Фарит Батыргарей

Татары в Тверском крае

Современная ситуация в России, необходимость укрепления межнационального и межконфессионального мира как гарантии стабильности и устойчивости общества делает весьма актуальным исследование многовекового опыта сосуществования русских и татар, славян и тюрков, православных и мусульман. Думается, именно в таком контексте следует рассматривать книгу Ф. Батыргарея «Татары в Тверском крае».

Она посвящена судьбе татар — второго по численности этноса России — в Тверском крае. Автору удалось на конкретном материале обозначить явления, наиболее характерные для пребывания татар в новых для них территориях обитания: активную интеграцию в новую среду при сохранении национальных особенностей и религии при одновременном усвоении местных традиций, языка и культуры, влиянии на жизнь местного населения.

Исследование основано на большом фактическом и во многом впервые вводимом в научный оборот архивном материале. Можно утверждать, что оно может и должно стать достоянием широкого круга читателей.

Доктор философских наук, профессор Талиб Саидбаев.

ГЛАВА I. ТАТАРЫ В ТВЕРСКОМ КРАЕ

1. ПРИЧИНЫ И ХРОНОЛОГИЯ ПОЯВЛЕНИЯ ТАТАР НА ТВЕРСКОЙ ЗЕМЛЕ

Появление на территории Тверского княжества первых оседлых татар связано с общими тенденциями, существовавшими в Российском государстве XII–XVI вв. — переходом татар на службу к московским князьям и переселением их из мест постоянного проживания на исконно русские земли.

Специалисты выделяют несколько причин этого процесса, основными из которых являются:

1. Расширение и углубление политико-экономических связей между Московской Русью и Золотой Ордой. Оседанию татар в русских владениях способствовали активная торговля и смешанные браки между представителями княжеских родов.

2. Усилившиеся в Золотой Орде с начала XIV века процессы дезинтеграции и, как следствие, междуусобицы и смута. В 1312 году, после прихода к власти хана Узбека, Ислам становится официальной религией татар. Многие татары не приняли религиозных нововведений, насаждавшихся жестокими методами, и в поисках спокойной жизни выехали на Русь.

3. Установление в 1487 году русского протектората над Казанским ханством. Расширение контактов и усиление взаимовлияния в политической, военной и экономических сферах способствовали смешению татар с русским населением и их миграции в русские земли.

4. Расширение Московского государства за счет колонизации земель на Востоке; падение роли Касимовского ханства как «буферной зоны» и взятие Казани в 1552 году. Управление в Касимове и Казани переходит к московским воеводам, а татарская знать становится составной частью русского дворянства. Многие из знатных татар принимают православие.

Можно с уверенностью сказать, что переход татар на службу к русским князьям начался еще до окончательного оформления Российского государства, в период, изобилующий противоречивыми событиями, в этой связи писатель-историк Е.П. Карнович в своем очерке «Слияние иноземцев с русскими» отмечал: «Из дворянских фамилий, внесенных в «Бархатную книгу», кроме фамилий, происшедших от Рюрика, нет ни одной не только коренной московской, но даже вообще и великорусской фамилии, так как родоначальники их были из кесагов (черкесов), литовцев, прусов, волынян, галичан, германцев, татар, шведов и греков».[1]

В другой своей работе, «Титулы в России», он пишет: «Большинство как существовавших в 1700 году, так и ныне существующих княжеских родов — татарского, мордовского и грузинского происхождения, и в общей сложности своей они, по крайней мере, в десять раз превышают по своей численности княжеские роды русского происхождения».[2]

С.Б. Веселовский[3] и Н.А. Баскаков[4] также утверждают, что в формировании русского этноса татары сыграли одну из ведущих ролей.

Об интеграции татар в русскую историю и об их влиянии на русский этнос писал и Л.Н. Гумилев, объясняя это законами этногенеза.[5]

Даже авторитетный историк А.А. Зимин, не разделяющий взгляды Карновича и Веселовского, и тот в своем капитальном труде «Формирование боярской аристократии в России» признает, что «большинство рязанских бояр происходило из ордынских и литовских выходцев, что объясняется порубежным положением Рязанского княжества».[6]

Однако, несмотря на вышесказанное, необходимо отметить, что процессы ассимиляции не коснулись основной части татар, или, вернее, тюркских народов под этим названием, коренных жителей России, которые сохранились до наших дней и по своей численности являются одним из крупнейших этносов на ее территории.

ПЕРВЫЕ ТАТАРЫ В ТВЕРСКОМ КРАЕ

Появление первых поселенцев-татар в Тверском крае датируется концом XV века и обусловлено переходом мещерских князей и мурз на службу к московскому князю. В какой-то мере это связано с усилением влияния Москвы на вассальное Касимовское ханство. Мирно захватывая его территории, Москва в качестве компенсации раздавала татарским князьям вотчины в других краях.

В частности, среди районов, где были расселены («пожалованы землями») князья из Касимовского ханства, наряду с Боровском (близ Москвы), Каширой и Новгородом мы видим и Бежецк. Это подтверждается документами Рязанского архива.[7]

Еще одно свидетельство мы находим в писцовой книге Тверского уезда за 1540 год, где упоминаются земли Аксамита и Бархата Ивановичей Мещерских. Судя по фамилии, они являются выходцами из мишарской среды. Имена Аксамит (вид старинного плотного узорного бархата) и Бархат (ткань из постриженного шелка) имеют типично тюрко-иранское происхождение.

В «Бархатной книге» (далее БК) и «Общем гербовнике дворянских родов Российской Империи» (ОГДР) о князьях Мещерских мы читаем: «Род князей Мещерских начало свое воспринял от князя Ширинского Бахмета Усейнова сын, который в 1298 году пришед из Большой Орды Мещеру завоевал и там поселился, и от него пошли князья Мещерские».[8] В пользу тюркского происхождения князей Мещерских говорит и их родовой герб, в верхнем левом углу которого помещены два полумесяца.

Возникает вполне естественный вопрос: а можно ли Мещерских назвать татарами, ведь с момента прихода их предка в Мещеру в 1298 году прошло более 200 лет? И кем — русскими или татарами — считали они себя сами?

Из истории мы знаем, что татарские мурзы с крещением получали княжеский титул и сохраняли свое богатство. При этом они принимали русские имена и прозвища. Думаю, что тюркские имена Аксамит, Бархат, Шарап, Кияс, Ярослан, встречающиеся в родословной князей Мещерских, а также тюркские топонимы, сохранившиеся в местах их бывших владений близ Бежецка: Алабузино, Саурово, Узуниха и Узуново, Каурово, Мурзиха, Сабурово и другие, — говорят о том, что они еще не полностью утратили свою этническую принадлежность.

Из рода князей Мещерских вышли многие известные в свое время люди: столпники, воеводы, наместники, статские советники, губернаторы и обер-прокурор Сената.

Среди именитых граждан города Твери значится князь Борис Васильевич Мещерский (1818—1884), тайный советник, камергер, бывший с 1866 года Тверским губернским предводителем дворянства.

Земли близ Бежецка князьям Мещерским принадлежали вплоть до 1917 года.[9]

В писцовой книге Тверского уезда за 1540 год как жители Твери упомянуты Абашевы: Сатым, Чулок, Башмак. Род Абашевых происходит от Абаша Улана — воеводы Казанского хана, в 1499 году перешедшего на службу к русским.

В «Общем гербовнике» записано: «Фамилии Абашевых многие Российскому Престолу служили дворянские службы в разных чинах и владели в 7123/1615 и других годах поместьями».[10]

В этой же книге встречается еще одна фамилия тюркского происхождения. Это Исуповы: Голова, Умань, Курбат. В «Бархатной книге» указаны два Исуповых. Про первых читаем: «Выехали из Литвы (а по показаниям однородцев их, Кобыльских, выехали из Польши). Название приняли от выехавшего, который назывался Исуп. Родословная их под № 250. В этой же родословной написаны: Жиховы, Злобины, Кобыльские, Невчжины, Фомины, Шитые».

Про вторых сказано: «Выехали из Золотой Орды. Родословная их в росписи Арсеньевых». [11]

Арабо-мусульманское прозвище Курбат, которое фигурирует в писцовой книге (курбат — близкий к Богу (арабо-мусульман.), или низкорослый (тюркское)), дает основание обратиться к родословной Арсеньевых, упоминаемой в БК.

В «Общем гербовнике» читаем: «Предок рода Арсеньевых Ослан (Арслан), а по крещении названный Прокопием, выехал к великому князю Дмитрию Донскому из Золотой Орды и пожалован поместьями. У сего Ослана были дети: Арсений, Федор, Лев, по прозванию Широкий Рот, и Павел. От них пошли: от Арсения — Арсеньевы, от Федора — Сомовы, от Льва-Широкого Рта — Ртищевы, а от Павла — Павловы».[12]

Герб Арсеньевых — два скрещенных ятагана, стрела, подкова, полумесяц — свидетельствует о восточном происхождении рода. С большой долей вероятности можно утверждать, что упомянутые в писцовой книге Исуповы являются татарами.

Говоря о первых татарах-поселенцах, нельзя не отметить такого исторического факта, как приглашение русскими князьями к себе на службу выходцев из других земель. Среди приглашенных были, конечно, и татары. Вот что пишет по этому поводу В.С. Борзаковский, ссылаясь на родословную книгу:

«При дворе Тверских князей были также выходцы из татар. О роде Бибиковых да Якимовых в родословной книге (стр. 202) замечено, что приехал служить в Тверь к великому князю Михаилу из Синей Орды татарин именем Жидимер, а сказывается он, что был сродичь царям Синей Орды; а у Жидимира был сын Дмитрий, а у Дмитрия сын Микула и т.д. Родословная не говорит, к какому Михаилу выехал Жидимер — к Михаилу Ярославичу или к Михаилу Александровичу. Можно предположить, что к Михаилу Ярославичу, потому что "...татар тогда много у него служащих ему"».[13]

Принимая во внимание данный факт, можно предположить, что татары, как жители Твери, появились в начале-середине XIV века, а не в XV веке, как говорилось выше.

Возможно, к этому периоду относится возникновение этнотопонимов Татарские Горы и Татарский Двор.

Татарские Горы — это возвышение в районе Смоленского переулка (в районе современной школы 22). По преданию, ханские баскаки и их отряды ставили там свои шатры.

Татарская улица, или Татарский Двор, упоминаемая в писцовых книгах Игнатова и Нарбекова за 1626—1628 гг., ориентировочно находилась в пределах современных улиц Достоевского и Бебеля и переулков Дмитрия Донского и Трудолюбия. Эти названия существовали до середины XVII века на месте улиц, где в XIV веке жили послы и представители Золотой Орды, а также купцы: ведь Тверь в то время по масштабам торговли затмевала Москву и поддерживала торговые отношения как с Западом, так и с Востоком.

А теперь давайте заглянем в дворянскую родословную книгу Тверской губернии 1787—1797 гг., составленную М.П. Чернявским.

Среди дворян, предки которых владели поместьями и вотчинами, а также среди служилых дворян Тверской губернии встречаются татарские фамилии. Это известные с XV века князья-дворяне Беклемишевы, а также роды Солтановых, Алымовых, Ахматовых, Башиловых, Булатовых. Предки Беклемишевых и Солтановых владели поместьями в Тверском, Ржевском, Новоторжском уездах и в Бежецкой пятине.

Заслуживает внимания и еще одна примечательная фигура тверской и российской истории, волею судьбы попавшая в водоворот бурных событий 2-й половины XVI века. Это бывший касимовский царь, потомок ханов Золотой Орды Саин-Булат (1550—1616), который принял православие и под именем Симеон Бекбулатович 11 месяцев номинально исполнял роль «великого князя всея Руси» при живом самодержце Иване Грозном. После этого он до 1586 года княжил в Твери, пока не попал в опалу из-за интриг Бориса Годунова. В 1605 году был пострижен в монахи Кирилло-Белозерского монастыря, а в 1612 году освобожден и возвращен в Москву.

