Елена Александровна Бушаева

Похождения бравого рядового Гувер

Часть I. Карьера и служба

Глава 1. Узник

Шаги отдавались гулким эхом по длинному пустому коридору. От четкого перестука тяжелых военных ботинок дрожали бронированные стекла на щитках с огнетушителями и противопожарными кнопками. Вдобавок рядовой Мерида Гувер раздраженно колотила кулаком во все металлические щиты с изображением герба секретной базы, отчего у агентов, сидящих на прослушке, разрывались барабанные перепонки. При желании Гувер могла, конечно, двигаться совершенно бесшумно, даже если бы по всему ее телу были навешаны колокольчики. Но она сознательно производила неимоверный шум, призванный привлекать к ней внимание, хотя внимания к ней и так хватало. Трудно не привлекать внимание, когда у тебя рыжие волосы и коса толщиной с мужской кулак. Эта внешность испортила ей немало крови на учениях по маскировке и умении скрываться от преследования. В конце концов, она преодолела даже эту трудность. Но все равно малышку Гувер никто не воспринимал всерьез.

— Ну ладно! — Орала она, показывая факи в развешанные по стенам камеры слежения. — Я вам покажу, сукины сыны! Вы у меня еще попляшете! Вы мне все будете зад целовать и униженно молить о прощении, когда я стану директором базы!

Тут она, конечно, слегка перегнула. Желание стать директором базы у Мериды появлялось редко, только в тех случаях, когда она представляла, как глава аналитического отдела Мария Крибудет пресмыкаться перед ней, поднося на блюде шоколадное печенье.

Повод для возмущения у Гувер был, и немаленький. Она шмыгнула носом и вытерла его кулаком с зажатой бумажкой, скрученной в трубочку. Результаты очередного теста. Рядовой остановилась и, кипя от возмущения, развернула тест. По всем пунктам стояли высшие баллы. Гувер была первой во всем, начиная от решения задач, заканчивая стрельбой из всех видов оружия. Психологические показатели тоже были идеальны, но сильно отличались от истинных, так как девушка прекрасно знала, каких результатов ждет командование, и какую фигурку из предложенных квадрата, круга, ромба и прямоугольника надо обводить в тесте, чтобы тебя считали адекватным. Она на голову превосходила всех курсантов, так почему же ее снова не сделали агентом и даже не дали боевого задания?!

Сегодня на стенде появились имена тех, кто отправляется на задания. Естественно, чтобы отправиться на практику, надо хорошо сдать теорию. Гувер сдала теорию лучше всех. Но ее имени не было в списках. Опять. Уже третий год. У Мериды загорелось лицо, в ушах до сих пор стояли откровенно злорадные смешки сокурсников. Крошку Гувер не любили в открытую. Никто не любит отличников. Рядовой была одной из вундеркиндов с претензией на гениальность, и умела почти все, уступая только взрослым агентам, которые приобретают опыт на практике. Мерида за всю жизнь ни разу не покидала базу. Она была бы не против давать однокурсникам списывать, да и не в этом было дело.

— Ну почему? — Страстно прошептала Гувер, разглядывая высший балл, выведенный красным вверху листа. — Приступов не было уже чертову тучу времени! Я могу! Я докажу!

Приступы были бичом Мериды. Как свойственно всем рыжим, она была вспыльчивой от природы, могла наговорить гадостей лучшему другу, но так же быстро остывала и просила прощения, понимая несправедливость своих выпадов. Это она научилась контролировать. Хуже было с явлением, которое Стиви называл «плохим парнем». Иногда стоило Мериде разозлиться, как у нее начинала кружиться голова, и она изрекала чудовищные вещи, и вообще вела себя, будто в нее вселялся демон. Эти приступы не поддавались контролю, Гувер как будто наблюдала за собой со стороны, испытывая злобную радость, вообще не свойственную ей в обычном состоянии. Однажды ее задел Питер Грин, ничего особенного он не сказал, но Гувер словно взбесилась, осыпала несчастного Пита бранью, сломала ему руку, а заодно громко и злорадно растрепала всем желающим о его первой школьной любви, в данный момент подрабатывающей проституткой на Флит-стрит. Малышка знала много такого, чего ей знать не полагалось, периодически взламывая суперзащищенную базу данных в поисках информации о себе. О ней там практически ничего не было, зато много чего было об остальных. Пришла в себя она уже на гауптвахте, за восемнадцать лет пребывания на базе ставшей роднее, чем собственная комната в четвертом отсеке. Дело обычное и частое.

Из-за этих приступов приходилось чуть ли не еженедельно проходить психологические проверки и пить таблетки под присмотром доктора Брандта. А рядовой мечтала быть настоящим агентом. Спасать мир. Защищать людей.

С Гувер никто не дружил, никто особенно не разговаривал, только директор базы Кейдж проявлял интерес и часто подзывал Мериду. Вопросы он задавал при этом странные.

— Рядовой Гувер!

— Сэр, да, сэр!

— Видите облако?

— Сэр, да, сэр!

— Как по-вашему, на что оно похоже?

— Не могу знать, сэр!

— Бросьте, Гувер, я знаю, что для вас оно на что-то похоже. Давайте без чинов.

— По-моему оно похоже на птицу с головой льва, сэр.

— Разве?

— Да, сэр. Вон, смотрите, это хвост, вон там как будто лапы. А вот голова с гривой. А во рту у птицы Икар.

— Икар?

— Ну да, сэр, мальчик с крыльями.

— Понятно, можете идти, рядовой.

— Сэр?

— Да?

— Разрешите обратиться, сэр!

— Обращайтесь.

— Сэр, хочу, чтобы вы знали, я рада быть одним из ваших людей, сэр!

— Я прекрасно это знаю, рядовой.

Мерида, задыхаясь, не решалась попросить себе задание. Кейдж смотрел на нее с ленивой улыбкой, он был хитрый лис и прекрасно знал, о чем думает рядовой. И Гувер знала, что он знает. Поэтому она не просила. А Кейдж не давал ей заданий.

Гувер понимала, что он ее ценит. У курсантов всегда много работы, но у нее, как всегда — больше, чем у других. Когда аналитики не справлялись — звали ее. Когда на базе что-то ломалось — звали ее. Когда требовалось разработать план операции — звали ее. Но никогда — Никогда! — ей не давали настоящих заданий.

Так что Гувер изливала свой потенциал на приколы и розыгрыши, избрав своим кумиром рядового Скиппи Шварца с его списком шалостей, мечтая выполнить все пункты вышеозначенного. Однако на секретной базе, где служить полагалось всю жизнь, это было не так-то просто. Так что Гувер изобретала свой список.

Так как гениальностью она не кичилась, а времени было предостаточно, засечь ее проделки было не так-то просто. Гувер еще ни разу не попадалась, несмотря на все камеры и датчики движения. Рядовой знала базу так, будто сама ее построила, обманывая камеры и засыпая порошок в водопровод, кидая дрожжи в унитазы и наливая суперклей в сапоги офицеров. Проказников на базе хватало и помимо нее, так что думали на кого угодно, но не на слишком самостоятельную девчонку с манией величия и комплексом недооцененности. Больше того, ее вообще ни разу не заподозрили, отчего Гувер несколько огорчалась, с сожалением отдавая авторство особенно хитрых штук другим агентам.

Но это было слишком.

— Ну все же прекрасно. — Прошептала она листку.

На глаза навернулись злые слезы. Гувер испугалась, что сейчас разревется.

— Рядового Гувер вызывает агент Кейдж. — Прогнусавил динамик.

Мерида почувствовала странную опустошенность внутри. С нее было довольно. Она так старалась. Сколько себя помнила — старалась доказать, что она достойна. Зачем ее тогда вообще держали на базе? Исключительно для того, чтобы рассказывать Кейджу, на что похожи облака?

Гувер бросила тест в мусорный бачок, стоящий рядом с кофейным автоматом. К черту Кейджа. Сегодня она впервые намеренно не подчинится приказу командования. Она прошла два поворота и свернула на третьем. На пищевом складе в одиночестве сидел агент Алекс Мастерс, листая журнал и попивая белковый коктейль. Тупая злоба поднялась в груди.

— Агент Мастерс. — Произнесла Гувер, в панике понимая, что «плохой парень» выбирается наружу. — Агент Мастерс, здесь была Куколка.

Алекс вздрогнул и разлил коктейль по столу.

— Что? — Сказал он, плохо владея голосом.

— Куколка. — Повторила Гувер, злорадствуя над смятением агента. — Светленькая такая.

— Что ты говоришь? — Алекс схватил Гувер за узкие плечи. — Откуда ты знаешь?

Знать про Куколку Гувер не полагалось, уж очень личная была информация, и строго засекреченная. Но не стоило Кейджу звать ее чинить главный компьютер базы.

— Да я ее сама тут видела. — Плохой парень едва не расхохотался Алексу в лицо. — Да вот же она, за спиной у вас.

