справа от меня.

Холод стального стола. Я не могу пошевелиться. Грязная комната. Где-то капает вода. Мои силы покинули меня.

Орочимару деловито копается у меня где-то в районе груди. Слева стоят три капельницы, трубки от которых входят мне куда-то в плечо. Две из них — черно-красные, а третья — ярко-фиолетовая.

— О, с пробуждением Акио… — произнес саннин, прервавшись на секунду, он заглянул мне в глаза, неожиданно облизнувшись неестественно длинным языком. В область моего зрения попала его рука замазанная…замазанная чем-то алым. Неужели это моя кровь? Орочимару же продолжил: — Ты неожиданно начал умирать, поэтому мне пришлось уменьшись дозу наркотика. — Сказав это, он вернулся к прерванному занятию, пробормотав что-то вроде: — Как интересно: образовалось еще одно кольцо…

Я захрипел и зашептал:

— Я…не…прощу…тебя…убью…всех… кто…

— Да сколько угодно, мальчик. Сколько угодно… — улыбнулся Орочимару, даже не посмотрев на меня, будучи полностью поглощенным своим занятием. Неожиданно он заговорил: — Сейчас мне нужно, что б ты был в сознании, поэтому я буду тебя развлекать разговором. Нечасто у меня бывают собеседники… — Немного помолчав, он продолжил: — Я твердил Цунаде, что без толку искать кровь Сенджу где-то еще кроме Конохи, но она была ослеплена отчаянием и не хотела слушать. А вот нате — ты знаешь, что твоя мать, Аки, имеет довольно большой процент их крови? Я бы сказал на глаз одна восьмая. — чуть помолчав саннин, ковыряясь во мне, продолжил: — Сенджу были большим кланом и многие из них даже и не думали сдерживаться в деревне. Ситуация с их кровью почти как с Узумаки: вроде бы клан и канул в лету, а вот нате — постоянно рождаются дети с теплым цветом волос и не только у нас. То же и с Сенджу, только не в масштабе всех Пяти Великих Деревень, а лишь в Конохе. Как же Цунаде глупа! Она ищет мифических членов Лесного Клана, не захотевших идти за Хоширамой. Пфе! Иногда я думаю, что у нее все мозги ушли в грудь… Хотя тут я с Джирайей согласен — грудь у нее очень неплоха… — он широко ухмыльнулся: — Хы…

Я выдохнул:

— Что…ты…

— Что я делаю? — спросил он, не отвлекаясь от своего занятия и начал отвечать: — Не думаю, что ты поймешь, но я участвовал во Второй Войне Шиноби и воевал в Третьей, которая закончилась совсем недавно. Это — большие конфликты, по сравнению с которыми пограничные стычки, случающиеся по три раза в год — ерунда. Так — немного подрались на территории третьих стран и разбежались… Знаю, по мне не скажешь, но мне уже давно за тридцать лет. По меркам шиноби нас, троих саннинов можно назвать стариками… Мы видели чересчур многое за свою жизнь. И знаешь, что я вынес из этих войн? — неожиданно ему в лицо прыснуло кровью и он ругнулся: — Черт!.. — утеревшись рукавом, он заговорил: — О чем это я? А! Люди хрупки и я — не исключение. Поэтому нужно бросать эту игру в хорошего мальчика и начинать делать то, что я планировал всю свою жизнь: изучение всех техник. Но, ты знаешь, я натолкнулся на одну проблему: даже находясь в библиотеке постоянно всю свою жизнь, я не смогу выучить и половину техник Конохи. А что уж говорить о других деревнях? Кроме того техники создаются постоянно. Ты ведь еще не знаешь, но для того что бы стать джонином, нужно не просто соответствовать определенному уровню силы. Нужно и придумать что-то самому. Дело это кропотливое и тяжелое, но тем не менее сейчас в Конохе ежегодно получают патент до трех джонинов… Три новых техники в год… И вот здесь я узнал, что существуют сильнейшие глазные додзюцу: бьякуган, шаринган и риннеган. Каждое из них обладает определенными преимуществами, но самое главное — шаринган и риннеган позволяют своему обладателю изучать техники невероятными темпами. Обладая такими глазами я смогу достичь своей мечты не только изучить все техники, но и стать бессмертным… Ты еще в сознании? — он заглянул мне в глаза: — Это хорошо… Еще одно кольцо… И вот здесь появляешься ты со своим риннеганом. Может тебе не говорили, но риннеган позволяет пользоваться всеми пятью элементами, словно основным сродством. Кроме того, он позволяет смотреть в самую суть чакры и осознавать техники почти интуитивно. Это ускоряет изучение любых дзюцу многократно. Однако, ждать пока твой риннеган проснется окончательно времени у меня нет. Да и не известно, какую силу ты можешь набрать к тому времени. А вдруг риннеган так и не пробудится полностью? Поэтому ты и тут. Видишь эти капельницы? В них заряженная чакрой кровь Хоширамы и одного из Учих, которого мне удалось поймать в недавней свалке. Конечно, смешивать кровь Первого с кровью какого-то выродка Учих не очень, но искать что-то эксклюзивное… Сам понимаешь: не время и не место. И так глаза для Данзо пришлось ковырять у кого попало. Конечно, шансы выжить после переливания крови двух настолько разных людей у тебя очень не велики. К примеру, я недавно залил кровь Хоширамы в пять десятков детей и выжил только один. Кстати, я отложил эксперименты над ним ради тебя. Гордись! — он опять издевательски улыбнулся — А в тебя я заливаю целый коктейль. Так что сам понимаешь: вряд ли ты выживешь, но риннеган я с твоего тела заберу…

Неожиданно он неестественно повернул голову назад так, что я увидел его затылок, и вытер руки, вымазанные в моей крови, о свой зеленый жилет чунина. До меня донеслись его слова: «Проклятье! Почему, ну почему именно сейчас? Почему не на час позже?»

Откуда-то донесся совсем другой голос, хриплый и старый:

— Орочимару! Ты перешел грань дозволенного. Все, с кем тебя видели, исчезают, а сегодня ночью кто-то убил Фу Яманака, а его сын исчез…

— И что вы сделаете, сэнсэй? Я же работал на благо деревни!

— Работа на деревню была вытеснена работой на себя, Орочимару! Ты стал убивать АНБУ! Ты потерял чувство меры!

— Что ж. Я ухожу, сэнсэй, и не вам меня останавливать…

Раздались другие голоса:

— Задержите его!.. — но они сменились бульканьем и затихли.

Спустя немного времени в поле зрения появился собственной персоной Третий Хокаге Сарутоби Хирузен. Мне показалось, что он одномоментно сильно постарел. Он с ужасом и жалостью начал скользить по мне взглядом. Сглотнув, он произнес:

— Вызовите Таро из госпиталя и других ирьенинов… Срочно… — Он начал водить по моему телу светящимися зеленым светом ладони, приговаривая: — Ох, Орочимару, что же ты делаешь…

Параллельно с этим мое сознание стало меркнуть, пока не погасло.

Часть 3. Академия

Сознание вернулось неожиданно резко. Просто раз — я в черном небытие и два — я уже в своем теле.

Первую секунду думалось, что это просто очередной кошмар. Но…

Болело все. Мне казалось, что болела не только каждая клетка моего тела, но даже каждый волосок. Было такое впечатление будто я горел. Каждая часть моего естества беспрерывно обугливалась, восстанавливалась и снова сгорала.

Раскрыв глаза, я попытался дернуться, но не смог и в отчаянии стал шарить взглядом по белому потолку пытаясь отрешиться от боли.

Неожиданно до меня дошло, что псионика снова доступна и первым делом, я вырубил болевые ощущения.

Я жив и глаза при мне. Во всяком случае — пока что…

Телекинетика показала, что мое тело жестко зафиксировано, а в вены воткнуты две капельницы. Трубочка от одной из них оказалась пережата.

Случайность? Понадеемся на это. Потому, что если это не случайность… Час-два подобной боли и даже я мог бы тронуться умом, а уж нормальный человек — так уж точно…

Если пси-силы были доступны, то чакра не ощущалась вообще, а значит даже шиноби не смог бы ничего сделать и лишь метался бы в бессилии.

Проклятый Орочимару! О, я буду тренироваться постоянно и восстановив старые силы и обретя новые найду его. И…уничтожу…разрушу все, что ему дорого… Интересно, что это?

М-м-м-м-м… Женщина? Цунаде? Нет. Вряд ли у подобной твари есть постоянная дорогая ему спутница.

Дом? Страна? Но я же планировал стать Хокаге. Значит, стану…

Ты хочешь узнать все техники? Хм… Я могу разрушить твою память, так что бы в ней ничего не могло удержаться больше определенного объема…

Но все это мелковато. Уничтожить весь этот мир? Нет. А как же мечты о власти? Уйти в другой мир? А там уж меня встретят с распростертыми объятиями. Ага-ага…

Планирование мести прервал звук открывающейся двери. В палату зашла молоденькая девушка ирьенин.

Я прикрыл глаза и стал ждать ее действий. Если это она перекрыла поступление обезболивающего, то тут она и умрет. «Давка», конечно, сравнительно медленное умение, но эффективное.

Девушка подошла к капельнице и, достав планшет, стала сверивать отметки на стеклянных банках. Пока все нормально. Дойдя до капельницы с пережатой трубкой она несколько секунд сверивала надписи и выпучила глазки от удивления. Потрусив капельницу, она стала общупывать трубочку и естественно сразу нашла перегиб. Ну что ж… Живи.

Я медленно раскрыл глаза.

Поправив трубочку и убедившись, что наркотик поступает, ирьенин уже собиралась уходить и бросила на меня взгляд. Увидев, что я на нее смотрю, она вернулась к моей кровати и, заглянув мне в глаза, убедилась, что мой взгляд осмысленен. Сразу после этого она торопливо вышла из палаты.

Но я недолго пробыл в одиночестве. Совсем скоро послышались приближающиеся шаги и к двери приблизилась очень яркая искра. Дверь открылась и в палату вошел довольно старый мужчина, в одежде ирьенина. Подойдя ближе он заглянул мне в глаза и произнес:

— Если ты меня понимаешь, мигни глазами четыре раза. — когда я сделал требуемое, он продолжил: — Меня зовут Таро Киширо. Я — Главный ирьенин госпиталя Конохи. Сейчас я сниму ограничивающую печать с твоих пальцев на правой руке. — когда он что-то сделал с моей рукой вернулось ощущение моей конечности. Таро поросил: — Пошевели ими, Акио-кун. Молодец. Теперь левая рука… Отлично! Ну что ж, я снимаю ограничители с твоего лица. Теперь ты можешь говорить, вот только не на все вопросы я смогу ответить: все-таки я, можно сказать, живу в госпитале.

Я чуть раскрыл рот и пошевелил тем непослушным бревном во рту, которое заменило мне язык.

— Что… со мной и почему я… не могу пошевелиться? Скажите… правду. — я сосредоточился и всунул ему в искру простую закладку «правда». Зрение на секунду потемнело. Всовывать свою мысль в настолько сильную искру было несколько преждевременно. Но…я должен знать.

Главный медик вздохнул:

— Всем нужна правда… Но вот вынесешь ли ты ее вес? — однако заглянув в мои глаза он еще раз вздохнул и продолжил: — Перечисление повреждений твоего тела займет очень долгое время… Если в кратце: большая часть костей твоего скелета имеет масштабные повреждения — начиная от распилов и даже дробления. Я думаю, что костный мозг в этих костях был частично заменен. Твоя грудная клетка утратила целостность. Тем не менее, сейчас идет активный процесс наращивания костной ткани и, опираясь на эти данные, прогнозы положительные. Если кости будут восстанавливаться в таком же темпе, то примерно через неделю большую часть печатей мы снимем. Дальше…Части некоторых органов были заменены на другие. Кто был донором — неизвестно. Мы до сих пор боимся, что начнется масштабное отторжение с последующим заражением крови, а поскольку печень, почки и некоторые железы внутренней секреции тоже затронуты трансплантацией… В общем, твоя жизнь до сих пор висит на волоске. Теперь о плохом… Восстановление будет долгим. Вполне возможно, что ходить тебе придется учиться заново.

— Что с моей чакрой?

Таро вздохнул:

— Твой источник подвергся чужому воздействию и изменился. Чакра, выделяемая им, постоянно воздействует на чакроканалы и тенкецу, меняя в свою очередь их. Есть обоснованные опасения, что, когда изменения закончатся, ты не сможешь быть шиноби и вообще жить без обезболивающего. Мы сдерживаем потоки чакры, но если мы их перекроем… В общем, последствия нашего вмешательства могут быть еще более рискованные, чем ничего не делание.

— То есть вы просто ждете, чем все закончится?

— Да, Акио-кун.

Наркотик снова начал действовать и я почувствовал как тяжелеют веки.

— Последние два вопроса Таро-сан…

— Да?

— Сколько я был без сознания? И что с Орочимару?

— Сегодня пятый день как ты тут. А Орочимару ушел из деревни и его официально объявили нукенином и дали за его голову большую награду.

Я закрыл глаза и прошептал:

— Благодарю, Таро-сан…

Уже погружаясь в пучины мрака, я услышал недоуменный вопрос ирьенина:

— И зачем я все это рассказал?

Следующее пробуждение было намного лучше.

Я проснулся от того, что мне на глаза упал тоненький лучик света.

Раскрыв глаза, я сдвинул голову в сторону и только потом понял, что я сделал.

Фиксации и зажимов больше нет?

Голова неожиданно легко поднялась над подушкой. Я поднял перед лицом руки и стал осматривать, как будто впервые их увидел. Изнутри шел очень широкий и черный шрам, как река через ладонь и разветвляющийся до кончиков пальцев.

Я пару раз сжал-разжал кулаки. Чувствовалось странное онемение, а так было все в порядке. Стоп. Онемение? Ах ну да — я же отключил болевые сигналы.,

Включив их обратно, я ожидал болевой вспышки, но ее все не было. Только исчезло чувство онемения и вернулись ощущения ткани и окружающей температуры.

Тянуло левое плечо. В него была воткнута только одна капельница.

Я что, уже без обезболивающего?

Пси ощущается, а вот чакра практически нет. Лишь чуть-чуть, самую малость. Однако, помня слова ирьенина, трогать я ее не стал: неизвестно измененились ли уже мои чакроканалы и тенкецу. Хотя то, что в бутылке вроде бы не наркотик, а что-то вроде глюкозы. Значит изменении прошли довольно удачно.

Из одежды на мне была уже знакомая больничная рубашка с символикой Яманак.

Тщательно прислушиваясь к своему организму, я сел на кровати. Тело слушалось идеально. Буд-то я и не валялся хрен знает, сколько времени без движения. Хотя тела клановых способны и не на такое.

Аккуратно свесив ноги с той стороны кровати, где стояла капельница, я крайне осторожно, помня слова главного ирьенина, держась за кровать, стал на ноги. Равновесие держалось очень легко.

Эдак скоро я пропишусь в этом госпитале. Правда, палата другая.

Иглу из плеча я не стал вытаскивать, поскольку капельница имела колесики, на которых ее можно было если аккуратно, то таскать за собой.

Я медленно потянул за собой капельницу, аккуратно придерживая ее рукой. Моей целью было зеркало, висящее на стене.

Подойдя к нему, я стал мрачно смотреть в отражение своих глаз. Теперь моя радужка стала похожа на рябь идущую по поверхности сине-стальной водной глади. Кроме того она стала заметно больше, вытеснив белок и заняв почти все видимое пространство глаз. Лишь в уголке еще оставалось белое тело. Когда зрачок расширялся наблюдался очень интересный эффект как бы складывания этих колец. Довольно жутковато. Особенно если учесть, что зрачок где-то глубине самую чуточку светился.

Это и есть риннеган? Впечатляет. Даже внешние эффекты завораживают, а уж если Орочимару не ошибался, то это, заодно, и мощный атрибут силы и власти…

Посмотрим-посмотрим.

Налюбовавшись на приобретенное сокровище, я задрал рубашку и стал мрачно рассматривать очень широкий почти черный шрам. Он начинался тонкой ниточкой от кадыка, достигал ширины ладони взрослого человека на моем солнечном сплетении и снова, сужаясь, исчезал в районе паха. От этого основного шрама расходились, будто темные ростки, тонкие шрамы по рукам и ногам.

Мышцы как-то не особо затянули рану и тоненькая темная кожица четко очерчивала кости грудины и расходящиеся от нее ребра. Вообще в больнице я довольно сильно похудел…

Я скрипнул зубами.

Что самое хреновое: я обладатель сокровища, а вот удержать его в своих руках могу и не суметь.

Фу — мертв. Отношения с кланом Яманака у меня никакие. За то время что я здесь, я всего-то раза три и видел главу. Один раз он заглянул ровно на пять минут на мой день рождения и тут же смылся, а еще два — издалека в конце улицы. И всегда он куда-то бежал, что-то торопился сделать…

Надеюсь хоть Фу похоронили, и его хладный закоченевший труп меня не дожидается дома…

По крайней мере, я под охраной(надзором?) АНБУ и Корня. Но неизвестно как надолго.

Я отпустил подол больничной рубашки и он свободно упал вниз, скрыв чудовищный шрам.

Риннеган. Мощнейшее додзюцу. Я грустно улыбнулся своему отражения. Весь прикол в том, что мне он не особо и нужен. Сила у меня и своя была, а уж раскачав псионику, я бы лет через — надцать и Орочимару бы запихнул бы за пояс. Сейчас же он будет мне скорее мешать, как раскрытый грузовик золота посреди квартала нищих. И бросить жалко и привлекает чрезмерное внимание.

Вариантов действия много. И нужно один из них выбрать. Вот только если я ошибусь, то в лучшем случае лишусь своих глаз…

Данзо. Работодатель Фу. Один из советников Хокаге. Орочимару признался, что ковырял Шаринган Учих для него. Если ему нужно это додзюцу, то почему не нужен будет риннеган?

Какой-то из могущественных кланов. Учиха или Хьюга. Учихи мне вроде как немного должны, но захотят ли они вспомнить о долге? И не вырежут глазки в свою пользу? Хьюгам я буду в лучшем случае равнодушен.

Хокаге. При всех его недостатках в его пользу говорит то, что глаза все еще при мне…

При мыслях о том, что не только власть Хокаге, но и возможно сущуствование деревни зиждется на противовесах, я лишь фыркнул и медленно пошел обратно к кровати, волоча за собой капельницу.

Выбор сделан…

Я забрался обратно на кровать и улегся в то же положение, в каком и лежал до этого.

Прикрыв глаза, я стал следить за искрами в больнице и за ее пределами.

Больница полна людей. По коридору постоянно ходит персонал. За дверями пара искр почти не двигается. Судя по искажению — АНБУ. Еще три на улице. Именно АНБУ, а не Корень. Хм…

Кстати, я уже придумал способ обмануть свое же видение разумов. Орочимару нажрется какой-то местной гадости, подавит свою искру и, под видом персонала, проникнет ко мне. Здесь, в палате он принимает противоядие и…

Надеюсь, что не все так просто.

Что-то посетителей все нет. Ну не поверю я в то, будто за моим состоянием не следят и не докладывают куда нужно. Вполне возможно, что Хокаге, не появившись прямо сейчас, просто не хочет создавать впечатление, что слежки нет и я не особо интересен.

Забавно…

Как же это я так самоослепился, посчитав, что Орочимару мне опасен? И куда делся весь мой тысячелетний опыт? Но сумел бы я противостоять ему, даже будучи готовым к схватке? Очевидно, он следил за мной и выбрал тот момент, когда я буду максимально не боеспособен.

Да и вряд ли я со своим(нужно смотреть на вещи трезво) А или В-классом(а по знаниям так вообще Е) сумел бы сопротивляться напору полноценного S…

Ведь даже «тушение искры» оказалось полностью бесполезным! А его скорость?

Что может сделать мальчик против подобного монстра?

Я заскрипел зубами.

Мне бы выиграть время, что бы подрасти…

Мои мысли опять вернулись к риннегану. Возможность быстро выучивать техники… Я вспомнил забитый свитками техник сейф Фу. Время, время…

А дадут ли мне вообще вернуться в дом Фу?

И ведь еще нужно овладеть силой риннегана, а значит — Учихи. И Хокаге.

Проклятье…

Придется балансировать между ними. Балансировать между всеми. Улыбаться и кланяться Данзо. Разговаривать с осиротевшими Шизукой и Тоши. Наладить хоть какой-то контакт с главой своего клана Иноичи. И принять Хокаге как своего учителя…

Яркая искра подошла к двери и после короткого контакта с одним из АНБУ вошла в палату.

Главный ирьенин держал в одной руке планшет, а в другой ручку. Взглянув на меня, он улыбнулся и произнес:

— Здравствуй, Акио-кун. Как самочувствие?

— Здравствуйте, Таро-сан… На удивление хорошо. Такое впечатление, что все произошежшее было лишь дурным сном.

Он подошел к кровати и произнес:

— Очень рад. Сейчас я проверю твои раны… — положив планшет и ручку на кровать, он прикрыл глаза и стал водить руками, светящимися зеленым светом, по моему телу. Уделив особое внимание моей голове и глазам, ирьенин чуть улыбнулся и закончил осмотр: — Восстановление твоего организма идет отличными темпами. Мы и не надеялись на такое. Вполне вероятно, что ты даже сможешь оперировать чакрой. Во всяком случае, прогноз позитивный. — он взял в руки планшет и начал на бумаге что-то быстро писать. — Постарайся чакру не трогать вобще, даже если ее и чувствуешь. Пока что мы даем тебе подавляющее, но если восстановление будет идти такими же темпами, то уже послезавтра его не будет и под моим присмотром можно будет попробовать. Открой рот и скажи «а-а-а». - когда я сделал требуемое, он заглянул мне в рот и, нахмурившись долго смотрел на что-то там чуть шевеля губами. Что-то считает? — А вот пищу тебе пока рановато… — Он продолжил что-то записывать на бумаге. Что?? Почему это? Я захлопнул рот, сглотнул и стал ощупывать языком зубы. Оп… Это что? Набор зубов у меня явно отличался. Спереди у меня все было нормально — обычный набор резцов, а вот дальше с боков начинались острые клыки, которые дальше и не думали переходить в нечто вроде человеческих коренных маляров для перетирания пищи.

Открыв рот, я стал руками ощупывать приобретение, борясь с желанием опять побежать к зеркалу. А острые-то какие! Как бы кусок своего языка случайно не отхватить.

Это что мне — теперь сырое мясо жрать? А я даже насладиться человеческой едой толком не сумел…

— И что же мне теперь есть? Сырое мясо?

Похоже, шок отразился на моем лице, поскольку Таро улыбнулся и ободряюще похлопал меня по плечу:

— Да что и обычно. А сырое мясо и простые люди могут потреблять. Просто оно переваривается больше двенадцати часов, а готовое — всего шесть. Что уж говорить про организмы шиноби? Просто тебе будет легче его кусать. Ну да не переживай ты так. Вон у Инузук зубы почти как у тебя — и ничего. Живут и остальные им завидуют. А в Скрытом тумане у каждого второго зубы как у акул. Так что — обычная аномалия в нашем безумном мире. — И действительно. Чего это я запаниковал? Главный ирьенин же продолжил: — Ладно, я ухожу: у меня еще много дел. Сегодня может зайти наш Хокаге, так что по палате не бегай и капельницу не вытаскивай. Если что — позови кого из АНБУ, что стоят за твоими дверями. Будь умным мальчиком…

И Таро вышел из палаты.

Я же тут же слез с кровати и подошел к зеркалу, потянув за собой капельницу.

Когда я рассматривал свои клыки, даже ругательств не было. М-да уж. Мутация под действием чакры во всей своей красе.

Громко, даже не клацнув, а лязгнув, челюстями я попытался улыбнуться зеркалу. Улыбка вышла ошарашенной. Как-то меня мои зубы потрясли сильнее, чем риннеган и все остальное.

Может, дело в том, что риннеган бы управляемой мутацией и известным финалом, а мои зубки — уже непредсказуемым фактором?

С тяжелым камнем на душе я вернулся на кровать и стал ждать Хокаге.

Он не заставил себя долго ждать.

Похоже Третий Хокаге Сарутоби Хирузен послал на разведку сначала медика, а после его доклада отправился ко мне сам.

Он и не думал скрываться или перемещаться прямо к двери моей палаты. Наверное, он нуждался в некотором времени, что бы подумать или подготовиться к разговору со мной.

Когда он подошел к двери, я повернул голову в сторону двери.

Хирузен был одет в ритуальную одежду Хокаге с красно белой шляпой, надвинутой на глаза.

— Здравствуй, Акио.

Я сел на кровати:

— Здравствуйте, Хирузен-сан.

— Я слышал, что ты поправляешься и пришел навестить.

Чуть состроив скорбную мину, я спросил:

— Это хорошо, что вы пришли. У меня много вопросов. И первый из них: отца похоронили?

Хокаге вздохнул:

— Да. Уже больше недели назад. Расходы взяла на себя деревня и клан Яманака. Что-то еще? Только не на все вопросы я смогу ответить, а если и отвечу, то скажу, скорее всего, не все…

— Я понимаю… Что с Орочимару?

Хирузен ответил не сразу. Пройдя к окну, он посмотрел из окна вниз и заговорил спиной ко мне:

— Он ушел из деревни и стал нукениом. Мы объявили за него награду и послали АНБУ по его следам. Пока что безрезультатно. — чуть помолчав он продолжил: — Он был моим лучшим учеником и, я этого не скрываю, самым любимым. Для меня это личное поражение.

На этот раз он замолчал на намного большее время и я осмелился задать еще один вопрос:

— Он рассказывал, что со мной делает и при этом улыбался… Вы уверены, что он не вернется за мной? Особенно сейчас, когда этот риннеган проснулся…

Хокаге повернулся и поднял голову пронзительно посмотрев мне в глаза. Задумчиво чуть-чуть покивав головой, наверное в такт своим мыслям, он ответил:

— Еще один мой ученик, Джирайя, пока побудет в деревне на всякий случай… Правда, потом он хочет уйти следить за Орочимару. Он был его другом.

— Понятно. И последнее… — Я глубоко вдохнул: — Орочимару говорил, что сделает из меня некий коктейль из Первого Хокаге и Учих. Я должен был умереть, но… выжил. В связи со всем этим, какова будет моя судьба?

Хирузен опять спрятал глаза за полями своей шляпы.

— На меня пытаются оказать определенное давление Учихи — они хотят, что бы я отдал тебя им. Но я и Иноичи против. Ты родился Яманака и останешься Яманака. Совет Джонинов и остальные кланы меня поддержали. Все остальное зависит от тебя.

— Понятно… У меня не заберут права ходить тренироваться на полигоне?

Хокаге немного раздраженно хмыкнул:

— Ты сначала выздоровей и почувствуй чакру, дурья ты голова!

Я широко улыбнулся, продемонстрировав свои клыки:

— Я уже ее чувствую. Правда, слабо.

— Гм… — озадачился старик.

— И еще… Отец служил в Корне, но я туда не хочу. Я прошу разрешения обучаться на шиноби АНБУ.

Хирузен заходил туда-сюда по палате.

— Даже если кланы согласятся на это: обучение в детской группе АНБУ очень жесткое и поблажек там никому не дают. АНБУ — это жестко централизованное подразделение специальных операций. Я-то против не буду — шиноби нам всегда нужны… Давай сделаем так, Акио. Ты в этом году должен был поступать в Академию. Вот закончи ее, а там ты будешь полноправным генином и где служить — никто тебе будет не указ. Может, к тому времени ты передумаешь и останешься служить деревне как Акио Яманака, а не как безликий сотрудник АНБУ.

Я вздохнул:

— Хорошо, Хирузен-сама.

— Ладно. Тебя еще хотел проведать Иноичи и Фугаку Учиха. — произнес Хокаге, направившись к выходу: — Выздоравливай…

Как только Третий вышел за дверь — он исчез.

Буквально через пару минут к двери приблизилась одна яркая искра и в палату вошел Иноичи Яманака.

Похоже, последнее время было тяжелым.

Непослушные длинные волосы были как обычно собраны в длинный хвост. С последнего раза как я его видел, у него появилась упрямая морщина в левом уголке рта. Но, похоже, он был рад, что я себя чувствую хорошо.

Я сделал вид, что пытаюсь встать. Одно дело нахер не нужный чужой дядька, пусть и носящий титул Хокаге, и совсем другое — глава нашего маленького клана, которого, судя по всему, не смогли заткнуть горделивые и могущественные Учихи.

— Нет-нет-нет! — бросился он ко мне помешав моей не особо активной попытке. — Не вставай!

— Иноичи-сан… — вполне натурально всхлипнул я, неожиданно обняв его зеленую жилетку чунина, крепко прижался к ней… — Вы похоронили отца?

— Да. — произнес он.

— Отец мне показал, как открыть его сейф… Я отдам вам деньги.

— Сумма там небольшая, так что не стоит.

Ну и ладно. Деньги мне понадобятся…

И словно вторя моим мыслям, Иноичи произнес:

— Деньги тебе еще будут нужны.

Я вздохнул и отстранился:

— Иноичи-сан, а какова будет моя дальнейшая судьба?

Он пожал плечами:

— Ты часть клана и нам удалось тебя отстоять у Фугаку и Данзо. Поступишь в Академию и станешь шиноби, как и все клановые.

— Вам же все обо мне рассказали? — спросил я, посмотрев ему в глаза.

— Вроде бы все.

— И об этом? — Я широко «улыбнулся», продемонстрировав клыки.

— И об этом… — неожиданно его губы дрогнули. Мне даже показалось, что этот суровый мужчина, убивший и пытавший, наверное, сотни людей, сейчас заплачет. Он снова меня обнял.

— Иноичи-сан, а о чем мне молчать и что говорить? Показывать мой риннеган всем или как-то пытаться скрыть?

— Я обучу тебя «хенге». Это умение позволяет менять свою внешность. Или ты будешь носить очки, пряча свои глаза за ними. Может и то и то.

— Понятно.

Хороший он мужик, хоть и странный. Впрочем, как и все Яманаки. Да и вообще клановые.

Посидев еще немного молча, он со мной коротко попрощался:

— Ладно, Акио. Уже вечер. Я пойду. Завтра или я или моя жена тебя навестим.

— Спасибо, Иноичи-сан.

Однако, когда он уже взялся за ручку двери, напротив нее замерла еще одна яркая искра.

Иноичи открыл дверь и чуть не столкнулся со стоявшим за ней Фугаку Учиха, одетым в ритуальную одежду со знаками своего клана.

— Здравствуйте, Фугаку-сан. — произнес он, чуть склонившись и отойдя в сторону порпуская его вовнутрь.

— Здравствуйте, Иноичи-сан, Акио-кун. — ответил тот, входя в помещение.

Глава моего клана немного поколебался, но все же вышел из палаты, аккуратно прикрыв дверь.

— Здравствуйте, Фугаку-сан. — наметил поклон я.

Глава самого воинственного и устрашающего клана шиноби не только в Конохе, но и во всех известных странах подошел к моей кровати.

— Как себя чувствуешь Акио-кун?

— Спасибо, я быстро поправляюсь и Таро-сан говорил, что скоро меня могут выписать.

— Гм… — засомневался он.

Мне захотелось закатить глаза и покачать головой: опять мне придется вздыхать и плакаться. Но ничего не попишешь — это необходимо…

— Вам же все рассказали обо мне?

— Да, Акио-кун. — поколебавшись секунду, он сел на краюшек моей кровати и попросил:

— Можно я взгляну?

— Конечно.

— Постарайся не моргать. — Фугаку приблизил свое лицо к моему и я увидел как его глаза вспыхнули алым светом, высветив черный зрачок и три точки вокруг него, как бы вращающиеся по орбите. — Смотри на мой палец. — он вытянул указательный палец и приблизил к моему носу сразу же отдалив руку. — Пожалуй, все… Я увидел, что было нужно…

— У меня все в порядке? — заинтересовался я.

Фугаку опять взглянул мне в глаза шаринганом и, спустя секунду, выключил его.

— Я думаю… Впрочем, это не только мое мнение, что твой риннеган незавершен. Что бы не делал Орочимару, ему не дали закончить. Очевидно, потому тебе и удалось выжить.

— Понятно…

Фугаку немого помолчал и продолжил:

— Я помню, что ты помог нам и ты должен знать, что мы не забываем долгов. Если что-то будет нужно — обращайся к нам. Я говорил это Иноичи и Хирузену, но не думаю, что они услышали то, что я хотел сказать. У моего клана всегда была ужасная репутация и она часто играла против нас. Как и сейчас. А тут еще и это происшествие с Кьюби, которое хотят свалить на нас…

Как бы ему кое-что сказать? Если не сейчас, то неизвестно когда еще я его увижу.

Нас наверняка как-то прослушивают и контролируют. Написать записку? Не-е-ет. Шаринган может копировать все движения цели. Благодаря этому изучение техник и приемов тайдзюцу у Учих с активным додзюцу даже не считается за проблему.

Значит можно написать пальцем на простыне. Пишут здесь иероглифами в столбик сверху вниз. А значит — проблем быть не должно. Нужно только привлечь его внимание.

Я молча дотронулся до его руки и указав пальцем на него, а потом сразу на свои глаза.

Фугаку прищурился и снова активировал шаринган.

Я же стал аккуратно водить пальцем на простыне: «Орочимару говорил, что добывал шаринганы с мертвых тел для Данзо.»

Судя по тому, как расширились его глаза, я понял, что он осознал информацию.

Вслух же Фугаку произнес:

— Учихи не забывают ничего… Что ж Акио-кун, мне нужно идти. Повторюсь еще раз: если что-то потребуется — приходи. Ты будешь всегда желанным гостем…

Он встал с кровати и направился к выходу. Взявшись за ручку двери, Фугаку еще раз обернулся и посмотрел на меня.

После чего он вышел.

На этой ноте важные посетители закончились.

До позднего вечера я лежал на кровати почти без движения, глядя в потолок.

Лишь девушка ирьенин еще дважды меняла банки на капельнице, а перед сном вколола мне укол в предплечье. Очевидно, это было снотворное или успокаивающее, поскольку сразу после этого я заснул.

Все вокруг залито молоком, в котором сражаются, возникающие то тут — то там, размытые темные силуэты.

Женский голос кричит:

— Проклятый туман! Вы их видите? Они атакуют из него! И уходят туда же! Спина к спине! Катон: Горьюка но Дзюцу!

Ярчайшая вспышка пламени. Сквозь стену огня прорывается фигура со странным тонким мечем в руке. Скрежет стали о сталь превращается в скрип открывающейся двери.

Я раскрыл глаза и пару секунд смотрел на белый больничный потолок тяжело дыша.

Это что было? Еще кошмар?

Проклятье.

Сердце колотится как бешеное. И это у меня!

Надо мной наклонился главный ирьенин, Таро Киширо. Утренний обход?

— Что случилось Акио-кун? Все в порядке?

Я резко сел:

— Плохой сон, Таро-сан. Кошмары. Белый туман и сражающиеся в нем шиноби. Огонь, крики, кровь… — что-то я разоткровенничался. Хотя почему нет?

— Кошмары — это не хорошо. Ты многое пережил, но почему тебе не снится Орочимару или что-то из твоей жизни? — немного задумался ирьенин. — Ну, ладно… Время осмотра. — он начал водить руками над моим телом. После чего он уделил внимание моим глазам и снова пересчитал зубы во рту: — Все прекрасно. Сегодня можно попробовать бульончик…

— Лучше бы сырого мясца… — сделал попытку пошутить я.

— Акио-кун! — укоризненно покачал головой: — Экспериментировать будешь дома, как я тебя выпишу. И тут госпиталь, а не ресторан!

— Да я понимаю Таро-сан. Просто пошутил…

— Если пациент шутит, значит дела идут на поправку. А от кошмаров я тебе дам успокоительное. Его наши боевики жрут в просто огромных количествах после боя. Кстати, если кто тебе скажет, что его нужно всю упаковку сразу глотать, ты их, лоботрясов, не слушай и употребляй строго по рецепту. Понятно?

Ото да. Такой уж я и дурак — антидепрессанты хавать пачками, а потом без них и в туалет не ходить.

— Конечно, Таро-сан.

— Вот и хорошо. Давай эта баночка дольется в тебя и через час тебе принесут покушать и твою одежду. Хорошо?

— Я не против, Таро-сан.

— Ну что ж. Загляну после завтрака.

И он вышел.

Через час ничего не делания капельница закончилась и зашедшая девушка-ирьенин вытащила иглу из моего плеча. Вот только когда она хотела залепить ранку пластырем, то не смогла найти место укола. Оно затянулось сразу же. Выпучив глаза, она испуганно бросила взгляд на меня и, собрав капельницу, выкатила ее в коридор.

Я согнул-разогнул руку. Если бы Орочимару не убил Фу и не почти убил меня, я бы даже его поблагодарил.

Я и раньше не был слабаком — постоянные тренировки тела и чакры кого угодно сделают в условиях свободной маны суперубийцей. Но то, что я чувствовал в себе сейчас, было на порядок сильнее меня предыдущего.

Встав с кровати, я завел левую руку за спину и мягко упал на правую. Оттолкнувшись ей от пола, я опять принял вертикальное положение.

Было впечатление, что я на это действие вообще не затратил усилий.

Спустя пять минут в комнату зашла давешняя девушка. Она затянула за собой столик с большой тарелкой бульона и двумя кусочками черного хлеба.

Ирьенин не успела выйти из палаты, как я все это уже съел: бульон я просто залил в свой желудок, даже не глотая. Хлеб последовал туда же.

Мало. Очень мало. Это меня лишь раззадорило.

Пока девушки не было, я аккуратно открыл дверь и подождав, пока АНБУ обратит свое внимание на меня, испытал уже опробованный способ выпрашивания пищевых пилюль:

— Здравствуйте, дядя АНБУ, а вы бы не могли дать мне пищевую пилюлю? Очень кушать хочется, а кормят меня бульоном с хлебом.

— Значит, тебе нельзя есть что-то другое. — произнес тот же странный Кот. Он и сегодня меня охраняет?

— Ну, дайте, а то я из палаты сбегу в «Ичираку». Я смогу — я сильный и очень быстрый. Мне всеравно завтра выписываться. Пожалуйста… — заканючил я.

— Ну-у-у… — Кот неуверенно переглянулся с Рыбой.

Не дожидаясь пока мне откажут, я сосредоточился и вложил в их искры «милосердие». Сработало лишь на дальнем — он протянул мне сразу пять таблеток. Кот уставился на товарища, как вроде бы впервые в жизни увидел АНБУ.

Я торопливо выхватил упаковку и забросил все пять в рот одну за одной. А вот теперь мои новые челюсти играясь справились с задачей по раскусыванию шариков. Дикий голод затих.

Вместе с этим вернулась ясность мысли и я даже как-то застыдился:

— Спасибо. Извините.

Когда я уже закрыл дверь, до меня донеслось из коридора:

— Не узнаю тебя, Рыба…

— Сам себе удивляюсь. Он почему-то напомнил мне моего погибшего младшего брата. И я не смог отказать…

Конечно, зря я, наверное, сразу пять штук сожрал.

Как доказательство — у меня возникло ощущение, сравнимое с ощущениями питона, проглотившего кабана. И вроде бы сыт и в то же время явно перебор.

Довольно икнув, я улегся на кровать.

Минут через десять снова появилась девушка-ирьенин и, положив на кровать какой-то большой пакет, укатила столик в коридор.

В пакете оказалась аккуратно сложенная одежда с красивой символикой Яманак.

Иноичи хочет, что бы я не забыл про то, к какому клану я принадлежу?

Белье, темно-серый глухой тонкий свитер, и светло-серые штаны. Обувь была представлена традиционными босоножками.

Размер больше нужного. Но я росту, поэтому все в порядке. Чуть подкотив штанины и рукава, я улыбнулся и, легко выпрыгнув на пальцы правой руки, стал отжиматься от пола, держа туловище вертикально. Отжавшись сто раз, я понял, что это бессмысленно: непросто не наблюдалось усталости, а даже не сбилось дыхание, сердцебиение же ускорилось совсем не намного.

С одной стороны — это просто прекрасно: физическая форма идеальная. С другой — очевидно, что дальнейший прогресс без каких-либо ухищрений невозможен.

Оттолкнувшись рукой от пола, я сделал сальто и идеально вышел на первую стойку эльфийского комплекса.

А если…

Моя палата была довольно маленькой. Я подергал кровать, пытаясь освободить место для танца, но она оказалась намертво прикручена к полу. Пришлось выйти в коридор.

Критически осмотрев его ширину, я признал, что она более чем достаточна.

Покосившись на АНБУ, наблюдающих за мной, я отошел на середину коридора и, прикрыв глаза, погрузился в отдел памяти, доставшийся мне в наследство от эльфийской аристократки. Полностью перебрав все стойки их боевого танца, я раскрыл глаза и на всякий случай проверил гибкость суставов. Не идеал, конечно. В этом направлении еще нужно поработать, но что-то мне подсказывает, что теперь путь будет многократно короче. Может, я выйду на идеал гибкости уже через год или даже меньше, а там останется только поддерживать это состояние скелета и иногда делать робкие попытки превзойти идеал древней расы, доведшей искусство убивать до идеала.

Да и потом — неизвестно, чего там начудил это сумасшедший Орочимару. Может прогресс не остановится.

Помотрим…

Я наклонился влево и поднял правую ногу вверх, после чего взялся рукой за стопу и стал тянуть ее дальше. Левую же руку использовал в качестве дополнительной точки опоры.

Мгновенно перекатившись, я стал в зеркальную позу.

В общем можно попробовать почти все элементы.

Все отличие в том, что мастер-мечник легко загибает свои ноги на лишь мускульной силе конечности. То есть, не помогая ногам руками или еще как. Поэтому в бою мастер предпочитает практически не пользоваться доспехами — они снижают его подвижность. А подвижность и даже некая текучесть тела — это то, что позволяет, при общей субтильности, мастеру-мечнику легко справиться с многократно более сильным и даже более быстрым противником. Возможность использовать преимущества врага против него самого — это признак эльфийской элиты.

Начинаю…

Стойки перетекают одна в другую. Я понимаю, что выходит отнюдь не идеально, но как для человеческого тела, пусть и усиленного сумасшедшим ученым — это просто невероятно.

Удары по воздуху, изгибание тела под действием силы и инерции — все как по руководству. Даже аристократка достигала этого уровня довольно долгое время, а уж мне получить такой единовременный прирост по всем показателям — это нечто невозможное.

Совершенно неожиданно чакра стала вырываться из рук и ног, принимая облик жутких вытянутых пастей. Они голодно клацали зубами по воздуху, сразу после этого втягиваясь сквозь одежду обратно. Я был ошарашен, но сумел выйти на завершающую стойку. Чакра сама приняла форму? Да разве так бывает? Какого…

Я перевел взгляд на АНБУ. У одного из них левый глаз ярко светился шаринганом. Не понял — тут, что глазными додзюцу из подполы торгую налево и направо? Впрочем это АНБУ, а значит Хокаге в курсе.

Тело приятно разогрелось, а чакру я снова почувствовал так же как и до операции. Можно попробовать какую ни будь технику, меня предупредили этого не делать. Ну и ладно — у меня есть чем заняться.

Снова становлюсь в стойку и начинаю комплекс заново.

Чакра снова стала вырывается сама, принимая форму зубатых пастей. Правда сейчас они становятся более плотными и клацают еще более яростно, вырываясь из рук больше чем на полметра.

Я прервал танец и стал сосредоточенно отрабатывать лишь удары по воздуху, пытаясь поймать само ощущение того момента, когда чакра начинает вырываться и собираться в форму.

И в ту секунду, когда мне уже удалось нащупать ключик, сзади раздался недовольный голос главного ирьенина:

— Акио! Немедленно прекрати!

От неожиданности очередная пасть вырвалась дальше обычного и чуть не откусила часть оконного подоконника. Ой…

В двух шагах стоял Тору и, уперев руки в бока, запричитал:

— Лечишь их лечишь, толкуешь-толкуешь им о необходимости сдерживаться, а они? Бестолковые малолетние идиоты! Силу им-де тут и сейчас вынь да положь, а то, что за все есть своя плата им и невдомек! Только-только чакроканалы укрепились и кости посрастались, а он уже по ним гонит чакру да сразу придает ей форму! И почему мне приходится лечить таких идиотов? — и уже намного тише: — Хотя не идиоты и намного реже попадают в госпиталь. Там или вообще не ранен, или прямиком на кладбище…

Я сделал раскаянный вид и понурился:

— Простите Тору-сан, но оно само. Я только хотел размяться, а моя чакра стала сама вырываться и сразу в форму…

— Ну и прекратил бы тут же! Так нет же — давай на полную! Да?

Сказать нечего. Тут он кругом прав.

— Простите…

Ирьенин обратил внимание на АНБУ:

— И вы, два остолопа, хороши!

— Все было под контролем. — произнес АНБУшник с шаринганом.

— Под контролем??! О, Ками! За что мне это? Почему каждое следующее поколение глупее предыдущего? — обратив на меня свой взор, ирьенин рыкнул: — А ну в палату! Сейчас я проведу осмотр и, не дай Рикудо, у тебя повреждения тенкецу, я, так уж и быть, уложу тебя еще на недельку! И эти два идиота будут лежать в соседней палате! — Сощурив глаза, он взглянул на АНБУшников: — Думаете, у меня сил не хватит заломать вас обоих? Я джонина получил на из рук Второго на поле не за красивые глаза… — АНБУ прониклись. Обратив на меня испепеляющий взор, ирьенин уже откровенно заорал: — Ты все еще здесь?!!!

Я трусливо ретировался в свою палату и залез на кровать.

Буквально сразу в палату ворвался ирьенин. И, склонившись надо мной, начал озабоченно водить надо мной светящимися зеленым светом руками. К концу осмотра его морщины разгладились и он произнес:

— Гм. Как ни странно, но я наблюдаю только улучшение. Это очень необычно. Но, похоже, выпуск чакры только улучшил твое состояние. И все-таки я советую тебе воздержаться от подобных экспериментов до завтра — чакроканалы еще не достаточно укрепились для больших нагрузок.

— Хорошо. Тору-сан. Просто оно само получалось. И я пытался понять почему.

— Понимать будешь на полигоне под присмотром наставника, а не в госпитале, находясь под моей ответственностью. Кстати, у тебя источник очень активно себя ведет, да и желудок полный. Неужели ты АНБУ раскрутил на пищевые таблетки?

И как он догадался?

— Вы только их не ругайте — уж очень кушать хотелось. Я, конечно, могу простыню жевать, но… — я состроил жалобное выражение лица.

— Ладно уж. Вреда я не почувствовал. Но будь осторожным, даже взрослые предпочитают ими не питаться.

— Скорее это связано с их вкусом.

— Ну, это, конечно, да. Но — не только. После них бывает несварение желудка даже у шиноби да и разные побочные эффекты, связанные с источником.

— Я пять штук съел…

Ирьенин наклонил голову на правое плечо и еще раз поводил ладонями над моим животом:

— Похоже, на тебя они не оказывают никакого негативного влияния. И если ты уже можешь есть это говно, то пора тебе питаться в столовой и завтра я тебя выписываю.

— Спасибо, Тору-сан.

— Пфе! Наконец-то я избавлюсь от тебя, малый сорванец. А то уже и ночую тут из-за тебя. — сказал он, направляясь к выходу из палаты. И уже выйдя в коридор, он сказал АНБУ: — Пронесло вас — негатива я не увидел.

Звук его шагов стал удаляться. Я же сел возле окна и стал грустно смотреть на поднимающееся все выше солнце.

До обеда еще далеко, а кушать опять захотелось.

Я вздохнул.

Спустя час, изнывая от безделья, я уже было собирался помедитировать, занявшись упорядочиванием каких ни будь отделов памяти, но к двери приблизилось две искры одна товольно яркая, а другая была похожа на маленького светлячка.

В палату вежливо постучали и, спустя секунду, вовнутрь вошла красивая аристократичная женщина с длинными каштановыми волосами и странными светло-карими глазами. На руках она держала маленькую девочку в красивом розовом платье и небольшую сумку. У девочки были невероятные глаза бирюзового цвета.

— Здравствуй, Акио-кун. — произнесла она.

Я вспомнил ее — это жена Иноичи, Хидеко Яманака. А это — его дочь Ино.

Вообще в нашем клане была интересная традиция называть детей в честь родителей. Иноичи назвал дочь просто Ино. Меня же назвали в честь моей матери Аки — Акио.

— Здравствуйте, Хидеко-сан. — Я легко спрыгнул с кровати и чуть поклонился.

— Как себя чувствуешь? Иноичи не смог прийти — на него свалилось много работы.

— Я понимаю.

Клановая. Наших узнаешь с первых слов и действий. Может она и ранг имеет. Я вон слышал, что половина женщин Учих имеет полного джонина. Что поделать, наше поселение насквозь милитаризовано и семейные пары шиноби-шиноби тут отнюдь не редкость. А если учитывать, что некоторые из кланов могут или зачать или выносить ребенка только в паре от другого шиноби…

— Я вот принесла тебе немого поесть. Знаю я, как тут кормят. Поговаривают — это делают специально, чтоб больные не задерживались…

Мне захотелось присвиснуть и захлопать в ладоши. Счастье-то какое: еда прибыла!

— Большое спасибо, Хидеко-сан! А то сегодня мне принесли бульон с хлебушком и пришлось клянчить пищевые таблетки у АНБУ.

— Какой кошмар! — Она усадила ребенка на мою кровать и всплеснула она своими ухоженными руками. — Они же ужасны на вкус! Я уже давно не хожу на задания, но помню их до сих пор.

— Так уж и давно… — засомневался я.

— Ну, скоро будет года…два. Да. С конца Третьей Войны. Как-то я узнала, из чего их готовят, и знаешь, Акио, лучше бы я этого не делала. Видеть я их не могу с тех пор. Какой ужас…

Похоже, лучше мне об этом не узнавать. А то окажется, что их действительно делают из говна…

— Ой, что это я! — опять всплеснула она руками, а сидящая на моей кровати Ино восхищенно сказала «агу». Хорошая девочка. Как же жаль, что все куноичи урожденные Яманака лежат на кладбище…Жена Иноичи тем временем достала из своей сумки мне еды в пластиковом судочке.

Увидев его, я аж сглотнул. — Вот я приготовила рис и мясо.

Когда она протянула судок мне, я понял что расчувствовался.

— Спасибо, Хидеко-сан.

Она протянула мне палочки для еды:

— Да ты ешь, ешь… Я еще фруктов принесла.

Готовила она вкусно. Я почти не заметил, как съел все, что было. Фрукты прятал под простынь. В ответ на вопросительный взгляд, я пояснил:

— Неизвестно чем меня будут кормить в обед и ужин…

Она понимающе кивнула и произнесла:

— Ладно. У меня еще дел сегодня много. Скоро уже дочку кормить…

— Да-да. Я все понимаю Хидеко-сан. Хорошо, что я завтра выписываюсь.

— Как? Уже? — удивилась она.

— Да. Мое тело полностью восстановилось и даже чакра снова отзывается. Плюс ко всему… — я указал себе на глаза пальцем.

Она задумчиво покивала и сложив пустую посуду в сумку, взяла на руки ребенка и направилась к выходу.

Я встал и проводил ее к дверям.

Она уже взялась за ручку как воскликнула:

— Чуть не забыла! — и начала рыться в сумке. Она достала кулек, в котором был небольшой свиток, перевязанный голубой ленточкой. — Муж сказал, что тебе нужно «хенге». Это он. Техника довольно простая. Класс — Е. Однако для поддержания ее долгого времени нужно много чакры. Что ж. Вроде бы все. До встречи, Акио-кун.

— До встречи, Хидеко-сан.

Она чуть кивнула и вышла.

Эх найти бы себе такую же глав. жену как эта Хидеко. А то Учих еще и готовить придется учить. Это если еще с Учихами срастется. А то за десять лет или меня убьют или их или Коноха исчезнет.

Ну уж нет. Я же собрался делать тут столицу и становиться Хокаге!

Вздохнув, я развернув свиток и углубился в изучение.

Техника была действительно очень простой. Фактически, она зависела от воображения создающего ее. Это делало ее многогранным оружием в руках опытного и умного шиноби.

«Хенге» позволяло создать образ из чакры и удерживать его на себе. Практически, можно было выбрать любой образ от человека до медведя и камня или куста. Минусы? Иллюзия была нематериальна и очень неустойчива к внешним воздействием. Даже стакан воды, выплеснутый на «хенге» запросто развеивал технику. Однако для меня она была подходящей — ее можно было наложить даже частично на глаза.

«Хенге» не было абсолютной панацеей. Сквозь нее спокойно видел шаринган, бьякуган и риннеган. Ну и может еще какие артефакты или печати.

Свиток я выучил моментально, пробежав его глазами лишь раз.

Не взирая на слова главного ирьенина, еду мне в обед все-таки привезли и я так и не увидел больничную столовую.

Рис, овощной салат, и совсем немножко вареного мяса. Ничего особенного и по сравнению с готовкой Хидеко — явно слабовато.

Тем не менее, я съел все.

День тянулся медленно и что бы скоротать время, мне пришлось погрузиться в медитацию, вынырнув из глубин памяти лишь для ужина.

Поздно вечером заглянул на осмотр главный ирьенин. Быстро его завершив, он оставил на мне две капсулы успокоительного, которые я тут же проглотил.

Утром следующего дня меня опят разбудил скрип открывающейся двери.

— Доброе утро, Акио-кун.

— И вам того же, Тору-сан.

Старик подошел к моей кровати и стал водить над моим телом ладонями. Проверив мои глаза и пересчитав зубы, он произнес:

— Сейчас все намного лучше. Я бы сказал, что укрепление чакроканалов завершилось. Пойдем во двор, посмотрим, как выделяется чакра и если все в порядке, то я тебя выписываю и, надеюсь, не увижу тебя очень долго.

— Не могу обещать, Тору-сан.

Хмыкнув, он вышел из палаты.

Я поторопился за ним.

Пара уже других АНБУ последовала за нами.

Возле выхода стоял какой-то высокий парень и мальчик. У обоих были длинные черными волосы. Одеты они были в традиционную одежду. На их спинах был изображен сложный символ взаимопроникновения Тьмы и Света друг в друга. На местном — Инь и Янь. Знали бы они, что там происходит при смешивании этих фракций Порядка-Хаоса воедино — не изображали бы сам этот процесс на своих одеждах. Всеравно что изобразить на спине ядерный взрыв.

Хьюга. Потомки бога. Как и Учихи. Только более уравновешенные психически.

— О, Эйджи-сан и Токума-кун! — доброжелательно воскликнул ирьенин. — Я рад, что именно вы смогли выкроить время для нас.

Хьюги обернулись на звук его голоса, и я смог лицезреть еще одно из легендарных глазных додзюцу — бъякуган.

У парня цвет глаз был серо-белый, а у мальчика глаза были невероятно-красивого фиолетового оттенка.

— Я глубоко уважаю вас Тору-сан. В данный момент я учитель Токумы-куна, поэтому взял его с собой. Практика ему не помешает.

— Это хорошо. — я уже был рядом, поэтому ирьенин представил меня: — Это Акио Яманака. Я думаю, вам говорили о нем.

Хьюги церемониально поклонились и мне пришлось кланяться в ответ. Разогнувшись, Эйджи произнес:

— Для нас честь познакомиться с носителем глаз Рикудо. Теперь я ясно вижу — они уже не просто легенда.

Ирьенин произнес:

— Давайте пройдем в сад.

Мы вышли в аккуратный внутренний дворик госпиталя, украшенный красивыми цветами и невысокими, но развесистыми деревьями. Пройдя метров пять, мы сошли с дорожки на утоптанный пятачок земли и остановились.

— Здесь? — спросил Эйджи.

— Да. — ответил ирьенин: — Это место подходит. Акио-кун, выдели чакру.

Я чуть пожал плечами и выпустил чакру из всех тенкецу. Чакра вырвалась сквозь одежду и сформировала плотный парящий покров.

Практически сразу Эйджи и Токума приставили к губам два пальца в знаке концентрации и произнесли:

— Бьякуган!

Сразу вокруг их глаз вздулись вены, а невидимый прежде зрачок стал более заметным.

Не сходя с места, Хьюги меня очень внимательно рассматривали.

Эйджи спросил:

— Что скажешь, Токума-кун?

Мальчик чуть помолчал и тут же ответил:

— Я не вижу повреждений. Чакра очень плотная. Я бы даже сказал — вязкая. Тенкецу по размеру больше обычных примерно в два раза.

Эйджи кивнул:

— Я такого никогда не видел. Это уникально. Обратите внимание, Тору-сан: чакра растворяется в пространстве намного медленнее обычного. Я думаю, если Акио-кун будет создавать техники иллюзий, то они будут очень плотными, а «теневые клоны» будут намного более живучими, чем обычно. Я бы сказал, что его чакра плотнее даже чем у Сенджу. Как много ты теряешь на поддержание этого покрова, Акио-кун? — обратился он ко мне.

Я закрыл глаза и опустил голову. Сколько теряю? Они же Хьюга и должны все видеть.

— Я так и минут двадцать простою… А может и больше.

— Ху-у-у… — покачал головой Тору-сан.

— Думаю, гендзюцу на него накладывать — не самая умная затея… — произнес старший Хьюга.

Хьюги подошли ближе и пошли вокруг меня по часовой стрелке.

— У него сильно развиты тенкецу. — произнес мальчик.

— Да но не равномерно. Некоторые развиты сильнее. Видишь, как из них фонтанирует чакра, образуя нечто вроде зонтика?.

— Да, Эйджи-сан. У нас такое бывает, только если бросить заниматься. Правда?

Старший Хьюга произнес уже мне:

— Слышал, Акио-кун? Пока тенкецу не остановили развитие, старайся развивать все. Из упраженений — какая ни будь общая техника. У нас используется для этих целей «кайтен». М-м-м-м? Токума-кун, давай-ка отойдем. Пусть Акио-кун попробует крутнуться… — Интересно, что они задумали? Эйджи между тем произнес мне: — Акио-кун выстави в стороны руки и попробуй покрутиться на одном месте.

— Я так понял, нужно это сделать быстро?

— Да, на максимальной скорости.

Пожав плечами, я пару раз глубоко вдохнул и, расставив руки в стороны ладонями от меня, сделал на максимальной скорости пять оборотов. Практически сразу чакра начала срываться с покрова густыми комками и переливаться сначала на другую руку, а потом, поддействием центробежной силы, и лететь брызгами в стороны. Область зрения тут же снизилась. Почти полностью. На пятом обороте чакра вокруг меня засветиласть ярким бело-голубым светом и я на всякий случай остановился.

Первое, что я увидел — дымящаяся земля под моими ногами. Потом — отплевывающийся от земли и пыли Тору-сана и самдовольно улыбающегося Эйджи с мальчиком на руках. Они стояли метрах в пятнадцати от меня. И когда только успели отсткочить?

— Нафиг ваши эксперименты! Здесь госпиталь! И мой садик! — крикнул ирьенин, яростно пнув вывернутую из дорожки бетонную плитку. — Акио! Ты выписан! Газуй к себе на полигон с Хьгами и хоть вверх ногами его переворачивайте… — он уже было почти успокоился, как его взгляд упал на что-то за моей спиной: — Мой имераторский персик!!!!

Я обернулся и ничего не увидел. Хм, очевидно в этом-то все и дело: пятачок стал больше в радиусе раза в два. Цветы, деревца — все слизало и разбросало в разные стороны.

— Простите, я не специально…

— Г-р-р-р-р-м-м-м-м… — зарычал-загудел ирьенин. Впрочем, он тут же взял себя в руки и плюнул на выкорчеванную землю: — Дети…

После чего, не прощаясь, направился к госпиталю.

— Да, не хорошо получилось. — произнес Эйджи, ставя на землю мальчика. — Придется извиняться. Акио-кун, то, что ты сделал, очень похоже на «кайтен». Кайтен — это идеальная защита. В пространство, напитанное твоей чакрой, практически не могут попасть физические предметы и чакра вплоть до форм. Лишь когда чакра принимает стихийное свойство — тогда она может пробить «кайтен». И то — стихиальная техника должна иметь очень сильный эффект. Продолжительность «кайтена» определется только тобой и зависит лишь от количества твоей чакры и выносливости твоего вестибулярного аппарата. Тут уж ты должен понять, что «кайтен» техника крайне трудно приспособляемая для атаки, но, хоть и очень чакрозатратная, для защиты — это лучшая из возможных форм. Кроме того, под действием центробежной силы, чакра вытекает из всех тенкецу, прочищая каналы и разрабатывая их.

Я поднял левую бровь. То есть, просто создал покров чакры, крутнулся на месте и — идеальная защита?

— Эммм… Эйджи-сан, я вам сейчас кое-что покажу.

— Что? — заинтересовался он.

Я же быстро разогрелся и сделал первй ударный комплекс, естественно не целясь в Хьюг. Уже в середине чакра стала вырываться из рук, собираясь в клацающие зубатые пасти. В конце я вышел на завершающий удар и вырвавшаяся из правого кулака пасть, выскочила из руки больше чем на полметра, приняв явный вид рогатой головы со светящимися ярко голубым светом глазами. Она неожиданно громко рыкнула и, клацнув клаками, втянулась обратно.

Тяжело дыша, я повернулся к Хьюгам и увидел зрелище двух сощурившихся пар бьякуганов.

— Это определенно форма, но почему… — произнес Эйджи. Он еще раз глянул на мои руки и снова стал смотреть в точку воздуха, где лязгнули призрачные челюсти. Тряхнув головой, он выключил бьякуган и произнес: — Ну, определенно тебе, Акио-кун, уже можно давать джонина, вот только без генина и чунина, конечно же, этого делать никто не будет… Я бы тебе посоветовал дать этой технике название и на поле боя всегда выкрикивать его. Так ты столбишь его за собой. Да и запоминаешься врагам, а друзья будут лучше подготовлены к происходящему… В последствии одним лишь выкриком можно обращать врага в бегство.

— Название? — задумался я и начал перечислять: — Дракон? Стиль Дракона? Голова Дракона? Пасть Дракона? Укус Дракона? Ярость Дракона?

— «Ярость Дракона» лучше звучит. — кивнул Эйджи — Акио-кун, а ты не против если мы позаимствуем твою технику и попытаемся приспособить ее под себя?

— Ну, если вы уверены, что у вас выйдет… Вы же сами говорили, что у меня особая чакра.

— Посмотрим. Попробовать стоит. В конце концов, некоторые техники так и появились, когда умения Рикудо его потомки пытались приспособить для своих нужд, не имея его возможностей…

— Я понял, Эйджи-сан. — сказал я, снимая с себя «покров».

Старший Хьюга произнес:

— На этом, к сожалению, нам нужно попрощаться — у нас еще много дел.

Обменявшись прощальными поклонами, мы разошлись. Хьюги пошли в госпиталь(наверно извиняться за непроизвольные разрушения), а я направился на кладбище. АНБУ неслышными тенями последовали за мной.

Лишь выйдя за территорию госпиталя, я вспомнил о «хенге» и, остановившись в тени дерева, прикрыл глаза, вспоминая детали техники и концентрируясь.

С первой попытки наложить на себя «хенге» ожидаемо не получилось и дзюцу просто расплылось. Вторая попытка была более плодотворна. А третья, судя по ощущеним, уложилась идеально. Образ я спользовал свой до происшествия с Орочимару. Так как зеркала не было пришлось направится прямиком к маячищим АНБУ.

Эти оказались намного более молчаливыми, чем предыдущие, и в ответ на мой вопрос об удачности техники лишь кивнули.

Кладбище в Конохе было красивым. Мемориальный комплекс в виде огромного факела, стелла с именами героев и большое поле с рядами маленьких бетонных плит с выбитыми на них именами.

Фу я нашел не сразу. Либо Орочимару ушел с помпой либо начался очередной приграничный конфликт. Сколько я был в госпитале? Полторы недели? И за полторы недели два десятка новых могилок. Это серьезно. В ряду даже лежал один Хьюга. Конечно, я думаю, что максимум тут была урна с его прахом — даже мертвые тела клановых содержат слишком многие секреты.

И тем не менее.

Насколько я знал, АНБУ не хоронят. Они — безликие. Живут в тени Листа и исчезают там, буквально сгорая на работе. Немногим удается вырваться.

Это я к чему. Врядли, чтоб за Орочимару послали официальных наемников, а значит — эти могилы точно не его рук дело. Ну, разве что, случайно наткнулся и убрал ненужных свидетелей.

Вот и Фу. За то время, что я жил с ним, я его хорошо и так не узнал. Он днями пропадал на работе, горбатясь и проливая кровь на двух господ. И умер от руки съехавшего с катушек на почве поиска силы шиноби S-класса.

Кстати, Фу же официально состоял в Корне, а значит, вполне возможно, что и его тела под этой плитой нет.

Сгорело в ту ночь дотла.

Интересно, а от дома хоть что-то осталось?

В любом случае спешить уже некуда.

Вздохнув, я направился домой.

К счастью, дом был на месте и следов пожара не наблюдалось. Чего не скажешь о разрушениях, которые причинил я: дыра в крыше, почти снесенные перегородки на втором этаже и дыра в полу-потолке гостиной. Выбитые двери и даже некоторые окна… Наверное это уже полиция или АНБУ.

Все проломы замотаны толстой желтой лентой с черной надписью «Не входить! Частная собственность! Ведется расследование!»

Хорошо, хоть за эти полторы недели в Конохе дождя не было.

Подняв одну из лент, я вошел внутрь.

Под ногами скрипели осколки битого стекла.

Место смерти Фу я нашел: большая опаленная область возле одной из стен. И все. Похоже, то что не сгорело — похоронили или забрали.

Из коридора донесся хруст битого стекла. Выглянув туда, я увидел одного из АНБУ, глядящего себе под ноги.

Да уж. Нужно прибраться и пригласть плотников, что бы они починили окна, двери и крышу. С этой точки зрения то, что АНБУ меня опекают так плотно — очень хорошо: плотники будут прислушиваться к моим словам и не попытаются меня кинуть.

Первым делом я спустился в подвал и открыл сейф. Из денег в нем было двести двадцать две тысячи ре. С одной стороны — сумма довольно большая, а с другой — мне на нее несколько лет еще жить. Хотя, я слышал, Академию можно закончить экстерном. Как пример, в этом году ее закончил в возрасте семи лет старший сын Фугаку Учиха — Итачи. Фактически шесть лет он уложил в один год. Конечно, уж очень это напряжно, но можно попытаться повторить его успех. Хотя, конечно же, если будет уж очень тяжело, то можно растянуть обучение и на два года…

С этой стороны есть плюсы. Можно попытаться сформировать свою группу поддержки, протягивая ее через экзамены следом за собой. Основа для нее есть — близнецы Учих, да друзья Тору и Мичи. Первый — ярко выраженный Узумаки, а второй — явно бастард какого-то клана. Знать бы какого…

В принципе, если уж так будет туго можно будет продать коллекцию кинжалов Фу или попроситься на сиротскую стипендию. Ну, а на крайний случай есть вариант обратиься с просьбой к Иноичи. К примеру, устроиться на работу в его цветочный магазин…

От этой мысли я аж замер. Устроиться на подработку в магазин, принадлежащий главе клана. Я рассматривал ее совсех сторон и изьянов находил в ней все меньше. Стабильный денежный приход, никаких поклонов и одолжений чужим дядям (за которые придется когда нибудь расплачивыаться), работа не особо напряжная — знай себе сажай цветочки, да поливай и удобряй их правильно. Продажа… Ну, не знаю, допустят ли меня к деньгам… Всетаки пять лет — тот еще возраст. Но это и не так важно.

Итак, плотники, потом Иноичи и Моммо напоследок.

Со служанкой нужно тоже переговорить — очевидно есть какая-то задолженность, которую нужно погасить. Да и из результатов разговора с Иноичи будет понятно, продолжать ли наем Моммо или нет…

Время еще утреннее. Должен успеть.

К сожалению, я не знаю реальную покупательную способнотсь местной валюты. Однако, врядли что б плотники потребовали оплату вперед. Я же представитель хоть и маленького, но — клана.

Вздохнув, я взял две тысячи ре и, скользнув взглядом по свиткам с техниками и оружию, закрыл сейф. Могущество — вот оно. Но, опять, у меня нет времени. Насущные дела важнее.

Поднявшись по лестнице на верх, я обнаружил явно скучающих АНБУшников. Подойдя к ним, я спросил:

— Вы знаете, где квартал ремесленников? Мне нужны плотники или рабочие для починки дома.

Один из АНБУ кивнул и произнес:

— Следуй за мной.

Я последовал за ним. Хоть мы и шли довольно быстро, но до места работы и жительства строителей шагали минут десять минимум.

Как оказалось, мы пришли к большому крытому складу сторойматериалов, возле которого суетилось больше десятка здоровых мужиков, одетых в одни лишь шорты. Командовал ими еще больший зверообразный мужик с небольшим пивным брюшком и в белой майке.

АНБУ повернулся ко мне, указал пальцем на мужика и произнес:

— Зде всем заведует Кента-сан. Можно конечно походить по клановым кварталам Учих, Хьюг ли Сарутоби.

— Спасибо. Мне всеравно. Только не отходите далеко.

Он кивнул.

Я вздохнул и решительно зашагал к командующему рабочими мужику.

Приблизившись к нему, я твердым голосом произнес:

— Здравствуйте, Кента-сан!

Он прервался и попернулся в мою сторону. Естественно, так как я был втрое его ниже, он меня не увидел и, деловито поковырявшись в ухе мизинцем, который был наверное с мою руку толщиной, проорал рабочим:

— Ану шустрее давайте, мать вашу!

Когда звон в моих ушах утих, я сделал новую попытку:

— Здравствуйте, Кента-сан! — он замер и уже медленнее повернулся в мою сторону.

На этот раз я помахал руками над собой, надеясь, что хоть они попадут в его область зрения. Прием сработал и гигант меня заметил.

— А ты кто? — спросил он, чуть наклонившись ко мне.

— Я — Акио Яманака. — произнес я, стараясь смотреть гиганту в глаза, что было непросто.

— И что тебе нужно? — пророкотал он.

Я пожал плечами:

— Мне дом нужно починить.

— Починить? — Гигант нахмурился, спрятав маленькие глазки за толстыми лохматыми бровями — А что случилось?

— На нас напали и отца убили. Я остался один. — гигант нахмурился еще сильнее и посмотрел на пару АНБУ за моей спиной: — Денег, я надеюсь, у меня зватит…

— Гм-м… — прогудел гигант: — А что хоть повреждено?

— Много чего. Нужно чтоб кто-то взглянул. Может, я и не потяну все это починить по деньгам.

Гигант посмотрел на меня, снова на АНБУ и опять на меня. После чего повернулся к складу и проорал:

— Джи-иро-о!

— Да! — донеслось откудато.

— Я отойду к с заказчиком! Ты — за главного! Не забудь: через час навес под песок должен быть готов! И сразу начинайте следующий!

— Хорошо, Кента-сенсей!

Гигант повернулся ко мне и прогудел:

— Ну, веди, малец.

Честно говоря, хоть я и понимал, что эту гору мяса и жира даже генин Е-класса разделает под орех, всеравно гигант внушал немалое ощущение уверенности.

Когда мы прошли к дому, гигант только вздохнул, взглянув на выбитые двери и окна. Заглянув во внутрь и покачав головой, увидев пробитый потолок и крышу, он подвел итог.

— Слушай сюда, малец. Значит, так: три тысячи на двери, восемь — на крышу, еще две тысячи — дыры в потолке и полу, пять — окна. И две тысячи — замена досок и паркета на том обугленном месте. Итого укладываемся в двацать тысяч ре. — он покосился на АНБУ — Потяешь?

Я вздохнул:

— Да.

— Ну и отлично. Десять тысяч мне на материалы сейчас, а еще десять — за работу — после завершения. Мы можем и убраться тут за сотню.

— Только мусор тоже унесете.

— Тогда еще пятьдесят на телегу, что б вывезти.

— Хорошо.

— Итого двадцать тысяч сто пятьдесят. Я жду половину.

Кивнув. Я спустился в подвал и достал из сейфа деньги. Предавая их гиганту в руки, я просил:

— Когда ждать рабочих?

— Через два часа. Приедут двое на телеге с материалами.

— А можно, что б они сначала крышу стали делать, а то у меня такое ощущение, что завтра будет дождь.

Гигант насторожился:

— Дождь? Завтра? Гммм… Ладно. — Пересчитав деньги, он спрятал их в карман и произнес: — Ну, все? Я пошел?

Дождавшись моего кивка, он вышел из дома.

Следующий пункт моего плана — Иноичи Яманака, глава клана и владелец цветочного магазина, а так же сопутствующей инфраструктуры.

Где его искать? Как и Фу, он — часть допросной группы АНБУ. Вот только он никогда не относился к Корню. Время сейчас, конечно, утреннее, но Иноичи всегда загружен работой по самые уши. Вдобавок к всему, сейчас похоже идет один из тех конфликтов, о котрых говорил Орочимару, и допрашивать явно есть кого. Поэтому если где его и искать — то на базе АНБУ.

Я подошел к беликим, глядящим на что-то в конце улицы. Взглянув туда же, я увидел в конце улицы две юношеские фигуры с символами Учих на спинах.

Пожав плечами, я подергал ближайшего АНБУшника за одежду:

— Идем на базу. Мне нужно найти Иноичи Яманака.

Не дожидаясь их реакции, я пошел по улице к центру Конохи.

Мне повезло — на входе я натолкнулся на Собаку, разговаривающую с каким-то шиноби из допросной группы.

Остановившись рядом, я терпеливо подождал, пока она обратит на меня внимание, и произнес:

— Здравствуйте, Собака-сан.

Неожиданно она чуть поклонилась:

— Здравствуй Акио-кун. Я тебе нужна?

— Вы не видели Иноичи-сана?

— Он только что был у себя. Тебя провести?

— Если вам не трудно.

— Только сними «хенге» иначе стработает тревога — мы сейчас перешли на военное положение.

Я развеял технику.

— Что-то происходит? Мы с кем-то воюем?

— Произошли боевые столкновения с отрядами Облака.

Война между Великими Странами? Это серьезно.

Мы поднялись по лестнице и оказались перед рядом одинаковых дверей.

Собака постучала в одну из них. Из-за нее донеслось:

— Войдите!

Однако Собака не стала открывать дверя и даже шагнула назад. Вздохнув, я открыл дверь и шагнул вовнутрь.

За большим деревянным столом сидел хмурый Иноичи, а напротив него сидел какой-то шиноби. У него были черные жеские волосы, собранные в такой же непослушный хвост. А когда он обернулся, я увидел, что его лицо пересекают широкие шрамы.

Я поклонился:

— Здравствуйте, Иноичи-сан.

Иноичи удивился:

— Акио-кун? Шикаку, это — сын Фу, Акио, носитель риннегана, о котором столько говорят. Тебя уже выписали?

— Тору-сан сказал, что я уже выздоровел.

Я прикрыл дверь.

— Понятно. Что тебя привело ко мне? — он посмотрел мне за спину на дверь, отделившую АНБУ от меня.

— Возможно, я не вовремя? Я по личному вопросу. — я выразительно кошусь на Шикаку.

Иноичи беззаботно махнул рукой:

— Шикаку Нара мой старый друг, от которого у меня нет секретов. А сам клан Нара наш верный союзник. Мы, Нара и Акимичи по отдельности — небольшие кланы, но в союзе мы заставляем считься с нами основных игроков Конохи.

Я чуть поклонился Шикаку:

— Понимаете, Иноичи-сан, отец, конечно, оставил мне кое-какие деньги, но, я думаю, что мне нужно искть подработку. Деньги имеют свойство заканчиваться. Конечно, я могу пойти к Хокаге и попросить сиротскую стипендию, но…

Нара чуть улыбнулся, а глава моего клана произнес:

— Это правильно. Руки мне всегда нужны. Вот только не каждого можно пустить мне в дом. Да и зарплата у меня не высокая. Если не передумаешь — то приходи завтра с утра.

Я опять поклонился:

— Спасибо, Иноичи-сан. Вот только завтра наверное не получится — я пригласил рабочих для ремонта дома. Сегодня они обещались починить крышу, а сколько будет длиться остальной ремонт я не знаю. Оставлять же их без присмотра…

Шикаку чуть улыбнулся, а Иноичи покивал:

— Ну, значит как только — так сразу.

Я еще раз поклонился:

— Спасибо. Иноичи-сан, Шикаку-сан — я пойду, а то рабочие приедут уже совсем скоро.

— А кого хоть ты нанял? — неожиданно спросил Нара.

— В том, что за мной ходят АНБУ есть много плюсов, Шикаку-сан. — грустно улыбнулся я. — Не буду вас больше отвлекать. — я попятился к выходу.

Неожиданно Иноичи произнес:

— Эм-м-м… Акио-кун, понимаешь мы столкнулись с одной проблемой. Недавно АНБУ обнаружили ученицу Орочимару. Ее имя Анко. К сожалению, ее память повреждена и мы ничего от нее путного не добились… Может ты взглянешь?

Почему Орочимару ее не убил? Она сбежала? С поврежденной-то памятью? Жаль, что я как манипулятор сейчас не особо силен. Впрочем, у меня всегда не очень получалось.

Я пожал плечами:

— Почему нет? Вот только мой способ очень болезненный…

— Ну, ты только взгляни. Орочимару исчез без следа и она — последняя зацепка.

— Кстати, а рабочие? Это ведь может занянуться надолго…

— Ты деньги заплатил?

— Ну, да. — кивнул я.

— Пусть АНБУ за ними посмотрит. — продложил Шикаку.

— Использовать АНБУ для этого? — Иноичи поджал губы.

— Это если мы будем серьезно не вписываться по времени. Пусть перенесут его к дому «Шуншином».

Я пожал плечами — это их предложение и ответственность.

Иноичи вышел из кабинета и мы с Шикаку последовали за ним. Мы спустились по лестнице до первого этажа и оказались перед высокой дверью.

Когда Иноичи открыл ее, то до нас донесся обрвывок фразы:

— … Я ничего не помню. Даже своего детства. Я даже не помню точно — обучалась я у Орочимару или у кого-то другого!

Мы прошли внутрь.

Эта допросная была даже не комнатой, а большой круглой залой. В центре стоял стул, к которому был пристегнута девочка лет двенадцати на вид. Внешность у нее была не совсем обычная. Я бы сказал, что она была даже красива: непослушные темно-темно-фиолетовые волосы, собранные в короткий хвост, карие глаза с почти обычным для местных скрытым в радужке зрачком и приятный овал лица. Одета она была в бардовую грязную футболку и коричневую юбчонку.

Вокруг струла были расположены кругами выдавленные знаки.

Перед девочкой ходил туд-сюда мрачный Морино Ибики. Компанию ему состалали пара АНБУ и один ирьенин.

Все они повернулись на звук открывающейся двери.

Ибики произнес:

— Иноичи, ты сказал, что бессилен? — и тут его взгляд упал на меня. Ибики было открыл рот собираясь сказать еще что-то, но как рыба не произнес ни звука и закрыл его. Цыкнув, он отошел в сторону.

— Анко, я привел сына моего клановца, убитого Орочимару.

Девочка сильно побледнела, а на ее глазках появились слезы:

— Я ничего не…

Иноичи превал ее жестом руки:

— Я не собираюсь тебя винить. Он — гений нашего клана и если и он не сможет ничего найти у тебя в памяти, то ты будешь свободна.

Пока он это говорил, я пошел по кругу вокруг нее, рассматривая чакроканалы и ее чакру. Что-то было не так. Ее чакра как буд-то сражалась сама с собой. Было такое ощущение, что в ее чакросистему внедрили еще один маленький, но мощный чакроисточник. Причем он вырабатывал явно враждебную чакру и вбрасывал ее в чакросиситему. Значит, источник можно создать? Кстати, вот и он — сгусток почти черной чакры позле шеи. Я заметил, что девочка пытается как-то прикрыть это место.

— Что это? — указал я на источник.

— Мы не знаем. — ответил ирьенин. — Хокаге говорит, что это личная разработка Орочимару. Мы не знаем, как ее снять.

Чакра девочки была синей и она постоянно боролась с черной. Очевидно, она испытывает сильную боль. Постоянную.

Ее искра была немного повреждена чакрой. Область небольшая, но очевидно она и взаимодействовала с будто бы утраченной памятью.

Вообще на Хейреше (и во все остальной Мультивселенной) повредить искру магией напрямую очень трудно.

Что такое «искра»? Мнений существует множество. Я придерживаюсь одной очень старой теории.

Любое сознание источает в окружающее пространство пси-искажение, волны пси-энергии. Чем сильнее сознание тем «ярче» оно выглядит. Пси волны можно концентрировать в лучи, которыми и проводятся воздействия. С этой стороны сознание можно рассматривать как плазму, которая может существовать некоторое время вне того места где она была рождена. Тем не менее у иллитидов и всех существ, которые живут вне этого мира, очевидно другой обмен энергий и искра слабее завязана в систему дар-тело-разум. Столкнувшись с чакрой, я сначала думал, что она — это та же мана, что у магов вырабатывается источником. Однако чем дальше я здесь, тем все больше отличий я вижу. Ману не нужно преобразовывать в Силы или Стихии — у тебя или есть, к примеру, мана Огня или ее нет. Здесь же принцип универсален — у тебя есть чакра? Значит, ты можешь с ней делать что угодно — нужна Вода? Молния? Огонь? Производишь преобразование и вот то, что тебе нужно. Но, кроме этого преимущества, система и более уязвима. И ее уязвимость в ее силе. Да, система чакра-тело-искра завязана более плотно, но из-за этого чакрой можно повлиять на искру, а влияние на искру может отразиться на теле.

Как ни прискорбно, но как мне может это помочь я не придумал, а вот один из способов мне навредить… Местные яды и наркотики оказались способны лишить меня сил. Просто влияя на тело — они влияли на чакру, а она, в свою очередь, тушила искру.

Я вот начал думать, что из-за моей силы как псиона, моя искра сумела начать влиять на тело, создавая предпосылки для риннегана…

Неправильный мир. Здесь все не так. По-другому. Сколько возможностей… Сколько опасностей.

Я подошел ближе и положил ладонь Анко на колено.

— Не плачь. Я не держу на тебя зла. Если кто и виновен — то это Орочимару. Сейчас я загляну в твою память и разум. Это будет больно, очень больно. — я повернулся к ирьенину — У вас есть что-то жесткое, что бы закусить зубами? — ирьенин кивнул и достал из кармана резиновуб трубку. Я всунул ее Анко в рот и спросил: — Готова?

Она пару секунд часто подышала и кивнула.

И в следующую секунду я сжал ее искру и погрузился в нее, словно раскаленная игла в плоть. Анко закричала.

Чужая искра…

Работа с самой сутью, ядром огонька, что управляет информацией и создает новую. Комбинирование, рекомбинирование…

Орочимару сделал великолепную работу, вырезав кусочек искры. Это сложно сделать даже псионикой, а уж чакрой…

Анко действительно не помнила почти ничего из своего прошлого. Детство, родители и даже учеба в Академии — все было будто стерто.

Я-то понял, в чем дело, а вот местные, столкнувшись с этим, очевидно были очень озадачены.

Без знаний о строении искры пытаться добиться ее восстановления? Это даже не смешно.

Орочимару — хирург, с помощью гаечного ключа сделавшего сложную операцию. Рана, оставленная его воздействием, когда ни будь затянется. Но на это может потребоваться и десять лет и даже двадцать. Я-то могу и подождать, но зачем?

Воспользовавшись полетом, я взлетел и, приблизившись к орущей от боли Анко, схватил ее голову руками и коснулся своим лбом ее.

Моя искра была похожа на голубую звезду рядом с маленьким желтым карликом. Я стал изливать энергию прямо на пораженный участок. Рана тут же стала затягиваться.

Конечно, разжигание и излечение чужой искры моей может быть неприятно(и в первую очередь для меня), но мне нужна информация.

Когда поврежденный сектор искры восстановился, я прервал поток энергии.

Теперь, когда этот участок искры восстановлен я могу проникнуть через него непосредственно в память.

Перед полномасштабным вторжением в чужой разум я остановился.

Жаль, что я не в Ишакши, а здесь, в Конохе. Здесь нужно играть роль мальчика…

Эх-х-х-х… Снять бы эту маску и явить всем того демона что скрывается за ней. Смять сопротивление и воцариться на троне. Но этого пока нельзя делать.

Да, я уже не иллитид, но я никогда и не был им полностью. Изначально я был человек. Впоследствии же я принял правила игры Эрруу и следовал им неукоснительно. Я надел маску иллитида, принял их образ жизни и не обратил внимание, что маска приросла к моему «Я», исказив его до не узнавания. Я плыл по течению, меняясь, словно я был слитком металла под ударами молота-судьбы, который держал в руках Эрруу. Он создал оружие, но судьба вырвала его из щупалец царя иллитидов и забросила сюда…

Убивать? На самом деле для псиона это — очень просто. Мы можем это инстинктивно. Всего лишь ударить по чужой искре и — она потухнет. Пытки? Пф! Мне стоит сжать искру и — существо будет страдать, как никогда не страдало до этого…

Но здесь, в Конохе, если я покажу то, что скрывается под обличьем мальчика, ничем хорошим это не закончится. Этот город чересчур добр. Причем показушно добр.

По стилю жизни мне бы подошел Кровавый Туман, но не Коноха с ее показушными криками о дружбе…

Я бы мог поглотить эту жалкую искру, оставив Анко идиоткой, будучи даже в таком ослабленном состоянии как сейчас. Ее жизнь — зависла в моих руках.

Я бы мог много чего…

Но…

За моей спиной стоит Иноичи, Шикаку и Морино Ибики. Они не глупцы. Они сами — палачи, скрывающиеся под масками добрых дядей. И если я буду действовать чересчур открыто — возникнет недоверие, а оно мне не нужно. Пока что я катаюсь у бога на плечах и не стоит злоупотреблять его благосклонностью.

Воспоминания? Зачем мне воспоминания двенадцатилетней девочки? Техники? У меня дома около пятидесяти свитков. А впереди — Академия.

Да и потом: Орочимару обучался здесь, в Конохе. Этот город родил множество сильнейших шиноби. Значит, стоит поиграть в послушного мальчика и я получу все — могущество, власть, силу.

У меня есть риннеган. Все ждут, что он завершится, а значит — время у меня пока есть.

Прервав слияние(Анко тут же перестала кричать), я спокойно опустился на пол и произнес:

— Я восстановил ее разум. Закрытые сектора ее памяти должны снова стать доступными. Если, конечно, Орочимару не предпринял чего-то еще.

Анко выплюнула практически прокушенную трубку на пол.

Иноичи кивнул и, шагнув вперед, положил руку на голову девочки. По крайней мере, этот способ извлечения информации не так болезненнен.

Я отошел в сторону и стал с интересом рассматривать разнообразные пыточные приспособления, развешенные по стенам. Еще один способ влияния на чужую психику. Воображение — это и сила и слабость одновременно. Взглянув на эти страшноватые крюки и кривые иглы, пленник может рассказать нужную информацию сам, экономя чакру и силы палачей. И самое главное — время. Своевременность данных так же важна, как и их точность…

Спустя некоторое время Иноичи открыл глаза:

— Память действительно восстановилась. Я нашел месторасположение базы Орочимару. Ибики, идем к Третьему, я покажу ее расположение. Спасибо, Акио-кун.

Ибики посмотрел на тяжело дышащую Анко:

— А с ней что?

Иноичи пожал плечами:

— Она действительно сбежала. Я думаю ее можно отпускать. Я просмотрел ее память за весь период обучения у Орочимару. Она умная девочка.

Ибики пожал плечами:

— Ну, если ты так говоришь. Пусть с ней поработают ирьенины, может им удастся узнать, что это у нее за печать на спине…

Я подошел к ней и мягко позвал ее:

— Анко-о! — она с трудом сфокусировала на мне глаза: — Прости меня за боль, но это было нужно.

А вот ответить она не смогла. Из ее глаз текли слезы.

Иноичи же произнес:

— Акио-кун, а ты не забыл, что тебя ждут рабочие?

— Ох-х-х…

«Шуншин» похож на телепортацию в пределах видимости. Очень сильно похож. Даже в энергетическом смысле. Хочу. Нужно раздобыть любой ценой.

Когда АНБУшник взял меня на плечи и просто возник в километре над Конохой, я испытал восторг. На секунду мы зависли в воздухе. Похоже, это время было необходимо безликому для ориентировки в пространстве. В следующую секунду мы уже были в метре над дорогой перед крыльцом моего дома.

АНБУшник очень мягко приземлился на ноги и почти нежно опустил меня на землю.

Рабочих все еще не было, но как раз в этот момент в конце улицы показалась телега, запряженная низенькой, но коренастой коричневой лошадкой. Управляли ей двое мужчин, одетые лишь в длинные грязные бриджи.

Когда они подьехали ко мне, телега остановилась и один из мужчин спросил меня:

— Это дом Яманака?

— Да.

Он взглянул на все еще висящие желтые ленты, перегораживающие вход в дом и задумчиво покивал.

— Значит, мы к вам?

— Вы же от Кента-сана?

Строитель кивнул и спрыгнул на землю. Его товарищ последовал его примеру.

На повозке лежали три двери, листы стекла, свежие доски, банки с лаком и красками, массивная черепица, сделанная из обожженной глины.

Рабочий спросил:

— Начальник говорил, что сначала нужно заняться крышей. Дыра с той стороны?

Вздохнув, я начал показывать им фронт работ, опустил лестницу на чердак. Рабочие занесли в дом привезенные материалы, инструменты и работа закипела.

В какой-то из моментов я оказался абсолютно лишним. Впрочем, у меня было много каких занятий, все время откладываемых на потом. И первое из них — свитки с техниками.

Моя абсолютная память позволяет впитывать огромные массивы знаний. Структурирование, архивация, каталогизирование — я могу применить это все.

Ну, а техники мне нужны все. Не только Орочимару, но и все остальные говорили мне, что владелец риннегана может применять техники всех стихий. Из этого следует простой вывод: до могущества мне нужно совсем немного — всего лишь выучить все, что хранится в сейфе и почувствовать сродство со стихиями. Вот и все.

Чакры у меня, судя по всему, благодаря Орочимару огромное количество. Кроме того, она очень качественная. Контроль — почти идеальный. Так что с энергетическим вопросом накачки техник проблем быть не должно..

Желательно бы попасть в закрытые библиотеки каких-нибудь кланов или Хокаге, но что толку мечтать? Конечно, можно попроситься к Учихам, но не факт что мне, маленькому мальчику, дадут доступ в святая святых древнего могучего клана. Хотя, попробовать можно будет.

Открыв сейф, я повел рукой, касаясь деревянных корешков. Всего свитков с техниками было пятьдесят одна штука.

В основном техники были невысокого уровня и были даже простейшие (я нашел свиток «хенге»), но были и чрезвычайно мощные техники.

Двенадцать общих техник, среди которых нашелся и «Шуншин» — техника мерцания тела. Кроме этого было сорок девять свитков со стихийными техниками: шесть с Воздухом, семь с Водой, девять с Огнем, девять с Молнией и восемь с Землей.

К сожалению, когда я начал изучать некоторые стихиальные техники, то обнаружил, что некоторых фрагментов не хватает. Очевидно, Фу не сумел запомнить все нюансы и в некоторых местах он возле описания ставил вопросы или короткие фразы: «не понятно», «не точно», «странно» «невозможно проверить, сам не видел, спросить не у кого».

Похоже на эти и другие вопросы мне придется отвечать самому.

Развернув последний свиток с огненной техникой я неожиданно наткнулся на название «Драконье пламя». Очень интересно. А сколько вариантов применения… Очевидно, это одна из самых популярных техник.

Быстро запомнив все техники до последнего значка, я снова засунул их в сейф.

Рабочие начали во всю бахкать молотками.

Вздохнув, я вышел во дворик дома. Отсюда открывался хороший вид на работающих строителей. Они работали быстро и уже разобрали часть крыши, поскидывав вниз сломанные доски и обломки черепицы. В данный момент, они уже приступили собственно к ремонту, вселив мне уверенность, что завтрашний дождь я встречу уже с целой крышей.

Ощущение дождя… Я чувствовал приближающееся грозовое облако. Оно было большим.

Это хорошо. Я уже чувствую стихию Воды. Но ощущение — это еще не все.

Зайдя на кухню, я взял широкую тарелку и бутылку с водой — это для тренировки и ощущения сродства с Водой. Свеча и спички — Огонь. Земли же во дворике достаточно, как и Воздуха.

Тренировку я решил комбинировать: час Воды, час Земли, час Огня, час Воздуха, час Молнии.

Выйдя во дворик, я стал на колени и налил в тарелку воды. Первая ступенька упражнения — нужно заставить волноваться водную гладь. Это было тудно. Вода сопротивлялась. За час занятий мне удалось поднять лишь совсем маленькие волны. Такие рождаются, если в тарелку падают водяные капли.

Когда час закончился, я выплеснул воду и, вытерев насухо тарелку насыпал в нее немножко песка. Первая ступень тренировки Земли — это сдвинуть песчинку. Не богвесть какая сложность, но я взмок, двигая ее лишь одним сродством в течении часа и был даже рад, что отведенное мной время закончилось.

Прежде чем приступить к Огню, я прилег в теньке и минут десять бездумно смотрел в небо.

В голове вертелась мысль, что сродство идет очень трудно. Очевидно, из-за того что у меня риннеган не полный — скорость обучения у меня и будет не такой быстрой. Вдобавок ко всему, да, я вижу чакру и чакропотоки, но не думаю, что это легендарное «видение правды» или что-то еще отображенное в легендах. Может, если риннеган завершится я действительно стану обладать всем этим, но пока что-то не заметно.

Вздохнув, я сел и зажег свечку. Огонь была самая распространенная стихия в Конохе, а уж если брать Учих, у которых это сродство было абсолютно у всех… Говорят, доходило до того, что Учихам для освоения Огня нужно было лишь смотреть шаринганом в свечу или костер. А поскольку этот клан был одним из кланов основателей — про эту стихию было известно особенно много. Техники тренировок Огня и дзюцу этой стихии были чуть ли не общедоступными. При всем этом владельцам Молнии или Воздуха приходилось заниматься почти экспериментаторством.

Первая ступень тренировок Огня — это изменение формы пламени свечи. Вторая — факел, третья — костер. И лишь после этого можно было приступать к созданию собственно огня из своей чакры. Можно было конечно и раньше, но Огонь не прощает ошибок, как и Молния. Небольшая погрешность и — привет, ирьенины…

Именно поэтому я захожу с дальнего конца.

Огонек свечи дрогнул и изогнулся вопросительным знаком, а потом, повинуясь моей воле, стал завязываться в узел. Однозначно, Огонь дается мне легче Воды и Земли. Если контроль настолько хорош, можно кое-что попробовать более сложное.

Неожиданно я почувствовал желания пламени. Оно было голодно и хотело расти. Пфе! Голодно? Пламя? Да оно всегда голодно…

Попробовать изменить свойство чакры? Но сначала создам покров — он сможет сработать в качестве защиты. Да и «кайтен» в любой момент можно будет создать.

И лишь в последний момент, когда я уже хотел провести эксперимент, я понял, что я сейчас нахожусь у себя дома во дворике, а даже не особо сильные техники Огня могут его поджечь. Поход же на полигон сейчас невозможен.

Я вздохнул и отпустил огонек свечи. Тот, ярко пыхнув, вернулся в свою обычную форму.

Четвертая тренировка — Ветер. Здесь тоже может мне помочь свеча. Нужно создать порыв или поток воздуха, могущий поколебать ее огонек. Почему-то во всех книгах говорилось про разрезающее свойство ветра, но…это ведь глупо! Разрезание всегда было прерогативой молнии или, на худой конец, Воды… Воздух всегда манипулировал, грубо говоря, разностью давления в газообразной среде. Оперируя с этим свойством можно было достичь разных природных проявлений: от слабых воздействий навроде ветерка до всесокрушающих — торнадо и бури. Была также другая сторона этого, считающаяся уже искусством: создание крайне низкого давления в определенной области и изменение химического состава воздуха…

Откуда здесь воздух приобрел рассекающие свойства — я просто не понял.

Именно поэтому я стал тренироваться не в разрезании бумажных листиков, а в управлении потоков воздуха.

Задув, в конце концов, свечу порывом ветра, я перешел к последней стихии — Молнии.

А вот здесь меня ждало разочарование — мне так и не удалось создать искру между указательными пальцами левой и правой руки.

Кроме того — не было того слабого ощущения, что как будто я чувствовал как производить воздействие…

Битых два часа я промучался, так ничего и не добившись.

Очевидно, Молнии у меня нет. Вообще.

Незавершенный… Риннегган…

Перед глазами встало ухмыляющееся лицо Орочимару.

И меня обуяла ярость. Одним коротким воздействием телкинетики я смял и тарелку, воду, свечу и спички в небольшую сферу грязи. Подержав его пару секунд, я бросил ее в далекую цель по высокой дуге и попал почти в центр. Грязь брызнула, замазав всю цель.

Перед домом появилась яркая искра.

Интересно, кто это ко мне пожаловал? Надеюсь, не Орочимару стукнуло меня проведать прямо посреди дня. Хотя, в принципе, уже вечереет…

Скрипнуло стекло под чьими-то ногами. Я выпустил покров и приготовился создать «кайтен». Только в этот момент меня пронзила мысль, что Хьюги не просто так меня обучили именно защитной технике. Эдак скоро меня за ноздри возьмут и будут тыкать носом куда им нужно. Не нравится мне это все. В Ишакши и то было лучше… Хотя, Эрруу что хотел то и творил.

Из коридора показался Сарутоби Хирузен в своем ритуальном наряде.

— Здравствуй, Акио.

Я чуть поклонился:

— Здравствуйте, Хокаге. Чем обязан вашему визиту?

— Да вот узнал, что ты выписался и решил тебя проведать.

Грустно улыбаюсь:

— К сожалению, угостить мне вас нечем. Сам буду питаться в «Ичираку».

Он улыбнулся:

— Нет-нет. Мне, да еще объедать сироту! Я вот слышал: ты восстановил память Анко?

Я наклонил голову на левое плечо:

— Для меня — это было не сложно, для нее же — очень больно. Мне жалко ее.

— Понятно… Собираешься поступать в этом году в Академию?

— Конечно.

— Вот и хорошо. — он прошел мимо меня в гостиннную и посмотрел снизу в дыру в потолке. — А как у тебя с деньгами?

Хоть Хирузен на меня и не смотрел, я пожал плечами:

— У отца были некоторые сбережения. Да и я договорился с Иноичи-саном о работе в его цветочном деле.

— Это хорошо. — он неожиданно повернулся ко мне и пронзительно взглянув мне в глаза, произнес: — Анко испытывает вину, за то, что сделал ее учитель. Она очень ответственная и умная девочка. Я хочу, чтобы она за тобой присматривала — негоже мальчику, потерявшему родителей, жить одному. — я думал, что меня уже ничего не может шокировать, но я ошибался. Разумом то я понимал, что носителя даже неполного риннегана одного не оставят, но мне думалось, что хватит и пары АНБУ.

— Н-н-н-о-о… — с трудом справившись с эмоциями, произношу: — Я думал, хватит и присмотра АНБУ…

Хирузен помрачнел:

— Сейчас каждый из шиноби на счету — на границе замечены отряды Облака. Все идет к очередной войне.

— А если Орочимару?..

— Ну, Анко не так слаба и сумеет задержать своего учителя, пока не прибудет помощь.

— А-а-а-а…

— Кроме того, Анко помнила координаты некоторых убежищ Орочимару. На проверку их я уже отправил клманды. Одна из них уже сообщила, что он был ранен и уже покинул границы страны Огня.

— Но кроме него…

Хокаге улыбнулся:

— Твой риннеган незавершен. Поэтому, ты пока мало кому интересен… — это-то да, но… Однако он продолжил: — … и я бы тебе посоветовал по-дольше его развивать, а если… — он снова посмотрел на пролом в потолке: — …то скрывать это всеми силами.

Я, как рыба, глотнул воздуха и прошептал:

— Спасибо за совет, Хирузен-сама.

Он еще раз коротко взглянул мне в глаза и, повернувшись, пошел к выходу. Я последовал за ним.

В такт нашим шагам хрустели осколки стекла.

Возле входа он остановился и, покосившись на разломанную дверь, произнес:

— С твоей служанкой мы уже поговорили. Надеюсь, ты будешь умным мальчиком и сумеешь вырасти в достойного защитника Конохи.

Меня загнали в угол. Все что мне осталось это произнести:

— Я не подведу вас, Хирузен-сама.

Он покивал и исчез в «шуншине».

Некоторое время я простоял в растерянности, глядя на то место, где только что был Хокаге.

Но постепенно чувство загнанности стало уступать холодной ярости.

Они думают, что обложили меня? Загнали в угол? Что я буду плясать под их дудку?

Я им покажу, что делает дракон, у которого нет другого выхода, кроме как сражаться за свою свободу…

Он прожигает себе путь к ней, испепеляя все на своем пути.

Взяв в сейфе два похожих по форме кинжала из чакропроводящего металла, я вышел во дворик и стал танцевать сложнейший гимнастичейский танец темных эльфов.

В самый разгар тренировки АНБУ исчезли, как будто их и небыло.

Я уже давно выдохся, а рабочие стали завершать ремонт крыши, перекладывая черепицу, когда на границе ощущений показалась знакомая искра Анко. Уж ее-то искру я теперь смогу отличить от всех остальных. Кусочек моей энергии отлично прижился и светился ярче остального фона. Этот эффект продлится недолго: в конце концов искра хозяина переварит чужую энергию и все вернется как и было до вмешательства. Даже чуточку лучше.

Правда, на это потребуется длительное время.

Отставив глиняную чашку с черным чаем на край крыльца, где я и дожидался своей гостьи-надсмотрщицы, я поднялся и приветливо улыбнулся удивленно поднявшей брови девушке.

— Здравствуйте, Анко-сан.

Она была одета уже в совсем иную одежду: вместо грязной футболки на ней была оранжевая безрукавка с надетой поверх нее сеткой из чакропроводящих тросиков, которая шла даже под юбкой, навроде обтягивающих штаников, доходя аж до колен. Традиционные для местных глухие босоножки без носка можно сказать даже украшали ее ноги. За ее плечами висел довольно объёмный темно-темно-зеленый довольно потертый вещмешок.

Да, Анко имела еще некую угловатость и худобу, присущую почти всем подросткам, но я почувствовал уверенность, что это ненадолго и совсем скоро тут будет на что положить глаз. Все-таки встретить некрасивую куноичи крайне сложно. Все дело в тяжелых тренировках и постоянным оперированием с чакрой.

Хотя, конечно, возможен вариант со шрамами.

Сетка из чакропроводящего металла… Хм. Я слышал, что можно было пропустить через нее чакру, что могло помочь создать защитный покров чакры тем шиноби, что были на это не способны. Ведь это я разработал тенкецу по всему телу, а львиная часть джонинов пользовалась лишь теми, что были расположены на руках. А кое-кто лишь теми, что были на кончиках пальцев…

Анко тоже улыбнулась и произнесла:

— Здравствуй, Акио-кун. Хокаге сказал, что я поживу с тобой. Ты же не против? Я хочу хотя бы попытаться загладить вред, нанесенный моим бывшим учителем.

Я чуть улыбнулся и принял решение. Я изменю тебя… Ты станешь моей навсегда.

— Некоторый вред невозможно загладить, не будучи богом… Анко-сан, тебе все рассказали про меня?

Она кивнула:

— Вроде бы все.

— Тогда я спрошу у тебя кое-что, прежде чем ты переступишь порог этого дома. Вопрос очень серьезный. От его ответа зависит очень многое. Я не буду скрывать — от ответа зависит и твоя судьба. — она удивленно подняла брови: — Я собираюсь создать организацию высококлассных шиноби. Ее цель будет объединение ветвей власти в стране Огня в одних руках. — Анко выпучила глаза: — Я собираюсь перестроить эту страну о объединить все кланы под своей рукой, став Хокаге. — она уже хотела рассмеяться, но я снял «хенге» и Анко поперхнулась: — Думаешь, у меня не получится? Сейчас я в начале пути и пока что я — один. Но моя сила и идея сплотит людей. Ты присоединишься ко мне сейчас, став одной из первых, или потом, став одной из многих. Подумай пока… — я помолчал и посторонился: — Можешь входить. В доме не прибрано и полно битого стекла. Поэтому и не думай даже разбуваться. Прибираться также не начинай: рабочие, как закончат крышу, вынесут и весь этот мусор. Завтра-послезавтра они поставят двери, окна и займутся остальными повреждениями. — я последовал за Анко, хмуро смотрящей на пол, засыпанный битым стеклом. Когда она остановилась, я произнес: — И думай, о чем сообщать Данзо, Хокаге или кланам…

Она покосилась на меня и скинула вещмешок на один из стулов.

— Мне нужно время. Не каждый день такое услышишь…

— Я понимаю. — пожал я плечами.

В данный момент я взвешивал варианты своей реакции на ее ответы и свои действия. К примеру, сейчас можно было вложить в ее искру свою мысль и склонить к положительному ответу. Вот только местные чересчур легко переносили последствия этого приема и Анко вполне может, по прошествии определенного времени, задаться вопросом: «А зачем я это сказала? Эти идеалы мне чужды.» Тут и до предательства недалеко. Конечно, если она скажет «нет», то придется медленно влиять на ее искру, для того что бы она переоценивала свои идеалы. В конце концов, «нет» я превращу в «да». Вот только это очень трудно. Придется составить целую программу и влиять буквально по часам на ее мысли на протяжении месяцев.

Со второго этажа спустились рабочие. Один из них произнес:

— Крышу сделали. Сейчас приберемся и уже до завтра.

Я кивнул.

Уборка затянулась: больше получаса они таскали сломанные двери, битую черпицу и стекло, обломки досок и куски каких-то тепло, гидро, паро изоляторов из стен.

Оставив стройматериалы в доме, рабочие уехали.

Здесь нужно сказать, что воровство хоть и, как явление, присутствовало в Конохе, но из-за того, что полицией выступал клан Учиха(а сейчас так вообще было военное положение) можно было дом оставить без непосредственного присмотра.

Я вот даже слышал, что в Конохе Учихами проводились разные специальные социальные эксперименты. Два из них были очень распространены.

Первый из них: «Помоги слепой и немощной старушке с золотой заколкой в волосах». Естественно в качестве старушки выступал чунин Учих под «хенге» и незадачливых грабителей(да и просто граждан, решивших податься сиюминутному порыву) ожидала жуткая участь: их приволакивали в участок и долго пытали как гендзюцу, так и физчески. Естественно, подобная забава не добавляла Учихам популярности.

Вторая была более простой и называлась «Забытая сумка». Вот за этим иногда следил даже Хокаге. Естественно, попытавшихся присвоить чужое «забытое» имущество не ждала участь тех, кто попал в первую ловушку, но получить по руками и услышать «ай-ай-ай» из уст Хокаге и старейшин было довольно неприятно. А если учесть то, что Коноха была хоть и огромным городом, но все же «деревней», где все о друг друге знали всё и могли обсасывать кости недругам месяцами…

В общем, должно быть понятно, что лучше приползти к какому-нибудь клану или Хокаге на коленях и попросить помощи, чем попасться на преступлении закона.

Конечно, это не убирало угрозы заезжих «гастролеров», но сейчас военное положение и все гости деревни под плотным колпаком. Кстати, возможно это и есть та причина, по которой Хокаге забрал АНБУ.

Вечер.

Ичираку.

На мне «хенге». Я стою на стальной табуретке на коленях.

Владелец Теучи поставил перед нами по тарелке лапши с двойной порцией свинины и говядины. Платил я, поэтому Анко согласилась с моим выбором. Кстати, она переодела свою юбчонку на шортики.

Мы молча ели. Рамен — это быстрая, жирная еда. Самое то для уталения голода. Хотя питаться им каждый день я бы не рискнул. На подобный подвиг никакого здоровья не хватит. Хотя, если применять техники местных ирьенинов то и камни можно жрать. Кстати, нужно заняться вопросом ирьениндзюцу. Лечение мне понадобится точно. Да хоть себя лечить. Моя чакра очень плотная, а значит — очень высокого качества, что очень ценится в деле ирьенинов.

Мы доели почти одновременно и смотрели задумчиво в пустые тарелки.

Владелец забегаловки Теучи протирал полотенцем толькочто вымытую тарелку и, подняв левую бровь, ожидающе смотрел на нас.

— Будешь еще? — спросил я.

До не ее не сразу дошло мое предложение.

— А? Да… — потерянно ответила она.

— Теучи-сан, повторите, пожалуйста. — он быстро стал готовить следующие порции: — Ну, что, Анко, каков будет твой ответ?

Она молчала. Неужели «нет»?

Хозяин поставил переднами тарелки и словно грухой стук керамики о полированное дерево разбудил ее. Анко подняла взгляд и произнесла, повернувшись ко мне:

— Я согласна.

Уже почти вышедший с кухни в подсобное помещение, Теучи удивленно обернулся в дверном проеме.

— Отлично, тогда сегодня я тебе кое-что покажу. — произнес я, довольно улыбнувшись.

Теучи споткнулся и грохнулся на пол.

— Ой, а какое было у него лицо! — рассмеялась Анко, ворвавшись, словно вихрь в мою разбитую прихожую.

— Да уж. Очень двусмысленно прозвучало.

Она опять весело рассмеялась, а потом спросила:

— Так что ты хотел мне показать?

— Идем…

Я повел ее в подвал к сейфу и, остановившись перед ним, спросил девушку:

— Ты знаешь, какое у тебя сродство?

— Огонь, но Орочимару не хотел меня обучать ему и сосредоточился на обучении меня призыву и связанными с этим техник. Так же за то время, что я у него была, пару раз тренировал меня в тайдзюцу. Ну и я еще учавствовала в паре его экспериментов в качестве подопытного кролика. Оба раза мне везло. В первый раз я получила сильный иммунитет к ядам, ну а второй… — она выразительно коснулась своего плеча.

— Иммунитет к ядам? — удивился я. Это бы мне очень-очень пригодилось.

— Ну, не то что бы совсем, но того количества от которого я потеряю сознание, хватит уложить в могилу целую армию.

Боже мой. Моя слабость может быть нивелирована. Он и подобные ему не смогут получить меня.

— Понятно. Это очень ценная способность. Меня Орочимару так и поймал, вколов мне чакроподавляющее. Позже я попрошу тебя разрешить взглянуть на твои воспоминания. Ты ведь не будешь против?

— Ну, это очень больно…

Я приложил руку к замку сейфа и открыл его.

— Значит, у тебя Катон… — я вытащил девять свитков — Это техники Огня. Некоторые из них очень мощные.

Она вздохнула:

— Ну, если ты так ставишь вопрос…

— Хочешь — бери. Всеравно я их помню наизусть.

— А вон то — что за свитки?

— Воздух, Земля, Вода, Молния и общие.

— Понятно. Даш глянуть?

Я пожал плечами:

— Давай, как дом починят, мы сходим на полигон. Я как раз хочу попробовать «шуншин».

— Ух! Я тоже хочу!

Как-то так получилось, что за тысячелетие своего существования(да-да, я не считал это время «жизнью») в Ишакши я не сталкивался с земледелием и выращиванием цветов частности.

Ну, не сложилось: лишь единицы видов цветов росли под землей и выращивали их преимущественно лишь темные эльфы. Необычные, фосфорецирующие во мраке всеми цветами радуги, они завораживали своей красотой.

Но…иллитиды, будучи представителями цивилизации зародившейся под водой, ненавидели растения поверхности. Поэтому в этой вонючей клоаке росли лишь самые необходимые растения. Они специализировались на освещении, очистке и обогащении воздуха, переработке отходов, производстве пищи.

Нет, иллитиды выращивали красивые растения, но они были подводными и даже цвели там…

Тем не менее в багаже знаний аристократки необходимые знания нашлись. Конечно, подошли лишь общая теория, но даже это было очень много. Эльфийке нравились цветы, если можно назвать этим термином, те фантастические растения, жившие у нее во дворце.

Когда я отправился на подработку, Анко увязалась за мной. Когда я попросил Иноичи устроить и ее, он лишь хмуро кивнул. Ну, да. Его можно понять — добавилась ему головная боль.

На самом деле работа не сложная. Поливать, подрезать, садить, удобрять. Тренироваться в разы труднее…

Немного понаблюдав за поведением Анко, я стал все-таки чуть-чуть влиять на ее разум.

Быстро выработался ежедневный распорядок дня: с утром — готовка на пару с Анко, потом на работу, обед, опять работа, быстрый перекус в Ичираку и — на полигон до вечера.

Полигон.

Я полюбил это место. Лишь здесь я мог быть самим собой — всеразрушающим демоном, вырвавшемся на свободу из кошмарных глубин ада.

Сплав псионики и чакры был невероятен. Это было то, что было мне нужно. Обретя чакру, я понял, что как будто все время прыгал на одной ноге, а потом у меня отрасла другая и, отбросив костыли и отринув носильщиков, я сначала пошел, а потом и побежал…

А тем временем война с Облаком шла мимо меня.

— Здравствуй, Акио. Что-то произошло? — Иноичи был очень уставшим: в последнее время его стали дергать на миссии. Плюс к этому работа в допросном отряде никому не добавит хорошего настроения.

Война, судя по количеству могил, появляющихся на кладбище, была очень тяжелой для Конохи.

Кланы тоже несли свою ношу, но их потери были несопоставимы с потерями бесклановых. Тех же Учих погибло всего пятеро. И это при том, что они лезли в каждую драку. Учихи всегда прогрессировали на войне.

Рождались новые легенды и зажигались новые звезды. Я слышал пару раз имя своей знакомой Наоми. Вроде теперь ее называют либо «Жестокая» либо «Кровавая».

Я даже слышал часть истории, из-за чего это произошло.

Большую группу шиноби Конохи застало врасплох вдвое большее соединение Облака. Дошло до жесткой сшибки и ближнего боя. Почему-то Наоми осталась без оружия. Однако ее ярость и ненависть были так велики, что она стала рвать врагов на куски голыми руками, вселив ужас не только в сердца врагов, но и друзей. Говорили, что она так изгваздалась в чужой крови, что на ее одежде не было чистого места по размеру больше монеты…

— Иноичи-сан, я завтра поступаю в Академию и не смогу работать в текущем объеме.

— Понятно. — вздохнул он.

— А можно подрабатывать неполный день?

Глава нашего невеликого клана пожал плечами:

— Попытайся, но я по своему опыту знаю, что после Академии иногда приходишь выжатый как половая тряпка и в таком же состоянии. А как твоя сожительница? — он неожиданно пошло усмехнулся.

Я помрачнел:

— Она уходит на продолжительную миссию уже сегодня ночью.

Иноичи опустил голову:

— Ты к ней привязался?

— Конечно. Да, она показывает какая она гиперактивная и бойкая, но Орочимару оставил у нее в душе еще большую рану, чем на теле. Она такая же, как и я. Мне ее жаль. Когда мы жили вместе — это время было очень счастливым. Я ей помогал с тренировками как мог.

Иноичи неожиданно стал на колени рядом со мной и произнес:

— Давай не думать о плохом. Она умная и сильная девочка. Давай, я завтра приду на вступление?

— Спасибо вам, Иноичи-сан.

Анко стояла возле выхода из дома в своей боевой выкладке генина.

— Не вздумай умереть, Анко. Иначе я найду способ тебя воскресить когда мне будет лет сорок и отшлепаю тебя.

Она села передо мной и обняла:

— Не переживай ты так.

— Если вас бросят на джонинов Облака, не забывай, что они используют не просто покров, а меняют его природу на Молнию. Из-за этого они очень быстры. Они могут тебя недооценить, поэтому сразу врежь чем-то очень мощным…

— Ладно-ладно. — она отстранилась и саркастически улыбнулась: — Божество ты наше. Мне пора, Акио.

— Увидимся еще.

— Конечно, увидимся! Не бросят же генинов «на мясо»?

Она открыла дверь и вышла на улицу. Пройдя пару шагов по дорожке, Анко исчезла в «шуншине».

Я вздохнул и прошептал:

— Как раз «на мясо» генины идут чаще всего…

Еще раз вздохнув, я отправился досыпать оставшуюся часть ночи.

Каждый год в Академию Конохи поступает полторы-две сотни детей. Они набираются по всей стране Огня. При рождении ребенка размер его источника фиксируется в роддоме специально обученным специалистом. И если он отвечает определенным критериям судьба ребенка уже считается решенной и он по достижении шестилетнего возраста прибывает в Коноху.

Конечно, существует возможность «откосить» от этой судьбы, но социальный пакет для семьи будущего шиноби очень соблазнителен и лишь дворяне этим могут пользоваться.

Но даже среди дворян умение управлять своей чакрой широко распространено. Конечно же она не ходят в Академию — они нанимают специальных инструкторов.

Вместе с тем существуют аристократические рода шиноби. Самые известные примеры — Учиха, Хьюга и Сенджу. Когда-то очень-очень давно потомки Кагуи(местного легендарного божества) породнились с этими родами аристократов. Возможно, это было сделано ради богатства и власти. С течением времени Сенджу и Учиха растеряли в междоусобных войнах и то и другое, а вот Хьюги веками копили богатства и власть. Тем не менее, даже Хьюги после окончания Третьей Войны растеряли былое могущество.

Поступающие в Академию проходят еще раз осмотр и, в соответствии с их возможностями, делятся на пять классов, которые и называются по классификации шиноби от «А» до «Е». Как должно быть понятно в «А» собирается будущая элита Конохи — клановые дети и разные бастарды, а в «Е» — лишь те, кто не сможет прыгнуть выше и так и останется генином на всю жизнь.

Тем не менее, каждому классу уделяется одинаковое внимание.

Сегодня на церемонию вступления пришли почти все из приближенных к власти. В Конохе не так много праздников и официальных мероприятий, что бы кланы пропустили возможность поконтактировать с друг другом.

Деловые разговоры, сплетни, дружеский смех…

После того как меня осмотрел член клана Хьюга меня, естественно, определили в класс «А». Впрочем, сомневаюсь что могло быть по другому.

Иноичи и я не спеша заняли место перед сценой.

Похоже ожидали мы Хокаге, который должен был толкнуть речь. Буквально через минуту он, возникнув из «шуншина», появился на сцене.

Оглядев всех присутстующих, он завел речь:

— Хочу поприветствовать вас всех, что смогли прибыть в это сложное время в Коноху. Хотя, когда это времена не были сложными? Временами мне кажется, что Третья Война все еще не закончилась, просто боевые действия стали не такими насыщенными и больше растянулись во времени. — Старик улыбнулся, а из толпы послышались сдержанные смешки: — Сегодня мы принимаем в Академию Конохи новое поколение детей, которые совсем скоро станут не только выдающимися шиноби, но и верными защитниками деревни. Я вижу, что внутри каждого из них горит Воля Огня! Пусть же она не только продолжает гореть, но и разгорается еще больше!

На удивление его речь была втречена радостными криками.

Хокаге покивал и спустился со сцены в толпу, начав обходить ее по кругу. Он разговаривал и с родителями и главами кланов, и с их рядовыми членами.

Я пытался осмотреться по сторонам, но люди стояли довольно плотно, а учитывая, что взрослые были в два раза меня выше, было вполне естественно, что мне было видно мало.

Однако толпа неожиданно стала сбыстро рассасываться в разные стороны, образуя некие «клубы по интересам».