При Тверском княжении двор его находился в селе Кушалино, а дворец — на территории Тверского кремля.

ОБРАЗОВАНИЕ ТАТАРСКОЙ ОБЩИНЫ

Потеря Тверью в 1485 году независимости и, как следствие, угасание ее политической и экономической жизни отодвинули перспективу образования инородческих кварталов по образцу московских, где так называемые греческие, грузинские, татарские и другие слободы существовали уже в XV веке.

Вторая волна переселения татар в Тверской край (да и не только в Тверской) приходится на 2-ю половину XIX века и связана с общими миграционными процессами, происходившими на Европейской части Российской империи. Основными причинами этих процессов явились:

а) отмена крепостного права;

б) формирование новых промышленно-экономических отношений, обусловивших концентрацию в городах значительного количества крупных заводов и фабрик.

Татары Нижегородчины и Касимова (а именно они составляли основную волну переселенцев), работавшие ранее в деревнях как государственные крестьяне, сотнями и тысячами подались в города на заработки.

Если первая причина явилась толчком для свободного перемещения крестьян-переселенцев на новые земли (юго-запад Украины, Северный Кавказ, Сибирь), то вторая увеличила интенсивность миграции на работу в города.

Выгодное с экономической точки зрения географическое положение Тверской губернии способствовало быстрому росту промышленных предприятий и, соответственно, численности населения, в том числе и татарского.

В Твери татары (мусульмане) впервые зафиксированы в количестве двух человек в 1846 году.[14]

По переписи 1869 года, проведенной властями города по собственной инициативе, татар в Твери насчитывалось 58 человек.[15]

Но уже к 1878 году, когда была проведена 1-я перепись населения Тверской губернии, татар (магометан)[16] насчитывалось 717 человек.[17]

В то время в вопросниках отсутствовала графа о национальности, которая определялась косвенно, по принадлежности к вероисповеданию.

В вопросниках 1 Всероссийской переписи 1897 года стояла дополнительная графа «Распределение населения по родному языку и полу», которая помогала более точно определить национальную принадлежность.[18]

Таблица 1

Распределение магометан в Тверской губернии по родному языку и полу в 1897 году.

Как видно из таблицы 1, среди народностей, исповедовавших Ислам, или, как тогда говорили, магометанство, преобладали татары.

Перед началом строительства мечети в Твери в 1906 году была проведена еще одна перепись, которая касалась только мусульман. Выяснилось, что в городе проживает 250 мусульман.[19]

Особенности динамики численности татарского (магометанского) населения в Тверской губернии до Октябрьской революции отражены в таблице 2. Они позволяют сделать вывод о росте численности татар в Твери.

Таблица 2

В социальном отношении из 513 человек татарского населения губернии чуть более трети (186 человек, или 36 %) составляли военнослужащие, младшие офицерские чины расквартированных в Твери и губернии полков.

Остальную часть составляли крестьяне в возрасте от 20 до 29 лет. Это были так называемые отходники, которые, оставив семьи и родственников в деревнях, подались в города на заработки. Они пополняли новый формирующийся класс пролетариев. В то время рабочих еще не выделяли как самостоятельную социальную группу, а записывали по происхождению.

Во второй половине XIX века в Твери образовалось несколько слободок. Слева, по дороге на Москву — Ямская, справа — Мещанская слобода. Ныне это район улицы Вагжанова, которая раньше так и называлась — 1-я Ямская. Параллельно ей проходила 2-я Ямская, ныне улица Московская.

В документах архива мы не найдем названия Татарская слобода, но название Татарский переулок сохранилось. По мнению известного тверского краеведа Н.А. Забелина, именно в этом районе, между Татарским и Смоленским переулками, находилась Татарская слобода. По его словам, район слободок активно заселялся со второй половины XIX века. Там жили ямщики, рабочие и люди, имевшие лошадей, — в основном это были татары. С барж, которые причаливали к берегу Волги, они возили товар на фабрику братьев Коняевых и обратно. Большей частью это были продукты: зерно, сахар и мука. Люди без лошадей занимались погрузкой и разгрузкой. Таковые тоже были из татар: как мужчины непьющие и выносливые, они очень ценились промышленниками и имели спрос как надежная рабочая сила.

Среди татар были и, как сказали бы сейчас, сборщики вторсырья. Собирали все: тряпки, кости, металл. Сборщики ходили по дворам с таратайками и громко кричали: «Шурум-бурум есть?! Калоши резиные есть?» После того как все приносилось, татарин сортировал товар: тряпки связывал в один узел, кости складывал в мешок, металл в отдельный ящик.

Металл свозили на завод в плавильню (ныне завод им. 1-го Мая), кости применялись для изготовления сахара.

Были и те, кто специализировался на чем-то одном, в частности, на тряпках, так называемые «трепачи». У «трепачей» были сараи, куда они складывали свой товар. Ватой от старых вещей они набивали подушки, а из старых кусочков материи татарки шили лоскутные одеяла. После этого переделанный, «обновленный» товар шел на продажу. Предприимчивый татарин выгодно продавал его на базаре человеку, достаток которого не позволял купить новую вещь.

Татары же более образованные получали документы на право торговли и занимались делами посерьезней.

В ведомостях о выдаче купеческих торговых документов мы видим татарина Сергачского уезда Нижегородской губернии Мусу Юсупова,[20] торговавшего мебелью в ведомстве Ламберта на Мироносицкой (ныне бульвар Радищева), а также владельца буфетов на Николаевской железной дороге купца 2-й гильдии Алышева Ибрагима Ишбулатовича.[21]

Впоследствии буфеты перейдут к сыну Фатиху, который уже будет представлять с 1906 года Санкт-Петербургское купечество.[22]

Среди лиц, имеющих свидетельства на право торговли, из татар числились Салехетдин Фатхуллин и Шигабетдин Абдулгафуров. Последний позже станет муэдзином в Соборной мечети и заместителем муллы Хусаина Сеид-Бурхана.[23] С именем этого муллы связана официальная история татарской (мусульманской) общины города.

В конце XIX века для прохождения воинской службы в 8-й гренадерский полк прибывают татары-новобранцы. Вместе с ними приходит и мулла Хусаин Сеид-Бурхан. К этому времени татар в губернии насчитывалось уже около тысячи человек, третья часть которых проживала в городе. Был ли до него мулла, неизвестно, но образованные люди среди татар, несомненно, встречались. Они могли проводить намазы и выполнять обязанности муллы при свадебных обрядах, похоронах и в праздники. В пользу вышесказанного говорит тот факт, что на конец века приходится культурный и духовный расцвет нации на почве Ислама, рост самосознания татарского народа. В то время не было ни одной татарской деревни, будь то в Казанской, Уфимской или Нижегородской губерниях, где бы не стояла мечеть, а рядом медресе, куда татары с раннего возраста отдавали своих детей для обучения традициям Ислама.

Поэтому не удивительно, что с приходом официального муллы была удовлетворена потребность мусульман в мечети. Произошло это в 1906 году. Заслуга в этом не только городских властей, разрешивших постройку мечети, и мусульман, собравших деньги на строительство, но и лично купца Ф.И. Алышева, по официальной версии взявшего основную часть расходов на себя.[24]

Состав лиц, присутствовавших на открытии мечети, говорит о том, что мусульманская община города пользовалась уважением не только со стороны местных властей. Кроме губернатора Н.Г. фон Бюнтинга, городского головы С.С. Немова, начальника тверского гарнизона Е.П. Голубкова и командиров полков, были гости из Петербурга — генерал от кавалерии князь Чингиз-Хан, ахун Баязитов и из Москвы — ахун Агеев.

Уважение было проявлено и со стороны царствующего дома и лично императора Николая II: для окончания строительства он выделил 2 тысячи рублей. Об этом было объявлено во время торжественного открытия.

Глава мусульман Петербурга ахун А. Баязитов произнес прочувствованную речь, которая впоследствии была напечатана в вестнике «Русский мусульманин» (см. 2-ю главу).

Мечеть в Твери стала духовным и культурным центром, где мусульмане могли выполнять коллективно пятничные и праздничные молитвы, учиться и учить своих детей основам Ислама и общаться между собой.

СОВРЕМЕННЫЕ МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ

Увеличение татарского населения Тверской губернии за счет отходников продолжалось вплоть до 1917 года. Это подтверждают данные первой переписи, проведенной в советское время в 1926 году.[25]

Смена политического режима в 1917 году не повлияла на усиление миграционных процессов, а лишь изменила причины, обусловившие дальнейший приток мигрантов в города.

Прирост татарского населения Тверской области в советское время идет за счет рабочих, призванных партией на «стройки коммунизма»: строительство крупных предприятий, расширение старых и открытие новых торфоразработок на Орше. Тогда, в 30-е годы, образовали свои компактные поселения в деревнях Аввакумово и Лукино пензенские татары, приехавшие на торфоразработки.

К экономическим причинам миграции в города добавились и социально-культурные: политика «ликбеза» стала дополнительным фактором, способствовавшим оседанию мигрантов.

Как видно из таблицы 3 и блок-диаграммы 1, в советское время в Калининской области наблюдался заметный и стабильный рост численности татар и близких им по происхождению и культуре башкир.

Таблица 3

Распад Советского Союза и последовавшие за этим события — армяно-азербайджанский и межтаджикский конфликты, война на Северном Кавказе — резко увеличили отток татарского населения из этих регионов. К названным причинам нужно добавить и тягу бывших республик Средней Азии (Казахстана, Узбекистана, Туркмении) к этнократической государственности, вследствие чего вместе с русскими покинули эти государства и татары.

В последние годы (1996–1997) к политическим и этническим причинам добавились и экономические — уровень жизни в бывших республиках Союза отстает от российского.

Как видно из блок-диаграммы 1, численность татар за 8 лет увеличилась на 3340 человек, или на 53,4%, и составила по данным текущего учета 9596 человек.[26]

Несмотря на отсутствие данных по области за 1990–91 гг. и по городу за 1990–93 и 1997 годы, мы, тем не менее, с достаточной степенью уверенности можем утверждать, что пик миграции приходится на 1996–97 гг. (см. блок-диаграмму 2 и таблицу 4). За эти два года число мигрантов, прибывших в Тверскую область, составило 1918 человека, из которых в Твери поселилось 115 человек, или 6% из общего числа переселенцев.

Таблица 4

Заметим для сравнения, что за 10 лет, прошедших между переписями 1979 и 1989 годов, число татар увеличилось лишь на 1060 человек, то есть в среднем в год прибывало около 100 человек. В постперестроечное же время число мигрантов-татар увеличивалось на 500 человек в год. И если раньше мигрантами были люди, свободно выбиравшие место жительства (инженеры, рабочие, студенты), то в последний период основную часть мигрантов составляют беженцы и вынужденные переселенцы.

Последняя перепись 2002 года показала, что в Тверской области проживает 6717 татар и прирост татарского населения к 1989 году составил 461 чел. Население башкир убавилось и составило 488 человек.

В связи с этим, данные статистики 1997 года нужно рассматривать как активность миграционных процессов, нежели прирост. Поэтому неудивительно, что после установившейся социально-политической стабильности процессы пошли на спад.

На мой взгляд, татары, прибывшие в Тверской край в середине 90-х годов, не смогли адаптироваться в новых социально-экономических условиях и предпочли вернуться на историческую родину (Татарстан, Башкортостан и др. регионы), где уровень жизни в среднем выше, чем по России.

2. ТЮРКСКИЕ ТОПОНИМЫ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ[27]

Среди большого массива топонимов Тверской области, состоящего преимущественно из русских и угро-финских названий, тюркские топонимы занимают незначительную часть — всего 300 единиц[28] — и встречаются как в виде вкраплений, так и небольшими компактными топонимическими полями, плотность которых возрастает с приближением к крупным населенным пунктам —Твери, Бежецку и Кашину.

Почти все они зафиксированы в названиях населенных пунктов и представляют собой производные от фамилий тюркского происхождения, либо русифицированные слова из тюркской лексики.

Топонимы можно разделить на два типа: русские тюркского происхождения и собственно тюркские.

