Тара Памми

Черное сердце

Глава 1

Накачаться таблетками и провалиться в сладкое забвение? Или провести ночь в тревожных, прерывистых снах на грани помешательства?

Навредить телу или измучить разум?

Каждый вечер Айан бин Рийааз аль-Шариф, коронованный принц Дагара, стоял перед этим выбором.

Восемь месяцев одно и то же, а он до сих пор не знает, к чему склониться сегодня.

Хотя сегодня, пожалуй, к таблеткам.

Последнюю ночь он гостил в стране Сийад, соседствующей с его собственным государством — Дагаром. Да, наверное, лучше будет отключить сознание.

«Вчера же ты это сделал», — прошептал в ухо голос, сильно похожий на голос старшего брата.

Выйдя из невыносимо горячего душа, Айан вытерся полотенцем и надел черные спортивные брюки. Сегодня он пробежал три часа, мышцы ног теперь нещадно горели.

Он держался освещенной территории по периметру дворца. И каждый раз, когда видел члена королевской охраны — своей или сийадской, — чувствовал приятное облегчение.

Войдя в роскошную спальню, он бросил взгляд на прикроватный столик. Здесь стоял флакон с таблетками. Две таблетки, чтобы забыться сном мертвеца.

Серьезное искушение. Но что, если завтра в голове будет туман? Ватные ноги и сухость во рту.

Вновь стоит признать свое поражение. Бессилие в борьбе с собственным сознанием. Поражение… Он поднял пластиковый флакон, покрутил его в руке, поиграл с крышкой, предвкушая горький привкус таблеток.

Легкий бриз колыхал шелковые занавески на уходящих в пол окнах. За эти полчаса стало совсем темно. Вечерняя жара касалась его тела влажными пальцами. Он не любил тихие, спокойные ночи. Тихая, спокойная ночь означает, что он опять поведет себя как безумный, бесполезный трус.

«Ты и есть чертов трус, боящийся собственной тени».

Бессильная ярость пронзила тело. Болеутоляющие покатились по полу пустой комнаты. Флакон гулко ударил о стену и укатился под старинный шкаф. А потом ни звука… Тишина, обволакивающая своим прохладным покрывалом.

Айан схватил пульт и включил широкий плазменный телевизор на противоположной стене. Он специально просил повесить в своих покоях самый широкий телевизор. Дощелкав до футбольного матча, он включил звук так громко, что стены вокруг завибрировали. Скоро его череп взорвется от внутреннего грохота. Эхо уже звенело в ушах. Но физический дискомфорт был ему приятен. И не страшно, что к тридцати годам он может оглохнуть.

Пройдясь по комнате, он выключил свет.

Когда глаза привыкли к темноте, он лег на кровать и сжал кулаки. Сейчас главное просто дышать. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Сон обрушился на него незаметно. Лживый рай, лишающий самоконтроля. Делающий тебя трусливым животным.

Зохра Катерина Наасар аль-Ахтум медленно ступала по освещенным коридорам, направляясь в покои, наиболее отдаленные от главной резиденции дворца.

Ее ступни, облаченные в легкие кожаные туфли-лодочки, не издавали ни звука на светящихся чистотой мраморных полах. Но сердце при этом учащенно билось в груди. Тело словно становилось грузнее с каждым шагом.

Уже половина двенадцатого. Она давно должна быть в постели. Не говоря уже о том, что женщинам строго запрещалось бродить по этому крылу дворца. Местные запреты ее мало волновали. Но конкретно в эту минуту находиться здесь было и впрямь опасно.

Она остановилась и выпрямила спину.

«Набраться мужества и следовать дальше».

Нигде ни одного охранника. Казалось, в ее положении этому можно порадоваться, но смутная тревога лишь сильнее сжала сердце. Подкупить одну из наложниц и узнать, какие покои отданы почетному гостю, было несложно. И вот она здесь: стоит перед гигантскими дубовыми дверями с вычурными резными рисунками. Сколько же им веков? Как будто ледяные пальцы провели вниз по спине Зохры.

За этими дверями был тот, в чьих руках окажется вся ее жизнь, если она ничего не предпримет.

Набрав в грудь воздух, она толкнула двери и ступила внутрь. В гостиной было тихо. В лунном свете серебрился балкон справа. Но что за шум в спальне. Как будто кто-то… смотрит на полную громкость футбольный матч.

Значит, пока она обливалась холодным потом в страхе, принц развлекался.

Расправив плечи, Зохра направилась к спальне. Свет луны исчезал и появлялся. Шум становился все громче, она уже не различала звуков.

Подойдя к порогу спальни, она остановилась. Включенная плазменная панель на стене привлекла ее внимание. Зохре понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что в покоях, скорее всего, нет никого. Скривившись от шума динамиков, развешанных на каждой стене, она ринулась в поисках пульта. В таком грохоте можно сойти с ума в считаные минуты.

Зохра зажала уши и огляделась по сторонам. Пульт лежал на прикроватном столике. Схватив его, она резко повернулась к телевизору. Быстрое нажатие кнопки, и от невыносимого шума осталось лишь гулкое эхо. Света экрана было достаточно, чтобы видеть очертания комнаты.

В тишине раздался звук, которого она еще не слышала. От этого звука кожа ее покрылась мурашками. Волоски на руках встали дыбом. И вот снова — низкий, приглушенный крик. Словно кто-то хочет кричать от боли, но ему зажали рот. Зохра задрожала. Глухая сила этого крика пугала.

Инстинкт подсказывал ей развернуться и бежать. Она уже повернулась, как вдруг новый звук. Он явно доносился из кровати. На этот раз крик страдания. И теперь он не был приглушен. Скорее даже не крик, а протяжный стон отчаяния. Он пронизал ее до костей. Казалось, весь воздух вокруг был теперь пропитан страданием. Ей хотелось сжаться в комок, спрятаться от него.

Истинный стон предсмертной агонии. Она не забудет его никогда.

Зохра повернулась и кинулась к кровати. Настолько стремительно, что едва не сбила тяжелый деревянный стул. Схватив пальцами шелковое покрывало, она забралась на высокую постель. В ее жилах стыла кровь. Она жадно перебирала руками белые простыни, пока не увидела его.

Какое-то время она просто смотрела, не в силах отвести взгляд. Его глаза были закрыты, лоб нахмурен, будто от тревожных мыслей; кулаки крепко сжимали белоснежные простыни.

Белые линии возле рта, дорожка одинокой слезы на щеке. И капли холодного пота по всему телу.

Скинув простыни на пол, Зохра схватила его за руки и замерла. Он был холоден, как мертвец. Еще один сдавленный стон послышался из его губ.

Осознание своей беспомощности накрыло ее волной. Не привыкшая сдаваться, Зохра потянула его за плечи, хотя прекрасно понимала, что у нее не хватит сил сдвинуть его с места. Она просунула руки ему под мышки, попыталась приподнять его. И вдруг он выбросил вперед руку.

Мускулистая рука ударила ее в челюсть с такой силой, что Зохра едва не упала с кровати. Боль нарастала с каждой секундой. Но Зохра сглотнула ее, как слюну, и вновь распрямила плечи.

Теперь она была готова. Она подползла к изголовью кровати, чтобы не попасть под случайный удар. Затем положила обе руки ему на щеки. Снова протяжный стон, а затем его пальцы сжали ей запястья.

Он схватил ее изо всех сил, но в этот раз она не реагировала на боль. Она трясла его все сильнее. Главное — разбудить его, спасти от смертельной хватки, сковавшей его тело.

Его стон ранил ей душу острым дамасским клинком. Должен же он, в конце концов, проснуться.

— Проснись же, habibi, — прошептала она. Так же она будила брата Васима, когда шесть лет назад умерла их крестная мать. — Тебе просто снится кошмар. — Она хватала руками его голые плечи, теребила высокие скулы. Повторяла одни и те же слова, а он лишь крутил головой влево и вправо. — Пожалуйста, проснись, — взмолилась она.

И вдруг он замер. А еще через мгновение открыл глаза. Никогда в жизни Зохра не видела таких красивых глаз.

Ее сердце буквально вырывалось из груди. Он все еще держал ее за запястья, а она глядела на него, не моргая. Но теперь и он глядел на нее.

Да, это были самые красивые в мире глаза. Золотые зрачки с вкраплениями меди и бронзы. И длинные черные ресницы. Но не мертвая холодность этих глаз заставила ее замереть. А боль в их мрачной глубине. Мужчина зажмурил глаза и снова открыл их, словно проверяя, реальность это или сон.

И вдруг его взгляд изменился. Настороженность в нем сменилась любопытством. Он изучил ее глаза, нос, остановился на губах. И вдруг эти глаза загорелись огнем тысячи солнц. Он отпустил ее руки, и Зохра откинулась на изголовье кровати, гулко ударившись головой.

Он сел на кровати, обхватив руками колени:

— Кто вы?

Его голос звучал хрипло, с надрывом. Было ясно, что до ее прихода он долго кричал.

Сердце в груди Зохры сжалось.

— С вами все в порядке? — спросила она, протягивая платок к его влажному лбу.

— Какое вам дело?! — прорычал он. — Я давно отпустил охрану. Мне обещали, что никто не войдет в это крыло без моего ведома. Так какого же черта вы тут делаете?

Так вот почему ее не остановили. А он сделал звук телевизора невыносимым, как будто знал, что…

Зохра нахмурилась:

— Я подумала, что вам плохо. И решила помочь.

— Я мог ударить вас.

Она машинально опустила рукава туники.

Его лицо было холодно, как цемент. Он больше походил на древнюю скульптуру бога войны. Лишь движение ноздрей и пылкая злоба в глазах свидетельствовали, что перед ней живой человек.

— Включите свет, — скомандовал он.

Зохра наклонилась к настенной лампе и нажала кнопку. Тело отказывалось повиноваться, словно было чужим. Яркая лампа осветила его лицо.

Айан бин Рийааз аль-Шариф, новый коронованный принц Дагара. Она представляла его другим. «Принц-безумец», — шептались о нем в кулуарах сийадского дворца. Но она не видела в нем признаков безумия. Наоборот, принц смотрел на нее умным, пусть и холодным взглядом.

Существовала лишь одна его фотография, да и та нечеткая. Снятая восемь месяцев назад по поводу возвращения принца в Дагар. За пять лет до этого он был объявлен мертвым, так же как его старшие брат и сестра. Жертвы подлого террористического нападения.

Больше о нем ничего не знали. Принц никогда не появлялся на публике. Даже церемония коронации прошла в закрытом режиме без посторонних гостей, что еще сильнее разожгло интерес простых граждан и голод журналистов.

Сегодня днем она встречалась с его отцом. Сраженный инфарктом, король говорил невнятно. Но все же его речь была наполнена гордостью и счастьем:

— Принц Айан согласился взять тебя в жены, Зохра. Скоро ты станешь королевой Дагара.

Тогда мысль о браке с Принцем-безумцем испугала ее. А сейчас его магнетический взгляд будоражил ей душу.

У него было продолговатое лицо, классический прямой нос, точеный подбородок и широкие скулы. Волнистые черные волосы беспорядочно падали на высокий лоб. Словно он только что специально взъерошил себе прическу. На шее выпирали жилы. Он был худощав и жилист — и впрямь как высеченная из камня скульптура. Бледный шрам тянулся от левого плеча до самых ребер, где сворачивал за спину. Откуда мог взяться этот ужасный шрам?

По спине Зохры пробежал холодок. Как он мог столько пережить и… не сойти с ума?

Задав себе этот вопрос, она вздрогнула.

— Вытяните руки, — произнес принц тоном не терпящим возражений.

Зохра затаила дыхание и сделала, как он просил. Ей хотелось продлить это мгновение — так легко и грациозно он придвинулся к ней. Изящен, как истинный сын королевского рода.

Запястья Зохры еще горели от его жесткой хватки. Тонкими пальцами принц закатал рукава ее туники. Он пристально вглядывался в темные пятна на ее запястьях. Зохра хотела высвободить руки, но принц не отпустил их.

— Сколько вы здесь пробыли до того, как я проснулся?

В нарастающем напряжении она не могла сказать ни слова. Принц говорил спокойно, но его слова отражались в ее ушах эхом, словно это был дикий крик.

— Пять или шесть минут. Я не знала, что делать.

Айан резко выпустил ее руки.

— Начнем с того, что вас не должно было быть здесь. Но, даже войдя в покои, вы должны были покинуть их, увидев меня.

Зохра покачала головой:

— Я бы возненавидела себя, если бы ушла.

Дрожащей рукой он пригладил волосы.

— Сейчас без пятнадцати двенадцать. Я уже спрашивал вас, зачем вы здесь. Если вы не ответите, я вызову охрану. В мгновение ока вас выдворят и с работы, и из города. И ради чего все это? Чтобы взглянуть на Принца-безумца? Может, сфотографировать его? Скажите, кто вас прислал, и я проявлю милосердие.

Неужели он принял ее за служанку, подосланную к нему?

— Я пришла сама, принц Айан.

Его мышцы напряглись, плечи застыли.

Нет, она не будет злить или пугать его еще сильнее. Ночной кошмар уже сделал это за нее. Если она поведет себя правильно, то никогда больше не услышит его душераздирающих криков. И не увидит его самого.

— Я пришла сюда по велению сердца. Мне нужно поговорить с вами, пока не наступило утро и вы не уехали.

В глазах принца мелькнула догадка. Зохра явственно видела, в какой момент он понял.

Его взгляд снова изменился. В нем уже не было злобы, зато читалось недоверие. Как будто она вдруг стала для него опасной.

— Конечно, вы не служанка.

Он встал с кровати так резко, будто не хотел больше дышать с ней одним воздухом. Зохра смотрела на его широкую спину, опоясанную тем же шрамом, словно тугой веревкой.

Надев футболку, он встал у подножия огромной кровати, сложив руки за спиной.

Холод разлился по ее телу. Зохра стиснула зубы.

Ей не за что стыдиться и чувствовать вину. Она схватилась за единственную возможность. Мужчина мучился страшным кошмаром, она не могла не помочь.

Зохра скользнула с кровати и встала рядом с ней. Ее ноги дрожали.

— Какую срочную весть ты принесла мне в полночь?

Вот оно, это мгновение. Ради этого она рисковала, идя в его покои. Язык Зохры, будто прилипнув к нёбу, отказывался повиноваться.

— Или мне доложить о вас королю Салиму?

Угроза в его голосе заставила ее замереть. Перед ней словно внезапно появился другой человек.

— Это касается только нас, — ответила Зохра. — Не нужно вовлекать в это моего отца.

Глава 2

Суженая?

Айан обдумывал смысл ее слов, отказываясь верить в происходящее.

Та, что, набравшись наглости, залезла к нему в постель; та, что видела его мучения в жутком кошмаре; та, что теперь не отводит от него своих дерзких глаз, и есть женщина, которую он согласился взять в жены?

Очередная галочка в списке вынужденных действий.

Ее каштановые волосы были заплетены в косу. Большие карие глаза. Прямой нос, узкие губы, волевая челюсть — достаточно, чтобы сложилось впечатление о женщине.

Поверх черных лосин свободно свисала розовая туника. Вокруг талии повязан легкий платок. Простовато для принцессы.

За последние месяцы он научился быть хладнокровным. Внешний вид женщины, ее одежда и тело не собьют его с мысли. От кого-то он слышал, что ее мать была американкой. Но Зохра была папиной дочкой. Копия король Салим. Тот же орлиный взгляд, тот же волевой подбородок, та же непреклонная решительность, иногда доводящая до безумия.

Но безумцем при этом считают его.

Если бы они знали, что сумасшествие — это счастье в сравнении с состояниями, что испытывал он.

Ну да ладно… Мало того что ему был не нужен престол Дагара. Еще меньше он хотел жениться на этой женщине. Да уж, согласие было дано опрометчиво.

«Народ Дагара жаждет знать, что вы живы и здоровы. Они хотят отпраздновать это. Пять лет было прожито ими без повода к веселью. И Сийаду нужна наша помощь. Король Салим был со мной, когда мне не на кого было положиться. Когда тяжесть Дагара едва не стерла меня в порошок.

Пришло время отплатить услугой за услугу».

Айан не был к этому готов. И никогда не будет.

Он не доверял себе; не знал, что сломает его в следующий раз. Как можно быть к чему-то готовым, когда ходишь по тонкой грани между реальностью и безумием? Но отказать отцу он не мог. После тех лишений, через которые прошел отец ради трона и защиты Дагара. После того, как он потерял старшего сына и дочь. А младший сын, Айан, едва не лишился рассудка. В одну ночь его родители потеряли все. Но не были сломлены. Они не могли поступиться долгом. Так же как теперь он.

Внезапно пространные отговорки короля Салима за ужином обрели смысл. Отсутствие его дочери было актом неповиновения. Не то чтобы Айан жаждал ее присутствия. Наоборот, он желал максимально отсрочить встречу с названой невестой. Но теперь этот момент настал. За пять минут знакомства он узнал ее лучше, чем некоторые мужья узнают своих жен за всю жизнь. Она упряма. Смела. И что хуже всего, несговорчива.

— Я так понимаю, что вы были не в себе, когда решили прийти сюда, принцесса Зохра. — Слова прозвучали с нескрываемым презрением.

— Не зовите меня принцессой. Я никогда ею не была.

Айан был слишком зол, чтобы спрашивать почему. Холод пронизывал его до костей, как всякий раз, когда он просыпался от кошмаров.

— Чудесно. А теперь объясните, для чего вы пришли в мои покои. С какой целью вы оказались в крыле дворца, закрытом для женщин? И все это посреди ночи. Какая срочность заставила вас?..

— Вас трясло в постели, — перебила его Зохра. — Вы кричали. Я не могла спокойно смотреть на это. И не могла просто уйти, чтобы вернуться в более подходящий момент.

— Вы глухая? — Слова сами вырвались из его рта. — Или тоже не в себе? — Он стиснул зубы, стараясь взять себя в руки. Самообладание редко подводило его. — Объясните, зачем вы пришли?

Ее карие глаза прищурились, губы прошептали ругательство.

— Если вы думаете, что напугаете меня своим бегством, то знайте: это не так.

В другой ситуации он бы рассмеялся. Но этот вызов в глазах, гордо запрокинутая голова… она была принцессой, какой бы бред она ни несла.

— Были бы мы в Дагаре, я бы с радостью…

— Но мы не в Дагаре, — снова перебила его она. — И я не ваша верноподданная, чтоб зависеть от милости вашего высочества. Это Сийад. — Их взгляды соприкоснулись. Айан не говорил ни слова, зато Зохра со всей строгостью смотрела на него. — Я пришла сказать вам, что игра не стоит свеч.

В жизни Айан знал лишь одну женщину, позволявшую себе так с ним говорить. Это была Амира, его старшая сестра. Острый осколок боли пронизал его нутро. Амира имела стальное сердце от природы, а не потому, что родилась в могущественной семье.

Возможно, это распространялось и на женщину, стоящую сейчас перед ним.

— О чем вы говорите? Какая игра?

— Наша женитьба.

— Почему вы говорите это мне, а не своему отцу?

Зохра моргнула, но он успел заметить досаду в ее глазах.

— Я… Он болен. Я не хотела… расстраивать его лишний раз.

— Разве не расстроит его то, что вы пришли сюда посреди ночи? Чтобы доложить, что игра не стоит свеч.

Она пожала тонкими плечами:

— Если вы мне откажете, это расстроит… но не удивит его.

Айан нахмурился:

— Хотите переложить ответственность на меня?

Он видел, как тяжело она вздохнула. Его любопытство росло.

— Я не та женщина, что вам нужна, — сказала она. — Прожить жизнь в вашей тени мне неинтересно. И каждый год рожать вам по наследнику явно не мое призвание.

Несмотря на огонь внутренней злобы, Айан улыбнулся.

У этой женщины есть характер. И без ее слов о собственном призвании было понятно, что она не сможет следовать семейным традициям, принятым в их странах.

Тогда зачем король Салим подстрекал ее к свадьбе? Ведь он знал, что отец Айана, равно как сам Айан, будут на его стороне и без этой свадьбы.

— Если бы вы посетили ужин, то узнали бы о моем призвании, — заметил мужчина.

Зохра отрицательно покачала головой:

— Что я там не слышала? Что жены — это племенные кобылы, рожденные только за тем, чтобы производить потомство. Даже гаремные девицы живут лучше, чем жены королей. По крайней мере, с ними занимаются сексом.

Непроизвольный смех вырвался из его груди. Непривычный, хриплый, несвойственный Айану смех. Так же непроизвольно он сделал шаг в ее сторону.

Слабый румянец окрасил щеки Зохры. Она отвела взгляд, губы неслышно промолвили какие-то слова. На худых щеках залегли тени от длинных ресниц. Губы — розовые, даже без помады. Айан не любил запах цветущих роз, коим был пропитан дворец, его собственная комната, а иногда даже одежда. Однако в сочетании с ароматом ее кожи этот запах казался приятным. Более того, чарующим, дурманящим, искушающим.

— То есть вы предпочтете быть в моем гареме, нежели стать моей женой?

Глаза Зохры округлились.

— Речь идет о моей жизни.

Айан присел на кровать. Было приятно, что в ее присутствии он не испытывает привычного напряжения, как при гражданах своего государства с момента своего возвращения.

— Пока что вы не сказали ни слова, чтобы я принимал вас всерьез, принцесса. — Зохра открыла было рот, но он не дал ей сказать. — Я вижу перед собой взрослую женщину, которая закатывает подростковые истерики вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями. А если кто-то прознает о том, что вы были здесь? Поползут слухи, будет скандал. Вряд ли это пойдет на пользу вашему больному отцу.

Этого ей не хотелось. Это четко читалось в ее взгляде.

— Но ведь вы не хотите, чтобы такая истеричка, как я, впоследствии стала королевой Дагара?

— Неужто все только ради этого?

— Я никому ничего не должна. Ни в Сийаде, ни тем более в Дагаре. — Она глубоко и тяжело вздохнула. — Женившись на мне, вы лишь накличете позор на королевский дом Дагара.

Айан снова поднялся с кровати. Он знал, что она провоцирует его, но все же не мог не поддаться.

— Больше похоже на угрозу, чем на предупреждение, — тихо сказал он.

— Я говорю так, как есть. Все ваши ожидания в отношении жены пойдут прахом, если вы выберете меня.

Брови Айана нахмурились. Жаль, что он не знал ее до того, как дал свое согласие.

— Позвольте спросить, какие у вас ожидания в отношении мужа.

Зохра едва сдерживала крик, нарастающий внутри. Почему он интересуется ее мнением? Разве он не должен разразиться гневом, обличить ее в неповиновении, назвать скандальной бабой? Любой мужчина на его месте счел бы себя оскорбленным. А значит, пошел бы к отцу и забрал свое слово назад.

— Единственное, что я жду от вас, — начала Зохра, чувствуя, что переходит невидимую грань, — это то, что вы используете дарованную вам власть, чтобы не допустить этот брак.

Глаза Айана слегка сощурились.

— Если на то не будет веской причины, это станет оскорблением для вашего отца, для вас и для Сийада.

— Не достаточно ли того, что вы просто не хотите на мне жениться?

— Жениться я не хочу ни на ком. Но готов сделать это ради…

— Своей страны? Не сомневаюсь, — выпалила Зохра. Чувство одиночества, преследующее ее одиннадцать лет, проявило себя с новой силой. Она не считала Сийад своим домом и не понимала, почему должна жить в нем. — Я не так верна своей стране, как вы. Все, чего я хочу, — это жить как свободный человек. Без оглядки на эти запреты и предубеждения. А если вам и этого недостаточно, то я назову еще одну причину.

— Я весь внимание, принцесса.

Впервые за всю беседу в голосе Айана слышался надрыв.

Она облизнула губы, молясь, чтобы дрожь в теле не отразилась и в голосе.

— Я не пластилин, чтобы лепить из меня кого-то. Будь то королева, наложница или продавщица на базаре. Мне глубоко плевать на все эти представления о том, что должна или не должна делать женщина. У меня есть образование, и я достаточно умна, чтобы иметь свое личное мнение. — Она выдержала паузу, чтобы отдышаться. — Мой отец жил с моей мамой, пока мне не исполнилось семь. Но так и не женился на ней. После ее смерти он стал мне ангелом-хранителем.

Принц не повел глазом. Его реакция на слова Зохры оставалась загадкой.

— Это все? — спросил он.

«Небеса, прокляните этого человека!» Отчаяние связало нутро принцессы крепким узлом.

— Нет. Есть еще одна причина. Самая главная.

— Озвучьте же ее, — не без усмешки попросил Айан.

— Я не девственница, — выпалила она. — И предупреждаю об этом сразу. Чтобы в брачную ночь весь дворец не носился по коридорам с выпученными глазами и криками об измене.

Принц провел указательным пальцем от виска к подбородку. Выражение его лица по-прежнему не выражало эмоций. Зато сердце Зохры бешено колотилось в груди.

— По-вашему, узнав, что вы не девственница, я подниму на уши дворец? — спокойно спросил он.

Волна злости и отчаяния накрыла ее с головой. Где королевские замашки этого наследника?

— Узнав, что я любила другого мужчину. Узнав, что мы провели с ним четыре лета подряд в пустынном лагере. — Зохра тяжело сглотнула. Воспоминания о Файзале были так же болезненны.

— По-моему, это не веская причина для отмены свадьбы, — наконец заключил Айан.

Зохру снедало разочарование. Все ее планы стремительно катились под откос.

— То есть вы готовы к реакции отца, когда я озвучу ему эту причину? — спросил принц.

Внутри Зохры все будто оборвалось.

— Что вы имеете в виду?

— Я уже говорил: я не хочу расстраивать вашего отца после всего того, что он сделал для моего, — пояснил Айан. — Вы считаете, что ничего не должны своей стране. И вы можете отрицать порядки, принятые в наших странах. Но вы не можете быть столь эгоистичны, чтобы мучить своего отца. Ведь для него такое признание будет означать позор.

Зохра не верила своим ушам. Ни на секунду он не хотел уступать ей. Ее сердце сжалось в тугой комок.

— Я не хочу расстраивать отца. Я просто сказала вам правду.

Тень печали скользнула по его лицу.

— Настоящая правда в том, что нам суждено быть вместе. И не важно, чего хотите вы или хочу я. А скелеты в шкафах важны еще меньше.

Ладони Зохры стали влажными. Выйти замуж за незнакомого мужчину? Навсегда закрыть себя в клетке надуманных обязательств? Счастье ее родителей уже разбилось об эти скалы. Для себя она видела другое будущее. Но он встал у нее на пути и не думал отступать.

— Что ж, — выдохнула Зохра, осознав всю тщетность своего прихода в его покои. — Значит, у меня лишь один выход.

Она повернулась и направилась к двери. Уже на пороге Айан догнал ее и развернул лицом к себе. Тихий возглас недовольства вырвался из ее уст, когда она оказалась прижатой к стене. Он возвышался перед ней как колонна, грудь его мерно вздымалась. Кожа Зохры горела там, где он ее касался.

— У меня случился приступ жалости к вашему отцу, принцесса, — проговорил он. — Моя сестра Амира такая же упертая, как вы. Но даже она слушает, когда Азиз или я…

Тень пробежала по его лицу, и он не закончил фразу. Принц говорил о своей сестре, словно она была жива. Зохра невольно разделила эту боль.

— Ваша сестра? Та, что умерла пять лет назад?

Их взгляды встретились.

— Да.