Я тут же увидел Наоми, держущую за руки двух дочек своей погибшей сестры. С ней как-то вяло переговаривались Фугаку и какой-то мужчина из Хьюг, стоявший к нам спиной. Рядом с Хьюгой стояли два мальчика. Один из них оглянулся и я узнал в нем Токуму. Мы приветственно кивнули друг другу.

Хмыкнув, я взял за руку Иноичи и чуть потянул в их сторону.

— Идем, Иноичи-сан, нам нужно туда.

Он вздохнул:

— Ты уверен, Акио?

Я взглянул ему в глаза снизу вверх:

— От судьбы не убежать. И если у меня глаза бога, то с кем мне еще общаться как не с его прямыми потомками?

Он еще раз глубоко вздохнул и, тоскливо покосившись кудато в сторону (там стоял Шикаку и какой-то очень толстый рыжий мужик), пошел за мной.

Когда мы приблизились, нас заметили. Наоми сначала равнодушно скользнула по мне взглядом, потом уже посмотрела на Иноичи. А потом она сузила свои глаза и, активировав шаринган, стала смотреть на меня. Взглянув в них, я заметил, что у нее три томое.

Неожиданно для себя я понял, что чуть-чуть улыбаюсь.

Она шевельнула губами, что-то говоря — мне четко удалось разобрать лишь окончание предложения: «…идет Акио Яманака.»

Ее собеседники к нам заинтересованно обернулись. Взрослый Хьюга оказался уже знакомый мне Эйджи.

— Приветствую вас, — наметил поклон Иноичи — Фугаку-сан, Наоми-сан, Эйджи-сан. Это Акио Яманака. Он будет учиться в группе «А». - он позволил себе чуть улыбнуться, подчеркивая очевидную вещь.

Я тоже поклонился.

Фугаку лишь кивнул, а остальные лишь наметили поклон.

Наоми произнесла:

— Это мои племянницы — Шизука и Тоши.

Эйджи тоже представил мальчиков:

— Хьюга Токума и Хьюга Атсуши.

Все помолчали, словно обдумывали предстоящий разговор.

Фугаку произнес:

— Вчера не вышли на связь пятнадцатая и восемнадцатая команды. Похоже, что и невыйдут: в их районе видели Нии Югито и Киллера Би…

— А наш джинчурики еще только грудь сосет. — Кивнул Эйджи. — Пока что, меня не выпускают из Конохи, но… Я думаю, что ждать мне уже недолго. Этих сорванцов… — он положил руки на головы мальчиков — …я сдаю и оказываюсь практически свободен. Как там, Наоми-сан?

Учиха повела активированным шаринганом по людям, стоящим вокруг и ответила:

— Очень кроваво. Хоть и не совсем похоже на то, что было на Третьей Войне. Мы с Фугаку думаем, что этот конфликт затянется. Чересчур серьезно настроены наши Советники и Райкаге. Думаю, тебя точно скоро выпустят «погулять». Я вот слышала, что даже Иноичи стал бывать на миссиях. — она перевела на него взгляд.

Глава моего клана чуть покивал:

— Да, вчера вернулся. Захват, допрос и уничтожение. Ловили вражескую группу в Стране Чая. Более чем успешно.

Фугаку поднял бровь и задумчиво повторил:

— Даже в Чае…

Неожиданно рядом возник Хокаге и, широко улыбаясь, произнес:

— Кого я вижу среди твоих собеседников, Фугаку?

— Здравствуйте, Хирузен-сама. Мы обсуждаем войну.

Все поклонились.

Сарутоби покачал головой:

— Обсуждать войну в такой день…

Фугаку хмыкнул:

— Когда еще ее обсуждать?

Хирузен посерьезнел:

— На меня давят Советники, предлагая сократить программу обучения и устроить ускоренный выпуск. И я все больше склоняюсь к положительному решению. Кроме того, уже высказываются предложения вообще сократить программу на период войны. Причина серьезная — у Облака целых два взрослых, вошедших в полную силу, джинчуррики и это заставляет многих делать истеричные заявления. — Хокаге посмотрел на меня и добавил: — Война началась чересчур рано. Возникает ощущение, что до них дошли некоторые слухи. При всем этом Ива молчит, занятая внутренними проблемами, а Суна и Кири тоже начали конфликт, но уже между собой, поэтому помощи со стороны нам не дождаться еще долгое время. — он посмотрел в сторону: — Время обсудить войну у вас еще будет. Смотрите — в такой день даже Данзо выбрался из своей норы… Не так уж и много в последнее время официальных мероприятий, что бы даже на них портить друг другу настроение войной. Пойду я — у меня еще много дел.

Все поклонились и Хирузен направился к забинтованному, словно мумия, Данзо, разговаривающему с Шикаку.

Пока взрослые разговаривали, мы рассматривали друг друга.

Шизука и Тоши за эти полгода заметно подросли. Они были одеты в красивые свободные платьица темно-синего цвета с ярко-голубыми вставками. Сверху них были одеты голубенькие жакеты. Прямые черные волосы были перехвачены на затылке разноцветной резинкой и спускались длинными черными хвостами за спины.

Они заинтересованно выглядывали из-за ног своей родной тети. В их взгляде, направленном на меня, явственно читалось любопытство.

Я помахал им рукой и они, словно дикие зверьки, мило спрятались за ноги Наоми.

В противоположность им Токума и Атсуши были одеты в традиционную одежу со знаками клана Хьюга на спине. Глядя на них, я видел явные различия: Токума был более узок в кости и выше, он был шатеном, а у Атсуши лицо было заметно шире, а волосы были чисто черными. Кроме того у последнего цвет радужки был обычного для Хьюг серо-белого цвета.

Они тоже смотрели на меня, при этом однажды Атсуши даже использовал секунд на десять бьякуган, за что удостоился тычка локтем под ребра от Токумы и очень легкого подзатыльника от Эйджи.

После визита Хокаге, начавшийся вроде разговор разрушился окончательно и его участники раскланялись и разошлись в свои группы.

Когда мы уже расходились девочки, крепко держащиеся за руки своей тети, несмело помахали мне ручками на прощание.

Я попытался дружелюбно улыбнуться в ответ и тоже помахал рукой.

В целом, на сегодня официального ничего не было больше запланировано и можно было расходиться. Вот только самая важная часть праздника только началась.

Дело было в том, что увидеть столько важных шиноби деревни в одном месте было очень сложно. Да, были Советы Кланов, Советы Джонинов, но это были до нельзя официальные мероприятия, на которых решались строго определенные вопросы и, к примеру, посплетничать или побухать там было невозможно.

А в обычной жизни жены глав кланов пересечься между собой иногда просто не могли — ведь в клановом квартале Учих или Хьюг продавалось почти все нужное для жизни шиноби: оружие, ткани и даже продукты.

Поэтому, было интересно наблюдать вполне мирно разговаривающих друг с другом жену главы Учих Микото и жену главы Хьюг Хоши, в то время как Фугаку и Хиаши даже и не думали о каких-то прямых контактах между собой.

После распада нашей группы Иноичи наконец-то смог с облегченным вздохом присоединиться к своим не просто друзьям, а союзникам.

Данзо уже не было — он медленно шагал рядом с Хирузеном.

— Привет! Шикаку, Чозе — это Акио Яманака, сын Фу. — и уже мне: — Акио, Шикаку Нара ты уже знаешь, а это — он указал на толстого мужика с Алой гривой волос и продолжил: — Чозе Акимичи, глава клана Акимичи.

Толстяк пророкотал:

— Наслышан, наслышан… — Я поклонился, а Чозе продолжил: — А…м-м-м-м…почему я ничего не вижу? «Хенге»?

Иноичи кивнул:

— Очень хорошее «хенге». Мальчик обладает большой силой. — толстяк поднял брови: — Что опять хотел Данзо?

Лицо Шикаку неожиданно исказилось в гримасе ненависти и, быстро оглянувшись, он ответил:

— Эта тварь продолжает проталкивать свое желание на усиление Корня членами кланов.

Иноичи удивился:

— Мы же уже усиливали Корень?

Чозе хмыкнул:

— Ему мало. А оснавная его карта называется просто — «Война». И этой картой он пытается повалить любые возражения. — Он погладил свое объёмное пузо: — Ну что, зарядимся в кафешку? Я уже жрать хочу.

— Платит каждый сам за себя! — тут же хором протянули Шикаку и Иноичи.

Но не успели мы выбраться из тусовки, как рядом с Шикаку материализовалась женщина:

— Куда это ты собрался? — прошипела она ему, сжав кулаки.

Глава клана Нара, явно испугался:

— Ну, мы…это…на совещание. Правда? — поискал он поддержки у друзей, но неожиданно обнаружил, что те спрятались за его спиной, что было очень смешно, учитывая то, что Чозе был в два раза его шире и на голову выше.

— Значит так. — сузила она глаза — Что б дома был не позже десяти. Все ясно? И не пьяный. А то я приду за тобой и выволоку тебя оттуда за волосы!

— Ладно. — понурился он.

Интересно, а были преценденты?

Когда она удалилась к группе женщин, Чозе произнес:

— А говорили мы тебе, что она своенравная и норовистая, а ты все твердил: «…а какая фигура, а какая грудь…»

— Эх, и не напоминай. — вздохнул Шикаку.

Кафешка оказалась совсем не «кафешкой», а вполне опрятным рестораном с уютными кабинками. Как оказалось, здесь можно жарить самому мясо на маленьких решеточках над углями. Система вентиляции была настолько совершенной, что возникало впечатление, что мы не в помещении, а где то в идеальных условиях на природе.

Конечно, троица друзей заказала выпивку, но то что здесь называли гордо «саке» даже гореть не могло. Поэтому, по моему мнению, на среднего шиноби для доведения его до состояния не стояния нужно было не менее половины ведра. Правда, если быть ирьенином и специально угнетать свою печень, то можно и с ложки этого пойла «уплыть в далекие страны».

Им бы вином залиться… Крепленым. Или, на худой конец, спиртом. Организм шиноби и не такое говно может перерабатывать без особого вреда для себя.

Ну, не поверю я, что в мире с этим странным технологическим уровнем не знают технологию перегонки спирта…

Три главы клана поназаказывали вежливому официанту много чего для себя и, естественно, не забыли про огромное блюдо с мороженым для меня.

С грустью провожая бутылочки саке, выплескивающие свое содержимое в рты взрослых, я думал о двух вещах: первая — похоже, я здесь лишний, а вторая — нежелательность употребления алкоголя это один из минусов детства. Не то, что бы уж очень хотелось, или содержимое бутылочек было вкусным (вероятнее всего — наоборот), но запретный плод всегда сладок.

Посидев с тремя друзьями час и съев три огромные порции мороженого, я отпросился домой.

Но на самом деле я смотался «шуншином» домой и, захватив деньги, отправился в торговый квартал Сарутоби за покупками.

За эти полгода мне удалось отложить неплохую денежную сумму и не только восполнить потраченные деньги на ремонт, но и отложить деньги на обнову.

Я давно облизывался на одну вещь — сетчатую безрукавку, сделанную из тросиков, сплетенных из чакропроводящих материалов. Еще когда я впервые увидел эту вещь на Анко, я задался вопросом, а так ли она эффективна? И если эффективна, то будет ли она нужна мне?

Как оказалось, затраты на поддержание полного покрова выше, чем на поддержание напряжения чакры в сетке. Вдобавок ко всему, покров, при определенном желании, запросто пробивался, прорубался и протыкался. Лишь при очень сильном выбросе чакры в окружающее мое тело пространство можно было добиться практически полной неуязвимости почти к любым формам чакры и материального воздействия. В этом смысле «Кайтен» был многократно эффективнее. В то же время при пропускании через сетку из чакропроводящего металла чакры возникал интересный эффект утрачивания металлом гибкости и приобретение у сетки сопротивления к изгибанию и прорубанию. Т.е при правильном применении сетка могла играть роль серьезной защиты. Минусы, конечно же, были — протыкающее оружие или удар могли запросто соскользнуть с тросика и спокойно войти в ячейку.

И тем не менее…

Идя по торговым улочкам, забитых людьми, я вспоминал прочитанное про это место. Клан Сарутоби изначально был просто богатыми торговцами. Тем не менее, благодаря деньгам они начали жениться на бесклановых шиноби, родившихся с сильной чакрой. Результатом стало то, что уже следующее поколение родилось довольно сильными шиноби. Однако, глотнув крови на Второй и Третьей войне, большая часть клана разочаровалась в этом пути и бросила усилия на занятие тем, что у них получалось лучше — торговля.

Именно благодаря клану Сарутоби Коноха была самой большой из скрытых деревень и могла выставить больше двадцати тысяч ополчения. Но здесь нужно понимать, что времена, когда войны выигрывались количеством, остались где-то в темных веках становления этого мира, и сейчас войны выигрывались не пушечным мясом, а высококлассными шиноби. Из-за этого сейчас Коноха была не самой могущественной из деревень.

Вот и он. Оружейный магазин клана Сарутоби.

Я вздохнул и аккуратно открыл дверь. Прозвенел дверной колокольчик.

Внутри было просторно и прохладно. Зал имел форму большой буквы «П». Слева от входа продавались мечи и иное оружие. Прямо — образцы метательного вооружения и разнообразные печати, а справа — снаряжение и специальная одежда. Хоть глаза и упрямо косили в сторону мечей, я повернул направо и подошел к прилавку. Посететителей в магазине было пятеро. Двое из них рассматривали катану, один рассчитывался за связку звездочек и кунаев, а пара других меряла темно-синие куртки с металлическими вставками прямо передо мной.

Терпеливо подождав, пока два молодых парня рассчитаются за одежду, я встал перед удивленно смотрящим на меня продавцом.

Я понимаю, что я еле-еле достаю макушкой до уровня столешницы его прилавка, но это же не повод смотреть на меня как на говно?

Тем не менее(явно посчитав, что я посыльный) продавец проявил интерес:

— Слушаю.

Я произнес, указывая на висящие образцы:

— Здравствуйте. А на меня будет размер?

Продавец оглянулся:

— В принципе нет, но есть один костюмчик, он будет тебе на вырост. Размеров на… пять-шесть больше.

— А померять дадите?

Продавец скептически поднял бровь:

— Только если у тебя, малец, деньги есть. Ну, а просто так — конечно же нет.

Я вытащил из кармана пачку купюр. Продавец пару секунд на нее смотрел, очевидно, прикидывая — обман или нет? Подумав пару секунд, он произнес:

— Я сейчас схожу на склад.

В ожидании я прилип к витрине с мечами из чакропроводящего металла. Какая красота. Сам по себе адамант очень тверд и такой показатель как упругость унего полностью отсутствует. Однако, он неплохо сплавляется, образуя невероятные композиционные материалы. Кто-то спросит: а как такое возможно? Сплав с магическим металлом настолько невероятного свойства? Но ответ прост: углерод же с железом сплавляют? Получается обычная сталь. Также похоже и делают местные, не понимая насколько ценна та черная присадка, что они не жалея сыплют в расплав…

Чуть сероватые клинки, созданные лишь для одной цели. Сплав, которому практически не нужен уход или заточка. Изящные изгибы притягивают взгляд и заставляют взор скользить вдоль них. Все было отлично, но вот цена на мечи была заоблачна. От полумиллиона за самый простенький клинок.

Но заберите меня Владыки Ада в сексуальное рабство, если за пару этих мечей нельзя нанять для личных целей один из шестисот шестидесяти шести легионов самого Симелиана. Ненадолго, конечно, но все же…

Я подавленно вздохнул, глядя на ценник, и перешел к витрине с кинжалами и кунаями. Здесь конечно была парочка красивых изделий, но у Фу в коллекции были образцы и получше. Пару из них я таскал под курткой при себе постоянно.

Насчет же кунаев и звездочек — в наследство мне перешело больше пяти десятков и тех и других. Конечно, половину забрала Анко в миссию, но мне было их не жалко. Главное — что б сама вернулась.

Жилеты чунинов. На любой размер. Даже женские, приталенные и с выпуклостями под грудь.

Насколько мне было видно, жилеты чунинов довольно удобны и функциональны. Даже жаль, что не обладая этим званием жилетку купить было невозможно.

А вот и продавец с бумажным свертком подмышкой.

— В общем смотри. — он положил его нс прилавок и развернул бумагу — Вот тут, видишь, шнурки. Подтягивая их регулируем размер. Паховая область и задница открыты для справления нужды. Защита для паха продается отдельно. Рукава закрывают локти, а штанины — ниже колен.

В целом, я был доволен. Да, сетка была великовата, но учитывая то, что я росту, кабы года через два не пришлось покупать новую.

— И сколько за него?

Продавец вздохнул:

— Девять тысяч двести рё… Ну что, малыш, берешь?

Я вздохнул: цена была несколько выше той, за какую покупала Анко, но если учитывать, что сейчас была война и клан Сарутоби, естественно, грел на ней руки, то наценка была не так и велика. Да и про инфляцию не стоит забывать. Впрочем, деньги были не такой уж и проблемой.

— Хорошо. А скидку сироте?

Продавец, прищурив глаза, посмотрел на знак моего клана и, забавно прикрыв левый глаз, посмотрел в потолок:

— Яманака, да? Ладно… Девять сто. Больше не дам — сам понимаешь, я отрываю от себя.

— Хорошо.

Я отсчитал деньги и, забрав тяжелый пакет, уже собрался было на выход, как мой взгляд упал на странный набор браслетов в витрине. При ближайшем рассмотрении это оказались специальные наручи со специальными кармашками, в которых были небольшие грузики.

— А это что? — полюбопытствовал я.

— Утяжелители. — охотно ответил продавец и, увидев мой непонимающий взгляд, начал объяснять: — Понимаешь, мастера тайдзюцу при тренировках своего тела в один из моментов достигают определенного потолка развития своего тела. Им требуется увеличение нагрузки для того что бы продолжала расти мышечная масса, но этого трудно достичь: в определенное время начинают развиваться лишь выносливость, а физические показатели практически полностью перестают расти. В ход идут разнообразные ухищрения и утяжелители — одно из них. Это — набор для рук и ног. Максимальный вес на одном браслете — до пятидесяти килограмм. Конечно, их нужно носить только на тернировке, но могие из наших таскают их в и повседневности… Сразу скажу, тебе малыш их носить слишком рано — не вырастешь.

Обломал так обломал… Но все же.

— Но вес же регулируется?

— Да. — продавец достал из витрины браслеты и начал их показывать: — Видишь, кармашек открывается. В нем лежит вот такой брусок с размеченными на нем делениями. Деления не светятся. Подаешь немного чакры и переводишь вот этот указатель. Делений пять и каждое отвечает одному килограмму. Каждый грузик нужно региулировать по отдельности.

— И сколько за них?

— Восемь тысяч. И цену я сбросить не могу: сейчас таких уже не делают. Видишь вот этот знак на каждом слитке? Это метка Узумаки, а их клана уже как полтора года нет. Все что осталось — три старика, да две пары учеников-подмастерьев, навязанных им Хокаге… Все что они тянут — это печати. Ну что, берешь?

Я задумался.

Хм. Деньги-то у меня есть даже при себе, да и вещь нужная: силу тренировать то у меня не получается — все что я делаю, это растягиваю связки и суставы. Ну, еще память мышц.

Силовые упражнения у меня просто не идут. У отца были гантели по пятьт кило, но для меня — это фигня, я даже их веса не чувствую. Лишь инерцию.

Вопрос состоит в том, что мне два года сидеть (да и неизвестно что потом) на накопления Фу. Подработка? Но ведь я же собираюсь в один учебный год закрывать три, когда уж тут подрабатывать…

Хотя… Эти экзамены не должны быть сложными. Все же не итегральные уравнения тут будут спрашивать. И я уверен, что упор на экзаменах будет на управление чакрой да географию. Если бы от меня зависело, я бы сразу попер сдавать все скопом. Но я же собираюсь создать ближайшее окружение и протянуть его за собой. А значит придется возиться… Контактировать, улыбаться, обещать, пудрить мозги и подменять чужие цели своими. Возможно, даже закладывать свои мысли в чужие искры…

И все же. В этом мире тело-чакра-искра завязаны очень плотно. Развивая одно, ты можешь развивать другое. Качая тело, я смогу влиять на источник и чакросистему, а они будут влиять на мою искру, усиливая ее.

Я поднял взгляд на продавца:

— Беру…

Сегодня первый день занятий. Ради него я даже не отправился вчера вечером на полигон отрабатывать телекинетику.

Единственное чем я занимался из всей программы тренировок — это моя программа развития тела. Включив каждый из утяжелителей на двадцать килограмм, я впервые за долгое время провел действительно тяжелую тренировку и сейчас встал, с удовлетворением чувствуя ноющую боль во всем теле.

В первый день я появился в Академии на час раньше.

Моих воспоминаний о земной школе сохранилось очень немного, однако даже этим Академия соответствовала им почти полностью: большое круглое пятиэтажное здание с десятками даже не классов, а вполне состоятельных лекционных аудиторий со ступенчатым расположением парт.

Первым делом я нашел стенд с расписанием. Как оказалось, для всех годов обучения оно было размещено одном месте.

Занятия были представлены: тайдзюцу, метание кунаев и звездочек, полевые занятия, письмо, математика, география, биология, управление чакрой. Причем когда я сравнил расписание с выпускным годом, отличий я почти не обнаружил: лишь занятий по управлению чакрой было заявлено больше на три в неделю.

Я выдохнул воздух сквозь зубы и раздраженно пыхнул в окружающее пространство чакрой. И из-за этого я уволился от Иноичи? Гр-р-р-р…

Устроюсь на работу обратно. Но сначала узнаю, как мне сдавать экзамены раньше и стоит ли ходить в Академию вообще.

В здании стали появляться первые преподаватели. Некоторые из них возникали в «шуншине», другие — просто запрыгивали на крышу Академии с соседних зданий.

Одернув черные штаны, одетые поверх сетки (больше из одежды на мне не было ничего, ну развечто бососножки), я раздраженно мотнул своими волосами, собранными в хвост. Дело в том, что ощущения от сетки были необычными, но я бы не назвал их неприятными.

Вообще, шрамы, оставленные экспериментом Орочимару, очень сильно истончились до толщины нитей. Даже на груди и животе они стали почти не заметными и если не знать что искать их можно было легко не заметить.

На крыше появилась яркая искра Хокаге с еще двумя более тусклыми на его фоне.

Повернувшись к ним, я наметил поклон и использовал «шуншин» появившись чуть в стороне.

Как оказалось, Хокаге был в сопровождении двух чунинов. Преподаватели?

— Здравствуйте, Хирузен-сама.

— Здравствуй, Акио. Ты чего-то хотел? — это мне так намекают, что мое присутствие тут необязательно.

— Я хотел узнать, а возможна ли досрочная сдача экзаменов и обязательно ли посещение занятий?

На этот вопрос ответил один из шиноби, сопровождающих Хокаге:

— Посещение занятий обязательно до тех пор, пока ты не сдашь по этому предмету выпускной экзамен. На сдачу же экзамена неохожимо подать письменную заявку. За образцом можешь зайти в учительскую на перерыве или после занатий.

— А после сдачи экзамена на этот год я перехожу в группу следующего года?

Шиноби неуверенно оглянулся на Хокаге:

— Вероятнее всего — нет. Ты продолжаешь посещать занятия в составе своей группы.

Похоже, это сделано для социализации одаренных в общество. Ну, а конкретно Хокаге не хочет, что бы из меня вырос повернутый на силе, мести и жестокости второй Орочимару. В целом, я доволен полученной информацией. Получается можно сдать все экзамены кроме одного и освободить большую часть дня. При этом все еще числиться в Академии и тянуть свою свиту.

— Благодарю, — поклонился я.

Взглянув вниз, я увидел идущих вместе Шизуку и Тоши.

Хмыкнув, исчезаю в «шуншине», возникнув рядом с ними.

Мягко коснувшись земли ногами, я приветливо улыбнулся и произнес:

— Шизука-тян! Тоши-тян! Я рад вас видеть.

Девчонки мило засмущались:

— Здравствуй Акио-кун. — произнесли они хором.

— Идемте в Академию вместе! — ну да, я напористый.

— Ну, идем. — пожала плечами Тоши.

— Угусь. — почти прошептала Шизука.

Пока мы шли, я решил начать сразу:

— Я решил закончить Академию за два года.

Тоши удивилась:

— Но ведь это очень трудно, Акио-кун!

Я улыбнулся и сказал:

— Прошу вас обеих не называть меня «кун» или «сан» — просто «Акио». Мы же знакомы уже давно. Хорошо? — дождавшись пока девченки покивали я продолжил: — Не думаю, что экзамены будут такими уж сложными. Да и сидеть все шесть лет в этих стенах я не намерен. Ну, а вам бы я тоже посоветовал последовать моему примеру. Конечно, мы не настолько умны как Итачи, что бы закончить Академию за год, но, я думаю, проблем у нас быть не должно. — девочки явно задумались.

Когда мы поднялись уже к нашему классу, Тоши переглянулась с сестрой и произнесла:

— Мы подумаем и спросим у тети.

Куй железо пока горячо?

— А она сейчас еще в Конохе?

Тоши остановилась и ответила, посмотрев неожиданно шаринганом с одним томое мне в глаза:

— Послезавтра ее опять отправляют в глубокий рейд.

Я прищурился:

— А ничего если я сегодня провожу вас домой и заодно поговорю с вашей тетей?

Девочки мило покраснели:

— Хорошо.

— Ладно, заходим в класс — наши уже почти все собрались.

Лекционная аудитория была большой и имела аж пятнадцать рядов парт, между которыми были лестницы. Почти все из них были уже заняты. Но меня слабо волновало где я сяду. Отметив присутствие за одной партой повзрослевших Тору и Мичи, смотревших на меня сощуренным взглядом, я поднялся по ступенькам на верх и сел за первую попавшуюся свободную парту.

Расслабленно откинувшись на неудобном сиденье, я стал смотреть на потолок.

Неожиданно девчачий голосок недовольно произнес:

— Подвинься.

Я покорно сдвинулся и поднял голову, посмотрев на свою новую соседку.

Худенькая беловолосая блондинка с тлеющими алыми углями в глубине черных глаз. Одета довольно богато: на ее длинном платье из темнозеленого шелка имеются красивые вставки белого меха.

Высокомарно смеряв меня взглядом, она села на освободившееся место рядом со мной. Самое интересное — я чувствую ее сильную чакру. Сильна. Очень. На уровне сестер Учих. Я ее не помню среди детей детского садика. Еще один десткий садик? Сомнительно.

— Акио Яманака. — представляюсь я.

Эта особа удивленно-высокомерно поднимает левую бровь и, немного подумав, представляется сама:

— Текера Сейну.

И, как будто этим было все сказано, отвернулась.

Окинув ее непонимающим взглядом, я в свою очередь посмотрел вперед. И вовремя: перед большой доской стоял низенький шиноби в зеленой жилетке чунина. Он с громким хлопком положил на тумбочку пухлую папку с какими-то бумагами.

— Внимание, класс! Я ваш преподаватель по правописанию. Мое имя Мэсэйоши Кобаяси. — он повернулся к доске и написал его на ней мелком. Снова развернувшись к нам, он продолжил: — На следующее мое занятие вам потребуется тетрадь и карандаш. А сегодня будет вводное занятие.

Он начал что-то рассказывать, обильно сдабривая свою речь высказываниями философов.

Я же задумался о фамилии своей соседки.

Сейну…

Фамилия неизвестная в среде шиноби. Однако, родов аристократов в стране Огня много, очень много. И почти все из них богатые. По этой причине и роднятся с ними шиноби. Деньги и сила — сильнейший коктейль.

Многие из кланов шиноби грешили браками по расчету. Яманака — не исключение. Иноичи даже был в близком родстве с правителями какой-то маленькой пограничной страны. Именно поэтому Учихи и Хьюги общаются с нами почти на равных.

Я скосил глаза на соседку, смотрящую с явной скукой на заливающегося соловьем преподавателя. Обычно по внешности можно судить о родстве. Однако не всегда. К примеру, те же Хьюги, если исключить бьякуган, были разными как по цвету волос, так и по строению лиц. Хотя лохматых блондинов у них никогда не рождалось. Учихи — то же самое…

Я повел глазами, рассматривая одноклассников. Клановые, признанные и непризнанные бастарды, вообще бесклановые и аристократы. Интересная смесь…

Самое то для создания здесь костяка моей организации.

Задумавшись, я с рассеянно отметил окончание урока и начало перемены.

На следующем занятии уже другой преподаватель, явно ветеран, рассказывал про чакру, источник, чакроканалы и тенкецу.

От того, что я это знал, похоже даже лучше его, мне хотелось его поправлять. Однако, эти порывы мне удавалось давить в самом зародыше. Как результат — мне начало клонить в сон. Очень некстати всплыла странная фраза: «Когда не спят — они едят…». Захотелось страшно зевнуть. Для борьбы с этим желанием, я стал гонять чакру по каналам. Сон тут же согнало.

В общем, я с трудом пересидел занятия и, когда завершилось последнее, испытал настоящую детскую радость.

Когда прозвенел звонок, я просто сделал короткий «шуншин» к парте, за которой сидели Шизука и Тоши.

— Ну что? Идем?

Тоши обменялась взглядом с сестрой и сосредоточенно кивнула:

— Идем. Предварительно мы согласны, но все зависит не от нас. Тетя Наоми — наша опекун и если она скажет, что «нет» — мы подчинимся.

— Не беспокойтесь — не скажет.

Что бы избежать толкотни, мы поднялись по лестнице на крышу. Сестры с разбега прыгнули с крыши Академии через парк на специально предназначенную для этого площадку на крыше какого-то административного здания и я последовал за ними.

Здесь нужно упомянуть, что крыши административных зданий были специально укреплены, что бы выдерживать невероятные нагрузки, возникающие в момент отталкивания и приземления шиноби. Кроме этого, шиноби применяли разнообразные ухищрения для скрадывания своего веса при беге по черепице.

Владельцев же частных домов, обязывали содержать крыши в чуть ли не идеальном состоянии. Но это не распространялось на кланы: по крышам кланов могли скакать лишь члены этого клана. Исключение было лишь при конфликте непосредственно на территории Конохи.

Скунды четыре свободного полета и мы приземляемся на бетонную площадку. Приземление сестер было довольно грузным. Триста метров даже для Учих — это не шутки. Но девочки меня удивили — в таком возрасте и манипулировать чакрой даже лучше меня, проводящего все свободное время на полигоне.

Я же коснулся площадки вообще невесомо и мягко, опустившись на носки. Сплав псионики и чакры — это мой путь к могуществу.

Девочки с ходу прыгнули дальше. Я последовал за ними.

Мда уж. Путь занял довольно много времени — я был в их квартале лишь раз и довольно давно, поэтому уже забыл, что этот клан выпихнули на окраину под благовидным предлогом.

Достигнув квартала, девочки прыгули к его входу, представленному широкими и высокими воротами, над которыми, накрытый специальным двускатным навесом висел флаг Учих.

На воротах стояло два стражника в тяжелых доспехах и с нагинатами в руках. Военное время. Правда, я сильно сомневался, что на эту защиту можно принять ниндзюцу или сильный удар тайдзюцу, а уж о защите от гендзюцу и речи не шло. Однако, от броска куная, звездочки и вообще от атак не усиленных чакрой это была превосходная защита.

И еще одно, само наличие стражи подразумевало, что противнику придется разбираться с ними в первую очередь, что даст время для объявления тревоги и, как следствие, подхода подкрепления.

Когда мы проходили мимо них, один из них обернулся и я увидел, что их лица были закрыты стальными полированными масками с отверстиями для рта и глаз.

Хочу такую же…

Квартал Учих изменился за те полгода что я тут не был. Раньше мы сумели под дождем проникнуть в него подворотнями. Сейчас он обзавелся стеной, отделяющей их от остальной Конохи.

Тогда квартал был завален мертвыми и ранеными. Не взирая на дождь, бушевали пожары…

Сейчас же от тех событий ничего не осталось: дома были отстроены, а сам квартал был очень чистым. По улицам бегали дети и ходили взрослые.

И везде, куда падал мой взгляд, я видел символику этого древнего и могущественного клана.

Сестры привели меня к одному из больших домов, огражденных высоким каменным забором. Открыв высокую калитку, они провели меня на территорию усадьбы.

Как мне показалось, дом Наоми был больше дома Иноичи. Кроме того, гостевые пристройки были явно роскошнее.

Тоши распахнула дверь и махнула мне приглашающее рукой:

— Заходи, не стесняйся.

Я зашел в просторную прихожую и, следом за сестрами, разбулся на приступочке.

Из прихожей шло три коридора. Левый вел на большую кухню, центральный кудато в глубь дома а правый в проходил насквозь гостиную и выходил во двор, переходя в крытую галерею, сворачивающую за угол дома.

Искра Наоми ощущалась где-то вверху.

Шизука тихо произнесла:

— Я позову тетю.

И убежала по центральному коридору.

Она забежала за угол, исчезнув из моего поля зрения, но я стал ради интереса следить за ее искрой.

Тоши спросила:

— Ты что все еще ее видишь?

Я покосился на нее:

— Я вижу ее сознание, а также сознание Наоми-сан.

Девочка захлопала глазами:

— И где она?

— Могу указать направление. — Я указал правой вверх: — Наоми-сан вот тут. — левой рукой я стал указывать другое напрвление: — Это Шизука. Она поднимаетлся на один уровень с Наоми. Сближается…

А ничего здесь звукоизоляция: Наоми очевидно разговаривает с Шизукой, но ниодного звука до нас не доносится.

— Ничего себе… — удивленно покачала головой Тоши.

— Я так ощущаю мир после того происшествия с Кьюби но Йоко. Говорят, я схватил его в «шитеншин но дзюцу» на секунду.

— Кьюби? — испуганно прикрыла лодшкой рот девочка.

— Угу. Потерял все воспоминания до того момента. Не помню мать, а все вокруг кажется мне чужим.

Тоши помрачнела, очевидно вспомнив свою мать, но потом воскликнула:

— Что же это я! Проходи! Не стой соляным столбом! — она потянула меня в гостиную.

Ну что я могу сказать? Довольно роскошно. Удобная мягкая мебель, обтянутая кожей, низенький журнальный столик лакированного красного дерева. И ковровая дорожка на полу. Я с сомнением покосился на Тоши, а потом решил всетаки не стесняться и, пройдя по ковру, уселся на край дивана.

— А что было после той ночи? Отчего ты больше не появлялся в садике? — полюбопытствовала Тоши.

— Меня признали носителем непроявившегося риннегана и Хокаге сказал мне ходить с отцом на работу. Сходил я всего раз… — я прервался, так как в этот момент Наоми спустилась уже вниз и вышла в гостиную.

— Здравствуй, Акио-кун. — произнесла она.

Я встал и поклонился:

— Здравствуйте, Наоми-сан.

Она была одета в черный шелковый брючный костюм. На его фоне выделялся красно-белый веер Учих расположенный на далеко выдающейся груди. Черные волосы подопадом падали ей за плечи, сливаясь с цветом одежды. «А ведь ей от силы лет девятнадцать» — некстати мелькнула мысль.

Она прошла к креслу и уселсь в него:

— Итак, Шизука сказала, что у тебя что-то важное. — она пожала плечиками — Говори, не стесняйся…

Ну что ж. Я сел обратно на диван.

— Я хочу, что бы Шизука и Тоши закончили Академию вместе со мной, то есть через два года.

— Это возможно. Они умные девочки. Вот только ты должен аргументировать свое предложение. И даже принять некую ответственность. Я сейчас объясню почему… — она чуть помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила: — Для начала сними «хенге» — я привыкла видеть настоящее лицо собеседника, каким бы оно ни было. — когда я сделал требуемое, она начала говорить, глядя мне в глаза: — Обучение в Академии не просто так растянуто на шесть лет. Шиноби заканчивает Академию в двенадцать лет. Именно в это время происходит половое созревание и окончательно формируется характер. Кроме того, физические кондиции позволяют новоиспеченному генину сражаться с взрослыми почти на равных. Из-за этого кланы предпочитают умышленно затягивать обучение на полный срок. — дав время осознать информацию, она продолжила: — Мало кто об этом задумывается, но «генин» — это не просто звание. Это готовность взять на себя определенную ответственность, а также показатель готовности тянуть непростую лямку профессиональных убийц на службе у Даревни Скрытого Листа. Это — правда нашего существования. Ты — носитель риннегана. В перспективе — одно из сильнейших оружий Деревни на данный момент. Ты, Акио, олицетворяешь некую надежду кланов, Хокаге и даже Данзо, что наша козырная карта — джинчурики Кьюби — так никогда и не понадобится, даже если вырастет. Итак… А теперь, отвечай на простой вопрос: зачем?

Мне захотелось улыбнуться и я поддался своему желанию. Когда Наоми увидела мои зубы, ее лицо окаменело:

— Одно время я думал, что да, мне будет достаточно судьбы Фу или Иноичи. Сидеть в допросной группе и ковыряться в мозгах пленников. Однако Орочимару мокнул меня лицом в мое же дерьмо. — Я провел пальцем по почти назаметной нитке шрама на груди, видной через сетку — Меня собрали из кусков Акио Яманака и одного из Учих. Кровь последнего залили мне в вены, щедро разбавив ее кровью Хоширамы Сенджу. Лишь из-за моей матери, которая была на 1/8 Сенджу я и выжил. Знаете, что я вынес из той лаборатории? Мне не отсидеться у Хокаге за спиной, а если что — то на Деревню надежды совсем немного. А если, не дай Рикудо, мой риннеган неожиданно завершится — то мне придется тут же уходить отсюда, куда глаза глядят. И я решил создать свою организацию. Нечто на подобии Корня. Вот только цели и структура ее будут совсем иными.

— И какие же? — хмыкнула Наоми.

Я улыбнулся:

— Соредотачивание власти в стране Огня в одних руках — Хокаге.

Она рассмеялась и обхватила своб голову руками:

— Ох, Кагуя! Начали за дружбу, а закончили постелью!

Я поднял бровь:

— Один член организации уже есть.

— И кто это? — она закрыла лицо руками.

— Анко Митараши, ученица Орочимару. За тел полгода, что она у меня жила я завербовал ее.

Наоми воскликнула:

— Да она же верна Хокаге кака собака!

— А кто ей восстановил память, как вы думаете? — Учиха сощурилась, а я продолжил: — Приглашали меня. Это было нетрудно. Доклады, что она посылала сочиняли мы вместе, искажая действительность.

— И ты рассказываешь это мне… — поизнесла она задумчиво.

— Ваш клан мне кое-чем обязан. Вы, Наоми Учиха, мне обязаны. И даже Фугаку мне обязан. Если предадите вы все — то нет даже смысла бороться за эту деревню и стоит сразу податься в нукенины.

— Интересно…Интересно… — протянула Наоми, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Что ж — я даю свое согласие. Мои племянницы — умные девочки, они справятся. Но что будет после завершения Академии?

Я сощурился:

— После выпуска команды формируются из трех человек, плюс наставник — джонин. Вы должны понимать, что в свете всего сказанного у меня могут быть проблемы с доверием к кому-то кроме Шизуки или Тоши. Я прошу об именно таком составе команды. Джонин тоже должен быть из Учих. В идеале — вы.

Наоми растерянно описала глазами большой круг и произнесла:

— Наш клан не настолько могущественен, как ты думаешь. И если внутри клана у меня есть влияние, поскольку Фугаку мой дядя, то вне — даже он бывает бессилен. Особенно в последнее время, когда на Учих сваливают чуть ли не все беды Конохи. Команды составляет Третий и здесь даже Советники или Данзо ему не указ. Это раз. Потом — даже если я подам заявку на готовность стать джонином-инструктором, меня еще должны утвердить. А если меня утвердят, то не отнюдь не факт, что мне доверят подготавливать тебя. При рассматривании всех этих «если» через призму плохих отношений Конохи и Учих то должно быть понятно, что твои пожелания практически невыполнимы. Еще подготовку племянниц мне могут доверить, сунув в довесок кого-то — она неопределенно повела рукой — м-м-м…третьего. То не тебя.

— Но, в принципе, вы согласны?

— В целом…да. Но давай не будем так далеко заглядывать: завтра я отправляюсь в глубокий рейд по тылам Облака. Это задание мне не нравится. Попахивает самоубийством. Команда, конечно, надежная, но вот цели кажутся недостижимыми. И даже если я вернусь — война с Облаком будет идти еще очень долго. За это время може произойти всякое.

Она права.

— Не думайте о смерти, думайте о будущем.

— Кто не думает о смерти — погибает одним из первых. — произнесла она вставая: — Преимущество клана в этом и состоит, что даже если я погибну, то о моих племянницах и долгах позаботится клан. Надеюсь, это все?

Встав тоже, я чуть поклонился:

— Да, Наоми-сан.

— Ладно, пойду поговорю с Фугаку. Времени немного и нужно как минимум рассказать ему о нашем разговоре. Тоши, Шизука проводите гостя…

Выйдя из дома Наоми, я поднял голову вверх, глядя в небо затянутое легкими облачками. Секунду мои глаза искали примерную точку моего появления. Соредоточившись, я выпустил покров и прыгнул «шуншином» на высобу около пятисот метров. Сразу после этого, подхватываю себя в телекинетический захват и набрасываю на себя «хенге». Посмотрев вниз, я сориентировался и прыгнул почти к «Ичираку». Что поделать — Анко уплыла на задание, а готовить мне лень.

В заведении почти никого не было. Лишь крайний стул был занят молодым беловолосым парнем с тканевой полумаской закрывавшей нижнюю часть лица и банданой с протектором Конохи, закрывавшей левый глаз.

Я мягко оттолкнулся от земли и легко взлетел на стул.

— Здравствуйте, Теучи-сан! — произнес я.

— Здравствуй Акио-кун, — ответил он. — Что будешь?

— Большой рамен с говядиной и свининой.

— Твой вкус неизменен, — покачал он головой и произнес: — Сейчас займусь.

Он приступил к готовке.

Когда он выставил передо мной тарелку, беловолосый парень уже закончил есть. Рассчитавшись, он понуро выбрался наружу. Теучи сказал ему вслед:

— Заходите еще, Какаши-сан.

Шиноби неопределенно махнул рукой и побрел по улице.

Пожав плечами, хозяин заведения обратил внимание на меня:

— А как у тебя дела Акио-кун?

Вообще, рамен следует поедать быстро — тонкая лапша быстро размокает и становится никуда не годной. Этому не способствует разговор во время еды. Однако десяток секунд на ответ выделить можно.

— Поступил в этом году в Академию. Планирую закончить ее года за два…

Теучи широко улыбнулся:

— Ну так это же отлично! Ради такого могу дать добавки за счет заведения!

Я аж удивленно поднял левую бровь:

— Почему «нет»? — и, быстро залив в рот остатки лапши и бульона, протянул пустую тарелку.

— Вот это я понимаю аппетит! — воскликнул Теучи.

Мой полигон. Наконец-то я на нем! Все-таки «шуншин» — это невероятная техника. Какой потенциал! Подумать только — шиноби используют ее в основном для отступления или быстрого передвижения. А ведь, я уверен в этом, «шуншин» разрабатывался в первую очередь для нападения. Ведь очевидно же, что применение этой техники в свободных пределах выводит шиноби на невероятный уровень мобильности.

Ударить и «отпрыгнуть» назад, пока враг думает, как реагировать на появление противника в своем построении.

Сегодня тренироваться я не буду: нужно кое-что испытать.

Я придумал для себя особую технику. Довольно сильную.

Ее название очень простое — «Метеор».

Вся ее соль вот в чем. «Шуншин» может переносить предметы, до которых дотрагивается пользователь техники. Ну, так написано в описании. На самом деле не все так просто — нужно пропитать или захватить в оболочку своей чакры этот предмет. Проблема? Ну, если пытаться протянуть за собой здание — то да.

А теперь о «Метеоре».

Первая фаза — преобразование чакры в Огонь и сжимание ее в меленькую сферу. Сжимание чакры изменившей свою природу на стихиальную — это очень опасно. Но ведь у меня есть телекинетика. В этом-то все и дело.

Второй шаг — собрать песок вокруг Огня в трехметровое ядро и начать его прессовать со всей силы, для создания прочной оболочки.

Собственно говоря, основа «Метеора» готова. Однако, особой эту технику будет делать не снаряд, а его способ доставки к цели.

Я выпускаю покров и обволакиваю ядро в свою чакру. Сразу после этого применяю «шуншин» на максимальную высоту. Сразу после этого еще один «шуншин» еще выше. Примерная высота тринадцать-четырнадцать километров. Без покрова здесь нельзя находиться. Коноху видно отсюда как на ладони. Оранжевый Квадрат полигона имеет размер ногтя.

Именно отсюда я начинаю разгон ядра вертикально вниз. Кроме телекинетики мне помогает гравитация. Я следую за ядром постоянно толкая его. Скорость сферы уже на первом километре превышает скорость звука. Само ядро достаточно велико, чтобы создать воздушный карман за собой, в котором мне довольно просто находиться.

Примерно на высоте трех километров я отпускаю ядро и тут же делаю обратный «шуншин».

Пока что скорость до котрой мне удалось разогнать ядро — в районе семиста метров в секунду. Не так уж и много…

Ядро попало точно в центр полигона и печатляюще взорвалось, выпустив во все стороны мощнейшую ударную волну, за секунду добежавшую до стен полигона. Она, четко очертив преграду, выплеснулась яростным потоком из входа, вырвав несколько деревьев и разорвав их на части.

Облако взрыва приняло классическую грибообразную форму с прожилками пламени и стало подниматься вверх по квадратной трубе полигонной защиты.

Делаю «шуншин» с внешней стороны стены полигона. Решение оказывается верным: взрыв перемешал песок с воздухом, образовав трехметровый слой пыли, плескавшейся за барьером и, словно жидкость, выливавшийся наружу через вход.

Мягко приземлившись на носочки, я стал раздраженно ходить туда-сюда возле стены полигона, ожидая пока осядет пыль.

Эх, если бы у меня была стихия Молнии! Ведь температура молнии промерно тридцать тысяч градусов. Сильнейшие взрывчатки при сгорании не могут достич даже трети такой температуры. Да, Огонь имеет определенные сильные стороны и для взрыва подходит идеально, но если бы сжать чакру Молнии можно было бы получить нечто крайне разрушительное.

Придется Огонь как-то дополнять псионическими напряжениями. А нехотелось бы.

Ведь что такое «псионическое напряжение»?

Как возникают землетрясения? Со временем литосферные плиты сдвигаются относительно друг друга и одна часть как бы «застревает», а потом резко «соскакивает». Так вот псионическое напряжение — это то же самое, только оно возникает в пространстве, которое имеет, как ни странно, одновременно свойства жидкости и твердого тела. Лично для меня пространство похоже на местами неоднородное желе. Придется создать определенное напряжение в маленьком кусочке пространства, а потом выдрать его и вставить в качестве взрывчатки. А там… Добавить чакры Огня… и…м-м-м… Сжимать в напряженном пространстве чакру? Да, уж. Ну, я и замахнулся.

Может, вместо Огня попробовать Воздух? Сжать его и если его не охлаждать он сильно нагреется.

Кстати, я читал, что Стихии способны усиливать одна одну. К примеру, Воздух усиливает Огонь… Создам две…нет, объемная фигура — куб, а значит восемь сфер. Четыре с Огнем и Четыре с Воздухом. Соприкасаются, но не смешиваются. Эти сферы будут зарядом «Метеора». В момент удара они смешаются друг с другом.

Если в книге не наврали, усиление будет невероятным…

В самый разгар мыслительного процесса рядом возникла искра Хокаге. А метрах в пятидесяти вознило несколько искр АНБУ.

— Здравствуй Акио. — произнес он.

Я поклонился.

— Здравствуйте, Хирузен-сан.

— Что ты тут так взрываешь, что у меня стол в кабинете дрожит?

Я разогнулся и довольно произнес:

— Я придумал для себя новую сильную технику.

— Расскажешь? — по-доброму улыбнулся Хокаге.

Вот только мне от его улыбки тут же захотелось на него напасть. Подавив желание, я вежливо улыбнулся:

— Конечно! — хрен ты, старый пердун, сможешь ее повторить. Хотя, как говорили древние: главное — это идея…

Я пожал плечами и, подняв руку, начал выдувать на ладонь Огонь, удерживая его телекинетикой в сферу. После чего сжал ее и завернул в оболочку из каменистой земли под ногами.

— Это — только ударная чать моей техники, которую я назвал «Метеор».

— «Метеор»… Гм, — повторил Хирузен, внимательно глядя на ядро в моих руках.

— Вот это, — я мотнул головой в сторону полигона, над которым почти неподвижно висело большое облако пыли — сделала версия раза в четыре больше этой. Однако, я уже придумал как, ее улучшить. — Хокаге поднял бровь — Испытания я хочу провести, как только полностью восстановлю чакру. Хотите посмотреть? Это будет очень большой взрыв! Минимум раза в три больше этого, а кака максимум — это будет нечто невероятное.

— В три раза? — Хирузен забавно наклонил голову на левое плечо, выразительно посмотрев на пылевую тучу.

— Ага. — я кивнул и выстрелил сферой по высокой дуге куда-то в центр полигона. Нырнув в пыль, она взорвалась, сильно полыхнув огнем. — Вы бы не могли закрыть полигон, а то ударная волна вырвется через вход и нанесет серьезные разрушения…

— Хорошо. — Третий создал порыв ветра, загнавший пыль обратно на полигон и что-то быстро нарисовал-написал на стальной балке возле входа. В ответ на его действия выползший из под земли сегмент закрыл проход. — Сколько, Акио-кун, тебе потребуется времени для восполнения чакры?

— Не долго. Минут десять от силы.

— Понятно…

Хирузен неожиданно достал из рукава трубку и, забив ее табаком, закурил.

Я стал рядом с ним на колени, а Хокаге сделал какой-то знак и рядом с ним появился АНБУшник с раскладным стульчиком в руках.

Решаюсь на вопрос:

— Простите…

— Да, Акио?

— Дело в том, что взрыв будет очень сильным. Защита точно выдержит?

— Смотря что ты хочешь сделать.

— Я хочу усилить заряд Огня Воздухом.

Хирузен увернно кивнул:

— Выдержит. Она выдержала «Биджудама» Кьюби.

— А что это?

Хокаге пожевал конец трубки и начал рассказывать:

— Хвостатые звери и Кьюби в том числе способны собирать свою чакру и выстреливать ее очень мощным энергетическим лучем. Это сложная и разрушительная техника, способная испепелять одним ударом целые города.

Я скептически поднял бровь:

— Простите, что высказываю сомнение, но я думаю, что мой улучшенная Метеор сможет легко разрушить небольшой город. А мне — всего шесть лет. Я тогда что, сильнее биджу? — вопрос очень невинный.

Хокаге пыхнул сизым дымом:

— Даже сейчас есть несколько шиноби вполне сравнимые по силе с биджу.

Я выразительно хмыкнул и удовлетворенно посмотрел на полигон, где пыль уже практически уляглась.

Поднявшись, я направился к стене полигона, намереваясь ее проскочить «шуншином».

— Что, уже все, Акио? — спросил Хокаге.

Остановившись, я обернулся:

— Еще немного осталось. Просто нужно взглянуть на последствия удара неулучшенного «Метеора», дабы было с чем сравнивать.

— Ну, пойдем, взглянем. — тоже поднялся Хирузен.

Короткий «шуншин» за стену и мы молча зашагали по рыжему песку к эпицентру.

Удар был очень сильным. Очевидно, ядро погрузилось на глубину метров тридцать, прежде чем взорваться. При этом образовался классический круглый кратер, диаметром около ста метров.

— Предполагается, что улучшенный «Метеор» взорвется намного сильнее… — повторил я.

— Все будет в порядке. — уверенно кивнул старик.

— Ладно, я начинаю…

С Огнем у меня всегда все получалось и четыре сжатые сферы этой Стихии у меня получились легко. А вот Воздух немного посопротивлялся.

Собрав куб из оранжевых и ярко-белых шариков, я стал заключать их в очень толстую оболочку из песка. Прослойку между шариками я тоже заполнил песком.

— Вам нужно уйти с полигона — «Метеор» готов и я могу начинать его разгон.

— То есть ты это еще и разгоняешь?

— Угу. — кивнул я.

— С какой высоты?

— Как получится. Примерно тринадцать километров.

— Что ж, я ухожу.

Я поспешно добавил:

— Прикройтесь от возможного теплового излучения.

Хирузен кивнул и исчез в «шуншине». Только песок взвихрился.

Обхватив ядро чакрой, я спользовал «шуншин» вертикально вверх. Секунда ориентировки в пространстве и еще один «прыжок». Пару секунд я смотрел на далекий полигон, собираясь с решимостью, и нырнул вниз.

В этот раз я отпрыгнул «шуншином» в сторону практически с полупути, разогнав «Метеор» лишь до скорости чуть больше скорости звука. Благодаря этому, я мог видеть все, что произошло потом.

Поначалу взрыв родил большое пылевое облако, но потом его изнутри пожрало ярко-бело-желтое пламя, которое рвануло не только вверх, но и в стороны, полностью поглотив пространтсво полигона. Тепловое излучение стало настолько сильным, что мне пришлось сделать еще один «шуншин» в сторону. Огонь же, поднялся вверх огромным медленно темнеющим облаком по трубе защиты, полностью ее заполнив, и вырвался гигантским языком в небеса, начав медленно истаивать там.

Когда огонь начал гаснуть, оставляя после себя черно-бурое облако дыма, я медленно подлетел вниз к ктому месту, где находился Хокаге. Оказалось, Хирузен создал некий мутно-черный квадратный щит со сторонами примерно пять на пять. За ним находился не только он, но и вся толпа АНБУ в количестве шести шиноби. Вся трава, оказавшаяся незащищенной щитом, пожелтела, а листья деревьев посворачивались от жара.

— Это было впечатляюще, Акио-кун… — произнес Хирузен.

— Как выдумаете, какой ранг у этой техники? — спросил я, мягко встав рядом с ним.

— Твердая A. - он отвернулся и стал смотрель через барьер на все еще пылающую пустыню. Я тоже туда посмотрел. Пламя быстро опадало, являя зрителям раскаленную до красна поверхность полигона. Из-за верхней границы защиты, будто из дымовой трубы, высоко в небо поднимался дым пополам с пеплом. Стало ясно видно, что туча как бы размывается, опускясь вниз. Мне стало ясно, что это оседает пепел. Хокаге скомандовал АНБУ: — Проследите, что б в лесу не начался пожар. — Они тут же исчезли в «щуншине». Хокаге обернулся ко мне: — Акио, будь осторожен с изобретением техник подобного уровня. Они сильно влияют на оружающий мир. Вдобавок ко всему ты и сам можешь погибнуть. Я думаю, что мне придется заняться твоей учебой на время отсутствия Анко.

Оу, меня будет учить Хокаге? А будет ли он меня учить вообще? Или это будет просто присмотр?

Во всяком случае я попытался изобразить радость.

— Хорошо, Хирузен-сама. Мне вас теперь называть «сенсей»?

— Если тебе не трудно, Акио-кун. Сейчас я возвращаюсь обратно в Коноху. С сегоднящнего дня все эксперименты будешь проводить только в моем присутствии.

— Да, сенсей.

— Что ж. Отлично. Я тебя оставляю — можешь продолжать тренироваться, но больше ничего серьезного.

Ну вот. Хотел поэкспериментировать и тут же попал под надзор.

Третий Хокаге Сарутоби Хирузен исчез, оставив меня тренироваться одного.

С трубкой в зубах Хирузен вошел в свой кабинет и увидел, что в нем уже сидят все три Советника: Хомура, Кохару и Данзо. Недовольно покосившись на замершего возле двери АНБУ, он произнес:

— Приветствую вас всех. Что привело вас ко мне?

Все трое помотрели в глаза Хирузену и он обрадовался, что не успел снять головной убор и можно избежать их взглядов лишь чуть опустив голову, спрятавшись так за ее полями.

Начал как обычно Данзо:

— Ты прекрасно знаешь «что». Это видели все. Как мы — так и наблюдатели врага. Итак?

Хокаге вздохнул и, пройдя мимо них, сел в свое кресло. Его голос был довольно уставшим:

— Наш мальчик растет в силе. Практически на коленке он создал технику А-класса и тут же переделал ее в S-класс. Я повторюсь: он сам создал технику класса S. Вы все ее видели, как и вся Коноха…

Данзо взял с колен лист бумаги и, встав, протянул его Хирузену:

— Доклад наблюдателей: Акио Ямаанка наведывался в квартал Учих. Он проводил своих одноклассниц Тоши и Шизуку Учиха и задержался в их доме на полчаса. Наблюдатели так же говорят, что он имел разговор с Наоми Учиха. Детали неизвестны. Однако после него она отправилась к Фугаку. Они разговаривают до сих пор. — чуть помолчав Данзо произнес: — Я считаю, что Учихи имеют слишком большое влияние на него.

От этого заявления Хокаге поперхнулся дымом:

— Данзо, думай что говоришь — он за полгода лишь сегодня их увидел!

— И все же.

Чуть помолчав, Хокаге вздохнул:

— Я сделал его своим учеником до тех пор, пока не вернется Анко.

Хомура кивнул и одобрительно произнес:

— Правильное решение.

А Кохару добавила:

— Я бы даже советовала остаться его учителем и после того момента как Анко вернется с миссии. Кстати, похоже что она на него оказывала положительное влияние, так как только ее не стало он сразу же пошел в разнос.

Данзо прикрыл глаз и произнес:

— Нам нужно сформировать его круг общения. Иначе в нем будут одни Учихи. А Анко может и погибнуть в конце концов — сейчас война.

Хирузен со вздохом встал и, подойдя к одному из шкафов, достал пухлую папку.

— Это личные дела класса «А» набора этого года. Это не то, что знают преподаватели в Академии. Здесь — все, что о них нарыло АНБУ и то, что нашел я. Многое вы знаете и так, а кое-что вы же сами и предоставляли…

Кохару постучала пальцем по анкете:

— Это проверенные данные?

Хирузен пожал плечами:

— Тест крови и чакра совпадают.

— Тогда может сообщить Цунаде?

Хокаге выразительно перевел взгляд на Данзо и тот непременул озваться:

— Мы же решили, что ей лучше держаться от деревни подальше? А если она узнает — то уже через час будет стоять под окнами как соляной столб. Кроме того, по пути в Коноху на них напали и если бы не оказавшийся рядом отряд Наоми Учиха — они бы точно погибли. Я не верю в совпадения и сейчас идет расследование данного инцендента.

Кохару чуть пожала плечами.

Хомура пощелкал пальцем по фотографии:

— А этот Мичимару знает кто его отец?

Опять озвался Данзо:

— Мы думаем да. Однако он не интерсовался своим сыном и лишь раз помог деньгами. Как результат — Мичимару почти ненавидит своего отца…

— Вокруг одна ненависть… — пробормотал Хомура.

Данзо опустил взгляд на отобранные личные дела и произнес:

— Используем их всех. Нам нужно гарантировать его привязанность к Конохе. — Хомура и Кохару кивнули, Данзо же перевел взгляд на Хокаге: — Хирузен, ты взял его в ученики, но чему ты будешь его учить?

Третий еще ниже опустил голову, так спрятав лицо за полями ритуальной шляпы Хокаге, что остался виден лишь его рот, произносящий слова:

— Он уже придумывает и применяет техники S-класса… Он может легко погибнуть при своих экспериментах. — Хирузен сделал паузу и продолжил: — Как мимнимум я обучу его «Каге Буншин» — «теневым клонам». Ну, а вообще позже я планирую допустить его и к остальному наследству Тобирамы…

Советники стали переглядываться. Хомура произнес:

— Выхода действительно нет. Он уже и так откуда-то знает мимимум четыре техники A-класса и если пустить его на самотек — то он угробит себя. Нам не нужно забывать, что он носитель риннегана, хоть и неполного. А это все-таки сила Рикудо, сила созидания и разрушения, сила бога… — последние два слова он почти прошептал. — Нам не удасться оградить его от знаний. Он всеравно узнает техники. Вопрос лишь только от кого — от Учих, Хьюг, нас или наших врагов. Я думаю, что выскажу общие мысли: мы одобряем твое решение, Хирузен…

Данзо добавил:

— Тем не менее, мы должны знать о его прогрессе…

Хокаге поднял голову и все увидели его глаза и почувствовали их пронзительный взгляд:

— Я что, перед вами должен отчитываться? Может еще каждый день и в письменной форме?

Но Данзо не отвел взгляда:

— Устный еженедельный отчет. И пожалуйста, Хирузен, не утаивай от нас ничего…

Самая большая трудность у меня возникала с печатями. Выучил-то я их запросто, но… Я просто не понимал их связь с техниками.

Результатом этого стало то, что я использовал техники, создавая их из чакры напрямую. Именно это Анко и не отражала в своих докладах. Хотя именно этот факт ее не просто потряс, а лишил вообще понимания техник как таковых.

Однако, мне придется при Хирузене создавать техники именно при помощи печатей. Или пытаться делать вид, чтоя создаю их ими. Удасться ли мне.

Я сложил печать.

Что ж если с экспериментами покончено до завтра, то останется только создание базовых техник.

Нужно поробовать.

Короткий «шуншин» на полигон. Вот только я не становился ногами на оплавленную поверхность, а завис над ней.

Здесь все еще было много дыма и пепла. Из-за них воздух был очень мутным. Солнечный свет с трудом пробивался через завесу. С неба падали раскаленные кусочки сплавившегося в базальт песка. Если бы не покров — я бы тут задохнулся.

Сложив руками печать «Лошадь» я вдохнул воздух, провел преобразование чакры в Огонь, и выдохнул тонкую, но очень мощную струю пламени. Сначала оно, словно жидкость, расплескалось по остывающей поверхности, а потом поднялось стеной вверх.

Выпустив так почти всю чакру (оставив лишь немного для «шуншина»), я тут же «выпрыгнул» из полигона, накотором опять начался пожар.

Немного отдохнув, я застегнул на руках утяжелители и начал тренировку исключительно на силу: пресс, приседания, выжимания, вертикальные отжимания от земли. Это — простые физические упражнения, призванные усилить мое тело.

После этого я снял утяжелители и начал эльфийский комплекс на гибкость и оттачивание приемов. Трудные «па» танца.

В целом, сегодня мне удалось потеринроваться неплохо. Вот только псионику потренировать не удалось — поригон уж больно разрушен.

Сделав программу, составленную мной для самого себя, я сел возле защиты и, немного отдохнув, воспользовался «шуншином» к Ичираку.

Сейчас был вечер и посетителей у Теучи небыло вообще.

— Здравствуйте Теучи-сан! — ворвался я.

— Здравствуй Акио-кун. Что нового?

— Меня Хокаге взял в ученики!

Теучи выронил тарелку из рук, но каким-то чудом сумел ее снова поймать.

— Не шутишь?

Я самодовольно улыбнулся:

— Такими вещами не шутят, Теучи-сан!

Часть 4. Учеба

И все-таки…не-на-ви-жу…

Проснулся я почему-то в просто отвратном настроении. Хотя почему «почему-то»? На улице ночью пошел дождь. Постепенно усиливаясь с мелкой гадости он стал почти ливнем.

Из-за него я не отправился в Ичираку. Поэтому, готовить себе завтрак пришлось самому, а покольку повар во мне умер очень-очень давно и поднялся в виде зомби, то должно бытьь понятно почему это опустило планку из состояния «отвратно» до состояния «кого нибудь точно буду пытать».

Да демон с этой готовкой! Кусок мяса пожарить любой сможет, но вот если бы я вчера сходил за продуктами — было бы намного лучше…

И все-таки, трудом поджарив кусок свинины(каюсь — в конце мое терпение лопнуло и я, наколов мясо на кинжал просто немного обуглил его тонкой струйкой Огня изо рта), я сумел приготовить нечто похожее на завтрак.

Сожрав полусырой-полусгоревший кусок мяса, я отсалютовал себе адамантовым кинжалом руки неизвестного мастера и закусил почти засохшим куском хлеба.

Настроение тут же улучшилось. Я даже испытал немного благодарности к Орочимару за свои зубы и невероятное пищеварение.

Закрыв дом, я с ходу сделал «шуншин» в небеса и лишь потом, оказавшись в мутно-молочном облаке, понял всю гупость своего поступка. Пришлось опустится ниже и уже с границы спикировать на площадку перед Академией.

Большущую лужу я таковой не распознал в пелене ливня и закономерно приземлился точно в ее центр. Прокляв все на свете и зарекшись летать, да и вообще как-то перемещаться во время дождя кроме как на своих двоих, я мрачно прошелся по воде до крыльца, на котором гы-гыкали друзья Тору и Мичи.

— Что, Акио, нелетный день? — хохотнул Тору.

Я посмотрел на тучи и, достав из кармана узкую расческу начал вычесывать слипшиеся волосы:

— Привет. Ага. Представляешь, думал это просто поверхность. Бетон. А это — вода.

— А видал, как вчера над полигонами огонь до небес поднялся? АНБУ так и полезли туда из всех щелей…

Я сделал болезненную гримасу:

— Что, правда?

— Ну, да. — подтвердил Мичи. — Так что, скажешь, что там было?

Иногда я думаю, что этот змееглазый паренек знает больше, чем ему следует. А впрочем, что я скрываю?

— Я это. Технику придумывал.

— Да, чешешь!

— Да говорю я: Хокаге появиля с тремя отрядами АНБУ. Ну и пришлось ему показывать свою технику. Ну и по итогам он забрал меня в ученики.

— Ну, ты и брехло… — плюнул в лужу Тору.

Я манул рукой:

— Не веришь — не надо.

— Не кипятись, Тору. — примирительно произнес Мичи — Ты сам знаешь, что Акио кое-что может.

Красноволосый паренек нахмурился и что-то забурчал неразборчиво.

Покосившись с ненавистью на лужу, я сказал:

— Чтож, смотри. — и сложив для вида печати «Огненного шара» выдул маленькую пламенную сферу точно в центр лужи. Пламя резво понеслось к цели и, шумно плюхнувшись в воду, громко бухнуло выпустив огонь который тут же поглотился большим облаком пара, поднявшимся с шипением вверх. — Многовато чакры вложил… — поморщился я.

И тут меня и Мичи схватил за уши наш преподаватель по правописанию Мэсэйоши Кобаяси.

— Малолетние идиоты! Игры со стихиями — это не шутки! — проорал он — А тем более на территории Академии! Ану в класс!..

Вот так, держа нас за уши, он и завел нас в нашу лекционную.

Как оказалось, тут уже были почти все.

И лишь здесь перед всеми он отпустил нас, отругав напоследок:

— Стервецы! И чтоб больше такого не было! Все нин-, ген- и тай- отрабатываете только в специально выделенных для этого местах и в присутствии преподавателя! — и уже всем: — Это касается всех! Вы думаете, Академия долго простоит, если вы будете в ней швыряться техниками Катона? Идиоты!

Лично мне его крики были по барабану. Я почти показательно зевнул, прикрывшись рукой, и, осмотрев класс, увидел Шизуку и Тоши. Приветственно помахав им рукой, я двинулся к своему месту рядом с беловолосой Текерой, возмущенно взирающей на меня с галерки.

Усевшись рядом с ней, я поздоровался:

— Привет, Текера-тян.

В ответ она зашипела змеей и выдохнула:

— Привет…Акио-кун-н-н-н…

Какая-то она больно злобная. И почему тут почти у каждой девочки, девушки или женщины характер такой, что хочется забиться в уголок и никогда-никогда не иметь с ними дела?

Вздохнув о своей злой судьбинушке, забросившей меня в этот не очень гостепреимный мир, я соизволил обратить внимание, что почти перед каждым лежит раскрытая тетрадь и карандаш. А вот это — за своими делами и тренировками я даже забыл купить, не то что взять.

Это хеново — Кобаяси уже показал свой норов.

Нужно что-то придумать. Я зашарил глазами по классу. Учитель отвернулся к доске и стал что-то там увлеченно писать. Мой взгляд упал на окно слева, в котором отражался не только я, но и весь класс.

В голове мелькнула мысль. Разум бросился за ней в погоню и, настигнув ее в два прыжка, со смаком сожрал.

Я сощурился, глядя на свое отражение. Все дело в этом. Я отражаюсь на зеркальной поверхности. Но не просто я, а и мое «хенге» поверх моей плоти. Фактически чакра приняла тот вид, который мне был нужен.

Криво улыбнувшись, я перевел взор на свои руки. Чакра выделилась из тенкецу подушечек пальцев и послушно приняла вид раскрытой тетради.

Текера, хотевшая что-то мне сказать, картинно уронила челюсть и я не смог устоять перед соблазном немного над ней подшутить. С интересом заглянув ей в рот, я сделал вид, что задумчиво киваю своим мыслям и щелкнул ногием по ее зубкам. Девочка пришла в себя и, звонко клацнув зубами, сомкнула челюсти. Не обращая больше внимание на Текеру, я занялся созданием себе и карандаша. Но если внешний образ тетради я взял у своей соседки, то образ карандаша я взял из глубин своей памяти.

К сожалению, у «хенге» есть один очень большой минус: создаваемый предмет должен постоянно получать подпитку чакрой и ни прикаких условиях не терять контакта с телом, создавшего его. В моем случае это вылилось в то, что левой рукой мне придется держать тертадь, а правой — ручку. Впринципе, это терпимо.

Теперь письмо. На этом этапе нужно создать видимость того, что карандаш, что-то пишет на листе бумаги. Это намного сложнее. Ведь фактически мне нужно не только удерживать от разрушения образ двух соприкасающихся элементов техники, но и вносить в одну из них изменения. Причем по мере написаниня.

Не обращая внимание на начавшего лекцию учителя, я очень осторожно провел карандашем линию по бумаге. След от грифеля сначала не поспевал за моим движением, а потом стал опережать его. Поймать середину никак не удавалось.

Конечно если писать уж очень-очень медленно, то этот эффект не заметен, но при быстром письме(ну а фактически это не письмо, а воспроизведение моим разумом знаков на чакре вслед за движением такого же воображаемого карандаша) все выглядит совсем не реалистично.

В конце концов, я плюнул на это дело. Выглядит, что я пишу? Да! А если Кобаяси будет стоять рядом — буду «писать» очень медленно…

Справившись с своей модифицированной «хенге», я обратил внимание на остальных учеников. Как оказалось, абсолютное большинство из них откровенно скучало: всетаки наш класс — это лучшие из лучших и не то что азбуку(кстати, довольно сложную), а даже писать умели на вполне приличном уровне.

Преподаватель это быстро понял и даже пообещал на радостях на следующем занятии тест на проверку наших знаний.

Звонок объявил конец занятия и учитель, объявив перемену, стал собирать свои бумаги.

Под шокированным взглядом своей соседки я разрушил «тетрадь» и «карандаш», втянув обратно в тенкецу свою чакру.

Следующий урок у нас… Тайдзюцу.

Кобаяси не успел выйти в коридор, как в класс вошел жилистый мужик с протектором деревни на бритой налысо голове и одетый в стандартный костюм чунина. Его движения казались немного рваными.

Обменявшись кивками с предшественником, он зычно произнес:

— Класс! Мое имя Изаму Абэ. Я — ваш учитель по тайдзюцу. Поскольку на улице идет дождь, мы будем заниматься в зале. Все за мной!

И он вышел из класса.

Коротким «шуншином» я возник сразу за спиной учителя. При этом он остановился и внимательно смерил меня взглядом. Покивав своим мыслям, шиноби развернулся и неспеша пошел дальше. Я молча двинулся за ним.

Благодяря этой заминке, наши уже успели сгруппироваться за нами.

Пока мы шли по коридору и спускались по лестнице, я лумал над замим Академическим курсом тайдзюцу.

Сомневаюсь, что нас с самого начала будут чему-то учить. Скорее поставят против друг друга, что бы выяснить наш уровень.

Хоть медиков пригласят? Я-то буду пытаться сдерживаться, но если припечет, то могу ведь и убить случайно. И это без чакры и псионики. Да и физически я довольно силен…

Потом — а чему нас будут учить? И как?

Ладно, скоро увижу.

Зал был большим. Деревянный пол, высокие крашенные бетонные стены. В зале также был, сейчас пустующий, второй этаж, представляйвший собой нечто вроде ложи в театре. Туда из зала вела довольно узкая лестница.

Учитель вывел нас на середину помещения и обренулся к нам. Окинув нас всех взглядом, он начал говорить:

— Вы все состоите в группе «А», а значит должны представлять что такое тайдзюцу. Каждый шиноби в той или иной мере умеет дратся. Наше тело — это наше главное оружие. Еще не было шиноби, не знающего хотя бы пары приемов в тайдзюцу. Будете ли вы боевиками, поддержкой или ирьенинами — вам всегда будет нужно тай… Это, пожалуй, все, что я вам хотел сказать. — он открыл один из кармашков жилета чунина. Достав из него аккуратно сложенный лист бумали, он медленно его развернул и пробежался по написанному там глазами. После чего, посмотрев на нас, произнес: — Сейчас, я буду называть имена и вызванные будут дратся друг с другом. Правила просты: никакого ниндзюцу или гендзюцу. Одно тай… — Он неожиданно посмотрел на меня: — Если кто из вас может, топусть не использует чакру. — все ясно, не дурак. Учитель заскользил взглядом по остальным: — Я имею право прекратить поединок в любой момент. По моему окрику вы прекращаете кошачью свалку и расходитесь в стороны. Не забывайте, что вы все из Конохи. Поэтому никакого выцарапывания глаз и откусывания яичек… Парни будут драться с парнями, а — он неожиданно широко улыбнулся и продолжил: — наши маленькие бешеные фурии будут разбираться между собой… — Он посмотрел в листок и назвал первые имена: — Джун и Хиро!

Вперед вышли два мальчика. Я с ними был незнаком. Пара ударов кулаками, неожиданно разразилась обменом резкими ударами ног. — Достаточно! — скомандовал учитель и, коснувшись листка бумаги карандашем, вызвал следующих: — Шин и Сэдэо!

Еще пара мальчиков обменялась ударами и после команды учителя разошлись. Я не увидел каких-то захватов или бросков. Рукопашка местных состояла в основном из точечных сильных ударов. Впринципе, откуда ноги ростут у этого тайдзюцу мне было понятно.

Все дело в чакре. Один единственный усиленный чакрой удар и схватке конец. При захвате стоит усилить свое тело чакрой и на этом захват заканчивается так или иначе: если у тебя чакры больше — то ты просто разрываешь противника на куски, а если у врага — он тебя. Вот так. Всвязи с этим необходимо свести контакт с телом противника в минимум, поэтому броски еще возможны, а вот захваты — проводить только при явном преимуществе над противником.

Задумавшись, я чуть не пропустил свое имя:

— Акио и Мичимару!

Не думал, что меня поставят против него. Было бы лучше, если бы был кто-то из Хьюг.

Итак, если чакрой пользоваться нельзя, то можно попробовать один очень красивый захват. Естественно, в нормальном бою его не особо применишь: проход в ноги — на поле боя, когда все будут применять чакру направо и налево — дело очень рискованное, а вот покрасоваться…

Криво улыбнувшись, я вышел вперед.

Правую ногу вперед, корпус наклонить, руки поднять на уровень груди, пальцы рук чуть расслабить…

Мичи стал в другую стойку. Что-то подвижное.

Наш учитель явно напрягся больше обычного и, когда мы замерли, произнес:

— Готовы? — дождавшись нашего кивка он скомандовал: — Начали!

Мы бросились друг к другу: Мичи ушел в высокую выпрыжку с выходом правой ногой на удар, я же оттолкнулся и проскользнул под ним, руками ухватив его за поджимающуюся левую ногу. Потянув его за собой, я оттолкнулся от пола и, продолжая удерживать его ногу, стартовал вверх уже у него за спиной. Его тело потянуло следом за мной. Изогнувшись в воздухе красивым мостиком, я тяну дальше его ногу по кругу, утаскивая и его тело следом за ней. Лишь каким-то чудом Мичи не долбанулся на первом мотке головой об пол. Гравитация начала делать свое дело и, продолжая тянуть его тело за собой, я почти идеально выернулся, приземлившись на ноги. А вот Мичи, пролетев надо мной, с огромким «ду-дух» брякнулся об пол.

— Стоп! — заорал учитель и бросился нас разнимать.

Я отпустил все еще удерживаемую мной конечность и сделал шаг назад.

Учитель сел рядом с Мичи и стал водить по нему руками, светящимися зеленым светом. Практически сразу тот зашевлился и сел, тряся головой.

Изаму встал и, покосившись на меня, сделад очередную пометку в своем листке.

Я протянул руку Мичи. Пару секунд он смотрел на нее, а потом, все-таки, оперся на нее и встал. Сделав шаг, он скривился от боли.

— Все в порядке? — я решил проявить заботу.

— Растяжение связок. — вместо него ответил учитель и продолжил: — После занятия, я тебя, Мичимару, подлечу.

К нему подскочил Тору и, подперев плечом, помог отойти в сторону.

Я же подошел к учителю и спросил:

— Сенсей, а можно я пока потренируюсь в стороне?

Он покосился на меня и покивал головой.

Отойдя в сторонку от толпы детей, я стал в начальную стойку и стал отрабатывать гимнатические «па», вплетая в рисунок «Ярость дракона». За полгода тренировок на полигоне он стал у меня очень неплохо получаться и мне удалось научиться контролировать сам момент отрыва чакры и формирование «пасти». Тем не менее, я чувствовал, что мне еще есть куда стремиться.

Я успел выполнить лишь четверть своего ежедневного комплекса, как тестирование в тайдзюцу закончилось и преподаватель созвал всех.

Похоже, девчонки отовались за все прошлое, настоящее и будущее — разительный контраст между тем, что было до спаррингов и стало после. Растрепанные и расцарапанные они действительно напоминали «бешеных фурий». Преподаватель стал оказывать детям помощь в залечивании их синяков, царапин и иных травм(часто морального характера).

Работы у него было немного — лишь девчонки и пара парней.

Закончив, учитель произнес:

— Ладно, ваш примерный уровень мне ясен… Встаньте и постройтесь по росту. Девочти отдельно, мальчики отдельно…

Естественно тут же начался бардак.

Изаму пришлось самому расставлять нас. Кое-как наведя порядок, он заговорил:

— Основа тайдзюцу — это физическая сила, скорость и ловкость. Кроме того, развивая свое тело, вы будете укреплять свои чакроканалы. Итак, отжимания от пола. Девочки — двадцать раз, мальчики — сто. Начали!

Для меня отжимания были так же тяжелы как и усилие при дыхании. Оттолкнувшись от пола ногами, я принял вертикальное положение ногами вверх и, опираясь на правый кулак, стал выжимать свой вес.

Хоть какое-то усилие. Может брать с собой утяжелители?

Выжав сотню, я стопервый раз сделал намного бысрее и оттолкнувшись от пола, воспользовался инерцией, без проблем выйдя в нормальное положение.

Учитель подошел ко мне. Секунд десять рассматривал меня с ног до головы, а потом спросил:

— Пользуешься утяжелителями?

— Только на тренировке, сенсей.

— И кроме всего прочего, у тебя уже выработался свой стиль тайдзюцу?

Я кивнул:

— Да, сенсей. По итогам всего этого, Третий Хокаге Сарутоби Хирузен взл меня в ученики. Если вы видели мою биографию, то должны знать основную причину.

— Гм-м-м. — задумчиво прогудел он. — Поправде говоря, твоя анкета практически пуста. Там ничего нет кроме твоего имени, краткой биографии и твоего приблизительного класса…

Я поднял бровь:

— Я думаю, что если вы спросите напрямую Хокаге, он вам ответит. Не думаю, что некоторые факты моей биографии можно скрывать от непосредственных преподавателей Академии. Уже то, что вас допустили до обучения детей кланов, говорит о многом.

— Пф! — насмешливо фыркнул он: — Ты еще ребенок и тебе не приходилось сталкиваться с бюрократической машиной Конохи. Ну, ладно. Похоже, обычная программа тебе не подойдет. Однако, одна из целей создания Академии как раз и состоит в том, что бы ученики могли в нормальных условиях сталкиваться с будущей элитой и осознавали разницу между вами на поле боя. Поэтому, ты должен посещать мои занятия в независимости от твоей силы. Хотя тренироваться можешь по своей программе… — он перевел взгляд на остальных ребят, тоже закончивших упражнения и навостривших уши: — А вы чего встали? Качайте пресс: девочки — сто, а мальчики — двести! — и уже мне: — Тебя это не касается — так как я смотрю, что ты даже не вспотел…

— Спасибо, Изаму-сенсей.

Он махнул рукой.

Вот так мы и занимались: я, отдельно ото всех, танцевал свой гимнастический танец, а сенсей занимался тем, что муштровал основную группу.

Вообще если углубиться в боевую школу темных эльфов, то она была в основном ориентирована на владение мечом. Меч должен быть узкий и чуть загнут вперед. Грубо говоря, мне, в идеале, нужна была катана, но наоборот. Вместе с тем, школа мечников у темных была довольно гибкой и могла подстраиваться под определенный вид оружия.

А значит, мне нужен был меч. Конечно при росте восемьдесят девять сантиметров, ни о какой местной катане не могло быть и речи. Укороченный ее вариант «ниндзято» — тоже не особо подходил. Пока что, в качестве меча мне идеально подходили кинжалы из коллекции Фу. Но так долго продолжаться не может — мне нужно переходить к тренировкам именно с длинным клинком.

Можно было попросить меч у Хокаге. Да, я бы получил нечто средненькое, но для тренировок оно бы отлично сошло.

Еще один вариант — Учихи. Даже, пожалуй, стоит его поставить перед Хирузеном. Причем можно попросить не у всего клана, а лично у Наоми. Если у нее есть запасной, то, думаю, она не откажет. Правда если она еще вернется с задания…

Неожиданно из-за туч вырвалось яркое полуденное солнце. Его свет, пронзив узкие окна, расположенные под самым потолком, осветил меня.

Я сбился с ритма и лишь чудом, вывернувшись в воздухе как кошка, сумел мягко приземлиться на корточки.

А нечего во время тренировки думать о посторонних вещах, да еще и планировать что-то. Распрямившись, я встал и стал смотреть на яркое солнце. Что интересно — у меня не образовывалось слепое пятно. Только сейчас заметил… Всвязи с этим, вполне возможно, что разные ослепляющие техники на меня не будут оказывать влияние.

Сколько я простоял так — не знаю. Учитель меня не беспокоил, счев это какой-то тренировкой, и из оцепенения меня вывел лишь зазвеневший звонок.

Тряхнув головой, я с трудом сфокусировал внимание на словах учителя:

— Следующее занятие — метание оружия. Вашим учителем по этому предмету тоже буду я. Я думал, что придется вас грузить лишь теорией, но нам повезло: вышло солнышко. Кстати, ученики следующих лет обучения бросают кунаи даже в дождь и ветер. А на последнем году обучения учат бросанию куная в невидимую с вашей точки мишень. Сейчас обеденный перерыв — двадцать пять минут… Всем ясно? Через двадцать четыре минуты я буду вас ждать возле в Академию. Для тех, кто опоздает, чего я вам не советую, — мы отправимся на полигон номер шесть. Он находится справа от Скалы Хокаге.

И он удалился.

Метание кунаев и звездочек? Ну и предмет… Интересно, а преподаватели будут следить за применением при этом чакры? А как они будут фиксировать мою телекинетику?

Между тем мои одноклассники, как оказалось, брали с собой бутерброды, ну, а некоторые из девчонок даже пластиковые судочки с рисом.

А я ничего не брал — «шуншин» наше все.

Ичираку… А ведь некоторые из шиноби питаются этой едой быстрого приготовления каждый день. Это я могу(вродебы) даже стальные болты жрать и все будет нормально, а вот при таком ежедневном питании неудивительно, что некоторые из них сводят счеты с жизнью или по поведению похожи на этого меланхоличного одноглазого Какаши.

Блин, всего пара дней прошла, а уже я скучаю по не всегда вкусной стряпне Анко. Эх, Анко… Не вздумай сдохнуть…

Потому, что твою ближайшую замену еще растить да учить готовить.

За второй порцией супербольшого рамена с мясом, я заметил, что настроение неуклонно поползло вверх. Интересные у меня перепады настроения. Очевидно, что я расту и каких-то питательных веществ начинает не хватать, что и сказывается на настроении. Причем не голод как таковой, а именно портится настроение. Однозначно нужно сегодня затариться продуктами и откопать в своей памяти теорию готовки. Рамен не для каждого дня…

Спустя двадцать минут после входа в Ичираку, я расплатился с Теучи и слез со стальной табуретки.

За это время небо почти полностью очистилось от облаков — лишь на горизонте висела пелена темных туч. Солнце нещадно жарило, быстро иссушая грязь.

Довольно потянувшись, я выпустил покров и прыгнул «Шуншином» в небеса.

Наши уже собирались в неорганизованную толпу перед выделяющимся на их фоне преподавателем.

Рассмотрев их, я ринулся вниз.

На этот раз я приземлился на уже почти просохшую дорожку. Правда, не совсем погасил импульс своего тела и звук удара вышел глухим и мощным. Нужно поработаль над приземлением…

— А, это ты, Акио-кун. — произнес учитель, обернувшийся на звук: — Что ж. Теперь все в сборе и можем выдвигаться. Держитесь вместе и старайтесь не растягиваться.

Шли мы к полигону недолго — он находился всего в километре от Академии и представлял собой огражденный деревянным забором квадратный кусок леса, площадью около четырех гектаров.

Вход был в виде очень опрятной калитки, на которой была прибита табличка, гласящая: «Полигон № 5».

Изаму толкнул дверь и та, протяжно заскрипев, распахнулась. За дверью оказалась порядком вытоптанная большая площадка, а еще дальше было видно толстые стволы деревьев с прибитыми к ним круглыми размаркированными целями.

— Проходите, проходите! — позвал он. Зайдя следом за нами, он подождал, пока мы обратим на него внимание и продолжил: — Как вы видите, на этом полигоне тренируются в кидании кунаев и звездочек. С этого дня я буду требовать, что бы при вас всегда была пара кунаев. Все услышали? Всегда! Никакие отговорки не принимаются. На сегодняшнее занятие я выдам вам учебные наборы, которые выдолжны будете сдать по завершении занятия. — он достал из кармашка на боку узкий но очень толстый свиток и одним бысрым движением расстелил его на земле. Как мне стало видно, на бумагу нанесено множество неразборчивых письмен с кругами для постановки туда ладоней. Положив туда руки, он подал в свиток немного чакры и над надписями слева от учителя стало возникать оружие. Распираемая снизу гора просто росла и росла. В конце концов Изаму решил, что достаточно и убрал руки со свитка. Как мне было видно, оружие было довольно изношенным и много раз точенным. Кроме того оно носило следы ржавчины. Наш сенсей, распрямившись, заговорил: — Это оружие не является чакро проводящим, поэтому я не советую вам пытаться податьв него чакру: в лучшем случае его вырвет у вас из рук. Ну, а в худшем — оно лопнет, брызнув во все стороны острейшими кусочками. Поэтому, я вас прошу от этого воздержаться. — Он прошелся перед нами и произнес: — Преждечем мы начнем… Существует, — он показал нам три пальца: — Три правила. Первое, — он загнул его другой рукой: — ни в коем случае не тыкать им в своих. Второе, — он загнул второй палец и продолжил: — ни в коем случае не использовать оружие в играх. И последнее… Не вком случае не кидать его в цель если на линии кто-то есть. — выдержав паузу он спросил: — Вопросы? — но вопросов не было: — Тогда разбирайте. Каждому в руки по два куная и паре звездочек. Не толкайтесь. Если чего не будет хватать — у меня этого металлолома с собой еще на дивизию хватит…

Построив нас в очередь он стал раздавать оружие.

Став культурно в очередь, я получил пару чуть поржавленных кунаев и звездочек.

Критично осмотрев его, я пришел к выводу, что оно явно побывало в переделках. К примеру, на одном кунае была большая даже не выщербина, а как будто след от попытки заблокировать что-то острое. Вполне возможно стихиальное воздействие. Может очень слабый Воздух или Молнию…

Учитель стал рассказывать нам основы метания. В принципе я их знал, но можно и послушать.

Кунай создан с такой балансирокой что при полете не пращается, а летит прямо как стрела. В качесве дополнительного стабилизатора на кольцо часто привязывают пару лент. А еще чаще к кунаю прикрепляют взрывную печать.

Звездочки же наоборот сильно вращались и могли быть нестабильны в полете. Из-за этого обычно их кидали сразу веером с двух рук. Вроде как — хоть что-то, но попадет.

Дав нам пару минут привыкнуть к оружию, учитель заставил нас бросать его в мишень сразу с пятнадцати метров.

Кунаи я воткнул в самый центр мишени без проблем, а вот звездочки с трудом попали в край мишени.

Впрочем, я был не одинок — у нас же был класс «А» поэтому оружием (а конкретнее — кунаями) мы пользовали очень неплохо. Почти генетическая предрасположенность…

Лично мне было скучно: стать в очередь, добраться до учителя со своим листком в руках, дождаться пока с линии огня уберется мой предшественник, по команде бросить кунаи и звездочки в цель и сразу же сходить собрать его.

Помучав нас битых два часа, учитель наконец-то удовлетворился и стал собирать обратно выданное оружие.

Моя очередь неспешно приближалась.

Изаму принимал кунаи и звездочки. Складывая их на центр свитка, он укладывал на секунду ладони в круги и подавал немного чакры. Сразу после этого оружие исчезало в слабой световой вспышке.

Меня заинтересовал такой эффект. В книгах упоминалось, что в подобных свитках можно хранить не только оружие, но и еду и даже людей. Правда, последних совсем недолго. Когда в одной из книг я прочитал примерный принцип их действия, то я долго сидел в шоковом состоянии. Подумать только — местные решили проблему не только свернутого пространства, но и «пузырей»!

Что такое «пузырь»? Ну, в общем, здесь нужно опять рассматривать вселенную не как привычное трехмерное пространство, находящееся под постоянным воздействием времени, а…вроде как мыльный пузырь. Очень большой мыльный пузырь. Так вот внутри этого пузыря можно создать еще один пузырек. Махонький-махонький, по сравнению, конечно, с объёмами вселенной. Однако, он будет отделен от остальной вселенной мыльной пленкой и этот пузырек не будет восприниматься обитателями большого пузыря как его часть. Здесь вступают в действие совсем другие законы. Т.е сам этот пузырь лишь частично будет проявляться в нашей вселенной, а соприкасаться с ней — лишь в совсем небольшой точке. Ну, если вернуться к аналогии с пузырями, то маленький пузырь будет одновременно как бы внутри большого и в то же время снаружи, соприкасаясь лишь в сточке касания сфер.

А вот теперь самое интересное — если можно создать такой пузырь, то и создание огромного пузыря должно встать, лишь за проблемой энергии. И вот здесь если проблема этих «пузырей» будет решена, то каждый из могущественнейших Адских Владык и сильнейших из Богов сможет зашарахать себе свою Вселенную, где он будет на положении Творца!

Ведь фактически этот пространственный пузырек — это маленькая вселенная, кусочек мерного пространства, заполненный воздухом этого мира…

Боже мой… О, Проклытые Властители Бездны… Война Владык, длящаяся с момента образования Многообразия может завершиться…

О, Творец! Конфликт, разрушающий твои творения, закончится и может наступить мир… Мир, о котором грезят триллионы разумных.

И почему местные не понимают с чем имеют дело? Если провести аналогию, то происходящее для меня похоже на то, как физик-ядерщик приезжает к туземцам и видит, как какой-то кузнец кует плутониевый меч урановым молотком на урановой наковальне. Нет, ядерного взрыва там не будет, а вот радиационныея вспышки при ударе этих металлов друг о друга — нефиг делать…

Но голубых вспышек нет и физик смотрит на это действо и чувствует как картина такого понятного окружающего мира рушится вокруг него, как разбитое зеркало…

Тогда я приходил в себя пару часов. Как нельзя кстати пришлить те таблеточки, что дал мне тот ирьенин из госпиталя Тору-сан.

Неправильный мир. Невозможный мир. И чакра, которой не должно быть…

К сожалению, я не идеалист и прекрасно осознаю, что произойдет, когда новое знание выплеснется в пылающий миллиарды лет пожар чудовищной войны. Вы ждете избавления? Его не будет — эффект можно будет сравнить с тем как пожарные перепутают воду с бензином и многоэтажное здание, в котором горит всего пара квартир, начнут заливать топливом из брандспойтов…

Когда нибудь это знание выплеснется из этого захолустья и название этого мира станет нарицательным. Как название мира Аш-Ре. Мир, принесший гибель.

Я не вижу выхода. Убивать каждого шиноби, знающего этот секрет? А себя — тоже зарезать?

Это бессмысленно. Я же сюда проник? Проникнет еще кто-то. Не одни же иллитиды путешествуют по Мирам и Вселенным?

Протянув оружие учителю, я грустно улыбнулся, когда оно исчезло в свитке.

В радиус моего ощущения проникла яркая искра. Я узнал ее — это Хокаге.

Наклонившись к Изаме, я произнес:

— Здесь Хокаге-сан.

— М-м-м? — недоумевающее повернулся ко мне он.

Калитка открылась и на полигон вошел Хирузен в своем облачении.

— Ох! Здравствуй, Изаме-кун, ты еще не закончил?

— Здравствуйте, Хокаге-сама! — вскочил шиноби.

— Здравствуйте! — поклонились дети.

— Приветствую вас, сенсей. Вы за мной? — поклонился я.

Хирузен покивал:

— Да-да. Идем Акио-кун, у меня еще много дел на сегодня.

Обернувшись, я прощально помахал рукой остальным и побежал следом за уже выходящем с полигона Хокаге.

Хирузен явно направлялся не на мой полигон, а неспеша шел к центру Конохи.

Я поравнялся с ним и решился на вопрос:

— Сенсей, а куда мы идем?

Хокаге немного помолчал и ответил:

— В закрытую библиотеку. Я думаю, нужно дать тебе доступ к кое-чему. — я выпучил глаза, а Хирузен достал трубку и стал набивать ее на ходу. Закончив, он подкурил ее и затянулся. Выдохнув дым, он неожиданно произнес: — Совет дал свое разрешение.

Ч-ч-что?

— Сенсей, это что — последствия того, что я создал «Метеор»?

— Да. — ответил Третий: — Ты сам создаешь сильные техники, а значить тебя нужно допустить к неким зананиям, дабы ты не погиб в процессе своих экспериментов.

— Понятно…

Между тем мы прошли мимо Академии и вышли на улицу, ведущую к резиденции Хокаге.

Зайдя сбоку в незаметную дверь, мы неожиданно оказались перед постом АНБУ. Привиде Хирузена они сначала вытянулись в струнку, а потом один из них протянул старику почти такой же свиток, как и в допросной.

Хокаге приложил руку и после подтверждающего кивка АНБУ произнес:

— Это Акио Яманака. Он со мной.

Пройдя мимо поста, мы почти сразу свернули в еще одну одну дверь и оказались в огромной запыленной библиотеке.

Хирузен остановился и произнес:

— Это все — наследие сильнейших шиноби нашей деревни. Многие из этих техник наносят самые разные непоправимые последствия как для тела и души применившего их, так и для нашего мира.

— Это все мне можно изучить? — не поверил я.

Хирузен рассмеялся:

— Нет, конечно же. Некоторые из них даже мне страшно открывать, а не то что создавать.

Он прошелся между стеллажей, на которых лежали запыленные старые знания. Подойдя к одному из особенно больших свитков, он с натугой поднял его и засунул под мышку. Скользнув взглядом по библиотетке он неспеша направился к выходу.

— Это все что мы берем? — осмелился я на вопрос.

— Да, Акио. Идем, идем. Для остального еще не время… — произнес он, покосившись на меня.

Мы вышли на улицу и направились за здание резиденции. Здесь обнаружилась аккуратная, вымощенная гранитной плиткой, квадратная площадка, размером двадвцать на двадцать. Возле нее находился стальной навес, под которым была лавочка из лакированного дерева.

Когда мы подошли к ней, старик сел на нее и положил рядом с собой свиток.

— Итак, Акио, сколько ручных печатей ты знаешь?

— Двенадцать. — ответил я уверенно: — Бык, Лошадь, Кролик, Птица, Тигр, Дракон, Обезьяна, Баран, Крыса, Змея, Собака, Свинья.

— Отлично. — произнес Хирузен. — Скажи мне Акио, в чем разница между шиноби «В» и «S» классов?

Ну и вопросик…

— Разработанность чароканалов, источника и тенкецу. Более качественная чакра. Такую нельзя приобрести на тренировках. Можно только родиться с потенциалом для достижения уровня шиноби «S» класса.

— Все верно. — подтвердил Хокаге: — Однако бывают и исключения. И ты — одно из них. Кроме всего этого — шиноби класса «S» могут игнорировать законы, которым вынуждены подчиняться другие шиноби. К примеру — печати, предельная скорость отклика нервых импульсов и многое другое. Второй Хокаге Тобирама Сенджу и Четвертый Хокаге Намикадзе Минато могли двигаться быстрее света. — он улыбнулся: — Не нужно на меня так смотреть. Это правда. Существет определенная техника позволяющая это делать. Когда нибудь я ей тебя научу. Чакра позволяет многое из того что кажется невозможным. Но запомни, Акио, за все-все-все приходится платить. Кто умудряется отделаться лишь душевными муками, ну а кто — несет на себе отпечатки безрассудно созданных в молодости техник… — Хирузен раскатал на лавочке свиток и всмотрелся в него: — Это техника — наследие Тобирамы. Ее название «Каге Буншин но Дзюцу» — Техника Теневого Клонирования. Она создает несколько твоих точных копий, состоящих из твоей уплотненной чакры. — рядом с Хокаге неожиданно появилась его копия. Так это та техника которую о применил тогда в больнице? Как и тогда я отлично видел, кто из них обоих оригинал. Хирузен же продолжил: — Они являются твоими точными копиями и их почти невозможно отличить от оригинала. Кроме всего прочего теневые клоны обладают индивидуальностью и даже способны к творческому мышлению. Однако, теневые клоны не материальны и девяносто девять частей их тела состоит лишь из твоей чакры. Все остальное — пыль, воздух и водяной пар. Поэтому они не выдерживают даже слабых физических воздействий и исчезают. — настоящий ткнул свою копию появившемся из рукава кунаем и та развеялась легким облачком пара и чакры. — После исчезновения клона ты получаешь все его воспоминания от момента создания до момента исчезновения.

Я зажмурился. Это как «все воспоминания»? Ладно. Нужно взять себя в руки…

Я раскрыл глаза и посмотрел на развернутый свиток. Вроде бы все понятно. Кроме того Хирузен применил эту технику только что прямо передо мной.

Есть правда пара вопросов.

— Сенсей, а для этого покров нужно создавать? И какова примерная сила и возможности копии?

Хокаге покивал и ответил:

— Покров не нужен. Многое зависит от создающего эту чехнику. Чем лучше чакра, тем их показатели выше. У среднего шиноби класса «С» клон имеет физическую силу, равную одной десятой части от силы оригинала. Также копии могут применять техники, затрачивая на них чакру, вложенную в них создателем. Кроме того чакра испаряется и клон не может просуществовать долго даже если просто стоит.

Я склонил голову, глядя на свиток, запоминая все знаки и символы.

Сконцентрироватья… Подать чакру… Нужно убрать «хенге», иначе возможен конфликт. Теперь нужно определить место создания копии… Пусть будет справа от меня.

Хм. А затраты довольно не велики… Сложить печати. Раз-раз-раз.

Хлопок!

Я поворачиваю голову направо и смотрю в жутковатые глаза незавершенного риннегана своей копии. Мы синхронно улыбаемся. Однако я чувствую искру своего клона. Да, она многократно слабее моей, но…

К тому же у меня такое чувство, что я вижу то же что и он, просто намного слабее, чем мое реальное зрение…

Наложение изображения. Побочный эффект? Но сам факт создания искры-копии невероятен. Секунду мы всматриваемся друг другу в глаза. Это время я трачу на отделение чужого сигнала от своего. Проклятье — прийдется часть внимания уделять контролю поступающей информации.

— Интересненько… — произнес Хирузен. — Твой теневой клон очень плотный. А сколько ты можешь еще создать?

— Их же можно сделать больше одного?

— Намного больше — кивнул Хокаге и продолжил: — Тобирама даже создал специальную технику под названием «Таджу: Каге Буншин но Дзюцу» — «Множественное теневое клонирование». Ее суть состоит в том. что обычное теневое клонирование подразумевает создание одного теневого клона за раз, а вот множественное создает клонов согласно тому сколько чакры в нее вложить. Бывали случаи, когда за раз создавалось около ста штук. Однако, из-за того, что при воплощении это техники можно запросто увлечься и полностью истощить свою чакру, вплоть до смертельного исхода, ее и отнесли к запретным техникам. Особенно последнее относится к слабым шиноби, котрые умирали создав всего трех теневых клонов. Хотя нас с тобой, Акио, это и не касается, нужно всеравно быть очень осторожным. Поэтому я тебе покажу эту технику когда ты подрастешь. А пока начинай создавать клонов по одному. Заодно и потренируешься. Как начнет заканчиваться чакра — остановись.

Я пожал плечами:

— Хорошо, сенсей.

Повернувшись к своей копии, я скомандовал:

— Идем. — Итак, площадка довольно большая. Я подошел к ее дальнему краю и произнес: — Стань задесь.

Складываю печати и подаю чакру. Передо мной возникла моя копия. Говорю ей:

— Становитесь в плтный ряд, чтоб вас было легче считать.

Последняя моя копия тихо ответила:

— Можешь не говорить это нам — мы знаем все тоже, что и ты. Так же мы видим все тоже, что и ты. Ты все продумал? Что ты будешь делать, когда количество сигналов достигнет нескольких десятков? Не разделяй видение. Смотри нашими глазами на окружающий мир…

Копии настолько самостоятельны? Хотя, — они же как я…

Чтож — перестаю делить зрение. Очень непривычно видеть себя одновременно с двух точек.

Ладно, продолжаем…

Я развернулся и медленно пошел вдоль края площадки постоянно складывая печати. Каждые два шага — возникающий теневой клон. Сорок штук в ряду. И лишь треть чакры израсходована. Была бы точно половина, но уровень восстановления чакры у меня очень большой.

Намного труднее среди сигналов от глаз клонов выдели сигналы от своих…

Почти три ряда — всего сто шестнадцать теневых клонов. Было бы сто десять, но я решил выгрести чакру почти до дна.

Когда я чуть не упал, два клона меня подхватили и не дали упасть. Один из них подхватил меня на руки и подошел к скамейке с Хокаге.

— Сто шестнадцать. — покачал головой Хирузен — Это очень много.

Я чуть пошевелился:

— У меня большой уровень регенерации чакры. Весь мой объём примерно равен чуть больше восьмидесяти копиям.

— Да… Ты знаешь, Акио, я вот решил изменить твою программу обучения. С таким качеством чакры из тебя получится очень искусный ирьенин, способный как уничтожить врага, так и оказать помощь своим друзьям после боя.

Лечение? Я всеми руками за!

— Я буду рад, сенсей.

— Это хорошо. Пойдем в госпиталь. — он поднялся со скамейки. — Кстати, теневых клонов можно развеять и забрать обратно неизрасходованную ими чакру. — Хокаге сложил печать: — Для того что бы рассеять всех сразу клонов не нужно делать ничего — просто складываешь печать и подаешь немного чакры. А вот для того, чтобы рассеять одного — нужно сконцентрироваться на именно нем. Попробуй.

Клон опустил меня на землю. Я сложил печать и посмотрел на одну из моих копий. Концентрироваться? Для меня — это очень просто.

Клон исчез, выплеснув в воздух плотное облачко пара. В меня толкнулась порция чакры.

Моргнув, я, не подумав, развеял уже сразу всех.

В следующее мгновение в меня ринулся поток чакры и за секунду переполнил. Чакра вырвалась через тенкецу против моей воли, сформировав довольно большое медленно истаивающее ярко-ярко-голубое облако.

— А-а-а-х… — только и сумел выдохнуть я.

Ощущение слабости моментально сменилось опьянением. Мне показалось, что я обладаю могуществом богов и что этот мир настолько маленький, что я с трудом могу устоять на этом шарике…

Словно сквозь вату до меня донесся обеспокоенный голос Хирузена:

— Акио, все в порядке? Акио!

Впрочем, опьянение начало проходить.

— Сенсей… Все просто прекра-а-асно.

Я неожиданно хихикнул: однозначно, если мне захочется набухаться, а не будет чем — я буду знать, чем это заменить. О, да!

Хирузен же явно беспокоился:

— Ох, Рикудо! Старые мои мозги! Не подумал, об возможности возникновения этого эффекта…

Я расплылся в улыбке:

— Не переживай ты так, старик! Сейчас мы к госпиталю быстро доберемся, а то топать по Конохе — только время терять… Я же стану богом этого мира! Ну, и заодно Хокаге! — ничего себе меня вставило. Было такое ощущение, будто меня оттолкнули в сторону от пульта управления телом и я из непосредственного участника превратился в зрителя. Я взлетел и, положив руку на плечо Хирузена, мгновенно обволок его чакрой. В принципе, он и так был в разряженном облаке чакры, но так было надежнее. Старик с опаской на меня покосился и уже поднял руку, начав что-то говорить, но я произнес: — Домчимся до госпиталя с ветерком!

И создал «шуншин» без какой либо внешней подготовки.

Возникли мы на высоте примерно восьми километров над Конохой. Компанию нам составило примерно куб земли, что была под нашими ногами, скамейка со все еще расстеленным на ней свитком и три гранитных плитки с площадки.

Очевидно, расход чакры был впечатляющ, так как мне вернулась ясность мысли. Почти мгновенно оценив ситуацию, я снова выплеснул в окружающее пространство чакру и, захватив в облако все эти предметы, совершил еще один прыжок куда и собирался изначально — к госпиталю.

Появились мы в метре над землей перед центральным входом. С шумом и помпой — как полагается. Особено красиво смотрелась вошедшая на половину в ровный газон скамейка. Ну и Хирузен, которого накрыло сверху чудом уцелевшим свитком.

— Простите меня, Хокаге-сама… Я не нарочно… Словно рассудок помутился… — сделал я попытку извиниться.

Хирузен аккуратно снял с головы полностью развернувшееся полотнище свитка. Я ожидал увидеть ярость или расстройство, но глаза старика неожиданно озорно сверкнули.

Он сошел с горки земли, на которой стоял и, быстро окинув взглядом полотнище в руках на предмет повреждений, произнес:

— Не переживай ты так. Это моя ошибка… Хм. — он изумленно устаивлся на композицию «горка земли и торчащая из девственно чистой лужайки скамейка» — Ничего себе. Почти как «хирайшин». Все что притащил, Акио, отнесешь обратно.

— Все? — я грустно посмотрел на гору земли.

— Ну, землю можешь не брать. А скамейку и гранитную плитку — обязательно.

— Хорошо, сенсей.

— Это ты так на занятия прибываешь? — заинтересовался старик.

— В целом — да. Это просто — «шуншин» в высоту и уже оттуда — вниз.

— Угу-угу. — закивал он и неожиданно спросил: — Печатями давно не пользуешься?

— А-а-ам. — закрыл я рот и вздохнул: — Ну, это недавно стало проявляться. И дошло до того, что они мне практически не нужны. Лишь для понимания техники да лучшей концентрации.

— Об этом я и говорил, Акио-кун. В этом вся разница между «S» и остальными. То, на что уходит несколько секунд у обычных шиноби, у тебя — происходит почти мгновенно… — он повернулся к госпиталю, из котрого выглянула пара любопытных ирьенинов: — Идем…

Когда мы вошли в госпиталь, на встретил очень уставший и в необычно сильно помятой одежде главирьенин.

— Здравствуй, Тору.

— Здравствуйте, Хокаге. — чуть поклонился он, скользнув по мне взглядом. Я тоже поклонился. — Какими судьбами?

— Это мой ученик Акио Яманака. — главирьенин удивленно поднял брови: — Я решил этого маленького раздолбая обучить ирьенин-дзюцу. Ему это пригодится явно бурном в будущем.

— Удивительные вещи происходят в нашей деревне. Чтобы вы да взяли еще одного ученика? — старик закачал головой.

— А как дела в твоем хозяйстве? — поинтересовался Хирузен.

Главирьенин сорвался на «ты», впрочем Хокаге сделал вид что этого не заметил:

— Ну, ты же знаешь, что вчера прибыла пара тяжелых. Из-за них проспал всего два часа. Обучать будешь по обычной программе? Если — да, то у нас рыбы нет. Только трупы и раненые.

— Ну, сначала пусть научится выделять лечебную чакру.

— Хм-м-м. Но зачем ты тогда привел его сюда, если он еще этого не может?

Хирузен достал из своего рукава трубку и начал набивать ее табаком:

— Ты верно забыл, кто он. Он быстро учится. Сегодня он за полчаса выучил теневых клонов.

Главирьенин смерил меня взглядом с ного до головы и засомневался:

— Да ну? Он же еще ребенок!

— И притащил меня сюда «шуншином»… Кстати, не волнуйся за лужайку: когда мы будем уходить, Акио все заберет.

— Каку-у-ю ЛУЖАЙКУ-У-У!!! — понесся к выходу, завывая волком, ирьенин.

— Я думаю нам нужно идти. Пока он не вернулся… — произнес Хирузен, торопливо двинувшись по коридору.

Пройдя немного, он свернул за поворот коридора и открыл одну из дверей. За ней оказалась довольно большая комната без мебели. На ее стенах висели разнообразные медицинские изображения человека — чакросистемы, скелета, расположение внутренних органов, схематическое строение кожи, мышц.

Хокаге произнес:

— Это одна из медитативных комнат ирьенинов. Садись в центр на вот этот коврик. По сторонам потом будешь смотреть… — добавил он недовольно. Когда я уселся, он начал прохаживаться передомной туда-сюда, рассказывая: — Слушай внимательно… Что такое лечебная чакра? Как ты знаешь, обычная чакра образуется смешиванием телесной и духовной составляющей. Соотношение равно пяти в пяти. Многие делают это не задумываясь над самим процессом. Для шиноби обычная чакра так же естественна как и процесс дыхания. Однако, что будет если это соотношение нарушить? Сразу скажу: не стоит увеличивать количество духовной составляющей иначе очень легко увлечься и умереть. А вот если сдвигать соотношение в сторону телесной, то в определенный момент чакра станет менять цвет с синего на зеленоватый и приобретет лечебные свойства. При внедрении этой чакры в поврежденные каналы, тенкецу да и просто тело — скорость излечения возрастает в разы. Но лишь одной чакрой довольно трудно излечить тяжело раненого человека. Для этого нужно иметь много знаний и соответствующую плотность чакры. Кроме того — крайне важен контроль. Иначе можно убить своего пациента, просто смяв или разорвав его чакроканалы. Кстати, — он остановился и посмотрел на меня: — именно это все у тебя есть: хороший контроль, плотность чакры. Дело остается лишь за знаниями и практикой. Насчет первого — книги я тебе пришлю домой. Ну, а практика — дело наживное. К тому же сейчас война, а значит — у нас будет много хороших занятий и недостатка в пациентах не будет. — Он немного помолчал и продолжил: — Лучшими ирьенинами всегда считались Сенджу и Хьюги. Первые из-за невероятной чакры, а вторые из-за возможности видеть все аспекты тела своего пациента. Бьякуган Хьюг подходит для ирьенинов идеально и превосходит в этом шаринган. А что видишь ты?

— Систему чакроканалов, тенкецу и источник. Строение тела мне недоступно.

— Хм. Постоянно?

— Да, сенсей, — кивнул я.

— Это очень похоже на… — он себя оборвал — Впрочем — это неважно. Так вот обычные ирьенины не видят все это — они очень долго учатся ощущать чужую систему чары руками, пропуская свою лечебную чакру через тенкецу на ладонях. Я — не исключение. Что бы ты понял, Акио. Фактически большая часть обучения ирьенина и состоит в том, чтобы обучить его этому. И именно точность ощущения ирьенина и является основным классификатором в этой профессии. Тебе понятно почему?

— Да, сенсей. Без более-менее точного диагноза нельзя приступать к лечению.

— Правильно, — кивнул Хирузен и продолжил: — Что ж. Продолжим… Убить медицинской чакрой труднее, но воздействие может быть намного более разрушительным для организма. — Хирузен снова начал прохаживаться передо мной: — Тут нужно принять, что медицинская чакра все-таки лечит и то воздействие которое бы убило среднего шиноби, будучи нанесено обычной чакрой, лечебной — лишь немного ранит. Однако, при больших объёмах прокачки медицинской чакры она способна наносить масштабные повреждения, которые трудно поддаются лечению. Кроме того, медицинскую чакру намного труднее заблокировать — она легче внедряется в чужие чакроканалы. — Хокаге остановился передо мной: — Именно поэтому ирьенины низких классов, до «С», не представляют почти никакой опасности, а вот включительно «С» и выше… — он многозначительно помолчал и продолжил: — Поэтому из-за того, что ирьенин может лечить своих, а также выступить в качестве мощного резерва команды, их часто стараются выбить одними из первых сильными ударами ниндзюцу. Собственно из-за того, что команда может в любой момент остаться без поддержки, каждый из джонинов и проходит специальное обучение ирьенин-дзюцу для того что бы он мог оказать помощь в случае чего и себе и товарищам. Поэтому, Акио, я прошу тебя отнестись к обучению со всей серьезностью: вполне может случиться, что тебе, пусть и когда ни будь в далеком будущем, но придется действовать практически в одиночку, а значит оказывать медицинскую помощь себе самому: бороться с ядами, грамотно применять и даже изготавливать в полевых условиях обезболивающие и наркотики, а также, естественно, применять ирьенин-дзюцу по прямому назначанию — заживлять раны.

— Я буду стараться, сенсей.

— Ну и отлично. — произнес он и, пыхнув большим облачком сизого дыма, начавшего следовать в сторону открытого окна, продолжил: — А теперь немного о слабостях ирьенинов. Многие из них, особенно высоких классов, после лет использования лечебной чакры настолько привыкают к ней, что в бою забывают о том как применять формы обычной чакры и особенно менять ее сродство. Поэтому, хоть ирьенины высоких классов и смертоносны в ближнем бою, но ниндзюцу от них не дождешься. В тоже время в области гендзюцу они могут быть очень сильны просто по тому, что гендзюцу опирается на контроль как и ирьенин-дзюцу. Да и формы чакры у ирьенинов всегда на высоте по этой же причине. Вместе с тем, у ирьенинов редко встречаются индивидуумы с большими объемами чакры, поэтому иногда стоит брать их на истощение. Все понятно?

— Да, сенсей.

— Чтож, будем считать, что небольшую лекцию я тебе прочитал. Поэтому пора переходить к практике. Самое главное сейчас для тебя — выделить лечебную чакру. Запомни соотношение духовной и телесной составляющей должно быть между двух к восьми или трех к семи. Если соотношение духовной будет меньше двух, то возможно образование опухолей в местах влияния такой чакрой, а если духовной чакры будет больше трех, то она уже будет намного слабее лечить. Да и вероятность разрушить каналы пациента будет очень велика. Все понятно? — я кивнул — Тогда приступай. Сначала помедитируй и осознай свой источник и сам процесс образования чакры в нем. Потом попытайся создать чакру с заданными характеристиками.

— Я все сделаю, сенсей.

Закрываю глаза.

Все оказалось, как и говорил Хирузен. Чакра действительно образовывалась, смешиваясь из энергии тела и той энергии, что выделяла душа. Гм. А я ведь натыкался на это в одной книге, но не воспринял в серьез. Просто ведь получается, что тогда у местных нет магического дара вообще! Но почему? Это же мир явно из высокой вселенной. О, Самаэль! Да здесь же адаманта как грязи! Что-то явно не так… Тогда становится понятно, почему шиноби умирает от истощения чакры — он же просто истощает свое тело и душу. Естественно после этого следует смерть. Но причем тогда здесь источник? И как чакра может приобретать стихиальное сродство? Может, не все так просто? Ну, к примеру, душа и магический дар сплавлены у местных настолько тесно, что сливаются в единое целое…

А что из этого следует? Все очень просто: взяв чистую духовную энергию, я смогу разделить ее на составляющие и выделить ману Сил…

Если же у меня обнаружится Тьма, я смогу оживить магические знания аристократки…

Я улыбнулся и, подняв правую руку ладонью вверх, создал над ней сгусток зеленой лечебной чакры.

— Прекрасно, — произнес Хирузен — Значит, пора приступить к следующей ступени обучения — внедрение лечебной чакры в каналы. Для этого нам придется пойти в морг. Акио-кун, ты же не боишься трупов?

Раскрыв глаза я поморщился:

— Ну, я не боюсь, но они противные. И холодные.

Третий хмыкнул и произнес:

— Идем, это — часть обучения.

Поднявшись, я последовал за Хокаге.

Мы вышли в коридор и, пройдя по нему дальше, оказались перед широкой лестницей, ведущей на подземные этажи, которых, судя по пролетам, было явно больше двух. Спустились по лестнице на этаж ниже, мы оказались перед широкими двустворчатые дверями. Третий решительно толкнул их, распахнув настежь. На этом этаже был абсолютно тихо и безлюдно. Коридор справа был прямым и шел так далеко, что мне показалось, что его длина не менее километра, а вот слева — он резко изгибался под прямым углом. Освещение было явно недостаточным — фонари были расположены довольно редко и отчего-то возникало впечатление, что их свет не дотягивается друг до друга. По обе стороны коридора располагались редкие двери. Хирузен не спеша пошел направо и остановился перед высокой стальной дверью. Я обратил внимание, что она герметизирована резиновыми прокладками. Хирузен с натугой повернул скрипнувшую ручку и дверь открылась. Помещение было неосвещено, а пол был покрыт почти полуметровым слоем тяжелого холодного тумана, который тут же стал нехотя выливаться в коридор. Я повысил ток чакры в своем теле, дабы не чувствовать холода.

— Это и есть морг Конохи. Здесь хранятся самые разнообразные тела шиноби — как наши, так и чужие. Кого-то из них скоро будут хоронить, а кого-то оставят тут навсегда…

Сказав это, Хирузен вошел в помещение и стал рассматривать стену справа от него. Найдя что-то, он тыкнул туда пальцем и морг тут же осветился ярким неприятно-белым светом.

Моему взгляду предстал очень большой зал. Пол был покрыт белой кафельной плиткой, а потолок был выкрашен белой краской. Стены же слева, справа и напротив входа были почти полностью заняты одним огромным морозильником с множеством маленьких лючков. Очевидно — это индивидуальные камеры для тел. Также в зале было больше двух десятков пустых стальных столов, выкрашенных в белый цвет. Они располагались в длинный ряд до самого конца зала. Слева от входа стояли стальные табуретки и сложенные металлические лестницы.

Хирузен поманил меня за собой и подошел к крайнему холодильнику. На дверце была прилеплена с помощью небольшого магнитика какая-то бумага, на которой было что-то написано неразборчивым почерком. Третий пару секунд в нее всматривался, а потом произнес:

— А вот это будет интересно… Акио, закрой дверь, бери стул и иди ко мне. — С этими словами он открыл камеру и выдвинул из ее глубины стальное ложе, на котором лежал труп, накрытый белой простыней с подозрительными бурыми пятнами. Я поставил стул рядом и взобрался на него, став, в результате, даже выше старика. Хирузен покосился на меня и провел над трупом руками, засветившимися лечебной чакрой. — Видишь ли ты, Акио, его чакроканалы?