Их возникновение относится к XIII–XVI векам и связано с переходом татар на службу к московским князьям и принятием русскими тюркских имен и прозвищ.

В группе ассимилированных топонимов преобладают названия, восходящие к личным именам и прозвищам, которые оформились в фамилии и в процессе адаптации к русскому языку приняли современный вид:

Барыково (часто) — от «барык» — худой, тощий (ст. тюрк.).

Карамышево (Сандовский район) — от «корумуш-карамыш» — защитивший, покровительствовавший (тюрк.).

Тургиново (Калининский район) — от «турген» — быстрый, отважный (тюрк.).

Уланово (Калязинский район) — от «улан» — молодец, парень, конник (тюрк.).

Шарапово (часто) — от «шараф» — честь, почет, слава, превосходство (араб).

В основе названий некоторых населенных пунктов — их немного — лежат слова восточного лексикона, перешедшие через тюркский язык и ставшие русскими:

Баскаки (Рамешковский, Весьегонский районы) — от «баскак» — пристав для сбора подати, ханский чиновник (тюрк.).

Базарово (Бологовский район) — от «базар» — место торговли, рынок (тюрк.).

Китаево (Нелидовский район) — от «кутаи» — название рода (тюрк.). В русском языке сохранилось как название государства.

Каурово (Бежецкий район) — от «каур» — большое перо птицы (тюрк.). В современном русском языке — рыжая масть лошади.

Ко второй группе собственно тюркских топонимов относятся названия, в основе которых лежат как имена собственные, так и другие слова из тюркской лексики. Примеры антротопонимов (фамильных топонимов):

Ахматово (Молоковский район) — от «Ахмет-Ахмат» — имя собственное (тюрк.-татар.).

Беклемишево (Калининский, Сонковский районы) — от «беклемиш» — охраняющий, запирающий (тюрк.).

Садыково (Калининский район) — от «садык-садик» — искренний друг (арабо-тюрк.).

Сабурово (Кувшиновский, Сонковский районы) — от «сабыр» — терпеливый (тюрк.-татар.).

Шушпаново (Кимрский район) — от «шушпан» — толстяк, тучный человек (тюрк.).

Примеры топонимов от слов, не имеющих отношения к фамильным прозваниям:

Арпачево (Торжокский район) — от «арпа» — ячмень (тюрк.-татар.).

Ермачево (Старицкий район) — от «ерма» — прорыв реки (тюрк.-татар.).

Кунганово (Старицкий район) — от «комган» — сосуд для омовения (тюрк.-татар.).

Среди тюркских топонимов наблюдается арабо-мусульманский пласт, проникший в языковую среду с принятием тюркскими народами Ислама:

Назимово (Краснохолмский район) — от «назим» — распорядитель, устроитель (араб.).

Селихово (часто) — от «Салих» — имя собственное (араб.).

Сеитово (Селижаровский район) — от «сеид» — господин (араб.).

Названия некоторых населенных пунктов восходят к именам татар, упомянутые в писцовых книгах Тверского уезда и дворянской родословной книге Чернявского:

Бархатиха (Лихославльский район) — В кн.: Бархат Мещерский.

Садыково (Калининский район) — В кн.: Садыковы.

Беклемишево (Калининский, Сонковский районы) — В кн.: Беклемишевы.

Ахматово (Молоковский район) — В кн.: Ахметов.

Булатово (Кашинский, Селижаровский районы) — В кн.: Булатов.

У нас нет полной уверенности, что именно эти населенные пункты являлись вотчинами и поместьями первопоселенцев и дворян, указанных в книге Чернявского. Но то, что они имеют отношение к ним, — несомненно, ибо, как писал исследователь названий А.И. Попов: «Личные имена — собственные имена, прозвища и клички (позже и фамилии) сыграли огромную роль в образовании названий населенных пунктов. Заметное место здесь занимают географические названия, происходящие от имен первопоселенцев в той или другой местности, от прозвищ и фамилий владельцев земельных угодий».[29]

В заключение отмечу, что тюркские топонимы почти отсутствуют в названиях природных массивов. Этот факт еще раз говорит о том, что топонимический ареал Тверской земли сформировался задолго до появления здесь татар.

3. СУДЬБА МУСУЛЬМАНСКОГО КЛАДБИЩА

Один из первых участков захоронения мусульман находился на территории Смоленского кладбища. Так уж повелось, что и в этом деликатном вопросе мусульмане полностью зависели от местных властей. И если в Средней Азии и на Кавказе христианские (православные) и мусульманские кладбища находились раздельно друг от друга, иногда даже в противоположных частях города или селения, то в городах Центральной России действовал принцип, по которому к существующим православным кладбищам прирезались участки для захоронения покойных других вероисповеданий.

Пример тому — Смоленское кладбище в Твери, находившееся рядом с одноименной церковью (см. план-схему).

Основную площадь кладбища занимали погребения православных христиан: по обычаю православные хоронили своих родных вблизи церквей и монастырей. Захоронения мусульман и иудеев находились за проселочной дорогой, ведущей на кожзавод, которая являлась как бы разделительной полосой между участками кладбища. Мусульманский участок был окружен забором. В 1916 году к существующему участку, с восточной его стороны, был прирезан дополнительный, площадью в 50 кв. саженей (около 105 кв.м).

К концу 30-х годов Смоленское кладбище заполняется, и для мусульманских захоронений выделяются новые участки в районах поселка Первомайский и деревни Дмитрово-Черкассы.

В 30-е годы появился еще один участок захоронения мусульман — около деревни Лукино. Захоронение было начато татарами из Пензы, которые приехали на торфяные разработки и поселились в деревнях Аввакумово и Лукино.

В начале 60-х годов Смоленскую церковь снесли, и на месте кладбища началось строительство школы (ныне средняя школа №22), административных зданий Калининского района и асфальтовой дороги на Москву.

К концу 60-х годов не остается ничего, что напоминало бы о Смоленском кладбище. Часть захоронений была перенесена в район поселка Первомайский. Основная же часть так и осталась под фундаментом и под «ногами». Власти не утруждали себя долгом памяти, и, по рассказам очевидцев строительства, кости покойных просто вывозились на свалку.

В настоящее время существуют два участка для захоронения мусульман: кладбище в деревне Дмитрово-Черкассы и кладбище близ деревни Лукино, в 12 километрах к северу от Твери.

ГЛАВА II. ТАТАРСКАЯ МЕЧЕТЬ В ТВЕРИ

Во второй половине XVIII века на территории Российской империи начинается активное строительство мечетей и увеличивается число мусульманских приходов. Это связано с восшествием на престол в 1762 году Екатерины II и последующим изменением правительственной политики в отношении инородцев вообще и мусульман — в частности.

При Екатерине II снимается запрет на строительство культовых зданий и ликвидируется печально известная Новокрещенская контора в Казани, занимавшаяся насильственным крещением мусульман.

На этот период приходится возведение известных казанских мечетей: Апанаевской (1768 г.) и Марджани (1771 г.), нового здания Ханской мечети в Касимове (1768 г.), двухминаретной мечети в Татарской слободе Яицкого городка (1768 г.), мечети в городе Николаеве Новороссийской губернии (1768 г.) — для пленных турок, решивших здесь остаться. Большую роль в легализации Ислама в России сыграл Указ «О терпимости всех вероисповеданий...»[30] от 17 июля 1773 года, который запретил принудительную христианизацию и ограничил — а кое-где и устранил — влияние православного духовенства на дела мусульман.

И, наконец, в 1788 году был обнародован Указ «Об учреждении Оренбургского магометанского духовного собрания»[31], открытие которого состоялось через год в Уфе. (По первоначальному замыслу оно должно было находиться в Оренбурге, отсюда и название.) Этот высший мусульманский орган России почти без изменения просуществовал до революции. В ведение духовного собрания были отнесены все мусульманские приходы России, за исключением приходов Таврической губернии в Крыму.

Духовное собрание утверждало в должности приходских имамов, ахунов, а также осуществляло надзор за соблюдением исламских обрядов, работой медресе и строительством мечетей.

В 1810 году, во время правления императора Александра I, при Министерстве внутренних дел был создан Департамент духовных дел иностранных вероисповеданий. Он регулировал отношения государства с конфессиями и осуществлял негласный контроль над ними, в том числе над самой крупной религиозной общиной — мусульманской. Муфтии назначались Министерством внутренних дел, а не избирались, как того требует мусульманское законоположение. Поэтому не приходится говорить, что мусульманское духовенство в то время было независимо от властей. Однако, несмотря на это, число приходов ведомства Оренбургского магометанского духовного собрания к 1889 году составило 4254, а к 1916 году увеличилось до 6081.

Строительство мечетей в городах Центральной России в конце XIX–начале XX века было обусловлено социально-экономическими причинами, главная из которых — концентрация татарского населения в промышленных районах. Это совпало с эпохой либерализации в политической жизни и с последовавшим в связи с этим ростом национального самосознания татарского народа. Именно в это время были построены мечети во Владимире, Вологде, Костроме, Нижнем Новгороде, Ярославле и других городах.

Архивные документы, сохранившиеся в Государственном архиве Тверской области (ГАТО), позволили автору восстановить подробную хронику строительства Тверской мечети и показать, какие трудности пришлось преодолеть мусульманской общине, чтобы возвести свое культовое здание.

ХРОНИКА СТРОИТЕЛЬСТВА МЕЧЕТИ

17 апреля 1906 года в Тверское губернское правление (далее — ТГП) поступило прошение от доверенного мусульманской общины Фатиха Ибрагимовича Алышева, который просил утвердить проект и разрешить постройку мечети в городе Твери.

Кроме проекта, состоявшего из пояснительной записки, чертежей и подписки гражданского архитектора, Алышев представил «приговор Тверской общины магометан о необходимости постройки мечети, удостоверение полков и фабрик о количестве лиц магометанского вероисповедания, отношение управы об отводе земли и о неимении препятствия к постройке».[32]

Купец из Петербурга, владелец буфетов и ресторанов на Николаевской железной дороге Ф.И. Алышев обязался «взять на себя, под свою имущественную ответственность, постройку мечети в г. Твери».[33]

Это официальная версия.

По другим же источникам деньги на строительство мечети передал потомок касимовских царей, тверской мулла Хусаин Сейд-Бурханов (подробнее об этом см. в главе III).

Из прошения видно, что к этому времени вся документация была подготовлена и нужные бумаги собраны. По ходатайству проживавших в Твери мусульман городская управа 12 августа 1905 года выделила под строительство мечети участок земли в конце Миллионной улицы, напротив Земской больницы, в количестве 150 кв. саженей, или около 315 кв.м.[34]

Автором проекта и ответственным по строительству был гражданский инженер строительного отделения Тверского губернского правления Б.Г. Поляк. Он произвел осмотр и исследование грунта на месте строительства, изготовил чертеж и план мечети в 2-х экземплярах.

Со своей стороны, тверской мулла Хусаин Сейд-Бурханов послал запросы командирам расквартированных в Твери 8-го Гренадерского и 1-го Драгунского полков. В них он просил выяснить, сколько лиц магометанского вероисповедания находится в вверенных им частях. Таковых оказалось 73 человека.

Были также разосланы письма в товарищества Тверская и Рождественская мануфактуры, братьев Коняевых и завод Ивана Залогина. Мусульман там насчитали 150 человек. В списке, предоставленном в ТГП 5 июня 1906 года, насчитывается более 200 фамилий, 1/3 которых не упоминается среди служащих и рабочих.[35]

Таким образом, можно утверждать, что к строительству мечети имели непосредственное отношение около 300 мусульман, живших в то время в городе.

В архиве в деле «По прошению...» хранится любопытный документ, о котором нельзя не упомянуть. Это письмо губернатора Н.Г. фон Бюнтинга к архиепископу Тверскому и Кашинскому Алексию.