Алекс медленно обернулся, как будто у него за спиной было приведение. Палец рядового Гувер указывал на румяную бабу, которую сажают на чайник для того, чтобы он не остыл, подарок русских коллег с последних соревнований.

Алекс отпустил девушку и крепко выругался. Потом увидел огромные зеленые недоумевающие глаза, выпустил рядового, и пулей вылетел из кухни. Плохой парень наконец-то захохотал, и, отсмеявшись, улегся внутри Мериды, свернувшись ядовитой змеей.

— Боже. — Гувер провела ладонью по губам, на руке осталась кровь. — Господи Боже.

Первой мыслью было бежать к доктору Брандту рассказать о случившемся. Гувер даже сделала два шага к выходу, но остановилась.

«Ты никуда не пойдешь» — Сказал внутренний голос, и Гувер не могла с уверенностью сказать, принадлежит он ей или плохому парню.

Но он заставил ее остановиться. Мерида поняла, что сейчас точно разревется. Никто в нее не верил. Брандт наверняка упечет ее в лазарет навечно, и будет прижигать мозги электричеством. Чувство ужасного одиночества затопило девушку. Она схватила с полки жестяную банку и вылетела со склада, ничуть не уступая Алексу Мастерсу.

Везде были камеры. Гувер шла, пытаясь выглядеть обычно, если она вот так разревется, ее съедят живьем, в качестве мести за слишком длинный язык и хамские закидоны.

«Найти пустой отсек» — В панике думал рядовой, чувствуя, что сейчас слезы брызнут из глаз ручьями и закапают с кончика носа.

Она остановилась перед бронированной дверью, ведущей в «очень секретное помещение». Но Гувер не собиралась разглашать секретную информацию, воровать оружейные разработки или устанавливать бомбы, ей просто надо было как следует отреветься, заедая горе сладкой печенькой. Так что она без зазрения совести взломала хитрый код замка и вошла внутрь. Дверь за ее спиной мягко закрылась и долго сдерживаемые слезы наконец-то хлынули из глаз, вперемешку с грязными ругательствами в адрес Кейджа, Мастерса, снайпера Джо, в которого Гувер была тайно влюблена с четырнадцати лет, Марии Кри и прочих, кто попадался на ум.

Гувер открыла крышку банки и с удовлетворением достала сочный кекс, обильно поливая его слезами. Кекс был еще горяченький, рассыпчатый и вкусно пах. Почему-то это добило Гувер окончательно, она зарыдала уже в голос, как маленькая девочка, у которой отняли конфетку. Не хватало еще только упасть на пол и забиться в истерике. Она подняла голову, оттерла слезы и застыла. Прямо напротив нее, посреди прозрачного бокса стоял высокий бледный мужчина и несколько ошарашено рассматривал саму Гувер и кекс у нее в руке. Гувер подавилась слезами и с хрипом втянула воздух, за секунду успев отметить, что мужчина невооружен, хорошо сложен, и заперт в бокс в одном из самых неприступных отсеков базы, а значит, крайне опасен. А еще он посмел увидеть ее в такой ужасный момент, и, следовательно, является полным мерзавцем.

Он ехидно улыбнулся ей, оценив ситуацию правильно, но на лице у него все равно осталась тень недоумения.

«Как ты вошла?» — Поняла Гувер, проходившая подготовку у самой Марии Кри. Угадывать мысли людей непросто, но у Мериды был настоящий талант.

— Скотина. — Сказала она с чувством. — Гад. Подлец. Ты не мог в другом месте сидеть?!

Мужчина не успел ответить, дверь отсека бесшумно отъехала в сторону, и стремительной походкой в комнату вошел сам директор Кейдж.

Глава 2. Я хочу сыграть с тобой в игру

Дверь отсека бесшумно отъехала в сторону, и стремительной походкой в комнату вошел сам директор Кейдж. Он остановился напротив стеклянного бокса, заложив руки за отвороты длинного плаща, развевающегося при ходьбе. Гувер любила смотреть на Кейджа в такие моменты, в голове проносились сравнения с любимым профессором Снеггом, Ван Хельсингом, Зорро и прочими брутальными мужчинами в длинных плащах.

Пленник бросил несколько ошарашенный взгляд на Мериду, одним прыжком спрятавшуюся за большим генератором, призванным держать стенки клетки под напряжением, так, чтобы к ним нельзя было прикоснуться. Или пустить по полу ток. Так что Кейдж ее не увидел, зато пленник видел прекрасно. Мерида погрозила ее кулаком и показала пальцем на генератор.

«Вякнешь — пущу ток». Мягкосердечностью она не отличалась, успев за годы службы насмотреться всякого. Одним из предметов, обязательных к сдаче курсантами, были пытки. Как моральные, так и физические. А Гувер была солдатом.

— Мак-Гинти. — Сказал Кейдж, здороваясь.

— Кейдж. — Отозвался Мак-Гинти.

— Как ты тут?

Тон Кейджа поражал любезностью. Вылитый хозяин, не знающий, чем еще порадовать заглянувшего гостя.

— Прекрасно.

— Не дует?

— Твоими стараниями.

Гувер посмотрела на клетку. Вентиляция в ней имелась, но счетчик был установлен так, чтобы пленнику было нестерпимо душно. Также в ней не было ни стула, ни кровати — вообще ничего. Только небольшое отверстие в полу для отправления естественных надобностей. Клетка была высокой, Мак-Гинти стоял нормально, но узкой, такой, чтобы нельзя было лечь, не согнувшись в три погибели, рискуя задеть ногой стенку и прожариться до хрустящей корочки.

«А еще его не кормят». — Отметила Гувер заострившиеся скулы и изможденный вид.

Зато поят, чтобы не подох.

— Может скажешь, зачем явился?

— Соскучился.

— И чего тебе дома не сиделось?

— Ты даже не представляешь, кому взялся угрожать, Кейдж.

— Смешно слышать это от тебя. Ничего не хочешь?

— Нет, мне здесь нравится. Сдается мне, я здесь надолго.

— Это точно. Скажи, если захочешь гамбургер или еще чего.

Кейдж вышел и Гувер растянулась на полу. Растяжка у нее была как у циркачки, так что в бублик она сворачивалась без труда, и сколько угодно могла оставаться в таком положении… на занятиях, когда никто не мешает, и стук сердца не грозит тебя выдать начальству.

Плакать больше не хотелось. Гувер перевернулась на спину, головой к клетке и наконец-то надкусила вожделенный кекс.

— Подавишься. — Сказал Мак-Гинти. — Лежа-то.

— Пффф! Ты еще не видел, как я сплю иногда!

— Сидя? Неужели стоя?

— Могу и стоя. И с открытыми глазами.

Гувер села и отряхнула с груди крошки.

— Тебя как звать-то?

— А тебя?

— Рядовой Гувер!

— А нормально как?

— А это тебе чем не нормально? — Поразилась рядовой.

— Имя у тебя какое?

— Не твое дело.

— Меня зовут Трой.

— Рада за тебя.

Гувер обошла клетку, подставила стул и потянулась к регулятору температуры.

— Все, чел, ты доигрался. Слишком много видел и наверняка меня сдашь. Так что я тебя поджарю. Ничего личного, просто медленная и мучительная смерть.

У пленника побелели скулы, когда она повернула ручку терморегулятора. В клетку хлынула струя прохладного свежего воздуха.

— Кексик будешь?

В клетке была прорезь, достаточная, чтобы сунуть руку, через нее пленнику подавали воду. Рука у Мериды не дрожала, хотя до клетки с обеих сторон было сантиметра по два.

— Я могу ударить тебя по руке, и ты изжаришься. — Пригрозил Мак-Гинти, голодными глазами глядя на кекс.

— Ну, ударь. — Гувер хмыкнула, подбросила кекс. — Только быстрее, я не вечно тут буду стоять.

Трой шагнул вперед, потемнев лицом, ожидая, что нахальная девица тотчас отдернет руку, но она не стала этого делать. Он ударил ее по руке снизу, не сильно, но достаточно, чтобы она коснулась клетки. Рука Гувер даже не шелохнулась.

— Я тебя умоляю. — Она подбросила кекс, и Трой поймал его на лету. — Мы так в пять лет в форт Байяр играли.

— А я-то думал, что ты слишком самоуверенная. — Невнятно сказал Мак-Гинти, откусывая кекс.

— Дорого бы тебе обошелся мой труп тут, ублюдок.

— Не думаю. Я очень ценный.

— Вряд ли ценнее, чем я.

Тут Гувер вспомнила свой очередной пролет и скривилась. Ценная, как же. Пленник заметил перемену в ее настроении.

— Что, неудачи в личной жизни? Он тебя не любит?

Гувер расхохоталась. Предположить у себя личную жизнь она не могла бы и в фантастическом сне. А тем более то, что из-за нее можно расстраиваться.

— Зачем это все? — Вдруг спросил Трой.

— Что?

— Тебя специально подослали?

— Да. — Соврала Гувер, но слишком быстро и неубедительно.

— Врешь. Или притворяешься, что врешь.