Сначала я ничего не рассмотрел, поэтому приблизил лицо к простыне ближе и действительно увидел чакроканалы. Они были пусты и выглядели тонкими серыми полупрозрачными нитями.

— Очень плохо, сенсей. Они практически неразличимы.

Хирузен кивнул:

— Если чакроканалы не заполнены чакрой их действительно крайне трудно увидеть и почувствовать. К сожалению, подобное часто наблюдается в поврежденных частях тела даже живых, а не только трупах. К подобному приводят воздействия ниндзюцу и атакующих техник ирьенинов. Кроме того, большинство форм при внедрении в структуру чакроканалов способны привести к разрыву системы и омертвению плоти. Итак, не бойся и положи руку на живот, туда где располагался источник. После чего подай в систему лечебную чакру, — я положил руки на простыню и аккуратно стал лить чакру в систему. Поначалу чакра не хотела в нее проникать сквозь мертвую плоть и просто скатывалась с тела словно вода. Но постепенно она начала впитываться в нее. Хирузен контролировал процесс, держа над моими руками свои руки и приговаривая: — Ты все правильно делаешь. Продолжай, продолжай…

Лечебная чакра разливалась по чакросистеме, медленно наполняя их.

— И как долго мне это делать? — решился я на вопрос.

Хирузен немного задумался, а потом откинул простыню с половины трупа, накрыв ей мои руки. Под ней оказалась израненное тело синеволосой девушки. Особенно сильно была повреждена левая часть туловища: рука была сильно изранена, да так что сквозь порезы было видно кости, множество глубоких разрезов левой груди и живота, а левая часть лица оказалась явно вмятой в череп. Левого глаза в глазнице не было.

— Пока не заполнишь всю систему. Ты увидишь результат твоих действий — тело практически полностью восстановится. Лишь кости лица нужно будет выставить в нужном порядке и они срастутся сами.

— Сами? — удивился я вливая чакру.

Хирузен мягко рассмеялся в ответ:

— У тебя риннеган, пусть и незавершенный, а значит — ты способен на многое. — пока мы говорили, чакра начала снова заполнять омертвевшие чакроканалы, расширяя их стенки. Хокаге произнес: — Смотри, Акио, ты видишь? Мышцы меняют цвет с серо-черного на красный. А вот эта рана была явно глубже… Видишь шов? Это после вскрытия наших патологоанатомов. Однако кожа уже срослась…

— А она не оживет?

— Нет. Ее души здесь нет. В лучшем случае у тебя удастся восстановить лишь тело, но источник ты не запустишь без души. А без источника тело будет снова умирать. Не отвлекайся — я чувствую, что чакра застаивается. Если не боишься, то попытайся одной рукой наполнять источник, а другой — помогай чакре пробиваться через каналы.

— Да, сеснсей.

Я начал заливать чакру в источник левой рукой, а правой ладошкой проводил над чакроканалами, воздействуя на них.

Хирузен произнес:

— Сейчас будем работать над лицом. Это труп, поэтому я буду действовать без перчаток. Главное руки не забыть потом помыть. Хе-хе…

Поток чакры действительно уже добрался до головы.

Хокаге стал руками соединять сломанные кости, сплавляя их микро импульсами обычной чакры, постоянно объясняя, что делает:

— Обычно, живым раздробленные кости соединяют специальными металлическими пластинами, соединяющимися винтами, но сейчас пациент мертв, поэтому я действую напрямую чакрой. Сомневаюсь, что выйдет красиво, но, думаю, для трупа сойдет. Смотри, как быстро затягивается рана! Удивительно… Сколько у тебя осталось чакры, Акио?

Поменяв руку, потому что в ноги чакра вообще не хотела идти, я ответил:

— Честно говоря, не знаю — странные ощущения.

— Смотри, Акио. Истощение телесной составляющей может быть опасно для здоровья. Первый признак внешнее старение организма…

— Как? — испуганно выдохнул я, отчаянно борясь с желанием отдернуть руки.

Хирузен поспешил успокоить меня:

— Не переживай, это — не навсегда. Как только телесная составляющая восстановится — организм придет в норму. Те люди, у которых телесная составляющая очень сильна могут жить очень долго. Некоторые кланы особенно выделялись в этом аспекте. Узумаки могли жить до трехсот лет и имели высокую регенерацию, а Сенджу до глубокой старости выглядели от силы на двадцать — двадцать пять лет. Все дело в качестве чакры и телесной составляющей этих кланов… Смотри, как лицо полностью восстановилось! — он забылся и зашептал: — Даже глаз… Невероятно… Невероятно… — Резкими движениями он стал вырывать нитки из швов на теле. Кожа трупа, до этого будучи бело-серой, стала быстро светлеть и даже розоветь. От источника по телу пошла настоящая волна восстановления. Резкими щелчками сломанные кости становились на свое место. Хирузен произнес: — Я начинаю думать, что мое вмешательство было совсем необязательно… Тело восстановится полностью… А что если сейчас применить Эдо Тенсей?

— А что это?

— А? — Хокаге вспомнил, что я здесь. Пару секунд собирался с мыслями и ответил: — Полное название этой техники «Кучиёсе: Эдо Тенсей». Это техника, которую создал Второй Хокаге Тобирама Сенджу. После ее создания он же ее и запретил. Она позволяет воскрешать мертвых, однако жертвуя при этом одним человеком. При этом тело жертвы и используется как сосуд для воскрешенного. Однако, если тело удастся оживить, то, я думаю, можно будет обойтись и без жертвы… Сердце забилось… — он положил руку на полностью восстановившуюся грудь и, неожиданно похабно улыбнувшись, добавил: — И кожа теплая. — он быстро провел руками над остальным телом и скомандовал: — Удели особое внимание голове и мозгу в частности, а я пока начну подготовку.

Вздохнув, я положил ладошку на лоб девушке и в этот момент она вздохнула, ровно задышав. Я обратил внимание, что ее губы так и не порозовели, а даже потемнели, став насыщенного ярко-синего цвета.

— А вы научите меня этой технике?

— Потом, как подрастешь. — буркнул он.

Я же во всю косил за ним глазом, запоминая все его движения и закарлючки, которые он рисовал на полу неизвестно откуда взявшейся кисточкой.

Рисуя, он часто забывался и бормотал про себя: «Этот блок не нужен. Да и этот — тоже…»

Закончив рисовать символы, он быстро нарисовал круг и, поднявшись, подошел ко мне. Быстро продиагностировав состояние тела, он удивленно покачал головой и сказал:

— Достаточно… Стой тут и не становись на пол, пока это не закончится.

Завернув безвольное тело в грязную простыню, он аккуратно уложил его в круг. После чего достал кунай и глубоко уколол его острием телу в предплечье. Закапала ярко-алая кровь. Хирузен собрал немного в ладонь и пролил на одно место на полу, очерченное символами и еще одним маленьким кругом, и вышел за границы рисунка.

Неожиданно кровь потекла обратно к лежащему телу. Алые капли стремительно приблизившись к краю круга, и затекли на его границу. От этого места тут же по полу побежала меленькая синяя рябь-волна чакры. Все символы, которых она касалась, тут же вспыхивали ярко-белым пламенем, моментально выгорая, при этом на белая плитка пола оставалась после этого девственно-чистой. Чем ближе пламя приближалось к телу, тем выше оно становилось. Кроме того, языки огня, сжирая символы, переставали таять в воздухе, зависая в воздухе десятками невероятно красивых белых, чуть шевелящихся, мотыльков. Огни достигли круга с телом и пламя обтекло его полностью поглощая последние знаки. Когда знаков больше не осталось, процесс завершился и на какую-то секунду огоньки замерли в воздухе, не шевелясь.

А потом они бросились к телу и стали собираться в большую сферу прямо над источником. Когда последний огонек слился с общей массой, сфера ярко полыхнула и быстро погрузилась в живот девушки.

И в этот момент я увидел, как в теле за какую-то секунду сформировался источник. Практически сразу в нем стала образовываться обычная чакра, которая начала медленно вытеснять мою.

Девушка неожиданно вскрикнула и, раскрыв глаза, тяжело задышала. Ее взгляд бегал по обстановке. Она подняла дрожащие руки и покрутила их перед лицом.

— Я…жива? — спросила она.

На всякий случай я выпустил покров и мягко опустился на пол.

— У вас все получилось, сенсей.

Хирузен окинул плотоядным взглядом почти обнаженную девушку и ответил, широко улыбнувшись:

— Это у тебя получилось, Акио-кун… У тебя. Даже если собрать всю лечебную чакру всех ирьенинов страны Огня, им не удастся сделать и половины того что сделал ты…

На всякий случай я приготовил «импульс» и спросил:

— Что будем с ней делать дальше? Убьем? Не хотелось бы…

Неожиданно девушка прошептала:

— Пожалуйста, не убивайте… Там так холодно и одиноко… Я не хочу туда снова… Прошу вас… Я все сделаю и расскажу все что знаю… Пожалуйста. Прошу…

Хирузен пожал плечами:

— Меня зовут Сарутоби Хирузен. Я — Хокаге Скрытого Листа. Я уверен, что дознаватели имеют к тебе множество вопросов. Поэтому, сама понимаешь, убивать тебя никто не будет. Ну, а там — если ты согласишься на некоторые условия, то тебе запросто сохранят жизнь. Акио-кун, а как ты себя чувствуешь?

Я пожал плечами:

— Очень странное ощущение. Вроде бы и есть море чакры и в то же время она какая-то не такая. Да и тело немного онемело.

— Перестань поддерживать покров и сходи хорошо поешь. Можешь потом потренироваться на полигоне без меня. Хотя я бы тебе посоветовал хорошо выспаться.

Я довольно улыбнулся:

— А можно я лучше проведу эксперимент?

— Очень опасный?

— У меня других не бывает…

Хокаге вздохнул:

— Хорошо…

Все это время синеволосая девушка так внимательно рассматривала меня, что я аж немного застеснялся.

Пауза затянулась. Хокаге задумчиво пыхтел трубкой, а девушка смотрела на меня.

Я спросил:

— Ну, я пошел?

Хирузен оживился и произнес:

— Да-да, Акио. — и уже обращаясь к девушке: — Иди за мной.

Пожав плечами, я слегка выпустил чакру и вылетел в коридор.

— Повтори, Хирузен, что ты сказал?

— Он полностью восстановил тело Сенго Юки, убитой нами шиноби Тумана. А я применил на ней Эдо Тенсей. Как результат — мы успешно воскресили человека. И не просто человека, а довольно сильную куноичи из клана Юки. Ее сейчас допрашивают Ибики и Иноичи. — Не взирая на то, что Хирузен сделал паузу, советники продолжали потрясенно молчать. Данзо сильно зажмурил свой левй глаз. Хокаге пыхнул сизым дымом и продолжил: — Это не все. Она просится в охрану Акио. Иноичи говорит, что она боготворит его и готова отречься от клана и принять любое имя, которое мы дадим ей. Она даже согласна носить маску всю свою жизнь.

— Твое решение, Хирузен? — спросил Данзо.

— Пока что не знаю. Однако, я все больше склоняюсь к «да».

— А дальше?

— Возможно, стоит ввести ее в клан Яманака, в качестве побочной ветви или образовать еще один клан.

Кохару произнесла:

— Нам нужно продумать последствия всего этого. И сперва наперво — переработать систему печатей оперативников АНБУ и Корня, с тем, что бы их трупы при наличии определенных действий других АНБУ не самоуничтожались некоторое время, которого было бы достаточно для воскрешения. Кроме того нужно разработать инструкции для всех остальных, что бы они обязательно забирали тела как наших павших, так и чужих.

Хирузен кивнул:

— Обдумайте все и завтра я ожидаю от вас предложений.

Данзо произнес:

— В морге лежат тела еще минимум четырех шиноби нашей деревни. Когда вы примените на них воскрешение?

— Завтра.

Вот сижу я в заведении у Теучи и мрачно поглощаю уже девятую порцию рамена.

Голод нагнал меня уже на выходе из госпиталя и если я до этого момента почти беззаботно не спеша шел, то после его нападения мои шаги превратились в бег. Фактически я ворвался в Ичираку и скрипел зубами в ожидании пока владелец и главный повар в одном лице приготовит первую порцию еды.

За эти десять минут сплошного пожирания пищи голод если и заглушился то ненамного.

Я рассматривал прошедший сеанс воскрешения со всех сторон и с грустью осознавал, что спрыгнуть с крючка у меня шансов не было. А дальше моя судьба будет, судя по всему, навсегда связана с Конохой: если раньше меня могли еще выпустить попастись за пределами деревни, то теперь я явно превращусь в просто генератор чакры…

А ведь я так зачахну. Для существа, которое тысячу лет сражалось с врагами Эрруу и всегда было на острие атаки, пребывание в стерильной больнице и ухаживание за пациентами равносильно поливанию цветов для мага-стихийника, имеющего ориентацию дара в Огонь.

Да и потом, меня могут перестать пускать на полигон. И так Хокаге запретил эксперименты без его присутствия(сегодняшнее послабление не счет — неизвестно что будет завтра).

А если меня вообще поселят возле госпиталя?

Следующее, если я после каждого воскрешения буду сжирать пятнадцать порций рамена, то всех моих денежных накоплений не хватит и на несколько месяцев, а значит — бюджет можно скомкать и выкинуть в мусорный бак…

Нужно завтра же потребовать денежное содержание…

— Еще, Акио-кун? — спросил Теучи.

— Минимум две. — прислушавшись к себе мрачно кивнул я.

— Сейчас будет. — одобрительно кивнул он и решился на вопрос: — Что-то случилось?

Сказать или не сказать?

— Теучи, я отвечу. Вы же совсем не простой человек? — он придурковато улыбнулся: — Не стройте из себя идиота — вам не идет. — он убрал улыбку и поднял бровь: — Слушайте. Сегодня мы со стариком провели воскрешение шиноби с помощью Эдо Тенсей. Вы же знаете что это?

— Ну, в очень-очень общих чертах. Я когда-то был поваром самого Тобирамы!

— Интересный факт. — я помолчал — Так вот. Мы провели ее без человеческой жертвы.

— Разве это возможно? — повернулся он удивленно ко мне.

— Я — носитель риннегана. Хоть и незавершенного. — я снял «хенге».

Теучи выпучил глаза:

— Это же ведь просто сказка… Легенда о Рикудо. Разве нет?

— Не отвлекайтесь. — Теучи вернулся к варке порции лапши — Как видите — нет. — Когда он передо мной поставил миску с раменом, я вернул «хенге» обратно и продолжил: — Именно из-за этих глаз убили отца, а над моей тушкой вьются все кому не лень. Начиная от Хирузена и Данзо и заканчивая Учихами и Хьюгами…

Теучи покачал головой.

— Да уж.

— Теучи-сан, то, что я вам сказал, лучше не отображать в том докладе, что вы пишете для Хокаге. За знание этих тайн могут и убить.

Он хмыкнул:

— Не беспокойся Акио-кун — я и так знаю слишком много. И многое из моих знаний никогда не достигнет ушей или глаз Хокаге и Данзо. — он заглянул в почти пустую тарелку: — Ну что, следующую готовить?

Я встал на табурете на колени и показал ему почти пустой живот:

— Пища практически сразу перерабатывается в телесную составляющую чакры. Так что ожирение мне не грозит. Давайте…

Спустя десять минут я понял, что Хирузен оказался прав — меня потянуло в сон. Расплатившись с Теучи (мое обжиралово вышло почти в две тысячи «ре») я «шуншином» отбыл домой.

Не раздеваясь, я завалился спать и отрубился.

Утром я проснулся в более-менее нормальном состоянии, однако, открыв холодильник, я понял, что продуктов так и не купил. Не было даже сухарей. Лишь в морозилке лежал сиротливо небольшой кусок сырой отбивной.

Когда я на него посмотрел, то понял, что готовить мне уж очень лень, кроме того почему-то захотелось именно сырого мяса.

Быстро разморозив его в струе воды из-под крана, я разрезал кусок мяса кинжалом на небольшие куски и покидал по одному в рот.

Клятвенно пообещав себе закупиться продуктами после школы, я взял деньги и, уже выйдя из дома, вспомнил о тех мыслях, что меня посетили в закусочной Теучи. Приплюсовав к ним то, что Хирузен вчера просто забрал меня с занятий я понял, что мой холодильник все равно останется девственно чистым, так как даже если сегодня мы не будем заниматься воскрешением, то вернусь я довольно поздно, когда купить продуктов будет уже некогда.

Конечно, можно было заглянуть в круглосуточный магазинчик что находился в центре, но я там уже был однажды и ассортимент мягко говоря не радовал — алкоголь, медикаменты, сигареты и фасованные закуски с той же лапшой быстрого приготовления как и в Ичираку. Вот только Теучи делал последнюю на совесть, а та что была в магазине — клепалась на фабрике и сожри меня дракон, если я эту гадость возьму в рот. Лучше уж сырым мясом питаться, да жрать рамен Теучи на завтрак, обед и ужин…

Погода меня порадовала — ясное синее небо и поднимающееся в небеса яркое солнце.

Неожиданно, я вспомнил, что выучил вчера новую технику. «Теневые клоны»? Короткий импульс чакры и рядом со мной возникла моя копия. Вытащив из кармана деньги, я протянул большую часть ему.

Клон кивнул и легко запрыгнул на крышу соседнего здания, тут же соскочив на соседнюю улицу. Пару секунд рассмотрев со всех сторон свое решение, я создал еще две копии для подстраховки первой.

По крайней мере, завтра у меня будет полноценный завтрак. Хм, клонов же можно подрядить на готовку… Да и уборку…

А как насчет тренировки? Нет — это вряд ли. Опыт они еще могут передать мне, а вот разработка мышц и чакроканалов лежит целиком на мне. Моторика, реакция да и просто физические возможности — это все натренировать теневыми клонами невозможно. Хотя, изучение техник и овладение сродством со Стихиями можно повесить на них.

Покивав своим мыслям, я в два «шуншина» возник возле Академии. Целился я на бетонную площадку, на сей раз уже избавившуюся от последствия вчерашнего дождя в виде лужи.

Тем не менее, я опять немного промахнулся и приземление вышло очень мощным. Дабы хоть немного погасить скорость мне пришлось согнуться и стать на колено. Пыль тучей взметнулась вверх.

Проклятье! Я щедро плеснул в окружающее пространство чарой и это импульс резко повысил воздушное давление вокруг меня. Возникший ветер разогнал пыль.

Интересный эффект… Я втянул покров и распрямился.

Пара друзей Тору и Мичи как и вчера стояли на крыльце. Они помахали мне руками, крикнув:

— Привет, Акио!

Я раздраженно покосился на медленно оседающее облако пыли. Ветра как назло не было вообще. Мне не очень хотелось идти через пыль — и так я спал одетым, а душ принимал вообще позавчера. Может от меня даже воняет…

Взлетев, я приземлился прямо возле них и произнес:

— Привет.

Тору поинтересовался:

— Так ты действительно стал учеником Хокаге?

При мыслях о старике я поморщился:

— Ну, да. Я не опоздал еще на уроки?

Мичи ответил:

— Нет.

Пожимаю плечами:

— Я в класс. А вы?

— Мы тоже пойдем — все уже тоже на местах. — ответил он и спросил: — Хокаге уже показывал крутые техники?

Перед глазами встало воскрешение и посеченный труп синеволосой девушки.

— Угу. Старик впечатлился моими возможностями и я боюсь, что он запишет меня навсегда в ирьенины.

Тору воскликнул:

— Быть ирьенином классно! Я вот хочу работать в больнице…

Я раздраженно развожу руками:

— Ну прости, что меня не вдохновляет жить в госпитале круглые сутки! Я же хочу сокрушать врагов Конохи! Сминать их тела, давить их души, ломать их разумы… Лишать их воли.

Неожиданно я обнаружил, что почти прорычал слова и даже скриплю зубами в предвкушении. Мичи и Тору остановились и последние пару шагов я делаю в одиночестве. Обернувшись, я увидел, что они стоят оба бледные как мел.

Мичи произнес дрожащим голосом:

— Ак-кио, у тебя глаза светятся… Синим…

Неожиданно. Что за? Не дайте архидемоны риннеган завершился.

— Зеркала нет?

Тору как-то дергано начал рыться у себя в карманах и нашел маленькое зеркальце размером с ладошку. Протянув его дрожащей рукой, он произнес:

— Тухнут…

Выхватив зеркальце я стал смотреть с свое отражение. Глаза действительно светятся ярко синим светом. При этом хенге держится. Очевидно, светились мои настоящие глаза, которые эта техника скрывает. При этом свет пробил поглощающий барьер из моей чакры.

Снимать ли хенге, чтобы увидеть изменились или нет мои глаза?

А зачем? Если изменение произошло то изменить я уже ничего не смогу, а если нет — то вообще не нужно.

Свечение пошло на убыль и исчезло как ни в чем не бывало.

Я хмыкнул и протянул зеркальце обратно:

— Молчите об этом. Хорошо? — дождавшись, пока они кивнули, добавляю: — Идем.

Мичи и Тору догнали меня лишь возле дверей в класс.

Приветственно махнув рукой сестрам Учиха, я прошел к своему месту.

— Привет, Текера-тян. — поздоровался я со своей соседкой.

— Здравствуй, Акио-кун. — вполне приветливо произнесла она.

Глянув на тетрадку перед ней, я про себя грязно выругался: за всеми этими событиями я опять забыл про эти предметы. Пришлось опять вытягивать чакру и создавать из них тетрадь с карандашом.

С другой стороны, если так подумать, то может мне и не нужно их покупать? Память у меня огромная.

Между тем наш учитель размашисто написал на доске мелком: «Общий контрольный тест.»

Елки-палки, а смогу я чакрой написать что-то на бумаге? Или легче использовать кровь? Создать клона? Дьявол!

Учитель направился вдоль парт, давая каждому толстенькую пачку листков, заполненных печатным текстом.

Когда он протянул листки мне, я обратился к нему:

— Кобаяси-сенсей, я потерял свой карандаш. У вас не будет запасного?

Он кивнул:

— Сейчас я раздам задания и принесу.

— Спасибо.

Он действительно принес мне карандаш и, спустившись вниз, обратился ко всем:

— На тест дается четыре часа. А значит ровно в двенадцать я соберу задания обратно. Списывать запрещено. За это я буду снижать баллы.

Я быстро пролистал листы.

В основном вопросы там были несложные и делились на четыре вида: математика, правописание, география и теория чакры.

Математика была примитивной и адаптированной к будням шиноби. Некоторые из задач меня веселили, в некоторые хотелось приписать дополнительные определения.

Ну вот к примеру: «У вас было пять кунаев. Один вы отдали другу, а еще два бросили во врага. Сколько кунаев осталось?»

Или вот еще одна: «У вас четыре куная. Вы сражаетесь с пятью разбойниками. Если бросить в каждого рабойника по паре кунаев, сколько разбойников останется?».

Не решить подобные задачи было для меня оскорблением. Ну ладно, если бы там какое-нибудь тригонометрическое суперуравнение, но такое… С другой стороны, что еще могли дать шестилетним детям?

Со вздохом я приступил к решению задач и примеров. Кое-где предлагал альтернативные решения при дополнительных определениях. Благо место для этого было.

Закончив с математикой минут за тридцать, я перешел к правописанию. Проблем там было еще меньше чем в предыдущем разделе. Единственная запинка образовалась на последнем вопросе, где предлагалось написать короткое сочинение на три предложения. Пожав про себя плечами, я сварганил: «По мечу сбегают капли крови. Заходящее солнце освещает поле боя. Цель жизни воина.»

Насмешливо фыркнув, я приступил к географии. Она была вообще простенькой. Вроде: «Название Скрытой Деревни в Стране Воды?». Хотя последний вопрос меня озадачил: «Сколько префектур в Стране Огня? Перечислите их.» Когда я отвечал на него, то пришлось даже помедитировать, чтобы вспомнить все названия двадцати восьми этих образований.

Теория чакры вообще была простой. Вопросы вроде: «Сколько тенкецу на теле человека?» вгоняли меня в скуку.

Закончив контрольную, я поднял руку вверх, привлекая внимание учителя:

— Да, Акио-кун?

— Я закончил.

— Уже? Подумай еще немного.

— Я уверен.

Кобаяси пожал плечами:

— Ну, ладно.

Поднявшись ко мне он пролистал мою работу. Удивленно смерив меня взглядом, он сказал:

— Если ты закончил, то до двенадцати ты свободен. Покинь класс.

Не-е-е-е…

— А можно я помедитирую возле вашего стола?

— Ладно. — кивнул он.

Я спустился вниз и уселся прямо на пол, подогнув ноги по-турецки. После чего на колени положил руки ладонями вверх и прикрыл глаза, отрешившись от действительности и сосредоточившись на сигналах от своих клонов. Они уже давно скупились и принесли покупки домой. Коснувшись их искр, я отдал приказ приготовить мне чего-то поесть к обеду. Порылся в памяти и откопал поваренную книгу местных, прочитанную мной около года назад. Клоны тут же приступили к готовке.

Вот теперь я заживу.

В этот день по расписанию у нас было еще два занятия тай. Но не думаю, что там будут проблемы.

Где-то через час я прервал медитацию и вышел в туалет.

Не то, что бы мне приспичило, но в нем над умывальником висело большое зеркало, а мне все-таки нужно было проверить свой риннеган.

Сняв «хенге» я минут пять пялился в свое отражение, но прогресса во внешнем виде додзюцу не обнаружил: количество колец не увеличилось, да и глазной белок можно было спокойно рассмотреть.

Интересно, а что это тогда был за эффект? Прорыв пси-энергии?

Успокоившись, я вернулся в класс, продолжив медитировать.

Нужно сказать, что наши явно косились на меня — все-таки даже для клановых детей мое поведение было более чем рассудительным. Однако, когда свои работы сдали Учихи и Хьюги, то все четверо представителей аристократических кланов уселись за моей спиной в похожие позы.

До двенадцати мы медитировали.

В обед появились мои клоны с сумками забитыми едой.

Клоны(то бишь я) приготовили замечательно. Я вообще не понимал, почему многие не могут готовить. Мне просто лень, ну, а в идеале, если у меня будет время то… Просто точно следуешь тому, что написано в поваренной книге и все будет нормально.

Здесь было все: на первое клоны приготовили мне грибной суп, на второе — печеная говядина и каша, а на третье — пирог с яблоками. Кроме всего этого был сделан большой экзотический салат с фруктами, овощами и кусочками сыра. Самое то для растущего организма.

Наевшись до упора, я удовлетворенно похлопал себя по животу и икнул. И по деньгам вышло намного дешевле, чем если бы я питался в Ичираку.

До следующего урока оставалось еще много времени, поэтому я решил приступить к проверке своей гипотезы насчет повышения навыка овладевания Стихиальным сродством и создал четыре десятка теневых клонов. Они тут же толпой отправились на полигон. Каждый десяток будет тренировать одну из доступных мне Стихий.

Но это еще не все. У каждого из клонов присутствовала искра. Намного слабее моей, но… Чем демоны не шутят? Поэтому, я, немного отдохнув, создал еще два десятка клонов и послал их тренировать на полигон псионику.

Кстати, те клоны, что готовили мне еду, были вполне работоспособны и даже и не думали развеиваться. Уровень их чакры отличался от свежих совсем незначительно. Пожав плечами, я припомнил свое состояние после воскрешения и, выдав им остатки денег, послал их продолжать готовить еду.

Даже жаль, что физические показатели теневые клоны не способны поднять. Все показатели чакросистемы и моего тела придется тренировать по-старинке.

Поднявшись, я довольно констатировал, что наконец-то пришел в себя после перерасхода телесной составляющей. Как раз нужно потренироваться.

Учитель тайдзюцу ждал нас.

Когда мы все собрались, он произнес:

— Сегодня мы тренируемся на улице.

За Акдемией, скрытый за рощей, оказался небольшой стадион. Изаму с ходу погнал бегать детей по нему двести кругов, разрешив пользоваться чакрой.

Я же решил поэкспериментировать и решил попытаться создать совсем другого, более насыщенного чакрой, клона для парной тренировки. Помучавшись минут пять мне удалось выяснить, что на стадии создания теневого клона техника забирает строго отмеренную порцию чакры и изменить ее в любую сторону крайне трудно. Однако, возможна дополнительная подзарядка уже созданной копии.

Закачав в клона пятикратную порцию чакры, мне удалось добиться очень большой плотности его тела. Установив его перед собой, я чуть раскачал чакросистему и отхватил ему руку по плечо «Яростью Дракона». Клон не развеялся и на моих глазах восстановил потерянную конечность за счет внутреннего запаса чакры.

Восстановив ему резерв, я сошелся в схватке с ним.

Вообще это было похоже на игру с самим собой. Лишь абстрагировавшись от сигнала клона, мне удалось провести полноценный полноконтактный спарринг без использования чакры.

Как оказалось, инициатива клонов не очень велика и серьезно варьируется от количества залитой чакры. Кроме того само творчество, выбор варианта из нескольких, у клонов сильно буксует. И чем меньше чакры — тем больше. Поэтому, если в начале клон сражался на «отлично», комбинируя разнообразные удары и пару раз эффективно проведя захваты и броски, то с дальше у него начались проблемы: каждый пропущенный им удар выбивал некоторое количество чакры, которая образовывала быстро тающее в воздухе синее облачко. В конце концов, клон фактически перешел в оборону, которая завершилась его эффектной «смертью».

В момент прекращения его существования я получил по нашей связи пакет воспоминаний копии. В ней содержалось все: не только то что он видел, но даже тактильные ощущения при этом, принятые его искрой решения и ощущение безысходности. Кроме этого я получил даже воспоминания о его смерти…

Очень забавно. Что самое интересное, клон осознавал, что я являюсь настоящим и меня ни при каком исходе нельзя убить. Да и сильно травмировать не желательно.

Идеальный спарринг-партнер.

Создавая еще клонов, я продолжил тренировку, пока за мной не зашел Хирузен.

— Здравствуй Акио-кун. — поприветствовал он меня.

— Здравствуйте, сенсей. — чуть поклонился я.

Старик поманил меня и направился к выходу с территории Академии. Я прощально помахал всем рукой и поспешил за ним.

— Акио ты так и не забрал от госпиталя лавочку. — обвиняющее произнес Хокаге, когда я его догнал.

Так и знал, что я что-то забыл…

— Прошу прощения Хирузен-сама — я был не в состоянии это сделать вчера. — Хирузен заинтересованно поднял бровь, ожидая пояснения и я продолжил: — Как только я вышел из госпиталя, я неожиданно сильно захотел есть и сожрал четырнадцать порций рамена в Ичираку. А после этого меня сразу склонило в сон. Я сегодня чуть не проспал и даже завтракать пришлось сырым мясом. — Хирузен осуждающе покачал головой: — Простите, что я должен вас просить об этом, но деньги, отложенные мной и отцом начали таять: только на Ичираку я выкинул вчера больше двух тысяч ре… В связи с этим если подобные затратные действия будут проводиться в дальнейшем… Мне стыдно, но я бы хотел получать некое вознаграждение… Все-таки я работаю на благо деревни.

Хирузен задумчиво покивал головой.

А вот не будет тебе халявы, старый хрыч! Я тебе не бесклановый, что бы за «спасибо» воскрешать всех подряд круглые сутки. Я же так только на еде разорюсь! Хотя, если рассматривать подобные траты телесной (янь) чакры как тренировку, то это очень эффективно. Фактически, я стимулирую абсолютно все системы организма. А в условиях сверхнасыщенности природной чакрой окружающей среды мой организм начнет приспосабливаться к этим нагрузкам.

— Мы подумаем над этим вопросом. — в конце концов сказал Хокаге, а потом спросил меня: — Так получается ты вчера очень сильно потратился?

— Да. — кивнул я.

— Кстати, я тоже вчера забегался и забыл прислать тебе книги. Кстати, есть способы накапливать телесную чакру в специальных зонах на теле. — я навострил уши — Это одно из наследств Сенджу. Цунаде им постоянно пользуется. К сожалению, это секретные знания и выносить их нельзя. Поэтому ознакомиться с ними возможно только в библиотеке.

Хирузен замолчал, явно ожидая моего вопроса и я не стал его разочаровывать:

— А мне можно будет это узнать?

Хокаге расплылся в улыбке, словно кот, которому в пасть сама прыгнула мышка:

— Коноха сейчас ведет войну и в морге лежит пять трупов наших шиноби. Кроме того, мы проводим эксгумацию недавних захоронений. — по мере его речи мне захотелось не только вспомнить все маты, которые я знал но и проорать их на всю Коноху. Старик же не спеша шагал по дороге, проговаривая слова: — И если чакросистемы еще ощущаются, тебе придется ими заняться.

Мое переразвитое воображение, что является атрибутом любого псиона, живо нарисовало пожираемые червями трупы, к которым мне придется прикасаться и ощущать их вонь. Мой голос даже охрип:

— Мамочки… Только не это…

— Ничего-ничего… — Хирузен положил мне на плечи правую руку: — Нужно обязательно попытаться. А как ты закончишь, можно будет и в библиотеке посидеть.

Я был шокирован до глубины души той ловушкой, в которую меня загнали обстоятельства. Судя по всему, старик скоро залезет ко мне на спину и будет изображать бравого всадника с мечом.

При виде здания Госпиталя, я скрипнул зубами.

В холле здания нас уже ждал мрачный главирьенин, одетый в белый халат. За его спиной стояло двое других ирьенинов в костюмах. Взглянув им в глаза, я понял, что они из Хьюг.

За нами же появилось две чуть размытые искры и одна очень сильно искаженная. АНБУ и Корень. Чуть повернув голову, я увидел, что Корень представляла уже знакомая мне Собака, а АНБУ — синеволосая девушка в маске Орла и беловолосый парень с активированным шаринганом.

Ирьенины молча поклонились Хокаге и все вместе мы отправились на подземный этаж..

В морге спецназовцы неподвижно замерли возле входа. Очевидно, они будут наблюдателями. Хьюги молча открыли холодильную камеру и выдвинули стальное ложе с трупом, после чего они чуть отступили, активировав бьякуган. Возле накрытого простыней тела остался лишь главирьенин и Хокаге.

Вздохнув, я подтянул телекинетикой стальную табуретку и мягко взлетел на нее.

— Начинаем? — спрашиваю, посмотрев сначала на Хокаге, а потом на Тору.

Оба старика кивнули и вытянули руки над телом.

Ну что ж. Я тоже поднял руки и положил ладони на солнечное сплетение трупа. Можно было бы, конечно, и не касаться простыни, но, я думаю, телесная янь-чакра лучше проходит через непосредственный физический контакт.

Почти привычно создав лечебную чакру, я начал заливать ее в мертвый источник. Поначалу, как и вчера, не происходило почти ничего — чакра скатывалась с тела, практически не впитываясь. Но вот плоть под руками начала быстро теплеть.

Главирьенин тоже пытался воздействовать на чакроканалы, но к мне было видно, что его усилия почти стократно слабее воздействия даже одной моей руки. Спустя минуту источник заполнился и от него чакра начала поступать по чакроканалам, оживляя и растягивая их. Пришлось, как и вчера, наполнять источник одной рукой, а второй проводить над чакроканалами.

Хокаге сдернул с трупа по простыню и я увидел, что это молодой мужчина, весь посеченный какими-то осколками. Черные непослушные волосы и легкая небритость придавали ему мужественный вид. Вместо правого плеча был лишь оголенный костяк. Однако, на наших глазах плоть тянулась, затягивая рану.

Тело оживало. Когда я положил руку на уже теплый лоб лежащего парня, восстановилась мозговая активность. Сразу после этого забилось сердце и тело начало дышать.

Хирузен оторвался от мониторинга моей работы и наклонился, коснувшись пола кончиками пальцев. К моему удивлению, сразу же по полу побежала волна чары и на полу стали проявляться вчерашние знаки.

Когда печать завершилась, он распрямился и произнес:

— Хватит, Акио.

Подхватив тело, он положил его в круг и, выйдя за его пределы, активировал процесс.

Когда белое пламя погрузилось в тело, оно встрепенулось и резко село.

— Я же был мертв! Как? — парень пробежался по нам взглядом и остановился на Хирузене: — Хокаге-сама?

Я посмотрел на главирьенина и внезапно увидел на его глазах слезы.

— Получилось… — шептал он: — Сила бога…

Хьюги выпучили глаза так, что я забоялся, что они выпадут.

Все молчали, рассматривая воскрешенного.

Я пожал плечами:

— Сенсей, я пойду, поем и посплю.

— Да-да, Акио-кун, иди. — торопливо произнес он.

Я мягко взлетел и быстро вылетел из морга.

Выбравшись на лужайку с торчащей посреди нее лавочкой, я стал на колени и сосредоточился, посылая приказ моим клонам с едой. Они тут же двинулись к госпиталю.

В ожидании я начал медитировать. Моя чакра, в данный момент, представляла собой очень неравномерную смесь телесной и духовной составляющей. Ее цвет изменился с ярко-голубого до почти темно-фиолетового. Как же это нехорошо…

Рядом со мной появились клоны. Они расстелили на траве покрывало и стали выставлять еду. Я тут же начал есть.

Когда моя копия протянула мне очередную порцию еды, мой взгляд соскользнул с тарелки на мою копию и неожиданно меня посетила одна мысль. Она была настолько простой и гениальной, что я прекратил жевать.

Отрешившись от голода, я разделил свою чакру на составляющие и большую часть духовной энергии просто выкинул в вверх. Сразу после этого, я сложил пальцы в печать, помогая себе сконцентрироваться, и развеял всех клонов, что тренировались на полигоне. К сожалению, они израсходовали большую часть своего запаса, но, тем не менее, их чакра заполнила мой резерв и рывком сдвинула его цвет в ярко-синий спектр.

Голод тут же отступил, хотя и не погас окончательно.

Что ж, по крайней мере, выход найден…

Дальше я уже насыщался не так быстро. Клоны готовили замечательно. Они даже испекли прекрасный торт с кремом и лесными орехами.

Когда моя суперобильная трапеза завершалась из госпиталя вышел Хирузен в сопровождении АНБУ.

Подойдя ко мне, он окинул взглядом два рюкзака, неторопливо набиваемых пустой посудой клонами, и произнес:

— Я с Советом обсужу степень вознаграждения и, думаю, уже завтра этот вопрос будет решен. Кроме того… — он оглянулся на АНБУ: — Орлица, сними маску. — Синеволосая подняла ее на темя. Ба, да это же та, что мы вчера воскрешали! Она в АНБУ? Хокаге продолжил: — Ее зовут Сенго. Она из клана Юки. Когда она увидела твою силу, она решила сменить деревню и посвятить свою жизнь охране и служению тебе. Пару лет она должна появляться на людях в маске, что бы ее не смогли опознать. — Хирузен помолчал и произнес: — Акио, ты показал себя рассудительным и очень умным мальчиком, поэтому все остальные действия с ней, я возлагаю на тебя. Можешь даже принять ее в клан…

Девушка стала передо мной на колени и вытащила из ножен короткий меч ниндзя-то. Положив его на вытянутые ладони, она сместила клинок так, что бы он лежал у нее на запястьях, и протянула его мне, низко склонив голову.

— Примите мою службу вам.

— Очень уж это неожиданно и не ко времени… — произнес я, вставая с покрывала. Подойдя к девушке, я остановился, глядя на ярко блестящее в свете заходящего солнца лезвие меча. В раздумьях я стал копаться в своей памяти. Клан Юки, один из кланов Скрытого Тумана. Обладают кеккай-генкаем под названием Лед. И все. Больше информации я не знал. С одной стороны она клановая и не брать такое сокровище, само плывущее в руки — идиотизм. С другой — а если она вздумает меня предать? Ну, к примеру, ее опознают и с ней на контакт выйдет, скажем, ее мать или сестра? С невинным предложением поставлять обо мне информацию? Что тогда? Кто окажется важнее для нее — я или родственные связи? Здесь нужно четко понимать: шиноби(читай «наемные убийцы, чья верность гарантируется лишь степенью промытости мозгов») — это не самураи(местные потомственные солдаты на службе у дайме). Это последние — что сказали, то и сделали. А если не вышло — вспороли себе живот. Слово же шиноби имеет очень расплывчатое значение. Сегодня она мне улыбается, а завтра — сыплет яд в чай. И тем не менее. Если бы у меня вообще не было дара к телепатии, я бы скорее всего отказался: для ближнего круга у меня есть Анко, Шизука, Тоши. Для дальнего — Наоми, Токума и Атсуши, Эйджи, Фугаку, Хирузен, Иноичи и т. д. Впускать в свое близкое окружение еще и Сэнго Юки? Я всмотрелся в ее искру и заметил легкую размытость — явно присутствует некая печать, как и у всех АНБУ. Что с ней делать? Снимать? Вот не было проблем… Но отказывать клановой девушке и отдавать ее в руки Хокаге или Данзо? Не зря же Хирузен тут стоит? Стервятник. Ждет, что я откажусь. Нетушки, утретесь. Вздохнув, я медленно взялся руками за лезвие и отлично заточенный клинок рассек кожу. Кровь потекла по лезвию. Окровавленной ладонью, я провел по мечу, смачивая лезвие. — Я принимаю тебя. Пусть эта кровь будет последней моей кровью, которую почувствует твое оружие.

Она почему-то несмело подняла голову и, изумленно окинув взглядом окровавленный клинок, произнесла:

— Да, Акио-сама.

Я удивленно поднял левую бровь: надо же — уже «-сама». Приятно, демон меня задери…

Один из клонов протянул мне тканевую салфетку. Я вытер ей кровь с ладоней — порезы уже затянулись. После этого я протянул салфетку все еще стоящей на коленях Сэнго. Она поднялась и стал вытирать ей клинок.

Я посмотрел на Хокаге, но не увидел в его глазах разочарования. Наоборот, он был доволен.

— Насчет принятия в клан, Хирузен-сама, я должен поспрашивать у главы клана.

— Хорошо, Акио-кун. Ладно, у меня еще много дел: нужно объяснить произошедшее Йоширо, да и его команду вызвать проведать своего товарища. Я завтра зайду за тобой, Акио-кун, в то же время.

— До завтра, Хирузен-сама.

— Да-да…

Он медленно отвернулся и, в сопровождении двух спецназовцев, не спеша направился в госпиталь.

Клоны быстро собирали остатки еды. Один из них положил на тарелочку оставшийся кусочек торта и протянул его мне.

В принципе, я был сыт. Поэтому, я протянул его Сэнго:

— Поешь.

Она склонила голову:

— Благодарю, Акио-сама.

Эх-х-х, хорошо звучит! Жаль, что мне это сейчас не нужно.

— Моя первая просьба: не употребляй в отношении меня уважительных или иных приставок. Это для всех остальных я буду «-тяном» и «-самой». Ты будешь входить в ближний круг моего общения. Именно так будут отличаться те, кто мне дорог и те кто мне почти безразличен. Ты все поняла, Сэнго?

— Да, Акио. — серьезно кивнула она.

— Ну и отлично. Ешь быстрее, если не хочешь нести в руках до самого дома тарелку. Как только клоны соберутся, они тут же отправятся домой, готовить ужин.

Она аккуратно взяла с тарелочки тортик и протянула ее клону.

Я хмыкнул. Сообразительная.

Клоны запрыгнули на крышу соседнего здания и скрылись с глаз.

Когда я было направился к выходу с территории госпиталя, мой взгляд упал на все так же сиротливо торчащую из газона скамейку.

Мое состояние сейчас нормальное. Можно и заняться.

Выдернул ее я из грунта телекинетикой. Удерживая ее в воздухе, я подобрал две валяющиеся тут же гранитные плиты. Пройдясь туда-сюда, я захватил в телекинетику еще и ту кучу земли, что тогда захватил с нами.

Остановившись рядом с парящими в воздухе предметами, я произнес:

— Сэнго, подойди ближе: сейчас мы отправимся к административным зданиям Конохи «шуншином».

— А не опасно? Здесь же столько предметов!

Я скосил на нее взгляд:

— Не переживай.

Взяв ее за руку, я покрыл ее своей чакрой. После чего подтянул парящие предметы ближе и захватил еще и их. Короткое волевое усилие и мы возникаем в небе над Конохой.

Девушка взвизгнула от неожиданности. Какая-то она молоденькая и неопытная. Если смотреть на ее действия из этого ключа, то становится понятно, почему она потянулась ко мне.

Ориентирование в вечернем небе было проблематичным, но, тем не менее, я сумел найти взглядом ту медитационную площадку, откуда мы тогда стартовали.

Сейчас я уделил особое внимание точке выхода из «шуншина» — не хотелось бы нанести этому месту еще большие разрушения.

Из-за этого мы проявились метрах в двух над гранитными плитами. Мягко опустив наши тела на плиты, я отпустил из своей чакры Сэнго и отправился к тому месту, где когда-то располагалась скамейка, потащив свой груз за собой.

Воронка тут была знатная. Около метра в глубину в центре.

Вздохнув, я сначала высыпал принесенную землю и хорошо утрамбовал ее в ценре. После — установил по центру скамейку, а гранитные плитки просто сложил стопкой в сторонке.

Девушка все это время удивленно наблюдала за моими действиями.

— Ладно. Пуст будет так. Хокаге не говорил сделать все как было. Да и не смогу я… — произнес я про себя и повернулся к Сэнго: — Идем, зайдем домой к главе моего клана.

Девушка кивнула и натянула на лицо маску.

Затраты на массовый «шуншин» были большие — около половины всей моей чакры. Поэтому, опять прыгать мне захотелось, поскольку опять слегка шевельнулся голод.

Мы пешком направились к Иноичи домой. Мне по любому следовало с ним поговорить. Все дело в печатях, стоящих на искре. Ставил их кто-то имеющий к нашему клану непосредственное отношение. А значит, прежде чем я что-то с ними сделаю, нужно спросить, не будет ли каких-то последствий. Ну, к примеру, я знал, что АНБУ раз в год проходили обязательную глубокую проверку печатей и поверхностную после каждого задания. А это значит, что…

Я покосился на серую форму-полудоспех идущей рядом девушки и спросил:

— Как мне тебя называть на людях?

— Лучше — «Орлица». - ответила она.

— Что ж, Орлица, меня интересует ответ на один вопрос: на тебе просто форма АНБУ или ты зачислена в эту организацию со всем вытекающим?

Чуть помолчав, она ответила:

— Хокаге сказал, что я буду формально состоять в АНБУ, но не буду получать их довольствие и не буду иметь доступ к их базе.

Я озадачился. И что этот старик учудил? Она что, должна стать моей содержанкой? Может у Хирузена маразм на старости нарисовался?

Помассировав пальцами правый висок, я решил, что все не так и плохо. Анко вон полгода делила со мной тягости, а чтобы не стеснять меня даже устроилась к Иноичи. Может, устроить синевласку тоже в магазин?

Вообще все будет зависеть от того что скажет завтра Хирузен насчет денежного вознаграждения за каждое воскрешение…

Я-то уже знаю, что буду просить сумму не ниже пяти тысяч ре за раз, ну, а там — можно начать с двадцати тысяч. Вообще я что-то начал воздушные замки строить. Вот придет старик и скажет: «Тысячу и доступ в библиотеку…» И придется же утереться и согласится. Хотя, может, Иноичи надавит?

Тем временем мы подошли к дому главы нашего клана.

Я остановился перед калиткой и, вздохнув, надавил на звонок.

Спустя минуту послышался приближающийся звук шагов и дверь открыл один из наемных работников Иноичи. Я немного напрягся, вспоминая его имя. Причиной в этом было то, что пересекался я с ним редко, да и за работой мне было некогда болтать — часть моего сознания занималась разбором содержащейся в моей памяти информации. А вот Анко наладила с ним контакт.

Невысокий черноволосый хорошо развитый паренек в футболке ужасной расцветки красного с зелено-синим.

Я произнес:

— Здравствуй, Иошихиро.

Он немного напряженно покосился на Орлицу за моим правым плечом и спросил:

— Привет, Акио-кун. Ты к кому?

— Иноичи-сан дома?

Он посторонился, пропуская нас:

— Вообще-то нет. Может, пройдете и спросите у Хидеко-сан?

Пару секунд я обдумывал возможность отправиться на базу АНБУ, а потом согласился с предложением Иошихиро.

Парень закрыл за нами калитку и повел к дому.

Дверь нам открыла жена Иноичи, Хидеко.

— О, здравствуй, Акио-кун!

Я поклонился:

— Здравствуйте, Хидеко-сан. — девушка за моей спиной тоже поклонилась, но молча. Я же продолжил: — Мне необходимо переговорить с Иноичи-саном.

— Он еще на работе, но, если не случилось чего-то непредвиденного, не должен там задержаться и скоро будет дома. Можешь подождать его в гостиной.

— Благодарю, Хидеко-сан.

Следом за приглашающим жестом хозяйки мы прошли в дом. Иошихиро, убедился, что все в порядке и, повинуясь незаметному сигналу, отправился по своим делам.

Хидеко закрыла за нами дверь и произнесла:

— Проходите, проходите. Будете чай?

Мы сняли сандалии и прошли в гостиную.

— Нет-нет. Не утруждайте себя, Хидеко-сан.

— Ну, что ты, Акио, какие труды? — она вопросительно перевела взгляд на девушку за моей спиной: — Присаживайтесь. — я вел в одинокое кресло, а Сэнго стала за моей спиной: — А покакому вопросу вы пришли к моему мужу?

Я повернул голову:

— Сними маску. Хидеко-сан — жена главы моего клана, Иноичи-сана. Он, впрочем как и весь мой клан, служит непосредственно деревне и состоит в специальном дознавательном отряде АНБУ. Вполне возможно ты его видела и неоднократно. Длинноволосый блондин с голубыми глазами.

Девушка тихо произнесла:

— Да, господин Акио, был шиноби, подходящий под это описание. — судя по звуку, она сняла маску.

Я же посмотрел на хозяйку:

— Ее зовут Сэнго из клана Юки. С сегодняшнего дня она поступила мне на службу.

Хидеко неожиданно обошла нас по кругу, рассматривая девушку:

— Очень интересно. Что бы урожденная клана Юки и пошла на службу? В другую деревню и менее знатный клан?

Сэнго уверенно произнесла:

— Я видела силу бога в этом мальчике. И мне не зазорно служить тому, кто вернул меня к жизни. А если понадобиться — я отдам жизнь и честь за своего бога. Не колеблясь.

Хидеко потрясенно села напротив меня:

— Акио, что происходит?

Я провел рукой по волосам:

— Вчера мы с Хирузеном успешно провели первое полноценное возвращение к жизни шиноби, вернув с того света Сэнго Юки. — хозяйка выпучила глаза, а я продолжил: — Сегодня же мы повторили вчерашнее, воскресив шиноби уже нашей деревни, по имени Йоширо.

Словно рыба, выброшенная на берег, Хидеко целую минуту безмолвно открывала и закрывала рот. В конце концов, он сказала:

— Я…слышала об одной технике… Ее называют одним из самых страшных наследий Второго Хокаге Тобирамы… «Кучиесе: Эдо Тенсей» — ее называют нечестивым воскрешением, поскольку для нее необходима человеческая жертва, — голос женщины просел в конце до шепота. Она сглотнула и произнесла: — Неужели Хирузен переступил запрет Тобирамы ради победы в войне? Я не верю…

Я почти равнодушно посмотрел ей в глаза:

— Это переработанная версия Эдо Тенсей, основанная лишь на моей силе. Я восстанавливаю трупы с все еще ощущаемой чакросистемой до живых тел. Эдо Тенсей лишь призывает душу из иного мира и воссоздает Источник.

— Так ты восстанавливаешь тела?

Я повел перед собой правой рукой, смешав и выделив из ладони лечебную чакру. Словно густой ярко-зеленый туман она, взвихрившись, смешалась с воздухом, очень медленно истаивая в нем. За моей ладонью образовался медленно гаснущий зеленый след.

— Это несложно. Хоть и чрезвычайно энергозатратно. Я трачу на это свою «янь», а это — отнюдь не простая чакра.

— Вот это плотность… — произнесла Хидеко глядя на тающую в воздухе лечебную чакру. — Невероятно. Я впервые вижу такой эффект у ирьеиннов.

— Это из-за чрезвычайной плотности моей чакры. — мы немного помолчали. Я продолжил: — Хокаге хочет меня запрячь работать на деревню за просто так. Мне же хочется получать за это хоть какие-то деньги. Тем более отныне мне содержать на моих плечах уже две девушки.

— У тебя же еще Анко! — вспомнила Хидеко, всплеснув руками: — Ну не бесстыдники они, а?

Я почувствовал приближение искры Иноичи и повернул в ту сторону голову. Хидеко тоже посмотрела туда и, прислушавшись, побежала встречать мужа.

В этот момент открылась входная дверь и в дом вошел Иноичи.

— Здравствуй, Хидеко. Немного задержался — день был сложный.

Его жена ответила:

— Тебя дожидается Акио. Он взял на службу Сэнго Юки…

Я услышал его тяжелый вздох.

Поднявшись с кресла, я поприветствовал хозяина поклоном:

— Здравствуйте, Иноичи-сан.

Сэнго тоже полонилась.

Он прошел к креслу напротив меня и сел:

— Я тоже рад тебя видеть, Акио. Я слышал о последних событиях. Что ты от меня хочешь? Я не обладаю особым влиянием на Хокаге или еще кого. Да, наш союз Яманака-Нара-Акимичи не игнорируют и даже иногда к нам прислушиваются, но что-то изменить мы не силах. А ты, Акио, являешься учеником Хирузена и, фактически, всю ответственность за тебя он этим взял на себя.

Я чуть помолчал, собираясь с мыслями:

— Я все понимаю, Иноичи-сан и, думаю, вы слышали о том, что мы делаем последние два дня в морге госпиталя. — он медленно кивнул — Воскрешение для меня довольно затратно в энергетическом плане. Поэтому, я попросил Хокаге о некой материальной компенсации. — Иноичи выразительно поднял брови, я же продолжил: — Я прошу только вступиться за мои интересы, если мой сенсей или деревня решит меня… — я пожевал губами пытаясь подобрать не особо резкое выражение: — …нагреть по деньгам.

Появилась Хидеко и протянула мужу красивую чашку из ослепительно-белого фарфора с чаем. После чего она удалилась, бросив короткий взгляд на девушку за моей спиной.

— А сколько бы ты хотел?

Я вздохнул:

— Хотелось бы тысяч двадцать, но, пожалуйста, не позвольте им снизить цену ниже пяти. Восстанавливать телесную составляющую довольно проблематично…

— Двадцать тысяч — это мелочь, по сравнению с воскрешением джонинов. Эта сумма — даже не траты для деревни. За полгода войны с Камнем страна Огня потратила уже больше полумиллиарда рё. — он чуть помолчал и продолжил: — Однако почему так мало? Почему не полмиллиона?

Я пожал плечами:

— Я могу воскрешать одного шиноби в день без особых проблем. При полной загрузке без выходных у меня будет шестьсот тысяч в месяц. Это очень неплохо. Да и, собственно говоря, обирать свою деревню до нитки — глупо. Вместе с тем и работать забесплатно — идиотизм. К тому же, пусть Совет поработает над внешним предложением, куда уже можно выступить с почти любой суммой. У нас ведь, насколько я знаю, будет единственное предложение. Коноха сама будет управлять рынком. Мы выкинем на рынок предложение, а уже оно родит спрос.

Иноичи мягко рассмеялся:

— Ты думаешь, Коноха позволит кому-то узнать информацию об этом?

Я грустно посмотрел ему в его глаза, сейчас мне их цвет показался серо-стальным:

— Это сейчас я воскресил малоизвестного джонина, а когда пойдут Хьюги, Учихи, Сарутоби или иные клановые, чьи смерти отслеживаются крайне тщательно, скрывать что-то будет бесполезно. С подобным предложением можно было бы выйти с предложением даже на уровень Дайме.

— Что ж. Твоя логика понятна. Я завтра с утра поговорю с Хокаге и донесу до него твои мысли. Что-то еще?

— Да. Я бы хотел спросить насчет принятия в клан воскрешенной мной Сэнго Юки.

— В принципе, ты и сам знаешь, Акио, что вхождение в клан возможно только через родственные связи. Как вариант — женитьба. — он хитро взглянул на меня.

— Но я разве не слишком молод для этого? — удивился я.

— Дело не в возрасте. Как раз браки между членами кланов возможны даже между грудничками. Просто я бы не советовал тебе начинать эту канитель. — он неожиданно жестко улыбнулся — Ее существование в пределах влияния нашего клана возможно и даже желательно на той ступени, где она находится сейчас. Клан Яманака обладает своей историей и значительными связями среди знати страны Огня. Появление новых членов нашего клана всегда отслеживалось не только аристократами нашей страны и нашими непосредственными соседями, но и другими Великими Странами. Приняв в клан Сэнго Юки, мы заявим на весь мир: «Вот она! Смотрите все!». И Туман может выслать высококлассных ликвидаторов. Находясь же на ступени слуг-стражей она, конечно, тоже привлечет внимание, но не такое, как ее полноправное вступление в клан. К тому же она будет в маске. А имя ее клана мы постараемся держать в тайне.

— И еще одно. Я увидел на ее искре печати. Мне снимать их или это политика Конохи?

— Печати? — явно удивился Иноичи.

— Да, я вижу слабое корректирующее воздействие.

Глава клана сощурился:

— Если кто и ставил печать, то это был не я. А насчет снятия… Лучше сними. И даже лучше сейчас. Вполне возможно — это Данзо. Исполнитель — совсем не обязательно Санта. Наша кровь гуляет по Конохе как кровь Сенджу или Узумаки.

Я пожал плечами и скомандовал:

— Сэнго, стань передо мной на колени. — Она послушно обошла меня и опустилась на пол передо мной. — Закуси что-то зубами. Хоть печать и слабая, но может быть очень больно. — Она отстегнула со спины ножны с мечом и взяла в рот узкий кожаный ремешок. Я зафиксировал ее тело телекинетикой и взял ее идеальное лицо в ладони. Прикрыв свои глаза, я слегка дотронулся до ее искры и резким рывком созвал с нее очень тонкую, почти неразличимую сеть печати. Конструкция развалилась и исчезла. Сенго пискнула от боли. Я прошептал: — Тихо-тихо. Уже заканчиваю. — Осмотрев ее искру с близи и более не увидев инородных включений, я ее отпустил и произнес: — Все, можешь вставать.

Глава моего клана глотнул чая и сказал:

— Я не перестаю удивляться твоей силе. Мне будет очень интересно посмотреть на тебя лет через пять-десять.

Я фыркнул:

— Было бы там на что смотреть: богоподобный шиноби S+ класса с толпой полуобнаженных рабынь и непомерным чувством эгоцентризма.

Иноичи засмеялся чистым смехом. Глядя на него, я подумал, что испытываю настоящую жалость, что никогда не могу увидеть его наверняка аристократичную мать.

— Ох, рассмешил! Ты — и рабыни!

А зря ты смеешься — две уже есть. И не абы какие.

Я выразительно повернулся и показательно смерил взглядом стоящую у меня за спиной Сенго. После чего посмотрел на Иноичи и произнес:

— Ну, начало положено. — Тот поперхнулся. — Ладно… Я уверен, вас, как и меня, ждет ужин. — поднявшись, я склонился с поклоне: — До встречи, Иноичи-сан.

— Да-да. — Он тоже поднялся: — До встречи, Акио-кун.

Дом встретил нас приятной обжитостью и вкусным запахом: клоны умудрились к нашему приходу приготовить много чего вкусного и накрыли стол на кухне на две персоны.

— Присаживайся, Сэнго. — я гостеприимно повел рукой: — Сначала поедим, а потом уже будем решать наши проблемы.

Она села и клоны тут же выставили перед нами тарелки с густым овощным супом.

Когда наши тарелки опустели и клоны начали проводить проводить смену блюд, я спросил:

— Сэнго, я слышал, что клан Юки обладает кеккай-генкаем под названием Лед. Информации о кеккай-генкаях крайне мало и я натыкался лишь на упоминания названий и общие описания техник. Что такое вообще Стихия Лед?

Сэнго немного подумала и произнесла:

— Лед образуется на стыке Футона и Суйтона — Воды и Ветра. Примерное соотношение смеси должно быть: девять частей Воды и одна Ветра. Фактически мы создаем из чакры лед напрямую, не намораживая водяные пары или воздух. А поскольку Лед состоит из нашей чакры иы можем управлять им как нам будет угодно.

Клоны выставили перед нами тушеную свинину и тушеный овощной салат в качестве гарнира.

Я пожал плечами:

— И все-таки мне не вполне понятно, почему, к примеру, Лед, Дерево или Лава так редко встречаются? Ведь одним из условий получения звания «джонин», как раз и состоит в том, что б соискатель умел проводить преобразование чакры минимум в две Стихии?

Девушка фыркнула:

— В том-то и дело, что нужно создавать чакру не последовательно, как делают обычные джонины, а одновременно выделить, к примеру для того же Льда, Воду и Воздух. А это настолько трудно, что мой клан без разговоров принимал к себе на равных условиях тех, у кого получалось создать эту стихию. Но, Акио, за сто лет было всего четыре подобных случая и три принятых шиноби были бастардами нашего клана.

— Гм… — я задумался, начав поглощать еду, практически не чувствуя вкуса. Остановивишись, я спросил: — У меня вопрос: а каковы преимущества, даваемые Льдом? Эта стихия сильна?

— Каждый из кеккай-генкаев очень силен. Их атаки при равных затратах чакры настолько же эффективнее обычных стихиальных, насколько последние сильнее форм чакры. К тому же, ничто не мешает шиноби параллельно атаковать обычными техниками или комбинировать приемы. Можно сказать, что кеккай-генкаи — это следующая ступень превращения чакры. Выше нее лишь кеккай-тота.

— Кеккай-тота?

— Комбинирование трех Стихий в одну. Пока что известно лишь об двух носителях — это Оноки и Му. Они Каге Скрытого Камня. Му уже давно мертв, а Оноки — больше лет чем вашему Хокаге. Их кеккай-тота назывался Джинтон — Высвобождение Пыли. Говорят, что подвергшиеся воздействию Джинтона моментально разлагаются в пыль. Именно поэтому он так и называется…

Упасть, не встать… Нужно любыми правдами и неправдами попасть в обещанную Хирузеном библиотеку. Объединение стихий с образованием новой, более эффективной. Тут бы обычные освоить…

Похоже, я нашел чем занять клонов, на целые месяцы.

Став из-за стола, я вышел в коридор и стал создавать свои копии. Сорок штук — половина моей чакры. Конечно, она тут же стала вырабатываться снова, поглощая только что съеденный ужин. Но ведь впереди еще обильный десерт…

Клоны разделились на два равных отряда. Один из них будет тренировать Воздух, а другой — Воду. Пока это будет просто тренировка этих двух Стихий. К тренировке создания Льда придется приступить намного-намного позже.

Открыв дверь, клоны вышли в ночь.

— Что выделаете, Акио? — заинтересовалась девушка, выглянув из-за гостиной.

Я вернулся обратно и начал объяснять:

— Поскольку ты теперь принадлежишь мне, я несу за тебя ответственностью. Поэтому, ты будешь не просто так охранять меня. Ты входишь в мой близкий круг общения и будешь не только тренироваться со мной, но и будешь посвящена во многие тайны. Как мои так и Конохи. — я быстро доел второе и клоны оперативно стали выставлять десерт. — Сначала я расскажу тебе обо мне. Мое имя — Акио Яманака. Отец — Фу Яманака. На данный момент мертв. Мать Аки Накано — тоже мертва. Мать была полукровкой Сенджу, Отец — чистокровным представителем одной из ветвей клана аристократического клана шиноби Яманака. В возрасте четырех лет во время нападения на Коноху Кьюби но Йоко, я попытался атаковать этого демона клановой хидзюцу «Шитеншин но Дзюцу». Эта техника позволяет полностью контролировать тело противника. Моих сил не хватило и демон чуть не уничтожил мое сознание, непонятным образом исказив его. В эту же ночь погибла и моя мать. Около недели я был без сознания и когда очнулся — потерял память о прошлом. Однако, в замен я приобрел некие силы, выходящие за возможности обычных шиноби. Деревня решила, что у меня не пробудившийся риннеган. Орочимару, один из трех саннинов, полгода назад похитил меня из этого дома и убил отца. Проведя надо мной ряд опытов ему удалось усилить внешнее проявление риннегана. Однако, ему не дали довести дело до конца и изъять завершенное глазное додзюцу. Ему помешал Хокаге. У меня сильное сродство с четырьмя стихиями из пяти — у меня нет Молнии. В данный момент мой возраст шесть лет и три месяца. — у Сэнго отвисла челюсть — Для присмотра и охраны ко мне подселили одну девушку по имени Анко. В данный момент она на миссии. Если она вернется живой — я вас познакомлю. По поступлении в Академию меня взял в ученичество Третий Хокаге Сарутоби Хирузен. — я чуть помолчал, давая девушке собраться с мыслями: — Поскольку у меня сильное сродство с четырьмя стихиями, вероятность овладения кекай-генкаями очень велика. Даже не так — я точно могу ими овладеть. Вопрос состоит только в учителе и наглядных примерах. Хокаге научил меня одной из техник Второго Хокаге Тобирамы Сенджу — теневым клонам. Как оказалось, эта техника имеет один интересный эффект: то что делает моя копия, я сразу узнаю после ее развеивания или разрушения. Как должно быть понятно, с применением в обучении клонов можно очень сильно сократить время обучения любым аспектам применения чакры. Будь то формы или любые ниндзюцу. Создав только что четыре десятка клонов я послал их на выделенный для моих нужд полигон отрабатывать Воду и Воздух. Думаю, через некоторое время можно будет попробовать создать Лед. — Положив в рот кусочек торта, я с удовольствием его прожевал и проглотил. Довольно вздохнув, я спросил: — Теперь ты знаешь обо мне почти все. Я же о тебе — почти ничего. Расскажешь?

Она задумалась, глядя на тарелку с кусочком торта. Рядом с ней появился мой клон и аккуратно поставил чашку с зеленым чаем.

— Что ж, ладно. Мне шестнадцать. Моя мать — безродная простая горожанка. Ее звали Эйми Оно. Она была очень красивой женщиной. Многие мужчины делали ей непристойные предложения не принимая отказа. Ей просто пришлось выбрать лучшего. Им стал наследник клана Юки, Нобу Юки. Клан воспротивился желанию отца и так до конца и не принял мать. Тем не менее, родилась я, а через три года и моя сестра, Эри. Сестра родилась слабенькой. Кроме того роды, подорвали здоровье матери и она вскоре умерла. Сестра пережила ее ненадолго. Много позже я узнала, что их смерть не была случайной: мать отравили во время родов, а малышку придушили в колыбели. Как раз тогда к власти пришел Ягура и таким способом он напомнил клану Юки, что им есть, что терять. Мне сохранили жизнь лишь поэтому. В шесть лет я поступила в Академию. Я закончила Академию досрочно за четыре года. Моя жизнь тогда казалась радужной. Но именно в это время Ягура провел нововведение, из-за которого Туман начали называть не иначе как «Кровавым»: на выпуске генины разбивались на пары и должны были убить своего противника. Я узнала об этом на церемонии выпуска. Моим противником был какой-то бесклановый паренек. — лицо Сэнго исказилось старой болью: — Поначалу мы не знали что делать. Но Ягура сказал, что через пять минут закопают либо одно тело, либо два. Услышав это мальчик первый ударил меня кунаем и пробил мне легкое. Я же ударила его в ответ Льдом и отсекла ему голову. Меня чудом вытянули из лап шинигами. Потом меня бросили в горнило Третьей Войны. И лишь тогда я поняла, что лучше бы сидела в Академии и бросала в потолок карандаши, чем побывала в этой мясорубке. Грязь и кровь. Везде… Даже в еде. Когда Война закончилась, меня включили в состав группы и отправили на Чунин Шикен в Иву. До этого я думала, что хуже Третьей Войны не может быть. Я ошибалась. То, что Камень устроил в качестве второго испытания, даже язык не повернется назвать «нормальным». - ее красивое личико исказилось ненавистью, а глаза смотрели на чашку, стоящую перед ней, и не видели ее: — Сначала нас держали без воды полтора дня, а потом выкинули без припасов на ровную, как тарелка, пустошь с единственными укрытиями в виде редких тонких, но высоких колонн. Заданием было донести специальный каменный стержень и вставить его в находящийся в центре пустоши камень с пазами. Все бы ладно, но пазов было всего пять, а команд — тридцать две. Началась схватка безумцев. Терзаемые жаждой и голодом мы рвали врагов на куски и пили кровь под нещадно палящим солнцем. Когда мы уже не смогли больше шевелиться, осталось лишь три неполные команды. И ни у кого не было сил вставить эти проклятые стержни. Ива решила, что все оставшиеся в живых прошли и автоматом стали чунинами. Говорят, после этого происшествия Ива лишилась права проводить Чунин Шикен. Когда я вернулась, оказалось, что в мое отсутствие в Тумане началось черте что — восстание против Ягуры. В ходе его погиб отец и меня больше в Тумане ничего не держало. Я начала думать об нукенинстве и присматривала на заданиях место, где можно было бы… Осесть, что ли? Однако, граничные со Страной Воды земли был охвачены еще большей разрухой. Бежать было некуда. Только мы подавили то восстание как вспыхнуло новое. Преследуя одного нукенина, наша группа попала в засаду и меня…убили. — она очнулась от воспоминаний: — Вот собственно и все.

— Это было… шокирующе. — произнес я: — Ладно. Пойдем, я покажу тебе дом и твою комнату. Клоны уберут посуду.

Мы поднялись из-за стола и я стал показывать свой дом. В целом он был довольно большой: на первом этаже кухня, гостиная, раздельный санузел с очень большой ванной и медитативная комната, а на втором этаже было пять спален и еще один санузел с совмещенным туалетом и узеньким душем. Дальнюю комнату занимал я, следующую — Анко. Комната отца и матери были заперты. У меня не поднялась рука что-то там менять. Конечно, я планировал переехать в комнату Фу, потому что она была самой большой на этаже и даже делилась на кабинет и собственно спальню. Но постоянно что-то мешало.

Рядом с апартаментами отца была комната матери. Я пару раз туда из интереса заглядывал, но ничего кроме идеального порядка и пыли не видел. В вещах матери я и не подумал рыться. Что там могло быть ценного? Украшения? А что с ними делать? Продавать? Уж что-что, а деньги у меня были…

Пару-другую вещей матери взяла Анко. Но в основном это были халаты и праздничные хаори. Естественно я разрешил ей. Лучше уж так чем потом их что-то поточит и придется выкинуть…

Отец же все ценное держал в несгораемом шкафу. Деловая переписка? Это у шиноби-дознавателя? Да, у Фу были очень красивые и даже статусные вещи, но они были очень велики для меня и смотрелись просто смешно. Хотя кое-что навевало на раздумья — я нашел маску АНБУ, а вот ниндзя-то не было. Может оно не выдается дознавателям? Кроме маски были еще несколько (как новых так и не очень) серых костюмов-доспехов Анбу. Все они были очень велики для меня и тогда я оставил их в шкафу висеть до лучших времен.

Заселяя девушку в комнату рядом с Анко, я подумал о том, что можно переселиться прямо сейчас — обладая техникой «теневых клонов» можно решить все те проблемы, что я откладывал на потом.

На следующее утро пробуждение было не очень хорошее: просыпаться от того, что клоны само развоплотились на полигоне и переслали мне «пакет» информации о тренировках, очень неприятно.

С жуткой головной болью, я ввалился в душ, не сразу обратив внимание, что он занят.

— Доброе утро Сэнго.

— Д-доброе утро Акио. — произнесла она, удивленно подняв бровь.

— Я видел тебя голой в морге, поэтому как бы.

Она спокойно улыбнулась:

— Да я-то не переживаю: порядки в Тумане после прихода к власти Ягуры стали свободные и очень жестокие. Можешь мне поверить на слово, я успела повидать и прочувствовать за свою жизнь более чем достаточно. Да и первый сексуальный опыт в одиннадцать лет никак не назовешь приятным. Так что уж оценивающий взгляд шестилетнего мальчишки как-нибудь переживу.

Да уж. Похоже, не я один тут такой аморальный урод.

— А в душ пустишь?

Она пожала плечами.

— Знаешь, Акио, после воскрешения сошли абсолютно все старые шрамы, поэтому мне теперь стесняться нечего.

Помывшись с ней, я вздохнул: до обладания этой женщиной мне еще долго расти. Главное, чтоб нигде не потерялась на моем пути…

Теплая вода и нежные руки моей соседки, привели меня в чувство. Выбравшись из душа, я оделся и создал десяток теневых клонов для готовки завтрака. Они быстро разогрели остатки вчерашнего и нарезали какой-то новый салат с кусочками сыра и ягодами.

Когда мы закончили трапезу я спросил:

— Сэнго, а ты знаешь саму технику «теневых клонов»?

— Нет. Эта техника у нас практически не распространена. Мы пользуемся Водяными Клонами. Это стихиальная техника, похожая на «Каге Буншин», но потребляющая больше чакры. Однако ее можно применять в спарке с «Киригакуре но Дзюцу», которое создает густой туман, ограничивающий поле зрения противника, но не твое. Я просто стояла в тумане и заваливала противника Водяными Клонами. — последовал ответ.

— А они могут передавать опыт?

— Нет. У них и нет связи с создавшим ее. Водяные Клоны действуют по заложенной программе и чуть более живучи чем «теневые клоны».

— Понятно. Значит, первым делом один из моих клонов обучит тебя этой технике и, сразу после этого, ты приступишь к тренировке своих Стихий. К сожалению, таким образом нельзя прокачать тело и все с ним связанное как то — источник, чакроканалы и тенкецу. Именно поэтому я советую совмещать или чередовать тренировки. В последнее время прямо после занятий меня забирает Хокаге, поэтому ты в этот момент уже должна быть со мной. Происходит это примерно в два часа. Клоны покажут тебе месторасположение выделенного мне полигона. Фактически у тебя на изучение техники будет около пяти часов.

Она кивнула:

— Я думаю, что я справлюсь даже раньше.

— Ну и отлично. Кроме того у меня есть техники в библиотетке и было бы желательно если бы ты с ними ознакомилась.

Сэнго допила чай и спросила:

— Акио, а кто такая Анко?

— Ученица Орочимару. Он проводил над ней эксперименты и нанес сильное повреждение ее чакросистеме, внедрив чуждый элемент — нечто вроде дополнительного чакроисточника. Все бы ладно, но выделяемая им чакра конфликтует с родной чакрой Анко, что причиняет ей сильную постоянную боль. Я надеюсь, однажды я смогу ей помочь. — я помолчал, вспомнив искажающееся от боли ее лицо и продолжил: — Она сбежала от своего учителя и пытается загладить вред, нанесенный им. Это основная причина, почему она и живет со мной. Характер? Упрямая, свободолюбивая, самоотверженная, веселая и оптимистичная. Естественно Она входит в ближний круг. Ладно, я сейчас отправлюсь в Академию. — создав еще одного клона я положил ему на спину ладони и влил в него еще чакры, превысив его объём в пять раз. — Этот клон не только объяснит, как создать технику, но даже сможет это продемонстрировать. Правда, всего раза четыре, не больше. Времени у меня немного. Ты доела?

— Да. — она допила чай.

— Иди за мной.

Мы спустились в подвал. Я открыл сейф и достал жиденькую пачку денег:

— Пять тысяч ре. Это на расходы. Нужны будут еще спрашивай. Нужны кунаи, сюрикены, печати?

— Мне дали лишь меч.

— Понятно. — Хирузен-то жмот. Я выложил из сейфа связку из десяти кунаев и двадцати сюрикенов и молча протянул их девушке. Вспомнив о том, что сегодня опять будут метания кунаев, а преподаватель говорил о том, что б мы ходили со своими, я взял маленькую перевязь с тремя кунаями и засунул их в карман своих штанов. Вдобавок, я пристегнул к поясу свой любимый кинжал. После этого я достал специальный стальной планшет с печатями. Открыв его, я окинул взглядом остатки: Анко забрала на миссию больше половины взрывных и парализующих. Я слабо представлял, что она будет делать с такой пачкой, толщиной с аж два пальца на обычном патруле. Конечно, может быть всякое… Хоть бы она сама на них не подорвалась. Тем не менее, осталось еще более чем достаточно: — Бери сколько нужно. — Сэнго взяла два десятка взрыв печатей и пять ослепляющих. Закрыв пенал, я снова спрятал его в сейф.

Мы вышли из дома и попрощались кивками.

День прошел удовлетворительно.

Вчерашний тест, как я и думал, я сдал на наивысший балл. Чем заслужил удивленный и завистливый взгляд от своей беловолосой соседки.

Тут нужно упомянуть, что все ответили очень хорошо и к моему удивлению худшим вышел Тору, правильно ответив лишь на восемьдесят вопросов из ста.

После объявления результатов наш преподаватель начал заунывную лекцию о географии и способах ориентирования на местности.

Я же обдумывал то, что мне рассказала Сэнго вчера за ужином. Эта информация настораживала. Честно говоря, я не ожидал, что на Чунин Шикене придется убивать настолько много и в таких условиях.

Чунин Шикен проводится два раза в год в одной из Великих Деревнях. Как узнается принимающая сторона? Скрытая Деревня подает заявку на желание проводить это мероприятие и если она в этот момент политически стабильна и не ведет войны то, обычно, заявку удовлетворяют.

Этот момент очень спорный. Кто определяет, что, к примеру, Коноха не ведет войны? А вот по идее — Скрытая Деревня должна сама определиться с этим. Дело в том, что на территорию Деревни должны будут прибыть не только соискатели звания «чунин», но и важные гости: аристократы, другие шиноби и даже Каге. Так вот, с одной стороны все они будут тратиться в городе принимающей стороны, а с другой — это войска чужих стран и если Деревня ведет войну, то получится, что она запустит к себе толпу диверсантов…

Но демоны с этим Чунин Шикеном! Из-за этих воскрешений у меня полностью сбился распорядок тренировок: фактически я уже третий день не тренирую ниндзюцу, но бог с ними — если клоны могут их тренировать при моем физическом отсутствии то все ладно. Но ведь нужно тренировать источник, чакроканалы и тенкецу! Кроме этого — свое тайдзюцу.

А вот последнее — печально.

И что делать я не знаю. Где выкроить силы для всего этого? Тренировать тай- утром? Уменьшить время сна? Вот только воскрешение жрет столько, что окончательно я восстанавливаюсь только к обеду следующего дня. Хотя с этой уловкой, что я придумал вчера, стало намного легче. Кроме того тело будет постепенно приспосабливаться к такому экстриму и значит, спустя некоторое время, я смогу вернуться к заброшенной программе.

Есть только одно «но». Применяя ирьенин-дзюцу, я раскачиваю только чакроканалы и тенкецу на руках. К тому же расходуя «янь» я ее качаю, а «инь» качается поскольку постольку.

Это уже очень серьезно. На выходе, через несколько лет, я могу с толкнуться с тем, что духовная составляющая будет серьезно не поспевать за телесной и я превращусь, сам того не желая, в ирьенина-рукопашника.

Что делать? Как избежать этого перекоса?

На Хокаге надежды мало — он даже будет рад, если я буду отсиживаться в глубоком тылу по причине приобретенной «инвалидности».

Значит, придется спрашивать Сэнго, читать книги и думать самому.

Может, сбрасывать «инь» параллельно расходу «янь»? Но чистые энергии также разрушительны как и их смесь — чакра. Существует даже некоторые боевые приемы нанесения ими врагу повреждений.

А что если закачивать ее в клона? Нужно попробовать. На худой конец, когда организм привыкнет к нагрузке, мне придется очень сильно выкладываться на полигоне…

За размышлениями уроки пронеслись незаметно. Я делал вид что пишу и внимательно слушаю преподавателя.

Обеденный перерыв наступил незаметно.

Посмотрев в след уходящему преподавателю, я увидел в проеме открытой двери дожидающуюся меня Сэнго.

Я спустился вниз к собирающимся сестрам Учихам.

— Привет Тоши, Шизука! Пойдем на крышу, поедим вместе? — предложил я.

Тоши неуверенно оглянулась на сестру.

— А-а-а? Привет, Акио. Ну, не знаю…

— Если пойдете, я вас кое с кем познакомлю и расскажу стра-аш-шный секрет. Настолько страшный, что скоро вся Коноха будет о нем шептаться по углам.

— Не выдумываешь?

— Да воткнуть мне кунай в почку, если это не так! — выпучил я глаза.

Сестры переглянулись и неуверенно кивнули:

— Хорошо.

Они быстро собрались и вышли следом за мной в коридор.

Я кивнул Сэнго:

— Орлица, идем с нами…

Она безмолвно последовала за мной. Мой клон развеялся два часа назад, три раза объяснив технику и сделав три копии, каждая из которых продолжала помогать девушке изучать технику. После создания ею первого удачного «теневого клона» все трое стали следить следить за ее дальнейшей тренировкой и следить за окружающей местностью.

Когда мы поднялись на крышу, я создал три десятка клонов и просто отправил их к себе домой. После сегодняшнего воскрешения я собираюсь использовать тот прием, что и вчера: развеять их и таким образом хоть частично, но восполнить телесную энергию.

Из дома прибыли клоны с едой и накрыли настоящее застолье.

Да нам они даже маленькие толстенькие атласные подушечки для сидения на всех четверых принесли.

Я знаком указал Сэнго на одну из подушечек и, когда все расселись, произнес:

— Прежде чем мы приступим. Шизука, Тоши… Как вы уже знаете, я стал учеником Хокаге. С первого дня я, со своим сенсеем, занимаюсь воскрешением шиноби. Благодаря плотности моей чакры, я могу полностью восстанавливать тела и даже оживлять их. Хокаге сумел модифицировать Эдо Тенсей так, что для воскрешения нам больше не нужна жертва: эта техника призывает душу в восстановленную оболочку. — я улыбнулся — Хьюги уже в курсе: вчера несколько из их ирьенинов присутствовали при воскрешении одного из шиноби нашей деревни. Ну, а теперь позвольте вам представить Сэнго Юки, воскрешенную мной позавчера шиноби из Деревни Скрытого Тумана. Со вчерашнего дня она поступила ко мне на службу. — Я повернулся к Сэнго: — Эти две девочки Шизука и Тоши Учиха. Они принадлежат к правящей семье Учих. При них можешь снять маску. — Сэнго подняла ее на темя и чуть поклонилась. Сестры сидели как громом пораженные. Тоши раскрыла рот, словно рыба, и, очевидно, пыталась сказать хоть что-то, но хаос в ее мыслях не позволял этого сделать. Улыбнувшись, я произнес: — Ну, что ж — приступаем! Прошу вас, не обращайте внимание на то, как много я ем — расход «янь» на воскрешение крайне высокий, поэтому мне просто не удастся в ближайшем будущем набрать и сто грамм жира…

Неожиданно заговорила Шизука, что было крайне редко на моей памяти — она, обычно, стеснялась и отдавала инициативу сестре. Тем не менее она была намного ее рассудительнее и Тоши часто при разговоре косилась на нее, будто спрашивая: «Я все правильно говорю?».

— Ты рассказываешь про удивительные вещи и мне кажется, что в нашем клане о происходящем не знает никто. Что очень странно.

Я удивленно поднял брови:

— Как не знаете? Учиха — основная ударная сила Конохи и не поставить вас в известность… Это чуть ли не преступление!

Шизука сощурилась так сильно, что ее глаза стало не видно и прошептала:

— И, тем не менее, сегодня вечером будут кремировать тело одного из нашего клана по имени Тсунэо. Он был тяжело ранен неделю назад и его команда его просто не донесла до Конохи.

Я выпучил глаза:

— Как это?

Шизука красноречиво развела руки.

— А вот так… Конечно, мы с сестрой попросимся на аудиенцию с главой, но нас просто могут не пустить.

Я прикрыл глаза рукой. Вот тебе и дружеский обед… Эдак мне скоро скажут: «А от Учих остались только Шизука и Тоши. А ты что — не знал?»

Мои клыки заскрипели…

Не-на-ви-жу. И почему мне, псиону, приходится заниматься интригами манипуляторов?

Как же не хочется раскрывать то, что я обладаю абсолютной памятью. Да, я могу сказать, что запомнил все закарлючки, что рисовал Хирузен, но даже идиот сможет понять, что если я запомнил три сотни знаков, бросив пару-другую косых взглядов, то я могу прочитать и всю библиотеку за вечер. Пускать меня в нее при таком раскладе не захочет никто.

Опираться на одних Учих? Нетушки — я уже проснулся раз на операционном столе и еще раз мне туда не хочется.

А почему, собственно, я решил, что должен все делать сам?

— Ешьте быстрее. Плевать на занятия, мы идем в АНБУ к главе моего клана.

— Да мы вообще-то неголодны. — ответила Тоши, давясь пирожным с заварным кремом.

Я позволил себе улыбнуться:

— Можете взять на дорожку.

Сам же стал торопливо забрасывать в себя все съестное, что видели мои глаза. Все-таки мне скоро придется снова воскрешать. Так или иначе.

Когда мы закончили, клоны тут же стали собирать посуду.

Сэнго натянула на лицо маску и поднялась, молча замерев. Сестры тоже встали.

Я оттолкнулся от крыши корпуса и, не говоря ни слова, прыгнул на соседнюю крышу.

База АНБУ. Мы зашли через центральный вход. Что-то здесь безлюдно.

На входе находился пост АНБУ — пара средненьких шиноби.

Один из них поднялся:

— Стойте! Вам сюда нельзя…

Я произнес:

— Я Акио Яманака. Мне нужно срочно поговорить с Иноичи Яманака. Он у себя?

— Вообще-то да, но вас всех я не пропущу. Только тебя.

Говорю Сенго:

— Останься с Шизукой и Тоши. Никому не позволяй их куда-то увести. Вплоть до применения силы.

Она кивнула.

Я подошел ближе. Оперативник секунду всматривался в меня, а потом скомандовал:

— Снимите «хенге».

Молча выполнив его требование, я спокойно посмотрел ему в глаза. Он громко сглотнул и приглашающее повел рукой в глубь здания.

— Я знаю куда идти. — произнес я.

Поднявшись по лестнице, я подошел к двери кабинета Иноичи и аккуратно постучался. Пару секунд ничего не происходило, а потом раздалось недовольное «Да-да, войдите…». Войдя, в кабинет я увидел Иноичи и Шукаку. Они что неразлучны? Хотя если учитывать то, что Иноичи — это АНБУ, а Шикаку сидит, похоже в штабе. Впрочем, так даже лучше…

— Здравствуйте, Иноичи-сан, Шикаку-сан.

Глава моего клана удивленно спросил:

— Здравствуй, Акио-кун. Что-то случилось? Или ты насчет вчерашнего разговора?

— К сожалению, нет. Я здесь совсем по другому вопросу. Пожалуй, я опишу ситуацию. Понимаете, я сегодня пришел в Академию и пообедал с Шизукой и Тоши Учиха. И оказалось, что Учихи все еще не знают о том, чем мы занимаемся вечерами с Хокаге в морге госпиталя. Шикаку-сан, вы же знаете о том, что мы воскрешаем людей?

Глава клана Нара кивнул:

— Меня оповестили о этом сразу после первого удачного случая. Мы уже успели перекопать кладбище дабы выяснить, предел ощущаемости чакроситем. Оказалось, что чакроситемы сильно повреждаются при влиянии беспозвоночных и микроорганизмов. Но, тем не менее, получилось около двух десятков шиноби. Ирьенины их уже подвергли глубокой заморозке. Так что, Акио-кун, готовься — работенки у тебя будет много и она будет явно не первой свежести. Плюс в морозилке лежит больше десятка шиноби как нашей деревни так и других…

Я сузил глаза:

— Это все, конечно, хорошо. Но если оповестили вас, то что вы скажете о том, что Учихи собираются кремировать сегодня вечером одного шиноби из своих?

Нара по птичьи наклонил голову на правое плечо:

— Это интересная информация. Очевидно, идут какие-то закулисные интриги.

Прикрыв глаза, я уселся на пустующий стул и спросил:

— Похоже, я многого не знаю. Скажите только одно. В Конохе происходит нечто выше моего понимания. Сейчас идет война с Облаком. У противника подавляющее преимущество в силе — целых два полновесных джинчуррики. У Конохи — маленький ребенок. И в это время происходит… Я даже не знаю как это назвать? Преднамеренное ослабление сильнейшего клана Конохи? Клана, который живет войной. Клана, очевидно, лишь благодаря которому мы еще не проиграли все и вся. Война пошла на истощение и Коноха ее проигрывает. Медленно, но неуклонно. Ведь так? — Шукаку мрачно кивнул — Нам просто нечего противопоставить джинчуррики.

Шукаку произнес:

— По идее мы можем их убить, но пока не получается. Войны шиноби — очень маневренные войны. За день средний джонин вполне спокойно проходит на триста-четыреста километров. Поэтому, когда специально созданная группа прибывает на место появления джинчуррики то находит лишь трупы наших и остывающие следы.

Я пожал плечами:

— Я не буду вас спрашивать, кто проиграет от ослабления Учих — ответ ясен всем: проиграет Коноха. Поэтому хочу лишь спросить: кто выиграет от ослабления Учих? — Шукаку и Иноичи задумались, а я продолжил: — Я вот заметил одну интересную вещь. Она называется просто «кланы-основатели». Учиха и Сенджу. Сенджу фактически прекратил свое существование — от него осталась лишь одна представительница — Цунаде Сенджу. У меня родился простой вопрос: чем владеет Сенджу в Конохе? И почему последняя представительница этого клана не рожает детей по штуке в год, стремясь возродить его величие? Ответив мне на первый вопрос, вы ответите мне, кто наложил на нее долговременное гендзюцу, помутив ее рассудок. — Они сильно удивились — Вы думали, что я не замечу? Я вижу сознания людей так же четко, как и физические оболочки. Еще когда я увидел ее два с половиной года назад, я увидел искажение ее разума. Похоже кто-то столкнул со сцены Сенджу. Наверное убить было жалко, а жениться — слишком явно. И ее отправили шататься по Стране Огня. Из двух кланов-основателей остались Учихи. Почему это сделали не они? Да просто потому, что если бы это была их комбинация, то их представитель уже бы давно являлся Хокаге. Но нет — их клан практически травят на каждом углу, рассказывая небылицы про то, что они де натравили на Коноху Кьюби но Йоко. При этом все забывают, что им еще нужно было убить Четвертого Хокаге и если бы это действительно были они, то на пути к посту Хокаге их больше ничего не остановило бы: Коноха — в руинах, а треть наших сил — трупы или раненые. Хьюги? Да им всегда начхать на того, кто носит шляпу правителя Деревни. Главное, чтоб он не лез во внутренние дела их клана. Итак, это — не Учихи. Конечно, притянуто за уши и улики косвенные, но… Вы же согласны, что действия Учих совсем не такие как должны были бы быть? — Шикаку мрачно кивнул, а я продолжил: — Кому-то сейчас выгодно, что бы все вокруг так думали. Скажите мне, зачем Орочимару вырезал шаринган из трупов Учих и отдавал их Данзо? Откуда у Орочимару взялась ресурсная база, лаборатории и, самое главное, плоть и кровь Хоширамы Сенджу? Я не буду спрашивать вас, Шикаку-сан, почему основная ударная сила Конохи — клан Учих — все еще не знает, что я могу воскрешать шиноби и собирается кремировать этим вечером одного из своих. Если вы настолько умны, вы должны догадаться об этом сам. Иноичи, скажите мне, кто создал организацию, которая занимается непонятно чем, фактически дублируя АНБУ?

— Откуда ты знаешь, что Орочимару вырезал шаринганы и передавал их Данзо? — спросил Иноичи.

— Мне рассказал об этом он сам, когда оперировал меня. Он думал, что я умру и не особо следил за языком. Фугаку знает об этом. Именно поэтому, меня неплохо принимают в их клане, а Шизука и Тоши слушают меня беспрекословно.

Шикаку покосился на дверь:

— Но Данзо… Даже зная, что это он все это делает, мы ничего не сможем доказать.

— А нам и не нужно. Мы же не судиться с ним будем? Да и кто нас будет судить? Хирузен? Дайме? Я бы советовал вам быть крайне осторожными с ним и следить за его шагами, ожидая его ошибок. Клан Яманака мал и мы редко бываем на миссиях, однако Шикаку-сан, ваш — намного больше и я бы советовал вашим следить за своей спиной, когда рядом ходит кто-то из Корня. Вас Иноичи-сан вряд ли тронут. Моя же ценность снова возросла. Да и риннеган незавершен.

Иноичи дернул уголком рта:

— Твои мысли как ни странно логичны. Я даже вижу в твоих предположениях смысл. Но что делать с кремацией тела Учихи, я не знаю… Может пойти сейчас к Хирузену? Просто действовать через его голову — это прямая конфронтация. Причем с одной стороны баррикад окажемся мы и Учихи, а с другой — Хомура, Кохару, Данзо, Хирузен, АНБУ и Корень, плюс вся кагала бесклановых. Хьюги займут, как ты правильно заметил, нейтральную позицию. Инузука? Пф! Что решит десяток наших собачников? Но им тоже все равно. Хатаке? Он, как так та собачка Инузук, бегает хвостиком за Хокаге, после того как тот вытащил его и этого Киное из Корня… Не-е-ет. У нас нет выхода — мы пойдем к нему. А если он будет спускать это дело на тормозах — выразим недоверие. Как в прошлый раз. И когда мы объясним ситуацию с кремацией Учих, при наличии воскрешения во время тяжелой войны перед главами других кланов и Советом джонинов, то он точно потеряет свой пост. Конечно, не будем говорить эти слова в слух. Да и помягче это все нужно выразить…

Шикаку скептически хмыкнул:

— Потеряет пост? Как же! Опять встанет вопрос о том, кого садить вместо него? Цунаде не в деревне, Джирайя, словно подросток, только горазд юбки задирать… Данзо? Хомура? Кохару? Уж лучше Хирузен. Это все понимают и он — тем более. Нам некого сажать на его место…

Иноичи спросил:

— Акио, а ты уверен, что Цунаде под действием гендзюцу? Просто она очень опытна и с ней Шизуне. Если бы она была под ним…

— Ее искра явно искажена. Даже сильнее чем у АНБУ, но до оперативников Корня не дотягивает.

— А тип тебе неизвестен?

Я зажмурился, вспоминая вид ее искры:

— Не знаю. Такого еще не видел. Не сеть и не корни растения, а словно туман… Печати, они не такие. Что-то другое.

Иноичи очевидно хотел сплюнуть, но сдержался и произнес:

— Другое… Другое… Мне иногда кажется, что закрытая библиотека — все равно что проходной двор. Закрытые знания постоянно всплывают в разных местах. Как будто там на входе и не сидят АНБУ.

Шикаку ответил:

— В том-то и дело что там сидят АНБУ, а Корень чересчур сильно интегрировался в систему защиты деревни. Рикудо, да они тут ходят как дома! — и уже мне: — Значит так, Акио, ни слова ни кому о Цунаде. Понятно? Я скажу тебе прямо: Сенджу принадлежит треть финансов и недвижимости Конохи. И, не дай Кагуя, до кого-то дойдут слухи о гендзюцу на нашей золотой наследнице… Начнется гражданская война. А наши три клана просто исчезнут. Ты же не говорил об этом Учихам? — я помотал головой — Хорошо. Умный мальчик. Насчет шаринганов тоже следовало бы промолчать. Но что сделано — то сделано. Мы с Шукаку сейчас найдем Чозе и пройдем втроем к Хирузену. — он обменялся взглядами с Иноичи: — Будем просить приглядывать за бюрократами, которые снижают обороноспособность деревни… Он посмотрел на наручные часы, а ты возвращайся на занятия.

— Хорошо, Иноичи-сан.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Три куная вошли в твердое дерево на всю длину лезвия. Снаружи лишь выглядывали их рукояти, венчающиеся кольцами. Все три попали в центр цели. Я не применял чакру, но усилил броски телекинетикой. Лишь усиление — я не поправлял их траекторию полета.

Какого демона я, псион, должен этим всем заниматься?

Интриги? Мы всегда были над ними. Я всегда был над ними! У нас был специальный статус, сравнимый со статусом армейских сецподразделений на Земле. Мы были вне политики и по умолчанию поддерживали верховную власть — Эрруу. Меня готовили нырять в кровь и пламя, а здесь мне приходится нырять в дерьмо.

Политиканы… Ну ничего — я скоро отправлю всех вас в Адскую Вселенную. У меня остались координаты некоторых Владык. Я уверен, что их архидемоны заинтересуются здешними душами. И я уже знаю, кого я отдам им первым…

— Эм-м-м… Очень хорошо, Акио-кун. — произнес преподаватель.

Я подошел к мишени и, подцепив кунаи за кольца пальцами, легко выдернул их из древесины. Хотя, может, это для меня легко, а обычный человек бы их и не выдернул. Всунув оружие в ножны перевязи, я вернулся к ребятам.

Следующий ученик начал метать оружие в цель.

Тоши и Шизука обеспокоенно на меня смотрели.

Мы с ними не успели к месту сбора, поэтому отправились прямо к полигону и оказались там тот момент, когда наши уже входили на полигон. Изаму Абэ лишь осуждающе покачал головой — в принципе мы не опоздали…

Однако, я был в расстроенных чувствах. Что такое расстроенный псион? Это танк на улицах обычного города с немного пьяным экипажем и полным боезапасом.

С одной стороны я понимал, что нельзя. А вот с другой — очень хотелось кому-то свернуть шею.

Меня расстроил не сам факт интриг, а то, что я был орудием и возможной целью этих интриг. И это были не почти безобидные «шуточки» Хирузена, впаявшего мне Анко и Сенго(здесь нужно признать, что старик во многом играл на моем поле), а то что кто-то начал расставлять ловушку на меня, просчитывая мои шаги и мою реакцию на определенные действия.

Все очень просто: я узнаю о «досадном недоразумении» и бегу воскрешать Учиху. Таким образом, я бросаю монетку в копилку тех, кто считает, что моя связь с этим кланом вредна. Да и потом — у меня не будет сил воскресить с Хирузеном очередного шиноби. Это можно выставить в том свете, что я безответственный малыш, недостойный носить риннеган… Конечно, за первый такой проступок мне глаза не вырвут, а вот за второй-третий-четвертый — очень даже. Мой визит к Иноичи был единственно верным вариантом. Конечно, можно было бы пойти напрямую к Хокаге или просто дождаться его, но от союза трех глав небольших кланов не отмахнуться так просто как от меня.

Хотя, можно было и проигнорировать слова сестер. Но это не в моем стиле.

Ох, Данзо, я вырасту и ты сильно пожалеешь…

Я не встал в очередь к учителю, а выбрал с другой стороны полянки дерево потолще и отошел к нему. Представив что это Данзо, я собрал свою ярость и левым ударил кулаком точно в центр ствола без никакого усиления тела чакрой или ее выпускания в покрова.

Брызнули в стороны щепки. Рука заболела. Посмотрев на руку, я понял, что сбил костяшки. Немного полегчало. Но мало, слишком мало. Скрипнув зубами, я стал бить по стволу со всей силы. После каждого удара кулак погружался в древесину по запястье. В стороны летели щепки и брызги моей крови.

Придя в норму, я остановился и сделал шаг назад. Было такое впечатление, что ствол дерева грыз кто-то большой и бешенный. Руки очень сильно болели. Подняв их, я увидел, что с костяшек и пальцев сорвало не только кожу, но и мышцы. Да так, что было видно бело-розовые кости. Кроме того, множество шепок и заноз сильно нашпиговали руки. А вот кровь совсем не текла. На моих глазах раны начали медленно затягиваться.

Я почувствовал, что довольно улыбаюсь.

Ко мне подошел учитель.

— Что-то произошло, Акио?

— Что-то происходит постоянно, сенсей. Похоже, я уже столкнулся с той машиной, о которой вы говорили.

— Иди в госпиталь — это серьезные повреждения. К тому же может быть заражение.

Я улыбнулся и смешал в источнике лечебную чакру, пустив ее по чакроканалам. Вытерев руки от крови, я продемонстрировал учителю полностью зажившие руки.

— Если хотите о чем-то волноваться, волнуйтесь лучше о моем психическом здоровье, а не телесном.

Изаму поднял бровь.

— …Хирузен-сама, вы должны понимать, что ослабление Учих недопустимо. Сенджу были щитом Конохи, а Учихи — ее мечом. Хьюги же — наши глаза. Сенджу и так уже практически исчезли. А если исчезнут Учихи — нам будет нечем крыть обладающих кеккай-генкаем и кеккай-тота врагов. В добавок ко всему сейчас идет война с Облаком и даже слепые и глухие понимают, что мы неуклонно проигрываем в этой войне на истощение. Пожалуй, единственное чего боится командование Облака — это то, что Би и Югито попадут под действие шарингана. Нам бы не хотелось называть то, что происходит, словом «диверсия», однако на лицо отсутствие связи между вами и Фугаку. Это крайне плохо. Если мы во время войны будем разобщены, Облако нас пощелкает как орешки по одному. Лишь в единстве кланов и бесклановых состоит сила Конохи. — Шикаку поднял руку вверх — Вы видите мою руку? Каждый палец сам по себе слаб, но если собрать их в кулак… Если мы не соберемся хотя бы на время в кулак — нам конец. Сколько Облако может вести подобную войну на истощение? Пять? Десять лет? А сколько ее сможем вести мы? Даже с воскрешением Акио? Когда в Облаке станут известны ограничения его возможностей, они начнут уничтожать тела наших и тогда все вернется почти на круги своя. Мы будем лишь поднимать тех погибших, кого смогут вытащить товарищи. А если учитывать, что для джинчуррики уничтожить труп легче легкого…

— Шикаку, ты думаешь, я этого не понимаю? — раздраженно пыхнул дымом Хирузен.

— Поэтому мы и просим вас более пристально заглядывать в свою тень во избежание подобных накладок… — чуть помолчав, Шикаку добавил: — Прошу вас заметить, что мы не пошли к Учихам или Хьюгам. Мы пришли к вам, потому что мы всегда будем за вас.

Трое глав кланов низко поклонились и вышли из кабинета.

Хокаге глубоко затянулся и окинул взглядом стопку бумаг, лежащих на его столе.

— Вызовите Данзо. — тихо произнес он, прекрасно зная, что его слова будут услышаны.

В конце занятий за мной, как обычно, зашел Хирузен. В зубах он держал свою курительную трубку, чадящую хуже паровоза.

Мы вышли из полигона. Как оказалось, старик в этот раз был с охраной из двух АНБУ.

Немного подождав Сэнго, вышедшую из тени дерева, мы медленно пошли, держа курс явно не в сторону госпиталя.

— Сенсей, а куда мы идем? — решился я на вопрос.

Хирузен покосился на меня и, пыхнув дымом, ответил:

— Кланы не дают своих погибших в госпиталь Конохи. Они заботятся о них сами. Это делается для того, что бы исключить какие либо махинации их с плотью и кровью. Если учитывать, что додзюцу Учих можно запросто забрать с мертвеца — это приемлемая мера. Поэтому мы идем в квартал Учих.

Хм. Рад, что мои слова возымели действие.

На улице было много людей. Многие торговцы здоровались с Хокаге, удивленно глядя на меня и настороженно косясь АНБУ за нашими спинами.

Я опять решил задать вопрос:

— Может стоит поторопиться? Я уверен, что по крышам будет гораздо быстрее, если мы будем применять «шуншин», то вполне сможем добраться до Учих секунд за десять. А если я потащу нас всех, то и того меньше…

Хирузен недовольно поморщился и, покосившись на меня, произнес:

— Многие идут легким путем, не задумываясь, что сам по себе тяжелый путь учит нас намного большему, чем цель к которой мы направляемся. Идя же вот так, среди жителей Конохи, я вспоминаю, ради чего я живу и занимаю пост Хокаге. — Хирузен улыбнулся в ответ на очередное приветствие какого-то торговца и неожиданно произнес: — После гибели своего клана Данзо замкнулся на той власти, что дает этот пост и добровольно отринул весь окружающий мир, дистанцировавшись от всего этого и забравшись под землю. Мне грустно осознавать то, что среди моего поколения не осталось ни одного более-менее здравомыслящего шиноби. Они видят лишь власть и возможности, но не видят ответственности. Учихи видят лишь войну — ненависть застилала, застилает и будет застилать им глаза. Хьюги же холодны и безжалостны, как горный лед… Потомки богов… Акио, а ты знал, что Хоширама и Тобирама каждый день уделяли полчаса прогулке по улицам Конохи? Они находили время для разговора с каждым. Слово Сенджу в те времена было законом. Сам этот момент, что Хокаге не боится, пусть даже с охраной, но пройтись по улицам своего города уже вселяет в сердца его жителей уверенность в завтрашнем дне. «Хокаге» это не просто пост — он олицетворяет саму Коноху… Я знаю, как это звучит, но Воля Огня — это не просто слова. Но все почему-то часто забывают что то, за что мы боремся — это люди. Им мы служим на самом деле…

Он замолчал.

Эм-м-м… Может мне поработать психотерапевтом? Похоже тут нормальных нету. Хотя, за тысячелетие, проведенное в теле иллитида, моя крыша тоже дала течь.

— Кстати, а что там с денежным вопросом?

Хирузен покивал:

— Мы с Советниками согласились на предложения Иноичи — двадцать тысяч за один сеанс цена в самый раз…Это была умная мысль подрядить его для проталкивания своих проблем, Акио. — он мягко рассмеялся и я понял, что он знает, откуда у этого всего ноги растут: — А уж что Ино-Шико-Чо устроили только что у меня в кабинете! Я рад, что ты не понесся сломя голову к своим друзьям. Так ты предлагаешь выйти с предложением на внешний рынок? Ты бы видел, как по-разному исказились лица Советников при этих словах! Мнения разделились, однако финансовое положение деревни не диктует нам иного пути. Как минимум, рынок услуг Страны Огня ждет потрясение. Мы обдумаем сам механизм оказывания этой «услуги», дабы обезопасить в первую очередь тебя. Но в целом Совет согласился и даже кое-кто потирает руки в предчувствии будущей прибыли.

Довольно предсказуемо — деньги всегда открывали ворота самых неприступных крепостей. Очевидно, что Советники ожидают наплыва высокопоставленных чиновников и аристократов. Деньги за саму услугу будут идти в бюджет Конохи и мне, а вот содержатели сопутствующей инфраструктуры будут хлопать в ладоши от наплыва клиентов. Я думаю, Советники после утверждения этого поскакали пересчитывать свои сбережения, для вложения в гостиницы, рестораны и, конечно же, бордели. Да и вообще, думаю, товарооборот увеличится. Аристократы и богачи любят хорошо покушать, мягко поспать и поприжимать к себе стройных куртизанок и куноичи, не гнушающихся подобных заработков.

Минут через десять неспешной ходьбы мы прибыли к воротам квартала Учих.

Здесь почти ничего не изменилось с того момента, когда я несколько дней назад сюда пришел в гости к Наоми.

Возле одного из домов стояла группка людей, одетых в ритуальные хаори темных цветов. Одна из молодых женщин тихо плакала на грудь старого, иссеченного шрамами шиноби. Левого глаза у него не было. Так же я заметил, что у него на левой руке не хватает мизинца и большого пальца.

Лица многих из присутствующих были знакомыми: кого-то я видел на улице в составе патруля, кого-то — при нападении на квартал Учих.

Старый Учиха первый заметил нас и что-то тихо сказал окружающим. Все повернулись к нам и наметили поклон.

— Приветствую вас, Хирузен-сама. — произнес старый шиноби и продолжил: — Вы выкроили время почтить память моего сына?

— Не только, Кохэку. Фугаку здесь?

— Нет. Он немного задержится.

— Жаль. У меня немного времени. Поэтому, наверное, мы начнем без него.

Кохэку нахмурился:

— Хирузен-сама, в праве ли вы…

— Нет-нет… — чуть поднял руки в примиряющем жесте Хокаге: — Я другое имел ввиду. Пойдем, Акио.

Похоже, только после последних слов присутствующие обратили на меня внимание. Я жн пожал плечами и снял «хенге».

Мы прошли мимо них в дом. Здесь, на траурном ложе в окружении белых цветов, лежало тело умершего, одетое в нарядные одежды с гербом Учих.

— Мне приступать? — спросил я.

— Да. Ритуал я нарисую здесь. Места тут достаточно…

— Какой ритуал? — спросил мрачный как туча Кохэку, зайдя за нами.

— То, чем мы занимаемся в морге Конохи уже два дня — полноценное воскрешение.

— Воскрешение? — нахмурившись переспросил старик: — Вы примените Эдо Тенсей? Я-то не против… А жертва где?

— У нас получается без нее. Сейчас сам увидишь.

Я положил руки на живот трупа и стал поливать источник лечебной чакрой. В этот раз было даже легче чем во все предыдущие — парень умер всего пару дней назад и чакроканалы до того легко пропускали мою чакру, что мне даже не приходилось отвлекаться от наполнения источника, дабы разгладить заторы. Если с теми телами, что были в холодильнике я возился минут двадцать, то сейчас ушло от силы пять. Что уж говорить — мне даже не пришлось напрямую стимулировать мозг: тело само встрепенулось и задышало.

Хирузен, тем временем достал из рукава небольшой свиток и уже заканчивал перерисовывать из него символы на пол.

— Сенсей, в принципе, свою часть я закончил. В этот раз тело свежее и его восстановление прошло намного легче и быстрее. В связи с этим, я начинаю беспокоится — удастся ли мне оживить то, что ваши накопали на кладбище. Там же повреждения от беспозвоночных и трупных ядов… Это все еще нужно будет как-то выводить, если моя чакра не справится.

— Да уж… — погладил себя по бородке Хирузен, распрямившись над рисунком и оценивающе его осматривая на предмет ошибок. — Ладно. Думать над проблемами будем по мере их возникновения. Но Тору нужно будет потормошить на счет каких ни будь очищающих техник. Да и в наследстве Хоширамы не мешало бы порыться. Может вызвать Цунаде?…

Он подхватил с траурного ложа тело и аккуратно положил его в центр ритуала. Покосившись на одноглазого Учиху, я увидел, что его глаз горит шаринганом с тремя томое. Копирует? Дело не в технике — дело в моей чакре. Может, контролирует? Вроде бы шаринган тоже может видеть всю чакросистему…

Переведя взгляд ему за спину, я неожиданно увидел там не только гостей, но других любопытствующих как шиноби так и просто прохожих. Почти у всех глаза горели ярко-алым пламенем шарингана.

Огоньки стали собираться в белую сферу и Кохеку немного попятился назад, открывая вид остальным любопытствующим Учихам.

Когда душа втянулась в тело и источник лежащего шиноби начал выделять чакру, Учихи дружно выдохнули.

Парень шевельнулся и сел на полу. И, активировав шаринган, посмотрел себе сначала на руки, а потом окинул взглядом окружающих:

— Хокаге-сама? Отец? Что происходит? Я же умер…

Хокаге довольно произнес:

— Мы вернули тебя для службы деревне.

Парень встал и удивленно посмотрел на свою одежду.

Кохеку подошел к сыну и крепко обнял.

— Отец, я разговаривал с матерью…

— Потом, все потом. — произнес шиноби и повел сына в глубь дома. Его дочь последовала за ним.

Я подошел к Хокаге и спросил:

— Будем ждать Фугаку-сана?

— Да. — кивнул старик: — Нужно же ему официально все объяснить? А ты хочешь кушать, наверное?

— Как ни странно — нет. Очевидно, траты «янь» на восстановление свежего тела не так велики. Тем не менее, было бы неплохо перекусить.

Появилась дочь Кохеку. Она начала собирать цветы да и вообще наводила порядок. Ей стали помогать некоторые женщины. Клан — это ведь одна большая семья.

Присутствующие разбились на группки и стали в пол голоса обсуждать произошедшее. К ним присоединялись некоторые случайные прохожие и им начинали пересказывать увиденное.

Я вспомнил о трех десятках клонов у себя дома.

— Сенсей, а вы не знаете способа как мне выпустить много «инь»? Не просто так, а в технику?

— Ну-у-у-у…

Хирузен задумался:

— Может мираж… или трансформация.

— Покажете?

— Ну, не здесь же…

— Жаль.

Я пожал плечами и создал теневого клона. Положив ему на спину ладони, я начал сливать в него «инь».

— Это тоже хороший способ. — прокомментировал увиденное Хирузен.

Я решил поделиться с ним своими переживаниями:

— Понимаете, я не хочу, что б в моем источнике из-за частого использования медчакры проявился перекос в ее сторону. Кроме того, при выпускании чакры из ладоней тренируются лишь тенкецу рук.

— Да. Это — проблема. Но тебе же Эйджи показал «кайтен»? В принципе тебе придется выделить время и силы на эту технику, дабы чакра не застаивалась в неиспользуемых чакроканалах. Вообще, твоя ситуация уникальна и… — он выразительно посмотрел по сторонам и приблизил голову к моей, закончив: — …многие хотели бы засунуть тебя в самую глубокую нору, что бы ты занимался одним ирьенин-дзюцу.

Я скрипнул зубами и рассеял половину из двух десятков клонов, оставшихся дома, практически рывком восполнив свою чакру до половины.

В этот момент Учихи стали расступаться, освобождая дорогу Фугаку, пришедшему с женой и, очевидно, сыном — черноволосым мальчиком с очень серьезным взглядом. В руках глава клана Учиха держал небольшой траурный букет из искусственных цветов.

Фугаку недоуменно уставился на пустое траурное ложе, потом перевел взгляд на Хокаге и меня.

— Здравствуйте, Хирузен-сама. А что… — Но тут из глубины дома вышел старый Кохеку с семьей. Выронив траурный букет из рук, Фугаку спросил: — Я же сам видел его тело! Что, во имя Рикудо, происходит?

Хокаге подошел к нему и произнес:

— Благодаря своей особой чакре, Акио может восстанавливать тела погибших. Поэтому я переработал Эдо Тенсей, что бы эта техника лишь призывала душу и перезапускала источник. Однако, у возможностей Акио, очевидно, есть определенный предел… Тем не менее — это серьезный козырь и я бы просил тебя, Фугаку, отменить сожжение своих мертвецов. Причина, я думаю, ясна — Акио будет их воскрешать.

— Вот как… — Фугаку сильно удивился.

Хирузен же обратил внимание ни его жену и сына:

— Ох, Микото-тян — ты как всегда бесподобна. — Женщина благосклонно улыбнулась, принимая комплимент, а Хокаге перевел фокус своего внимания на их сына: — Ох! Итачи! Как ты вырос! Скоро догонишь отца!

Фугаку пришел в себя и произнес:

— Кстати. Хорошо, что вы пришли — нам бы обсудить кое-какие дела…

Хокаге и глава клана Учих прошли вглубь дома, о чем-то тихо переговариваясь.

Я остался один. Собрание Учих стало напоминать светский раут. Гомон разговоров людей и скрытый смех. В целом, мне было интересно наблюдать поведение представителей этого клана в кругу своих. Время от времени Учихи нет-нет да и бросали на меня крайне любопытные взгляды.

Ну что ж. У меня появилось время перекусить. Вызвав своих клонов с едой, я отдал им инструкции пройти через ворота. Конечно жаль, что нужно соблюдать инструкции безопасности клановой территории, но сейчас идет война… Осознав, что клоны будут добираться до меня как минимум пять минут, я вздохнул и отправился вылавливать дочку старого Учихи. Я обнаружил ее в тот момент, когда она о чем-то разговаривала с другими женщинами. Приблизившись, я понял что они обсуждают вариант с тем что бы начинать разносить гостям закуски. Да и, как оказалось, после кремации погибшего планировался еще поминальный ужин и женщины обсуждали формат будущего застолья.

Я подошел ближе и осторожно поздоровался, привлекая их внимание:

— Здравствуйте…

— Здравствуй. Тебя же зовут Акио-кун? — произнесла молодая хозяюшка.

Медленно киваю:

— Да. Понимаете — мне нужно восстановить «янь». Через некоторое время прибудут мои теневые клоны с пищей и было бы очень желательно, если бы вы мне показали, где у вас кухня, что бы я мог там развернуться.

— Меня зовут Чика. Я покажу где кухня. — сказала девушка и пошла по коридору.

Я оглянулся на Сэнго. Она медленно кивнула и двинулась за мной.

Кухня была очень большой и, вдобавок ко всему, она была как бы одним помещением со столовой. Очевидно, либо семья старого Кохеку была очень богатой, либо когда-то она явно была более многочисленной.

Заняв место в углу, я откинулся на высокую спинку стула и стал ожидать клонов с едой. За моей спиной замерла, почти не дыша, Сэнго.

Но мне не дали побыть в относительном одиночестве — ко мне подошел сын Фугаку в компании с чуть более старшим пареньком.

Итачи произнес:

— Здравствуй. Так значит ты у нас — бог?

Я улыбнулся:

— Пока что — нет. Мне до Рикудо далеко, а вот на его наместника я вполне тяну.

Мальчишки улыбнулись и старший произнес:

— Мое имя Шисуи. Мне десять лет и я имею ранг чунин.

Ничего себе. Чунин? Сын Фугаку произнес:

— Я Итачи, старший сын Фугаку.

Пришлось подниматься:

— Акио Яманака.

Итачи посмотрел на девушку за моей спиной и сказал:

— За тобой присматривает АНБУ? Отец хочет и меня и Шисуи тоже отдать на службу Хокаге.

Я чуть пожал плечами и сел обратно:

— Ее зовут Сенго. Они из клана Юки из Деревни Скрытого Тумана. Позавчера мы ее с Хокаге воскресили и она решила служить мне. Однако, на людях, она пока вынуждена носить маску АНБУ. Так меньше вопросов о ее личности.

Шисуи посмотрел в прорези маски и спросил:

— А что думает она сама? Клан Юки имеет такие же глубокие корни как и, к примеру, Сенджу.

Я обратил внимание, что вокруг нас разговоры почти не ведутся, а несколько женщин на кухне почти не шумят, стремясь не упустить ни одного сказанного нами слова.

Сенго гордо ответила:

— Мой господин меня воскресил. Для меня он — бог во плоти. Стоит ли мечтать о большем, чем служение богу?

Пара женщин, похоже, не выдержали и обернулись на ее голос, удивленно-испуганно окинув ее и меня взглядом с ног до головы.

Мальчики же сузили глаза и отошли в сторону.

В этот момент деловито появились мои клоны с объемными рюкзаками.

Молча поставив их на пол они, под удивленными взглядами окружающих, стали выставлять еду. В принципе я был не то чтоб особо голоден, но есть хотелось. Поэтому, клоны не стали выставлять все, а обошлись от силы четвертью. Тем не менее, они заставили мой столик почти весь.

Окинув пищу взглядом, я подумал о том, что, пожалуй, все равно переоценил свои силы.

Вот уж действительно — если воскрешение свежего покойника забирает так мало сил, может на полусгнивший труп меня не хватит? Возможно, если я могу скидывать ненужную «инь» в клона, может стоит запасать в клона «янь»?

Я встал из-за стола и подошел к одному из клонов. Он повернулся ко мне спиной и сел на корточки. Положив ему на спину ладони, я сначала перезарядил его обычной чакрой, а потом стал вливать «янь».

Ну, здравствуй, мой обычный голод.

Прервавшись, я уселся обратно и произнес:

— Сэнго, поешь со мной.

— Если этого желает господин.

— Господин тебя желает… — двусмысленно фыркнул я. — Хороший господин должен заботится о своих стражах как о членах своей семьи.

