Спринский Василий

ТО, ЧТО ПРИХОДИТ НА ЗОВ

1. ОСТРОВ

Солнце, неспешно закатывалось за горизонт. На море царил полный штиль. Еле заметные холмики волн от весел галеры, не в силах рассыпаться белыми брызгами, лениво обтекали прибрежные камни Клыка Теней.

Остров не зря носил свое имя. Торчащая из моря узкая, слегка изогнутая базальтовая колонна действительно походила на зуб морского чудовища. Тело ее, изглоданное буйными ветрами и океанским прибоем, несущим в своих волнах огромные массы камней, пронизывали бесчисленные пещеры и гроты, ведущие к подземным озерам и бездонным колодцам, из которых тянуло невыносимым смрадом. Некоторые из пещер были относительно сухими и чистыми, но и там скрывалось нечто невидимое, но от этого не менее опасное для случайного встречного.

Остров этот служил тюрьмой и по совместительству местом казни для особо отличившихся разбойников, убийц и грабителей священных усыпальниц жрецов Сета и Дввалка.

Ахеронская военная галера, удаляющаяся от острова только что освободилась от очередного груза человеческих отбросов. Два десятка преступивших закон бывших людей выбрались из воды на каменистый берег. Бывших, ибо перед тем как подгоняемые ударами пик они покинули галеру, жрец Сета объявил последнюю волю жестокого бога о вычеркивании их имен и душ из Книги Вечности, отказывая им в спокойной загробной жизни. Отныне их бессмертные души отходили во власть древних демонов, испокон веков владеющих Клыком Теней.

Клык спокойно и безучастно принял очередную порцию осужденных, как и много раз до этого. Галера быстро уходила прочь от острова, оглашаемого бранью пробиравшихся по его камням людей.

Некоторые из них объединились в группы, другие предпочитали искать подходящее убежище в одиночку. Отсутствие какой-либо видимой опасности вселяло некоторую уверенность. Постепенно люди разбрелись по всему Клыку. На берегу осталось три человека — двое смуглокожих уроженцев Южного Ахерона и толстый стигиец. Братья-разбойники еще на берегу договорились вплавь убираться с проклятого острова. Похоже, их ничуть не пугали акулы, в изобилии водившиеся в здешних теплых водах. Во всяком случае, они предпочитали честную гибель от вполне реальных земных хищников, чем от неведомого ужаса, приходящего из темных пещер проклятого острова.

Третий человек, жирный стигиец Шеттавос, вполне разделял их мнение, однако не спешил присоединиться к ним. Занятия магией, которой он посвятил свою жизнь не способствовали развитию других его способностей. Благодаря своей толщине, он конечно мог легко держаться на воде, но трезво расценивая свои шансы при встрече с даже маленькой акулой, он благоразумно решил остаться на острове, надеясь на какой нибудь другой способ бегства. По крайней мере, он был лучше других осведомлен о опасностях подстерегающих его здесь.

Братья, тем временем, не задерживаясь, скользнули обратно в воду. Нужно было поторапливаться, чтобы ночь не застала их в море. Шеттавос пожелал им счастливого пути и оставшись в одиночестве, занялся собственной судьбой.

Удалившись в тень, отбрасываемую высокой скалой, он устроился на большом плоском камне и принялся медленно мысленно прощупывать остров в поисках чуждых, нечеловеческих сущностей.

Почти тотчас же он убедился в правоте слухов и древних книжных записей. Остров действительно скрывал в себе некую чудовищную силу. Внутреннее зрение вело Шеттавоса в глубь древней скалы, на десятки и сотни футов вниз под океанское дно. Там простирался огромный лабиринт пещер, колодцев и трещин, лабиринт, который однако, не соприкасался с морем. И в этом лабиринте было что-то живое. Шеттавос уловил медленное движение некоей бесформенной массы, поднимавшейся к поверхности лабиринта.

Толстый колдун медленно и осторожно проникал в сознание неведомой твари. Зрение его раздвоилось. Глаза твари на какое-то время стали его глазами. Уставившись на морскую гладь, практически не различая ее, он в то же время отчетливо видел, как чудовище поднимается по каменным лабиринтам к поверхности небольшого озерца в одной из пещер острова.

Потом началось что-то страшное.

Слухи оказались правдивыми. Чудовище охотилось за людьми. Шеттавос почувствовал, как оно покинуло подземное озеро, не всколыхнув его поверхности, и медленно двинулось по извилистым туннелям в глубь скалы, влекомое запахом мыслей людей, искавших убежища там, где этого ни в коем случае не следовало делать.

В одной из широких, разветвляющихся пещер чудовище разделилось на пять самостоятельных частей, чуть не сведя при этом с ума Шеттавоса, продолжавшего находиться в его сознании. Пять бесформенных клубков теней двинулись к своим жертвам. Колдун видел, как один из таких клубков тихо вплыл в светлую пещеру, где находились четыре человека, незаметно расплылся под ее сводом, а затем обрушился вниз, накрыв собой всех четверых.

Гибкие корни тьмы вцепились в людей, заползая в носы, рты и уши, растворяя глаза, стремясь поскорее добраться до самого лакомого куска мозга.

Люди даже не успели понять, что произошло, а жуткое создание уже почти растворило их. Лишь легкие конвульсивные подергивания тел в глубине хищной массы свидетельствовали том, что еще несколько мгновений назад эти бесформенные комки плоти были живыми людьми. Тьма активно поглощала их, не оставляя ничего — ни одежды, ни металлических пряжек. В пищу шло все.

Та же самая картина повторялась в четырех других пещерах, где точно так же укрывались люди. Никто из них не успел даже вскрикнуть, будучи моментально опутанным и задушенным полуматериальными щупальцами.

За какие-то полчаса с трапезой было покончено. Две дюжины человек исчезли, словно и никогда не существовали на свете. Не осталось даже тонкого золотистого сияния освободившейся от тела души — тварь в первую очередь пожирала именно ее.

По мере насыщения, тварь начала разбухать, соединяя в одно целое свои временно отделившиеся части, постепенно заполняя собой весь внутренний объем острова, нападая на всех, кто имел неосторожность войти в какую-нибудь пещеру или грот. Видимо все они были связаны узкими проходами по которым свободно перемещался подземный ужас.

Однако, чудовище не совершило ни одного нападения на тех, кто не прельстившись обманчивыми укрытиями, оставались снаружи. Монстр знал о существовании еще некоторого количества живых, но не делал ни одной попытки нападения. Неясно было, боится ли он солнечного света, или же обречен никогда не покидать своих пещер. Только ночь могла дать на это ответ, и Шеттавос молил Сета, чтобы его первое предположение оказалось ложным.

Однако, сидеть и покорно ждать своей участи ему тоже не хотелось. Толстяк шаг за шагом продолжал погружаться в сознание монстра, желая выяснить его истинную суть. Не будучи особо выдающимся мастером в каком-бы то ни было магическом искусстве, он твердо помнил одно — жизнь его представляет для него наивеличайшую в мире ценность и потому старательно изучал все доступные заклятья защиты.

Сейчас это знание оказалось как нельзя уместным. Полностью отключив внешнее зрение, колдун очертил в воздухе Подчиняющий Знак Сифф и произнес СЛОВО, которое должно было оградить его от гнева порождений моря. Не самое лучшее средство контроля над неизвестным демоном. Но тем не менее, это сработало.

Ментальная сфера чудовища на мгновение дрогнула и расплылась, подчиняясь действию Знака. Ободренный первым успехом, Шеттавос попытался приказать демону назвать собственное имя, но тот никак на это не отреагировал. Лишь смутный ветерок образов пронесся в сознании Шеттавоса:

…Он парит в темной океанской бездне, на дне которой вспыхивают и гаснут громадные четырехлучевые звезды. Звезды излучают опасность, от них следует держаться подальше…

…Что-то мелкое, извивающееся проплывает мимо, слишком медленно… Пища… еще пища… много доброй еды… насыщение…

…Тьма и холод… Во тьме вспыхивают мелкие точки огней…

Внезапно картина изменилась. Выйдя из-под контроля Шеттавоса, часть сознания демона вновь отделилась от основного массива и быстро потекла сквозь узкие трещины на другой конец острова. Причина этого выяснилась достаточно быстро. Один из тех изгнанников, что предпочли искать спасения в одиночестве, вошел в небольшой грот и склонился над родником, находившимся внутри, подписав тем самым себе смертный приговор. Демон умел чувствовать нарушителей границ его покоев.

Смерть пришла к человеку прямо из того родника, откуда он пил, глотая вместе с водой злобную, но пока что ничем себя не проявляющую плоть демона. Человек жадно пил, не замечая этого.

А затем прозрачный родник выплюнул облако тьмы прямо ему в лицо. Тьма тут же растеклась по нему, охватывая его тело плотным коконом. На этот раз человек даже не успел вздрогнуть, пораженный одновременно изнутри и снаружи. И на этот раз Шеттавос почувствовал, как бесплотная тварь поглощает вместе с плотью душу несчастного вора. Колдун содрогнулся от омерзения, однако монстру по-видимому были чужды подобные взгляды. Он просто поддерживал свою жизнь.

Подавив в себе острое желание потерять сознание, колдун продолжил исследование чудовища. По всей вероятности, оно не обладало достаточно сильным разумом. Вернувшись в его память, Шеттавос смог извлечь оттуда лишь одну и ту же повторяющуюся картину — всплытие из подводного лабиринта, пища, что сама лезла в рот, пища, приходящая чуть позже, погружение, сон, всплытие… И так без конца. Ни единого осмысленного слова, лишь образы каменных лабиринтов и глупой, мягкой пищи.

Только один или два раза в сознании демона мелькнуло нечто, непохожее на предыдущие картины.

…Человек с головой дракона, стоявший по всей видимости на вершине Клыка Теней. Человек-дракон произносит слова, и каждое из них впивается в плоть и мысли, заставляет безвольно подчиняться… ограничивает разум… ограничивает свободу… Слова падают вниз, прожигая Клык до самого основания, где он вырастает из морского дна. Слова сливаются в одно целое с древней скалой, и скала становится Словом, а Слово — прочным камнем. Подводные пещеры закрываются каменными пастями, навеки отрезая от моря обитателя Теневого Клыка. Отныне дом его — мрачные пещеры, медленно отравляемые его собственными отбросами. И в довершение всего — лишение памяти. Долгая жизнь без возможности вернуться в просторы океана, обильного мягкой, глупой пищей — печальный удел развоплощенного владыки здешних вод. И вновь образ верхушки Клыка, в которую впечатаны древние Слова, а затем боль… боль…

Шеттавос поспешно вышел из сознания владыки острова, возвращаясь в реальный мир. Сильно болела голова. Фантастические рассказы моряков и старые легенды обретали правдивые корни.

Тысячелетия назад под волнами океана обитала разумная раса. Потомки ее, связавшие свою судьбу с человеческим родом до сих пор заселяют прибрежные воды Зонгульского архипелага. В редких рукописях и устных преданиях, чудом уцелевших с того времени рассказывалось о смелых опытах слуг Великого Дагона. Один из таких опытов открыл дорогу на землю чудовищной твари, жившей за пределами пространства, по слухам — чуть ли не с самой родины Старых богов.

Демону пришлись по вкусу души и плоть глубоководных жителей. Как обычно и бывает, изгонять неведомое зло оказалось в стократ труднее, чем призвать. Глубоководные поплатились за эту неосторожность жизнью целой расы. Изгнать демона на их собственную родину не получилось даже призвав на помощь неизмеримую мощь самого Великого Дагона. С помощью запретных чудовищных заклятий и неисчислимых жертв чуждая тварь была навсегда лишена физического тела, но душа его уже была неразрывно связана с Землей. Оставался только один выход. Уцелевшие слуги Дагона ценой собственных бессмертных душ навечно запечатали чуждого демона в одинокой океанской скале, дабы тот не мог вновь вырваться на волю в поиске новых кровавых жертв. Так гласила легенда.

Демон был запечатан в лабиринте, но вход в него оставался открытым для людей. Именно за это свойство одинокий остров и был выбран местом устрашающих казней. Не прельстившийся сомнительным уютом сухих пещер, изгнанник мог избежать смерти от незримых щупалец монстра. Правда, альтернативой этому была всего лишь голодная смерть. На острове имелось несколько чистых источников, но несмотря на наличие воды, остров продолжал оставаться совершенно безжизненным. Ни травинки, ни деревца, даже птицы избегали садиться на эту проклятую скалу, где любая щель в камнях грозила гибелью. Лишь изредка в море мелькал зловещий акулий плавник.

Оставался лишь один путь выживания…

Короткая разминка на месте, затем полчаса утомительной ходьбы по круглым, скользящим под ногами камням. Он уже видел конечную цель своего путешествия. Однако, что собирается делать этот идиот?

— Не входи туда! — изо всех сил заорал Шеттавос.

— Почему это? — удивленно обернулся к нему тот, к кому был обращен вопль колдуна. — Им, значит, можно, а мне нельзя, так что ли?

— В пещере смерть, — уже спокойнее проговорил толстяк. — А кто туда вошел?

— Бага и Ниддар, — ответил человек. Невысокий, но коренастый, с маленькой, слегка сплюснутой головой. Судя по всему — из разбойников.

— Так чем докажешь, толстяк? — продолжал он. — Бага чует опасность за целую милю, и так запросто в пасть к чудовищу не полезет. Я хочу посмотреть на них. Смотри, пещера сухая, чистая, прилив не достанет. И никого вокруг.

— Вот тут ты прав, — усмехнулся Шеттавос. — Теперь мы одни на острове. Я сам видел, как людей, вошедших в такую же пещеру окутало черное облако, и через несколько минут на том месте не было ни единой косточки. И с приятелями твоими сейчас то же самое. Так что лучше послушайся меня может жив останешься.

— А не врешь? — настороженным тоном поинтересовался разбойник.

— Хочешь, сходи и сам проверь, — отозвался Шеттавос. — Только я бы на твоем месте не делал бы такой глупости.

— Ладно, убедил, — примирительно сказал разбойник. — Давай познакомимся, что ли…

В последовавшем за тем недолгом разговоре выяснилось, что нового приятеля Шеттавоса зовут Лауд и осужден он за дерзкую попытку убийства жреца Сета с целью ограбления. В свою очередь колдун рассказал Лауду об опасностях, подстерегавших человека на Клыке Теней.

Выяснив таким образом отношения, они двинулись на поиски пищи.

Результат оказался неутешительным. Уже в нескольких футах от берега дно крутым обрывом уходило вниз, не давая прибежища крабам и мелкой рыбешке. В долгом поиске съестного они даже не заметили, как быстро закончился день. Солнце скрылось за горизонтом. Вскоре на остров должна была опуститься непроницаемая тьма ночи. Пора было позаботиться о ночлеге.

После недолгих поисков они обнаружили более-менее плоский и широкий камень, на который можно было улечься без особой опасности скатиться в какую-нибудь яму или в воду. Нагретая за день скала была теплой, и люди, утомленные тюрьмой, переездом на остров и местными страхами, почти мгновенно уснули на жестком ложе.

Шеттавос проснулся посреди ночи, в час волка. Открыл глаза и тихо повернул голову, высматривая Лауда. Тот как ни в чем ни бывало спал, словно ничего и не произошло. Голова его склонилась налево и Шеттавос видел теперь его затылок. Правая рука разбойника лежала на животе, левая была откинута в сторону.

Бесшумно, чтобы не разбудить соседа, Шеттавос протянул правую руку в сторону в поисках подходящего камня. Вскоре его пальцы нащупали увесистый обломок скалы, удобно легший ему в руку. Пододвинув его поближе, он слегка поворочался, словно делая вид, что поудобнее устраивается на жестком ложе, одновременно непрерывно следя за Лаудом. Тот явно не желал ни на что обращать внимания, сморенный долгожданным спокойным сном.

Шеттавос устроился поудобнее на левом боку, еще раз тщательно прицелился, уже держа в руке камень.

И нанес точный, тяжелый удар в висок Лауда.

Тот громко хрюкнул, руки его слегка дернулись и тело вновь спокойно застыло, распростертое на камне. Череп его, и без того сплюснутый, стал теперь почти плоским. По руке Шеттавоса потекла липкая струйка. Толстяк напряженно замер, сжимая в руке камень и готовясь повторить удар, однако, в этом не было необходимости.

Он достиг своей цели.

Теперь оставалось только дождаться рассвета.

Свежевать добычу в полной темноте было неудобно.

Утром следующего дня выспавшийся Шеттавос принялся за дело. С помощью крупного куска морской раковины с острыми краями, он начал отделять от тела тонкие полосы мяса, раскладывая их на камнях, уже прогретых солнцем. Обработанный таким образом разбойник сумел поддержать жизнь Шеттавоса в течении еще некоторого периода времени. Полностью поглощенный своим занятием, толстяк не заметил, как солнце перевалило за полдень. К этому времени работа его была практически завершена. То что осталось от Лауда, представляло собой неаппетитный набор ливера и костей. Все съедобные части уже провяливались в тени Клыка, на нагретой солнцем скале. Шеттавос некоторое время колебался, как именно поступить с останками — выбросить в море или скормить чудовищу. По здравому размышлению, он выбрал первое, благоразумно решив не дразнить монстра.

Вымывшись и отдохнув от мясницкого труда, он принялся размышлять над своей дальнейшей судьбой.

Положение было не из лучших. Остров находился довольно далеко от берега и обладал скверной репутацией, поэтому нечего было и думать о визите каких-нибудь местных жителей. О галере, доставлявшей сюда осужденных речи вообще не было. Остров, судя по всему, был совершенно безжизнен. Во всяком случае, Шеттавос, во время своих вчерашних перемещений по Клыку не заметил нигде даже чахлого кустика. Похоже, здесь не было и деревьев. Оставалось одно — тщательно осмотреть весь остров в поисках чего-нибудь, что помогло бы ему убраться отсюда.

Кроме того, Шеттавос хотел посмотреть на вершину Клыка Теней, на то самое место, где когда-то человек-дракон произносил свое заклятье. Возможно, это тоже могло помочь ему в изменении своего положения.

Около двух часов понадобилось ему, чтобы обойти остров кругом. Результат обхода оказался неутешителен. Камни и песок, ни единого деревянного обломка не было на пустынном берегу.

Оставалось только подняться на вершину Клыка. Может быть, ключ к спасению находился там.