Он обхватил руками ее лицо. Только сейчас Зохра разглядела едва заметный шрам над его левой бровью. Но в следующую секунду печаль на лице принца сняло как рукой.

— Вы сказали, что у вас один выход. Какой же?

Зохра попыталась высвободиться, но он был сильнее.

— Кто дал вам право меня трогать, принц Айан?

— А о чем вы думали, когда шли в мои покои, принцесса? — Его губы исказила кривая ухмылка. — И теперь, что бы вы ни сделали, я буду считать себя ответственным за это.

— За свою жизнь отвечаю только я.

— Я взял ответственность за вас, когда дал согласие на наш союз. И теперь я не позволю вам расстраивать отца.

Из-за бушующего внутри гнева слова давались ей с трудом.

— Именно это деспотичное поведение я и имею в виду. Этой свадьбе не место в моей жизни, как и мне в Сийаде.

— Вы готовы сбежать посреди ночи, очернив позором имя отца?

— Я ничем ему не обязана. Ничем! — воскликнула Зохра. — И речь не идет о побеге. Я лишь хочу использовать право решать свою судьбу. Ни мой отец, ни вы не можете склонить меня к браку. И никто из вас не оставит меня жить в Сийаде.

Он отпустил ее лицо. Не зная, что от него ожидать, Зохра осталась стоять у стены. Ее ноги дрожали.

— Что ж, дело ваше, — подвел черту Айан. В его глазах читалось недовольство. — Правда, покинув Сийад, вы не оставите отцу выбора. Ему придется заменить вас вашей сестрой. Насколько я помню, в этом году ей исполнится восемнадцать.

Желчь ненависти кипела в горле Зохры. Да как он смеет?!

— Моей сестре шестнадцать с половиной.

Ответом ей было молчание. Тогда она продолжила:

— Вы не можете. Я не дам отцу женить ее на вас.

Зохра до боли сжала кулаки, но… уже не могла сдерживать слезы. С самого рождения ей только и твердили про обязательства и долженствования. Никто и никогда не спросил у нее ее мнения. Не спросят и сейчас. Отец и глазом не моргнет, отдавая Саиру замуж за взбалмошного принца. Кто-кто, а Зохра знала, на что он готов пойти ради Сийада.

Словно стальные прутья рвали грудь Зохры на куски. Эти надуманные обязательства сжирают людей изнутри, словно черви.

— Саира еще подросток. Девочка, верящая в счастье и любовь до конца дней.

— А вы? — прищурился принц.

— Нет ни любви, ни счастья. По крайней мере, в этом мире. И я сделаю все, чтобы жизнь Саиры не была принесена в жертву чьим-то устаревшим принципам.

— Значит, вы не такая уж эгоистка. — Айан подошел ближе. — Что же вас не устраивает в этом мире, принцесса?

— То, что в нем даже новорожденные уже кому-то должны. Кругом одни обязательства — вычурные, все как одно. Женившись на Саире, вы разобьете иллюзии чистой девушки. Вы готовы пойти на это ради придуманных обязательств?

Принц был заметно раздражен ее словами.

— Как таковая, женитьба на юной девушке мне неинтересна. Но Сийад нуждается в союзнике. Посудите сами: сердечный приступ вашего отца, плачевное положение вашего брата, недавние столкновения на границе. За эти полгода Сийад ослаб. А свадьба подарит ему друга и союзника в лице Дагара. Для вашего отца, для жителей Сийада это единственная возможность сохранить себя как народ. Если с вашим отцом что-то случится, ваш брат будет под нашим протекторатом. Вы готовы пожертвовать жизнью отца и брата ради своей прихоти?

Зохра вжалась в стену. Сил бороться оставалось все меньше. Она ничего не должна ни отцу, ни всему Сийаду. Если бы не Саира и Вазим. Если бы не они… то все эти годы она была бы одна. Ее мать умерла, когда девочке было тринадцать. Юная Зохра осталась одна среди отцовских приспешников. Удрученная смертью матери. Подавленная осознанием того, что отец не только жив, но и является сувереном Сийада, у которого есть другая жена, шестилетний сын и дочь.

— Я не знала, что это спасет Вазима, — тихо сказала Зохра.

Айан развел руками:

— Почему-то я не удивлен.

Его сарказм бил хлестче пощечины. И бил в самое сердце. Зохра никогда не интересовалась политикой Сийада, отмахивалась от попыток отца объяснить ей что-то. Если бы она интересовалась вопросами государства, сейчас была бы более подготовлена к словесной стычке.

Дрожащей рукой Зохра провела по лбу. Было очевидно, что она угодила в собственную ловушку. Ее надежды на будущее, свободное от принципов и обязательств, утекали, как вода в песок.

— Но если все это ради Сийада, то зачем вам это? — спросила она. — Щелкните пальцами, и у дворца выстроится армия послушных женщин, готовых потакать вам во всем. Ведь я вам явно не подхожу. Отказавшись от брака со мной, вы все равно можете…

— Хватит! — воскликнул Айан. Досада горела в нем холодным огнем. — Думаете, я женюсь на вас, чтобы покрыть долг своего отца перед вашим?

Краска сошла с ее лица. Прежде чем Зохра нашлась с ответом, он продолжил:

— Это заботит меня меньше всего. Главное — мое слово. Я скорее умру, чем отступлюсь от него.

— Когда Вазиму исполнится восемнадцать, вы сможете отправить меня обратно в Сийад, — предложила Зохра. — Когда ему не нужен будет ваш протекторат. Мир будет знать: случись что, Сийад заручится вашей поддержкой. Скажете, что я не подошла вам как жена. Порвете со мной, и никто не покажет на вас пальцем.

Принц покачал головой. Ему была непонятна ее ненависть по отношению к традициям родной страны. Но предложение показалось ему заманчивым.

— Однако, — начал он, — вернувшись в Сийад, вы станете объектом домыслов и пересудов. Не велика ли цена за свободу, принцесса?

Холостой выстрел. Он уже достаточно знал эту женщину, чтобы понять: этим ее не напугаешь.

— Это лучше, чем запереть себя в клетке никчемных обязательств.

— Быть моей женой не так страшно, как вы думаете, — ответил на это принц.

— Что вы имеете в виду?

— У меня нет особых ожиданий, — пояснил Айан. — Моя жена должна жить в Дагаре. Помогать мне в каких-то государственных делах. И быть доброй и любящей по отношению к моим родителям. Я не буду ее любить и не стану требовать любви к себе. Нам даже не обязательно встречаться, разве что на публике. И мне все равно, как вы будете проводить время. Главное, чтобы это не бросало тень на Дагар.

Зохра смотрела на него исподлобья:

— А что насчет наследника? Должна ли она произвести как можно больше отпрысков, желательно сыновей?

— Сколько вам лет, принцесса?

— Двадцать четыре.

— Я тоже еще молод, принцесса. И пока что не хочу иметь ни сыновей, ни дочерей. — «Мне бы научиться совладать с собой», — пронеслось в его голове. — По крайней мере, сейчас, — добавил принц. — Предлагаю вернуться к теме наследников, скажем… через пару лет.

Зохра откашлялась.

— Где гарантии, что вы не передумаете?

— Сейчас мне хватает кошмаров, чтобы добавлять к ним еще один.

— Что вы имеете в виду?

— Секс с нежеланной женщиной, — просто ответил Айан. — Поверьте мне, меньше всего на свете мне хочется заниматься этим с вами.

Глаза принцессы вспыхнули злобой.

— Если этот брак спасет моих брата и сестру, то я готова жить с человеком, равнодушным ко мне так же, как я к нему.

Айан нахмурил брови. Что бы ни говорила эта женщина, она спасла его от ночного кошмара. Только сейчас он осознал, что за эти пять месяцев такое было впервые. Встряхнув головой, Айан оборвал ход этих мыслей. Какое бы облегчение она ему ни принесла, оно все равно было временным.

— Если у вас все, принцесса, позвольте проводить вас.

Невольная улыбка скользнула по лицу Зохры. Она смотрела на него, оценивала, изучала. В ее глазах читалась нерешительность. Что ж, Айан умел ждать. Пусть обдумает свои действия и уйдет, не сказав ни слова.

Зохра бросила взгляд на кровать, затем снова на принца.

— Вы уверены, что больше не повторится… — она не могла подобрать верное слово, — этого?

Не в силах совладать с собой, Айан схватил ее за плечи, прижал к стене.

— Послушайте, принцесса! — прорычал он. — Вы еще не моя жена. Да и то вы будете ею только для народа. Друг для друга мы так и будем чужими людьми. Поэтому не суйте свой нос, куда не следует. Можете быть уверены, я отвечу вам тем же.

Глава 3

Предсвадебная неделя была самой мучительной в жизни Зохры. Притом что день самой свадьбы выдался ярким и солнечным.

Принц Айан уехал в Дагар за день до Зохры и ее семьи. Даже отец невесты словно воспрянул духом в предвкушении свадьбы дочери.

Все казалось таким нереальным. Особенно то, что в какой-то момент ей стало интересно общаться с названым мужем. Но еще больше с королевой Фатимой, мамой Айана. Каждое утро она рассказывала Зохре о детстве принца.

Зохру поражал контраст между добрым, светлым мальчиком из этих рассказов и мрачным, готическим принцем, будущим ее мужем. В последние дни она не раз беседовала с ним по ночам. Такие разговоры с каждым разом все меньше походили на то, что было в ночь их знакомства. Теперь принц казался ей интересным, загадочным собеседником.

«Неужели он и впрямь ничего у меня не попросит? Какой мужчина не захочет переспать с собственной женой?»

На всех улицах гремели пиршества по поводу их свадьбы. Зохра поправила на запястьях браслеты — золото с серебром, — глядя в широкий плазменный экран на стене. По телевизору транслировались городские гулянья. Столица Дагара была щедро украшена, под стать самой невесте. Вот только люди на улицах казались куда счастливее.

Золотой с красным флаг Дагара с эмблемой меча на нем висел на каждой улице, на каждом магазине. В стране был провозглашен национальный праздник, объявлены выходные, чтобы все жители могли насладиться торжеством. Из окон и лавочек сыпались подарки: изящные шелковые ткани, ювелирные шкатулки ручной работы, сладости, о которых Зохра в жизни не слышала, — и все это в честь любимого дагарским народом принца.

Телевизионные трансляции, толпы людей на улицах, радость на лицах детей и взрослых — значимость этой свадьбы для Дагара сложно переоценить. Словно все люди мира в этот день обрели счастье. Все, кроме их двоих — главных виновников торжества.

— Зо, смотри! Вот он идет! — воскликнула Саира. В облегающем платье из бежевого шелка она была настоящей красавицей. Зохра так радовалась святой наивности сводной сестры. — Ух ты, Зо! Я и не знала, что он такой… красивый.

Не в силах удержаться, Зохра повернула голову.

Да, это был он. Во всей своей красе и славе, на широком экране телевизора. Камеры снимали его лицо крупным планом, и сердце Зохры замерло в груди. Словом «красивый» не описать мужчину, что вот-вот станет ей мужем.

Кортеж автомобилей, везущих принца и его семью, проследовал по главной улице, огороженной от толпы лентами и охраной. Отовсюду звучали возгласы и аплодисменты. Страна словно слилась в едином ликовании. Королева Фатима возле короля Малика, принц Айан напротив них. Он был одет в синюю военную форму, облегающую его подтянутое тело. Само воплощение силы и власти.

Зохра вглядывалась в экран с нескрываемым любопытством. Здесь было жарко, но по ее телу бежали мурашки. Айан выглядел как мужчина, знающий цену себе и своим действиям. Если бы не отстраненный взгляд.

Даже с экрана она различала напряжение в его плечах, крепко сжатые губы, неискреннюю улыбку. Да, улыбались только губы. Глаза оставались холодными.

Вот он стоит в окружении любящей его толпы, рядом с обожающими его родителями. Казалось, весь мир пал к ногам молодого принца. И все же она чувствовала, что в эту минуту он будто один в бесконечной пустыне, окруженный неприступной стеной.

Неужели никто, кроме нее, этого не замечает? Ведь глаза — это зеркало души. Может, она видит это, потому что была с ним в ту ночь, когда он бился в холодном поту от кошмаров.

Вздохнув, она отвернулась от экрана. Вот оно, доказательство его слов. Эта свадьба не для него, а для народа Дагара. Лишь чувство долга вынуждает его жениться на ней.

Кто мог предсказать, что осознание этого дастся ей так тяжело?

На пороге появился отец Зохры, одетый в темно-зеленую форму Сийада. До этой секунды она избегала встреч с ним. А поскольку отец то и дело был занят разговорами с королем Маликом и принцем Айаном, это было несложно.

Однако сейчас, в преддверии замужества, узел обиды и злости на отца как будто ослабился.

— Ты пришел проверить, не сбежала ли я? — съехидничала Зохра.

Саира неслышно ахнула. Она не понимала ненависти сестры к их общему отцу.

— Знаю, ты не рада этому браку, Зохра, — начал он. — Но не сомневался, что ты исполнишь свой долг.

Опять долги и опять обязательства. Они разрушили их семью, забрали жизнь ее матери, отняли у мужчины, которого она любила. Зохра посмотрела отцу в глаза:

— Я делаю это ради Саиры и Вазима. Хочу, чтобы сестра жила своей жизнью, а не потакала чужой воле.

Он вошел в комнату, и Зохра сложила руки на груди. Она словно защищалась от его натиска. Все годы, проведенные в Сийаде, она старалась избегать его, свести их встречи до минимума.

Тонкие губы отца сжались в прямую линию.

— Ты станешь королевой Дагара. Будешь иметь все, что захочешь. Станешь полновластной владелицей земли трех народов. Твое образование и ум послужат на славу Дагару, Зурану и Сийаду. Впереди великие свершения, перемены к лучшему, отказ от старых традиций. Тех самых, что ты так ненавидишь.

— Этот брак не для меня, а для будущего Сийада, — возразила Зохра.

Отец устало кивнул:

— Я счастлив, что Вазим и Саира что-то для тебя значат.

«В отличие от меня», — хотел было сказать он.

Зохра прочитала это в глазах отца. Но нет, она не чувствует себя виноватой. Слишком свежи воспоминания о том, как несколько лет назад он объявил, что самым главным для него является Сийад.

Узел в горле затянулся снова. Когда отец направился к ней, она невольно выпрямилась. Этот запах сандалового дерева. Сколько мрачных воспоминаний он навевал! Лучше бы он и вправду умер. Через сколько дней после смерти матери ей сказали, что он жив и у него другая семья?

Вся его жизнь с ее мамой была насквозь пропитана ложью.

— Я всегда удивлялась, почему ты оставил меня с собой, — сказала Зохра. — Мог бы отдать своему брату. Каждый твой последующий поступок доказывал, как мало я для тебя значу. Но теперь мне все ясно. Ты знал, что настанет день, когда я тебе пригожусь. И исполню твои обязательства перед страной.

Его глаза сверкнули.

— Когда же ты поймешь, что Сийад одинаково важен тебе и мне?

— Не в этой жизни, — был ее ответ.

Внезапно строгость исчезла с его лица. Он вдруг стал тем стариком, что перенес два инфаркта за три последних месяца. Он ущипнул ее за щеку. Сейчас он вспоминает ее мать. Зохра знала это, как если бы он озвучил это вслух. Когда ей было тринадцать, он внезапно вернулся в ее жизнь и перевез в Сийад. В те дни она уяснила одно. Он действительно любил ее маму так же, как она его. Но это не остановило его от ухода из семьи. Долг превыше всего, даже семьи.

— С самого детства ты была упрямицей, — проговорил отец. — Всегда принимала решения сама. Решила, что знаешь причину моего ухода. Даже не спросив меня. Переехав в Сийад, возненавидела мачеху, от которой видела только добро. И всегда говорила, что не нужен тебе ни сам Сийад, ни твое наследство. Я не навязывал тебе любовь к твоим сводным брату и сестре. Это ты полюбила их. Это ты решила остаться в Сийаде, когда тебе исполнилось восемнадцать. Никто тебе не указ, Зохра. Так всегда было и всегда будет.

С этими словами отец протянул дочери руку, и она вложила в нее свою.

Зохра сама не заметила, как оказалась у входа в Тронный зал — огромную комнату с высоким потолком под куполом. Когда Зохра и ее отец переступили через порог, заиграла традиционная музыка Дагара. От торжества момента сердце застучало быстрее.

Из уст вырвался вздох. Она словно попала в сказку «Тысячи и одной ночи». Когда-то она обожала эту книжку. Но потом обязательства и долженствования перечеркнули яркий сказочный мир. Юная принцесса повзрослела так быстро.

Зал был поистине огромен. В нем было не меньше тысячи позолоченных стульев с каждой стороны. Между ними — ковровая дорожка. Пол был из кремового мрамора с вкрапленными в него бриллиантами.

Ковровая дорожка была усыпана красными лепестками роз. Зохра ступала по ней, глядя в противоположный конец зала. Туда, где возвышался трон с балдахином. Обтянутый золотисто-бежевой тканью трон, целиком выполненный из золота, был рассчитан на двух человек. Тысячи кремовых и красных роз лежали у его подножия.

И рядом с троном, облаченный в синюю военную форму, такой мужественный и романтичный, стоял ее жених.

Она и не знала, что бывают столь пышные свадьбы. И никогда не думала, что такой шикарный и в то же время скромный жених будет ждать ее приближения. Она столько раз представляла этот день с Файзалем. Но в ее представлении это была просто свадьба — быстрая роспись с мужчиной, которого она любила. С которым могла провести жизнь так, как хотелось им двоим, а не кому-то еще.

Вот так простая мечта обращается в прах.

Ее сердце просилось наружу, пульс неудержимо бил в вены. Взгляд встретился с глазами принца Айана. И замер. Она ожидала увидеть его таким же отстраненным, как на параде. Но нет, Зохра могла поклясться, что он следил за каждым ее шагом и каждым вздохом. Словно во всем зале были только они. Да, она видела этот взгляд. Такой живой и горячий. Она знала, что была тому причиной. Они и впрямь были одни в этом огромном зале.

«Свадьба будет, хочешь ты того или нет».

Впервые в жизни Зохра была согласна с отцом.

Айан слышал, как Зохра ответила имаму. Это был четкий ответ без колебаний. Второй, а затем третий раз она дала свое согласие выйти за него замуж.

С момента ее ухода той ночью он мучился догадками, почему отец выбрал именно ее. Ведь дело даже не в сомнительной родословной — в этом нет ее вины. Главное — ее непокорный нрав и взрывной характер.

Айан и забыл, что пришел его черед отвечать на вопросы имама. Он дал свое согласие, пообещал любить и защищать Зохру Катерину Наасар всю свою жизнь. Хотя слова давались с трудом.

Защищать ее. Вот что обещал он самому себе. Защищать от того мрака, в который погружался сам. Кольцо в бриллиантах с большим изумрудом скользнуло на палец невесты. В следующее мгновение такое же кольцо украсило его безымянный палец.

Пальцы Зохры дрожали, когда он касался ее. Как ни пыталась она скрыть свое волнение, оно было заметно и ему, и гостям. Что знал принц Айан о молодой жене? То, что она не будет принадлежать никому, кроме самой себя. И это разжигало в нем интерес.

Этим утром принц впервые встретился с народом Дагара. Впервые после своего возвращения. Он был рад и одновременно боялся этого. Они признавались ему в любви, называли спасителем, настоящим героем. Но правда состоит в том, что этот герой не мог побороть собственный страх перед сном и в момент пробуждения. Вот как ему виделась собственная жизнь: закрытость днем и страх с наступлением темноты.

Реальность происходящего вернула его на землю. Крики толпы, торжественные аккорды, запах роз и золотой трон.

Вместо девственно-белого платья, требуемого традицией, платье невесты было цвета бледного золота с вышивкой. Оно закрывало все ее тело, туго обвивая талию. Даже белая кожа шеи была практически не видна. Тысячи мелких кристаллов переливались с каждым ее движением. Волосы были высоко подняты под бриллиантовую диадему.

У него не было сомнений, что она хотела сказать этим платьем. И цвет, и форма, и объем шли вразрез принятым в стране традициям. Однако оно идеально подчеркивало фигуру. Каждый изгиб был очерчен, каждое ее движение возвращало Айана к событиям той странной ночи, когда искушение боролось с реальностью. Она не была самой красивой женщиной, что ему приходилось видеть. Да, в ее фигуре была некая угловатость. Но в данный момент в мире не было никого, кто бы лучше подошел на роль будущей королевы Дагара.

Чем дальше он смотрел на ее лицо, тем сильнее билось его сердце.

Когда имам закончил молитву, невеста посмотрела на жениха. Музыка заиграла крешендо, и имам объявил их мужем и женой.

Да, теперь она его жена. Его женщина.

Принцесса Зохра Катерина Наасар аль-Шариф, будущая королева Дагара.

Крики и поздравления наполнили зал. Он пропускал их через себя, стараясь не вникать в суть доносившихся слов. Взяв Зохру за руку, принц повел ее вниз по ступенькам от трона туда, где должен состояться следующий ритуал. Невеста настояла, чтобы вся церемония прошла в один день.

— В чем смысл просьбы? — шепнул он ей на ухо. Айан видел, что она улыбалась только брату Вазиму. Со всем остальным миром его молодая жена старалась держать дистанцию.

А жаль. Ведь в ее улыбке столько тепла и очарования. Он подумать не мог, что женщина, ворвавшаяся к нему в ту ночь, может так искренне улыбаться.

Зохра остановилась и повернулась к нему. Рука потянулась к вуали, спускающейся с диадемы. Ее красивые карие глаза горели.

— Если мы закончим сегодня, утром отец уже будет в Сийаде.

Глава 4

Айан, как мог, высушил голову и швырнул полотенце на скамейку. Усиленные тренировки способствуют сну. Довести организм до изнеможения — значит отвлечь его от тревожных мыслей.

Увы, даже это правило срабатывало не всегда. Бывало, что и после спортзала он просыпался среди ночи от собственного крика. Но зато это поддерживает форму. Халиф — охранник Айана, которого тот знал всю жизнь, — не позволял принцу расти в ширину. Да, тело принца поддавалось контролю, в отличие от разума.

Айан остановился у дверей комнаты. Он не видел Зохру с тех пор, как они были в Тронном зале.

Где же эта красавица? Удивительно, но мрачный принц едва сдерживал себя, чтобы не перейти границы. Те же границы, что не должна была переходить она. И все же рядом с ней он действительно ощутил торжество момента. Почувствовал себя тем, кем был всего пять лет назад.

Подойдя к изголовью кровати, он включил свет. И замер.

Зохра лежала в кровати в тонком шифоновом халате бирюзового цвета. Она лежала на его половине, откинувшись на подушки. Айан почувствовал удар изнутри. Как-никак это брачная ночь, и вот в его постели лежит законная жена. Даже отшельник не смог бы устоять перед красотой этой женщины.

Она спала на спине, руки закинуты за голову. Ее ноги с четко-прочерченной линией бедер под темно-красным халатом были слегка раздвинуты. Принц стоял над ней, не в силах отвести глаз.

Халат одновременно прикрывал и подчеркивал изящество ее фигуры. Спортивные икры, бедра, тонкая талия. И наконец, грудь. Именно ее приоткрывал невольно отодвинутый ворот халата. Ее грудь была небольшой, но идеально подходила ее хрупкой изящной фигуре.

Желание обуяло его, несмотря на осадок от первой встречи. Машинально принц подошел ближе. Этот божественный запах роз, эфирного масла и ее тела. Божественный и сексуальный.

Впервые за восемь месяцев Айан ощущал себя настолько живым. Впервые ему чего-то хотелось, и он четко видел перед собой цель. Непросто справиться с таким голодом. Так же как непросто отвести взгляд от этой дивной картины.

Длинные волосы разметались на его подушке. Алые губы слегка приоткрыты. Длинные ресницы дополняют и без того женственный образ. Он не замечал их длины, глядя в ее открытые глаза. Возможно, потому, что ее пристальный, насыщенный, умный взгляд не позволял расслабиться.

И вдруг она открыла глаза. Несколько секунд они смотрели в никуда, затуманенные сном. А затем она устремила взгляд на него. Айан мгновенно ощутил его силу. Единственным его желанием в этот момент было скорее лечь с ней рядом. Но эта же мысль и злила его. Нужно подождать, пока желание ослабнет и исчезнет.

Теперь в карих глазах явственно читалось удивление.

— Принц Айан, что вы здесь делаете?

Принц поднял одну бровь, изумленный:

— Я хотел спросить то же самое. Вы находитесь в моей кровати, в моих покоях и опять же в моем крыле дворца, принцесса. Будь я ревнивым мужем, я бы закатил вам скандал. Вы слишком часто оказываетесь в постели мужчины.

Зохра присела на кровати, озираясь по сторонам. Действительно, она была в его покоях. Сонливость в глазах моментально исчезла. Резким движением она полусползла-полуспрыгнула с кровати.

— Будь вы нормальным принцем с поведением подобающим лицу голубых кровей, вы послали бы меня ко всем чертям. И тогда я обходила бы стороной и этот дворец, и ваши покои.

Высказав таким образом свое недовольство, Зохра принялась поправлять подушки и покрывало на постели. О, как узкий халат подчеркивал округлость ее ягодиц! Эта женщина могла сподвигнуть его на необдуманные поступки.

Он нагнулся к изголовью кровати, поднял лежавшие там вещи и кинул ей:

— Прошу вас одеться и убраться из моих покоев.

Зохра инстинктивно поймала одежду. Лицо ее залила краска.

— Думаете, я специально пришла сюда?! — возмутилась Зохра. — Полуголая и почти без сознания? Думаете, это мой вам свадебный подарок? — Она швырнула одежду на пол. — Это ваша семейка довела меня до такого!

Глаза принца сверкнули ярким огнем, тонкие губы сжались. Он сделал угрожающий шаг в ее сторону, стиснув рот от злобы.

— Думаете ли вы перед тем, как облечь слова в мысли, принцесса?

Зохра отдавала себе отчет в бесперспективности своего положения. Но она не выйдет отсюда, пока не восстановится справедливость.

— Солнце еще не встало, а я уже была на ногах. Прошла через тысячу ритуалов, каждый из которых ничего для меня не значит. Я чуть не уснула в этой жуткой ванне ароматного масла, — высказывала она, глядя ему прямо в глаза.

Айан сложил на груди руки. Он возвышался перед ней, как айсберг. Без чувств, без движений. Как будто ничто не волновало его так, как желание скорее остаться одному. Словно его жизнь зависела от этого. Отчаяние и любопытство выворачивали Зохру наизнанку.

— Мне малоинтересно, как вы сюда попали, принцесса, — холодно молвил он. — Я просто не хочу вас более видеть в этом крыле. Это ясно?

Несмотря на переполняющий ее гнев, Зохра кивнула. В конце концов, об этом они и договаривались. Но что это за отношение? Как будто она засоряла воздух своим дыханием. Как будто напоминала ему о том, о чем он не хочет помнить. Она гордо подняла подбородок.

— Я не желаю здесь оставаться и терпеть вашу невоспитанность, — выпалила Зохра. — Буду рада, если скажете, куда мне идти.

Ноги ее дрожали, неприятная пустота ощущалась внутри. Главное — не показывать ему этого. Не он был тому причиной. Просто сама ситуация напоминала о тяжелом периоде жизни. Когда умерла мама, маленькой Зохре некуда было идти.

— Вы же не хотите устроить спектакль, где ваша новоиспеченная жена будет блуждать по ночному дворцу?