— Не трясись, у меня бы на твоем месте тоже была паранойя. Но я тебя не выпущу, даже не надейся.

— О чем ты?

— Ой, я тебя умоляю! «Как тебя зовут?», «Меня зовут Трой», я невинная обиженная жертва, я должен склонить ее на свою сторону, и она выпустит меня, стать ее Джокером[1], а она будет моей Харли Квин.

— Стать кем???

— Ай, никто не читает комиксы. Джокер это такой псих, который свел с ума приходившего лечить его доктора, она его выпустила, и они вместе стали творить зло и беспредел. Только со мной этот номер не пройдет.

— Ты так думаешь? — Трой выпрямился и усмехнулся.

— Я точно знаю.

— А ты отличный психолог.

— Я вообще лучше всех.

— Что-то не заметно.

— А ты присмотрись. Дальше ты планировал сказать что-нибудь приятное про мою внешность. Не слишком банальное, но такое, чтобы я запомнила и весь день думала.

— У тебя красивые губы.

— Вот-вот. Про глаза слишком пошло, про грудь — вранье бы вышло.

— Правда красивые.

— Чувак, я в курсе. А еще у меня татуировка на заднице.

— Покажи.

— Нет уж, фантазируй дальше, извращенец. А вообще за что сидишь?

— Меня подставили.

— Я же все равно выясню.

— У тебя нет доступа к такого рода информации.

— Вот досада. Зато я теперь знаю, что ты в курсе нашей расстановки сил. Дай подумаю. Предатель? Дезертир? Шпион? — Перечисляла Гувер, всматриваясь в малейшие изменения мимики пленника. — Все не то. Но обладаешь знанием. Хм… не так формулирую, но уже что-то.

— Молодец. — Похвалил Мак-Гинти. — Способная девочка. Но до меня тебе далеко. Спорим, ты выпустишь меня отсюда через две недели, несмотря на то, что я клятвенно обещаю тебе перебить всех, кто встанет у меня на пути при выходе отсюда?

— На что спорим? — Гувер куснула следующий кекс. — Предложить тебе особо нечего, разве что натурой расплатишься. Хотя сдалась мне твоя недокормленная натура, у нас и получше есть.

— Я не проиграю.

— Бла-бла-бла!

— Ладно, тогда я расскажу тебе о том, кто ты есть.

— Я читаю книжки по оккультизму и буддизму, а также по прочим измам, спасибо.

— Во мне два «я», два разных человека. — Процитировал Трой. — Два полюса планеты, два врага…

Гувер осеклась.

— Я пока еще не знаю, что конкретно намешано в твоей огненной голове. Но могу разобраться. Интересует?

— Да ты в своей голове разберись, чертов псих! Очередной план захвата мира, да? Точно да! И кончай уже с этими скрытыми комплиментами! Я же сказала, что меня не проймешь.

— Это мы еще посмотрим. — Угрожающе сказал Мак-Гинти. — А ну как я расскажу Кейджу, с чьими заплаканными глазками я имел здесь милый разговор?

— Давай вперед. Он тебе не поверит.

— Посмотрит запись с камер слежения.

Гувер беспечно пожала плечами. В кармане у нее имелся прибор на такие случаи, запускающий на компьютеры запись последних пяти минут с того момента, как она входила в помещение. Так что никто ее не увидит. Другая проблема — себя, разговаривающего с Мак-Гинти, Кейдж тоже не увидит. Но никто все равно не заподозрит ее. Но Мак-Гинти об этом знать не полагалось.

— Все равно не поверит. — Злорадно сказала она.

— А если ты проиграешь, — вдруг продолжил Трой как ни в чем не бывало, — ты расскажешь мне все что знаешь о Стефане Моритце. Где он? Как выглядит? Чем сейчас занимается?

— Погоди-ка. — Поразилась Гувер. — В случае проигрыша я тебя выпускаю, да еще и накидываю информации сверху?

— Именно так.

— А тебе не жирно будет? Моритц… да я и не знаю такого… точно! Да у нас даже нет такого!

— Думай лучше. Он доктор, исследовал сознание и подсознание. Ему сейчас должно быть около семидесяти лет.

— Слышь, я тебе правду говорю. У нас точно такого нет. И не было никогда.

— Это он спроектировал вашу базу.

— Вообще-то базу построил Грегор Фолк! Это все знают!

— Построил. А кто ее спроектировал? Не все доступно тебе, маленький солдат.

— Усохни, маньяк-неудачник. В любом случае, о научной работе, связанной с подсознанием, я бы знала.

— Давай так. — Трой лукаво блеснул глазами. — Меняемся. Ты рассказываешь мне все о Линде Крейвен, а я раскрываю Кейджу логово моих союзников. Но при условии, что он никогда не узнает о том, что мы вообще знакомы.

— Идет. — Легко согласилась Гувер. — Что за Линда? Твоя чикуля?

— Что у тебя за сленг?

— Не ной, дедуля. Так что за Линда?

— Вот ты мне и скажешь.

Гувер пожала плечами, подхватила пустую банку и вышла, «забыв» включить в клетке душную погоду. Командование плюет на нее, она наплюет на командование, хотя это нехорошо и неправильно.

— Ну-ну. — Говорила она себе. — Решил поиграть в Ганнибала Лектора? Удачки.

Симпатии к пленнику она не испытывала, по опыту зная, что за экземпляры удостаиваются чести сидеть в подобных клетках. А планы по захвату и порабощению мира вообще не уважала. Как-то по-детски. А вот сыграть с ним в игру «кто кого» представлялось для нее занимательным. Гувер не волновало, что эта игра может закончиться для нее плохо. Все по-честному. Или он ее сломает или она его. Мак-Гинти производил впечатление сильного противника, но в любой скале имеются трещины. Гувер казалась слабой и поддающейся внушению, но это была обманка. Она даже не знала, что доктор Брандт настойчиво рекомендовал Кейджу устранить ее, потому что она имела все шансы со временем стать злым гением, и поработить мир уже точно.

«Пока она рассказывает мне, на что похожи облака, этого можно не опасаться». — Серьезно отвечал директор.

— Рядовой Гувер, срочно пройдите к директору! — Провыли динамики.

— Сам пусть идет, если ему надо. — Огрызнулась Гувер. — У меня дела.

Она незаметно проскользнула в свой отсек и взяла ноутбук. За пару секунд установила режим невидимости, чтобы никто из хакеров не вышел на нее, обнаружив следы взлома.

«Трой Мак-Гинти» набрали проворные пальцы.

Фотография, на которой Трою лет двадцать.

— Симпатяга. — Хмыкнула Гувер. — И чего тебе не сиделось? Ах, понятно, комплекс. Старший брат, любимец, а ты так, отрыжка природы. Еще и от непонятно кого. Папа небось не любил. Скукота.

Дальше следовал внушительный список подвигов, начинающийся с ограблений, продолжающийся убийствами и заканчивающийся сведением с ума лиц с неустойчивой психикой. Последним делом было подталкивание к самоубийству непризнанного гения и кража всех результатов его работы.

— Я же говорила, Ганнибал Лектор.

Попался в тайном убежище, положил двенадцать человек.

— Круто! — Прошептала Гувер, по опыту зная, как нелегко хотя бы вырубить кого-нибудь из старших офицеров. — Эх, а я-то хамка! В следующий раз назову его как минимум «ваше величество». Обижается же поди, злодеи, они такие.

«Мерида Гувер» — Стандартная карточка с именем, сканы тестов, пара видео с боев и стрельб. Старо, как мир.

«Стефан Моритц» — Ничего.

«Да уродец просто водил меня за нос!» — Разочарованно подумала Гувер. — «Скучно ему, поболтать не с кем. Но какая убедительность!»

Уже на автомате набрала «Линда Крейвен». Информация была.

Гувер впилась глазами в монитор, открыв рот от неожиданности. Линда Крейвен. Ничего особенного. Из гражданских. Молодая девушка, двадцати лет. Фотография старая, сейчас этой Линде может быть от сорока до шестидесяти. Жалко нельзя посмотреть оригинал, проверить истертость бумаги. Школьный табель результатами не радовал, видно было, что Линде больше нравилось переглядываться с мальчиками, чем постигать тайны химии и физики. Дальше — пусто.

— Ты знал! — Пораженно прошептала Гувер, вцепившись пальцами в лицо так, что ногти впились в щеки.

Девушка на фото была самой обычной. Вот только выглядела она точной копией самой Гувер.

Глава 3. Правильные вопросы

Девушка на фото была самой обычной. Вот только выглядела она точной копией самой Гувер. Ну да. Если бы Гувер жила в каком-нибудь провинциальном захолустье годов этак 60-х, носила платьица и слыхом не слыхивала ни о какой эмансипации. А также построениях, побудках, гауптвахте, чистке картошки, шпионаже и убийствах.

— Рядовой Гувер! — Дверь отсека слетела с петель, явив собой плечистый шкаф ростом под потолок и, что было существенно хуже, мистера Доусона.