Поход, однако пришлось отложить на следующий день. Солнце уже клонилось к закату, а дорога предстояла довольно тяжелая. Толстый колдун присмотрел несколько мест, откуда можно было бы начать подъем, не слишком напрягаясь из-за комплекции. А сейчас предстояло заняться не менее важным делом — сохранением своих припасов. На острове не водилось птиц, однако нельзя было исключать возможности визита стаи сумасшедших чаек, готовых покуситься на его запасы. Прятать мясо в пещере было не менее бессмысленно, поэтому Шеттавос принялся сооружать из камней небольшое, хорошо проветриваемое укрытие. Завершив это полезное занятие, он улегся на плоский камень, и пока расслабленное тело отдыхало от дневных трудов, Шеттавос продолжил свои попытки проникновения в тайны острова.

Расслабив свое сознание, он позволил ему спокойно течь по Клыку Теней, охватывая весь его объем, от морского дна до самой вершины.

Через несколько минут он уже представлял себе полную картину острова.

Древняя скала вмещала в себе три источника могущественных сил, способных рождать и останавливать жизнь. Один из низ, самый слабый, находился в лабиринте подводных пещер острова, медленно, почти незаметно перемещаясь под их мрачными сводами. Это был развоплощенный демон-узник Клыка. Несмотря на кажущуюся слабость, этот узник вполне был способен подчинить себе множество людей, если бы они попали в его владения. К счастью, мощь эту сдерживали два других источника сил, связанных между собой. Первый из них находился на вершине Клыка, окутывая остров тонкой, неосязаемой голубоватой сетью. Несмотря на кажущуюся нежность, сеть эта представляла непреодолимое препятствие для заключенного внутри демона. Сеть уходила своими корнями далеко под океанское дно, полностью замыкаясь там в прочным коконом. И в самой нижней части сеть касалась третьего энергетического источника, чья мощь шла из самого центра мира. Из того же источника исходила также некая линия, упирающаяся своим концом в движущегося монстра, не оставляя его ни на мгновение. Присмотревшись внимательнее, Шеттавос обнаружил вторую, более тонкую линию, протянувшуюся уже от вершины Клыка к демону, и продолжающуюся дальше, в неведомые земные глубины. Проследив ее до нижней части сети, колдун потерял дальнейшее направление нити. Очевидно, линия упиралась в самое Сердце Земли, питаясь ее неизмеримой мощью для поддержания ловушки.

А еще на вершине Клыка находилось нечто, равномерно рассеивающее по всему острову силу, что исходило из этой линии.

Более подробную информацию можно было получить, только отправившись туда самому.

Убедившись, что сегодня он больше ничего не успевает сделать, колдун погрузился в сон.

Утром, с первыми лучами солнца он отправился в путь. К тому моменту, когда он ступил на вершину, солнце уже палило вовсю. Однако, несмотря на это, толстого колдуна прошиб холодный пот.

Ибо в небольшом углублении скалы лежала чудовищных размеров железная книга. Никогда не видевший ее Шеттавос, тем не менее безошибочно узнал ее. Чудом сохранившийся осколок древнего мира, Книга слепого Вателоса собрание непристойнейших запретных знаний, заклятий, призывающих чудовищные, непредставимые силы, неподвластные человеческому разуму. Пользоваться ими осмеливались лишь немногие маги, прошедшие высшую степень Посвящения. Книги эти хранились в таких местах, что королевская казна с ее охраной в сравнении с ними была не более чем проходным двором. С помощью этих книг разрушались и восставали из праха целые империи, а этот экземпляр свободно лежал на камне, открытый всем ветрам. Однако, похоже, природные условия мало влияли на нее. Металлические страницы, покрытые странными, внушающими ужас знаками ярко блестели, не тронутые ни единым пятнышком ржавчины. Казалось, прежний хозяин всего лишь отлучился на минуту, оставив книгу раскрытой, но в действительности прошло наверное много столетий с тех пор, как на вершину ступала чья-то нога.

Колдун вспомнил образ человека-дракона, извлеченный из сознания заключенного монстра.

Шеттавос осторожно приблизился к книге и прикоснулся к металлическому листу. Подушечки пальцев ощутили слабый укол, словно он погладил ветку ели или кипариса. В остальном книга не проявляла враждебности к человеку. Ободренный успехом, Шеттавос попробовал перевернуть несколько страниц, однако не смог этого сделать, как не смог и оторвать книгу от ее каменного ложа. Видимо, ее удерживала здесь слишком мощная для Шеттавоса магия. Книга явно исполняла работу, удерживая своей властью укрощенного демона, не собираясь покидать свое место. Разочарованный, но не слишком удивленный, колдун принялся изучать доступный ему разворот.

Буквы, похожие на странных живых существ, слова-картины, незнакомые схемы и изображения неведомых монстров густо покрывали огромные листы книги. Однако, постепенно Шеттавос находил и кое-что знакомое. Знание древних алфавитов помогло ему, по крайней мере можно было разобраться в смысле приводимых здесь заклятий. Несомненно, полтора листа здесь занимало мощное ограничительное заклинание, упоминавшее имя Ямму, владыки морей. Именно оно удерживало демона в каменной ловушке Клыка Теней. За этим заклинанием следовал некий текст, призывающий в мир повелителя змей моря Эдждерха, обрываясь на середине, очевидно продолжаясь на следующей, недоступной странице. Заинтересованный колдун напряг все свои силы, обращаясь к книге с просьбой уступить ему хоть на некоторое время, но древний том никак не отреагировал на это. Убедившись в бесплодности своих попыток, Шеттавос вернулся к разбору древнего текста.

Изучение, однако, затянулось. Слишком много слов и образов были непонятны, слишком много встречалось неясных обозначений предметов и снадобий, необходимых для успешного исполнения заклятья. Несколько проще было с призывом Повелителя морских змей, но часть заклинания, контролирующая поведение вызванного находилась на другой стороне страницы и добраться до нее не было никакой возможности.

Дни тянулись нескончаемой однообразной чередой. Наконец, на исходе второй дюжины дней и запасов вяленого мяса на горизонте наконец замаячил парус. Корабль двигался со стороны открытого моря. Это явно не была галера, доставлявшая осужденных. Корабль медленно приближался к острову. Шеттавос, сидевший на вершине скалы, поначалу даже не поверил этому. Видимо, капитан не знал, или не интересовался историей Клыка Теней.

Колдун понял, что это его шанс. Он попытался проникнуть в сознание кого-нибудь из экипажа, и был крайне удивлен результатом. На ментальном уровне ни корабля, ни экипажа просто не существовало.

Шеттавос еще раз попробовал пробиться к кораблю. Безуспешно.

Он не чувствовал даже ни ни крыс, ни червей-древоточцев, что без сомнения должны были находиться на корабле, не чувствовал даже слабого, почти прозрачного спектра, что порождался самим кораблем, вернее его корпусом, сделанным из некогда живых и сильных деревьев.

Судя по всему, на корабле находился незаурядный маг, способный установить столь сильную ментальную защиту. Шеттавосу еще не приходилось сталкиваться с такой.

Во всяком случае, было видно, что корабль не принадлежал ахеронскому военному флоту. Иноземный пришелец, возможно пират. Узкое, длинное тело, непохожее на тяжеловесные купеческие суда, высокие носовая и кормовая надстройки, длинные ряды весел, судя по всему — валузиец.

Колдун принялся торопливо спускаться с вершины Клыка, насколько ему позволяла комплекция. В конце концов взять с него нечего, жизнь его не нужна никому, кроме него самого, но по крайней мере появилась слабая возможность покинуть это проклятое место.

Однако, выбегать прямо навстречу кораблю тоже не стоило. Это вполне могли оказаться пираты, для которых случайный человек значил не больше нескольких монет, которые можно было получить за него на невольничьем рынке. В любом случае следовало присмотреться к экипажу, и только после этого решать, как поступать дальше.

Укрывшись в щели между двумя большими, величиной с дом валунами, Шеттавос терпеливо ждал.

Через несколько минут корабль приблизился настолько, что колдун уже различал людей, двигавшихся на палубе. Порыв ветра развернул темное полотнище флага и Шеттавос наконец понял, кого судьба привлекла на этот проклятый остров.

На черном полотнище свивал и развивал свои многочисленные чешуйчатые кольца белый змей, увенчанный золотой короной. Этот флаг мог принадлежать только одному кораблю в Закатном океане, и Шеттавос невольно содрогнулся, вспомнив его имя.

Белый Аспид, самый жестокий пират, опустошавший северное побережье, каким-то недобрым ветром объявился здесь, почти у стигийской границы. Слухи о его зверствах бежали впереди остроносой галеры выкрашенной в пурпур. Уроженец древней Валузии, седой от рождения, он люто ненавидел всех, осмелившихся появиться на свет не на его родине. Жизнь свою он посвятил уничтожению всех невалузийцев, не забывая однако при этом и о собственном кошельке. Впрочем, иногда он изменял своему принципу, принимая в свою команду самых разных людей, от голубоглазых рыжебородых северян до черных жителей Куша и Пунта. И вот этот страшный корабль приближался теперь к острову Шеттавоса.

Пиратский корабль остановился в нескольких саженях от берега. С полдюжины пиратов уже выбрались на камни, неся на плечах пузатые бочонки. Очевидно, валузийцы собирались пополнить запасы пресной воды. Шеттавос, надежно укрытый от посторонних глаз, внимательно следил за ними. Сознание людей по-прежнему укрывал прочный магический щит, но теперь Шеттавос мог слышать их речь.

Один из моряков обнаружил небольшой ручеек, струившийся между камней. Воды в нем было немного, и он двинулся вверх по течению, надеясь отыскать источник, чтобы побыстрее наполнить бочонок.

Чистое небольшое озерцо находилось в одной из пещер, чтобы набрать воды, нужно было войти под ее свод, и Шеттавос почувствовал свой шанс.

Выбравшись из укрытия, он громко закричал, с непривычки коверкая валузийские слова:

— Остановитесь! Не входите! В пещере смерть!

Цели своей он достиг. Пираты разом остановились, удивленные этим явлением. Цель похода на время была забыта.

Один из них, рослый, бородатый валузиец с длинными черными волосами, оценивающе взглянул на колдуна.

— Кто ты, и что делаешь здесь? — раздался вопрос. — Почему это мы не можем войти туда?

Шеттавос был готов к такому вопросу. Стараясь отчетливо выговаривать слова, он коротко объяснил пиратам, какая тварь поджидала их в непроглядном мраке пещер, стараясь подчеркнуть инфернальный ужас, окутывавший проклятый остров.

Моряки — народ суеверный, Пираты не оказались исключением. Выслушав историю Шеттавоса, предводитель отряда произнес уже более мирным тоном:

— Значит, чудовище? Хорошо, а где же нам тогда набрать воды?

Мысленно Шеттавос возликовал. Первый успех был достигнут — его согласились выслушать.

— Здесь полно источников — сказал он, — и для этого совсем не нужно играть со смертью в пещерах. Я готов показать вам их, правда придется слегка пройтись.

— Что ж, идем, — задумчиво проговорил вожак, мрачно глядя на Шеттавоса. — Посмотрим, заслуживаешь ли ты жизни…

Процессия двинулась вперед, ведомая Шеттавосом. Вожак пиратов, шедший чуть позади указывавшего дорогу колдуна проговорил, словно про себя:

— Демон в пещерах? Странно, почему это Аппи ничего не сказал нам?

Шеттавос обернулся к главарю.

— Кто этот Аппи? Ваш колдун? Или…

Предводитель грубо прервал его:

— Не твое дело! Взялся вести, так веди тихо и ни во что не вмешивайся! Долго еще?

— Да нет, еще пару шагов, вот, пришли. — Шеттавос остановился перед углублением между валунами, наполненным прозрачной водой. Однако, это не совсем убедило пиратов.

Их главарь подтолкнул Шеттавоса к роднику, так что тот чуть не свалился в воду. Серые колючие глаза пристально глядели на изгнанника.

— Пей! — указал он на родник. — Докажи, что это действительно хорошая вода без демонов и прочей гадости.

Шеттавос пожал плечами, и наклонился к роднику, стараясь, однако, не терять пиратов из вида, Конечно, вряд ли они станут убивать его прямо сейчас, но кто знает…

Жара, поход на вершину Клыка и нервное напряжение сделали свое дело. Шеттавос и без того потерял немало влаги и теперь с наслаждением припал к источнику.

Поведение его подтолкнуло остальных. Шеттавоса оттеснили от источника, погрузив туда бочонок, Вскоре все емкости были наполнены и отряд пустился в обратный путь.

За то время, пока пираты ходили за водой, галера успела подойти к самому берегу, отыскав безопасное место для причаливания. Впрочем, никто из команды не спешил спускаться на берег.

— Эй, Хагг, кого это ты там подобрал? — заорал кто-то с корабля, увидев Шеттавоса среди посланных за водой пиратов. — Это человек или груша? Если все жители этого острова выглядят так же, я пожалуй останусь здесь на месячишко, глядишь и поправлюсь!

— Замолкни, дурень! — ответил предводитель отряда, вскарабкавшись на борт. — Может он и не такой умелый рубака, как ты, но зато, он кажется владеет магией, а это уже что-то. Где капитан и Аппи? У меня есть кое-что для них, особенно для мальчишки.

— Ты хотел что-то сказать мне, Хагг? — раздался голос, исходивший из кормовой надстройки, негромкий, но привыкший повелевать. — Не мешай ему, Блаал, — обратился он к тощему насмешнику, который тут же замолк и отступил на шаг в сторону, освобождая место капитану.

— Да, господин Ксан, — ответил Хагг. — Мы нашли источник, и кое-что еще. На острове мы встретили человека, который говорит странные вещи. Например, о том, что на острове живет чудовище, но оно не опасно, если не входить в пещеры. Мы послушались его совета, но я хотел бы узнать, что по этому поводу скажет Аппи, и если то, что говорит этот толстяк — правда, мальчишке не поздоровится.

Шеттавос уловил обрывок этого разговора, перебираясь через борт. Экипаж галеры отнюдь не прибавил ему спокойствия, даже несмотря на то, что он сам был выходцем из подобной среды. Рослые, мускулистые люди, большей частью обнаженные по пояс, в коротких сапогах и свободных полотняных штанах с широкими щегольскими поясами, на которых висели ножны с торчащими оттуда богато разукрашенными рукоятями кинжалов и сабель. Среди этой грозной толпы выделялся невысокий человек во всем белом. Волосы его, цвета снега, покрывавшего горные вершины прибрежного Хребта, доспех из непонятного металла, матово-белого, без всякого металлического блеска, желтые змеиные глаза с вертикальными зрачками — все это внушало какой-то безотчетный ужас.

Шеттавос, уже ступивший на палубу пиратской галеры, почувствовал непреодолимое желание убраться куда-нибудь подальше, лишь бы не чувствовать на себе этот странный пронизывающий взгляд. Но его мечте не суждено было сбыться.

Белый Аспид поднял руку. Указательный палец его уперся в Шеттавоса.

— Так значит, ты утверждаешь, что в этих скалах живет какой-то демон? — проговорил он. — Почему же мы ничего не знаем об этом? Аппи, мальчик мой, подойди ко мне, — крикнул он в глубь надстройки.

Через несколько секунд оттуда показался невысокий худощавый юноша лет пятнадцати. Шел он медленно и неуверенно, словно ожидая наказания. Не дойдя до капитана, он остановился настороженно, словно опасаясь удара.

— Малыш, недавно ты говорил нам, что на этом острове нет никого кроме этого человека, — проговорил капитан. — Однако ты почему-то не сказал, что человек этот — колдун, и что на острове кроме него есть еще и чудовище. Будешь ли ты возражать против этого?

— Но, господин капитан, вы же видите, что этот демон совершенно безопасен, — неуверенно проговорил парнишка. — Взгляните, ведь все вернулись живы и здоровы.

— Уж не потому ли, что они послушали этого человека? — с нехорошей улыбкой спросил его Ксан. — Впрочем, все это можно легко проверить. Если, как ты утверждаешь, эта тварь совершенно безопасна и ты не ощущаешь ее присутствия, то сходи туда сам и вернись. Это будет лучшим доказательством твоей правоты. Если же нет… что ж, буду надеяться, что толстяк сможет заменить тебя. Так как, Аппи, пойдешь?

Шеттавос во время этого разговора всем телом ощущал нескрываемые волны страха, исходившего от юноши. Парнишку буквально трясло, но когда колдун попытался проникнуть в его сознание, чтобы хоть немного успокоить, то натолкнулся на мощнейший блок, не допускавший проникновения никакого чуждого разума. Шеттавос понял, что этот юноша и был тем самым магом, державшим защитный ментальный купол над кораблем. Судя по всему, Аппи видимо не смог почувствовать присутствия на острове демона, несмотря на то, что засек его, Шеттавоса. Но несмотря на эту грубую ошибку, толстяка поразила способность парнишки к продолжению блокировки мысленного фона команды несмотря на свое подавленное состояние. «Способный юноша, но не овладел еще и сотой частью своих возможностей» — с сожалением подумал Шеттавос.

Аппи медленно бледнел, слушая Белого Аспида. Сам того не желая, он допустил некую оплошность, которая только по счастливой случайности не стоила никому жизни. И вот теперь он должен был понести за это наказание.

В пещеру ему совершенно не хотелось. Тем более, что он уже ощущал присутствие там некоей грозной силы.

В этой ситуации юноша предпочел выбор в сторону меньшего зла и осторожно обратился к своему капитану:

— Мой повелитель… я признаю свою чудовищную ошибку. Толстяк прав, на этом острове есть какая-то очень опасная тварь. Я умоляю вас не высаживать меня на берег, поверьте, я искуплю свою вину!.

— Он прав, господин, — подал голос Шеттавос. — Парень мог просто не знать о мощном связывающем заклятьи, наложенном на этот остров. Прошу вас не лишать его жизни — юноша действительно талантлив, но почти не обучен. Жаль терять хорошего мага. Не скрою, мне хотелось бы поработать с ним, закончил Шеттавос.

— Вообще-то это мой корабль, — лениво проговорил Белый Аспид, — и мне здесь решать, кого терять и с кем работать. Море и виселица любого примут.

Аппи испуганно отшатнулся, услышав эти слова.