Она не успела моргнуть, как Айан схватил ее запястье:

— Как вы могли догадаться, принцесса, — начал он голосом более похожим на шипение змеи, — вам муж не только невоспитан. Он еще и трус, который боится спать в любой другой кровати, кроме своей.

С этими словами принц повел жену к двери. В ее голове крутилось множество вопросов, но сейчас явно не время их задавать. Выставив принцессу за порог, Айан произнес:

— На сегодня достаточно.

Он развернулся и ушел, оставив ее без слов на пороге своих покоев. Но рядом есть еще одна комната. С высокой мягкой кроватью.

Шагнув на покрытую бархатом подставку, Зохра нырнула в старинную постель. Ее знобило, несмотря на то что в комнате было тепло. Прошитые серебром белые шелковые простыни приятно шуршали, когда она забиралась под них. Тишина вокруг была так приятна.

Устроившись поудобнее, она не смогла сдержать слез.

Столько лет прошло, а ей опять приходится находиться рядом с чужим, равнодушным к ней человеком.

Уж лучше прожить всю жизнь в одиночестве.

Зохра осторожно ступила на порог Государственного зала и улыбнулась — впервые за неделю, прошедшую после свадьбы. На ней был невероятно удобный и модный брючный костюм, выбранный личным стилистом.

Для ее новоиспеченного мужа, равно как и для нее самой, это было первое появление на публике после регистрации их брака. Зохра уже заметила, что Айан старается не встречаться глазами со своей матерью. В каждой церемонии этого дня королева Фатима участвовала вместе с ними. Да, этого требуют установленные традиции. Однако у Зохры сложилось впечатление, словно королева делала это по собственной воле. Как будто просто хотела провести больше времени с родным сыном.

Небольшая толпа родственников уже собралась. Во главе стоял принц Айан в сером блестящем костюме. Гладковыбритый, с зачесанными назад волнистыми волосами и невозмутимым взглядом — истинно королевская особа, любимец народа Дагара. Он стоял среди своих родственников и в то же время был так удален от них.

Зохра ощутила удар изнутри, когда взгляды всех присутствующих устремились на нее. Особенно взгляд этих золотистых глаз. Она видела, как Айан скован, как зажаты его плечи. Словно происходящее было мукой для него.

Нахмурившись, Зохра подавила в себе желание бежать куда глаза глядят. Она презирала все, что касалось государственных дел и устаревших традиций. Но больше всего ее мучило отношение к ней принца.

Зохра подошла к нему, и собравшиеся расступились. Единственное, что она могла слышать, — это глухие удары собственного сердца. Ладонь Айана опустилась ей на поясницу. Его рука была горячей, но Зохра вздрогнула, как от холода. Принц представил супругу двоим мужчинам и их женам. Но уже через секунду Зохра не могла вспомнить имен никого из них.

Нет, они совершенно несовместимы. Айан не переносит ее присутствия, а ей тяжело дышать, когда он рядом.

Два часа она молча следила за нудной церемонией. По окончании их провели через узкий коридор, вдоль охранников, одетых в синюю военную форму Дагара.

Высокие старинные двери открылись, и толпа буквально взревела при виде своего принца. За дверями располагался зал, покрытый мраморной плиткой. Зал был в десять раз больше, чем тот, где их объявили мужем и женой. Как минимум тысяча человек стояли возле широкой лестницы с одной стороны и столько же с другой — за единственной лентой безопасности, отделяющей публику от участников церемонии.

Зохра чувствовала, как с каждым выкриком, с каждым приветствием холодеет рука Айана. Словно кто-то вколол заморозку в его худощавое тело. Она слышала, как королева Фатима прошептала его имя; видела, как король невзначай похлопал его по плечу. Но принц будто находился где-то еще.

Он снова был подобен вековой каменной статуе древнего воина.

Среди криков радости стали слышаться испуганные вздохи. Зохра подняла голову на мужа, и у нее перехватило дыхание. Он и впрямь был бледен, как памятник. Ноздри раздувались, словно не в состоянии вдыхать воздух.

Машинально Зохра сдавила его пальцы. Повернувшись, принц бросил на нее взгляд, полный тревоги и отчаяния. Мрачная тоска застыла в глубине этих золотистых глаз. Он словно и сам хотел бежать отсюда как можно скорее. И бичевал себя за эту слабость.

Нужно было брать ситуацию в свои руки.

— Что тебя так испугало? — тихо спросила Зохра. — Реакция твоего народа на нас?

Линии вокруг его рта немного сгладились.

— Их отношение к тебе отражает твое отношение к ним, принцесса.

Зохра шла вперед, глядя перед собой. Но ощущала на себе его холодный взгляд.

— Что тебя беспокоит, принц Айан?

На этот раз он крепко сжал ее руку. Настолько крепко, что она едва не вскрикнула. Принц заметил это и разжал хватку.

— Я не тот, кем они меня считают. Я даже не тот, кем сам себя считал долгие годы.

Зохра смотрела в лица людей в толпе, видела в них предвкушение чего-то грандиозного. А рядом с ней шел человек, борющийся со своими страхами. И в то же время она явственно чувствовала его внутреннюю силу. Ни в ком в жизни Зохра не видела такой мощи и силы.

— За прошедшую неделю я несколько раз сопровождала тебя на государственных мероприятиях. Я видела, как народ благоговеет перед самим твоим именем. Это навело меня на одну мысль. Они прекрасно знают, какой ты, принц Айан. И принимают тебя таким, какой ты есть. Даже я знаю, какая это редкость.

Уже произнеся эти слова, Зохра осознала их истину. Ведь она — принцесса — почти ничего не знала о жизни королевских особ.

Принц слегка наклонился к ней. Зохра уловила его запах, тепло его кожи.

— Ты соткана из противоречий, принцесса. И я не знаю, какая ты на самом деле — эгоистка, идущая против правил, или всепонимающая, по-царски спокойная представительница своего рода.

Зохра и сама не знала ответа. Она хотела что-то сказать, но Айан сделал уверенный шаг вперед и помахал толпе рукой. Оглушительный людской гул был ему ответным приветствием.

Принц повернулся и посмотрел ей в глаза. Это был взгляд, полный любопытства. Он словно пытался найти ключ к таящейся в ней загадке. Зохра стала ему женой в государственных делах, так было решено изначально. Но сейчас принц Айан смотрел на нее не как на безликую безымянную женщину, на которой был вынужден жениться.

С той минуты это чувство не покидало ее.

Весь день они провели приветствуя народ Дагара. Сотни и тысячи людей проехали огромные расстояния, чтобы увидеть своего принца с его молодой женой. Но настоящим испытанием для Зохры было то, что муж постоянно трогал ее. И по прошествии часа эти прикосновения стали более естественными.

В какой-то момент ей показалось, что они совсем одни. Что нет океана людей, окружающего их, а есть лишь она и он, трепетно держащий ее за руку.

Глава 5

Айан вошел в просторный зал и сел в кресло напротив матери. Отец же сидел во главе старинного обеденного стола. И вновь, как всегда, невидимая хватка сковала его плечи. Свободные движения вдруг стали резкими, неестественными.

Старинный резной стол ручной работы, пестрые дагарские ковры на стенах, изображающие значимые события в истории королевской семьи аль-Шариф, высокие круглые потолки…

Каждый раз, входя в этот зал, принц испытывал чувство, словно его кладут в гробницу. Каждый окружающий предмет давил на него, лишая воздуха.

Не говоря уже о том, что он просто не мог смотреть на родителей. Кивнув им по очереди, принц присел в кресло. Их присутствие было ему тяжелее стальных оков.

Мать спрашивала о том, как он провел день, и получала односложные, короткие ответы.

Ужин королевской семьи. С каждым разом все труднее и труднее. Так было всегда, даже до постигшей их трагедии. Но после возвращения принца стало совсем невыносимо.

— Где принцесса Зохра? — спросил король-отец.

Принц нахмурился.

Они были женаты уже две недели. Две недели бесконечных политических обедов и ужинов, торжественных появлений на публике. Но именно Зохра своим присутствием сглаживала отношения между принцем и окружающим миром. А главное, между ним и его родителями. Да, она была не той женой, что умеет молчать.

Ее вопросы о церемониях и государственных делах, ее попытки сдержать свой крутой нрав и острый язык — впрочем, не всегда успешные — сами по себе стали каждодневным ритуалом. Сейчас король спросил, где принцесса Зохра. Знал бы он, как принцу не хватает ее рядом.

— Принцесса Зохра заканчивает свадебный ритуал и через минуту будет с нами, — ответила королева Фатима.

Снова неуютное молчание. Айан переминался в кресле, не в силах оставаться с ними ни секундой дольше.

— Можем мы начать ужин? — спросил он.

— Нет, — отрезала мать. Столь резкий ответ означал, что она полностью вошла в королевский образ. Сколько он помнил себя, свою сестру и брата, это всегда раздражало их больше всего.

Не меньше десяти слуг одновременно вошли в зал. Они несли к столу пустые стеклянные бокалы и миниатюрные ложечки.

Откинувшись на спинку кресла, Айан обратился к матери. Алчное любопытство съедало его, пальцы беспокойно бегали по подлокотникам.

— Что за ритуал, мама?

— Каждая невеста в семье аль-Шариф должна приготовить десерт для семьи, — недовольно отвечала королева. — Не знаю как, но Зохра оттянула этот момент до последнего.

Айан ухмыльнулся. Он представил, в какой ярости сейчас пребывает его жена.

— Но почему вся дворцовая прислуга здесь?

Королева взглянула на вход в зал, линии ее губ вытянулись в тугую ровную линию.

— Прислуга желает отведать десерт вместе с нами, принц Айан. Это вековая традиция, означающая, что не только мы, но и слуги приняли избранницу в нашем дворце.

Принц Айан откашлялся. Он понятия не имел, умеет ли сийадская принцесса готовить. Любопытство и раздражение одновременно снедали его. Следующие два часа обещают много интересного.

Зазвучали фанфары, и в зал вошла Зохра. Взбудораженная армия прислуги проследовала за ней к столу. Заметив волнение в ее взгляде и тонкую пленку пота на лбу, Айан вдруг почувствовал свою ответственность. Он понял, что значит выражение ее лица. Молодая принцесса была готова провалиться сквозь землю, только бы не находиться сейчас здесь. В руках она несла старинную серебряную чашу. Помнится, принц видел ее когда-то в детстве. Позади такие же чаши несли повара. Но если Зохра направлялась к столу, то повара принялись расставлять чаши вдоль длинных диванов, где ожидала остальная прислуга.

Оглушительную тишину нарушил звонкий голос королевы:

— Принцесса Зохра, поставь чашу перед принцем Айаном.

Нежелание Зохры повиноваться явственно читалось на ее лице. И все же она сделала, что от нее просили. Из чаши доносился запах чего-то сладкого и… пережаренного.

Айан заглянул внутрь. Увидев содержимое, он ахнул. Тот же звук изумления издала и королева, в то время как король закашлялся. На дне чаши лежало коричневое нечто, совсем не похожее ни на один из известных десертов.

Как ни странно, но принц ощутил, что гора упала с его плеч. Он поднял голову и посмотрел на мать. Лицо королевы было нахмурено. Казалось, содержимое чаши повергло ее в шок. Айан едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться.

Отовсюду доносился неясный шепот. Странный десерт удивил прислугу не меньше, чем королеву. Не в силах бороться с собой, Айан посмотрел на Зохру. Их взгляды встретились.

— Что же это, принцесса? — спросил он.

Злобы в карих глазах Зохры хватило бы, чтобы испепелить весь этот зал вместе с гостями.

— Это халва, принц Айан.

Угроза в ее голосе не осталась незамеченной.

— Хотите сказать, что это морковь с орешками? — уточнил принц.

— Именно так.

Поудобнее устроившись в кресле, Айан посмотрел на отца, сидящего во главе стола. Увидев недовольство в глазах старика и его искривленный от возмущения рот, Айан потерял самообладание.

И рассмеялся.

Он хохотал так, что все тело его сотрясалось. Из глаз принца текли слезы, живот скрутило. Но он был не в силах остановиться. Казалось, его тело давно забыло, как смеяться. Все вокруг, в том числе и король с королевой, смотрели на хохочущего принца сначала в изумлении. Но потом и каждый из них оказался не в силах сдержать невольный смешок.

Каждый раз, когда принц смотрел на отца, это начиналось снова. Вытирая обильные слезы, он пытался что-то сказать, но получалось с трудом.

— О Аллах, — говорил он и снова заливался смехом. — Это похлеще, чем когда Амира готовила… — Принц закашлялся.

— Лукум, — закончила королева-мать. — Амира готовила его в свой двадцать первый день рождения.

Всем сердцем радовался Айан улыбке своей матери. Впервые за столько лет ее лицо не было омрачено воспоминаниями о дочери.

— Она тоже ненавидела все это, — сказал отец, глядя на Зохру с той же редкой улыбкой. — Азиз и Айан еще долго вспоминали ей этот лукум.

— Королева Фатима, — обратилась Зохра к свекрови. Ее звонкий голос едва был слышен на фоне общего смеха. — Кто, вы сказали, должен первым отведать десерт?

Через смех Айан отмахивался руками:

— Не-е-ет.

— Твой муж, принцесса Зохра, — ответила королева уже без улыбки.

Зохра залезла в чашу серебряной ложкой и отломила кусочек обугленной халвы.

— Традиции, несомненно, нужно чтить, не так ли? — обратилась она к собравшимся.

Возгласы одобрения и смех раздавались из всех углов огромного зала.

— Вы правы, как никогда, — заключил король-отец, не сдерживая хохот.

Понимая, что попался, Айан поднял глаза на Зохру и послушно открыл рот. Взор ее красивых карих глаз сиял победой.

С невероятной легкостью в груди принц подошел к покоям Зохры. Привкус горелой морковки и пережаренных фисташек все еще ощущался у него во рту. Айан закрыл за собой высокие двери. И остался наедине с молодой женой.

Опершись на дверь, принц с восторгом смотрел на нее. Как странно, что все эти дни он старался избегать общения с ней. Подпоясанная усыпанным драгоценными камнями поясом, в ярком медно-желтом халате из восточного шелка, идеально подчеркивающем стройность ее ног; узкие рукава облегают худые руки, в свете люстр блестят и играют всеми цветами причудливой формы бриллиантовые браслеты на запястьях. Грудь накрыта шелком, словно руками любовника. Зохра слишком женственна, чтобы не околдовывать. В данный момент она вынимала из прически жемчужины. Чувствуя себя подростком, впервые увидевшим женскую красоту, принц потряс головой.

— Тебе нужна помощь? — спросил он.

Зохра обернулась.

— Разве ты не вдоволь посмеялся надо мной, принц Айан?

Он подошел к ней и взял ее руки в свои. Казалось, что искры посыпались в тот момент из его пальцев. В воздухе повисло напряжение. Принцесса высвободила руки и отошла в сторону.

— Зачем ты пришел? — спросила она, вновь запуская пальцы в волосы.

— Хотел убедиться, что ты не расстроилась.

— Я не расстроилась. — Борясь с замком на ожерелье, она посмотрела на него. — Хотя и не хочется прослыть посмешищем дагарского дворца.

— Я издам закон, предусматривающий строжайшее наказание всем, кто осмелится над тобой смеяться, — сказал принц, удивляясь собственным словам.

— Этот закон будет распространяться на короля и коронованного принца? — ухмыльнулась Зохра. — Потому что вы смеялись громче всех. — Она смотрела на мужа глазами полными удивления и любопытства, словно не веря в происходящее. — Этот смех до сих пор звучит у меня в ушах.

Принцесса опустилась на диван, подогнув под себя ноги. Закатав рукав халата, она понюхала его и скорчила рожицу.

Айан снова не мог сдерживать смех.

— Смейся сколько влезет, — обиделась Зохра.

— Видела бы ты лицо моей матери, когда ставила эту чашу на стол. Старинная, ручной работы, украшенная редкими бриллиантами. А внутри… — Принц рассмеялся.

Зохра наигранно застонала:

— Все было не так ужасно.

Айан сел на диван, все еще смеясь над выражением лица своей матери и немым изумлением отца:

— Твоя халва была черного цвета и пахла порохом.

Зохра была готова дать ему пощечину, если бы ее саму не разобрал смех. Едва сдерживаясь, она спросила:

— Ты видел размер дворцовой кухни? Как можно приготовить десерт на сто человек? К тому же я не рассчитывала, что меня вообще заставят готовить.

— Даже моя мать улыбнулась, — сказал принц.

Рассмеявшись, Зохра встала с дивана и закрыла лицо руками.

— Думаю, это войдет в историю семьи аль-Шариф. «Принцесса Зохра и ее сгоревшая халва».

— Как будто это первое унижение, через которое мне пришлось пройти, — заметила принцесса. — Взять хотя бы ритуал, согласно которому я должна провести с тобой ночь в пустыне.

Холод пронизал Айана при этих словах. В ту ночь, когда произошло нападение в пустыне, он потерял все. Нет, в пустыню он уже не вернется.

— Этого не будет, — объявил принц.

Зохра удивилась, увидев тень на его лице. Что она такого сказала? Встав с дивана, она продолжила выкладывать на столик драгоценности из вычурной прически.

— Может, хватит? — прозвучал голос принца ближе, чем она ожидала.

— Мне нужно…

Внезапно пальцы Айана коснулись ее головы. Зохра затаила дыхание. Их общий смех снял напряжение, сменив его на что-то другое. По телу побежали мурашки, когда он принялся умело вытаскивать украшения из ее прически. Зохра выпрямилась, как струна. Выпрямилась настолько, что изогнулась назад. Тепло его тела ласково обволакивало сзади.

Закрыв глаза, она набрала в грудь воздуха. Как ей провести с ним все эти годы, если одно его прикосновение вызывало в ней столько эмоций?

Зохра была готова отстраниться, но руки мужа легли ей на плечи. Он притянул ее к себе. Сердце в груди принцессы билось так сильно, что отдавалось в ушах. Кожа покрылась мурашками от неожиданных ощущений. Нежно вздохнув, она повернулась к нему…

Как вдруг все закончилось.

— Прошу меня простить, принцесса. — Айан опустил руки и сделал шаг назад. Румянец сошел с его четко очерченных скул. — Мне не стоило этого делать.

Так же опустив руки вдоль тела, принцесса нахмурилась. Его красивые глаза были мрачны, как никогда раньше.

— Тогда что это было? — спросила она.

— Ты познала мужские прикосновения. Знаешь, что такое мужской голод. Так вот представь, как сильно ты искушаешь меня. Притом что я шесть лет не был с женщиной.

Последние слова он произнес тихо, будто самому себе. Но и Зохра почти не слышала их. То, что он сказал до этого, обрушилось на нее с силой урагана. Итак, она искушала его, не имея о том представления.

— Шесть лет? — повторила Зохра после того, как взвесила услышанное.

Глаза принца потухли, как догоревший костер. Огня которого, впрочем, хватило, чтобы каждый мускул ее тела все еще был в напряжении. Неудивительно, что ее так тянуло к нему. Ничего странного, что воздух накалялся вокруг, когда они встречались взглядами.

— Я попал в плен, когда мне не было и двадцати одного года, — сказал принц. — И не успел познать многих радостей жизни.

Щеки Зохры вспыхнули румянцем.

— То есть ты ни разу не…

Айан нахмурился:

— Двадцать один, а не шестнадцать. Женщины не вились за мной караваном, как за Азизом. Но и мне есть что вспомнить. Первый раз было, когда…

Зохра приложила ладонь к его губам.

— Я не хочу знать, — прошептала она.

Принц убрал ее руку от своего рта.

— Я не до конца понимал, чего был лишен, пока не встретил тебя, принцесса.

Внезапный страх пронизал ее изнутри. Страх желания, которое он спустил с поводка. Страх собственного голода, обуявшего все ее тело. В нерешительности Зохра сделала шаг назад. Грустно улыбнувшись, принц направился к двери. Уже на пороге он повернулся к ней.

— Благодарю тебя за улыбку матери, — тихо сказал он. — Последнее время ей слишком тяжело.

— Было приятно видеть и твою улыбку, принц Айан, — призналась Зохра. — Неудивительно, что королева Фатима так часто ее вспоминает.

— Она вспоминает мою улыбку?

В его голосе было столько надежды, столько жажды узнать больше, что на секунду сердце принцессы остановилось. Сейчас он был похож на того мальчика, о котором так много рассказывала ей его мать.

— Почему ты так удивлен? Королева только о тебе и говорит.

Принц грустно кивнул и снова оперся на закрытую дверь. Опять эта бледность на его лице. Сотни вопросов проносились в голове Зохры.

— Королева знала, что ты жив?

Айан бросил на нее обжигающий взгляд. Повисла абсолютная тишина. Принц стиснул зубы; пальцы его сжались в кулаки.

— Только мой телохранитель, что нашел меня, и мой отец знали, что я жив. Долгие месяцы Халиф бродил по пустыне, не теряя надежды. Хотя, возможно, он просто хотел найти наши тела для предания их земле с почестями.

— Что было дальше? — спросила она.

— Увы, Халиф нашел только меня. — Их взгляды встретились, и Зохра разглядела в глазах принца раздражение. — Вам действительно интересно, принцесса, или вы лишь хотите поддержать разговор?

Зохре не хватало воздуха, грудь словно сковали ледяные цепи. Она уже знала эту историю, но хотела услышать ее из уст самого принца Айана. Может быть, тогда какие-то вопросы найдут разъяснение.

— Думаю, что как жена, — Зохра выдержала паузу, — пусть и фиктивная, я имею право знать биографию мужа. Мне то и дело приходится что-то додумывать, читать между строк. Но я предпочитаю знать правду.

Глаза принца вспыхнули странным огнем.

— Вы что-то додумываете, принцесса?

Не зная, что ответить, Зохра пожала узкими плечами. Тогда принц отвернулся к двери.

— Халиф нашел меня в пустыне через два месяца после нападения, — начал он. Было видно, с каким трудом даются ему слова. — Позже он рассказывал, что я вел себя неадекватно и крайне агрессивно. Узнав, где я, он не стал предпринимать каких-либо действий. Решил лично доложить отцу. Встретившись со мной, отец сразу решил отправить меня в замок посреди Альп, где я прожил счастливым безумцем долгих пять лет.

— Безумцем? — переспросила Зохра.

Принц резко повернулся к ней, словно испугавшись ее голоса.

— Душевнобольным, сумасшедшим, буйнопомешанным. Называй как хочешь.

— Ты помнишь, что было после того, как тебя похитили?

— Хотел бы я это забыть, да разум не дает, — грустно ответил принц. — Воспоминания постоянно возвращаются.

— В ночных кошмарах, — догадалась Зохра.

Айан бросил на нее взгляд удивления, затем печально кивнул.

— И все эти годы королева не знала, что ты жив? И о том, через что ты прошел, она тоже не знала?

Принц отрицательно покачал головой.

Зохру душил холодный страх, сковавший ей горло. Нет, она не хотела слышать эту правду. Но не содержания этой истории боялась принцесса. А своей реакции на то, что случилось с печальным принцем. И все же был вопрос, который она не могла не задать.

— Ты сказал, что сделал это, — Зохра провела невидимую линию между принцем и собой, — ради своих родителей. Но ведь в остальном твое поведение печалит королеву. Так какой же в этом смысл?

Ее вопрос, казалось, шокировал принца. Праведный гнев исказил его рот, в глазах читалась ненависть. Айан решительно направился в ее сторону, но она не сдвинулась с места:

— Будешь учить, как мне вести себя с матерью? — злобно прошипел он.

— Две недели я провела с твоей матерью, — сказала Зохра, стараясь не выказывать испуга. — За это время я поняла, как много скрывает она от твоего отца. Ты знаешь, что она не общалась с ним после твоего… возвращения?

Каждый раз, глядя в глаза королевы Фатимы, видя в них подавленную боль и слезы, Зохра с горечью вспоминала свою маму, как та превратилась в собственную тень после ухода отца. Ложь, пусть и во спасение, бьет больнее, чем самая горькая правда.

— Я знаю, что ты избегаешь ее, — продолжала Зохра. — В лучшем случае говоришь ей два слова. А она старается держаться поодаль, смотрит на тебя со стороны. И думает о том, что же она тебе сделала…

— Думаешь, она все делала правильно? — перебил ее принц.

— Тогда почему тебе не поговорить с ней? Ведь ты даже взгляда ее избегаешь.

«Потому что я не как мой брат», — подумал Айан. А вслух произнес:

— Потому что, когда мать смотрит мне в глаза, она хочет видеть Азиза. Она постоянно ищет во мне что-то от него.

Сколько невыносимой тоски и тревоги было в этих словах… Зохра беспокойно перевела дыхание.

— Королева думала, что все трое мертвы. Она уже смирилась с этим, как вдруг, спустя пять лет, выяснилось, что ты жив.

— Но лишен рассудка.

— Твой отец не имел права ей врать.

Взгляд Айана вспыхнул ярким огнем.

— Отец хотел как лучше. Он просто…

Зохра не дала ему договорить:

— …соврал в интересах страны. Вот что я ненавижу больше всего. — Она не могла продолжать, слишком больная была для нее эта тема. Но все же нет, к ней это не относится! — Ты презираешь свою мать за то, что она ищет в тебе черты старшего сына.

— Думаешь, я презираю ее за то, что не был первенцем? — изумился Айан. — Мой брат был бы золотым принцем, идеальным наследником. Смелый, находчивый, обожающий Дагар. В нем переплелись все качества будущего короля. Зато я не такой. Это он должен был выжить, не я. Вот что думают отец и мать, когда видят меня.

«Так вот она, причина его отчуждения от мира», — догадалась Зохра, и дрожь сотрясла ее тело. Жить, ненавидя самого себя, должно быть, невыносимо.

— Не нам решать, кому умереть, а кому…

Принц схватил жену за щеку. Однако в этой хватке не было злости. Куда более зловещим было выражение его лица. На нем словно была каменная маска.

— Мне что, рассыпаться в благодарностях за свое спасение? — процедил он сквозь зубы. — Я трус, боящийся темноты. Сломленный, подавленный безумец, сумасшедший. Если бы выжил Азиз, его не пришлось бы прятать в проклятом швейцарском замке. Уж брат бы точно не свихнулся, как какой-то мальчишка. И сейчас бы не кричал всякий раз с наступлением темноты.

Весь воздух вокруг пропитался горечью этих слов. Крепкий кулак боли сжался внутри.

Боль. Его боль. Она чувствует, как его боль проникает внутрь ее, обволакивая тело.

— Если бы выжил брат, он уже бы правил страной, — продолжал Айан, — а не прятался бы за спиной отца. Брат бы выбрал в жены такую женщину, как ты. Но сделал бы это по собственной воле, а не по зову долга. — Голодный взгляд упал на губы Зохры. От неожиданности она вздрогнула. — У брата хватило бы смелости стать тебе мужем во всех отношениях.

С этими словами принц покинул покои.

Признание принца эхом отозвалось в ушах Зохры. Нащупав позади себя мягкое кресло, принцесса медленно опустилась в него.

Глава 6

Зохра положила в рот ложечку шербета. Лакомство приятно охладило язык.

Увы, сложно наслаждаться вкусом десерта, когда не меньше дюжины пар глаз пристально смотрят на тебя из каждого угла просторного зала; когда каждый присутствующий задается вопросом: почему на первое после свадьбы собрание в Сийаде принцесса прибыла одна? Будь ее воля, Зохра отменила бы все эти собрания. Но, увы, в этом году встреча семьи аль-Ахтум имела особую значимость. Ведь по старой традиции именно на ней родственники принцессы должны познакомиться с коронованным принцем Дагара и признать, что теперь он — неотъемлемая часть политики Сийада.