Несмотря на эпоху либерализма, закона о равноправии религий еще не было, и русская православная церковь оставалась главенствующей конфессией. И, конечно, в таком деле, как строительство мусульманской мечети в русском городе с давними православными традициями, со стороны властей требовался определенный такт, что мы и видим в данном письме:

«Ваше Высокопреосвященство Милостивейший Архипастырь.

Препровождая при сем проект на устройство в гор. Твери на Миллионной улице, близ Земской больницы, магометанской мечети и Прошение доверенного общины имею честь покорнейше просить Ваше Высокопреосвященство на осн. ст. 262 и 263 Уст. Строит. изд. 1893 года (по продолж. 1886 года) с возвращением препровождаемых документов уведомить меня, не встречается ли со стороны Вашего Высокопреосвященства каких-либо препятствий к разрешению постройки вышесказанной мечети.

Испрашивая святых молитв Ваших имею честь быть Вашего Высокопреосвященства.

Тверской губернатор,

Действительный Статский Советник Н.Г. фон Бюнтинг».[36]

В своем ответе архиепископ Алексий сообщил: «...имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что Губернское Епархиальное Начальство не имеет препятствий к постройке в г. Твери магометанской мечети...».[37]

Такое же письмо было направлено и в Уфу, где находилось магометанское духовное собрание.

Ответ пришел телеграммой. В ней муфтий Султанов известил, что «разрешению постройки городе Твери магометанской мечети со стороны духовного собрания препятствий нет».

Последнюю подпись в прошении, по обязательной процедуре тех лет, поставил чиновник 1-го Отделения, находящегося в ведомстве МВД. Им был известный в Твери человек, действительный статский советник В.А. Плетнев, исполнявший на тот момент обязанности старшего советника.

Наконец, «Прошение...» было рассмотрено строительным отделением ТГП 11 июля 1906 года, о чем свидетельствует протокол, подписанный вице-губернатором С.К. Хитрово.

Строительство мечети к этому времени шло полным ходом, уже были воздвигнуты четыре стены высотой более двух метров каждая. Но так как официального разрешения еще не было, то случился небольшой казус:

«1906 года мая 4 дня. Пристав 1 части города Твери, обходя часть, усмотрел, что в конце Миллионной улицы... производится каменная постройка. Опрошенный мулла татар Хусаин Сейд-Бурханов объяснил, что разрешения до сего времени не получено, а к постройке приступили в его отсутствии, под наблюдением мл. инженера Губернского Правления г. Поляк, на что по приказу свыше он распорядился стройку до получения разрешения не производить.

1906 года мая 26 дня вновь была усмотрена усиленная постройка мечети, вследствии чего я, пристав, пригласил двух посторонних свидетелей...».[38]

Короче говоря, строительство было приостановлено, а с муллы взята объяснительная. В ней он пишет, что ответственное лицо Алышев и сейчас он находится в Петербурге.

Протокол направляется вышестоящему полицейскому начальству, которое, в свою очередь, вместе с донесением пересылает его в строительное отделение ТГП. Оттуда оно перекочевывает к вице-губернатору, который ставит на нем резолюцию:

«Дать знать Тверскому Городскому Полицейскому Управлению на настоящее донесение за № 2923, что ввиду того, что постройка в г. Твери по Миллионной улице мечети разрешена, надобности в привлечении к ответственности строителей за самовольную постройку мечети не имеется.

27 июня 1906 года.

Вице-губернатор Н.К. Хитрово».[39]

Чиновничья машина и в те времена не отличалась особой поворотливостью. Понадобилось два месяца, чтобы рассмотреть прошение, и месяц для ответа на донесение.

Но с помощью Всевышнего все обошлось благополучно, и 3 октября стройка была закончена. Об этом говорит рапорт губернского инженера Н.В. Кошелева в ТГП и акт осмотра, составленный им же. В акте губернский инженер подробно описывает состояние готового здания, а также отмечает отступления от проекта.[40]

Далее следует резолюция за подписями исполняющего обязанности вице-губернатора и губернского архитектора. Они, отмечая, «что все работы закончены в черне, произведены правильно, прочно, из материала надлежащего качества... выполнены согласно проекту, утвержденному по протоколу Строительного Отделения сего Правления от 11 июня сего года за №83, и принимая во внимание, что замеченные отступления не могут служить во вред прочности сооружения», решают:

«Выдать просителю Фатиху Ибрагимовичу Алышеву Свидетельство на дальнейшее пользование мечетью через Тверское Городское Полицейское Управление под роспись, каковую и представить в Губернское Правление.

12 октября 1906 года

Губернский инженер В.И. Назарин

За Вице-Губернатора

И. об. Старшего Советника В.А.Плетнев».[41]

АРХИТЕКТУРА МЕЧЕТИ

В начале XX века были построены мечети в Москве (1904 г.), Петербурге (1911 г.), Ярославле (1912 г.), Нижнем Новгороде (1915 г.), Владикавказе и других городах. Все они отличаются стилевым разнообразием, в котором чувствуется воздействие традиций местного зодчества. Не сложившаяся в единую систему архитектура Ислама не отвергает воздействия любой культуры и не воспрещает заимствовать формы культовых зданий других религий: христианства, иудейства, буддизма и т.д., — вплоть до использования символики этих религий во внешнем декоративном убранстве зданий.[42]

Из всех перечисленных мечетей тверская, как архитектурный памятник, является интереснейшим образцом постройки начала века, когда в российском зодчестве господствовали эклектика и стилизаторство.

Отталкиваясь от образцового проекта 1844 года, в котором композиционно-планировочная схема предполагала вестибюль с минаретом над входом в северной части, двухцветный молебенный зал с куполом наверху и примыкающий с южной стороны михраб, тверской архитектор Б.Г. Поляк выразил свое понимание «восточного вкуса».

При небольшой длине основного объема — 12 м — протяженность здания подчеркнута с помощью членения его шестью оконными проемами с подковообразными арками. Зрительному уменьшению массива здания служат звездчатые восьмиконечные окна, а также карниз с элементами местного зодчества. По углам крыши расположены маленькие купола, создающие дополнительный ритм. Они соединены зубчатым гребешком, растянутым по всему периметру.

В северной части, в углу над входом, расположен минарет — цилиндрическая башня высотой 16,3 м с яйцевидным куполом. Довольно грузное сооружение архитектор постарался облегчить, увеличив высоту шпиля до 4,5 м.

Галерея азанчи с решетчатым кирпичным парапетом представляет собой бутон, поддерживаемый сталактитовыми консолями. Крыша северного объема также украшена кирпичным узором в восточном стиле.

Заканчивая описание внешнего фасада, следует упомянуть о лепнине, заполнявшей пространство вокруг восьмиконечных окон. К сожалению, она сохранилась только на фотографиях, и предстоит серьезная работа по ее восстановлению. Часть мелкой лепнины уцелела на фасаде северного объема и над выходом, украшенным, как и окна большой залы, подковообразной аркой, опирающейся на полуколонны.

Особую выразительность мечети придает рустовка — чередование горизонтальных полос в два цвета: белый и красный. Это роднит ее с построенными в новомавританском стиле мечетями Владикавказа и Потсдама (см. фото).

Интерьер мечети аналогичен внутреннему убранству Московской Соборной мечети. Это зал для молебствия с поместительными хорами или галереями на уровне второго этажа, куда ведет маршевая лестница.

В мечети имеется подвал, где были расположены калориферы для обогрева здания. Для этого использовались каналы в стенах здания и под полом первого этажа, по которым проходил теплый воздух.

В 1913 году вокруг мечети появляется каменная ограда с металлическими стрельчатыми секциями, соединенными каменными столбами.

По первоначальному проекту вход в здание предполагался с восточной стороны, а не с северной, как сейчас (см. чертеж). Вместо четырех окон на северном фасаде должны были быть два. Михраб предполагалось устроить на весу, а не на фундаменте. Все это отмечено в акте осмотра как «замеченные отступления» (см. предыдущую главу).

В таком виде мечеть просуществовала до августа 1935 года, до своего закрытия, а вернее, экспроприации в пользу Калининского горсовета.

В начале войны в здание вселяется Военторг-531 и использует его как склад, а позднее — как управление.

В 1959 году мечеть переходит ОРСу. С этого момента облик мечети подвергается значительному изменению.

Разбираются главный купол и куполки по углам, закругляются восьмиконечные окна. Изменяется и внутренняя планировка. Галереи соединяют балками и настилают полы для зала второго этажа. Первый ярус заполняют многочисленными перегородками.

Изначально вход в калориферную располагался со стороны западного фасада. После реконструкции дверь и окно рядом с ней закладывают кирпичом и переносят вход внутрь здания. Для этого разрушают перекрытия первого этажа и устанавливают маршевую железобетонную лестницу в подвал, который превращают в холодильник.

Через год здесь открывают кафе под названием «Тверца». Но вспомнив, что мечеть связана с Востоком, меняют название на «Восток».

В сентябре 1992 года здание мечети было возвращено законному владельцу — мусульманской общине города Твери.

Внешний вид мечети. Проект реставрации, арх. Магомедов Т. Г.

Репродукция с картины неизвестного художника.

Вид мечети. 1912 год?

Вид на мечеть с улицы Миллионной. Около 1912 года.

ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОТКРЫТИЕ МЕЧЕТИ (по материалам местной и российской прессы)

ОСВЯЩЕНИЕ И ОТКРЫТИЕ ТВЕРСКОЙ МЕЧЕТИ

День 27-го октября 1906 года будет надолго памятен проживающим в Твери магометанам: в этот день освящена только что закончившаяся постройкой мечеть.

Всех магометан в Твери насчитывается свыше 250 человек, главный контингент которых составляют нижние чины квартирующихся в Твери частей войск.

Потребность в создании мечети ощущалась среди тверских магометан давно, и вот, наконец, их заветное желание осуществилось. Проживающий в Петербурге Фатих Ибрагимович Алышев, в память своего отца, И.А. Алышева, жившего в Твери и содержавшего железнодорожные буфеты в Твери, Петербурге и на других станциях Николаевской дороги, а также в память своего дяди, решил выстроить в нашем городе мечеть, причем большую часть расходов принял на себя. Тверская община магометан выбрала Ф.И. Алышева для выполнения постройки мечети.

Постройка обошлась в 15 тысяч рублей и оборудование ее — в 2 тысячи рублей. При этом собрано по подписке в Твери и некоторых других городах около 2500 рублей.

Тверское городское общественное управление пришло на помощь магометанам, отведя бесплатно для мечети 150 кв. сажен земли близ кузниц у губернской земской больницы, на главной улице города — Миллионной. Постановление городской Думы об этом состоялось 8-го августа прошлого года.

Быстро закипели затем работы по устройству мечети. План был составлен и разработан гражданским инженером Б.Г. Поляк и утвержден в подлежащих инстанциях; постройка началась в конце апреля текущего года, и к 27-му октября мечеть была уже готова к освящению.

Выстроенное в новомавританском стиле, здание мечети с минаретом служит украшением города.

Сама мечеть, имеющая в длину 7 1/2 саж. и в ширину 5 1/2 саж., увенчана куполом, крытым оцинкованным железом, так же, как и крыша. Куполом же увенчан и минарет. На этих куполах находятся вызолоченные полумесяцы на железных стержнях. Внутренность мечети имеет в вышину 8 1/2 арш., причем по боковым и задней стенам находятся поместительные хоры, устроенные для увеличения емкости здания. Внизу, в подвальном этаже — помещение для сторожей и калориферы. Вышина минарета до купола — 7 саж. 1 арш. Внутри мечеть освещается электричеством при помощи красивой бронзовой люстры и бронзовых канделябр. Минарет также освещается электричеством.

Торжественное открытие мечети последовало в 4 часа, чему предшествовало богослужение, совершенное прибывшими к этому дню ахунами: петербургским — Баязитовым и московским — Агеевым и тверским муллою Хусаин Сейд-Бурхановым.