Гувер молнией слетела с постели, успев нажать команду тотального сноса операционной системы и чистки всех каналов, в которые залезал ее шаловливый ноутбук. Сердце обливалось кровью и плакало при мысли, что десятый уровень гонок с препятствиями канул в небытие. Но особенно жалко было уже почти пройденный сложнейший квест, начатый три месяца назад, и уже подходивший к завершению.

— Сэр, да, сэр! — Выкрикнула она, лихо отдавая честь.

— Пройдемте со мной, вас вызывает директор Кейдж. — Доусон не повышал голоса, сохраняя вежливую улыбку.

Гувер захотелось зашипеть, как змее и сдуться, как радужному шарику. Доусон был самым приятным человеком на всей базе. Он никогда не кричал, никого не бил, всегда был подтянут, выбрит, причесан и безупречен. Носил он почему-то штатское, хотя и являлся главой отдела боевиков. То есть самым главным начальником Гувер после директора Кейджа. И то, что он пришел за ней лично, было очень, очень плохим знаком. До этого момента Гувер не была даже уверена, что Доусон знает о ее существовании.

«Я буду хорошей». — Молилась Гувер, шагая за Доусоном. — «Я больше не буду играть в «Angry birds» во время дежурства. Я больше не буду плевать в картошку во время наказания. Я верну агенту Джо его порножурналы. Я не буду разрисовывать стены гауптвахты неприличными частями тела. Я не буду залезать в главный компьютер. Я не буду больше хотеть заданий. Я переведусь в аналитический отдел и буду портить кровь Марии Кри».

Доусон довел ее до двери кабинета Кейджа, как терпеливый учитель непослушного ученика до двери директора. Гувер откозыряла ему, Доусон чуть наклонил подбородок и ушел.

Гувер выдохнула и присела. Очередь в кабинет была длинная. И люди в ней были не чета курсанту. Агенты всех мастей и должностей, мужчины и женщины. Эффектная Татьяна Михайлофф была погружена в чтение какого-то любовного романа, придерживая книгу загипсованной рукой. Татьяна была разведчицей и шпионкой, детей у нее не было, семьи тоже, так что работе она отдавалась по полной. Гувер ее прекрасно знала и не особенно любила за двуличие и холодность. Иногда также откуда-то издалека приходили странные мысли о том, что пропадает такой хороший племенной образец, и неплохо бы взять у Татьяны пару яйцеклеток.

Доктор Брандт тоже был здесь, нервный мужчина, постоянно протирающий очки. Жизнь на военной базе не пошла доку на пользу, он постоянно вздрагивал, всюду видел заговоры и раз в год проходил курс интенсивной терапии под присмотром собственных подчиненных.

Мария Кри сидела с отчетами в руках и кипела от злости. Появившийся в конце коридора снайпер Джозеф Дантон не улучшил ее настроения. Джо был чем-то вроде мужского варианта Гувер. Только старше примерно в два раза, в десять — нахальнее, в двадцать — беззаботнее, и в грош не ставил никого, кроме Доусона, хотя и ему периодически ставил детонатор в кулер. И еще он никогда особенно не старался заметать следы. Так что все прекрасно знали, из-за кого под Рождество из кранов шла вода с синим красителем, после которой все ходили похожие на мертвецов из глубин, кто повесил на потолок гигантского Пасхального кролика с двумя огромными шоколадными яйцами между ног, кто украл у Татьяны Михайлоф комплект черного кружевного белья и развесил его на флагштоке, кто… в общем, не будь Джо прекрасным агентом и надежным товарищем, спасшим немало солдатских задниц, его бы уже давно убили, а части тела сожгли с криками и воплями, прыгая с бубнами вокруг костра. Немаловажным фактором также было то, что половина базы должна была Джо денег. Второй половине должен был он.

— Дантон! — Отчеканила Мария Кри, вскакивая, как подстреленная. — Дождитесь своей очереди!

Джо воровато оглянулся по сторонам. Несмотря на то, что снайпер находился в помещении, он был в черных очках. Также средний палец правой руки у него был в гипсе, что вызвало немало усмешек со стороны откровенно скучающей очереди. Дантон отбывал уже третью неделю наказания, включающую ночные дежурства и вынужденный отказ от прелестей Татьяны Михайлоф. Все, чего хотел агент, это спать и кого-нибудь убить.

— А мне туда и не надо. — Сказал Джо, широко зевая и обдавая всех запахом дичайшего перегара. — Я так. Мимо шел.

Он оперся на дверь, но в этот момент она как раз открылась, и Джо провалился внутрь. Вышедший агент спокойно перешагнул через тело и захлопнул дверь, закрывая Джо внутри.

— Сукин сын! — Мария Кри хлопнула папкой об пол.

Жаловаться на Джо было бесполезно, сам Кейдж не занимался такими делами, а у Доусона, который также был начальником и Джо, с Марией была давняя холодная война. Максимум, что Доусон делал в таком случае с распоясавшимся Дантоном — отсылал его отбывать ночное дежурство. После тяжелого трудового дня, да еще невыспавшийся, Дантон буянил еще сильнее, и его шутки из просто веселых становились откровенно садистскими.

Джо застрял надолго. Мария скрипела зубами, Татьяна продолжала читать, доктор Брандт возмущенно поводил глазами в надежде поймать точно такой же возмущенный взгляд, но не нашел и принялся пялиться на свои ладони. Гувер сидела прямо, с тупым остекленевшим взглядом послушного оловянного солдатика, чьей настольной книгой является устав, а любимым занятием — разбирание автомата, и мечтала провалиться сквозь землю. Какого черта она не пошла к Кейджу, как только услышала объявление? Что за муха ее укусила? Куда она пойдет со своим гонором, если ее отчислят? Гувер горячо возблагодарила Бога за то, что она еще не агент. Агенты знали слишком много для того, чтобы вот так просто уходить в отставку или дезертировать. Прецеденты были. Были и такие, кого увольняло командование. Вот только потом трупы этих агентов находили где-нибудь в Тимбукту. Или с ними происходили несчастные случаи. Но это в основном с аналитиками, которые не могли оказать серьезного сопротивления. От иных не оставалось даже клочка одежды. Исключение составляла только легендарная Куколка, сумевшая не только сбежать с задания, но и натравить на Кейджа три мафиозных семьи и пять вооруженных арабских группировок. После этого нападения база еще долго зализывала раны, а Куколка бесследно пропала. Данные о ней пропали со всех электронных носителей, бумаги она уничтожила еще в свою бытность агентом, так что единственное, что осталось базе — фотокарточка и кодовое имя. Куколка обнаглела до того, что однажды заявилась на базу, каким-то образом сумев пробраться сквозь охрану и защитную систему, и выкрала чертежи нового военного самолета. Гувер никогда не видела Доусона настолько спокойным. Улыбка словно застыла на его лице, превратившись в оскал мумии. Снайпер Джо ходил тише воды ниже травы, не смея и пикнуть. Даже форма у него была чистой, а сам он был трезв, как стеклышко все три недели. Он даже пытался бросить курить, но у него это плохо получалось. Но, несмотря на это, он все равно семь раз подвергался наказанию, штрафам и чуть не был переведен в аналитический отдел. Агенту Алексу Мастерсу поручили Куколку отыскать, но вот уже семь лет о ней становилось что-то известно только после очередной виртуозной кражи со взломом.

— Курсант Гувер! — Прошипел динамик.

Гувер вскочила и направилась к двери, в упор не замечая возмущенных взглядов.

Кабинет Кейджа не был обычным кабинетом директора. Он был величиной с половину футбольного поля. На трех стенах были огромные экраны, на которых кипела вся жизнь базы. Кейдж стоял на капитанском мостике. Внизу туда-сюда сновали агенты из тех, кто драться не умел, и был мозгом базы. Трещали генераторы, всюду были навешаны провода, постоянно вспыхивали ссоры. У самой двери сидела секретарша, жгучая малазийская брюнетка. Она готовила Кейджу кофе, отвечала на звонки и координировала всю рутину базы. А еще она здорово шила лоскутные одеяла и могла убить ложкой. Гувер, которая могла убить даже кружкой, это умение мало впечатляло.

Кейдж что-то говорил Джо, который вместо того, чтобы стоять перед начальством, вытянувшись в струнку, лениво опирался спиной о перила капитанского мостика. Гувер хотела гаркнуть, как положено солдату, что «по вашему приказанию курсант Гувер прибыл, сэр», но Кейдж подозвал ее жестом. Гувер чуть не упала в обморок от удивления. Видимо Кейдж надышался алкогольных паров от Джо, раз позволял себе такое.

Она подошла, даже слегка крадучись. Кейдж повернулся к ней.

— Добрый вечер, не правда ли?

— Не могу знать, сэр.

— Прекрасная погода.

Гувер молчала, уткнувшись взглядом Кейджу между глаз. Джо презрительно фыркнул, подумав, что у новичков совсем не осталось мозгов, а один сплошной устав. Львиную долю розыгрышей Гувер приписывали Дантону, он не отказывался. Но тайное осознание того, что где-то на базе есть неизвестный талантливый конкурент, выводило снайпера из себя.