Один из клонов стал играть роль официанта, создав перед усевшейся за стол Сэнго меню из чакры. Еще один — протянул мне две палочки, которыми я стал пользоваться во время еды — старая иллитидская привычка неожиданно вернулась обратно. Хоть это и не стальные спицы, но все же.

Когда Сэнго выбрала один из пунктов, клон, словно фокусник, красиво схлопнул меню и, будто из воздуха, достал выбранное блюдо — кусочек тортика на тарелочке. Продолжая дурачиться, он поставил перед его перед ней на стол и одной рукой водрузил на него сверху ярко-алую вишенку, а другой — поставил рядом фарфоровую чашечку с зеленым чаем.

В этот момент к нам через дом направилась пара ярких искр. Похоже, Хирузен и Фугаку решили меня проведать.

Хирузен подошел ближе, а вот глава клана Учиха остался вроде как в стороне.

— А ты хорошо устроился, Акио-кун. Весь окружен женским вниманием…

— Завидуете, сенсей? — произнес я, оторвавшись от бесконтрольного поглощения пищи.

Он выразительно посмотрел на аристократично кушающую Сэнго и произнес:

— Естественно. А не угостишь и старика?

— Разве что кусочком «Изанского торта с орехами и вишней» да чашкой чая.

Хокаге тоже уселся за стол слева от меня и принял в руки тарелочку с угощением и чашку чая. Попробовав и то и то, он спросил:

— Скажи мне, Акио, это ведь ты готовишь?

Я прервался:

— Да, сенсей. В библиотеке отца попалась книга «Кухня Страны Огня».

— Хм. Насколько я помню, она очень толстая. Больше тысячи рецептов…

Я пожал плечами:

— С помощью клонов объем информации становится не важным. Они читают — я узнаю.

— Вот как. — покивал старик — Значит ты додумался до этого нюанса теневого клонирования. Похвально. Значит, я наконец-то разобрался с тем как вообще будет проходить твое обучение. Я буду сопровождать твоего клона в библиотеку и давать ему на изучение технику. А после этого он будет рассеиваться. Тренировать же технику мы будем значительно позже. Кроме того необходимо точно определить твое сродство и теневые клоны должны тренировать каждое из них.

Когда он замолчал, я осмелился сказать:

— Я думал вы знаете, какие у меня стихии.

— Одно дело — прочитать отчеты АНБУ, что они-де что-то видели, а совсем другое — проверить самому. Кроме того в тебе есть кое-что от Сенджу и нужно начать пробовать Мокутон.

— Мокутон? — поднял я брови.

— Стихия Сенджу — Дерево. Она образуется на границе Воды и Земли. Ее носители крайне важны для деревни, так как Мокутон может подавлять Кьюби но Йоко. Именно поэтому мы сосредоточимся на нем.

— Хорошо, сенсей.

Хокаге продолжил:

— Связи с этим, ты не будешь воскрешать в выходные. Эти дни я попытаюсь максимально очистить от дел и буду заниматься с тобой. Все понятно?

— Да, сенсей.

— Кроме того, я слышал, что ты хочешь закрывать за год три и подбиваешь на это сестер Шизуку и Тоши?

Я насторожился — неужели меня заложил Фугаку? Хотя, у него не было иного выбора, кроме как обратиться с просьбой к Хокаге.

— Эм-м-м. Да. И я бы хотел себе в главу команды Наоми Учиха.

— Значит, именно Наоми… А почему? — поинтересовался старик.

Конечно же — он все знает. Но хочет услышать из моих уст.

Что ж. Я откидываюсь на спинку стула и расслабленным, мягким голосом говорю, глядя ему в глаза:

— Клан Учиха стар и ведет свой род от самого Рикудо. Их честь, долг — это то немногое, чему они будут следовать до конца. Однажды я спас и Наоми и ее племянниц. Это дает некую надежду, что даже если им кто-то когда ни будь скажет меня убить и забрать риннеган, конечно же как говорится «во благо Конохи», а на самом деле для личного возвышения, то — они ослушаются.

— Хм… — произнес Хирузен опустив взгляд на остаток тортика на соей тарелочке: — Ты опасаешься Данзо? И очевидно, не беспочвенно. Что-то происходит за моей спиной, о чем я не знаю… — Чуть повернув голову, в сторону он произнес: — Знаешь, Фугаку, почему мы пришли сюда? Сегодня в обед у меня были Ино-Шико-Чо. Они меня убеждали следить за своей тенью. Поскольку до тебя результаты нашей работы в морге Конохи так и не дошли…Это очень странно. В первую очередь потому, что оперативник АНБУ, который должен был доставить мое официальное уведомление, где-то потерялся по дороге. Его тела до сих пор не нашли. Может это лазутчики Облака? Не знаю, не знаю… Акио, ты получаешь мое разрешение на состав этой команды. Вот только сдается мне, что вместе с тобой, кроме сестер, Академию будет заканчивать минимум половина твоей группы. Время сейчас такое, что опять как на Третьей войне придется посылать на миссии практически детей. И даже воскрешение не сильно исправит наше тяжелое положение…

Эпилог

Как же меня замучала моя жизнь!

Уже месяц я живу в жутком распорядке, который и тренировкой-то назвать трудно.

Пять дней в неделю я занимался-работал в госпитале. Вот только воскрешением мое пребывание там не ограничивалось. Хирузен сказал, что у меня есть все данные для получения звания «ирьенин S+», поэтому осталась самая «малость» — подтянуть меня в практике да в знаниях. Поэтому, после воскрешения, Хокаге или Тору учили меня непосредственно медицинским техникам. Тут нужно сказать, что даже простенькая «мистическая рука», которой я владел в совершенстве, имела двойное назначение и ей запросто можно было пользоваться в бою. А кроме нее были еще разнообразные техники, позволяющие перезапускать сердце микроимпульсом чакры(или скрыто убивать останавливая сердце цели одним касанием пальца), «скальпель чакры», применяющийся в поле при отсутствии хирургических инструментов, или же вообще «нити чакры», которыми можно было сживать края раны или пережимать разорванные кровеносные сосуды(похожей версией этой техники в бою пользовались марионеточники Суны)…

Плюс ко всему просто огромнейший архив разнообразных медицинских случаев, историй болезни, факмакология и многое другое…

И как это старик просек, что я могу запоминать просто огромные объемы информации?

Иногда хотелось вскочить и заорать дурным голосом: «Я, мать вашу, буду боевиком! А им незачем знать отваром какой травы лечить грыжу пятки!!!!»

На выходных же была другая песня. По началу Хирузен хотел начать меня учить прямолинейному «Стилю Листа», потому что он-де выражал «Волю Огня», но я в спарринге быстро старику вправил мозг, продемонстрировав, что будет с усиленной чакрой подачей правой пяткой в челюсть, если принять ее в жесткий блок. Хирузен грустно покивал и согласился, что «Стиль Листа» действительно придумывался для шиноби E-D класса и притащил на следующие выходные зевающего во весь рот Эйджи Хьюга. После того, как он мне за десять секунд спарринга выбил половину тенкецу, отклонив почти все мои удары, а «Стиль Дракона» принимая на «джукен», старик удовлетворенно хмыкнул и сообщил «радостную» весть — каждую субботу Эйджи будет выбивать из меня дурь…

На что я ответил, что как только я приспособлюсь к «Джукену» еще неизвестно, кто из кого будет выбивать дурь. Пока что Эйджи пришлось лишь однажды воскрешать(я так и не понял — или он подставился или действительно расслабился) и два раза просто лечить. Но почему-то после воскрешения он ушел очень довольным. С родственниками пообщался, что ли?

Да и Эйджи как-то сказал, что наши тренировки в полную силу ему многое дают, показывая ему его слабые и сильные стороны.

В воскресение же Хирузен учил меня гендзюцу. Сначала простеньким, сейчас сложнее. Как оказалось, небольшие порции чакры могут фактически телепортироваться на любое расстояние. Поэтому, их, загрузив некоей информацией, можно внедрять в чакросистему противника, вызывая крайне реалистичные галлюцинации. На максимуме искусства можно было даже вызывать довольно сильную фантомную боль.

Некоторые додзюцу могли усиливать, игнорировать либо давать дополнительные эффекты гендзюцу. Все эти нюансы мне пришлось разучивать и тренироваться, тренироваться, тренироваться…

Но самое главное, я ждал того момента когда получу доступ к лаборатории госпиталя и смогу наконец избавиться от своей ахиллесовой пяты — уязвимости к ядам и наркотикам, ослабляющим контроль чакры и лишающим меня всех сил. Информацию об этом эксперименте я давно вытянул из памяти Анко и бережно хранил, иногда доставая это знание и рассматривая его в свете того, что я узнавал с каждым днем.

— Мы сумели оторваться, погрузив Югито в гендзюцу. Би не осмелился ее бросить одну. Однако, он задел нас на последок Бомбой Биджу. Мы сумели Наоми принести в Коноху живой, но она тяжело ранена — ее правой руки и глаза больше нет… — произнес какой-то Учиха: — Она пожертвовала собой ради товарищей…

Я рыкнул:

— Вот дура! Ее руку захватили?

— Она попала непосредственно под луч и испарилась… Собственно рана запеклась и того она и не умерла от потери крови.

— Проклятье! Хорошо, что АНБУ притянули какого-то генина в допросную… Значит так: бежишь на их базу и ищешь Морино Ибики или Иноичи Яманака. Говоришь им, что мне нужно свежее тело. После того как свернете шею этому облачнику — тянете его тушку сюда. Все понятно?

— Но зачем? — Учиха явно удивился.

Я обернулся и крикнул в полутемный коридор:

— Тору-сан! Мои требования надумались обсуждать!

— А чего ты хотел? — донесся оттуда ответный крик.

— Свежий труп для пересадки органов!

— Скажи им, что если они не притянут его, то пойдут на запчасти сами!.. И вообще — у меня операция! Не беспокой меня по пустякам!

Когда я повернулся обратно — Учихи уже и след простыл.

Да, я знаю, что у меня портится характер…

Но повод для этого есть. Хотя, он и раньше был отнюдь не медовым.

Я прошел в палату и пару секунд грустно смотрел на лежащую при смерти Наоми. Вздохнув, я приставил к ее ложу табуретку и взлетел на нее. Порывшись в кармане, я достал скальпель и стал срезать обгоревшую одежду, параллельно поддерживая и подлечивая тяжело дышащую в забытье раненую…

Наоми проснулась и открыла глаза. Только после того, как она секунд десять смотрела на белый потолок ее мозг сумел вспомнить последние дни и она подняла правую руку и стала удивленно рассматривать нее двумя глазами.

Рядом кто-то шевельнулся и женщина увидела, что на краюшке ее постели, положив голову на руки спят ее племянницы.

Неожиданно Шизука поднялась и протерла глазки. Приложив пальчик к губам девочка прошептала, покосившись на сестру:

— Тс-с-с-с. Тоши только заснула — она страшно переживала и не могла найти места. Пусть немного поспит.

— Да, хорошо. — так же тихо сказала Наоми: — Меня вылечили? Но как? Пусть глаз, но я же потеряла руку! Неужели Цунаде вернулась?

Шизука снова покосилась на сестру и произнесла:

— Вами занимался лично Акио. Хирузен принял его в ученики и стал учить его на ирьенина. Вот тут и оказалось, что он может воскрешать погибших шиноби и излечивать раненых одним касанием. Очень многие, кто выдел это, неприкрыто величают его «богом»…

— Так уж и «богом»? Может «божком»? — полунасмешливо покачала Наоми головой.

Однако Шизука очень серьезно кивнула и тихо произнесла:

— Когда вы это увидите своими глазами, посмотрим, как будете называть его за глаза вы…

В этот момент Тоши раскрыла глазки и с радостным визгом бросилась Наоми на грудь.

Я выполз из госпиталя в никаком состоянии.

Боже мой… Может легче напрямую делать переливание крови от себя к раненым? Мысль интересная, нужно ее забросить в старческие мозги Хирузена. Не даром же он считался гением своего поколения? Пусть обмозгует последствия…

Воображение живо нарисовало картину, где я прикован голяком к стене и из меня выкачивают кровь, а Хирузен ходит рядом и довольно причмокивает, приговаривая: «Еще чуть-чуть, пару литров и НА СЕГОДНЯ, пожалуй, хватит…»

Ну и мысли… Пошло оно все на… и в… И вообще, лучше я Хирузену ничего об этом говорить не буду…

Отложим этот проект на будущее, когда за мной будет организация, которая не позволит сосать кровь из меня любимого «на благо Конохи»…

И будет это делать САМА…

Пошло оно все… Неудачная мысль. Да, перспективы невероятные, но… Короче, засуну-ка я ее подальше. Чтоб не вводила в искушение.

А вот и мой дом. Вот пожру(назвать мой прием пищи культурным словом «покушаю» невозможно) и завалюсь баиньки… Какое там «баиньки»? А готовиться к экзаменам, что будут через два месяца, кто будет? А чакросистему качать?

Вздохнув, я почти старчески зашаркал, волоча ноги к крыльцу. Сэнго при этом сторожила мою тушку — неделю назад на меня совершили первое покушение. Хрен его знает, кто это был и чего они хотели: было ли это неудавшееся похищение или устранение узнать не удалось. Потому что, те останки, что собрали в маленький пакетик допросить было невозможно. «Кайтен» впритык (при моей-то плотности чакры) это — хуже мясорубки. Говорят, Ибики даже долго сомневался к количестве нападающих (толи четверо — толи пятеро). Я понимал, что нужно было кого-то ловить живьем или хоть более-менее целое тело, но уж очень я был раздраженный в тот момент. Техника, что я на них применил, была очень веселой: «шуншин» впритык и «кайтен» на максимуме. Я назвал ее «Летящий Кайтен». Когда я показал эту технику Хирузену и Эйджи, то заслужил очень оценивающий взгляд от последнего…

Когда я открыл дверь то неожиданно оказался захвачен в крепкие объятия:

— Я вернулась! Ты скучал? — провозгласила Анко.

Лишь потому, что мои клоны успели меня предупредить о вторженке(да и с недавних пор часть моего сознания, постоянно мониторит окружающее пространство) я не атаковал.

— Я очень рад, что ты вернулась живой и невредимой, Анко. А то в последнее время я только и занимаюсь, что латаю знакомых…

Анко покосилась на напряженную девушку за моей спиной.

— А это кто? Хокаге еще кого-то подсадил к тебе, пока меня не было? — произнесла она.

Я положил голову ей на плечо:

— Я теперь полностью заступил на должность бога. И это моя первая воскрешенная. — Анко удивленно отстранилась от меня и удивленно посмотрела мне в глаза. Я же продолжил: — Знакомся — Сэнго из клана Юки. Она уже почти месяц служит мне.

— Ни-фи-га се-бе! — закачала она головой: — Рассказывай!

— Клоны приготовили поесть, а готовят они прекрасно. Давай поедим и я тебе все расскажу.

Гроза грянула совсем скоро. У женщин(да и что уж говорить у мужчин — также) по-другому никак. Всегда должен быть кто-то главнее…

— Да кто ты такая! Будешь мне указывать?

— Я с-с-лужу своему господину, а что делаешь ты, мерзавка?!!

Я возник рядом с ними и двумя руками по-хозяйски пощупал их за здницы. Итогом стало то, что они синхронно повернули ко мне ошарашенные лица. Зашипев, словно тысяча кобр они стали на меня надвигаться.

— Гы-гы-гы! Вот видите — вы уже работаете вместе! — не удержался я.

— А-а-кио-о-о-о-о!!!! — заревели они.

«И все-таки в этом мире женщины какие-то уж очень злобные…Мужиков, что ли, нормальных на всех не хватает? Эх-х, где там сейчас мои милые и послушные рабыни, разминавшие мои уставшие телеса, после трудного дня?» — отстраненно думал я, с трудом уворачиваясь от двух кулаков летящих мне в рыло…

Глава Учих сидел на полу в позе лотоса. На нем был одет темный костюм джонина со знаками Военной Полиции Конохи на плечах. Кроме того сверху нее был одет зеленый жилет джонина с бронеставками и высоким толстым защитным броневоротником.

Его мысли постоянно возвращались к тому что происходит в Конохе. Кто-то явно подогревает настроения граждан деревни против Учих. Вот только пока не ясно — действует ли Данзо в одиночку или его поддерживают и остальные советники. О том, что Хирузен тоже действует против его клана, Фугаку даже боялся думать…

Прошедшее только что собрание явно показало, что терпение членов клана небезграничное. И если бы не активные боевые действия с Облаком то запросто могло бы полыхнуть восстание.

Вместе с тем Учихи сознавали, что носитель риннегана на их стороне и оказывает посильную поддержку, выстраивая даже некие интриги. Уже то, что раньше дистанцировавшиеся от политики Ино-Шико-Чо идут на полноценный контакт — сулило многое. А если учитывать, что даже Хьюги на последнем Совете неожиданно выступили чуть ли не в защиту Учих, что заткнуло эту старую сучку Кохару, решившую, что пост Советника дает ей много власти. И ведь это правда, что Советники создавались для советования Хокаге, но никак не для проталкивания своего мнения и уж тем более давления на кланы…

Фугаку недовольно опустил уголки рта и отстраненно отметил, что это выражение уже стало оставлять на его лице определенные морщины.

В зал зашли два мальчика и стали перед Фугаку на колени, покорно склонив головы.

— Вы нас звали Фугаку-сама?

— Последние события показали, что мы чересчур отдалились от Конохи. Кроме того похоже что Советники играют против нас. Поэтому, Шисуи, по квоте ты поступишь в Корень, а Итачи — в АНБУ. Вы станете нашими глазами и ушами…

Конец первой книги.

Книга 2. Разрушитель

Пролог

Вот я и заканчиваю Академию.

За эти два года война с Облаком все-таки начала сходить на нет. Если поначалу Коноха явно проигрывала, то (не без моего воскрешения) постепенно стала вытаскивать на ничью: рейдерские сводные отряды не боящихся смерти Учих привносили настоящую панику и хаос в тылу врага. В последнее время джинчуррики Облака даже и не думали о работе на территории Страны Огня и носились лишь по внутренним вызовам.

За эти два года я воскресил больше пяти сотен людей. Из них около пяти десятков были вражеские шиноби, тут же отправлявшиеся на допрос к Иноичи и Ибики. Благодаря им мы знали Страну Молний лучше Страны Огня и наши диверсионные группы точно знали что и где уничтожать.

Коноха все-таки вышла на рынок с предложением о воскрешении, чем буквально взорвала рынок услуг Страны Огня. Город стал неожиданно быстро застраивать пустующие участки кварталов Узумаки и Сенджу. Заполнив внутреннее пространство, постройки выплеснулись за городскую стену, образовав быстро растущий прирогод. Коноха начала стремительно расти в размере, все больше и больше отрываясь в этом аспекте от других Скрытых Деревень.

По слухам в городе пару раз появлялись саннины — Цунаде и Джирайя.

Золотая наследница, пробыв в Конохе неделю, соблаговолила лишь раз заглянуть за это время в госпиталь. Все остальное время она бухала, кутила и даже провела две ночи в Квартале Красных Фонарей…

Джирайя же появился месяц спустя и, похоже, поставил себе цель превзойти сокомандницу во всем минимум десятикратно. Воистину он заслужил своим поведением каждую букву титула «Легендарный Жабий Саннин с Горы Мёбёку»…

За те два месяца, что он тут…жил? существовал?…хрен его знает как назвать его бытие… Так вот — он дрался каждый день, бухал ежедневно по-черному и перебывал, наверное, в каждой проститутке Конохи раз по десять… Кроме того, он эпатировал всех жителей передвигаясь по улице на огромной жабе. А если учитывать, что однажды он проделал этот фокус голым…

Короче говоря, когда он, наконец, убрался из Конохи — весь город вздохнул с облегчением.

Честно говоря, душой я их понимал. Обладать знанием, что за красивым фантиками «Воли Огня» и «служению Стране и Дервевне» скрывается жесточайшая грызня за малейшую крупицу власти между Советниками, кланами, бесклановыми и Хокаге, невыносимо…

Но разумом я не мог принять их добровольное отречение от своей судьбы и нежелание смотреть в лицо правды.

Ну, ладно Цунаде. С затуманенным разумом особо не поинтригуешь, но Джирайя? Боже мой, он мог стать Хокаге в любой момент! Да явись он среди ночи к Хокаге и скажи: «Я готов!» и утром — он уже примеряет ритуальную шляпу, а Хирузен начинает выращивать цветочки и сосредотачивается на управлении своим кланом.

А Хирузен старел. Многое, что он делал — двигалось уже на инерции. Опыт и связи были, а вот ум и память начали подводить. Конечно же, внешне старик держал марку, но от меня-то, ирьенина А-класса(официально), носителя незавершенного риннегана(неофициально) и псиона(если кто узнает — убью), мало что можно утаить.

Вместе с тем в его семью вернулся его сын, Асума, и снял с его старческих плеч заботу о делах клана. Говорят, раньше он был сорвиголова еще тот, но сейчас он вернулся со службы даймё побитым жизнью ветераном с немного пессимистичным взглядом на жизнь.

Что о нем сказать? Отнюдь неглуп, бородат и такой же куряга как и его отец. Причем его сигареты воняли так, что глаза слезились. И это при том, что Хирузен курил очень дорогие сорта табака…

На память о службе дайме он вынес лишь шрамы и платок, вышитый регалиями его личной охраны. Носил он его на поясе.

Что там произошло — была тайна, но, по слухам, в Стране Огня была попытка переворота. Охрана разделилась на две группы и ему пришлось убивать своих товарищей…

В общем, нашего полку шиноби с потекшей крышей прибыло пополнение.

— Я стану Хокаге! И вам всем придется меня признать! — заплакал желтоволосый мальчик и куда-то убежал.

Следом за ним по крышам проследовала пара АНБУ.

Джинчуррики…

Я покосился на мрачного, как туча Хокаге.

— Как вы думаете, сенсей, что произойдет, когда он узнает, кем был его отец? У вас маразма случайно нет? Приступ кретинизма у Советников не случился? Вы что, думаете, что об этой тайне знают только немногие? Да, вы ему дали фамилию Узумаки, но как только кто-то сложит два и два, то он ему расскажет о его родителях и попытается перетянуть его на свою сторону! Представьте на секунду, это сделают наши враги? Вы что, не понимаете, что мы лишимся единственного джинчуррики?

— При правильной идеологической накачке этого не должно произойти…

— Идеологической накачке? Вы своих учеников случайно не забыли? Вот уж кому мозг промывали ежечасно и что? Джирайя занимается черте чем, Цунаде творит то же самое, а Орочимару залез в какую-то щель и никто из них не хочет иметь с Конохой дел!

Хирузен отвернулся и я еще сильнее ощутил, насколько он стар — его плечи поникли, а сам он сгорбился.

— Скорее это говорит о моем провале как учителя, чем о недостаточной идеологической накачке… Да и испытания на их судьбу выпали настолько неподъемные, что сломали бы и более крепких волей людей.

— И тем не менее, я считаю, что это бесчеловечно. Вы сами создаете монстра, чудовище, которое мне однажды придется убить. А это будет крайне непросто. — Я резко наклонил голову и хрустнул шейными позвонками, продолжив: — Лично я сомневаюсь, что если схватка произойдет в пределах Конохи, что даже половина нашей деревни уцелеет…

Все так же не поворачиваясь ко мне, старик произнес:

— Я скажу тебе правду Акио… Одним из условий такой его судьбы, был ты. Советники поставили на одну чашу весов тебя, а на другую — его. И мне пришлось уступить.

Вот оно что.

— Понятно… Неужели Данзо продолжает интриговать? Надеюсь, он понимает, что, однажды, я его уничтожу…

Хирузен мгновенно обернулся ко мне:

— Не смей даже думать об этом! В последнее время Корень приобретает все больший вес. Данзо питает война, он играет на настроениях ястребов, которые хотят постоянной войны. Мир ему претит. Он хочет власти. Хочет поста Хокаге. Иногда я думаю, что зря простил ему покушение.

— Вы ему простили ч-что? — степень моего удивления практически достигла крайней отметки.

— Покушение. — почти равнодушно произнес старик и не спеша пошел дальше по улице.

— Но зачем? — догнал его я.

— Понимаешь, он — мой друг детства. После гибели своего клана и тяжелого ранения Данзо запутался… самоослепился желанием любой ценой получить власть. Когда я это понял, я стал, к сожалению, уже чересчур стар и сантиментален. И у меня просто не поднялась рука.

Мы не спеша шли по дороге к госпиталю. Охрана из двух пар АНБУ и Сэнго с Анко контролировала улицу и прохожих. Кроме того я и Хирузен тоже постоянно мониторили окружение.

Солнечные лучики, пробивавшиеся сквозь плотную листву деревьев, забегали на нас с брусчатки улицы, а потом спрыгивали обратно.

На встречу нам шел патруль Учих. Уважительно поклонившись, они отправились дальше по своим делам.

— Учихи напряжены, — произнес я. — Кто-то настраивает людей в Конохе против них. Я думаю, вы понимаете и даже знаете, кто это делает. Вы должны понимать, что если ничего не сделать — грядет мятеж. Если взбунтуется треть наших сил — самая боеспособная часть — наше могущество растает, как мираж.

— Учихи всегда напряжены, — фыркнул старик. — Это у них в крови. Это суть их додзюцу — убивать, бунтовать и ненавидеть. Пока есть войны — пока все будет хорошо.

— Спорное утверждение. Особенно если учитывать, что война с Облаком подходит к очевидному концу.

Хокаге неожиданно хохотнул:

— Акио-кун, ты, очевидно, не знаешь о последних новостях: Ягура наконец-то додавил свой мятеж, который устроил клан Кагуя. Вместе с этим кланом. А значит, он скоро обратит внимание на своих соседей. В Иву он не полезет — он хоть и псих, но чувство самосохранения у него осталось. Суна уже поспешила послать выкуп в размере пяти тонн золота. Остаемся мы и Облако. Но у Облака все еще есть два джинчуррики. А нашего — ты только что видел. Чтобы не воевать на два фронта, нам придется согласиться на предложение мира, которое прислали нам вчера. У нас нет иного пути…

Часть 1. Завершение одной войны и начало другой

Выпускные экзамены были довольно сложными: фактически это был блиц-опрос по всему курсу Академии. Три сотни вопросов за два часа и два десятка обыгрываемых ситуаций, на которые я должен был найти ответ.

Комиссия состояла из Хокаге и всех трех Советников. Да-да. Даже Данзо сидел здесь с непроницаемо-постной рожей.

Вопросы по техникам, стратегии, тактике…

Кроме этого, по завершении теоретической части, на моем полигоне мне пришлось демонстрировать те техники, что я знал. Естественно, кроме наиболее разрушительных. Лишь в конце Данзо подал голос:

— И, тем не менее, для классификации тебя как шиноби S-класса ты должен продемонстрировать свою самую мощную технику.

Я поднял бровь:

— И что мне применить? Свои наработки?

— Здесь ты должен сам выбрать…

Я сощурился и посмотрел на Хирузена:

— Сенсей, вы немного знакомы с моими возможностями и я вам даже кое-что показывал недавно. Как вы думаете, что будет нагляднее?

— Покажи нам технику Мокутона. Только деревья потом сожги — нам не нужен еще один Лес Смерти.

— Применить «Мокутон Хидзюцу: Джукай Котан»?

— Да. — чуть кивнул Хирузен.

— Что ж… Да будет так.

Я снял «хенге», чуть прикрыл глаза и переместился «шуншином» на полигон. «Джукай Котан» — это техника Хоширамы. Крайне мощная. Ее особенность в том, что даже мне для большей концентрации придется складывать печати.

Когда Первый Хокаге отрабатывал эту технику, образовался огромный лес, имеющий размеры больше десяти километров в поперечнике. Его много раз хотели уничтожить, но, как оказалось, древесина этих деревьев могла проводить чакру и именно из нее делалась чакропроводящая бумага. Лес был сильно пропитан чакрой и наводнившие его животные начали мутировать под ее воздействием в жутких зубатых тварей. Из-за этого его и назвали «Лес Смерти».

Я сложил необходимые печати, закончив печатью «змеи». Не размыкая пальцы, я изменил свойство чакры одновременно на стихии Воды и Земли, подав их по левой и правой руке соответственно. Вырвавшись из моих тенкецу, чакра смешалась, образовав стихию Дерева — Мокутон. Сгустки новой энергии стали разлетаться вокруг, словно искры, видимые лишь моим глазам. Когда они касались земли, то там тут же из поверхности начинали вырываться, словно черви корни деревьев. Они сразу выбрасывали ветки с листьями и продолжали расти, чудовищно раздуваясь буквально за секунды от маленького ростка до ствола толщиной в несколько обхватов.

Сплавившуюся поверхность полигона деревья ломали и рвали на куски. Вокруг меня стремительно росли гигантские деревья. Вспухая, Древсная стихия разливалась вокруг, будто лавина. Каждая капля упавшей чакры провоцировала почти взрывообразный рост деревьев.

Чтобы не быть поглощенным стихией, я стал подниматься вверх. Однако, чем выше я взлетал, тем на большее расстояние разлетались брызги Мокутона, провоцируя еще большие вспышки роста.

Когда лавина растений достигла стены и, будто вода, почти расплескалась о стены барьера, я решил прервать технику, хотя израсходовал чакры почти в два раза меньше, чем планировал.

Самое интересное, что «Джукай Котан» это еще не все: эта техника, хоть и была самостоятельной, но в тоже время как бы готовила почву для следующей — «Каджукай Корин». Эта техника заставляла все деревья в радиусе действия выпустить огромные бардовые цветы, которые, распускаясь, выпускали в окружающее пространство настоящее облако легчайшей токсичной пыльцы. Всего одного вдоха было достаточно, что бы шиноби теряли сознание, а без оказания медицинской помощи — и вскорости умирали.

Вообще «Каджукай Корин» была намного менее затратна, чем «Джукай Котан», однако для ее эффективного применения требовалось либо находиться в лесу, либо применить вырастить его самому. Вместе с тем она тоже имела S-класс потому что идеально подходила для массового уничтожения живой силы. Причем даже сильнейшие шиноби, не будучи подготовленными к нивелированию либо пыльцы либо ее воздействия, рисковали умереть очень быстро.

Но кроме этого — я обнаружил, что пыльца могла гореть и в правильной концентрации с воздухом была такой же взрывоопасной как мука или угольная пыль.

Вообще, поскольку деревья содержали мою чакру, я мог ими управлять. Вместе с тем моя чакра медленно испарялась вымываемая природной чакрой. Поэтому, если сейчас я даже мог создать непосредственно из этих деревьев нечто вроде деревянных солдат или заставить ходить с места на место, то уже спустя десяток минут смогу лишь чуть шевельнуть веткой. Однако, если бы этот лес можно было сохранить, то мой след ощущался в нем так же как и след Хоширамы в «Лесу Смерти».

Я сложил печати и все деревья на полигоне выпустили кучу длинных веток, концы которых вспухали алыми шарами и за пару секунд разростались до метра в диаметре. Практически сразу они стали резко лопаться-раскрываться выпуская ярко желтую пыльцу.

Вся шутка была в том, что на применившего эту технику пыльца не действовала.

Пыльца затопила все вокруг и я взлетел еще выше, поднявшись над лесом. Подомной словно море волновалось огромное море пыльцы.

Собрав у себя между ладоней Огонь, я сжал его и швырнул вниз. Не дожидаясь эффекта, я применил «шуншин» и снова возник перед комиссией.

Повернув голову, я увидел тот момент, когда маленькая искорка упала в желтое облако пыльцы. Секунду ничего не происходило, а потом полигон затопило пламя, которое рвануло вверх по трубе проявившейся защиты.

Пламя было настолько сильным, что Хирузен заученным движением снова создал большой черный щит, скрывший комиссию от жара. До нас долетел протяжный и мощный рык взрыва.

Кохару произнесла:

— Это было впечатляюще. Хирузен говорил, что ты, Акио, практически достиг могущества Хоширамы, но, если честно, я, да и другие Советники — тоже, думала, что он преувеличивает…

Хомура продолжил:

— Однако теперь мы видим, что это действительно так. Кроме того, ты, по своим возможностям, находишься вне любой классификации ирьенинов, а по знаниям — недавно сдал экзамены на А-класс. Это все просто огромные достижения в твои годы. Я думаю, что выскажу общую мысль: в Академии тебе больше делать нечего. За сим ты получаешь протектор Конохи и звание «генин».

Хирузен, после этих слов, молча протянул мне протектор — металлическую пластину с выгравированным на нее поверхности листом. Это — обязательный атрибут шиноби. Зачем он был придуман? В первую очередь для гражданских — на вроде предупредительного значка на подстанции «не влезай — убьет». Здесь тот же принцип — не задирай и проявляй уважение — а то убьет, а с шиноби взятки гладки. Вторая причина — что бы на поле боя можно было хоть как-то отличать своих от чужих.

Носить же его можно было везде, главное — чтоб на виду. В основе своей шиноби носили его на лбу, но его положение на одежде не регламентировалось, поэтому протектор мог быть где угодно: на шее, на руке, на поясе, груди и даже ногах. Главное, что б спереди и на виду.

Взяв протектор в руки, я пропустил сквозь него Огонь, испепелив синий платок, к которому он крепился и без усилий согнул его правой рукой вокруг левого запястья навроде массивного браслета.

И тут неожиданно о себе напомнил Данзо:

— До меня достигли слухи, что ты хочешь в команду под командование Наоми Учиха. В принципе, мы согласны, но я бы хотел узнать от тебя ответ на вопрос: зачем?

Старый ублюдок. Однажды я тебя выверну наизнанку и вывешу твои потроха на площади Конохи. А после того как твои страдания мне наскучат — я отдам твою душу какому ни будь Архидемону, что бы ты страдал до тех пор, пока будет длиться его существование. Хочешь правды? Ты ее получишь, хотя и не всю.

Мне удалось удержать в себе ярость и я вполне спокойно ему улыбнулся:

— Я уже давно их троих знаю, а Наоми Учиха имеет ко мне некоторые долги. Это дает мне уверенность, что если поступит приказ об изъятии у меня риннегана, то она не станет его выполнять. Кто бы ей его не отдал: Фугаку, вы или сенсей. Мой ответ вас удовлетворил?

Неожиданно он улыбнулся, словно акула:

— Вполне.

Неужели он все таки подобрал ключик к Наомии и ее верность своему долгу призрачна? Шантаж? Чем? Жизнью Тоши и Шизуки? Долг клану? Деревне?

Я ничего не забуду, Данзо из уничтоженного клана Шимура.

Я перевел взгляд на Хокаге.

И мне плевать на твой запрет Хирузен.

Кохару же улыбнулась и старческим голосом произнесла:

— Ну, я думаю, тебе, Акио, в любом случае нечего опасаться — пока ты служишь деревне твоя полезность всегда будет перевешивать определенные минусы твоего характера. А уж такого ирьенина Коноха будет беречь. Верно? — она неожиданно повернулась к Данзо и твердо на него посмотрела.

— Да-да, конечно. — медленно кивнул тот.

— Ну, вот и хорошо. Кроме того мы даем тебе полный допуск к знаниям ирьенинов. Я теперь, Акио-кун, не мог бы ты перетащить наши старые кости поближе к Академии?

— Конечно. Уважаемые Советники, Хокаге — держитесь ближе. — произнес я поклонившись.

Развеяв десяток клонов, которые сидели у меня дома, я восполнил затраченную чакру и тут же выплеснул ее в окружающее пространство. Захватив телекинетикой Хокаге и Советников я поднялся вместе с ними над землей и применил «шуншин», возникнув над Конохой. Мгновение ориентации и мы мягко становимся ногами на крышу Академии.

Советники направились к лестнице, а Хирузен произнес:

— Через час в большой лекционной будет собрание новоиспеченных генинов и распределение по командам.

Я заинтересовался:

— А кто еще кроме нас троих сегодня сдал на генина?

— Пока не знаю. — он пожал плечами: — Но заявки подали Мичимару, Тору Маэда, Токума и Атсуши Хьюга. Кого-то точно забыл… Ах, да — Текера Сейну и Кейко Акира. Ты был для них путевой звездой, на которую они хотели равняться. А глядя на Тоши и Шизуку они понимали, что угнаться за тобой им вполне по силам. — он покосился на уже спускающегося по лестнице Данзо: — Зря ты так, Акио-кун. Смотри, осторожнее…

Я чуть пожал плечами: мол, он сам виноват.

Хирузен скептически поднял бровь и тоже пошагал к лестнице.

Развалившись в одиночестве на лавочке в указанной аудитории, я держал во рту тоненький побег травы «джу-ша». Мало кто знал, что из сока этого растения делают одно из сильнейших обезболивающих, известных местной фармакологии. Однако, у продукта была одна крайне интересная особенность — она обладала вдобавок к этому мощным тонизирующим эффектом. Сильнее чем кофе раз в десять. К сожалению, в разных боевых коктейлях сырой продукт был не применим по причине быстрого выдыхания. Обычным шиноби эту траву запрещалось жевать, потому, что воздействие сока могло вызвать разрыв сердца или инсульт, но вот на меня пара капель этой жуткой хрени действовала всего лишь как чашка кофе. Кстати, в общедоступных медицинских справочниках трава «джу-ша» обозначалась никак иначе как «ядовитая».

Когда кончики пальцев начали покалывать, я выплюнул травинку и снял с пояса пустой шприц-пистолет. Пару секунд я поколебался, но все-таки воткнул его в шейную артерию и стал набирать в капсулу свою кровь. Емкость капсулы — пятьдесят миллилитров. Это немного, но для моего плана — достаточно. Заполнив пять капсул, я сложил их в специальный футляр и положил туда же и шприц.

Я долго решался, обдумывая это и, тем не менее, я все равно делаю это чуть ли не импульсивно…

Почему я это делаю сейчас? Почему не раньше? Не знаю. Опаска. Сама мысль, что давать свою кровь кому-то чужому претит мне.

Я лишь сделаю предложение, а уж они теперь — полноценные шиноби и могут сами выбирать свою судьбу. Анко и Сэнго вряд ли откажутся, а вот Наоми и девчонки — на все сто не уверен…

Да-да-да. Я решил все-таки воплотить простую и одновременно гениальную задумку по переливанию своей крови. И в самом-то деле — как кровь давно мертвого Хоширамы заливать кому попало, так можно, а мою — что ли нельзя? Тогда у Орочимару выжил лишь один ребенок из пятидесяти (я его, кстати, недавно видел — отличный вышел АНБУ, сильный и, невзирая на возраст, уже обладающий авторитетом), а я собираюсь контролировать процесс сам и не допустить заражения крови, благодаря влиянию своей медчакры. О, Владыки Ада, да я даже воскресить смогу в случае каких-то эксцессов! Так что никто из них не умрет. Конечно, всех моих сил они не получат — в лучшем случае одну пятую — одну шестую. Но это будет уже ощутимой прибавкой…

Коснувшись теплых капсул, я зарядил кровь своей чакрой на максимум и закрыл футляр. Заряженная чакрой кровь будет годной в течении суток.

В тот момент, когда я прикреплял футляр к поясу, в лекционную ввалилась шумная группа двенадцатилетних ребят — они стали генинами вчера. Хоть они и были аж на четыре года меня старше, ростом самому низкому из них я уступал всего на полголовы — обильное, правильное питание, тренировки и активное использование как чакры так и «янь» немного разгоняет организм по дороге взросления.

На глаза упала прядь моих волос и я раздраженно стал приглаживать их рукой. За эти два года цвет моих волос стал еще более насыщенным. Кроме того они стали еще более ровными и тяжелыми. Я их всегда подрезал до средины спины, но в последнее время стал лениться и они стали расти еще ниже. Вот отращу бороду до пояса и будет симметричная растительность….

Тьфу-тьфу-тьфу.

Неожиданно компания остановилась возле меня. Ребята недоуменно стали меня рассматривать и один из них, явно желая выделиться, произнес:

— А это что за девчонка? Вы ее видели?

— Да не… На нашем потоке не было… — протянул другой.

Мне их тут избить до полусмерти или может техникой долбануть? Нет, за кровь меня по головке не погладят, потому гендзюцу будет в самый раз. Их пятеро, поэтому погрузить сразу всех будет трудновато, но как раз сойдет за тренировку.

И небольшие порции моей чакры стали внедряться их чакросистему.

Первый из ребят уже хотел что то мне сказать оскорбительное, и даже поднял руку, но тут его взгляд уперся в свою ладонь. Пару секунд он ее рассматривал, а потом стал ею трясти, пытаясь сбросить что-то. Хотя, что значит «что-то»? Мое гендзюцу внушило им, что их стали пожирать маленькие черные муравьи.

Сначала гендзюцу было совсем не болезненным, а потом моя чакра стала влиять на их организм, точно в тех местах, где завелись внушаемые им муравьи.

После минуты забавных дерганий конечностями в безуспешных попытках стряхнуть муравьев, муравьи стали кусать сильнее и ребята даже стали вскрикивать.

Один из ребят догадался, что это гендзюцу и, сложив печать, выкрикнул «Кай!», но я просто стал на него накладывать новое гендзюцу сразу после этой техники рассеивания. Чакры у меня больше их общей почти тысячекратно, так что для меня это превратилось в забавную игру.

Минут пять я веселился, накладывая на паренька гендзюцу в тот же момент, что он и кричал «Кай!». Его же товарищи уже стали кататься по полу, царапая свои тела.

— Акио! Немедленно прекрати! Достаточно!

Тц… Оказывается возле входа стоял наш учитель по тайдзюцу, а за его спиной толпилось несколько других новоиспеченных генинов.

Прервав технику, я произнес:

— Они первые начали. Не думаете же вы, в самом деле, что я стал бы задирать группу старших ребят?

— И, тем не менее, ты перешел границу.

Я пожал плечами:

— Прошу прощения. Я действительно увлекся. Но наше противостояние неожиданно стало очень забавным. — Пятеро ребят все это время злобно зыркали на меня. Я скосил на них взгляд и добавил: — Но разве вы не разъясняли им, что некоторые шиноби в ответ на оскорбление могут без никакой раскачки с ходу загнать кунай в сердце? Если нет, то объясните им, что произошедшее для них — бесценный опыт, так как если шиноби вызывающе одевается или у него странная прическа — значит, он может позволить себе это носить…

— Их инструктором был не я. — фыркнул учитель. — Однако, вы уже все генины и, Акио, разве ты не помнишь правил Акадении? В ее пределах никаких нин ген и тай — дзюцу! Все разборки — за оградой, а зная тебя — так вообще на полигоне. Сила есть — ума не надо? Это про кого?

Уел, уел.

— Я понял, сенсей. — покаялся я.

— Сильно сомневаюсь, но, слава Рикудо, сегодня ты появился в Академии последний раз. — он перевел взгляд на ребят, настороженно переводящих взгляд с него на меня: — Вам же, идиоты, я сообщаю, что этот паренек с сегодняшнего дня считается шиноби S-класса. Его аттестовали лично Советники и Хокаге. То, что он вас не избил или покалечил, хотя имел на это право, уже чудо. И произошедшее будет для вас действительно уроком. На этом все.

Я скептически покосился на ребят — горбатых могила исправит. Это про них.

Ребята прониклись речью учителя и их вожак подошел ближе и произнес:

— Ты, это, извини нас.

Я мягко улыбнулся:

— Да ничего страшного — я тоже перешел грань. Но на будущее я бы хотел вам сказать, чтобы вы не трогали клановых: даже если в данный момент вы сильнее — никто не поручится за ближайшее будущее. Нет хуже врага, чем клановый шиноби и нет лучше друга. В то же время, у клановых своя мораль и очень многие из них очень высокомерны. Однако, за этим высокомерием они прячут крайне ранимое и мягкое нутро, поэтому не стоит оскорблять их на право и налево — ранение словом клановые воспринимают так же как и ранение кунаем.

Паренек поднял бровь:

— Похоже, кое-кто уже грешен этим — зазнался и стал читать лекции.

— У всех свои недостатки. — пожал я плечами.

Он улыбнулся:

— Мир?

— В принципе, война даже не начиналась… Конечно.

— Ну и отлично. — произнес он и вернулся к своим.

Ребята стали тихо шушукаться, время от времени косясь на меня и на входящих в лекционную других генинов.

Вот стали появляться и мои одноклассники.

Тоши и Шизука вошли в лекционную и, найдя меня взглядом, помахали рукой. Я им ответил и показал пальцем на место рядом с собой. Они кивнули и поднявшись по ступеням сели рядом.

— Акио, ну как экзамен? — спросила как всегда активная Тоши, легко опередив в этом меня.

— Пф! Без проблем. — я продемонстрировал свой браслет и сестры удивились.

— Ты его, что — в браслет согнул?

— При моей-то силе — это не сложно. Кроме того Советники мне присвоили S-класс.

— Фига? Что ты перед ними устроил? Так тот взрыв и до сих пор полыхающий пожар твоих рук дело?

Я развел виновато руками:

— Нужно было выращенный Мокутоном лес как-то сжечь.

— Ох, боже мой… — Тоши прикрыла рот ладошкой.

— Да-да, наместник Рикудо вас слушает! — с готовностью отозвался я, изобразив на пару секунд хмурого старца, на что сестры хихикнули. Я же перестал дурачиться и, кивнув на протекторы, которые они повязали на шею, тоже поинтересовался: — А вы как?

— D-класс и тоже никаких особых проблем.

— Хокаге говорил, что из наших еще многие захотели сдавать…

Тоши кивнула на вход, куда как раз входили компактной группкой друзья Тору и Мичи с двумя Хьюгами. Что-то обсуждая, они остановились возле выхода.

— Сдали все, кто хотел. Кроме них Текера и Кейко. Лично я не думала, что Кейко пропустят — она довольно слабенькая и в чакре и в контроле, однако — она очень умная.

Я хмыкнул:

— Скорее я поверю, что Хирузен не хочет в команду восьмилеток вталкивать кого-то из старших.

Шизука тихо произнесла:

— Не без этого.

Тоши согласно кивнула и продолжила:

— У Текеры проблем вообще не было. Она очень сильная.

Как раз в этот момент в лекционную вошла Текера, одетая в богатый наряд с меховыми вставками. Окинув высокомерным взглядом присутствующих, она подошла к ближе к своим ребятам. Глядя на нее, я добавил:

— Высокомерная, эгоистичная и жесткая, если не сказать «жестокая».

— Угу.

В лекционную вбежала растрепанная шатенка Кейко.

Чисто ради забавы, мы помахали им руками, привлекая их внимание. Беловолосая Текера толкнула Тору в плечо и, когда тот к ней повернулся, указала на нас.

Ребята поднялись к нам и поскольку все места перед нами были уже заняты, сели сзади нас.

Мичи наклонился к нам:

— Видали, какой был пожар на испытательном полигоне?

Я чуть помахал перед ним ладонью:

— Я теперь официально шиноби S-класса и ирьенин А-класса.

Текера закашлялась и Тору похлопал ее по спине, произнеся:

— Ты знаешь, Акио, мы, как-то, и не сомневались.

Все кивнули.

Тут хлопнула, закрываясь, дверь лекционной и я, вместе со всеми, обратил внимание на преподавателей, стоящих в центре лекционной.

Разговоры тут же стихли.

Один из учителей шагнул вперед и начал говорить хорошо поставленным голосом:

— Слушайте все! Значит так, вы все больше не ученики Академии. Вы — шиноби со всеми правами и обязанностями… — чуть помолчав, добиваясь нужного эффекта, он продолжтл: — Значит так, вы будете разбиваться на команды по три человека. Я зачитаю номер команды и три имени, которые будут в ней. После чего — номер аудитории, где вы будете ждать своего последнего учителя, инструктора и командира. — он достал из кармана много раз сложенный лист бумаги и, развернув его, начал читать, иногда подслеповато щурясь и всматриваясь в написанные иероглифы: — Значит так. Команда номер один: Тору Маэда, Мичимару и Текера Сейну — аудитория двести один. — он на секунду поднял взгляд на ребят и произнес: — На выход! Дальше…Команда два: Токума Хьюга, Атсуши Хьюга и Кейко Акира — аудитория двести два. Выходим, выходим…Команда номер три: Акио Яманака, Тоши Учиха и Шизука Учиха — аудитория двести три. — я с сестрами торопливо поднялся и направился к выходу, а преподаватель продолжил читать написанное на листике: — Команда номер четыре…

Аудитория нас встретила запустением.

Тем не менее, я думаю, если уж мы и так оказались в одной команде, то вряд ли что б нашим командиром была не Наоми.

И все же сестры были по щенячьи рады и все меня трясли:

— Ура! Акио! Акио! Мы в одной команде! Ты представляешь?

— Ну, да… — вяло отвечал я, крепко держась одной рукой за футляр.

Постепенно они успокоились и оставили меня в покое.

Минут через двадцать дверь открылась и в дверном проеме показалась Наоми. Сестры тут же оказались возле нее, начав кружить бешеный хоровод. Немного их успокоив и поласкав, она обратилась ко мне:

— Ну, что ж, Акио-кун, не знаю как ты это провернул, но у тебя вышло. Нужно многое обсудить: график тренировок — это саамы маленький из вопросов. Поэтому куда мы идем: к тебе или ко мне?

— Конечно же к вам, Наоми-сан. Мне тоже нужно поговорить с вами.

Все трое на меня испытывающе уставились. Но я лишь мягко улыбнулся.

— Ну, что ж. Хорошо. Идем по улице или по крышам?

— Меня на крыше ждут Анко и Сэнго. Они тоже примут участие в разговоре.

Наоми пожала плечами.

Мы вышли из аудитории и поднялись по лестнице на крышу Академии. Неожиданно мы застали там Эйджи Хьюга который что-то тихо объяснял второй команде, при этом вид у Кейко был какой-то ошалелый. Обменявшись приветственными кивками, мы было пошли дальше, но рядом с нами уже появились из «шуншина» мои охранницы.

Я произнес:

— Сенго, Анко — мы двигаемся к кварталу Учих. Вы с нами. Не отставайте, держитесь рядом.

Они молча кивнули.

За два года мне удалось их хорошо приручить: задавшись целью сделать их абсолютно верными мне, я отказался от печатей или чего-то такого — их можно снять или обойти. Поэтому я стал медленно менять их ценности, закладывая им определенные мысли и перестраивая их мыслительный конвейер так, что б в фокусе их зрения я был всегда. Конечно, в этом случае главное не перестараться. Однако, мне удалось достигнуть определенных успехов. У людей есть такая вещь как «привычка». Она касается многих аспектов, в том числе и мыслительных. Поэтому, грубо говоря, я сделал так, чтоб они обе привыкли мне подчиняться. Причем с очень большой степенью влияния.

Целью моего воздействия было желание стать для них любимым хозяином, но, к сожалению, у меня получилось не очень: Анко стала воспринимать меня как ну о-о-о-очень любимого… а вот тут я не понял кем я для нее был — толи женихом, толи родственником (навроде братика). С Сенго было проще — я стал для нее главой клана, со всем вытекающим.

Если учитывать то, что я ну не был ни в каком отрезке своего прошлого ни разу не манипулятором, а воздействие на сознание знал лишь в общей теории, достижение было неплохое. Дальнейшее усиление привязанности было нежелательным в том плане, что девушки могли завязать свое существование на мою жизнь или обладание мной. Результатом могло стать групповое самоубийство, что мне было совсем не нужно.

Вот и квартал Учих. Мы легко спрыгнули с крыш и зашли через ворота.

Мне нравился дом Наоми — большой, просторный, роскошный.

Когда мы разбулись и прошли в гостиную, я спросил:

— Наоми-сан, я должен вас спросить вот о чем… Вы знаете, что за вашим кварталом начали очень пристально следить?

— Конечно. — кивнула Учиха.

— Тогда, я должен сказать вам нечто очень-очень секретное. Где я могу это сделать так, что б на всех даже не было видно.

Наоми пожала плечиками:

— Ну, у меня есть трехэтажный экранированный даже от Хьюг подвал, санузел тоже экранирован. Защита надежна, ее ставили еще Узумаки во времена Тобирамы — дом довольно старой постройки.

— Тогда перейдем в ванную. Думаю, это будет менее подозрительно.

— Заодно и помоемся! Хо-хо-хо-хо! — захохотала противным аристократическим смехом Наоми. Не знал, что она так умеет…

Ванна была огромная — почти бассейн.

Наоми стала первая раздеваться, а я пожал плечами и последовал за ней, аккуратно удерживая футляр со своей кровью. В конце концов, я плюнул на это и поставил его на пол.

Скользнув голодным взглядом по высокой груди и линии бедер Наоми, залезшей в ванную, я вздохнул и, подобрав футляр, последовал за ней.

Усевшись в горячую воду, я понял, что она еще не успела подняться даже на двдцать сантиметров и положил на широкий край ванны футляр. Тоши и Шизука, красные, хоть прикуривай, залезли следом и даже немного прикрылись руками. Про себя я хмыкнул, что было бы что прикрывать. Вот Анко уже начала формироваться из подростка в очень красивую девушку. А уж у грудь Сэнго явно добавила два размера за последнее время.

Наоми плеснула себе на грудь воды и откинулась на борт ванны. Глядя на то, как чистая капелька жидкости задорно повисла на ее левом соске, я еще раз вздохнул. Наоми же произнесла:

— Итак, Акио, что ты хотел нам всем сказать такого тайно-интересного, что мы все залезли в горячую ванну вместо того, чтоб бухать и праздновать?

— Ну, бухать и праздновать можно и в ванной. — хмыкнул я — Однако… — открыв футляр я медленно достал из него один за одним пять емкостей с моей кровью. Надо же — даже цвет за это время не потеряла. Последним я достал шприц-пистолет.

Это не только моя кровь — это то, за что Орочимару был готов убивать, убивать и еще раз убивать. Если я предложу ее Совету, то еще неизвестно, что со мной произойдет — может быть меня изведут на ингридиенты, а может — посадят в золотую клетку…

Пока я задумчиво рассматривал емкости, Наоми утратила терпение, задав вопрос:

— И что это такое?

Я очнулся от дум и произнес:

— Это мой дар каждой из вас… Моя кровь…

— Я не понимаю, — нахмурилась Наоми.

— Моя кровь заряжена моей чакрой. Приняв ее вы изменитесь как и я изменился, приняв в себя кровь Хоширамы… Вы примете часть моей силы и чакры. Конечно, не всю, а примерно одну пятую. Может чуть меньше.

— То есть мы все усилимся? Но как?

— Изменится ваш источник, плотность чакры, после чего ваша чакра подстроит под себя чакросистему. А после — ваша трансформированная чакросистема начнет менять за собой и ваши тела…

— А минусы? Риски?

— Их нет.

Наоми подняла брови и откинулась на борт ванны, забросив за нее левую руку. Тряхнув головой, она спросила:

— То есть как это — нет?

— Я сейчас объясню. Начну издалека. Дело в том, что при внедрении чужой чакры в чакросистему, последняя разрушается. Однако, если чакра поступит вместе с кровью или иной жидкостью носителя — этот процесс сильно снижает риски. Вы, Наоми должны знать, что если бы это было не так — зачатие было бы невозможным: чакра в мужской сперме убивала бы женскую яйцеклетку, да и наносила бы урон женскому организму. Возможно даже непоправимый. Однако, это не так. Между шиноби даже S-класса не только возможен секс, но и даже дети. Но мало этого — основные признаки чакры родителей будут наследоваться их потомками. Кроме того, даже бывают некоторые случаи когда если мужчина не является шиноби, то куноичи не сможет от него забеременеть. Вы должны это знать, как член клана Учиха. — она мрачно кивнула, а я продолжил: — В связи с этим одной из целей, создания команд, типа три выпускника плюс инструктор-джонин, является та, что выходцев из кланов и бесклановых сводят нос к носу, как бы провоцируя их на межполовые отношения в период созревания, когда тяга может быть непреносимой. Не забываем про то, что Коноха постоянно воюет и ей нужна определенная стратегия восполнения потерь. Но, пожалуй, я немного увлекся… — Вода поднялась уже до середины живота и я чуть взволновал ее поверхность движением руки перед собой: — Вернемся к чакре и заряженной ей моей крови. Наоми, ты слышала о работающем в АНБУ оперативнике по имени Киное? Нет? Ну, да… Ладно, слушайте все. Итак, когда Орочимару меня тогда словил, он стал закачивать в меня клонированную кровь Хоширамы, заодно имплантируя в меня части органов и костный мозг одного из Учих, что он в ту ночь притащил к себе, собирая шаринганы для Данзо. Он хотел инициировать риннеган их плотью и кровью, а потом снять его с моего тела. Ему помешали. Однако, до этого он эту технологию обкатывал на других подопытных. Он собирал, покупал и воровал детей по всей стране Огня, после чего имплантировал в них клонированную кровь и плоть Хоширамы, надеясь получить живого носителя Мокутона для контроля джинчуррики Кьюби. Из пятидесяти детей выжил лишь один, поскольку Орочимару действовал бесчеловечно, просто делая эту присадку, а там — выкарабкается — хорошо, не выкарабкается — все равно. Из-за этого Анко от него и ушла с подарком, от которого бы непрочь и избавиться. — Я повернулся к ней: — Кстати, Анко, он все также болит?

Она мрачно букнула, завистливо переводя взгляд с сисек Наоми и Сэнго:

— Да. Приступами. Иногда из-за них можно сойти с ума…

— Сегодня Советники наконец-то дали мне допуск к закрытой части библиотеки ирьенинов. Так что, я надеюсь, хоть там, но мне удастся найти ответ, что это такое.

— Спасибо…

— Так вот. Вернемся к моей крови. Если бы не мои навыки и особенности чакры, то моя кровь бы почти с абсолютной вероятностью вас убила. Однако, я буду контролировать процессы в вашей чакросистеме и даже если вы умудритесь каким-то образом умереть — я всегда смогу вас воскресить…

— Да уж. — Покачала головой Наоми: — Чего только под мантией Хирузена не увидишь. Оказывается — в Конохе есть носитель Мокутона… А он сильный?

Я махнул рукой:

— Раз в десять-двадцать меня слабее — уровень хорошего джонина В-класса. Кстати, как я уже говорил, вы тоже можете получить и Мокутон. Приняв мой дар, вы перестанете быть Учихами в обычном понимании и станете «как бы Учихами». Чем-то, на ступень выше обычных Учих. Вы получите мои стихии и склонности. И если у обычных Учих не бывает кеккай-генкая, кроме шарингана, то у вас он точно будет.

— Мокутон? — сощурилась Наоми.

— Да. Но кроме того я, благодаря помощи Сэнго, владею Льдом, хоть и пока слабенько.

— Льдом? — Наоми зажмурилась и мотнула головой — Как это? Ты же ни разу не Юки?

— Дело не в Юки. Дело в моей чакре и незавершенном риннегане, который дает мне очень сильное сродство.

— Хм. Очень интересно. И этот «дар» ты предлагаешь просто так?

— Ты уже начала осознавать цену, но еще просто ее не оформила в мысли. Ведь так? — она сощурилась, а я продолжил: — Фактически мы все перестанем быть… — начинаю скользить по ним взглядом: — …бесклановыми, Юки, Учиха и Яманака. Мы образуем ядро нового клана, организации, которая будет над грызней за власть в Конохе. Ну, а со временем — мы просто заберем себе это яблоко раздора под названием «власть» и явим им свою силу.

— А я все думала и надеялась, что ты тогда шутил… — произнесла Анко.

Я чуть пожал плечами:

— Итак: вы принимаете мой дар?

Ако и Сенго произнесли:

— Конечно.

Я и не сомневался.

Наоми приладила свои влажные волосы и, активировав на секунду шаринган, окинула нас взглядом.

— Что ж — я согласна. А вы — Тоши, Шизука?

— А что, нам нужно решать?

— Вы уже генины и обладаете всей полнотой прав и обязанностей. С сегодняшнего дня — вы взрослые.

— Что-то незаметно. — Тоши расстроено покосилась на сиськи Сэнго.

Мы засмеялись:

— Вы еще замучаетесь со своими, когда ваши начнут расти и будете вздыхать о тех временах, когда они легко помещались в ладони.

А Шизука сказала:

— Конечно же я согласна. Наш же резерв увеличится?

— Да. — кивнул я.

— Ты понимаешь, тетя, что мы сможем намного дольше держать шаринган.

Похоже, Наоми об этом не подумала, так как начала задумчиво тереть большим пальцем ладонь, а Тоши воскликнула:

— Тогда я тоже — да!

— Ну, и отлично… — я улыбнулся и продолжил: — Единственное условие: никому никогда не рассказывать об этом — я сильно боюсь, что меня начнут разбирать на запчасти «на благо Деревни».

Анко громко рассмеялась:

— Это точно!

Наоми произнесла:

— Только саму процедуру начнешь позже — вечером. А лучше бы вообще завтра — сегодня ваш праздник, который бывает всего раз в жизни: сдача экзаменов и получение звания «генин».

Я пожал плечами:

— В принципе, я могу и новой крови накачать…

— А сейчас мы пока повеселимся и попразнуем. У меня есть чего покушать и чем закусить…

— Я могу вызвать теневых клонов с готовой едой, нам только разогреть. Кроме того — холодные закуски.

Наоми кивнула:

— Вызывай. А с меня напитки. Анко, Сенго — вы бухать будете?

Анко подняла вверх крепко сжатый кулак и громко крикнула:

— Да!!! Оторвемся по-полной!

Сэнго лишь важно кивнула.

Учиха встала и вылезла с ванны, при этом я так и не смог оторвать взгляд от ее тела и печально проводил ее тело:

— Начнем прямо здесь?

Я пожал плечами:

— Почему «нет»? Приватная обстановка, все свои.

— Маленький развратник… — Учиха было открыла дверь и шагнула из помещения ванны в дом, как вернулась и достала из узкого шкафа полотенце. Начала в него заворачиваться, она ругнулась: — Е*аные наблюдатели… Уже и по своему дому нельзя голой походить…

Спустя минуту она легко принесла большой ящик, доверху забитый маленькими запечатанными глиняными бутылочками миллилитров по триста и красивого розового цвета.

Саке.

Анко спросила:

— Детям будешь давать?

Я фыркнул:

— Мы уже генины. К тому же, мне только для запаха нужно таких бутылочек штук пять, а для некоторой формы опьянения — все десять. Проверял.

— Ты-то у нас — боженька. Тебе по статусу положено не пьянеть и от ведра этого бухла, а что насчет Шизуки и Тоши?

Наоми начала снимать полотенце и я ощутил, как быстро забилось мое сердце. Она сказала:

— По одной — можно. У нас ирьенин А-класса есть, на худой конец он их подлечит…

Анко покачала головой и спросила, увидев, что Наоми уже разоблачилась и склонилась над ящиком:

— Подожди, а у тебя чего покрепче есть? А то мене Орочимару привил устойчивость к ядам и напиться я смогу только медицинским спиртом.

Я поднял бровь и произнес:

— Клоны специально для тебя его принесут. Кроме того, я видел, караван из Ивы привез крепленое вино. Клоны его купят и тоже притарабанят.

— Спасибо, Акио. — она благодарно на меня посмотрела и неожиданно покраснела.

Я чуть пожал плечами:

— Ты мне не чужой человек Анко и я тебе доверяю очень многое. — Я мотнул головой в сторону склянок со своей кровью.

Кстати. Я быстро сложил их обратно в футляр и, высунувшись из ванны, поставил его на пол от греха подальше.

Вид обнаженной Наоми, открывающей нам бутылочки с саке и подающей в руки, сильно грел взгляд.

Учиха раздала нам бутылочки, забралась обратно в ванну и встала в полный рост (я правда сильно хотел закрыть глаза, но тело запротестовало и отказалось мне повиноваться) и произнесла:

— Пьем стоя! — мы поднялись — За новых генинов!

Честно говоря, я стал пить лишь для того, чтоб хоть на пару секунд не видеть их стройных голых тел.

Раздался громкий смех Анко и удивленный голос Сэнго произнес:

— А у кого-то на нас стояк…

Неожиданно, впервые за почти тысячелетия я испытал приступ стыда.

Под женский хохот, я прикрылся рукой и решил отвлечь их внимание, произнеся:

— Ой, похоже, клоны с выпивкой и едой уже рядом.

Наоми запричитала:

— Опять мне лезть из ванны? Только выпили! Давайте еще по одной и потом я пойду…

Еще раз по бутылочке даже в руки Тоши и Шизуки и еще один тост:

— За будущие победы!

Выпили…

— Клоны стоят перед дверью. Один с ящиком крепленого вина, а второй — со спиртом. Еще двое с закусками и тортом. Да и вообще как откроешь им дверь — возвращайся обратно: они сами со всем разберутся.

Наоми выбралась из ванны и, завернувшись в полотенце, отправилась запускать бригаду моих клонов.

Мы же уселись обратно в воду.

Анко произнесла:

— Акио, ты знаешь, что о тебе уже из-за теневых клонов ходит множество слухов?

Я положил голову на борт ванны и спросил:

— И какие, например?

— Самый интересный — что тебя настоящего уже давно убили, а клоны остались и они нашли способ восстанавливать чакру, копируют сами себя и собираются тебя воскресить…

— Пф-ф-ф… — удивился, а вот Учихи захихикали.

— Если мы говорим о слухах — то это еще что. Я вот слышала более забавный — клоны взбунтовались, приковали тебя в подвале цепями и доят с тебя чакру.

По конец даже я рассмеялся.

От дверей озвалась Наоми:

— Я тоже его слышала. Но я знаю и другое — сегодня АНБУ и Военная Полиция начали параллельное расследование на предмет источника этих слухов. Ходят мысли, что кто-то хочет загрести руками любопытных жар и проверить системы защиты твоего дома и действие охраны.

Я сощурился.

О моей безопасности в последнее время начал беспокоится Хокаге. Это выразилось в постоянном базировании возле моего дома целой четверки АНБУ. Честно говоря, мне было их немного жалко — это очень скучно, сидеть в засаде днями, неделями. В дождь и жару. Хорошо хоть в стране Огня снега нет… Поэтому, памятуя о вкусе питательных таблеток мои клоны их кормили. Из-за этого я даже слышал, что Хирузен стал посылать ко мне реабилитирующихся после ранений оперативников.

Сначала я думал, что это связано с предполагаемым покушением. Дело в том, что меня пытались убить за два года двенадцать раз и два раза выкрасть(последнее было установлено после допроса исполнителей). Некоторые из попыток были очень эффективные. К примеру, полгода назад мой дом ночью закидали газовыми гранатами с сильным нервнопаралитическим газом. Это была самая успешная попытка — Сенго попала в облако и хоть и ненадышалась, но газ имел и контактное действие. Как результат — она был в состоянии клинической смерти и мне ее пришлось полноценно реанимировать воздействием своей чакры на всю чакросистему. На Анко газ не подействовал и она захватила двух токубецу-джонинов из Облака, пытавшихся уйти. Правда, когда узнала, что Сенго была поражена, она стала их избивать с особой жестокостью. Поэтому, когда на место прибыла Военная Полиция, они застали одного уже при смерти, а второго — со сломанными руками и ногами… Помешать я ей не мог(да и не особо хотел): был занят — реанимировать только что умершего намного проще в первые минуты после смерти пока не стал умирать мозг.

Кстати, когда я проанализировал тот случай, то понял, что если бы я не задержал дыхание — тот газ имел все шансы меня убить…

Все остальные попытки были довольно банальны: арбалет с отравленными стрелами, проститутка с кинжалом в рукаве юкаты, кунай с приклепленными к нему взрывпечатями и даже тупой штурм моего дома каких-то левых бандитов. Последнее было самое забавное и самое неоднозначное из покушений: мы их не убили, а повязали и сдали Учихам. Однако, в последствии мне стало известно, что один из них сбежал из тюрьмы и его не смогли поймать. Что бы было понятно, я разжую: кто-то притворявшийся тупым бандитом выдержал допрос, не раскрывшись, сбежал из одного из самых охраняемых мест в Конохе и скрылся от АНБУ, Учих и других команд, посланных по его следу…

Сейчас же мне стало понятно, что, несмотря на окончание войны с Облаком, истерия вокруг моей тушки может начаться снова уже из-за войны с Туманом.

Очнувшись от дум, я обратил внимание, что разговор явно ушел в сторону и девушки во всю обсуждали последний визит саннинов в Коноху и особенно Цунаде Сенджу.

— …а я говорю тебе точно: Сенджу принадлежит половина нашего Квартала Красных Фонарей и Цунаде прилетела не потрахаться, а снять деньжат! У нее же, по слухам, опять проснулась тяга к азартным играм и она начала спускать на них просто неприличные суммы. — вещала Наоми.

— Так уж и неприличные… — засомневалась Сэнго.

— А как еще назвать то, что она спустила за три дня в одном из городов Страны Чая десять миллионов рё?

— Нифига себе… — даже я удивился.

За два года мне с трудом удалось засунуть под подушку чуть больше двух миллионов, а тут за три дня спустить впятеро большую сумму…

— Бросается из одной крайности в другую.

— С затуманенным разумом и не такое можно творить. — произнес я.

Девушки покивали и в этот момент в ванную вошли три моих клона с полными подносами закусок и пирожных. Четвертый нес в руках выпивку в виде четырех стеклянных литровых бутылок красного вина и литровую бутылку без этикетки со спиртом.

Мы все с азартом набросились на еду, изредка прикладываясь к спиртному. Клоны нам прислуживали поднося еду и доливая напитки. Девочкам Наоми позволяла пить только саке и совсем немножко, а все остальные жрали из горла крепленое вино: в саке было от силы двенадцать процентов алкоголя, а в вине — уже двадцать восемь. И саке действительно напиться было трудно. При всем этом Анко вылакала за один раз больше половины бутылки вина и с заметным разочарованием долила в емкость спирта. Тщательно перемешав, она снова выпила четверть и, удовлетворенно шипя, стала доливать туда же еще бесцветной жидкости.

Горячая ванна и алкоголь стали рвать цепи морали, но к счастью девочки не обладали таким богатырским здоровьем как мы и стали придремывать. Это заметила их тетя и, тщательно замотав в полотенца свои два сокровища, отправила их с клонами спать — благо уже было поздний вечер.

А вот когда девочек унесли клоны, я понял, что девственником мне осталось быть очень не долго. Первой предпосылкой к этому стал очень развязный поцелуй полупьяной Анко — набрав в очередной раз из своей бутылки (цвет жидкости там был уже светло-светло-розовенький, что намекало лишь на следы вина в той смеси, что была в этой посуде) своего напитка, она отбросила почти пустую бутыль в сторону (клон лишь чудом сумел ее поймать у самого пола) и, резко наклонившись ко мне, схватила меня руками за лицо и поцеловала меня в губы, влив немного мне в рот. Выпучив глаза, я призвал всю свою волю и сумел проглотить почти чистый спирт. Однако, поцелуй на этом не закончился, и Анко продолжила сосаться под восторженный вой Наоми и Сенго. Спустя некоторое время до меня все-таки дошло, что я вообще-то фактически бездействую и, активизировав свои руки, я стал гладить и массировать упругое тренированное тело.

Спустя минуту Анко от меня оторвалась и довольно откинулась обратно, воскликнув:

— Я забрала его первый поцелуй!

На что Наоми произнесла, эффектно выпятив вперед грудь:

— Ха! Девчонка! Я вот заберу кое-что иное!

Она активировала шаринган и молниеносно бросилась ко мне. Вода щедро плеснулась через край. Наоми схватила меня своими руками мои руки в замок и развела их в стороны, оседлав меня.

Какого хрена? Я воспользовался ее же захватом и, легко заведя ее же руки ей за спину, поменял положение, положив ее на воду, придерживая ее тело руками на поверхности. Наоми негодующе запыхтела и ногами, сильно обхватив меня, прижала меня к себе.

Сэнго и Анко стали хлопать в ладоши, выбивая такт и выкрикивать пьяными голосами:

— Раз-два! Раз-два!..

Осуждающе на них покосившись, я произнес:

— Наоми, ты готова?

— Не томи, дурак, а работай… — фыркнула она.

— Вы уверены?

— Я не девочка! Я — Учиха и получаю, что хочу лишь я!

— Ну, вы-то, может, и не девочка… — хмыкнул я и медленно вошел.

Как же я об этом мечтал! Нормальный секс!

Наоми застонала, а Сэнго и Анко крикнули:

— Мы тоже хотим!

Просыпался я медленно. Мигрени после вчерашнего возлияния не было — мой организм уже позаботился о последствиях.

Тем не менее, я ощущал некую неудовлетворенность вчерашним.

Все прошло немного не так, как я это себе представлял:

Во-первых мы были пьяны, а при опьянении ощущения от секса сильно ослабевают.

Во-вторых девушки это сделали пребывая под градусом и могут прямо сейчас ощущать весь спектр эмоций — от ненависти к себе и мне (мол, я была пьяна, а он не сопротивлялся, гад), до радости и счастья (я занималась с ним тем, о чем давно мечтала). И вообще женщины почти всегда не могут определиться с своим отношением к тому, что произошло, а уж если все усугубляется какими-то внешними воздействиями, к примеру — алкоголем, то все может быть довольно плохо для наших отношений.

И если я хочу эти отношения сберечь и нивелировать возможный негатив от вчерашнего, то мне придется действовать. Я ж, как говорится, теперь мужчина и мне нужно делать шаг первому. Но какой? Начнем с самого древнего — цветы. Здесь все плохо: купить — это значить объявить на всю деревню о произошедшем. Тем более что покупать придется в магазине Яманак — больше нигде цветами не разжиться. Разве что в лесу насобирать…

Остается только одно — хорошо, что у меня есть Мокутон и воображение псиона с его огромной, местами позаимствованной, памятью.

Мысли шевелились вяло. Я зевнул и открыл глаза. Вот тут до меня дошло, что я лежу явно не один и рядом кто-то сладко посапывает. Совсем рядом со мной находится три искры и три чакросистемы…

А я думал, что все помню о вчерашнем. Значит мы завалились спать все гурьбой? А, нет — на сюда снесли мои клоны. Куда это сюда?

М-м-м-м? Наоми тыкнула клону пальцем в какую-то дверь и они нас аккуратно уложили в рядок на каком-то широком цветастом футоне. Я поднял голову и осмотрелся. Во сне Анко очень активная и ничего удивительного, что она использовала меня качестве подушки, по-хозяйски забросив на меня ногу. Сэнго свернулась в позу эмбриона и отвернулась от нас, а Наоми почему-то выкатилась из-под одеяла и в данный момент что-то мычала возмущенно во сне.

Блин, надо выбираться.

Аккуратненько сдвигаем голую ногу и вот мы уже и на свободе…

Выбравшись, я снова заботливо укрыл девушек. Один из шкафов был открыт и я без труда нашел в нем одеяло и еще одну подушечку. Накрыв голую Наоми одеялом я мягко обвил ее своей чакрой и поднял телекинетикой. После чего положил обратно на футон, подперев ей бок, чтоб снова не выкатилась, подушечкой.

Один из клонов принес мне мою одежду.

Когда я одевался, Анко внезапно во сне отчетливо произнесла:

— Акио-о-о…я…не отдам…тебя…люблю. — и она уткнувшись в спину Сенго снова засопела.

Я даже замер, пребывая одной ногой в штанине.

Внезапно. Эм-м-м? Она меня любит? Да я внедрял установку, но как именно она меня любит? А смогу ли любить я? А нужно ли это мне?

Сознание начало рождать множество вопросов, на которые следовало дать ответы в ближайшем будущем. И один из них был очень насущным: а как насчет детей? Готов ли ты к отцовству? Ответ был однозначным и он меня немного обескуражил: да, готов.

Вместе с тем, пока что мне это грозить не должно: горячая ванна — один из лучших контрацептивов. Кстати, Наоми, похоже, об этом знала, поскольку изначально взяла прицел на тот финал, которым закончилась вчерашняя попойка.

Хотя я б на ее месте не был так уверен — одно дело секс с обычным шиноби, а совсем другое секс с квалифицированным ирьенином. Я же мог по-пьяни и применить кое-что иное кроме поддержки эрекции…

Сейчас раннее утро, солнце только-только взошло, начав заливать своим светом двор. Когда я выглянул в окно, моему взгляду предстал роскошный, но немного запущенный сад.

Пока вездесущие клоны шустрили по хозяйству Наоми, разыскивая садовый инвентать и самое главное — цветочные горшки, я зашел в ванную и быстро привел себя в порядок, аккуратно уложив волосы.

Искомое не обнаружилось, поэтому я принялся лепить горшок при помощи чакры, Это было довольно интересно — выделить чакру и изменить ее сродство в землю. После чего чакрой придать куску форму, выдавить углубление для земли и оплавить. После чего — остудить так, чтобы горшочек не лопнул. Последнее было самым сложным и мне так и не удалось до конца решить эту проблему — внутренние напряжения остались. Ну да как Наоми проснется — она найдет ему замену.

Изначально я хотел сделать три горшка, но потом вспомнил о Тоши и Шизуке. Если они не получат цветов(или то что у меня вырастет) это явно укажет на ночное приключение. Поэтому я изменил план и решил вырастить одно растение. Конечно, будет немного не то, но вместе с тем одно растение можно будет подать под соусом символа нашего единения.

Подхватив получившееся изделие в телекинетику, я занес его в дом и долго думал, зачем я вообще все это делаю. Цветок у меня не получится — это точно. Получится цветущее дерево, а дерево в доме — не самая лучшая идея. Тем более — выращенное с помощью Мокутона. Поставив горшок на улице возле черного входа, я обошел дом, пройдя к парадному входу. Здесь, возле дорожки, ведущей от калитки к двери дома, деревце будет на виду. Выбрав место — я простер руку и, смешав чакру, уронил совсем маленькую искорку Мокутона на землю. Из почвы тут же потянулся зеленый росток. Я начал тут же водить над ним руками, воздействуя на растение так, чтоб оно не искривлялось и было пропорциональным.

Когда оно достигло роста чуть выше меня, я стал контролировать рост его веток и форму листиков. После этого я стал на коленке переделывать — предельно упрощать технику «Какуджай Корин» с тем, чтоб при цветении не выделалась токсичная пыльца. При этом я на каждый цветок воздействовал Мокутоном, чтоб он получился правильной формы. Цвет цветков я выбрал переходящий из белого в синий и ярко фиолетовый.

Завершив с цветами, я стал воздействовать на само дерево в обратной связи, так чтоб эти цветы закрепились в митохондриальной ДНК дерева, а не были чем-то вроде прививания. А то вдруг года через два это деревце возьмет и выпустит токсичный цветок от «Какуджай Корин»…

Тщательно облучив Мокутоном деревце от корней до последнего листика, я стал его дальше подращивать, заставляя выпустить больше цветков и нераспустившихся бутонов. Закончив, я понюхал один из цветков, я неожиданно ощутил очень приятный сладкий аромат.

Отойдя в сторону, я залюбовался своей работой.

Нет, ну как же были только однобоки Сенджу! Использовать Мокутон только для боя! Хотя не только они. Все применяли дары новых элементов только для разрушения. Будь то Мокутон, Лед, Лава или что-то другое. Им была дана сила изменить мир, но они хотели лишь убивать и разрушать…

Я вздохнул и оглянулся — нужно вырастить еще одно деревце для симметрии.

Когда я уже заканчивал, то услышал звук открываемой двери и увидел Наоми, одетую в домашнюю юкату. Не ее лице было выражение глубочайшего потрясения. Ну, да — я только потряс устои Конохи — применил Мокутон, силу Хоширамы, для создания декоративного растения.

Однако, она только выдохнула:

— Как красиво… — и подбежала к деревцу нюхать цветы.

Второе деревце я сделал с другими по форме и цвету цветами — белый, переходящий через розовый в красный и черно-красный. Запах тоже попытался сделать чуть другим.

Совсем скоро посмотреть на деревца выбрались остальные заспанные и взъерошенные девушки, одетые в юкаты с символикой Учих.

Они зачарованно смотрели на мое рукотворное чудо.

Наоми в конце концов произнесла:

— Вообще-то мы и так были согласны. Можно было и не делать такую рекламу.

Я улыбнулся:

— Я это сделал для вас, а не для какой-то рекламы.

Лица троих девушек счастливо вытянулись, а сестры Тоши и Шизука засмущались. При этом Шизука бросила подозревающий взгляд на свою тетю.

Я вернулся в дом и начал есть пирожное, поданное мне клоном. Девушки совсем скоро потянулись следом за мной и уже было хотели идти толпой в столовую, как я произнес:

— Нет-нет-нет. Завтракать будете после процедуры. Или передумали? — они активно замотали головами: — Тогда… Наоми, нам нужно большое, защищенное от подглядываний, помещение с ровным столом на котором может поместиться человек. Ну, или, на худой конец, я все буду делать на полу.

— Все что ты перечислил у меня легко найдется в подвале — там четыре этажа и все они экранированы даже сильнее ванны.

Один из клонов подал мой футляр и я произнес:

— Веди.

Наоми привела нас к каменной стене, подпирающей лестницу на второй этаж. Положив ладонь на один из камней она с силой его втопила в стену. Стена, не издав и звука, погрузилась в пол. За ней оказалась широкая лестница круто, уходящая вниз.

— Проходите, я закрою дверь. — произнесла она.

Когда мы вошли, она нажала на еще один камень справа и дверь также беззвучно закрылась.

Мы оказались в абсолютной темноте. Я видел лишь чакросистемы девушек и абсолютную тьму.

— Э-м-м? А свет?

Рядом послышался извиняющийся голос Наоми:

— Носителям шарингана свет не нужен. Хотя масляные светильники дальше на этажах есть. Держитесь за нас. — В доказательство ее слов рядом засветились три пары алых глаз. Протянув руку в сторону искры Наоми, я взялся за что-то мягкое. Ее голос удивленно произнес: — А ты, Акио, знаешь, за что ухватиться.

Рядом послышались смешки.

Я поспешно отдернул руку:

— Простите.

Она фыркнула и, взяв меня за руку, произнесла:

— Осторожно. Ступеньки очень крутые.

Спускались мы долго. В одном месте мы остановились и Наоми чем-то звякнула. Спустя пару секунд тьму озарил маленький огонек лампы. Как оказалось мы находились на уровне темного-темного этажа.

— Здесь? — спросил я.

— Нет. — ответила Учиха, — Пойдем на самое дно: защита очень старая и я не уверена насчет этого этажа. — мы продолжили спуск, а Наоми начала рассказывать: — До выселения сюда клана на этом месте был большой брошеный тюремный комплекс с обширными катакомбами. Из-за этого Учихи и согласились сюда переехать. Основная часть тюрьмы находится непосредственно под Участком Военной Полиции. Однако по всей территории клановой земли разбросаны подземные помещения бывшие арсеналами, камерами предварительного заключения, караулками, столовыми. Это место — вероятнее всего было когда-то пыточной. Между этажами толщина перекрытий минимум тридцать метров сплошного гранита, созданного, очевидно, с помощью Дотона. Естественно, комплекс был автономным с машинами генерирующими электричество. К сожалению, все это пришло в негодность и было растащено задолго до переселения Учих. — лестница закончилась и Наоми произнесла: — Вот и последний этаж… Идемте, там дальше было нечто вроде морга с большим столом из нержавеющего металла.

Пройдя по изломанному коридору, мы оказались в большом помещении, производившем гнетущее впечатление: местами выпавшая кафельная плитка, грязь, пыль и зияющие дыры на месте сорванных дверей холодильных камер.

Единственный плюс этого помещения был чудом сохранившийся большой прямоугольный стол из нержавейки, стоявший под дальней стеной.

Я подошел к нему и положил свой футляр на его плоскость.

— Кто первый? — произношу, повернувшись к ним.

Секунду они нерешительно переглядывались, а потом Анко шагнула вперед и сказала:

— Я!

Поведя рукой в сторону стола, я произнес:

— Прошу…

Девушка неожиданно смело сбросила юкату и подойдя к столу, бросив ее на него. Заскочив одним движением на него, она лягла на спину и вытянулась.

Я положил руку ей на живот и ощутил не только источник, но и мягкий бархат ее теплой кожи. Даже не верится, что вчера я владел этим сокровищем…

Левой рукой я открыл футляр и достал шприц-пистолет. Вставив пустую капсулу я воткнул иглу себе в шею, запоздало подумав, что следовало бы хоть немного чем-то обезболить. Но что ж — придется терпеть…

Ярко алая кровь заполнила капсулу и я вытащил иглу из шеи. Оглянувшись, я обнаружил, что все остальные девушки уже обступили нас, а Учихи во всю рассматривают нас шаринганом.

— Укол будет довольно болезненным, но как только я начну воздействие своей чакрой боль должна исчезнуть. — произнес я.

Анко кивнула.

Я положил левую ладонь на верх живота, чуть помассировав кожу и мышцы перед уколом, и одним движением вогнал иглу точно в пупок. Анко не удержалась и вскрикнула. Выдавив содержимое емкости, я тут же стал воздействовать на источник своей лечебной чакрой, выпускаемой из левой руки. Быстро выдернув иглу, я положил шприц на стол и начал воздействовать на источник. Моя чакра и кровь стали тут же менять его. Источник стал наливаться силой, а чакра, вырабатываемая им, на глазах стала плотнее. По началу старая чакра не желала покидать чакроканалы и даже как-то сопротивлялась. Самое интересное, что присадка Орочимару вела себя будто живой, присосавшийся всеми щупальцами, спрут. Он не желал пропускать новую чакру, но та неожиданно начала поглощать ее, как бы пожирая и усваивая. Растерявшись, я стал помогать ей, однако Анко, закричав от боли, стала отбиваться.

— Помогите мне! — крикнул я: — Подарок Орочимару сопротивляется и моя чакра стала его поглощать!

Учиха ухватила Анко за руки, а Сэнго запрыгнула на стол и уселась ей на ноги, обхватив ее нижнюю часть туловища всем телом. Я же придавил ее живот руками выделяя через ладони лечебную чакру, которая, поступая по чакроканалам, лечила возникающие повреждения в чакросистеме.

Неожиданно часть левого плеча, на котором стояла печать Орочимару поменяла цвет на черно-фиолетовый и стала шевелиться и кипеть. Выбросив щупальце, кусок плоти размером с два кулака взрослого человека, ухватился за край стола и, буквально выдрав часть чакросистемы Анко, оторвался от извивающегося от боли тела девушки и шустро побежал к выходу на жутковатых лапках.

Сэнго среагировала первой и швырнула в него целый рой острых ледяных вытянутых осколков. Пара из них пригвоздила тварь к полу и заморозила ее.

Анко перестала биться и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Ее плечо выглядело так, будто его часть отхватила акула. Из раны щедро текла кровь.

Я тут же ее остановил и начал затягивать безобразную рану. Тяжелое ранение, шок чакросистемы, потеря крови…

Лишь благодаря моей особенности, мне удалось спасти ее жизнь. Чакросистема медленно начала восстанавливаться.

Сенго встала со стола и, вырастив из ладони ледяной меч, осторожно подошла к замороженной твари.

— Вроде мертва… — вынесла она вердикт и продолжила: — Что это была за хрень?

— Я не знаю. Похоже, это и было то, что подсадил ей Орочимару.

Наоми тоже подошла и потыкала в ледышку кунаем:

— Да? И это жило с ней? Какой кошмар.

— Анко в тяжелом состоянии — сильно истощена. Но ее жизни ничего не угрожает. Наоми, сходи, приведи сюда моих клонов с аптечкой — я сделаю укрепляющий укол. Конечно, можно обойтись и без него, но тогда расход чакры мне не позволит подвергнуть процедуре всех вас и кому-то придется пройти ее завтра. А так — я закончил. Правда, у меня всего половина чакры… — Я завернул в окровавленную юкату Анко: — Как-то я не очень подготовился. — Я достал из кармана кусок белой ткани и вытер от крови стол. — Ну, кто следующий?

— Давай подождем, я схожу — впущу клона. А потом продолжим. — произнесла Наоми.

Я пожал плечами:

— Ладно. Тогда я займусь пока плечом Анко. Сэнго, подержи ее в сидячем положении.

Ко мне подошла Шизука и протянула шприц-пистолет с разбитой стеклянной капсулой. А вот футляр с его содержимым уцелел. Кровь в капсулах утратила свои свойства за почти сутки нахождения здесь. Однако она полнее могла подойти для инъекции обратно в мой организм — как-никак питательные вещества…

Я быстро опустошил все капсулы и заполнил одну из них своей свежей кровью. После чего стал лечить плечо Анко. Когда на лестнице послышались приближающиеся шаги Наоми, девушка уже перестала дрожать от боли и неожиданно призналась:

— Знаешь, Акио, а даже сейчас плечо болит намного слабее, чем когда эта метка даже спокойно вела себя…

— Теперь все будет хорошо. — я позволил себе нежно погладить ее рукой по спине.

Клон протянул мне полотенце и аптечку. Порывшись в ней, я нашел капсулу с питательным раствором и еще один шприц. Сделав укол, я протянул ей полотенце, что б она вытерлась от крови.

Анко благодарно кивнула и закуталась в него.

Встав, я увидел, что Сэнго уже готовая лежит на расстеленном белом полотенце, но не взирая на ее очень аппетитную поджарую фигуру, я не ощущал почти никакой тяги к ней — уж очень сильно замахался с предыдущей девушкой.

В этот раз процедура прошла намного проще — никаких странных присадок у Сэнго не было и кроме того я уже был готов ко всему. Она даже сама слезла со стола и неожиданно чмокнула меня в щечку.

Потом пошла Наоми. Здесь все прошло по уже накатанному сценарию.

Когда она встала со стола, она произнесла:

— Какое-то странное ощущение. Глаза после шарингана перестали жечь, а в теле странная легкость образовалась…

Я пожал плечами:

— Мои физические возможности намного выше рядового джонина. Я думаю, что сильнее даже лучших из Учих. Честно говоря, то что ты ощущаешь — это еще не конец. Источник еще не перестроил полностью чакроканалы и тенкецу. А уж когда чакросистема закончит меняться — она потянет за собой все функции организма — ты станешь сильнее, быстрее, ловчее.

Наоми подошла к стене и неожиданно ударила ее кулаком с доворотом корпуса. Звук вышел очень мощный. Она согнула руку и посмотрела на свои сбитые костяшки — ранки затягивались сами по себе буквально на глазах.

— Ничего себе регенерация…

Я пожал плечами и, повернувшись ее племянницам, приглашающее повел рукой в сторону освободившегося стола.

Тоши скинула свою юкату и залезла на стол. Совсем еще маленькая девочка по сравнению со своей теткой. Однако, если вспомнить их красавицу мать и такую же красивую их тетю, то можно сказать что у них все будет впереди. И они еще замаются со своими сиськами четвертого-пятого размера…

Я сосредоточился на секунду и развеял оставшихся в своем доме теневых клонов, полностью восполнив свой резерв.

Хоть девочки и сильно смущались, но сами операции прошли очень легко.

Когда я закончил, клоны осторожно отодрали от пола замороженную тварь и мы все поднялись из подвала в дом.

Я хотел разобрать тварь и понять, что же это такое. Однако моим планам помешала появившаяся возле закрытой двери забавная обезьянка с маленьким свитком в руках. Она запрыгнула на подоконник и, увидев меня в окно, застучала лапками по стеклу.

Клоны ее впустили и обменяли свиток на большое печенье.

Хирузен вызвал всю нашу группу к себе. Задание.

Наоми недоуменно подняла брови:

— Что-то они быстро. Обычно дается неделя на сыгрывание команды и командира.

Сенго выразительно пожала плечами — о порядках, царящих в Кровавом Тумане, знали все.

Мы быстро перекусили и стали собираться.

Я смазал Анко плечо и наложил на него плотную повязку. В целом она себя уже чувствовала на четверочку по пятибалльной шкале и вполне могла не выказывать, что ранена.

Пока девушки одевались и собирались, я мрачно смотрел на замороженную тварь, которую клон положил на стол. Даже приблизительно не представляю что это такое. Однозначно придется рыться в библиотеке ирьенинов. Хорошо хоть допуск теперь у меня максимальный.

Но если нам дадут задание, то что с этой гадостью будет? Сгниет, однозначно. Это сейчас пока Сэнго рядом она и не думает оттаивать, а как только она удалиться метров на сто Лед начнет вести себя как самая обычна замороженная вода.

Может столкнуть эту гадость Хирузену? Пусть старик немого пошарит мозгами на старости лет. Орочимару — его ученик, пусть он и шевелит мозгами.

С другой стороны — одно дело если эти штуки присаживает лишь один человек и совсем другое, если это вдруг станет общей практикой в Конохе. А что если эта шкука может шпионить? Собирать информацию и…скажем, предавать ее в виде чакры? Ведь небольшие порции чакры могут передвигаться с огромной скоростью, создавая эффект телепортации.

Я даже замер от этой мысли, став перебирать события, которые мог видеть через Анко Орочимару.

Твоу мать…

Может начать исходить из того предположения, что саннину уже все-все-все известно про меня?

Он не действует того, что риннеган все так же незавершен. Но он мог видеть то, что я делал только что утром, да и я все подробно разжевал в ванной.

Мои мысли перескочили на наши пьяные забавы и от того, что это могла видеть облизывающаяся морда змееликого саннина, я даже почувствовал, что краснею.

Стоит эту штуку уничтожить немедленно! Или нет? Она же мертва? Но заморозка не гарантирует смертельного исхода. Остановка процессов жизнедеятельности — да, но не обязательно смерть. Поражение ледяными осколками… Однако это не просто живой организм, а скорее сгусток чакры с измененным фрагментом чакросистемы и повреждения вполне могут быть не смертельны.

Эх-х-х. Как не вовремя вызов от Хирузена…

Взять с собой нельзя, оставить без присмотра — тоже. Вдруг разморозится и убежит к хозяину? Клоны? Конечно, это выход…

Волевое усилие и рядом со мной формируются клоны. Сделав сразу десяток, я оторвал взгляд от куска льда и посмотрел на сидящую рядом на стуле Наоми. Подняв бровь, она спросила:

— И что ты решил?

— Запихнем ее в морозилку под охраной клонов, а если миссия срочная — клоны ее уничтожат.

Мои копии тут же замотали кусок льда в ткань и сунули его в холодильник. Четверо из них стали непосредственно рядом с ним, а остальные рассредоточились по кухне.

Наоми задумчиво кивнула и произнесла:

— Мы готовы. Выходим?

— Да…

В резиденции Хокаге было многолюдно. Мы прошли через холл и поднялись по лестнице на второй этаж.

Возле двери в кабинет Хирузена стояло двое АНБУ. Когда мы остановились перед ними, левый окинул нас взглядом и, постучав в дверь, открыл ее перед нами.

Хирузен сидел за своим столом и держал в руках лист бумаги, исписанный неразборчивыми каракулями. Очевидно, доклад о завершении миссии или разведданные.

Он поднял на нас взгляд и воскликнул:

— О! Проходите-проходите…

Мы зашли и поклонились старику.

Наоми спросила:

— Вы звали нас, Хирузен-сама?

— Да-да. — он отложил листок и начал говорить: — Я понимаю, что обычно дается время на притирку, особенно в такой большой и странной группе как у вас, однако события нас ждать не будут. Слушайте: через неделю в Коноху прибывает Кацу Оби, глава ниндзя Кумогакуре, для подписания мирного договора. Однако, судя из сообщений разведки, Туман активизировался и собирается послать ликвидационную группу для его убийства. Хоть вы все и так это должны понимать, но если Кацу умрет на территории Конохи, то ни о каком мире не будет и речи и нам придется воевать на два фронта. Что приведет к явному и безоговорочному поражению. Учитывая то, что первые столкновения между нами и отрядами Кири уже произошли. Я выслал несколько групп для диверсионных операций в тылу врага. Однако у Тумана есть специальная группа очень сильных шиноби. И их класс предположительно А или даже S. Из называют Семь Мечников Тумана. Они вооружены специальным оружием, выкованным в кузницах Кири. По нашим разведданным ликвидационную группу возглавит один из Мечников. — Хирузен помолчал: — Мы не знаем кто и когда. Мы лишь знаем, что это будет. Наши знания о самих мечах тоже крайне малы. Ваше задание состоит в том, что бы отправиться на остров Наги и найти там Ринго Амеюри. Сейчас она сильно болеет и вполне вероятно находится при смерти. У нее забрали мечи, однако, она знает большое количество информации, жизненно необходимой нам. Вы должны выжать из нее все что сможете. А потом — убейте. На все задание у вас лишь эта неделя. Это миссия ранга А. Поддержку я не смогу выделить: все отряды либо будут обеспечивать безопасность в Конохе во время празднований по случаю завершения войны, либо уже действовать на территории Страны Воды, либо контролировать ситуацию в нашей стране… — он откинулся на спинку кресла и я в который раз подумал, о том как же он стар. Хирузен зажмурился и произнес: — Как только достанете информацию тут же высылайте ее мне с призванным животным. Если эта Ринго сдохнет до вашего прихода… Акио, воскрешай ее не колеблясь, а после завершения допроса все равно уничтожьте. В случае если поиски затянутся и вы не впишетесь в срок или еще что — известите меня: в зависимости от ситуации я или отзову вас назад или вы продолжите поиски до завершения визита посла Кумо. — он устало замолчал.

Наоми спросила:

— Когда выдвигаться?

Хокаге раскрыл глаза и посмотрев на нас произнес:

— Вчера… Больше я вас не задерживаю.

Мы поклонились и вышли из кабинета.

— Ну, вот и началась жара. — произнесла Наоми и Сенго с Анко подтверждающее хмыкнули. Она подумала и продолжила: — Ну, что ж: через час у главных ворот.

Она уже хотела прыгнуть на крышу, когда я ее остановил:

— Наоми!

— Да? — она обернулась.

— Я думаю, пусть клоны отнесут тварь Фугаку. Пусть ваши попытаются разобраться с ней. — она вопросительно подняла брови и объяснил: — Я опасаюсь действий Корня: Данзо работал с Орочимару и вполне может быть в курсе того, что это за штука. А раз так — он может попытаться ее похитить из твоего дома. Пусть уж лучше в ней поковыряются Учихи, чем мы вообще ничего не получим.

— Тогда встречаемся через полтора часа. Шизука, Тоши — за мной!

Мы попрощались кивками и Учихи с ходу запрыгнули на крышу ближайшего дома и тут же сделали «шуншин» в небо.

Я улыбнулся, глядя как их далекие фигурки снова исчезли, применив технику перемещения.

Быстро осваиваются.

Дома я быстро собрал в маленький альпинистский рюкзачок вещи: небольшое тонкое одеяльце на случай всякий случай, маленькую надувную подушечку, свиток в котором было запечатано пять сотен пищевых пилюль(да-да — гадость, но уж лучше жрать их, чем землю, заедая листьями). Все остальное место занял хирургичекий набор с объемной аптечкой в которой было все-все-все.

В оружейные карманы на штанах вошел самый минимум кунаев и звездочек, пара взрывных и парализующих печатей. На пояс я прицепил пару моих кинжалов из чакропроводящего металла.

Из шкафа я достал почти новую пару обуви и новую, всего лишь раз надевавшуюся, безрукавку-сетку из чакропроводящих тросиков.

Вот и все. Я готов. Вся сборка и подготовка заняла меньше десяти минут.

А сердце-то как бьется! За все время проявления меня в Конохе в качестве Акио Яманака — это будет первый раз, как я выберусь из деревни поглядеть на мир.

Открыв дверь, я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Здесь меня ждал обильный обед, приготовленный клонами «на дорожку».

В самый разгар его поглощения ко мне присоединились Анко и Сэнго.

Анко оказалась одета на голое тело в такую же сеточку как и я. Только ее сетка обтягивала и ее ноги чуть ниже колен. Поверх нее она надела свою боевую короткую юбку и странное серое пальто до колен. Не думал, что она эксгибиционистка. Хотя, что-то в ней эдакое было…

Сенго же облачилась в свой обычный костюм АНБУ, вот только большинство его частей было явно новыми.

Налопавшись, мы не спеша вышли из дома. Я отдал ключ клону и тот понес отдавать его к Иноичи.

Пока мы шли, меня так и подмывало скосить взгляд на Анко и убедиться есть ли на ней что-то кроме сеточки, пальто и юбки…

Возле ворот нас уже ждала мрачная Наоми с сосредоточенными племянницами.

— Ну, что — готовы? — спросила она и когда мы кивнули: произнесла: — Порядок следования: я — впереди, смотрю вперед, за мной Сэнго, меня страхует. Акио, ты у нас вроде сенсор?

Я кивнул:

— Вообще — да, но не совсем обычный. Я ощущаю чужие разумы на расстоянии до двухсот метров и все.

Наоми неожиданно начал ругаться:

— Хирузен вообще охренел — какие, к шинигами жопой на хер, миссии, если я даже не знаю ваших возможностей? Ну, написано в ваших делах: класс и примерные умения. И все! Как тут планировать тактику? Какие техники можете применить и какие из них предпочитаете? Что для каждого из вас лучше — контактный бой или поддержка? Примерный уровень чакры? Сколько техник можете выдать за раз? Да даже Стихии — и то… — она выразительно махнула рукой.

Я положил ей руку на плечо:

— Наоми-сан, не переживайте вы так — мы справимся.

— Угу. — она вздохнула: — Ладно, за Сэнго идешь ты, Акио. Если почувствуешь кого то кричи не стесняйся. Если нас атакуют — бей сразу в ответ всем чем есть. Никакой жалости — враги нас жалеть не будут. И запомни одно — даже шиноби S-класса можно убить. Если хорошо подготовиться и словить его одного. — она перевела взгляд на племянниц: — Потом двигаются Тоши и Шизука. Тоши, смотри все время направо, а ты, Шизука, налево. Анко — будешь замыкающей. Все всё поняли? Тогда за мной: мы сегодня должны выйти на границу Страны Огня. И только тогда — сделаем остановку.

Мы кивнули, а Наоми прямо из ворот сиганула на дерево, бывшее от нас метрах в черехстах. Летела она по высокой дуге секунд семь. От удара ее тела о толстый ствол дерева то сильно вздрогнуло и с его кроны взлетели, хлопая крыльями и крича, птицы. Учиха встала на стволе в горизонтальное положение и помахала нам рукой.

Какой-то чунин-привратник присвистнул от удивления.

Интересно, а как он засвистит, когда мы все повторим этот фокус?

Ни слова не говоря, Сенго, стартовала следом и сразу за ней последовал я.

Когда Наоми увидела нас в воздухе, она снова прыгнула на следующее дерево, теперь всего лишь в двухстах метрах от нас. Мы последовали за ней.

Часть 2. Пламя, кровь и вода

Солнце коснулось горизонта, а мы только-только приблизились к границе Страны Огня и Страны Медведя.

Мы неслись по лесу словно тени. Ощущение струящейся по телу чакры было прекрасным. Держать выбранный командиром темп было легко.

Держали мы путь на юго-восток по бескрайнему лесу Страны Огня.

Казалось бы, почему страна бесконечных лесов и небольших «тайных» озер называется именно «Страна Огня»? Однако, в одной из книг, я прочитал предположение такого названия — ни для кого не секрет, что в засушливые годы на этой местности бушуют жуткие лесные пожары. Кроме того, во время активных боевых действий горящий лес может использоваться для изменения ландшафта воюющими сторонами.

Немалую роль в этом играло и то, что в подавляющем количестве построек в качестве строительного материала использовалось дерево и его производные. Как результат — диверсионные отряды чужих стран очень сильно любили поджигать небольшие деревеньки, вместе с жителями сжигая их дотла…

Поэтому я не очень удивился, почувствовав запах дыма и заметив, что прозрачность воздуха заметно снизилась.

Наоми подняла руку в знаке остановки и прекратила прыгать, прилипнув к очередному дереву в ожидании нас.

Мы ее догнали и замерли рядом с ней на дереве.

Учиха повела головой и спросила:

— Акио, ты ничего не чувствуешь?

Я чуть помотал головой:

— Нет. В радиусе двухсот метров нет ни одной искры.

— Хм. Рядом деревня под названием Виара. Там всего двадцать дворов. Это явно горит она. Мы можем пройти мимо или проверить. Лично мне — все равно: у нас есть задание. Однако если там орудуют диверсанты Тумана, то их нужно ликвидировать при первой же возможности — это может спасти в будущем множество жизней.

Я пожал плечами:

— В принципе можно и влезть — нам нужен совместный боевой опыт, а я — ирьенин и могу вас подстраховать, если кого заденет или еще что более серьезное.

Анко почти рыкнула:

— Тогда чего мы ждем? Вперед! Мне хочется испытать свои силы.

Наоми посмотрела на Сэнго:

— А ты как? Сможешь убивать своих?

Юки чуть пожала плечами:

— Я служу теперь другому господину. И если уж на то пошло — шиноби своей деревни я буду резать даже с удовольствием.

Наоми хмыкнула и начала отдавать приказы:

— Хорошо. Медленно двигаемся в ту сторону. Чакру старайтесь использовать по самому минимуму. Вытягиваемся в цепь — между нами пятьдесят метров. Тоши и Шизука идут вместе. Как приблизимся к деревне тут же охватываем ее и сразу же атакуем тех, кто там. Акио, постарайся не сильно применять ниндзюцу, что бы не накрыть своих или выживших. Все, выдвигаемся.

Мы мягко спрыгнули на землю и двинулись через лес. Шли мы довольно долго — около коло часа. Солнце окончательно село и быстро наступила тьма. Дым становился все гуще, но потом он потеплел и стал подниматься выше. Сквозь деревья стали пробиваться оранжевые лучи пожарища.

Наконец-то мы осторожно приблизились к вырубке и нам открылся вид на пылающие деревеньку.

В частоколе зияли огромные дыры — местами он был просто повален, а местами толстые пятиметровые заостренные бревна буквально вывернули из земли. Половина из домов ярко пылала. Я зыки огня яростно рвались в темные небеса и искры, запускаемые пламенем, словно светлячки, поднимались огромную высоту.

До того что осталось от частокола было метров сто вырубки. Возле него валялись тела. Кроме того, между домов, освещаемые светом пожарищ двигались фигуры в форме, сильно похожей на форму АНБУ.

Сквозь один из проломов было видно какую-то небольшую площадь, на которой стояли на коленях люди. Женшины, старики, дети. Похоже, здесь были все, кто не погиб во время штурма.

Вражеских шиноби было много — больше двух десятков. Только пленников сторожило одиннадцать. — четверо стояли на крыше соседнего дома и смотрели вниз, а еще шестеро ходили парами между стоящих крестьян.

На моих глазах один из шиноби вытянул из дома за волосы упирающуюся девушку в темном платье. Следом за ним вышел еще один, волоча брыкающуюся девочку за ноги. Какая-то женщина заголосила и попыталась броситься к ним, но один из стражей сбил ее с ног ударом ноги. Женщина упала на землю и затихла. Шиноби секунду смотрел на распростертое тело и утратил к нему интерес, продолжив обход пленников. Неужели убил? Похоже — да.

Пожалуй, нужно применять не только чакру, но и кое-что иное из арсенала псиона…

Нерешительно оглядываюсь: пора бы атаковать, но врагов слишком много. Да и уровень их неизвестен. Ох, влетим…

Я не успел додумать мысль, как возле вражеского шиноби, замахнувшегося на девушку мечем возникла из «шуншина» Наоми и с такой силой врезала по нему ногой, что его тело пробило деревянную стену дома.

Ну, ладно. Выпускаю покров и возникаю на крыше дома прямо среди четверки врагов. Спереди меня один, а сзади — три. Я вижу глаза успевшего обернуться ко мне шиноби. Он тянет из-за спины катану. Наношу удар псионикой по окружающим меня искрам и, смешав чакру в левой ладони, выбрасываю в его сторону сгусток чакры Мокутона. Шиноби заваливается назад, а Мокутон принимает форму постоянно растущего деревянного копья, тянущегося у меня из ладони. Оно в секунду пробивает его грудь насквозь и, изогнувшись, вопросительным знаком пришивает его к крыше. Ветки, будто черви, внедряются в его тело, разрывая его плоть. Один готов.

Резко нагибаюсь, пропуская над собой удар катаны, и резким движением левой руки обламываю все продолжающее расти дерево у самой ладони. Короткий «шуншин» вверх. Я возникаю в полуметре над мечем противника. А ведь он напитал клинок чакрой и вполне мог меня убить. Вот только у меня не только скорость восприятия выше, но и скорость движения.

Двое других тоже начали реагировать на нашу атаку по разному — один бросает в меня кунай, а другой собирает чакру для какой-то техники.

Вытягиваю свое тело рыбкой вниз, уворачиваясь от летящего куная, и перехватываю руки шиноби с мечем, увлекая его за собой. Воспользовавшись инерцией своего тела выворачиваю его кисти, одновременно заполняя легкие чакрой и проводя ее преобразование в стихию Огня. Одновременно с хрустом ломающихся костей выдыхаю пламя коротким толчком, заливая не только стоящего шиноби, но и всю крышу. Перехватываю катану из вывернутых рук и разрубаю горящее тело в районе поясницы. Инерция еще не погашена и я, применив стиль дракона, крутнувшись, выбрасываю чакру сквозь огонь. Зубатая пасть ныряет в поднявшееся стеной пламя. Сразу после этого «шуншин» в сторону на три метра. В последний момент оба врага делают «замену», подставив под моего «дракона» какие-то деревяшки и моя техника разбивает их в щепы. В то место, где я был, залетает кунай, брошенный сквозь крышу откуда то снизу. За ним тянется легкая дымка — рукоять куная обмотана взрыв-печатью.

Я точно знаю, где он, и в тот момент, когда вспухает облако разрыва, я перемещаюсь к вражеской искре впритык. Прямо сквозь взорвавшуюся крышу. Мы стоим друг против друга. В наших руках мечи и их лезвия ярко блестят в свете огня. Я развожу руки в стороны и кончик моего меча касается деревянной стены. Шиноби тоже выпускает чакру, создавая слабенький покров и, заодно, пропускает ее через меч, изменив ее сродство на Воду. Усилил режущие свойства лезвия? С коротким выкриком он делает резкий горизонтальный рассекающий удар. Вот только в этот же момент я бью его по искре и, резко выбросив в окружающее пространство чакру, прокручиваюсь на одном месте, создав на секунду «кайтен». Весь окружающий мир вспыхивает белым светом. Когда я останавливаюсь, ни шиноби ни окружающих стен дома нет. Лишь во все стороны разлетаются кружащиеся бревна и обломки. Катана у меня в правой руке уцелела, только обмотка рукояти сильно обтрепалась. Резко дернув лезвием, я делаю короткий «шуншин» в небо.

Деревенских уже нет — они поразбегались во все стороны.

А у девочек дела неплохо идут. Первой атакой(если считать и моих) мы выбили всех охранников и в данный момент Наоми разрубала отобранной катаной резким ударом очередного шиноби.

Анко, весело хохоча, душила сразу пару врагов толстыми длинными белыми змеями, вылезшими у нее из рук — на моих глазах одна из них раскрыла жуткую пасть и стала просто заглатывать свою жертву. Бросившегося им на помощь другого шиноби, девушка встретила еще одной змеей: белая тварь молниеносно обвила свою жертву и откусила верхнюю часть туловища, тут же ее проглотив.

Шизука и Тоши, активировав шаринган, во всю смотрели на то, как на земле пред ними яростно дралась пара врагов. Еще один шиноби стоял перед ними на коленях и вспарывал себе живот.

Сенго на моих глазах красивым приемом перехватила туманника за ногу и, с разворота, насадила его на выращенную из земли огромную ледяную сосульку. Рядом с ней была еще пара подобных композиций с дергающимися на них телами.

Глядя, как Наоми начала метаться с немыслимой скоростью по полю боя «проверяя» раненных, я вздохнул: ну, вот и разогреться даже не успел. Чакры потратил всего ничего — меньше одной двадцатой. И это потеря уже начала восполняться.

Внезапно из дальнего дома выпрыгнул еще один шиноби и попрыгал к лесу. Я уже было хотел сорваться за ним, но тут из соседнего дома выбежало четверо полуголых туманников, держа в руках катаны. Очевидно, на помощь, а может — попытка прорваться. Девушки среагировали на них радикально — Наоми в мощном прыжке просто сбила с ног крайнего левого, а его соседа перерубила мечем пополам, прямо на границе форменных штанов и голого туловища. На это среагировать не смог никто, даже я лишь увидел размтую тень. Его соседи ошарашено проводили взглядом своего товарища, скользящем на спине по кровавой грязи обратно к дому и сидящую у него на груди Учиху — она перехватила его катану и яростно наносила двумя мечами один за одним протыкающие удары в его грудь.

Правый из оставшейся пары с криком бросился к Наоми, а левый выставил между приближающимся к ним Сенго и Анко меч.

Развязка наступила моментально — Наоми моментально вскочила и приняла удар катаны на один клинок, а другим отсекла врагу руки и красиво изогнувшись подрезала ему ноги. Громко закричав, шиноби упал на колени.

Обернувшийся на его крик товарищ получил сильнейший удар в живот от Анко и, выронив катану, отлетел практически к Учихе. Свернувшись эмбрионом он начал скулить от боли.

Наоми тем временем неспеша, походкой от бедра, подошла к стоящему на коленях туманнику и резким ударом меча перерубила ему горло спереди. Схватив его голову за волосы, она откинула ее назад, раскрыв рану, и воткнула сверху меч. Вогнав его по самую рукоять, она резко дернула его к себе, вскрыв таким образом грудную клетку и живот. На землю со звонким шлепком вывалились внутренности.

Оттолкнув труп от себя, она шагнула ко второму, пытавшемуся в этот момент продохнуть.

Я возник над ней и, зависнув, сказал:

— Наоми! Один уходит в лес! Я могу его накрыть каким ни будь мощным нидзюцу?

Она подняла ко мне лицо и я увидел, что оно щедро забрызгано кровавой капелью, которая образовала длинные потеки аж до самой шеи.

Ее ответ был глух.

— Да-а-а…

В следующее мгновение она с такой силой ударила вражеского шиноби у ее ног, что его подбросило в воздух на уровень ее плеч. До меня явно донесся костный хруст. Наоми не дала ему упасть и подхватила у земли за пояс штанов.

Не обращая внимание на его вялое сопротивление, она позвала к себе племянниц и потянула тело куда-то в сторону.

Похоже, сейчас кого-то будут пытать.

Впрочем, это не мое дело. Я бы и сам с удовольствием этим занялся.

Пожав плечами, я возник из «шуншина» намного выше. Так-с… И где этот наш беглец?

Убегал он вроде в сторону границы, ломанувшись в панике напрямик. Но вполне мог и прийти в себя и изменить траекторию движения.

Хреновенько.

Итак, «шуншин» в ту сторону. Возникнув километрах в двадцати от деревни, я начинаю полет на максимальной скорости над самими верхушками деревьев по спирали, постоянно прислушиваясь к себе и разбрасывая искры Мокутона. Деревья тут же начинали шевелиться и переплетаться ветвями, создавая непроходимую и непролазную чащу.

Уже на четвертом витке я начал бояться, что пропустил его и моя ловчая спираль его не захватила. Кроме того, я потратил уже треть своей чакры и неизвестно, не в пустую ли? Однако, мое беспокойство было преждевременным: я ощутил, как кто-то осторожно пытается пробраться через созданные мной заросли. Остановившись в пространстве, я рассмеялся и вбухал в создание техники «Каджукай Корин» почти половину оставшейся чакры.

По простиравшейся подомной чаще прошла волна изменения. Цветущий лес с запасом захватил чужого шиноби и… спустя пару секунд огромные цветки выпустили облако желтой пыльцы, которое захватило в себя, почувствовавшую неладное, жертву.

Когда я подлетел к врагу, ориентируясь по ощущениям, он был уже без сознания. Схватив его рукой за одежду, я взмыл в небеса и стал смотреть на колыхающееся подо мной, облако. Оставить его так нельзя — из-за ветра пыльца может накрыть очень большую площадь. Кроме того, измененный лес может продолжать цвести этими ядовитыми цветами…

Решение пришло быстро. Я выдохнул на ладонь огненную сферу и уронил ее вниз, сразу после этого переместившись обратно к деревне.

На горизонте поднялось огромное облако тускло-рыжего пламени. Быстро тускнея, оно стало наливаться дымом и пеплом, медленно поднимаясь в небеса. На моих глазах ударная волна повалила деревя в большом радиусе и стала быстро выдыхаться теряя плотность, но приобретая толщину, превращаясь просто в сильный порыв ветра.

Я посмотрел вниз. Надо же — я почти над все еще горящей деревенькой. Хмыкнув, я перехватил бессознательную тушку туманника поудобнее и спланировал вниз к ожидавшим меня Учихам.

— И что это было? — произнесла Наоми, когда я коснулся ногами земли.

— Применил Мокутон и заставил цвести лес. Когда этот отрубился… — я поднял свою ношу в вытянутой руке на уровень своих плеч и продолжил: — Пришлось его вытащить, а пыльцу поджечь. Иначе — могло накрыть очень большую территорию. Да и сам измененный лес лучше не оставлять.

Наоми выразительно подняла брови:

— Вот оно что… А с ним что?

Я уронил свою ношу на землю:

— Надышался пыльцы. Я могу почистить его легкие, а могу и не чистить — через полчаса-час он сдохнет без помощи.

В этот момент к нам подошел старичок и когда мы обратили на него внимание, произнес:

— Извините меня, старого, что прерываю ваш разговор, но не могли бы вы оказать нам помощь в тушении огня: почти все мужчины погибли, а оставшиеся женщины явно не справляются. Без вас пламя перекинется на другие дома и мы окажемся вообще без ничего… Даже без крыши над головой для выживших. Я прошу вас.

— Гм. — мы задумались.

Я произнес:

— У меня осталось не очень много чакры. Хотя… — я обернулся к Юки, потрошащей карманы какого-то шиноби: — Сэнго! Бросай это и помоги местным тушить пожары. Я тоже сейчас присоединюсь.

— Спасибо, спасибо, спасибо… — запричитал старик.

Я равнодушно пожал плечами:

— А вы пока стаскивайте трупы шиноби Тумана и все их вещи в одну кучу.

Старик успокоился и пошел организовывать выживших.

Сэнго и я быстро справились с огнем. Правда, мне пришлось применять криокинез.

После этого, я начал оказывать медицинскую помощь раненым крестьянам. Анко обыскивала вещи и трупы, девочки осматривали место боя в поисках оброненных кунаев, звездочек и иного снаряжения. Сэнго и Наоми допрашивали пленных и запечатывали в специальный свиток трупы и части тел туманников.

Крестьян туманники набили полдеревни. Из мужчин осталось в живых лишь четверо — двое подростков, старый дед и тяжело раненый парень, которого я почти вытянул с того света. И это — на больше чем три десятка женщин. Кстати, четверых девушек налетчики изнасиловали с особой жестокостью. Без моей помощи они не только были бы уродками, но и, вероятнее всего, не смогли бы иметь детей. А так — я их полностью вылечил.

Как оказалось, мы раздолбали в пух и прах сводный отряд АНБУ и генинов Тумана под командованием джонина и трех чунинов. Джонином оказался тот парень с катаной, окутанной водой. Все что от него осталось — соскребли с досок и бревен в большой пакет крестьяне. От тел троих чунинов более-менее уцелело только одно тело — его насадила на сосульку Сэнго. Двое других попали в нежные объятия змей Анко и были почти сожраны вместе с униформой и оружием — от одного осталось пол руки, до сих пор сжимавшей мертвой хваткой кунай, а от другого — часть босоножка со стопой…

Среди снаряжения, снятого нами с трупов, было одиннадцать превосходных катан и целый ворох разных расходников: кунаев, звездочек, шипов и довольно большого количества разных печатей.