— Не бойся, — успокоил его Ксан. — На этот раз тебя всего лишь протащат под килем, да не вздумай загнуться, ты нам еще понадобишься. О лечении позаботишься сам. Я все сказал.

С этими словами Ксан, словно потеряв всякий интерес к несчастному юноше, двинулся к носовой надстройке, мимо Аппи, которого уже связывали двое пиратов. Проходя мимо Шеттавоса, капитан пристально посмотрел на него и приглашающе мотнул головой, предлагая последовать за ним.

Толстяк не посмел отказаться.

По крутой лесенке, увенчанной причудливой резьбой, изображавшей перевившихся драконов, они взошли на бак. Уютно устроившись в тени поднятого абордажного мостика, капитан прищурившись наблюдал, как движется работа по пополнению запаса воды.

— Все готово, капитан, — раздался с палубы голос пирата, занимавшегося связыванием Аппи.

— Ну так начинайте, — раздраженно бросил капитан. Похоже его совсем не интересовала судьба парнишки. С гораздо большим интересом он разглядывал Шеттавоса, наблюдавшего за экзекуцией.

На обеих бортах галеры уже были закреплены два блока, сквозь которые была пропущена веревка, заведенная кольцом под киль галеры. Юноша был привязан к ней обеими концами за руки и ноги. Взгляд его, устремленный на капитана, молил о снисхождении. Однако, его это совершенно не волновало.

— Пяти раз, думаю, будет вполне достаточно, — крикнул Белый Аспид. Надеюсь, впредь ты будешь осмотрительнее. Да смотри, не повреди здесь дно, а то еще весь остров обрушится от удара твоей башки!

Громкий одобрительный хохот заглушил плеск упавшего в воду тела. Пираты, тянувшие веревку, ругались — обросшее раковинами дно корабля раз вцепившись, не желало отпускать своей жертвы. Наконец, веревка пошла свободнее. Аппи вылетел на поверхность, выплевывая воду и нещадно кашляя. Белая рубашка его была изодрана в клочья, по рукам обильно струилась кровь. Однако, на палубу его не подняли, оставив плавать в воде.

— Боцман прав, у нас сильно обросло днище — заметил один из пиратов. Посмотрите-ка на вид этого молодца! Эй, Аппи, ты бы занялся там полезным делом, почистил бы днище, что ли? — с этими словами веревка, привязанная к ногам парнишки, вновь увлекла его под воду.

— Боюсь, ему и трех раз не выдержать, — проговорил один из тащивших веревку. — Может быть, ему все-таки нужно было согласиться сходить в пещеру?

Пират, предсказывавший исход наказания, к счастью оказался неправ. Когда наконец парнишку выволокли на палубу, тот еще подавал какие-то признаки жизни. Тело его представляло сплошную резаную рану, но судя по всему, особо серьезных увечий он не получил. Один из пиратов взвалил его на плечо и отнес в тень юта, уложив на палубу и прикрыв куском парусины. Судя по довольно слабому интересу команды к этому зрелищу, подобные события были здесь довольно обычным развлечением.

Капитан вообще не проявлял никаких эмоций. Он изучающе смотрел на Шеттавоса.

— Ну и что ты скажешь по этому поводу, маг? — спросил капитан. Может быть мне все же стоило отправить его на остров? Такие ошибки слишком серьезны, и прощать их — значит топтать собственное достоинство. Что ты хочешь мне возразить?

— Ты капитан, и значит в твоих руках судьба каждого из твоей команды. Но разумно ли в гневе рубить свои пальцы, если они по незнанию прикоснулись к раскаленному железу? Ты дал ему жестокий урок, но никто не знает последствий этого урока.

— А ты дерзок, как я погляжу, — произнес Белый Аспид. — Неужели ты не боишься, что я прикажу своим людям сделать с тобой то же самое, а то и кое-что похуже, а? Например то, что ты сделал со своим последним приятелем?

— Нет, господин, — ответил Шеттавос, уже нащупавший ключ к общению с этим пиратом. — Ты поверил мне, когда я указал вам чистый и безопасный источник, ты взял меня на борт своего корабля. Ты веришь мне, а я в свою очередь не могу не доверять тебе. Я хочу покинуть этот проклятый остров, и если мне придется за это работать на твоем корабле, то я готов на это.

— А что ты умеешь? — поинтересовался Ксан. — С таким пузом трудно представить тебя в качестве умелого воина. А мне нужны именно воины, а не пивные бочки.

— Ну, положим, на порядочном корабле без пивных бочек тоже не обойтись. А кроме того, пивную бочку не будут за просто так отдавать на съедение демону. До того, как меня схватили, я состоял в трех разбойничьих шайках, гуляя по всему побережью. К тому же, как тебе известно, я немного умею колдовать. Одна злобная старуха, которую я попытался ограбить в ее собственном дворце, оказалась чрезвычайно благосклонна ко мне по этой части. Заглянув в мое будущее, она нашла там нечто такое, что весьма развеселило ее. Старуха была явно не в себе, но мощь ее была слишком велика. Я побоялся спорить с ней, и в результате она раскрыла передо мной такие перспективы, о которых я даже не смел и мыслить. Она получала какое-то нездоровое удовольствие, обучая меня запретной магии болот и силе, заключенной в лиловом камне, что становится ураганным ветром. Она учила меня составлять яды и чувствовать опасности, скрытые в медленной воде, прозрачном воздухе и холодном камне. Дом ее хранил в себе неисчислимые количества книг и свитков, скрывавших ужасное знание. К сожалению, а может быть и к счастью, ученичество мое длилось недолго. Вызванный однажды Повелитель рыжих муравьев отказался подчиняться ей. Госпожа не успела отгородиться заклятьем Непроницаемого Занавеса от его свиты, и теперь скелет ее покоится в покое сердоликовой башни Тлемсена. Покончив с ее телом, муравьи удалились, оставив меня владельцем колдовского дома. Но этот дом не желал подчиняться никому, кроме своей покойной хозяйки. Мягкий ворс ковров становился алмазными иглами, двери предупредительно захлопывались при моем приближении к ним, а их ручки-змеи так и норовили укусить. Еще недавно пышные и благоуханные цветы, украшавшие дом, источали теперь одурманивающе-ядовитые ароматы, а постель, на которую я прилег, желая хоть немного отдохнуть от безумного вечера, попыталась задушить меня в своих объятиях, словно человек душит в ладони только что вылупившегося птенца. Хозяйка предупреждала меня, что дом сам охраняет себя во время ее отсутствия, расценивая любого, находящегося внутри, как врага, и обращаясь с ним соответственно. Секрета охранного заклинания она, разумеется, предусмотрительно мне не открыла.

Я бежал из дома, не желавшего принимать меня за хозяина. Уступить он мог только равному по силе. Я же был слабее, но не стыжусь этого. И, несмотря на все мерзости, что заставляла меня творить эта старуха, я все же благодарен ей за то, чему она успела обучить меня. Да и что собственно, строго говоря является мерзостью, а что — благом в этом мире?

Однако, надо было на что-то жить, а работа практикующего колдуна всегда связана с большим риском и малым заработком. Я пошел по новому пути, сколотив собственную банду. Нас было немного, преимущественно, тоже люди, владеющие каким-нибудь Талантом. Жертвы подбирались долго и тщательно. Не буду хвастаться, как мы выкрали любимого белого жеребца из конюшен графа Скарнийского, охраняемых четырьмя воинскими кордонами, или о дерзком нападении на отряд, перевозивший Пнеорскую казну в новую столицу. Ущелье Ворона так извилисто и высоко, так густо заросло кипарисами и терном… — Шеттавос мечтательно закатил глаза, вспоминая. — Две трети отряда стражников полегли там, а оставшиеся предпочли перейти на нашу сторону.

Добычи этой нам хватило на полгода роскошной жизни, а потом… Кто же знал, что новый губернатор привез с собой из страны Тиамат людей-скорпионов, невосприимчивых даже к пыльце черного лотоса лемурийских болот. Мне удалось скрыться, но лишь затем, чтобы попасть в руки обыкновенных стражников, и вот к чему это привело, — он развел руками, словно извиняясь, что находится здесь.

— Если хочешь, — продолжал Шеттавос, — я могу занять должность корабельного мага, пока Аппи будет приходить в себя. По крайней мере я умею предсказывать погоду и чувствовать невидимые подводные камни.

— А воевать ты умеешь? — спросил его Ксан. — Сводить с ума воинов на чужих кораблях, насылать на них огонь или бурю? Или еще лучше — заставлять их самих покорно приносить мне в дар все что у них есть ценного — хоть так и не бывает.

— Отчего же, бывает, — ответил колдун. — Однако для этого могут потребоваться такие силы и средства, по сравнению с которыми добыча не покажется тебе столь уж привлекательной. Путь меча и огня всегда был самым прибыльным и простым в этом мире. Я не могу наслать на купца небесный огонь, однако вполне в моих силах возможность призвать мелкую морскую живность, что за несколько минут сожрут всю их команду, не тронув груз. Только вот объяснить им попутно, что при этом не нужно трогать наш корабль гораздо труднее.

— И ты такой же, — огорченно вздохнул капитан. — Ну почему мне никак не удается найти действительно сильного мага?

— На самом деле, удалось, — проговорил Шеттавос. — Осмелюсь дать совет — береги мальчишку. Он владеет огромной силой. Сидя на острове я не мог пробиться сквозь его ментальный барьер над вашим кораблем. Да даже сейчас, когда он без сознания лежит там на корме, он продолжает удерживать этот барьер. Мальчишку нужно только как следует подучить. Счастлив капитан, обладающий подобным богатством.

— Что ж, спасибо на добром слове, — ухмыльнулся Ксан. — Можешь отныне считать себя членом команды «Аспида», если конечно хоть часть твоей истории правдива. Условия обычные — добыча поровну, но ты в числе тех, кто получает четверть ее — вместе со мной, боцманом, плотником и главным старшиной. Если первым заметишь вражеский корабль — тебе лучшее оружие с него. Если первым взберешься на борт вражеского судна — получишь лучшее платье, которое там окажется, правда… — Белый Аспид с усмешкой оглядел фигуру толстяка, — тебе это, кажется, не грозит. Если в бою бросишь оружие — немедленная смерть, за потерю в бою части тела — соответственное вознаграждение. Пища одинаковая для всех, все пьют столько, сколько захотят. Дуэли разрешаются только в присутствии всей команды. На корабле есть три каюты, одна из них теперь ваша пополам с этим повелителем демонов. Все ясно?

— Ясно, — ответил Шеттавос. — Кстати, капитан, где-то через час соберется небольшой, но довольно устойчивый ветер в сторону материка. Какие будут указания?

Это сообщение заинтересовало капитана. Резко встав, он быстро обозрел, что творилось на палубе его корабля.

Погрузка бочонков с водой завершилась и пираты в вольных позах отдыхали в тени. Кто-то играл в кости, кто-то потягивал прохладное вино. Небольшая передышка на море никогда не вредит.

Воздух все еще был недвижим, но Аспид, старый моряк, уже и сам ощущал некое грядущее изменение погоды. Чувство его не было столь дальним и точным как у его нового члена команды, но Ксан решил позволить своим людям отдохнуть еще немного.

Несомненно, ветер будет, а с ним и новая удача у этих заросших пальмами берегов. Древняя империя магов, уверенная в своей силе и безопасности лежала перед ним, застывшая и разморенная жарким тропическим солнцем.

Самое время пощекотать кишки этим сытым ленивым уродам.

2. АРХИПЕЛАГ

Берег Южного Ахерона оказался в точности таким, как его и описывал высокий темнокожий наемник, перешедший на «Белый Аспид» во время одного из абордажей. Неисчислимые вулканические острова причудливых форм, собирающиеся в живописные архипелаги неподалеку от материка. Извилистые проливы меж высоких острогранных скал, густо поросших тропической зеленью, где так легко укрываться от военных судов. Впрочем, военные предпочитали не соваться сюда, в неизведанные воды, издавна дававшие приют контрабандистам, пиратам и прочему сброду. На островах не было городов. Местные жители скрывали свои роскошные поместья в неприступном лабиринте острых скал, густых лесов и бездонных пропастей, добираясь туда известными только им тайными тропами и руслами горных рек. Только птица или крылатый демон могли беспрепятственно достичь этих неприступных вершин, сияющих алым блеском в лучах солнца, встающего из нежных объятий утреннего океана. А вечерний закат превращал прекрасные скалы в туши чудовищ, вышедших из холодных и мрачных глубин на расправу с людьми, осмелившимися потревожить их покой. Потрясающий вид поднявшегося из моря окаменевшего базальтового костра не оставил равнодушными даже высоких голубоглазых гиперборейцев, рожденных среди высоких извилистых шхер Ледяного моря.

Обитатели прибрежных факторий, стоявших на гладких белых пляжах кораллового песка в шелестящей тени пальмовых листьев не были особо удивлены визитом северянина. За умеренную плату валузийцам были предложены несколько укромных бухт, где они без помех могли провести кренгование и текущий ремонт корабля, однако капитан вежливо отклонил эти предложения. Вполне возможно, что здесь хотели не только заработать на предоставлении чужакам свободного места под солнцем, но и помочь отделаться от других стихийно возникающих досадных мелочей вроде неожиданной мели, нерассчитанной силы и времени прилива, случайных камнепадов и мест обитания опасных животных. За отдельную плату в каждом случае, разумеется.

Обычный обмен любезностями представителей уважаемых и опасных профессий начался в местном кабаке, где крепкое кокосовое вино давало возможность людям, более месяца не видевшим толковой поживы и гостеприимного берега как следует расслабиться и повеселиться. Развязывались кошельки и языки, раскраснелись лица, застучали игральные кости. Азартные вопли, грубая брань и фантастические рассказы моряков, вернувшихся из дальних странствий лились как из рога изобилия.

Несколько команд контрабандистов и корсаров продолжали веселиться в большом помещении, укрытом пальмовыми листьями, и лишь несколько человек, отделившись от общего веселья тихо удалились в задние комнаты помещения, служившего одновременно кабаком и перевалочным пунктом награбленного добра, свозимого на вольные острова со всего побережья.

В небольшой, но довольно уютной комнате, стены которой были сделаны не из тростника, как в таверне, а из плотно пригнанных широких толстых досок, валузийский капитан, темнокожий гигант матрос и бледный кудрявый юноша негромко беседовали с хозяином фактории:

— Так ты говоришь о копях Дродды? — произнес седой человек в странном белом доспехе. — Звучит заманчиво. Близко от берега, глухая прибрежная скала, исключающая помощь с востока. Далековато правда, почти на южной границе. Зато почти без охраны — полсотни ленивых солдат, забывших как держать в руках копье не в счет. Алона, что ты скажешь на это?

Черный гигант распрямил плечи и посмотрел на собеседников. Немного помолчав, он произнес:

— Похоже на правду. Это небольшой поселок, где издавна добывали благородные опалы, но копи истощаются. Поселок, видно, тоже не процветает. Две-три богатые усадьбы, а остальное — хижины копателей, не вылезающих из своих нор, форт да пристань. По крайней мере это достаточно безопасное место для первого грабежа здесь.

— Это действительно так, но вероятно, уважаемый торговец просто забыл сказать о стае летучих волков, поселившихся в высоких утесах над Дроддой, — вмешался вдруг в разговор Аппи. — Несколько лет эти создания не подпускают к берегу ни одно чужое судно, атакуя всех, кто находится на палубе. Лишь к прибытию имперского корабля местные жители как-то усмиряют этих тварей. В остальном же рассказ безукоризненно правдив и точен, юноша преданно посмотрел на своего капитана.

Тот как ни в чем ни бывало, разглядывал бледнеющего торговца, который вдруг дернулся и замер, словно почувствовав холодное прикосновение змеи.

— Ну что ж, это вполне естественно, предложить новому в этих местах экипажу попытать счастья там, где сломали свои зубы множество местных, проговорил Белый Аспид. — Не стану отрицать, ты принял мою команду, принял достаточно хорошо, так что я наверное не буду пока выпускать тебе кишки, Ксан убрал меч, щекотавший живот торговца. — Это можно сделать и другим способом.

Почувствовав, что острый металл больше не касается его живота, торговец вздохнул и расслабленно расплылся в кресле точно проколотый пузырь, время от времени бросая опасливые взгляды под стол. Седой пират не собирался прятать свой клинок И торговец предпочел избрать для себя наиболее правильную линию поведения, стараясь отвечать как можно правдивее. Кто же знал, что северянин притащит с собой мальчишку, умеющего читать мысли?

— Ну а кроме этих копей, как вообще выглядит местная ситуация с торговлей и войной? Ну, со вторым почти ясно. Стигия и Ахерон по сути одна держава, разделенная водами великого Стикса, а вот что делается на юге? Я слыхал, там идет непрекращающаяся война четырех царств. Что тебе известно на этот счет?

Купец замялся.

— Известно не так уж много. Дарфарские страны не очень жаловали своих северных соседей. Разве что Комморьом — пограничная со Стигией небольшая страна, населенная двумя расами — черной, владеющей основной частью Комморьома и немногочисленным народом с белой кожей, не имеющим никакого отношения к другим белым расам. Этот таинственный народ жил в пустынной местности за стеной гор, ограничивающей комморьомские джунгли на востоке. Представители этого народа иногда встречались с правителями Комморьома, но встречи эти были редки. Белый народ не желал делиться своими тайнами, выменивая нужные им товары на побеги священного лотоса и странные светящиеся в ночи камни, обладающие ужасной силой, совершенно незаметно разрушающей человеческий организм даже на расстоянии, словно сжигая его изнутри. По самому Дарфару ходили слухи о затерянных в глухих джунглях покинутых городах из белого камня, о полуразрушенных причудливых башнях, высоко вздымающих свои сломанные клыки над зеленым морем тропического леса, о громадных крылатых существах, рассевшихся чудовищными украшениями на развалинах куполов и минаретов, о том, как в ночи полной луны воздух дрожит над постройками, а в уши случайного путника, неосмотрительно забредшего в эти места въедается неслышимая мелодия, заставляющая тело безвольно принимать странные вычурные позы, замирать в жутком столбняке, или наоборот, извиваться в безумном танце, подобном обезьяньим или кошачьим прыжкам. Рассказывают, что создавшая эти города белая раса чем-то прогневала владыку чудовищ Вселенной, чей ужасный вид мало кто из живущих мог выдержать без вреда для себя. Те, кто смог уцелеть после такой встречи, рассказывали шепотом, что Владыка больше всего похож на громадного кабана с острыми ушами, похожими на рога. Один вид его может уничтожить неосторожного свидетеля пришествия Кабана. Перед таким приходом все в джунглях настороженно замирает, а затем воздух оглашается чудовищным по своей силе хрюканьем, визгом и чавканьем. Ибо Кабан никогда не приходит в мир один. Вместе с ним являются и миллионы его подданных, чья мощь заставляет содрогаться землю, обрушивая с гор громадные массы камней. К счастью для людей, Кабан приходит в этот мир крайне редко и далеко от человеческих поселений. И только очень немногие смельчаки или безумцы осмеливаются потревожить покой мертвых городов белого народа, где по улицам ползают змеи, зажав во рту изумруды, а из пустых и темных провалов окон хищно пылают злобным огнем узкие щели глаз неведомых демонов, нашедших приют в заброшенных дворцах.