— Курсант, вы любите цветы? — Спросил Кейдж, чем окончательно сбил Гувер с толку.

— Нет, сэр.

— Почему?

Господи, это что, новый вид психологических пыток? Или ее пытаются так расколоть? Мерида прикинула варианты, о чем может последовать разговор, но так ничего и не придумала.

— Не положено, сэр.

Кейдж почувствовал досаду. Про Гувер он все-таки кое-что знал, но не так-то просто вызвать солдата базы на откровенный разговор, тем более если солдату нет и двадцати, и он жутко боится сделать что-то не так. Кейдж также заметил покрасневшие и припухшие глаза Гувер, чего не видел ни разу. Пролитые слезы затянули их волоокой дымкой, неожиданно придав ей странное женственно очарование.

— Скажите, у вас натуральный цвет волос?

— Да, сэр.

— То есть вы рыжая.

— Да, сэр.

— Не красите?

— Нет, сэр!

— То есть там, — Кейдж показал глазами Гувер между ног, — Вы точно такого же цвета.

— Да, сэр. — Сказала Гувер, не меняясь в лице.

Снайпер Джо Доусон такой невозмутимостью похвастаться не мог. Он вытаращил глаза и бесцеремонно уставился туда, куда так нескромно смотрел Кейдж. Гувер подавила желание врезать ему ногой по очкам. О чем он думал, не составляло труда догадаться. Больше всего ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Вы раздевались раньше перед мужчиной? — Продолжал допытываться Кейдж.

— Да, сэр.

— Ах да, доктор Брандт. — Вспомнил Кейдж. — Я помню, у меня есть фото. Прекрасные физические показатели.

У Джо вытянулось лицо, потом выражение глаз стало откровенно хищным. Гувер заскрипела зубами. Не стоило сомневаться в том, что эти фотки появятся у Дантона в телефоне прежде, чем протрубят отбой. Снайпер тоже умел взламывать систему защиты. Добраться до них первой и удалить — значило выдать себя. А снести всю систему к чертовой матери Гувер не могла, потому что все-таки любила базу, как родной дом, и не могла оставить ее незащищенной и опустевшей. Информация — основа обороны.

— А вы могли бы делать это медленно и под музыку?

— Стриптиз, что ли? — Недоуменно влез Джо, у которого три недели вынужденного поста и мысли о натуральном цвете волос стоящего перед ним агента вызвали временное размягчение мозгов.

— Да, сэр.

Гувер уже жалела, что не осталась в камере с Мак-Гинти. Там бы ее никто не сообразил искать и издеваться.

— А вы смогли бы сделать это так, чтобы, глядя на вас, мужчина не заснул, дожидаясь?

У Гувер перехватило горло от обиды, и начали подгибаться колени. Еще и руки предательски затряслись. Джо тут же потерял к ней интерес, одним презрительным взглядом выразив все, что думал. «Девственница».

— Не могу знать, сэр. — Сказала Гувер.

Никто бы не мог сейчас сказать, что весь мир для нее сузился до одной маленькой точки на лбу Кейджа. До той, в которую стреляет опытный снайпер.

— Снимайте форму. — Распорядился Кейдж.

— Есть, сэр.

Гувер молча стащила через голову серую футболку. Нагнулась и одним движением развязала шнурки на ботинках. Сняла их вместе с носками. Расстегнула ремень на черных военных штанах, стянула их на пол и перешагнула. Взялась за застежки лифчика.

— Отставить. — Скомандовал Кейдж. — Смирно.

Гувер выпрямилась, вытянув руки по швам.

— Вы же женщина. — Покачал головой Кейдж.

Гувер раздевалась весьма несексуально.

— Я солдат. — Гордо сказала она, чуть выступая за рамки субординации.

— Что скажешь? — Обратился Кейдж к Дантону.

— Тоща. — Начал Джо, не подозревая, что каждой фразой вгоняет Гувер нож в сердце. — Мелкая очень. Угловатая, как мальчишка. Сколько тебе лет, деточка? Впрочем, неважно. Лицо неинтересное. Рот слишком большой. Сисек нету. Задницы тоже нету. Только и хорошего, что волосы. Ну-ка…

Он зашел сзади и размотал тугой пучок, в который Гувер собирала волосы, чтобы не мешались. Они хлынули ей на спину огненной волной. Впрочем, Джо не одобрил, не отказав, впрочем, себе в удовольствии подергать их.

— Слишком длинно. — Сказал он, заходя спереди и критически осматривая результат. — И цвет темный. Да ее не видно за ними! Хотя, может оно и к лучшему. А вообще не прокатит. Нет.

— Татьяна тоже не подходит. — Сказал Кейдж, невинно глядя в потолок.

Дантон скис.

— Ну почему? — Спросил он тоном обиженного мальчишки.

— Она ненатуральная рыжая. — Проникновенно сказал Кейдж, глядя на трусы Гувер с человеком-пауком.

Гувер чуть не захлебнулась слюной. Татьяна! Охахаха, вот это да! Красит! Тоже еще, роковая красотка! Так, а откуда Кейдж знает? Если он решил себе сменить любовницу, то сто раз аллилуйя, что Гувер тощая и цвет волос у нее слишком темный.

— Идите. — Кивнул Кейдж, поворачиваясь к уже приготовившемуся страстно спорить Джо.

Гувер бросил взгляд на свои вещи, скомканные на полу, и внезапно у нее родилась идея. Она быстро прошла к выходу, тихо ступая босыми ногами, так, чтобы, Кейдж ее не услышал. Секретарша вытаращила глаза и попыталась что-то сказать, но Гувер уже была за дверью.

Ее появление произвело фурор.

— Мария Кри! — Объявил динамик сдавленным голосом секретарши, еще не вполне отошедшей от выходки Гувер.

Мария застыла с бумагами в руках. Гувер прошла, печатая шаг, босиком не очень-то получалось.

«Ты что творишь?» — Обалдело спросил кто-то внутри нее.

«Директор сказал «идите». — Мысленно отозвалась Гувер, буквально упиваясь собственным ехидством. — «А «одевайтесь» он не сказал. Все как надо».

Ее проходка по базе до собственного отсека не осталась незамеченной, но снимать на телефоны ее не стали, как агента Дантона, на день святого Валентина нарядившегося купидоном. Костюм, собственно, состоял только из подтяжек, а также лука и стрел с наконечниками в виде сердечек, которыми агент метко стрелял вокруг себя, громогласно желая всем любви. Кое-кому из врагов он попал в пятую точку. Пятнадцать злобно ругающихся агентов увезли в лазарет, и они на месяц выбыли из строя, а голого Джо в одних подтяжках, отобрав лук, выставили на мороз, где он не успокоился и, сбежав в город, принялся терроризировать гражданских до тех пор, пока его не увезли в полицию.

— Что это была за фигня? — Спросила Гувер, пялясь на свое отражение.

Джо был неправ, грудь у Мериды была, и задница тоже, просто не нужно сравнивать формы еще до конца неоформившейся девушки с пышным великолепием божественной Татьяны Михайлофф. Гувер показала отражению фак и оделась. Подняла ноутбук и со вздохом занялась установкой новой операционки. Хитростей и подлых ловушек на случай взлома в ней было немерено, так что управилась она только к отбою. И первым делом полезла смотреть файл Линды Крейвен. И прочитала, наконец, ее личную карточку.

Имя: Линда Крейвен.

Пол: женский.

Возраст: 20 лет.

Место жительства: США штат Висконсин.

Особые приметы: отсутствуют.

Тип темперамента: меланхолик.

Необходимые для работы характеристики:

1.Группа крови: АВ

2. Зеленые глаза.

3. Рыжие волосы.

4. Средний IQ

5. Уши не проколоты.

6. Физическое состояние среднее.

7. Коммуникативность, обаяние.

Из группы наблюдаемых наиболее подходит для воплощения проекта «Гувер». Проект одобрен 16 августа 1963 г. 08:00.

Далее следовало два листа, расписывающих физические и психологические данные Линды.

— Что за черт?!! Какого хрена?

Гувер вскочила с кровати, перед глазами все поплыло то ли от долгого лежания, то ли от шокирующего открытия.

— Так. — Скомандовала она себе. — Надо успокоиться. Господи, это что, я?! Я, выходит, бессмертная? Или я клон? Или пришелец? Тогда вам всем конец, ничтожные людишки!

Она подошла к зеркалу и умылась. Заплела волосы, так, чтобы быть еще более похожей на Линду. Помады у нее не было, так что Гувер намазала губы черным маскировочным карандашом.

Да, она была очень похожа на Линду. Несколько мешало никуда не желающее исчезать хитрое выражение лица со вздернутым носом, но все же. Но это была не Гувер.

«Глаза темнее». — С облегчением разглядывала Мерида свое отражение. — «Форма губ другая. Психотип вообще разный. Тип темперамента тоже. Я холерик, эта меланхолик. Да и ростом она выше на четыре сантиметра. А что за странные характеристики? Кто так работает? Зачем это все?