Наконец-то сбылась моя мечта насчет обзавестись парой мечей. Конечно, пока что они великоваты, чтоб мне носить их за спиной, но детство — это быстро проходящий недостаток.

Как объяснила Наоми, тоже забравшая себе один меч — лучшие кузнецы всегда были в Стране Воды. Поэтому, не случайно, что Великие Мечи были выкованы там.

Кроме того, я забрал себе набор из трех кунаев со свинцовыми вставками на лезвии, снятый с одного генина. Ножны к ним были сильно заляпаны кровью, поэтому их пришлось долго отмывать и чистить.

Всю ночь мы мордовались с делами, а на рассвете Наоми написала на коленке короткий отчет в двух экземплярах.

А потом она куснула себя за большой палец и приложила ладонь к земле. Сразу же после этого по поверхности во все стороны от ладони побежали знаки, образуя большую, напитанную чакрой, печать.

Раздалось негромкое «пуф» и на земле оказалось два черных ворона. В свете восходящего солнца их перья переливались всеми цветами радуги.

Очень интересно. Нужно бы и себе раздобыть призыв… К сожалению, сами призывы относились к сокровищам кланов и получить их от кого-то просто так было невозможно. К примеру — у клана Хатаке был призыв разумных собак и Инузуки страстно желали его получить. Вот только единственный живой представитель клана ни в какую не желал его передавать кому-то еще. Цунаде имела призыв слизней и из-за этого ее иногда называли «Принцесса слизней». Орочимару мог призывать змей, а Джирайя — жаб.

Кстати, если я хочу обзавестись призывом, то стоит хорошо подумать: каким и что для этого стоит сделать? Третий Хокаге Сарутоби Хирузен обладает призывом обезьян. В принципе, можно пороситься к нему. Я его ученик или кто? Дальше — рядом со мной ходит Анко, которой ее бывший учитель дал призыв змей. И, напоследок, Учиха с воронами.

Нужно только решить — какой призыв мне нужен, так как я сильно сомневаюсь, что можно призывать двух разных зверей…

Пока я думал, Наоми сунула в клюв чуть меньшему ворону один из написанных свитков. Прежде чем взять его, тот громко каркнул, а потом, подпрыгнув в воздух, взмахнул крыльями и полетел на восход. Второй свиток Учиха завернула в запечатывающий свиток с живым пленником и трупами и засунула в маленький деревянный футляр. Ворон недовольно осмотрел футляр во всех сторон и даже пару раз стукнул по нему клювом, проверяя на прочность. И лишь после этого он его взял в клюв и взлетел, полетев в противоположном направлении.

Стоящему рядом старику она сказала:

— Я послала извещение вашему феодалу о произошедшем. Кроме того я послала весть Хокаге.

— Благодарю вас. — склонился дед.

Наоми продолжила:

— Больше мы не можем задерживаться — у нас крайне срочное задание и, оказав вам помощь, мы выбились из графика. Кроме того — мы не спали.

Дед произнес:

— Мы собрали вам немного продуктов…

И хотел было сунуть сверток Наоми в руки, но та его остановила поднятой ладонью:

— Оставьте — у нас есть пища. Эта же — вам понадобятся самим. — она повернулась к нам и скомандовала: — Уходим.

Мы с места прыгнули на крайние деревья.

Порывшись в кармане я нашел пару пищевых пилюль и, забросив в рот, принялся их жевать.

В который раз поражаюсь их дерьмовому вкусу. Что, так трудно добавить немого сахара?

Я догнал командира и мы немного двигались рядом.

— Отдохнем через два часа, как выйдем к морю. — произнесла она, став прыгать гораздо более короткими прыжками.

— Да я не об этом. Почему еды не взяла?

Она фыркнула:

— Нафиг. Я однажды так потеряла товарища. Мы взяли немного пищи в приграничной деревеньке. Ее ел только он и этой же ночью — умер. Я самолично подвесила ту тварь что дала нам ее за ноги и спорола живот… — лицо Наоми исказилось: — Нам неизвестны их побуждения. Искренны ли они? Может, они будут винить нас за то, что мы, видите ли, опоздали. Как та тварь…

— Понятно. — пожал я плечами и вернулся на свое место в отряде.

Море.

Оно возникло неожиданно.

Мы только что прыгали по веткам, взбираясь на очередной холм и, когда мы достигли вершины, нам открылась, казавшаяся бескрайней, волнуящаяся водяная гладь. Солнце поднялось над морем еще не так высоко и казалось, что его свет отражался от воды лишь на нас. Вдалеке по водной глади скользило несколько парусников.

Наоми громко произнесла:

— Мы можем отдохнуть на берегу. Вот только нужно быть осторожными — до Страны Воды тут рукой подать. Кроме того: дорога через Страну Медведя это один из трех основных путей, по которым идут боевые отряды из Конохи в Кири и из Кири в Коноху. Здесь довольно многолюдно, поэтому нужно держать ухо востро.

Я произнес:

— Моя чакра уже полностью восстановилась и я могу прикрыть нас очень плотным оцеплением из теневых клонов.

Командир кивнула:

— Мы тоже добавим своих — лично у меня резерв чакры серьезно увеличился. Акио, ты говорил, что тела продолжат меняться?

— Да. — кивнул я и продолжил: — Однако, изменения должны завершиться в течении нескольких дней.

— Понятно… — она немного задумалась: — Ну что ж. Находим место для стоянки и создаем охранный периметр из клонов. Отдыхаем до часа-двух дня. А там — посмотрим. В принципе видите вон тот остров на горизонте? Это уже Страна Воды, остров Тараги. Мы можем допрыгать по воде до него, а потом от него до следующего острова Рани. И уже с него будет виден остров Наги, наша цель. Вот только провернуть подобное смог бы разве что Рикудо. А значит придется ночевать на одном из этих островов. В то же время, к северу есть небольшой портовый городок. Там можно сесть на торговый корабль, который довезет нас до Наги за двое суток, или же нанять лодку. Однако если корабля не будет или он нас не возьмет то нам придется скакать по водичке как водомеркам, а это при волнующемся море фокус еще тот. Кроме того, на поверхности воды нам не спрятаться. Мы будем на виду, когда будем приближаться к побережью. И я просто уверена что там наблюдателями все кишит…

Создавая теневых клонов, мы осторожно стали спускаться к береговой линии.

Брег был скалистым и неудобным, однако пройдя чуть дальше мы вышли в маленькую «тайную» лагуну.

Райское местечко: маленький заливчик, огражденный по бокам впечатляющими скалами, покрытый белым крупным песком пологий пляж…

Наоми произнесла:

— В этой части моря Сиигару вода может быть довольно прохладная, но если это вас не пугает… — Пожалуй, для нас ее слова были уже не нужными: девочки с радостным визгом понеслись к воде. И их тете осталось лишь крикнуть им вслед: — Далеко не заплывать! Не забывайте какие твари заплывают в эти воды из северных морей!

Анко скинула пальто и юбку(под ними действительно ничего не оказалось кроме сетки) и, направившись к воде, произнесла:

— Я за ними присмотрю.

Я позволил себе лишь короткий взгляд на ее не спеша удаляющуюся практически обнаженную фигурку.

Командир же фыркнула:

— Давайте присмотрим место для лагеря.

Честно говоря, мне не хотелось спать под прямым лучами солнца, поэтому я согласно кивнул и мы направились к левой гряде камней. Мы выбрали самую большую скалу, а потом я, с согласия Наоми, выделил чакру Земли и пропитав ей определенную область породы просто ее удалил, сделав просторную нишу, в которой мы все легко бы поместились.

Конечно, спать на камне то еще удовольствие, но уж лучше так.

Разобрав свои вещи, я разложил свою жиденькую постель и закинувшись на сон грядущий питательными таблетками, сразу же заснул.

Казалось, только-только закрыл глаза, как зазвучал требовательный голос Наоми:

— Просыпаемся! Подьем!

Я пару раз глубоко вздохнул, прогоняя сон, и сел.

Рядом зашевелились Тоши и Шизука.

Наоми и Сэенго сидели, скрестив ноги, возле выхода.

— Вы хоть спали? — спросил я поднимаясь.

Учиха повернула голову и ответила:

— Взрослый шиноби может не спать неделю без ущерба организму и утраты объективности суждения. Вы же растете, поэтому вам требуется хотя бы краткосрочный, но — сон. — она замолчала, глядя на то, как я забрасываю в рот пищевые концентраты, а потом спросила: — Акио, как много ты их ешь?

— А что? — произнес я, раскусив очередную.

— Просто у меня повысился аппетит, а ирьенины не советуют их жрать в тех объемах, что употребляешь ты.

Я пожал плечами:

— Видишь ли, я думаю, что у меня очень сильная «янь», поэтому на ее поддержание и уходит много пищи. Да и… — я оттянул щеку и продемонстрировал два ряда острейших клыков — …поэтому, проблем и нет.

— А я-то думаю, как ты их разгрызаешь… — она достала зеркальце и стала проверять свои зубки.

Складывая вещи в свой маленький рюкзачок, я произнес:

— Вы получили совсем небольшую часть моей силы и, поэтому, вряд ли у вас все будет как у меня…

Анко залезла пальцем себе в рот и сказала:

— Ну, не знаю — лично у меня клыки появились… И вроде как загнулись вовнутрь…

Я удивленно к ней повернулся:

— Да не может быть! Показывай!

Она оттянула пальцами щеки, действительно демонстрируя набор острых клыков.

Мы сгрудились вокруг нее. Клыки действительно были, только не такие как у меня, а более тонкие и частые. При этом передние резцы остались вполне нормальными, а вот все ряды боковых полностью изменились.

При этом у всех остальных девушек зубы остались прежними.

Я задумался.

Случайная мутация? Да вряд ли… Генетическая предрасположенность, которую усилила моя кровь и чакра? Но до этого же не было никаких признаков! Не понимаю…

И тут Анко добавила:

— И техники у меня сильно изменились, усилившись. Практически они вышли на новый уровень. Я никогда не могла призывать Белых Змей. Эта техника Орочимару — «Джагей Джубаку». Она намного сильнее змеиных техник, что у меня получались раньше.

Орочимару, Орочимару… Я вспомнил, как моя лечебная чакра, смешавшись с чакрой обновленного чакроисточника Анко поглощала ту дрянь, что жила в ее теле. Неужели?

Я улыбнулся:

— Наша чакра, смешавшись, поглощала ту тварь, что присадил тебе Орочимару. Я думаю, она содержала его чакру и когда происходило поглощение, часть его чакры и, похоже плоти, усвоилась твоим организмом. Пожалуй, ты получилась еще более забавной зверушкой, чем даже я. — девушки выпучили на меня глаза: — Похоже, твой потенциал получился значительно выше чем я думал. Так что, при условии хороших тренировок, ты, вполне возможно, сможешь превзойти своего учителя. Во всем. — я улыбнулся и произнес, посмотрев Наоми в глаза: — Моя организация приобретает все большую силу.

Она помотала головой:

— М-да уж. Ладно, давайте собираться и выдвигаться — не взирая на все, наше задание никто не отменял…

Мы быстро собрались.

Я вызвал своих клонов. Два десятка — это не очень много, но и немало. Расширив полость, я завел клонов во внутрь. В тот момент, когда я уже собирался создать перегородку из камня, скрывшую бы их от чужого взгляда и внешних раздражителей, меня окликнула Наоми:

— Что будешь делать с теневыми клонами?

— Я схороню из здесь. При их принудительном рассеивании чакра возвращается владельцу не взирая на любой расстояние и препятствия. Конечно, чакра испаряется, но у меня ее плотность очень высока, что позволяет клону существовать неделю без внешней подпитки. А это значит, что в клонах можно хранить чакру на «черный день». Могла бы, кстати, проверить скорость испарения и восполнения своей чакры. Вполне возможно, что тактика подготовки перед боем будет у нас включать создание за час-два до атаки группы клонов, которые в случае чакроистощения будут нами рассеяны.

— Хм-м-м-м. — Наоми задумалась и, похоже, вызвала из леса своих клонов.

Впрочем, к нашим словам прислушивались все, поскольку клоны Анко и Сенго тоже замерли возле них.

Анко произнесла:

— И действительно — семь часов, а убыли заряда совсем немного. Акио, схоронишь наших вместе со своими?

Я вздохнул и, кивнув, расширил «карман». Если уж подходить так капитально к вопросу то…

Мой клон повернулся ко мне спиной. Возложив ему на спину ладони, я стал заливать в него чакру и произнес:

— Я надеюсь, вы знаете, что не количестве клонов счастье, а в заряде чакры в них?

Девушки кивнули и перезарядили свои копии.

Когда все копии забрались в карман и уселись на пол, прижав головы к коленям(чем меньше поверхность испарения чакры и соприкасания оболочки клона с предметами — тем лучше) я создал тонкую, как скорлупа стенку, отделившую помещение от мира.

Сразу после этого мы двинулись вдоль побережья на восток.

Спустя полчаса быстрого движения, Наоми остановилась и произнесла:

— Впереди находится небольшой город-порт Карану. Здесь можно запросто напороться на шиноби Кири. Поэтому передвигаемся не иначе как под «хенге». Давайте — придумывайте и набрасывайте ее на себя, а я посмотрю.

Я пожал плечами и изменил внешность на небогато одетого паренька с парой потертых катан на поясе. Ради достоверности образа и избежания разных мелочей, вроде бесплотности оружия, я даже достал из свитка реквизированные мечи и прикрепил их слева на пояс. Как я и думал. При ходьбе ножны чуть-чуть чиркали о землю. Ну, да ладно. Если протрутся или треснут — новые в Конохе закажу…

Девушки тоже подошли к вопросу обстоятельно: Наоми набросила на себя образ аристократичного парня в дорогой одежде и с катаной на поясе, Сэнго — навела черсчурброскую красоту и повесилась на выставленный локоток командира, Анко — брутального алканавта с недельной щетиной и фонарем под глазом, а сестры стали изображать детей Наоми и Сэнго.

За пару минут подогнав свои роли, Наоми стала разговаривать низким жизнерадостным голоском, Сенго приобрела аристократичный противный смех, а Анко стала что-то сипло бурчать. Я и девочки ничего не выдумывали в этом плане и оставили все как есть.

К городу мы подобрались скрытно и, перепрыгнув через стену, оказались в какой-то подворотне. Выйдя из нее на улицу мы не спеша двинулись в сторону порта.

Город производил не очень хорошее впечатление: мусор, грязь, проститутки стоящие на каждом углу и даже обслуживающие клиентов в подворотнях, тянущие кружки нищие, пьянствующие матросы.

По сравнению с чистенькой Конохой, он производил сильное удручающее впечатление.

Но продвигаясь в сторону порта, я понял, что это еще не предел — количество грязи все увеличивалось, а за нами даже пристроилась группа грабителей, все не решавшая приступить собственно к грабежу.

Они бы так и довели нас до самого порта, но когда мы проходили мимо очередного кабака, оттуда прямо нам под ноги в обнимку с дверью вылетел какой-то мужик. Вырвавшийся из помещения свет четко очертил налобный протектор Кири. Трактир был полон шиноби Кири. При этом лишь малая часть из них пьянствовала, остальные — просто разговаривали, играли в карты. За ближайшим к выходу столом сидели игроки и явно не хватало одного. Мощный, высокий шиноби с закрытой стальной полумаской, изображавшей демоническую пасть, нижней частью лица и перечеркнутым безобразным шрамом правым глазом как раз возвращал выставленную в ударе ногу.

Мы на секунду остановились перед лежащим и начали обходить, но тут очнулись грабители и один из них, очевидно заводила, резво подскочил к лежащему и запричитал, указывая на нас:

— Вы избили нашего друга! Вы за это поплатитесь! Но мы можем договориться на определенную сумму денег… — он улыбнулся, словно крыса, и достал из-за пазухи хищный широкий нож.

Его товарищи за нашими спинами загоготали и начали доставать оружие.

Неожиданно в проеме двери показался шиниби Кири с пересеченным шрамом лицом.

— Что здесь происходит? — его голос был глухим.

Крысеныш было сник, но неожиданно оживился:

— Деньги — ваши, бабы — наши!

Туманник задумался на секунду, окинул нас взглядом, и произнес:

— Деньги пополам — ее… — он кивнул на находящуюся под «хенге» Сэнго — …нам.

— Договорились! — довольно улыбнулся крысеныш.

Туманник свиснул в кабак привлекая внимание товарищей. Компания за столом отбросила карты и поднялась.

Мы медленно вытянули мечи. Наоми быстро произнесла:

— Анко и Акио — со мной в кабак. Тоши, Шизука — займитесь этими идиотами. Сэнго — контроль территории, поможешь или нам или девочкам. — под сощурившимся взглядом она размяла кисть с зажатой в пальцах катаной и громко крикнула: — Никакой пощады!

Бросившись молниеносную в атаку, мы сбросили ставшую бесполезным «хенге». Шиноби в маске не успел среагировать на изменившуюся ситуацию и Наоми его разрубила ударом меча наискосок. Лично мне показалось, что она ему даже вроде как не уделила особого внимания — просто отмахнулась как от комара и, воспользовавшись его падающим телом в качестве ступеньки, нырнула рыбкой в трактир. Анко с каким-то громким шипеньем сиганула в окно, находившееся рядом со входом.

Я же выпустил покров и даже не стал пытаться попасть в дверной проем, просто вывалив ударом тела стену рядом с ним.

Кто-то начал кричать:

— Коноха!!! Враг… — и захлебнулся.

Наоми с ходу залетела на стол картежников и крутнулась юлой, разрубив все еще не сообразивших что к чему картежников. Я видел, как ярко-алым пламенем горят ее глаза, а на ее красивое аристократичное личико вылезла радостная улыбка. Все так же стоя на столе она начала убийственно точно разбрасывать кунаи вокруг себя.

Я же ударил Мокутоном прямо перед собой, создав настоящую лавину древесины из сведенных перед собой ладоней. Корни, словно ожившие копья, заполнили все пространство передо мной, пронзив во многих местах не только шиноби, но и пробив стену трактира.

Резко дернув ладонями в сторону, я обломал Мокутон у самых ладоней и стал швырять в метающихся туманников сгустки живой древесины, которые, коснувшись препятствий, тут же облепливали их, начиная прорастать. При попадании в человека сгустки Мокутона практически сразу его убивали — корни на глазах раздирали плоть.

Но растерянность туманников длилась недолго и двое рослых мужчин прямо сквозь дощатый пол подняли каменную стену, пытаясь отгородиться от нас и выиграть хоть немного времени. Стена пробила крышу и стены трактира, фактически разорвав постройку на две части.

— Акио, пробей ее и убей их! — крикнула Наоми метнув очередной кунай и попав прямо в глаз бегущему на нее с криком туманнику.

Я бросил короткий взгляд на Анко, которая, выпустив белых змей из рук, как раз танцующей походкой приближалась к последним двум туманникам, решившим держать оборону в углу. Один из них было достал из подсумка взрыв-печати, но девушка не дала ему ими воспользоваться, молниеносно бросившись к ним и сбив с ног. Змеи тут же обвили жертв и до меня донесся хруст ломаемых костей и короткий вскрик.

Пожав плечами, я выпустил из ладони Мокутон и придав ему форму толстого заостренного бревна ударил им в стену. Дерево тут же стало внедрять в препятствие корни, начав разламывать стену, выворачивая из нее огромные обломки. Сквозь обрадовавшиеся проломы до меня донесся чей-то голос:

— Твою мать! Отходим! Бенджиро, прикрой нас!

Сквозь пролом мне открывался вид на пространство за стеной и я применил «шуншин», возникнув по ту сторону.

Двое туманников уже прыгнули на крышу, а третий складывал печати, воткнув рядом с собой в пол свою катану. Не желая принимать на свою защиту чужое ниндзюцу, я применил «шуншин» ему за спину.

Туманнник выпустил изо рта очень тонкую струйку воды, которая играючись прорезала дервянную стену трактира наискосок. Шиноби почувствоал мое присутствие у себя за спиной и начал поворачиваться ко мне, продолжая выпускать технику. Однако, я не дал ему завершить движение и ударом меча разрубил ему голову. Вместе с его смертью действие техники прервалось.

— Наоми, двое уходят! Я буду преследовать! — крикнул я в пролом и снова применил «шуншин» возникнув над городом.

Двое прыгающих по крышам шиноби были для меня как на ладони в свете клонящегося к горизонту солнца.

Двое АНБУ наблюдали за трактиром из окна на противоположной улице. В данный момент это была простая миссия разведки и наблюдения. Они следили за собирающимися силами Кири уже четыре дня. Каждый день к шиноби, устроившим там базу, прибывало подкрепление в виде команды из трех шиноби уровня ранга генин под командованием чунина. И однажды прибыла элитная команда из трех чунинов и джонина. А ведь там кроме того было два джонина. В Конохе знали об этой концентрации сил, но собрать большой отряд для ее уничтожения было просто не из кого. Оставалось лишь ждать, пока вражеские команды начнут разбредаться…

Ждать и надеяться, что их будет кому ловить.

Оперативник, находящийся под «хенге» молодого парня, толкнул своего соседа и, указав в сторону от трактира произнес:

— Смотри. Что это хрены? Какое качественное «хенге»… — он обернулся назад и крикнул: — Югао, у нас новенькие…

Из глубины помещения вышла девушка форме АНБУ, с ярко фиолетовыми волосами и в маске кошки.

— Глянь, а они-то друг-другу незнакомы. — прокомментировал ситуацию его собеседник и добавил: — Надеюсь это не наши.

— Ситуация накаляется. А влазить нам туда бессмысленно.

Югао произнесла:

— Ждем возможности…

— Твою мать… Что это за хрены? Учихи?

Югао молча смотрела на то, как трое шиноби ворвались в трактир и там началась жуткая схватка.

— Ну, что? Сейчас? — произнес первый.

Девушка произнесла:

— Нет. Это элитная смешанная группа из Учих и других клановых. Мы ни на что не повлияем да и попасть под раздачу можем запросто.

Сквозь пролом в стене было видно, как какой-то паренек выбросил руки и из них невероятно быстро бросились вперед светло коричневые побеги, проткнувшие находившихся перед ним врагов.

— Фу-у-у. — протянул второй из АНБУ: — Работу А-класса ни с чем нельзя спутать. Это совсем другой уровень владения чакрой… Постой, разве это не Мокутон?

Югао медленно кивнула, нервно сжимая ниндзя-то в руке. АНБУ с оторопью смотрели на то, как две невысокие девочки, поставили на колени грабителей и те с радостно-безумными улыбками все как один вспороли себе животы. У одного громылы оружие представляло собой большую дубину и он стал недоуменно тыкать ей себе в пресс. Одна из девочек Учих молниеносно к нему метнулась и, перехватив его голову, перебросила свое тело ему за спину, с громким хрустом сломав ему шею.

Неожиданно трактир разрезало на две половинки выросшей квадратной стеной.

— Почему они ее не обходят?

Югао произнесла:

— Они пробьют ее — так быстрее и неожиданнее… — В доказательство ее слов стена вздрогнула и по ней побежали трещины. Командир произнесла: — Вот и все.

— Но двое уходят… — оперативник указал на быстро удаляющиеся фигурки: — Те два джонина.

— Уж это — вряд ли. Если они и уйдут, то только если их отпустят. — ответила она и словно в доказательство ее слов нечто очень быстрое сбило их обоих в момент прыжка: — Вот и все. Идем — пообщаемся. Я видела формально зачисленную из охраны носителя риннегана. А значит — это он был с Мокутоном. Похоже, Хирузен-сама решил выпустить Акио Яманака попастись и немного отрезвить Ягуру…

Они быстро спустились по лестнице, но когда они уже были у выхода перед ними мягко приземлилась оперативница АНБУ в порядком забрызганном кровью обмундировании. В правой руке она держала короткий ниндзя-то, а в левой руке удерживала за лезвие катану, рукоять которой сжимала чисто отрубленная чужая кисть. С ровного среза на дорогу капала кровь. Югао произнесла:

— Здравствуй, Орлица. Мы наблюдали за этой точкой. Наша миссия — разведка и наблюдение.

— Привет, Узуки. Ты уж прости, но они нас вынудили. — она повернула кисть своей руки и подняла рукоять с ухватившейся за нее рукой на уровень глаз. Она пару секунд рассматривала конечность, а потом ее глаза неожиданно вспыхнули синим светом и конечность моментально замерзла, покрывшись тонким слоем инея. Орлица резко ударила рукоятью о дверную раму и замерзшая конечность разбилась на мелкие кусочки. Одним движением перехватив меч за рукоять, она произнесла: — Пришлось их научить манерам. Жаль, что полученные знания они смогут применить только на том свете. Как думаете: с местными проблемы будут?

Югао пожала плечами:

— Вряд ли.

Орлица пару раз махнула в воздухе катаной и сказала:

— Я сейчас контролирую местность. Наш командир — Наоми Учиха. Если какие-то вопросы — обращайтесь к ней…

Она чуть согнулась и, запрыгнув на стену, зашла на крышу их наблюдательного пункта.

Создав запутанную корневую систему из живого Мокутона, я запустил получившееся «перекатиполе» телекинетикой прямо в момент прыжка джонинов. Они просто не смогли среагировать и погибли, когда эта шевелящаяся жуть буквально сожрала их.

Сначала я не мог нарадоваться тому, что придумал на ходу новую технику, а потом, когда выдирал изорванные трупы из этой системы, проклял.

Прибыв к остаткам злосчастного трактира, я обнаружил, что Анко и девочки рубят туманникам головы и скидывают в кучу, Сенго стоит на крыше и мониторит территорию, а Наоми разговаривает с тремя АНБУ из Конохи.

Хмыкнув, я бросил трупы на землю и приземлился рядом с девочками.

— Нет! — произнесла возмущенно Тоши, с ужасом смотря на мою добычу: — Мы в этом кусте с кишками ковыряться в поиске голов не будем. Изволь сам вырубить их оттуда.

— Ладно. — вздохнул я и, вытащив меч из ножен, принялся рубить эту жуть, в которую превратилось мое «перекатиполе». Немного с трудом выковыряв одну, я занялся другой и спросил:

— А это что за АНБУ?

Тоши беззаботно махнула рукой, неся в другой отрубленную голову очередного шиноби Кири:

— Они за ними шпионили.

— У! Сильно злятся?

— Нет. — ответила она, бросив голову в кучу: — Они довольны.

К нам подошла Анко:

— Хокаге все никак не мог собрать силы для упреждающего удара. Похоже, Мизукаге знал о визите посла и то что наши силы быстрого реагирования будут заняты.

— Понятно… — я наконец-то вырубил голову из плотно охвативших его веток.

Подхватив обе головы, я подошел к месту их складирования и бросил туда. Другая сверху скатилась под ноги и уставилась обвиняющим взглядом на меня. Да это же голова того идиота, что позарился на Сэнго… На застывшем лице все еще была надета стальная полумаска. Я наклонился и отцепил ее. Похоже, она должна была скрыть жуткие шрамы. Впрочем, не только — в нее был встроен небольшой противогаз.

Хм. Нужная вещь. Помыть, почистить и — отравить меня газом будет намного труднее.

Я оценивающе оглянулся. Нужно сказать, что зевак собралось очень мало — лишь несколько местных явно бандитской наружности мрачно смотрели издалека на завалившиеся вперед трупы неудачливых грабителей. Тем не менее, когда они смотрели на АНБУ или нас я видел страх у них в глазах и немного ненависти. Обычные же жители испуганно жались в подворотнях и максимум что могли себе позволить — это чуть выглядывать из щелей и окон.

Распрямившись, я сунул маску в карман.

Тут нам подбежала Наоми и быстро проговорила:

— Бросайте это все — АНБУ закончат за нами. Расходники собрали? Тогда — бегом в порт: как раз сейчас завершает загрузку торговый корабль, направляющийся на остров Наги. Бегом!

Мы подхватили свои вещи и, накинув «хенге», побежали в порт.

На пристани стояло только два судна и возле одного, имевшего немного хищные очертания, как раз бегали туда-сюда матросы. В одной из книг, что я прочитал в своей библиотеке, я видел изображения кораблей и подобное судно называлось «джонка».

Мы подбежали к нему и Аоми спросила мужским голосом у одного матроса:

— Мне нужен старпом или капитан!

Матрос обернулся к нам и неожиданно окинул нас странным гаденьким взглядом. Потом повернувшись к кораблю, заорал:

— Фуджита-сан! Фуджита-сан!

— Что там еще такое? — практически сразу с нашей стороны корабля перегнулся через борт низенький, но широкий и коренастый человек с голым торсом и красной банданой на голове.

— Тебя спрашивают вот эти люди.

— Да? — он смерил взглядом Наоми под «хенге» и покосился в сторону города. Не увидев там чего-то он явно пожал плечами и спустился по трапу к нам. Оказавшись рядом, он спросил:

— Что вам нужно?

Наоми ответила:

— Мы бы хотели попасть на остров Наги.

— Гм. — он окинул нас задумчивым взглядом и произнес: — Пять тысяч ре с рыла и мы возьмем вас на борт. — он посмотрел на Анко под «хенге» алкаша и добавил: — Только деньги — вперед!

— Ничего себе! — заголосила Наоми, почти сорвавшись на свой нормальный голос: — Да за эти деньги можно все твое корыто купить!

— Ничего не знаю — или соглашайтесь или оставайтесь. — он красноречиво посмотрел на пустую пристань у нас за спиной и добавил: — Сейчас в порту нет никого и если вы сможете отсюда уплыть то не раньше чем через неделю, когда тот грузовик… — от мотнул головой в сторону другого судна — …загрузится железом и зерном.

Мы переглянулись и командир произнесла:

— Только расчет, когда мы уже будем в море.

— Хорошо. — кивнул пират и я почувствовал волну его удовлетворения: — Однако, если денег не будет — мы выбросим вас за борт. Договорились?

Наоми произнесла:

— Да. А за эти деньги хоть каюта у нас будет?

— А то! Свою отдам! А вы думаете чего я такие деньги деру? — хохотнул Фуджита.

Хирузен еще раз вчитался в доклад АНБУ и, вдохнув ароматный дым полной грудью, попытался расслабиться.

Да уж. Это нужно уметь влазить во все разборки по пути следования. Может какой-то талант? Отряд Наоми, словно огромная метла прошелся по восточному региону решая проблемы с шиноби Кири как-то проходя. Да и сама она словно сорвалась с цепи. Хотя, конечно, если обладать за спиной такой поддержкой то у любого тормоза сорвет. Эх-х-х…Если бы у нас был джинчуррики повзрослее…

Может дать в следующий раз задание где-нибудь в землях за Страной Воды. И они пройдут просто через Кири и решат проблему Ягуры радикально?

Старик весело пыхнул дымом и снова посмотрел на бумагу.

Сначала уничтожили рейдерский отряд. Но это еще ладно. Это — нужно и полезно. Так бы пришлось собирать ударную группу и прерывать некоторые задания, а так — проблемы уже нет. Да и пленник живой много чего рассказал.

Кроме того они умудрились раздавить вражескую базу. Четыре десятка голов, среди которых — три джонина и восемь чунинов!

Кто бы мог подумать, что в клане Яманака родится подобный головорез? Может, когда он захватил разум Кьюби, часть его разума скопировалась в тело мальчика?

Сарутоби поморщился — да ну, глупость! А где же ненависть к Конохе?

Старик вспомнил охреневше-обвиняющие выражения лиц Советников, когда они узнали, что его ученик начал в полной мере интересоваться противоположным полом. Еще чуть-чуть и они бы хором сказали: «Хирузен, у тебя что, на старости лет крыша совсем поехала — лепить из своего ученика, обладающего божественными возможностями, смесь Джирайи и Орочимару?»

Да уж — тут Кьюби и не пахнет…

Хокаге снова обратил взгляд на бумагу.

После всего весь отряд сел пассажирами на корабль известного негодяя и работорговца, подрабатывающего тем, что продает своих пассажиров и информацию людям Ягуры.

Пара шиноби из АНБУ и Корня — это совсем не то, что бы гнаться за кораблем в море…

Да и нужно ли?

Еще одной проблемой будет меньше.

О, Ками… Если бы все вопросы решались так просто.

Мы поднялись по дощатому трапу на корабль. Он бы не таким уж и большим. Фуджита показал нашу каюту — она находилась в корме. Узенькая, со всего двумя, привинченными к стенам, кушетками и без окон.

Наоми немного растерянно произнесла:

— Да мы тут не поместимся…

— Чего нет? — недовольно озвался хозяин: — По двое на кроватях и двое — на полу. Я принесу пару одеял. А вы подготовьте деньги… — и, громыхая сапогами, он куда-то потопал по узкому коридору.

Наоми тихо прошипела:

— Тридцать тысяч ре. Иногда из-за таких трат и выходишь с миссий на то, что было. Хорошо хоть трофеев первоклассных набрали — одних мечей только тысяч на триста сдадим. Да и личные вещи еще нужно разобрать — там точно денежки есть…

Она залезла рукой в свое «хенге» и достала из внутреннего кармана одежды узкий и короткий свиток. Раскрыв его на постели, Учиха подала немного чакру и на бумаге появилась толстая пачка купюр. Быстро отсчитав половину денег, она спрятала остаток обратно.

Спустя минуту послышались тяжелые шаги капитана. Фуджита открыл дверь плечом и ввалился в каюту. В охапке он принес жиденький футон и четыре одеяла.

Бросив все это на одну из кушеток, он произнес:

— Ну, что — достали денежки?

— Да, держите. — Наоми протянула их ему в руки.

Взяв деньги, капитан пересчитал их и произнес:

— Все верно. Ну, значит уже сейчас мы отчаливаем и если ветер будет таким же, то послезавтра вечером мы будем у острова Наги.

Анко, играя свою роль, спросила сиплым голосом:

— А пожрать у вас будет?

Фуджита скривился:

— Разносолов не ожидайте. Каша, рисовые лепешки и солонина. Если чего словим — тогда еще и рыба. — он немного подумал и добаивл: — Если рыбы будет много — рыбный суп… Я в общем пошел — туалет справа за поворотом через дверь. Если что — я обычно на палубе…

Он покосился на Сэнго и я явственно почувствовал что-то очень темное в его мыслях. Его глазки на мгновение сощурились, а на лицо на секунду выползла плотоядная ухмылка. Но он взял себя в руки и вышел из каюты. Его шаги стихли.

— Что-то мне это все не нравится… — произнес я и стал очень внимательно осматривать нашу каюту.

— Насколько я чувствую, с данный момент нас не подслушивают… — спросила Наоми и посмотрела на меня.

Я пожал плечами:

— Во всяком случае — не напрямую.

— Сейчас я вам расскажу почему мы сели на этот корабль. — она с сомнением посмотрела на кушетку и, сев на нее, начал говорить: — АНБУ мне сказали, что в порту стоит корабль этого Фуджиты и предостерегли от посадки на его судно. — я удивленно посмотрел на нее, а она продолжила: — Этот прощелыга — чунин Кири. Он — капер. То есть пират на службе у государства. Его основной заработок — налеты на торговые суда, перевозка людей и грузов Кири. Но кроме всего этого — он работорговец… И записывает в невольники тех, кто садится к нему на судно в качестве пассажиров. Его голова в розыскной книге Конохи стоит двести пятьдесят тысяч за мертвого и миллион — за живого.

Когда она замолчала, я спросил:

— То есть ты хочешь, чтобы мы перебили команду? А зачем такие сложности? Врезали бы им прямо в порту — и все дела…

— Не забывай что у нас — задание. И довольно срочное. А его судно — одно из самых быстрых в море Сиигару. Что из этого следует?

Сэнго произнесла:

— Ты хочешь максимально долго пробыть просто пассажиром, но как только он захочет осуществить свои намерения… — она выразительно щелкнула пальцами.

— Да. И кроме того — сейчас даже последняя собака знает, что Коноха и Кири начали разборки, а значит побережье острова Наги под наблюдением. Просто прибежать по морю на берег без драки не получится, а так — мы прибудем в порт без криков и взрывов.

Я засомневался:

— Ага. Вплывающий в порт корабль-призрак без команды — абсолютно не вызовет подозрений.

— Пф! А «теневые клоны» и «хенге» на что? Даже можно оставить в живых несколько матросов по безобидней и пусть они под гендзюцу ведут нам корабль. Зато — мы спокойно сходим с корабля в порту Тесокине и приступаем к поискам этой Ринго Амеюри…

Анко зевнула:

— А почему нам не напасть сейчас?

Наоми фыркнула:

— Я управлять кораблем не умею, а вы?

— Но гендзюцу…

— Я конечно, понимаю, что вы высокого обо мне мнения, но держать под гендзюцу десяток человек команды двое суток? Нет уж — увольте!

Я скептически поднял бровь:

— Послушай, Наоми, как только садится солнце, мы создаем теневых клонов и тихонько вяжем всю команду. После чего мы на их глазах перерезаем глотки самым настырным и под постоянным присмотром клонов они ведут корабль, куда нам нужно. Прямо перед Наги ты погружаешь их в гендзюцу или делаешь им закладки, внушив им, что или нас просто нет или мы из Кири. И все. В самом этом порту Тесокине после регистрации судна, или что там делается, мы пакуем Фуджиту и растворяемся в толпе. Конец представления.

— Гм… — Наоми немного задумалась и произнесла: — Твой план лучше. Я просто еще не осознала то, что мои клоны теперь живут намного дольше. Значит — так и сделаем.

— Кто-то идет по коридору. — тихо произнес я.

Наоми толкнула развалившуюся на кушетке Анко и громко произнесла мужским голосом:

— Слышь, отец! Не вздумай тут блевать. Если укачивает — сходи проветрись и девочек выгуляй: пусть посмотрят на эту дыру в последний раз.

Было хорошо слышно, как дверь в соседнее помещение открылась и кто-то вошел в него.

— Я тоже схожу. — буркнул я.

— Во-во! А мы с Намико поговорим кое о чем… Да! Заодно узнайте, когда будет ужин. А то шото жрать захотелось…

— Угу-угу. — пропыхтела Анко, открыв дверь и будто бы нетвердой походкой направляясь на палубу.

Мы вышли из каюты следом за ней.

Как оказалось, корабль уже отшвартовался и отплыл от города на приличное расстояние.

Матросы, не обращая на нас внимание, бегали мимо и во всю работали с парусами. Капитан Фуджита зычно выкрикивал команды, стоя на капитанской надстройке.

Облокотившись о перила, я стал немного лениво считать людей. Их оказалось неожиданно много — тридцать восемь человек. Плюс ко всему — кто-то явно был под палубой во внутренних помещениях.

Если бы не теневые клоны — задача по захвату корабля была бы трудной и очень кровавой.

Хотя, я думаю, крови в любом случае не избежать — я не обладаю всепрощением и (как уж тут без самокритики) очень жесток, а уж Учихи или Анко так в этом, пожалуй, даже обогнали меня…

Я показательно зевнул и покосился на коснувшееся далеких гор солнце. Начнем или вечером или ночью…

Кошу глаза на распекающего матроса за какую-то провинность Фуджиту. Чунин, от силы D-класс. Его один на один даже одна из сестер разберет на запчасти — шаринган и дар моей крови дают уж очень большое преимущество. По объёму чакры Тоши и Шизука разом шагнули на ступень-две вверх. Я бы дал им сильный В или слабый А-класс. Лишь опыт этого чунина немного поднимает его над девочками.

Кроме него на палубе было еще двое шиноби Кири. Один был старпомом, а второй — рулевым. Чакросистемы так же развиты, как и у капитана.

Придется создать десятка четыре своих клонов для захвата корабля, а капитаном и его подручными заняться или лично или натравить кого-то из своих…своих… Товарищей? Вряд ли. Подруг? Пожалуй, наши отношения немного вышли за это понятие. Любовницы? Ну, секс был всего-то раз и по пьяни.

Любовницы… Надо же — я впервые их так назвал. Хоть и в мыслях. Хоть и вопросительно. Хм-м-м.

— Пожрать бы. — произнес я.

Анко, продолжая играть роль старого пердуна, вздохнула и сипло произнесла:

— Эх, а ведь я был в молодости моряком. Вот помню…

Я хохотнул:

— Вот это зачесал! Дедан, ты и на корабле? Да ты же плавать не умеешь!

— «Не можешь» — не значит «не умеешь»… В молодости я плавал словно рыбка. Это сейчас я кирпичом на дно иду…

Один из матросов, будто бы драющий невдалеке палубу, бросил на Анко оценивающий взгляд. Опекают? Ха!

— А морская болезнь?

— Не знаю. Может старческое? Море больше меня не принимает. После того случая, когда наш корабль потерпел крушение…

Его искра была довольно близко. Я внедрил в нее «неосторожность» и «невнимательность». Что ж, больше соглядатаев я не чувствую.

— Я усыпил внимание наблюдателя. Старпом и рулевой мне не нравятся. — прошептал, я отвернувшись к морю и продолжил: — Нужно распределить цели. Фуджита — Наоми, ты — на этих двоих. Я, Сэнго и девочки проконтролируем команду. Как бы еще с ними связаться. Или будем действовать по обстановке?

— Примерный уровень всех троих?

— D.

— Пф! — она сипло хохотнула и хлопнула меня по спине: — А я думал, что это тебе не рассказывал! — и уже шепотом: — Переедем и не заметим. С таким уровнем они ничего не сделают. А что твои ощущения?

Я чуть пожал плечами:

— Такое ощущение, что на нижней палубе большое скопление людей. Наверное, пленники. Среди них — один сильный.

Она не стала продолжать разговор, а начала сипло рассказывать какую-то морскую байку про то как его дед(как бы мой пра-прадед) поймал в море «голую бабу с синей кожей и с жабрами». История была довольно интересной и заканчивалась тем, что она родила ему ребенка и вернулась обратно в море, лишь махнув ему рукой на прощание. И откуда она только эту историю откопала? Ох, перед глазами стала картинка, как Анко оставляет мне на руках грудничка, а сама бодренько сбегает на задание…

Город все удалялся, пока не стал скрываться за горизонтом.

Когда солнце уже почти на половину погрузилось за невысокие горы и я принялся думать о том, как бы начать нашу операцию, на палубу вышел толстый мужик и заорал, начав колотить ложкой по стальному диску в правой руке:

— Жрачка готова! Первая смена вперед!

Половина матросов во главе с капитаном направилась вниз по лестнице.

— Пожалуй, начнем в столовой. — тихо произнес я.

— А-а-а-га-м… — зевнула Анко, пропуская перед собой девочек.

Столовая была маленькой и тесной. В нее набилось явно больше расчетного людей.

Наверное, все задумывалось таким образом, что б просто лишить нас возможности маневра. У меня возникло такое впечатление, что Фуджита задумал захват в тоже самое время, что и мы.

Стол нам был выделен в самом центре зала.

Мы вошли в него в тот самый момент, когда в коридоре столовой появилась Наоми и Сэнго.

Я остановился на входе в столовую и, когда командир взглянула на меня, я быстро безмолвно прошептал губами: «начинаем», вслух же крикнул:

— А-атец! Как будем в столовой мне нужно у тебя кое-что спросить!

В следующую секунду один из матросов хотел было толкнуть Анко в спину, но его ладонь неожиданно погрузилась в «хенге». Он удивленно уставился на свою руку и уже было открыл рот, но Анко провела красивый захват и вмяла его лицом в переборку.

Я же резко выпустил из своего тела чакру, создав «покров», который отшвырнул в стороны пару матросов, попытавшихся меня схватить.

Если бы мы были обычными людьми или даже шиноби невысокого класса — мы бы ничего не смогли сделать против такого количества противников в узком пространстве, однако разница в наших силах была чересчур значительна.

Фуджита и со своим старпомом оказались просто не готовы к подобному развитию событий. Однако это не помешало им ретироваться из столовой когда стало явно видно, что задавить нас толпой не получится: Наоми, пробиваясь к нам, сделала классическую «дорожку» затрачивая на каждого противника на своем пути лишь два удара, а ее племянницы и Анко устроили настоящее побоище. За спиной командира Сенго создавала своих теневых клонов, которые начинали контролировать выведенных из строя матросов.

Я же сосредоточился на окружающих искрах и, с трудом выделив своих, ударил по ним телепатией.

Враги только что толкавшиеся и пытавшиеся организовать атаку, повалились кулем на пол.

— Ловите Фуджиту! — крикнул я и тоже начал создавать своих теневых клонов.

Наши копии стали организованно зачищать корабль: их плотность позволяла выдерживать без фатальных последствий даже удар мечем. Правда, это относилось исключительно к моим клонам — у остальных же они получались намного слабее. Но даже этого было вполне достаточно — любая копия Анко, Сэнго или Наоми легко могла справиться один на один даже с вообруженным тренированным человеком.

Пираты попробовали оказать сопротивление и начали пользоваться оружием, но положительного эффекта было немного: в тот момент, когда у них получалось организовать нечто вроде рубежа обороны, в схватку в ступали мы и пробивались дальше…

Фуджита вырвался из хватки клона Наоми, оставив в его руках клок одежды, и выбежал на палубу. Следом за ним, постоянно кидая назад кунаи, вырвался старпом. Всем остальным было не суждено избежать пленения.

Я с Анко и Наоми вырвались на палубу по другой лестнице.

— Тревога!!! — заорал капитан на всю палубу и встал в оборонительную стойку, вооружившись двумя кунаями.

Рулевой в одном длинном прыжке оказался рядом с ним. Он был вооружен катаной.

Наоми, в глазах которой пылал алым светом шаринган, громко произнесла, быстро скользнув взглядом по матросам, собравшимся обороняться до последнего:

— Мое имя Наоми. Я из клана Учиха. Джонин А-класса из Конохи. Мы пришли за этими шиноби Кири. Если вы сдадитесь — я обещаю, что сохраню вам жизнь. Если же ваш ответ — нет… — она довольно улыбнулась: — … Тогда я покажу вам всем, почему меня прозвали Кровавой…

Это немного поколебало их уверенность. Матросы начали переглядываться.

Однако, когда я уже думал, что они сдадутся и нам останется лишь заняться тремя вражескими шиноби, Фуджита прокричал:

— Они вас всех все равно убьют! Это же Коноха! — и оружия никто не бросил.

Наоми пожала плечами и произнесла:

— Ну, нет — так нет.

Она нарочито медленно извлекла из ножен катану.

И тут меня посетила мысль. Очень простая — Мокутон.

Я мягко положил руку на ее бедро, привлекая ее внимание и произнес:

— Наоми, постой.

— Да? — она чуть повернула ко мне голову, не выпуская из поля зрения вражеских чунинов.

— Корабль построен из дерева. — она не понимает? Инерционность мышления?

— И что?

— Мокутон. — спокойно произнес я.

А потом свел ладони и в одно мгновение смешал чакру Земли и Воды. Большая капля чакры упала на палубу и моментально впиталась в дерево.

Корабль ожил. Доски под ногами матросов моментально пустили зеленые побеги и опутали их. Этой ловушки смогли избежать лишь капитан и вооруженный катаной рулевой, но лишь Фуджита принял верное решение и красиво прыгнул в море. Мечник же принялся отчаянно рубить тянущиеся к нему деревянные щупальца. Пару секунд ему это удавалось, но потом он понял, что просто не справляется и попытался тоже последовать за своим капитаном. Шиноби прыгнул, тоже красиво вытянувшись щучкой, но его уже в воздухе оплела лиана, спустившаяся с мачты на него сверху.

— Проклятье! — воскликнула Наоми и, подбежав к борту, закричала, указывая пальцем в удаляющуюся искру: — Уходит под водой!

Я взлетел:

— Я им займусь. — и полетел над водой.

Фуджита плыл под водой с большой скоростью, однако от меня ему было не уйти.

Ветви деревьев вырвались у меня из рук и живыми стрелами ринулись к летящим подо мной волнам. Фуджита почувствовал опасность и попытался резко уйти в глубину, но Мокутон развернулся в огромную ловчую сеть, которая его настигла и сомкнулась, словно гигантская пасть. В отчаянии чунин стал демонстрировать знания формы чакры и его кунай сумел разрубить поймавшие его ветви деревьев, но, прежде чем он вырвался, деревянные щупальца оплели его тело и жестко растянули внутри сети.

Я стал подниматься в небо, вытягивая то, во что превратился Мокутон, из воды.

Подняв сеть, принявшую вид сферы, над волнами, я полетел обратно к кораблю.

Когда я приблизился к нему то понял, что деревянная сеть оказалась по объему больше корпуса судна.

Система из корней и лиан отторгла из своего нутра спеленаного, словно мумия, Фуджиту и передала его в щупальца корабля, которые зафиксировали капитана в вертикальном положении.

Освободившаяся от своей добычи корневая система начала, повинуясь моей воле, сливаться с корпусом и полностью влилась в него.

Резким движением я обломал росток дерева у самых ладоней и мягко спланировал на палубу, откуда на меня были обращены испуганные взоры лишенных возможности двигаться матросов и довольно-восхищенные взгляды моих сокомандниц.

— Отлично! — произнесла Наоми: — Значит никто не ушел. Признаюсь, когда я увидела то, с какой скоростью уходит эта тварь, я даже успела расстроиться.

Я посмотрел на замотанного в толстый слой лиан Фуджиту (сквозь живые щупальца было видно лишь его блестящие бессилием и страхом глаза) и, чуть улыбнувшись, сказал:

— В худшем случае — начали бы преследовать его по поверхности или я бы нырнул следом. Моя степень владения Суйтоном очень высока. Пришлось бы создавать воду и смешивать с окружающей. Он бы никуда не делся — сама стихия бы восстала против него. Просто с Мокутоном вышло намного быстрее. Хотя и не так зрелищно, как если бы я потратил море чакры и создал нечто, чему можно было бы легко дать S-класс… Огромный водоворот, к примеру…

К нам выбежал один из клонов Сэнго и произнес:

— В носовом отсеке забаррикадировались несколько матросов. У них взрыв-печати. В случае штурма они грозятся подорваться.

Наоми сузила глаза:

— И много печатей?

— Полкорабля разнесет точно.

— Чего они хотят?

— Чтоб мы их отпустили в ближайшем порту. До него они выходить не будут.

Я зевнул и развоплотил клонов, которых оставил у себя в тайнике, мгновенно полностью восполнив чакру. И даже больше — она щедро плеснулась через край, вырвавшись из тенкецу и чрезвычайно уплотнив покров.

Я позволяю себе мягко рассмеяться и произношу:

— Какие же они идиоты. Их глупость — феноменальна. Наоми, начинай программировать Фуджиту с остальными и закладывать им закладки. Насчет же тех глупцов — я пропитаю Мокутоном весь корабль и даже если они сумеют воплотить свою угрозу, то повреждения будут невелики.

— Значит, действуем по плану?

Я чуть пожал плечами:

— Конечно. На Фуджиту — печать и гендзюцу, а потом пускай немного погуляет…

— Что с остальными?

— Пустим половину из них в расход. Мы давали им шанс сдаться и они могли не выполнять приказов своего капитана.

Анко жестоко улыбнулась и произнесла, окидывая взглядом висящего в лианах перед ней матроса, опутанного в тот момент когда он отмахивался от деревянных щупалец мечом:

— Я уже придумала для них казнь.

— Скормишь змеям? — заинтересовался я, параллельно собирая между ладоней два сгустка чакры Воды и Земли.

— Ну, двоих — да. А остальных… Я вот слышала, что в этих водах водятся большие хищные рыбы…

— Ты имеешь в виду акул?

— Да, точно, они вроде бы так называются. Так вот они чуют запах крови за многие мили от жертвы. Поэтому, я хочу каждые полчаса рубить им лодыжки и бросать в море. Эти рыбы будут за нами следовать, а эти будут видеть смерть своих товарищей. Я вся дрожу в предвкушении…

Нет бы просто убить…

Я пожал плечами и, смешав чакру, образовал Мокутон. Сгусток чакры помутнел и я уронил его на палубу.

По кораблю пошла волна обновления — доски возвращали цвет с темно-коричневого на желто-белый. Но это был не конец — щели между досками стали исчезать. Корабль стал становиться единым целым.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на своих ощущениях. Чакра пропитывала корабль, все медленнее и мне пришлось поддерживать волну восстановления.

Я стал ощущать каждое живое существо на корабле. Клоны, связанные моряки и пленники в каких-то клетках…

А вот и носовой отсек. Перед заблокированной нехитрой мебелью дверью стоит Сэнго и трое ее клонов. В самом помещении шестеро шиноби испуганно лепят вокруг себя печати.

Легкое волевое усилие и уже прилепленные взрыв-печати погружаются в дерево, а шокированных этим людей молниеносно ловят щупальца подвластного мне Мокутона.

Спустя секунду в помещение врывается Сэнго.

Проконтролировав ситуацию еще десяток секунд, я раскрываю глаза.

Наоми отрывается от рассматривания шаринганом глаз Фуджиты и интересуется:

— Проблема решена?

— Да… Кстати, мне вот пришла мысль: если они являются каперами то у них должны водиться деньги. И о местонахождении их большей части должен знать капитан. Да и нашу плату нужно забрать.

Наоми кивнула:

— Мысль хорошая. Деньги нам не помешают. — она повернулась к ученице Орочимару и позвала ее: — Анко! Иди сюда!

— Что такое? — Анко в этот момент выдрала из лиан первого «добровольца» для экзекуции используя для этой цели змей, вытянувшихся у нее из правой руки.

Когда она, удерживая змеями в воздухе свою жертву, подошла к нам, Наоми произнесла:

— Поспрашивай их насчет денег.

— М-м-м? — она с новым интересом обратила внимание на захваченного ей человека.

Я хмыкнул:

— Ладно, девочки, вы тут развлекайтесь, а я схожу посмотрю на людей в клетках и заодно подумаю над ответом вопрос: «Выпускать их или нет?»…

Не то что бы мне вдруг стало неинтересно слушать, где спрятаны уже наши денежки, однако стоило проконтролировать пленных матросов. Да и ради интереса посмотреть на пленников(или пленниц?) то же не мешало бы…

Как оказалось с первым вопросом мое вмешательство не требовалось — клоны вытаскивали по лестнице вверх, на палубу, парализованный персонал корабля. Похоже, именно там будет производиться сортировка.

Честно говоря, мне на будущее матросов капера, занимающегося работорговлей, плевать. Причем с разбега. Даже если Анко с Наоми их всех изведут, я только поинтересуюсь ответом на вопрос: «Кто будет управлять кораблем?»…

В пути ко мне присоединилась Сэнго с девочками и организованно пристроились за моей спиной.

Трюм вонял тухлой рыбой и нечистотами. Похоже, в палубе этого корабля большой люк, через который этот корабль и загружался. Так как доски между собой посрастались, то, естественно, трюм погрузился в непроглядную тьму, сквозь которую я видел лишь искры разумов и чакросистемы. Один из клонов сбегал за масляной лампой и ее огонек осветил большое просторное помещение, разделенное невысокой перегородкой на две части. Дальняя была занята большими, тщательно упакованными в грубую ткань, тюками и деревянными ящиками. Ближняя же — была заставлена узкими невысокими клетками-камерами, разделенными между собой частой прочной сеткой.

Клеток было больше сотни и они были расположены очень тесно. Лишь половина была занята. Похоже, именно по этой причине нас и взяли на борт.

Остальная часть — была занята людьми. Лишь молодые женщины и мужчины, одетые в рвань.

— Помогите! Выпустите нас! — вскинулся какой-то смуглый парень и подскочил к решетке: — Вы же не с ними?

Другие пленники тоже подошли к решетке.

Мы медленно пошли мимо клеток и Сенго спросила:

— Ну что? Твое решение?

Я пожал плечами и громко произнес:

— Мы вас всех выпустим. — переждав поднявшийся шум, я продолжил: — Однако, я прошу вас всех пока не выходить из этого помещения: мы занимаемся вопросами обезвреживания команды и их ценностями.

Мои клоны стали срывать замки с камер и люди стали выходить из них. Они радостно хлопали руками друг по другу и обнимались.

Мы же шли дальше.

Вот и та искра, что меня заинтересовала. Искра находилась внутри большого куба, накрытого плотной тканью. Когда клоны ее стянули на пол, оказалось, что под тканью находится намного более серьезная клеть, чем другие — она была сделана из чакропроводящего сплава. Внутри стоял на коленях худющий паренек, одетый в тряпье. Его руки и ноги были прикованы друг к другу и к клетке короткими цепями. Волосы были снежно-белые. Когда он поднял лицо, я увидел что его глаз в глазнице нет и, судя свежести ран, это произошло недавно. Через его лицо проходило два симметричных вертикальных пореза, только-только начавших заживать. Они проходили через лоб, глаза и щеки. Вероятно, именно из-за этих ран он и потерял глаза.

— Кто-о-о…вы? — глухо произнес он.

— У него развитая чакросистема. — произнес я обращаясь к Сэнго: — Он может мне пригодится. — после чего я подошел к решетке ближе и произнес: — Мое имя — Акио Яманака. А каково твое имя?

— Кин Синна. — почти выплюнул он.

— Ты шиноби?

Он резко дернул цепями и зло прошипел:

— Было такое. Я — нукенин Кровавого Тумана. — процедил он ядовито: — И что теперь?

Я чуть улыбнулся и спокойно произнес:

— Я освобожу тебя и в моих силах даже вернуть тебе здоровье. И даже дать силу. — он насторожился и замер, а я продолжил: — Взамен же — я потребую твою службу мне. До самого конца… Тебе дать время на раздумья?

— Не нужно. — произнес он — Я согласен.

Прутья стали со скрежетом изгибаться под воздействием моей силы. Клетка медленно раскрывалась, словно бутон цветка. Пленник вертел головой, пытаясь понять, что происходит. Я же шагнул в клетку и, подойдя к нему, произнес:

— Замри и терпи: я излечу тебя.

Ко мне подошел мой клон и протянул на ладони чьи-то вырванные глаза.

Левую ладонь я положил парню на лоб и влил в его чакросистему немного своей чакры, взяв под контроль его тело. Правой рукой я вставил в глазные провалы сначала левый глаз, а потом правый и тут же стал напитывать тело пленника лечебной чакрой.

Чакросистема, активно стимулируемая мной, сначала приживила ему глаза, а потом затянула раны на лице.

Кин заморгал и я увидел, как изначально коричневый цвет пересаженных глаз стал быстро меняться на глубокий синий.

Прекратив удерживать его тело, я убрал ладонь с его лба.

— Я снова вижу… — прошептал он, впившись взглядом в мое лицо: — Не думал, что это хоть когда ни будь произойдет.

Кандалы на его руках и ногах лопнули и развалились.

Парень поднял свои руки и посмотрел на них.

— Ты свободен. — произнес я.

Он не стал вставать с колен, а так и произнес, склонив голову:

— Клянусь служить вам, Акио Яманака, до смерти моей.

Я кивнул:

— Что ж… Отлично. Иди за мной.

Остальные освобожденные люди, видевшие все это, пораженно расступались перед нами.

Но прежде чем мы ступили на лестницу, к нам подошла худощавая стройная женщина с очень красивыми густыми волосами, буквально переливающимися в свете масляных ламп.

— Прошу прощения. — произнесла она и когда мы остановились, обратив на нее внимание, спросила:

— А какова будет наша судьба?

Я пожал плечами и ответил:

— Мы направляемся на остров Наги. А там вы будете вольны идти куда угодно.

— Но вы же нас не выбросите на берегу?

Я посмотрел ей в глаза:

— Вы, очевидно, не понимаете: у нас срочная миссия и то, что мы оказались на этом корабле — чистая случайность. Мы не нанимались доставлять вас куда-то. Хокаге отдал приказ и мы выступили. Задание должно быть выполнено в определенные сроки.

— Но…

Она хотела что-то сказать, но я перебил ее:

— Цель нашего задания находится на острове Наги. Этот корабль нам не нужен, как и большая часть припасов и всего остального… Поэтому, мы вам его оставим. — я скользнул взглядом по остальным освобожденным и продолжил: — Потерпите еще немного: как только мы закончим с командой вы сможете передвигаться по всему кораблю. — я уже было собрался отвернуться, но увидел, как женщина уже открыла рот, что-то собираясь сказать, и мне пришлось добавить: — И не надоедайте — если вы будете обременительны или назойливы, то мы вполне можем решить вашу проблему радикально.

Оставив их осмысливать положение, в котором они оказались, мы оставили с ними десяток клонов, которые стали проверять грузовой отсек.

На палубе почти ничего не изменилось с момента моего ухода. Лишь матросов явно стало меньше — похоже Анко и Наоми не церемонились и, узнав нужные нам сведения, притворяли смертные приговоры в жизнь….

Кин остановился и с удивлением стал смотреть на работу Наоми.

Учиха работала в своеобразном темпе: смотрела около минуты в глаза пленнику, после чего прикрывала на секунду глаза, очевидно, посылая приказ своим клонам. Следом за этим командир поворачивалась к Анко и говорила «Этого оставь» или «Этого в море». А потом — принималась за следующего.

Услышав смертный приговор, Анко выпускала из ладоней змей, обвив ими жертву, и выдирала ее из цепких объятий лиан. Затем этого она выносила человека за борт и, после того как змеи одним движением отрывали им ноги, швыряла их в море.

Сама экзекуция и допрос были почти беззвучными: сначала пленники не могли кричать или ругаться из-за лиан, а потом им зажимали рот змеи. И лишь в момент броска за борт жертвы лишь могли коротко вскрикнуть.

Не став им мешать я вырастил из палубы ряд шезлонгов и, улегшись на ближайший, стал смотреть на быстро погружающийся в море краешек солнца.

Подумав о том, что пора бы перекусить, я послал клонов проверить провиант и посмотреть что там с едой.

— Присоединяйтесь. — произнес я.

Кин подошел ко мне и уселся слева. Я лениво покосился на него. Очевидно, он ждал этого, поскольку сразу спросил:

— А кто вы такие? Нет, я вижу, что вы из Конохи, но уж очень сильно отличаетесь от тех представителей вашей деревни, с кем мне приходилось контактировать и сражаться…

Я вяло повел рукой и один из моих клонов положил на ладонь пищевую пилюлю. Забросив ее себе в рот, я тут же раскусил ее и проглотил. И лишь после этого я начал говорить:

— Я носитель незавершенного додзюцу, носящего название риннеган. Пожалуй, лишь этот факт не дает влиятельным людям Конохи забрать их на благо деревни. Они надеются, что риннеган однажды завершится. Мой риннеган дает мне большую силу. Одна из ее граней позволяет мне лечить и даже воскрешать людей и шиноби. Так же я обладаю Мокутоном, Стихией Дерева, и, в меньшей степени, Хьётоном, Стихией Льда. — немного помолчав, я продолжил: — Некоторое время назад, один из саннинов проводил надо мной эксперименты, желая усилить проявления риннегана и завершить его. Он хотел забрать его с моего тела. Его имя — Орочимару. Он ушел из деревни и стал нукенином…

— Вы хотите его убить? — спросил парень.

— Я совру, если скажу, что не желаю этого. Однако, это — не моя основная цель. Я хочу, ни много ни мало, объединить все страны под своим началом. Создать бескрайнюю империю. Если ты думаешь, что это невозможно, то я скажу, что у меня есть пара мыслей как этого достичь.

Задумавшись, я замолчал. А не чересчур ли я самоуверен? Начал набирать непоймикого в свою только рождающуюся организацию и выдаю лозунги направо и налево.

Меня уже опускал на землю Орочимару, вполне возможно, что я не смогу противостоять ему и сейчас. Правда, в одиночку. Все вместе мы его должны задавить. Должны.

Одна Анко чего стоит. Ее сила уже сейчас должна приблизится вплотную к его. Плюс Наоми и Сэнго… А вот девочкам еще расти и расти.

Хм… Нет, я все делаю правильно — нужно расширять ряды своих сподвижников и начать создавать организацию.

У меня есть время, пока мой риннеган незавершен. Пока Хирузен жив…

Насчет последнего. Как только старик умрет или его отстранят, тут же начнется драка за его трон. И за мои глаза. Тогда, боюсь, будет уже неважно — завершены они или нет.

А если за мной будет стоять два десятка шиноби A-класса, то меня не тронут. Ну, а в случае, если за мной будут стоять кланы, то кое-кого трону уже я…

Еще бы заиметь авторитет среди бесклановых и наложить руку на сиськи Цунаде Сенджу… Тогда Коноха будет у меня в кармане и можно будет обратить свой взор на соседей…

Конечно, планы очень обширные, но козырь, в виде дара моей крови, даст мне многое, а сильные Учихи за спиной дадут мне преимущество. Главное, чтоб Фугаку не задумал тоже забрать мои глаза, но за этим я и держу под боком Наоми и ее племянниц.

Наоми Учиха. Я на мгновение скосил в ее сторону взгляд. Она в данный момент погружала в гендзюцу очередного матроса, выясняя, как он будет действовать в определенных ситуациях и был ли он замешан в чем-то серьезном. Можно было бы и мне порыться в их мозгах, но лучше ненужно: с телепатией у меня всегда были проблемы.

Как же удачно она мне подвернулась тогда на улице. Да и потом…

Самое главное — она близкая родственница Фугаку. И в случае его смерти(да-да, я рассматриваю и этот вариант) она может стать главой клана…

Конечно, женщина во главе Учих — «не есть хорошо» просто потому, что у нее нет члена. Но если она будет обладать силой и влиянием — то на гендерную принадлежность главы клана все будут закрывать глаза(гы-гы, Учихи и «закрывать глаза» — даже в мыслях это звучит смешно).

Кроме всего этого: расширять организацию нужно именно в этот момент. Ведь неизвестно, когда(и в каком виде) меня выпустят на задание в следующий раз…

Пока я блуждал в своих мыслях, Сэнго улеглась на шезлонг слева от меня, а Шизуку и Тоши позвала их тетя, став что-то объяснять в гендзюцу.

— Хм. — произнес парень: — Вместе с тем вы должны понимать, что я — нукенин и как только я появлюсь в Конохе, то вызову волны негатива, направленные как на меня так и на вас.

— Об этом можешь не беспокоиться… — я посмотрел на него и продолжил: — Я думаю о создании группы внешней поддержки, которая будет действовать за пределами Конохи.

Сэнго вклинилась в разговор:

— Это будет проблематично организовать. Тем более — сейчас, когда идет война.

— Я думал — наоборот. — нахмурился я.

Девушка стала объяснять:

— Во время боевых действий слишком много отрядов противоборствующих сторон участвует в активных действиях. Отряд может попасть как под удар врага, так и под удар союзников.

— Жаль. Однако, я вижу минимум три решения этой проблемы. Первый вариант — временно устроить его на службу к какому-нибудь аристократу.

— И к какому это? В каждом роду есть нечто вроде службы безопасности, которая занимается проверкой биографии нанятых солдат или шиноби. Как только всплывет, что он нукенин, то на этом его служба и закончится: никому не захочется, что бы его убили из-за охранника.

Я мягко рассмеялся:

— Ты забыла, что я ирьенин А-класса и для меня несложно подкорректировать его лицо так, чтоб его не узнали. А после того как я дам ему свою кровь — изменится даже его чакра. Шиноби D-класса Кин Синна исчезнет и на его месте возникнет совсем другой шиноби. — я повернул голову к парню и спросил его: — Ну что — начнешь жизнь с чистого листа?

Он улыбнулся:

— В прошлой жизни меня мало что держит. Так что — да. Почему нет?

— Вот и хорошо. Расскажешь мне про себя? Мне нужно знать какое у тебя прошлое.

Он пожал плечами:

— Мне пятнадцать. Генин. Родился в семье небогатых аристократов Страны Воды. Четыре года назад закончил Академию Кири досрочно. Воевал, подавлял восстания… В последней войне с Суной вся моя команда погибла. Хотел по глупости перейти в Иву. Но меня просто выдали обратно. Около полугода меня таскали по тюрьмам и допросным — в нашей команде был отпрыск аристократов и меня заподозрили в его убийстве. Этот корабль должен был меня доставить на остров Оузу, где меня передали бы палачам рода Шики.

Я поинтересовался:

— А с глазами что было?

Он вздрогнул:

— Их «изъяли» в пользу одного шиноби, потерявшего зрение на войне.

— Понятно. Ладно — иди, найди себе одежду и загляни на камбуз. Свой дар я тебе дам после того как ты поешь.

* * *

Всего мы оставили в живых меньше трети матросов.

Наоми так прополоскала мозг Фуджите с помощью шарингана, что он перестал адекватно воспринимать реальность и ходил по палубе с улыбкой идиота. За ним постоянно присматривала пара моих клонов находящихся под «хенге» его подручных, которых Анко скормила своим змеям.

Оставшиеся два десятка матросов Наоми запугала, а потом перекупила. Недостаток команды мы легко компенсировали нашими клонами.

Как оказалось за время операции мы отклонились от курса, поэтому по приблизительным расчетам должны были прибыть к острову Наги лишь через день утром.

Мы с Наоми, Сэнго и Анко стояли в трюме, глядя на аккуратно уложенные мотки с тканью.

— И что это? Шелк?

— Высококлассный шелк. — ответила Наоми и продолжила: — Каждый такой моток стоит в Конохе двести тысяч ре.

Я присвиснул:

— Ничего себе! Но почему так дорого?

— Очень большие побочные расходы при транспортировке: в Стране Морей этот шелк стоит всего пятьдесят тысяч, а за Южным Морем этот моток стоит едва двенадцать.

— Понятно. И что ты предлагаешь? Занять Кина торговлей? В военное время?

— Как раз в военное время торговать лучше всего. А если ты изменишь форму корабля, чтоб его нельзя было опознать, так это может стать неплохим прикрытием для той группы, что ты хочешь создать.

— Идея неплохая. — согласился я: — Вот только от всей группы только один Кин…

Наоми пожала плечами:

— Возможно, тогда стоит переговорить с теми матросами, что согласились на нас работать.

Я задумался:

— Может печать на верность? И тоже сделать из них шиноби с помощью моей крови? Это может быть интересно — я думаю, что с ноля из них выйдет нечто вроде крепкого C-класса. Правда, на Мокутон или что-то подобное рассчитывать при таком уровне будет бессмысленно.

Учиха подняла брови:

— В принципе, я им уже кое-что поставила. Но можно добавить полноценную печать верности.

— Сумеешь? Нам остались лишь сутки пути.

Наоми фыркнула:

— Это не так сложно. Кроме того — мои силы все еще растут, хоть и темп явно замедляется. Нагружая же свою чакросистему, я не только узнаю новые пределы своих сил, но и развиваюсь. А отдохнуть я смогу и в Конохе.

Я пожал плечами:

— Твой чакроисточник уже перестроился, и я вижу, что он выдает минимум в три раза больше чакры. В данный момент перестраивается чакросистема и она тянет за собой тело. Я думаю, что в следующие дни твое тело может серьезно усилиться за счет уплотнения костной структуры и мышечных волокон. Я бы всем советовал налечь на еду и грызть даже кости. Кроме того — именно в это время вам нужно усиленно тренироваться. И тренировать шаринган в том числе, что бы глазные чакроканалы тоже развивались под действием поступающей чакры.

Наоми сощурила свои глазки и произнесла:

— Акио, тебе нужно тебе кое-что знать. У шарингана много ступеней развития и три томое — отнюдь не потолок. Существует еще Мангёко Шаринган.

Я удивился:

— Мангёко Шаринган? И что он дает?

— Намного больше силы и крайне мощные специфические техники. Однако, в качестве платы за их использование носитель слепнет. Мангёко Шаринган первым развил легдарный Мадара и его брат. Когда Мадара ослеп, то забрал глаза своего брата и Мангёко изменился, став следующей ступенью — Вечным Мангёко Шаринганом. Легенда говорит, что слепота отступила и Мадара приобрел невиданную силу. Он мог контролировать хвостатых зверей, а в особенности Кьюби но Йоко. В последней битве с Хоширамой он объединил свою чакру с чакрой Кьюби. Однако и это ему не помогло.

Я задумался:

— Довольно интересно. Это сильно отличается от официальной истории.

Наоми презрительно скривила свои губки и произнесла:

— Тобирама и Хирузен хорошо постарались, чтоб в исторических книгах не всплыли некоторые факты.

Пожимаю плечами:

— Историю всегда писали победители. Это ее свойство — относительность. Меня же интересует совсем иное: пути получения Мангёко Шарингана.

Наоми хмыкнула:

— Это интересует очень многих. Но пока что кроме Мадары и его брата никто не смог достичь этой ступени шарингана.

— И что — никаких подсказок?

— Рикудо оставил определенное наследство. Специальная скрижаль хранится под святилищем Накано в нашем квартале. На ней он расписал тайны нашей крови и чакры. Чем более высокой ступени шаринган — тем больше можно прочитать.

— И как много можешь прочитать ты.

— Не больше остальных Учих с тремя томое в шарингане. — она немого помолчала и продолжила: — Там расписаны лишь основные приемы обучения техникам этой ступени.

Я взволнованно прошелся перед ней туда-сюда и спросил:

— А как бы мне взглянуть на эту скрижаль или узнать дословно, что там написано?

— Я не знаю. — отвечала она — Фугаку вряд ли допустит к нашей святыне кого-то из вне клана.

Прикрыв глаза, я лежал на шезлонге под светом утреннего солнца и думал над словами и побуждениями Наоми.

Она хочет Мангёко Шаринган и мягко указала мне на него.

В клане Учиха исповедуется культ силы. Кто сильнее — тот и прав. Это началось задолго до Мадары. Просто при нем сила стала почитаться превыше всего.

Сейчас эти настроения было затихли, но в связи с тем, что Данзо начал кампанию по травле всего клана Учиха, вполне естественно, что каждый член этого клана хотел силы. Они хотели защищать и убивать. Или наоборот.

Наоми хотела защитить своих племянниц и клан. Для воплощения всего этого простого куная явно было недостаточно. А вот Магнёко Шаринган решил бы все ее проблемы зараз.

Я же мог дать не только возможность перешагнуть на эту ступень, но и нивелировать на нет отрицательные эффекты сверхмощных техник этого додзюцу.

Следовало признать, что план неплох. Я — не смогу сказать «нет». Так как мне четко указали, что как только Наоми станет у руля то — я получу доступ куда захочу…

Интересно, а она понимает, что у меня тоже на нее и весь ее клан большие планы? Очень и очень большие.

Вот лишь одна маленькая задумка: если мне удастся сделать из простых матросов средненьких шиноби, то почему я не смогу так же клепать тех же Учих?

Или, если уж я стану играть бога, делать шиноби по своему образу и подобию…

Какое будет мое решение? Конечно же — да. Я займусь этим вопросом, ведь если усилятся Учихи, то усилюсь и я.

Джонин Фугаку Учиха. Глава Военной Полиции. Женат на Микото Учиха. Есть два сына. Старшего зовут Итачи, а младшего — Саске. Первенцу — десять лет. Я слышал, что он поступил на службу в АНБУ и уже неплохо себя зарекомендовал. Саске же еще слишком мал, чтоб о чем то говорить конкретном.

Отношение ко мне — доверительное. А вот со всей деревней — напряженное. Учихи снискали славу маньяков, жаждущих сражений и теряющих себя в них.

Мысли перескочили на произошедшее больше четырех лет назад.

Кьюби вырвался на волю из предыдущего джинчуррики и стал рушить Коноху. В его глазах многие видели отражение шарингана и в последствии стали возлагать ответственность на Учих.

Странно, что никто не думал о том, что это додзюцу могло быть снято с трупа. Как, собственно, и любые глаза. Какаши Хатаке тому подтверждение.

Очень странное происшествие. И странные выводы. Данзо и здесь подсуетился?

Хомура, Кохару… Советники при старом Хокаге. Они пользуются тем, что он не хочет их убивать и вьют из него веревки.

Слабый Хокаге — слабая Коноха. Соседи это почувствовали и стали наваливаться по очереди. Сначала — Облако, как самая сильная Деревня. Даже сейчас, когда мы немного подправили им морду, они умудрились сохранить силы и удержаться на первой ступеньке. Два взрослых джинчуррики — это очень большая сила.

И сразу после Облака, решив, что Коноха ослабла, ринулся нас добивать Туман. Не иначе как Ягура ослепился безоговорочной победой над Песком.

Что интересно, Песок тут же умудрился схватиться с Камнем. И опять Лист оказался один на один с врагом.

Хирузен выпустил меня не только собрать информацию о Мечниках. Он хочет, что бы я набрался как можно быстрее опыта и заработал имя.

Приказ в любом случае уничтожить Ринго Амеюри? Неужели, старик, ты боишься моего усиления? А ведь я убью бывшую Мечницу только в случае если она явная психопатка.

Да-а-а. Внешняя группа поддержки начинает вырисовываться.

Останется только один вопрос: что делать с бывшими пленниками?

Они много чего видели. И при них проводить инициацию моей кровью недопустимо. Хотя, это-то еще вполне решаемая задача — гендзюцу по-сильнее и пусть сидят в трюме, пока я не закончу.

Может провести и среди них вербовку?

Вообще ради шанса получить силу очень многие убивают без капли жалости и терпят невероятные лишения. Поэтому возникает простой вопрос — что делать, если все два десятка молодых мужчин и женщин согласятся?

Создать свой пиратско-торговый флот?

Вздохнув, я открыл глаза и позволил себе скосить взгляд на усиленно тренирующихся девушек: они вняли моим словам и с самого утра постоянно пермежали тренировки обильным питанием. Правда, перед этим они раз десять переспрашивали: нет ли риска потолстеть? Мне же пришлось их убеждать, что даже если бы он и был, то толстую куноичи я, лично, еще не видел. Может где у Акимичи, разве что…

Я встал с шезлонга и подошел к выполняющим силовые упражнения девушкам. В данный момент они как один делали вертикальные выжимания на пальцах левой руки. Ради этого Анко сменила свой легкомысленный боевой наряд и переоделась в запасную закрытую форму.

Подождав, пока меня заметят, я произнес:

— Наоми, я все обдумал. Собери на палубе всех оставшихся матросов и освобожденных нами пленников.

Девушки встали на ноги и Учиха спросила:

— Решил сделать предложение сразу всем?

— Да. — коротко ответил я.

— Может убрать паруса? А то опять снесет куда-то в сторону…

Я равнодушно произнес:

— Как хочешь.

Она кивнула и создала пятерых клонов, которые стали бегать по всему кораблю и кричать: «Всем собраться на верхней палубе!»

Я же применил Мокутон и втянул в корпус корабля лежаки, что бы они не мешали людям.

Медленно поднявшись на небольшую капитанскую пристройку, я стал ждать.

Люди медленно заполняли палубу. Многие тихо спрашивали друг друга о причине.

Переводя взгляд с одного на другого, я думал о том, что мне делать с отказавшимися.

Пираты, служившие верой и правдой Кири. Насильников и откровенных убийц, мерзавцев и иже с ними Наоми с Анко отправили на корм акулам в первую очередь. Из шестидесяти трех человек осталось лишь два десятка плюс дибильно улыбающийся Фуджита…

Всем им уже проставила печать верности Наоми с племянницами. Их судьба уже предрешена и изменить ее они могут лишь радикально — прыгнув за борт. Однако, я хочу создать иллюзию выбора.

Кроме них было еще двадцать восемь молодых мужчин и женщин, бывших совсем недавно бесправными рабами с мрачными перспективами на остаток жизни. Кстати, женщин было больше: очевидно они должны были прямиком поступить в публичные дома.

Среди них белой вороной выделялся Кин Синна.

К нему подошел мой клон и произнес:

— Готовься. Я одарю тебя прямо сейчас…

— На глазах у всех? — удивился он.

Но мой клон не ответил, а просто исчез.

— Все собрались. — произнесла Наоми поднимаясь ко мне.

Улыбнувшись и шепчу:

— Начинаю… — шагнув вперед, я заговорил громким уверенным голосом: — Многие из вас не знают моего имени. Кто-то из вас же что-то слышал. Мое имя Акио Яманака. Я — наместник Рикудо Саннина. — немного помолчав, давая им время усвоить мои слова, я продолжил: — Я собрал вас всех здесь для того чтобы предложить дар — плоть от плоти моей, кровь от крови, чакра от чакры. — я спокойно осмотрел их и продолжил: — Среди вас есть один человек — Кин Синна. Он тоже был заключен в клетке. Он не отказался то моего предложения. Сейчас и здесь, перед вами, я покажу, как это работает и что это такое. Никакого обмана. Каждый из тех, кто примет мой дар — обретет силу. — я чуть улыбнулся: — Силу, которая позволит вам называться шиноби. Однако, я не дам вам всемогущества — я лишь толкну вас в спину, покажу лестницу и поставлю вас сразу на первые ступеньки. Все остальное будет зависеть от вас. От вашей напористости и трудолюбия. От вашего желания стать сильнее… — Слегка оттолкнувшись от палубы, я взлетел на высоту двух метров и, увидев то, как все подняли следом за мной взгляд, продолжил: — …Вместе с тем — пути назад не будет. Ничего нельзя будет отыграть назад. Приняв мой дар, вы будете служить мне до смерти и даже более. Если же вы вздумаете меня предать, то знайте — мои люди найдут вас везде. А если к поиску подключусь я — то вам не скрыться даже в животе у шинигами. Я — наместник Рикудо. Помните об этом. Всегда. — найдя взглядом занервничавшего парня, я позвал его: — Кин Синна выйди ко мне.

Когда он стал протискиваться к нам, люди стали расступаться освобождая ему дорогу. Я мягко опустился на палубу и вырастил с помощью Мокутона ровную деревянную скамью.

— Мне ложиться? — спросил он.

— Да. Сними куртку.

Когда он улегся, один из клонов подал мне шприц-пистолет. Я театральным жестом, не глядя, воткнул его себе в шею и заполнил своей кровью. После этого воткнул ему иглу в живот и, быстро выпустив кровь, стал почти заученным движением завершать процедуру.

Пять минут и она завершилась.

Когда я убрал руки, Кин недоуменно на меня посмотрел и спросил:

— Уже все?

— Да. Было же не больно?

— Не то что бы уж очень, но терпимо.

— Можешь одеваться. — сказал я ему и повернулся уже ко всем: — Изменения ориентировочно будут длиться неделю: первые два дня будет меняться источник, а потом чакроситема и само тело. В это время обязательно обильное питание и высокие физические, также чакро нагрузки. У вас всех время на раздумья до вечера. Свободны. Можете возвращаться к прерванным делам.

Люди стали разбредаться, живо обсуждая увиденное и услышанное.

Ко мне подошла Наоми и сказала:

— М-да уж. Устроил ты представление.

— Ну, с чего-то начинать нужно было.

Она хмыкнула и произнесла:

— Ты упустил кое-что важное.

— Что?

— Название организации.

— Хм. — я действительно об этом еще не задумывался: — Ну, я собираюсь создать разветвленное многогранное образование. Как это называется? Синдикат? Ну, а название… Пусть будет нечто пафосное. Золотой или…Черный Дракон.

Нами заинтересованно подняла бровь:

— Золотой Дракон звучит лучше — само слово «золото» в названии будет как бы облагораживать наш символ, а следом и — организацию. Род деятельности?

Я сел на скамью и изменил ее под собой в привычный шезлонг и только тогда ответил:

— Торговля, заказные убийства… Я думаю, что Синдикат станет чем-то вроде Скрытой Деревни, только без влияния дайме. Даже эфемерного. В будущем можно будет взять под контроль какую-нибудь небольшую страну, находящуюся в отдалении от Великих Деревень. Но, конечно же, это следует делать тогда когда мы расширим свои ряды.

Почти лениво я посмотрел на настороженно слушающих нас девушек и одного из матросов, усилено делающего вид, что его здесь нет.

— И первая на очереди эта Ринго Амеюри. Джонин А-класса, а после твоего дара она вполне спокойно станет на ступеньку S…

— Да… — подтвердил я: — Она опытна, сильна, жестока. Если она согласится, то мне будет кого поставить во главе этих раздолбаев.

В разговоре решила поучаствовать Сэнго:

— А что, если она не захочет?

Шезлонг подомной потек, поднимаясь и меняясь на удобную лавочку, я же произнес:

— Она не единственная. Шиноби, готовых служить другому господину за восстановленное здоровье или новую жизнь, пруд пруди. Найдем еще кого-то. Если же нет — придумаю еще что-то. Как вариант: вполне возможно, что я смогу создать даже с ноля шиноби S-класса. Правда, это будет даже на первый взгляд очень долгий и муторный процесс. Скорее и проще будет кого-то найти в Конохе.

Рядом села Анко и забросила руки за спину скамьи, а Сэнго спросила:

— А ты понимаешь, что этим новоиспеченным шиноби придется многому учиться?

Широко улыбнувшись, я уселся Анко на руки и положил голову ей на плечо. Чуть повернув голову, я посмотрел в удивленные глаза ученицы Орочимару и заговорил:

— Моя дорогая Сэнго… Я не идеален. И физически не смогу уследить за всем. То, что я делаю сейчас — это создание семечка будущей платформы. Первый шаг к созданию величайшей империи. Но остальные шаги должны делать вы — те, кому я вручаю наивысшую ценность… Свое доверие. Тренировками новобранцев займутся те люди, кого нам, мне, удастся завербовать. — Глядя в глаза Анко, я чувствовал своей спиной, как взволнованно бьется ее сердце, а лицо стало краснеть. Я улыбнулся и повернув лицо к Наоми прошептал одними губами: — Не бойся за нашу неудачу. Бойся предательства в наших рядах… Если каким-то образом в Конохе станет известно про мои манипуляции со своей кровью… — не став продолжать, я встал и подошел к борту.

Когда я обернулся, то увидел, что Наоми задумчиво кивает головой, а Сэнго сверлит взглядом спину увлеченно что-то делающего с канатами матроса.

Время тянулось медленно.

Задолго до того, как солнце коснулось горизонта, на палубе стали собираться люди.

К нам поднялся Кин. Улыбнувшись, он произнес:

— Меня послали сказать, что они согласны.

— Отказавшихся нет?

Он красноречиво помотал головой.

Я улыбнулся и взлетел над поверхностью палубы.

— Значит, никто из вас не отказался? Что ж — отлично. Я не смогу за раз дать свою кровь всем. Это довольно затратно для меня. Да и завтра, когда мы прибудем на остров Наги, у нашей команды срочная миссия. Вместе с тем, те, кто не сможет или не захочет идти в первых рядах, смогут убедиться безопасности моего дара на примере. — Я улыбнулся и окинув их всех взглядом провозгласил: — Ну что ж… Сегодня я объявляю о создании Синдиката Золотой Дракон! Первые десять добровольцев прошу ко мне!

За последующие четыре часа я совершил процедуру над двумя десятками людей. Как я и думал, их чакроисточник практически сразу стал усиливаться, а чакра, вырабатываемая им, стала на порядки плотнее.

Многие, вставая со скамьи, разминали пальцы приговаривая:

— Такие странные ощущения. Тело будто перестало весить…

Поздно ночью я объявил о завершении программы на сегодня. После чего плотно перекусил и начал работать над внешним видом корабля и внутренней планировкой — необходимо было устранить внешние эффекты внедрения Мокутона в дерево (наметить щели-стыки между досками, но так же и изменить трюм для того, что бы люди могли тренироваться внутри корабля, скрытые от посторонних взглядов.

В процессе последнего мне пришлось снова оживить люк трюма, а то он полностью врос в корпус.

Но в целом, когда Мокутон разломал клетки и втянул их в корпус, распределив металл внутри него, освободилась довольно большая площадка, достаточная для того что бы вместить даже сорок тренирующихся человек, а если еще убрать груз из другой половины трюма то вообще места становилось очень много.

Постаравшись ничего не забыть, мы попытали еще пускающего слюни Фуджиту на предмет получателей товаров на острова Наги и, убедившись, что неожиданностей не будет, приготовились завершающему этапу операции.

Как результат — в эту ночь я умудрился поспать едва ли пару часов.

На рассвете на горизонте показались далекие вершины гористого острова Наги. Однако лишь к десяти часам мы приблизились к берегу достаточно близко, чтоб увидеть береговую линию и собственно сам город-порт Тесокине.

Все клоны применили «хенге» матросов, которых уже не было в живых, а бывшие рабы спрятались в помещения корабля.

Порт Тесокине меня не впечатлил: Карану был минимум вдвое больше, да и чище. Порт был девственно пуст.

Корабль пришвартовался к свободному пирсу где его уже ожидало двое богато одетых чиновников в сопровождении четверки солдат.

Сенго и Наоми, в накинутых на себя «хенеге» подручных Фуджиты, повели его регистрироваться сразу после того как был переброшен трап. Я наблюдал за ними с борта корабля.

Немного поговорив с чиновниками, Фуджита отсчитал главному из них деньги и вернулся обратно.

Чиновники не успели даже сделать и ста шагов как Наоми завела капитана в ближайшую каюту и, аккуратно связав его, засунула в запечатывающий свиток.

Весело насвистывая какую-то мелодию, она вышла ко мне и сказала:

— Хоть что-то прошло без запинок.

— Сколько содрал чиновник за стоянку?

— Тысяча в день. Немного, но и немало. Я заплатила за пять дней и еще на лапку дала две, чтоб без досмотра. Торговать мы не собираемся, поэтому так и мало.

— Все готовы?

— Да. — произнесла она: — А сам-то? — Я молча кивнул и указал на свой маленький ранец у своих ног, Учиха посмотрела на него и произнесла: — Тогда выдвигаемся — я сейчас соберу всех остальных. Клонов перезарядил чакрой?

— В каждом заряд больше обычного в три раза. На четыре дня при таком расходе должно хватить. Как и где будем искать?

— Сначала найдем все лечебницы и храмы, а если ее там нет, то это уже будет другой вопрос.

— Может, останемся на корабле?

— Нет. — она дернула уголком рта и сказала: — Как минимум мне придется лично гипнотизировать медперсонал, что бы получить ответы на мои вопросы. А остров Наги — это сосед Страны Воды, а значит и Кири. Я могу натолкнуться на кого угодно. Значит, мне нужна поддержка, а если брать поддержку то уже чего мелочиться. Да и девочкам нужна практика в гендзюцу…

Я прицепил к поясу две катаны и, пройдясь туда-сюда, проверил будут ли они задевать землю:

— Понятно.

На палубу вышли девушки под «хенге» матросов.

Анко спросила:

— Сойдет?

— Да. Выходим.

Первое впечатление о городе? Дыра, одно достоинство которой — порт.

Мы не стали шастать по кабакам, где можно было наткнуться на туманников, а направились в жилые кварталы.

В городе было несколько вполне приличных гостиниц. Одна из них находилась совсем рядом с административным центром города. Цены тут конечно кусались, но благодаря изъятой на корабле наличности мы поднялись почти на восемьсот тысяч, поэтому можно было не экономить.

Здесь, прямо у улыбчивой довольно изысканно одетой администраторши, Наоми начала наводить первые справки.

Даже на первый взгляд объем работы нам предстоял немалый: только городе было три больницы. А кроме того — одна элитная лечебница с горячими источниками и грязевыми ваннами: остров имел вулканическое происхождение и хоть вулканы давно не извергались, но горячие ключи били во многих местах.

К сожалению, служащая ничего не знала ни о какой Ринго Амеюри, а шиноби Кири видела лишь издалека и сильно боялась их.

Номер мне понравился — три большие роскошные комнаты, просторная гостиная, отдельный санузел и даже маленькая кухня. Единственный минус — традиционно-скудная меблировка местных. Кроме того — меня раздражали ездящие на роликах двери…

Появившаяся горничная, постоянно кланяясь, сообщила, что обед будет через час. Когда она ушла, я лишь вздохнул — наесться от пуза мне не суждено, так как придется играть роль обычного паренька. Значит, придется дозаправляться пищевыми пилюлями…

Я разбулся и вытащив из шкафа футон, одним движением раскатал его на полу. Приятным дополнением послужили две атласные пуховые подушечки темно-красного цвета (честно говоря я ожидал увидеть валики).

— Что будем делать?

Наоми развеяла «хенге» и, распустив свой хвост, стала раздражено расчесывать свои волосы.

— Будто сам не понимаешь… Поедим и начнем перетряхивать эти больницы. — раздраженно буркнула она.

— Как насчет храмов и кладбищ?

— Посмотрим по ходу дела. Она все равно должна была быть в больницах.

— А если столкнемся с шиноби Кири? — спросила Анко, задумчиво рассматривавшая ванну.

Учиха фыркнула:

— Если конфликта избежать невозможно — убираем. По возможности — тихо. Надеюсь это все понимают? — Она посмотрела на меня: — Акио, по возможности никаких ниндзюцу или форм. Я знаю, что ты можешь убивать не так эффектно, но намного эффективнее. Шуншин впритык и удар мечем и — все.

— Ладно. — зевнул я.

Она наконец-то привела свои волосы в прядок и повернулась к нам:

— После обеда начинаем проверять эти больницы. Я буду заодно узнавать координаты лечебниц за городом и про врачей, ведущих частную практику. Есть у меня мысли, что Мечница лечится или лечилась не в общей больнице, а, как небедная и влиятельная шиноби, пользовалась услугами на дому… — она на пару секунд задумалась: — Гм… Дом. Возможно, придется оббегать и гостиницы. Да и в мэрию нужно будет заглянуть: может там знают фамилию Амеюри.

Я прикрыл глаза и произнес:

— Понятно. Я немного посплю до обеда.

Вокруг меня разлит непроницаемый мрак. В нем звучат два голоса:

— Так говоришь — у него риннеган? — прошептал некто неведомый.

Мрак рассеивается и я вижу странный футуристический город. Небо над ним закрыто тяжелыми низкими тучами. На его фоне стоит фигура парня с оранжевыми волосами. Он повернул лицо направо и я увидел, что у него у него в глазах риннеган. Явно завершенный.

— Да… — подтвердила девушка с синими волосами, в которые был вплетен белый бумажный цветок.

— Еще один риннеган…

С последним словом с неба хлынули потоки дождя.

— Просыпайтесь. — произнес клон и развеялся.

Я открыл глаза и стал смотреть на потолок. Осознание того, что это был сон, пришло лишь некоторое время спустя. Но вместе с этим стали рождаться мысли.

Крайне редко у псионов прорезался один талант. Иллитиды его называли просто — «Видение правды». Этот талант объединял в себе две грани — «Дальновидение» и «Предвидение».

Иллитиды даже подвели под них теорию. Поскольку «искра» сознания-разума излучает в окружающее пространство энергию, то в определенные моменты, когда в ткани пространства-времени возникают слабины, то можно буквально увидеть «будущее». Почему в кавычках? Дело в том, что река времени имеет крайне много ответвлений и увидев будущее можно легко его изменить, сделав пророчество ложным. Нарушить причинно-следственную связь и создать новое будущее…

«Дальновидения» же еще проще — искра просто видит то, что происходит в этот момент, но не просто нечто непонятное, а то, что повлияет на существование искры…

В моем случае — это явно не «предвидение». Просто потому, что даже мой учитель Эрруу не мог видеть будущее. А вот видеть настоящее — иногда…

Вообще само появление «дальновидения» — это свидетельство роста моей силы как псиона.

Хороший знак…

Вот только сам сон родил настораживающий вопрос.

Еще один носитель риннегана кроме меня?

Вот только у него додзюцу завершено. В случае прямой схватки вероятность погибнуть просто таки неприлично высока.

Из соседней комнаты доносились приглушенные голоса. Похоже меня оставили в покое.

Встав, я скатал футон и засунул его в шкаф.

В этот момент из-за угла комнаты выползла небольшая змейка ярко красного окраса чешуи. Насколько я помнил, чем ярче цвет змеи, тем она ядовитей. Конечно, меня убить ядом будет трудно, однако в бою у меня может не быть времени заниматься самолечением. Что возвращает меня к своей ахиллесовой пяте.

Самое плохое, что те знания, которые я вытащил из разума Анко, не давали полной рецептуры приобретения повышенного иммунитета. Что-то она слышала, что-то видела — но, в конце концов, все свелось к смеси трех жидкостей, которую Орочимару ввел своей ученице. Синяя, желтая и зеленая. Что такое последние две — я разгадал уже очень давно, а вот первая…

Над ней я бился уже год и недавно пришел к выводу, что начинаю слепо тыкать пальцем в небо.

Пару секунд змейка настороженно на меня смотрела, а потом быстро уползла обратно. Анко ленится…

Я сел на пол, собравшись немного помедитировать — нужно было рассмотреть воспоминания о сне с разных сторон.

Однако, мне не дали этим заняться — в комнату заглянула Наоми и произнесла:

— Акио! Собирайся — времени на медитацию у нас нет. Поедим и тут же приступим к поискам.

Вздохнув, я поднялся и произнес:

— Хорошо.

Высокий джонин, с закрытым маской АНБУ Кири лицом, поправил у себя за спиной странный иглообразный меч и произнес:

— Не забудьте — нам нужно узнать цель этой ударной группы. Никакой самодеятельности. Если вы попробуете предпринять что-то без приказа — я сам вас убью. Если вы выживите, конечно. Все понятно?

Сидящие в разных позах в кают-компании три десятка шиноби молча закивали вразнобой.

Джонин раздраженно тряхнул непослушными соломенными волосами и тихо прошипел ругательство.

В этот момент в помещение вошел чунин Кири. Приблизившись к джонину на два шага, он низко поклонился и произнес:

— Господин Кушимару, корабль Фуджиты Иссии замечен в порту. На первый взгляд ничего необычного.

— Это мне судить, что обычно, а что — нет… — джонин раздраженно оттолкнул со своего пути капитана корабля и вышел на палубу. Взяв подзорную трубу из рук поспешившего за ним капитана, он пару минут рассматривал через нее далекий корабль, а потом скомандовал: — Пришвартуйтесь как можно дальше от них. И снимите протекторы, мать вашу! А кто не хочет — что б были постоянно в «хенге», пока на палубе.

— Будет исполнено, господин Кушимару. — произнес шиноби, низко поклонившись.

Сразу после этого он убежал раздавать приказания.

— Ну, что ж… Повеселимся… — тихо прошептал джонин.

Кушимару сложил печати и закутался в «хенге».

Сразу после обеда мы направились к элитной лечебнице — Наоми здраво рассудила, что если где и была вероятность получить информацию, то только там.

Сама больница мне понравилась — два белых пятиэтажных корпуса имели форму буквы «П» и были построены друг напротив друга.

Дальше все было довольно просто — шаринган дает невероятные преимущества при извлечении информации и это намного быстрее, чем рыться в памяти.

Мы просто на улице поймали пробегающую по своим делам медсестру и Учиха задала простой вопрос: «Что она знает про Мечницу Кири по имени Ринго Амеюри?».

Нам повезло — она слышала это имя, но оно лишь пару раз промелькнуло в разговоре. Вроде местные ирьенины говорили, что у нее повреждение чакросистемы и ей осталось жить совсем недолго.

Уточнив координаты этих ирьенинов, мы во всю погрузились в распутывание клубка этих слухов. Мы начали действовать напористо, почуяв близость нашей цели.

Местные ирьенины были очень слабенькими — по классификации Конохи даже главирьенин этой больницы не дотягивал по силе до С-класса.

Глядя на разодетого толстяка, блеющего что-то в ответ на вопросы, задаваемые Наоми, я понял, что Мечница прибыла сюда не лечиться, а умирать. Просто в этом пансионе могли обеспечить надлежащий уход. Хоть и за большие деньги.

Ну, а спустя минуту, Наоми оторвалась от разглядывания глаз главирьенина и произнесла:

— Она вчера вечером умерла. Ее тело в лежит в морге.

— Что ж. Жаль, конечно. Еще живую было бы легче поставить на ноги. А так — придется проводить полноценное воскрешение. Ладно, пошли за ее телом.

Учиха пожала плечами и снова заглянула ирьенину в глаза. Толстяк сразу подхватился на ноги и повел нас по лестнице в подвал.

«Как-то все легко идет.» — мелькнула было мысль, но потом я подумал как много мы убивали на пути сюда и немного расслабился.

Длинный зал с рядами холодильников — морг ничем меня не удивил. В первые мои посещения, морг в госпитале Конохи был раза в три больше этого. А год назад его даже расширили за счет соседних помещений. Да так, что он еще увеличился раза в два…

Толстяк прошел к одной из камер и выдвинул стальное ложе с лежащим на нем телом, накрытым белой простыней.

Я подошел ближе и провел над ним рукой. Действительно наблюдается сильнейшее разрушение чароситемы. Как если бы труп пролежал в земле больше месяца и его жрали черви.

— И что могло вызвать подобное? — спросил я толстяка — Ниндзюцу? Удар формой? Боевое ирьенин-дзюцу?

Я откинул простыню. Бледное тело невысокой очень худощавой девушки с небольшой грудью было целым. Другими словами — это не было повреждением ниндзюцу или формой. Остается ирьенин-дзюцу. Но оно тоже не только разрушает чакросистему, но и повреждает тело…

После просвечивания его глаз шаринганом, толстяк ответил:

— Мы предполагаем, что подобные нарушения вызвал один из…так называемых «Мечей». Она была Мечницей, а ее меч предполагал использование Стихии Молнии в широких пределах. Одна из основных версий — она перенапряглась во время битвы и это оружие просто выпило ее чакру до конца, разрушив систему тенкецу так, что чакра стала просто бесконтрольно изливаться в окружающее пространство. Подобное привело к тому, что ее чакросистема начала саморазрушаться от нарастающего перенапряжения. Что и привело к смерти. Мы не могли ей помочь и лишь облегчили страдания. Кроме того, Молния, при пропускании через мышцы, не только критически уменьшает их реакцию на команды, но и скорость их сокращения. Ее тело носит так же следы и этого воздействия.

— Хм. Понятно.

Я провел руками над источником и начал заливать в него лечебную чакру. Его реакция была ожидаемой и предсказуемой — чакросистема начала восстанавливаться.

Что ж. Я прервал воздействие: реакция есть, тело почти восстановилось, а воскресить Мечницу можно и в более спокойном месте. К примеру, на корабле или в гостинице.

Достав маленький запечатывающий свиток, я раскатал его на полу. После чего уложил тело на него и запечатал. Пряча свиток как можно надежнее в специальный карман брюк, я повернулся к своей команде.

Наоми подняла брови:

— Воскрешать будешь не тут?

— Или в гостинице или на корабле.

Кушимару напряженно рассматривал мелькающих на палубе матросов. Все го чувства вопили, что что-то тут не так.

Одно время он работал с Фуджитой и кое-что знал про него. Во-первых — он постоянно был в каждой дырке затычкой и в каждой щели забивкой. Он постоянно мельтешил та палубе и вообще очень любил свое место службы. А тут он ни разу не появился за полдня на палубе, а его помощник ведет себя, словно ему делать нечего. Это уже во-вторых.

Какого хрена?

Учихи? Они все под гендзюцу? Неожиданно на его глазах один из матросов чужого корабля легко забежал по мачте, явно используя чакру.

Джонин тут же отвернулся и стал плевать в воду, делая вид, что просто бездельничает.

Ах ты ж твою мать! У Фуджиты не было в команде больше шиноби кроме него и его помощников…

Что происходит? Вся команда мертва, а их место заняли шиноби Конохи?

Но почему корабль стоит в порту? Они отбыли из Карану и прибыли сюда. Явно что-то везли или кого-то сопровождали. Похоже, Фуджита просто попал под горячую руку. Его кораблем воспользовались, а он уже мертв. И привезенная команда шиноби Конохи сейчас в городе. Что-то делает. А корабль будет везти их обратно.

Нельзя ждать воссоединения группы снова в единое целое. Нужно попытаться уничтожить их по частям…

Кушимару почувствовал как его губы под маской исказились в плотоядной улыбке.

Поднявшись, он не спеша спустился с палубы в кают-кампанию.

Отряд его ждал. Кто-то дремал, кто-то ел, кто-то полировал или наоборот затемнял оружие.

— Мы выбрали правильное направление. Фуджиты вероятнее всего больше нет, а его корабль под контролем Конохи. — шиноби сильно удивились этому заявлению, но сумели смолчать. Джонин же продолжил: — Они высадили в Тесокине команду и она выполняет какое-то задание. Корабль их ждет. Нужно перебить их по отдельности. Собирайтесь — мы отправляемся в город.

Когда Кушимару спустился по трапу на пирс, он думал только об одном: как им перетряхивать двадцатитысячный город, что б враги не поняли, что их ищут?

Возвращались мы в гостиницу с приподнятым настроением. Фактически основная часть миссии была завершена. Осталось лишь воскресить и допросить Мечницу. После этого ее можно было попытаться завербовать в свою зарождающуюся организацию.

В холле гостиницы я заметил пару опрятно одетых людей вполне спокойно разговаривающих с администраторшей. Один из них, тот что был правее, непосредственно с ней общался, а другой лишь слушал, облокотившись спиной о стойку и лениво рассматривал обстановку. Когда же мы вошли, второй тут же перевел взгляд на нас. Он смотрел лишь секунду, а потом отвел взгляд и сказал довольно громко:

— Шен, пойдем поедим, а?

— Мы же только что ели! — возмутился его товарищ, оторвавшись от разговора с администраторшей: — Вот куда оно все в тебя влазит? — и тоже вроде бы случайно уронил быстрый взгляд на нас.

Когда мы проходили мимо, без какого либо перехода, Наоми применила «шуншин» и возникла прямо перед вторым, уже разворачиваясь корпусом в ударе ногой в голову. Оба человека были явно не готовы к такому повороту событий и просто не успели среагировать, да и не могли они превзойти в скорости движения Учиху. Удар был точен и, вдобавок, усилен чакрой — голова лопнула словно арбуз, разбрызгав вокруг свое содержимое. Второй пережил своего товарища на какие-то мгновения: Наоми провела красивый захват и свернула ему шею.

Время вернуло свой бег. Администраторша, вся забрызганная кровью, громко завижжала и Учиха, повернувшись к ней, с ходу влепила в нее гендзюцу. Крик стих и молодая девушка молча повалилась на пол.

— И зачем? — спросил я.

Наоми наклонилась к телу и раскрыла у него на груди одежду. Под ней оказалась чакропроводящая сетка. Шиноби?

Следом Учиха начала быстро обыскивать труп и практически сразу извлекла у него из кармана штанов налобный протектор Кири.

— Немедленно уходим. — прошипела куноичи.

Мы молча выбежали на улицe и прыгнули на крышу. Пару секунд мы рассматривали улицу в поисках врага.

— К кораблю?

Наоми молча кивнула и, скинув уже бесполезное «хенге» дабы не тратить лишнюю чакру, мы понеслись по крышам в сторону порта выстроившись в боевое построение.

В пути я связался со своими клонами и сказал, что мы уходим. Однако мои клоны инее сообщили, что корабль уже отчаливает.

Дублируя их сообщение, Наоми оглянулась назад и крикнула:

— Корабль пусть отчаливает, мы его догоним!

И в следующую секунду мы с разгону влетели в западню.

Когда мы уже прыгнули на крышу следующего дома она взорвалась. Это произошло в тот момент, когда шедшая первой Наоми коснулась крыши дома ногами. Сэнго и я уже были в воздухе и если мне удалось с помощью полета просто замереть в воздухе, то Сенго не успела в это мгновение применить «шуншин», а потом было уже поздно — она оказалась в туче горячего дыма от взрыва.

Я выпустил в окружающее пространство чакру, сформировав покров. После чего собрал чакру в Мокутон и просто метнул сгусток живой древесины в возникших на соседней крыше паре вражеских шиноби. В полете Мокутон раскрылся, словно большой осьминог, и четко словил в свои объятия одного из них, сбив с ног и сбросив с крыши. Второй шиноби лишь испуганно оглянулся на пустое место и только чудом избежал еще одного осьминога. Смерть разочарованно загребла в свою лапищу большую часть крыши и фактически разрушила дом. Шиноби, спасаясь с рушащегося под его ногами здания, прыгнул куда-то в сторону.

В тот момент, когда я уже собирался метнуться за ним, рядом со мной возник вражеский шиноби в маске АНБУ Кири. В руках он держал нечто вроде жуткой полутораметровой смеси рапиры и иглы-переростка.

И резко крутнувшись вокруг своей оси, он нанес сильнейший выпад-удар прямо мне в источник, намереваясь проткнуть меня словно жука. Все на что меня схватило — это даже не увернуться, а поставить правую ладонь на пути жала и резко выплеснуть из нее чакру. В последний момент вражеский шиноби подалв свое оружие чакру тоже. Игла проткнула мою ладонь насквозь, даже не заметив препятствия, и продолжила свое движение к моему телу. Все что мне оставалось — это резко усилить мышцы чакрой и дернуть проткнутой ладонью в сторону. Благодаря тому, что это оружие не имело вообще даже намека на лезвие, мне удалось вывести из под удара свой сточник и игла-переросток проткнула мне бок на два пальца правее и выше него.

Шиноби вложил очень много сил в этот удар и закономерно провалился, увлекаемый инерцией. Игла погрузилась в мое тело почти полностью и, когда шиноби оказался в зоне поражения, я напитал мышцы левой руки чакрой, ударив его в маску левой ладонью. В момент касания я дополнительно выпустил из тенкецу «янь». Не взирая на расстояние, воин сумел немнго уклониться и подставил под мой удар свое правое плечо.

Мой удар страшен. Я не только ощутил ладонью, как рвутся и лопаются чакроканалы тела врага, но и увидел это. Сначала кожу под моей ладонью сорвало с мышц, а потом, когда моя чакра продолжила внедряться в чужие чакроканалы, и мышцы, брызнув вовсе стороны кровавой капелью, разорвало на лоскуты.

Шиноби вскрикнул и, выпустив иглу из рук, нанес мощнейший удар ногой мне в живот. Хоть он и выделил при ударе чакру, она просто не пробилась сквозь мой покров. Кроме того от контакта моей чакры с его обувью, последняя не выдерживает и разлетается на клочки. Чего не скажешь про его плоть. Однако, сам удар настолько силен, что меня швыряет на стену какого-то дома, впечатав спиной в каменную кладку. Иглу стеной почти выталкивает из моего тела и я перехватываю ее левой рукой.

Сам шиноби, удерживая висящую плетью руку, исчезает за углом дома.

Что бы не упасть вниз, я выделяю чакру и «прилипаю» к стене.

Резким движением выдергиваю чужое оружие сначала из своего живота, а потом и ладони. Действительно, оно очень сильно похоже на иглу… Даже ушко есть.

Смешиваю лечебную чакру и подаю сразу во вcе тело. Кровотечение останавливается и раны схлопываются, оставляя лишь безобразные шрамы. Они либо сами сойдут, либо я их сведу. Это первая помощь на скорую руку…

Внизу кто-то кричит. Похоже — от боли. Переведя взгляд, я вижу, как Анко, сбив вражеского шиноби с ног, припечатывает его ногой в центр туловища. Даже до меня доносится хруст ломаемых ребер.

Анко поворачивается ко мне и кричит:

— Акио! Все в порядке? — я коротко киваю и она продолжает: — Ты не видел Наоми или Сэнго?

Я спрыгиваю к ней и отвечаю:

— Нет. Где Тоши и Шизука?

Она выразительно помотала головой:

— Мы разделились. На меня навалились трое, а на них — двое.

Я почувствовал как недалеко от нас в окружающее пространство выплеснулось огромный объем чакры. Повернувшись в ту сторону, я увидел как из-за того дома, за которым скрылся АНБУ Кири поднимается огромное облако тяжелого тумана, выглядящего в свете заходящего солнца ярко оранжевым. Туча резко раздувается и обрушивается на нас белой лавиной.

Иглу неожиданно резко и очень сильно выдергивает у меня из рук. Оружие вырывается и исчезает в тумане. Я успеваю заметить прикрепленную к «ушку» иглы странную нить, по которой, будто электрический разряд, прошел импульс чакры.

Твою-то мать…

Я быстро говорю, вглядываясь в туман и пытаясь разделить искры гражданских от искр врагов.

— Анко, их главный вооружен огромной иглой. Метит наверняка в чакроисточник. Я достал его в правое плечо ударом, усиленным «янь», Подобную рану только я и смогу вылечить. Поэтому, как минимум он будет драться только левой рукой…

Меня прерывает неожиданно вспыхнувшая очень яркая оранжевая вспышка. Туман рассеивая свет, слепит, буквально затапливая нас оранжевым золотом.

Свет медленно тухнет и я начинаю видеть, как сквозь него мелькают тени и искры.

Придется ориентироваться лишь по видению разумов и чакросистем. К сожалению, туман создан с помощью чакры и последнее отпадает…

Все вокруг залито молоком, в котором сражаются, возникающие то тут — то там, размытые темные силуэты.

Женский голос кричит:

— Проклятый туман! Вы их видите? Они атакуют из него! И уходят туда же! Спина к спине! Катон: Горьюка но Дзюцу!

Наоми?

Ярчайшая вспышка пламени. Пламя разгоняет туман. Над нами поднимается впечатляющее облако дыма и пепла. Дома вокруг горят. Сквозь стену огня прорывается фигура с примотанной к туловищу бинтом правой руке и с выставленной в выпаде иглой в левой.

Ему на встречу бросается Анко — из каждой ее руки вырываются сразу по две толстые белые змеи. Но, за какое-то мгновение до контакта, шиноби использует «шуншин» и возникает прямо передо мной.

Вот только я готов и, когда игла уже начинает протыкать покров, применяю «импульс» из раздела телекинетики прямо ему в грудь. Раздается звук сильнейшего удара и его, вместе с оружием, отбрасывает от меня прямо на развернувшуюся к нам Анко. Однако, шиноби умудряется извернуться и опять избежать смертельных объятий, проскользнув прямо между змей. Пролетев дальше он как ни в чем ни бывало становится на стену и запрокинув голову смотрит на нас. Анко разворачивается и, яростно шипя, достает кунай. Я молча срываю с пояса катаны и бросаю их ей. Она ловит одну и не обратив на удар другой по лицу, быстро стряхивает ножны с клинка.

Появляется время обозреть окрестности и я вижу, как далеко справа по улице Наоми с залитым кровью лицом жестоко рубится с окружившей ее пятеркой шиноби. Ее спину прикрывает одна из сестер, держа на уровне глаз окровавленный кунай, а другая без движения лежит у ее ног. Сэнго я нигде не вижу.

На моих глазах Наоми бросается вперед и, отбив чужой, выставленный в защите, меч, врезается в лицо вражеского шиноби коленом. При этом Учихе приходится увернуться от бокового выпада его соседа, которому в этот момент наносит глубокий порез по руке девочка. Вскрикнув, шиноби отскакивает назад.

Я чувствую, как мои зубы начинают скрипеть от ярости. С трудом размыкая челюсти, я перевожу взгляд на противника и произношу:

— Анко! Беги отсюда. Я сейчас применю технику класса S. А может и мощнее… Как выйдет… — губы растягиваются в улыбку-оскал. Мой голос становится намного глубже: — Техника распространится вокруг подобно волне… Ты ее видела на полигоне. Пробейся к Наоми и ее племянницам. Уходи «шуншином».

— Но… — неуверенно произносит она.

— Быстрее — он собирает чакру для атаки. Мне желательно нанести удар раньше него.

— Хорошо.

Она исчезает. В конце улицы тут же доносятся истошные крики.

— Как твое имя? — крикнул ему я, параллельно собирая и накачивая свою искру псиэнергией.

— Для трупа, ты хочешь знать слишком много. — донеслось до меня его шипение. Было не очень понятно — толи у него такой голос, толи его искажает маска, толи из-за боли в раздробленном плече. Однако, чуть помолчав, он продолжил: — Но ладно. Чего не скажешь трупу? Мое имя Кушимару Куриарарэ. Я — один из Мечников Киригакуре. — он чуть поднял левой рукой свою иглу и произнес: — А это — «Чото», один из Семи Мечей.

Почти готово — еще немного и я не смогу больше удерживать псиэнергию и она будет протекать в окружающее пространство, создавая марево как при горячем воздухе.

— Так ты тоже Мечник? Значит, если я тебя убью, то сохраню множество жизней наших шиноби…

— Попробуй… А как твое имя?

— Акио Яманака. — кончик его меча дрогнул, а я дотронулся до своего виска, указывая на свои глаза: — Видишь это? Это риннеган. Я — тот кто воскрешает и излечивает одним касанием. — в доказательство я стер кровь с живота и продемонстрировал затянувшуюся рану: — Я буду богом этого мира. И первыми, кого я низвергну вниз, будешь ты и остальные Мечники.

Мне кажется, что под маской он презрительно улыбается. В следующее мгновение он срывается в атаку. Одновременно с этим я выпускаю псиэнергию и, формирую из нее за долю секунды вокруг меня кольцеобразный портал. Кушимару каким-то шестым чувством ощущает опастность и пытается изменить траекторию движения. Ему почти удается избежать зоны удара…

Почти… Формирование «Рассекающей волны» завершилось и я отпустил ее. На высоте метра над землей родилось ярко-бело-голубое кольцо, центром которого был я. Оно сразу же ринулось с невообразимой скоростью в стороны, увеличиваясь в диметре. Возникающих препятствий в виде стен строений, ноги Мечника и других людей оно просто не заметило: портал имеет абсолютную остроту своей грани и при этом не является материальным. О «лезвие» портала можно нарезать ломтиками адамант — сам проверял…

Сначала на землю приземлился Кушимару. Его лодыжка отлетела в сторону.

Мечник чудом устоял на одной ноге и закричал от боли и ярости. Кровь из косого обрубка щедро полилась на брусчатку.

— Что я тебе говорил? — произнес я.

И тут пылающие здания, строения и дома вокруг нас стали рушится, поднимая огромные облака горячей пыли и пепла. Не дожидаясь того, что они нас поглотят, скрыв его от меня и позволив уйти, я смешал чакру и нанес удар Мокутоном, швырнув особенно большой комок древесины в него. Параллельно с этим, я приготовился делать «шуншин» и когда Мечник, ожидаемо, применил его вверх, поскольку со всех сторон поднимались непроницаемые облака пыли, я возник рядом с ним и нанес удар «импульсом», отбросив его обратно. Он не сумел отреагировать и полетел вниз с приличным ускорением. Догнав его «шуншином» я добавил ему еще один «импульс».

Кушимару с жутким звуком удара упал на брусчатку. Энергия удара его была настолько высока, что камни брусчатки и землю выбросило в стороны, образовав небольшой кратер.

Однако, он был еще жив и мне пришлось, упав сверху, без промедления его добить ударом ладони, усиленным «янь», точно в источник.

Сначала разрушилась его чакросистема, а потом Кушимару Куриарарэ умер, глядя в клочок неба, который затягивался со всех сторон горячей пылью и дымом.

А потом облако нас поглотило.

Каких-то особых трудностей я не испытывал — покров чакры позволял находиться без проблем даже под водой. Однако, видимость снизилась капитально.

Я подхватил в телекинетику тело мечника и его меч и отправился в ту сторону, где я видел в последний раз Наоми.

Из облака дыма выбежала какая-то женщина и, чудом избежав столкновения со мной, побежала дальше.

Неожиданно подул сильный порыв ветра и видимость значительно улучшилась.

Оглянувшись, я увидел в стороне, на дымящейся горе обломков одиноко стоящую Наоми. Ее ярко пылающий багровым светом шаринган было видно издалека. В правой руке она держала окровавленный меч. По левой стороне лица медленно текла кровь, заливая темно-синиюю форменную куртку.

Она молча смотрела на мертвого Мечника, неторопливо летящего следом за мной.

Подойдя к подножию кучи, я мягко взлетел на один уровень с ней и спросил:

— Все в порядке? Что с твоими племянницами?

— Тоши тяжело ранена, за ней присматривает Шизука… — произнесла она, глядя на взмывшее следом за мной тело с мечем.

— Анко? Сэнго?