Помня обо всех этих ужасах, черные жители предпочитают сражаться за более спокойные и привычные цели. Власть над соседями, пусть даже и воинственными, предпочтительнее власти над неведомыми хищниками, что в любой момент могут выйти из под магического контроля. Колдунов в этих местах почти нет, исключая разве могучий клан жрецов Онга — львиноголового паука, которому подчиняется большинство тамошних племен. Войны и перевороты происходят по тем же причинам, что и везде — присоединить соседнее княжество, заколоть царя-вольнодумца, слишком много позволяющего своим подданным, захватить парочку островов в проливе с удачным стратегическим расположением. Обычный набор интересов.

Земля у черных богатая — много золота, орихалка, черного дерева и светлых алмазов, а в прибрежных селениях рыбаков и ловцов жемчуга много сильных молодых парней и красивых девчонок для невольничьих рынков. Опасности те же, что и везде — военные корабли всех окрестных стран, неизвестные рифы и узкие проливы. Морские чудовища редки, а количество местных ловцов удачи не так уж велико, но вполне достаточно для моего процветания, — торговец самодовольно повел рукой в сторону двери, за которой раздавались песни и громкие выкрики гуляющих пиратов.

— А у здешних пиратов есть какая-то организация, вроде Бешеного Братства северных морей? Мне не нравятся такие вот братья, кичащиеся своей принадлежностью к древним и знатным кланам, давно растерявшим всю свою честь? — спросил Ксан. — Мне бы не хотелось вступать в конфликты с подобными типами.

— Нет, ничего подобного здесь не встречается. Есть, правда Сумасшедший Пес Квигрон. Он собрал флотилию в дюжину судов, но с ним вы вряд ли пересечетесь. Сумасшедший Пес сейчас на юге, пытается овладеть столицей Кешей, оставшейся беззащитной после недавнего штурма дарфарских войск. Там была большая, кровавая и бессмысленная битва, судя по донесениям лазутчиков дарфарское войско не смогло взять ее с налету и отошло. В крепости тоже осталось немного защитников. Квигрон почуял добычу и отправился туда, пока черные еще не восстановили силы. Пусть Великий Змей будет милостив к нашим парням, и отряд вернется сюда с хорошей поживой.

После небольшого, но крайне убедительного урока правды, преподнесенного валузийцем, торговец стал необычайно словоохотлив. Начав с непроверенных легенд и перейдя к более конкретным вещам, он так и сыпал диковинными названиями неизвестных городов и островов, рекомендациями относительно грабежа тихоходных торговых судов и проклятиями военному флоту Ахерона, где по словам торговца на каждом корабле держали по довольно сильному магу, способному учуять пиратское судно еще до того, как его мачты покажутся из-за горизонта и наслать на его команду самые мрачные и злобные потусторонние силы, от которых не было защиты.

Однако, на самой середине разговора, болтливый торговец внезапно резко умолк на полуслове, замерев с полуоткрытым ртом, точно большая рыба, удивленная тому, что ее поймали и вытащили на берег.

— Ну что ж, по моему все ясно, — проговорил Белый Аспид, вставая из-за стола. — Спасибо а свежие новости и интересные рассказы, которые ты любезно поведал нам, — язвительно обратился он к молчавшему торговцу. Алона, посмотри, ничего ли мы не забыли здесь?

— Ничего, хозяин, отозвался черный гигант, прихватывая с собой ведерный бочонок пива, что стоял рядом с торговцем.

— Алона, не жадничай, — укоризненно произнес капитан. Почти тотчас же по столу, за которым они только что сидели, покатилась увесистая золотая монета, отчеканенная в далекой Валузии.

— Оставим этого говоруна как есть, пусть сам очухивается, или… проговорил Аппи.

Желтые глаза капитана на мгновение встретились с взглядом юноши. Этого было достаточно.

Толстый торговец по прежнему недоуменно смотрел на удаляющуюся троицу. Тело вновь подчинялось ему, неожиданный столбняк прошел так же внезапно, как и наступил, лишь язык еще сопротивлялся попыткам произнести хоть что-то осмысленное. Вцепившись в оставленную на столе монету, купец моментально оценил ее стоимость, вслед за чем она быстро исчезла в одном из бесчисленных карманов его одежды. Тупо уставясь на дверь, закрывшуюся за его собеседниками, купец медленно соображал, не сболтнул ли он чего лишнего. Пожалуй, все-таки нет. А что до их отказа от услуг лоцмана — на здоровье! Гордость мало кого доводила до добра, и если они напорются на риф в полумиле от острова — им же хуже.

Если только…

Если среди них не было мага, действительно хорошего и умного, с чувством на опасность и добычу, подобного тем, что сидят в своих мрачных каютах на ахеронских драконах. И тогда этому странному северянину действительно может повезти…

3. РАБОТА

— Капитан, на берегу что-то происходит, — раздался голос Аппи.

Юноша находился в крайне возбужденном состоянии.

— Ну и что? — недовольно произнес седой капитан, отворив резную дверь своей каюты. — Я понимаю, что ты способен почувствовать как за сто миль отсюда совокупляется пара кроликов, но это еще не повод ля атаки! Ты можешь сказать точнее, что там такое? И не вопи так, не то через полчаса здесь будет половина имперского флота. Ну? Я жду!

— Странная, странная аура… — забормотал юноша. — Я чувствую запах золота… много золота, в изделиях… аура страха и радости, фанатичной, безумной радости… все это так перемешано… — закончил он жалобно.

Капитан нахмурился.

Аппи еще немного прислушивался к своим ощущениям, а затем продолжил уже увереннее:

— На берегу сейчас находится около ста человек. Воинов, кажется нет, никаких кораблей поблизости тоже не слышно. Но эти люди… часть их чем-то смертельно напугана… и у них много золота. Я не могу проникнуть в их мысли, такое впечатление, что у них вовсе нет разума. И еще, они одержимы жаждой смерти…

— Чьей смерти? — взорвался капитан. — Может быть твоей? Так это недолго устроить. Живо говори, сколько там золота!

— Уважаемый капитан позволит себе выслушать своего слугу? — обратился к нему вышедший из каюты Шеттавос, привлеченный шумом на палубе. — Аппи правильно описал то, что происходит сейчас на берегу. Видимо, он просто никогда не сталкивался с подобными вещами, поэтому у него просто нет нужных слов и образов для описания происходящего. Это похоже на ритуал жертвоприношения, вот только непонятно кому. Я не ощущаю поблизости никого из существ невидимого мира, кого могло бы заинтересовать подобное жертвоприношение. Но запах золота действительно силен, по крайней мере для того, чтобы мы попробовали им завладеть. Вряд ли мы обидим этим каких-нибудь местных богов, слегка поживившись за их счет.

— Ты прав, колдун, — прорычал Ксан. — Боги не нуждаются в золоте, им нужны человеческая плоть и души. А с нас довольно и земных благ! Эй, на руле! Правь к берегу, да смотри, осторожней с мелями!

— Не волнуйтесь, капитан, — проговорил толстый колдун. — Море здесь довольно чистое и глубокое, почти до самого берега. Можем спокойно идти туда.

Через полчаса стена прибрежных пальм, казавшаяся прежде узкой зеленой полоской на горизонте, приблизилась настолько, что команда пиратского судна уже различала яркое оперение птиц, сидевших в кронах деревьев.

Пиратский корабль мягко ткнулся носом в прибрежный песок. Самые нетерпеливые разбойники уже прыгали в воду, оглядываясь в поисках добычи, однако предводитель не спешил последовать их примеру. Он внимательно слушал Шеттавоса и Аппи.

— В полумиле от берега, не дальше, находится небольшое озеро. Там все и происходит, — говорил толстый колдун. Действительно, около ста человек, из них десятка полтора — женщины. Действительно, похоже на небольшое племя, занятое жертвоприношением. Если двигаться осторожно, можно подкрасться к ним и посмотреть, чем они там занимаются.

— Это все хорошо, но нет ли кого из этих дикарей здесь, в лесу? Я не люблю подобных сюрпризов, когда ты не знаешь, из-за какого дерева вылетит стрела или копье.

— На этот счет будьте спокойны, капитан. В лесу никого нет. Похоже, что все местные собрались там, на озере. Так что можем отправляться.

— Надеюсь, что все обстоит именно так, — проговорил Белый Аспид. Хагг, оставляю на тебя корабль и дюжину людей. Смотрите в оба, готовьтесь к быстрому отплытию. Надеюсь, добыча будет солидной. Пошли, черти! Перережем всех, кто нам встретится!

С этими словами капитан спрыгнул в воду. Вскоре на галере остались лишь резервная команда и боцман. Остальные пятьдесят искателей удачи выстроились полукругом, ожидая приказа капитана.

Ксан внимательно осмотрел отряд. Палец его повелительно уперся в юного мага:

— Возвращайся на корабль, парень. Я не хочу остаться без обеих колдунов. Толстяка вполне достаточно. Лезь обратно и продолжай прикрывать нас. Заодно, в случае опасности, дашь знать Шеттавосу.

Юноша безропотно вкарабкался обратно на борт. На лице его было написано сожаление. Но с капитаном не спорят, особенно с таким, как Ксан.

Капитан остался доволен осмотром отряда. Повернувшись к Шеттавосу, он произнес:

— Ну что ж, колдун, веди нас. Где это озеро, показывай.

— Вон там, капитан, — проговорил Шеттавос, указывая куда-то в глубину леса. — Джунгли не очень густые, но наш отряд вполне прикроют.

Солнце приближалось к зениту, когда отряд вступил под зеленые своды девственного леса. Тишина его прерывалась лишь трелями птиц и громким стрекотом насекомых. Морской соленый воздух сменился смесью ароматов мимоз и гигантского дурмана, заросли которого пришлось обойти стороной. Благоухание жасмина, длинных плетей орхидей и ньенг-ра сливалось над землей в широкую воздушную реку.

Стаи москитов приветствовали людей радостным звоном, прозрачными облачками вставая из высокой травы и окрестных кустов. Впрочем, этим все и ограничилось. Шеттавос, как и все остальные не любил назойливый гнус, стремящийся выпить всю кровь из человеческого тела. Но, в отличие от остальных, толстяк знал некоторые меры воздействия на этих крылатых дьяволов. Пираты, уже приготовившиеся к неизбежной атаке насекомых, благополучно продолжали свой путь. Невидимая сила удерживала полчища вампиров на достаточном расстоянии от людей. Белый Аспид, шедший впереди отряда рядом с Шеттавосом, благосклонно кивнул колдуну, благодаря за эту небольшую услугу. Отряд двигался цепью по четыре человека в ряд, больше, впрочем и не получалось. Лес не был очень уж густым, но стоило свернуть хоть чуть-чуть от пути, который отыскивал колдун, как человек почти тотчас же оказывался в непроходимых зарослях. Казалось, лес сам расступается, повинуясь колдуну, и людям только оставалось воспользоваться открывшимся перед ними путем.

Под густым слоем травы хлюпала вода, указывая на близость озера. Люди шли тихо, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, однако вокруг все было спокойно и мирно. Громадный вечнозеленый лес, покрывающий весь континент, от Стигийской пустыни до далеких южных скал Атлаи спокойно принял в себя полсотни пришедших с моря людей, даже не заметив этого. Джунглям не было дела до их мелких желаний и тревог.

Джунглям, но не людям.

Толстый колдун внезапно замер перед огромным стволом поваленного дерева, наполовину погрузившегося во влажную почву… Он предостерегающе поднял руку. Отряд остановился, и Шеттавос указал капитану, стоявшему рядом с ним, влево и вверх:

— Вон там, почти под кронами, видите, там просвет. Мы почти у цели. Озеро там, так что нам туда. Дикари на берегу, в лесу нет никого, но будьте начеку. Лучше добраться туда побыстрее, я чувствую, что они собрались выбрасывать золото в воду.

— Демонов, магов и прочей нечисти там нет? — поинтересовался худощавый Блаал, тот самый, что когда-то обозвал Шеттавоса человеком-грушей. С тех пор он проникся некоторым уважением к его способностям и относился к колдуну почти по приятельски.

— Нет, ничего такого, — ответил Шеттавос. — На корабле тоже все спокойно, пора переходить к делу. Капитан, я привел вас на место, остальное — за вами.

— Вперед, и как можно тише, — скомандовал Ксан. — Подобраться так, чтобы мы могли видеть все, что там происходит, и затаиться. Атака — только по команде. Шеттавос, в драку не лезть, ты мне нужен живой. Прикрывай нас. Все, пошли!

До окраины леса оказалось не так уж далеко. Впереди слышались человеческие вопли и завывания раковин. Перебегая от дерева к дереву, пираты приблизились к краю леса настолько, что могли наблюдать озеро и то что происходило рядом с ним.

Озеро располагалось в небольшой котловине, за которой начиналось широкое горное ущелье, уходящее на север. Склоны гор густо поросли лесом, лишь противоположный песчаный берег озера был свободен от зелени. Но не это волновало сейчас разбойников.

Толпа чернокожих сгрудилась на круглом каменном островке, почти что в середине озера. Островок имел не больше сотни футов в самом широком месте и соединялся с берегом извилистой каменной перемычкой, едва выступавшей над водой.

На берегу находилось около пятидесяти человек. Острый взгляд разбойников тут же определил четыре десятка вооруженных копьями воинов, что окружили с десяток связанных женщин. На круглом островке виднелось еще с десяток вооруженных людей, но что именно там происходило, определить было сложно.

Впрочем, пиратов заинтересовало еще одно обстоятельство. Все эти люди, как женщины, так и те, кто их сюда привел, носили на себе такое количество золотых цепей, браслетов, диадем и прочих украшений, что это не могло не привлечь к себе внимания любого, кто увидел бы это зрелище. Тем более тех, кто ради этого золота ломился сюда сквозь негостеприимные джунгли.

Люди эти, кажется совсем не интересовались происходящим в лесу. Впрочем, пираты постарались как следует укрыться от случайного взгляда. Слившись с древесными стволами, валузийцы внимательно изучали своего противника.

Ни у кого из дикарей не было видно ни клинков, ни луков, никакого другого оружия, кроме коротких копий. Кстати, наконечники этих копий тоже имели знакомый желтый цвет. По видимому, золото здесь не считали за благородный металл. Это вселяло в сердца разбойников приятные надежды. Мысли о том, что кто-то из них может быть проткнут золотым копьем даже не приходила им в голову. Все уже строили алчные планы относительно этих копий и прочих украшений.

Капитана, по-видимому тоже удовлетворил осмотр места предстоящего боя и противников. Придя к такому решению, он вытащил из ножен длинный пламенный клинок в 27 изгибов, и с оглушающим боевым кличем «Гравви и Хель!» устремился вперед.

Команда не замедлила последовать его примеру.

Не ожидавшие атаки, потрясенные воины-жрецы поначалу даже не успели сообразить, что же собственно произошло, когда из леса сжимающимся полукругом на них ринулась орда вопящих чудовищ, сжимающих в руках острые мечи и кинжалы. Половина дикарей, стороживших женщин полегла практически мгновенно, даже не успев поднять оружия. Белый Аспид врубился в толпу черных как бешеный вихрь рассекая своим клинком тела дикарей. Длинные, извивающиеся точно змеи остро отточенные лезвия рассекали человеческую плоть словно воду. Валузийский капитан находился в постоянном движении, работая мечами одновременно на восемь сторон света, не позволяя прикоснуться к своему белому доспеху ни копью, ни камню, ни руке врага, отражая удары, рубя и коля вражеские тела. Незаметно для себя, Ксан оказался в самом центре вражеского отряда, ворвавшись туда как врывается тигр в стадо оленей. Белый Аспид не заметил, как оказался окружен врагами со всех сторон. Впрочем, его подчиненные быстро увидели, в каком положении оказался их капитан, Короткие копья не могли долго противостоять абордажным саблям и боевым арбалетам. Вскоре дикари начали отступать. Тихое озеро огласилось звоном металла и воплями боли, которые иногда перекрывал нестерпимый женский визг. Пираты медленно, но неуклонно теснили дикарей, прижимая их к каменной перемычке, соединявшей берег с островом, где находилось еще некоторое количество вооруженных людей. Пираты не сговариваясь пришли к решению поголовно уничтожить дикарей, завладев женщинами и тем, что было на них надето.

Несмотря на яростную атаку, дикари сумели выстроиться в какое-то подобие оборонительного строя, отражая пиратские клинки и постепенно отступая на перемычку, стараясь, несмотря на все держать своих женщин как можно дальше от врага.

А пираты продолжали наступать.

Пятеро из них были ранены золотыми копьями, причем двое — довольно тяжело. Они остались на берегу с Шеттавосом, пытающимся помочь им хоть чем-нибудь до возвращения на корабль. Остальные же продолжали увлеченно теснить противника, загоняя дикарей в середину озера. Вскоре каменный перешеек сузился до десяти футов, что позволяло вести бой лишь двум-трем парам одновременно, без риска свалиться в глубокую воду. Остальным приходилось находиться за спинами сражающихся, ожидая момента, когда кто-то из первого ряда выйдет из строя. Острые сабли рубили короткие древки копий, и пиратам все чаще приходилось переступать через очередное черное тело, истекающее кровью.

Прежде чем достичь островка, пираты потеряли двоих. Но вот узкая каменная полоска вновь расширилась, и пираты, до сего момента вынужденные находиться за спинами товарищей, теперь с яростными воплями обрушились с трех сторон на оставшихся в живых дикарей.