Но вот незадача: принцесса Зохра покинула Дагар, не дождавшись принца Айана. Равно как и его ответа, найдет ли коронованный принц время в своем плотном графике для соблюдения этой традиции.

С каждым днем присутствие Айана тяготило ее все сильнее. Слишком непонятно было его отношение к ней. Неприкрытое желание и страсть в его глазах моментально сменялись злобой и раздражением.

Поймав на себе недовольный взгляд очередного отцовского кузена, Зохра выдавила улыбку. Хоть на ней и был строгий дизайнерский костюм, он все же мало походил на традиционные кафтаны, которые положено носить сийадским женщинам.

Она слышала шепот за спиной отца, видела кривые ухмылки на лицах. За одиннадцать лет Зохра привыкла ко всему этому. И все же сегодня недовольство ею просто витало в воздухе. Где это видано, чтобы принцесса прибыла на собрание без мужа?

Она знала: этот шепот не умолкнет никогда. Будет ее отец жив или нет, станет Вазим коронованным принцем или нет, ничего не изменится. Уж в ее-то жизни точно все будет по-прежнему. Нечистокровная дочь. Ненастоящая жена. Впереди годы бесцельных скитаний между Сийадом и Дагаром.

Она устала от отсутствия рядом того, с кем можно посмеяться; того, кого можно просто назвать своим другом. Дни сменяли друг друга, не давая ни искры надежды на будущее счастье. Глубина собственного одиночества душила ее.

Зохра стиснула зубы, когда рядом остановился Карим — сын двоюродного брата ее отца. Он был самым мерзким из всех — алчный до власти, ненавидящий ее за то, что вступила в союз с Дагаром.

Он наклонился к ней и тихо проговорил:

— Поздравляю тебя, Зохра.

Более лживого поздравления не может быть в мире. Зохра знала, что на самом деле испытывает Карим по отношению к ней. Ненависть, кишащую желчью. И за ее случайное рождение, и за отказ вести себя как подобает женщинам Сийада.

— Я знал, что это случится, — продолжал Карим, неприлично сокращая расстояние. — Я говорил дяде Салиму, что только сумасшедший может взять в жены такую, как ты.

К горлу принцессы подступил комок. Какое он имеет право говорить так об Айане?

— Ты и мизинца его не стоишь, — прошипела Зохра.

Покачав головой, Карим натянул улыбку:

— Скажи мне, Зохра. Почему он вернул тебя в Сийад всего через три недели после свадьбы? Может, ты и сумасшедшему в жены не годишься? — Он цокнул языком, и лицо принцессы побелело от злости. Тишина вокруг давила на уши. Кто-нибудь слышал его грязные слова? — Может, наш псих узнал, что ты плод интрижки своей матери с женатым мужчиной? Или ему пришлось не по нраву, что ты сама имеешь опыт в амурных делах?

Неприкрытая угроза в его взгляде вселяла страх. Как и осознание того, что ее прошлое может бросить тень на семью принца Айана, которая всегда вела себя с ней так достойно и почтительно. Не было случая, чтобы Зохра почувствовала хоть долю неуважения к себе. Айан выходил из себя, повышал голос, прижимал ее к стене, но даже это он делал с честью мужа и уважением к ней.

— Все, что мне нужно, — продолжал Карим, наклоняясь еще ближе, — это взаимная польза. Я могу быть полезен тебе, а ты мне. — Желчь ненависти жгла принцессе горло. — Помни, Зохра, я всегда рядом. Если псих будет не в силах ублажить тебя, я с радостью…

Он не договорил. Длинные пальцы, так похожие на пальцы Айана, схватили его за плечо. Зохра повернулась так резко, что ей пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.

Рядом с ней стоял ее муж. Лицо сковано ледяной злобой. Он наклонил голову к Кариму, но глаза принца смотрели на нее. Холодный взгляд и в нем немой вопрос.

— Подойдешь к моей жене еще раз, пожалеешь, — прошипел Айан. — Очень пожалеешь.

Румянец сошел с лица Карима, сменившись пугающей бледностью.

— Принц Айан, позвольте приветствовать вас на нашем…

— Беги так быстро, как только можешь, Карим.

Айан говорил тихо, но его слова были слышны каждому. Бледный Карим незамедлительно покинул зал. Зал, в котором повисла гробовая тишина.

Она чувствовала запах его кожи, перебивающий легкий аромат его парфюма. В следующее мгновение Айан нежно взял жену за запястье. Их взгляды встретились. Этот ставший родным шрам над бровью; это теплое, слегка неровное дыхание. Словно кто-то приоткрыл тяжелый занавес, и скрытое желание вдруг стало видно не только им самим, но и всем присутствующим.

— Все хорошо, принцесса?

«Не обольщайся, Зохра», — сказала она сама себе. Три недели она была замужем за Айаном бин Рийаазом аль-Шарифом. И уже успела понять, что принц пришел бы на помощь любой женщине в такой ситуации. Честь была у него в крови.

— Все хорошо, — наконец промолвила она. — Только прошу, не называй меня так.

Принц наклонился к ней. Весь зал замер в томительном ожидании. Его брови сошлись на переносице, во взгляде читался вопрос.

— Если ты ждешь благодарности за мое героическое спасение, — продолжала Зохра, — то ждать ты будешь долго.

Как бы резко ни звучал ее ответ, она ненавидела себя за то, что уже не чувствовала себя такой одинокой, как пять минут назад.

Только сейчас принцесса заметила, что на нем были черные джинсы и белая, с длинными рукавами, туника, шитая для любимого принца женщинами из небольшой деревушки. Рукава закатаны до локтей, на левом запястье блестели золотые часы.

Расстегнутый воротник открывал треугольник его бронзовой кожи. Чувствуя волну возбуждения, она отвернулась.

Принц был одет проще всех в зале, но именно он источал неслыханную мощь и энергию, от которой воздух вокруг него, казалось, вибрировал. Айан протянул к ней руку ладонью вверх:

— Если вам здесь не нравится, принцесса, мы можем уйти.

Глаза Зохры округлились от изумления.

— Какой смысл считаться безумцем, если не можешь уйти с неприятной тебе встречи?

Зохра засмеялась. Столько дерзости было в его взгляде; интонации не оставляли сомнений — он и впрямь был готов послать это нелепое собрание ко всем чертям. Наверное, таким он и был до похищения. Догадка идеально сочеталась с описанием королевы Фатимы. «Живой, всегда веселый принц, любимчик всего двора».

— И почему ты не заткнула его поганый рот?

Что ей было сказать? Оказываясь среди родственников отца, она по-прежнему чувствовала себя потерянной тринадцатилетней девочкой, в то время как каждый из них только и ждал шанса уколоть и поддеть ее, напомнив о грустной правде ее прошлого.

— Ты королевская дочь, — продолжал Айан. — Ты жена коронованного принца. Но самое главное, ты…

У Зохры защемило сердце, когда она увидела, как он на нее смотрит.

— Ты такая, какая есть. Ты Зохра.

Он не насмехался над ней. Не назвал ее принцессой. Он и представить не мог, как много значили для нее эти слова.

Усиленно моргая, чтобы не заплакать, Зохра положила руку ему на ладонь. Рядом стоял мужчина, с которым она могла повернуться спиной ко всем тем, кто издевался над ней все эти годы. А значит, пришло время это сделать.

Когда они вышли в коридор со стенами, увешанными картинами достопочтенных наследников семьи аль-Ахтум, принц остановил ее:

— И все же ответь на мой вопрос.

Зохра пожала плечами:

— Что бы я ни говорила, это ничего не изменит. Семья моей мачехи ненавидит меня. Для них я олицетворение боли, которую отец ей причинил. К тому же теперь они считают, что я украла у Саиры шанс стать королевой Дагара. А для семьи отца я лишь попытка вернуть Сийаду былое величие.

— Чем угрожал тебе Карим? Он имел в виду ваши отношения с Файзалем?

Электрический ток прошел по телу Зохры.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Ты моя жена. Я должен знать все о тебе. Особенно…

— Особенно что? — спросила она, сглатывая горький привкус во рту.

— Особенно то, что касается твоего прошлого. Если оно способно очернить тебя и Дагар. Я должен быть готов.

То самое прошлое, которое сама Зохра хотела пустить в ход, дабы избежать этой свадьбы.

— Что ты хочешь знать? — не выдержала она. — Как я встретила Файзаля? Почему я его полюбила? Сколько раз он…

Айан приблизил свое лицо к ней и оперся руками о стену. Она чувствовала на коже его дыхание.

— Не провоцируй меня, — процедил принц. — Ты знаешь, с сумасшедших взятки гладки. Любой мой поступок будет оправдан. — Он отпрянул от нее, словно ее близость вдруг стала ему омерзительна. — Я лишь хочу знать, опасен ли Файзаль.

Зохра засмеялась, но это был не веселый смех.

— Он и мухи не обидит.

— Тогда что между вами произошло?

— Я не смогла стать той, кем он хотел меня видеть.

— Любовь к человеку, порицавшему обстоятельства вашего рождения? Я разочарован в вас, принцесса.

Зохра отрицательно покачала головой. Как странно, всю жизнь ее окружают мужчины, знающие цену чести. И при этом не способные понять самых простых вещей.

— Все не так. Файзаль настоящий мужчина, ему это несвойственно. Но в один прекрасный день он узнал, кто я такая. И посчитал, что я должна быть по гроб жизни обязана отцу за то, что не отказался от меня. По его мнению, я должна всю жизнь доказывать народу Сийада, что достойна быть принцессой. Все разговоры теперь сводились к тому, что и кому я должна. Когда-то Файзаль хотел уехать из Сийада. Но теперь, когда я предложила ему это, он посмотрел на меня как на грешницу. А затем исчез, не попрощавшись.

— Выходит, ты сама виновата, — сказал Айан голосом, режущим острее ножа. — Не твой отец и не кто-либо еще. Ты сама разрушила свое счастье.

Темный страх сжал сердце принцессы холодными пальцами.

— Я всего лишь хотела уехать отсюда, — проговорила она сквозь ком, подступивший к горлу. — С ним я была готова бежать куда угодно.

— Возможно, он понял, что твоя ненависть к придворной жизни сильнее, чем любовь к нему? Что он лишь причина для бегства. — Айан выговаривал каждое слово, не оставляя ей шансов уйти от ответа.

— Почему ты бываешь таким жестоким? — спросила Зохра, едва сдерживая слезы.

Губы принца исказила горькая усмешка.

— Отвечаю правдой на правду. Ты единственная, кто честен со мной. Все остальные врут или отмалчиваются, боясь вызвать во мне приступ безумства. Так вот, принцесса, если по-настоящему любишь, не все ли равно, где жить? С любимым человеком и в Сийаде рай.

Принцесса дрожала всем телом. Казалось, все ее нутро завязывается в тугой узел где-то в животе. Так же зла она была на Файзаля за то, что отказался уехать с ней. И разбил ей сердце, поставив ее положение в Сийаде превыше всего остального.

«Я не могу выкрасть тебя у судьбы» — были его последние слова.

Но, видимо, судьба ее в том, чтобы всю жизнь ждать своего спасителя, который придет и спасет ее так же, как несколько минут назад спас ее принц Айан.

Глава 7

Прохлада темного вечера пронизывала Айана насквозь. Он не видел Зохру со вчерашнего дня. Вот и сейчас она отсутствовала на ужине собственной семьи.

Принц ни о чем не спросит короля Салима. Зачем лишний раз волновать старика с и без того шатким здоровьем? И все же после вчерашнего разговора Айан не хотел покидать Сийад, не повидавшись с женой.

Он мог не спрашивать Зохру о Файзале. Но ведь сам он поделился с ней куда более горькой правдой. К тому же какой смысл отрицать: ему хотелось знать, любит ли она до сих пор этого человека.

Названая жена внесла значимые изменения в атмосферу дворца. И самое главное, — в его жизнь.

Настоящей пыткой для Айана было видеть во дворце вещи погибшего брата: медали за боевые заслуги, знаки отличия, дарованный ему меч. Что уж говорить, ему приходилось жить в той части дворца, что была отведена брату после его коронации.

Но любому терпению приходит конец. Как бы он ни жалел свою мать, прошлым вечером он высказал ей все.

Айан стоял возле покоев королевы, как снаряженный солдат, десятки которых охраняли периметр дворца. Он был не в состоянии пошевельнуться или взглянуть ей в глаза. Ведь тогда мать захочет коснуться или, того хуже, обнять его. Королева подошла к нему сбоку и остановилась, словно вдруг вспомнив, что значит для него ее близость.

— Я попрошу, чтобы для вас с Зохрой приготовили другое крыло дворца, — сказала она и добавила: — Мне так хочется, чтобы ты был счастлив.

Не найдя подходящих слов, Айан молча кивнул и направился прочь по коридору. Он не стал оборачиваться. Хотя впервые за долгое время принц не ощущал себя тенью родного брата. Чувство вины, сдавливавшее горло, не дало о себе знать. В первый раз за восемь месяцев непробиваемая стена между ним и матерью пала.

Благодаря Зохре.

Она была единственным в мире человеком, с которым он мог разговаривать, не боясь, что о нем подумают. Только с ней он не чувствовал себя воином-одиночкой, стоящим посреди пустыни. Каждый раз, когда принц видел Зохру, его самозащита ослабевала, уступая место опасному соблазну дотронуться до нее.

Именно поэтому сейчас он стоял здесь, на террасе, в ожидании непокорной жены, вместо того чтобы возвращаться в Дагар.

И вот она появилась: в белой рубашке с длинными рукавами, заправленной в кремового цвета бриджи-галифе. От изгибов ее тонкой талии и изящной линии бедер у принца пересохло во рту.

Она стояла у входа на террасу, и глаза ее постепенно округлялись.

Повернувшись, Айан понял, куда был устремлен ее взор. Словно в сказке, терраса светилась сотнями маленьких фонариков, разбрасывающих повсюду разноцветные огоньки.

Посередине стоял типичный для Востока невысокий столик, украшенный мириадами десертов на серебряных блюдах. Рядом с каждым располагался серебряный кувшинчик, обрамленный вычурной вязью. По обеим сторонам столика размещались два дивана с мягкими подушками.

Принц и представить себе не мог, что когда-либо окажется в столь романтичной обстановке. Разве что в параллельной реальности. Своей проклятой параллельной реальности. И что удивительно, он заметил это только с появлением на террасе Зохры.

Улыбнувшись, он облокотился о стену. Лицо принцессы, однако, было напряжено.

— Зачем ты меня искал?

— Я попросил Саиру, чтобы она позвала тебя сюда. И попросил, чтобы нас никто не беспокоил. — Принц осмотрелся по сторонам. — Видимо, у Саиры бурное воображение.

— И у меня нет желания опускать ее с небес на землю, — ответила Зохра, качая головой.

— Ты не думала, что для Саиры такая жизнь может быть не такой уж пугающей реальностью, принцесса? К примеру, Амира выходила замуж по тем же канонам. И была искренне счастлива. Если ты действительно любишь Саиру, попытайся учитывать ее интересы.

Зохра задумчиво кивнула. Наступила неуютная тишина. Принцесса молчала, не желая попадаться на приманку Айана. Он молчал, чтобы не давить на нее слишком сильно.

— Так зачем ты позвал меня, принц Айан? — спросила Зохра. — Будешь расспрашивать о…

Принц схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— Никогда не произноси при мне его имя, принцесса, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Это ясно? — И вновь, на его удивление, принцесса послушно кивнула. Ее нынешнее поведение однозначно было странным. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, стараясь утихомирить собственный гнев.

— Что делаю?

— Называешь меня «принц Айан». Обращаешься ко мне, будто бы…

Одна бровь принцессы поднялась в изумлении.

— Будто ты не видела меня в страшнейший из часов, — продолжил принц. — Как будто ты не та единственная, кто знает мои…

Она прервала Айана. Приложив палец к его губам, принцесса покачивала головой. Но принц убрал ее руку.

— Как будто ты мне прислуга, а не жена.

Глаза Зохры округлились, губы дрожали. Любопытство Айана росло. Что ее так удивило? Он посмотрел на ее длинные волосы и вдруг вспомнил картину, как эти самые локоны лежали на его подушке. Вот она, картина, что непрерывно томила его все это время.

Принц взял со столика конверт, оставленный им на столике, и протянул его Зохре.

— Мать напомнила мне о еще одной традиции, о которой я забыл. Подарок жениха невесте.

Взгляд принцессы смягчился.

— Ты разговаривал с ней?

Откашлявшись, будто это могло оттеснить ком в горле, Айан кивнул:

— Говорила в основном она. Но пару фраз обронил и я.

Тихая радость зажгла взгляд принцессы. Губы изогнулись в улыбке.

— Это замечательно. Думаю, королева была счастлива.

Она взяла руки мужа в свои, и желание заиграло в нем с новой силой. Он молча смотрел на их руки, во рту пересохло. Принцесса тоже бросила взгляд на руки и замерла. Мельчайшей искры было достаточно, чтобы накал между ними отозвался самым мощным взрывом. Опасаясь этого, она медленно убрала руки, но их дрожь не осталась без внимания принца.

Когда он в последний раз испытывал подобные чувства? Если не считать параллельную реальность, в которой…

Принц оборвал себя. Реально только то, что происходит сейчас.

Ему хотелось быть просто Айаном. Не сыном снедаемых горем родителей, не тенью любимого брата, не наследником престола, выжившим по ошибке судьбы.

Взяв руку принцессы, он вложил в нее конверт.

— Это скорее благодарность, нежели ритуальный подарок.

Конверт едва не выскользнул из дрожащих пальцев Зохры. Принц сжал их в своих, почувствовав, как на секунду замерло ее дыхание. Он и сам едва мог дышать.

— Я долго не знал, что тебе подарить, — признался Айан, нарушая пугающую тишину. — После десятка неудачных идей я призвал на помощь Саиру. К счастью, она сказала, что ты не любишь бриллианты.

Слова застыли на губах принцессы. Она открыла конверт и достала из него небольшую бумажку. Брови Зохры нахмурились.

— Что это?

— Путеводитель. Саира сказала мне, что ты мечтаешь поехать в Монако.

И без того большие глаза принцессы округлились еще сильнее.

— Отец запрещал мне, а у меня не было денег, чтобы поехать одной.

— Возможно, он опасался, что ты не вернешься.

Внезапно принц осознал, как хорошо он понимает отца Зохры. Ведь теперь он и сам не может представить себе жизнь без нее.

— Мне исполнилось восемнадцать уже шесть лет назад, — сказала принцесса. — А ведь я гражданка Америки. У меня есть сколько-то денег на банковском счете и дядя в Бостоне. Если бы я и правда хотела уехать, меня бы давно здесь не было. — Она нахмурилась, словно вдруг осознав смысл собственных слов. — То есть, — выдохнула Зохра, — ты даришь мне путешествие в Монако?

В ее голосе звучала надежда. Это польстило Айану.

— Через десять дней я отправляюсь в пустыню на ежегодную конференцию. — Говоря эти слова, принц не почувствовал приступа удушья. Что само по себе было победой. — В тот же день ты можешь улететь в Монако на частном самолете. Друг нашей семьи встретит тебя на месте и доставит на курорт, принадлежащий нам. Родителей я поставил в известность. У тебя будет неделя свободного времени, принцесса. Ты будешь предоставлена только себе. Без обязательств, традиций, ритуалов и прочих атрибутов придворной жизни. Единственное условие…

— Я не брошу тень на Дагар, — прошептала Зохра.

Принц кивнул:

— Понимаю, что это лишь неделя свободы, а не целая жизнь, о которой ты так сильно…

Она сделала шаг к нему и приложила палец к его губам. Простое прикосновение отдалось электрическим током по всем нервным окончаниям.

— Это самый важный подарок в моей жизни, — прошептала Зохра.

В ее глазах стояли слезы в сто раз красивее всех бриллиантов, что ему предлагали в самых дорогих ювелирных магазинах. Принц обхватил лицо жены руками.

— Тогда почему ты плачешь, принцесса?

Она взяла его за запястья и улыбнулась сквозь слезы. Столько нежности и тепла было в этом прикосновении, что сердце Айана на мгновение остановилось. Он ждал от нее ответа, но его не последовало.

Он видел Зохру в приступах ярости, гнева и раздражения. Все это принц выносил с легкостью. Но как тяжело было видеть ее такой — слабой, печальной и такой уязвимой. Он не мог не дотронуться до нее, не мог не успокоить. Но как может муж успокоить свою жену? Дрожь в теле подсказывала только один способ. Ему не терпелось попробовать на вкус ее губы, прижать ее к себе изо всех сил.

Вместо этого принц отстранился к стене, но в то же время Зохра сделала осторожный шаг к нему и еще один, словно проверяя его силу воли. Прежде чем он мог моргнуть, она была уже так близко. И вот он уже видит свое отражение в глазах принцессы. И темные круги под ее глазами. И самое главное — грусть в этих глазах. Ее руки в его руках. Она прижимается к нему, а сзади стена. Назад дороги нет.

Принц с трудом сглотнул под натиском чувств и желаний. Ее запах обволакивал, тепло ее тела разжигало адский огонь внутри его. Он закрыл глаза в надежде, что разум подскажет правильные действия.

Зохра встала на цыпочки, положила руки ему на грудь и поцеловала его в щеку.

Прикосновение ее мягких губ, за которым последовало тихое «спасибо», ощущение близости ее кожи… Это мгновение останется в памяти принца на всю жизнь. Каждая клеточка его тела пропиталась чувственностью момента. Голод, что он отрицал в себе, бушевал необузданным пламенем.

Он положил ладонь ей на затылок, притянул к себе и прижался губами к ее губам.

Ее губы были такими мягкими, как сладок был легкий стон, что издала она в эту секунду. Он водил языком по ее нижней губе; желание, нарастающее во всем теле, сходилось в точке ниже его живота. Кровь так сильно кипела в венах, что он слышал в ушах это бурление.

Поцелуй становился все глубже, заставляя ее открыться ему. И она открылась. Удивление принцессы длилось не дольше двух секунд, после которых она уже сама целовала его, не в состоянии противиться страсти.

Вкус ее губ был таким желанным, желаннее, чем солнце и свет, чем оазис в пустыне. Айан целовал ее жадно, ураган бешеной страсти свирепствовал в нем. Ее грудь, прижатая к его груди, заставила принца полностью потерять контроль над собой.

Схватив ее за талию, он прижал жену к себе. Принц содрогался от желания обладать, повелевать ею, делать с ней все, что он…

Айан вбирал в себя каждый звук, доносящийся из ее уст, пропускал через себя каждое вздрагивание ее тела; сила эротического разряда между ними становилась сильнее, когда он касался языком ее языка. Ее вкус, ее запах, упругость ее тела — вот что по-настоящему может свести его с ума без возможности стать снова нормальным.

Зохра чувствовала, что теряет сознание от силы нахлынувших чувств. Обжигающий огонь грозил сжечь ее целиком; всепоглощающая жажда бесстыдно пульсировала между ног. В одну секунду Айан заменил ей весь окружающий мир.

Будто кто-то украл землю из-под ног принцессы. Ее руки обвивали шею Айана; только теперь она поняла, что действительно не стоит на полу.

Натиск его губ был таким стремительным. Он словно забирал у нее воздух и наполнял ее легкие своим собственным дыханием. Наслаждение и боль слились воедино и вырвались наружу протяжным стоном, когда Айан прихватил зубами ее нижнюю губу.

Его руки ослабли вокруг нее, чтобы подняться выше по спине. Зохра понимала, что принц хочет быть нежным с ней. Только ей хотелось другого. Она хотела, чтобы он был груб, чтобы она и сама потеряла рассудок под его напором. Она сгорала под огнем, нарастающим везде, где он ее трогал.

Принцесса перебирала пальцами его волосы, прижималась к нему ближе, впивалась в него губами, потакая всему, что он от нее требовал. И ей хотелось еще.

Он прижал ее к себе еще сильнее, не оставляя шансов отстраниться; каждый мускул, каждый нерв в ее теле горел, словно невидимая сила ставила на ней свои обжигающие клейма. У себя на животе она ощущала твердость его эрекции, и где-то глубоко греховный жар испепелял ее нутро, доводя до исступления.

Губы принца изучали ее лицо, перехватывая дыхание. Один поцелуй нежен и ласков, следующий напорист и властен. Она едва не потеряла сознание, когда его поцелуи сменили направление, устремившись ниже, к шее.

Он лихорадочно хватал ее за талию, за спину, за плечи; ее имя шепотом звучало из его уст. Тело принцессы дрожало, отказываясь подчиняться ей. Сердце колотилось в груди; каждый его удар был как гулкое предупреждение.

Зохре хотелось, чтобы он заполнил в ней ту пустоту, что она обнаружила в себе вчера. После едких слов Карима, после того, как принц выбил у нее признание о Файзале, она чувствовала себя такой беспомощной и уязвимой, но подарок Айана будто вернул ей утраченную силу. Именно таким ей виделось идеальное будущее — бесконечные каникулы и никого рядом.

Желание найти покой в его руках, терять себя в его объятиях было, несомненно, временным. Она не более честна с ним, чем с кем-либо еще. Но, в конце концов, какая разница? Их союз может быть взаимовыгодным: она использует его так же, как он ее.

Но сейчас желание целовать законного мужа было непреодолимым. Она искала губами его губы, впивалась пальцами в его грудь, чувствуя болезненное напряжение его мышц при каждом прикосновении.

Губы принца нащупали пульс на шее Зохры. Она откинула голову и простонала, когда он прикусил ее кожу зубами, а затем будто зализал эту ранку языком.

Он провел пальцами от ее шеи вниз к расстегнутой пуговице ее рубашки. Язык снова ласкал ее нижнюю губу, рука обхватила ее грудь, кончики пальцев ущипнули торчащий сосок.

Принцесса вздрогнула; жажда наслаждения отозвалась между ног резкой болью.

Он не позволял себе большего. Нежные губы ласкали ей шею, шепча каждой клетке ее тела: «Ты рвешь меня на части, Зохра». Ее имя в его устах, накал лютой страсти и падение неприступной стены между ними.

Она сжала пальцы вокруг его запястья, приложила его ладонь к своей груди, требуя от него того, что только он мог ей дать. Тая в его объятиях, она трепетала, когда его палец теребил ее возбужденный сосок. Тугой узел между бедер затягивался все сильнее.

Он сжал ее грудь, и Зохра застонала. Ей не хватало воздуха, и воздух этот теперь жалил внезапным холодом.

Оливковые щеки принца горели румянцем, глаза затуманила страсть. Хватка стала еще сильнее. Все признаки того, что наследник престола уже не владел собой. Но вдруг он отпустил ее и сделал шаг назад. Зохра испытала неприятный удар изнутри.

Она снова прильнула к нему, горя всем телом. И словно очнулась от зыбкой дремоты:

— Только не говори, что это было ошибкой.

Он и не сказал. Блеклость глаз и скованность мышц сказали все за него.

— Не стоило звать тебя сюда, — молвил Айан. Он пригладил ладонью волосы. — Больше это не повторится.

— В жизни не встречала мужчину, который корил бы себя за маленькую слабость. Как бы ты ни старался это скрыть, но ты мужчина, черт тебя дери!