Гувер вернулась к ноутбуку и распечатала себе личную карточку Линды. Повесила ее на зеркало. В кино часто говорят, что нужно уметь задавать правильные вопросы. Никто не понимает, что это, почему это так важно, и этот момент откровенно всех бесит. Но Гувер знала, что это значит. Поисковые системы не умеют мыслить, как люди. Их надо спрашивать правильно.

Она открыла закладку со своим именем и вместо «Мерида Гувер» вставила новое. «Проект «Гувер» 16 августа 1963 г. 08:00.

Система грузила данные так долго, что Гувер чуть не состарилась, ожидая. Наконец, страница открылась, но оказалась такой головоломно засекреченной, что опешила даже гениальная малышка.

Однако кое-что там все-таки было. И это «что-то» было прямо вверху. «Проект «Гувер». Создание искусственного интеллекта с доступом к подсознанию. Руководитель проекта доктор Стефан Моритц».

Глава 4. Сны и явь

— Мерд! Мерд, вставай! — Высокий голос Стиви ударил в барабанные перепонки, вырвал из сладких объятий сна.

— Чего тебе, Солджер? — Спросила она, зевая. — Иди вон, еще даже не подъем. И вообще, что ты делаешь в моем отсеке?

Все курсанты спали в казарме, солдатская жизнь отказывалась разделять их даже по половому признаку. Личные отсеки, комнатки, в которые едва впихивались кровать и тумбочка, были только у настоящих агентов. Да еще и у Гувер. И Солджеру, одетому в одно ночное белье, в нем делать точно было нечего.

— Там раненых привезли! Будут допрашивать! — Стиви возбужденно заблестел глазами.

Гувер вскочила, мигом растеряв остатки сна.

— Операция «Геката»! Они все-таки это сделали! Как наши?

Стивен помрачнел.

— Много погибло. Еще больше ранены.

— А… а… а…

— Да порядке твой Дантон! Что ему будет? Ну так, полголовы снесло.

— Идем! — Гувер, даже не переодев пижаму, потянула за собой тощего блондинистого друга, чуть не приложив его носом об дверь.

Они тихо прокрались мимо постов охраны, да и не до них было сейчас на базе, перебежками добрались до главного входа. Застыли на площадке, ведущей к лестнице и тихо сели, глядя сквозь железные прутья. Местом действия был главный холл, с их наблюдательного поста открывавшийся, как на ладони. Стиви не врал, всюду были раненые. Врачи уже оказывали квалифицированную помощь пострадавшим агентам, но многие из них скончались уже в пути. Мертвые лежали на носилках вперемешку с живыми. Отдельно от агентов стонали от боли раненые террористы. Их тоже перевязывали, большинство повезли на операцию бесстрастные врачи, которые выше всего ценили свое мастерство.

Кулак Гувер врезался Стиви в бок.

— Да вижу я! — Страдальчески сморщился он, потирая ушиб.

— Полголовы! — Яростно прошипела Мерд. — Полголовы! Полголовы — это мозги наружу, понял, придурок?!

Джо Дантон был жив, это несомненно. Но сколько он еще пробудет в таком состоянии, было известно одному только Господу Богу. Джо лежал на носилках неподвижно, и было странно видеть его лицо таким спокойным и чуточку отрешенным. Вся голова его была покрыта красной жижей с черными прожилками, и непонятно было, где кровь Джо, а где чужая.

Татьяна Михайлофф заехала одному из докторов в челюсть и, подволакивая ногу, поковыляла к носилкам Дантона.

— Обалдеть! — Прошептала Гувер. — У нее же нога сломана!

— Точно? — Усомнился Стиви.

— Точно говорю тебе, крыса ты тыловая! Ей же зверски больно!

Стивен Солджер родился не в свое время. Он бы отлично смотрелся но палубе какого-нибудь скандинавского драккара веке этак в девятом. Суровые викинги по достоинству оценили бы несгибаемый дух мальчишки. Этот самый дух, правда, наверняка его бы и прикончил в пятнадцатилетнем возрасте. И дело не только в том, что Солджер всюду и везде мог защищать Великую Правду до потери пульса и никогда не бегал от драки, несмотря на то, что всегда был побит. У бравого смекалистого мальчишки, способного составить славу офицерского звания, была жуткая астма. Стиви всюду ходил с ингалятором. Они с Гувер были ровесниками, но если из нее еще мог выйти солдат, то Стиви упорно пихали в аналитики. Солджер был не менее гениален, чем его рыжая подруга, но совести у него было куда больше, поэтому энергию, которую Гувер тратила на проделки и тренировки, пускал в мирное русло. Талантливого мальчишку любили и уважали, но Стиви хотел быть солдатом. Он мог часами с тоской наблюдать за тренировками курсантов, на которые его не пускали. Несколько раз он специально нарывался на наказания, чтобы иметь возможность гладить форму агентов или чистить их ботинки. Агенты считали это блажью и подтрунивали над Солджером, не подозревая, какие раны наносят гордому сердцу. За эти насмешки Гувер расплачивалась жестоко. Чего только стоили боевые штаны Татьяны Михайлоф, подрезанные по шву. Штаны спали во время одной из ответственейших операций, явив главе чилийской мафиозной группировки и снайперу Джо малиновые кружевные стринги. Как назло, на правой ягодице у Татьяны был гигантский фурункул, причинявший шпионке немало неудобств, и предательски явленный всему миру.

Дантону вкололи что-то в вену, начали перевязывать голову. Татьяна держала его за руку, и Гувер чувствовала зверские муки ревности. Она была бы не против сама держать сейчас эту руку, но смыться надо будет прежде, чем Джо очнется и поинтересуется, кто она вообще такая и какого черта здесь делает. Джо вскочил, как укушенный, но тут же повалился обратно на носилки.

— Тихо, Дантон! — Скомандовала Татьяна, милостиво подставляя врачу ногу, на которую он сноровисто накладывал гипс.

Но Джо никогда не вел себя тихо. Он то и дело порывался встать, но тут же падал обратно. В горле у него хрипело, и три доктора не могли его удержать.

— От чего может быть такое нарушение координации движений? — С ужасом прошептал Стиви, приникая лицом к решетке.

— Ему же по голове дали! — Прошипела Гувер. — Кость небось в хламину. Что, еще хочешь на войну?

— Подумаешь, кость! — Фыркнул Стиви.

Все, кто бы его сейчас услышал, сказали бы что-нибудь в духе «никогда так не говори» или «пока сам не испытал…», но Гувер точно знала, что Солджер бестрепетно вынет сердце из груди, если это спасет хотя бы одного человека. Он уже порывался отдать пару раз свою почку в фонд спасения, но всякий раз ему отказывали из-за несовпадения группы крови и прочих вещей, которые на самом деле были сфальсифицированы Марией Кри.

Террористы вели себя не столь достойно. Они грязно ругались, пытались бить врачей, их приковывали наручниками или делали обездвиживающие уколы.

— Собрать бы их всех… — Яростно прошептала Гувер. — Собрать их всех — и в яму!

— Тише, Гитлер. — Прервал Солджер.

Гувер его не услышала. Она вдруг обратила внимание, что один из террористов что-то держит в руке. Что-то похожее на детонатор.

Он поднялся, шатаясь, и поднял руку в воздух, его лицо перекосилось от злобной радости, рот открылся для ликующего крика…

Нож прилетел с верхней площадки, оттуда, где никого не должно было находиться. Он коротко и зло свистнул в воздухе, и вонзился террористу прямо в горло. Мужчина застыл с искаженным лицом, потом его рука безвольно упала, а сам он медленно стал заваливаться набок.

— Обыскать! — Взревел Доусон.

Террористы, беснуясь, пытались добраться до детонатора, но их быстро перехватывали здоровые агенты. При вскрытии трупов потом обнаружилось, что взрывное вещество находилось у террористов в желудках, поэтому агенты ничего не смогли найти при обыске. Несколько добровольцев рассредоточились и полетели на лестницу, но Стиви и Мериды там уже не было, они на всех парах неслись прочь. Стиви начал задыхаться, но Гувер закинула его на плечо и потащила. Скинула перед дверью в казарму и полетела к себе. Она была сильной, Солджер тощим, но он был парень, а Гувер — девчонка, поэтому бег с ним на плече сократил ее время ровно вполовину. Она залетела в свой отсек и бросилась в кровать, за дверью уже слышались шаги патрульных. Гувер поняла, что не успеет успокоить сердце, и они все выяснят. Несмотря на то, что она обезвредила террориста, за нахождение в неположенном месте, за самовольное покидание отсека до подъема, за то, что действовала самостоятельно, не являясь квалифицированным агентом, в конце концов, за то, что бросила нож в горло, а не в руку, ей грозил трибунал, отчисление и ликвидация. Гувер резко села, сложила пальцы особым образом и ткнула себя в шею.