Их оставалось не больше десятка но сражались они как настоящие дьяволы. У этих воинов-жрецов оказались не очень большие, но достаточно острые мечи, и заняв круговую оборону, они продолжали медленно сдерживать бешеный натиск пиратов. Впрочем, этому сопротивлению не суждено было продолжаться долго. Тонко пропел арбалет, и дикарь рухнул на камень, обильно орошая его кровью, под ударами сабель свалились еще двое… Отступать было некуда, черные понимали это, но все-таки продолжали безнадежное сражение. Что могли сделать они против одержимого жаждой наживы врага, превосходящего их как минимум втрое.

Подсчитав соотношение сил, пятеро пиратов пришли к выводу, что своим присутствием они только помешают своим товарищам, и потому занялись не менее полезным делом — отловом женщин, которых должны были принести здесь в жертву неведомым богам.

Пока их товарищи добивали оставшихся в живых фанатиков, эти пятеро принялись медленно прижимать оставшихся в живых женщин к берегу озера. Впрочем, надежно связанные до колен девушки могли лишь медленно семенить, тщетно пытаясь убежать от белых демонов, вышедших из леса. Вскоре восемь беспомощных девушек, оказавшихся, впрочем, довольно миловидными, были согнаны в небольшую стайку, что впрочем, не особенно их напугало. Еще одна девушка находилась в центре островка, и похоже, не собиралась никуда убегать. К этому моменту из дикарей в живых осталось всего двое. Еще два выстрела из арбалетов — и сражаться стало не с кем. Разгоряченные боем, еще не до конца осознавшие, что врага больше нет, люди потянулись на противоположный конец острова, туда, где пятеро их товарищей стерегли женщин. Несколько пиратов направились к одиноко стоящей жертве-пленнице в центре острова. Однако, приблизившись к ней на расстояние нескольких шагов, разбойники в изумлении замерли.

— Что за дьявол! — воскликнул один из них, глядя себе под ноги. — В жизни не видел ничего подобного!

Желтый, кое-где потрескавшийся камень островка становился здесь прозрачнее хрусталя. Солнце, находившееся еще довольно высоко в небе, пронизывало своими лучами прозрачную твердь, в глубине которой виднелись некие темные пятна.

Присмотревшись к этим пятнам, разбойники вздрогнули от ужаса.

Словно мухи в капле янтаря, в глубине прозрачного камня висели человеческие тела.

С некоторым запозданием, пираты обратили внимание на привлекшую их сюда женскую фигуру.

Девушка не могла убежать от них. До колен она была погружена в прозрачный камень. На пиратов она совершенно не обращала внимания, отрешенно глядя в пространство мимо вооруженных людей. Похоже было, что она чем-то одурманена.

Самый нетерпеливый разбойник, решительно направившийся к ней по прозрачной поверхности смог сделать всего несколько шагов.

До девушки оставалось каких-то четыре-пять футов, когда разбойник почуял что-то неладное.

Несмотря на все усилия, он не мог оторвать ног от прозрачной субстанции по которой шел. Коварный хрусталь не желал отпускать его сапоги. Медленно и неуклонно хищное стекло засасывало людей.

Однако пираты быстро пришли в себя.

Только двое из них неосторожно вышли на это опасное место. Первый валузиец, необдуманно пытавшийся добраться до приносимой в жертву девушки удивленно-испуганно завопил о помощи. Второй, тот, что заметил раскрывшуюся под ногами прозрачную бездну, находился всего лишь в полушаге от спасительного твердого камня острова. Извернувшись всем телом, он протянул руки своим товарищам, стоявшим на твердом камне. Четверо пиратов мощным рывком выдернули его из сапог, оставшихся погружаться в хрустальное болото. Со вторым разбойником было сложнее. До него было не меньше десяти футов — ни перепрыгнуть, ни подать руки. Однако, выход нашелся.

Каменный лоб островка усеивали тела погибших дикарей. Если хищному острову требовались человеческие тела, он смог получить их достаточно. К счастью для неосторожного разбойника, прозрачный камень поглощал своих жертв довольно медленно, а его сапоги были достаточно высоки. К тому моменту, когда его товарищи навели к нему своеобразный настил из мертвых черных тел, он погрузился всего лишь по щиколотку. С помощью пришедших на выручку, он осторожно выбрался из своей обуви. Выбравшись обратно на честный твердый гранит, он устало сел наземь, словно подломившись. Слишком страшным и неожиданным оказалось выпавшее ему испытание.

Остальные же, убедившись в том, что всякая опасность миновала, занялись тем, ради чего они сюда пришли. На покойниках висело слишком много золотых украшений, совершенно не нужных им сейчас. Наконечники копий из того же металла также не были забыты, и вскоре все золото уже покоилось в заплечных мешках разбойников, ожидая дележа. Связанные девушки тоже перешли под конвой шести пиратов с длинными острыми саблями, жестами и криками направившими их обратно на берег. Впрочем, девушки по-видимому не очень возражали против подобного обращения, избегнув ужасной медленной смерти в прозрачном камне.

Белый Аспид завершал обход островка в поисках остатков золота. Все покойники уже были обобраны, когда взгляд его упал на тот десяток мертвых тел, что служили мостиком к спасению неосторожного пирата. На некоторых из них еще виднелись золотые цепи и украшения в проколотых носах и ушах.

— Эй, куда это вы? — раздался его зычный голос. — Вы что же, собрались оставить это все здесь? Тут же еще не меньше десяти фунтов золота!

— Но, капитан, — осторожно возразил один из пиратов, — вы же сами видели на что способен этот проклятый остров. Я не хочу быть одним из тех, кто сейчас там — он указал вниз, в прозрачную глубину.

— Ты не хочешь! — рявкнул капитан. — А золото ты любишь?

— Люблю, — ответил тот, — но предпочитаю отбирать его в честном бою, а не вытаскивать его из дьявольских зубов. — Простите, капитан, но я туда не полезу.

— Не полезешь, и не надо, — ответил Белый Аспид. — Тогда стой и смотри!

Ксан легкой, но осторожной походкой прошелся по трупам, наполовину погрузившимся в камень, обнажив свой пламенный клинок.

Алчный хрусталь поглощал вместе с телами и висевшее на них золото, поэтому капитану могли достаться лишь те части цепей, что еще не соприкоснулись с прозрачным камнем. Но и этого было достаточно. Взмах клинка, звон перерубаемого металла и очередная добыча исчезает в его мешке. Вот наконец и последний покойник освобожден от драгоценного груза.

Однако Белый Аспид еще не полностью удовлетворил свою алчность.

Выбравшись на камень, он пристально рассматривал девушку, что погрузилась в хрусталь уже до середины бедер. Пираты, в свою очередь изумленно смотрели на своего бесстрашного вожака, который сбросил с плеча мешок с обрывками цепей, и взвалив на плечо очередной труп, направился обратно по настилу из мертвецов, с явным намерением добраться до девушки, на которой тоже висело немалое число украшений из столь милого сердцу металла.

Одного покойника не хватило для завершения моста, и капитан вернулся за еще одним телом. К этому времени настил уже почти погрузился в прозрачный камень.

Но капитан успел. Одурманенная девушка не сопротивлялась его рукам, позволив снять с себя все цепи, заколки из волос и тяжелые серьги, которые Ксан, не церемонясь, просто вырвал из ушей. Девушка не отреагировала и на это. Похоже, она вообще не чувствовала боли. В несколько прыжков Белый Аспид добрался до берега хрустального болота, бросив свою добычу под ноги более осторожных пиратов, восхищенно следивших за капитаном.

— Вот теперь — все! — довольно произнес он. Сто-то вроде довольной улыбки озарило его лицо при виде разбойников, буквально околдованных его рискованным поступком. Только таки и надо поддерживать в подданных веру в своего вождя. Совершенно очевидно, что после этого поступка авторитет его возрос еще больше. Брошенное им золото моментально исчезло в мешках и капитан, обернувшись, удовлетворенно посмотрел назад, на страшную прозрачную ловушку.

С удивлением он увидел, что три трупа до сих пор спокойно лежали на прозрачном камне, в то время, как над остальными уже сомкнулась поверхность болота. Всмотревшись внимательнее, он понял, что эти тела были ограблены до того, как пираты использовали их в качестве настила. Похоже было, что каменное болото отказывалось от тел, лишенных драгоценного металла.

— Однако же, какое все-таки зло, это золото, — философски произнес он. — Эй, вы, волчье отродье, — обратился он к своим товарищам, — хотите узнать верный путь к бессмертию? Преисподняя отказывается от тех, у кого за душой ни крупицы презренного желтого металла — взгляните на тех черномазых! Им нечем заплатить за вечную сохранность своих тел и потому они обречены позорно разлагаться, пачкая этот прекрасный светлый камень. Откажитесь от вашего проклятого золота — и вы будете жить вечно — райское блаженство на небесах тоже стоит немало, разве что плату за это принимают в других храмах. Так что, дети алчности, вы согласны жить вечно?

Дружный хохот и рев восторга, раздавшиеся в ответ на грубую шутку капитана подтвердили стойкое нежелание пиратов расставаться с прежним образом жизни.

Уже на каменном перешейке, капитан, вдруг вспомнив о чем-то, отобрал у одного из пиратов арбалет, и прицелившись, пронзил короткой стрелой грудь девушки, остававшейся закованной в камень. Кровь залила хрусталь, и переломившись в поясе от мощного удара стрелы, несчастная жертва застыла, точно кукла, изломанная капризным ребенком.

— Так будет лучше для нее, — сказал капитан, возвращая арбалет хозяину. — У нее больше нет золота чтобы заплатить стражу ворот Хель… а для того, чтобы умирать подобной медленной смертью она слишком молода и красива. Хотя, наверное, можно было бы и освободить ее, отрубив ноги. Интересно, что бы она предпочла?

Наконец отряд вновь собрался на берегу озера. Белый Аспид, отыскав Шеттавоса, поинтересовался о понесенных потерях.

Трое погибших и столько же серьезно раненых, не считая легких порезов — таков был общий итог сражения. Двое погибли в бою. Разбойник, получивший глубокую рану в живот, попросил обхаживавшего его Шеттавоса о быстрой смерти. Колдун, тоже понимая, что все его познания и способности не могут помочь здесь, милостиво надавил ему две точки на шее, отпуская на волю его душу. Остальные раненые чувствовали себя достаточно прилично, после того, как толстяк остановил им кровь и наложил некоторые исцеляющие заклятья.

Однако и добыча оказалась солидной. В руках пиратов оказалось не меньше ста фунтов золота и восемь молодых рабынь, за которых можно было выручить вполне пристойную сумму.

Оставив без внимания подсчет добычи, Ксан довольно грозно обратился к Шеттавосу:

— Ты говорил, что золото и женщин собираются бросит в воду, произнес он. — Однако, вместо воды там оказался какой-то дьявольский камень, засасывающий людей. Ты говорил, что здесь нет никакого колдовства, но двое моих людей чуть не погибли на этом прозрачном болоте, о котором ты не предупредил. Что ты скажешь в свое оправдание, толстяк?

— То же, что и раньше, — твердо ответил Шеттавос. — Ни в озере, ни на острове нет никаких следов колдовства, только камень и вода. Я никогда не сталкивался с подобным явлением, но слышал, что могут существовать камни, ведущие себя как вода, однако в этом нет никакой магии. Забравшись в мозги этих людей, я нашел образ жертвы, погружающейся в холодную, прозрачную глубину. Вполне естественно предположить, что в воду, которой в этом озере гораздо больше чем жидкого хрусталя. Спутать такое мог и более опытный маг чем я. Я лишь описывал то, что видел.

— Ладно, спасибо и на том, — проворчал капитан. — А теперь показывай, как нам побыстрее пройти к кораблю.

— С удовольствием! — ответил Шеттавос.

Путь от дарфарского побережья до Торговых островов занял четверо суток. Война, шедшая в черных государствах Юга, возможно и приносила прибыль, но только не «Белому Аспиду». Пираты почти не встречали на своем пути торговых судов, а прибрежные города и поселки были разорены задолго до них. Население стремилось укрыться в глубине материка, подальше от военных кораблей противника, едва ли не превосходивших по жестокости морских разбойников. Впрочем, опустошив побережье, военные тоже перестали обращать внимание на побежденных, предоставляя им возможность зализывать раны и копить новые богатства. Объединенные способности Аппи и Шеттавоса позволили «Белому Аспиду» благополучно уйти от столкновения с двумя военными кораблями Куша, обогнув их на безопасном расстоянии.

Наступал черед попробовать, какова на вкус страна древних магов и неисчислимых богатств, накопленных в храмах Дввалка, свирепого Бога-Кабана, повелителя Империи Ахерон.

Торговое судно медленно выбиралось из-за длинного скалистого мыса, похожего на чудовищный гребень. Сорокавесельный неповоротливый круглобокий купец держал курс на юг, туда, откуда совсем недавно вернулся корабль валузийских пиратов. Торговец со спокойной уверенностью правил вдоль синеватой полоски берега, уверенный в абсолютной безопасность.

Однако, уверенность эта была ложной.

Скалистый мыс остался за кормой торговца. Легкий ветер едва наполнял косой парус. Разумный мореход не станет понапрасну расходовать силы гребцов. Тем более, что ветер понемногу свежел. Судно уверенно приближалось к своему конечному пункту — стигийскому порту Каноб, до которого оставалось не больше десяти миль.

Однако, торговцу не суждено было попасть туда.

Простиравшийся далеко в море скалистый мыс, который они только что обогнули, был изрезан маленькими, уютными глубокими бухтами. Идеальное место для засады.

Белый Аспид обнаружил этот мыс утром прошлого дня, медленно двигаясь в поисках добычи вдоль пустынного берега. Обогнув на приличном расстоянии Каноб, в гавани которого стояло по меньшей мере пять ахеронских военных галер, вовремя отслеженных Шеттавосом, капитан принял решение найти подходящее место у берега и затаиться в ожидании добычи. Море в этих краях было довольно оживленным, однако валузиец не хотел рисковать, подставляясь под удар какого-нибудь ахеронского дракона, вооруженного не только ужасной «слюной ифрита» но и командой воинов-магов. Тактика пирата должна быть максимально простой и эффективной — увидел, догнал, обобрал — и поскорее на гостеприимные Торговые острова, гулять и отдыхать. Долгое же болтание в море в ожидании добычи приводило как правило лишь к вооруженным столкновениям с военными, что не приносило никакого дохода и вдобавок уносило совсем не лишние жизни, а то и вовсе оканчивалось полным поражением. Пираты не понаслышке были знакомы с таким положением дел и приятная перспектива стать лишенным разума и воли галерным рабом вовсе не устраивала их. Гораздо приятнее дождаться в укромном месте глупой и жирной добычи, что сама плывет тебе в руки. Такая тактика не раз приносила Белому Аспиду успех и богатство и он не собирался отказываться от нее здесь, в чужих для него водах. Психология дичи везде одна и та же. Лишь то обстоятельство, что в валузийских водах стало слишком много кораблей Семи Империй, мешающих вольному разбойнику спокойно заниматься любимым делом, вынудило его отправиться дальше на юг.

Остановившись на ночь в уютной бухте, пираты недолго ждали добычу. Солнце начинало сползать к закату, когда Аппи обнаружил приближающееся к ним с севера местное торговое судно. Совершенно беззащитное, что было приятно вдвойне. Разумеется, палубная команда в расчет не принималась разбойникам не впервые приходилось беседовать с матросами других кораблей на языке стали. Но простые матросы всегда предпочтительнее отряда наемников, что частенько содержались на судне осторожными купцами.

Однако на этом судне не было и следа какой-либо серьезной охраны, более того, слишком жадный или же чересчур самоуверенный купец не держал на корабле даже плохонького мага, видимо, наизусть зная все побережье. Что ж, тем хуже для него.

Весла вспенили воду бухточки, выводя шнеккар в открытое море. Барабанный бой задавал ритм гребцам, постепенно убыстряясь. Вот уже и большой белый парус поймал осторожный порыв ветра, добавивший кораблю хода. «Белый Аспид» стремительно нагонял торговца.

Там заметили это обстоятельство. До сих пор отдыхавшие гребцы схватились за весла, стараясь увеличить дистанцию между судами, однако, тяжелое судно было нелегко заставить двигаться быстрее, даже несмотря на поднятый парус.

Неожиданное нападение — основной козырь пиратов и на этот раз великолепно исполнил свою роль. До торговца было уже около сотни саженей, и расстояние это стремительно сокращалось. Рядом с бортом торговца расцвело множество белых фонтанчиков — суда сблизились на расстояние выстрела. Вскоре с торгового судна послышались громкие проклятия и крики боли. Стрелы начали находить цели. Жертва еще пыталась производить какие-то маневры, но это привело лишь к тому, что парус их безвольно повис, потеряв ветер, приближая неотвратимую развязку.

На носовой надстройке «Белого Аспида» уже толпились пираты, ожидая касания чужого судна. Абордажный мостик ощетинился острыми металлическими когтями подобно лапе тигра, готового вцепиться в тело жертвы. На торговце видимо поняли, что драки не избежать. В сторону пиратов полетели вражеские стрелы, однако высокий борт шнеккара пока что надежно укрывал разбойников от свистящих в воздухе жал.

Глухой деревянный стук и протяжный скрип возвестили о том, что суда наконец соприкоснулись. С «Белого Аспида» на палубу торговца полетела масса абордажных крючьев, намертво сцепивших суда. Ахеронцы рубили канаты, притягивавшие их к пиратскому кораблю, отталкивались от него веслами, но все было напрасно. Оба абордажных мостика почти одновременно упали на палубу торговца, окончательно соединив два судна, и пираты ринулись на штурм.

Пятьдесят одержимых неукротимой жаждой наживы морских дьяволов почти моментально перелетели на палубу торговца. Несколько пиратов упали, сраженные стрелами, но это были последние выстрелы ахеронцев. Кровавая свалка разворачивалась практически на всей палубе, и хотя численный перевес был на стороне ахеронцев, пираты не впервые сражались с противником, превосходящим их числом. Главное — ошеломить врага, не дать ему опомниться от самой первой, самой яростной атаки, вселить страх и смятение в его души. И пиратам удалось это. Из ртов разбойников текла красная пена, но то была не кровь. Перед битвой почти все они жевали побеги священного алого папоротника, что придавал человеку силу и бесстрашие, заставлял не чувствовать боль от ран и удивительно прояснял разум, обостряя все чувства. Что могли сделать матросы купеческого судна против этих дьяволов, жаждущих крови тех, кто осмелился встать у них на пути.