— Мужчина? — переспросил принц. — Зохра, ты даже наполовину не права.

— Кто так решил? Ты так и будешь мерить себя по родному брату?

Челюсти принца сжались, глаза яростно блеснули.

— Не смей. Говорить. О нем.

Невыносимо было смотреть на горечь в этом взгляде. Зохра взяла в руки его сжатые кулаки и принялась высвобождать его пальцы один за другим.

Айан закрыл глаза. Думать о чем-то, когда она держит твои руки в своих, не представлялось возможным. Ее кожа такая нежная и мягкая. Сколь сильно желание овладеть ею прямо сейчас, насладиться каждой упругостью и мягкостью ее тела; получить то, что хочешь сам, и дать ей то, что желает она. Принцесса Зохра. Везде ли она так вкусна, как вкусны ее губы? Везде ли она примет его ласки так охотно, как минуту назад отдавалась его поцелую?

— Тебе нравится быть со мной, — сказала она. Ее смелость была наигранной, поскольку голос ее дрожал. — Тебе нравится трогать меня. И поэтому ты здесь. Ты принял осознанное решение, не так ли, Айан?

Внезапно принц понял, почему она не называла его по имени. Его имя в устах Зохры звучало слишком интимно, эротично, сексуально, переходя незримую грань, которую каждый из них боялся пересекать.

— Сегодня ты поддался искушению. А завтра будешь ненавидеть себя за это. Вот и сейчас ты избегаешь встречаться со мной взглядом.

Айан отдернул руку. Слова принцессы лишили его дара речи. Она словно открыла прямой доступ к его мыслям.

Волна самобичевания накрыла его, смыв все на своем пути… кроме страха. Принц желал провести этот час вместе с ней. Но истинный смысл его страсти к ней был куда страшнее. Принцесса стала для него единственным средством выйти из одиночества, единственным человеком, встречи с которым он искал сам в бегстве ото всех остальных; тем, кто пробудил в нем естественные желания. Пусть и ценой того, что самые мрачные его страхи теперь всплыли на поверхность.

— Хочешь сказать, я специально позвал тебя сюда, чтобы поцеловать?

— Может, и не специально, но так произошло, — оборвала его Зохра. — Со мной тебе уютно. — Она пожала плечами, и даже это простое движение зажгло в нем неистовый огонь почти что животной страсти. — И мне даже все равно, что на самом деле это не имеет ко мне никакого отношения.

Откуда в ней эта проницательность? Как удается ей будоражить его сознание, переворачивать его мысли с ног на голову? Принц сжал кулаки. Никогда в жизни он не прикоснется к ней еще раз.

— То есть, по-твоему, это не имеет к тебе отношения? — переспросил Айан.

— Я начинаю понимать, как мудр и хитер мой отец, — покачала головой принцесса. — И теперь мне открылся смысл слов Карима. Будь ты другим человеком, не пройди ты через мучения и испытания, ты даже не посмотрел бы на меня. И уж тем более не взял меня в жены. Но ты прав в том, что бежать от реальности глупо. И теперь я понимаю, какой жалкой была, когда жила в иллюзорном мире. Одиннадцать лет я была одна. Без друзей, на которых можно положиться. Без кого-то, кто мог бы сказать мне, что я сама разрушаю собственное счастье.

Принцесса думала о том, кого когда-то любила. И Айан ничего не мог с этим поделать. Она приблизилась к нему, но принц скрестил руки на груди, словно защищаясь. Как будто она была ножом, способным вонзиться в его плоть; пулей, готовой порвать его мышцы.

Их взгляды встретились. Сколько силы было в том, как Зохра держалась перед ним.

— Я больше не могу быть одна. Мне надоело биться головой о то, что я не в силах изменить.

Принц ощутил раздирающий душу холод.

— Зохра, не нужно.

— Я не смогу вернуться в Сийад отверженной женой. Не смогу провести остаток жизни с этими людьми. Даже ради Вазима и Саиры. Но и повернуться к ним спиной я не могу. А значит… Значит, мой единственный выход — прожить эту жизнь с тобой. Сил на борьбу уже не осталось.

— Сколько времени ушло, пока ты поняла, что бороться бесполезно. Мир изменить нельзя, — сказал принц, почесывая висок.

Зохра смотрела на него упрямым взглядом. Желание разгоралось в нем с новой силой.

— Я уже знаю, что ты считаешь своей главной слабостью, — проговорила принцесса. — Это меня не пугает. Ты тоже не страшишься быть со мной рядом. Разве этого не достаточно для начала?

От негодования кровь в жилах принца превращалась в горький яд.

— Ты хочешь быть моей женой и разыгрывать счастливую семью? Делить со мной постель, когда я превращаюсь в зверя, что боится собственной тени? Ты готова рожать детей тому, кому противно одно имя его наследников?

Как он ненавидел ее в эту минуту. За ее женскую непокорность, за смелость ставить под сомнение его действия. За то, что она постоянно напоминает ему о том, что он мог бы иметь, но не имеет. За то, что вслух говорит о его тайной слабости.

— Хочешь сорвать с меня последний лоскуток достоинства?! — воскликнул принц, и голос его был хриплым.

Зохра шагнула к нему, положила руку ему на грудь. Дрожь прошла по телу Айана с головы до пят. При всем напускном равнодушии к их союзу она была искушением во плоти. И сама принцесса знала, что являет собой ураганную силу, способную погрести наследника престола под весом его собственных нужд и желаний.

— Достоинство, о котором ты говоришь, — начала она, — неужели оно ценнее самой жизни? Я не имею в виду любовь и счастье. Ведь в нашей жизни нет места ничему, кроме долга и обязательств. Я могу с этим смириться. Ты дал отпор Кариму, ты спас меня от него. Почему же я не могу…

Кровь стучала в висках Айана с неукротимой силой.

— Ты моя жена. Твоя честь — моя честь. Я уничтожу каждого, кто смотрит на тебя искоса, кто осмелится оскорбить тебя.

— Неужели ты не понимаешь, как дороги мне эти слова? Никто в жизни не говорил мне такого. Никто не смотрел на меня так, как смотришь ты. Ни для кого я не была женщиной, достойной чести и уважения. Значит, тебе это можно, а мне нельзя? Я тоже могу быть тебе полезной.

— Думаешь, можешь спасти меня?! — воскликнул принц.

— Ты бомба замедленного действия. Ты не можешь нормально спать, изнуряешь себя физическими нагрузками. Работаешь столько, что непостижимо уму. Если я смогу дать тебе успокоение… если тебе приятно ко мне прикасаться…

— Ты готова спать со мной, зная, что я просто тебя использую? — перебил ее Айан, стараясь, чтобы слова прозвучали максимально обидно и насмешливо. Сейчас ему хотелось опуститься ниже, чем гнусный Карим. — Ты будешь для меня лишь телом, чтобы справлять сексуальную нужду. Никогда в жизни я не смогу полюбить тебя.

Но в глазах принцессы не читалось ни единой эмоции.

— Мне все равно. Я лишь хочу внести смысл в свою жизнь. Я хочу… посвятить свою жизнь Дагару.

Айан вздрогнул при этих словах. Ледяные пальцы пробежали вверх по его позвоночнику.

— Прости, принцесса, я не стану волшебной палочкой для осуществления твоих жизненных планов.

— Значит, отныне не прикасайся ко мне, Айан. Больше никаких ритуалов и подарков. С этим цирком во имя народа тоже покончено.

Принц приблизился к ней, и Зохра замерла. Сжалась, словно в тугой комок, чтобы даже тень его не смогла прикоснуться к ней. А в нем горело желание. Стучало в висках оглушительным боем.

— А что, если я не соглашусь? — спросил Айан. — Что, если я продолжу трогать и целовать тебя по первой прихоти? — Ему и правда этого хотелось. Он желал брать то, что ему нужно, без всякого чувства вины.

— Но ты не пойдешь на это. — По щеке принцессы медленно скатилась слеза. — Тебя раздражает, что я не подчиняюсь вашим чертовым правилам. Да, я плевать хотела на традиции и обычаи. Но поверь, я разбираюсь в мужчинах, знающих долг и честь. В таких, как мой отец и ты. — Горечь лилась из нее с каждым словом. — Вам легче видеть муки близких, чем поступиться своими проклятыми принципами. Поэтому я знаю: тебе легче и впрямь не прикасаться ко мне, чем внять зову мужчины, что исчез в тебе много лет назад.

Глава 8

Айан так и не смог заснуть. Капельки пота покрыли лоб, бессонница обволакивала сознание, как белые простыни кровати. Он надел спортивные брюки и вышел на террасу своих новых покоев.

Небо было серым; первый проблеск рассвета еще где-то далеко за горизонтом. Но на взлетной площадке позади дворца уже слышался шум. Холодный утренний воздух обжигал лицо и тело. Принц не мог спокойно смотреть на все это.

Наземные огни и фары машин, везущих багаж, осветили дорожку к площадке. Одна неделя. Всего одну неделю ему нужно провести в пустыне. В том самом месте, где было совершено покушение. Где он видел смерть брата и сестры.

Страх отозвался ударом в живот, пальцы сжались в кулаки. Айан едва находил силы, чтобы просто дышать. Он крепко обхватил металлическую балюстраду. «Ты справишься. Это рассудок играет с тобой злую шутку».

Но нет, все напрасно. Тело принца предательски затряслось, и он опустился на пол.

Коронованный принц Дагара, второй сын короля Малика Аслама аль-Шарифа, наследник династии аль-Шариф, десять веков правившей Дагаром и близлежащей пустыней. История их семьи насыщена событиями — порой самыми жестокими; когда-то их смелые предки завоевали эти пустыни, сумели выжить в здешнем беспощадном климате и создать условия для жизни своих семей и племен.

А теперь он, Айан бин Рийааз аль-Шариф, трясется от одной мысли о пустыне. К страху мгновенно прибавилось чувство стыда.

Конференция не проводилась шесть лет. «Еще один год можем подождать», — сказал отец в прошлом году. Принц помнил, как тогда облегчение — пусть и временное — приятно разлилось по его телу.

Увы, присутствие в жизни Айана женщины лишь усугубляло дело. Она неустанно напоминала принцу о его слабостях, томила его предложением, которое он был не в силах принять.

Зохра.

Он так же был не в силах стереть из памяти ее запах. Она стала безумием, взбаламутившим его кровь; помешательством, едва ли не более сильным, чем его собственное. Терпеть это уже не было сил. Уж лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, на что не осмелился. При следующей встрече с Зохрой ОН предпримет попытку, пусть и обреченную на провал. В противном случае имя принца Айана будет вычеркнуто из великой династии аль-Шариф.

Зохра крепко сжимала руки, переминаясь с одной ноги на другую. В пустыне будет жарковато в тунике с длинным рукавом и легинсах, но сейчас, промозглым утром, ей было холодно даже в накинутой на плечи шали из пашмины.

Принцесса жмурилась, в то время как ветер обдувал ее со всех сторон. От одной мысли провести неделю в пустыне, где единственным знакомым ей человеком будет Айан, внутри все переворачивалось.

Но она не тот человек, что будет сидеть сложа руки. Терпеливо ждать, пока судьба предоставит ей шанс вырваться из этих оков, не входило в ее планы. Именно поэтому Зохра набрала номер давно знакомой компании и подписалась под новый проект. Встреча с вождями дагарских племен — это шанс, который нельзя упустить. Перед этим меркнет даже Монако.

— Что ты здесь делаешь?

Принцесса распрямилась и обернулась. Чуть поодаль охранники и служанки пожирали их с Айаном голодными взглядами. Такое любопытство потихоньку становилось нормой.

Лицо принца выражало тревогу. Холодность его взгляда пронизывала насквозь.

— То же, что и ты, — сказала принцесса, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Жду сигнала к подъему на борт.

Принц взял ее за руку. Это была хватка столь же холодная, как его глаза. Зохра чувствовала каждую линию, каждый изгиб его пальцев, слышала сбитый ритм его хриплого дыхания. Дыхание принцессы замерло при воспоминании о том, как жадно он покрывал ее поцелуями.

— Пройдем в палатку, Зохра, — скомандовал Айан, кивнув на небольшой тент, разбитый неподалеку.

Зохра повиновалась. Она разделяла нежелание принца лишний раз попадаться на глаза людям. Народ Дагара алчно ждал новостей о нем. Его любили, но всем было интересно, сможет ли он выстоять, не упадет ли вновь в пучину, из которой только что выбрался.

Несмотря на строжайшие меры безопасности, принятые в королевском дворце, люди понимали, что будущее принца весьма туманно. Он безудержно работал, не жалея себя; был крайне груб с теми, кто сомневался в его мнении; отношения принца с родителями оставляли желать лучшего.

Он был как раненый зверь, бросающийся на всякого, кто осмелится подойти к нему. И дело не в том, что народ считал его безумцем. Решения Айана о будущем страны не вызывали порицаний. Особенно после десяти дней бесконечных переговоров с шейхом Зурана о стратегии борьбы с террористическими группировками, угрожающими трем государствам — Дагару, Зурану и Сийаду. Именно эти террористы похитили и пытали его. Это они убили его брата и сестру. И принятая стратегия быстро принесла плоды. Две террористические ячейки были уничтожены всего за месяц.

В газетах и по телевидению говорили, что принц обошел отца в мудрости, что при его правлении Дагар ждет новый расцвет. Между тем принцесса, не вмешиваясь в государственные дела, чувствовала себя абсолютно беспомощной и ненужной.

Он зашел в палатку сразу за ней. Десять дней они держались на расстоянии друг от друга, и Зохра томилась в ожидании встречи с ним.

— Зохра, поверь, мое терпение на исходе. Почему ты не улетела в Монако?

Принцесса нахмурилась, чувствуя исходящее от него напряжение.

— Я решила слетать позже. Если ты не против, я поеду с тобой в пустыню на конференцию племен.

— Твоя любовь к традициям мне известна, принцесса, — сказал Айан с неприкрытым сарказмом в голосе. — Но, сказать по правде, в пустыне твое присутствие не обязательно.

Его слова резали больнее ножа.

— Спасибо за искренность, ваше дерзейшество. Но кто, если не я, подскажет вам, как себя ведут в цивилизованном мире?

— Это первая конференция за шесть лет, принцесса, — ответил Айан уже более сдержанно. И взгляд его как будто тоже сделался теплее. — Если ты поедешь со мной, твоя безопасность будет целиком в моих руках.

Ни разу в жизни Зохра не слушала столь внимательно другого человека; она пыталась читать между строк, обращать внимание на жесты принца. Ей хотелось успокоить его и одновременно вернуть к жизни острым словцом.

— Жизнь в пустыне мне не чужда. Когда-то я вела проект в Сийаде, который…

— Проекты вашего высочества мне известны, Зохра. Вы совершали командные выезды в пустыню и обучали племена таким базовым понятиям, как гигиена, опасность заболеваний, женское здоровье.

— То есть ты отрекаешься от своих слов и запрещаешь мне продолжать делать свою работу?

Принц наклонился к ней, и по коже Зохры побежали мурашки. Тонкий шрам над бровью ничуть не обезобразил его. Наоборот, шрам будто дополнял его портрет властностью и силой.

— А тебе только этого и хочется, не так ли? Ничто на земле не сделает тебя счастливее, чем если я превращусь в подлого негодяя, которого ты воображала себе в ту первую ночь в Сийаде.

Из-за комка в горле принцесса не могла сглотнуть.

— Если бы ты оказался подлым мерзавцем, — начала она, — а в данный момент ты уже находишься на полпути к этому, то мне было бы плевать, покончишь ты с собой или нет. Я была бы самой счастливой в мире вдовой. Полная свобода и никаких обязательств.

Губы принца коснулись краешков ее уст, и ноги Зохры подкосились. Будто лава пролилась ей по коже, и принцесса в мыслях проклинала свое тело за предательство.

— Может, там будет Файзаль, Зохра? — прошептал он, дыша теплом ей в лицо. Еще одно испытание для кожи и тела принцессы. — Может, поэтому ты так жаждешь вернуться к работе?

Зохра выдернула руку из его ладони, в глазах ее заблестели слезинки.

— По-твоему, десять дней назад я предлагала нам начать другую жизнь, а теперь вновь страдаю по Файзалю? Неужто ты и впрямь так бездушен, Айан?

Она резко отвернулась, ненавидя себя за то, что слова принца так глубоко ее ранили. Его мнение становилось слишком важным для нее, и она не знала, как это пресечь.

Прежде чем Зохра успела отойти, принц притянул ее обратно к себе. Но на этот раз он сделал это нежно. Большим пальцем Айан остановил падение слезы с ее ресницы.

— Видит Аллах, Зохра, я не стою твоих слез. — Холод в глазах принца растаял, губы уже не были крепко сжаты. Он провел рукой по своим волосам и огляделся, словно желал где-то найти подсказку. Их глаза встретились снова, и вновь его взгляд был таким голодным и напряженным. — Слова у меня опережают мысли. Я не хотел говорить то, что сказал. Прошу, прими мои извинения.

Зохра тяжело и протяжно выдохнула:

— Что ж, тогда и ты прими тот факт, что я еду с тобой, Айан. Если ты заметил, все эти десять дней я соблюдаю все условия нашего соглашения. То есть нахожусь от тебя так далеко, как только могу.

— И все же ты есть в моей жизни, Зохра. И для меня это серьезная пытка.

На мгновение ее сердце остановилось. Он процедил эти слова сквозь сжатые зубы, но в них была теплота. Голодная напряженность его взгляда била ей прямо в мозг; неприкрытая жажда в этих глазах прокладывала путь к ее женской сущности.

Но вот принц развернулся на пятках, как бравый военный, и вышел.

Обхватив себя руками, Зохра глядела ему вслед. Это так ему свойственно — бежать от проблем, вместо того чтобы решать их. Наверное, и ей стоит действовать подобным образом. Не появляться там, где ее не ждут.

Но, с другой стороны, одиннадцать лет она доказывала себе, что не любит Сийад. Каждым своим действием она выказывала непокорность и нежелание подчиняться.

Теперь же получалось, что ничего в жизни она не сделала по искреннему желанию. Она была уверена в истинности своей любви к Файзалю; считала, что противостояла семье отца, потому, что не хотела иметь с ними дело. А теперь…

А теперь она ни в чем не уверена. Кроме одного. Она хочет быть с мужчиной, за которого вышла замуж. Не потому, что в этом ее долг. Не ради брата и сестры. А потому, что она действительно этого хочет.

Вот он, единственно понятный знак в море мутных действий, мотивированных ее злобой к отцу. Годы боли и обиды обернулись непроходящей горечью и тоской.

Даже эти слова не могли описать ее чувств. Зохра и сама не знала, что творилось у нее внутри. Но какие бы демоны ни кружили над Айаном, она поможет ему справиться с ними.

Глава 9

Зохра молча сидела рядом, пока Айан обсуждал важные вопросы с шейхами восьми разных племен. Одетая в расшитый шелковый халат, весящий не меньше тонны, она не верила в реальность происходящего.

По собственной воле она решилась на эту поездку, не имея представления о том, что ее ждет. Нет. Зохра не жалела, что приехала. Но можно же было узнать хоть какую-то информацию. К примеру, почему ей нужно сидеть в палатке на самом большом диване с опущенной на лицо вуалью.

Четыре раза Зохра бывала в поселениях пустынь Сийада. Она была одной из трех женщин, работавших там. Вожди племен, не терпящие женского присутствия в пустыне, относились к ним сдержанно — лишь оттого, что отец Зохры лично одобрил и профинансировал проект.

Но в этот раз все было по-другому. То, что будущая королева Дагара почтила вождей своим неожиданным присутствием, привело к какой-то подозрительно бурной возне, после чего все вожди как один попросту исчезли.

Перед Зохрой расстелили бархатную дорожку, вдоль которой стояли улыбчивые девушки в традиционных бедуинских нарядах и бросали под ноги принцессы лепестки роз. Ее рука дрожала в ладони Айана. Возможно, впервые в жизни ей было настолько интересно. Оттого ли, что после всей этой мишуры она сможет заняться любимым делом. Или причиной был тот, кто в эту минуту шел рядом с ней.

Зохра надеялась, что гнев принца от ее приезда сменится на милость. Вместо этого она словно оказалась на вулкане, готовом взорваться в любое мгновение.

По прибытии принцесса беглым взглядом окинула пустыню и сразу поняла, что расставленные здесь палатки были роскошью, настоящим произведением искусства. Не сродни тем, что ей доводилось видеть в прошлые поездки. Палаток было минимум четыре. Каждая из богато выделанной бараньей шкуры в типичном бедуинском стиле.

Словно из ниоткуда появились женщины из разных племен для встречи дорогих гостей. Не прошло и пяти минут, как Айан исчез, оставив Зохру с ними. Удивлению принцессы не было предела, когда женщины вежливо поинтересовались о готовности Зохры слушать их рассказы. Хотя только ради этого она и приехала.

Зохра полдня знакомилась с традициями и обычаями разных племен. На этот раз женщины были изумлены до предела тем, что принцесса сама делала записи в блокноте, не поручив это никому из них.

После недолгого сна в палатке принцессу разбудили на вечернее пиршество. Хорошо, что ее личный стилист настоял, чтобы Зохра взяла с собой изумрудный шелковый кафтан, сшитый для нее по заказу королевы.

Сама принцесса с радостью пошла бы в привычной ей одежде. Вместо этого ее руки изрисовали хной, а в волосы вплели золотой гребешок с вкрапленными бриллиантами. А уж затем закрепили вуаль, расшитую чистым золотом, закрывающую лицо до верхней губы.

Зохра хотела было отказаться, но одна из женщин скромно улыбнулась и ответила что-то на арабском диалекте. Именно эту улыбку принцесса не переносила больше всего. Такая улыбка означала полное подчинение и податливость.

И вот не меньше пятнадцати мужчин и женщин сидят на небольших, расставленных кругом диванах. Вдоль них ступает Айан и здоровается с каждым присутствующим, принимает их подарки, отдает им военную честь.

Волшебные яства украшали низкий стол в середине. Их аппетитный аромат защекотал принцессе нос.

Вот к ним примешался приятный мускатный запах, смешанный с чем-то до боли знакомым. Это значит, что Айан подошел ближе. Дыхание Зохры остановилось, зрение затуманилось; зато пробудились другие чувства, оживающие каждый раз, когда он был рядом.

Сложенные на коленях руки принцессы дрожали. Она заметила, в какой момент их взгляды встретились. Словно воздух между ними наэлектризовался в это мгновение.

Одна из женщин проговорила что-то на арабском, когда принц подошел к Зохре. Нечто среднее между песней и стихотворением — сказочной мелодией, заполнившей пространство. Сердце принцессы колотилось. Немалых усилий стоило Зохре удержаться на ногах, когда Айан коснулся кончиков ее вуали и приподнял, чтобы открыть ей лицо.

Холодный и напряженный, он поднял ей подбородок и, повернув принцессу к присутствующим, промолвил:

— Моя жена и ваша будущая королева, коронованная принцесса Зохра Катерина Наасар аль-Шариф.

Дрожь пробежала по ее коже. Поздравления на арабском звучали отовсюду.

Зохра едва не потеряла сознание, когда принц сел на диван рядом с ней. Крепкое жилистое бедро прижалось к ее ноге. Натянуто улыбнувшись, она проговорила:

— Разве не я должна гневаться, Айан? Меня только что раскрыли, как подарок.

Было видно, что самообладание дается принцу с трудом.

— И что с того? Здесь это признак уважения. Вожди племен не могут видеть твое лицо, пока я не разрешу им. Точно так же я не могу говорить с женой шейха, пока она не представлена мне подобающим образом.

— То есть женщины — ваша ценная собственность.

Принц поднес серебряный бокал к ее губам. И Зохра осознала, что на нее устремлены взгляды всех присутствующих. Их бокалы также были подняты.

— Пей, Зохра, — то ли предложил, то ли приказал Айан.

И она сделала неуверенный глоток. Вновь этот огонь между ними, вновь от простого действия у нее сводит дыхание. Длинным смуглым пальцем принц провел по уголку ее губ — там, где застыла капля напитка. Кровь Зохры вскипела от желания, словно это прикосновение зажгло искру в ее теле. Прохладный сладкий напиток не мог остудить этот жар.

Не сводя глаз с жены, Айан сделал глоток из того же бокала, и помещение наполнили возгласы ликования.

— Когда-то эти племена были варварскими. Они бились друг с другом за выживание. За последние сто лет цивилизация добралась и сюда, но в этом мире женщинам все еще нужна защита — как от других племен, так и от своего племени. Поэтому этот обряд здесь обязателен. Это знак уважения и почтения. Отношение этих людей к нему очень серьезно. И мой долг — исполнить его, даже если я отношусь к нему несерьезно. Даже если не разделяю их взгляды на жизнь.

Айан повернулся к принцессе, и она ощутила на себе всю силу его взгляда. Триумф горел в глазах принца, светящихся неописуемой золотистой дымкой.

Месяц назад… Даже день назад его слова повергли бы Зохру в гнев и отчаяние. Не говоря о том, что ей, кто всю жизнь боролся за свободу и независимость, пришлось сидеть здесь как запакованному подарку.

Но сейчас она видела другое. В первую очередь ей стало понятно, насколько большую роль играют женщины в племенной иерархии. Об этом напрямую говорилось и в рассказах женщин. Да, сама она ни за что не пойдет на такое. Но теперь ей многое стало понятно.

Возможно, причина в том, кто объяснил ей это. Или в том, что теперь она видела тот же мир, те же обряды и традиции, но уже без предрассудков.

Зохра покачала головой. Ей было приятно видеть, что на лице Айана не было ни тени насмешки.

— Что ж, — сказала она, — мне не нравится быть твоей собственностью, пусть и самой драгоценной. Но и бежать я уже не готова.

— Но что случилось, Зохра? — изумился принц. — Я удивлен, что ты не объявилась в джинсах и футболке, чтобы показать им всем, как ты умеешь утирать нос.

— Все еще не доверяешь жене, Айан? — улыбнулась Зохра. — И что насчет того, чтобы провести ближайшие полвека в компании друг друга?

Губы принца снова сжались.

— Не морочь мне голову. Твое поведение за последние одиннадцать лет говорит само за себя.

— Теперь я многое поняла. О твоей матери и отце. Обо всем, что потеряла ваша семья ради защиты жизни племен. Ради их независимости. Смогу ли я прибавить что-то к имени и славе твоей семьи, смогу ли достойно вписаться в вашу историю, но я не очерню ее. Пусть мои личные убеждения и остались прежними.

Принц смотрел на нее, не моргая. Она видела яркую искру удовлетворения в его взгляде. Слова Зохры явно шокировали его.

— Вот почему вы жертвуете собой, не так ли? — продолжала принцесса. Ее голос дрожал. В нем слышалась боль, которую она уже не пыталась скрывать.

Зохра боялась услышать его ответ. Она сжала руку принца и почувствовала леденящий холод. Так она и думала.

— Я читала историю ваших племен, но до этого дня мало что понимала, не вникая в суть. Именно поэтому террористы похитили тебя, твоего брата и сестру. Им был нужен контроль над племенами, не так ли? Ты был похищен из этого самого места пять лет назад. Они взяли тебя в заложники. Вот почему ты…

— Да, — послышалось из сжатых губ принца.

Комок подступил к горлу Зохры, слезы застлали глаза. Она знала, почему принц перебил ее. Он не хотел дать ей продолжить.

— И твой отец ответил отказом.