К 4-м часам дня в мечеть стали прибывать приглашенные лица. Ровно в 4 часа прибыл Начальник губернии, в должности гофмейстера Высочайшего Двора, действительный статский советник Н.Г. фон Бюнтинг; прибыли также: генерал от кавалерии князь Чингиз-Хан, приехавший накануне из Петербурга; начальник тверского гарнизона, генерал-майор Е.П. Голубков, г.г. офицеры 1-го лейб-драгунского московского полка с командиром полка полковником Хмелевым во главе, командир 1-го конно-артиллерийского дивизиона полковник М.А. Гофмейстер, тверской уездный воинский начальник полковник К.Ю. Григорович, г.г. офицеры 8-го гренадерского московского полка; управляющие: тверскою казенною палатою, д.ст.сов. И.А. Иванов и губернским акцизным управлением, колл.сов. И.Н. Абациев; состоящие при Министерстве Внутренних Дел, исполн. обяз. старшего советника тверского губернского правления, д.ст.сов. В.А. Плетнев, тверской городской голова С.С. Немов, гласные городской Думы, члены городской управы, чины строительного отделения губернского правления, помощник начальника губернского жандармского управления подполк. Е.К. Берг, начальник отделения с.-петербургского жандармского полицейского управления железных дорог, ротмистр Е.О. Щербович-Вегор, врем.и.д. тверского полицеймейстера, помощник полицеймейстера Н.А. Измаилов, чиновники особых поручений при Губернаторе Д.Д. Рудковский и С.А. Копустенский и много других лиц.

Молящиеся магометане разместились частию внизу и частию на хорах.

Перед началом Богослужения стало известно, что Государь Император Всемилостивейше повелеть соизволил на отпуск двух тысяч рублей на достройку мечети.

По совершению местным муллою Хусаин Сейд-Бурхановым молебствия, закончившегося молитвой за Государя Императора Николая Александровича, Государынь Императриц Александры Федоровны и Марии Федоровны, Государя Наследника Цесаревича Великого Князя Алексея Николаевича и всего Царствующего Дома, начальник гарнизона, генерал-майор Е.П. Голубков прочитал во всеуслышание полученную им от командующего войсками московского военного округа телеграмму о Высочайшей милости, явленной тверской магометанской общине отпуском двух тысяч рублей. Прочтение этой телеграммы вызвало восторженное, долго не смолкавшее «Ура!» всех присутствовавших в мечети.

После сего Начальник губернии обратился к магометанам с речью, в которой сказал, что они должны быть верными слугами Государю Императору и Государю Наследнику Престола. Речь Начальника губернии была покрыта громким «Ура!» присутствовавших. Затем начальник губернии отбыл во дворец, а прочие лица отправились в Общественное собрание, где Ф.И. Алышев дал по случаю открытия мечети роскошный обед.

Первый тост за обедом провозгласил генерал-адъютант князь Чингиз-Хан — за драгоценное здравие Его Императорского Величества Государя Императора, покрытый дружным несмолкаемым «Ура!». Так же восторженно были встречены провозглашенные князем Чингиз-Ханом тосты за драгоценное здравие их императорских Величеств Государынь Императриц и Государя Наследника.

Управляющий Тверскою казенною палатою И.А. Иванов провозгласил тост за здоровье петербургских и московских гостей и за устроителя мечети.

Затем выступил с речью петербургский ахун Баязитов. Он указывал на то, что все народы, какую бы религию они ни исповедывали, молят Бога о ниспослании на землю мира, которого мы теперь, к несчастию, не видим, и призвал к миру между всеми людьми; этот призыв особенно необходим в настоящее тяжелое время. Городской голова С.С. Немов приветствовал магометанскую общину с вновь выстроенным храмом. Гласный городской Думы А.А. Червень-Водали в своей речи повторил мысль петербургского ахуна и пожелал, чтобы между русским населением и татарским, при условии целости и неделимости государства, существовала бы всегда такая же тесная дружба, как сейчас здесь, в зале. В.В. Плетнев приветствовал строителя и жертвователя г. Алышева. Как петербургский, так и московский ахуны благодарили тверскую городскую Думу в лице городского головы за предоставление прекрасного места для мечети. За то же самое благодарил городское общественное управление и г. Ибрагимов, редактор-издатель петербургских газет: татарской «Ульфат» («Братское слово») и арабской «Тильмиз» («Ученик»), причем в своей речи он упомянул, между прочим, что во время забастовок, происходивших в прошлом году в Петербурге, магометане не принимали участия.

Отвечая г. Ибрагимову, редактор «Тверских Губернских Ведомостей» М.А. Плетнев сказал, что, имея возможность во время прохождения военной службы близко познакомиться с магометанами, он может подтвердить, что магометане всегда твердо хранили свою присягу и являлись верными слугами престолу и Отечеству, и провозгласил тост за процветание магометанского народа. Много произносилось и других речей и тостов, покрывавшихся дружными аплодисментами.

По окончании обеда был предложен кофе и чай и накрыты карточные столы для желающих. Гости долго еще оставались в собрании среди оживленной беседы.

Так закончилось это празднество магометан, скрепившее узы тесной дружбы между русским и татарским населением города. Дай Бог, чтобы и на всем протяжении России такая дружба никогда не прерывалась.

***

К сведению лиц немагометанской религии, желающих посетить мечеть и присутствовать на Богослужении, заметим, что вход туда допускается только мужчинам и притом только с разрешения муллы. Приходящие должны оставлять галоши при входе и находиться в мечети с покрытой толовой.

Не имеющие галош должны быть в мечети в носках. Во избежание нарушения строгой тишины не дозволяется выходить из мечети ранее окончания Богослужения, которое, впрочем, продолжается обыкновенно не более получаса.

«Тверские Губернские Ведомости».

№ 84, вторник, 31 октября 1906 г.

ОФИЦИАЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ ТВЕРСКОЙ МЕЧЕТИ

27 октября 1906 года по христианскому календарю, а по мусульманскому 22 числа месяца Рамадан, мусульманская община после совершения пятничного намаза прочитала вторую послеполуденную молитву.

Тем временем к дверям мечети со всех сторон стали прибывать должностные лица, полицейские и высокие чины; а за полчаса до вечерней молитвы — знатные люди города и господа.

Наконец, к 4-м часам прибыл начальник тверского гарнизона Его Превосходительство генерал-майор Голубков и вошел внутрь мечети, а пять минут спустя прибыли губернатор и городской голова.

В первых рядах был замечен известный генерал Чингиз-Хан, он прибыл 10 минут пятого.

После азана и второго призыва на молитву имам прошел к михрабу и провел вечерний ахшам намаз (при совершении намаза превосходный зал был полон людьми, а присутствующие в зале христиане стояли за спиной молящихся мусульман), закончившийся молитвой за Государя Императора и его семьи.

После окончания намаза Его Превосходительство генерал Голубков подошел к имаму: «Только что от командующего войсками получена срочная телеграмма Государя Императора. Сейчас я ее здесь прочитаю. После прочтения телеграммы не дозволите ль Вы прокричать военным «Ура!», — с глубоким почтением обратился к имаму с просьбой.

После согласия имама Его Превосходительство генерал-майор прочитал содержание телеграммы: «Тверь. В связи с официальным открытием мечети Его Величество Государь Император повелевает для полного завершения строительства пожертвовать две тысячи рублей. И лично от себя поздравляю всех присутствующих на открытии военных и мусульманское общество».

Генерал предложил здравицу в честь Государя. Прозвучало троекратное «Ура!».

После него Его Превосходительство губернатор (Бюнтинг) сказал следующее: «В намерении Государя не притеснить ни одной нации, но невозможно вмиг исправить положение нации, которая была оставлена без внимания. Улучшение не бывает сразу, постепенно исчезнет взаимная неприязнь. Я надеюсь на здравие Его Высочества Государя Императора, его семьи и царствующего Дома. Ура! Ура! Ура!».

После прочтения всех пришедших телеграмм собравшиеся были приглашены в зал Общественного Собрания, где их ждал обед на 180 человек.

Первый тост за обедом провозгласил генерал-адъютант князь Чингиз-Хан за здравие Его Императорского Величества.

Затем городской голова Немов произнес следующее: «Мы надеемся, что с этого дня, дня открытия мечети, духовная дружба между мусульманами города и русским населением будет развиваться и в дальнейшем».

В ответ на это ахун Баязитов сказал: «Есть вещь, которая может сделать людей счастливыми, и только высокая нравственность, основанная на религиозных принципах, сможет повлиять на человека. Смысл намерений Моисея, Христа и Мухаммеда в этом и состоял — призыв к нравственности. Но люди, следуя своей животной природе, отдаляются от истины...»

Один из высоких представителей: «Уважаемые господа, высокие гости и один из дорогих гостей Его Превосходительство генерал Чингиз-Хан, Своим посещением вы оказали честь нашему городу. И пусть день открытия мечети станет основой для взаимной любви и уважения между двумя народами».

Один из мусульман: «5-10 лет назад мы даже не могли представить, что в г. Твери будет существовать мусульманская община. Придя в эту величественную, единственную мечеть нашего города, в этот день мы изумлены тем, что в нашей мечети лично присутствует городской голова, который дал разрешение на постройку мечети.

Не только мусульмане С.-Петербурга, но и всей России будут рады и удовлетворены этим событием, и благодарны за оказанную помощь.

Но не подумайте, что это событие мы воспринимаем как знак уважения в наш адрес — это право мусульман. Они заслужили это своей правдивостью в течение 450-ти лет, когда Россия была испачкана кровью. Мусульмане никогда не были причастны к этому, и все свои права и требования добивались честным путем. Поэтому мусульман признали надежными и верными. Поэтому в ближайшем будущем все права и требования мусульман будут удовлетворены. И благополучие между двумя народами будет истинным».

Потом со стороны русских выступили несколько человек с выразительными речами.

После завершения обеда собравшиеся поблагодарили устроителя господина Фатиха Алышева. После поздравлений и молитвы, посвященной покойным Алышевым — Ибрагиму и Хасану — гости стали прощаться.

В восемь часов вечера, поздравляя друг друга, люди разошлись.

С.-Петербургская газета «Ульфат» («Братское слово»), № 6.

Перевод со старотатарского автора книги.

МЕЧЕТЬ В Г. ТВЕРИ (корреспонденция «России»)

27 октября в городе Твери состоялось торжественное открытие новопостроенной магометанской мечети. Для совершения кафедральной службы был приглашен из С.-Петербурга магометанский ахун Баязитов; по окончании богослужения было совершено молебствие за здравие и благоденствие Государя Императора, Императрицы, Наследника и за весь Августейший дом.

В 3 часа стали собираться вновь, для совершения вечернего богослужения. Здесь были войска: генерал от кавалерии Чингис-Хан, юнкера и нижние чины. Прибыли также офицеры, командиры полков во главе с начальником гарнизона; местные граждане, представители города во главе с городским головой и множество местных купцов.

В 4 часа прибыл губернатор. Началось богослужение, и по окончание его местный мулла совершил молебен за здравие Государя Императора, Императрицы, Наследника и за весь Августейший дом. На поздравление губернатора С.-Петербургский ахун Баязитов от имени местных магометан принес благодарность начальнику города и всем содействующим этому доброму делу, призывая магометан не забыть доброе расположение начальства и города, безвозмездно отведшего место для мечети на одной из главных улиц города. Долг чести требует не забыть таких благ и быть признательным. Затем начальник гарнизона прочитал телеграмму от военного министра, который сообщает, что по Высочайшей воле приказано отпустить на нужды мечети 2000 рублей и просить по случаю освящения передать в войска магометанам о таковой Высочайшей милости. По прочтении таковой радостной телеграммы невольно вырвалось у всех оглушительное "Ура!". Затем все присутствующие были приглашены в зал общего собрания наследником Алышевых, Фатихом Алышевым, положившим много хлопот и денег на постройку мечети.