— Сэнго пытает пленника, а Анко контролирует территорию. А это кто? — она кивнула на парящее тело.

— Один из Мечников и его Меч, носящий имя «Чото». Он представился как Кушимару Куриарарэ. Веди меня к своим племянницам. Кто-то еще ранен?

Наоми спрыгнула на другую сторону развалин. Мне пришлось следовать за ней. И только когда я догнал ее, я услышал ответ:

— Сэнго сильно обгорела — попала прямиком в облако взрыва. Сейчас она оттягивается над каким-то пленником. Она ему залепила печатью рот и просто пытает. Переклинило ее. После того, как полечишь Тоши, обязательно сходи к ней — тебя она послушает, а то на меня чуть не бросилась с мечом…

За очередным обрушившимся зданием я увидел лежащую на спине Тоши и навзрыд плачущую над ней Шизуку. На первый взгляд — клиническая смерть.

Я не спеша подплыл к ним и уронил на брусчатку тело Мечника и его оружие. После этого я развеял всех своих клонов, что были на корабле, восполнив таким образом свою чакру до краев, и мягко опустился на брусчатку. Лично мне диагноз ясен — резаная глубокая рана на боку и шок от кровопотери.

Замешав лечебную чакру, я мягким движением вогнал ее в быстро затухающий источник умершей. Спустя секунду Тоши резко вдохнула и выгнулась дугой, ударив меня животом по ладони, словно потянувшись за жизнью.

Спустя пять секунд воздействия ее организм был уже в полном порядке и Тоши удивленно захлопала глазами. Шизука радостно ее обняла.

Тут рядом с нами появилась Анко. Ее лицо, волосы и плащ были полностью забрызганы практически черной кровью. Сзади, из-под плаща, будто кошмарный диковинный хвост, висела белая змея, обвившая в смертоносные кольца шиноби с протектором Кири на лбу. На наших глазах змея раскрыла пасть и начала его заглатывать. Даже меня это немного покоробило.

Однако, в следующую секунду Анко сказала то, что мигом забило брезгливость:

— Со стороны порта идет подкрепление Кири, а со стороны городских казарм я видела издалека идущих в нашу сторону солдат, среди них были самураи. Если мы останемся здесь — будет жарко, очень жарко.

— Твою мать! Ты видела Сэнго? — спросил я.

— Она тут, за углом. — в подтверждение ее слов совсем близко кто-то громко и отчаянно закричал. Анко цыкнула и добавила: — Совсем крышу сорвало — замораживает всех подряд и, похоже, разбивает на куски…

Я повернулся к Учихе:

— Наоми, твоя рана — не серьезная?

Она вытерла кровь рукавом:

— Царапина — осколком задело.

— Запакуйте Мечника и его меч. Я сейчас за Сэнго.

Взлетел в воздух, я сразу увидел ее.

Зона поражения «Рассекающей Волны» очень четкая — вот она рассекает, а вот ее уже нет. Поэтому, получается так, что соседний дом завалился, превратившись в кучу мусора, накрытого крышей, а вот следующий — стоял абсолютно неповрежденный и вообще улица дальше наводила на мысли о чистоте. По крайней мере по сравнению с тем, что было позади меня. Гармонию нарушали лишь большие куски мутно-белого льда, высотой не меньше трех метров. Среди них, без маски на лице, но с большими, острыми даже на вид, сосульками-копьями, летающими вокруг нее, не спеша ходила Сэнго.

— Сэнго! Нам пора уходить! — она, повернулась на звук и я увидел, что у нее на левой половине лица нет кожи, а левый глаз залит кровью и явно не видит.

В этот момент на моих глазах из одного из домов выбежала какая-то женщина и, отчаянно заголосив, бросилась к ближайшему куску льда.

Девушка хищно обернулась к ней и выкрикнула:

— Ты тоже под «хенге»??? — В следующее мгновение одно из копий сорвалось с места. Короткий полет и оно легко проткнуло бегущую женщину насквозь. Но та не упала, а так и замерла с поднятой ногой. Ледяное копье стало втягиваться ей в тело и то стало обрастать толстой ледовой коркой. Сэнго прокричала, обращаясь к кому-то невидимому: — Вы меня слышите? Вы все останетесь здесь!

Так эти куски льда — ее жертвы. Сколько тут? Три десятка? Она что, лупила всех подряд новым элементом? Пф!

— Сэнго! — опять позвал я.

— А? Господин? — когда она обернулась, я увидел, что в ее взгляде сквозило безумие.

— Надо уходить!

Она пару секунд моргала одним глазом, а потом ее взгляд стал более осмысленным.

— Да, да. Нужно уходить… — она дотронулась до лица и зашипела от боли.

Вроде пришла в себя. Я подлетел ближе и провел «мистической рукой» по ее лицу. Практически сразу на оголенных мышцах начала нарастать кожица. Сэнго стерла рукой кровь с лица — под ней уже все было в норме.

— Твари. — прошипела она — Бросаются обернутыми взрыв-печатями кунаями из окон. И маскируются под гражданских, а потом бросаются в самоубийственные атаки…

— За мной. Наши уже ждут. — честно говоря мне плевать. Пришла в себя? Ну и отлично…

Я решил поберечь чакру и просто перепрыгнул завал. Сэнго последовала за мной.

На плече Учихи сидел огромный ворон, повернув свою голову к нам таким образом, что б одним глазом смотреть на нее, а другим на нас. Когда мы подошли к ней, то на какое-то мгновение мне показалось, что в его глазе я видел отблеск шарингана. Ворон повернул клюв к нам и, возмущенно каркнув, исчез в облачке чакры.

— Мы закончили. — произнесла Наоми. — Мечник и его оружие в свитке. Корабль успел отойти всего на четыре километра. Однако, их начали преследовать. Влево или в право нам уходить бессмысленно, поэтому пробиваемся напрямую через порт. — она испытующе посмотрела на Сэнго, возле которой все еще парили ледяные копья, и продолжила уже глядя на меня: — Акио, нам пужно пройти еще полкилометра складов и портовых сооружений. Разведка доложила, что враги начали сооружать там на быструю руку ловушки. — она выразительно скосила взгляд на кучу мусора рядом с ней и добавила: — Поэтому, было бы желательно, если бы там все было полностью разрушено.

От последнего слова я рассмеялся.

— Ну, допустим, у меня есть несколько крайне разрушительных умений. Да и чакры у меня сейчас полно. Чего ты хочешь? Применить «Метеор»? Масштабное воздействие Мокутона? Или, быть может, нечто из моих личных сил?

Наоми заинтересовалась:

— А что такое «Метеор»?

— Я создаю заряд из сжатого Огня и заворачиваю в каменную оболочку. — она прищурила левый глаз, а я продолжил: — В идеале нужно его разгонять, но можно и просто бросить. Будет очень сильный взрыв. Улучшенная версия этой техники легко разрушит и сожжет весь этот город.

Наоми немого подумала и спросила:

— Какой мощности будет взрыв?

Я пожал плечами:

— Я делал такой, что накрывал мощной ударной волной весь полигон, а там — около семи квадратных километров. В принципе, я могу сделать раза в три, ну или четыре, слабее. Просто я очень давно применял в последний раз эту технику и что получится — не знаю. Я серьезно добавил в силе и то, что было два года назад одной четвертой моей чакры — сейчас примерно в районе одной восьмой или даже двенадцатой. Как показатель — я сейчас провожу два полноценных воскрешения в сутки. И чакры еще остается достаточно.

— Пфу! — выдохнула Наоми и сказала: — И все равно — такие разрушения…

Я поморщился:

— Дело не в количестве чакры, а в том, что я дожимаю чакру Огня, а это значительно усиливает основные показатели взрыва… — я замялся. — Короче говоря, это трудно объяснить. И у нас не так много времени. Ну, так что? Я еще могу еще забросать порт осколочными бомбами. Я их еще в детстве лепил.

— Ты имеешь ввиду те лопающиеся ядра, что ты применял аж тогда?

— Ну, да. Сейчас должно пойти веселее. Ну, еще — «рассекающая волна», которой я разрушил все здесь. В принципе, есть еще некоторые наработки, но из них вполне может получиться пшик…

Наоми сощурилась:

— Я так понимаю, чакру ты на особые техники не тратишь?

Я уклончиво перевел взгляд влево и ответил:

— В некотором роде…

Она задумалась на секунду и сказала:

— Ладно. Давай свой «метеор». Вот только ударная волна… С учетом того, что эпицентр будет всего ничего от нас…

Я кивнул:

— Я создам защиту. Рядом со мной будет безопасно. Только не тыкайте в нее пальцами — она их может сломать…

Наоми удивленно подняла брови.

«Метеор» крайне прост. Это была первая и, сожалению, последняя техника, созданная на границе чакры и псионики. Все остальные эксперименты Хирузен рубил на корень, тут же заваливая меня тренировками чакры, практикой в Госпитале, дополнительными материалами, медицинскими справочниками и многим-многим другим…

Перестраховщик. С одной стороны я его понимал: мальчик, экспериментирующий с энергиями, способными затереть Коноху, словно тряпочкой, это — очень не хорошо. Особенно с точки зрения шиноби, занимающего пост Хокаге.

С другой же — набор гибридных техник у меня так и ограничился простым и улучшенным «Метеором».

Под пристальным взглядом Наоми(смотри-смотри — повторить все равно не получится), я очень быстро собрал «Метеор». Заряд я взял совсем небольшой, конечно, относительно общего количества моей чакры. Оболочку же собрал из развалин дома и сделал потоньше, что б взорвалось сразу, а не зарывшись в землю или внутри склада.

Вздохнув, я зашвырнул его по дуге метров за двести от нас и тут же создал щит из нелинейного пространства. Под него тут же нырнули мои сокомандницы. Я заметил, как изумленно рассматривает шаринганом искажающую, будто кривое стекло, пленку Наоми.

Взрыв был в некотором роде даже красивый. Большое огненное облако важно вспухло и стало быстро подниматься вверх, наливаясь черным дымом и пеплом. К сожалению, мы его красоту могли видеть недолго — взрыв родил жуткую ударную волну, которая смяла и разорвала припортовые строения на множество обломков. Дойдя до нас, она существенно ослабла, однако ее силы вполне хватило, что бы яростно швырнуть в нас обломками и снова взбаламутить пыль, создав толстое покрывало над землей.

Я тут же развеял «искажение пространства».

— Вперед! — скомандовала Учиха. — Мы сомнем их!

Мы понеслись к морю по пояс в быстро поднимающемся слое пыли. Вечерний бриз дул нам в спину, сдувая ее и дым в сторону моря.

Когда мы пробегали через эпицентр взрыва, я отметил, что воронки как таковой не было — лишь ударная волна вмяла и вырвала брусчатку с дороги. Соседние же здания она разбила и смела так, что остались лишь фундаменты…

Возле самого порта нам пришлось вбежать в огромную тучу горячего дыма и пыли, не успевшую убраться в море. Резко потемнело.

Почти в слепую мы выбежали на пирс и сходу прыгнули на воду. Когда мы пробежали в почти абсолютном мраке метров пятьсот, нам удалось обогнать тучу и вырваться на свежий воздух. Видимость снова стала нормальной.

В этот же момент я увидел наш корабль километрах в семи-восьми от берега. Другой корабль был гораздо ближе к нам, но в то же время и в стороне.

На его палубе было не протолкнуться от моряков и солдат Кири.

— Вперед! — крикнула Наоми — Не обращаем на него пока внимание!

Мы побежали мимо, оставляя вражеский корабль справа слева от нас.

Анко крикнула:

— Наоми! Они нас преследуют!

Обернувшись назад, я увидел, как с палубы корабля на воду прыгают один за одним шиноби. Кроме того из стены дыма за нашими спинами показались далекие фигурки преследователей.

Ну что ж… Я стал собирать псиэнергию.

— Отходите к кораблю! — кричу своим — Я нанесу удар!

Учиха оглянулась и, подхватив подмышки племянниц, прыгнула сразу метров на пятьсот «шуншином». Ее примеру последовали Сэнго и Анко. Еще один скачок и они оказались почти у нашего корабля.

Я же просто бежал: для того, что я задумал, мне нужно было пространство для разгона. Удар должен был выйти очень эффекивным… Когда до нашего корабля осталось около километра я понял, что набрал уже свой максимум и резко развернулся обратно и разогнавшись, прыгнул на максимальную дальность на встречу преследователям.

Еще в воздухе я выпустил максимальное количество чакры в покров и ударил вокруг себя телекинетикой. Словно гигантской рукой я загреб всю толщу воды и погнал ее перед собой. Эффект был кошмарен — образовалась даже не волна, а высокая гора воды высотой метров шестьдесят-семьдесят.

От перенапряжения меня начало трясти, но я продолжал загребать стихию всебольше и больше ее разгоняя и поднимая.

Я не видел, что происходило с шиноби, но корабль сумел забраться на середину исполинской волны и его понесло к берегу как доску серфингиста.

В этот момент я отпустил волну и, тяжело дыша, стал на волнующейся поверхности. Без моего надзора гора воды поднялась и обрушилась на берег, окончательно уничтожив порт и выбросив перевернувшийся корабль далеко-далеко в город.

Это не было цунами. Просто очень-очень большая волна. Толщина вышла около двухсот метров, а длина всего два километра — фокус я делал на корабль…

Глядя на кое-где плавающие тела врагов, я хмыкнул и побежал обратно. Потратился я серьезно. Шутка ли — почти весь резерв чакры. Может, стоило бы просто создать столько воды? Хотя, эффект был бы таким же, а то и слабее. И ее тоже пришлось бы разгонять.

Мда. Применять «опустошение» на воде — очень интересная идея. А если это делать под углом к поверхности, то получается не круговая, а направленная, фокусированная волна.

В пути достав из свитка пару пищевых таблеток, я закинул их в рот и, прислушавшись к себе, применил дальний «шуншин» прямо на палубу нашего корабля.

Встречали меня чуть ли не благоговейным ужасом.

— Ну, ты и дал, Акио… — произнесла Наоми.

Я виновато развел руками:

— Почти вся чакра ушла.

Она осуждающе покачала головой.

Зевнув, я посмотрел на удаляющийся берег и сказал:

— Пойду я — поем и посплю. Завтра займусь воскрешениями.

Она кивнула.

Вокруг все объято огнем. Горит все — даже голая земля. Языки пламени зависают в воздухе словно облака оранжевого дыма.

Я смотрю на свои руки. Они больше — это значит, что я значительно старше.

Пламя порывом ветра срывает во все стороны. Я вижу парня с оранжевыми волосами и с риннеганом в глазах. Его лицо изобилует пирсингом из чакропроводящего металла. Он красив, словно кукла.

— Твои глаза будут моими!!! — кричит он.

— Скорее твои будут принадлежать мне… — отвечаю я и просыпаюсь.

Я проснулся.

Кошмар…

Видения будущего…

В такие моменты я ненавижу свою силу…

Да, я знаю, что наша встреча произойдет. Но пусть Проклятые Владыки Адской Вселенной будут мне свидетелями… Как же я не хочу знать будущее! Я хочу сам ковать свою судьбу. Пусть свобода выбора и будет призрачной, но мне не хочется знать о том, что сам выбор мне предстоит.

Поднявшись с постели, я обулся. Спал я одетым и с оружием, будучи готовым почти ко всему. Чакра полностью восстановилась и я не чувствовал усталости. Лишь немного озывался голод. Забросив в рот две пищевые пилюли, я раскусил их и проглотил. Не бог весть что, однако, они эффективно подавляют голод. Правда, нужно более правильное питание — все таки я еще расту.

Я поднялся на палубу.

Глубокая ночь. Корабль освещен лишь несколькими очень яркими светильниками. На палубе находятся Сэнго и Анко. Бывшая Юки задумчиво смотрит в ночную мглу, облокотившись о перила. Анко сидит в позе лотоса. Напротив нее находится свившая кольца черная кобра. Змея раскрыла свой капюшон и, качаясь из стороны в сторону, стоит, глядя на ученицу Орочимару.

Кроме них лишь рулевой да пара матросов.

Кобра меня увидела первой и зашипела. Причем мне показалось, что она так разговаривает.

В ответ на ее шипение Анко открыла глаза и протянула руку к змее. На моих глазах кобра вползла ей в ладонь.

— Ты проснулся, Акио? — спросила она, когда я подошел ближе.

Сказать или не сказать? Я прошел мимо нее и, став справа от Сэнго, тоже стал смотреть во тьму. Анко достаточно хорошо меня знала, что бы понять с одного взгляда. Она встала слева от меня.

— Вещий сон. — тихо произнес я: — Я видел еще одного носителя риннегана. Мы сразимся. И победитель определит будущее этого мира. — чуть помолчав, я добавил: — Но это будет позже. Много позже. Время еще есть… Идите поспите. Мне нужно подумать.

Я так и стоял до самого утра, безмолвно глядя на восток.

Они не ушли, а просто отошли в сторону… Наверное, Наоми приказала быть на палубе.

Как же много нужно сделать. Самое большее — нужно обзавестись призывом и посильнее. Параллельно нужно послать Хирузена на три или пять букв(в зависимости от ситуации) и заняться гибридными техниками. Можно сказать ему правду. Что я видел сон… Это его проймет. Одно дело иметь одного-единственного на всем свете меня, а совсем другое — осознать, что я не уникален.

Я мой разум рождал идеи и рассматривал их со всех сторон. После чего либо отбрасывал их, либо прятал в надежное место.

Джинчуррики Девятихвостого… Пока что он еще малыш, но когда я буду драться с другим, то он может стать отличным подспорьем. Нужно наладить отношения.

Данзо… Быстрее бы его прикопать. Нужно что-то начать в этом направлении.

Золотой Дракон… Ринго Амеюри и все-все-все… Нужно собирать силу, создавать организацию. Мечники? У меня есть два трупа. Один подлежит восстановлению и воскрешению, а другой — чакросистема разрушена, а на месте источника — дыра. Выстроить заново? Ну-у-у.

Учихи… Наоми и ее племянницы. Фугаку… Мангеко Шаринган?

Хирузен… Цунаде Сенджу… Хокаге мертв, да здравствует Хокаге! Хм, какая интересная мысль.

Хомура и Кохару. Чем бы их купить? Молодостью? Здоровьем? Я видел матросов и бывших рабов после моего «дара». Морщины разгладились, шрамы сошли. Разительный контраст с другой половиной команды, не прошедшей процедуру. Нужно встретиться с ними… У меня есть чем покупать, у них есть что продавать. А потом? Будут ли они верны мне? Если нет — устраню не задумываясь. Может отложить на потом? До окончания войны с Туманом и большей ясности с Золотым Драконом?

Киригакуре… Другие Юки и вообще все, кто обладает кеккай-генкаем… Нужно подгрести под себя всех кого смогу.

Страна Морей… С одной стороны далеко от Великих Стран, с другой — довольно близко…

Орочимару и Джирайя… Убить? А смогу? Сейчас — нет. А потом?

Разделяй и властвуй…

Утром на палубу вышла, зевая во весь ротик Наоми.

— О! Акио, ты уже проснулся? — спросила она.

— Еще ночью. Плохой сон. Я видел будущее. Сражение с еще одним носителем риннегана.

Она выпучила глаза:

— Еще одним? В будущем? Может это просто кошмар?

— Нет. Я уверен.

— П-ф-ф-ф… — выдохнула она — Постой, я, очень давно еще когда была та атака, выдела в видениях одного шиноби Амегакуре человека с риннеганом. С тех пор про него ничего не было слышно. Может его убили?

Я грустно улыбнулся:

— Убили? Носителя риннегана? Нельзя так просто взять и убить почти бога.

Она покосилась на меня:

— Да уж. Подобное очень проблематично сделать.

— Не то слово. На меня Мечника не хватило. Я только озадачился на минуту. И мой риннеган незавершен. Мощь завершенного додзюцу должна быть невероятной… — Мы помолчали, глядя на море и поднимающееся над горизонтом солнце. Я прислушался к себе и произнес: — Погода меняется.

Словно в ответ к нам подошел Кин и поклонился:

— Госпожа Наоми, если мы будем держаться этого курса, то к вечеру воткнемся точно в центр шторма.

— Ты его чувствуешь? — повернула она к нему лицо.

— Я всегда чувствовал погоду, а сейчас ощущение стало намного сильнее.

Я кивнул:

— Моя кровь дает не только мою силу, но и усиливает ваши. Кроме того, я тоже чувствую изменения в погоде. А куда мы хоть плывем, Наоми?

— В Страну Горячих Источников. Подойдем ближе к берегу и высадимся просто с корабля.

— Почему не через Страну Медведя?

Она дернула щекой:

— Что-то мне не хочется возвращаться тем же путем, что мы шли сюда. Особенно, если учитывать, что этот Мечник прибыл практически наверняка за нами. Кстати, а когда ты будешь проводить воскрешение Ринго Амеюри?

— Да прямо сейчас. Я ждал только твоего пробуждения. Мне может понадобиться поддержка а случае ее отказа сотрудничать…

Кин решился обратить наше внимание:

— А что насчет меня?

— Нам главное добраться до нужного берега. Поэтому: да, можешь изменить маршрут. Теперь время не так важно: наша миссия практически завершена.

Он опять поклонился:

— Благодарю Наоми-сан.

Когда он удалился, я спросил:

— Ну что, готова? Пойдем?

— Ладно…

— Сэнго, Анко! За нами…

Мы спустились в трюм. Обычно тут тренировались одаренные мной под присмотром Кина, но сейчас тут никого не было.

Достав из кармана небольшой футляр, я вытащил из него небольшой свиток и, расстелив его на полу, извлек из него баночку с черной краской небольшую кисточку из беличьего меха.

Вздохнув я принялся расписывать на полу знаки ритуала.

— Так это и есть «Воскрешение»? — спросила Наоми, следя за мной активированным шаринганом.

— Да. — кивнул за делом я: — Кстати, ты можешь скопировать знаки, но и даже провести сам ритуал, вот только восстановить тело до достаточного уровня, что б присадить душу, тебе будет скорее всего неподвластно. Однако, я думаю, если ты освоишь медчакру и будешь постоянно тренироваться, то что-то у тебя получится точно. Кстати, это касается всех. Моя кровь поставила вас на лестницу к могуществу. Я нахожусь на этой лестнице очень высоко, а вы почти на самых первых ступеньках. При достаточном трудолюбии вы можете достигнуть небывалой силы. Хоть и встать вровень со мной без риннегана в глазах вам будет и практически невозможно. — Я закончил рисовать и распрямился, закрывая баночку: — Да, Наоми, как прибудем в Коноху найди все что сможешь по Мангеко Шарингану. Я займусь этим вопросом.

— Можно задать вопрос? Достаточно откровенный?

Я поохал плечами:

— Голым ты меня видела, почти все тайны — знаешь… Спрашивай…

— Какова причина твоего согласия заняться проблемой Мангеко Шаринганом?

Спрятав баночку в свиток, я достал другой и спросил:

— Тебе ответить всю правду или полуправду?

— Конечно же всю!

— Вопрос был риторический… — я распечатал замотанное в простыню тело Мечницы и аккуратно уложил его в центр рисунка. — В будущем я планирую опираться на клан Учиха и чем больше у него будет силы — тем сильнее буду я.

Она сощурила свои глазки, пылающие шаринганом:

— Но ты же знаешь что такое клан Учиха?

— Бунтари? Ха! Маньяки? Пф! Клан войны и личной силы? — я рассмеялся: — Ха-ха-ха! Кому как не мне, наместнику Рикудо, говорить о личной силе? Я планирую захватить и перестроить этот мир! Весь! А ты меня спрашиваешь о Учиха… Клан Учиха — это меч, которым я буду рубить своих врагов!

Смешав лечебную чакру, я стал вливать ее в тело. Когда оно ожило, я активировал ритуал, заполнив его своей чакрой.

Призыв души прошел буднично. Когда источник перезапустился, веки Мечницы задрожали и она открыла глаза:.

Вдохнув полной грудью, она посмотрела на меня и произнесла:

— Неужели меня вылечили? Такой странный сон снился…

Я улыбнулся:

— Повреждения источника сможет вылечить разве что Цунаде Сенджу. Или я. Но мы не успели. Поэтому пришлось тебя воскрешать, возвращать к жизни.

Она посмотрела мне в глаза и прошептала:

— Я знаю твое имя. Тебя зовут Акио Яманака. Ведь так?

Я чуть кивнул и хмыкнул:

— Да. Я уже так знаменит?

— Шутишь? Тебя называют богом ирьенинов. Ты лечишь и воскрешаешь одним касанием. О тебе уже ходят слухи один чуднее другого… Зачем ты меня вернул? Что бы снова убить?

— Хокаге действительно этого хочет. Я склонен ему уступить. — она закрыла глаза, а я продолжил: — Сегодня девушка по имени Ринго Амеюри умрет, рассказав все, что знает… Но другая девушка….м-м-м-м?… короче, имя выберешь сама — появится.

Ее глаза распахнулись, излучая неверие.

— Не обманешь?

— Какой смысл? — я мотнул головой в сторону Учиха: — Ее зовут Наоми Учиха, у нее шаринган с тремя томое. Она погрузит тебя в такое гендзюцу, что ты сама расскажешь нам все, даже если сильно захочешь сопротивляться. Ты нам и так — и так все расскажешь. Вместе с тем, я делаю тебе предложение: я вернул тебя к жизни и в уплату долга потребую кое-что в замен.

— Голову Ягуры? — грустно улыбнулась она, но я услышал тщательно скрываемую надежду.

— Зачем? Ты будешь просто служить мне.

— Я? Служить другой деревне?

— Не Конохе, а мне. Сенго Юки служит мне уже два года, можешь у нее поспрашивать о том, как проходит ее служба.

— Юки? Но ведь они почти все погибли… Говорят, Ягура их убил.

— Ягура — психопат, если сделал это. Конохе приходится идти на невероятные жертвы и риски чтобы заиметь пару носителей новой Стихии, а Мизукаге их режет…

— Но что удержит меня от возвращения к своим или предательства?

— То же самое… Ты действительно хочешь вернуться на службу к неуравновешенному правителю? И предать меня, бога во плоти?

— Н-нет. — до нее стало доходить, кто ей и что предлагает.

— Значит — я в тебе не разочаровался. Можешь встать.

Она села, придержав простыню и прошептала:

— Руки больше не болят… Чакра… Она снова меня слушается!

Я поднялся и, жадно скользнув по ее телу взглядом, произнес:

— Это еще не все — за службу мне я могу дать дар. Кровь от крови моей. Часть моей силы. Она возвысит тебя и даст возможность служить достойно…

Она на меня серьезно посмотрела:

— Часть твоей силы?

Киваю:

— Да.

— Что ж — хорошо. У меня только один вопрос: даже если я сменю имя — я не смогу затеряться… Ринго Амеюри чересчур знаменита в определенных кругах.

— Мы поменяем тебе прическу, может быть сменим цвет волос, ты потренируешься по другому говорить и все — ты другой человек. Возможно, в добавок, я немного изменю тебе лицо… Это, конечно, сложно играть другую роль, но ты — куноичи. Пусть и атакующего плана. Однако, я думаю, это не будет длиться долго. Год-два и твое лицо забудут, перечеркнув его надписью «мертва». Останется лишь воспоминание, что вот была такая Мечница, по имени Ринго Амеюри.

— Поменять прическу? Лицо? — она все-таки женщина и эти пункты ее взволновали больше всего.

— О! Не переживай — я думаю более короткие волосы будут тебе идти. А насчет лица… Чуть увеличим разрез глаз, губы сделаем чуть краснее и более пухлыми… Немного заострим скулы… Изменения будут небольшими, но когда ты взглянешь в зеркало — ты себя не узнаешь.

Она вдохнула, набираясь решимости, и произнесла:

— Хорошо, я согласна. Я буду тебе служить. Верой и правдой. До конца.

Наоми уже три раза начинала писать отчет для Хокаге, но каждый раз сминала бумагу и бросала ее в угол каюты, не написав и пяти иероглифов.

Она просто не знала что писать. Умолчать стоило о стольком, что, в конце концов, боевое столкновение в Тесокине свелось бы к трем донельзя коротким фразам: «Столкнулись. Убили. Разрушили.» А про Ринго Амеюри следовало написать: «Воскресили. Допросили.»

И ведь у них получилось! Один из Мечников мертв, а Ринго Амеюри согласилась перейти на сторону Акио и возглавить Золотой Дракон…

Пара дней и на ровном месте возникла пока небольшая независимая организация, в которой было почти пятьдесят шиноби С-класса, один А-класс и один явный S. И это без ее Меча.

В данный момент она писала о мечниках все что знала.

Кстати, было не ясно, что делать с самим Мечом. Отдать Хокаге? Нет уж. Уж лучше пусть он уходит в Синдикат.

Наоми сильно зажмурила глаза. То, что творил носитель риннегана, не укладывалось у нее в голове. Будто ему и не было восьми лет. Трезвые суждения не мальчика, а умудренного долгой жизнью старца выбивали у нее почву из-под ног. Она стала замечать, что все чаще оглядывается на Акио в поиске поддержки или одобрения.

Как будто это он был инструктором-джонином, прошедшим Третью Войну Шиноби, а она — несмышленой маленькой девочкой…

Ринго оделась в трофейную форму чунина Тумана.

После инъекции ей своей крови я занялся ее внешностью.

Я провел руками по лицу Ринго, закрепляя изменения костной структуры. Ее лицо изменилось совсем ненамного, но этого было достаточно, что бы она стала новым человеком. Мы немного обрезали ее странную вычурную прическу и переплели волосы в длинную алую косу.

Вот и все.

Когда она встала я, на всякий случай, достал из кармана стальную полумаску и молча вручил ей.

Она удивленно взяла ее в руки и подошла к зеркалу и как-то несмело улыбнулась своему новому отражению.

Да уж, ну и зубки…

Я встал за ней и тоже улыбнулся в зеркало. Она перевела на меня взгляд и ее глаза удивленно расширились, когда она увидела мои зубы.

— Я собираюсь возвращаться в Коноху. Ты же возглавишь Синдикат Золотой Дракон. В области действия я тебя не ограничиваю. — я отвернулся от нее — Как и в методах. Твое тело будет меняться в течении недели. В первые два дня перестроится источник и чакросистема, а в остальные будет меняться тело. В это время необходимы жесткие тренировки на все тело, обязательно включая чакру. И максимальное питание. — я подошел к двери и обернулся: — Ты выбрала себе имя?

— А нельзя оставить Амеюри?

Я пожал плечами:

— В принципе можно, но фамилию нужно точно поменять.

— Ну…по матери я Мори.

— Вот и решили — Амеюри Мори. Вроде бы неплохо. Уверена, что не догадаются?

— Вряд ли. Я же уже мертва.

Чуть улыбаюсь:

— Следуй за мной. Нужно тебя представить людям.

Она покрутила в руках полумаску и ответила:

— Да. А я знала бывшего владельца этой вещи. Он мертв?

Я чуть пожал плечами:

— Наоми разрубила его почти на пополам. Его голову отправили в Коноху. После такого только я и смог бы его воскресить… Я взял эту маску для себя, но, думаю, она тебе будет нужнее…

Мы спустились в трюм. После того как я его очистил от клеток он стал достаточно просторен для собраний и тренировок.

Здесь собрались все бывшие пленники матросы и члены моей команды.

В условиях, когда кораблем управляли теневые клоны, это было просто осуществить.

Я взлетел вверх, чтоб всем было меня видно.

— Сегодня Синдикат Золотой Дракон сделал еще один шаг к реальности — утром я воскресил из мертвых одного из джонинов Тумана. Теперь ее зовут Амеюри Мори. Она опытна, жестока и умна — самое то для управления этой организации от моего имени. Я уже одарил ее своей кровью. И у меня есть время одарить оставшихся. Конечно, если вы все еще этого все еще хотите…

Отказавшиеся? Когда перед глазами ходят помолодевшие внешне, ставшие сильнее и приобревшие могущество те, кто уже принял мой дар?

Я бы мог и не спрашивать…

Мог, но должен был. Они должны были стать основой моей организации. Каркасом, склетом на котором бы держалась все. Ведь самое главное — это люди. Можно создать самое жуткое оружие но в руках ненадежных людей оно будет бесполезнее камня в руках верного человека.

Ко мне тут же выстроились в очередь двадцать семь человек.

До обеда я занимался этой процедурой и лишь завершив, понял, что теперь создание основы Синдиката завершено. Лишь время покажет, сумеет или нет Ринго грамотно справится с такой ордой шиноби и выстроить внешние отношения. Как экономические так и политические…

Завтра ночью корабль прибудет к точке назначения, а значит — времени совсем немного.

Сперва наперво я убедился что Кин и Амеюри знают «теневое клонирование», а потом я собрал всю свою команду, ключая Тоши и Шизуку и начал читать лекцию о новых элементах:

— …для создания Мокутона необходимо выдержать это четкое соотношение чакры Земли и Воды. Для Хьетона нужно девять частей Воды и одна Ветра. Мокутон универсален и сильно пригодится почтив любом положении: создать доску, починить корабль, словить и удержать вражеского шиноби… Он не так абсолютно смертоносен, как остальные известные мне новые элементы и идеально подходит для ваших нужд. — чуть помолчав я продолжил: — Вы никогда не задумывались над ответом на вопрос: чем отличается джонин от шиноби с кеккай-генкаем? Ты об этом знаешь Амеюри?

— Да. Необходим уровень сродства со вторым элементом как с первым. Этого очень трудно достичь тренировками. — ответила она на вопрос.

Я улыбнулся. Лишь двое из Золотого Дракона, Кин и Амеюри, могли пока что потянуть новые элементы. Остальных нужно было еще очень долго натаскивать. Да хотя бы научить просто выделять чакру и управлять инь-янь. А там еще сродство и… В общем работы было непочатый край. Пройдет несколько лет прежде чем бывшие рабы и люди станут шиноби, а не людьми оперирующими чакрой.

— Не то что бы уж очень трудно, просто это не общедоступная информация, а те, кто об этом знают — доверенные джонины — уже закостенели. Их чакросистема перестала развиваться, а иногда даже начинает деградировать под весом ранений и травм. Тут уж бы суметь удержать уплывающие возможности, а не заниматься тренировками новых элементов. Вдумайтесь, много ли чунинов умеют пользоваться хотя бы одним сродством со Стихией? Да их единицы и все они — клановые бастарды. Моя кровь дала вам сильное сродство со Стихиями, однако тренировать их или нет, нащупывать кеккай-генкай или нет — уже зависит от вас. Ваши изменившиеся тела будут прощать вам перенапряжение чакросистемы и тенкецу, а раны и травмы будут быстро заживать, не оставляя шрамов… Поэтому — все в ваших руках… — Я показывал и снова показывал. Они создавали теневых клонов, которые постоянно тренировали ниндзюцу, а в это время я вкладывал им в головы то, что я читал, слышал или просто видел и ощущал. Знаний у меня было столько, что я мог заливаться соловьем очень долго. — По качеству чакры каждый из вас должен сейчас быть на уровне среднего Сенджу или сильного Учиха. При тренировках также тренируется и источник: он приучается вырабатывать большее количество чакры и даже, очень медленно, улучшает ее плотность. Вы должны были научиться ощущать чакру, особенно — больше ее выбросы. Однако, моя кровь должна усилить границу этого ощущения. Обязательно пробуйте ирьенин-дзюцу — а поле боя может произойти всякое. Даже если вы до этого не имели к лечебной чакре таланта, сейчас все должно стать совсем по-иному. Те дороги, что были раньше для вас закрыты — теперь вы вольны идти куда угодно. Теневые клоны помогут вам свести время обучения к минимуму. Запомните лишь одно: стояния на месте нет — есть стагнация и регресс. Так было и так будет.

Эти сутки я почти не спал и постоянно крутился на корабле. Будучи сильно занят, практически не появлялся на палубе.

В один из таких моментов я изменил форму корабля, увеличив осадку и длину. Это было несложно, но довольно чакрозатратно. Корабль стал намного просторнее и если раньше он был не особо вместительным, то теперь ему можно было присвоить уже океанический класс.

В принципе, сама переделка корпуса не так уж и трудна, но вот создание рельефа на корпусе, будто он сделан из досок оказалась довольно муторной.

Кроме того все увидели одну из граней применения Мокутона — а именно создание и ремонт кораблей «из ничего».

Вот уж точно — плавать на корабле из Хьетона будет проблематично. Хотя, это интересная мысль. Но, к сожалению, лед все-таки тает. И очень скользкий. Но если на последнее еще можно плюнуть, то с таянием — это да.

Последний вечер. Далекий берег уже виден.

Разговор только между мной, Амеюри и Кином.

— Амеюри. Если встретите шиноби с кеккай-генкаем или странными додзюцу, хидзюцу — вербуйте. Организация должна расти. Попытайтесь закрепиться в Стране Морей. Если не удастся, то найдите другое место для базы. Однако, оно должно быть достаточно далеко от Конохи в первую очередь. Если выйдете на дайме, то можете даже попытаться организовать Скрытую Деревню. В этом случае ты, Амеюри, должна будешь стать Каге. Вообще, я даю тебе полную свободу. Если я сумею вырваться то пришлю к тебе своего теневого клона. Но не верь никаким посланцам от АНБУ, Учих или кого-то еще. — походил тудя-сюда: — Товары столкни в ближайшем порту и тут же уходи оттуда. Деньги…

— У меня есть некоторые сбережения.

— И какие?

— В районе пятидесяти миллионов. В Кири я хорошо получала. Особенно в последние годы. Карательные акции — очень доходное предприятие. А тратить их было особо не начто.

— Это очень не плохо.

Мы приближались к берегу.

Неожиданно мы увидели на берегу костров горящий костер.

Я стоял рядом с Наоми, поэтому услышал как она начала ругаться, а потом скомандовала:

— Проклятье. Я вижу людей. Мне кажется… — она себя оборвала: — Похоже, придется идти в порт. Прибудем в него утром. И уйдем как пассажиры под «хенге». - повернувшись она крикнула: — Кин! Мне это не нравится! Идем к порту Нараки!

И мы свернули вправо и пошли вдоль берега.

Честно говоря, я был встревожен, но до самого утра ничего не произошло. Я даже сумел выспаться под чутким присмотром пары своих клонов.

Порт Нараки быль очень небольшой — всего пять отдельных причалов. Один из них был занят большим военным кораблем Тумана. Океаническая джонка. Экипаж — сто пятьдесят человек и триста человек десанта.

Мы увидели его слишком поздно — уже входя в гавань. Конечно, можно было отвернуть, но это было бы слишком рискованно. И что дальше? Снова перестраивать корабль?

После короткого совета, накинув легкое «хенге», мы продолжили движение.

Наш корабль, даже увеличенный мной почти в полтора раза, был на четверть ниже и почти на половину уже. Хотя и мало уступал в длине. Вместе с тем, я думал, что наше судно было в вдвое быстрее их и намного маневреннее.

Сузив глаза, Наоми рассматривала врага, стоя возле рулевого.

Мы стояли возле нее.

Учиха переглянулась с Амеюри и процедила:

— Становиться вдали от них нельзя — только привлечем лишнее внимание.

— Тогда куда? — спросила Мечница.

Наоми окинула порт взглядом и произнесла:

— Наглеть так наглеть — становись по соседству… — и, хищно оскалившись, продолжила: — Если что — мы возьмем их на абордаж…

— Пф… — слаженно фыркнули все окружающие.

Мы легко подошли к пирсу и отдали швартовы. Между бортами кораблей было от силы метров пятьдесят.

Амеюри увидела идущих к нам группу чиновников с солдатами. Раздраженно цыкнув, она сказала:

— Пойду пообщаюсь с портовыми крысами.

— Мы будем ждать… — ответила Учиха.

Солнце всходило и вражеский корабль стал оживать, словно муравейник.

Мечница неожиданно быстро вернулась и начала рассказывать:

— Это корабль называется «Хэйэн». Командует им Теруми Мей. Таможенник сказал, что они стоят уже неделю. Вроде как у них операция тут. Все напуганы до усрачки.

— Да уж. Есть от чего. — почти синхронно кивнула Наоми и Сэнго.

Я поинтересовался:

— А кто такая эта Теруми Мей?

Амеюри начала рассказывать:

— Фантастически сильная и богатая наследница сразу двух могущественных кланов. Она имеет с рождения два кеккай-генкая. Лава и Пар. Ветеран Третьей Войны Шиноби. Ей двадцать два года.

— Хм. Как относится к политике Ягуры?

Мечница задумчиво произнесла:

— Ну, она единственная, кто практически в открытую не одобряет политику Четвертого Мизукаге Ягуры. Как внешнюю — так и внутреннюю. В особенности — обучение в Академии и финальное испытание.

Наоми резко ко мне повернулась и эмоционально стала мне выговаривать:

— Только не говори, что ты хочешь с ней поговорить и попытаться завербовать в Золотой Дракон! Она очень верна Киригакуре! Да она просто не сможет уйти, потому что у нее уж очень большие корни в Стране Воды! Как фиансовые так и кровные! Поэтому, даже Ягура ее не может тронуть!

— Жаль. — вздохнул я и продолжил: — Однако, поговорить стоит. — Я поднял руку и положил палец на губы уже открывшей рот Учиха, заглушив таким образом ее гневную отповедь. После чего сказал: — Не перебивай меня. Она — открытая оппозиция Ягуре. Мы просто поговорим с ней. Золотому Дракону будет полезно иметь такого союзника за спиной. А предложить мне есть что… В качестве доброй воли я отдам ей Меч. И мы посмотрим, что она скажет в ответ. — Я убрал палец с ее губ и сделал приглашающий жест рукой: — Теперь можешь говорить.

Она вздохнула:

— Я так понимаю, переубедить тебя идти не удастся?

Я перевел взгляд на вражеский корабль:

— Нет. И я тебе скажу почему. Мне стоит продумывать все варианты. Даже тот, который подразумевает предательство в наших рядах и вынужденное бегство из Конохи. Киригакуре может стать неплохим пристанищем для нас в худшем варианте. Конечно, после смерти Ягуры…

Сэнго кивнула:

— Акио, в твоих словах есть смысл. Кто пойдет с тобой?

— Нам нужно учитывать то, что переговоры могут закончится неудачей. Поэтому, пусть корабль будет готов экстренно уходить. А мы пойдем самым сильным составом: я, Наоми, Сэнго, Анко и Амеюри. Мы все четкий S-класс, а кто-то даже тянет на S+. В случае чего — мы или уйдем или уничтожим их.

Наоми кивнула:

— Я согласна. Готовимся к худшему и выходим. Кин — за старшего. Раздай всем оружие. Первыми — не атаковать. Ни в коем случае. Все ясно? Никаких ниндзюцу — у них обязательно есть сенсоры.

Ао вежливо постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошел в просторную каюту. За столом, заваленным бумагами, сидела, не взирая на ранний час, как всегда прекрасная и обворожительная, Теруми Мей.

Ао низко поклонился:

— Госпожа, пять очень сильных шиноби под «хенге» просятся на аудиенцию с вами.

Мей ничего не ответила и опустила взгляд на стол. На столешнице лежало закодированное извещение, в котором говорилось, что Мечник Куриараре Кушимару был убит, его меч исчез, а порт Тесокине был полностью разрушен. Виновниками всего это напрямую называлась элитная группа шиноби Конохагакуре, захватившая корабль некоего Фуджиты под названием «Меко». Поэтому, всем командам вменялся безумный приказ, гласящий при виде этого корабля атаковать без раздумий.

«Ягура окончательно сбрендил, если отдает подобный приказ. Если эта группа действительно разрушила и уничтожила то, что ей вменяется — то это будет самоубийством.» — толкалась у нее в голове мысль.

— Госпожа? — осмелился напомнить о себе Ао.

Мей подняла на него тяжелый взор и спросила:

— Я знаю, что твой бякуган только как неделю пересажен, но как ты думаешь, какой у них класс?

— Крайне высокий. Я думаю А или даже S. Самый слабый из них будет лишь чуть-чуть слабее вас. А дин из них буквально парит чакрой.

Мей поманила его рукой и протянула ему доклад:

— Прочти это.

По мере прочтения документа, глаз Ао, не закрытый повязкой, все расширялся и расширялся. А когда он прочитал приказ Ягуры, то он не смог сдержаться и тихо выругался. Впрочем, он тут же извинился:

— Простите меня. Просто это уже сверх…

— Я тебя понимаю. — произнесла Мей.

— И вы думаете — это они?

— Их корабль похож на корабль этого Фуджиты?

— Нет. — мотнул головой шиноби: — Он совсем другого класса. Однако, он сильно пропитан чакрой и…

Мей заинтересвалась:

— Это кто-то еще почувствовал?

— Сильно сомневаюсь. Вы встретитесь с ними? Или… — Ао было замочал, но продолжил: — …мы попытаемся их атаковать?

— Вероятность того, что они попытаются меня убить при встрече, есть, но она невелика. — произнесла задумчиво Мей. Она посмотрела на бумагу и сказала: — Они же под «хенге»?

— Да. — Ао кавнул.

— Тогда проси их. Я же пока поставлю защитную печать.

Честно говоря, я, ожидая ответа вместе с остальными перед трапом чужого корабля, успел заскучать. Может она спит? М-да уж. Как-то об этом не подумалось…

Сказать, что мы придем на часик попозже?

Я перевел взгляд на лучащегося самодовольством и превосходством шиноби Кири. Жалкий D-класс, только что из Академии, а мнит себя пупом земли. Скольких таких мы набили за последнюю неделю? Если считать с Тесокине то, наверное, сотен пять…

Хотя в том порту не все шиноби были Кири. Были и много нейтральных.

Может, убить этого туманника?

Что-то я стал уж очень кровожадным…

Старый я, не считавший жизни и трупы, возвращается. Это плохо? Ну, однозначно, что не хорошо — уж очень я был кошмарной и безжалостной тварью под управлением Эрруу. И укуси меня демон за задницу, если мне это не нравилось. Власть, сила, могущество — они пьянят хуже тяжелых наркотиков. О-х-х-х.

Нужно развеяться и отдохнуть…

К нам спустился еще один шиноби Кири — синеволосый мужчина с черной повязкой на правом глазу. Окинув нас внимательным взглядом, он вежливо произнес:

— Госпожа сейчас примет вас. Идите за мной.

Мы поднялись по трапу. Корабль был очень богато отделан и даже был местами позолочен.

Пройдя по коридору мы оказались перед дверью.

Шиноби вежливо постучал по ней и, спустя секунду, открыл ее.

За дверью находилась роскошная каюта. Шелковые занавеси на большом кормовом окне, сквозь которое открывался прекрасный вид на море, позолота и покрытый полированным деревом пол. Каждый квадратный метр каюты буквально фонил статусом.

За столом из красного дерева, спиной к окну, сидела очень красивая женщина, одетая в открытое ярко-зеленое платье с подшивкой из чакропроводящей стальной сетки. Прекрасные очень густые каштановые волосы волнующимся непослушным водопадом падали ей за плечи. Тонкий аристократический подбородок и узковатое скуластое лицо создавали ощущение нереальной хрупкости, а темные глаза с проскакивающими в глубине них зелеными искрами манили к себе. Я позволил своему взгляду выскользнуть из оков чужих глаз и пройтись по ее фигуре. Отметив впечатляющую грудь правильного размера, я незаметно вздохнул: всем моим сокомандницам до такого еще расти и расти. И если Наоми и Сэнго еще могли кое чем похвастаться, то Анко предстоял еще долгий путь. А если я не дай Рикудо, попробую их увеличить (а подобные техники были довольно простыми) то меня съедят живьем.

Мы вошли в каюту и тот шиноби, что нас сопровождал, обошел нас и стал за правым плечом женщины. Она чуть кивнула ему, не сводя с на взгляда, и произнесла:

— Мое имя Темуми Мей. Приветствую вас на борту флагманского корабля флота Киригакуре «Хэйэн». Кто вы и какова причина вашего визита?

Я посмотрел на Наоми:

— Говорить буду я? — и, дождавшись ее приглашающего жеста, спросил Мей: — Прежде чем мы начнем разговор, я бы хотел спросить вас о доверии своей охране… — она вопросительно подняла брови и я пояснил: — Если пределы этого помещения покинет всего пара слов из сказанного мной или даже сам факт нашего разговора станет известен как в Киригакуре так и в иных местах, то это повлечет за собой необратимые последствия как для вас так и для нас. — чуть помолчав, я добавил: — Вы должны обдумать: кому служит ваша охрана — Ягуре или вам?

Мей чуть прищурила свои глазки и ответила:

— Я могу остаться совсем без охраны, однако вопрос секретности может отходить на второй план в свете разговора со всеми вами один на один.

Пожав плечами, я сказал:

— Я могу дать свое слово, что мы не будем на вас нападать первыми или пытаться наложить генлзюцу. Правда, если этого мало, то даже не знаю — стоит ли нам даже снимать «хенге». Вместе с тем, я гарантирую, что у меня для вас есть некий подарок, а в случае заключения определенных договоренностей общая выгода будет огромной.

Она пару секунд на меня смотрела, а потом стала осматривать цепким взглядом мое сопровождение. Спустя минуту раздумий, она грациозно встала, позволив оценить то платье, в которое она была одета и длинные вырезы в нем.

— Это не так просто сделать. Мне нужно будет выйти и поставить пару печатей.

— Хорошо. — кивнул я. Но когда она проходила мимо нас, я продолжил: — Однако, я бы не пытался на вашем месте нас уничтожить — это не так просто. А в случае, если я выживу, то моя месть будет кошмарной.

Она высокомерно хмыкнула:

— Я учту.

Когда она вышла Наоми, под настороженным взглядом шиноби Кири повернулась ко мне и спросила:

— А не слишком ли ты самоуверен?

Я позволил себе чуть пожать плечами:

— В любом случае мы находимся на деревянном корабле. — я чуть-чуть выделил интонацией слово «деревянный». Наоми подняла бровь и выразительно фыркнула, а Амеюри непонимающе посмотрела на Анко, но та сделала большие глаза. Мечница немного подумала и очевидно поняла, что в случае чего я применю Мокутон и либо на этом все и закончится — либо с этого все и начнется.

Оставшийся с нами шиноби в это время перестал смотреть на нас. Его взор скользил по стене каюты и уцелевший глаз пару раз удивленно расширился.

Спустя минуту к нам вернулась Мей.

Когда она проходила мимо нас, я заметил на ее платье пару маленьких капелек крови и позволил себе улыбнуться — аристократка, похоже, решила проблему своих охранников радикально.

Пройдя на свое место, Мей произнесла, мягко улыбнувшись:

— Теперь остались лишь те, кому я доверяю.

Я кивнул и снял «хенге». Следом за мной это сделали и остальные члены моей команды.

Теруми была настолько удивлена, что даже что-то про себя прошептала.

Я же чуть поклонился и стал представлять свою команду:

— Мое имя — Акио Яманака, я думаю, вы обо мне слышали. — позволяю себе мягко улыбнуться в расширившиеся от удивления глазки Мей и продолжаю: — Это — Наоми Учиха, племянница главы клана Учиха, Фугаку. — представленная громко недовольно фыркнула, я же продолжил: — Анко, бесклановая, ученица Орочимару. — она чуть поклонилась Мей, та же явно занервничала, я продолжил: — Сэнго Юки, дочь Нобу Юки. — девушка сняла маску орла с лица и вот здесь Мей с Сэнго поклонились друг другу как равный равному. Впрочем, они и были равны по статусу. Подождав пять секунд, я продолжил: — И, напоследок, Амеюри Ринго.

В ответ на ошарашенное взгляд, Мечница с вызовом криво улыбнулась и произнесла:

— Моя служба Ягуре закончена. Я служу теперь новому господину, Мей. И он перед тобой.

Женщина сильно зажмурилась и откинулась на спинку.

— А не верила, Ао… А я не верила… — произнесла она ошарашено.

Мужчина тихо ответил:

— Да и кто бы поверил в это?

Я пожал плечами и произнес:

— Пожалуй, нужно начать с подарка. Так вы быстрее поймете, что мы прибыли с конкретными предложениями.

Наоми вытянула из футляра запечатывающий свиток и протянула его мне. Я раскатал его на полу и подал немного чакры. Тут же над ним возникло застывшее тело Мечника и его Меч. Запечатав труп обратно, я протянул иглу-переростка в сторону Мей.

Ао подошел ко мне и, аккуратно взяв клинок из моих рук, принес его к своей госпоже. Повинуясь ее кивку, он положил Меч перед ней на стол.

Мей долго, не отрываясь, смотрела на оружие.

Я же проигрывал в уме множество вариантов развития событий. К примеру, можно было сейчас убить Мей и оставить рядом с ее телом этот Меч. Как бы — это она хотела убить Кушимару, а потом и убрать исполнителей, когда они пришли за наградой. Это бы гарантированно инициировало в Тумане такие процессы, что война с Конохой была бы забыта…

Или убить ее и захватить ее тело. Здесь было два варианта — как и с телом Кушимару. Можно было тупо-глупо сдать ее за награду. Я уверен, за нее бы дали все шесть десятков миллионов, а это такие деньжищи, что алчная часть моей души начала облизываться. Другой вариант — не сдавать ее, а воскресить уже в Конохе и постепенно менять ее мировоззрение, ставя себя в его центр. Здесь тоже били свои плюсы. И мой взгляд начал визуально два этих «плюса» взвешивать и ощупывать.

Я был даже уверен, что Хирузен согласился бы со мной в последнем вопросе и дал бы свое «добро» на включение ее в мою свиту.

К сожалению, эти все варианты желательно было задействовать, только если она скажет четкое «нет» на мое предложение о взаимодействии с Золотым Драконом.

Мей наконец-то пришла к какому-то выводу и, подняв на меня тяжелый взгляд, сказала:

— Ваш своеобразный подарок принимается.

Я довольно улыбнулся и начал говорить:

— Давайте обойдемся без церемониала и чаепитий: как у меня, так и у вас, времени должно быть не очень много. Вы согласны? — она сдержанно кивнула и я продолжил: — Когда в моем распоряжении оказался корабль и Амеюри Ринго, я решил не уничтожать эти ресурсы, как приказывал Хокаге Сарутоби Хирузен, а создать независимую от Конохи организацию. Могущую оказать внешнюю поддержку мне в случае любой угрозы, исходящей изнутри моей деревни. — я немного помолчал, давая обдумать мои слова не только Мей и Ао, но и моим сокомандницам, а потом продолжил: — Я обладаю способностью влиять на обычных людей, делая из них шиноби. Первыми подопытными была часть команды корабля Фуджиты и те рабы, что он куда-то вез. Я назвал эту организацию — Синдикат Золотой Дракон. Возглавит его Ринго Амеюри. Кстати, поскольку она умерла и начала новую жизнь, ее имя теперь немного иное — Амеюри Мори. В организации уже есть чуть больше пяти десятков необученных шиноби С-класса и один корабль. Я планирую расширять организацию, однако, как вы должны понимать, что часто отлучаться из Конохи я буду не в состоянии: за мной постоянно кто-то присматривает. В связи с этим Золотой Дракон будет полностью автономен от меня и должен возникнуть в поле зрения Конохи лишь когда будет мне крайне нужен.

Я замолчал, давая Мей обдумать мои слова. Она спросила:

— И чего вы хотите от меня?

— Поддержки для моего детища. — она подняла вопросительно брови и я поспешно добавил: — Естественно — не за бесплатно. Эта война между Конохой и Кири, ведомая практически безумным Мидзукаге Ягурой, вероятнее всего, завершится поражением для него. — она скептически подняла бровь и я вздохнул: — Одна из причин этого то, что я вхожу в силу. — она согласно покивала и я продолжил: — В определенный момент этой войны поражение Киригакуре станет настолько очевидным, что трон под Ягурой зашатается. В это время вы должны будете его подтолкнуть к пропасти и занять освободившееся место. Золотой Дракон к тому времени должен уже набрать сил и вы сможете на него полностью положиться в этом…

Мей не выдержала и прервала меня:

— Но я же женщина! Пока что в истории не было Каге — женщины!

Я пожал плечами:

— Не было — будет. Когда-то и Скрытых Деревень не было, однако же — теперь есть. Они образуются везде. Даже в маленьких Странах. Всегда бывших сателлитами Великих.

Взгляд Мей забегал по помещению. Очевидно, она пыталась осознать возможность изменения устоявшегося уклада в Киригакуре.

Понемногу успокаиваясь, она снова посмотрела на меня и спросила:

— Значит ты, Акио Яманака, обладатель риннегана, делаешь ставку на меня после смерти Ягуры? И создаешь организацию, которая будет связующим звеном между мной и тобой. На что ты рассчитываешь? Какова конечная цель всего этого?

Я мягко улыбнулся:

— Сначала — создание полноценного союза Коноха-Кири, а потом и объединение всего мира под своим управлением.

Она закрыла глаза и начала массировать себе пальцами виски:

— Спросила — получи ответ… Мда. Мне нужно все хорошо обдумать.

Пожав плечами, я произношу:

— Думайте, но недолго. Вы должны понимать, что долго быть у вас на приеме я не могу. Да, вы устранили пару своих самых ненадежных охранников, но тут полный корабль других шиноби и никто не поручится, что они не зададутся вопросами, о том, что здесь делала наша делегация так долго?

Мей недовольно покосилась на меня и встала со своего мета. Подойдя к панорамному окну, она стала смотреть на слегка волнующееся море.

Спустя минуту она повернулась к нем и произнесла:

— Хорошо. Я согласна оказать поддержку Золотому Дракону.

— Мудрое решение. — прокомментировал я чуть склонив голову и прикрыв глаза.

— Вместе с тем, у меня возникло такое впечатление, что тебе многого не говорят о внешней политической ситуации Конохи. Дело в том, что с данный момент уже существует союз Коноха-Суна. Причем, Сунагакуре в этой паре давно состоит в качестве ведомого.

— Честно говоря, я не знал об этом. Хоть и являюсь учеником Сарутоби Хирузена. — нахмурился я.

— Тебе не доверяют. Это естественно. — чуть пожала она плечиками: — Поэтому я бы хотела сделать тебе ответный подарок. — она загадочно улыбнулась.

Я оживился:

— Люблю подарки.

— К сожалению, он не здесь. Сначала ты должен мне ответить на один вопрос: ходят слухи, что Акио Яманака может воскрешать мертвых… Это так?

— Ну, при соблюдении одного условия: в теле должна ощущаться чакросистема. Это не такая уж и тайна. Облако до этого додумалось больше года назад и теперь сжигают и своих и наших мертвецов.

Она улыбнулась:

— Неделю назад между Кири и Суной был заключен мир. Суна выплатила нам очень большую контрибуцию. Однако, вместе с деньгами, мы и выторговали жизнь одной куноичи S-класса Суны по имени Пакура Собаку. Это было не обязательно — контрибуция была более чем щедрой. Однако, они неожиданно согласились. — я очень сильно удивился. Как это — они что, сами прирезали свою куноичи S-класса? Этот мир явно сошел с ума. Мей между тем продолжила: — Причина оказалась проста: Пакура имеет происхождение из крайне богатого и могущественного рода Страны Ветра — из того же самого, что и нынешний Казекаге. И ее дети могут претендовать на его пост. Вместе с тем у нынешнего правителя Скрытой Деревни Песка есть трое детей, один из которых — джинчуррики. Устранив Пакуру, Казекаге убирает опасность для своих отпрысков, а так же и для себя. Ведь не секрет, что Суна под его предводительством не выиграла ни одной войны и становится слабее с каждым годом. — я неожиданно тихо рассмеялся. И что, никто не понимает отчего? При такой-то политике! — Кроме того, он открывает дорогу к посту Казекаге своим детям. Фактически со смертью Пакуры в Сунагакаре больше нет шиноби S-класса. Некому претендовать на пост Казекаге после его смерти. — она чуть помолчала и продолжила: — Точка встречи и, соответственно, устранения находится здесь недалеко. Всего два часа пути от этого городка. В утреннем тумане мои шиноби должны были выполнить задание. А чуть позже АНБУ Суны должны забрать ее тело домой. Думаю, если ты ее воскресишь, то она будет более чем верна тебе и без закладок.

— Подарок принимается. — улыбнувшись, я поклонился — Однако, нам нужно немедленно выступать, дабы забрать его.

— Конечно. Не смею вас задерживать. Может, Амеюри останется, дабы я с ней могла обсудить организационные вопросы?

— Да. — я посмотрел на Мечницу и произнес: — До встречи, Теруми Мей.

— До встречи, Акио Яманака. — произнесла она, когда Наоми взялась за ручку входной двери.

Набросив «хенге», мы, под сопровождением Ао, направились к выходу.

Перед трапом шиноби протянул нам бумагу с названием точки проведения операции.

Спустившись с трапа, мы подошли к своему кораблю и, обменявшись условными знаками с Кином, стали ждать племянниц Наоми.

Сразу после того как они присоединились к нам, мы быстро пошли по городу, Наоми произнесла:

— Мы чересчур во многом ей доверились. Если она нас предаст, то мы потеряем больше нее.

— Если она нас предаст — мы ее убьем. — равнодушно сказал я.

Наоми фыркнула:

— Это будет проблематично, особенно в свете всего этого… — она красноречиво поболтала в воздухе правой рукой.

— Посмотрим. Как только со своего поста, так или иначе, уйдет Хокаге, то следом за ним я отправлю и Данзо. А остальные Советники просто молча сожрут это.

— Советники? Сожрут? Скорее они сожрут тебя. — хмыкнула она в ответ.

— Пока — да. Но я расту. Время играет на меня. Пара другая лет и меня уже никто не сможет игнорировать. — Я провел взглядом какого-то туманника, спешащего по своим делам. Он был таким слабым шиноби, что даже не прыгал по крышам. Хотя, может просто не хотел привлекать внимание? — Наоми, я собираюсь делать ставку на кланы и, естественно, на острие будут Учиха. Ты должна понимать, что если я дам каждому в вашем клане три томое или даже Мангеко Шаринган, то нам будет трудно противостоять.

Наоми замедлила шаг и спросила:

— А кого ты хочешь посадить на трон Хокаге?

Я помолчал и, снова взвесив все, ответил:

— Цунаде Сенджу.

— Да ты уверен? У нее же ветер в голове!

Я загудел:

— М-м-м-м-м… Я сейчас скажу кое-что, что не должно достигнуть ничьих ушей кроме ваших. Вы поняли? Тоши, Шизука — никому об этом ни слова. То, что я скажу — одна из самых больших тайн Конохи. Из-за этого знания в нашей деревне начнется гражданская война. Наоми, ни слова Фугаку или еще кому из Учиха.

— Это знание настолько опасно? — удивилась она и пожала плечами: — Ну, ладно.

— Разум Цунаде Сенджу затуманен. Причина — странное туманообразное гендзюцу.

Наоми споткнулась и чуть не навернулась. Остановившись, она воскликнула:

— Да откуда такие сведения!

Я тоже остановился и посмотрел ей в глаза, тихо сказав:

— Я видел это своими глазами! И не поддавай сомнению сказанное мной! Я могу не говорить всего, утаивая от вас то, что вам не нужно знать, но я никогда не обману ни кого из вас. — посмотрел каждой, включая девочек, в глаза и добавил: — Идемте быстрее, а то, чую, нам придется догонять АНБУ Суны. И кабы уже не на территории Страны Риса…

За городом мы построились в боевой порядок и рванули со всей возможной скоростью напролом. Мей не говорила о том, чтобы сохранить жизнь ликвидационной команде. Значит — этого и не будет.

Через двадцать минут передвижения Наоми почувствовала слабые возмущения чакры. А потом — мы их и увидели.

Ровно два десятка шиноби двигались тремя отрядами на параллельных курсах. В боковых было по семь человек в центральном — шесть.

Повинуясь безмолвным командам Наоми, мы разбились на три отряда: Сенго-Анко, я и Наоми с племянницами. Они взяли бока, а я — центр. Система очень простая: кто справится первым — помогает остальным.

Я возник перед первым вражеским шиноби из выделенной мне группы, применив «шуншин» в момент нанесения удара. Он не успел даже осознать опасность, как был уже мертв — при ударе я выпустил прямо в его источник свою чакру, полностью потушив его. Следующего противника, начавшего неопределенно реагировать, словил в свои объятия «осьминог» Мокутона.

Вот и осталось их всего четверо. За две секунды я убил двоих.

Они собрались в плотную группу и бросили в меня кунаи. Я переместился к ним за спины и, ударив по их искрам, нанес четыре удара мечом.

Шиноби, в плоть которого внедрялся Мокутон, был еще жив и кричал от боли, а его сокомандники были уже мертвы. Я криво улыбнулся и уже собирался броситься на помощь остальным, но рядом появилась Сэнго.

Настороженно окинув взглядом место схватки, она кивнула и переместилась по направлению к Наоми.

Я не успел даже наклониться, как сквозь крону соседнего дерева, с шумом лося во время гона, продралась Анко — вылезшие из-под ее плаща четыре огромные белые змеи поглощали своих еще живых жертв.

На моих глазах змеи проглотили свою добычу и шустро спрятались обратно.

Анко в этот момент прикрыла глаза от удовольствия.

— Все в порядке? — поинтересовался я.

— Да. — последовал ответ: — Просто — поглотив своих жертв они мне восстанавливают чакру. Немного, но — ощутимо.

Я хмыкнул и создал десяток клонов. Сразу после завершения техники они стали рубить головы трупам и срезать жилеты с расходниками и оружием. Все это она сносили ко мне. Я же расстелил на земле запечатывающий свиток и стал забрасывать в него трофеи.

Анко следила за мной недолго:.

Снова вызванные змеи отрыгнули на половину тела и движением челюстей откусили им головы тоже, сплюнув их на землю. Что-то сверх этого они отказались отдавать: насколько я расслышал бурчание Анко — не только тела, но даже ткань и оружие перевярятся в их брюхах. Наверное, еще и в пользу пойдет.

Мне б такое пищеварение.

Хм. Я даже замер от неожиданно пришедшей мысли. А что мешает мне, ирьенину употреблять в пищу адамант? Я же ирьенин, по возможностям превосходящий даже S-класс! Уж от такого я точно не сдохну. Адамант будет оседать в костях и волосах, постепенно вытесняя кальций. В идеале, я получу трудно разрушимый скелет себя любимого. Минусы конечно, есть — я стану тяжелее килограмм на двадцать. Значит — вырастет инерция. Но плюсы могут перевесить все это. Вопервых — просто взять и сломать мне кости будет…ну, не невозможно(они же все-таки не литые и монокристаллические), но крайне трудно. Хотя можно будет именно не отрубить, а оторвать мне конечность. Или голову. Или просто разорвать мне тело — хрящи и сухожилия в суставах содержать адамант не будут…

Как ирьенин, я смогу следить за тем, что б адамант не выводился из организма и не замещался обратно на кальций.

Способ приема — порошок. А вот здесь я вижу проблему. Порошок должен быть крайне мелкий. В идеале — адмант вообще должен быть в биологически активных соединениях…

— …Акио! Земля вызывает наместника Рикудо!

— А? Что? — я струдом вынырнул из своих мыслей.

Рядом со мной стояла, уперев кулачки себе в бока, Наоми:

— Мы собрали трофеи. Нужно идти дальше. Или ты передумал?

— Нет-нет. Просто в голову пришла очень и очень интересная мысль…

Нет, ну о чем я думаю? Мне бы привить себе супер-иммунитет Анко, а уже на другую задачу замахнулся. Я же теперь имею полный доступ к библиотеке ирьенинов. Может, там что найду?

Мы продолжили движение и, спустя минуту, на полном ходу выскочили из леса. Растительность обрывалась очень резко, сменяясь каменистым плато и глубокими каньонами, на дне которых бежали горные речушки.

Перепрыгнув первый каньон мы остановились, глядя вниз с обрыва.

Анко произнесла:

— Я чую слабый запах крови. Она явно была внизу, но ее только что забрали.

— Сколько прошло времени? — спросила Наоми, смотря вдаль.

Анко понюхала воздух и неожиданно стала на колени. Чуть открыв ро, т она медленно протяжно вдохнула воздух и ответила:

— Их двое. Может минут десять или даже меньше.

Наоми неожиданно произнесла:

— Я их вижу. Они уходят. Не особо быстро.

Мы все посмотрели в ту сторону и действительно далеко-далеко увидели две точки.

— Догоняем? — спросил я.

Наоми покосилась на меня и произнесла:

— Я хочу, чтобы все поняли, что мы сейчас сделаем. Мы догоним двух АНБУ союзной Конохе деревни и убьем их. Причем сделаем это так, чтоб место их смерти не смогли найти. Если кому-то из наших недоброжелателей это станет известно — мы получим всю, я хочу подчеркнуть, ВСЮ Сунагакуре во враги. На нас спихнут все: убийство Пакуры, смерть АНБУ и все-все-все.

Я пожал плечами:

— Пусть змеи Анко их сожрут.

Наоми глянула на девушку и сказала:

— Хорошо. Только не сразу — нам нужно забрать свиток с телом. Причем так, чтоб они его не уничтожили. Свитки довольно уязвимы даже в футлярах. Атакуем наверняка и очень аккуратно швыряемся ниндзюцу. Акио! Никакого Мокутона. Сэнго! Никакого Хьетона. Все ясно? — дождавшись пока мы все нестройно кивнем: — Что ж… Разбиваемся на две команды: Акио-Сэнго-Анко и я с Тоши и Шизукой. Вы — загоняете, а мы вас обгоним и сделаем засаду. Действуем сначала через гендзюцу. А потом добьем тайдзюцу…

Я произнес:

— Может, я вас всех захвачу в «шуншин» и мы их догоним в момент? Правда, я потрачу большую часть своей чакры на переброску нас всех, поэтому окажусь в роли зрителя.

Наоми думала лишь секунду:

— Давай.

Достав из свитка пару пищевых пилюль, я забросил их в рот и, быстро раскусив, проглотил. После этого я произнес:

— Станьте ко мне ближе, возьмитесь за меня руками и ни в коем случае не отпускайте.

Когда они это сделали, я прикрыл глаза и выпустил свою чакру в окружающее пространство.

Секунда и — мы возникли метрах в двухстах над поверхностью. Вместе с нами перенеслось тонн пятьдесят камней, которые тут же ринулись с нами вниз.

Мы все применили «шуншин». Вот только Анко, Наоми и Сэнго с ходу ринулись в атаку, сбив с ног двух АНБУ стоящих на одном месте и смотрящих туда-то назад.

Сразу же после этого, Наоми молниеносно налепила им на лбы парализующие печати.

— Удачно. — произнесла она, начав их обыскивать.

Я же забросил в рот еще пару пищевых пилюль — потратил я не так уж и много, но время сейчас военное…

Спустя десяток секунд осторожного обыска вещей АНБУ на свет был извлечен аккуратно запакованный стальной цилиндр, содержащий свиток.

Наоми же решила перестраховаться и приступила к допросу захваченных шиноби с помощью шарингана. Она опасалась ловушки. И оказалось, что та действительно была: если открывать футляр неправильно, то внутри него раздавливалась большая ампула с кислотой, от воздействия которой бумага возгоралась.

Я достал свиток и, расстелив его на земле, подал в него чакру. На бумаге проявилось тело, упакованное в белую ткань, местами пропитавшуюся кровью.

Разодрав ткань напростив лица я с интересом его оглядел со все сторон. А что — неплохо! Худощавая брюнетка с волосами, мелированными темно-зеленым.

Повреждения тела… Ну, конечно — источник мастерски поражен ударом длинного куная прямо через почку. Странно, как она допустила подобное… Хотя, мастера именно скрытого убийства в Кири есть. И, похоже, это его работа. Втерся в доверие и… хм… Может слабый наркотик, распыленный в тумане? Притупил ее внимание и…

Кроме того множественные раны от брошенных кунаев. Вообще-то она бы и так умерла через минуту и смерть ее была бы гарантированно очень не приятной. У кого-то случился приступ злобы? Не иначе.

Наоми спросила:

— Воскрешать будешь здесь?

— Нет-нет. Я даже не уверен, что это стоит делать даже в Конохе.

Она обошла тело и стала смотреть на лицо умершей. Ее голос прозвучал заинтересованно:

— Не доверяешь Хирузену… — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Он приказал мне убить Амеюри в любом случае. Очевидно, что или он или Советники боятся моего усиления. Скажи, много ли в Конохе команд, имеющих такой состав?

Она кивнула:

— Да. У нас крайне сильная команда. Даже малышки, после твоего «дара»… — она чуть улыбнулась — … явно приблизились к А-классу. Если же нас станет семеро — это создаст неразрешимые трудности при нашем устранении. С нами придется считаться всем — даже дяде и Хьюгам. И что же ты собираешься делать? Отправишь ее в Золотой Дракон?

Я повел рукой:

— Можно. Однако, мне может понадобиться поддержка. Возможно, стоит форсировать события и начать конфронтацию с Данзо. А предлогом для этого послужит ее судьба. Мы же сейчас воюем? Усиление деревни нам необходимо. Любыми способами. И если Данзо или Советники с Хокаге выступят против… Значит, они работают против деревни. — Наоми сощурилась, а я продолжил: — Необходимо провести это через Совет Кланов. Что бы загнать Хирузена, Кохару, Хомуру и нашего обожаемого Данзо в угол, из которого будет лишь один выход — дать мне разрешение на расширение моей команды.

Наоми выпучила глаза:

— Ты хочешь вынести этот вопрос на рассмотрение кланов? Ты в своем уме?

Я развел руки:

— А что тут такого? Поговорю с Ино-Шико-Чо, ты поговоришь с Фугаку, я переговорю с Эйджи Хьюга и все обретет ясность.

Она тряхнула головой:

— Но ведь есть еще Инузуки, Хатаке и еще сам Данзо Шимура, Юхи, Сарутоби! Да есть же еще Абураме!

— Конечно, в худшем случае мы проиграем. Но вряд ли эти кланы поддержат в этом вопросе тех, кто выступит за ее окончательную смерть и фактическое упущение возможности влиять на Суну. Я могу поговорить с Инузуками или с ними поговорит Ино-Шико-Чо. Кстати, поддержка последних практически абсолютна — я ведь рассказал им о гендзюцу на Цунаде Сенджу и они прекрасно понимают кому выгодно ее добровольное изгнание. А уж Шикаку сразу понял, кто стоит за раздуванием недовольства горожан Учиха. Я так же им сказал, что Орочимару таскал шаринганы для Данзо…

— Он… что делал??? — челюсть Наоми отвисла, а она зажмурилась.

Я немного растерялся:

— Эмм. Я думал Фугаку тебе сказал… В общем, когда саннин меня словил, то в своей лаборатории он не следил за своим языком и наговорил много чего. В частности, что во время того нападения вырезал шаринганы для Данзо и захватил одного из ваших и пересаживал мне части его органов.

Я провел пальцем по еле-еле видимому тоненькому шраму на моей груди, идущему от шеи и до низа живота.

— Не может быть… — неожиданно прошептала Анко, с ужасом глядя мне на грудь.

Наоми же пребывала глубокой прострации.

— Эм-м-м… Я думал — вы знаете, что на переливании крови там дело не закончилось и я стал немножко Учиха. Вы хоть знаете почему у меня получается так хорошо Мокутон и почему у меня суперплотная чакра? — я медленно кивнул — В меня Орочимару залил кровь Хоширамы и кабы не всю мою заменил на его. — я немного помолчал: — Похоже, Хирузен много чего вам не говорил. Я думал, что хоть тебе, Анко, он сказал все. А уж почему Фугаку не сказал тебе, Наоми, насчет шаринганов — ну, очевидно, что куда они делись так и не было обнаружено. Членов Корня с шаринганом, как Хатаке Какаши, не было зафиксировано и на этом расследование и забуксовало. А все остальное списали на шизанутость Орочимару и мое шоковое состояние. Мол, ребенку показалось. С кем не бывает при таком стрессе? — неожиданно для себя я твердо закончил: — Вот только мне не показалось.

Наклонившись, я запахнул обратно лицо убитой и достал свой запечатывающий свиток, в котором я носил Ринго Амеюри. Развернув его рядом, я переложил тело на него. Проведя рукой над телом, я немного повлиял на чакросистему немного восстановив тело. После этого я подал чакру в свиток и запечатал в него труп. Засунув футляр с пустым и полным свитками в карман брюк, я позволил себе улыбку:

— Ну что — я завершил. Выдвигаемся?

Наоми очнулась:

— Анко! Заканчивай!

Ученица Орочимару медленно кивнула и шагнула к стоящим на коленях шиноби одурманенных сильным гендзюцу. Она подняла руку и из ее ладони вырвались две змеи — они на мгновение замерли перед своими жертвами, раздумывая как бы сподручнее их проглотить. Шиноби подняли одурманенный взгляд на них. Белые змеи будто ждали этого. бросившись на жертв. Подняв морды вверх они проглотили не сопротивляющиеся тела и молниеносно втянулись обратно в ладонь.

Наоми окинула взором шарингана местность на предмет забытых мелочей и произнесла:

— Ну, наконец-то мы закончили. Уходим в Коноху. Построение — боевое.

Мы с места сорвались на максимальную скорость.

Уже через час мы пересекли границу Страны Огня.

Часть 3. Призраки в пламени

С заходом солнца Наоми остановилась и, когда мы подтянулись, спросила:

— Кто-то из вас устал? — она посмотрела на племянниц: — Тоши? Шизука?

— Нет, не очень, тетя. — ответили они.

— Отлично. Значит, мы прибудем в Коноху под утро.

Мы не были против.

Прыгать по ночному лесу намного веселее чем днем. Наши глаза быстро привыкли к темноте, а Учихи выдели ночью даже лучше чем днем — что-то там было связано с напряжением глазных мышц при ярком освещении.

Когда на востоке уже показался краешек солнца, мы достигли Конохи.

Один за одним мы выпрыгнули прямо во врата.

Охрана не спала — к нам медленно вышел джонин и, пожевывая во рту сенбон, произнес:

— Привет Наоми. Как миссия?

Учиха фыркнула:

— Генма, не прикапывайся. Естественно мы всех раскатали. С таким-то составом.

— Да, я думаю. — ухмыльнулся он: — Ягура еще жив?

— Да что с ним сделается? А вот Тесокине — больше не порт… Акио пострался.

— Пф! — недоверчиво фыркнул он, бросив короткий взгляд на меня — Ладно, проходите.

Но Наоми еще задержалась и спросила:

— В Конохе все нормально?

Генма дернул уголком рта и, бросив взгляд за спину, произнес:

— Неприятная история тут позавчера приключилась с послами Кумогакурe. Короче говоря — их главного убил Хизаши на территории Хьюг. Говорят — тот был с маленькой Хинатой на руках. Кумо потребовало выдать тело убийцы. На воскрешение они не согласились. Дескать, мы поставим на этого ублюдка чертову кучу печатей. Пригрозили войной. Хизаши покончил с собой вчера вечером. Тогда же они забрали его тело и убрались обратно. Короче говоря, Хиаши в трауре, а Хьюги — в состоянии прострации. — и медленно пошел обратно на пост.

— Офигеть. — протянул я и продолжил: — На миссию отлучился, называется. Чувствую, что меня больше никуда не выпустят.

Наоми пожала плечами, глядя ему на спину и, повернувшись к нам, скомандовала:

— Ладно. Сейчас на доклад к Хокаге. Если он еще не пришел — сидим, ждем.

Шли мы по улице не торопясь: какой смысл спешить? Уткнуться в закрытые двери кабинета Хокаге не хотелось.

Коноха медленно оживала. Я, спохватившись, набросил на свои глаза слабое «хенге». Так мы и шли.

Начали открываться магазинчики, лавочки.

Неожиданно, я увидел прямо на нашем пути открытый маленький ресторанчик.

— Зайдем? — спросил я.

Наоми пожала плечами:

— Почему нет? Сейчас только шесть часов, а Хирузен вряд ли появится на работе раньше восьми…

Ресторанчик очевидно был круглосуточным, как впрочем и большинство других подобных заведений в Конохе.

Тем не менее — он был практически пуст. Лишь, за угловым столиком возлежал какой-то длинноволосый мужиина в традиционной одежде. Стол перед ним был заставлен полупустой посудой. На моих глазах к нему подошла официантка и осторожно потеребила его за плечо. Мужчина распрямился и я неожиданно узнал в нем Эйджи Хьюга. Что с ним произошло? Всегда ровные ухоженные волосы были растрепаны, на лице налипли листья салата и какой-то соус.

Что-то сказав официантке, он уронил с глухим звуком голову обратно на стол.

Наоми мрачно произнесла:

— Это было бы смешно, но почему-то мне не хочется смеяться… Если даже Эйджи…

Я произнес:

— Пойдем к нему. Он не чужой мне. Ему нужна поддержка, а нам — его помощь. Помощь всего клана Хьюга.

Мы подошли ближе и приставили стулья к его столу.

К нам подошла официантка:

— Господин Эйджи просил оставить его в одиночестве…

— Не беспокойтесь. — подняла руку Наоми: — Мы его друзья.

— Ну, я вас предупредила. — она уже хотела уйти, но Учиха словила ее за руку и быстро зашептала что-то на ухо. Официантка активно покивала и, отдав нашему командиру в руки меню, резво убежала.

— Надеюсь, ты послала ее за едой. — буркнул я, садясь за стол.

— Ну, я ей сказала тянуть все самое лучшее…

В этот момент Эйджи поднял с тарелки лицо и произнес:

— О! Акио-кун и с компанией! Га! Наоми… Отлично выглядишь в энергетическом плане! Где тренировалась? — он скользнул взглядом по ее телу и посмотрел на меня: — Представляешь, Акио, я всю ночь шлялся… — он неожиданно пьяно икнул и продолжил: — Впервые в своей жизни я побывал в Квартале Красных Фонарей. — его лицо, было озарившееся в улыбке, снова помрачнело: — Я пил и занимался сексом как безумный. Сегодня я потратил денег на развлечения больше, чем за всю предыдущую жизнь. Я пытался залить горечь и забыть боль… О, Рикудо, я даже курил опий… Ты представляешь? Опий! И ничего особенного в нем нет. Может мне нужно было тройную дозу?… — он неожиданно закрыл лицо ладонями и прошептал: — Ты знаешь, не помогло…

Я осторожно дотронулся до его руки:

— Эйджи, что случилось? Я никогда не видел тебя таким…

— Пф-ф-ф-ф… — он выдохнул и заговорил: — О чем тут рассказывать? О нашем провале? О предательстве? Хотя вот обо всем этом и стоит поведать… — он плеснул себе в пиалу саке и залпом залил в себя. После этого он отставил ее в сторону и начал рассказывать: — Вчера? Или уже позавчера? Проклятье! Проклятье… Так вот мы все следили за действиями возможных лазутчиков Кири… Хьюги всегда нарасхват. Эта мразь, из того озера блевоты, что носит название Кумогакуре, прибыла на день раньше. Хрен его знает, может так и задумывалось… Мы же тут устроили нев…нев…еб…праздник, короче. Даже дайме, выеби его горный козел, приперся… А было бы не плохо. О чем это я? Так вот горные бараны… А, нет… Это из другой песни. В общем, получилось так, что в нашем квартале не было никого. Ты понимаешь, ни-ко-го. Слуги — не в счет. Они — простые люди. Даже будь их тысяча — эта мразь бы все равно просочилась… Так вот в квартале был лишь Хиаши да дети. Этот, из Кумо, легко проник в наш квартал. Это для меня вообще загадка: ну скажите, как он, оказавшись первый раз в нашем квартале, сумел найти ее спальню? Без предательства тут не обошлось, это тебе говорю я. — Эйджи явно стал трезветь и его речь стала более связной: — В общем, он схватил маленькую Хинату и попер к выходу. И лишь случайно столкнулся с Хиаши. Наш глава, не думая долго, просто убил его. Разрушил одним касанием чакроисточник и тот даже не понял, что уже мертв…

— Постой, как — Хиаши? Может Хизаши?

Эйджи фыркнул:

— Я тебе говорю — все в патрулях. И Хизаши — тоже. Слушай дальше. Послы Кумо в крик — мол мы ухлопали их главу шиноби. И ни в какую. Вот мы все в белом, а вы все — мужеложцы. Ну, короче, война и никакого мира. Если мы не отдадим убийцу. Ну наш глава плюнул и собрался себе делать харакири, но Хизаши, на моих глазах, вырубает его и занимает его место… Вот и вся история…

— Как занял его место?

Но мне ответила Наоми:

— Хиаши и Хизаши — близнецы.

— После того как я отдал тело этим ублюдкам, я назад не возвращался. Я не смогу смотреть им в глаза. Ты знаешь Акио, я раньше не мог понять что это такое «невыносимый позор». - его голос сел почти до шепота: — А теперь…я понимаю. Хизаши ведь был из побочной ветви клана. Как и я. Для меня это не просто потеря соклановца. Это потеря цели. Потеря предводителя. На этом все заканчивается…

— Эйджи, все наладится.

— Какое там наладится? Хиаши, я слышал, воет, словно раненый волк. Его дочери — это единственное, что удерживает его от сумасшествия.

Он было потянулся к глиняной бутылке, но я остановил его и, положив ладонь на голову, послал медицинскую чакру в его чакросистему. Эффект был почти мгновенный — он протрезвел и недоуменно уставился на меня. Я же сказал:

— Эйджи-сан, мне нужна ваша помощь.

— Что тебе нужно, Акио-кун? — произнес он недовольно.

— Мне нужно, чтобы ты поговорил с Хиаши-доно. Это срочно.

Он мотнул головой:

— Ты не представляешь, чего просишь. Он в трауре. Его родной брат-близнец отдал за него жизнь. Оставив ему своего сына. Пойми, я уважаю тебя, Ако-кун. Ты практически бог. Излечиваешь людей одним касанием и даже воскрешаешь их. Твое будущее — возглавить Коноху. Но я не уверен, что меня даже к нему пропустят. И я точно знаю, что он не захочет меня видеть. Не сейчас. Может позже.

Я настойчиво сказал:

— Эйджи, послушай. Я нашел в пустошах Ю но Куни одно тело. Это Пакура Собаку из Суны.

Он насторожился:

— Пакура? Ее убили?

— Да. — кивнул я: — Ее жизнью откупились от Кири.

Эйджи прикрыл глаза:

— Значит, Суна тоже? Мир прогнил. Мы идем по пути наименьшего зла, не замечая, как густо он устлан телами друзей. И что ты хочешь?

— Расширения своей свиты.

Хьюга скептически окинул нашу команду взглядом:

— Еще и Пакуру? Ну, ты Акио, и падок на женщин. Смотри, поделят они тебя между собой в буквальном смысле… А что — Хокаге будет против?

— Я думаю да. — кивнул я.

Официантка между тем подкатила столик и стала менять блюда и расставлять дополнительные приборы на нашем столе.

— И почему?

— Если к нам присоединится еще одна опытная куноичи, то проблема изъятия у меня риннегана в случае его завершения может стать нерешаемой.

Эйджи сощурил глаза и подождал, пока официантка удалится. После этого он активировал бьякуган и оглянулся. Лишь потом он начал говрить:

— А у тебя, похоже, есть основания бояться. Пакура действительно очень опытна. И владеет кеккай-генкаем. Это может действительно создать проблемы. Полгода назад Пакура в одиночку остановила наступление Ивы. Если тебе удастся ее переманить к себе, то ты действительно получишь огромную силу. Но Советники станут на дыбы. Да и Хирузен упрется. Ты и сейчас даже в своем возрасте имеешь очень большое влияние, но с Пакурой Собаку за спиной ты станешь, фактически, неприкасаемым на положении чуть ли не Хокаге. Кроме того она очень не бедна и ее положение в Суне просто невероятно. Ты понимаешь это? — я медленно кивнул. Эйджи медленно вдохнул воздух: — Угу. И что ты придумал? Постой, я угадаю. Если тебе нужен Хиаши то…Совет Кланов? — он взял салфетку и вытер себе лицо: — О-хо-хо. Давно такого не было. Ты думаешь, Совет Кланов будет вправлять мозги Советникам и Хокаге? Я бы посмотрел на это. Но хватит ли у тебя голосов? И не будет ли принято нейтральное решение — ну, к примеру, Пакуру не к тебе, а в АНБУ или Корень? Понимаешь, если тебе достанется Пакура то ты озолотишься. Причем в буквальном смысле: ты же знаешь чем богата Суна? Да-да, золотом. Меня вот сейчас посетила мысль, что ее, как Цунаде у нас, просто поделить не могли, поэтому приняли такое решение — пустить в расход. Причем чужими руками. — он помассировал переносицу и продолжил: — Но Совет Кланов? Я так понимаю, в Ино-Шико-Чо ты уверен, а Фугаку возьмет на себя Наоми. Я же должен поговорить с Хиаши, находящемся сейчас в жуткой хандре, как и весь наш клан. Ты понимаешь, что даже если я достучусь до главы моего клана у тебя будет всего пять голосов. При этом Инузука и Абураме будут нейтральны, а Шимура, Хатаке, Сарутоби и Юхи будут за Хокаге в этом вопросе.

Я откинулся на спинку стула:

— И что делать? Пойти поговорить с Инузука и Абураме?

Эйджи неожиданно улыбнулся:

— Знаешь что, Акио… Если ты покажешь, что играешь определенно на стороне Конохи то кланы тебя поддержат и без этого. Но нужно кое-что сделать… — он загадочно замолчал.

— И что? — поднял я брови.

Он улбнулся:

— Отправиться по следу отбывшей сегодня ночью делегации и убить их. После чего — забрать тело Хизаши.

— Но ведь если они умрут…

Хьюга тонко улыбнулся:

— На территории Страны Огня — да. Мы несем здесь ответственность за них. Поэтому, АНБУ Конохи будет их вести ровно до границы. А там — уже не важно.

Наоми произнесла:

— Ты хочешь, чтобы мы это сделали? Но почему?

— О, я не дурак и каждый из нас, Хьюг, далеко не идиоты. Я вижу чакру всех вас. Скажи мне, Акио, как ты смог раскачать чакросистемы членов своей команды, чтоб они шагнули на ступень-две вверх?

О, как! А я и подзабыл о бъякугане. Я удивленно поднял брови:

— Эйджи-сан, неужели — это шантаж?

Он хмыкнул:

— Конечно же нет. Это твой, ваш шанс. Если вы согласитесь — за живого брата Хиаши тебя будет поддерживать до своей смерти, а весь клан Хьюга будет молчать о том, что видит. Кроме того — даже нейтральные кланы вроде Инузук поймут, что ты положишь за них свою жизнь, что твоя команда — это не сбор отщепенцев и прихлебателей Учих, а опора Конохи и крепкий тыл, на который можно всегда положиться и прийти к вам со своими проблемами. Ну, а кто-то даже увидит в тебе новую власть. Нового Хокаге. Да и Хирузен увидит в тебе не просто своего ученика, а подрастающую свою смену. Может, конфронтация выйдет и не такой уж и явной…

Я поджал губы. Разговор вышел непростым. Фактически, меня загнали в угол и постаивли перед выбором: хочешь Пакуру и поддержку кланов — притяни Хизаши и вручи его брату. Ну, а не хочешь — Пакуру тебе не видать, как и поддержки Хьюг. Да и вопросы у кое-кого появятся…

— Ну, допустим, мы согласились. — произнес я и продолжил: — Как ты предлагаешь мне вычислять их делегацию? Не забывай, что наша группа — это шиноби прямого удара. Учихи, Анко, Юки, я. Мы все можем эффективно убивать, а вот выслеживать. — я красноречиво пожал плечами: — Нужен Инузука. Да и от Хьюги мы бы не отказались. Мы — охотники. Нам нужны псы, которые поведут нас по следу.

Эйджи широко улыбнулся:

— Если вы согласитесь, то я стребую с Цуме один старый долг, от имени Хьюг. И вы получите себе отличного «пса». А кроме того — я пойду с вами.

В этот момент к нашему столику подошла официанатка и стала заставлять стол блюдами. Я прикрыл глаза и откинулся на спинку стула.

Когда она ушла: Наоми произнесла:

— Ну, что ты решишь, Акио?

— У меня нет выхода, кроме как сказать «да». А что скажешь ты? Ведь, судя по всему, выступать нам придется сейчас же. Иначе шанса догнать их у нас не будет. Эйджи, сколько часов назад они выступили?

Он посмотрел на часы и ответил:

— Уже больше десяти.

Наоми меня поняла и ругнулась:

— Вот уж да. Ладно, я — за.

Я посмотрел на тихо сидящих как мышки ее племянниц:

— А вы?

Тоши произнесла:

— Мы пойдем за тобой Акио-кун. Куда угодно.

Шизука молча кивнула на слова своей сестры.

— Анко? Сэнго?

Они почти синхронно пожали плечами:

— Конечно же — да.

Анко добавила:

— Никогда не сомневайся в нас.

Я улыбнулся, а Эйджи произнес:

— Вот и отлично.

Наоми произнесла:

— У нас двадцать минут на еду. Ешьте все, что видите — вполне возможно, что за следующие двое-трое суток у нас не будет времени на нормальный прием пищи и даже сон.

Мы сразу же набросились на еду. Черепаший суп, жареная рыба, мясо, закуски, салаты — честно говоря я даже не чувствовал вкуса того что ем.

Полностью очистив стол, мы расплатились и вышли на улицу.

— Куда сначала? — спросил Эйджи.

Я произнес:

— Разбегаемся: я в госпиталь, возьму еще пищевых пилюль и попытаюсь добыть боевых стимуляторов или чего-то, что к ним приравнивается. Вы же — переоснащаетесь и сбрасываете запечатывающие свитки с трупами и трофеями, беря вместо них новые.

Наоми кивнула:

— Встречаемся через полчаса возле квартала Инузук.

Я кивнул и скакнул «шуншином» в небеса. От туда я рухнул прямо во дворик Гопиталя.

Пройдя через парадный вход, я подошел к администратору. Старая женщина-ирьенин читала какой-то медицинский справочник.

— Здравствуйте, Нотару-сан. Тору-сама в госпитале? — обратился я к ней.

— О, Акио-кун! Ты вернулся? Да, он на третьем этаже в своем кабинете. — кивнула она.

— Спасибо.

Я быстро забежал на указанный этаж по лестнице и, постучав в дверь, толкнул ее. Она была заперта. Постучав в нее минуту, я просто ее вынес и удостоился зрелища отвисшей челюсти у своего куратора по госпиталю.

— Здравствуйте, Тору-сан. — произнес я.

Старик лишь обалдело переводил взгляд с висящей на одной петле двери на меня.

— Эм-м-м. Акио-кун, потрудись объясниться! — произнес он.

— Тору-сан, мне нужны боевые стимуляторы и еще пищевых пилюль сотни три.

Он аж закашлялся:

— Акио-кун, какого х-хрена ты творишь? Сам сделай, если они тебе так нужны! — воскликнул он.

— У меня срочная миссия. Я заплачу. По полной стоимости.

Стари потряс головой:

— Ты в своем уме? Три сотни пищевых пилюль выйдут на сумму больше полумиллиона, а стимуляторы я тебе не дам и не проси. — но, натолкнувшись на мой взгляд, не затуманенный «хенге», вздохнул: — Ладно. Но только в том случае, если ты мне скажешь, куда вы собрались и что вообще происходит. Может нужно готовиться к наплыву раненых?

Я вздохнул:

— Я скажу вам. Только вы не должны ничего говорить сенсею.

— М? — выдал он и, немного помолчав, произнес: — Ну-у-у. Хорошо. Но если Хирузен у меня спросит — не обессудь.

— Договорились. Мы отправляемся за телом Хизаши.

Старик вскочил и заорал:

— Что?!! Куда?!!

— В Кумо. — припечатал я и твердо продолжил: — Мы уже сутки не спали и, судя по всему, еще минимум трое суток не сможем сомкнуть глаз. При этом нам придется активно сражаться и вообще пользоваться чакрой. Лично я сегодня утром первый раз за эту неделю более-менее нормально пожрал.

Он рухнул обратно на стул:

— Ты хоть понимаешь, что вы можете там столкнуться с джинчуррики? А взрослый, умелый джинчурики убьет тебя и не поморщится. Это такая силища, что… Би и Югито — участвовали в Третьей Войне Шиноби. Они убили сотни врагов тогда и на их счету половина наших потерь в этой войне. Да даже больше! — он встал: — Ладно, не мне тебя останавливать. Пойдем… — он взял связку ключей из верхнего ящика и направился к выходу из кабинета.

Я последовал за ним.

— Вы не спросите почему? — спросил я, когда мы спускались на минус третий этаж, где находился склад.

— Я понимаю. — буркнул он: — И внутренне не поддерживал то решение. Но оно было принято в верхах. Кого интересует мнение старого Тору? Советники и Хирузен немного надавили на Хьюг и это произошло. — он остановился перед дверями склада и положил ладонь на неприметный камень возле дверной рамы. Ладонь медленно поглузилась в камень. Тот подержал руку главирьенина пару секунд внутри себя и вытолкнул обратно. Где-то в стене громко щелкнуло и старик сразу же толкнул двери. Они широко распахнулись и торопливо вошли в них.

Склад представлял собой большое длинное прямоугольное помещение с рядом стеллажей и шкафов вдоль стен. Возле входа стоял небольшой узкий стальной столик.

Старик подхватил его рукой и потянул к самому дальнему шкафчику. Пставив его рядом с ним, он нашел ключ в связке и открыл его. Покивав своим мыслям, он достал одну упаковку антрацитово-черных таблеток.

— Это запретные стимуляторы Акимичи. — пояснил он: — Их действие сравнимо с открытием Врат: каждая клетка тела начинает вырабатывать «янь» в десять раз больше, чем обычно. Я не знаю, как он подействует на тебя, но Узумаки от них на поле боя шизели. У них наблюдалось невероятное — раны заживали на глазах, а физическая сила и скорость возрастали до предела. К сожалению, они сильно истощают организм. Рикудо знает, как они будут действовать на тебя, жрущего пищевые концентраты Акимичи жменями, но я бы не рекомендовал принимать больше двух за раз: ты можешь просто умереть от истощения прямо на поле боя. Дал бы больше, но это — последние. Акимичи их больше нам не дают: бывали случаи, что от одной даже джонины умирают. — он достал еще одну упаковку и положил ее на стол рядом с первой. В этот раз таблетки были коричневыми. Тору произнес, глядя на них: — Это — Акимичи принимают сами в экстремальных ситуациях. Перерабатывают массу тела в чакру напрямую. Я бы не рекомендовал принимать больше одной за раз. Даже тебе. Знай: Акимичи, после их приема, долго лечатся. — он достал еще одну упаковку. В этот раз таблетки были ярко-зелеными. Главирьенин пояснил: — Вот это плод моего последнего эксперимента с соком травы «джу-ша». Сверху обычная глюкозная оболочка, а внутри — крайне концентрированный жидкий сок этой травы. Редкая гадость. Я так и не решился применять ее на людях. Даже на пленных. Тем более на пленных. В идеале — это нечто вроде «последнего шанса». Ну, вроде, закончились силы плюс еще и ранение. Глотаешь и еще два часа бежишь, как ни в чем не бывало. А там, если не помер в пути от потери крови, то либо сразу подыхаешь, либо тебя откачивают ирьенины. Возможно применение в других ситуациях. — он закрыл ящик и повернулся ко мне: — Акио, будь с этими штуками очень осторожен. И если можно обойтись без их применения — так и сделай. И за них я с тебя возьму сто тысяч. Это вроде как залог: что останется — приноси обратно. Я верну деньги.

Я вздохнул:

— Хорошо, Тору-сан.

Он потянул столик к следующему шкафчику. Открыв его, старик стал выкладывать на стол упаковки с пищевыми пилюлями:

— Выгребаю все. Так-так-так…Двести штук. По полторы тысячи за штуку. Всего, со стимуляторами, с тебя четыреста тысяч ровно.

Я забрал таблетки и создал клона, который тут же унесся ко мне домой за деньгами. Стимуляторы я сунул в карман, а пищевые пилюли запихнул в свиток.

— Он сейчас принесет деньги. — пояснил я главирьенину.

— Понятно. — покивал он.

— Ну, а я, наверно, побегу. Мы скоро собираемся.

Старик произнес:

— Будь осторожнее, Акио. Помни, что иногда некоторые препятствия стоит обойти…

Я прибыл к кварталу Инузук первым. Замерев, в ожидании, перед открытыми воротами я стал забрасывать в рот пищевые пилюли. Неожиданно я понял, что они мне стали нравиться. А что? Ни вкуса, ни послевкусия. Не отвлекают, не вызывают ассоциаций…

Интересно, а у них есть наркотический эффект? Ведь даже к кофеину в кофе можно так привыкнуть, что потом без чашки и не подняться. Часто привыкание бывает больше психологическим…

Надеюсь, попробовать в бою стимуляторы не придется: очень уж неприятные побочные эффекты. Я, конечно, зверушка еще та, но даже для меня есть предел. Я вытащил очередную пилюлю и вбросил ее себе в рот, громко раскусив.

Из шуншина появилась Наоми с племянницами:

— Ох, Рикудо, когда я вижу твою довольную рожу, уплетающую эту гадость, я вспоминаю их вкус и мне хочется блевать. — хохотнула она, а потом нахмурилась и продолжила: — А затем я понимаю, что и сама не против ими закусить…

Будто в доказательство она достала из кармана упаковку и сунула в рот одну. Раскусив, она стала их жевать. Эдак с моей подачи эти пилюли станут модными и клану Акимичи придется расширять производство…

В следующую секунду рядом с нами появились Анко и Сэнго, а с соседней крыши спрыгнул Эйджи, одетый в форму джонина с полной выкладкой.

Он произнес:

— Все здесь? Тогда идем.

Он подошел к широким воротам и громко постучал в них. Тут же из-за нее донеся множественный громкий собачий лай. Спустя минуту, с той стороны открылось узкое окошко и в нем появились чьи-то глаза. Лай тут же прекратился. Окинув нас взглядом, неожиданно мелодичный женский голос нас спросил:

— Что вам нужно?

Вперед шагнул Эйджи и сказал:

— Нам нужно срочно поговорить с Цуме-самой.

Глаза удивленно раскрылись и исчезли из окошка. Лязгнул замок и правая створка ворот открылась. За ними оказалась тонкая девушка в форме шиноби и в жилетке чунина. Клановая татуировка на щеках в виде больших алых клыков совсем не портила ее лицо.

— Здравствуйте. — поздоровалась она.

— Хана? — удивился Эйджи и улыбнулся: — Не узнал. А как выросла! Цуме дома?

— Да. — кивнула она. — Но она еще спит. Вчерашний день был напряженным и закончился поздно.

— Ну, я так и до сих пор не ложился. — пожал плечами Эйджи и подытожил: — Вторые сутки на ногах…

— В принципе, если что-то срочное, то я могу ее разбудить.

В разгар ее речи из-за створки ворот, одна за одной, смешно высунулись три толи собачьи то ли волчьи головы. Внимательно нас рассмотрев, они понюхали воздух и расположились одна над одной.

Эйджи медленно кивнул:

— Дело очень срочное и крайне серьезное. Нам нужно поговорить с ней.

Хана пожала плечиками и, раскрыв ворота шире, произнесла:

— Проходите. — когда мы зашли и девушка снова закрыла ворота за нами, она сказала: — Идите за мной.

Три пса подали нам пример, последовав за ней.

Честно говоря, я ожидал увидеть псарню с большими клетками и прочим, но ничего этого не было. Квартал Инузук был маленьким — всего шесть больших домов, расположенных по обе стороны улицы, которая заканчивалась такими же воротами.

Хана подошла к калитке среднего дома. Просто открыв ее, она поманила нас дальше.

Я тихо сплосил Наоми:

— А все нормально, что мы вот так резко заходим в дом главы клана?

Она ответила чуть пожав плечами:

— Хана — старшая дочь Цуме. Однако, кровь Инузук в ней проявилась слабо. В ее братике она намного более явная.

Я удивленно поднял брови и последовал за остальными во двор. Здесь нас встречал огромный даже не пес, а волк с закрытым черной повязкой правым глазом. Три пса Ханы при виде его покорно опустили головы и организованно пристроились за своей хозяйкой.

Девушка опустилась перед волком на колено и посмотрела ему в единственный глаз:

— Куромару, мать еще спит? — он почти по человечески кивнул — Я разбужу ее. Присмотришь за гостями? — волк повел мордой влево и отошел в сторону, освобождая путь в дом.

Хана провела нас во вполне опрятную гостиную. Сразу после этого она исчезла в глубине дома.

Волк сел возле выхода, а три пса расположились за ним.

Пока остальные распологались в помещении. Я подошел к волку (нужно сказать, что сидя он был чуть выше меня) и тихо прошептал:

— Ты знаешь кто я. Я из госпиталя. Дай, я взгляну.

Протянув руку, я медленно снял повязку с его морды. Под ней скрывалась старая уродливая рана. Очевидно, ирьенину или ветеринару хватило умения(а может желания?) лишь на очищение раны от остатков глаза. Если я выращу ему новый глаз, то он не только сможет лучше служить деревне, но и мои нейтральные отношения с Цуме могут улучшиться.

— Терпи. — прошепчу ему — Я исцелю тебя.

Волк прикрыл глаз. А я стал внедрять в его чакросистему свою лечебную чакру. Конечно рана застарелая и поврежение чакросистемы уже устоялось, но эффект был и, меньше чем за минуту, мне удалось вырастить ему новый глаз вместо утраченного. Кроме того, зажили все шрамы и даже шерсть обновилась, заблестев.

Убрав руку, я удостоился охреневшего взора волка. Чуть улыбнувшись, я потрепал рукой его по шерсти и сунул ему в пасть его повязку.

— Тебе это больше не нужно.

Куромару неожиданно потерся об меня мордой и побежал вглубь дома.

Я хмыкнул и сел, где стоял, в позу лотоса, став медитировать.

Спустя минут пять в гостиную вошла Цуме собственной персоной. Куромару, словно щенок вовсю лащился к ней.

Глава Инузук была женщиной лет тридцати на вид. Ее каштановые волосы, непослушные и растрепанные, напоминали мех Куромару крутящегося у ее ног. Но самой отличительной ее чертой были ли даже не клановые татуировки на щеках, а узкие вытянутые вверх зрачки ее глаз при полном отсутствии радужки.

Она была одета в хаори кремово-зового цвета.

Мы все встали и чуть поклонились.

Цуме окинула нас взглядом и, сев в свободное кресло, сказала:

— Приветствую вас всех у меня в доме. Ваш визит несколько неожиданный. Хана сказала, что вы имеете ко мне срочное дело?

Эйджи встал и подошел к ней ближе остановившись рядом с ней, он неожиданно стал на колени и, склонив голову, сказал:

— Я, Эйджи Хьюга, прошу о погашении вашего долга нашему клану услугой.

Цуме нахмурилась:

— Какой услугой?

Он поднял лицо и сказал:

— Нам нужен член вашего клана для выслеживания послов Кумогакуре.

Глава глана Инузук прикрыла глаза:

— А ты уверен, что ты можешь просить о его погашении? Ты даже не из главной ветви.

Эйджи улыбнулся:

— Да, Цуме-сама. Я могу об этом просить. Ведь наша цель — отбить обратно тело Хизаши. И кроме того — моим отцом был Арата Хьюга.

Лицо главы клана Инузук исказилось в шоковом выражении. Она ощупала его лицо взглядом:

— Арата? Тогда все понятно. Вот только скажи мне: ты что, решил пойти против решения Совета и Хокаге? И подбил Акио и его группу?

— Цуме-сама. Если мы — не только клан Хьюга, но и все остальные — спустим произошедшее с рук, то времена кланов уйдут безвозвратно в прошлое. Если мы не оскалим клыки — нам всем скоро придется заглядывать в рот бесклановым. Или, вы думаете, будет по-другому?

Инузука окинула нас всех взглядом:

— А что говорят Учиха, Ино-Шико-Чо и ты Акио-кун?

Я улыбнулся:

— Я полностью уверен, что они меня поддерживают.

Цуме встала и в задумчивости подошла к порогу и стала смотреть на ухоженный сад.

Не поворачиваясь, она произнесла:

— Инузук не так много.

Я хмыкнул:

— Яманак — еще меньше. Хатаке, Юхи, Шимура… — последнее имя я вообще чуть не выплюнул — …их вообще по одному представителю. На их фоне ваш клан — очень многолюден. — я встал и подошел к ней: — Дело не в количестве членов. Дело — в сплоченности стаи. Вам ли это не знать.

Цуме резко обернулась ко мне и посмотрела в глаза. Я был ниже нее на две головы, поэтому взгляд вышел сверху вниз:

— Хорошо. Вот только сейчас никого из опытных шиноби в клане нет. Значит — пойду я. Подождите десять минут — мне нужно собраться и уладить формальности.

— Хина, не спорь. Ты не так опытна, чтоб отправляться на ту мясорубку, что, похоже, планируется.

— Но мама! — молодая девушка заплакала.

Она провела ладонью по ее волосам:

— Присмотри за Кибой. Не разрешай ему есть много сладкого.

— Хорошо.

Не знаю как остальные, но почему-то я почувствовал себя не очень хорошо, глядя на них.

Инузуки злобные… Пф! Может во вне они и выставляют колючки, а вот внутри все мягко-мягко. Правда, мне, может, просто кажется?

Цуме застегнула свой зеленый жилет и, проверив выкладку, скомандовала Куромару:

— Идем. — подойдя к нам она спросила Эйджи: — Надеюсь, ты захватил какую-нибудь вещь этих послов?

— Ну, вот ручка, ей они пользовались и расческа. В ней есть пара волосков… Это, конечно, не их вещи, но ничего лучше нет.

— Давай расческу. — Цуме протянула руку.

Понюхав предмет, она протянула его своему волку и спросила:

— Что думаешь, Куромару? — он рыкнул в ответ и Цуме обратилась уже к нам: — Сойдет. Они выходили через главные ворота?

— Да. — кивнул Эйджи.

Наоми шагнула ближе:

— Остался последний вопрос…

— И какой же? — сощурилась Цуме.

— Старшинства. — твердо ответила Учиха — Я буду командовать операцией. Вы согласны?

— Я не против. — пожала плечами Инузука.

— Я тоже. — кивнул Эйджи.

Наоми вздохнула:

— Тогла порядок следования такой: впереди Цуме, за ней — ты Эйджи. Понятно? За вами иду я. За мной — Сэнго, за ней Акио. Потом — Тоши и Шизука. Анко — замыкающая. — сделав паузу она продолжила: — Следующее, что я вам хочу сказать — непосредственно боевой контакт можете оставить на нас: у Акио подтвержденный S-класс. Атакует в основном Мокутоном, но есть и другие крайне мощные атаки. Он убил один на один одного из Семи Мечников Киригакуре и сам разрушил порт Тесокине. — Эйджи присвиснул, а Цуме удивленно окинула меня взглядом. Учиха же продолжила: — Это наша основная ударная мощь. Анко в последнее время тоже добавила в силе. Сэнго владеет кеккай-генкаем под названием Хьетон. Я же делаю упор на киндзюцу и техники Катона. Мои племянницы не так сильны, но каждая из них убила уже больше двух десятков шиноби Кири. Среди них были чунины. В идеале нам бы переехать в таком составе группу врагов — ну чтоб вы поняли кто из нас кто. Но как ни будь сориентируемся. Цуме, ты же А-класс?

— Да. И давно. В этом году уже будет как двенадцать лет.

— Отлично. Эйджи?

Он пожал плечами:

— Я из побочной ветви. Сами знаете, что нас ограничивают в знаниях и техниках. Но в ближнем бою я даже Акио могу навешать. Мы же тренируемся с ним по субботам. На дальней дистанции я ничего не смогу предъявить выше куная со взрыв-печатью.

— На дальней дистанции у нас есть кому работать. — произнесла Наоми и скомандовала: — Ладно! Выдвигаемся к воротам!

Цуме кивнула и перепрыгнула забор. Куромару также легко сиганул следом. Мы последовали за ней.

Я смотрел на прыгающих перед нами Цуме и ее пса. Я видел связь их чакры. И сильную. Словно в сообщающихся сосудах, она перетекала туда и обратно.

Мы пронеслись через Коноху и оказались перед вратами. Конечно, можно было выбраться и через стену, но это уж будет совсем. Да и след всеравно брать возле ворот…

Куромару понюхал расческу и уже было собрался рвануть по следу, как перед нами вышел Генма.

— Куда вы собрались? — спросил он мрачно.

— Ты не сможешь нас остановить, Генма. — произнесла Наоми.

Он посмотрел на Эйджи и на Цуме. И он все понял.

— Так значит… Вы отправляетесь за ним?

— Да! — ответил Хьюга с вызовом и с горечью спросил: — Послы Кумогакуре посягнули на святое — маленькую Хинату. И что же мы сделали, когда похитителя убили с химе клана на руках? Может мы вырезали всех послов? Нет! Хирузен и Советники испугались… И чего? Угрозы войны? Мы выдали убийцу того, кто хотел похитить ребенка…

Я шагнул вперед:

— Скажи мне, Генма, ради чего и кем создавалась деревня? — я замолчал ожидая ответа, но джонин лишь опустил голову. Мне пришлось продолжить: — Она создавалась кланами для защиты их наследия, их богатства… Их детей. Ты ведь знаешь это? Что ты будешь делать, Генма, если мы отправимся за послами Кумогакуре?

Неожиданно он поднял голову и твердо произнес:

— Я отправлюсь с вами.

К нему подошла Наоми и посмотрела ему в глаза.

— Что ж. Иди в хвост. Твое место перед Анко.

Я посмотрел по сторонам. Мы разговаривали в полный голос и окружающие слышали нас. Шиноби в караулке пребывали в шоке. Я увидел одного из Хьюг — он стоял на коленях и, похоже, молился. Гражданские же взирали на нас потрясенными взглядами.

Куромару оглянулся и вопросительно тявкнул, разрядив напряжение. Цуме улыбнулась и скомандовала:

— Вперед!

Словно безликие тени мы неслись за волком. Мне даже понравилась наша команда — все до предела сосредоточены и никто не проронит и звука.

Скорость Наоми держала чуть медленнее нашей обычной, но даже так она была выше привычной для Цуме, Генмы, Эйджи и Куромару.

Нам бы замедлиться, но мы и так слишком медленно сокращали отставание. К вечеру мы сократили его лишь до шести часов. И это при том, что мы уже были у границы со Страной Горячих Источников. Фактически, мы прошли больше трети пути до Кумо. А это означало, что если мы будем двигаться дальше с такой скоростью, то нагоним их лишь на территории Страны Молний.

Если…

Для нас это было нетрудно: мой «дар» настолько усилил тела моих сокомандниц, что мы могли переть и вдвое быстрее особо не напрягаясь. Но вот наши попутчики явно устали.

Когда после захода солнца Генма чуть не сорвался с ветки. Мы переглянулись и Анко подхватила запротестовавшего джонина себе на спину, а Сенго подхватила так же Цуме. Наоми же, словно пушинку, подхватила Эйджи. Я же схватил нашу собачку на руки и переместился с ней на первую позицию.

Сначала они возмущались, а потом когда мы удвоили скорость, то смотрели на нас словно на психов. От резких толчков их уберегала наша чакра да и прилепились они к нам намертво. Я видел, что Цуме и Генма даже задремали.

Куромару быстро приспособился и лишь иногда тихо повизгивал или покусывал держащие его руки, корректируя наш курс.

Не знаю где были АНБУ Конохи, но Инузуки их так и не посувствовали. Может они шли с послами параллельным курсом? А потом свернули в сторону, так и не пересекши след? Может, после случившегося кто-то даже в тайне желал, что б эти ублюдки где-то нарвались на Мечников Киригакуре?

Не знаю. Да и знать не хочу.

Ю но Куни была длинной, но узкой страной и мы пересекли ее за какой-то час. И посреди ночи, в высокогорной части Страны Мороза, мы и догнали их.

Совершенно неожиданно куромару сильно схватил мою руку зубами и сжал челюсти. Это произошло в тот момент, когда я только-только оттолкнулся от ветки дерева и фактически пребывал в полете. Все что я смог сделать за секунды — это замереть в воздухе и словить в телекинетику всех остальных.

В километре от нас скалы и деревья были освещены мигающим пламенем костра.

В голове бился лишь один вопрос: «Атаковать с ходу или отойти и перегруппироваться?». Последнее было более разумным.

Пока что я опустил себя и остальных к земле, мягко сбросив на маленький пятачок между двух скал. Секунду спустя я тоже мягко опустился камни.

Все осторожно спустили свой проснувшийся груз на землю.

— Стоило догадаться, что они станут на ночевку в Шимо но Куни. — еле слышно прошептала Цуме.

— Как думаете, они нас засекли? — спросила Наоми.

Эйджи пожал плечами и активировал бъякуган. Спустя секунду он зашептал:

— Их значительно больше чем было. Уходило двадцать два, а сейчас — явно за три десятка.

Наоми оскалилась:

— Если бы не необходимость захвата тела, Акио мог бы их уничтожить одним ударом. А так — ближний бой с таким количеством шиноби очень рискованное дело.

Пожал плечами:

— Я могу применить мастабное воздействие Мокутона. «Джукай Котан» — наступление леса и сразу после этого «Каджукай Корин» — цветущий лес. Они будут беспомощны. Я могу не заливать Мокутоном их лагерь, а как бы охватить его со всех сторон. Оттуда не выпрыгнешь. Разве что «шуншин» вертикально вверх и сразу же вообще уходить оттуда.

Наоми сощурила глаза:

— Пыльца взрывоопасна, а там открытое пламя. Кроме того — она подействует и на нас.

— Ну, тогда я могу деревом создать над ними купол. Но это будет довольно долго — секунд десять.

Анко зашипела:

— Слиш-шком долго. Эйджи, можешь увидеть их примерный уровень?

Он повернулся к нам:

— Что-то не так. Минимум шестеро шиноби А-класса и какая-то странная аномалия.

Цуме подняла брови:

— Неужели джинчуррики?

Эйджи чуть помотал головой:

— Я не уверен. Всего тридцать восемь шиноби от D до А. Будет тяжело.

Цуме фыркнула:

— Если мы не выбьем половину из них в первые секунды боя — мы там можем все погибнуть.

Я улыбнулся:

— За свои жизни не беспокойтесь — если ваши тела уцелеют, то я воскрешу вас. Однако, это не значит, что вам нужно обматываться взрыв-печатями и бросаться туда с криком «а-а-а».

Наоми вздохнула:

— Что ж. У нас нет выбора кроме как сделать все по-старинке: не пользуясь чакрой вообще убираем часовых.

Цуме спросила:

— А если они пользуются для охраны теневыми клонами? Что тогда? Будем действовать по обстановке? Насколько я знаю, бьякуган не различает теневых клонов и живых шиноби… Кстати, это многое объясняет — они выставили охрану из клонов и поэтому…

Наоми нахмурилась и продолжила:

— И поэтому убивать часовых недопустимо до самого момента атаки.

Я начал перебирать в мыслях свои умения и улыбнулся, произнеся вслух:

— Хьетон. — Наоми подняла брови, а я продолжил: — Мы с Сенго будем атаковать Хьетоном. Мы заморозим их. Я предлагаю атаковать их не снаружи, а изнутри: я перетащу вас всех прямо к ним в лагерь «шуншином». Предлагаю распределить цели сейчас — кто из вас кем займется, а кто будет в резерве. Кроме того. — я достал из кармана стимуляторы: — Это мне удалось купить в госпитале. Черные — заставляют вырабатывать клетки вашего тела больше «янь». Вы станете сильнее и быстрее на несколько минут. После окончания действия — попадаете с ног как после открытия врат. Коричневые — это стимуляторы Акимичи — перерабатывают массу тела в чакру напрямую. Их я вам не дам. Я видел Акимичи после них и это не то зрелище, которое я хочу видеть через несколько минут после атаки. Однако, в случае чего они уменя будут лежать вот здесь. — я засунул их в карман: — Зеленые — сок травы «джу-ша» с глюкозой. Вы знаете, что такое «джу-ша»? Это сильное обезболивающее и общий стимулятор. Вот это можно назвать со всей ответственностью боевым наркотиком для высококлассных шиноби. Дабы вы не умерли от этой гадости, я проконтролирую начальный этап его воздействия. Нас девятеро. Как раз каждому по одной таблетке каждого вида и я проглочу двойную дозу.