Это был не вопрос. Зохра уже знала, что это так. Она думала, что смирилась с дворцовой жизнью десять дней назад. Ей казалось, что она приняла для себя эту реальность. Но правда о похищении Айана нанесла сокрушительный удар в ее сердце. Грудь сдавило настолько сильно, что стало больно дышать.

Отец Зохры когда-то оставил их с матерью. Отец Айана пошел еще дальше. Он отказался от переговоров с террористами, поставив чувство долга превыше жизни сыновей и дочери. Двое были убиты, а третий замучен до безумия.

Тело Зохры отказывалось слушаться, оно дрожало самой страшной дрожью. Руки Айана обхватили ее плечи. Но даже тепла этого объятия было недостаточно, чтобы согреть ее.

— Отец сделал то, что должен был, Зохра, — тихо сказал принц. — И если эта история повторится… если мы начнем жить так, как ты предлагаешь… ты родишь ребенка… и его похитят… я должен буду поступить так же. Скорее всего, я окончательно сойду с ума, потеряюсь в пучине безумия. Но я должен буду сделать это.

Его руки сжимали ее плечи. Тепло его тела сулило бы ей райское наслаждение, если бы не холод в глазах Айана и не злобная улыбка, искривившая его губы.

— Ты все еще желаешь принадлежать Дагару, принцесса? Все еще хочешь быть мне женой, чего бы это ни стоило?

* * *

Айан стоял у входа в заброшенные конюшни недалеко от лагеря. И смеялся поистине безумным смехом. Как только он ступил на эти пески, его обуяла дрожь. Делать вид, что ничего не было, притворяться, что нет причины, по которой холод пронизывает его до костей, было поистине глупо.

Принц даже не питал надежду заснуть этой ночью. Он вышел в пески и встретил Зохру возле ее палатки. Сколько разочарования и боли было в ее глазах! Это и понятно, ведь он обрисовал ей, какой может быть ее жизнь с ним.

Он хотел взять ее на руки, внести внутрь, сделать все возможное, чтобы отвлечь ее от этих мыслей. Как никто другой, Айан понимал одиночество в глазах принцессы. Он знал, как оно выжимает из разума последние проблески радости. Его собственный разум, вероятно, вновь играл с ним свои злые шутки. Принц не имел понятия, как оказался возле конюшен.

Переступив через порог, он оглядел высокий потолок в форме купола, делающий это место похожим на пещеру. Впереди простирался длинный прямоугольник с прямым обзором пустых конюшен.

Почти все лампы перегорели, а оставшихся только и хватало на то, чтобы все пространство не погрузилось в кромешную тьму. Айан провел ладонью по затылку и почувствовал, как холодный воздух проникает в его поры. По коже сразу побежали мурашки. Запах лошадей и сена, эхо негромкого ржания этих животных в ту же секунду вернулись из прошлого, настигнув его с ураганной силой. Волоски на теле принца встали дыбом, температура стремительно поползла вниз.

«Помни, что запускает механизм твоих кошмаров. Как почувствуешь их приближение, представь себя там, где ты никогда не чувствовал страх».

Слова психиатра отпечатались в голове.

Принц закрыл глаза. Страх вцеплялся в него когтями, выдавливая из мозга осознанные мысли.

Когда-то Айан любил лошадей и конюшни. Любовь к лошадям у него в крови. Бессчетное количество раз он прятался в конюшнях от Азиза, играя с ним в прятки. Где сейчас тот веселый мальчишка?

Ноги принца подкашивались, но все же он обошел периметр конюшни. Он знал, что будет дальше. И все же не мог уйти. Если он обречен страдать от приступов до конца своих дней, то уж лучше пусть они настигают его там, где он хочет.

Холод тревоги поднимался по спине, затягиваясь в узел возле шеи. Айан сжал кулаки, концентрируя внимание только на одном — на собственном дыхании. Тишина ночи была его главным кошмаром. Она обволакивала его сознание, выдавливая из него все разумное, все до последней частички здравого смысла.

А он — двадцатишестилетний мужчина, в совершенстве владеющий тремя видами боевых искусств. Принц мог сопротивляться телом, но не разумом. Разум его подпитывался кошмарами и ужасом пятилетней давности. Абсолютная тишина и запах конюшни обволакивали сознание, провоцируя в его мозге реакции, не имеющие отношения к действительности.

Крик отчаяния вырвался из горла принца. Он упал на колени, когда невидимая рука сдавила ему затылок. Вот оно, началось!

Собственный крик погрузил его тело в безумный, пронизывающий до костей холод. К горлу подступила тошнота. Принц закрыл глаза и погрузился во тьму.

Он сидел на твердом полу, ноги неестественно сложены. Тишину нарушал лишь вой ветров пустыни. Но вдруг еще один звук донесся до ушей принца. И сразу за ним — ощущение, будто его тело волочат по полу конюшни.

— Айан, ты слышишь меня?

Запах крови, смешанной с сеном, ударил ему в ноздри. Руки принца вцепились в худые плечи до боли в пальцах. Но даже боль не заставит его разжать хватку. Нет, он не даст им уйти. Ему лишь нужно прийти в себя. Плечо невыносимо болит, пуля пробивает левую часть головы. Кровь быстро вытекает из левого глаза.

Зрение затуманивается от слез и собственной крови. И снова ощущение, что твое тело тащат по полу. Это то самое ощущение, что вводило его в самую лютую ярость. Чужая холодная рука обхватила его бедро.

— Айан, ты должен выбраться!

— Нет! — взревел он.

Вот его берут под руки. Всем существом принц пытается сопротивляться. Он больше не даст им уйти. Однажды он уже сделал ошибку, когда не решился стрелять. Больше такого не повторится. Желчь злобы лилась из его рта. Он перевернулся на бок, вытер рот. Ему нужна всего минута. Как только зрение восстановится, он выберется… И вытащит ее отсюда. Снова этот звук, словно кого-то тащат по полу. И сбивчивое дыхание над ним.

— Айан, послушай меня! Мне и Амире уже не помочь… Но ты еще можешь спастись…

— Не-е-е-е-ет!

Он взревел до боли в горле. Взревел так, что тело его, казалось, разорвется на части. Все его существо словно обернулось болью в эту секунду. Только бы он мог шевельнуться; только бы он мог двигаться быстрее; только бы успеть заслонить своим телом выстрел.

Слишком много «только бы»…

С криком, которого не слышала земля, он приподнимается на колени… И обрушивает напавшего на пол конюшни. Адреналин сотрясает его нутро, ярость бушует в венах. В этот раз он не станет колебаться. Еще один шанс спасти их от смерти. Судьба уготовила ему еще один шанс. Но что это? Тело напавшего на удивление хрупкое. Секундное замешательство, и принц получает прямой удар по лодыжке.

Откуда здесь запах роз? Принц замер. Аромат слишком силен, он словно пробуждает разум. Здесь должна быть кровь, слезы и смрад его собственного страха. Здесь не должно быть… Айан открыл глаза и отпрянул так резко, что ударился головой о стену. Грудь так болела, что невозможно было дышать.

Одетая в темные брюки и белый кафтан, Зохра склонилась над ним. Длинные волосы с одного плеча падали ей на грудь.

Нечеловеческой волей принц подавил обжигающую горло желчь. Он приблизился к ней. Движения его неуверенные и слабые. Страх бил в крови, как племенной барабан, когда он прижал ее к себе. Она упала в его руки, а Айан думал, что это очередной бред. Большим пальцем он провел по ее шее, почувствовал ее пульс. И выдохнул в болезненном облегчении.

Красивые карие глаза раскрылись.

— Зохра, ты слышишь меня?

— Да, — прошептала она. — И теперь, когда ты знаешь, что я не опасна, мог бы ты меня отпустить?

Принц тихо выругался и разжал хватку.

Зохра ударила его в плечо, и он повалился на колени. Пальцы принцессы дрожали; она прислонилась к стене и закрыла глаза. Грудь ее вздымалась и опускалась в сбивчивом дыхании.

Он так легко мог сделать ей больно. Что, если он бы не смог остановиться?.. Запоздалый шок пронизал его тело ударом молнии.

— Я мог убить тебя.

Огонь вспыхнул в этих красивых глазах. Страх в них уступил место самому страшному гневу. Хрупкое тело тряслось от переполняющих эмоций. Зохра подняла руку, и принц не шелохнулся. Хотя прекрасно знал о ее намерении. Пощечина была настолько сильной, что стены конюшни, казалось, рухнут от звона шлепка.

Подбородок принцессы дрожал, слезы ручьями лились по щекам.

— Я начинаю верить, что ты и правда безумец. — Голос ее звучал жестко и звонко, как ее пощечина. — В здравом уме люди не подвергают себя таким пыткам. Ты знал, как действует на тебя пустыня. Поэтому всю неделю ты был похож на монстра, не подпускающего никого к себе. — Она вытерла слезы длинным рукавом. — Ты видел здесь смерть брата и сестры. Так зачем ты пришел сюда? — С этими словами Зохра снова набросилась на принца, глаза ее блестели от слез и ярости. — Отвечай!

Защищаясь от ее гнева, Айан обхватил ее руками и прижал к себе.

— Если бы в этой поездке я делал вид, что ничего не было, призраки прошлого уже никогда бы не оставили меня. Я должен был прийти сюда. Чтобы посмотреть, что они сделают со мной.

Качая головой, Зохра оттолкнула его и высвободилась из крепкой хватки.

— А если бы они перешли грань? Если бы они навсегда…

Принц вновь притянул ее к себе и уткнулся лицом в ее волосы.

— Это цена, которую я хотел заплатить. — Он тяжело сглотнул. Запах тела принцессы проникал в каждую его клеточку. — Я говорю о своей жизни, Зохра. С твоей стороны было глупо следить за мной.

Она снова оттолкнула его, пытаясь высвободиться. Слезы не прекращали течь по ее щекам.

— Думаешь, ты не достоин быть королем? Так вот, ты ошибаешься. В тебе достаточно наглости и бездушия, чтобы управлять этой проклятой страной. А теперь отпусти меня.

— Нет, — громко ответил принц, сжимая ее в своих руках.

Зохра упала на колени, крича от злости. Она колотила его в грудь руками, но принц не разжимал хватку. Тогда она стала бить его кулаками в живот. Но Айан лишь сильнее схватил ее за плечо, другой рукой опустив ей голову.

Наконец поддавшись, принцесса остановилась. Прижиматься к его бедрам было приятно и тепло. Принц запустил пальцы в ее волосы. Он закрыл глаза, в которых уже скопилась теплая влага слез.

— Айан, отпусти меня, — сказала принцесса, извиваясь под его крепкими руками.

Но принц лишь усилил хватку, прижимая ее к своим коленям. Она даже не знает, каким нежным он был когда-то. Разве не понимает она, что этим диким зверем он стал из-за пережитого кошмара?

— Нет.

— Айан, пожалуйста, ты меня пугаешь.

Ему хотелось рассмеяться. Это теперь-то он пугает ее? Женщину, что видела самую страшную в мире агонию?

— Я предупреждал, чтобы ты держалась от меня подальше. Ты не послушала. Что ж, это твой выбор. Тебе расплачиваться за последствия.

С этими словами он поднял принцессу на руки и направился к выходу. Дрожь пробежала по ее телу.

— Куда ты меня несешь?

— В свою палатку.

— У меня есть своя, и в ней меня ждет служанка. Я хочу принять ванну и выспаться.

— Ты можешь сделать это у меня.

— Но почему?

— Я мог серьезно ранить тебя, Зохра. Еще бы несколько секунд, и я бы… — Он глубоко вздохнул. Тугой узел в горле не исчезал; грудь была так напряжена, что непонятно, как он вообще умудрялся дышать.

— Но все обошлось, Айан. — Принцесса схватила пальцами его подбородок. — Ты смог остановиться. Айан, пойми, я сама решила пойти за тобой. Не ты принудил меня к этому. В этом нет твоей вины. Ты не знал, кто это был. Тебя обуяли мрачные воспоминания, ты уже не был собой. Нет смысла винить себя за это.

— Увидев мое безумство, ты могла убежать. Но ты осталась. — Принц переступил порог своей палатки и распустил охрану. — Я закрываю глаза и вижу тебя, прижатой к стене. О Аллах! Если бы только…

Он опустил Зохру на кровать, тело его сотрясалось от гнева. Лицо принцессы было бледно, ее карие глаза блестели в свете ламп.

— Я не могла оставить тебя один на один с этим, Айан, — проговорила она.

— Теперь эта картина будет преследовать меня! — воскликнул принц, одним коленом становясь на кровать. Жажда снова прижать ее к себе, желание трогать и целовать отзывалось внутренней болью. — Только одно может смыть эту картину.

Холодок пробежал по спине принцессы.

— Что же?

Айан дрожал от головы до пят. Он хотел раствориться в ее запахе, погрязнуть в своей страсти к ней. Он хотел слышать крик безумного наслаждения, видеть, как она извивается в его объятиях. Снова и снова ему хотелось убедить себя, что он не причинил ей вреда, что она жива.

Принц направился к выходу, чтобы позвать Зохре служанку. Он снял мокрую от пота рубашку и швырнул на пол. Мужская гордость охватила его, когда он увидел, как она смотрит на его грудь. В ее взгляде был голод, который Зохра не пыталась скрывать.

— Новая картина, habibati, на которой ты, обнаженная, извиваешься подо мной, умоляешь войти в тебя, кричишь мое имя в момент оргазма. — Айан улыбнулся. Его собственный темный голод вырвался наружу. — Сегодня, Зохра, ты станешь моей.

Глава 10

Зохра медленно потянулась; ее глаза постепенно привыкали к мягкому освещению незнакомой палатки. Тело было слишком тяжелым, чтобы двигаться. Будто кто-то наполнил его топленым медом. Моргнув, она откинула с глаз волосы и поняла, что они еще не высохли после ванны, что заказал ей Айан.

Лампы на солнечных батареях освещали палатку — такую же роскошную, как ее собственная, но куда более просторную. Нахмурившись, она придвинулась к краю кровати и ахнула от боли в плече. Проведя рукой по больному месту, она вздрогнула, увидев на кровати Айана. Он словно материализовался из ниоткуда.

Волосы принца тоже были влажными, а из одежды на нем были только спортивные брюки. От точеных мышц его торса захватывало дыхание. Под простыней принцесса сжала кулаки.

Он сидел на расстоянии вытянутой руки, в одной постели с ней. Одна эта мысль кружила Зохре голову. Она вспомнила слова, что произнес принц, кладя ее на кровать. И сердце ее на мгновение замерло.

Она помнила, как служанки лили горячую воду в ванну на львиных лапах. Как они раздели ее, как делали ей массаж, несмотря на ее возражения.

— Пожалуйста, скажи, что я не упала в обморок, — проговорила Зохра, машинально коря себя. Она не хотела стать дополнительным бременем к его чувству вины, и без того невыносимому.

— Просто кто-то любит засыпать в ванне, habibati, — прошептал принц, и Зохра облегченно вздохнула.

Он сидел напротив нее, лицо его так близко. Ей приходилось напоминать себе о необходимости дышать. Его пальцы опустились на ее больное плечо.

— Здесь? — спросил Айан.

Зохра кивнула. Несмотря на грубые нотки, голос его струился как бархат. Пальцы выполняли массирующие движения, сводя все ощущения в теле в одной точке — в ее больном плече. Запах его кожи проникал в самую кровь. Внутри зарождалось нечто большее, чем физический голод.

Она коснулась его груди, пытливыми пальцами почувствовала текстуру крепких мышц. Затем подвинулась ближе и еще ближе, пока не ощутила себя перед прочной стеной его жилистого тела. Вздохнув, она обвила его шею руками — хотя знала, что получит отказ.

Однако руки принца опустились ей на талию, и он прижал ее к себе. В горле Зохры затянулся и мгновенно развязался узелок. Она зажмурилась.

Принц водил пальцами ей по затылку, трепал ее волосы. Она чувствовала, как он прижался губами к ее виску, ощущала кожей тепло его дыхания. Сдавливая стон, Зохра прижалась лицом к его плечу.

— Ты божественно пахнешь, latifa.

Она уже не отдавала отчета в своих действиях. Приоткрыв рот, она облизнула его кожу. И ощутила тепло ниже живота, затем еще ниже, между ног. Кожа принца пахла потом и солью. Он дрожал, биение его сердца отдавалось в ее ушах.

— Я так сильно хочу быть в тебе, что от этого становится больно. — Неприкрытая страсть в его голосе проникала под кожу. Зохра прижалась к нему сильнее, положила руку ему на затылок. — О Аллах, Зохра, после того, что ты видела, уверена ли ты, что хочешь этого? — Он прижался лицом к изгибу ее плеча. Губы его такие горячие и влажные, как клеймо на ее коже. — Ведь если я коснусь тебя, то уже не смогу остановиться.

Зохра ощутила удар изнутри от одной мысли, что он может уйти.

Недавно голова принца лежала на ее коленях, безумная ярость искажала его лицо. Это испугает кого угодно. Это испугало бы и Зохру, но теперь… Теперь она понимала, что значит нести свой долг с гордостью и грацией; понимала она и мощь той борьбы, что он вел изо дня в день, не жалуясь на судьбу. Потому что таким он родился. Это его реальность. И ей хотелось стать частью этой реальности.

Зохра хотела дать ему удовольствие, стать для него выходом, который он искал; она хотела быть с ним, потому что впервые в жизни ей не хотелось спорить и воевать с кем-то. В первый раз она понимала, что так и должно быть.

— Айан, — прошептала она, удивляясь, почему ее сердце всегда выбирает самый сложный путь, — я здесь не потому, что ты предупреждал меня не делать этого. И не потому, что я хочу кому-то что-то доказать. Я здесь потому, что это рвется из меня. Я хочу этого, мне это нужно. Мне, а не кому-то еще.

Она шептала его имя снова и снова, прижимаясь губами к его коже. Ускоренное биение сердца Айана — единственный звук, что она слышала. Его худое, жилистое тело — единственное, чего она хотела касаться. Зохра водила руками по его груди; ей нравилось легкое напряжение его мышц при каждом прикосновении.

Глаза принца сияли тысячей солнц; его страсть, его демоны, его бесконечная борьба — все это видела Зохра сейчас в его глазах. Он застонал, и в этом стоне было столько сожаления.

— У меня нет презервативов, Зохра. А рисковать мне нельзя.

— Я давно принимаю таблетки, — перебила его она, подавляя в себе волнение.

Глаза Айана сверкнули, но она не могла понять, что это за свет. Неужели что-то нарушило эту сказочную идиллию?

— Айан, я понимаю, что…

— Ш-ш-ш, — остановил принц, зажимая лицо Зохры в своих ладонях. — Ты хочешь меня так же, как я тебя, разве нет?

Она кивнула, ее сердце рвалось прочь из груди; тонкая нить между желанием и чем-то более сильным натягивалась от красоты мужчины, обнимающего ее.

— И я хочу тебя такой, какая ты есть.

Не больше дюйма было между их губами. Предвкушение холодило Зохре живот, напряжение в мышцах таяло. Его рот такой теплый и мягкий… Проводя языком по нижней губе принцессы, Айан положил руки на ее горячие бедра. Требовательный и властный, в эту минуту принц полностью потерял контроль над собой. Он кусал ее губы, целовал, облизывал и кусал снова. И снова. Пока их дыхание не слилось воедино так же, как их губы.

Зохра дышала, но принц был ей нужнее, чем воздух. И власти его она готова отдаться целиком. Эротичное касание его языка, скольжение горячих ладоней по ее телу, шепот грешных обещаний в ее ухо. Утопая в море чувств, Зохра прижималась к нему всем телом.

— Айан, прошу тебя… — Но голос ее прервался стоном вожделения.

Принц провел ладонями ей по плечам, по рукам; взгляд его был напряженным и жадным.

— Я не помню другого женского тела, Зохра. Не помню такого сильного голода. Такой жажды власти. — Он облизал бьющуюся от пульса жилку на ее щеке. Его дыхание еще сильнее разожгло ее собственный голод. — Знаешь ли ты, как сильно я хотел познать вкус твоей кожи? Как я мечтал об этой минуте. Сколько раз я задавался вопросом, почему не могу просто войти в твою дверь и получить то, что мне нужно. Я прогнал тебя из своей спальни, но запах твоего тела остался. — Он положил ее руки на свой пах, и она простонала, ощутив мощь его эрекции. Влага наполняла лоно Зохры от одной мысли, что эта бархатная твердость вот-вот будет внутри ее. — Уже месяц я не могу удовлетворять сам себя. Потому что хочу, чтобы это сделала ты. — Сквозь брюки Зохра обхватила его член и принялась водить вверх-вниз. Но рука принца остановила ее. — Нет, Зохра. — Он провел линию от ее шеи к молнии халата, и по коже принцессы побежал холодок. — Ты будешь трогать меня, только когда мои уши услышат твой стон. Когда я зацелую все твое тело. Когда мой язык будет у тебя между ног.

Дыхание Зохры замерло в горле. Айан целовал ее вдоль линии шеи, оставляя на коже влажную дорожку. Влага между ее ног выделялась сильнее и жарче.

Она потерялась в его ласках и поэтому не заметила, как губы принца оказались у изгиба ее груди; она не знала, в какой момент его пальцы потянули вверх подол ее халата. Тело Зохры обдало прохладным бризом, и она инстинктивно подняла руки, проследив за взглядом Айана. Он смотрел вниз. Раскаленный жар обжигал каждую клеточку ее тела. Трусики принцессы из бежевого шелка были настолько прозрачными, что едва прикрывали что-либо.

Зохра сглотнула слюну, когда принц дотронулся пальцем до холмика на ее трусиках. От его прикосновения он увлажнился еще сильнее. Затем палец Айана сменился ладонью, такой большой и теплой. Он нежно сжал ею между ног, тогда Зохра вздрогнула и изогнула спину. Все ее тело просило еще. Вновь губы принца у нее на виске, а ласковые пальцы слегка надавливают на вожделенный холмик. Всхлипнув, она вцепилась зубами в его плечо.

— Я попросил служанок подготовить тебя, — прошептал принц ей на ушко и провел по нему языком.

Зохра трепетала. Хрипотца его голоса возбуждала так же, как его пальцы. Не отдаваться его прикосновениям было невозможно. И вот он расстегнул ее бюстгальтер. Глаза его были черны, как сумеречное небо над пустыней. Но в них было сколько наслаждения, когда он смотрел на ее голую грудь. От одного этого взгляда соски Зохры набухли, как почки.

Она зажмурилась. Звук дыхания принца, хрипловатого и сбивчивого, ласкал ее слух. Зохра ощущала прилив удовлетворения.

— Ты лучше, чем я себе представлял, Зохра, — прошептал принц. — А знаешь, сколько раз я фантазировал о тебе?

Она чувствовала, как он провел пальцами по изгибу ее груди. Жар между ног был таким сильным, что едва не переходил в боль. Шероховатость его ладони на ее груди. Зохра дернулась от удовольствия. И задрожала, когда палец принца очертил вокруг ее возбужденного соска. А затем ощутила влагу его губ в ложбинке ее грудей и горячее дыхание между ними. Она дрожала всем телом, ноги ее немели.

Его руки, покрытые жесткими волосками, обвивались вокруг ее талии. Грудь Зохры как будто стала тяжелее, во рту пересохло, дыхание замерло. Но губы принца не касались ее набухших сосков. Он ласкал, целовал, искушал ее, но не делал того, чего она так желала. Протяжный стон вожделения вырвался из ее груди.

Зохра сжала руку принца, готовая отдаться ему целиком. Но он крепко обхватил ее талию, и она почувствовала его дыхание на своих губах, а в следующее мгновение он припал к ним в страстном поцелуе.

— Открой глаза, Зохра.

Она сделала, как просил Айан, и увидела бронзовые пальцы, теребящие один из ее сосков. Дернувшись от удовольствия, она изогнулась и застонала.

— Смотри, что я с тобой делаю, — сказал Айан, и хриплый голос его звучал так эротично.

Айан был олицетворением сексуальности. И даже если он попросил бы ее снова закрыть глаза, она бы не сделала этого. Он теребил ее сосок, и тогда Зохра спустила ноги с кровати. Но не могла двинуться дальше, так как принц держал ее за талию. Он откинул ее на кровать и взял перевозбужденный сосок губами. Ответом Айану был выкрик его имени, сорвавшийся с ее уст. Казалось, стены палатки завибрировали от силы ее голоса. Возможно, по всей пустыне был слышен этот крик. Зохра держала его за волосы, чтобы Айан не останавливался. Бесстыдное, грешное желание поглотило ее целиком.

А принц всасывал все глубже и сильнее и лизал ее сосок. Наслаждение завладело каждой клеткой организма, всеми мыслями, каждым дюймом кожи, сгорающей от желания.

Своим телом Айан прижал принцессу к кровати, и Зохра ослабла. Словно обессилела в одну секунду и отдалась его воле. Он поцеловал ямку ее пупка, затем ниже. А потом остановился и встал с кровати, чтобы взять золотистого цвета шарф, которым он аккуратно привязал запястья принцессы к изголовью. Поцеловав ее в губы, принц подложил подушки под голову Зохры.

— Так ты будешь видеть, что я с тобой делаю, — прошептал он.

Самый горячий жар во вселенной обжег ее с головы до ног. И так же горяч был поцелуй, которым Айан наградил средоточие ее женственности. Затем он прижался к нему ртом и обжег прерывистым дыханием. Тонкая ткань трусиков не могла быть преградой нахлынувшим ощущениям.

Но вот эти трусики ползут вниз, после чего Айан резким движением раздвинул послушные ноги Зохры и наклонился над ней.

— Смотри на меня, Зохра, — прохрипел он. И его желание эхом отдалось внутри ее.

Она встретилась с ним взглядом, и воздух перестал поступать в ее легкие. Зохра боролась с узлами на запястьях, не в силах дотронуться до принца, чтобы отплатить ему за удовольствие. Его пальцы были легкими, как пух, когда он касался внутренней поверхности ее бедер. В его взгляде была похоть, первобытный голод. Такой взгляд у воина-завоевателя.

А затем она почуяла его дыхание в своей самой чувствительной зоне, когда принц провел языком по ее набухшему клитору. Зохра дрожала от наслаждения. Удовольствие было таким острым, таким всеобъемлющем, что собственное тело не подчинялось ей. Когда он еще раз провел языком по ее клитору, принцесса закричала во весь голос.

Потом был поцелуй, за ним еще один и еще. Айан целовал ее между ног, а она лишь могла представлять себе, как его губы касаются его влажного лона.

Она стонала, иногда всхлипывала, иногда произносила его имя, словно моля о пощаде. Голова ее вдавливалась в подушки. Зохра изгибалась, словно желала вылезти из собственной кожи; она зажимала бедрами голову Айана, молясь, чтобы эта минута длилась вечно.

Оргазм поглотил ее целиком, как песчаная буря. Рваное дыхание и пронзительные стоны, сами собой вырывающиеся изо рта, возбуждали ее саму. Волна удовольствия — острого, жгучего, от которого сводит дыхание, — накрыла Зохру с головой. Но принц не останавливался. Зажав ей бедра руками, он продолжал ласкать ее языком, словно вылизывая последние капли наслаждения из ее тела.

Зохра откинулась на кровать. Дрожь поднималась по спине от поясницы и в то же время откуда-то изнутри; что-то такое, чего она не в силах была унять. Держа над собой привязанные руки, она повернулась на бок. Странное чувство стыда взялось ниоткуда.