Во время обеда генерал от кавалерии Чингис-Хан стоя предложил тост за Государя Императора, и музыка заиграла русский гимн, одновременно неудержимое «Ура!» оглушило весь зал. Затем городской голова в теплых прочувственных словах от имени города выразил свое сочувствие тому радостному духовному торжеству магометан, к которым он всегда питал самое дружеское расположение. В ответ на приветствие доктор философии и мусульманского права ахун Баязитов сказал следующее: «Высказанное вами от имени города теплое сочувствие нашему духовному торжеству тронуло нас, магометан, до глубины души и я не могу удержаться — выразить призыв моего сердца этому доброму делу, которому ныне покойный голова, и вы, и город оказали большое содействие. Покойному царство небесное скажем мы, а вам многия лета, счастливо работать в пользу общества и народа, а городу процветание.

Храм Божий есть дом Господа, убежище всех; там есть и радость, и утоление печали; какая-то тайна необъяснимая призывает людей придти в церковь и выложить свою душу, особенно сильно это проявление замечается у человека, когда его постигает несчастье в жизни. Это психологическое явление каждый из нас испытывал на себе. В природе много тайн, которые еще не доступны для человечества и, вероятно, многие так и останутся неуловимыми, но в жизни и истории народа, в их религии психология одинакова. Мы видим одно великое ее проявление; люди искали и ищут кого-то, называйте Его как хотите: Верховное существо, Верховная сила, или Аллах, или Всевышний Господь, или тысячами имен, всеми его качествами, но от этих тысячи имен, Он, Верховная сила, неизменно единая для всех.

Итак, у всех искомое одно. Магометане в поисках Его пошли по мечетям, христиане посредством церкви, евреи через синагогу, тысяча путей ведут к одной цели и к одному источнику.

Итак, не будем создавать в этих различных храмах рознь, будем искать в них объединяющее звено, и это мы там найдем. Один источник света всего земного шара, солнце светит в равной мере для всех без ущерба другому. Ваше сочувствие и участие всех присутствующих христиан является знаком уважения к религии и совета иноверных народов. В сердцах их должно запомниться глубоко и послужить дружбою между иноверцами и русскими собратьями. В наш XX век мировоззрение у народов, без исключения, пришло совершенно к крутому изменению; в такой век, какой переживаем мы, задачей духовенства всех вероисповеданий должно быть исключительно поднятие нравственности и борьба против пустого равнодушия к религии. Зло это есть начало многих преступлений. Вместо проповедуемого Кораном и Евангелием мира на земле мы видим одни смуты и раздоры, — часто за личные расчеты. Не того ждет человечество от культуры, от науки. Мир, проповедуемый религией, не настанет, если человечество не позаботится поднять нравственность, а для этого надо принести хоть немного в жертву наши материальные интересы. Телесные наслаждения, погоня за удовлетворениями, погоня за комфортом всецело поглощают нашу духовную работу. Итак, мечеть, церковь, синагога, храм Будды — все это должно соединиться, бороться против материализма и дружно призывать человечество вспомнить высшие идеалы, идеалы вечные, а не тленные, прощение и братство, по тем благим заповедям, какие проповедовали Коран и Евангелие.

Что такое нравственность, знает каждый; не лгать, не воровать, не убивать — одним словом, не причинять обиды ближнему. Были же такие благие времена, когда магазины в шумных городах оставались без замков, а векселя и документы заменяло честное слово. Итак, будем молиться и просить Бога, да и сами работать на этом пути, кто как может.

Наука и религия должны дружно работать в этом направлении, иначе человечество мало отличится от животных и не увидит высших небесных благ. Усердно помолитесь за «мир на земле...»

Эта речь Ахуна Баязитова произвела сильное впечатление, и каждый в отдельности подходил к Ахуну и пожимал руки, благодарил его за мысли и высокие идеи.

Вестник «Русский мусульманин», 9 ноября 1906 г., с. 291. Париж.

Эскиз с проекта 1906 года. Арх. Б.Г. Поляк

Соборная мечеть во Владикавказе. Построена в 1906–08 годы, арх. Плошко И. Г.

Мечеть в Потсдаме. Построена в 1860-е годы. Садовый архитектор Петер Йозеф Ленне.

ГЛАВА III. ИЗВЕСТНЫЕ ТАТАРЫ-МУСУЛЬМАНЕ ТВЕРИ

Особого внимания заслуживают две примечательные фигуры, жившие в Твери в конце XIX–начале XX века — мулла Хусаин Сеид-Бурхан и купец Фатих Алышев.

Хусаин Сеид-Бурхан получил блестящее образование в Казани и своим упорным трудом и природными способностями достиг высокого положения в обществе, возглавив тверскую общину мусульман.

Фатих Алышев — предприимчивый купец, выходец из зажиточных крестьян, копивших капитал не один десяток лет, — был человеком, неравнодушным к судьбе татарской нации и много сделал для ее развития.

И Сеид-Бурхана, и Алышева объединяло уважение к своему народу, к религии своих отцов, стремление духовно и материально помочь мусульманам, живущим вне исторической родины. Плодом их благих побуждений и стала тверская мечеть, построенная благодаря инициативе этих подвижников.

Автор счел нужным также включить в данную главу материалы, касающиеся истории происхождения рода Сеид-Бурхана. Хотя утверждение, что мулла Хусаин Сеид-Бурхан является потомком касимовских царей, основано на косвенных данных, не подтвержденных документально, тем не менее гипотеза эта достаточно любопытна и имеет право на существование.

1. МУЛЛА ХУСАИН СЕИД-БУРХАН

Первое упоминание о мулле Хусаине Сеид-Бурхане мы встречаем в документах Тверского архива за 1906 год в связи со строительством мечети в городе Твери. По существовавшему тогда законодательству при строительстве культовых зданий иноверцы обязаны были проводить перепись верующих. Для этого в места их службы или работы подавались специальные запросы. Доверенным лицом от мусульман, пославшим первый запрос командиру расквартированного в Твери 8-го гренадерского Московского полка, значится «тверской магометанский мулла X. Сеидбурханов».[43] Таким образом, муллу Хусаина Сеид-Бурхана можно считать инициатором строительства мечети и объединения в общину татар- мусульман Твери.

Хусаин Сеид-Бурхан родился 28 апреля 1877 года в деревне Пица Сергачского уезда Нижегородской губернии. Учился в русском классе при медресе Новотатарской слободы города Казани. В 1896 году за успехи в изучении русского языка получил похвальный лист.[44] Затем продолжил занятия в медресе № 10 Малокаменной Соборной мечети, где учился до призыва на военную службу в январе в 1899 году.

В конце 1902 года, после прохождения военной службы в 8-м пехотном Эстляндском полку, Хусаин Сеид-Бурхан переехал с семьей из Нижегородской губернии в Тверь. Он поселился в доме Комкова по улице Вокзальной, 32, где прожил вплоть до своего ареста весной 1931 года.[45] Кстати, в этом же доме, только этажом ниже, проживал и муэдзин Шигабетдин Абдулгафуров. Ныне это район пятиэтажек напротив сквера, примыкающего к мечети.

Официально в должности муллы Хусаин Сеид-Бурхан был утвержден 7-го июля 1905 года.[46]

В 1909 году его выдвигают на должность муллы Московского военного округа.[47] Этому назначению предшествует переписка между Департаментом духовных дел иностранных исповеданий и Тверским генерал-губернатором. В ГАТО хранится короткая характеристика, адресованная Департаменту за подписью и.о. старшего советника В.И. Плетнева:

«Вследствие отношения от 23 марта сего года за № 1833 уведомляю Департамент духовных дел иностранных исповеданий, что Тверской магометанский мулла Хусаин Сеид-Бурханов поведения хорошего, под судом и следствием не состоял и не состоит и ни в чем предосудительном как в нравственном, так и в политическом отношениях не замечался, и что к назначению его на штатную должность муллы Московского военного округа с моей стороны препятствий не встречается.

За вице-губернатора

исп. об. старшего советника В.И. Плетнев»

Должность военного муллы Хусаин Сеид-Бурхан совмещал со службой в Тверской мечети вплоть до революции.

В 1914 году Оренбургским Магометанским Духовным Собранием ему было присвоено звание ахуна. В дореволюционной России это был второй, после муфтия, высший духовный сан. К этому времени он уже имел военный чин подполковника российской армии.

Сохранился документальный фильм-хроника, где мулла Хусаин Сеид-Бурхан запечатлен на Красной площади в Москве во время принятия присяги у мусульман. Кроме клятвы верности Царю и Отечеству, эта церемония сопровождалась чтением и целованием Священного Корана (см. фото).[48]

Должность штатного муллы при войсках предполагала объезд всех частей, где служили мусульмане, присутствие на принятии присяги, беседы и проповеди, а также выполнение обрядов принятия в Ислам, поминовение усопших и похороны по мусульманским обычаям.

Духовная деятельность муллы не ограничивалась мечетью и войсками. Несмотря на совмещение двух серьезных должностей, он время от времени преподавал в ряде учебных заведений, где учились мусульмане.

Одним из таких заведений было Тверское кавалерийское училище, где с осени 1909 по 1914 год мулла состоял «приватным законоучителем юнкеров магометанской религии». [49]

В формулярном списке, составленном в марте 1915 года, Хусаин Сеид-Бурхан значится приватным преподавателем кадет-магометан 1-го Московского императрицы Екатерины II кадетского корпуса и прикомандированной к корпусу 2-й роты Полоцкого кадетского корпуса, а также воспитанников Суворовского кадетского корпуса в Москве.[50]

Его заслуги перед Отечеством были высоко оценены царским правительством. В 1915 году мулла Х. Сеид-Бурхан был награжден Золотой медалью с надписью «За усердие» для ношения на Анненской ленте. Кроме этого, имел светло-бронзовую медаль в память 300-летия царствования Дома Романовых и медаль в память Отечественной войны 1812 года.

Х. Сеид-Бурхан был женат на дочери муллы Айше Зариповой, женщине образованной, воспитанной на традициях мусульманской семьи. Она знала арабский язык и неплохо разбиралась в вопросах Ислама. В отсутствии муллы она проводила занятия с детьми. Айша ненамного пережила мужа — умерла от рака в 1939 году, перед самой войной (см. фото).

Сын Сеид-Бурхана Абдулла получил неплохое образование, увлекался спортом, участвовал в одной из первых велогонок, организованных в Твери. Кстати, любовь к велосипеду привил ему отец-мулла. Но жизнь его оказалась короткой — он трагически погиб в 30-е годы.

Кроме Абдуллы и Амины, у муллы было еще двое детей: Сара (род. 1914 г.) и Хабиб (род. 1916 г.). Сара свои последние годы прожила в Казани с детьми, которых у нее было трое. Скончалась в конце 70-х годов.

Хабиб проживал в Твери. Скончался в 1983 году. Сыновья Аскар и Рустам живут в Твери.

Революция перевернула устои общества. Ей не нужны были религия и люди, ее проповедующие. После короткого периода «мирной» атеистической пропаганды политика Советского госудамтва в отношении религиозных общин вновь ужесточается. Постановление ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях» фактически узаконивала не только роспуск общин и закрытие культовых зданий, но и физическое уничтожение их руководителей. И неудивительно, что первая волна репрессий, захлестнувшая страну в 30-е годы, в первую очередь коснулась священников.[51]

На уважаемого в городе муллу Хусаина Сеид-Бурхана заводят дело и отправляют в ссылку.

Учетная карточка, пролежавшая в спецфонде УБД Архангельской области 65 лет, гласит, что «Бурханов Хасаин Сеидович... осужден тройкой ПП ОГПУ Московской области от 10.06.1931 г. к высылке через ПП ОГПУ в Западно-Сибирский край сроком на 3 года...

Сообщение У-Кулом. райотделом от 18.05.1933 года №314 — умер...»

По одной версии, мулла скончался от тифа, по другой — убит уголовниками за отказ поделиться дорогими вещами.

Тверской мулла разделил участь многих мусульманских священников, погибших во времена репрессий в 30-е годы. Их могилы неизвестны до сих пор.

2. ЗАМЕТКИ ОБ ИСТОРИИ ФАМИЛИИ СЕИД-БУРХАН

Семейное предание, сохранившееся у немногочисленных родственников[52] муллы Хусаин Сеид-Бурхана, утверждает, что он прямой потомок касимовских царевичей, мусульманская ветвь которых сохранилась до наших дней благодаря властной и решительной царице Фатиме Салтан-Сеитовне. Это она приняла решение переселить часть царского двора под Нижний Новгород и называть одного ребенка каждого поколения именем последнего касимовского царевича.