Беспорядочная свалка вскоре сменилась организованным наступлением. Пираты постепенно теснили ахеронских матросов в сторону носовой надстройки их судна. Некоторые, видя всю бесполезность сопротивления бросили сабли, показывая, что желают сдаться, однако это не принесло им никакой пользы, кроме быстрой смерти. Пираты рубили всех, не разбирая, кто чего хотел. Вначале подавить сопротивление, загнать врага в угол, уничтожить как можно больше противников, а затем, убедившись в полной и окончательной победе, можно позволить себе немного пообщаться с уцелевшими, если конечно они захотят этого. В противном случае, непокорная команда вырезается вся до единого человека.

Судя по всему, нечто подобное должно было произойти и сейчас.

Слишком уж безрассудно и фанатично сражались ахеронцы, несмотря на то что силы их таяли с каждым мгновением. То и дело очередной матрос падал под ударами пиратских стрел и клинков. Разбойники тоже несли потери, но их яростные атаки шаг за шагом теснили матросов, все чаще пиратам приходилось переступать через очередного упавшего моряка, сраженного их клинками. Дымящаяся кровь залила палубу, сапоги скользили, заставляя предательски открываться ударам вражеских сабель. Однако сок священного папоротника не позволял страху смерти проникнуть в души пиратов, красный цвет слюны лишь возбуждал жажду крови. Атакующие буквально не могли остановиться в этой жуткой резне. Иногда случалось даже так, что возбудившие себя священной травой люди начинали рубиться со своими же товарищами после того, как был повержен последний противник.

Однако сейчас этого не произошло.

Белый Аспид выдернул свой пламенный клинок из тела очередного противника, однако его никто не атаковал. Быстро оглядевшись по сторонам, он увидел, что бой практически закончен. От команды захваченного судна оставалось лишь два человека, которых пираты прижали к борту. Кровь лилась из многочисленных ран, покрывавших тела ахеронских матросов, однако они продолжали защищаться, видимо желая подороже продать свои жизни. Эта последняя схватка не могла продолжаться долго, и капитан решил вмешаться, пока не стало слишком поздно.

Спрыгнув с носовой надстройки на палубу, он быстро и безжалостно отшвырнул одного из четверых нападавших пиратов в сторону, так, что тот покатился по палубе почти к противоположному борту, и, не довольствуясь этим, заревел во всю глотку:

— Эй вы, черти, остановитесь! Мы победили! Посмотрите, воевать больше не с кем!

Как бы в ответ на это, один из ахеронцев, решивший видимо воевать до самого конца, стремительно атаковал капитана. Однако, тот был начеку. Отведя в сторону яростный удар ахеронца и уклонившись на полшага в сторону, мгновенным поворотом своего змеиного клинка отсек матросу руку, державшую саблю. Тяжелое лезвие вошло ахеронцу в бок, и мертвый матрос свалился на палубу. Товарищ его оставшись один, вовремя понял, чем может грозить ему продолжение сопротивления. Он опустил свою саблю, с плохо скрываемым ужасом глядя на окружающих его пиратов.

Голос капитана подействовал на него отрезвляюще.

— Брось оружие, — обратился Белый Аспид к матросу.

Тихо звякнула упавшая сабля. Слишком хорошо было видно, что может последовать за неподчинением приказу.

— Ты хорошо сражался, а я уважаю храбрость. Сейчас тебе ничто не угрожает, и ты можешь рассказать мне, за что ты сейчас дрался. Ну, отвечай, что у вас за груз, за который не жалко отдать сотню человеческих жизней?

— Шлифованный лазурит и яшма для храма Сета в Коптосе, произнес матрос. — Проклятие Великого Змея падет на ваши головы, если вы осмелитесь наложить свои руки ни то, что предназначено богу.

— Проклятие Змея, говоришь? — произнес Белый Аспид. — Взгляни мне в глаза, человек! Я сам из рода великого Сета — ахеронец содрогнулся при виде его желтых глаз с вертикальным зрачком кобры. — Неужели наш великий отец будет настолько скуп по отношению к своим детям, что не уделит им малую толику от своих щедрот? Показывай, где груз! — распорядился Ксан. И главное, веди себя спокойнее, это может сохранить тебе жизнь.

Безоружный ахеронец молча указал пиратам на два больших люка в палубе, густо политой кровью. Пираты, разгоряченные сумасшедшей схваткой, бросились взламывать запоры трюма. Вскоре их радостные вопли подтвердили правдивость последнего оставшегося в живых матроса.

Неудивительно, что захваченное судно было так неповоротливо — оно было до отказа набито глыбами самоцветов.

Пираты, быстро превратившиеся из безжалостных убийц в носильщиков, сноровисто перемещали ценный груз на «Белый Аспид». Ахеронец молча наблюдал за этим, в глазах его была печаль, смешанная с суеверным ужасом перед совершаемым богохульством.

— Скажи, почему на вашем корабле не было никакой охраны? — спросил у матроса Ксан. — Неужели в этих водах совершенно нет разбойников?

— Все знают, как выглядят корабли, принадлежащие храму Великого Сета, — ответил тот. Вы чужие здесь, но Великому Сету нет разницы, кто покусился на то, что принадлежит только ему. И я не завидую вашей дальнейшей судьбе. Отныне все вы принадлежите Сету, и если с вами что-то случится, знайте это он пришел покарать вас за святотатство.

— Наказать, говоришь, — произнес Ксан. — Пусть так. Многие боги благодаря мне недосчитались своих законных пожертвований, и, как видишь, я бодр и здоров. Но я буду справедлив. Мой корабль не сможет принять на борт весь ваш груз, без угрозы потонуть под его весом. То, что останется здесь я оставляю тебе вместе с судном. Можешь делать все, что придет тебе в голову. А с Великим Сетом мы как-нибудь договоримся. Это мое последнее слово.

Произнеся это, Ксан отправился на «Белый Аспид» Солнце уже почти закатилось, когда он скомандовал прекратить погрузку. Пираты быстро расцепили корабли, не особо заботясь о состоянии ограбленного судна, вырубая из его палубы и бортов абордажные крюки и мостики. Отягощенные добычей пираты разворачивались в сторону Торговых островов. Парус их вскоре поймал вечерний бриз, и «Белый Аспид» направился в открытое море.

Ахеронец молча следил, как исчезает вдали его белый парус.

4. БОЙ

— Шевелитесь, акульи дети! — орал капитан. — Круче к ветру, или эти ахеронские собаки проткнут нам борт!

Два корабля кружили друг против друга точно злые псы, выискивая слабые места прежде чем вцепиться в противника.

Ахеронский военный дракон настиг валузийцев, когда им оставался всего один переход до Торговых островов. Отягощенный грузом самоцветов, пиратский корабль двигался едва ли не вдвое медленнее, чем обычно. И ахеронский корабль не замедлил этим воспользоваться.

Они были отменно вооружены. Быстры. И главное, сумели подкрасться к «Белому Аспиду» незамеченными, выследив и приблизившись к ним под покровом ночи на расстояние одного весельного рывка, что должен был закончиться молниеносной атакой и жуткой резней.

Аппи, постоянно державший защитную сферу вокруг корабля, еще на закате прошедшего дня почувствовал слабую тревогу. Чувство это, было настолько смутным и неясным, что он обратился за помощью к Шеттавосу. Аппи постарался передать толстому колдуну все что смог почувствовать, но даже их объединенных усилий не достало для разгадки. Казалось, некая сила обнаружила защиту, поставленную Аппи, но это было все, что они смогли выяснить. Больше ничего. Ни характер этой силы, ни направление, откуда она исходила, ничего. Казалось, что все это всего лишь примерещилось не в меру восприимчивому мальчишке. Однако, Шеттавос знал, что это не так. Чувствительность юного мага была известна ему слишком хорошо. Толстяк знал, что в мире не происходит ничего само по себе. Всякое явление имеет корни — глубокие, или лежащие прямо на поверхности. Здесь было то же самое — нечто, имеющее ту же природу, что и защитный купол Аппи, попробовало коснуться его, с непонятными последствиями.

Умудренный опытом Шеттавос привык считать все непонятное враждебным для себя до тех пор, пока не убедится в противоположном. Необходимо было сообщить об этом капитану.

Белый Аспид, однако, не счел это предупреждение воспаленным юношеским воображением. Внимательно выслушав Шеттавоса, он приказал колдунам бдительно следить за этой тенью чужой силы, немедленно докладывая ему обо всех изменениях. В море любая неожиданность очень быстро могла обернуться смертельной угрозой для корабля, а Ксан не любил бессмысленного риска, стараясь действовать только наверняка.

А на следующее утро смутные предчувствия юного мага обернулись вражеским кораблем, стремительно нагонявшим их шнеккар.

Бой был неизбежен. Это понимали все. Пираты даже не пытались бежать от ахеронского корабля, превосходившего их в скорости. Им оставалось лишь искусно маневрировать, стараясь не позволить врагам отнять у них ветер и уберечь свои борта от тарана.

Ахеронский корабль нацелил свой таран точно в середину левого борта «Белого Аспида», и если бы ветер не дул им в скулу, они наверняка достигли бы своей цели. Однако, пусть и недолго, стихия благоприятствовала пиратам. Совершив крутой поворот, они чудом уклонились от смертоносного подводного удара и теперь на несколько корпусов находились впереди дракона. Но эта игра в кошки-мышки не могла продолжаться долго.

Капитан пиратов решился первым.

— Хагг, разворачивай навстречу этим ублюдкам! — скомандовал он. Хватит бегать, пусть лучше они попробуют нашего тарана!

Гребцы правого борта пиратского корабля перестали грести, а затем, когда корабль, движимый теперь только одним левым бортом, начал поворачиваться, вновь погрузили весла в воду, работая ими в обратную сторону. «Белый Аспид» быстро разворачивался на месте.

Наконец, маневр был закончен. До ахеронского корабля было не больше сорока саженей, когда он начал противотаранный маневр, стараясь встать борт о борт с пиратами.

Маневр удался лишь частично. Корабли быстро сходились лоб в лоб, и хоть у военных было преимущество в скорости, расстояние было слишком невелико, чтобы полностью уклониться от тарана.

Удар потряс оба корабля. Пронзительный скрип дерева, треск ломающихся весел ахеронского корабля под беспощадным, окованным сталью носом «Белого Аспида», крики боли гребцов, чьи тела в недрах корабля ломали вышедшие из повиновения тяжелые весла, слились в диким ревом людей, получивших возможность сойтись лицом к лицу в яростной битве.

С обоих кораблей летели острые абордажные крючья. Никто не пытался рубить их глухим стуком рухнули сразу три абордажных мостика и пираты ринулись в атаку.

Их встретил высокий борт ахеронского корабля. Дракон ощетинился мечами и копьями, отражая первый, самый яростный натиск пиратов. Хорошо укрытые лучники высматривали неосторожных противников. Несколько валузийцев уже неподвижно лежали на палубе «Белого Аспида», густо утыканные стрелами, но это не сломило остальных атакующих. Пираты хорошо понимали, что ждет их в случае поражения. В самом лучшем случае — участь галерного раба, в худшем же — плен и долгие, нескончаемые пытки во славу чудовищных богов Ахерона. Помня об этом, валузийцы изо всех сил сражались за свою жизнь, не обращая внимания, что противник превосходил их числом. Но сражение происходило не только на палубе.

Аппи и Шеттавос изо всех сил сдерживали яростные атаки вражеского мага. Может быть, даже не одного — столь совершенна была их защита, сквозь которую не мог пробиться даже сверхчувствительный юноша. Враг атаковал их в каком-то неуклонном ритме, словно заранее был уверен в победе. Малейшая оплошность, секундная слабость — и враг, тотчас прорвавшись сквозь ослабевшую защиту моментально овладеет сознанием пиратов, подчиняя их своей воле, заставляя сложить оружие и подчиняться только его командам.

Чудовищная мощь атаки давила их, не позволяя в свою очередь ответить ударом на удар, заставляя отдавать все силы защите.

Шеттавос, прислонившись спиной к задней переборке каюты не в силах был даже сдвинуться с места, отражая невидимые атаки противника. Голова его раскалывалась от напряжения, толстяк не замечал ничего вокруг, полностью уйдя в глухую защиту.

Это и помешало ему остановить Аппи.

Юный маг, стоявший в центре каюты вдруг покачнулся и неверными шагами направился к двери, что вела на палубу, где кипел жестокий бой. Капитан строго запретил им покидать каюту, справедливо опасаясь за их драгоценные жизни. Основная схватка происходила на носу пиратского корабля. «Белый Аспид» сцепился с ахеронским драконом левой скулой, переломав тому добрую половину весел и остановившись почти у середины вражеского корабля. С дракона продолжали лететь абордажные крючья. Ахеронцы стаскивали корабли все ближе, стараясь свалиться с пиратами борт о борт, и используя свое численное превосходство, попытаться смять валузийцев. После нескольких минут боя, пираты, теснимые тяжеловооруженными легионерами, начали медленно отступать на свой корабль. Вот уже и сам капитан Ксан, яростно отбивающийся от наседавших на него двух закованных в панцирь ахеронцев, начал медленно отходить назад.

Аппи, двигаясь так, словно был пьян, распахнул дверь каюты, остановившись в ее проеме. Казалось, солнечный свет и жуткие звуки битвы на мгновение ошеломили его.

Но только на мгновение.

Ибо в следующий момент страшный удар отбросил его обратно в каюту. Распахнутая юношей дверь снова захлопнулась, но это уже мало чем могло ему помочь.

Короткая толстая стрела вонзилась ему в самую середину груди.

Шеттавос, превозмогая немыслимую силу атаки вражеского мага, медленно подобрался к Аппи.

С первого взгляда было ясно — юноше не жить.

Шеттавос протянул руку к стреле, однако в самый последний момент что-то удержало его руку от прикосновения к ней.

Смутная, неясная опасность исходила из этого короткого деревянного стержня, торчавшего из груди юноши. Словно этот смертоносный предмет еще не до конца исполнил свое черное дело.

Как бы в подтверждение этого, Аппи, еле слышно заговорил, обращаясь к толстому колдуну:

— Больно… боже, как больно… он… враг, сильнее нас… не могу двигаться… стрела… эта стрела… он… вытягивает ей мою Силу… больно… — юноша замолк, видимо не в силах продолжать дальше, однако, Шеттавос понял, что он хотел сказать.

Стрела, поразившая Аппи не была шальной. Нет, она была изготовлена именно для такого случая. Шеттавос знал о существовании такого оружия Стрелы Тьмы изготавливали из мертвых стволов громадных ядовитых кактусов, росших в жуткой соляной котловине Аттара. Достаточно было прикоснуться к такой стреле незащищенной рукой, чтобы обеспечить себе долгую, мучительную смерть. А сотворив над такой стрелой некое заклинание, можно было разбудить скрытую силу смертоносного лилового кактуса, что была сродни магическому дару людей. Такая стрела уже могла самостоятельно находить себе жертву, как правило — человека, наделенного колдовской силой. Поразив жертву, она одновременно устанавливала своеобразный канал, по которому владелец стрелы мог перекачивать в себя жизненную энергию жертвы. Нечто подобное происходило сейчас с Аппи. И Шеттавос ничем не мог помочь несчастному юноше. Он не мог даже подарить ему быструю смерть, ибо в таком случае сила черной стрелы должна была обратиться уже против него самого. Шеттавосу оставалось только смотреть, как из юноши медленно, по капле уходит жизнь. Стрелы эти поражали человека в узлы его Силы, в то же время не нанося серьезных повреждений телу. Сила мага — слишком ценная субстанция, но ее невозможно выпить одним глотком. Словно крепкий настой священного черного лотоса, ее нужно медленно высасывать из жертвы. То, что она при этом ощущает — это ее личное дело. Но ощущения эти гораздо страшнее самой жуткой и медленной пытки. Огненные иглы, медленное погружение в кипящее масло, сдирание узких полос кожи и мяса с костей все это ничто, по сравнению с опустошением сосуда Силы мага. Такая чудовищная казнь могла длиться до нескольких суток, если жертва обладала достаточным количеством жизненных сил.

Шеттавосу оставалось только беспомощно смотреть, как враг медленно, явно наслаждаясь, высасывает жизнь из Аппи.

И не только из него.

Противник продолжал ментальную атаку, стараясь поскорей разрушить защитный купол валузийского корабля. К немалому удивлению Шеттавоса, умирающий юноша почти не ослабил поставленную им защиту. Однако, это не могло продолжаться долго. С каждым моментом Аппи все больше ослабевал, в любой момент враг мог порвать тонкую паутину его заклятий. Шеттавос знал, что следует за этим. Он сам не раз подчинял себе сознание врагов, заставляя их бросать оружие и покорно двигаться под мечи и топоры разбойников. Нечто подобное происходило и сейчас, с той только разницей, что Шеттавос и валузийцы были намечены на роль жертвы.

Но пираты не привыкли сразу сдаваться в плен, где их не ждало ничего хорошего, и потому они сражались изо всех сил.

Толстый колдун не был исключением.

Отстранившись от умирающего Аппи, Шеттавос, собравшись с силами принялся творить последнее оставшееся в его запасе заклинание. Он не знал, что может за этим последовать, но ситуация не оставляла другого выбора. Если им суждено погибнуть, пусть вместе с ними на тот свет отправится побольше врагов.

Борясь с усиливающимся давлением на его разум, Шеттавос выкрикивал странные, непривычные для человеческого горла слова, призывавшие в этот мир Повелителя змей моря Эдждерху — заклинание-призыв, что было записано в железной книге, лежавшей на вершине Клыка Теней.

Заклинание было длинным, сложные сочетания шипящих звуков, перемежаемых редкими взлаивающими воплями были довольно сложны для человеческого горла, но Шеттавос упорно продолжал произносить слова давно забытого языка, даже не надеясь на результат — ведь заклинание было неполным. Окончание его надежно скрывалось в глубинах своевольной книги не желавшей подчиняться случайному пришельцу. Но в нынешнем положении Шеттавосу не оставалось ничего другого, кроме как использовать все шансы для выживания. И он старался как мог.