С лицом темным, как ночь, Айан убрал влажные волосы со лба Зохры и поцеловал ее в висок. Его ладонь обогнула изгиб ее бедра, прошла вверх по дрожащим ногам, затем по спине.

— Зохра?

Ее имя в его устах было как дополнительная ласка. Принцесса знала, что значит незаданный вопрос Айана, и молча кивнула в ответ.

Отдаваясь новому, странному чувству, она потянула к нему связанные запястья.

Он отрицательно покачал головой. Сколько самоуверенности и мужской дерзости было в его карих глазах!

— Ничего нет в мире сексуальнее, чем то, как ты кончаешь, — тихо сказал он. Пальцы его провели извилистую линию вдоль ягодиц Зохры. — Боюсь, твои оргазмы могут стать моим наркотиком.

Когда он коснулся губами ее рта, она отвернула голову. Но запах его все же успел просочиться сквозь ее уста.

— Наверное, весь лагерь слышал меня, Айан, — сказала Зохра. Но тело, пропитанное экстазом, отказывалось слушать голос рассудка.

— Думаю, ты можешь кричать громче, habibati, — ответил принц, снова укладывая ее на спину и водружаясь над ней. Волосы на его ногах щекотали ей кожу, угловатые контуры бедер интимно ласкали тело. Он чувствовал себя не над ней, он чувствовал себя надо всем миром. А Зохра млела и таяла под весом его жилистого торса.

— Айан?

Зарывшись лицом в ее волосы, принц улыбнулся:

— Да.

— Я…

Но слова отказывались срываться с губ Зохры. Она изогнулась дугой, когда принц целовал ей шею, а затем провел по ней языком.

— Я хочу попросить у тебя кое-что.

Принц крепче сжал ее бедро, зубы нежно впивались ей в шею.

— Сегодня все, что ты хочешь, habibati.

— Недавно мне снилось, что я ласкаю твой шрам. Целую его, вожу по нему языком.

Она почувствовала тепло его выдоха между своими грудями. В следующее мгновение запястья ее были развязаны.

Принц отсел на угол кровати. Волосы спадали ему на лоб. Она видела мощную грудь, твердые, накачанные мышцы живота, узкие бедра. Оливковую кожу, блестящую от капелек пота. Он представлял собой самую эротичную картину, что Зохра могла вообразить.

Она пробежала пытливыми пальцами по изогнутой линии его шрама, ощутила его шероховатость. Сглотнула подступившие к горлу слезы. Нет, сейчас не время для печали.

— Откуда он у тебя? — тихо спросила Зохра.

— Меня стянули металлическим прутом с несколькими узлами.

Возглас ужаса едва не сорвался с губ принцессы. Придвинувшись ближе к нему, так что теперь ее голая грудь касалась его плеча, Зохра поцеловала его шрам. Руки Айана и мышцы его живота напряглись так сильно, что принцесса не сразу поняла, что происходит.

Ему понравилось.

Опершись на локоть, Зохра медленно провела языком по всей длине шрама, покрывая его поцелуями.

— Повернись, — попросила она. И к ее радости, принц повернулся. Теперь, когда Зохра не видела его голодных глаз, она стала смелее. Скользнув на колени, она принялась целовать шрам Айана более жадно. Ее соски терлись о кожу принца, оба они стонали.

— Повернись еще, — попросила Зохра, и принц лег на грудь.

Она нагнулась над ним и просунула под его грудь руку. Провела по ней сверху вниз до пупка. И ниже. Намного ниже. Пока не нащупала его член. Хриплый стон вырвался из уст принца. Зохра обхватила его ладонью — он был такой крепкий, пульсирующий. Ее лоно увлажнилось еще сильнее.

А затем не успела она моргнуть, как Айан оказался на ней. Такой приятно тяжелый. Их взгляды встретились. Нескрываемая страсть горела ярким огнем в его глазах. Но было в них и что-то еще. Нечто, что проникло Зохре в самое сердце. Нечто, способное ранить ей душу.

Айан поцеловал ее в губы. Она обратила внимание, что это был уже другой поцелуй. Руки его гладили ее тело — медленно и эротично. Но вот движения его стали более стремительными. Жгучее желание не позволяло Айану медлить. Зохра откинула голову и ощутила его крепкую эрекцию внутри себя. В то же мгновение она вновь лишилась чувств.

«Когда же я смогу насытиться? — спрашивал себя принц. Немой вопрос стучал в его голове в такт биению сердца. — Должно быть, скоро, — отвечал он сам себе. — В конце концов, это просто секс».

Но Зохра не была похожа на женщин, которых он знал раньше. С ней его тело сгорало от страсти и желания трогать, целовать ее.

Айан провел языком по пульсирующей венке на шее жены. Вкус ее кожи усилил напряжение, барабанящее ему в виски. Бедра Зохры машинально раздвинулись, приглашая его в себя. Дрожь этих бедер порвала последнюю нить, связывающую Айана с реальностью.

Зохра извивалась, хрипло стонала. Груди ее терлись о его крепкую грудь, его эрекция была тверже стали. Он лизал ее возбужденный сосок, и она извивалась, как кошка; пальцы теребили его волосы, вцеплялись в них, тянули к себе. Айан обхватил ее сосок губами, и Зохра выкрикнула его имя. Этот крик шел словно из самой глубины ее души.

— Прошу тебя, Айан, — шептала она ему в ухо перед тем, как укусить его мочку. — Я хочу трогать тебя.

Покачав головой, принц провел пальцем по набухшей плоти между ее ног. Зохра вцепилась зубами в его плечо. Он ввел палец ей внутрь. Она была такой влажной и готовой к его проникновению. Айан хотел снова отправить ее на седьмое небо блаженства, довести до экстаза, насладиться вкусом и запахом ее кожи. Вид ее розовой плоти, влажной и жаждущей, вкупе с его собственным голодом — неумолимым и эгоистичным — взрывал его и без того шаткий разум.

Широко раздвинув ей ноги, Айан провел членом по ее мокрому входу. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Пот выступил на его лбу, он жаждал обладать ею.

— Раздвинь ноги, Зохра, — велел он ей и не узнал свой голос.

Она послушно развела бедра еще шире. Тогда Айан положил руки ей на бедра и вошел в нее резким, стремительным движением.

Звезды вспыхнули перед глазами Зохры. Она крепко обняла его ногами и прижала к себе. Жар обжигал его мышцы, заставлял двигаться быстрее. Стенки ее влагалища влажно обжимали его твердый член. Он выходил из нее и врывался обратно, и так снова и снова. Пока неподвижность ее тела не пробудила его воспаленный похотью разум.

Посмотрев в глаза принцессе, Айан увидел отражающуюся в них истину. И истина эта шокировала его.

— Ты соврала мне, — прошипел он и выругался так грубо, как не делал никогда раньше.

Сожаление с удовольствием вместе. Он вышел из нее; плечи его были как стальные прутья от напряжения, когда он нависал над ней, опираясь на руки, стараясь быть грубым и ласковым одновременно.

Наклонившись к жене, он поцеловал ее в губы.

— Не двигайся, Зохра, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Кожа его блестела, волосы были взъерошены, он сходил с ума от желания продолжить.

— Мне не больно, Айан. Уже не больно. Мне… — Зохра обхватила его плечи, глядя в его глаза. — Да, Айан, мне больно и так хорошо от этого. Прошу тебя, еще.

Выругавшись по-арабски, он снова вонзился в нее. Гортанный стон Зохры отозвался в каждой клеточке его кожи; от ритмичного движения ее бедер туманился взор.

Наслаждение пропитывало тело принца, будоражило его нервные окончания; во всем мире для него не было ничего, кроме теплой влаги Зохры, его жены. Он начал инстинктивно увеличивать темп. Его проникновениям не было конца; слова, что слетали с его губ, не поддавались никакой цензуре. Зохра двигалась с ним в такт, идеально попадал в ритм. Стоны ее становились более частыми и алчными. Принц умолял себя дождаться ее оргазма.

Он стал тереть ее возбужденный клитор, когда очередной оргазм накрыл Зохру словно неистовый ураган. Мышцы ее сокращались вокруг его твердой плоти, давая ему всю полноту наслаждения. Он вошел в нее снова и кончил сам — взрывным оргазмом, отозвавшимся в каждом его нервном окончании.

Пик наслаждения спал, и голова принца вновь переполнилась вопросами.

Зохра машинально положила руки себе на грудь, стыдливо закрывая ее от Айана. Их тела еще были соединены. Багровый румянец залил щеки принцессы.

— Ты была девственницей, — тихо сказал Айан.

Она подняла на него глаза:

— Да.

Принц убрал руки Зохры с ее груди. Желание овладеть ею заиграло в нем с новой, еще большей силой. Набухшие бледно-розовые соски так способствовали этому.

— Но ты сказала…

— Отпусти мои руки, Айан, — перебила его Зохра, краснея еще сильнее.

— Нет, — ответил он, пожирая ее жадным взглядом, снова ощутив эрекцию.

Карие глаза Зохры округлились.

— Неужели ты…

— Да, habibi. Это далеко не конец.

Гнев на ее ложь сменился дерзким, первобытным мужским голодом. Айан нахмурился, хотя ярость его отступила.

Ярость… Без нее не бывает страсти. А страсть, как и любовь, была чувством, на которое он не был способен раньше. Но в этот момент он не мог укротить в себе ни одно из нахлынувших чувств.

Вопросы кипели в его голове, но он боролся с ними. В своей постели она не будет произносить имя другого мужчины. Ни сегодня, ни когда-либо в будущем.

Он — единственный, кто овладел Зохрой. Единственный, кто познал ее в самом интимном понимании этого слова.

Обвив руками его шею, Зохра повела бедрами из стороны в сторону. Это эротичное движение сделало эрекцию принца еще тверже.

Запах их разгоряченных тел — самый соблазнительный афродизиак.

— Ты соврала мне.

— Чтобы не допустить нашей свадьбы, — ответила Зохра. — Файзаль чтил традиции и ничего от меня не просил до женитьбы. Я часто шутила над его старомодностью. Все эти обычаи придумали много веков назад. И я…

Она замолчала. Тогда принц приподнял ее подбородок так, что теперь взгляд Зохры был устремлен прямо на него.

— Закончи, что хотела сказать. Потому что это последний раз, когда я терплю его имя на твоих губах.

Зохра смотрела на него, не моргая. Повисшая пауза и глубина ее волшебных глаз лишь доказывали, сколь сильное влияние имеет на Айана эта женщина. Он и сам понимал это.

— И я рада, что он не просил, Айан.

Он закрыл глаза, погружаясь в облако страсти, повисшее между ними. Затем бедра его двинулись вперед, внутрь ее. «Она была девственницей», — напоминал себе Айан, стараясь не думать об этом. Значит, ему нужно быть ласковее. Пусть эта мысль и слегка запоздала. Нужно, чтобы ее тело привыкло к нему.

— Почему я так рад, что он не сделал это, Зохра? — спросил он. — Почему мне так приятно, что ты не знала никого, кроме меня?

Зохра запустила пальцы в свои роскошные волосы, и это неосознанное движение было настолько чувственным, что разум Айана помутился. Не владея собой, он обрушился на ее груди, принялся мять их, теребить соски.

— Мне тоже приятно, что ты не помнишь тела ни одной женщины, — прошептала Зохра. — Значит, тебе не было ни с кем так хорошо, как со мной.

Он наклонил голову, чтобы облизать ей сосок. Зохра дернулась, и теперь пришел его черед стонать.

— Твои груди, — пробормотал он. — Я не могу вдоволь насладиться ими. А ты так краснеешь, когда я их трогаю. Меня это ужасно заводит.

— Да, — шептала Зохра.

Сейчас ее спина была ровной, как струна. Принц опасался, что неловким движением может сломать ее. Губы Зохры набухли от его поцелуев, засосы выделялись на ее груди и шее. Какого беса она пробудила в нем? Она прижалась лбом к его лбу, и в этом жесте было столько доверия.

— Я сейчас сгорю, — тихо сказала она и вновь изогнулась дугой, словно прося его не останавливаться. — Прошу тебя, продолжай.

«Еще один раз», — обещал он себе. Еще один раз он отведает ее вкус, а потом остановится. Даст ее телу отдышаться, даст ей отдохнуть. Он взял в рот ее сосок. И Зохра всхлипнула, тихо проронив с уст его имя. Айан услышал это, и ему стало еще приятнее. Тело его сотряслось от наслаждения.

Они оба стонали. Покрывая шею Зохры поцелуями, принц окончательно терял самообладание. А она сцепила руки у него на затылке и тянула его к себе, пока его грудь не коснулась ее груди. И тогда она поцеловала его в губы.

Айан обхватил ее бедра.

— Завтра у тебя все будет болеть, habibati.

Зохра провела языком по линии его губ, глаза ее блестели. Хватка принца ослабла, но он продолжал двигаться взад-вперед, тело больше его не слушалось. Айан понимал, что проиграл эту схватку.

Он двинулся вперед, она назад. Он ускорил ритм, и она ускорилась в такт. Он выкрикивал ругательства, а она смеялась. Давая ей возможность самой установить ритм, он опустился и обхватил губами ее сосок.

И Зохра задрожала, издав утробный стон. Его оргазм наступил быстрее, пройдя сквозь него электрическим током, разорвав его на части и вновь собрав воедино.

Унося ее с собой, принц откинулся на спину и крепко прижал Зохру к себе.

Пусть он сумасшедший, но память его не давала сбоев. И он не помнил, чтобы его тело когда-то испытывало такое блаженство. Он не настолько болен, чтобы не понимать, что все происходящее реально. Это не спектакль, разыгрываемый его больным сознанием.

Шесть лет назад он принял бы это открытие как должное. Как очередной подарок судьбы. Но сегодняшний Айан не мог сдержать дрожь от осознания этой сокрушительной действительности. Потому что знал, что все хорошее в мире недолговечно.

Глава 11

«Встретимся у конюшен».

Айан прочитал записку, что всучила ему маленькая девочка. Насупившись, он взглянул вверх и понял, что прослушал половину слов Имрана, начальника его охраны.

— Повтори, что ты сказал, — приказал принц, направившись к конюшням.

Выслушав Имрана, Айан встал как вкопанный.

— Это говорит тот же источник? Что в тот раз сообщил нам место нападения террористов?

— Нет, — покачал головой Имран.

Значит, через месяц в Дагаре будет сходка террористов. Дважды эти данные подтверждались. Но сейчас все звучало слишком складно, чтобы быть правдой. К тому же в этот раз информация исходила из другого источника.

Что-то не сходилось, но принц не мог понять, что именно.

— Узнай, откуда информация у источника, — сказал он и продолжил путь к конюшням.

— Но мы…

— Не будем предпринимать действий, пока не установим связь.

Уже два дня Имран просил встречи с принцем. Но Айан, не в силах сосредоточиться на рабочих вопросах, забывал о его просьбах.

Его мозг отказывался думать о чем-либо, кроме Зохры. Принц будто снова стал подростком в период полового созревания. Его преследовали видения ее красивых карих глаз, пробуждающих в нем первобытный голод; такие яркие, завораживающие, сколько в них доверия к нему. А как горячо ее тело, как звонки стоны, срывающиеся с пухлых губ…

Далеко за полночь, когда оба они были изнурены до предела, принц и принцесса наконец забылись сном. Проснувшись утром, Айан испытал настоящий шок.

За всю ночь ему ничего не приснилось.

Уже два дня он думал только о Зохре. Странно, но все два дня она избегала его, так же как и он избегал ее. За это время он придумал тысячу причин, чтобы корить себя за содеянное. И еще тысячу, чтобы не повторять этого больше.

Однако то и дело нарастающая потенция доказывала, что тело его отказывается повиноваться разуму.

Дойдя до конюшен, принц ощутил привычный приступ тревоги. Так было всегда, когда он находился вблизи от этого места.

Айан вошел внутрь. Все, что он здесь пережил, эхом отдавалось в его голове и теле. Он понимал свое желание овладеть Зохрой, быть рядом с ней, растворяться в ней и растворять ее в себе. Но при свете дня неустойчивость собственного рассудка не казалась такой пугающей.

Легкий бриз донес до принца ее запах. Тело его пробудилось, будто чья-то легкая рука нажала волшебный выключатель. Он повернулся, увидел ее… и сдвинул брови. До темноты еще далеко, а Зохра уже была обернута тонкой шалью, на ней были белые легинсы. Голова покрыта шарфом того же цвета. Зохра стояла перед ним как ожившая картина. Такая яркая и полная жизни. Она была сама жизнь. Олицетворение всего того, чего не было в нем.

— Айан, — позвала принцесса, будто сомневаясь, заметил ли он ее присутствие. Зохре было невдомек, что каждая клеточка организма принца уже была пропитана запахом ее кожи, вкусом ее тела.

— Ты избегаешь меня, — отозвался Айан.

Потянув за кончик шарфа, принцесса уронила его на пол. Солнце играло в ее волосах, превращая их в копну медного золота.

— Жалеешь о случившемся?

— Нет, — ответила Зохра. — И это не я избегаю тебя. Просто не бегаю за тобой, как обычно, преданной собачкой. — Она подошла к высокой двери и закрыла ее. Затем потянула узелок шали, обернувшей ее тело. Медленно-медленно она стягивала шаль, пока та с шорохом не упала на пол.

Под шалью оказался топик из самого тонкого в мире шелка. В свете окон за спиной принцессы прозрачная ткань открывала каждый дюйм ее тела. Принц сглотнул при виде кружевного лифа и впадины пупка. Картинки ночи, когда Зохра извивалась под ним в экстазе, летели в его голове, сменяя одна другую.

Обойдя стойла, принцесса остановилась возле Айана.

— Я приказала снести конюшню.

Принц поднял одну бровь. Ему определенно нравились командные нотки в ее голосе.

Зохра медленно стянула с себя легинсы. Вид ее длинных, голых, зацелованных солнцем бедер возбудил принца прежде, чем он успел осознать происходящее.

— Все равно она не используется. И лишь служит лишним воспоминанием о том, что тебе пришлось пережить, — заключила принцесса.

— Не только конюшня напоминает мне об этом, — проговорил Айан, едва повелевая мыслями. Он пожирал ее взглядом голодного хищника. И Зохра узнала этот взгляд. От вида тонких полосок ее трусиков у принца пересохло во рту. — Ты можешь разрушить конюшню, но не исцелишь меня, Зохра.

Качая головой, она подошла ближе; слабая тень улыбки играла на ее губах.

— А я не уверена, что тебе нужно исцеление, Айан. Но перед тем как конюшню снесут, я хотела бы сделать здесь кое-что.

В таком настроении она была силой, с которой приходилось считаться. Не отдавая отчета в своих действиях, принц одним шагом сократил расстояние между ними. Стоять с ней рядом и не касаться ее — сродни нежеланию дышать. Они смотрели друг на друга, они говорили друг с другом, оценивали друг друга. И вдруг принц ощутил себя окруженным теплотой. Теплоту эту порождало не его собственное желание, кипящее в венах. В этот раз Айан осознанно хотел проиграть ей. Подчиниться ее воле.

Дрожащими пальцами он коснулся лба принцессы. Зохра громко выдохнула.

— У тебя ничего не болит? — спросил Айан, зарываясь носом в ее волосы, втягивая в себя их запах. — Нигде?

Подняв подбородок, она посмотрела ему в глаза:

— Так просто меня не сломать.

Слова прозвучали как вызов, как гонг, как сигнал к действию. Нет, он сможет ее сломать. Он единственный, кто сокрушит ее неукротимый дух.

Зохра провела пальцами по подбородку принца, и он закрыл глаза. Ее прикосновения были легкими, как пух. Они разжигали в нем искры желания, светящиеся в его глазах. Сколько самообладания потребовалось Айану, чтобы воздерживаться от этого два долгих дня!

Наслаждение быть с ней сродни наркотику. Поняв, что ее муж медлит, Зохра сказала:

— Ты не откажешь мне в этом.

— Понравилось отдавать приказы, принцесса?

— Отнюдь, — ответила Зохра, проводя рукой по его шее. — Просто пользуюсь тем, что я твоя жена.

Она коснулась губами его щеки, зубами оттянула мочку его уха. Она видела, как венка на его шее запульсировала быстрее. Нежные пальцы принялись расстегивать его хлопковую рубашку. Желание билось в его животе, в брюках стало тесно.

Зохра прижала его к стене, и принц не сопротивлялся. Ему нравился вызов в ее горящих глазах. Он хотел узнать, как далеко она зайдет. Сняв рубашку с его плеч, принцесса стала целовать его грудь.

— Ты словно сталь, покрытая бархатом, — шептала она. — Пальцы так и тянутся, чтобы коснуться тебя, расцарапать тебя, оставить на тебе следы, как ты на мне.

Айан едва мог дышать.

— Сделай же это, — сказал он, удивляясь, как легко Зохра подчинила его своей власти.

Она теребила ногтем один из его сосков, а он сжал в кулаки опущенные по бокам руки. Принц не дышал, он хрипел. Кожа его стала слишком горячей, чтобы находиться в ней дольше. Зохра высунула розовый язычок и облизала его сосок. Эрекция принца стала невыносимой.

Подобно кошке, слизывающей сливки, принцесса покрывала грудь и живот Айана мягкими, влажными поцелуями. Его мышцы стягивались в такой тугой узел, что принц практически чувствовал боль. Но он не поднимал рук, как ему ни хотелось запустить их ей в волосы. Закрыв глаза, принц прижался затылком к стене. Чтобы сдержаться, не нужно представлять ее влажный рот там, внизу. Он чувствовал, как ее пальцы расстегнули пуговицу. Затем поползла вниз молния.

Кровь кипела в венах Айана, мышцы горели от напряжения. Он разжал пальцы и вцепился ей в волосы.

— Остановись, Зохра, — сказал он, и в голосе его было больше мольбы, чем приказа.

Но принцесса опустилась на колени и посмотрела ему в глаза. Сколько похоти было в ее взгляде!

— Помнишь, ты сделал мне подарок, Айан?

Он кивнул, пытаясь сглотнуть слюну. Но рот его был абсолютно сухим.

— Наверное, и невеста должна сделать подарок жениху, — сказала Зохра. Как соблазнительно звучал ее голос, сколько искушения было в нем! — Я хочу, чтобы в следующий раз, когда ты вспомнишь эту конюшню, единственным твоим воспоминанием была я. Стоящая перед тобой на коленях. Доставляющая тебе оральное наслаждение.

Возбуждение принца достигло верхней точки.

— Тебе не обязательно это делать, Зохра.

— Но я хочу. Так же как ты хотел изучить и отведать на вкус всю меня.

Он не сможет забыть эту похотливую, полную страсти улыбку. Именно с ней Зохра стянула с принца брюки и трусы-боксеры, высвободив на волю его стальную эрекцию.

Стиснув зубы, Айан зажмурил глаза. Он слышал шепот ее дыхания, когда она взяла в руку его твердый член. Пальцы крепко вцепились в него, начав движение вверх и вниз.

Ноги принца задрожали, прилив удовольствия ударил ему в пах. Но это было только начало. Он почувствовал, как ее мокрый язык облизал ему головку. Тело Айана горело огнем.

— О, — протянула Зохра. И он ощутил ее дыхание на кончике члена.

Втянув в себя воздух, принц пытался вновь научиться говорить.

— Что? — только и смог произнести он.

— Теперь я понимаю, почему тебе так нравится это делать. — Розовый язык снова провел по его влажной головке. — Каждый раз, когда я делаю вот так, — она провела языком еще раз, — я возбуждаюсь до боли.

Зохра неспокойно переминалась на коленях, прежде чем облизать его снова. Принц вжался головой в стену. Протяжный рык раздался из его горла, когда мокрые губы Зохры обхватили ему головку.

— Где?! — прорычал он. Мозг Айана мог выдавать только отдельные слова.

Он слышал, как сладко она простонала, прежде чем ответить.

— Там, — протянула она. — Между ног. Каждый раз, когда я беру его в рот, мне приятно и больно там.

Плечи принца дрожали, ноги подкашивались, пот покрывал все его тело.

А она продолжала ублажать его ртом и языком, пока он трясся от наслаждения; пока ругательства одно за другим срывались с его губ; пока принц не ощутил приближение сокрушительного оргазма. Но, словно схватившись за последнюю нить, отделявшую его от извержения, Айан подхватил принцессу под руки и поднял.

Кожа ее багровела румянцем, взгляд горел похотью. Резко и нежно одновременно принц сорвал с Зохры трусики, взял ее на руки и прижал к стене. Ноги принцессы обвили его спину как раз в тот момент, когда он вошел в нее медленно, но решительно.

Наслаждение было таким острым, что граничило с болью. Он мог кончить в любую секунду, но не хотел этого. Слишком прекрасна была женщина, на которой он женился и внутри которой находился сейчас. Он хотел разорвать ее на части, хотел слышать, как она кричит его имя. Здесь — в самом страшном для него месте, — где он навсегда оставил что-то важное.

Принц знал, что его звериную страсть не удовлетворить. Теряя самоконтроль, он поднял ее тонкий топик. Глаза заволокла дымка при виде обнаженной кожи Зохры. Айан потянул за тесьму, и взору его открылся розовый, набухший сосок.

Он зажал его между пальцами, и Зохра застонала в истоме. Он целовал ее в рот, наслаждаясь, как она произносит его имя. Воздух вокруг вибрировал от их стонов.

Оргазм Айана был поистине сокрушительным, и его рев удовольствия свидетельствовал о том. Она еще раз произнесла его имя — так, как он и хотел.

После чего принц стал медленно возвращаться к реальности.

Ничто не исцелит его, теперь он это знал. Но в минуты, когда Зохра была рядом, Айан верил, что он лучше, чем на самом деле. Он верил, что заслуживает эту прекрасную женщину. Украв у нее короткий поцелуй, принц застегнул джинсы и сел на землю.

Прижавшись к стене, он притянул Зохру к себе — так, что она оказалась у него между бедер. Обвив ее плечи руками, он нежно поцеловал ее в плечо и крепко прижал к себе.

Душу принца обжигало чувство неведомое и приятное. Казалось, оно способно испепелить его прямо на месте.

— Спасибо тебе, Зохра, — прошептал Айан лишь чуть громче, чем билось его сердце. Ему так не хотелось разрушить хрупкость драгоценного момента.

Принцесса кивнула.

Он не знал, как долго они просидели так. Минуты сменялись минутами. И в какой-то момент Айану стало казаться, что хватка страха, так долго сжимавшая его сердце, как будто ослабла. Проведя руками по плечам Зохры, он обнял ее за талию.

— Зохра.

— У него очередной инфаркт.

Она сказала это так нежно, что принц не сразу понял значение ее слов. Лишь заметив, как дрожит ее тело, он все понял.

— Я организую транспорт, — сказал он. — В течение часа ты уедешь домой.

— Я не хочу ехать.

Внезапно Зохра повернулась и крепко прижалась к нему. Ее руки сцепились вокруг его шеи, лицо жгло ему грудь. Айан чувствовал неистовую волну нежности, исходящую от жены. Он знал, что она страдает. И желание помочь ей любой ценой вдруг стало для него смыслом жизни.

— Мне страшно, Айан, — призналась Зохра, обжигая ему дыханием шею.

Принц нахмурился, чувствуя дрожь в ее теле и голосе.

— Чего ты боишься, Зохра?

— Боюсь правды. Боюсь встречи с ним. Боюсь услышать то, что я не позволяла ему говорить. Но в этот раз я обязана его спросить.

Принц обнял ее крепче, продолжая удивляться смелости и силе этой женщины.