В русской историографии принято считать, что род касимовских царевичей угас с принятием последним из них, Сеид-Бурханом, православия. Именно главами о Сеид-Бурхане и его матери Салтан-Сеитовне заканчивается обширный труд историка прошлого века В.В. Вельяминова-Зернова «Исследование о Касимовских царях и царевичах».[53] Ссылаясь на разрядные и писцовые книги, на сметные списки и труды зарубежных авторов, Вельяминов-Зернов приводит ряд фактов из жизни Сеид-Бурхана, сына Арслана, правнука сибирского хана Кучума.

Вот основные из них:

1627 год. После смерти отца наследовал обширные владения в Касимовском и Елатомском уездах. Жил с матерью, царевной Салтан-Сеитовной, во дворе которой в приказных царевича служили знатные татары-мусульмане: Авликей-мурза Тенишев, Ак-Мухаммед-сеид-Шакулов, его брат Ишь-Мухаммед-сеид-Шакулов и аталык Кильмамет.

1636 год. Царь Алексей Михайлович предполагал выдать за Сеид-Бурхана свою дочь. Однако предложение было отклонено татарским двором из-за малого возраста жениха.

1653–1655 годы. Был крещен с именем Василий Арсланович.

1656 год. Сопровождал Государя Алексея Михайловича во время похода против шведов на Ригу.

1666 год. 4 апреля причащался в Успенском Соборе.

1671 год. Был в «сидячих у Государя» на свадьбе царя Алексея Михайловича с Н.К. Нарышкиной.

1676 год. При венчании царя Федора Алексеевича 18 июля трижды осыпал его золотыми деньгами.

1678 год. Ходил в поход на Малороссию; получил царскую грамоту о походе на крымцев; объявлено «царьское милостивое слово».

Но, тем не менее, несмотря на обилие материалов, имеющихся в распоряжении исследователей, в биографии Сеид-Бургана[54] отсутствуют такие важные, на мой взгляд, факты, как:

а) точная дата и место крещения;

б) дата совершения брака;

в) место смерти и захоронения.

Как могли русские летописцы пройти мимо таких значимых биографических событий?

Про первый факт Вельяминов-Зернов пишет, что «вскоре... Сеид-Бурган принял православную веру, и назван был в святом крещении Василием. Когда это случилось, положительно неизвестно. Но после августа 1653 года имя Сеид-Бургана... нигде более не встречается.

Имя же Василия Арслановича в первый раз в документах, которые были мне доступны, читается под 1655 годом».[55]

О втором факте Вельяминов-Зернов лишь вскользь упоминает: «Все ли дети Василия Арслановича были от одной матери, и сколько раз он был женат — сведений об этом у нас нет никаких».[56]

Про третий факт: «Скончался Василий Арсланович около 1679 года.

По крайней мере, после 1678 года, в источниках, бывших мне доступными, о нем не упоминается нигде; в 1680 же году, как мы увидим впоследствии, уже положительно в живых не было.

Где и как умер царевич — неизвестно».[57]

Последняя фраза Вельяминова-Зернова наводит на размышление: почему никто из летописцев не заметил смерти Сеид-Бургана, человека, постоянно находившегося на виду у всех в Москве? Не означает ли это, что он ушел под Нижний Новгород, к своим детям и внукам, отправленным туда его матерью, царицей Фатимой Салтан, желавшей спасти часть рода от крещения?

Если это так, то семейное предание не вымысел и царское имя действительно удалось сохранить. Как известно, в тюркских государствах (ханствах) позднеордынского периода титулатурную приставку сеид- в фамилиях носили представители высшего духовенства, считавшиеся потомками пророка Мухаммеда. Из семьи сеидов Шакуловых была и Фатима-Салтан, мать Сеид-Бургана.[58] Как известно, она умерла мусульманкой, и могила ее находится в Касимове, на Старопосадском кладбище.[59] Возникает естественный вопрос: могли ли присвоить титулатурную приставку сеид- человеку, не имевшему отношения к высшему духовенству или к царскому роду? Думаю, что будущие исследования прольют свет на эту проблему.

Мулла Хусаин Сеид-Бурхан в кругу семьи: жена Айша, сын Абдул-Вахаб (род. 1907 г.); дочь Амина (род. 1910 г.); стоит племянник (имени установить не удалось). Около 1916 года.

Мулла Хусаин-Сеид Бурхан во время принятия присяги у мусульман. Москва, Красная площадь. 8 августа 1914 года.

3. КУПЕЦ Ф.И. АЛЫШЕВ

В семейном архиве Алышевых сохранились имена многих представителей этого старинного рода. Первым в списке значится Бикмурза — прадед Фатиха Ибрагимовича.

Бикмурза Алышев родился между 1795–1800 гг. в селе Джавбаш (ныне с. Болотцы) Касимовского уезда Рязанской губернии. Видимо, он был из так называемых «капиталистых крестьян», которые зарабатывали деньги на торговле и вкладывали их в промышленную деятельность: достоверно известно, что его сын Ишбулат уже владел кирпичным заводом.

Из красного кирпича этого завода были построены многие дома как в Касимове, так и в близлежащих деревнях. А в селе Болотцы стоят постройки второй половины XIX века, которые так и называются — алышевские. Сохранился и большой двухэтажный дом, где некогда проживала многочисленная семья Алышевых (см. фото).

Хозяин завода Ишбулат Бикмурзаевич занимался не только предпринимательской, но и общественной деятельностью. Являясь активным членом мусульманской общины, он приложил немало сил и пожертвовал крупную сумму денег на возведение мечети в родном селе.

У него было трое детей: два сына, Хасан и Ибрагим, и дочь Маршида.

После его смерти завод переходит к старшему сыну Хасану, который успешно продолжает дело отца.

Ибрагим тоже не остается без дела. Семейный капитал дает ему возможность выкупить свидетельство на право торговли, и в 20 лет (по семейному преданию — в 1868 году) он становится владельцем буфетов на Николаевской железной дороге, в том числе и в городе Твери, ранее принадлежавших Андрею Миллеру и Сергею Карцеву.

В Тверском архиве мы находим запись за 1885 год, где Ибрагим Ишбулатович числится как купец 2-й гильдии.[60] Тут надо вспомнить, что законодательство 60-х годов уравняло в правах торгующих крестьян с гильдейским купечеством, а положение от 8 января 1863 года «О пошлинах за право торговли и других промыслов» оставило две купеческие гильдии вместо трех и отменило разряд торгующих крестьян.[61]

Семейное предприятие купеческой династии получило дальнейшее развитие при Фатихе Ибрагимовиче, одного из двух сыновей большой семьи Ибрагима Ишбулатовича. Он становится владельцем буфетов не только в Твери и на других станциях Николаевской железной дороге, но и в Санкт-Петербурге — на Николаевском и Царскосельском вокзалах. [62] При нем годовой оборот буфетов только в Твери достигает 20 тысяч рублей и приносит 4 тысячи рублей чистой прибыли.[63]

Трудолюбие и предприимчивость касимовских татар были хорошо известны в Петербурге. Вот что в начале века писал в своем очерке о татарах журналист А. Бахтиаров: «Ко второму приходу причислены преимущественно касимовские татары: официанты разных петербургских ресторанов и буфетчики на станциях по Николаевской железной дороге.

Все буфеты на Николаевской железной дороге, вплоть до самой Москвы, содержатся татарами; прислуга в этих буфетах, официанты и лакеи тоже татары.

...Весь этот лакействующий персонал причислен ко второму магометанскому приходу в Петербурге и в религиозно-нравственном отношении подчиняется ахуну Атаулле Баязитову. Это, так сказать, лакейский приход — самый богатый в материальном отношении».[64]

И хотя Алышевы не были миллионерами, подобными Морозовым и Рябушинским, но именно прослойка среднего купечества, к которой они принадлежали, обеспечивала хозяйственную жизнь в двух столицах и во многих городах Центральной России.

В 1906 году Фатих Ибрагимович в память своих рано скончавшихся родственников — отца Ибрагима и дяди Хасана — решил выстроить мечеть в Твери и взял на себя основную часть расходов.

Это была эпоха благотворительности в России. На деньги татарских купцов было построено много мечетей, национальных школ и домов.

Тут уместно упомянуть, что и московская Соборная мечеть была построена на деньги касимовского купца Салиха Ерзина, а земли под мечеть купили мещанин С. Бакиров и касимовский купец Хабибулла Акбулатов. С последним Алышевых роднили не только земляческие, но и семейные связи: Арифа, одна из сестер Фатиха Ибрагимовича, была замужем за Гиреем, сыном Хабибуллы Акбулатова.

Не исключено, что и Гирей Акбулатов являлся пайщиком в семейном предприятии. Ведь в купеческое дело в первую очередь вовлекались близкие родственники, а уже потом земляки.

Для более широкого представления о том, как жили касимовские татары-купцы в то время, приведу еще один отрывок из упомянутого очерка:

«Здесь (на Николаевской железной дороге) татары имеют свои погреба и склады продуктов. Уплачивая около 10 000 рублей в год администрации железной дороги аренды, татары-лакеи все-таки имеют хорошие барыши: шесть касимовских деревень кормится на эти деньги, собираемые с публики за «рюмку коньяку» или «порцию чаю».

Разбогатев в Петербурге, татары-лакеи не приобретают здесь дома и прочее недвижимое имущество, подобно другим; нет — все богатство, накопленное трудом и счастьем, они отправляют в свой родной Касимов. В Петербурге нет ни одного татарина-домовладельца.

Они не питают к столице особенных симпатий и на свою жизнь здесь смотрят как на временное пребывание ради заработка».[65]

Излишне напоминать, что случилось с купеческим сословием после революции 1917 года.

Крупное купечество после «национализации и экспроприации» в основном эмигрировало. Среднее же, имевшее право только торговать, осталось не у дел и без средств к существованию — нажитого хватило ненадолго.

В середине 30-х годов, в период массовых репрессий, им напомнили о «паразитическом прошлом» и тысячами стали отправлять по этапу. Не избежал этой участи и Фатих Ибрагимович.

С 1927 года он проживал в Твери и работал тренером-наездником на ипподроме. 25 октября 1935 года его арестовывают и постановлением Особого совещания при НКВД СССР осуждают за «незаконное хранение и попытку продажи оружия, а также за спекуляцию валютными ценностями» к лишению свободы сроком на 5 лет.

В 1943 году на известного и уважаемого в городе человека вешают еще одну уголовную статью и отправляют на вторые 5 лет в Рыблаг НКВД Ярославской области. Там он тяжело заболевает, и его направляют на лечение в Переборское лаготделение Волголага НКВД СССР. Подорванное здоровье и возраст (ему 63 года) не дают оправиться, и 19 мая 1943 года он умирает. Сухие строки из справки архива УВД Ярославской области констатируют, что «Ф.И. Алышев захоронен на Макаровском кладбище д. Макарово Рыбинского района Ярославской области».

У Ф.И. Алышева было четверо детей: два сына, Нурмухамет и Хасан, и две дочери, Лейла и Сафья. О судьбе сыновей ничего неизвестно. Дочери проживали в Москве и скончались в 80-е годы.

Внуки и племянники Фатиха Ибрагимовича проживают во многих городах России, в том числе в Москве: Кулахметьев Анвар Усманович, сын Фатихи, сестры Фатиха; Комаров Владимир Александрович, внук Захиды, старшей сестры Фатиха (который и предоставил родословную семьи Алышевых) и другие.

Дом семьи Алышевых. Рязанская область, Касимовский район, с. Болотцы (Джавбаш)

Один из домов, принадлежащих семье Алышевых. Рязанская область, Касимовский район, с. Болотцы (Джавбаш)

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Алишев С.Х. Казань и Москва: межгосударственные отношения в XV–XVI вв. — Казань, 1995.