Анко произнесла:

— Я могу применить одну технику Орочимару… «Мандара но Джин». Я думаю, что у меня хватит сил на нее. Если уж «Джагей Джубаку» выходит без проблем. Я выпущу из своего рта очень много змей. Они будут ядовитыми. И расползутся во все стороны.

— А нас? — спросила Наоми.

— Я передам им ваши запахи и они не должны вас тронуть. Но постарайтесь по ним не топтаться.

— Хорошо. Давайте начинать готовиться.

Сначала Хьюга нарисовал кунаем на чистом участке земли то что видел — расположение врагов в пространстве. Кое-как поделив сектора и приказав Шизуке и Тоши помочь тем, у кого будут проблемы мы стали завершать приготовления.

Наоми достала из свитка один из трофейных мечей и бросила его мне. Я пристегнул его к поясу слева, накрыв ножны сверху выкладкой с тремя кунаями.

Заалел рассвет.

Я протянул каждому члену команды по паре пилюль. Они по очереди их проглотили. Если мои сокомандницы сделали это не колеблясь, то новенькие забрасывали их в себя порядком набравшись храбрости. Лишь Куромару слизал пилюли не сомневаясь ни секунды. Хотя, возможно, это было связано с тем, что перед ним их проглотила Цуме?

Проконтролировав процессы их жизнедеятельности слабыми(чтоб неприятель не смог их засечь) импульсами лечебной чакры я, глубоко вдохнув, забросил в рот свою порцию.

Все глотали стимуляторы не разжевывая, справедливо опасаясь, что они могут быть либо горькими либо донельзя противными. И лишь я раскусил и стал жевать две пары пилюль.

Черные были на вкус горьковатым, а вот «джу-жа» был восхитительно сладко-кислым.

Когда я словил себя на том, что стою с закрытыми глазами и чуть покачиваю головой слева-направо, то подумал, что может и не следовало принимать двойную дозу.

Открыв глаза, я увидел, что все остальные тоже пребывают в нирване. Ночные краски приобрели небывалую полноту, а зрение стало очень резким. Как будто сейчас была не ночь, а солнечный день. Интересно, что дало такой эффект? Хотя чего тут гадать — очевидно же, что черные пилюльки виноваты.

— Соберитесь. — свой шепот неприятно резанул слух: — Мы должны завершить это дело… — они все открыли глаза и стали осматриваться. Очевидно, вставило не только меня. Продолжаю говорить: — Я выпущу чакру вокруг себя. Она соберется в медленно истаивающее облако. Все, что будет в этом облаке, перенесется «шуншином» со мной. Дабы не потеряться по пути, просто выпав из облака, постарайтесь касаться меня или части моей одежды рукой. Я знаю, что многие считают «шуншин» довольно медленной техникой. Но мой — почти мгновенный. Практически, я его выполняю без печатей. То есть я просто выплесну чакру и в следующую секунду мы окажемся над их лагерем с тем, что было у меня под ногами. В данном случае — это будут камни. Всем все ясно? Тогда приступаем.

Они протянули руки и вцепились в меня. Особенно постарался волчара Цуме.

Я же мгновенно выпустил чакру и применил «шуншин».

Возникли мы точно над неприятно слепящим костром.

Разогнанное стимуляторами сознание за какое-то мгновение охватило то, что я увидел.

Похоже, что это была многоразовая стоянка шиноби Кумо. Нечто вроде тайной базы. Маленькая щель-пещерка между двух огромных скал. Похоже, что она была совсем маленькой и просто не вместила в себя тех, кто остановился тут. Крохотный костер горел пред входом, освещая проснувшихся вокруг него шиноби и недремлющих часовых, в эту секунду повернувших лица, все как один, в другую сторону.

Теневые клоны сенсора. Хотя, они все почувствовали мой выброс чакры.

Некоторые из шиноби тоже ощутили его и проснулись.

Я выделил чакру и поменял ее природу одновременно на Воду и Воздух. Смешавшись, они образовали Лед. Я метнул две сосульки во вражеских шиноби А-класса, которых оставили на меня.

Они еще были в полете, как в костер влетела еще одна огромная ледяная сосулька и, лопнув, разбросала угли в стороны. Костер пыхнул огнем в последний раз и погас.

В первые секунды враги не были способны к сопротивлению и мы полностью воспользовались этим. Это была бойня — Учихи двигались с такой скоростью, что возникало впечатление будто они используют «шуншин» на короткие расстояния.

Когда я увидел Цуме, которая ударом скрюченных пальцев оторвала голову какому-то темнокожему парню, мне неожиданно пришло в голову, что у собачьих зрачки круглые как у людей, а вот у некоторых кошачьих — он вытянутый… И Цуме явно близка не к собачьим.

Куромару с упоением рвал какого-то шиноби на куски — тот отчаянно звал на помощь. Вот только помочь ему было некому.

Наркотик подействовал на меня чересчур сильно. Я неожиданно почувствовал искры врагов невероятно четко и, схватив их, сдавил.

Все вражеские шиноби пытавшиеся как-то организоваться попадали сначала на колени и закричали от боли, расцарапывая себе лица.

Я и забыл, что на мою искру действуют местные наркотики. Мне стало казаться, что я возвратил все свои силы как псиона. Могущество опьянило меня. Разведя руку в стороны я задрал голову к небесам и засмеялся.

До меня донеслась команда Наоми:

— Вяжите их! Парализующие печати на лица…

«Зачем?» — шевельнулась мысль. «Я убью их…»

Я еще сильнее сдавил их искры и вражеские шиноби стали смеяться, вторя мне. Вот только их смех был наполнен болью и страданием.

И тут из пещерки вырвалась странная аномалия — сдвоенная искра. Двойная звезда. Джинчуррики? Наш почему-то выглядит совсем иначе…

Оборвав смех, я посмотрел на аномалию и увидел красивую русоволосую женщину, обхватившую свою голову и бежавшую, не разберая дороги. Выбежав за пределы лагеря, она запнулась о какой-то булыжник и покатилась.

Подняться она смогла только на четвереньки.

Я улыбнулся и возник прямо над джинчуррики. Мгновение и я припечатал ее к камням ударом ноги. От удара ее конечности разъехались в стороны и она опять упала.

Перевернув ее на спину телекинетикой, я встал рядом с ней на камни. От близости к моей искре, источнику боли, она забилась чуть ли не в агонии.

Наклонившись, я положил на ее живот ладонь и возник в ее внутреннем мире.

Темный лес. Большая поляна. На ней стоит огромная двухвостая кошка, сотканная из синего пламени. Она громоподобно рычит и бросается ко мне. Я грустно улыбаюсь, поднимаю руку и вижу, что я здесь пребываю в виде иллитида: вместо человеческой руки моим глазам предстает конечность иллитида. Приняв это как должное, я одним «импульсом» впечатываю кошку в землю, а другим отшвыриваю ее в возникшую за ее спиной огромную клетку. Она вскакивает и, рыча бросается на решетку. Однако та меняет форму, превращаясь в обычный стальной куб, который начинает ужиматься в размерах. Кошка бьется, но ничего не может сделать. В какой-то из моментов я всовываю щупальце во внутрь куба, прямо через стальную стенку. Вытащив его, я выбрасываю за его пределы женщину в костюме джонина. Она испуганным взглядом смотрит на меня. Я же сжимаю куб до размера с ноготок и роняю его на землю.

Безразлично отвернувшись, я выхожу из ее внутреннего мира.

В реальности прошло лишь мгновение. Ну и отлично.

Быстро окинув взглядом дело рук своих, я отметил что другая самая яркая искра стала настолько слабой, что стала теряться в свете другой.

Прекратив давить искры, я поднял свою руку и долго смотрел на нее.

В голове билась лишь одна мысль: «Почему я был там иллиидом?» Ответ был, но он мне ох как не нравился. Неужели я так долго жил в его шкуре, что стал им…

Нет. Нет…

Рассвет. Из-за далекого горизонта показался краешек солнца.

Скрипнув зубами, я подхватил потерявшую сознание женщину за жилетку и потянул ее обратно к лагерю.

Мои сокомандники уже повязали всех и даже налепили им на лица парализующие печати.

Меня встречала Наоми с Сенго, маячащей у нее за правым плечом.

Их глаза расширились от удивления, когда они увидели кого я волоку обратно в лагерь.

Затянув ее в лагерь, я швырнул женщину к остальным. Она пришла в себя и сумела подтянуть под себя ноги и чуть приподняться с земли.

— Чудовище… — прошептала она.

— Мы все — чудовища. — отвечаю я ей.

Сзади подошли остальные. Наоми спросила:

— Ты ее словил? Как? Словить взрослого джинчуррики живым? Да это вообще возможно?

— Я подавил ее кошку.

Генма зашептал:

— Это что — Нии Югито?

Что-то наркотик влияет не только на мою силу, но и на мозги. Не суметь сложить два и два, не узнать методом исключения имя одного из двух джинчуррики Облака — это критично…

— Что ты будешь делать с ней? — спросила Цуме, стирая какой-то тряпкой кровь с лица.

Я хмыкнул:

— Вероятнее всего, мы вручим ее Хирузену с предложением вернуть ее Кумогакуре за выкуп.

— А может — просто убить? Мы вернем сильное оружие нашим врагам прямо в руки.

— Мне нужны деньги. — пожал я плечами: — Семья растет. К тому же: захватил раз — захвачу второй. Теперь я понял, как это сделать. — Ну, в принципе, нужно провести пару опытов и выяснить, что на меня так подействовало — черная хрень или сок «джу-ша». Есть, правда, вариант со смесью этих продуктов… И то и то достать будет несложно. Если конечно, старый хрыч Тору не соврал. Но ради этого рецепта я не поленюсь «сожрать» его личность. Да и можно затянуть его в допросную к Иноичи. Я жестоко улыбнулся и продолжил: — Ну и Хирузен сможет помакать Данзо лицом в говно. И мы вроде как не особо поругаемся.

— Мышцы начинают болеть. — произнесла Цуме.

Я сощурил глаза и скомандовал:

— Это отдача. Все ко мне — я вас подлечу.

После процедуры, которая убрала все последствия стимуляторов, мы начали все собирать и запечатывать в свитки. Мы забирали все. Даже трупы. Кто его знает, может мне придется их обратно воскрешать?

Между тем, действие наркотика заканчивалось. Казалось, я слепнул. Медленно, но неотвратимо, зона ощущения искр уменьшалась.

В один из моментов я просто отошел в сторону и стал грустно смотреть на встающее над горизонтом солнце.

Мир терял четкость. Сейчас я снова ощутил подзабытое уже чувство могущества псиона и вновь его потерял. Насколько я продвинулся в его возвращении за два года обучения Хирузена? Я знал ответ на этот вопрос точно: телекинетика восстановилась на две трети, а телепатия на одну пятую.

Да, привязываться к наркотикам и стимуляторам очень плохо, но есть ли у меня пока что выбор? Вдруг ко мне нагрянет Орочимару? Со своими силами я смогу его завязать в узелок, а без них — он меня завяжет. Может быть. Мокутон? Хьетон? Да, я смогу побарахтаться и может даже как-то отобьюсь, если придет помощь, но о победе не может быть и речи.

Один в поле я пока не особо что могу.

И все из-за Хирузена! Сдерживает он меня.

На всякий случай я создал ледяное зеркало и проверил риннеган. Повезло — он на вспышку моей силы не среагировал. Может для его эволюции нужно что-то особенное?

Разрушив ледяную поверхность, я достал жменю пищевых пилюль и стал их забрасывать в рот, словно орешки.

Может сделать все совсем по-иному?

А это будет забавно! Как насчет повести группу преследования совсем в другую сторону?

Ягура? Ты думал, Коноха будет воевать на два фронта? А сам не хочешь так?

Отстегнув с пояса трофейный меч, я вогнал его между камней и резким сдвижением сломал. Лезвие так и оставил торчать, а вот обмотку зашвырнул подальше.

Наоми подошла ко мне и задумчиво посмотрела на выглядывающий обломок лезвия.

— Хочешь спихнуть вину на Киригакуре? — спросила она, подняв брови.

— Почему нет? Немного разбросай здесь их расходников.

— Но ведь следы приведут их к Конохе?

Я обернулся и довольно произнес:

— Мы оставим четкий след, уходящий в сторону Кири, а потом я утяну всех нас дальним «шуншином». Двадцать-тридцать километров в сторону и они вряд ли найдут наши следы.

— Но зачем? — подошла к нам Цуме: — Ты же, вроде, собирался отдать ее обратно?

Я пожал плечами:

— А вдруг я не договорюсь с Хирузеном? Тогда у нашей деревни появится еще один джинчуррики. И уж тогда, имея ее в своей группе… — почему-то в моих устал слово «имея» прозвучало со скрытым смыслом. Задумавшись над этим самым «скрытым смыслом», я даже запнулся и произнес: — Хм. В общем, я стану неприкасаемым.

Наоми тряхнула головой:

— А как же?

Я легкомысленно пожал плечами:

— Одно другому не мешает.

Цуме покосилась на подошедших Генму с Эйджи и спросила:

— А что этому может помешать? По-моему если нам удастся ее перманить на свою сторону, то можно будет даже на два фронта воевать. Причем до победного.

Я вздохнул и посмотрел Наоми в глаза:

— В принципе, мы и так собирались выносить этот вопрос на Совет кланов, поэтому Цуме и так бы узнала, но позже. Поэтому, ей можно сказать. — я перевел взгляд на Генму: — А как насчет тебя? Будешь ли ты молчать о том, что увидишь или сообщишь Хокаге или Данзо?

— А что я увижу? — насторожился джонин: — Это может навредить деревне?

Фыркнув, я начал говорить:

— Все может навредить деревне, если неправильно этим воспользоваться. Даже вишневая косточка, скрепка или сенбон, что ты держишь в зубах. Весь вопрос в том, что бы аккуратно с этим обращаться. Хирузен и Данзо вызывают лично у меня сомнения в своей адекватности. И пример этому — то что происходит сейчас с Наруто Узумаки, урожденном Намикадзе. Сын Четвертого живет всеми ненавидимый и в гребаной бедности. При всем том что на счетах только его матери висит, я уверен, больше миллиона. Она была химе клана Узумаки, а ее сын питается раменом и живет как бесклановая сирота. Его отец — Четвертый Хокаге, отдавший жизнь за деревню, а его все ненавидят. Это — правильно? Ответь мне Генма?

Он неожиданно скрипнул зубами и опустил взгляд:

— Я тоже этого не понимаю. Нас тренировал Минато. Мы были его телохранителями. Он был прекрасным шиноби и самым достойным из всех нас. Его сын уж точно этого всего не заслужил. — он поднял взгляд и твердо произнес: — Но сейчас разговор не о нем. И если уж на то пошло — я бы хотел сам судить о том что опасно для деревни.

Я заинтересовался:

— И сколько у него было охранников?

— Нас было трое. — пожал он плечами: — Райдо, Иваши и я.

— Интересно… Если вы были так преданны отцу быть может вы послужите его сыну? — он недоуменно наклонил голову на правое плечо, а я достал из кармана запечатывающий свиток и раскатал его на земле: — Что ж — отлично. Сейчас я покажу вам, для чего мне нужна поддержка кланов на будущем Совете. И твоя, Цуме.

Когда я подал чакру в свиток, рядом с ним возникло замотанное в ткань тело. Я раздвинул ткань на лице умершей.

— Это кто? — спросила Цуме.

Генма сощурился и начал гонять сенбон во рту. Очевидно, он уже все понял.

— Пакура Собаку. — произнес я: — Именно ради санкционирования включения ее в свою группу, я и созываю Совет кланов.

Генма выплюнул сенбон и воскликнул:

— Твою мать! Все понятно! Ты боишься, что старые хрычи упрутся и хочешь на них надавить решением Совета!

Я молча запечатал труп обратно и спрятал свиток в карман.

— На фоне всего этого можно и выложить перед Советом нашу джинчуррики. Но сможешь ли ты их переманить в свой цветник? — широко улыбаясь, спросила Цуме.

— Насчет Пакуры я уверен. Ее предали свои.

Генма выпучил глаза и воскликнул:

— Они что — в Суне все не нормальные? У них же война с Ивой!

Я бросил:

— На Коноху посмотри — вот уж сборище старых маразматиков, цепляющихся за власть до последней возможности. — он смешно сдулся и я продолжил: — А вот насчет нее… — я красноречиво мотнул головой в сторону парализованной печатью женщины — …не знаю. Есть, конечно, пара мыслей, но Кумо, в отличие от нас, своих джинчуррики холит и лелеет. Вон Би — чуть ли не в масле катается. Конечно, наша девочка не белобрысый качек, являющийся названным братом Райкаге, и ее любой обидеть может, но… — я пожал плечами и поинтересовался: — Так что, Генма? Что нам от тебя ждать?

— Я буду молчать. — кивнул он: — А что ты имел в виду, говоря, что мы можем послужить сыну Четвертого?

— Ну, тренировать же его нужно? Или джинчуррики сам сразу становится S-классом?

Он поморщился:

— Да вряд ли, чтоб напрягли нас. Есть же еще Какаши Хатаке. Он был учеником Минато.

Какаши? Что-то знакомое… А! Последний из клана Хатаке.

— А кто это? — спросил я на всякий случай.

— Сейчас он служит в АНБУ. - пожал плечами Генма: — После смерти на Третьей Войне своих сокомандников он получил предсмертный дар от одного Учихи — шаринган. — так вот кто лазит с шаринганом в глазу! Генма между тем продолжил говорить: — Это страшно его подкосило. А когда погиб и его учитель, он замкнулся в себе и на работе. О, Ками! Если даже ужимки этого клоуна Гая его оставляют равнодушным. Зато как шиноби ему нет равных — очень техничен, а благодаря его шарингану он скопировал множество самых разнообразных техник. Если он не утворит чего-то или не погибнет, то именно ему, вероятнее всего, доверят тренировки Наруто.

— Понятно. Кстати, а вы нашли Хизаши?

Эйджи довольно показал маленький футляр с запечатывающим свитком:

— О, да! Пришлось в тенкецу потыкать пальцем, да в ранах поковыряться и — кое-кто оказался не такими уж и крутым. — похвастался он.

— Футляр не открывал?

— Да нет… — насторожился Хьюга.

— Проверь его перед этим бьякуганом.

Он сощурился и активировал свое додзюцу. Покрутив футляр в руках, грубо выругался:

— И правда — ловушка.

А сильно по мозгам стимуляторы бьют. Что б Хьюга да тупил? Да и я, в принципе, уже третьи сутки без сна. Может и не в стимуляторах дело. Я обратился к Учихе:

— Наоми, помоги ему. И давайте тут быстрее закругляться. Может пока выставить в охрану теневых клонов? Что б не было неожиданностей?

Засунув в запечатывающие свитки все что можно и немного разбросав расходники Киригакуре, мы выступили в путь десять минут спустя. Наш путь пролегал напрямик к морю. В этот раз мы не несли на руках других членов нашей команды. Через два часа мы достигли обрывистого берега.

Высота обрыва была метров тридцать он тянулся слева и справа до самого гризонта.

— Создаем теневых клонов и отправляем их в море. — скомандовала Наоми.

Сразу после того как наши клоны спрыгнули с обрыва и понеслись по морю вдаль, я произнес:

— Приготовьтесь. Наполните мышцы чакрой — я воспользуюсь своими личными силами для следующего этапа.

Захватив всех в телекинетику, я поднялся с ними в небо, а потом применил массовый «шуншин» в сторону Конохи. Мы возникли в небе километрах в двух над поверхностью и километрах в десяти от точки старта. На этот прыжок у меня ушло около одной пятой моей чакры. Криво улыбнувшись, я применил «шуншин» на максимальную дальность еще три раза, постоянно корректируя направление, а в конце более короткий, но у же прямо к поверхности.

Мы все мягко встали на ноги.

— Как далеко мы убрались? — спросила Наоми.

Я ответил только после того, как забросил в рот и съел пищевую пилюлю:

— Больше тридцати километров к югу. Море в километре от нас в ту сторону. — я указал рукой направление.

— Хм. Тридцать километров. Полчаса бега среднего шиноби. Акио, ты способен продолжать путь?

— Да. — кивнул я — Только не обессудь, но я буду постоянно что-то жрать — я потратил почти всю чакру.

— Что ты. — она улыбнулась и скомандовала: — Двигаемся к сторону Страны Огня до обеда. Я бы хотела сделать остановку на нашей территории, но как получится.

Все молча кивнули, признавая ее правоту. Неожиданно я увидел как вся команда покосилась на меня и тоже стала забрасывать в рот пищевые концентраты. Перекусив таким образом, мы понеслись дальше на юг.

Нам удалось без особых происшествий добраться до северных областей Страны Огня.

Выбрав место, мы расставили теневых клонов в охрану и организовали очень примитивный лагерь. Мы не развели даже костра.

Впервые за трое-четверо суток почти беспрерывных скачек, погонь и схваток мне удалось немного поспать до вечера.

После захода солнца меня разбудил мой клон. Сон крайне благотворно сказался на мне — чакра полностью восстановилась, а пищевые пилюли наполнили мое тело энергией. Я даже провел легкую тренировку.

В разгар ее Эйджи расстелил на земле запечатывающий свиток с телами и стал его изучать на предмет повреждений и неизвестных фрагментов.

Спустя пять минут мы удостоились вида на тело Хизаши и главы ниндзя Кумогакуре.

Я подошел ближе и склонился над телом Хьюги, начав проводить углубленный анализ состояния трупа.

У Хизаши не было глаз, а тело было все в швах. Похоже, что ирьенины Конохи с особой тщательностью подошли к вопросу сохранения секретов Хьюг.

Невзирая на то, что тело сохраняло целостность, его чакросистема была разрушена сильнее, чем у полуразложившегося трупа. Тем не менее — я уже восстанавливал подобные образцы даже в начале нашей работы с Хирузеном. Тогда у меня получалось восстановить подобные трупы на несколько сеансов. Сейчас я был уверен, что я смогу его восстановить сразу.

— Ну, что? — нетерпеливо поинтересовался Эйджи.

Я скосил на него взгляд:

— Ваши поработали на славу. Однако, я уже занимал трупами даже с большим уровнем разрушения чакросистемы. К сожалению, это — крайне чакрозатратно. Поэтому, я не хочу заниматься им здесь.

— В Конохе нам могут и не дать это сделать. — произнес он. — В тоже время, воскресив его здесь мы просто поставим всех перед свершенным фактом.

Я скрипнул зубами:

— Ну, хорошо. Если уж ты этого так хочешь…

Положив руки рядом с тем местом где когда-то был источник, я стал подавать лечебную чакру в те обрывки чакросистемы, что не смогли или не захотели уничтожать ирьенины Хьюг. Чакросистема начала тут же реагировать на это, принявшись лавинообразно восстанавливаться. Особенно было интересно видеть как она сама заново выстраивала источник.

Похоже, я не учел, что у тела хоть и капитально разрушена чакросистема, но оно очень свежее — фактически с момента смерти не прошло и трех суток. Из-за этого чакры и моего «янь» уходило меньше чем я рассчитывал.

На завершающем этапе тело исторгло инородные включения — нитки из швов и стягивающие плоть с костями скобы. Насчет последнего — неужели ирьенины даже что-то выпиляли у него из скелета?

Бьякуган восстановился полностью.

Проверив еще раз додзюцу, я замер от внезапно пришедшей мне в голову мысли. Она крайне проста и гениальна: если бьякуган восстановился, то я могу на ровном месте организовать поточное производство глазных додзюцу. А как насчет шарингана и своего риннегана? Я сумею вырастить себе глаза взамен утраченных? Мангеко Шаринган? Возможно ли усиление моей личной гвардии — Золотого Дракона — глазными додзюцу? Насчет бьякугана — это точно. Насчет шарингана… Да, я четыре раза за свою практику восстанавливал утраченные шаринганы, но…

Твою мать! Здесь чересчур много лишних пар глаз и ушей!

Может убить их всех, а потом воскресить со словами: «Ой, случайно?».

А что если комбинировать додзюцу? Ну, к примеру, один глаз шаринган, а другой бьякуган?

Я встал и в задумчивости стал рисовать на земле значки призыва души из урезанной версии «Эдо Тенсей».

Но нужно ли это? Нужно точно узнать, что дает своему обладателю шаринган. И крайне взвешено все обдумать, прежде чем убивать на тренировке или в подворотне того же Эйджи…

Бьякуган не нужно активировать как шаринган. Все Хьюги уже рождаются с активным додзюцу. Все обучение в его использовании сводится к правильной подаче чакры к глазам. Современем Хьюги даже могут его активировать безвсяких печатей и выкриков — одно волевое усилие.

Бьякуган дает возможность видеть «суть вещей» или говоря понятным языком — сквозь предметы. Они видят всю чакросистему, включая тенкецу. Последнего я не вижу, хотя и могу ощущать руками. Благодаря последнему, они сосредотачиваются на тайдзюцу и выбросах в момент удара чакры в чакросистему врага. Да, это крайне эффективно, но однобоко.

Хьюги — это пленники традиций. Они даже сродство со Стихиями не качают. Хотя я уверен, что у них оно есть. Я бы сказал, что их сродство Вода или Воздух.

Шаринган — далеко не так всеведущ, как бьякуган. Он ен видит чакровистемы и тем более тенкецу. Насчет источника — не знаю. Нужно уточнять. Однако, они видят чакру и очень отчетливо. Кроме того шаринган дает невероятные бонусы к гендзюцу и в активном состоянии он позволяет видеть движения противника до самого этого движения. Чем выше ступень шарингана — тем выше степень предвидения. Идеально для ближнего боя. Фактически, можно убить любого противника всего лишь одним ударом, что Наоми демонстрирует регулярно.

Активный шаринган способен запоминать все увиденное им, а значит — полностью запоминать любые техники.

Нужен план. Нужен разговор с Наоми и крайне серьезный…

Мы коснемся в разговоре всего. И жизни Фугаку. И Мангеко Шарингана. И ее будущего правления кланом. И моего плана…

Я создал теневого клона и он стал заканчивать ритуал. Сам же я взял тело Хизаши на руки и и положил во внутрь круга.

Выйдя за его пределы я дождался завершения работ и подозвал свою копию. Развоплотив его, я, этой порцией чакры, активировал ритуал.

Когда душа Хизаши вернулась и перезапустила источник, он раскрыл глаза и стал смотреть в небеса, затягиваемые легкими тучками.

— Можно уже подойти? — спросил меня Эйджи.

— Да. — кивнул я: — На этом техника завершена.

Хизаши перевел взгляд на нас и произнес:

— Зачем вы меня вернули?

Эйджи подошел к нему и встал рядом на колени:

— Хиаши-доно очень горюет по вам. Как и весь клан Хьюга.

Лежащий удивленно поднял правую бровь:

— Ну, это вряд ли. — он сел и удивлено стал рассматривать свои руки: — Очень интересно. Старых травм как не бывало.

Я подошел ближе и, чуть улыбнувшись правым уголком рта, произнес:

— Как и вашей печати.

Он резко поднял голову и вперил в меня взгляд своего активированного додзюцу.

Интересно, а как я выгляжу?

Хизаши произнес:

— Вы не ответили мне: зачем меня… — он сделал паузу и произнес с чувством: — …воскресили?

Я улыбнулся чуть шире:

— Я захватил живьем Нии Югито. Более нет необходимости в вашей жертве. — я полуотвернулся и бросил: — Впрочем, ее не было и раньше. Мне необходима поддержка клана Хьюга на Совете кланов. И ваше возвращение — это удобный повод ее получить. Поэтому, когда Эйджи предложил отбить вас обратно — я… — я поправился: — …мы это сделали. Если Кумогакуре захочет войны — это будет ее последняя война. — я посмотрел на другого Хьюгу: — Эйджи, вытряхни из одежды одного из пленных облачников. У нас не так много времени.

Отвернувшись, я сел медитировать.

В принципе, наш разговор можно назвать резковатым. Однако, Хьюга для меня, по большому счету, никто. Нейтральный клан, который иногда маячил на горизонте за спиной Эйджи. Каковы их цели? Мне неизвестно. Может как у всех остальных — ждут завершения риннегана, а может — и нет. Научили «кайтену»? Пф!

Я раскрыл глаза и посмотрел на лежащее тело главы шиноби Кумогакуре. А вот это — намного интереснее. О, я бы поприсутствовал на его пытке. Кто придумал этот хитромудрый план с подставой Хьюг? Откуда он знал карту кланового квартала? Почему не среагировала система охраны?

С каждым вопросом, рождаемым моим сознанием, я чувствовал, как, словно кровавый прилив, поднимается в груди ярость.

Предательство… В Конохе? Кто посмел?

Я рывком поднялся на ноги и, быстро подойдя к трупу, схватил его за ноги и поволок в чернеющее кольцо ритуала, рядом с которым Хизаши, с голым торсом, но в забрызганных кровью штанах, и более чистых босоножках, рылся в горе обмундирования вытряхнутого Эйджи из какого-то свитка. На моих глазах он с явным интересом крутил в руках сильно помятую форменную куртку Тумана. У его ног лежала черная жилетка, меч и большой набор расходников.

Заметив краем глаза Учих, с интересом наблюдающих за мной, я произнес:

— Наоми, ты понадобишься. Нужно будет кое-кого допросить. Мне нужны ответы…

— Может, допросим в Конохе? — спросила она.

Я почти рыкнул:

— На лицо пр-редательство. — затянув тело в центр ритуала, я склонился над ним и продолжил говорить, начав процедуру восстановления: — Мне не хочется однажды не проснуться, а тебе? Слишком многое поставлено на карту. На некоторые вопросы нужно получить ответ уже сейчас, а все остальное пусть выковыривает АНБУ или Полиция. Хотя Полиция будет предпочтительней — в свете всего происшедшего Хирузен у меня начинает выпадать из доверия.

— А Корень? — повернулся Хизаши.

— Данзо я не доверяю уже очень давно. — ответил я.

Восстановив тело, я на всякий случай перерезал сухожилия на кистях рук и голени «скальпелем чакры». Встав, я прошел вокруг него, пытаясь оценить возможную угрозу. Глава шиноби Кумогакуре. Второе лицо после Райкаге Эя. Он должен быть довольно силен и быстр.

Короткая козлиная бородка и правый глаз, закрытый повязкой…

Схватив ее правой рукой, одним движением я сорвал ее с его лица. Моему взору предстало обычное лицо: после комплексного исцеления потерянный когда-то глаз восстановился, а все шрамы сошли.

Вбросив в свой рот пищевую таблетку, я распрямился и выйдя за пределы ритуала, активировал его.

Когда его душа призвалась, я шагнул обратно сразу же, как только воскрешение завершилось. За мной молча шагнула Наоми с Хизаши.

Я наклонился к своему пленнику и воспользовался Мокутоном, жестко зафиксировав вражеского шиноби в пространстве выросшими из земли корнями.

Хьюга, увидев их, слегка замедлил шаг, но когда рост древесной стихии остановился тут же догнал нас.

— Приветствую тебя, Глава шиноби Кумогакуре Кацу Оби. — расплылся я в улыбке.

Теперь можно и снять маску мальчика и явить то чудовище что скрывается под ней.

Шиноби оторопело перевел взгляд на Хьюгу и Учиху у меня за спиной и воскликнул:

— Я глава дипломатической миссии! Вы не имеете права меня задерживать? Немедленно отпустите меня!

Моя улыбка померкла.

Не-на-ви-жу…Когда пленники так делают. Приходится им долго разжевывать очевидные истины. Ну… Он сам захотел…

Сжать его искру на таком расстоянии было легко.

Дав ему вдоволь накричаться от боли, я отпустил его сознание и произнес:

— А ведь я еще даже не начинал…

Он собрал глаза в кучу и прошептал:

— Я ничего не скажу. Можешь убить меня. Это все бесполезно.

Мое хорошее настроение вернулось:

— Меня зовут Акио Яманака. Я только что тебя воскресил. Ты был уже мертв. Но, кроме того, что я носитель риннегана, я еще и урожденный клана Яманака. Мне даже не нужно что бы ты говорил. — я увидел в его глазах страх и продолжил: — А ты думал, что если откусишь язык, то на этом все закончится? Конечно, я давно не практиковался — мой сенсей Сарутоби Хирузен сосредоточил мое внимание на Мокутоне и тайдзюцу, а мое личное время было занято медициной, но почему бы и не вспомнить былое? А в случае ошибки — я тебя снова верну…

Когда я взял его голову в руки и приблизил свое лицо к его, он закричал, но мне было плевать — я внедрил свою чакру ему в мозг.

Это было весело. Обладая структурированной паматью и прекрасно зная как проводить сканирование мозга телепатией, оперировать чакрой было несложно, хотя и непривычно. К тому же я знал теорию назубок — выученные годы назад клановые знания вели мной как карта. В конце концов, я даже стал помогать себе телепатией.

Кто придумал план? Откуда карта квартала Хьюг? Почему не сработала защитная система? Ответ на все вопросы оказался простым — это все предоставила сама агентурная сеть АНБУ. Связь держалась через безликих в разных масках. Поначалу верхушка Кумо не поверила предложению безликих Конохи сдать химе клана Хьюга, но когда им предоставили карту и схему прохода через клановую защиту — они решили рискнуть.

Узнав это, я отпустил лицо шиноби и молча встал.

Отойдя в сторону, я стал шевелить ногой пожухлые листья.

Проклятые Владыки Ада! Как так? Почему? Он(они?) хотят ослабить кланы? Максимально. Ударить их по самому больному — чести.

А ведь я тоже клановый…

Я даже прикрыл ладонью рот от неожиданной мысли.

Нужно начинать действовать. Твою мать, как же это рано! Хирузен? Данзо? Оба? Скорее всего последнее.

— Ну, что? Получилось? — Цуме, как кошка или собака, очень нетерпелива.

Я кивнул:

— Да.

— И? — она даже начала приплясывать.

Я хрипло произнес:

— Безликие. Они передали карту квартала и схему прохода сквозь защиту.

Она замерла. Впрочем, как и все.

Эйджи и Хизаши уставились в одну точку, обдумывая услышанное.

А потом Наоми схватила пленника за грудки и, активировав шаринган, стала рассматривать его глаза.

Я даже стал надеяться, что каким-то образом ошибся, но спустя две минуты Учиха оттолкнула его и произнесла всего одну фразу, не ругательным в ней было только два предлога — «в» и «на».

После этого воцарилась тишина.

О чем думали остальные — я не знал, да и не особо хотел знать. В моей же голове бешено вращались мысли о Хирузене и Данзо, АНБУ и Корне, Хокаге и Советниках, Кланах и бесклановых.

Что делать? Решения было два — политическое противостоянии или открытое неповиновение. Плохой мир или гражданская война в условиях внешнего конфликта между Великими Деревнями и странами.

Проклятье. И как же все это не вовремя!

Золотой Дракон только-только создан и еще неизвестно, что из него выйдет.

Учихи и остальные кланы меня поддерживают отнюдь не безоговорочно.

Авторитет среди бесклановых? Ну, может что-то и есть, но если поставить меня и Хирузена на одну планку перед ними, то лично мне ясно, на чью сторону они станут.

Цунаде? Джирайя? Да я даже шага в эту сторону не сделал.

И самое отвратное: мой возраст не позволяет начать елозить мордой по полу противников на внутренней арене.

За моей спиной лишь горстка высококлассных шиноби. Да, с ними я смогу вырваться из Конохи, но устранить Хирузена или взять базу Корня штурмом достаточно быстро, чтоб не успело подойти подкрепление?

Да и не стоит недооценивать стариков. Они прошли всю Вторую и Третью Войну Шиноби. У колоссальный опыт, авторитет и ресурсные базы.

Но первый прощупывающий удар стоит сделать уже сейчас.

Я повернулся к сокомандникам и неожиданно обнаружил, что они все с интересом за мной наблюдают.

— Вы ждете моего решения? — поинтересовался я.

— Да. — кивнула твердо Наоми.

— Хорошо. Слушайте: нам пока нельзя сталкивать Хирузена. Нам просто некого садить на его место. Однако, вы должны созвать Совет кланов. На нем мы предъявим вот этого идиота… — я мотнул головой на распятого в беспамятстве Мокутоном Главу шиноби Кумо: — …и представим результаты его допроса. После чего отдадим его не проверку в АНБУ как и всю дипломатическую делегацию.

— Мы что отдадим им все доказательства?… — попыталась возразить Цуме.

— Да. Мы сделаем вид, что кто-то хочет посадить зерно раздора в деревне. Это родит подозрение у всех, кто еще может думать, что в Конохе уже давно происходит что-то не то. Это все отбросит тень на «радужное и мудрое» правление Хирузена. Да, я знаю, о чем каждый из вас думает. Вы хотите сместить Хирузена? Отлично! Я за! Вот только момент для смещения Хирузена крайне неудачен — у нас угроза войны на два фронта. И если Кумо в конце концов утрется, то с Кири у нас идет полномасштабный обмен ударами. Мы — все мы — просто не готовы к смене Хокаге. Да у нас и сажать-то на его пост некого. Джирая? Он ушел в добровольное изгнание. Цунаде? То же самое. Вот только с ней все не так однозначно. Однако, насчет нее будет отдельный разговор. Скажу прямо — я бы хотел видеть ее на посту Хокаге, а не Джирайю или кого-то из Советников. Лично я думаю, что за всем, что происходит в деревне стоит Данзо. Доказательств у меня немного и все они, к сожалению косвенные. — я помолчал и подошел к месту проведения ритуала. Опустив на него взгляд, я продолжил: — Слушайте же мое мнение о том что следует сделать. Смотрите — они хотят ослабить кланы? Все что они делают направлено на это: травля Учих, замыкание в себе Хьюг… Ками, я вот сейчас думаю о том, что некоторые невосполнимые потери и исчезновения последних лет — это целиком заслуга отнюдь не наших врагов. Это работа бесклановых и АНБУ с Корнем…

— Нет. — неожиданно выдохнула Цуме и даже попятилась: — Это неправда! — крикнула она и внезапно закрыла лицо руками.

Я вопросительно перевел взгляд на мрачную, словно туча, Наоми и она, в ответ на невысказанный вопрос, сказала:

— Отец ее младшего вроде как сбежал из клана. Его даже объявили нукенином, но за четыре года его не видел никто и о нем не было вообще никаких вестей. Он просто исчез. Расследование ничего не дало.

Я хмыкнул:

— Инузуки обладают прекрасным нюхом и являются отличными сенсорами и следопытами. Я думаю, что он просто стал случайным свидетелем чего-то, что ему не следовало видеть или нюхать. Было ли это кража шаринганов Орочимару с тел или еще какие темные делишки Данзо-Хирузена — мы возможно никогда не узнаем… Давайте принимать ответные действия. Первое из них — самое очевидное. И я вам дам подсказку. Я спрошу вас: что вы должны сделать в ответ на попытки врага вас разъединить?

Наоми сузила глаза:

— Ты хочешь, что бы объединились?

Пожимаю плечами:

— Почему нет? Яманаки, Нара и Акимичи выступают единым фронтом. Вы думаете что Хьюга и Учиха разные? Мол, кровожадные чудовища и известные гордецы не найдут точки соприкосновения? Посмотрите на Ино-Шико-Чо: аристократы, ленивцы и обжоры. Где найти более разные кланы? А вас объединяет, по крайней мере, общее родство. Вы — потомки Кагуи. Вы обладаете ее главным наследием — невероятными глазными додзюцу. Но кроме этого, я дам вам цель, как еще один стимул… Противостояние внешним и внутренним угрозам. Противостояние Хирузену и Советникам.

— Мы подумаем. — опустил взгляд Хизаши: — Ты должен понять, Акио, что главой клана является Хиаши, а на него у меня всегда было слабое влияние.

— После этого Совета кланов забрось ему эту мысль, а мы посмотрим. А от меня передай ему, что время нейтрального состояния клана Хьюга закончилось в тот момент, когда Хирузен вас предал.

Цуме неожиданно громко всхлипнув, зарычала и отняла руки от лица. Ее глаза были красные, а лицо мокрым от слез. Секунды она рассматривала свои руки, а потом, неожиданно зло, почти прорычала:

— Я убью его.

Я хмыкнул:

— Данзо? Это не так просто сделать. — хмыкнул я. — Да, он фактически инвалид, но в свои шестьдесят лет он прошел две Войны Шиноби. Тогда он был практически равен Хирузену, а сейчас он, конечно, будет послабее, но что-то мне подсказывает, что что-то тут не так. Данзо практически не появляется в наземной части Конохи. Он не ходит по улицам, как каждый из Хокаге, у него нет приемной. Он приходит к Хирузену по тайным подземным ходам. Его постоянно прикрывают оперативники Корня, преданные ему как собаки. Каждый из оперативников особым образом…пропечатан что ли?…до такой степени, что даже не может ничего рассказать о своей организации. Печать на языке, и в разуме. Причем последняя крайне сильная — еще немного и они даже не смогли бы просчитывать тактические ходы. Откуда я это знаю? Я — Яманка. Наш клан чрезвычайно сильно связан со службами безопасности Конохи. Мой отец, Фу, знал всех агентов Корня по настоящим именам. Санта Яманака до сих пор служит Данзо… Шимура не просто ставит печать верности своим агентам — в последнее время он буквально выращивает оперативников для своей организации. Они отдадут жизнь за него без раздумий. Цуме, вот представь на секунду, ты видишь на празднике поступления в Академию Данзо, как ты его будешь убивать? Бросок куная? Даже сейчас его класс минимум В. Он увернется. Ниндзюцу? Да под них будут штабелями ложиться оперативники Корня. Гендзюцу? На шиноби с его опытом? Это очень сложно. Разве что Учиха с этим бы справился. НО даже в случае удачи — за ним следит его же служба безопасности. Данзо отнюдь не глуп — и пока другие будут отдавать за него жизни он уйдет «шуншином» даже не вступая в бой. А вот теперь вопрос: куда? — я грустно улыбнулся: — Он прискачет к Хирузену за зашитой. И знаешь что? Хирузен выступит на его стороне.

— Но как же… — она была растеряна и даже подавлена.

— Для того, что бы убить Данзо, нужно лишить его доверия Хирузена. И первым шагом к этому будет предоставление этого пленника с конкретным обвинением. Пусть Хирузен разбирается со своей тенью нал ответом на вопрос, что это были за безликие, что передали Кумо секретные сведения. А мы посмотрим, что из этого выйдет и подготовим следующий шаг.

— Не боишься за свою голову, Акио? — чуть улыбнулся Хизаши: — Он ведь быстро сложит два и два и поймет, откуда растут ноги у его проблем.

Я покосился в сторону Генмы, который задумчиво смотрел перед собой и ответил:

— Имея за своей спиной личную охрану из преданных мне куноичи А-S класса, я смогу нивелировать почти любую угрозу, а если мне удастся уговорить перейти ко мне Нии Югито — то уже я буду не давать кое-кому спать спокойно по ночам.

— Ты очень самоуверен. — улыбнувшись еще шире, произнес Хьюга.

— Ну, у меня ведь есть для этого причины?

Мы неслись по ночному лесу к Конохе. Спереди, слева и справа нас прикрывали теневые клоны — было бы неприятно провести всю операцию с невероятным успехом, а на обратном пути попасть в засаду врагов или «друзей».

Ночью пошел дождь и не только вымочил нас до нитки, но и сделал деревья скользкими, что несколько снизило нашу скорость.

Недалеко от Конохи мы остановились в последний раз. Мне нужно было немного выспаться: я сильно сомневался, что в следующие сутки смогу прикрыть глаза и на секунду.

Под вечер следующего дня мы прибыли в Коноху.

Наш отряд, молча стоял перед воротами. Шиноби у ворот смотрели на нас выпучив глаза. Я увидел как по крышам понесся куда-то вестовой.

— Ну, что — расходимся?

— Да. — кивнул я и продолжил: — Когда сможет собраться Совет?

Мне ответил Хизаши:

— Через час — в лучшем случае.

— Хорошо. — кивнул я и повернулся к Генме: — До тех пор уворачивайся от всех расспросов. Ничего не говори АНБУ. Если к допросу мобилизуют Иноичи или Санту постарйся продержаться. — он сглотнул: — Или можешь пойти со мной. Меня тронуть не смогут. Мы можем даже пойти в квартал к Хьюгам или Учихам. А после Совета, я бы рекомендовал тебе все рассказать своим товарищам. И держитесь вместе. Безликим, будь то будет Корень или даже АНБУ, не доверяй и постоянно контролируй их движения у себя за спиной. С этого момента — считай Коноху вражеской территорией…

Он мрачно кивнул и направился к страже ленивой походкой.

Я посмотрел на Хизаши:

— Удачи, Хизаши-сан.

Хьюги молча чуть поклонились нам. Нам тоже пришлось полониться в ответ.

После того как Хьюги исчезли в «шуншине», я повернулся к Цуме:

— Я буду ждать вас, Цуме-сама, на Совете — мне очень сильно нужен ваш голос.

Она кивнула:

— Можешь во мне не сомневаться.

Больше ничего не сказав, она отвернулась и сходу запрыгнула на соседнее здание. Еще один прыжок и она скрылась из виду.

Я взглянул на Наоми:

— И что теперь? — спрашиваю ее.

Она насмешливо фыркнула в ответ:

— Ф! И ты задаешь этот вопрос мне?

— Ну — ты же мой командир? — улыбнулся я.

Она рыкнула:

— Ты не выносим! Это же все — твой план!

Я пожал плечами:

— У нас больше часа свободного времени. Лично я — не знаю что делать. Домой возвращаться — нельзя. К тебе — не желательно.

Она нахмурилась:

— Можно пойти к дяде — он еще должен быть в участке. Даже если туда заявятся все АНБУ Конохи во главе с Хирузеном и Данзо — они будут очень и очень вежливыми.

Моя улыбка стала насмешливой:

— Я рад, что мы пришли к одинаковым умозаключениям.

Она устало прикрыла глаза левой ладонью:

— Акио, тебе кто ни будь говорил, что ты несносен?

Пожав плечами, я ответил:

— Ты — первая. Обычно все говорят какой я красивый и умный мальчик…

Она закатила глаза и запрыгнула на крышу ближайшего здания. Мы последовали за ней.

Главное административное здание Военной Полиции Конохи меня не впечатлило. Вообще сам комплекс зданий был довольно небольшим: да полицейских-то было всего сто шестьдесят человек. Совсем другой вопрос — что в Полиции служили отборные члены Учиха, а одним из критериев службы здесь — было обладание активированным шаринганом. Чем большее количество томое в глазах — тем на более высокую должность мог претендовать полицейский.

А вот сам символ Полиции мне всегда нравился — большой черный шурикен с бело-красным веером внутри него.

Выпрыгнув на пятачок перед участком, мы не спеша поднялись по гранитным ступенькам и воли через главный вход. А вот внутри мне понравилось: большой прохладный холл и стойка администратора, за которой сидела миленькая девушка в темном форменной одежде и жилетке чунина.

Увидев нас, она вскочила и низко склонилась:

— Здравствуйте, Наоми-сама! — не разгибаясь, произнесла она мелодичным голоском.

— Я рада видеть тебя, Амайя. Фугаку-сама еще не ушел?

Он выпрямилась и улыбнулась:

— Нет, Наоми-сама, он еще здесь.

— Отлично… — улыбнулась Наоми и, пройдя мимо нее, стала подниматься по лестнице на второй этаж.

Когда мы проследовали за ней, Амайя подозрительно оглядела Сэнго: она была одета в форму АНБУ, а на ее лице находилась маска.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь нам попалось несколько членов клана Учиха и все они с готовностью выказывали знаки уважения, но настороженно провожали нас взглядом.

Проведя по длинному коридору, Наоми нас вывела в большую длинную залу, заставленную рабочими столами. В помещении находилось довольно много членов клана Учиха, одетых в форменную черную одежду Полиции с вышитыми на плечах символами этого учреждения. Кто-то из них занимался делами сидя за своим столом, кто-то — тихо разговаривал с соседом, но все они, при виде нас, прекратили свои занятия и поклонились. Кто-то лишь наметил поклон, а то-то из Учих склонился почти до самой земли. Пришлось поклониться в ответ.

Наоми произнесла повернув голову в лево и скосив взгляд на нас:

— Идите за мной.

Мы прошли по центральному проходу между столов и остановились перед роскошной дверью из красного дерева. На ней висела золотистая табличка, на которой было написано черными иероглифами «Начальник Полиции» и ниже «Фугаку Учиха».

Наоми вежливо постучала по двери. Спустя секунду с той стороны откликнулись:

— Да-да! Войдите!

Когда она открыла дверь, мы увидели просторный роскошный кабинет, в центре которого стоял красивый резной стол, за которым сидел Фугаку.

Увидев нас, он облегченно вздохнул и воскликнул:

— Наоми? Акио? Где вы были? Что происходит?

Наоми усмехнулась и поклонилась. Мы последовали ее примеру. Распрямившись Наоми произнесла:

— Наша миссия завершилась более чем успешно.

Он сузил глаза:

— Наоми, как это понимать? Вы что, вырезали всю делегацию Кумогакуре и вернули Хизаши? Вы хоть понимаете, что начнется? Мы будем воевать на два фронта!

— О, я даже буду рада если это произойдет. — произнесла она и продолжила: — Мы захватили все их тела с собой. Акио воскресил и допросил Глава шиноби Кумогакуре Кацу Оби. Оказалось, что им оказали поддержку безликие! — дверь в кабинет Фугаку мы как-то не удосужились закрыть и на секунду обернувшись я увидел, что через дверной проем на нас смотрят столпившиеся Учихи. Это даже хорошо — поднимет наш авторитет среди рядовых членов. Наоми же продолжила: — Я проверила эти сведения. Кроме того — он у меня в свитке. Каждый может покопаться в его мозгах и проверить мои слова.

Фугаку успокоился и сел обратно в кресло:

— Это, конечно, отлично — мы сможем надавить на Хирузена, но ты понимаешь какой ценой добыты эти свединия? Мы будем воевать на два фронта! Основной ударной силой в последнее время были Учихи. Вполне возможно, что плодами этой информации будет просто некому воспользоваться. Хьюги знают?

— Конечно. — она повернулась ко мне: — Дальше пусть Акио говорит: я его план не очень понимаю.

Я выразительно посмотрел на окно за спиной Фугаку.

Фугаку пожал плечами и произнес:

— Можешь говорить, Акио-кун, здесь нас не слушают. И вообще: Полиция — обладает достаточными полномочиями, что бы убрать пункты наблюдения подальше отсюда.

Я улыбнулся и начал говорить:

— Сперва наперво хочу сказать, что рад вас видеть Фугаку-доно в добром здравии… Времена нынче сложные и иногда даже на свою, или Хирузена, тень начинаешь думать невесть что. Если уж по территории Хьюг шастают все подряд и причем успешно. — Фугаку дернул уголком рта: — Фугаку-доно, я обращаюсь к вам с предложением обдумать союз с кланом Хьюга.

— Ты думаешь я не пробовал? — пожал он плечами: — Они отказались.

— Возможно, сейчас они будут более сговорчивы. Я имел удовольствие поговорить с Хизаши. Конечно, он имеет небольшое влияние на своего брата. Да и отношении у них в клане между ветвями не ахти, но какое-то же воздействие новость о предательстве со стороны безликих на них же должно оказать?

Фугаку позволил себе чуть улыбнуться:

— Ну, допустим… Я попробую еще раз… А что там с Кумогакуре?

Я посмотрел на Наоми, но она, как и все мои сокомандницы сделала шаг в сторону и произнесла:

— Покажи ему, да, прочем, и всем свою добычу.

Глава клана Учих поднял вопросительно брови, а я жестом фокусника извлек футляр со свитком из кармана заговорил:

— Ну что ж по многочисленным просьбам публики, позвольте представить… — я извлек и раскатал на полу свиток. Немного чакры и на нем появилась замотанная в корни Мокутона, как куколка, тяжело дышащая девушка. Чуть поклонившись, я продолжил: — Нии Югито — джинчуррики Кумогакуре!

Наклонившись, я схватил кокон одной рукой и поднял девушку над землей. Фугаку активировал шаринган и пару секунд рассматривал мою добычу. А после этого — засмеялся.

Посмотрев в сторону дверного проема, я увидел, что он забит полицейскими. У всех их светились алым шаринганы.

Фугаку воскликнул:

— А ведь как дерьмово начинался день! Сначала — выволочка от Советников, что мы, мол, проворонили все что могли. Да еще и не оправдали доверие, упустили носителя риннегана и ла-ла-ла. Меня час поливали грязью! А сейчас я уже предвкушаю как поливать говном и плеваться буду я! Ради этого стоило все это вытерпеть…

Я уложил Югито обратно и запечатал ее снова в свиток. Скатав его я снова сунул его в карман. После чего решился привлечь внимание:

— Фугаку-доно… Я попросил объявить Совет кланов.

Он заинтересованно перевел на меня взгляд:

— И что ты хочешь на нем обсуждать? Хотя, предлог очень хороший…

Театральным жестом я достал еще один свиток и когда на нем проявился труп произнес:

— Это Пакура Собаку. Я хочу ее в свой отряд.

Фугаку это озадачило. Он наклонил голову на правое плечо:

— Пф! Ты что убил заодно и ее?

Я мотнул головой:

— Ее предали свои и выдали Киригакуре. Они ее убили, а я подобрал. Собственно, это была изначальная причина созыва Совета, а потом мы встретили бухающего в каком-то ресторанчике Эйджи Хьюга и пошло-поехало. В результате на Совете будет рассматриваться уже три вопроса.

Я спрятал труп снова в свиток и Фугаку произнес:

— Это прекрасно… — Он поднялся и хлопнул в ладоши: — Мне нужно поговорить с Акио-куном с глазу на глаз.

Он повернулся к окну и стал рассматривать улицу. В отражении я видел пылающий шаринган.

Наоми, выходя, чуть сжала мне плечо.

Когда дверь закрылась, глава клана Учиха повернулся ко мне и произнес:

— Ты понимаешь, что за этим последует? В лучшем случае ваши отношения с Хирузеном станут нейтральными. В худшем — даже в туалет тебе придется ходить с охраной. Да и вообще съехать из твоего дома.

— Я думал об этом. — кивнул я — Все что мне пришло в голову — это купить дом рядом с вами или Хьюгами. А может вообще просто переехать к Наоми. Там такие просторные подвалы… — я вздохнул.

— Свое разрешение я дам. — улыбнулся он: — В доме Наоми давно не было мужчины. Это — непорядок. Очень уж у нее независимый характер. Многих это пугает. — он немого помолчал: — Меня еще кое-что интересует… Почему ты не воскресишь Пакуру сейчас?

— Испросив санкции Совета кланов, я сделаю вид, что подконтролен хотя бы его решениям.

— А на самом деле? — поинтересовался Фугаку.

Я мягко рассмеялся в ответ.

— В войне я черпаю силы. В противостоянии с Данзо и Хокаге я наберу авторитет и расширю ряды своих союзников.

Фугаку неожиданно улыбнулся:

— Это внезапно. Ты уверен, что ты не Учиха?

Я пожал плечами:

— Вообще-то не был, но после того, что со мной сделал Орочимару — меня можно им назвать. Хотябы отчасти.

Он хмыкнул и спросил:

— Меня вот интересует еще один вопрос: а почему вокруг тебя так много женщин?

Я повел рукой в воздухе, плавно изобразив горизонтальную восьмерку «бесконечность» и ответил:

— Женщины — это моя слабость. Я это осознаю. Враги это поймут и попытаются нанести удар. А удар меча лучше всего блокируется другим мечем. Так же и здесь: я могу отвлечься на чью-то грудь, но я смею надеяться, что мою свиту этим не проведешь.

Фугаку засмеялся низким приятным смехом:

— Очень интересный ответ. Но лично я думаю, что как раз они тебя и закопают. Еще и танцевать на могиле будут. — В этот момент в дверь постучали. Фугаку крикнул: — Можете войти!

Дверь открылась и в кабинет вошел один из Учих. Низко поклонившись, он протянул своему начальнику свиток:

— Это принес АНБУ. Срочный вызов на Совет кланов.

Когда Учиха распрямился, Фугаку кивнул и тот осторожно подошел к его столу и положил на столешницу послание.

Фугаку его развернул и, быстро прочитав его, поднял взгляд на меня:

— На Совет пойдешь со мной?

— Да. — кивнул я.

Наша сильно разросшаяся группа неслась к резиденции Хокаге.

Фугаку сопровождало пять избранных воинов клана Учиха — такая же элита, как и сама Наоми.

Спрыгнув на площадь перед зданием, мы не спеша в него вошли и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Зал для советов располагался рядом с апартаментами Хокаге. Он представлял собой большую круглое помещение в центре которого стоял вытянутый овальный стол за которым стояло двенадцать узких кресел. Размер стола как бы подразумевал, что раньше за ним было намного больше кресел.

Всем остальным, очевидно, нужно было стоять.

Когда мы вошли, половина кресел была уже занята.

Ино-Шико-Чо было в полном составе и седело рядышком, словно трехголовый дракон. Иноичи приветственно мне кивнул, Шикаку сощурил глаза, а Чозе в этот момент был занят — он жрал какие-то чипсы из большого пакета.

Хьюга Хиаши, вперив глаза в столешницу, сохранял невозмутимое выражение лица, однако когда он на мгновение поднял взгляд на меня, я понял, что он пребывает в состоянии холодной ярости. За его спиной стоял его брат и какой-то мрачный парень, вероятно из главной ветви.

Инузука Цуме взглядом, полным ненависти, сверлила дырку в Шимуре Данзо, который будто бы абсолютно равнодушно скользил по присутствующим взглядом единственного глаза. Когда он посмотрел на меня, я представил, как задираю ему голову и всаживаю в рот стальной штырь, пришпиливая его этим не только к креслу, но и к полу. Очевидно, он что-то увидел у меня во взгляде, поскольку выразительно поднял правую бровь.

Красивая молоденькая девушка, последний представитель клана, Юхи Куренай стояла возле стены и о чем-то тихо разговаривала с беловолосым Хатаке Какаши.

Фугаку приветственно кивнул присутствующим и прошел к месту рядом с Хиаши. Я с Наоми последовали за ним и стали у него за спиной. Хиаши отметил появление соседа и обменялся короткими взглядами с главой Учих.

В этот момент в комнату вошел улыбающийся Хирузен с молодым главой клана Абураме — Шиби.

Следом за ними вошли Советники Хомура и Кохару.

При появлении Хокаге все, кто еще не сидел на местах, поторопились их занять и в тот момент, когда Хирузен умостился в кресле, главы кланов уже дисциплинированно его ожидали.

Старик окинул всех взглядом из-под полей шляпы и произнес:

— Честно говоря экстренное собрание Совета кланов — это нечто из ряда вон. Последнее было, если мне не изменяет память, то уже больше четырех лет назад. Аккурат после смерти Минато… Я смотрю, команда Наоми вернулась и Хизаши снова с нами поэтому, очевидно, Совет собирается из-за этого повода. Ну, рассказывайте, что вы утворили. Война с Кумогакуре разгорится снова?

Он поджал губы и обвел взглядом всех присутствующих.

Хиаши оторвал взгляд от столешницы и поднял его на Хокаге. Его голос был очень ровным и даже спокойным, но я чувствовал, что он еле сдерживается:

— Хирузен-доно, до меня дошли сведения, что карту кланового квартала Хьюг, а также схему прохода нашей защиты посланцам Кумогакуре передали безликие. В связи с этим, я требую чтоб силами Полиции было проведено расследование о причастности АНБУ или Корня к похищению моей дочери врагами.

Хокаге моргнул двумя глазами и повернул голову в сторону Данзо. После этого он посмотрел на Фугаку, меня и вернул взгляд на Хиаши:

— А откуда к вам поступили эти сведения?

Он невозмутимо произнес:

— Их предоставил Акио Яманака.

Хокаге перевел взгляд на меня:

— Акио-кун, объяснись.

Я улыбнулся и чуть пожал плечами:

— Сведения добыты после допроса Кацу Оби, главы ниндзя Кумогакуре, который был непосредственным исполнителем похищения. — я сделал два шага назад и медленно достал из кармана запечатывающий свиток. Под взглядом присутствующих, я раскатал его на полу и подал в него чакру. Рядом с ним тут же возникли мертвые и живые члены дипломатической миссии. Трубы были свалены в неправильную кучу, а живые были плотно замотаны в Мокутон и располагались рядком. Присутствующие главы кланов с Хокаге привстали с мест, чтобы взглянуть на это зрелище. Все остальные тоже подошли ближе. Не спеша пройдя мимо ряда живых, я отстраненно отметил, что один из пленников за прошедшее время умер, а от всех остальных тянуло тяжелым смрадом. Хмыкнув, я нашел взглядом нужного шиноби и, схватив его за шкирку так что пальцы вошли в плоть, вздернул его над полом. В абсолютной тишине я смерил свою добычу взглядом и произнес: — Вот он. Кто угодно может удостовериться в моих словах. Я думаю, что Иноичи или Санта Яманка подтвердят мои сведения после допроса этого шиноби. — Я уронил его обратно и, повернувшись ко всем остальным, продолжил: — На лицо ведение политики ослабления и разобщения кланов. Все бы ладно. Высокой целью можно все оправдать… Вот только — я ведь тоже клановый. А значит — меня это тоже касается. — я окинул глав кланов взглядом и печально произнес: — Возможно тем, кто представляет исчезающие кланы и все равно, но всем остальным ситуация, произошедшая сейчас, должна показать, насколько некоторые люди в Конохе не заинтересованы в процветании кланов. Если уж над дочерью клана Хьюга кто-то протянул свои руки, то почему я не должен бояться за свою жизнь или додзюцу? А если у кого-то уже есть планы на меня? — я перевел взгляд на Данзо: — Это же так просто — подставить меня и объявить недостойным носить риннеган. Как все «логично» — давайте его укатаем силами АНБУ на каком-нибудь задании и риннеган наш. А там — и пост Хокаге. Классный план!

Глаза Хирузена забегали по окружающим:

— Эм-м-м. Акио-кун, я бы не был так категоричен в построении предположений. Ведь я думаю, что на лицо качественная работа сил Киригакуре по дискредитации меня и дробление сил в Конохе.

— Я допускаю это. — уважительно кивнул я.

Хиаши произнес:

— Именно поэтому я и настаиваю на расследовании этого инцидента. А не смещении вас, Хирузен-доно с поста Хокаге.

— Понятно-понятно. — произнес старик и покосился на абсолютно невозмутимого Данзо.

Вот это выдержка! Я б при таких доказательствах уже б пробивался бы к выходу, а он даже не моргает. Как вроде и не на него все кивают. Хотя, очевидно, что хвосты подчищены, а безликие на то и безликие, что б маски на них тасовать.

Я решил продолжить:

— Вместе с тем, в сложившейся ситуации я бы хотел дополнить свою свиту. — я достал из кармана еще один свивток и второй раз за сегодня извлек труп бывшей куноичи Суны. — Это Пакура Собаку. Ее Суногакуре для прекращения войны выдала Кири. Натолкнулся я на нее случайно и хотел бы получить санкцию Совета на ее воскрешение с последующим присоединением к своей охране.

У непосвященной части присутствующих отпали челюсти. Хирузен и Советники практически выпали из реальности. Данзо заморгал левым глазам так часто, что мне показалось на мгновение что у него вместо глаза фотоаппарат.

Хокаге в конце концов пришел немного в себя и воскликнул:

— Акио, зачем тебе еще охранник? Вдобавок ко всему — такой? Это не политически целесообразно.

— Политическая целесообразность? Сенсей, вы сошли с ума? Хотя о чем это я? Весь этот мир сошел с ума! Отдавать врагам своих и ради чего? Сиюминутной выгоды? И вы меня еще спрашиваете, зачем мне еще один охранник?? — я неожиданно вышел из себя.

— Акио, успокойся. — произнес Иноичи.

— Нет, нет Иноичи-сан — я отвечу. Мне нужен охранник, что бы устранить меня ради «блага Конохи» было чересчур проблематично! О, Рикудо! Да мне нужна целая армия, дабы спокойно спать по ночам! Вы понимаете, что вы ослабляете деревню? Демоны! Да у вас джинчуррики ходит по деревне всеми ненавидимый, не зная, кто был его мать-отец! Это все просто вне моего понимания. Вы говорите о Киригакуре «Кровавый Туман»? Смотрите — скоро начнут говорить «Кровавый Лист»!

Фугаку улыбался на все тридцать два, а при взгляде на лица Советников и Хокаге сразу вспоминались лимоны. Даже Данзо при упоминании сына Четвертого Хокаге скривился.

Хирузен оглянулся на присутствующих и ему все стало ясно. Подавленно вздохнув, он уселся обратно в кресло и обреченно произнес:

— Голосование проводить будем?

— Да. — произнес Фугаку и добавил: — Я — за.

В целом голосов я набрал даже больше чем рассчитывал — против был только Данзо, сам Хирузен, и двое одиночек Хатаке и Юхи. Причем последняя все время косилась на Хирузена. Неожиданностью стало то, что Абураме стали на мою сторону. Итог — четыре на семь.

— Что ж. Судя по всему, Совет дает тебе разрешение. — мрачно сообщил мне Хирузен.

Я улыбнулся:

— Я и не сомневался, сенсей.

Он вздохнул и потер лицо руками:

— Вместе с тем, я бы хотел обратить внимание всех присутствующих, что очевидно итогом всего этого скоро будет война на два фронта…

Я решился его перебить:

— Не думаю, что это будет так, сенсей. Позвольте вам всем продемонстрировать еще одну мою добычу. — Под очень заинтересованными взглядами, я достал еще один запечатывающий свиток из крамана и, расстелив его на полу, извлек из него связанную девушку. Подхватив ее за опутавшее ее тело Мокутон, я поднял ее над полом и произнес: — Это — Нии Югито, джинчуррики Куиогакуре. Мне сказочно повезло ее захватить живьем…

— Как это возможно?… — выдохнул Хирузен и присутствующие произнесли это слово за ним.

Я виновато произнес:

— Это было не очень трудно.

Данзо перестал моргать быстро, а стал это делать медленно — теперь он закрывал глаз на секунды две, потом открывал глаз и окидывал нас всех странным, слегка сумасшедшим, взглядом и закрывал его снова. После этого цикл повторялся.

Хьюги смотрели на нас бьякуганом и улыбались.

Хирузен пытался что-то сказать, но у него плохо получалось. В конце концов, он сумел выговорить:

— И что теперь, Акио?

— Я хочу попытаться ее перетянуть на нашу сторону. — старики громко выдохнули, а пожал плечами и продолжил: — Кому как не мне этим заниматься?

Хокаге немного пришел в себя и спросил:

— А справишься? Она взрослый и очень опытный джинчуррики.

Я дернул уголком рта:

— Это не должно составить труда — мне удалось заблокировать ее биджу. Без ее влияния она не настолько сильна. Ну, а убить мы ее всегда успеем. — я посмотрел на свою добычу и провел левой рукой по русым волосам девушки. Задумчиво произношу: — Признаться, я сначала думал ее выдать Кумогакуре за выкуп, но потом подумал, что деньги — это наживное. У меня на нее такие обширные планы эротического характера…

Когда я повернулся обратно, то увидел, что все без исключения присутствующие обвиняющее смотрят на Хирузена, вжавшегося в кресло и спрятавшего свое лицо под полями своей ритуальной шляпы Хокаге.

Тем не менее, всю атмосферу сломал Данзо. Он снова повернулся ко мне и ядовито произнес:

— Вместе с тем, я думаю нам пора готовиться к тому, что Кумогакуре попытается навалиться на нас. Они ведь не найдут трупа своего джинчуррики? Ведь так?

Я вздохнул:

— Не совсем. Атаковали мы их на территории Шимо но Куни. Возвращаясь в Коноху, мы отправились коротким путем в Киригакуре. На берегу Шимо но Куни мы послали теневых клонов дальше бежать по воде, а я всех перенес массовым «шуншином» в сторону на расстояние около тридцати километров. Они найдут наши следы, лишь если им сильно повезет. Атаковали мы также с применением «шуншина», но не такого дальнего. При захвате я не применял Мокутон, а вместе с Сэнго мы поддерживали команду Хьетоном. Кроме того — мы чуть разбросали там трофейные расходники Тумана: кунаи и еще по мелочи. Схватки же с Югито не было — я ее просто задавил в зародыше. В целом, подозрение должно пасть на Киригакуре. — я посмотрел ему в глаза: — Конечно, если те, кто слил им особо секретную информацию, сделают это еще раз, то естественно, что все наши заячьи петли были бессмысленны.

Данзо тонко улыбнулся и сказал:

— А вот сомневаюсь, что все сделано так уж чисто. Ведь вы уничтожили целый порт, когда уходили с острова Наги.

Пришлось развести руками:

— Ну, мы попали в ловушку одного из Мечников — Куирараре Кушимару. Мне пришлось его убить. — я повернулся к уже раскатанному свитку и дотронулся до последней печати. Рядом с ним возникло тело Мечника. Расстроено вдохнув носом воздух, я произнес: — К сожалению, его Меч в той кутерьме затерялся: я там применил «Метеор» и почти разрушил им порт, а потом обрушил на него гигантскую шестидесятиметровую волну…

Хирузен улыбнулся:

— Акио-кун, это — очень большое достижение. Потеряв Мечника в начале войны, Ягура поубавит пыл. Как тебе это удается?

Я опустился перед мертвым Мечником на колено и стянул с него маску АНБУ Киригакуре. Быстро осмотрев ее на предмет повреждений, я приложил ее на секунду к своему лицу. Еще раз окинув ее взглядом, я ответил:

— В одной из книг я прочитал, что убивать — очень легко и прежде чем учиться забирать жизни, нужно уметь их возвращать. Похоже, что я и в том и в этом искусстве достиг не абы каких высот…

Когда я, сжимая маску в руках, обернулся, то увидел, что Хирузен довольно улыбается. Он произнес:

— Ну, что ж… Я думаю, что Совет одобрит твое начинание в отношении Нии Югито. И даже более — я его одобрю. — когда все обернулись к нему за объяснением он пояснил: — Мы все просто забыли, что добыча шиноби принадлежит только ему одному. Конечно, ее можно выкупить, но джинчуррики всегда были бесценны. Я думаю, что Совет нужно на этой позитивной ноте заканчивать. — он еще раз посмотрел на гору трупов и снова перевел взгляд на меня: — Мы ведь все обсудили, что ты хотел, Акио-кун?

— Да, сенсей. — чуть поклонился я.

— Ну и отлично… Я думаю всем присутствующим нужно время для охвата своими сознаниями этих новостей и продумывания как их использовать наиболее продуктивно. Кроме того, нужно сквозь их призму рассмотреть наши настоящие и будущие отношения между нашими союзниками и врагами… Что говорить Суне, когда они узнают о Пакуре… Что говорить Кумо, когда они заявятся с претензиями…

Все стали вставать и, оживленно разговаривая, направляться к выходу.

Я вздохнул и стал собирать раскатанные свитки. Запечатав в один из них Нии Югито, я окинул мрачным взглядом гору трупов и ряд пленников.

Ко мне подошел Хирузен:

— М-да уж. Так я зову АНБУ?

— Да. — кивнул я и продолжил: — Надеюсь мне выплатят вознаграждение? А то, кроме всего этого, мы притащили Фуджиту, ну того пирата-работорговца и голов нарубили штук пятьдесят…

— Конечно же. В полном объеме. — хмыкнул старик: — Ради такого и раскошелиться не жалко. НЕ забудь — завтра с утра нужно начать реанимацию всего этого мяса с последующим допросом. Я думаю, что воскресить этого Кушимару тоже придется.

Вздохнув, я сказал:

— Хорошо, сенсей.

Хокаге повернулся ко мне и произнес:

— Да, Акио, мне нужно спросить у тебя кое-что…

Я обернулся и поднял вопросительно брови:

— Спрашивайте…

— Наедине. — произнес Хирузен и не спеша направился к выходу из зала Советов.

Мне ничего не осталось другого, как обменяться взглядами с Фугаку и стоящими возле него Хиаши с Иноичи.

Извиняясь, я поклонился им и поспешил за стариком. Возле выхода из зала образовалась настоящее столпотворение — главы кланов решили использовать эту возможность для полноценного официального контакта. А если учесть, что некоторые притащили на Совет кроме сопровождения и охрану… Да и известия были в общем хорошие для деревни в целом. Хотя, и были моменты негатива, направленные на АНБУ. Вместе с тем, я обнаружил Цуме Инузуку в компании Шикаку и Чозе. Это верно — время нейтралитета закончилось.

Мы прошли сквозь толпу и вошли в кабинет Хокаге.

Дверь за мной мягко закрыл оперативник АНБУ.

Хирузен прошел к своему креслу и указал рукой на другое перед его столом.

Я сел в него и нетерпеливо спросил:

— И о чем вы хотели передо мной поговорить так срочно?

Хокаге достал из рукава(у него там печать свернутого пространства, что ли?) и не спеша забил трубку и раскурил ее. Лишь после этого он сказал:

— Этот раунд остался за тобой, Акио-кун. Однако, я бы на твоем месте не расслаблялся — кланов в Конохе довольно много, а в политической жизни участвуют лишь самые воинственные. Он может мобилизовать дополнительные голоса в совет. И даже вызвать Цунаде. В связи с этим я хочу спросить тебя… Ты начал планомерно сближаться с Учихами, а понимаешь ли, ты что это за клан?

Хирузен решил спросить в лоб?

— Вы помните, сенсей, вы когда-то меня спросили, чего я хочу? Я вам ответил, что захватить мир. С тех пор моя цель не изменилась. Изменился лишь способ. Захватить мир можно по-разному: можно объявить всем войну и залить землю кровью, а можно попытаться объединить всех под своим управлением. Это будет сложно, но и совсем уж без войн точно не обойдется. — я прикрыл глаза и продолжил: — Именно на этот случай мне нужны Учихи. Клан, который отправится за мной на войну лишь за саму идею повоевать. Учихи без войн не могут совершенствоваться. Им нужны войны. Они живут в них и умирают на полях сражений. Всем же остальным кланам нужно что-то пообещать, чтоб затянуть их в какую-либо войну. Да и потом — у них в клане процветает культ силы. Они ее уважают и любят. Им нужен сильный вожак, который будет демонстрировать силу постоянно. Учихи должны видеть силу и я им ее явил. Они любят лить кровь и сражаться? Я желаю захватить мир! Я дам им возможность воевать ради великой и далекой цели. Она, кстати, с моими возможностями не так уж и недостижима…

Хирузен глубоко затянулся и выдохнул облачко ароматного дыма.

— Но что будет потом? Когда ты захватишь мир? — спросил он и прикрыл глаза, очевидно думая, что озадачил меня.

Я же громко прошептал:

— Существуют другие миры и в моих силах проложить к ним путь…

Старик распахнул широко глаза:

— Понятно. Я более тебя не задерживаю.

Выйдя из кабинета, я практически уткнулся в ожидающего меня Иноичи.

За его спиной стояла моя команда, готовая ко всему.

Он показательно покосился на них и медленно рассасывающуюся после Совета толпу и произнес:

— Пройдемся, Акио-кун?

Я пожал плечами:

— Хорошо, Иноичи-сан.

Мы прошлись по коридору дальше от людей. Мои сокомандницы последовали за нами, следя за окружением.

Иноичи заговорил:

— Ты начал опасную игру. Смотри, дальше я тебе мало чем смогу помочь: судя по всему ты решил действовать с поддержкой Учих. Да и опасно нашему клану, да и всему Ино-Шико-Чо влезать в драку за власть в Конохе. Хотя на пассивную поддержку ты можешь рассчитывать всегда.

— Благодарю за все, Иноичи-сан. Вы всегда можете на меня рассчитывать. У меня есть к вам одна просьба. Дело в том, что, из соображений безопасности, я выеду с моего дома поближе к Учихам. Ну, а вероятнее всего… — я перевел взгляд на Наоми за его спиной и продолжил, улыбнувшись: — …к Наоми Учиха. Если она не будет против, конечно. — девушка потрясенно выпучила свои глазки и закашлялась. Я же улыбнулся: — Фугаку уже дал на это разрешение. Так что все зависит от нее. — Иноичи с интересом обернулся и удостоился возможности лицезреть Учиху, стремительно переходящую из состояния шока в состояние злости. Я же продолжил: — Поэтому, я может не смогу присмотреть за домом. Да и в ближайшие дни я буду крайне занятый. Может, вы за ним пока присмотрите или запечатаете как-то? А может — продадите кому-нибудь по-быстрому?

Хохотнув, он воскликнул:

— Вот это любовь так любовь! — натолкнувшись на уже явно бешеный взгляд шарингана, он заторопился: — Ладно Акио-кун, я подумаю над этим завтра. Хотя времени у нас похоже не будет завтра у обоих — я же буду в допросной, а ты работки нам добавил будь здоров.

Он сумел убрать улыбку с лица и, проследовав мимо Наоми, направился к выходу.

Наоми же покраснела, а потом и заревев: «Дядя-а-а!!!» унеслась куда-то по коридору.

Я довольно фыркнул — пусть эта Учиха выплеснет свое раздражение из-за распоряжения ее судьбой без ее участия не на мне, а на нем. Целее буду…

Ее племянницы при этом остались со всеми и, глядя в след своей тете, тихо шушукались.

Позволив себе засмеяться, я крикнул:

— Наоми, давай быстрее — у меня еще много дел запланировано на сегодня!

Спустя пять секунд она прибежала, злая как сто чертей:

— Вот, гад! Уже смылся!

— Короче говоря… — пожал я плечами: — Наоми, ты же согласна, что я поживу у тебя?

Пару секунд она даже не могла дышать от злости, а потом вдруг расслабилась и сказала:

— Хорошо. Пусть будет так.

— Ну и отлично. Вещи перенесем завтра, а пока мне нужно заняться воскрешением и вербовкой Пакуры. Не думаю, что это будет сложно. Однако с Югито работа предстоит намного более глубокая и я попрошу вас всех мне подыгрывать, чтобы я не чудил и не говорил на вас.

Мы вышли наружу и по внешней металлической лестнице поднялись на крышу.

Солнце село и Коноха предстала перед нами во всей красоте. Большой двухсоттысячный город призывно горел огнями, превращая ночь в день.

— А что ты будешь с ней делать? — спросила задумчиво Анко.

— Некоторые специфические приемы. Они должны будут сломать ее уже устоявшуюся систему ценностей, дабы вместо них можно было поставить другие. В данном случае я хочу туда засунуть конечно же себя. Но если не получится — то придется полностью сносить ее личность, а я не очень уверен, что у меня получится выстроить на месте разрушенного что-то новое.

Наша команда понеслась к кварталу Учих. Спрыгнув возле ворот мы не спеша направились к резиденции Наоми.

Два дерева за неделю выросли аж в двое. При этом количество бутонов на каждой ветке даже увеличилось. Цветы чуть светились в вечерней мгле и возле них во всю танцевали ночные бабочки.

Мы зашли в дом и я с Наоми создали клонов, которые стали готовить пищу на кухне.

В ожидании еды, мои сокомандницы развалились на диване, а я стал перед ними и спросил:

— Как вы думаете, как получить преданного солдата?

— Воспитывать с детства? — спросила Наоми.

— Это — один из путей. В нашем случае он не применим. Он самый известный из путей. Но кроме него существует еще две, отнюдь не так известных дороги. Я расскажу вам о них на примере собак. Итак. Есть три способа получения верной собаки. Первый назвала Наоми. Второй — взять бродячую больную собаку. Вылечить ее и окружить вниманием и заботой. И она будет верна вам до конца. Но есть еще и третий путь. Можно взять чужую собаку. Посадить ее на цепь и не давать ей воды и пищи. Через двое суток давать лишь воды. А спустя неделю покормить со своих рук. И она будет верна вам. Конечно человек намного сложнее и сильнее собаки, но эти простые приемы работают и на нем. Только нужно усилить их воздействие. Оставить во мраке вариться в собственном соку. Лишить любой опоры: одежды, еды, света и физической силы… И когда он уже будет умирать — дать ему все это из своих рук, вернуть все забранное. Именно этот перепад раздавливает человека в кашу, глину из которой можно слепить все что угодно. Да, внешне куноичи Нии Югито не изменится, но она полностью поменяется тут. — я приложил ладонь к своему сердцу и продолжил: — В этом смысле воскрешение и передача дара своей крови — это был идеальный вариант привязать тех рабов на судне Фуджиты. Я уверен в том, что они даже умирать будут с моим именем на устах, а Ринго Амеюри даже и не подумает меня предать. — я убрал руку от сердца и продолжил: — Если вы оглянетесь вокруг, то вы увидите что эти приемы применяю не только я, но и Советники с Хирузеном применяют их на сыне Намикадзе Минато. Они держат его на самом дне общества. Он — никто. Безымянный сирота. И он потянется к первому человеку, который ему улыбнется. Этот человек сможет крутить им как захочет. Если он скажет умереть «за деревню», а на самом деле ради куцых интересов Данзо или Хирузена, то — он пойдет на смерть без вопросов. Идеальное оружие. — я отвернулся и посмотрел в сад, на невероятно красивые светящиеся деревца. Чуть помолчав, я произнес: — Такое же я хочу себе. — повернувшись к ним снова, я продолжил: — Изначально, я не хотел идти последней дорогой, однако, чем дольше я думаю о взрослой джинчуррики, тем больше я убеждаюсь, что альтернативы у меня просто нет. Можно, конечно, поизвращаться с гендзюцу, но она джинчуррики и как только я освобожу ее биджу — он выжжет чужое воздействие. Нам придется постоянно торчать рядом с ней и обновлять технику. Но даже сверх этого — сильное использование чакры может свести на нет воздействие гендзюцу. Именно поэтому, чтобы получить надежного товарища, который не ударит нам в спину, если мы чего-то не досмотрим, я и совершу эту крайне жестокую операцию. Всем все понятно?

Все задумчиво покивали.

— Перекусим и приступишь? — спросила Сэнго.

— Да. — кивнул я. — Сперва я займусь более легким — верну Пакуру. Югито будет полезно увидеть это своими глазами. После — я займусь ей. Кстати, меня интересует ответ на один вопрос: что произойдет с биджу, если носитель умирает?

— Он умирает тоже. — произнесла Наоми: — И непонятным образом возрождается в течении двух лет. В произвольном месте.

— Очень интересно. А что будет, если джинчуррики воскресить? Эдо Тенсей на них применялось?

Наоми покусала себя за губы:

— Если и применялось, то без особого эффекта.

— Рисковать очень не хочется. Нужно все очень хорошо обдумать и даже провести пару опытов, прежде чем совершать подобное. Если бы я был уверен, что после воскрешения биджу будет все еще в ее теле — я бы убил ее и, дав помариноваться на том свете, вернул бы… Ну, нет так нет…

Ели мы молча. Сокомандницы, очевидно, думали о сказанном мной. Я же думал о том, как далеко мне придется зайти в ломке Нии Югито и как сильно я смогу ей доверять после всего, что я с ней сотворю.

Погрузился я в себя так глубоко, что не ощущал вкуса превосходно приготовленной еды. И это при том, что нормально я не питался уже около недели.

Получалось, что должно выйти просто прекрасно — она будет очень верна мне. Но вот выпускать ее против Кумо(особенно в первое время) будет очень рискованно. Они могут попытаться вернуть ее. И если она увидит дорогого ей человека — у них может получиться.

Правда, чем дольше я буду ее держать при себе, тем слабее будет ее связь с прошлым. Тем меньше она будет напоминать ту Нии Югито, что знало Облако.

Для этого можно будет так же сменить внешность, как и Ринго Амеюри. Но вот имя будет лучше оставить.

Плюс ко всему мой «дар» и даже чакра и физические возможности будут совсем-совсем иными. Связывать новую Югито со старой будет лишь ее имя и биджу. Я порылся в своей необъятной памяти и вспомнил его имя — Мататаби, более известный как Ниби, двухвостая демоническая кошка.

Самое забавное, что телепатический прием, называемый «Куб силы» подействовал на биджу. Этот прием был разработан иллитидами для противодействия демонам на уровне разумов.

Тогда осьминожки столкнулись с таким явлением как «одержимость». Демон вселялся в какое-либо существо и полностью подчинял его разум. Как? Это просто — во время сна.

Сильнейшие и опытнейшие из иллитидов объединились разумами и разработали набор простейших, но очень эффективных техник. После этого демоны, из контактирующих с иллитидами армий, перестали засылать «одержимых» к иллитидам вообще.

Очень забавно, что эта техника подействовала на биджу, которые только называются «демонами», но при этом ни разу и ни в каком месте не они.

Впрочем, это — уже проблемы биджу, что я могу их прессовать.

Но на всякий случай в следующий раз, когда я окажусь во внутреннем мире Югито, лучше держать наркотики, вызывающие усиление искры, под рукой.

Вот и все — трапеза завершена.

Кивнув остальным, я произнес:

— Вышло неплохо. Как закончите — спускайтесь в подвал. Я там пока найду помещение и начерчу ритуал.

Они кивнули, а я подошел к скрытому проходу. Создав десяток клонов, я открыл его и стал спускаться по лестнице.

Клоны стали освещать мне путь светом масляных ламп.

Спустившись на минус первый этаж, я стал осматривать немногие помещения. Первая же комната идеально подошла мне: большая пустая квадратная зала с низкими потолками.

Подрядив клонов на рисовку ритуала, я извлек из кармана свиток и извлек из него Югито. Она предстала мне в плохом состоянии — она тяжело дышала и от нее воняло фекалиями(двое суток в путах давали о себе знать).

Двое клонов схватили ее поставили на ноги. Стояла она с трудом, поэтому клоны ее поддерживали.

— Что ты собираешься делать?… — хрипло выдохнула она.

— Увидишь. — хмыкнул я, равнодушно глядя ей в лицо.

Шиноби могут дольше обходиться без воды, чем обычные люди, но двое суток давали о себе знать.

Клоны закончили.

Я отошел от джинчуррики и извлек из кармана еще один свиток. Достав из него тело Пакуры, уложил его в центр ритуала и стал закачивать в него лечебную чакру. Когда тело ожило, я активировал воскрешение.

Пакура раскрыла глаза и пару секунд посмотрев на низкий потолок перевела взгляд на меня:

— Мне же убили. Кто ты?

Я улыбнулся:

— Меня зовут Акио Яманака. Я думаю, ты обо мне слышала.

Она прикрыла глаза:

— Да. Я знаю кто ты. Ты тот кого называют новым богом этого мира. — снова взглянув на меня она спросила: — Неужели моя родная деревня передумала и решила вернуть меня на службу?

Моя улыбка стала грустной:

— Нет. Конечно же. Когда мы двигались через Ю но Куни, то встретили большой отряд Киригакуре. Естественно мы их перебили. Допросив одного из шиноби, мы узнали о твоей судьбе. Я захотел тебя в свою команду и вот ты тут. Конечно, не все прошло очень уж гладко, мне пришлось созвать Совет кланов и уже через них припихнуть решение о твоем присоединении ко мне. Ну, что — хочешь получить второй шанс? Немногие получают его от судьбы, хотя почти все о нем ее молят. К кому относишься ты? Я могу дать тебе многое — здоровье, долгую молодость, большую прибавку к силе. Подумай хорошенько, прежде чем отказаться…

— Чего тут думать? — чуть прикрыла она глаза: — Конечно же — я согласна.

В комнату стали входить мои сокомандницы во главе с Наоми:

— Ну что — она согласилась? — спросила Учиха.

Я обернулся:

— Да!

— А мы и не сомневались! — протянули почти хором они.

Создав скальпель чакры, я провел рукой по ткани, в которую АНБУ Суны замотали Пакуру, разрезая ее. Под ней оказалась зияющая окровавленными прорехами одежда в которой она была в момент смерти. Кровь сильно ее пропитала и засохла.

Один из клонов протянул мне пустой шприц-пистолет. Я помог Пакуре встать и произнес:

— Знакомься — Наоми Учиха и ее племянницы Тоши и Шизука. Мы сейчас находимся в старом подвале, что находится аккурат под их домом. Анко — она бывшая ученица Орочимару и Сэнго из клана Юки.

Пакура чуть поклонилась:

— Собаку Пакура. Позаботьтесь обо мне.

— Вот и прекрасно. — произнес я: — Теперь нужно заняться приручением злобного котенка.

Пакура обратила внимание на поддерживаемую клонами в вертикальном положении джинчуррики.

Окинув ее взглядом, она выдохнула:

— Вашу мать, это что Нии Югито?

Я развел руки:

— Ну, я же бог, в конце-то концов? Кому как не мне ловить джинчуррики? Ладно, Пакура пошли на нижний этаж я дам тебе последний дар.

Она подняла брови:

— А что здесь его дать нельзя?

— За этим домом пристально следят и защиты этого этажа может быть недостаточно.

— Хм. — она кивнула и неожиданно накрыла своей ладошкой мою свободную руку, сказав: — Веди.

Мои клоны подхватили Югито и потянули ее за мной.

Спустившись вниз, я уложил Пакуру на давешний стальной стол и на ее глазах воткнул себе в шею шприц. Наполнив его кровью, я произнес:

— Говорят, это не очень больно, но… — и резким движением вогнал иглу ей в солнечное сплетение. Выдавив кровь, я вытащил шприц и тут же стал воздействовать своей лечебной чакрой на ее источник. — Вот и все. — произнес я, спустя пять минут.

Пакура села и, посмотрев на свои руки, произнесла:

— Странное ощущение.

Я пожал плечами:

— В течении двух дней будет меняться твой источник и чакросистема, а потом они потянут за собой изменение тела. Это будет усиление всех твоих параметров: объем и качество чакры, величина тенкецу и проводимость чакросистемы. Кроме того — увеличится скорость и качество регенерации, ты станешь быстрее и сильнее. Намного. Точный параметры можешь спросить у остальных — они все получили точно такой же дар как и ты.

— А минусы? — сощурила она глазки: — Я как-то привыкла, что за все в этой жизни нужно платить.

— Пока что было замечено лишь повышение аппетита и усиление индивидуальных признаков. Можешь поспрашивать у других. — Я повернулся к джинчуррики: — Ладно… Пришла пора мне заниматься тобой.

Нии Югито лишь злобно зыркала на окружающих.

Я сделал шал к ней ближе и она, сглотнув, попыталась отодвинуться, но мои клоны держали ее крепко. От связанной Мокутоном девушки пошла волна ужаса. Я же смешал Мокутон и дотронулся до держащих ее деревянных объятий, влив его в корни. После этого я повел рукой по ее коже, блокируя все тенкецу, что я ощущал.

Похожим приемом пользуются Хьюги, выбивая их своими ударами. Если бы я мог их видеть, я бы тоже это делал, поэтому приходится нащупывать их рукой и блокировать.

Почему Югито не пользовалась чакрой раньше? Мокутон обладает беспрецедентной степенью поглощения любой чакры. Даже биджу. Именно поэтому носители Мокутона так важны для Конохи — они могут подавлять Кьюби но Йоко. Югито же была замотана в новый элемент почти полностью, при этом хватило бы на ее удержание даже узенького ошейника. Но я ведь не идиот полагаться на узенькую полосочку там, где нужно десять раз перестраховаться?

Быстро проведя ладонью по всему ее телу, я заблокировал тенкецу и ветки расцепились и упали на пол.

Югито пошатнулась, но клоны не дали ей упасть. С видимым трудом подняв руки она чуть пошевелила пальцами.

— И что теперь? — прошипела она.

Я же сделал шаг назад и произнес:

— Оглянись вокруг. Что видишь ты?

Она сжала кулачки и прорычала:

— Я видела тебя, чудовище. Они — твои марионетки.

Я рассмеялся и:

— Ой, ли? А если взглянуть внимательнее? Ты видишь их кандалы?

Она выдохнула:

— Кандалы бывают нематериальны.

Я хохотнул:

— А мы оказывается не только красивы, но и умны!

Неожиданно из ее рукавов выскочили ей в ладони пара кунаев. Она резко ударила ими моих клонов и они исчезли. В следующее мгновение она бросилась ко мне и нанесла удар. Я улыбнулся и легко остановил ее клинки своими ладонями. Кунаи завязли в чакре, даже не дотянувшись до моей кожи.

— Я не никогда не предам! Я — куноичи Кумогакуре!!! — закричала она мне в лицо.

Резким рывком я перехватил кунаи в ее руках и, вырвав их, отбросил в сторону:

— Они предали тебя первой. — применив короткий сверхбыстрый «шуншин», я возник у нее за спиной и схватил ее за левую руку. Раскрутив девушку вокруг себя, я бросил ее в стену. От удара о бетон она громко вскрикнула. Ее отбросило от стены на пол. — Но если ты присоединишься ко мне… — склонившись над ней, произношу: — … я буду с тобой всегда.

Она зарыдала:

— Я убью тебя…

— Не выйдет. Этот мир нуждается в перековке, как сломавшийся меч. Я выверну его наизнанку и снова соберу обратно.

Она встала на чевереньки и крикнула:

— Тогда убей меня! Потому, что тебе не заставить меня служить тебе!

Я распрямился и сделал шаг назад:

— Я лишу тебя чакры и оставлю пресмыкаться в абсолютной тьме. И когда ты взглянешь на этот мир с самого дна, ты осознаешь необходимость перемен. В этот момент я стану твоим богом, поскольку я подарю тебе свет…

Наклонившись, я стал срывать с нее одежду, рассеянно отмечая, что тело у нее очень красивое и пропорциональное. Мои же клоны стали обходить все этажи собирая все, что могло дать свет, все металлические обломки и тряпки, предметы, которыми можно было прикрыться или о которые можно было убиться. Кроме этого клоны закрепились на потолке. Они должны будут пристально наблюдать за Югито, чтоб разрушение ее устоев не стало фатальным для ее рассудка. Это все должно было свести ее с ума, но свести подконтрольно. Это должно будет произвести эффект контролированного сноса небоскреба, с таким эффектом, что б оно не обрушило соседние. Сэнго и Анко — это просто поэтапный разбор здания в порядке его строительства. Да там и разбирать-то пришлось совсем немного. Так, немого снес крышу и перестелил заново.

Здесь же сносить нужно почти все. Все ее ценности, привязанности, друзей, родственников. Все ее прошлое, службу Кумогакуре. Все-все-все. Из мрака этого подземелья должен был выйти заново родившийся человек. С новыми взглядами на свое прошлое. С новыми ценностями и новой моралью…

Как когда-то, очень-очень давно, меня похожим образом переделал Эрруу.

Ученик, за которого учителю не будет стыдно. Хотя, лишь время покажет, насколько я достоин называться так.

Последний штрих. Молниеносным движением я перерезаю сухожилия и чакроканалы на лодыжках девушки. Она вскрикивает от боли.

— Пресмыкаясь здесь, во мраке, ты побываешь в аду, который родит твое сознание.

— Чтоб ты подох… — заревела она и попыталась на меня броситься, но ее ноги ее подвели и она снова распласталась на полу.

Молча развернувшись под отчаянный крик-рев лежащей куноичи, я стал подниматься по лестнице наверх.

Мои сокомандницы стали подниматься за мной. Пропустив их вперед, я вырастил на лестнице стену из Дотона, полностью ее перекрывшую. Перебраться, конечно, можно было, но это смог бы сделать только шиноби. Ну, или очень сильный, физически здоровый человек. Нии Югито сейчас не являлась ни тем ни другим. Без влияния своего биджу тенкецу у нее будут восстанавливаться очень долго. Да и физическая регенерация должна упасть до вполне обычного уровня.

Ну, а клоны проконтролируют, чтоб Югито не смогла выбраться, будь у нее каким-то образом восстановятся ноги, или самоубиться.

Кроме того скоро наступит обезвоживание и она не сможет выбраться даже если с ее телом все будет в порядке.

Когда подземелье закрылось, Нами спросила:

— А не слишком? Я знавала джонинов, которых ломало гораздо меньшее. Ну, к примеру, потеря сокомандника или сокомандницы…

Я пожал плечами:

— Посмотрим. Чем быстрее она сломается — тем лучше же для нее.

Медитация мне необходима. Особенно сейчас. Во время нее я роюсь в своих воспоминаниях, огромнейшим массивом информации накопленной за почти тысячелетие служения первозданному злу. При этом приходится погружаться не особо глубоко, чтоб иметь возможность контролировать поток информации, идущей от теневых клонов в подвале.

Любой шиноби, даже лишенный возможности оперировать чакрой (как своей так и заемной) все равно обладает некоторыми способностями. А в абсолютной тьме слух и тактильные ощущения усиливаются многократно. Поэтому, моим клонам приходится фактически не шевелиться при слежении за джинчуррики.

По идее сломаться она должна очень скоро.

Лишив ее одежды, я ее унизил.

Лишив ее биджу, который был с ней с детства или рождения, я оставил ее одну впервые за долгие годы.

Лишив ее возможности оперировать чакрой, я подорвал ее веру в будущее и себя.

Физическая немощь, отсутствие света, голод и жажда сделают все остальное. Только нужно не упустить момент и явиться в тот момент, когда процесс будет еще обратим.

Но не взирая на все это — я чувствовал неуверенность. Как личный ученик Эрруу я никогда не занимался мозгоправством. Хотя теорию мы и проходили, но практику я фактически завалил — моего подопытного признали негодным ни на что и убили — что бы вставить мозги на место требовалось столько работы, что менее ресурсозатратно было взять нового раба…

Из глубин памяти вынырнуло древнее воспоминание.

* * *

Псионов было так мало в городе, что меня часто дергали для поддержки при переговорах иллитидов с представителями иных миров. Но лишь раз за все время я видел кого-то кроме демонов и меня низенькие крысо-люди не впечатлили.

Зато уж демонов я навидался за тысячу лет всех цветов и размеров. Жуткие твари, чудовища. Из которых лишь единицы — были более-менее гуманоидны. Да на фоне некоторых иллитиды выглядели красавцами!

Но самые интересные случаи я иногда с интересом извлекал из глубин своей памяти и бережно рассматривал со всех сторон.

Эрруу возвышается надо мной подобно горе из мышц, обвислой кожи, щупалец и жуткой клыкастой пасти. Я на его фоне выгляжу мышью по сравнению с бегемотом.

Несколько гуманоидных магов перед нами заканчивали манипуляции с портальной комнатой.

Чудовище телепатичеки рассказывает мне:

— Мало кому нужны безмозглые рабы. А вот преданные до корней волос своему хозяину — всем. Их желает иметь каждый. Вот поэтому услуги иллитидов востребованы всегда. Ты хочешь спросить: «А зачем я здесь? Я ведь псион!» Не трудись — я отвечу. Многие из демонов уважают лишь силу и твое присутствие на сделке гарантирует то, что они не попытаются обмануть или поиграть… А они ох как любят не следовать договору. Сейчас мы вступим в контакт с одним из архидемонов Владыки Хораша. В данный отрезок бесконечности — он один из величайших Владык всего сотворенного. Его империя состоит из больше чем двадцати тысяч обитаемых миров. Ну, а в последней войне он выставил армию в двадцать триллионов солдат из которых почти треть была магами. Демоны делятся на три класса — маги, рыцари и воины. Маги слабы в ближнем бою, но крайне сильны в дальнем. Они умны и сними бывает приятно поразговаривать. Воины — это исключительно рукопашники. Многие из них не страдают излишком ума. А рыцари — нечто среднее между этими двумя классами. Так вот, Ливруш — производная от рыцарей, самый неприятный вариант. Архидемоны-рыцари очень не глупы и прекрасно чувствуют себя как в дальнем обмене ударами, так и в ближнем бою. Но они не могут творить на поле боя того что делают воины или маги. Они — середнячки. Однако, из-за своей приспособляемости к происходящему на поле боя и ума, рыцари — самые востребованные войска в армиях Владык. — Сзади нас подошла четверо иллитидов. Эрруу скосил на них взор и продолжил: — Отправишься с Хивуюром на переговоры. Постарайся никуда не влезть. С рядовыми демонами разговаривай всегда с позиции силы. Со Старшими — не пререкайся. От сопровождения не отходи далеко. И не вздумай погибнуть или сорвать переговоры. Это очень важный контакт для нас.

— А что от меня требуется? — немного растерялся я.

— Просто стой за спиной Хивуюра. Разговаривать будет он. Возможно, будет легкая проверка на прочность, но ты не сюсюкай с ними. Покажи им свою силу, но не убивай и они сразу успокоятся…

Проклятая жаба! Самому пойти — это не статусно, видите ли…

Скольких я тогда убил? Когда преговоры провалились, так по сути и не начавшись, и мне пришлось этого идиота Хивуюра вытаскивать на своем горбу из той дыры?

Ну, ладно, не на горбу — его вытаскивал какой-то демон, которому я пригрозил расправой и в доказательство, что я легко претворю в жизнь свою угрозу, изничтожил на его глазах десяток таких как он.

А ведь этот идиот, Хивуюр, когда пришел в себя в Ишакши по возвращении, тут же начал верещать, что это я сорвал переговоры! И получить бы мне от Эрруу, но вот только я вернулся с подписанным договром от своенравной Архидемоницы…

Все дело в том, что когда я пробился обратно к порталу — возле него нас ждала самолично Ливруш…

Ростом больше пяти метров гуманоидная хищно-красивая демоница, закованная в массивный митриловый доспех, закрывающий полностью все тело, кроме головы. Длинные, сильно загнутые назад, белые рога, отсутствие на голове волос, гладкая на вид кожа алого цвета…

Ее лицо можно было бы назвать очень красивым, если бы не пылающие ярко-белым пламенем глаза. А так — полные темные губы, высокие скулы и очень изящная линия нижней челюсти.

— И куда это мы собрались? — произнесла она приятным грудным голосом. Когда она открывала рот, я видел, что внутри нее пылает белое пламя.

Вот тут-то я и заметил, что демоница держит в руках здоровенную митриловую алебарду, при этом чуть поигрывая ей, как будто она не весила и грамма. Хотя, только на вид в ней было около полутоны.

Честно говоря, я сильно струхнул — одно дело мешать с грязью рядовых и даже Старших, а совсем другое полноценно махаться с целым Архидемоном. И ладно он был бы магом — расклад был бы еще неплох: ни он ни я бы не лезли в ближний бой и только обменивались бы ударами, но я точно знал, что как только Архидемон-рыцарь поймет, что я никто и ничто в ближнем бою — он меня размажет тонким слоем. С удара. Правда возможны варианты, но даже что бы просто не умереть в первую минуту мне придется выложиться на все сто.

— Домой. — проклекотал я и продолжил, чуть наклонив голову на правое плечо: — Тут нам, вроде как не рады…

— С чего ты взял, сладенький? — фыркнула она: — Ну, подрались немного — с кем не бывает?

Я неуверенно шевельнул щупальцами. Конечно же, лучше разговаривать, чем подыхать. К тому же я слышал, что в Адской Вселенной просто так умереть не получится. Как говорится, смерть от лап демона — это только начало страданий. Я произнес:

— Тогда, может, подпишем договор? Правда… — я выразительно покосился на пребывающего в беспамятстве Хивуюра и продолжил: — …посол немного не в состоянии это сделать.

— Подпиши ты? В чем проблема?

Много лет спустя я подумал, что Эрруу таким образом указал оппозиции их место в иерархии иллитидов. Причем — чужими руками.

* * *

Я отложил воспоминание в сторону. Между нами с Ливруш возникло нечто вроде делового товарищества. Убив пятерых Старших и больше сотни низших я продемонстрировал, что достоин не только разговора, но и того что бы со мной вели дела.

Я даже сохранил координаты того мира. Может когда-нибудь…

Наклонив голову на левое плечо (вспомнилась моя старая привычка), я подумал о том, что иметь контакты с офицером Легиона в моем положении очень не плохо.

Конечно, впускать сюда весь Легион я и не подумаю, но воспользоваться контрактом типа «душа за услугу» почему бы и нет?

Нет-нет-нет — я конечно и не подумаю продавать свою душу. Зачем? Это же глупость! Для этого вполне сойдут души врагов…

Вынырнув из воспоминаний о своем темного прошлом, я раскрыл глаза.

Я провел ночь, сидя на полу в позе «лотоса» в одной из комнат на втором этаже. Окна выходили прямо на восток. Поскольку квартал Учих находился за пределами основной территории Конохи, то ничто не мешало лучам восходящего солнца врываться через окно и освещать меня.

Поднявшись, я подошел к окну и, опустив взгляд вниз, увидел ожесточенно тренирующуюся в саду Пакуру, одетую в трофейную форму Кири. Месть, конечно, мощнейший стимул, но она со смаком пожирала и сильнейших, а потом выплевывала на обочину жизни погадку из того что осталось.

Нужно уделить ей внимание, что бы она не зациклилась на одной лишь мести. В бою это может создать неприятные ситуации.

Я уже хотел выйти, что бы поговорить с ней по душам, и даже повернулся к выходу, но в этот момент мои сокомандницы, с утра пораньше, высыпали на тренировку и присоединились к Пакуре.

Услышав веселый смех, я решил, что мое вмешательство может быть лишним в данный момент.

А вот джинчурррики уже дошла до грани. За ночь она обследовала нижний этаж подвала и сейчас свернулась в позу эмбриона возле лестницы и даже не плакала, а выла.

Слетать по-быстрому за стимуляторами? Или так справлюсь? В принципе, тогда у биджу не было и шанса, а сейчас будет, конечно, по-опаснее, но тоже победить меня демонической кошке Ниби не удастся.

Я медленно спустился по лестнице вниз. Возле двери в подвал меня ждали два моих клона. Один держал в руках большую простынь и такое же полотенце, а другой — миску с еле теплым густым наваристым куриным бульоном и горящую масляную лампу.

Открыв дверь, я вошел вовнутрь. Клоны последовали за мной.

Из тьмы доносился тихий плач-вой. Пора.

Я убрал стену, что стояла на лестнице, и подошел к сидящей возле стены девушке.

Она плакала без слез.

Опустившись перед ней на колени, я взял бульон и стал кормить ее с ложечки. Вначале она не хотела и отпихивалась, но сил у нее уже практически не было.

Это было похоже на кормление маленького котенка тем, что он не хочет. Вроде бы и пытается сопротивляться и в то же время получается очень неубедительно ввиду почти полного отсутствия физических возможностей.

А потом я увидел в ее глазах решение. Ну, навроде, «а почему бы и нет?»…

И она смирилась со своей судьбой.

Потом я ее замотал в белую простыню и, взяв на руки, вынес из подвала.

Положив Югито в ванну, я стал обмывать ее тело теплой водой, заодно вылечивая и восстанавливая.

Самолично вымыв ее(если честно, то влечения ее обнаженное тело у меня вызвало ровно столько, сколько вызывает мокрая кошка на улице у нормального человека) я вытер ее и, замотав ее в полотенце, понес на второй этаж.

— И что теперь? — спросила она слабым голосом.

— Я верну тебе твоего биджу. Потом мы все вместе поедим и я расскажу вам о моих планах на будущее.

— Я боялась, что ты ее убил…

Я положил ее на предварительно раскатанный клоном на полу футон и, чуть раскрыв полотенце, положил на ее живот ладонь.

Здесь, в ее внутреннем мире, ничего не изменилось. Лишь Югито сменила форму Кумо на полотенце. Темный-темный лес слегка шелестел под дуновениями невидимого и неощущаемого ветерека.

Стальной кубик все так же сиротливо лежал в траве, куда я его и уронил.

Я посмотрел на свои руки. Щупалец не было, но кожа у меня была полупрозрачной, как у древнего старика.

Что, из-за не полной силы я и не полностью здесь выгляжу? Эдакий переходный образ между иллитидом и человеком. Ничего хорошего. На вид, наверное, еще более мерзкий чем иллитид.

Хмыкнув, я посмотрел на стальной кубик. Под моим взглядом тот поднялся на уровень моих глаз и резко увеличился в размере фактически став на землю.

Его грани стали становиться прозрачными и, в конце концов, исчезли.

Внутри куба находилась сине-белая огненная масса. Я ощущал чужой страх и растерянность. Все это было сдобрено яростью и обидой. Пару секунд биджу ничего не делал, изучая окружение и пытаясь понять, почему его освободили, а потом она он взрывообразно раздулся став раз в пять меня выше.

Гигантская кошка, сотканная из сине белого пламени. Два хвоста раздраженно хлестали по ее бокам.

Спустя секунду она глубоко громогласно зарычала и, угрожающе изогнувшись, сделала ко мне шаг.

— Молчать. — произнес я и выплеснул в окружающее пространство свою чакру, образовав покров. Практически сразу же я почувствовал примерный объем чакры биджу. Он был лишь чуть-чуть больше моего. Тем не менее — это внушало.

В свою очередь кошка почувствовала мою и, замерев, низко заворчала. А потом даже сделала пару шагов назад.

Неожиданно, между нами встала Югито. Она безбоязненно подошла к биджу на расстояние вытянутой руки и просяще обратилась к ней:

— Мататаби, прошу тебя! Успокойся!

Биджу неожиданно заговорил приятным голосос:

— С тобой все хорошо? Что происходит?

Девушка опустилась перед кошкой на колени.

— Я согласилась на его предложение и теперь буду служить ему.

— Ты решила предать Кумо? Неожиданно. — кошка немного успокоилась и даже села, обернув себя хвостами с двух сторон. Посмотрев на меня, она произнесла: — Его глаза… Я помню, что такие же были у Хогоромо. Чего ты хочешь?

Я втянул свою чакру обратно и ответил:

— Я планирую объединить все страны под мои управлением и собираю команду для своей охраны. Джинчуррики будет приятным дополнением, которое придаст мне не только силы, но и статуса.

— И ты обладаешь непонятными мне силами. Что ж — хорошо. Если тебе поверила Югито, я последую за ней.

— Ладно, — пожал я плечами. — Я выхожу. Югито, не задерживайся — тебе нужно хорошо поесть. И кроме того — я собираюсь передать тебе часть своей силы. Да и дел у меня на сегодня распланировано множество и было бы желательно, что бы ты меня сопровождала.

Я вышел из внутреннего мира и поднялся с пола.

Сзади меня стояла Наоми.

Она пыталась крыть в своем голосе эмоции, но ей это не удалось:

— Ну, что? Получилось?

Обойдя Югито, я подошел к окну и осмотрел отрывавшийся из него вид на предмет наблюдателей. Не обнаружив ничего подозрительного, поворачиваюсь к ней и, улыбнувшись, отвечаю:

— Конечно же — да. — она неверяще покачала головой. Я же тонко улыбнулся: — Теперь я полностью независим от Хирузена и его компании. Теперь я буду диктовать условия. Моя будущая империя сделала еще один шаг к реальности. — усмехнувшись в ответ на охреневающее выражение лица Учихи, я решил ее немного заземлить: — Завтрак-то готов?

— Ам-м-м? — Наоми вернулась с небес на землю: — Ну — уже дожидается…

В этот момент, словно среагировав на упоминание еды, Югито открыла глаза.

Я подошел к ней и произнес, указав на хозяйку:

— Знакомься: — Учиха Наоми. Она хозяйка этого дома и племянница главы клана Учиха. Мне пришлось под давлением обстоятельств переехать к ней в дом. Со всеми остальными моими сподвижницами я тебя познакомлю за завтраком.

В комнату вошел мой теневой клон. Он держал в руках белое хаори. Отдав его Югито, он исчез.

Джинчуррики скинула полотенце и завернулась в одежду.

Пока она это делала, Наоми оценивающе окинула ее тело взглядом и произнесла:

— Нам нужно выбрать название для нашей группы…

— Это так необходимо? — спросил я.

— Да. — кивнула она.

Я почти равнодушно пожал плечами:

— Мне все равно. Реши сама. Меня больше волнуют вопросы нашей экипировки. — я посмотрел за окно и продолжил: — Наоми, я же прошу тебя узнать все, что сможешь по Мангеко Шарингану. И особенно — пути его получения и кто его вообще носил. Поговори со своим дядей. — я чуть помолчал и продолжил: — И спроси его насчет доступа к плите, на которой Рикудо написал наследие. Может, я там что-то найду. Хотя, насчет последнего — нет. Лучше я сам с ним поговорю насчет этого… Ладно, идем вниз — наши уже заждались.

Мы вышли из комнаты и стали медленно спускаться по лестнице. Наоми неожиданно произнесла:

— Экипировка не проблема. Учиха — большой клан. В нем больше тысячи человек. Из них лишь две с половиной сотни носят шаринган и имеют право голоса на внутренних советах. Все остальные — ремесленники, торговцы, пекари. — она гордо улыбнулась: — Мы имеем свои пути поставок всего сырья, что нам требуется. Кроме того — у нас есть даже свой швейный цех и кузница. Именно они изготавливают одежду и снаряжение для нашего клана.

— Не доверяете Конохе?

— И уже давно. — пожала она плечиками.

Я хмыкнул:

— Правильно делаете…

Мы зашли в столовую. Здесь уже все были в сборе. Теневые клоны быстро сервировали стол и раскладывали по тарелкам еду.

Увидев нас, все поднялись, неотрывно глядя на Югито. Скользнув по своим сокомандницам взглядом, я отметил, что они снова оделись по-своему. Особенно выделалась Анко, пребывая фактически голой — на ней была лишь ее сетка и…все.

— У него получилось. — произнесла Наоми.

Я подтвердил:

— Естественно. Разве могло быть иначе? — я сделал шажок в сторону и жестом руки представил девушку: — Нии Югито, джинчуррики двухвостого биджу по имени Мататаби, демоническая кошка. — после этого я стал представлять остальных: — Тоши и Шизука, племянницы Наоми. Анко, бывшая ученица Орочимару. Сенго из клана Юки. Пакура Собаку — ты ее видела вчера. Она тоже присоединилась к моей команде.

Джинчуррики поклонилась:

— Позаботьтесь обо мне.

Я ухмыльнулся:

— Непременно. Присаживайся…

Ели мы быстро и практически молча. Коллектив притирался друг к другу.

Поскольку жрал я всегда как в два горла, то закончил я естественно первым, просто забросив себе в рот два исскуно испеченных пироженых.

Вздохнув, я стал в ожидании конца трапезы гонять чакру по телу.

Следом завершила есть Анко, неожиданно даже вылизав тарелку. Клоны стали убирать посуду со стола.

Наоми, очень аккуратно кушая пироженые, спросила:

— Чем сегодня будем занимаемся?

Я скосил взгляд на Югито, сидящую справа от меня и произнес:

— Мне нужно в госпиталь, а то я так и не смог воспользоваться тем, что мне Советники дали максимальный доступ в библиотеку ирьенинов. Ты, Наоми, знаешь что делать.

— Дядя?

— Да, — кивнул я. — Я собираюсь опираться на клан Учиха и чем сильнее он будет — тем сильнее буду я… Дальше: Пакуру нужно отправить на полигон для тренировок. И не одну. Вообще ведем себя так, как будто мы до сих пор на миссии. Причем на вражеской территории. Я вчера поцапался с Данзо. Да и Хирузену на мозоль наступил. Расслабиться можно будет только в квартале Учих или Хьюг. Да и то — не до конца… — глядя на довольно жующих пирожные девушек, я послал сигнал клонам и один из них тут же поставил передо мной еще одно. Аристократично отрезав кусочек я честно попытался съесть его цивилизованно, но мое тело думало иначе и мои клыки изрядно пожевали вилку. Вздохнув, я перестал мучаться и в один заход проглотил и это. После этого я продолжил говорить: — Да, Наоми, узнай о форме: что продается у нас в деревне вообще. Я вот думаю о едином ее образце для нас всех. Оружия мы за этот поход, достойный эпоса, набрали на несколько лет вперед, а если учесть, что мечи изготовления Киригакуре — лучшие что можно достать, то лучше трофеи вообще не продавать. — я сделал паузу и покосился на Наоми, но она лишь согласно покивала, поэтому я стал говорить дальше: — А вот все остальное… Как минимум нам нужны полумаски. Нечто по типу как у АНБУ, но закрывающие лишь нижнюю часть лица. Это скроет до поры до времени личности Сенго, Пакуры, Югито. Но я бы хотел этим не ограничиться и заказать нам всем жилеты похожие на АНБУ. Мне понравилась форма Полиции Конохи. Красивого темного цвета. Нам нужна такая же, только без ее символа: лучше Хирузена и Советников лишний раз все-таки не злить. Кроме этого — я думаю о полностью закрытых сапожках и вообще легком доспехе. Жилет и наручи АНБУ — это только начало. Нужны еще поножи, налокотники, наколенники, наголенники, наплечники. Мне понравился жесткий воротник жилетки чунина…

Я задумался и Наоми спросила:

— А снижение подвижности?

— Конечно, оно будет, но я думаю, что совсем небольшое. Кстати, я хочу, что бы в масках был встроенный респиратор. Это возможно?

— Думаю да. — кивнула она: — Но дорого. В принципе, в Тэцу но Куни делают все это. Можно заказать все это там сразу. Здесь же можно попытаться озадачить наших кузнецов. Как я поняла — все это должно быть чакропроводящим?

— Да. — кивнул я: — Деньги могут быть не проблемой: за Мечника и все-все-все нам дожны дать около сорока-пятидесяти миллионов… На этом почти все. Хотя я еще хотел кое-что узнать. Пакура, у тебя есть кеккай-генкай?

Она кивнула и сказала:

— Да. Стихия Жара. Молния и Огонь.

Я почувствовал разочарование:

— Жаль что Молния мне не подвластна… Но у тебя теперь должно быть сродство со всеми Стихиями. Обязательно попробуй Мокутон и Хьетон. С тобой на полигон отправятся мои клоны. Они обучат тебя теневому клонированию и объяснят, что тут вообще происходит, и чего тебе ждать. — я перевел взгляд на Югито: — Свой дар я тебе дам вечером, как мы вернемся сюда. Посмотрим, что выйдет. Ну, а сейчас ты будешь меня сопровождать в моих метаниях по Конохе…

Наоми спросила:

— Может Пакуре тренироваться на полигонах Учиха?

— Можно. Почему нет? Вот только все равно — по одному старайтесь не передвигаться. — пожал я плечами.

— Тоши и Шизука со мной? — спросила Наоми.

Я кивнул:

— Да. Так будет лучше. Никто из нас не должен оставаться один. И еще: если что — сразу бейте. Разбираться будем потом. И ни в коем случае не доверяйте безликим. Итак, Сенго и Анко, одна из вас идет с Пакурой и одна со мной. Разыгрываем на палочках?

Выиграла Анко и довольная унеслась экипироваться. Я же с джинчуррики прошли в оружейную комнату, в которой были свалены наши трофеи. В данный момент их сортировала и приводила в порядок целая группа клонов.

К сожалению, большая часть одежды была или грязной или сильно повреждена, поэтому выбор у Югито был совсем небольшой — либо пара комплектов формы Кумо либо собрать одну из шести неполных наборов Кири.

Почему-то она выбрала последнее. Может опасалась, что ее узнают? Также мне пришлось пожертвовать маску Мечника, которую я было забрал себе. Две катаны завершили образ АНБУ Киригакуре.