— Вспомни свои слова, принцесса. Горькая правда лучше сладкой лжи. Тринадцать лет ты избегала правды. Он мог отдать тебя дяде. Мог пустить тебя в свободное плавание, заставив поверить в его смерть. Он легко мог лишить тебя любой ответственности. Или наложить ограничения на всю твою жизнь. Но он этого не сделал. Пора взглянуть правде в глаза, Зохра. Пора понять, так ли страшна эта правда, как ты того боишься.

— Твоя правда не сломала тебя, Айан, — молвила Зохра. — Ты справился с ней, ты смог пережить. Ты держишься.

«Держишься»… Наверное, нет лучшего слова, чтобы описать его состояние. Он не обуздал своих страхов. Он всего лишь держится, топчется на месте. Его единственная заслуга состоит в том, что он снова не погрузился в пучину безумия.

Даже узнав правду о том, что с ним случилось, принц не возненавидел жизнь. Он принял реальность, не жалуясь на судьбу. Надел мантию обязательств, готовый служить долгу до конца дней.

Но, будучи рядом с Зохрой, он испытывал неведомое ранее желание — быть кем-то большим, чем он был для нее. Всепоглощающий гнев от невозможности стать выше обстоятельств пожирал его изнутри.

Не поэтому ли он решился на поездку в пустыню? Не от этого ли он поставил на карту собственный рассудок и все то, что теперь было смыслом жизни его родителей и всего Дагара? Неужели он просто хотел стать для нее лучше, чем был на самом деле? Не идет ли это наперекор его единственному чувству — чувству долга. Неужели ради нее он мог поступиться честью?

Зохра крепче прижалась к мужу, хотя ощущала его холодную отчужденность. Два дня она вынашивала план, как помочь ему. Как разделить с ним его страх, как помочь справиться с болью. И не смогла.

Но попыталась и была этому рада. Рада, что он разрешил ей попробовать, что ненадолго доверил ей власть над собой. Что же касается Айана, она знала: пока принц не примет себя таким, каким он уже являлся, он будет презирать себя за любую позволенную радость; отрицать любое счастье, в том числе и счастье быть с ней.

Зохра знала и другое: и в его горе, и в ночных кошмарах быть с ним означало быть живой. Она словно скинула с себя тяжелое покрывало обиды, затянувшейся злобы и страха.

Видя, как принц сражается, пытаясь стать выше того, кем является; видя, с какой честью он выполняет то, что ему предначертано, Зохра наконец-то очнулась. Очнулась другим человеком.

Она поежилась в кольце его объятий, обхватила подбородок принца и нежно поцеловала в губы, как будто веря, что может привязать его к себе простым прикосновением. Но сколько бы ни было этих поцелуев и прикосновений, их все равно недостаточно. И сегодня она хотела взять от него больше; получить нечто такое, что он никогда никому не давал. Зохре была нужна его боль, его страдания.

— Расскажи мне, что здесь случилось.

Она была уверена, что он откажет; попросит никогда больше не поднимать эту тему; встанет и уйдет. Какое-то время принц молчал. То, как крепко он сжал ей пальцы, было единственным знаком, что ее просьба услышана.

— Я никогда не рассказывал этого никому, — прошептал он. Странная улыбка мелькнула на губах, горечь отразилась в каждой линии красивого лица. — Что это, Зохра? Последнее испытание? Ведь если я расскажу тебе, то навсегда изменюсь в твоих глазах. Ты начнешь видеть меня таким, каким я вижу себя в зеркале.

— Ты не знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя. Прошу тебя, Айан, расскажи мне.

— Это должен был быть последний раз, когда вся наша семья в полном составе посещала конференцию. Потому что через два месяца Амира выходила замуж. Наши родители и большинство охранников уже выехали. Они думали, что мы едем вместе с ними. Но Азиз ехал последним, и мы с Амирой это знали. Так нам выпала возможность решить с ним все раз и навсегда.

— Решить что?

Зохра ощутила на волосах горячий выдох принца, он сильнее сжал ей пальцы.

— Мы трое всегда были вместе. Но в последний год Амира и я заметили, что Азиза что-то гложет. Он стал другим человеком, уже не тем братом, которого мы знали и любили. Заметили это и родители. До его коронации оставалось несколько месяцев, когда брат стал избегать и меня, и Амиру. Так вот, мы решили использовать выпавший нам шанс. Но вдруг со всех сторон нас окружают вооруженные люди. Странно, но Азиз как будто ждал этого. Он мгновенно перешел в атаку, чем поразил и нас, и террористов. Почему-то он был начеку. И благодаря этому мы могли убежать. Брат бросил мне пистолет, чтобы я отстреливался. Но в эту секунду чья-то пуля сразила Амиру, и я… Я просто замер на месте.

Не видь Зохра, как вздымается его грудь, она бы решила, что принц окаменел прямо в ее объятиях. Он поднял руку, изображая, будто в ней пистолет. Лицо его было задумчиво, рот искривлен в горьком презрении.

Зохра не знала, какие слова могут прорваться сквозь темное облако самобичевания, нависшее над ним.

— Я не мог поднять руку и выстрелить, — продолжал принц. — Просто не мог. До сих пор спрашиваю себя почему. Когда я был нужен брату и сестре, я не смог им помочь. Я не выстрелил и не побежал, чтобы прикрыть его. Азизу прострелили бедро, другая пуля попала мне в голову… Но даже после этого я стоял и просто смотрел на него бесполезным истуканом. Когда я очнулся, тело Амиры лежало рядом. А Азиз… он не мог двигаться.

Зохра вытерла мокрые глаза. Глубокое горе, звучавшее в каждой нотке его голоса, пронимало до слез. Она заставила себя задать следующий вопрос, чтобы больше никогда не возвращаться к нему:

— Он умер у тебя на глазах?

Ее удивило, насколько плавно принц поднялся на ноги. Зохра видела дрожь его рук, которые он запустил себе в волосы. Затем Айан принялся ходить взад-вперед, как тигр в клетке. Ярость, исходящая от него, ощущалась в воздухе.

— Кровь, — сказал он наконец. — Все вокруг было залито его кровью. Азиз кричал, что я должен жить. Он кричал это, пока… пока вдруг не замер. И тогда они взяли и оттащили его. Помню, я тогда подумал, что ему окажут медицинскую помощь. Как можно быть таким наивным. Я больше его не видел. Представить не могу, что они с ним делали. После этого я ничего не помню. Не знаю, как долго меня держали, не помню, как я сбежал. Не имею понятия, где его похоронили. Этот вопрос я вижу в глазах матери каждый раз, когда она смотрит на меня. Но у меня нет ответа. Я пытался рыться в памяти, но…

— Ш-ш-ш, — прошептала Зохра, обнимая его. Ручьи слез стекали по ее щекам, но она не жалела, что спросила его. Она знала, что это горе уже стало его частью. А если ей нужен принц, то он нужен ей весь целиком. Она лишь молилась, чтобы выдержать все это. По крайней мере, в эту минуту. По крайней мере, сейчас.

— Люди часто называют меня смелым, — продолжал Айан. — Каждый раз, когда я слышу о своей смелости, я лишь глубже погружаюсь в яму собственного стыда. Теперь я отвратителен тебе, Зохра?

Его вопрос прозвучал так резко и так внезапно. Он словно перечеркивал все то, что было между ними всего-то несколько минут назад.

Принцесса крепко сжала его подбородок, но комок в горле не позволял сказать ни слова. Ее грудь была так скована, что Зохра еле дышала. Как больно было видеть его страдания. Как больно было понимать, что она не в силах помочь ему; что эта боль всегда будет преградой их общему счастью. Неужели судьба предписала ей быть женой, что всегда держится на расстоянии?

Он будет выполнять свой долг перед ней, будет с ней рядом; возможно, у них появится ребенок. Да, скорее всего. Слишком сильно их влечение друг к другу. Но когда Айан будет смотреть ей в глаза, в его взгляде она не увидит счастья. Он не сможет принять ее любовь и не сможет предложить свою.

Страх, еще неведомый Зохре, сковал ее; кровь застыла в венах. Как она могла полюбить человека, который олицетворял все то, что она презирала? Того, кто готов отдать ей свое имя, честь, жизнь ради долга. Но не свое сердце.

И вдруг Зохре открылось, что такое любовь. Она поняла, что любовь — это не борьба желаний двух разных людей. Любовь требует жертв. И иногда жертвой становится все то, что есть у человека. От осознания этой простой истины стало и легче, и тяжелее. Оно сделало ее слабее и придало ей сил. Это стало откровением и в то же время проклятием. Оно давало вечную свободу и навсегда приковывало ее к нему.

Зохра вдохнула раскалившийся воздух, отступая перед главной правдой всей своей жизни. Знал бы Айан хоть малую толику чувств, что испытывала она к нему… он бы навсегда изгнал ее из своей жизни. И Зохра потеряет даже то немногое, что у нее было. Теперь она это знала.

— Тебе было двадцать один год, Айан, — сказала она. — Столько лет прошло. Неужели ты не можешь простить себя хотя бы чуть-чуть? — Глубокая печаль звучала в каждом ее слове. — Зачем отказывать себе в праве на счастье?

Ответ принца был тверд, как скала.

— Счастье не построить на смерти близких. — Самая мрачная из улыбок исказила его лицо, холодная тень промелькнула в глазах. — Думаю, ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя. Ты чувствовала, чем это тебе обернется, и все равно не отступила. — Его внезапный поцелуй был таким напористым и внезапным. В каждом движении языка было столько власти и в то же время нежности. Он облизал изгиб ее уха, и Зохра изо всех сил прижалась к его груди. — Ты хочешь закончить все это, Зохра?

Она подняла на него глаза, сердце билось в груди ревущим мотором.

— Ты готов все закончить, если я скажу «да»?

Принц поднял ее на руки и вынес из конюшен.

— Нет. Пусть я растерял всю свою честь, Зохра. Но ты отныне связана со мной навеки. Прости, но твоя жизнь теперь проклята, как и моя.

Обвивая его шею руками, принцесса уткнулась лицом ему в грудь. Слишком сильна была ее печаль, чтобы раскрывать ее Айану. Он прав: вступая в отношения с ним, она знала, на что идет. А теперь с безграничной тоской понимала, что хочет большего. Того, чего никогда не сможет получить.

Глава 12

Айан вошел в покои, отведенные ему при дворце Сийада. Взор его упал на спящую в постели Зохру. Знакомое желание, смешанное с чем-то еще — всепожирающей страстью, — пронзило тело принца стальным клинком.

Можно было догадаться, что принцесса станет дожидаться его здесь. Она больше не позволит ему прятаться и избегать ее. И все же Айан не мог свыкнуться с тем, что Зохра так охотно делилась с ним своим телом, своими мыслями — в конце концов, своей жизнью.

Беспокойство давно стало вторым именем дагарского принца. Он обошел кровать, не сводя взгляда с Зохры.

Словно тучи тревоги сгустились над ним за неделю, прожитую в Сийаде. Принц понимал, что на этот раз ему не скрыться, не уйти от себя, не спрятать за темным фасадом безразличия того, кем он стал ради нее. Потому что эта женщина заслуживает другого мужчину — куда лучшего, чем он хотел казаться.

Теперь он понимал тот напор, с которым она ворвалась в его покои. Он знал, почему Зохра осталась с ним, пока он мучился кошмаром. Но за эту неделю она словно расцвела, став настоящей принцессой. И ничего от него не требовала.

Зохра была львицей, оберегающей брата и сестру от цепких лап ее разросшейся семьи. Она всегда была начеку, скрупулезно изучая и анализируя положение дел. Опасный соперник для всякого, кто оспорит ее значимость в делах короля Салима.

Нужно было слышать ее речь к народу Сийада на похоронах отца.

Айан наконец понял, почему король Салим так настаивал на их свадьбе. Он считал, что замужем за коронованным принцем Дагара Зохра обретет свое законное место в мире, смыв темное пятно своего рождения.

Однако уже через неделю она доказала, как ошибался отец. Ни тяжелая дагарская корона, ни поддержка Айана были не нужны ей. Айан не был нужен принцессе ни как муж, ни как человек, что придаст законную силу ее положению в Сийаде, как того требовала древняя традиция. То, как она держалась после смерти отца, то, как безропотно стерпела удар судьбы, то, как самоотверженно отстаивала свои права, — все это поражало и восхищало Айана. Самый страшный из кошмаров постепенно становился явью.

Раздражение покинуло принца. На смену ему пришло чувство стыда, на которое он только был способен. Он был в тысячу раз хуже, чем мог себе представить, если допускал, что Зохра тянулась к нему ради его поддержки.

Айан вырос там, где принято возвышать мужчину и принижать роль женщины. Но, несмотря на это, он никогда не смотрел на женщин свысока. Да и как он мог, если с детства видел спокойную мудрость матери и острый ум Амиры?

Но сила Зохры поражала принца до глубины души. Он смотрел на нее и понимал, что она заслуживает куда большего, чем он ей давал. Зная, в каком отчаянии она пребывала все эти годы, слыша, с какой болью она говорит о своем прошлом, что он мог ей предложить? Собственные припадки самобичевания и нежелание жить полной жизнью?

Он отдалился от Зохры, погрязнув во мраке собственной боли, вместо того чтобы быть с ней рядом. Да, принц был с ней на всех церемониях и государственных праздниках, но он ни разу ни о чем не спросил у нее как муж, не успокоил ее как любовник. Он даже не всегда хотел встречаться с ней глазами.

Потому что боялся, что в его глазах она увидит правду.

И все же сейчас она лежала в его постели. Значит, искала встречи с ним. Значит, хотела разделить с ним его кошмары. Зохра искренне пыталась помочь ему, а он проклинал ее за это. Наверное, и впрямь пришло время меняться. Внутри нарастало желание быть с ней, трогать ее, знать, что он нужен ей.

Сняв через голову длинную тунику, принц присел на кровать. Он выключил прикроватную лампу и лег на свою половину. Как приятно было видеть ее спящей. Айан убрал с лица принцессы локоны шелковых волос.

Опершись на локоть, он провел подушечками пальцев по ее губам. Приятная, знакомая боль внутри нарастала с силой грядущей бури. Принц глубоко вздохнул.

Он давно понял, что с ней все будет именно так. По-другому и быть не могло. Слишком велико удовольствие находиться рядом с ней.

Своенравная принцесса стала ему и спасением, и чистилищем.

Зохра проснулась оттого, что рядом дрогнуло крепкое тело Айана. Он дышал на нее своим теплом, и сон как рукой сняло. Принцесса включила лампу в тот самый момент, как он вытянул вверх руку. Она крепко зажала ее в своих ладонях, холод его кожи передался ей. Горячие слезы застлали ей глаза. Повернувшись к нему, она прижала руками его плечи к подушке. Сердце колотилось в ее груди бешеной птицей.

Пот выступил на лбу принца крупными каплями. Так же как в ту ночь, много недель назад, Зохра провела по нему ладонью. Затем стала шепотом успокаивать принца. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем конвульсии прекратились и тень сошла с его лица. Одну ладонь принцесса положила на щеку Айана, другой вытерла собственные слезы. Она взяла его руку и стала целовать кончик каждого пальца. Зохра могла поклясться, что чувствовала его боль как свою.

И вдруг глаза принца открылись.

Защищаясь от его гнева, Зохра закрылась руками. Он смотрел на нее долго, но лицо его не выражало никаких эмоций. Губы были как прямая линия. Догадаться, о чем он думает, было невозможно.

Принц ничего не говорил. Вместо слов он притянул ее к себе. Дыхание его еще было прерывистым от напряжения в кошмарном сне. Когда он крепко прижал жену к себе, она едва не растаяла. Сердце ее наполнилось радостью. Этот жест означал, что он понимает причину ее прихода. И в этот раз он не стал оспаривать ее право быть здесь.

Она прижалась к нему так близко, как только могла. Рука его тяжелым весом лежала у нее на талии. Оба дышали в унисон. Зохра не чувствовала ни рук ни ног, словно уснула странным летаргическим сном.

Принц провел рукой по ее предплечью, по талии, вверх и вниз, снова и снова. Он уткнулся лицом в волосы принцессы, и она чувствовала сверху его теплое дыхание. Уже то, что он держит Зохру в объятиях, подпитываясь энергией и силой от ее присутствия, наполняло Айана необъяснимой, молчаливой радостью.

Ей было не нужно его слов, даже признаний в любви. Ей просто хотелось провести с ним всю оставшуюся жизнь; быть с ним независимо от того, хочет он этого или нет; учиться у него тому, что на самом деле значит честь и долг; помочь брату стать таким же достойным и сильным мужчиной, как Айан.

Она вытащила его руку у себя из-под талии и уткнулась щекой ему в ладонь. Слезы вновь подступили к глазам принцессы, но уже по другой причине. Она не знала, сколько они так пролежали, и ей было все равно. Дыхание Айана согревало, прикосновения успокаивали. Принцесса сама боялась дышать, чтобы не нарушить тишину момента. Ей было страшно, что эта сказка закончится и на смену ей снова придет суровая реальность.

Но вот взгляд принца изменился, дыхание его ускорилось. Он провел ладонью по ее обнаженной руке, по тонкой талии, покрытой шелковой пижамой. Другая рука проскользнула вверх, пока длинные пальцы принца не оказались на ее груди. Зохра застонала и податливо выпятила грудь вперед.

Она не заметила, как осталась без пижамы. Просто в один момент горячее, словно печь, тело Айана оказалось над ней. Зохра не будет спрашивать, что ему снилось. По крайней мере, не сейчас.

Проснувшись утром, принцесса сразу обратила внимание на тягучую боль между бедер. Она посмотрела на высокие окна и поняла, что почти полностью рассвело. В какой-то момент она сбилась со счета, сколько раз Айан будил ее поцелуями, поглаживаниями, прикосновениями. Его страсть к ней в эту ночь не имела начала и конца.

И каждый раз она отдавалась ему вся, удивляясь, на какие наслаждения способно ее тело.

Поняв, что принца нет рядом, Зохра встала с кровати. Ноги отказывались слушаться, руки с трудом поднялись, чтобы затянуть волосы в хвост. Она медленно натянула пижаму и почувствовала его запах. Принц был где-то рядом.

Айан действительно сидел в кресле в комнате отдыха. Руки его лежали на бедрах, туловище подано вперед. Он явно был напряжен. Несколько минут Зохра стояла за прозрачным занавесом, трепещущим от предрассветного бриза.

Прошло две недели с тех пор, как она оставила его в пустыне и уехала в Сийад. Две недели она оплакивала смерть отца, помогала Саире и Вазиму справиться с бедой. Откуда-то даже взялись силы общаться с отцовской родней. Айан приехал несколькими днями позже и смог присутствовать на всех важных церемониях.

Однако с момента приезда он ни словом не обмолвился с ней. Погрязшая в собственном горе, Зохра не возражала. Его молчаливого присутствия рядом было достаточно. По крайней мере, она знала, что Айан подхватит ее, если она вдруг упадет без сил.

И все же что-то изменилось в их отношениях. Но как ни старалась Зохра понять, что именно, ответ ускользал от нее, как песок сквозь пальцы. Она боялась, что принц вновь отдаляется от нее. Именно поэтому в ту ночь она легла в его постель, игнорируя запрет Айана находиться с ним после заката. У нее словно выросли крылья: она провела с ним всю ночь, и он не попросил ее уйти. И вдруг опять это молчание, натянутая тетива между ними. Зохра, вероятно, издала какой-то звук, потому что принц вдруг посмотрел в ее сторону. И подпрыгнул с кресла, как будто она была бомбой, готовой взорваться в любую секунду.

Даже в тусклом свете настольной лампы, она видела темные линии, очерчивающие его худые скулы.

— Зохра, ты… — начал было принц. — Я уже не владею собой.

Жар прилил к ее щекам.

— Мне было хорошо, — тихо сказала она, пряча свой страх за улыбкой. — Все, что ты делал, Айан, мне было нужно. Надеюсь, я не громко кричала?

Взгляд принца вспыхнул жарче, чем пламя костра.

— О Аллах, я вел себя как животное. Я…

Зохра сократила расстояние между ними, ей так хотелось броситься в его объятия.

— Зато на этот раз у меня действительно все болит, — сказала она.

Отчаянно выругавшись, Айан опустил глаза.

— Прости, что ты не смогла поговорить с ним перед смертью, — проговорил он. Слова его пронзили нависшую тишину, руки были нежнее самых мягких перин. И столько горечи и сожаления в его словах.

Зохра посмотрела в глаза принца и улыбнулась сквозь слезы:

— Отец оставил мне пачку писем. В ней есть все, что я хотела знать.

— Писем? — удивился Айан.

Она кивнула. В них было столько боли, но в то же время эти письма давали ей вожделенную свободу.

— Это письма, что писала ему моя мама, — рассказала Зохра. — Она продолжала ему писать, даже когда он оставил нас ради страны. Там есть моя фотография. Мама писала ему до последнего дня.

Айан нахмурился:

— То есть она знала?

И снова принцесса кивнула, видя в его глазах то же изумление, какое испытала сама.

— Она все про него знала. Знала, что настанет день, когда он бросит нас ради Сийада. Ради долга. Так он и сделал, но мама была готова к этому. Отец ушел, но они продолжали общаться. Продолжали спорить, даже по переписке. Он искал встреч со мной, но мама отказывала. Снова и снова. Мама не хотела, чтобы я заплатила за счастье ту же цену, что и она. Скорее всего, она не собиралась говорить мне, что он жив. Но случилось то, чего никто не мог предвидеть. Мама умерла и… — Сердце ее сжалось в комок, когда она вновь осознала, каково было отцу узнать о ее смерти и вернуть дочь в Сийад. — Я так злилась на них обоих, читая эти письма, — продолжала Зохра, с трудом подбирая слова. — Ни один, ни второй не сказали мне правду. Даже когда я стала достаточно взрослой, чтобы понять. — Она утерла ладонью глаза. — Они взяли все от своей любви, Айан, все, что могли. Решили, что, сколько бы ни продлилась их любовь, она стоит всего на свете. Теперь я знаю: они любили друг друга. Знаю, что мой отец не предавал мать. Знаю, что он любил меня и хотел привезти сюда. — Слезы текли рекой по щекам принцессы. — Теперь я знаю все это, и мне хорошо.

Принц молчал, но Зохре был не нужен его ответ. Она слышала, как бьется его сердце, и этого было достаточно. Она провела пальцами по его подбородку, по скулам, по шраму над глазом.

— Но ведь ты говорила, — нарушил тишину Айан, — что после ухода отца твоя мама ни разу не улыбнулась; будто что-то сломалось в ней. В то время как он спокойно женился, завел семью. Твой отец проклял остаток ее жизни ради любви. И заставил тебя заплатить высокую цену.

— Это был их совместный выбор, Айан, — тихо сказала принцесса. — Это решение они приняли вместе. — Она расправила плечи, стараясь бороться с окутывающим холодом. Каждое слово давалось с трудом. — Разве ты не согласен?

— Нет, — отрезал принц. — Но так ли важно, что я считаю, Зохра? Главное, что думаешь ты. — Голос Айана дрогнул, будто ему не хватало воздуха, чтобы продолжить. Пальцы его гладили ей лицо отчаянно и беспорядочно. — Но еще важнее, что ты такая же, как твоя мать. У тебя сильный дух и самое большое сердце, что я когда-либо видел.

Когда-то эти слова могли поднять Зохру на седьмое небо. Но сейчас они испугали ее.

— Только я не король Салим, — продолжал принц. — Я не прокляну твою жизнь и не оставлю в несчастье.

Эти слова лишили ее воздуха; они прошли ударной волной по каждой клеточке ее тела. И как Зохра ми боялась этого вопроса, она не могла держать его в себе:

— Что ты имеешь в виду?

Принц глубоко вздохнул и прижал ее крепче к себе.

— То, что быть с тобой рядом и не касаться тебя, выше моих сил. — Он прижался носом к ее волосам и втянул в себя их запах. — Рядом с тобой я чувствую радость, счастье, свободу. Мне еще никогда не было так хорошо.

Зохра не верила своим ушам. Она была такой хрупкой в его крепких объятиях, но Айан знал, сколько силы в этой женщине, на которой он имел счастье жениться. Со всей силы Зохра ударила его в плечи ладонями.

— Тогда чтобы я больше не видела этих холодных глаз! — воскликнула она. — И если ты еще хоть раз оставишь меня одну, я лично…

Принц закрыл ей губы нежным поцелуем.

— Ты привнесла в мою жизнь свет.

Тонкие руки Зохры обвили шею принца, тело его вдруг стало таким теплым.

— Ты научила меня сносить удары судьбы, Зохра.

— Ты сам научился этому. — Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Любой удар мы снесем вместе, Айан.

— Ты спасла меня, habibati. Но я был слишком упрям, чтобы сразу признать это. Впервые за долгое время я хочу бросить все, взять тебя на руки и унести далеко. Туда, где нет обязательств и моих ночных демонов. Я хочу доказать тебе свою любовь, Зохра. Хочу жить с тобой, смеяться с тобой, кричать на весь мир о счастье, что я обрел, женившись на тебе. И если ты не уйдешь сегодня, то обратного пути не будет, habibati. Больше я не отпущу тебя, можешь даже не просить.

Он обхватил ее щеки, взгляд его сиял так, как об этом мечтала Зохра. Да, в этих глазах еще была боль, но была в них и честь, и любовь. Мечта принцессы сбылась.

— Я люблю тебя, Зохра, — продолжал принц. — Ты была права. Я позволил чувству вины стать выше моих чувств к тебе. Но больше этому не бывать. Мы будем счастливы вместе, и ничто не сможет омрачить наше счастье.

Зохра поцеловала принца в губы, гая в ею объятиях. Страсть Айана, с которой он впивался в нее губами, передалась и ей.

— Ты сказал, что, если я не уйду, у меня не будет обратного пути, — тихо сказала она. — Но обратного пути для меня не было с той минуты, когда ты поцеловал меня в первый раз. Я всегда буду любить тебя, Айан.

Она уткнулась лицом в его плечо, сжала в пальцах его рубашку. Ее любовь к принцу, и раньше не имевшая границ, в эту минуту стала еще сильнее. Вероятно, оттого, что он принял ее; признал, что может быть счастлив. Вместе с ней. И она никому не позволит украсть хоть частичку их совместного счастья.

— Я никогда не забуду, как ты изменила мою жизнь. Зохра, — сказал принц, нежно гладя ее по волосам.

— А я не забуду, как ты изменил мою, Айан.

Он кивнул, снова поцеловал жену и поднял на руки.

— Но есть одна проблема, habibati. Мне кажется, что тебе все же опасно спать со мной в одной кровати. Как ни крути, но в кошмарном бреду я могу ударить тебя. И тогда мне не будет прощения.

Тяжело дыша от своего счастья, Зохра уткнулась носом в шею принца.

— У меня есть идея получше, Айан.

Золотистый огонь блеснул в его глазах.

— Какая же?

— Что, если перед сном я буду приковывать тебя к кровати наручниками? Тогда ты не сможешь меня ударить, а я…

Айан захохотал, даже не дослушав. Лукавый блеск ее глаз все говорил без слов. Как чертовски проницательна была его молодая жена! Действительно, чувство вины и боль навсегда останутся с ним. Но они не так страшны, когда рядом Зохра. В конце концов, жизнь и правда полна маленьких моментов радости.

— Ваше желание — закон, принцесса.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Тара Памми
Черное сердце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12