Внезапно нечто странное мягко коснулось его собственного разума точно холодное влажное щупальце спрута осторожно исследовало добычу, чтобы через мгновение, сжавшись тугой петлей удавить неосторожную жертву.

Наконец, пришел момент, когда защита Аппи, окончательно рассеялась под давлением противника. Теперь Шеттавосу приходилось сражаться не только за себя, но и за всех оставшихся в живых пиратов, пытаясь хоть как-то защитить их от вражеской ментальной атаки. Заклинание Эдждерху было произнесено, но Повелитель змей не спешил явиться на зов. Может быть колдун где-то ошибся, может быть не было сказано главное СЛОВО — результат был один. Ничего. И вдобавок ко всему, его разум продолжал подвергаться атаке. Словно чудовищный вампир высасывал его силу, выдавливая ее из тела. И толстяк не мог ничего противопоставить врагу, как ни старался вспомнить все известные ему защитные заклятья. Создавалось впечатление, что он сражается не с живым человеком, а с холодным злобным предметом, умеющим только одно — высасывать человеческие души. Это не было похоже на то, что происходило сейчас с Аппи. Ничего человеческого не было в этой страшной силе, вцепившейся в его разум. Шеттавос знал о существовании подобных магических предметов, но никак не предполагал, что когда-либо ему придется столкнуться с ними, особенно в роли жертвы. Он не хотел даже думать об этом. Но все-таки это произошло.

То, что высасывало сейчас его разум, старая ведьма, учившая Шеттавоса магическому искусству, называла Сферой Поглощения. Редкое и страшное оружие, от которого не было спасения. Немногие маги осмеливались иметь с ней дело. Своенравный предмет, рожденный безумной фантазией давно умершего мага, получившего секрет ужасной Сферы от самого Великого Дввалки. Оружие это обладало собственным подобием воли и в любой момент могло обратиться против своего хозяина, если тот был недостаточно осторожен в обращении с ней. Но в умелых руках Сфера Поглощения становилась страшным оружием. Будучи активированной, Сфера начинала разбрасывать вокруг себя во все стороны невидимые цепкие щупальца, выискивающие жертву. Как правило, Сфера вначале атаковала людей с наиболее мощными ментальными способностями. Нескольких минут было достаточно, чтобы переместить душу колдуна в небольшой хрустальный шар, оставив умирать человеческое тело, которое не умело больше ни дышать ни есть ни пить. Лишь сердце по инерции еще некоторое время продолжало судорожно сокращаться, гоняя по жилам кровь. Но и это вскоре прекращалось.

Душа же, выдернутая из тела, должна была медленно растворяться в мутном хрустале Сферы, поддерживая ее чудовищную, непонятную жизнь. Впрочем, о дальнейших странствиях души практически никто ничего не знал. Только слухи один страшнее другого ходили среди посвященных в тайное Знание. Не было еще случая, чтобы кто-то вырвался из цепких щупалец Сферы. Что происходило внутри нее, оставалось загадкой даже для ее владельцев все секреты Сфер исчезли вместе с тем, кто дал им жизнь. По слухам, создатель Сфер сам стал одной из их жертв, оставив лишь краткие инструкции по использованию их.

И Шеттавосу на собственной шкуре предстояло сейчас узнать все эти подробности.

Несмотря на все усилия удержать рвущуюся из тела душу, толстый колдун медленно проигрывал сражение. Находясь в закрытой каюте, он в то же время чувствовал, как неведомая сила открыла перед ним узкий проход, на другом конце которого находилось чуждое, враждебное Нечто, вцепившееся в него, давя и комкая сознание, стараясь сделать его частью Себя, не обращая ни малейшего внимания на все попытки сопротивления, полностью уверенное в конечном результате.

Удивительно, но Шеттавос все еще находился в сознании. В уши его проникал несмолкающий шум битвы, и этот звук радовал гибнущего колдуна. Очевидно, его соперник сейчас был полностью поглощен работой со Сферой, на какое-то время отвлекшись от мало интересных ему обычных людей. Вновь, как и в самом начале битвы, исход ее определялся лишь острой сталью клинков. При известной удаче, пираты даже могли рассчитывать на победу, опрокинув атакующих ахеронцев. Валузийцы, оттесненные обратно на свой корабль, пока сдерживали легионеров. Неуправляемые корабли постепенно разворачивались бортом к волнам. Резкий порыв ветра помог ахеронцам, стаскивавшим корабли, плотно свалив их к борту борт. Воины уже прыгали на палубу пиратского корабля, когда произошло нечто неожиданное, как для ахеронцев, так и для самих пиратов.

Очевидно, заклинания Шеттавоса начали действовать, хоть и с некоторым запозданием.

Гибнущий колдун уже не видел, как полыхнули злобным огнем два огромных изумруда глаз чудовищной змеи, украшавшей нос пиратского корабля. Длинное белое тело ее изгибалось и вытягивалось в поисках добычи. Белый металл носового украшения превращался в живую плоть ужасного хищника, проснувшегося от запаха пролитой крови.

Удивленные крики заставили всех оглянуться на ожившее украшение. Даже невозмутимый и холодный капитан Ксан в изумлении смотрел на небывалое чудо, происходившее с его собственным кораблем.

Ошеломленные ахеронские воины на какое-то время даже прекратили сражение, пораженно гладя на оживающий шнеккар.

Чудовищный змей не замедлил воспользоваться этим промедлением. Огромная зубастая пасть молниеносно рванулась вбок, в сторону ахеронского дракона. Легионер, закованный в прочный тяжелый доспех был перекушен пополам даже не успев сообразить, что произошло. А голова корабля-змея уже вцепилась в новую жертву.

Прежде чем ахеронцы оправились от потрясения, они недосчитались шестерых воинов. Спасаясь от ужасной пасти, легионеры поспешно отступили на безопасное расстояние, куда не могла дотянуться злобная змея, и принялись осыпать чудовище градом стрел, пробивающих на таком расстоянии самые прочные доспехи. Однако, это кажется не причиняло особых неудобств металлическому змею. Стрелы просто отскакивали или ломались о ее блестящую чешую. Похоже, у чудовища вообще не было уязвимых мест. Змей не обращал внимания даже на попадания в его пасть и глаза. Оживший металл не чувствовал боли.

Пираты радостными криками приветствовали эту неожиданную помощь. Вдохновенные такой внушительной поддержкой, они с удвоенной силой обрушились на ахеронцев, сгрудившихся в носовой части своего дракона, стараясь уберечься от металлического чудовища. Теснота мешала воинам, и пираты не замедлили воспользоваться этим. Яростно врубаясь в их ряды, они постепенно оттесняли их назад.

Прямо в пасть громадного змея.

Оказавшиеся меж двух огней, ахеронцы яростно сопротивлялись, предпочитая смерть от вражеского клинка ужасной змеиной пасти.

А белый змей продолжал свою разрушительную деятельность. Убедившись, что до противника ему пока не добраться, змей обрушил свою ярость на тело вражеского корабля. Первый удар пришелся по невысокой надстройке в средней части дракона. Металлическое тело проломило непрочную крышу и змеиные зубы вцепились в мягкое человеческое тело, что находилось внутри. Человек умер даже не вскрикнув. Покончив с ним, змей быстро оглядел разрушенную каюту в поисках других людей, что могли прятаться здесь, и не обнаружив никого, принялся методично сокрушать внутренности каюты, проламывая головой переборки, разгрызая мелкие предметы, что попадались навстречу. Хрупкие стеклянные сосуды с мерцающими, дымящимися жидкостями катались по полу каюты, с неприятным звоном. Разбиваясь, они смешивали свое содержимое в какую-то дьявольскую смесь, разъедавшую пол, усеянный изодранными книгами и кусками странной мебели. В воздухе повисло бурое облако дыма, когда эти жидкости добрались до искалеченного человеческого тела, полузасыпанного обломками.

Наконец, покончив с внутренностями каюты, змей вытащил обратно свою плоскую голову.

Враг все еще находился достаточно далеко. Предоставив валузийцам самим разбираться с врагами, белый змей вцепился своими металлическими зубами в борт дракона. Во все стороны полетели щепки и куски металла. Каждый такой удар оставлял в ахеронском корабле большую рваную дыру. Металлический змей явно собрался пустить дракон на дно, разгрызя его пополам.

Ахеронские воины видели это. Страх придал им силы. Некоторые из них уже рубили абордажные мостики и веревки, связывавшие корабли, чтобы поскорее удалиться от страшного ожившего шнеккара. А пираты продолжали наступать.

К этому времени толстый колдун представлял собой опустошенный сосуд, содержавший когда-то душу, полностью поглощенную сейчас Сферой. Аппи, пораженный заговоренной ядовитой стрелой время от времени едва слышно стонал, по-видимому испытывая ужасную боль. Корабль пиратов полностью лишился магической защиты.

Однако, пиратам это не повредило ничуть. Оживший белый змей успел уничтожить самого главного их врага — ахеронского корабельного мага, хозяина Сферы Поглощения.

Но, несмотря на гибель Шеттавоса, заклинание повелителя змей моря продолжало действовать.

Ни пираты, ни ахеронские воины, увлеченные неистовой битвой не обратили внимания, как на море внезапно стали возникать небольшие всплески, словно кто-то бросал в воду камешки… С каждым мгновением этих всплесков становилось все больше, а на палубы обоих кораблей начало падать что-то мелкое.

Маленькие, тоненькие извивающиеся змейки старались вцепиться в человека, впрыскивая моментально действующий яд, непонятным образом удерживаясь на гладких металлических доспехах, забираясь под низ, в поисках живой человеческой плоти. Острые длинные зубы прокусывали толстую кожу сапог. Человек, пораженный таким укусом на мгновение замирал, а затем без звука падал мертвым, чтобы через несколько минут растечься по палубе мерзкой лужей.

Злобные маленькие создания нападали на всех без разбора, не видя ни малейшей разницы между пиратами и ахеронцами. Последним наконец удалось разъединить корабли, и теперь враги медленно удалялись друг от друга. Часть пиратов осталась на удаляющемся драконе, но в эти страшные мгновения люди забыли о вражде, спасая собственные жизни, отбиваясь от нового, страшного противника. Но силы были слишком не равны.

Ядовитые создания по-видимому не обращали внимания только на абсолютно мертвые тела, яростно атакуя немногих оставшихся в живых. Люди яростно давили сапогами пришедших из неведомых глубин дьявольских тварей, рубили их, кромсали мечами… Но что может сделать тигр против сотни тысяч красных муравьев? Только одно — спасаться бегством.

Людям бежать было некуда. Неоконченное заклинание оказалось страшной, неуправляемой силой. И некому было направить в нужную сторону маленьких, нерассуждающих и вечно голодных слуг Повелителя змей. Твари старались поскорее отделаться от яда, давно копившегося в их телах. Человек еле успевал умертвить десяток змеек, как на него тут же набрасывалась целая сотня ядовитых созданий, взбирающихся по ногам, падающих с мачт и такелажа, погребая людей под живым, отвратительно шевелящимся ковром цвета свежепролитой крови.

Через несколько минут все было кончено.

5. ОСВОБОЖДЕНИЕ

Капитан Ксан медленно, точно в полусне, брел по палубе ахеронского корабля, спотыкаясь о брошенное оружие и мертвые тела тех, кто успел принять смерть от честного стального клинка. Некогда роскошные сапоги красной кожи скользили в покрывавшей палубу омерзительной жиже из крови и плоти, расплывшейся под действием ужасного яда. Одежда валузийца была изрезана вражескими клинками, кое-где пронзившими его белый доспех. Благодаря ему, Ксан избежал опасных ранений. Но потеря крови и потрясение от страшной атаки змей сделали свое дело — Ксан еле передвигал ноги. Он еще не оправился от того, как быстро и страшно завершилась битва. Те, кто уцелел в схватке с металлическим змеем, были беспощадно уничтожены за какие-то несколько минут. А когда в живых не осталось никого, ковер змей, устилавший палубу, внезапно зашевелился, перебираясь через борт, чтобы в следующий момент скрыться в волнах.

Белый Аспид бродил между трупами, почти не осознавая произошедшего. Слишком велико было потрясение — в несколько минут лишиться корабля и команды, непонятным способом оставшись в живых самому. Потрепанный шнеккар отнесло довольно далеко. Добираться до него вплавь, особенно в таком состоянии — безумие, но у Ксана не возникло и мысли о возвращении на свой корабль.

Переступая через очередное тело, Ксан зацепился носком сапога за порванный плащ, и в сердцах пнул его владельца.

Человек едва слышно застонал, не открывая глаз.

Услыхав этот стон, Ксан резко обернулся. Хвала Ка, он не единственный, кто уцелел в этой кошмарной схватке!

Это был рослый ахеронец, очевидно, один из первых, схватившихся с пиратами и получивший сильный оглушивший его удар. Поначалу обрадованное лицо Ксана вновь стало хмурым. Враг, легионер, совсем недавно он не раздумывая напал бы на него, стараясь побыстрее отправить не тот свет. Но это осталось в прошлом. Они были единственными живыми людьми на корабле. Ксан знал, насколько ужасно одиночество. Особенно страшным оно было сейчас на корабле, полном мертвых тел, плывущего в неизведанную даль по воле равнодушных волн.

Ксан наклонился над ахеронцем, осматривая, насколько тяжело тот ранен. Крови почти не было. Судя по всему, легионер был просто оглушен сильным ударом, едва не разрубившим его шлем. Однако, прочный металл выдержал, оставив на голове ахеронца лишь огромную шишку.

Ксан стащил с него шлем и бесцеремонно стукнул по ней кулаком.

Легионер застонал громче, и наконец открыл глаза, отыскивая обидчика. Однако, встретившись взглядом с Белым Аспидом, легионер едва сдержал крик ужаса.

— Да, я немного отличаюсь от остальных людей, — неприязненно произнес пират. — Вставай, нечего пялиться на мои глаза, я не собираюсь тебя сожрать. Отвечай, как тебя зовут.

— Дальгон, — произнес ахеронский воин. — Дальгон Итц.

Он медленно приходил в себя. Не каждый день можно встретить человека с желтыми змеиными глазами, с вертикальным, слегка изогнутым, точно молодой месяц, зрачком.

— Что произошло? — спросил Дальгон. — Я помню, как перебирался на пиратское судно, зарубил двух разбойников, а затем… Удар по голове и тьма… Я сильно ранен?

— Жить будешь, — неприязненно произнес Ксан. — Только вот, не знаю, долго ли. Вставай, и без глупостей, — он выразительно похлопал себя по ножнам, откуда выглядывала весьма внушительная рукоять меча.

Преодолевая накатывавшие на него волны дурноты, легионер медленно поднялся, осматриваясь по сторонам. То, что он увидел, не подняло ему настроения. Мертвые тела и пустые доспехи, выпачканные ужасной кашей из растворившихся человеческих тел, борт дракона, прогрызенный почти до ватерлинии, разбитые надстройки… Они были единственными, оставшимися в живых в этой жуткой бойне.

— Что же все-таки здесь произошло, во имя Сета! — вновь повторил пораженный Дальгон, пытаясь удержаться на ногах, скользящих по палубе дракона. Ксан коротко рассказал ахеронцу об атаке из моря. Дальгон внимательно выслушал, но глаза легионера светились недоверием.

— Как же мы тогда смогли уцелеть? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответил Ксан. — Может быть, они почувствовали во мне родственную душу — ты ведь и сам испугался моих глаз. А что касается тебя… может быть, в то время ты был больше мертв, чем жив. Как бы то ни было, мы живы. Знаешь ли ты, где мы сейчас находимся?

Ахеронец уже почти пришел в себя. Голова его еще кружилась от страшного удара, но смысл происходящего начал наконец доходить до него.

— Ты — враг, — стараясь говорить как можно четче и раздельней, произнес он, обращаясь к Ксану, — и я должен был бы зарубить тебя прямо здесь, но… Если все обстоит так, как ты говоришь, наше положение оставляет желать лучшего. Я не моряк, я воин. Те, кто мог бы ответить на твой вопрос, сейчас мертвы. Я знаю, что пять дней назад мы вышли из устья Стикса в открытое море. Мы направлялись на запад, в сторону Торговых островов и три последних дня солнце вставало за нашей кормой. Затем, обнаружив неизвестный корабль, мы пустились за ним в погоню, и вот, чем это закончилось.

— Ладно, оставим этот разговор, — сказал валузиец. — Если я правильно понял, нам сейчас нужно править на восток, чтобы добраться до материка. Воин… Скажи, ты умеешь обращаться с парусом?

На то чтобы поставить и закрепить парус, у них ушло несколько часов. Однако, ветер упорно не желал наполнить парус дракона, столь быстро лишившегося команды. После нескольких часов сражения с тяжелым неуправляемым кораблем, люди сдались. Закрепив рулевые весла, они обессиленно повалились в опустевшей капитанской каюте. Жестокий бой, раны и сражение с непослушным кораблем совершенно лишили их сил. Утомленные тела требовали отдыха. Люди почти моментально провалились в глубокий сон.

Утро не принесло им облегчения. Отдохнувший ахеронец припомнил, что в этих водах существует довольно сильное южное течение. Ничего хорошего в этом не было — на юге простирался необъятный океан без малейших признаков земли. Оставалась лишь слабая надежда на встречу с каким-нибудь сумасшедшим судном, забравшимся в эти воды.

Однако, сидеть сейчас, сложа руки, было по меньшей мере неуместно. Им предстояло избавиться от усеивавших палубу мертвых тел. Мерзкая, но необходимая работа, в противном случае их вполне могла посетить какая-нибудь малоприятная тропическая зараза, легко селящаяся в быстро разлагающихся телах.

Полтора десятка тел были довольно быстро отправлены за борт. С остальными было сложнее. Мерзко пахнущая масса с плотностью варенья, в которую превратилась человеческая плоть, легко вытекала из одежд и доспехов погибших, заливая палубу. В конечном итоге, люди принялись убрать ее с помощью ведер и широкой лопаты, отыскавшейся в кладовой. Тяжелый, каторжный труд.

Они опорожнили уже около полусотни ведер, но мерзкой жижи на палубе почти не убавилось. Зато, поглядев в море, Дальгон внезапно заметил там нечто, что весьма встревожило его.