Конечно, если присмотреться внимательно, то было видно, что одежда явно с чужого плеча. Однако, я собирался это поправить в самое ближайшее время.

Когда мы уже заканчивали, появилась Анко, одетая как всегда эксцентрично — сеточка на голое тело, сверхкороткая юбочка и пальто ниже колен. За плечо она забросила одну катану в ножнах и заявила что готова.

Я конечно, не против ее «боевого» наряда, но когда Наоми достанет форму полиции, я Анко буду заставлять ее носить. Ничего, привыкнет.

Хотя — она же змей призывает из открытых частей тела. Сделаем вырезы и специальные карманы и — все будет нормально…

Когда мы выходили из дома, в нем остались лишь теневые клоны: все уже покинули дом.

Югито, увидев мои деревца, несколько застряла возле них.

У меня даже мелькнула мысль высадить где-нибудь в Конохе целую аллею подобных растений. А что — должно быть очень красиво. Особенно ночью, когда они светятся.

Кстати, я видел, как прохожие с неподдельным интересом смотрят на них.

Это даже можно сделать бесплатно и, скажем, высадить их у Учих. Причина проста: это чудо будет привлекать посетителей к ним в квартал. Соответственно, вырастет торговля, а значит и поступления в казну клана. Да и Конохи, если уж на то пошло.

Кроме того — вырастет эмоциональное состояние живущих тут шиноби. Даже может повысится рождаемось. Что неплохо в дальносрочной перспективе.

К примеру, я знаю, что местные фанатеют с цветения местной вишни — сакуры. Даже имена есть — «Сакура»…

У сакуры только один минус, но и очень большой — она цветет всего пару дней. Мои же деревья цветут постоянно (во всяком случае я на это надеюсь).

Может сделать что-то вроде аллеи, над которой будут нависать деревья? Должно быть невероятно красиво…

А будут ли житель рады такой иллюминации? Во всяком случае нужно будет забросить эту мысль Фугаку. Он — глава клана. Прикажет — и недовольные утрутся. А потом и привыкнут…

Все равно сегодня к нему собирался поговорить насчет плиты Рикудо, но сначала — более важные дела.

Сперва наперво мы отправились к Хокаге.

Хирузен сидел в своей шляпе и перебирал бумаги. Я одного не понимаю: он что, ее носит ради прикола? Она же жуть какая неудобная! Хотя смысл есть, если он хочет подчеркивать свой статус перед подданными ежесекундно. Да и лысину скрывает…

— Здравствуйте, сенсей.

— Здравствуй, Акио-кун. — произнес старик, усиленно пыхтя трубкой. Он поднялся из-за стола и подошел к Югито. Обойдя ее по кругу (нам с Анко пришлось отойти в сторону) Хирузен сказал: — Удивительно. Даже я сомневался, что у тебя получится ее перетянуть на нашу сторону. Однако же… Хм… — он вернулся к своему столу и усевшись обратно в кресло обратился к ней: — Югито, а что ты все об этом думаешь? Будешь ли ты убивать своих знакомых из Кумогакуре? Конечно же, если придется?

— Я не знаю… — она чуть опустила голову и мне пришлось воспользоваться телепатией, что бы проецировать ей свои мысли и чувства. Она тут же вдохнула полной грудью и добавила: — Зависит от обстоятельств. Но если выбора не будет — да.

Временная неувязка. Однако, я уверен, что через месяц она убьет и Райкаге. Конечно, если об этом ее попрошу я.

Хирузен хмыкнул и, затянувшись ароматным дымом, выдвинул верхний ящик стола и достал оттуда маску АНБУ, изображающую кошечку. Вытянув руку, он положил ее на край стола с нашей стороны. Приняв прежнее положение он произнес:

— Это тебе… Теперь ты шиноби Конохогакуре и тебе не пристало носить маску АНБУ другой деревни. — Югито сняла с лица маску Кири и протянула ее мне. Я взял ее и сунул обратно в карман. Девушка же шагнула к столу Хокаге и, помедлив секунду, взяла маску и надела ее. Хокаге пыхнул дымом и спросил: — А как там Пакура? Все удачно?

— Да. — кивнул я: — В данный момент она тренируется с Сенго на полигоне. Вы тоже хотите ее видеть?

— Ну-у-у… — протянул он в ответ: — Она же тоже должна будет ходить в маске АНБУ. Через чур уж она известна не только в своей деревне, но и за ее пределами.

Я кивнул:

— Сначала я хотел ей немного изменить лицо, но я согласен. Я могу их вызвать сюда: с ними мои теневые клоны.

— Будь добр…

Чуть прикрыв глаза, я позвал через клонов Сенго и Пакуру. После чего снова посмотрел на учителя:

— Сенсей, они скоро будут. Пока они двигаются, можете сказать мне, а как там с оплатой?

Он легкомысленно махнул рукой:

— Акио-кун, не переживай: деньги наименьшая из твоих проблем. Уж что-что, а деньги на войну у нас есть всегда. Если бы еще воевать кому было — то было бы вообще отлично. За Кушимару мы тебе выплатим сорок миллионов и двести тысяч за миссию ранга А. Все остальное — ты должен пойти на базу АНБУ и сдать им головы, а потом вернуться с бумагой от них. — он наморщил лоб, что-то вспоминая: — Да, ты говорил, что вы словили того капера, Фуджиту? Его тоже сдай им.

— Это прекрасно. — я улыбнулся: — Сенсей, я планирую весь свой отряд облачить в специальную форму с большим уровнем защиты. Наплечники, налокотники, наручи, поножи. Ну и всем дать полумаски со встроенными респираторами или даже противогазами. Поэтому Сэнго, Югито и Пакуре маски будут носить недолго.

— Гм. — нахмурился Хирузен: — Как я понимаю, это все будет из чакропроводящего сплава?

— Ну, да. Как без этого? На Югито же все обычное слетит в просто сразу.

— Влетит же это тебе в копеечку. Тут тебе нужно обращаться либо в Страну Железа, либо в Страну Рек.

— Благодарю за совет, сенсей. Да, не можете мне еще подсказать, где вообще делают отличные мечи? Потому что пока мы пользуемся трофейными мечами Кири, а хотелось бы иметь свои поставки. — Хирузен озадачился и я решил добавить немого лести: — Клан Сарутоби имеет огромные торговые связи. Может вы знаете так же где делают…м-м-м…особенное оружие.

Старик надолго задумался. Я же не стал его отвлекать.

В конце концов, он произнес:

— Это довольно дорогое удовольствие… Один меч стоит в районе пяти — десяти миллионов ре. К сожалению, в нашей стране трудно найти даже кузнеца средней руки, а уж тех, кто может создать особое оружие, у нас вообще нет… — он опять помолчал и продолжил: — Хорошие оружейники есть в Суне. В принципе, если тебе не жалко такой суммы — они возьмутся за это дело. В твоем случае даже можно будет обойтись безналичным расчетом. Это наиболее реальный и безотказный вариант. Однако, кроме Суногакуре можно обратиться в Танигакуре. Если они захотят, то выполнят заказ, но по деньгам выйдет больше, да и в последнее время они ведут себя тише воды ниже травы. Есть еще вариант со Страной Железа, но она обычно не делает особые мечи на сторону. Максимум, что там можно купить — это чакропроводящее оружие.

— Понятно. — вздохнул я.

Хирузен поджал губы:

— В любом случае, создание особого оружия — крайне кропотливый и долгий процесс… Насколько нам удалось выяснить — около полугода. Кстати, Акио-кун, я думаю, тебе придется воскресить этого мечника, что ты убил.

Я вздохнул:

— Я подозревал это, поэтому и притянул его тело полностью. Однако, это будет тяжело — я убивал его ирьенин-дзюцу, а вы сами знаете, как выглядит чакросистема после подобного удара.

Старик кивнул:

— Я понимаю. Но это необходимо. Сведения, полученные от вашего допроса Ринго Амеюри, следует дополнить и подтвердить. Кроме того он может знать ответы и на твои вопросы.

Я уже открыл рот, что бы согласиться, как дверь открылась и вошел один из АНБУ. Он произнес:

— Две куноичи просятся к вам. Одна из них Сэнго Юки.

Хокаге кивнул:

— Впускай. — Когда они вошли, Хирузен поднялся и, широко улыбнувшись, засеменил им навстречу, проговаривая: — Какая честь увидеть представителя клана Собаку у меня в кабинете!

На аристократичном лице Пакуры мелькнула тень неудовольствия. Однако, покосившись в нашу сторону, она не позволила себе сказать что либо иное, кроме вежливого приветствия:

— Здравствуйте, уважаемый Хирузен-сама. Вы желали меня видеть?

— Желал-желал. — пошло улыбнулся он. Почти оббежав Сэнго и Пакуру по кругу, он быстро вернулся к себе обратно за стол:

— Официально, ты мертва, девочка. И тебе лучше таковой пробыть подольше…

Она громко скрипнула зубами и зло произнесла:

— Я знаю о том, что меня предала моя деревня: один шиноби из Кири не следил за своим языком пока я умирала. Меня сдал Казекаге в обмен на мир с Кири.

— Ну, не только, не только. Основная причина не в этом. Ты же дочь Третьего Казекаге и если не ты, то твой ребенок вполне может претендовать на пост Казекаге и приличный куш всего наследства и могущества клана Собаку. А у Четвертого есть свои дети… Трое, если не ошибаюсь. Младший, Гаара, является джинчуррики однохвостого Шукаку. Именно это и есть основная причина твоей сдачи. Я даже не берусь прогнозировать последствия того, если Суна узнает о том, что ты жива… — закончил он неожиданно мрачно.

Я неожиданно увидел, что в уголках глаз Пакура собрались слезы.

Ну, да… Не каждый день узнаешь, что глава твоего клана отрекся от тебя из-за страха за свой престол. Надеюсь, со мной подобного не произойдет. Иначе — я за себя не ручаюсь. В лучшем случае — я просто сожгу этот мир. В худшем — впущу сюда Легионы какого-нибудь Владыки по-кошмарнее. Скажем, Владыки Скару…

— И что вы мне предлагаете? — она пыталась скрыть чувства, но ее голос предал ее и дрогнул.

Хокаге вздохнул и извлек из стола маску АНБУ, изображающую кого-то… вроде енота, наверное.

— Пока что Суна сильно ослаблена проигрышем Кири и начавшейся войной с Ивой. Однако, лучше будет тебе несколько поменять внешность и носить эту маску.

Она медленно подошла к столу и положила ладонь на стол рядом с ней.

Неожиданно я увидел. как по ее лицу потекла слеза. Неожиданно ровным голосом Пакура произнесла:

— Не думала, что это будет так больно… Узнать, что тебя предали. И ради чего?…

Она схватила маску и быстро одела на лицо. Когда она повернулась ко мне, я увидел, что ее глаза полны слез.

Я попытался пошутить и с улыбкой произнес:

— Теперь у меня в команде три псевдо-АНБУ. Еще немного и я тоже примерю маску.

Шутка была не очень, но даже она немного разрядила печальную атмосферу.

Пакура произнесла:

— Благодарю вас, Хирузен-сама.

— Да, в общем, все в порядке. Это Акио-куна тут нужно благодарить, что он сориентировался и принес тебя в Коноху, а нам осталось лишь договориться между собой. В общем, я вас всех больше не задерживаю. Акио-кун, если тебе понадобится помощь в тех вопросах, что мы обсуждали, ты можешь обратиться ко мне — мой клан может выступить посредником в переговорах.

— Спасибо, сенсей.

— Все на благо деревни… — напутствовал он меня.

Старый хрыч…

Мы все вышли из его кабинета почти одновременно.

Спустившись вниз, мы молча расстались.

Я в сопровождении Анко и Югито не спеша отправился в Госпиталь.

Коноха быстро просыпалась и ее улицы заполнялись спешащими по своим делам людьми. Город сильно изменился в лучшую сторону: стал богаче и чище. А еще нарекают на Учих! Я возмущенно фыркнул про себя.

И ведь это простое дело — систематическая ловля несознательных граждан на живца. А что она сделала! Преступные элементы теперь бояться рассеянных старушек как волки огня…

Мы как раз прошли мимо подобной ловушки: чунин Учих под «хенге» богатой старушки, играл рассеянность на краю рынка. При этом за ним с крыши соседнего здания пристально наблюдала еще одна тройка его соклановцев.

Кроме практической пользы — это еще и проверка актерских навыков шиноби, которые ему сильно пригодятся при внедрении в стан противника.

Обычно, ловушка могла не срабатывать очень долго: все местные прекрасно знали об этой практике древнего клана и хоть вслух ее не одобряли, но за глаза поддерживали. И даже иногда наслаждались зрелищем.

Дело в том, что многие понимали — без этих мер выйти на улицу в Скрытой Деревне, где каждый второй — серийный убийца на службе у Хокаге, а каждый третий — еще и маньяк(и хорошо если сексуальный), получающий от своей работы не абы какое удовольствие, будет невозможно без серьезной охраны. А так — даже дети могли не только днем бегать беззаботно по улицам, но и ночью было полнее безопасно, чтобы просто выйти на городские улицы ради тривиальной прогулки.

Вот и сейчас собравшаяся немногочисленная публика, представленная несколькими стариками на балконах домов, торговцами и прохожими, нет-нет — да и косила взгляды на одного рослого мужика крутящегося возле рассеянно хлопающей по карманам «богато одетой старушки».

Дабы не мешать представлению мы тоже набросили «хенге» и стали возле одного из прилавков, расположенного рядом с местом действия.

Развязка наступила быстро — «старушка» уронила на землю сумочку и грабитель, попытавшийся в этот момент сдернуть с ее шеи золотое колье с самоцветами, был схвачен за руку. Чунин идеально провел прием и впечатал мужика мордой в пыль.

Грабитель попытался угрожать и возмущаться, но…

А вы не знали, что Конохогакуре — это милитаристско-полицейское образование? И Полиция имеет в Конохе огромную власть?

Я хмыкнул, когда Учиха играючись запинал дружков пойманного, сунувшихся было ему на помощь…

После того как всех троих показательно поволокли в сторону квартала Учих, мы скинули «хенге» и продолжили свое движение.

Госпиталь нас встретил дополнительным постом АНБУ на входе. И это при том, что идиотов, забывших, что ирьенины в первую очередь тоже шиноби, а уже потом медики, будь те вздумают напасть на Госпиталь, собирали бы в единое целое долго и мучительно.

Конечно, если враг поставит цель впустить в Госпиталь порезвиться кого-то из высококлассных шиноби, то потери будут. И немалые. Но со всеми остальными разговор будет коротким.

— Тору-сан у себя? — спросил я у молодого паренька-администартора.

— Да, только что закончил операцию.

Лестницы, изломанные коридоры, ряды дверей, за которыми находятся либо вообще пустые помещения, либо склады малопонятных предметов… Госпиталь меня иногда раздражал своей внутренней архитектурой. Да, я понимал, что это сделано для того, что б запутать вражеских вторженцев, но…

Дверь в кабинет главирьенина блестела новым лаком и табличкой. В прошлый раз я ее выбил и похоже старик решил не ремонтировать старую.

Вежливо постучав, я дождался отклика и, открыв дверь, мы вошли вовнутрь.

В правой от меня стене была скрытая дверь, которая была в данный момент открыта. За ней находился санузел с душевой, покрытые ослепительно-белым кафелем. Старик был там и мыл над умывальником руки.

Вопросительно выглянув, он увидел нас и довольно улыбнулся:

— О! Акио-кун вернулся! Как там твой поход?

Я фыркнул:

— Пф! Тору-сан, я тоже рад вас видеть! А то вы не знаете о результатах!

Он немного недовольно дернул уголком рта:

— Хирузен мне не докладывается. Но я имел удовольствие полюбоваться на уложенных в морге тела делегации Кумогакуре, поэтому я сложил два и два и пришел к выводу что вы их догнали. Ведь так?

Я позволил себе довольно улыбнуться и повернув голову назад происзнес:

— Югито, сними маску, пожалуйста.

Когда она это сделала, заинтересовавшийся происходящим старик неожиданно запрыгнул на потолок и встал в защитную позу. Проделав все это на одних рефлексах, он лишь спустя секунды две понял, что чужой джинчуррики вроде не нападает. Он перевел взгляд на улыбающегося во все клыки меня и громко выругался:

— Твою мать, Акио! Я уже слишком стар для подобных шуток!

— Да, ну? — я выразительно покосился на его ноги, стоящие на потолке.

Старик задрал голову вниз и выразительно плюнул на пол. После этого он спрыгнул обратно и, покосившись на потолок, на котором было четко видно следы его обуви, произнес:

— Если я еще могу завязать в узел половину деревни в рукопашке — это не значит, что я застрахован от инфаркта. — покачав головой, он перевел взгляд на скептически смотрящую на него джинчуррики, после чего опять посмотрел на меня и расхохотался: — Охо-хо-хох! Это какой-то культурный шок! Я даже представляю как теперь будут враги собирать отряды на твою ликвидацию. Мол: «И никаких женщин в командах! Иначе — они перейдут на его сторону!»

— Ничего не могу с собой поделать. Пара слов — и они все мои. — вежливо поддержал его я.

Похихикивая, старик прошел к своему столу и уселся в свое кресло:

— Ох-ой… Пришел проведать меня, старого? Или еще что?

Я подошел ближе:

— Да я бы хотел сдать остатки одних стимуляторов и… купить других. — я выложил перед ним на стол запрещенные таблетки Акимичи.

Старик покивал:

— Я так и думал, что ты не решишься их использовать. А что с остальными?

— Мы их все… использовали.

— Э-э-м? Вообще?

— Ну да. — кивнул я и продолжил: — Я, в общем, хотел узнать, а как бы мне еще достать такого? Очень уж забористая штука.

Главирьенин пожал плечами:

— Ну… Черные тебе легче купить напрямую у Акимичи. Они их делают. А концентрат «джу-ша», в принципе, я могу еще наварить. А что — работает?

Я немного подумал. Значит, черные делают Акимичи. Отлично. Осталось дело за поделкой старика.

— Вы знаете, что у меня — сильное тело. Мое «янь» просто зашкаливает. Поэтому, я принял две штуки и тех и других. — ирьенин при этих словах скептически меня окинул взглядом. Я же продолжил: — Всем остальным я дал и по одной. Ну, у меня отрицательных эффектов вообще не наблюдалось, а вот остальных пришлось подлечить. В общем — эффект был поразительный — Учихи так носились будто у них «шуншин» автоматически на короткие расстояния срабатывал.

Старик положил подбородок на кулак и произнес:

— И ты хочешь иметь их под рукой? В принципе, мне не трудно, но придется кого-то подряжать на сбор «джу-ша»: ты же знаешь, что я и живу в Госпитале. А на те пилюли — ушел почти весь мой запас. Поэтому, даже для тебя цена будет где-то пять тысяч за штуку.

Пожимаю плечами: дорого, конечно, но за возможность завязать в подарочный узелок почти любого шиноби я согласен платить и намного большие суммы.

— Сделайте сорок. Сколько я вам буду должен?

Тору вздохнул и посмотрел на коричневые пилюли, лежащие на его столе:

— С тебя еще сто тысяч. И если они тебе нужны быстро, то ты должен понимать, что должно пройти время пока я выложу заявку на контракт Хокаге, пока найдется команда, пока они соберут нужное количество, пока я сделаю…

Я кивнул:

— Я все понял. Деньги принесут сегодня.

— Понятно. — вздохнул он.

Мы немного помолчали, а потом я спросил:

— Я убил Мечника, Куриараре Кушимару. Он случаем, не у вас лежит? А то сенсей пожелал знать то, что знал он.

Старик поднял бровь:

— Вечно ему чего-то зажелается… Нет, не у нас. Ищи его в АНБУ. Кстати, у меня тут двенадцать заявок накопилось на воскрешение. Три — срочные, извне Конохи. Аристократы Огня…

Я вздохнул: здравствуй, работа на износ.

— Давайте, я сейчас по-быстрому займусь одним, а потом побегу к АНБУ.

— Отлично. — кивнул он: — Пойдем.

Мы вышли из его кабинета и подождали пока он запрет дверь. После чего пошли вниз.

Морг как обычно встретил нас стерильной пустотой и холодом.

Главирьенин выдвинул из холодильника стальное ложе, на котором лежало тело молодого парня с аристократическими чертами лица. Должно быть красавчик.

— Йошимото Арата, первый сын и наследник Йошимото Хотаки, одного из приближенных дайме.

Я пожал плечами:

— Да мне как-то…

Создав двух теневых клонов я отошел в сторону, позволяя им перенести тело на стальной стол. Проведя диагностику, я хмыкнул: все симптомы отравления каким-то мощным ядом. Судя по всему какой-то комплексный. Кто-то хотел его убрать наверняка. Поражены печень, почки, мозг.

Яд умудрился даже покорежить чакросистему.

Недовольно вздохнув, я занялся восстановлением тела и одновременной очисткой его от яла.

После того как я завершил процедуру клоны перетянули тело на пол.

Воскрешение давно уже стало для меня будничным делом: одни и те же символы раз от раза.

Базируются они на фуин, а материалы по ним мне не дают. Может с масимальным допуском что найду? Но тоже обучаться по книгам — то еще веселье.

И вообще было бы мне когда заниматься еще и фуин! Тут бы решить практические вопросы…

Ну, к примеру, гибридные техники или тренировки по тем же самым новым элементам. А прионика? Телепатия?

При всем этом у меня есть еще учеба у Хирузена и ежедневная работа в госпитале.

Вздохнув, я проверил начертанное последний раз и активировал ритуал.

Парень вздохнул и открыл глаза. Посмотрев пару секунд в потолок он повернул голову в мою сторону.

Я ухмыльнулся:

— Добро пожаловать обратно в этот грешный мир.

Главирьенин достал из пакета махровую простынь и, подойдя к парню, не до конца осознающему где он находится, закутал его в нее.

— Если вы понимаете меня — кивните. — произнес он. Дождавшись кивка, он продолжил говорить: — Вы находитесь в Военном Госпитале Конохи. Я — главный ирьенин. Как вы себя чувствуете? Можете говорить?

Парень сглотнул и хрипло ответил:

— Да.

— Вы помните свое имя? — продолжил ненавязчивый допрос старик.

Дело было в том, что призыв призывом, но могло быть всякое. Вероятность вызова чужой души была, хоть и исчезающее маленькая. Поэтому был разработан короткий список уточняющих и наводящих вопросов, которые следовало задать воскрешенному человеку. Если он не мог или отвечал неправильно, то на этот случай была разработана короткая инструкция. По ней воскрешенному человеку давали еще сутки на то, что бы вспомнить ответы на простые вопросы. Если он не мог — по это инструкции его должны были убить и я должен был провести воскрешение заново. На случай второй неудачи родственникам предлагалось либо похоронить то что вышло, либо возиться с тем что призвалось Был еще вариант с третьей, четвертой и т. д. попытками, но если второй раз был за наш счет, то все остальные шли по обычной таксе.

Стоимость воскрешения во вне Конохи была миллион ре. Из этой суммы я получал лишь одну десятую. Мало? Да. Однако, осознавая то, что пока я являюсь курочкой, несущей золотые яйца, меня не тронут, я и не думал роптать. Пока.

Мне нужно было время для того чтобы просто вырасти. А уже потом я буду диктовать свои условия и брать, что захочу.

Ну, а инструкция пока что не применялась ни разу. Тем не менее, все(включая меня) были согласны с ее необходимостью.

Когда парень ответил на пару вопросов о себе, старик расслабился и вывел его из морга.

Я со своей охраной пошли следом.

Поднявшись на нулевой уровень, я обменялся с главирьенином прощальными кивками и направился в столовую, которую полностью перестроили в прошлом году. Это было сделано для того чтобы аристократы, начавшие часто появляться здесь, не воротили носы от больничной стряпни. Ну и заодно, что б упорядочить процесс питания меня и всего персонала Госпиталя с пациентами. Все-таки, если раньше Госпиталь был дотационным образованием, то, с началом моей практики, он теперь приносил серьезный доход в казну Конохи и экономить на нем стало нежелательно.

— О, приветствую вас, Акио-сан! — поприветствовал меня толстый молодой повар. — Удачная была миссия по возвращению Хизаши?

Я даже наклонил голову от неожиданности и кое-как ответил:

— Ну — м-да, Казуо.

— Хокаге-сама — как всегда мудр! Он сумел послать вас на перехват. И вы с успехом выполнили его задание. — счастливо улыбнулся он.

Честно говоря, как моя челюсть в этот не отвисла до самого пола — я не представляю.

Прикрыв глаза, я секунд пять приводил мысли в порядок.

Неожиданно оказалось, что наша самовольная инициатива превратилась в санкционированную Хокаге операцию, которую мы и осуществили, чуть ли не при личном присутствии Хирузена.

С одной стороны — Хирузен явно подмазался, распространив эту версию среди бесклановых. По ней выходило, что Хокаге «мудр и держит все под контролем».

С другой — все кланы или уже знают как это было на самом деле или скоро узнают. Как результат — пропасть между кланами и бесклановыми стала намного отчетливей. И ситуацию сможет взорвать любая искра.

Если суммировать все это — возник простой вопрос: а не отсвечивает ли чей-то одноглазый профиль за этим слухом?

Казуо спросил:

— Акио-сан, вам как обычно?

Я рассеянно кивнул:

— Да, давай что есть.

Он кивнул:

— Есть жареный поросенок в холодильнике. Нести?

— Давай… — махнул я рукой.

— А что вашим спутницам? — он заинтересованно масляный взгляд на Анко, лишь чуть скользнув по пребывающей в маске Югито.

Пожимаю плечами:

— У них спрашивай. Но думаю, что они тоже сдерживаться не будут. — я повернулся к девушкам и сказал, обращаясь к Югито: — Можешь заказывать все что хочешь: плачу за все я, а кроме того — этим вечером у тебя будет по плану особая тренировка…

Она кивнула.

Обед прошел неплохо — ели мы в молчании в практически пустой столовой.

Жрал я как обычно — после меня не остается даже костей. Мне вторила Анко, с какой-то даже яростью отрывая зубами-клыками куски жареного мяса. Что интересно — я заметил, что она практически не жует. Совсем как я.

Югито удивленно на нас все время косилась, но толи не решалась что-то спросить, толи было не время и не место.

Весь фокус был том, что мое тело практически не изменило массу, а ведь я съел пятидесяти килограммового поросенка. Мое тело перерабатывало пищу практически без отходов, тут же восстанавливая затраченное на воскрешение «янь».

Когда мы уже поднимались из-за стола, в столовую вошел одетый в больничную пижаму тот парень, которого я оживил.

Сразу из столовой мы отправились на базу АНБУ.

Пост АНБУ на входе встретил меня явно очень нервно. Трое оперативников не особо высокого класса несколько скучали. Однако, при виде меня, сделали стойку.

Вообще-то, по приказу они могли пропускать в штаб и дозновательску(пыточную) лишь меня, ну еще возможно было взять Анко или Наоми. В крайнем случае — ее премянниц. Однако, дело было в том, что двоих из этих оперативников за прошедшие два года моей практики я уже вытаскивал с того света за шкирняк, а третьего собрал в единое целое и того конструктора, что притянули его товарищи. Да еще и неплохо получилось, если так подумать. Лучше, чем было.

Поэтому, они дружно сделали вид, что нас не заметили.

Обычная практика в отношении меня. Логика в их действиях была: мне ведь доверяют? А если Сенго или еще кто прикрывают мне(можно сказать самому дорогому что есть в Конохе) спину, то значит я им доверяю и не доверять моей охране, значит сомневаться во мне… Сомневаться во мне? Абсурд…

Иногда мне кажется, что глава клана Нара прописался в кабинете главы клана Иноичи.

— Здравствуйте, Иноичи-сан, Шикаку-сан. — вежливо поздоровался я.

— Рад видеть тебя, Акио-кун. — настороженно ответил Иноичи. И поинтересовался: — Какими судьбами ты здесь?

Я подошел ближе:

— Хокаге хочет знать то, что знает мертвый мечник. Поэтому, я буду его воскрешать. Хоть это и будет муторно.

Шикаку посмотрел мне за спину и спросил:

— Я смотрю, у тебя пополнение?

— Да. — я обернулся и сказал Югито: — Можешь поднять маску. Это самые ближайшие союзники.

Когда она явила всем свое лицо, Иноичи прикрыл свой рот ладонями, а Нара присвистнул:

— Ничего себе! Да, ты говорил, что завербуешь ее, но не только я, но и многие другие не верили в эту возможность. Все думали, что ее придется убить…

Я поднял брови:

— Зачем же портить такую красоту?

Шикаку покачал головой:

— Да уж. Ты делаешь невероятные вещи, которые раньше считались невозможными. Сначала захватил опытнейшую джинчуррики живой, а потом и приручил ее…

Я сделал шаг к нему и посмотрел в глаза:

— Не недооценивайте меня — мои силы постоянно растут. — он сглотнул, а я позволил себе положить на его лицо, искаженное двумя шрамами, левую ладонь и большим и средним пальцем провести по ним. Следом за ними его шрамы стали исчезать и, спустя секунду, от них не осталось ничего. Даже тон обновившейся кожи практически не выделялся. Я продолжил говорить, все так же глядя ему в глаза: — И однажды я стану богом.

Иноичи достал зеркало и протянул его своему другу:

— Шика, твоих шрамов больше нет…

— Твою мать. — выругался тот, усиленно рассматривая свое лицо в зеркало.

Я повернулся к двери:

— Иноичи-сан, я думаю, что вам придется скоро спускаться в допросную: я намерен выполнить желание сенсея.

Тот кивнул и громко сглотнул.

— До свиданья, Шикаку-сан, а с вами Иноичи-сан я не прощаюсь.

* * *

Мне всегда нравилась база АНБУ. Она так напоминала тот ад, в котором я коротал столетия.

Эманации страха и обреченности пропитали это место так же сильно, как и пыточные подвалы иллитидов.

Смерть и кошмары.

Зря я ворошил древние воспоминания. Из-за этого мое естество бездушной расчетливой твари стало просвечивать сквозь маску мальчика сильнее, чем обычно.

Я глушу свои смертоносные инстинкты и безжалостные привычки пороками, но, буду честен, их оковы начинают рваться. Их недостаточно, чтобы удерживать меня от разных непродуманных поступков.

Могущество — это яд, который травил и намного более трезвомыслящих существ, чем я.

Я жарился на сковородке Эрруу тысячелетие и нужно понимать, что перечеркнуть это время жалкими четырьмя годами относительного спокойствия невозможно. Моя душа, мои ценности не изменились. Потребовалось лишь жалких неполных две недели боев, что бы влияние этих лет исчезло как утренний туман, откатив положительные изменения обратно.

Но ведь веселиться еще слишком рано. Я еще слишком молод, чтоб изничтожать своих врагов.

А как же хочется временами убить Данзо.

Не-на-ви-жу…

Ливруш окинула довольным взглядом сотню рабынь и произнесла:

— И как удостоверится в том, что они прошли эффективную обработку? Вы даете гарантию?

Я повернулся к красивой желтоволосой женщине с какого-то далекого мира и, вытащив щупальцем из ножен свой адамантовый кинжал, бросил его ей в руки. Она ловко словила оружие и я скомандовал:

— Убей себя.

— Да, мой господин.

Она без раздумий воткнула его себе в сердце и упала наспину. Один из магов-целителей склонился над ней не позволяя умереть.

Я равнодушно понаблюдал за его манипуляциями и, повернувшись к начавшей понимать произошедшее Архидемонице, пробулькал:

— Если раб не отдаст свою жизнь по первому требованию хозяина — значит он не раб. Вы можете так проверить каждую из них. Это просто. И если кто-то из них откажется — мы переделаем работу. Вместе с тем вы должны понимать, что подобная обработка может быть не вечной: под давлением определенных воздействий она может слететь. Но так же она может и самовосстановиться. Однако, если подобное произошло, то лучше что бы мы все-таки переделали, чем уповать на ее восстановление…

Неожиданно передо мной выскочил какой-то человек, одетые в футуристическую броню:

— И все же, чудовище, мы бы хотели иметь гарантии. — произнес он: — Мы бы хотели знать, что ни одна из них не взбунтуется.

Я громко фыркнул:

— Вы, технократы, не признаете нашего авторитета? И боитесь восстания этих магически одаренных рабынь? Я знаю, зачем они вам: у вас в мире критически мало магов и вы хотите, что бы они рожали вам магически одаренных детей…

В следующую секунду мне в морду направили угрожающего вида пистолет. Не огнестрел. Ствол не дрожал. В гигантском тронном зале замка Ливруш, набитом демонами всех форм и размеров наступила тишина. Демоны прекратили галдеж и заинтересованно уставились на нас. За спиной мужчины настороженно водя оружием по сторона столпилась его свита в похожих скафандрах.

— Откуда ты это узнала, тварь? — угрожающе прорычал мужчина.

Я неуверенно шевельнул щупальцами и посмотрел на Ливруш, сидящую на троне. Она лишь предвкушающе улыбалась. Ей было все равно, чем закончится представление.

Ну, ладно. Я тоже непротив.

— Насколько я знаю, условия обычного договора пребывания живых в Адской Вселенной включает физическую неприкосновенность членов делегации. — произнес я и дотронулся до искр технократов. Они чересчур близко. Хотели бы угрожать следовало бы сначала разобраться с тем кому угрожают. Не с их искрами лезть ко мне в ближний бой. Да, я знаю этот парадокс: убить иллитида легче всего в ближнем бою, но в том-то все и дело — на коротких дистанциях мы особенно сильны. Вот и сейчас они утратили способность управлять своими телами. Конечно, в высоких сферах телепатии я почти ноль и переделать психику никогда не сумею, но пару фокусов я запросто им покажу: — Одного из вас вполне достаточно для сопровождения рабынь. Значит, остальные члены вашей миссии тебе не нужны. — люди за его спиной построились в две шеренги, а мужчина дергано повернулся к ним лицом. Все положили винтовки(или что это было?) на пол перед собой. После чего достали из маленьких кобур на поясе виденные мной пистолеты и приставили их к своему виску. Лишь их командир безвольно смотрел на это. Из его мыслей я знал, что он хотел валяться передо мной на полу, вымаливая прощение, но мне было плевать — я сильно не люблю, когда в меня тыкают оружием. Тихо произношу: — Принесите себя в жертву…

— Да, мой господин. — коверкая звуки иллитидского языка отвечают они.

Дробный звук выстрелов.

Хохот демонов захватывавших чужие души. И довольная улыбка Ливруш.

Ну да. Демоны любят находить лазейки в договорах…

Как и я.

* * *

Вернувшись из воспоминаний, я обнаружил, что задумчиво смотрю на расстеленный передо мной идентификационный свиток.

Ах, ну да. Мы пришли к посту АНБУ здесь нужно удостоверить мою личность.

И оперативники уже нервничают.

— Простите. Погрузился в воспоминания. — ответил чистую правду я и приложил ладонь к кругу на бумаге.

Немного чакры и безликие расслабились и пропустили нас:

— Проходите, Акио-сан.

— Где тело Кушимару Куриарарэ?

— В третьей камере. Вы собираетесь его…воскрешать?

Я кивнул:

— Да. Иноичи Яманака скоро спустится. Я только что от него. Есть кто свободный? Нам может понадобится поддержка или присмотр для Мечника, если Иноичи задержится.

— Хорошо. — кивнула светловолосая девушка.

Она пошла перед нами, показывая дорогу.

Мы шли по коридору недолго. Девушка остановилась перед одной из дверей и приложила ладонь к квадрату возле ручки. Сразу после этого замок щелкнул и она сделала шаг в сторону, пропуская нас.

Я раздраженно толкнул дверь и вошел в камеру. В центре помещения безвольно лежало тело Мечника. Не отрывая от него взгляд, я сунул руку в карман и достал свиток с пищевыми пилюлями. Вытащив пять штук, я, одну за одной, забросил их в рот.

Сунув свиток обратно, склоняюсь над телом и начинаю реанимировать тело.

Стратегия воскрешения в этом случае совсем не такая как обычно, но тоже отработана.

При обычной смерти сам источник или разрушается или как бы затухает, оставляя после себя, множество микроканальчиков чакросистемы. Но при ударе ирьенин-дзюцу лечебная чакра раздувает и рвет чакроканалы. Волна чакры разрушает чакросистему до тех пор, пока ее напор не ослабевает. Эффект воздействия ирьенин-дзюцу на чакроситему ни с чем не спутаешь: вот чакро ситемы в теле вообще нет, а вот — она уже есть.

Мой удар был катастрофичен: исчез не только чакроисточик, но и сопутствующие отводные чакроканалы. От того места, где был источник, и до половины груди чакросистемы вообще не было. Смерть Кушимару, очевидно, была чуть ли не мгновенной: не только почти все его органы, включая сердце, отказали в следующую секунду, но даже душа была моментально отторгнута и отправилась восвояси.

В данном случае восстановление придется начинать издалека: от тех кусочков чакроситемы, что у меня есть. Кстати, как показала практика, в случаях когда чакросистему получается выстроить заново, она выходит даже лучше чем была. Ненамного, но лучше.

Как бы не заиметь после этого проблему…

Мокутон оплел тело и поднял его над землей.

Вот теперь можно приступать.

Я начал водить ладонями по телу, наращивая чакросистему в обратном порядке.

В самый разгар процесса в камеру вошло двое оперативников Корня.

Мельком бросив на них взгляд, я отметил присутствие старой знакомой в маске Собаки.

Дотянув сверху чакроситему до источника, я прервался и, забросив себе в рот пару пищевых пилюль, решил сделать маленький перерыв и немного восстановить чакру, подошел к ней.

— Здравствуй, Собака.

— Приветствую Акио-сан. — она напряженно стрельнула глазками на соседа.

Я чуть улыбнулся:

— Когда я закончу, то я бы хотел поговорить с Данзо-самой. Это вообще возможно?

Она на секунду задумалась:

— Я сообщу куда следует. Но встреча будет возможно только в пределах базы Корня.

— Я согласен на это. — кивнул я и вернулся к прерванному занятию.

Собака же вышла за дверь.

В целом, чтобы все-таки восстановить разрушенную чакросистему мертвого Мечника мне пришлось выложиться на полную, даже развоплотив почти всех клонов, оставшихся дома. Однозначно: ломать — не строить…

Когда я уже заканчивал рисовать на полу ритуал призыва души, в камеру вошел Иноичи с двумя АНБУ за спиной и парой ирьенинов из Госпталя.

— Акио, ты уже заканчиваешь? — поднял он брови.

— Да, вы вовремя. — произнес я.

В глазах ирьенинов увидел чуть ли не благоговение. Они даже чуть поклонились мне, приложив руку к сердцу.

Закончив рисовать на полу знаки. Я заставил Мокутон прижать тело Мечника к полу и, закинувшись опять пищевыми пилюлями, активировал ритуал.

Как только душа втянулась в тело и источник заработал, я, оперируя Мокутоном жестко зафиксировал руки и пальцы, в частности.

В этот момент Мечник тяжело задышал и раскрыл глаза. Окинув нас ясным взглядом, он взглянул на наши протекторы и очень резко крутанул шеей слева направо. Хруст ломаемых шейных позвонков раздался очень отчетливо.

Тело Кушимару снова безвольно обвисло.

— Твою мать… — устало произнес я.

Повреждения были незначительны и даже источник не успел разрушиться, исторгнув душу. Поэтому, я вернул Мечника к жизни быстро. Только на этот раз я жестко его зафиксировал и даже в рот загнал деревянные держатели, чтоб он не откусил себе язык. АНБУ наклеили ему на суставы рук и ног какие-то блокирующие печати. Судя по всему — уменьшение скорости реакции мышц на командные сигналы от мозга.

Можно было еще выбить тенкецу, но Мокутон и так поглощает чакру, так что…

Не успел я обдумать эту мысль, как Кушимару попробовал еще один способ самоубийства — он просто начал выливать из своего организма чакру.

Пришлось заняться и этим. Слава Порядку, помочь мне было кому — ирьенины принялись мне помогать.

Я устало сел на корень Мокутона, изогнувшийся навроде лавочки рядом с Кушимару, и произнес:

— В общем, Иноичи-сан, мы его полностью подготовили: он совершенно обездвижен и тенкецу выбиты. Но все равно — будьте осторожны и не забывайте, кто это. А я пошел — очень уж замучался я с ним.

Иноичи задумчиво кивнул:

— Да, Акио, мы справимся. Можешь отдыхать.

Я уже собирался выйти как спохватился и обернулся уже в дверях:

— Ой, Иноичи-сан! Мне же нужно сдать четыре десятка голов шиноби Кири и этого идиота пирата Фуджиту…

Он повернулся:

— Тогда поспеши — через час они закроются..

Когда я в сопровождении своей охраны вышел из камеры, то увидел ожидающую меня Собаку с еще одним оперативником Корня.

Я вопросительно поднял бровь и она произнесла:

— Данзо-сама ожидает вас.

Я недовольно шикнул и выругался: похоже, я сегодня не смогу сдать трофеи и закрыть денежный вопрос.

— Твою мать… — и тут вспомнил о теневых клонах. Создав четверых, я вручил одному из них свиток с пленником и головами. После того как они молча понеслись исполнять задание, я повернулся к Собаке и произнес: — Я готов.

Она кивнула и сказала:

— Следуйте за нами.

Мы пошли по длинным изломанным коридорам.

Пройдя по моим ощущениям около трехсот метров за здание резиденции Хокаге, мы стали спускаться по лестнице. Когда я посмотрел вниз, я понял, что она опускается почти на километровую глубину.

Я уже приготовился к крайне продолжительному спуску, но мы опустились всего на шесть этажей и выйдя с лестничной площадки снова пошли по коридору.

Возле одной неприметной двери девушка остановилась и сделала вежливый приглашающий жест:

— Данзо-сама ожидает вас. — она перевела взгляд мне за спину и добавила: — Одного.

Я пожал плечами и повернувшись к Анко и Югито произнес:

— Будьте осторожны. Ждите меня.

Анко обеспокоенно сказала:

— Это ты будь осторожен.

Я серьезно кивнул и повернувшись к двери вежливо постучал в нее и, тут же открыв, вошел.

Моим глазам предстал не очень большой, но довольно роскошный кабинет, меблированный мебелью темного дерева.

За столом в мягком кожаном кресле сидел, как обычно наполовину забинтованный, Данзо.

— Здравствуйте, Данзо-сама. — произнес я и чуть поклонился.

— Я тоже рад тебя видеть. — произнес ровным голосом он: — Что тебе нужно, Акио-кун?

Подойдя ближе, я начал говорить:

— В связи с последними событиями я подумал, что между нами могут возникнуть недосказанности. Мне бы очень не хотелось, что бы возникла ситуация, когда мне пришлось бы воевать не только против внешних врагов, но и против вас. Сколько сейчас происходит на меня покушений в год? Пятнадцать? Так вот мне бы не хотелось, что бы к этим добавились бы еще и ваши.

Он поднял бровь:

— Не думаю, что я давал повод усомниться в моих целях.

Я состроил кислую мину:

— Данзо-сама, давайте поговорим откровенно. Вы пытаетесь устранить с политической арены тех, кто может претендовать на престол Конохи. — я сделал рукой успокаивающий жест: — Нет-нет, не нужно отрицать. Да, мой возраст невелик, но я не идиот. Вы хотите стать Хокаге? Хорошо. Я не буду этому препятствовать. Хотите знать причину? Хирузен очень слаб. Нам нужен жесткий Хокаге с непоколебимой внешней политикой. Кто-то похожий на Тобираму. Хотите, я вам скажу о своей роли в этом всем? — я чуть прикрыл глаза: — Мне понравилось убивать и разрушать. На поле боя я неожиданно почувствовал, что я действительно являюсь богом. Мне будет не нужен в будущем пост Хокаге — я собираюсь править всеми. Всеми Деревнями и Странами. Я завоюю весь этот мир. Я займу пустующее кресло Рикудо и создам бескрайнюю империю, в которой никогда не будет садится солнце. — я немного помолчал и продолжил: — Я также сторонник абсолютизма по отношению к власти. Поэтому, я планирую объединить в руках Хокаге, да и вообще — Каге, ее максимум. Вы понимаете, что это значит? — я выразительно чуть-чуть помотал головой: — Поста дайме больше не будет. Он доживает последние годы.

Закончив говорить, я стал просто смотреть Данзо в его единственный глаз. Кстати, какого хрена он не хочет, что бы я его излечил? Боится, что я его буду контролировать? Пф!

— Вот значит как… — в конце концов произнес он.

Я дернул уголком рта и произнес:

— Хотите подумать? Думайте. У вас есть год-два, пока я подрасту и начну действовать более активно. Но я бы на вашем месте не затягивал: существуют и другие претенденты на трон. Вы — просто самый… м-м-м?… жесткий и расчетливый из них. У всех остальных с этими качествами — проблема.

Данзо прикрыл глаз и произнес:

— А с чего ты взял, Акио-кун, что после того как Хирузен перестанет быть Хокаге, на его пост могут назначить не меня?

Чуть улыбаюсь:

— Вас многие опасаются и не любят даже в родной деревне. Вы знаете об этом. Поэтому так и печетесь о своей охране. Кроме того, как я и говорил, существуют и другие претенденты на трон. Джирайя, Цунаде…

Мне показалось, что при звуке этих имен его правый взгляд чуть улыбнулся. В его же эмоциональном фоне засквозило удовлетворение с торжеством.

— Кто тебе сказал, что они захотят стать Хокаге? Это ведь большая ответственность. А они оба бегут от нее.

Что ж, выложим свои карты на стол.

Улыбаюсь шире:

— Я знаю, что на разуме Цунаде стоит печать, искажающая ее восприятие реальности. Как вы думаете, как она будет себя вести, если я очищу ее разум, а вы знаете, что в моих силах это сделать. И, кроме того, я ведь могу намекнуть, кто за этим стоит.

— Не думаю, что это стоит делать в любом случае. — произнес он твердо.

Я опустил взгляд на его стол и произнес:

— Все зависит от вас, Данзо-сама. Быть или не быть Хокаге зависит от вашего решения. Я предлагаю вам им стать. За мной будут кланы и если я буду вас поддерживать после ухода Хирузена, ваше назначение, или что там происходит? Одобрение? Так вот, ваша кандидатура будет полностью одобрена.

— Гм… — задумался инвалид.

— Вы можете думать сколько хотите. Пока что, у меня времени много. В случае согласия я могу вам дать многое. Полное излечение вашего тела — это только вершина… — я помолчал и уже думал обернуться, но решил кобавить: — Но, в случае отказа, я прошу вас не забывать одно: вы думаете, что это вы будете мне плохим врагом? Нет — это я буду для вас кошмаром. За моей спиной есть поддержка и неслабая. Я думаю, вы уже поняли, что я собираюсь опираться в будущем на кланы и Учиха, в частности, будут острием моего меча. Они будут медленно нарезать моих врагов и тех на кого я укажу ма-аленькими кусочками. И я бы не советовал вам становиться против меня… До встречи, Данзо-сама.

Он поднял на меня прищуренный взгляд:

— До встречи, Акио-кун.

Я вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Собака нас молча сопроводила к выходу из подземелья.

Вдохнув вечерний воздух, я позволил себе посмотреть на появляющиеся в темном небе звезды и чуть улыбнулся.

Демоны любят находить лазейки в договорах. А уж как это люблю делать я…

Тем более в устных, не скрепленных ничем.

— Ну как? — наконец-то решилась спросить спросила Анко. И чего ей только стоило дотерпеть до того момента, как мы останемся одни: — Что сказал Данзо? О чем говорили?

— Дома скажу сразу всем. Тут слишком много ушей.

Она разочарованно вздохнула.

В этот момент клоны доложились, что получили на руки шестьдесят два миллиона ре. Оказывается, на нашем счету было девяносто восемь подтвержденных убитых или захваченных шиноби. В этот список входили трупы из всех схваток, что не только доставил я в своих свитках, но и те, что принесли АНБУ из того городка.

Огромная сумма. Даже жалко, что миллионов пятьдесят(если не больше) придется отдать за мечи. Это если я еще решусь их заказать.

Посылать их с такой суммой через всю Коноху было страшновато. Да, у нас почти нет преступности, но в том то и вопрос, что «почти».

— Кого-то ждем? — снова поинтересовалась нетерпеливо Анко.

— Да. Моих клонов. Они уже рядом.

И, словно в доказательство моих слов, они перепрыгнули соседнюю крышу и мягко приземлились на дорогу. Не спеша подойдя к нам, центральный протянул мне небольшой запечатывающий свиток.

Я ухмыльнулся и сунул его в карман.

— А теперь?

— Сначала мне нужно переговорить с Фугаку, а потом можно и домой. — кивнул я и, резко шагнув назад, обнял их за талии и применил массовый «шуншин» в темные небеса.

А уже оттуда я потянул своих охранниц к кварталу Учих.

Мягко приземлившись возле ворот клана, мы направились через парадный вход в квартал по улице.

Мне захотелось не спеша пройтись до здания Полиции.

Да, я знаю, что Учихи — прирожденные убийцы, старательно взращивающие в себе любовь к кровопролитию, но, честно говоря, в мирное время они тщательно маскировались под вполне обычных людей.

Вот женщина ведет двух, очевидно своих, маленьких детей. Мальчик и девочка. Они старательно держатся за руки матери. Мальчику все интересно и он тянет мать и сестру куда-то в сторону. Девочка более сдержанная.

Два седых старика подпирают спинами забор. Один из них что-то говорит другому.

Патруль Военной Полиции Учих из трех шиноби почти лениво ощупывают взглядами прохожих.

И все — нет-нет да и скосят любопытный взгляд на меня. Что поделать — я довольно известен. А уж после вчерашнего представления количество слухов обо мне удесятерится.

Один из прохожих, проходящих мимо, остановился и поздоровался со мной, чуть кивнув головой:

— Приветствую вас Акио-сан…

Я поднял голову и посмотрел на старого мужчину с закрытым повязкой левым глазом. Порывшись в памяти, я его опознал и поздоровался:

— Здравствуйте, Кохеку-сан. Как там ваш сын? Все в порядке?

Он улыбнулся:

— Да. Женился и уже настругал двойню. Кстати, слышали новость? За нами больше не следят. — я удивленно поднял брови, а он продолжил: — Во всяком случае, пока что. Все силы АНБУ и Полиции брошены на выявление «вражеской агентурной сети» внутри своих структур. Что тут искать — многие не понимают.

— Хм… — заинтересованно протянул я. Немного обдумав одну мысль, я продолжил: — Кохеку-сан, у меня есть одна мысль, которую нужно проверить… Вы поможете мне?

— Смотря в чем. — насторожился старик.

— Здесь нужен более обстоятельный разговор, из которого даже пара слов не должна достигнуть чужих ушей. Вы бы не могли прийти к Наоми-сама домой, чтоб мы могли поговорить более обстоятельно.

— Это срочно? — поднял брови Кохеку.

Дьявол! Он не воспринял это всерьез. Придется произнести это вслух здесь.

Я тщательно проверил окружающие искры на предмет подслушивания. Вроде никого.

Ладно…

— Понимаете, я вынашиваю идею создания своих сил…специальных шиноби. Структуры навроде Корня.

Он выпучил глаза и, быстро оглянувшись, прошептал:

— Я приду в девять. Наоми-сама в курсе?

— Скажем так: она уже входит в них…

Здание Полиции Конохи встретило нас большим оживлением: перед девушкой-администратором стояла целая очередь из членов клана Хьюга. Причем, в ней стояли как представители главной ветви, так и побочной.

Мы обогнули очередь и подошли к стойке.

Амайя как раз объясняла что-то какому-то незнакомому Хьюге:

— …я прошу вас проявить терпение. Этот допрос — стандартная процедура при проведении такого крупномасштабного расследования. Вас вызовут в порядке очереди. — она раздраженно перевела взгляд на меня и удивленно подняла свои бровки: — Акио-сама? Вас тоже вызвали?

— Нет-нет. — произношу разьясняю: — Я бы хотел поговорить с Фугаку-доно. Это возможно? А то я смотрю тут у вас полный завал…

— Я сейчас ему позвоню. — и под взглядом раздраженного Хьюги она позвонила по внутреннему телефону. — Фугаку-сама? С вами хочет поговорить Акио Яманака. Пропустить? Хорошо. — она положила трубку и посмотрела на меня: — Он сейчас свободен. Можете пройти.

Я благодарно кивнул и мы пошли к лестнице. Поднявшись на второй этаж, я увидел, что все полицейские заняты тем, что опрашивают жителей Конохи. Похоже Фугаку решил развернуться вовсю.

Мы прошли через этот хаос и подошли к его кабинету. Я вежливо постучал в дверь и, дождавшись отклика, открыл ее.

Фугаку сидел за своим столом, заваленном бумагами, папками и скросшивателями.

— Здравствуйте, Фугаку-сама. — поклонился я.

Моему примеру последовала моя охрана.

— О, рад видеть тебя, Акио-кун. Что за дела тебя привели ко мне? Что-то срочное?

— Нет. — закрыв дверь и подхожу ближе: — Я вижу, вы развернулись полностью.

Глава Учих пожал чуть пожал плечами:

— Хирузен дал свое разрешение даже на допрос оперативников АНБУ. Так что…

Я улыбнулся:

— Интересно, а вы понимаете, что вам не удастся найти концы, потому что даже если вы допросите оперативников Корня они просто не могут ответить на ваши вопросы. Даже если сами захотят.

— Ты не первый кто мне об этом сегодня говорит. Но отсутствие результата — тоже результат. Кроме того, мы, если повезет, сможем прижать утечку информации из клана Хьюг. Я разговаривал утром с Хиаши и он согласился с моими доводами. Да и, может, повезет еще кого прижать. Когда мы еще в обозримом будущем сможем заглянуть, что за скелеты скрываются в шкафах жителей Конохи. — она посмотрел мне за спину и выразительно поднял левую бровь: — Я смотрю у тебя пополнение?

Я повернул голову к джинчуррики:

— Югито, можешь показать свое лицо: Фугаку-сама — мой основной союзник, как в настоящем, так и в будущем.

Она подняла маску на темя и Учиха присвистнул:

— Кто бы мог подумать! Герой Кумогакуре и пойдет за тобой по одному твоему жесту! Невероятно… Иногда мне кажется, что я начал жить в какой-то сказке.

— Кстати, о сказках… — зацепился я и продолжил: — С вами уже говорила Наоми о Мангеко Шарингане?

— Да. — кивнул он: — И я предоставил ей список Учих, которые сумели получить эту ступень Шарингана после Мадары. И кроме того записи по тем события иззза которых это произошло.

— Так он был не единственный? — удивился я.

— Он единственный, кто достиг Вечного Мангеко Шарингана. А обычного Мангеко достигло больше двадцати шиноби за эти семь десятков лет с момента основания Конохи.

— И каковы условия? — спросил я.

— Получения? Обычно — сильнейший стресс, связанный с собственноручным убийством дорогого для Учиха человека.

— Хм… — я задумался. Это как? Что там происходит? Помолчав я спросил: — Сейчас, как я понимаю, в деревне нет носителей Мангеко?

Он замялся и поджал губы:

— Позволь спросить тебя, Акио-кун: а зачем тебе это? Зачем ты в это влазишь? Мангеко Шаринган — это темные страницы истории клана Учиха. От этих страниц веет кровью и смертью. Ради этой силы Учихи убивали своих любовниц, детей, родителей и всех кто им был дорог. Они становились безумны. Им хотелось еще и еще сил. Вечный Мангеко Шаринган — это скорее проклятье, чем могущество.

Я фыркнул:

— У меня риннеган. Вот это — проклятье. У меня такое ощущение, что как только он завершиться то я даже в туалет буду ходить не один. А Мангеко мне нужен для усиления клана Учих. Мне нужны сильные союзники для противостояния Данзо и иже с ним. Кроме того — мы сейчас ведем войну с Киригакуре. Отношения с Кумогакуре в подвешенном состоянии. И если я смогу выложить на стол такую карту как Мангеко, то мы сможем затолкать в живот шинигами всех наших врагов… — немного помолчав я решился переспросить: — Так что, есть живые носители?

Фугаку вздохнул:

— Есть два слепых старика — Учиха Наори и Учиха Нака. Их Мангеко Шаринган выгорел еще в Первую Войну, оставив их в вечной тьме. Клан им помогает, конечно, но… Сам понимаешь. Детей у них нет. Живут скраю. Из дома не выходят. В ту ночь, ну тогда, когда мы познакомились с тобой они лишь чудом остались живы. Старик Нака был ранен, но выкарабкался.

Я сощурился. Как все удачно складывается.

— Очень интересно. Я обязательно к ним зайду завтра.

Мы помолчали.

— Это все? — спросил Фугаку.

Я очнулся от мыслей:

— А? Нет-нет… От Наоми я слышал, что Рикудо оставил своим потомкам наследие в виде каменной плиты, испещренной письменами. Я могу на нее взглянуть?

Фугаку отвел взгляд в сторону и ответил:

— Нет. Лишь наследники Индры могут ее увидеть. — он неожиданно улыбнулся и продолжил: — Но если ты станешь частью клана Учиха, то, естественно, ты сможешь на нее посмотреть.

Я раздраженно цыкнул:

— Даже жаль, что я пока не планирую этого. Тогда последнее… Вы видели два деревца во дворе перед домом Наоми?

Он кивнул:

— Да. Очень красивые.

— Я хочу высадить по кварталу Учиха несколько аллей таких деревьев. Как вы на это будете смотреть?

Фугаку широко раскрыл глаза:

— Однозначно положительно. Однако, я бы хотел спросить тебя, Акио-кун, а зачем? Что ты хочешь за это?

Я пожал плечами:

— Ну, похоже, что плиты Рикудо я не увижу даже за это?

— Да. — недовольно ответил он.

— Тогда сделаю это просто так — даром. — улыбнулся я.

От неожиданности Учиха даже зажмурился:

— Но почему?

— О, мои побуждения сплошь меркантильны. И одно из них самое простое — в ваш квартал потянутся посетили, а следом за ними и торговцы. Больше денег клану Учиха, больше влияния, лучше демография и эмоциональное состояние живущих тут. А поскольку я живу в доме племянницы главы Учиха и вообще сделал ставку на этот клан — то соответственно я улучшаю свое положение.

— Гм-м-м. — прогудел задумчиво Фугаку.

Я пожал плечами:

— Ну что ж — если вы согласны, то пришлите мне на днях хотя бы примерный план насаждений. Я думаю об целых аллеях над которыми будут цвести мои деревья, сплетаясь ветвями.

— Я подумаю над этим вопросом. — кивнул он: — На этом все?

— Да. — кивнул я и поклонился: — До встречи, Фугаку-сама.

— До встречи, Акио-кун…

Когда мы вышли из здания Полиции Конохи, я думал лишь о том, что, не пустив меня к плите Рикудо, Фугаку подписал себе смертный приговор. У меня есть, кого посадить на его место.

Да уж — день был напряженным…

И вечер будет не лучше.

Дом встретил нас относительным запустением. Еще никого из моей команды не было дома. Лишь две пары клонов Наоми готовили обильный ужин.

Я создал группу клонов в помощь и повернулся к Югито.

— Я тебе обещал дать свой дар — увеличить твои силы. Пойдем. Анко?

— Побуду здесь. — ответила она, расслабленно развалившись на диване.

Взяв футляр со своим шприцом-пистолетом и полотенце, я поманил Югито к подвалу.

Джинчуррики очень несмело шагнула во тьму подвала.

Даже монстры иногда боятся тьмы…

Один из клонов пошел впереди, освещая путь.

Конечно, не хотелось вести Югито на то же место, где она и ломалась, но выхода не было: да, АНБУ теперь следит за этим домом и Учихами не так пристально, но я лично сомневаюсь, что Данзо, в частности, снял наблюдателей. Скорее, после нашего разговора он станет следить за мной еще более пристально. Да и кроме того — Хьюги точно знают, что я чем-то усиливаю своих сокомандников. Я уверен, что они будут искать причину. Они будут рассматривать все варианты — начиная от секса и заканчивая какими-то процедурами и, собственно, переливанием крови…

Интересно, что последует за тем как они поймут, что я делаю? Шантаж? Ну, навроде: «Мы тоже хотим. Дай нам, а то расскажем всем как ты это делаешь.»

Пф! Нужно сделать так, чтоб они додумались до этого попозже. Конечно, имея Учих, джинчуррики и пяток шиноби S-класса за спиной мне можно не особо бояться подобных наездов, но все же. Нужно набирать еще сил. Только осторожнее.

Всего через пару лет давить на меня станет смертельно опасно кому бы то ни было.

— Раздевайся и ложись на стол. — произнес я. В принципе, можно было и не раздевать ее, но должен же я получить эстетическое удовольствие от процедуры?

— А что ты будешь делать? — спросила она, разоблачаясь.

— Смотри, — произнес я и воткнул себе в шею шприц и медленно набрал большую стомиллилитровую капсулу своей ярко-алой крови. Она подняла брови, а я пояснил: — Я введу свою кровь, заряженную чакрой, тебе прямо в источник. При этом, чтоб он не погас, я буду влиять на него своей сверхплотной медчакрой. В результате он начнет меняться, унаследовав часть моей силы и признаков. Угрозы для твоей жизни нет никакой — ты не первая. Все девушки и даже Тоши с Шизукой прошли эту процедуру. Усиление довольно велико и коснется всех показателей твоего организма — значительно увеличатся все показатели чакросистемы и тела, вырастет регенерация. В некоторых случаях наблюдается омоложение, которое связано с тем, что у меня присутствуют признаки клана Сенджу, а они и в девяносто лет выглядели на двадцать пять. Из минусов — значительно усилятся генетические признаки и склонности. Пока что известно лишь о том, что Анко, к примеру, обзавелась клыками, а Учиха перестали испытывать дискомфорт при использовании шарингана. Обладатели стихиальных кеккай-генкаев — значительно улучшили связь с новыми стихиями и приобрели новые. Так что…

— Хм. Интересно. Жду, не дождусь, — она стянула куртку, явив мне свою грудь, и принялась за форменные брюки.

Я окинул ее жадным взглядом. Правы были древние, говоря, что чем меньше на женщине одето — тем дороже она стоит…

Мой клон расстелил на столе полотенце и джинчуррики улеглась на него. Позволив себе погладить теплую бархатистую кожу, я произнес:

— Готова? Боль не должна быть очень большой.

Она кивнула и я вогнал иглу прямо в источник.

Когда процедура закончилась, Югито встала со стола и произнесла:

— Очень странное ощущение… — она согнула руки и сжав кулаки стала смотреть на них: — Я ощущаю силу. Она клокочет внутри и вызывает ко мне. Это нормально?

— Не знаю. — глядя на то, как она стала одеваться, я пожал плечами: — Ты единственная джинчуррики из нас. По идее — твоей личной чакры должно стать много больше, а значит — твой контроль биджу и зависимость от его силы должна стать меньше. А из-за этого ты должна стать намного сильнее. — я немного помолчал и продолжил: — По идее, в первые два дня будет меняться источник. Потом — остальная чакросистема. Следом это все потянет и тело. В конце концов, ты получишь все особенности моего организма, Стихии и склонности к новым элементам.

Она натянула куртку и прокомментировала:

— Джинчуррики с несколькими новыми элементами — это будет что-то с чем-то.

Я одобрительно улыбнулся:

— Я рад, что ты это понимаешь. Пойдем…

Когда мы стали подниматься вверх по лестнице, то оказалось что сверху стоят все остальные.

Я обрадовался, увидев, что даже Наоми с племянницами уже дома.

Учиха удовлетворенно улыбнулась и спросила:

— Ну, что? Все в порядке?

— Да. — кивнул я.

Ужин прошел нормально и очень тихо: девушки, можно сказать, все еще принюхивались к новеньким.

Когда я стал удовлетворенно-лениво ковыряться ложечкой в пирожном, Наоми спросила:

— Кто будет первый рассказывать?

— Решай ты. — пожал я левым плечом: — Мне лениво.

— Тогда я. В общем, мы прощупали почву насчет чакропроводящих доспехов. Один комплект из того набора, что ты набросал, выйдет около миллиона на человека. — она ожидала моей реакции на это ее заявление, но мне было откровенно пофиг на деньги. Я всегда относился к ним с небрежностью. Хотя расточительством и не страдал. Просто когда живешь в почти коммунистическом обществе, в котором деньги нужны лишь для регуляции внешних отношений, то через определенное время становишься к ним равнодушен. Ну, навроде: есть — хорошо, нет — добудем. Как-то так. То есть бегать кругами от того что на нашу одежку уйдет кругленькая сумма — я и не собирался. Наоми пожала плечами: — Ладно… Полумаски сделают в течении пары недель. Встроенный противогаз или респиратор — не проблема. Противогаз будет не намного эффективнее респиратора, если ты не хочешь, чтоб они были как у шиноби Амегакуре.

Пожимаю плечами:

— Главное, чтоб мы могли в моей пыльце работать, а там — посмотрим. Заказывай.

Она кивнула:

— Все остальное — части легкого доспеха из чакропроводящего металла можно заказать даже у нас. Вот только качество будет хуже.

— Нет. Мы берем лучшее.

— Лучшее будет дороже. Делают мастера из Страны Железа.

Я зевнул:

— Деньги не проблема: мне заплатили за трофеи шестьдесят два миллиона ре. А значит, мы сможем себе позволить любую экипировку.

Достав из кармана свиток с деньгами, я расстелил его на столе и распечатал. Над ним возникла гора пачек облигаций.

Наоми думала, что это я буду свистеть? Пф! А вот она уронила на пол свою челюсть.

— Ам-м… — Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя — Дело в том, что я тоже сдала часть тех трофеев что была у меня и получила три миллиона на руки.

— Неплохо. — произнес я — Значит, итого у нас шестьдесят пять… Плюс то что осталось от моих сбережений… Боюсь не хватит. Придется тебе, Наоми открывать свой сейф. Или в банк идти.

Она подняла брови:

— А что — нам не хватает?

Я посмотрел в потолок:

— Хочется заказать особенное оружие, а оно очень дорогое. Хирузен пообещал пролоббировать заказ.

— А не обойдемся тем, что есть? — спросила Наоми.

Я вздохнул:

— Существует большая вероятность, что очень скоро начнется полномасштабная война минимум с Киригакуре. Ты хочешь выйти против Мечников, сжимая в руках то, что есть? А ведь меня может рядом не быть — чувствую я, что нас попытаются разделить под благовидным предлогом, который называется «стратегическая военная необходимость».

— Хм… — нахмурилась Учиха: — Ты думаешь?

— Да. — кивнул я: — Конфронтация с Хирузеном и Данзо произошла. Хоть я смягчил ее последствия, но меня явно не захотят больше выпускать из Конохи «попастись». А значит, как минимум тебя, Тоши, Шизуку, Анко… Да даже Сэнго, Пакуру или Югито могут послать вылавливать вражеских разведчиков. Не забывайте, что вы все теперь шиноби Конохи. Моя охрана может быть признана избыточной и кому-то из вас могут предложить миссию. Да, вы можете отказаться, но на вас и меня начнут оказывать давление. Я даже предвижу как это будет. Нас посетит Хирузен и начнет рассказывать сколько шиноби погибло вчера и у него некого послать уничтожить базу, убить рейдерский отряд, сжечь корабли или город, нанести удар в стан врага. Именно поэтому наша экипировка должна быть лучшей. Однажды у вас за спиной может оказаться оперативник АНБУ и Корня с приказом устранить вас. Именно поэтому, вы не будете пересдавать на повышение класса до А или S. Вы так и останетесь официально «отличными образцами средненького джонина».

— Но за нами следят во время тренировок. Они могут почувствовать неладное.

Я хмыкнул:

— И многое они поймут без Хьюг? Применяют техники, медитируют. Шеренги теневых клонов тренируют сродство со стихиями… Да что тут такого?

— Но новые элементы — Мокутон, Хьетон…

— Не забывайте, что будет идти война и самые опытные будут на ней, а не следить дни на пролет за вашими тренировками. Кроме того — вы будете тренироваться на полигонах Учиха, а они ведь защищены?

— Ну, да. Попасть на них чужому трудно. Вдобавок ко всему, на почти всех из них специально растет лес, что бы нельзя было увидеть, что на них происходит.

— Вот и отлично. Они вас недооценят при планировании покушения и вы уцелеете. А потом вы вернетесь с тем что от них останется и мы устроим кое-кому головомойку.

Неожиданно Пакура произнесла:

— У меня есть на счету сорок миллионов лично моих денег. Их невозможно будет отследить. Я могу взять и больше, но для этого мне придется вернуться в Суну.

— Нет-нет. Этого будет вполне достаточно.

— М-да уж. — покачала Наоми головой и произнесла: — Планы у кое-кого огромные. В общем с доспехом разобрались. Поддоспешник и то, что под него. — один из ее клонов принес ей небольшой свернутый бумажный пакет. Она его развернула и продемонстрировала зеленый костюм из странной ткани. Ее голос светился гордостью: — Всеразмерные костюмы из шерсти особого животного с севера страны Огня. Проводит чакру, впитывает пот, не парит, выдерживает чуть ли не все на свете. — она довольно его покрутила в руках: — Ну как вам?

Я поднял бровь:

— И сколько за это чудо хотят.

— Одна штука — полмиллиона.

— Гм-м-м-м. А…черные они вообще делают?

Она кивнула головой:

— Знала, что ты это спросишь. Готовых нет. Только под заказ.

— Заказывай. Что дальше?

— Эти костюмы одеваются на голое тело. Сверху него я планирую частую сетку из чакропроводящих тросиков, а уже сверху нее — доспех. Защита будет такая, что мечи можно будет спиной отбивать без особого напряжения.

— Отлично. — кивнул я. — На этом все?

— Да. — чуть кивнула она.

— Пожалуй, прежде чем я начну что-то рассказывать, нам лучше спуститься в подвал. Слишком о многих вещах мы будем разговаривать и если хоть пара предложений из нашего разговора попадет в уши Хирузена, Данзо или даже Фугаку — нам придется бежать из Конохи. — Наоми поднялась, а я окинул все остальных: — Вам тоже следует это знать во избежание будущих спекуляций как среди нас, так и среди наших врагов. — Все, даже Тоши и Шизука, серьезно кивнули.

Мы спустились в подвал и я даже закрыл дверь и поставил оставил на этажах несколько клонов для мониторинга ситуации.

— И что ты хотел нам рассказать? — спросила Наоми когда мы собрались при мерцающем свете масляной лампы.

Я начал говорить:

— Кто-то из вас знает мой план в общих чертах, кто-то о нем не знает почти ничего. Поэтому, сначала я расскажу о нем. — я немного помолчал и продолжил: — Итак, цель моего плана — создание Империи, которая объединит в себе все, ну или почти все Скртытые Деревни и Великие Страны. Я собираюсь упразднить дайме и объединить в руках Каге всю полноту власти и финансовую мощь. Первые шаги я уже сделал — создал Синдикат Золотой Дракон. Пара лет — и он встанет на ноги. У меня уже есть один джинчуррики и вы, шиноби А-S класса, что делает наше объединение заметным не только на уровне Конохи, но даже на уровне Великих Деревень. — я опять сделал паузу: — Но я не намерен на этом останавливаться. Я буду продолжать собирать силы. Все, которые смогу. Других джинчуррики, обладателей редких и сильных кеккай-генкаев. Да хоть просто верных последователей. Все те бесценные ресурсы, что Каге бросают перед друг другом в грязь, нисколько не заботясь об их ценности. Временами я думаю, что они все слепы и просто не видят той пропасти куда катятся. Сила моей крови даст мне возможность создать мощную армию. Сила моей чакры предоставит нам возможность вылавливать из грязи алмазы брошенных на произвол судьбы уникальных шиноби как нашей деревни, так и других деревень. Мое слово и мои идеи создадут тот свет, к которому потянутся люди. Это все будет тем, что объединит их. — пришлось подождать, пока воспримут сказанное и продолжить говорить: — Я заключил договор с Теруми Мей. Хотя только время покажет насколько он надежен. Я предложил ей свою поддержку в том, чтоб она стала Мизукаге. Думаю, что после того как Ягура потерпит поражение — она им станет. Дальше. Пакура. Я вот подумал тебя сделать Казекаге. Твой дядя слегка ненормальный и ты это должна признать.

— Но… — она захлопала глазами.

— Да. — кивнул я: — Зачем делать твоего ребенка претендентом на престол, если ты сама можешь стать Казекаге? И у меня уже будет союз из трех Деревень против Ивы и Кумо. Плюс к этому с нами будет Золотой Дракон. Раскладка будет очень хорошая. Нужно только джинчуррики подгрести под нас побольше — и, я думаю, мы вытянем любой формат будущего противостояния.

— А что насчет Конохи? — спросила Анко.

Я развел руки:

— Сегодня я разговаривал с Шимурой Данзо. — Наоми подняла брови, а я продолжил: — И предложил ему пост Хокаге.

Все удивились и Анко произнесла, тряхнув головой:

— Но как же…?

Я улыбнулся:

— Одно дело пообещать, а совсем другое — сделать. Мне нужно, что бы он не ставил мне палки в колеса, а то он может попортить нервы. Возможно, для кого-то это будет и шоком, но на посту Хокаге я желаю видеть принцессу Сенджу. Причины? Ее авторитет среди кланов и бесклановых незыблем. Гражданские ее обожают. Очистив ее разум от влияния печати, я заслужу доверие и некоторую благодарность. Кроме того, Сенджу известны своей честью, а значит — она не ударит в спину. К этому всему стоить добавить, что у нас будет Мокутон и с ее точки зрения мы, по крайней мере — я, буду Сенджу. Она станет за меня горой. А когда мы перестанем нуждаться в Данзо или союз с ним перестанет быть выгоден — мы его устраним. — Я дал им время обдумать это и продолжил говорить: — Фактически все, что мне нужно — это время для моего роста. Всего через пару лет моя сила вырастет так, что я уже буду явно за пределами классификации шиноби. Меня нельзя будет даже классифицировать как S+ класс, а еще через пару лет — придется что-то придумывать с двумя или тремя плюсами. — еще одна остановка: — Времени же у нас завалом. Вы все носите в себе часть крови Сенджу, вы никогда не постареете. Вполне возможно, что до самой смерти, когда бы она не наступила, вы будете выглядеть в худшем случае на двадцать пять лет. Мы все будем постоянно тренироваться, а значит — и прогрессировать. Теневыми клонами мы должны постоянно тренировать сродство со стихиями и сами ниндзюцу. Каждый из нас не просто должен стать машиной абсолютного разрушения — у нас нет другого выхода. Все возможности для этого я вам дал.

Наоми спросила:

— Так значит, ты планируешь устранить Данзо? Но как? Не ты ли рассказывал о проблемах, связанных с воплощением этого?

Я пожал плечами:

— Если темпы роста моей чакры сохранятся на этом же уровне еще года два-три — это все уже не будет важным. Мы сможем себе позволить взять базу Корня штурмом. Или мы проведем скоординированное нападение во время одного из официальных праздников, на котором он появится. К этому времени Золотой Дракон немного наберет сил.

Пакура все-таки спросила:

— Прошу прощения, но что такое «Золотой Дракон»?

— Вы ее не посвящали в мои планы? — спросил я Сэнго.

— Да где? На полигоне? — она пожала плечами: — Я не осмелилась.

— Ладно. — произнес я и начал рассказывать: — Во время последней миссии мы захватили один корабль с рабами на борту. Отсеяв откровенных мерзавцев, я сделал предложение им принять мой дар и стать шиноби.

Югито и Пакура выпучили глаза:

— Так ты можешь делать из обычных людей — шиноби?

Я дернул уголком рта:

— Да. Моя кровь и чакра способны сделать из обычных людей шиноби примерно D или С-класса.

Югито воскликнула:

— Ты можешь из ополчения клепать шиноби! Ты понимаешь это? Боже мой…

Я поднял очи горе:

— Придите в себя! Шиноби — это не просто чакра и физическая сила. Это — психологическая готовность совершить убийство и годы подготовки.

— Гм. Ну да… в принципе… — задумчиво кивнула Пакура и спросила: — Я так поняла, что эти два года их будет кто-то обучать?

Улыбаюсь:

— Я переманил на свою сторону одну бывшую Мечницу, которая умерла от разрушения чакросистемы. Ее прошлое имя — Ринго Амеюри. Теперь ее зовут Мори Амеюри. Именно ей я передал в полное управление Золотой Дракон.

Пакура присвистнула, а Югито спросила:

— И сколько там шиноби?

— Чуть больше пяти десятков. — образовалась пауза и я произнес: — Все связанное с моей кровью и тем, что я делаю с ней, — тайна. Никто из нас не должен говорить об этом не только при чужих людях, но и вне этого подвала. Как только информация достигнет моих врагов — нам придется уходить из Конохи. Если информация о том, что такое Золотой Дракон, достигнет моих врагов и даже союзников — я боюсь, что Коноха начнет войну с Золотым Драконом и просто задавит его. И не мне вам всем говорить, что такое внезапный слаженный удар Хьюг и Учих. Всем все ясно? — Они задумчиво покивали, а я повернулся к Наоми и продолжил: — Дальше. Я еще сегодня поговорил с Фугаку. Предметом разговора был доступ к плите Рикудо. Я получил четкий отказ.

Учиха произнесла:

— Ну, я могу поговорить с ним — может мне удастся его уговорить…

Я твердо посмотрел ей в глаза:

— Лично я сомневаюсь, что тебе удастся его убедить. Поэтому, Наоми, я бы посоветовал тебе тоже морально готовиться к тому, что тебе придется занять его место.

Она сощурилась:

— Ты хочешь его убить?

— Ну, не сейчас, конечно, но, в будущем, — да.

— Но даже если ты его убьешь, я — женщина и не смогу занять его место! — воскликнула она, взмахнув кулачками.

Я ехидно улыбнулся:

— Значит, как сделать женщину-Каге — все в порядке, а как самой сесть в кресло Полиции Конохи — так это нарушение законов природы?

Она сдулась как воздушный шарик:

— Ты не понимаешь — меня просто не примут. Учиха — крайне консервативный клан.

— Именно для этого есть такая вещь как «право сильного». Если я решу проблему Мангеко Шарингана, то ты будешь первая, у кого он появится. Согласись, Мангеко Шаринган заткнет пасти недовольным.

Она задумалась:

— Ну-у-у. В принципе…

— Я уже делаю некоторые шаги в этом направлении. Фугаку мне рассказал, что сейчас в Конохе живут два обладателя Мангеко Шарингана.

Она удивилась:

— Я не знала об этом.

— Они — ослепшие инвалиды. Я собираюсь навестить их завтра. Кстати, Наоми, я собираюсь также снова призвать на службу нескольких ваших пенсионеров.

— Зачем?

Я стал объяснять:

— Я собираюсь создать свою личную небольшую гвардию из опытнейших шиноби, доживших до преклонных лет.

— И как? — спросила она.

— Сначала, я вылечу их травмы и восстановлю чакросистему, а потом спрошу — захотят ли они присягнуть мне. В награду же я верну им относительную молодость. Сброшу биологический возраст годков до сорока — сорока пяти. Может до тридцатника. Как выйдет.

Она замотала головой:

— И как ты это представляешь? С одной стороны — ты хочешь сохранить все в тайне, а с другой — будешь колоть свою кровь направо и налево? Пф! — она громко фыркнула и даже эмоционально покрутила пальцем у виска.

— Когда-то в одной книге, я читал, что старику притворяться молодым очень трудно, а вот молодому притворяться стариком — очень легко. Они профессиональные шиноби. Немного грима и — они будут и дальше играть роль стариков, только без их болячек и готовые выступить по первому зову. Я даже уверен, что у меня получится.

— Гм. Может выйти. — согласилась она — Но Хьюги и другие сенсоры и даже Учиха почувствуют, что им значительно лучше.

— А как насчет организации небольшого госпиталя для ветеранов? Я буду им официально чистить чакросистему и лечить от травм.

Она зажмурилась и помассировала виски большими пальцами.

— Значит, ты хочешь, чтобы я возглавила Учих. А для этого планируешь сбросить Фугаку?

Я кивнул:

— Да. Для этого мне и понадобятся ветераны вашего клана. Возможно, нам придется выступить не только против Фугаку, но и после его смерти — большей части Конохи. Поэтому, мне и нужно время — я опасаюсь, что мы просто не вытянем тех, кто будет поддерживать Фугаку, Данзо, Хирузена. Пока что мы будем копить силы. До тех пор, пока нам дадут. До тех пор, пока они смогут это терпеть…

Наоми переглянулась с остальными и спросила:

— А что будет потом, когда я стану главой клана, а Хокаге — станет Сенджу? Или ты так далеко еще не думал?

Я опустил голову:

— А потом, как я уже видел в будущем, я столкнусь с еще одним владельцем риннегана. И победитель, очевидно, получит все. — Неожиданно поступило сообщение от клонов: они сообщали, что к дому не спеша шел старик Кохеку. Я вздохнул: — Нам нужно подниматься. Одного из ветеранов твоего клана уже принимают клоны.

— И кого?

— Кохеку. Я воскресил его сына года два-три назад. Он как минимум мне благодарен и не выдаст меня даже в случае отказа.

Наоми кивнула:

— Хороший выбор. Он был сокомандником моего отца, брата Фугаку.

Я пожал плечами и направился к лестнице:

— Идемте.

Мы всей толпой пошли встречать старика.

Клоны уже открыли дверь и он, играя легкую неуверенность, топтался возле дверей.

— Здравствуйте, Кохеку-сан. — наметил поклон я.

Старик же согнулся в поклоне намного ниже.

— Для меня большая честь быть приглашенным на склоне лет в ваш дом. — произнес он.

— Что ты. — мягко улыбнулась Наоми: — Это я рада, что ты все-таки пришел в мой дом. Проходи. — ее теневой клон повел рукой, приглашая его в гостиную. Когда он сел на краешек дивана она продожила: — Выпьешь чаю?

— Не стоит утруждаться… — было запротестовал он, но теневой клон уже суну ему в руки чашку.

Дав ему сделать пару глотков, Наоми продолжила:

— Итак, Кохеку, я хочу организовать нечто вроде медицинского обслуживания ветеранов нашего клана. Естественно — бесплатное.

— Ох, как я рад, что хоть кто-то озаботился нами! — воскликнул старик.

— Акио-кун получит бесценный опыт, а вы — будете чувствовать себя значительно лучше. Ведь так? — она обернулась ко мне.

— Конечно. Я думаю, что услуги такого особенного ирьенина, как я будут для вас незаменимы. Моя чакра прочистит вашу чакросистему и, в частности, простимулирует чакроисточник. Возможно, даже, что все ваши болячки отступят, если не полностью излечатся. С старыми ранами ситуация будет хуже, но и тут они должны перестать вас беспокоить.

Кохеку глотнул чаю и сказал:

— Я не так богат, а многие из ветеранов еще беднее меня. Поэтому я скажу сразу, что на большие деньги вы рассчитывать не сможете даже если ваше лечение окажется чудотворным.

— Ну, тут как и сказала Наоми-сан, моей наградой будут не деньги, а опыт лечения застарелых ран и изучения воздействия моей чакры на деградирующие чакросистемы. Я ведь собираюсь стать ирьенином S-класса не только по своим возможностям, но и по знаниям.

— Хм. Ваша цель достойна похвалы. — улыбнулся он: — Если вы не против, я бы хотел стать вашим первым пациентом: как видите мой глаз потерян больше пятнадцати лет назад, а мизинец — все двадцать.

— Мы оборудовали неплохое место в подвале. Если хотите — у меня сей час есть немого сил и я могу взглянуть прямо сейчас.

Старик воскликнул:

— Ох, будьте так любезны. Только я не взял денег…

Я вздохнул:

— Живем в одной деревне — сочтемся как ни будь. Може, т вы меня обучите чему? Впрочем, что толку разговаривать — идите за мной.

Когда мы спустились на нижний этаж, старик осмотрел стены, освещенные масляным фонарем, и произнес:

— Я так понимаю — это помещение надежно?

— Да. — подтвердила Наоми.

Кохеку повернулся к нам и произнес:

— Итак. Акио-кун. я так понимаю что тебе есть что предложить старикам вроде меня?

Я улыбнулся:

— Вообще-то да. Я смогу вернуть потерянное здоровье. Кроме того, есть возможность, скажем так, вернуть вам если не молодость то… средний возраст. Конечно же, последнее лишь тем, кто согласится служить не сколько Конохе и клану Учиха, а мне. Как я и говорил, структура будет похожа на Корень. Во главе буду — я, а не Наоми.

Он нахмурился и покосился одним глазом на Учиху:

— И вы согласны?

Наоми немного помолчала и твердо произнесла:

— Да.

Старик пошамкал губами:

— Тогда, я, естественно, тоже согласен. Кто еще войдет в эту организацию?

Я посмотрел ему в глаза:

— Только самые доверенные. Я предлагаю вам, Кохеку, самому отобрать кандидатов и привести их ко мне за ручку. Кроме того, то что я сделаю — должно сохраниться в абсолютной тайне. Чуть позже вы поймете почему. Все, кто пройдет процедуру, должны будут вести свои обычные жизни как до нее. Вы понимаете — играть роль стариков дальше.

Старик сощурился:

— Гм. Неужели, ты, мальчик, хочешь играть против Фугаку? Честно говоря, не ожидал от вас, Наоми, такого.

Я пожал плечами:

— В последнее время я начал не доверять всем. А когда вы увидите способ, которым я верну вам молодость, вы поймете, почему я так подозрителен.

— Ну, хорошо. Давайте начнем. Что мне делать?

— Ложитесь на стол. Сначала я восстановлю ваше тело, а потом уже займусь следующей процедурой.

— Ладно. — он прошел к столу и, критически его осмотрев, повернулся ко мне: — Мне раздеваться?

— Да. — кивнул я и обернулся: — Девочки, ваше присутствие необязательно. Можете побыть за углом? Не стесняем старого шиноби. — сзади донесся шорох одежды и насмешливое фырканье.

Один из моих клонов протянул мне полотенце и я, обернувшись, накрыл ему чресла.

Не то, чтобы мне было уж очень отвратно (когда проводили эксгумации приходилось копаться чуть ли не в червях), но просто чтоб не отвлекало.

Да уж. Старик за свою жизнь не только повидал, но и прополз похоже через все. Старые ожоги, резаные и колотые раны, открытые переломы и даже нечто вроде мелких опухолей, оставшихся после какого-то отравления или болезни.

Хмыкнув, я возложил ему на живот руки и поднял над кожей ладони так, чтоб ее касались лишь кончики пальцев. Поведя пальцами, я заблокировал источник старика, для того чтоб чакра, вырабатываемая им, выходила наружу, а не поступала по чакроканалам. В его же чакроситему я стал вводить свою лечебную чакру, постепенно замещая чужую.

Для любого ирьенина мое воздействие было невероятным — все дефекты чакросистемы, копившиеся десятилетиями и в конце концов превратившие шиноби в развалину, стали исчезать. Восстанавливающаяся чакросистема начала тянуть за собой и изменения тела, рассасывая шрамы и плохо зажившие повреждения. Старые переломы, неправильно сросшиеся связки — все это исправлялось и восстанавливалось.

— Как хорошо… — прошептал старик.

Оставив левую руку над чакроисточником, я повел правой вдоль чакроканалов гоня волну регенерации сначала по телу, а потом и в конечности.

Потерянный мизинец даже не отрос, а отстроился. Потерянное давным-давно додзюцу восстановилось следом.

Закончив, я вернул работу источника в нормальное русло и, протянув руку, снял повязку для осмотра восстановившегося глаза.

— Активируйте шаринган. — командую ему.

Додзюцу полыхнуло алым светом. Три томое с готовностью отозвались своему хозяину.

Довольно улыбнувшись, я произношу:

— В общем, я закончил основную процедуру. Ваше тело полностью восстановлено.

Он резко сел и стал удивленно рассматривать свои руки.

— Такое необычное чувство легкости… — произнес он совсем не старческим голосом. — Ничего не болит. Даже почки и суставы…

— Ну, что — продолжаем? — спрашиваю его: — Не передумали?

Он пару раз сжал кулаки:

— Конечно же нет. — прошептал он: — Я хочу все. Это мой шанс попытаться прожить жизнь заново.

Я фыркнул:

— Вы будете продолжать убивать и служить. Разве это можно назвать словом «заново»?

— Тебе на понять. — глухо произнес Кохеку: — Моя жена давно погибла, оставив у меня маленьких детей на руках. Я бы и мог снова жениться, но получил ранение и мужская сила от меня ушла. Моя жизнь после этого стала совсем не такой. Да если б не долг клану — я бы спился. А теперь — может стоит попробовать опять?

Скептически дергаю уголком рта:

— Минимум пару-другую лет вам придется играть роль старика. А там — чем дракон не шутит.

Он выразительно фыркнул:

— Среди стариков есть куноичи. Уж между своими можно будет?

— Главное — секретность, а с кем — это ваши проблемы. Ладно, ложитесь — мне еще поспать бы сегодня.

Он кивнул и улегся обратно.

Один из клонов протянул мне мой шприц и я почти привычным движением воткнул его себе в шею.

Набрав крови, я ввел ее ему в источник.

— Так вот оно что. — произнес Кохеку: — Да. Это действительно стоит держать в секрете. Хм…

Завершив процедуру, я протянул шприц своему клону в руки и произнес:

— Вот и все.

— Что? Уже? — удивился мужчина вставая.

— Омоложение должно быть постепенным — в первые дни изменится только чакросистема, а потом уже и тело. Что бы было понятно, что я сделал, объясняю, почему вы помолодеете. Я обладаю признаками Сенджу, а они имели особые гены, которые позволяли им и в девяносто лет выглядеть на тридцать. Принцесса Сенджу при возрасте в пятьдесят лет выглядит едва ли на двадцать пять и заслужено носит титул первой красавицы Страны Огня.

— При ее-то буферах! — прокомментировал Кохеку: — Так ты говоришь, что я теперь нечто вроде Сенджу?

— Другого пути омолодить тело даже Орочимару, по слухам, так и не нашел.

Он посмотрел на меня:

— Послушай, Акио-кун, а выходит, что ты мне восстановил не просто глаз, а и додзюцу? А ты знаешь, что у нас в клане живет два ослепших носителя Мангеко Шарингана? Сумеешь ли ты восстановить и их?

Я пожал плечами:

— Я знаю о них. Не попробуем — не увидим. Если они согласятся на обследование — это будет одно. Но нужно, чтоб они согласились к нам присоединиться… Я подозреваю, что Мангеко Шаринган выжигает глазные чакроканалы. Поэтому, даже первичная процедура должна восстановить им додзюцу до почти идеального состояния. Ты, Кохеку, должен очень аккуратно их прощупать. Потому, что если они восстановят додзюцу, а в нашу организацию не войдут — это будет очень плохо…

Старик встал со стола и с удовольствием потянулся.

— Я завтра же начну прощупывать всех кого смогу. А Нака и Наори я думаю согласятся без всяких вопросов…

Я улыбнулся:

— Тогда можно сказать, что сегодня зародилась наша организация наша организация.

Учиха хрустнул шейными позвонками и чуть поиграл мышцами. Его голос светился довольством:

— Невероятное ощущение. Я словно снова молодой — вес тела не чувствуется, а чакра ощущается и слушается идеально. — он стал одеваться: — Кстати, а какое название организации?

— Я думаю над чем-то связанным со словом «Дракон». Дело в том, что я уже создал одну организацию за пределами Конохи тем же способом, которым и верну молодость вам. Ее название — «Золотой Дракон».

Кохеку застегнул форменные штаны и когда поднял лицо вверх, я увидел, что множественные морщины на его лице стали разглаживаться на глазах, а по-старчески полупрозрачная кожа стала снова наливаться силой. Предвкушающе улыбнувшись, словно волк, он произнес:

— Значит, ты решил начинать действовать? Я одобряю. Правильно — нечего во всем полагаться на Коноху. Теперь, когда ты войдешь в силу, ты будешь не просто частью этой деревни, а за тобой будет организация, — он натянул куртку и продлжил: — И сколько в ней шиноби?

— Больше пятидесяти. Среди них есть опытнейшие шиноби. Также я думаю о создании Скрытой Деревни в Уми но Куни.

— Хм. Даже так. Значит, «Золотой Дракон»? «Кин Руи»? Тогда пусть наша группа будет называться «Руй куро» — «Коготь дракона». Или просто «Коготь».

— Мне нравится. — пожал я плечами. — Кстати, вы уже стали выглядеть лучше. Моя кровь начала оказывать действие. Я бы рекомендовал вам использовать обычный грим. «Хенге» лишь привлечет внимание.

Мужчина надел босоножки и, выпрямившись, упал на выставленную правую руку. Резко оттолкнувшись от пола, он снова принял вертикальное положение.

— У меня такое впечатление, что сейчас моя физическая форма лучше чем была у меня в молодости.

Я пожал плечами:

— Наоми упоминала об этом. Дело в том, что Учиха, с рождения, обладают большей «инь», чем «янь». Сенджу же обладали обратным показателем. Я обладаю всеми особенностями обоих кланов. Я собрал в себе лучшее из них. Поэтому, моя кровь и чакра должны выправить соотношение телесной и духовной составляющей в вашем источнике. Связь между телом и чакрой не только прямая, но и обратная. Именно из-за этого ваше тело и омолодится.

Кохеку выделил из тенкецу на ладонях чакру и с интересом стал наблюдать, как она, будто тяжелый туман стала медленно литься вниз, истаивая в воздухе.

— Какая плотность. Раза в три плотнее той, что у меня была. Я знаю что у… вас есть Мокутон. Будет ли он доступен мне?

— Да. Но для того, что бы его нащупать, вам придется долго тренироваться. Кстати, мы можете нащупать не только его, а и Хьетон. В общем, у вас есть время для тренировок и экспериментов. Только не забывайте об осторожности.

Кохеку улыбнулся и произнес:

— Я уже как пять десятков лет шиноби и в моем досье две сотни инфильтрационных миссий. Уж играть роль самого себя в своем клане я сумею. — он покосился мне за спину за мной: — Я бы хотел еще кое-что узнать: а какова общая цель всего этого?

Я немного подумал, прежде чем ответить. Он и так уже знает много чего, так что если задумает предать, то…

— Если кратко: конечная цель — это захват всего мира.

Он присвистнул:

— Вот это — да. Цель, так цель! А промежуточные шаги?

— Поставить во главе клана Учиха верного мне главу, поставить во главе деревни верного мне Хокаге, сосредоточить всю власть у него в руках и устранить дайме. После чего — объединить Великие Деревни. — мы немного помолчали, а потом я прямо спросил: — Ну, что? Ты согласен на устранение Фугаку.

Кохеку хмыкнул:

— Почему — «нет»? Что он для меня сделал? Назначил меленькую пенсию за пятьдесят лет службы? Пф! Весь клан идет за ним просто потому, что альтернативы ему — нет. Однако, ммм… Акио-кун. Как бы это сказать… В общем, женщина в кресле главы Полиции будет смотреться, конечно, очень сексуально, но слушать ее будут не очень. Ты понимаешь? Это — Учиха, а не Инузука.

Я фыркнул:

— Пф! И почему все всегда упирается в наличие члена? Пойми, Кохеку, дело не в сиськах или их отсутствии, а в силе. Я разгадаю загадку Мангеко Шарингана и дам его ей. Возможно, мне даже удастся решить проблему Вечного Мангеко. И когда она его получит — всем станет понятно, кому принадлежит пост главы клана. Именно для этого ты сперва наперво притянешь ко мне стариков Наори и Нака. Изучив их додзюцу, я сравню их с обычным шаринганом и узнаю, что нужно сделать для его получения.

Он задумался:

— Теперь мне все понятно…

Мы вдвоем вышли к ожидающим нас девушкам.

Прикрывшая глаза Наоми подпирала спиной стену, сложив на своей груди руки. Услышав наше приближение она посмотрела на нас и спросила:

— Ну, Кохеку, что ты решил?

Он низко поклонился:

— Я последую за вами, даже если вы хотите сместить Фугаку и занять его место.

— Ну и отлично. Кстати, ты уже изменился внешне, поэтому я бы посоветовала тебе начать играть.

Кохеку сразу сгорбился и немного шаркающей походкой стал подниматься по лестнице.

Мы все стали не спеша подниматься за ним.

Выйдя из подвала, Кохеку обернулся и произнес старческим голосом:

— Не взирая на неудачу я поговорю с другими ветеранами. Вы же, Акио-сан, не против попробовать еще?

— Ладно. — пожал я плечами: — Можете привести еще кого ни будь. Время — примерно как сейчас. Дело в том, что мою работу в Госпитале никто не отменял, кроме того — мне нужно тренироваться. Из-за этого всей этой канители с помощью ветеранам я могу уделить не так уж и много времени.

— Понятно-понятно… — покивал старик и повернулся к Наоми: — Благодарю за прием, Наоми-сан. Я испытал радость, увидев вас, дочь моего погибшего товарища. Что ж, до завтра…

— Буду ждать, — произнес я на прощание.

Мы выпроводили его за дверь.

Заключение

— Проходите, — произнес я, пропуская двух опрятно одетых инвалидов.

Седая как снег женщина с завязанными красной шелковой ленточкой глазами уверенно придерживала под локоть сгорбленного старика усиленно опирающегося при ходьбе на трость.

Горбящийся Кохеку вошел следом за ними и произнес:

— Здравствуй, Акио-кун. Ничего, что в этот раз я привел сразу двоих?

— Да что вы. — улыбнулся я.

Он чуть-чуть кивнул и сказал:

— Позвольте представить вам всем Учиха Наори и Учиха Нака. Одни из многих забытых героях Первой Войны Шиноби.

Наоми произнесла:

— Приветствую вас в своем доме. Я — Наоми Учиха, племянница Фугаку.

Наори неожиданно проскрежетал:

— А, правящая семья… Это хорошо. Мы слышали про божественного целителя. Мальчика с невиданной силой и…хе-хе…непомерными амбициями. Если ты, Акио-кун, сделаешь, что сделал Кохеку, я выступлю за тебя. И даже больше. Насчет старухи — пусть сама решает…Она всегда была себе на уме.

— Поговори мне еще, старый пердун! — буркнула Наори.

— Кхых… — сдулся старик, но заговорил вновь: — Но я слышу еще много сердцебиений и дыханий. Неужели племянница нашего гордеца не чувствует себя защищенной даже в сердце нашего клана?

Я хмыкнул и твердо произнес:

— Это моя личная охрана. И да — я не чувствую себя защищенным. Видели бы вы и знали бы вы то что видел и знаю я — вы бы не ощущали себя в безопасности даже под хламидой Хокаге.

Наори покрутила слепой головой по сторонам:

— Неужели все так плохо.

— Намного хуже. — сказал я и, чуть помолчав, продолжил: — Идите за мной осторожно. Мы спустимся на нижний этаж подвала. Там мы и поговорим более обстоятельно.

— Ну…хорошо. — проскрипел старик.

Спускались мы долго. У старика была не зажившая травма ноги, из-за чего он ее подволакивал. Кроме того у него была сильная одышка.

Сначала я занялся им. Причем стал влиять прямо сквозь одежду. Но не везде — ради того чтобы не было искажений при работе с источником, куртку я распахнул.

Восстановив чакросистему я занялся додзюцу. Как я и предполагал, произошло не просто помутнение хрусталика как при катаракте, а даже выгорание целого пучка чакроканалов. Из-за последнего пересадка глаз ничего не могла дать. Конечно, сильный Сенджу могбы подобное вылечить, но в том-то все и дело, что никто и не подумал обратиться за помощью к старым врагам в подобном крайне щекотливом деле.

Моя же лечебная чакра справилась и с тем и с другим легко. Мангеко Шаринган на первый взгляд выглядел как вполне обычный шаринган с тремя томое.

— Я снова вижу. — прошептал старик сфокусировав взгляд на моем лице и повторил это уже громче: — Наори, я снова вижу! Так четко…

— Ваше додзюцу полностью восстановлено. — произнес я: — Однако вы бы не могли активировать Мангеко, дабы я мог убедиться, что все в порядке.

Старик кивнул и я увидел как его томое, размазавшись водоворотом, втянулись в зрачок, образовав большую черную воронку.

— Он работает. — произнес старик.

— Нужно провести исследования. — сказал я и повернувшись поманил к себе Наоми: — Можешь стать рядом с ним и активировать шаринган?

— Да. — ответила она.

Даже при первом сравнении было отлично видно, что в Мангеко чакросистема намного более разветвленная и мощная.

И это все произошло только из-за одного лишь эмоционального взрыва, вызванного личным убийством близкого человека?

Даже на первый взгляд понятно, что тут много вопросов и нужно проводить масштабные исследования.

Но на случай если они будут бесплодными нужно кое-что проверить.

— Скажите, вы мне доверяете?

Нака кивнул:

— В принципе — да. А что?

— Мне нужно проверить одну теорию. Она состоит в ответе на вопрос — смогу лия восстановить любое додзюцу. Я хочу извлечь один ваш глаз и вырастить новый. — старик сощурился и я добавил: — Хочу заметить, что если бы я хотел забрать ваш Мангеко — я бы сделал это когда моя лечебная чакра была в вашем организме. Будь вы самим Мадарой — вы бы и то не смогли бы мне воспротивиться. Именно поэтом у я обращаюсь к вам с этой просьбой, когда ваше додзюцу уже восстановлено.

Старик немного подумал и согласился:

— Хорошо.

Я дотронулся до его головы, отрубая болевые ощущения, и просто всунул свои пальцы ему в глазницу. Два движения и его глаз у меня в руке. Даже крови практически не было. Положив его в в колбу с физраствором я вытер руку и подал лечебную чакру старику в чакровистему. Додзюцу послушно восстановилось.

Восстановив нервную систему, я сказал:

— Вот видите — все в порядке.

Старик задумчиво кивнул и спросил:

— Что будешь делать с одним глазом?

Я чуть пожал плечами:

— Отвечу прямо: в случае если мои исследования окажутся неудачными и у меня не получится разгадать загадку Мангеко — я пересажу ваши глаза Наоми. Правда для этого мне может понадобиться и ваш правый. Кроме этого существует мысль создать таким образом пару десятков пар Мангеко для оперативников нашей организации. Хочу заметить, что таким образом я усиливаю не кого попало, а членов клана Учиха, ветеранов, которые отдали за Коноху и клан все что могли. Ну, как — согласитесь на это?

Наори произнес:

— В принципе — я не против. Это ведь даже не больно. Однако, лучше будет если мы прежде получим все, что ты обещал через Кохеку.

— Это просто, — улыбнулся я.

Процедуры прошли быстро и всего через полчаса я закончил со стариками.

Еще через час мы все сидели на втором подземном этаже. Негромко переговариваясь мы пили чай, обсуждая планы на будущее.

Омолодившиеся старики все еще брюзжали, хотя делали они это скорее по привычке — их голоса быстро менялись, набирая глубины и мягкости. Мягкий смех Кохеку и аристократичное «хо-хо-хо» Наоми.

Я же мрачно смотрел на два десятка пар Мангеко Шаринганов, плавающих в герметично закрытых колбах с физраствором, и думал о том, стоит ли пересаживать Наоми их уже сейчас или попытаться пробудить ее собственный.

Или может дорастить в лабораторных условиях чакросистему ее глаз?

Или может провести эксперимент с ассимиляцией чужого додзюцу?

Может плюнуть на все и прямо сейчас пересадить их своей охране? Смогут ли двадцать улучшенных моим даром шиноби с Мангеко задавить всю Коноху? А сорок?

Вся ли правда в легенде о Вечном Мангеко? Что будет если Шизука и Тоши поменяются своими Мангеко?

Море вопросов…

И на все нужно искать ответы.

* * *

Я с Наоми и Югито расположились в ванной.

Джинчуррики, сидя у меня между ног, облокотилась спиной на мою грудь. Я позволяю себе поглаживать пальцами ее влажную мягкую кожу на плечах, шее и груди.

Наоми справа от меня потягивает фруктовый коктейль из высокого запотевшего стакана.

— Ты знаешь… — говорит она — …чем дальше, тем больше я верю, что у тебя получиться как минимум полностью подгрести под себя Страну Огня. Ну, а судя по всему остальному нас больше ничего не удержит.

Моя левая рука заскользила по коже Югито и плавно соскользнула под воду, мягко очертив полную грудь.

— Я боюсь лишь одного: что, не взирая на всю мою подготовку, моих сил не хватит, чтобы убить другого бога…

Моя рука скользнула ниже и девушка отозвалась на мой массаж, задышав намного глубже. Когда я стал слегка массировать ее чакросистему лечебной чакрой, она больше не смогла терпеть и, повернув ко мне лицо, потянулась ко мне губами.

* * *

Атака была прекрасно спланирована.

Когда я, зевая, вышел из квартала Учих и уже собрался применить «шуншин», на меня, Пакуру и Югито напали. Сначала они применили большой хитрый барьер в виде пирамиды, не пропускавший сквозь него чакру, а потом подорвали весь пятачок земли под нашими ногами. Причем, судя по мощности взрыва, печатей там постелили чуть ли не в три слоя. Взрывы шли больше минуты.

У них бы все получилось, но покров чакры спасает и не от такого.

Пока шли взрывы, я на чистой ярости пробил барьер и…обнаружил трех мертвых шиноби в масках АНБУ с полностью уничтоженной чакросистемой. Воскресить мне их не удалось, не взирая на все усилия. Я уже собирался применить полный «Эдо Тенсей», но Хирузен с Советниками четко сказали, что этого делать ненужно.

Мертвецов все-таки опознали — это оказались шиноби Киригакуре.

Я бы мог воскресить их в подвале, но трупы прямо перед моим носом быстренько кремировали.

Короче говоря, Данзо вышел сухим из воды, спихнув провалившуюся акцию с Хизаши на проделки внешних врагов.

Все знали, что это был он, но доказательств не было и на этом дело закрыли.

* * *

— Прошу прощения, сенсей. — низко склонился я и разогнувшись продолжил: — Боюсь, что мне придется свернуть свое ученичество у вас. Причину вы и так знаете — мы уже продолжительное время топчемся на месте. — Хирузен лишь молча смотрел на меня пытливым взглядом и мне пришлось продолжать: — Я много раз пытался вам объяснить, что это не я играю на стороне Учих, а они — на моей. Но похоже в наших с вами отношениях наметилась трещина. Вы более мне не доверяете, а в такой ситуации мое ученичество у вас превращается в фарс. Вы не хотите меня обучать чему-то новому, а мне же нужно двигаться дальше.

Мы помолчали. Хирзен забил свою трубку и подкурил ее. Лишь после того как он сделал глубокую затяжку, он произнес:

— Хорошо. Ты прав. Да будет так…

* * *

Высаживание деревьев на аллеях было довольно рутинной работой, но она мне нравилась. Мягкое и медленное воздействие Мокутона на растущие деревца. Созидание жизни…

На самом деле я это делал не только для украшения кланового квартала и создание авторитета среди Учих. Кроме всего прочего — каждое это деревце могло быть использовано в противостоянии с врагами. А с Учихами — в особенности.

Моя жизнь вошла в размеренное русло: утром работа в госпитале, с обеда мои клоны начинали тренировать ниндзюцу на полигоне, а я сам физически или занимался «как бы помощью ветеранам» или высаживал деревца до самого вечера.

На определенные нюансы, вроде занятий «тай» и «ген», пришлось уделять совсем мало времени. Однако, я думаю, что после завершения моего проекта по высадке деревьев, я смогу вернуться к своей программе тренировок.

Сегодня меня охраняли Анко и Сэнго, облаченные в придуманный нами легкий доспех. Особое оружие мы пока не стали заказывать: уж очень дорогое это оказалось дело — содержать «Коготь».

Солнце жарило нещадно и моя охрана пребывала метрах в четырех от меня в тени здания: черный доспех, на взирая на защиту от перегрева все равно мог обжечь при неосторожном прикосновении.

Не взирая на то, что команда Анко-Сэнго была до предела сыгранной, чужака я почувствовал первее их. Хотя, может, дело было в том, что ощущение чакры, шедшее от него было очень знакомым?

Я лениво покосился в ту сторону и увидел группу фигур, медленно идущих в мою сторону. В одной из них было что-то знакомое. Неужели она прибыла лично?

Не доходя до меня метров двадцати, группа шиноби свернула в кафе и расположилась там за двумя столиками.

Проклятье! И как мне с ними встретиться? Мне нельзя просто подойти к ним и сказать «Привет! Как жизнь?» Меня же пасут все кому ни лень — начиная от Корня и Анбу и заканчивая Полицией и наблюдателями неопределенной принадлежности. Причем не всегда понятно, кто из них желает мне добра, а кто — хочет увидеть как я подыхаю…

О, придумал! Трое из моих клонов, оставленных дома, слились в одного, но с количеством чакры значительно превышающим норму. Она вышел из дома и не спеша, старясь не привлекать внимание наблюдателей, пошел по улице.

Как и предполагалось, следить за клоном послали другого клона. Однако он был не так оперативен, как мой и намного слабее по показателям разумности. Мой клон зайдя за угол применил «хенге», превратившись в обычного горожанина, и, развернувшись, невозмутимо прошел мимо ринувшегося за угол чужого клона. Судя по всему — это АНБУ или Корень.

Чужой клон, не обнаружив моего за поворотом, пару секунд невозмутимо взирал на улицу и развеялся.

Моя же копия стала приближаться к нам. Я даже не поднял взгляда, когда она прошла мимо нас. А вот моя охрана что-то почувствовала и напряглась. Анко так стала сверлить спину клона тяжелым взглядом. Сэнго насторожилась и тоже стала внимательно ощупывать взглядом улицу, на предмет необычностей.

Впрочем, когда моя копия удалилась, моя охрана немного успокоилась.

Я стал работать намного медленнее, что бы выделить на разговор больше своего внимания.

В группе было пятеро шиноби, которые расположились за двумя столиками. Одно место рядом с изящной женщиной было свободно. Мужчина и женщина в просторных плащах и в накинутых глубоких капюшонах. Клон подошел к их столику и сел.

— Здесь занято. — произнес мужчина ровным голосом.

Клон приоткрыл рот и из него зазвучал голос. Это я сделал специально, что бы движения губ нельзя было прочитать шаринганом или бьякуганом.

— Я — часть его. Говоря со мной вы говорите с ним. — тихо произнес клон: — Я же говорил вам держаться от Конохи подальше. Это ты, Амеюри? Что ты здесь делаешь? Что-то произошло? Вас предала Мэй?

Бывшая Мечница чуть подняла капюшон, продемонстрировав, что на ней стальная полумаска, с красиво выгравированной на ней оскаленной морде дракона.

Ее голос прозвучал довольно глухо:

— Да — это я. — она оглянулась и глубже спрятала лицо в капюшоне: — Нет. Дело в другом. На острове Кикайджима мы наткнулись на остатки базы Орочимару. Судя по всему — он там проводил эксперименты по слиянию людей с животными, обладающими чакрой.

— Я понял. База точно заброшена?

Она медленно кивнула:

— Я была там и уверена.

Я немного помолчал, обдумывая услышанное. Моя физическая оболочка даже замерла, перестав водить руками над невысоким ростком дерева, тянущимся из земли.

— Что еще?

Амеюри произнесла:

— Я вступила в контакт с дайме Страны Моря и он согласился на создание на его территории Скрытой Деревни. Так что теперь я — Руйкаге. «Тень дракона». Я управляю Намигакуре — Деревней Скрытой в Волнах.

— Отлично. Я и не надеялся на такой быстрый прогресс.

— Что нам делать дальше?

— Просто развивайтесь. Поддерживайте Мэй. Торгуйте. Тренируйтесь. Время на подготовку у вас есть…

Когда они ушли мой клон еще несколько посидел за столиком, а потом пошел в трущебы и, убедившись что за ним не следят, развеялся в подворотне.

Вечером я пересказал суть разговора всем остальным.

Для меня стало неожиданностью увидеть глаза Анко, полные слез.

Наоми, приобняла ее за плечи и произнесла:

— Ты отомстишь, Анко. И месть вытрет твои слезы.

Я же мрачно произнес:

— Меня больше беспокоит другое. Орочимару явно ищет способы создать из ничего сильную армию. Никто не слышал о массовом похищении людей, а значит этот способ его не удовлетворил и он его бросил. Хотя перспективность этого проекта велика. Даже ты это должна признать…

Наоми фыркнула:

— У нас двенадцать ветеранов с Мангеко. Мы сомнем кого угодно! Мы можем даже сами потянуть войну с любой из Скрытых Древень! Неужели ты боишься? Чего?

— Я опасаюсь того, что он ему предпочел… Страх — естественная реакция на непознанное. Орочимару — всегда был сам себе на уме. А если учесть то, что этот ум — гениален…

* * *

Днем меня срочно вызвал посланец Хьюг и уже через пять минут я со своей охраной был у них в квартале.

Сегодня со мной была пара Югито-Пакура. Я организовал свою охрану так, что бы они один день сторожили меня, а второй — тренировались на полигоне.

Возле огромного особняка меня встречал глава клана собственной персоной.

Когда мы обменялись сдержанными поклонами, я произнес:

— Здравствуйте, Хиаши-сан. Вы меня звали? Что-то срочное?

Он ответил:

— Да, Аико-кун. — он перевел взгляд мне за спину: — Для меня честь привечать в своем доме Собаку Пакуру и Нии Югито. Проходите…

Неожиданно я увидел, как из-за угла выглядывает маленькая черноволосая девочка с характерными глазами Хьюг.

Хиаши, чуть помолчав, произнес:

— Моей жене хуже. Мы боимся, что она не переживет эту ночь.

Я не сдержался и зевнул, тут же извинившись:

— Прошу прощения — работа в госпитале изматывает… Хорошо, что вы меня сразу позвали. Поймите меня правильно — возвращать с того света людей намного-намного затратнее излечения их же, но еще живых.

Когда мы вошли в дом, Хиаши сказал:

— Она долго болела: рождение Ханаби сильно подкосило ее здоровье.

Удивляюсь:

— Так она болеет уже продолжительное время?

Обстановка в особняке мне не очень понравилась: конечно вкус и стиль присутствует, но, на мой взгляд, уж очень все традиционно. Однако, сам дом производил впечатление неживого: стояла абсолютная тишина и в помещениях и коридорах не было видно ни одного человека прислуги.

Хиаши замялся:

— Уже больше года. В последнее время она настолько сильно ослабла, что начала отказываться от еды.

Я закатил глаза и воскликнул:

— О, Рикудо! У нас в деревне есть супер-ирьенин, способный вернуть любого человека с того света и полностью исцелить каждого, а Хьюги тянут до последнего! Логику некоторых кланов умом мне не понять…

Глава Хьюг поджал губы:

— Все что происходит внутри клана Хьюг — внутреннее дело Хьюг. Вдобавок ко всему мы до недавнего времени не очень доверяли тебе.

Выразительно фыркнув, я буркнул:

— Ведите уже.

Когда мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, я заметил, что девочка последовала за нами.

Пройдя через несколько длинных коридоров мы оказались в большой комнате, пахнувшей стерильностью. Посреди помещения лежал широкий белоснежный футон, на котором лежала, одетая в сиреневое кимоно и накрытая простыней по пояс, очень худая женщина. Ее дыхание было слабым, а глаза были закрыты. Здесь также я, впервые за все путешествие по особняку, увидел других людей — двух слуг и Хьюгу-ирьенина. Они подпирали стеночку, изображая предметы интерьера.

Хиаши стал сбоку от жены на колени и с нежным отчаянием провел руками по ее лицу. Когда он заговорил, мне показалось что его он сейчас заплачет:

— Понимаешь, дело в том, что бьякуган ребенка оказывает разрушительное воздействие на источник матери. Из-за этого смертность женщин при рождении первого ребенка составляет больше пятидесяти процентов, а вот среди оставшихся при рождении второго смертность намного ниже. К моей радости и моему горю, Айко смогла родить Хинату без особых проблем, но рождение Ханаби выпило из нее все соки.

Я опустился рядом и быстро провел ладонями над ее телом:

— Крайнее истощение чакросистемы и расслоение чакроисточника. Случай интересный. Действительно — она бы умерла сегодня, максимум — завтра. — я покосился на Хиаши и укоризненно произнес: — И почему меня позвали сегодня? Вы бы меня позвали еще в тот момент, когда она уже умирала… — вздохнув, я сказал: — Ладно, отойдите в сторону — я, пожалуй, начну…

Собрав свою «инь» и «янь», я замешал лечебную чакру и, раскрыв кимоно, осуждающе покачал головой при виде впавшего живота женщины. Собрав достаточное количество чакры, я щедро влил ее в чужой источник. Под моим воздействием он тут же пришел в норму. Дальше моя чакра стала разливаться по чакросистеме, полностью ее восстанавливавшая.

По телу женщины пошла волна жизни.

— Невероятно… — прошептал Хиаши: — Когда видишь бъякуганом все тонкости процесса, то понимаешь насколько твоя сила, Акио-кун, за гранью возможного.

Женщина неожиданно открыла глаза и прошептала:

— Пить…

Хиаши махнул рукой и слуга моментально возник рядом с женщиной. Он помог ей чуть приподняться и дал напиться из кружки какого-то отвара.

Я поднялся и произнес:

— Как вы можете видеть, я полностью восстановил ее чакросистему и накачал ее своей «янь». Все системы ее организма восстановлены. Все что ей сейчас будет нужно — это лишь обильное питание и питие. — судя по всему Хиаши пребывал в состоянии «абонент недоступен», поэтому я стал говорить дальше Хьюге-ирьенину: — Думаю, уже завтра она сможет встать, хоть и не сама. Прогулки и физические нагрузки — обязательны. И вообще — если происходит что-то странное, с чем вы явно не справляетесь — лучше зовите сразу меня, а не дотягивайте до подобного…

Неожиданно мимо нас пронеслась маленькая девочка. Радостно взвизгнув, она бросилась к женщине.

— Мама!

— Хината… — прошептала она — Не души меня.

Провожал нас все тот же Хьюга-ирьенин.

Когда мы вышли, я произнес:

— А еще говорят, что Хьюги холодны как горный лед.

* * *

Хирузен редко появлялся в этой части базы АНБУ и уж тем более — непосредственно в допросной во время работы Яманак.

Длинноволосый аристократичный блондин в данный момент как раз закончил рыться в разуме недавно пойманного шиноби Киригакуре.

— Здравствуйте, Хокаге-доно, — чуть поклонился он.

— Здравствуй, Иноичи. У меня к тебе есть один вопрос…

— Да, Хирузен-сама, я вас слушаю?

— М-м-м-м… Помнишь, лет пять назад Фу, отец Акио, притянул в деревню странного белесого пришельца, похожего на сильно обожженного осьминога? Ты еще с ним в контакт входил…

Глава клана Яманака, нахмурился и произнес:

— Да, Хирузен-сама. Что-то такое помню. Давно дело было.

— А ты не говорил об этом Акио-куну?

— Акио? Нет.

— А Фу?

— Ну, в принципе он мог ему сказать что принес что-то, но он точно не вступал с пришельцем в контакт: лишь я с ним даже сознанием объединялся, надеясь что-то узнать… А что?

Хирузен задумался и произнес:

— Да ничего. Я тебя не задерживаю более…

Конец второй книги.

Content

Владимир Ящерицын
Заблудший

Книга 1. Сминающий

Пролог

Часть 1. Обретение

Часть 2. Начало

Часть 3. Академия

Часть 4. Учеба

Эпилог

Книга 2. Разрушитель

Пролог

Часть 1. Завершение одной войны и начало другой

Часть 2. Пламя, кровь и вода

Часть 3. Призраки в пламени

Заключение