Агенты, заглянувшие в ее отсек, покачали головами. Младший курсант Гувер спала в совершенно немыслимой позе, рыжие волосы сбегали по подушке и огненной волной стекали на пол.

Кейдж никого так и не нашел. Так на базе появился Фантом.

— Гувер! Гувер, проснись! Да проснись же, чертова дура!

Гувер вскочила.

— Это не я!

— Ага! — Злорадно выкрикнул Питер Грин. — Водятся все-таки у тебя грешки за душой!

Но вдруг его лицо посерьезнело. Гувер, не привыкшая видеть Грина растерянным и испуганным, вцепилась ему в плечи и затрясла изо всех сил.

— Что? — Заорала она. — Что случилось?!

Пит вдруг всхлипнул и побелел, как простыня.

— Солджер…

Гувер выпрыгнула из постели и пронеслась мимо Грина ко входу. Сегодня впервые в жизни Стиви должен был покинуть базу для полевых учений. В чем они заключались — никто не знал, но Гувер сомневалась, что Кейдж позволит натаскивать новичков на реальных бандитах и внедрять их в преступные шайки.

— Они были в тюрьме. — Рассказывал Питер Грин, бегущий рядом. — Раскалывали заключенных. А там был один парень, Мак-Гинти, он устроил побег… и где он только взрывчатку взял…

Пит не договорил, Гувер уже вылетела с лестницы на нижнюю площадку, наплевав на всю субординацию. Грин торопливо убрался прочь, считая свою миссию выполненной.

Все повторялось. Те же лужи крови на полу, кисловатый запах пороха. Но аналитики — не бойцы, хотя тоже кое-что умеют, и куда лучше гражданских. И поэтому их погибло больше.

— Курсант! — Джо Дантон поймал прыткую малышку за плечо. — Вон отсюда! Тебе не положено здесь находиться!

— Солджер! — Заорала Гувер, суматошно оглядываясь по сторонам. — Стив!

Ее голоса почти не было слышно за жутким гвалтом и криками боли.

— Курсант! — В голосе Джо зазвенел металл. — Пошла вон, тебе говорят! Тоже мне, цыпленочек выбежал погулять.

Гувер изо всех сил заехала ему между ног. Дантон, не ожидавший такого от пигалицы, схватил ртом воздух, а руками пах, и согнулся до земли. Гувер оттолкнула его и выбежала за железную дверь, впервые оказавшись на свободе. Во двор садились вертолеты, доставившие раненых, которым нужна была немедленная госпитализация, с теми, кто мог подождать, подъезжали машины. Гувер, не содрогаясь, смотрела на оторванные обуглившиеся конечности, на кости, торчащие ослепительно белыми осколками.

— Стиви! — Крикнула она, и голос сорвался.

Медики неодобрительно поглядывали на нее, толкали плечами и носилками.

— Гувер. — Позвал один из раненых, доставленных из вертолета. — Солджер… он там остался… просто не было… уже… смысла… его забирать…

Мерида выпрямилась и проводила глазами санитаров, унесших носилки. Парень не выжил и умер на операционном столе под ножом. Гувер подняла лицо к небу. Был солнечный день, облака белыми барашками бежали вдаль. Вон то похоже на череп, а вот это — на лягушку.

— Курсант?

— Да, агент Доусон? — Гувер спокойно повернулась лицом к начальнику отдела.

— Вы находитесь на запрещенной территории.

— Простите, сэр. Разрешите вернуться в расположение?

— Разрешаю. Гувер?

— Да, сэр?

— Вы в порядке?

— Да, сэр.

— Ваш друг погиб.

— Я знаю, сэр.

— Завтра утром зайдите к доктору Брандту на обследование.

— Есть, сэр.

А на следующий день вечером Гувер уже сидела на гауптвахте за то, что посмела ударить агента, да еще и старшего по званию, при исполнении служебных обязанностей.

— Гувер!

— Ммммм…

— Гувер!

— Аргх…

— Дура, встать!

Гувер свалилась с кровати и посмотрела на часы.

— А-а-а-а-а!!!

— Ага! — Питер Грин предусмотрительно убрался за дверь отсека. — А вот те, кто нормально в казарме спит, на построение не опаздывает! За теми инструктора не посылают! Допрыгалась, курица, опять будешь всей базе ремни начищать!

Гувер захлопнула дверь за нахальной физиономией и рывком натянула майку и штаны, не размениваясь на нижнее белье. Черт, засиделась вчера за компьютером, проспала подъем! А ведь будильник играет не что-нибудь, а припев из «Comatose» группы Skillet!

Ботинки одела на босу ногу, к черту носки. Волосы запихала под серую форменную кепку. Заматывать их в пучок или заплетать некогда. Это у гражданских, если опоздал, можно не беспокоиться, все равно опоздал. На военной базе, где от дисциплины зависит все, подобный индивидуализм строго карался. По дороге она чуть не снесла незнакомого молодого человека, сопровождаемого Татьяной Михайлоф, но вовремя вырулила. Татьяна с усмешкой посмотрела ей вслед, в томных зеленых глазах мелькнуло одобрение.

— Сэр, по вашему приказанию курсант Гувер прибыл, сэр!

— Гувер! — Инструктор по борьбе Роквуд прищурил единственный глаз. — Скажите-ка, Гувер, за какие такие заслуги вы решили, что можете жить по своему собственному расписанию?

— Виноват, сэр!

— Может быть вы лучшая на курсе? — Продолжал подливать яда Роквуд.

— Да, сэр!

— Может быть, вы лучший друг директора Кейджа?

— Может быть, сэр!

— Что вы несете, курсант?

Гувер чуть не схватилась двумя руками за рот. Слова вырвались сами собой, будучи в трезвом уме, Гувер ни за что в жизни не ляпнула бы подобное Роквуду, которого глубоко уважала. В голове появилось ощущение, что она разделена на две половины. Левая принадлежала Мериде, правую же занял кто-то другой. Гувер даже с каким-то облегчением вдруг узнала своего «плохого парня».

— Простите, сэр! Не все ты видишь, с одним-то глазом, старый вонючий козел!

Курсанты застыли, несмотря на то, что они стояли неподвижным строем, все же был слышен шорох одежды, покашливание, звяканье оружия. Но сейчас можно было услышать, как гудит главный генератор базы, похожий на одно большое сердце.

Роквуд свел брови и открыл рот, а Гувер, насмешливо подбоченясь, готовилась отпарировать все, что он скажет, но тут зашипел динамик.

— Курсант Гувер, пройдите к директору Кейджу!

Глава 5. Растяжка

— Курсант Гувер, пройдите к директору Кейджу!

— О-о-о, не успеть. — Протянула Гувер в нос и лунной походкой направилась к двери, придерживая рукой кепку. — «Don» t wanna let you go…»!

Она сделала выпад и исчезла за дверью, оставив обалдевших курсантов и Роквуда.

— Меня же выгонят! — Сказала Гувер, заплетая косу перед стеклянной дверцей шкафчика с пожарной лопатой. — Меня теперь точно выгонят. Да и черт с ним. Посмотрю мир. Себя покажу. Вытащу Мак-Гинти из его клетки, он мне будет должен. Буду разрабатывать ему операции и ограбления. Подумаешь, Кейдж! Пусть сам себе компьютер чинит.

Про себя же она подумала, что зря не одела белье, если Кейдж и в этот раз заставит ее раздеваться, то его ждет маленький сюрприз в виде татуировки на ее заднице в виде герба базы, при желании способной интерпретироваться как весьма нехорошо отзывающейся о Кейдже, базе, да и военной службе в целом.

В этот раз посетителей к директору не было, неприемные часы. Гувер проверила, надежно ли держатся волосы под кепкой, оправила форму и вошла.

— Рядовой Гувер по вашему приказанию прибыл, сэр!

Молодой мужчина вскочил с кресла, облившись кофе, Кейдж, привыкший к подобному гарканью, только досадливо дернул бровью.

— Рядовой, познакомьтесь с доктором Коннором.

Гувер повернулась к смущенному мужчине, в секунду дала ему десять очков против доктора Брандта, оценила проницательную складку у глаз, стильные очки, «умные» руки и особую форму губ, говорившую о том, что с доктором всегда можно договориться.

— Дункан. — Представился он, вставая и подавая Гувер руку.

— Гувер.

Мерида не отказала себе в удовольствии сжать узкую ладонь посильнее. Док в первую секунду не понял, но быстро сообразил, что к чему, и поднажал. Гувер поднажала тоже. Пауза затянулась и Гувер с сожалением отпустила ладонь дока, напоследок энергично ее встряхнув. Они обменялись взглядами, молчаливо соглашаясь продолжить попозже.

«Опять парень. Хоть бы раз была женщина». — Сладко улыбаясь, думала Гувер, ощущавшая острый дефицит оных.

— Гувер покажет вам базу и вашу лабораторию. Также можете распоряжаться ей по своему усмотрению. Рядовой обладает всеми необходимыми навыками, нужными для того, чтобы помогать вам в работе. Также она будет вашим телохранителем и… Гувер, особенно оберегайте доктора от Фантома. На первых порах.