2. Арабо-татарский-русский словарь. — Казань, 1965.

3. Ахметзянов М.И. Татарские родословные. Кн. I. — Казань, 1995. (На татарском языке).

4. Бархатная книга. Родословная князей и дворян Российских и выезжих. Часть I. — М., 1787.

5. Бархатная книга. Родословная князей и дворян Российских и выезжих. Часть II. — М., 1787.

6. Барышников М.Н. История делового мира России. — М., 1988.

7. Баскаков Н.А. Русские фамилии тюркского происхождения. — М., 1979.

8. Бахтиаров А.А. Чрево Петербурга. — Спб., 1888, переизд. 1993.

9. Баязитов Р.Ж., Макарихин В.П. Восточная Мещера в Средние века. — Н. Новгород, 1996.

10. Баязитов Р.Ж., Макарихин В.П. Нижегородские татары-мишари в новое время. —Н. Новгород, 1996.

11. Борзаковский В.С. История Тверского княжества. — Тверь, 1994.

12. Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 1. — Спб. 1863; Ч. 2. — Спб. 1864; Ч. 3. — Спб., 1866.

13. Веселовский С.Б. Ономастика. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. — М.: Наука, 1974.

14. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие на Руси. — М.: Наука, 1987.

15. Веселовский С.Б. Исследование по истории служилых землевладельцев. — М., 1969.

16. Воспоминания княгини Софьи Васильевны Мещерской. — Тверь: Изд. ТУАК, 1902.

17. Генеалогические исследования. Сборник. — М., 1994.

18. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. — М., 1992.

19. Гумилев Л.Н. Этногенез и Биосфера Земли. — Л., 1990.

20. Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв. — М., 1974.

21. Ермаков И., Микульский Д. Ислам в России и Средней Азии. — М., 1993.

22. Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во 2-й половине XV — первой трети XVI века. — М.: Наука, 1998.

23. История родов русского дворянства. В 2 кн. Кн. I и II / сост. П.Н. Петров. — Спб., 1886. Переиздание — М., 1991.

24. Исхаков Д.М. Сеиды в позднезолотоордынских татарских государствах. — Казань, 1997.

25. Карманов Д.И. Собрание сочинений. К истории Тверского края. — Тверь, 1893.

26. Карнович Е.П. Родовые прозвания и титулы в России и слияние иноземцев с русскими. — Спб., 1991.

27. Карамзин Н.М. История Государства Российского, тт. I–XII. — Калуга, 1993.

28. Клюг Э. Княжество Тверское (1247–1485). — Тверь, 1994.

29. Ланда Р.Г. Ислам в истории России. — М., 1998.

30. Лилеев И.В. Семеон Бекбулатович хан касимовский, В.К. всея Руси, князь Тверской. — Тверь, 1891.

31. Любимов С. Опыт исторических родословий. — Петроград, 1915.

32. Мурзаев Э.М. Тюркские географические названия. — М., 1996.

33. Населенные пункты Республики Татарстан. Справочник. — Казань, 1997.

34. Нижегородский край в документах, цифрах, рассказах, мнениях. Хрестоматия. — Н. Новгород, 1992.

35. Общий гербовник дворянских родов Российской империи (I–ХХ), 1797–1842.

36. Попов А.И. Следы времен минувших. — Л., 1981.

37. Русско-татарский словарь.

38. Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. — М., 1996.

39. Татарско-русский словарь. — Казань, 1988.

40. Татарская энциклопедия. Словник персоналий. — Казань, 1997.

41. Топонимия Тверской области. — Тверь, 1992.

42. Унбегаун Б.О. Русские фамилии. — М., 1989.

43. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. — М., 1966.

44. Халиков А.Х. 500 русских фамилий булгаро-татарского происхождения. — Казань, 1992.

45. Халитов Н. Архитектура мечетей Казани. — Казань, 1991.

46. Халит Н. Мечеть и ее архитектура. — Казань, 1994.

47. Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. — М., 1996.

48. Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период, т.т. I–II. — Спб., 1889–1891.

49. Энциклопедия Тверского края. — Тверь, 1996.

Список сокращений

БК — «Бархатная книга»

ГАТО — Государственный архив Тверской области

ОГДР — Общий гербовник дворянских родов Российской империи

ПСЗ — Полный свод законов Российской империи

РГИА — Российский государственный исторический архив (г. Санкт-Петербург)

РГАКФД — Российский государственный архив кинофотодокументов (г. Красногорск, Московская область)

УАК — Ученая архивная комиссия

ЦГАДА — Центральный государственный архив древних актов (г. Москва)

ЦГИА РБ — Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан (г. Уфа)

ЦГИА Спб. — Центральный государственный исторический архив г. Санкт-Петербурга

Автор выражает благодарность работникам Государственного архива Тверской области: Смирновой Лидии Борисовне, Овчинниковой Надежде Владимировне и Балмасовой Любови Федоровне. Тверским краеведам: Ротермелю Борису Николаевичу, Виноградову Александру Дмитриевичу, Волковой Нонне Евгеньевне, И. и С. Ефремовым, А.Х. Бурханову. А также ныне покойным: Ильину Марку Александровичу — бывшему директору архива Тверской области и Забелину Николаю Алексеевичу — бывшему председателю городского клуба краеведов.

Автор благодарит спонсоров, членов татарской общины З.А. Куликову, В.А. Давыдову, Ш.Ю. Сабитову, которые помогли осуществить издание данной книги.

Фарит Батыргарей (Батыргареев Фарит Батырович) родился в 1956 году (г. Сибай, Башкирская АССР). Закончил Миасский геологоразведочный техникум (г. Миасс, Челябинская область). Работал геологом на Урале, в Якутии и Твери, куда переехал в 1988 году.

Печатается с 1984 года. Рассказы и статьи печатались в городских и областных изданиях, а также в Москве. Статьи по истории татар Тверского края печатались в журнале "Русская провинция" (г. Тверь), в сборнике "Записки тверских краеведов" (г. Тверь) и энциклопедическом словаре "Ислам на территории бывшей Российской империи" (г. Москва).

Является членом Тверского городского клуба краеведов. Учится на заочном отделении исторического факультета ТвГУ.

Примечания

1

Карнович Е.П. Родовые прозвания. Титулы в России. Слияние иноземцев с русскими. Спб., 1991. С. 98.

2

Там же. С. 74.

3

Веселовский С.Б. Ономастика. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М.: Наука, 1974.

4

Баскаков Н.А. Русские фамилии тюркского происхождения. М., 1979.

5

Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1992. С. 680–682.

6

Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во 2-й половине XV — первой трети XVI века. М.: Наука, 1998. С. 270.

7

О князьях Мещерских XIII—XVIII вв. В кн.: Труды Рязанского УАК, т. XVIII, вып. Рязань, 1904.

8

ОГДР, ч. II. С.8.

9

ГАТО, ф. 1023, оп. 1, ед. хр. 2, 7. План земельного участка кн. Мещерских 1913, 1914 гг.

10

ОГДР, ч. VIII. С. 42.

11

БК, ч. II. С. 322.

12

ОГДР, ч. V. С. 28.

13

Борзаковский В.С. История Тверского княжества. Тверь, 1994. С. 226.

14

Краткое описание Тверской губернии, основанное на сравнении статистических данных. 1783–1869 гг.

15

Записка об однодневной переписи жителей Твери 15 февраля 1869 г. Тверь, 1869.

16

Магометанин — мусульманин (устар.) Слово пришло из французского языка.

17

Обзор Тверской губернии. 1878.

18

Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1879 г. Тверская губерния. Издание Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел. Спб., 1904.

19

ГАТО, ф. 466, оп. 1, ед. хр. 84512, л. 3–8, 19–23.

20

ГАТО, ф. 1059, оп. 1, ед. хр. 35.

21

Там же.

22

ЦГИА С.-Петербурга. «Справочная книга о лицах С.-Петербургского купечества на 1906–1909 гг. и 1911 г.»

23

ГАТО, ф. 1059, оп. 1, ед. хр. 5, 35.

24

ГАТО, ф. 466, оп. 1, ед. хр. 84512.

25

Вершинский А., Золотарев Д. Население Тверского края по переписи 1926 года.

26

Данные Тверского областного комитета государственной статистики. 1998–99 гг. 1998–99 гг.

27

В данной главе автор не ставил цели сделать этнолингвистический анализ, дать расшифровку и описать историю возникновения всех тюркских топонимов Тверского края, а лишь попытался рассмотреть их как часть топонимического ареала Центральной России с характерными для него названиями тюркского происхождения.

28

Топографическая карта. Тверская область. М 1:200 000. ВТУ ГШ, 1992.

29

Попов А.И. Следы времен минувших. Л., 1981. С. 116.

30

ПСЗ, т. 19, №13 996. 1-е собр., 1773, ЦГАДА, ф. 18, оп. 1, №332.

31

ПСЗ, т. 22, №1670. С. 1107.

32

ГАТО, фонд 466, оп. 1, ед. хр. 84512. Л. 13.

33

Там же. Л. 18.

34

Там же. Л. 9.

35

Там же. Л. 19.

36

Там же. Л. 11.

37

Там же. Л. 12.

38

Там же. Л. 28.

39

Там же. Л. 30.

40

Там же. Л. 33, 34.

41

Там же. Л. 35.

42

Халит Н.Х. Мечеть и ее архитектура. Казань, 1994. С. 19.

43

ГАТО, ф. 466, оп. 1, ед. хр. 84512. В последующих документах мулла пишет свою фамилию с изменениями: Хусаин Сеид-Бурханов или Хусаин Сеид-Бурхан. Это связано с еще неустоявшейся в русской орфографии традицией написания тюркских фамилий, с одной стороны, и с возрождением татарской нации, желанием вернуться к исконно тюркским именам, с другой. Традиция эта идет с времен Золотой Орды (XIV–XV вв.), когда к тюркским фамилиям татар, переходивших на службу к Московскому князю, добавляли русский суффикс -ов или -ев.

44

ЦГИА РБ, ф. 295, оп. 6, ед. хр. 3796.

45

Справочник-календарь, 1911 г., г. Тверь.

46

ЦГМА РБ, ф. 295, оп. 6, ед. хр. 3796.

47

РГИА, СПб, ф. 821, оп. 8, д. 1091.

48

РГАКФД г. Красногорск, Московск. обл., д. 1–12339.

49

ЦГИА РБ, ф. 295, оп. 6, ед. хр. 3796.

50

Там же.

51

ГАТО, ф. Р-2043, оп. 1, ед. хр. 4. Л. 26.

52

Много интересного рассказала о семье муллы Татьяна Карацуба, редактор политико-правового журнала «Президент. Парламент. Правительство». Ее дед Лукман Зарифов был родным братом Айши, жены Хусаина Сеид-Бурхана.

53

Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 3. Спб., 1863.

54

Фамилия Сеид-Бурхан пишется в указанном сочинении через г. В документах, которые цитирует автор, через х.

55

Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. С. 206, 207.

56

Там же. С. 419.

57

Там же. С. 413.

58

Там же. С. 192.

59

Там же. С. 493.

60

ГАТО, ф. 1059, оп. 1, ед. хр. 35.

61

Барышников М.Н. История делового мира России. М., 1998. С.96.

62

ЦГИА, «Справочная книга о лицах С.-Петербургского купечества на 1906–1911 гг.»

63

ГАТО, ф. 1059, оп. 1. ед. хр. 35.

64

Бахтиаров А.А. Татарин-халатник. В кн.: Чрево Петербурга. Спб., 1993 (переизд).

65

Там же.

Content

Фарит Батыргарей
Татары в Тверском крае

ГЛАВА I. ТАТАРЫ В ТВЕРСКОМ КРАЕ

ГЛАВА II. ТАТАРСКАЯ МЕЧЕТЬ В ТВЕРИ

ГЛАВА III. ИЗВЕСТНЫЕ ТАТАРЫ-МУСУЛЬМАНЕ ТВЕРИ

БИБЛИОГРАФИЯ

Примечания