Ксан обернулся на его крик.

Дальгон возбужденно показывал ему на что-то, находившееся за бортом корабля.

Ксан осторожно выглянул за борт.

Вокруг корабля там, где Дальгон опорожнял свое ведро от человеческих останков, по воде расплывалось необычное черное пятно.

Это не было похоже на простое изменение цвета воды, нет, пятно это казалось чужим окружающему его морю. Пятно это, футов двадцати в диаметре, словно сопровождало корабль, приклеившись к его борту. Выглядело оно крайне неприятно. Даже волны останавливались, едва коснувшись края этого пятна — словно на воду упала черная, невероятно плотная и тяжелая тень от какой-то неведомой твари.

Ксан даже посмотрел вверх, словно высматривая обладателя этой тени, однако небо оставалось чистым.

Он вгляделся в пятно внимательнее. Валузийцу показалось, что рядом с ним, за спиной находится громадная и злая змея, готовящаяся к удару. В ноздри его вползал неощутимо слабый мускусный запах, уши слышали неосязаемо легкий скрип и шорох мелких чешуй извивающегося на палубе длинного гибкого тела.

Он резко обернулся, осмотревшись вокруг.

Ничего.

— Ну и что? — поинтересовался он у Дальгона. — Что ты там увидел?

— Пятно, неужели не видно, — ответил тот. — Я выбрасывал сюда ведро за ведром, и в какой-то момент вода вдруг потемнела, словно из глубин всплывала какая-то тварь, а затем по поверхности растеклось это пятно. И оно продолжало увеличиваться с каждым выброшенным ведром, а теперь прилипло к кораблю. Посмотрите, оно и сейчас увеличивается! И запах! Вы чувствуете этот змеиный запах?!

Ксан еще раз внимательно присмотрелся к пятну, однако, не заметил каких-то следов его роста. Хмыкнув, он повернулся к Дальгону.

— В следующий раз, когда тебе примерещится кракен, не спеши оповещать об этом других — могут неправильно понять, — ответил он. — Продолжай работать. К вечеру нам нужно очистить корабль.

Вернувшись к своему борту, он внимательно всмотрелся в море. Никаких следов странных черных пятен — только грязная пена от непотонувших жидких останков людей.

Однако на душе у Ксана было неспокойно. Он помнил этот шорох и запах невидимой змеи. Реальный, слишком реальный. Однако, сам не зная почему, он ни слова не сказал об этом Дальгону. Предыдущий день принес массу неприятных моментов связанных с колдовством и вызыванием всяких монстров. Не исключено, что вчерашние дела не закончились.

Впрочем, пока эта черная штука ничем не проявляет себя, можно спокойно продолжать уборку-погребение.

Дальгон огляделся, высматривая места наибольшего скопления разложившейся массы. Пятно пятном, но на корабле следует поддерживать порядок. У бортов было уже сравнительно чисто, основные скопления лежали посреди палубы. Дальгон направился туда.

В паре футов от него в палубе зиял пролом, оставленный ожившим «Белым Аспидом». Когда-то здесь была каюта корабельного мага. То что от нее осталось, лишь с большой натяжкой можно было назвать помещением. Металлическая змея прогрызла в корабле широкую дыру почти до самого борта.

Дальгон с интересом заглянул туда.

Ничего интересного. Изуродованные переборки, усыпанный обломками пол оставляли тягостное впечатление. К счастью, металлический змей не успел повредить корпус корабля, иначе людям пришлось бы гораздо труднее. Ахеронец уже собирался было вернуться к прерванному занятию, но в этот момент его глаза различили внизу торчавшую из-под обломков чью-то ногу.

Дальгон спустился вниз и осторожно принялся разгребать мусор. Ну, так и есть, колдуну тоже не повезло. То, что обнаружил Дальгон, оказалось нижней половиной мага, перекушенного пополам пиратским змеем.

Вскоре нашлась и вторая половина. Вернее, то, что от не осталось левая рука, часть грудной клетки и половина головы, до сих пор нахально смотревшая на Дальгона помутневшим, но от этого не ставшим менее злобным глазом. Остальные части туловища колдуна словно испарились, или скорее сгорели, судя по обугленной правой половине его груди и головы.

Дальгон осторожно вытащил из обломков ноги колдуна, и, подтащив их к борту, освободил корабль от еще одной части ставшего бесполезным члена экипажа. Затем вернулся за вторым куском.

Осторожно, чтобы ненароком не коснуться какой-нибудь мерзости, пролившейся из разбитых колб, Дальгон добрался до останков. Брать в руки этакую пакость не хотелось, но ничего не поделаешь, уборку нужно продолжать. Ахеронец взялся за уцелевшую руку мертвеца, и поволок его к борту, продираясь сквозь обломки каюты.

Пнув ногой очередную вставшую на его пути кучу мусора, Дальгон вдруг заметил странный блеск, мало уместный в этом хаосе.

Бросив покойника, он присел, разгребая обломки.

Блестящий предмет оказался хрустальным шаром, размером с человеческую голову. Сфера эта была бы идеально прозрачной, если бы не трещина, зеркальной гранью расколовшая шар почти до половины.

Завороженный мерцающим блеском, ахеронец осторожно взял ее в руки.

Почти тотчас же он ощутил странное покалывание в пальцах и ладонях обеих рук, постепенно распространившееся вверх по рукам, и далее, от плеч до самой макушки. На мгновение ему показалось, что голова его разбухает, пытаясь лопнуть, не выдержав вдруг неизвестно откуда взявшегося давления изнутри. Впрочем, это тут же прекратилось.

А затем вспышкой молнии возникла мысль, одновременно его и в то же время не его, словно кто-то, неведомым образом забравшись в его разум вдруг закричал «ОПАСНОСТЬ!!!»

Звериный инстинкт воина сработал прежде, чем он успел удивиться происходящему. Повинуясь команде, исходившей из самых потаенных глубин его сознания, он обернулся.

И весьма вовремя.

В двух шагах от него, там, где еще недавно лежало тело колдуна, стоял Ксан с обнаженным мечом. Намерения его были весьма недвусмысленны.

Дальгон не понимал, как он не услышал его приближения. Валузиец уже поднимал меч для удара в незащищенную спину Дальгона, лицо его было искажено какой-то странной и страшной ухмылкой. Валузиец сделал шаг вперед, пламенный меч его пошел вниз, метя в шею своего недавнего товарища по несчастью.

Если бы не предупредивший Дальгона голос, возникший в его мозгу, он скорее всего был бы уже безнадежно мертв. Однако, в последний момент заметив опасность, он каким-то чудом сумел откатиться вбок, уклоняясь от смертоносного удара. Меч Ксана, не встретив на своем пути тела, в которое должен был вонзиться, ударил по усеянному обломками полу каюты. Этой задержки Дальгону хватило, чтобы одним прыжком выскочить на палубу. Выхватив из ножен свою саблю, он принял оборонительную позу.

Выбравшийся из разбитой каюты Белый Аспид, нимало не обескураженный своим промахом, уже поднимал свое оружие, готовясь к новой атаке.

Ахеронец, еще не до конца осознав ситуацию, обратился к нему, ни на мгновение не спуская взгляда с кончика вражеского оружия:

— Эй, ты что, с ума сошел? Я же ничего… — дальнейшие слова его остались недосказанными. Ксан ринулся вперед. Меч его превратился в смертоносный сверкающий веер, сметающий все на своем пути.

Дальгону поневоле пришлось обороняться. Не в силах поверить в такое резкое перерождение своего спутника, он пока старался только отбивать удары валузийца, не желая переходить к атаке.

Однако, так не могло долго продолжаться. Похоже было, что Ксан совершенно спятил. Теперь им владела только одна мысль — как бы поскорее прикончить ахеронца.

И вновь в сознании Дальгона возникли слова-образы, словно в его разуме находился кто-то еще, пытаясь помочь ему справиться с обезумевшим валузийцем:

«Следить за его левой рукой! Он готовится метнуть нож. Сейчас!!!»

Дальгон послушался. Он не мог знать, что Белый Аспид действительно готовится метнуть в него короткий, невидимый ахеронцу нож, спрятанный в нагрудных ножнах, но благодаря возникшей непонятно откуда подсказке, сумел увернуться от этого молниеносного удара.

Метательный нож с неприятным свистом пронесся у него над головой.

Ахеронец медленно отступал, стараясь вынудить противника стать лицом к солнцу. А голос его невидимого союзника продолжал нашептывать ему странные вещи:

«Убей его. Он больше не человек. Им владеет сейчас страшная сила, чье могущество ты даже не можешь себе представить. Я помогу проникнуть тебе в его сознание. Гляди!!!»

У Дальгона словно появилась еще одна пара глаз. Только теперь он мог видеть, что его противник предпримет в следующее мгновение. Теперь Дальгон видел незащищенные места валузийца. Но, несмотря на это, он все еще не хотел убивать Ксана.

А голос продолжал:

«Не смотри ему в глаза! Он умеет подавлять противника взглядом! Не смотри!!!»

Но было поздно.

Дальгон, наконец сумевший занять выгодную позицию, на мгновение взглянул в лицо Белому Аспиду. И взгляд этот оказался роковым.

Круглые змеиные глаза Ксана с узким, словно извивающимся вертикальным зрачком вцепились в разум ахеронца, стараясь подчинить его себе, изгнать из его души всякую мысль о возможности сопротивления, опустить саблю, открыться, подставляя под удар пламенного меча незащищенное мягкое горло…

И Дальгон, не в силах сопротивляться этому внезапному давлению на свой разум, на какой-то момент ослабил защиту. Меч Ксана ударил, точно кобра, однако, в самый последний момент ахеронец, уже не успевая поднять свою саблю, отшатнулся всем телом назад.

Острая валузийская сталь, миновав его шею и прочертив глубокую царапину на панцире, попала в стык двух металлических пластин, что прикрывали правую сторону тела Дальгона, вонзившись ему в бок. Из-под доспеха хлынула кровь.

Однако, мгновенный шок от этого страшного удара одновременно освободил сознание ахеронца от злобной воли Белого Аспида. Дальгон словно очнулся от короткого сна. Рана причиняла невыносимую боль, однако, он вновь был самим собой… и еще кем-то, кто помогал ему сражаться против обезумевшего валузийца. Чувствуя, что силы постепенно оставляют его, Дальгон превратился в боевую машину, на короткое время забывшую о боли и видя перед собой только одну цель — проклятого валузийца, сумевшего его ранить.

На какое-то время Дальгон словно стал чудовищным смертоносным вихрем, старающимся достать Ксана сквозь прикрывавшую его защиту меча и панциря, зная все, что тот предпримет в следующее мгновение. Валузиец ударил снизу вверх, стараясь попасть Дальгону в живот. Ахеронец отбил этот выпад, чуть не выбив меч из рук Белого Аспида, и пока тот пытался перехватить свое выворачивающееся оружие, Дальгон нанес ему страшный удар, окончательно выбивший уже поднятый для нового удара меч Ксана, и почти перерубивший валузийцу шею.

Белый Аспид остановился, словно в изумлении, не понимая, что же произошло, а затем его голова, медленно отделяясь от туловища, скатилась на палубу корабля. Через мгновение ноги его подкосились, и обезглавленное тело медленно осело вниз, заливая кровью дощатый настил.

Но и Дальгон тоже чувствовал, себя не лучшим образом. Чуть не потеряв сознание от боли он стащил с себя доспех, желая перевязать рану. Однако, увидев то, что сделал пламенный меч валузийца, Дальгон понял, что никакая перевязка перевязка его не спасет — слишком быстро вытекала кровь, слишком глубоко проникла в его тело вражеская сталь.

В мыслях вновь возник Ксан. Бессмысленное нападение, необъяснимая кровожадность, — зачем? Ведь они практически договорились о вынужденном сотрудничестве. И этот голос в его сознании — откуда?

Словно в ответ на этот вопрос, в голове Дальгона вновь появились уже знакомые слова-образы, что помогли ему справиться с обезумевшим валузийцем. Но на этот раз казалось, что этот голос чем-то очень сильно встревожен. Ахеронец находился на грани потери сознания, однако, непонятный пришелец, казалось вовсе не был заинтересован в таком исходе.

Наконец, наступило некоторое прояснение. Дальгон услышал что-то, похожее на довольный вздох.

Чувствуя, что сходит с ума, он задал неслышный вопрос:

«Кто ты?»

К его удивлению, ответ пришел тотчас же. Четкий, ясный, он никак не мог быть порождением его собственного угасающего разума, произнося немыслимые, невероятные вещи, страшные в своей простоте.

«Я — тот маг с пиратского корабля, вернее, я когда-то был им. Ваш колдун смог похитить мою душу, заключив ее в тот шар, что ты нашел в обломках. Это — нечто вроде ящика с несколькими крысами, где в конечном итоге остается одна-единственная, пожравшая более слабых соперниц. Только здесь вместо крыс — души людей, преимущественно магов, как и я. Их было четверо… я остался один, а затем Сфера треснула, после удара змея, но это не дало мне свободы. Душа, вытащенная насильственным образом из живого тела, не может самостоятельно уйти в мир теней, обреченная скитаться здесь, не в силах отыскать путь в царство мертвых, чтобы забавлять живого владельца Сферы. Но даже это не самое страшное, по сравнению с тем, что я увидел после того, как треснула Сфера. Ты помнишь то черное пятно на воде, рядом с кораблем?»

«Да», — точно так же неслышно ответил Дальгон. Он уже был не в силах говорить, но разум его был как никогда ясен. В памяти вновь всплыл образ странного пятна, и вновь, как и тогда он почувствовал мускусный запах и шорох бесчисленных чешуй невидимой змеи, продолжавшей преследовать его и сейчас, даже когда он не смотрел на это пятно.

«Я использовал против вашего мага заклинание вызова змей моря, найденное мной в одной древней книге. Поверь, мне не оставалось ничего иного — вы брали над нами верх. Заклинание это было неоконченным. После того, как в ответ на мой зов владыка Эдждерху оживил наш корабль, заклинание, очевидно не перестав действовать, продолжало затрагивать все более глубокие слои Невидимого Мира, призывая к месту боя и других его обитателей, вроде армии красных змеек.

В конечном итоге, призыв этот, расходившийся, точно веер во все более глубокие слои Невидимого Мира разбудил страшную, давно забытую силу, неведомым образом уцелевшую после гибели старого ада.

Тварь эта, подобно нынешнему мне, не смогла уйти с Земли вместе со своими сородичами, освобождая этот мир молодой расе людей, пришедшей на смену ее народу. Похоже, что эта тварь — последний представитель исчезнувшего Змеиного народа. Будучи не в силах покинуть этот мир, оно оставалась здесь в течении невообразимого времени — развоплощенное, голодное, злое, не способное самостоятельно перемещаться бесконечно чужое сознание. И вот прозвучал Призыв…»

«И что?» — задал вопрос Дальгон.

«Тварь эта неописуемо, невыразимо чужда нам», — продолжал голос. «Единственное, что связывает ее с людьми — желание проникнуть в царство мертвых… человеческий потусторонний мир, поскольку ее собственного ада больше нет. Вот только цель этого проникновения несколько иная, чем у людей. Тварь эта поддерживает свое существование, поглощая без остатка души мертвых. Миллионы лет одиночества и голода… и вот теперь такая возможность! Тварь овладела душой нашего капитана, когда тот выбрасывал в море останки погибших. Им еще повезло… Валузиец — всего лишь потомок древних, ужасных экспериментов этих тварей, происходивших еще во времена их владычества в этом мире. Он похож на человека, но обделен бессмертной душой. То, что заменяло ее, рассеялось как пар после его смерти, но невидимая тварь не погибла вместе с ним. Если бы ты не был смертельно ранен! Все эти годы она не могла проникнуть в человеческое царство мертвых, но вот теперь… Уходящая из тела душа, на короткий миг взаимодействуя с более ненужным ей телом, открывает канал, дверь, что пропускает бессмертную душу в иной мир. Сфера Поглощения не пропустила туда мою душу… я хотел воспользоваться твоим сознанием, чтобы, когда придет срок вместе отправиться к небу, но сейчас… Не в силах самостоятельно открыть эту дверь, тварь хочет воспользоваться ей, когда твое тело больше не в силах будет удерживать нас в себе… Бешеный волк в стаде овец — это самый слабый образ того, что вскоре может произойти ТАМ… Я чувствую ее голод… и ожидание… она уже здесь!!!..»

Дальгон чувствовал, как его сознание словно заволакивает некий багровый туман. Сквозь эту пелену до него уже не доходили слова мага, превратившиеся в бессмысленные, ничего не значащие отрывки, исполненные чувства невыразимого ужаса. Постепенно и эти образы исчезли, сменившись странными, искаженными картинами — мечущиеся, почти невидимые прозрачные тени, неслышные вопли.

А над всеми этими звуками и тенями Дальгон вновь явственно услышал короткий страшный шорох — точно рядом с ним вновь ползла чудовищная змея.

На мгновение сквозь этот шорох прорвался тонкий, отчаянный вопль, исполненный невыразимого ужаса — вопль проникшего в его разум колдуна, чтобы с его помощью освободить свою душу от бесконечных земных скитаний. Дальгон знал этот вопль — так кричат люди, осознавшие, что существуют вещи, гораздо более страшные чем обычная смерть. Так кричали медленно расчленяемые опытными жрецами, приносимые в жертву люди на кровавых алтарях Великого Кабана Дввалка, любившего лакомиться их тонкими энергиями…

Перед внутренним, гаснущим взором Дальгона, в сгущающемся багровом, а теперь практически черном тумане вдруг растворилась светлая дверь, зовущая его к себе, освобождающая от тяжелого, грязного и такого нелепого тела, лежащего на палубе искалеченного дракона.

И в этот последний миг Дальгон, словно обернувшись назад, почувствовал, как за ним неслышно, но уверенно движется темная, отвратительно извивающаяся тень колоссальной змеи, плывущая в окутавшем все черно-багровом тумане, уверенно направляясь вслед за Дальгоном к светлому пятну двери, отворенной в Неведомое…

Content

Спринский Василий
ТО, ЧТО ПРИХОДИТ НА ЗОВ

1. ОСТРОВ

2. АРХИПЕЛАГ

3. РАБОТА

4. БОЙ

5. ОСВОБОЖДЕНИЕ