— Есть, сэр.

— Покажите ему лабораторию. Кабинет шестнадцать.

— Есть, сэр.

— От всех занятий вы временно освобождаетесь.

— Есть, сэр!

— Можете идти.

Гувер четко повернулась и пропустила Коннора в дверь. Сердце сладко пело. Наконец-то задание! Хоть какое-то! И плевать, что на базе, плевать, что это не боевое задание, а помощь… кстати, медику или ученому? И тот, и другой сейчас бы очень пригодились.

— Доктор, Коннор, где ваш багаж?

— Там. — Коннор махнул рукой куда-то в сторону. — Честно говоря, его не особенно много. Меня выдернули буквально из ванной. Сказали, что все необходимое оборудование есть здесь.

Гувер понимающе кивнула. Такие случаи не были редкостью. Интересно, док знает, что он здесь теперь надолго? И без права выхода? А также без права разглашать результаты полученные в ходе опытов, проведенных на базе?

— Кто такой Фантом? — Спросил Коннор.

Гувер придержала его за плечо и молча показала на растяжку на полу. Они перешагнули почти незаметную леску, Гувер привычно, док — высоко поднимая ноги.

— А вы не снимите ее?

— Нет, сэр. Смотрите.

Она встала у автомата с кофе и выбрала себе горячий шоколад. Черт, как бы ее не сняли с задания, узнав о том, что она наговорила Роквуду.

— Хотите кофе, сэр?

Док не ответил, глядя, как из-за поворота появился доктор Брандт, задумчиво жующий большой стейк с лососем. Растяжку он не заметил. Коннор тревожно покосился на Гувер, но она целиком была поглощена процессом наливания горячего шоколада в пластиковый стаканчик. Брандт, наконец, задел растяжку, она разлетелась на две половинки, так что доктор ее даже не ощутил. Сверху раздался небольшой хлопок, и на доктора посыпалось разноцветное конфетти. Брандт страдальчески поднял глаза к потолку, надкусил стейк, безразлично заглотив пару бумажных кружочков, и пошел дальше, даже не потрудившись стряхнуть с плеч разноцветную мишуру.

— Что это? — Ошарашено спросил Коннор. — Кто это… ммм… зачем это?

— Некоторые считают, что это весело, сэр.

— Рядовой Гувер? — Ожил передатчик на стене.

Гувер задрала голову и заглянула в круглый глаз камеры.

— Да, сэр?

— Можете опознать нарушителя?

Гувер отхлебнула шоколад, стерла коричневые усы и дернула за кончик растяжки. Она с хлюпающим звуком отлепилась от стены, и Гувер изучила присоску, понюхала, даже лизнула.

«Дилетанты» — Презрительно подумала она. — «Даже бирку не сняли. А уж одеколоном за километр разит».

— Курсанты Гордон и Маккензи, сэр.

— Благодарю, рядовой. — Разочарованно сказал передатчик, ожидавший хотя бы процедуры снятия отпечатков пальцев и потожировых следов.

Радисты тоже скучали, найти устроителя неуважительного прикола было их единственным развлечением, а за поимку неуловимого Фантома даже была объявлена награда. Дилетантизма они не уважали, как и Гувер. Верх непрофессионализма — оставлять свой запах на предметах розыгрыша.

— Как вы… — Доктор круглыми глазами посмотрел на присоску в руках Гувер.

— Запах, сэр. Одеколон курсанта Гордона.

— Неужели он один таким пользуется?

— Одинаковые ароматы по-разному пахнут на разных людях. — Гувер прищурила глаз. — Вы сами должны знать это, сэр.

— Да, но как вы…

— Как узнала запах? Нас учат годами, сэр.

— А второй? Маккензи?

— Маккензи заказывал четыре месяца назад коробку присосок этой фирмы. — Гувер показала доктору полуистершийся ярлычок.

— Это они — Фантом?

— Нет, сэр. Фантома никто не может вычислить, сэр.

— А что он делает?

— Фантом?

Гувер впервые задумалась об этом. Фантом стал частью ее жизни, так же, как и Кейдж, Мария Кри, доктор Брандт, снайпер Джо, Стиви.

— Фантом устраивает розыгрыши. Иногда злые. Иногда смешные. Никто его никогда не видел. Несколько раз мы думали, что взяли его с поличным, сажали нарушителя в карцер, но в это время появлялся настоящий Фантом, и доказывал, что мы снова взяли не того. Еще он помогает агентам и курсантам. Мой друг Стиви рассказывал, что не успевал начистить картошки к завтраку, а я в это время сидела в карцере, и не могла ему помочь. Он вышел в туалет, а когда пришел, вся картошка была вычищена. Не очень хорошо, правда, но он успел выковырнуть глазки. У Эмили Рид погибли родители в автокатастрофе, и с этого дня она каждое утро находит у себя под подушкой шоколадки.

— Неравноценная замена. — Скептически хмыкнул доктор.

— Наверное, сэр. Но воскрешать людей Фантом не умеет. Иногда он устраивает погромы в лабораториях. Пару раз выпускал генетические эксперименты из клеток, нам приходилось их пристреливать.

— А вы его видели, Гувер?

— Никто никогда не видел Фантома, сэр.

— Я имел ввиду…

— Я поняла. Нет, сэр. Мы думаем, что Фантом — это дух погибшего агента. Он не хотел уходить… куда бы там ни было, и остался на базе. Здесь его дом.

— Что за глупости. — Фыркнул Коннор. — А вы не думали, что он не один? Просто вы придумали себе дурацкую легенду, а шайка приколистов ее поддерживает.

— Нет, сэр. — С достоинством отозвалась Гувер, которую неприятно покоробили эти слова. — Эту дурацкую легенду поддерживаем все мы.

Она открыла дверь в шестнадцатую комнату и пропустила доктора вперед. Опустила руку в карман и тихо щелкнула кнопкой глушителя сигналов.

— И если ты, гребаный янки, будешь выступать на Фантома, то он придет за тобой, и на твоих штанах, кроме коричневого, появится еще и желтое пятно!

Коннор застыл и медленно повернулся к уже сидевшей на столе Гувер. Его поразило изменение, которое произошло у нее в лице. До этого он почти даже и не приглядывался к ней, не найдя в ней ничего занимательного, но вот в одно мгновение в пустых исполнительных глазах прорезался вдруг холодный ум, а в линии губ — жесткая насмешливость.

— Что? — Спросил он, подумав, что ослышался.

— Давай начистоту, док. У меня свои проблемы, а ты — мой шанс не вылететь отсюда со свистом.

— Но ты…

— Да-да, Кейдж тоже думает, что я солдатик. И все думают. И пусть себе думают. А ты мне сейчас очень нужен. Говорю открыто, потому что со своей стороны тоже могу тебе кое-что предложить. Ты медик или ученый?

— Ученый. Но…

— Заткнись. Не смей выступать на чужую религию, придурок, а то ее приверженцы порвут тебе жопу, а я даже не подумаю тебя защищать. Это раз. Естественно, все знают, что Фантома не существует, это просто байка, сочиненная, чтобы прикрыть нарушения и излишний альтруизм, который здесь не поощряется. Мы не в детском саду, и проявлять чувства нам тут не положено. Это два. Зачем тебя сюда прислали? От честного ответа на этот вопрос, я раскрою тебе три и четыре.

— Я должен исследовать влияние военных условий на психику детей. Вас вербуют в весьма юном возрасте.

— Ясно. А отдельный пункт?

— Какой отдельный пункт?

— Вот этот.

Гувер спрыгнула со стола, взяла доктора за руку и вывернула ее.

— Черт!

— Ломать не буду. Но больно будет ужасно.

— Да какой еще отдельный пункт?!

— Знаешь, док, ужасно нежное место — рука. Уязвимое. Интимное, я бы даже сказала. И поэтому, если сделать вот так, то особенно больно.

Гувер сложила пальцы и ткнула доку в точку на открытой ладони. Коннор вскрикнул и не удержался на ногах.

— Даже несколько приятно. — Продолжала Гувер, продолжая надавливать. — Стимулирует мыслительный центр. Вот же как, бывает любовь-ненависть, а бывает и удовольствие-боль. Ну давай, раскалывайся уже, и я тебе тоже кое-что расскажу.

— Они хотели, чтобы я изучал тебя-а-а-а-а-а! — Коннор вывернулся и прижал руку к груди. — Чертова садистка!

Гувер выдвинула стул, поставила его спинкой вперед, и села, возвышаясь над доком.

— Отлично.

— Ты не удивляешься?

— Я на дуру похожа? Что конкретно тебе надо изучать?

— Я не понял толком. Реакции на различные возбудители. Тип темперамента. Характер. Зачем только?

— Секреты. — Гувер усмехнулась, это было так в духе Кейджа.

— Одно ясно, что тобой очень дорожат, но не хотят, чтобы ты знала.

— И поэтому выделили мне отдельный отсек и научили пользоваться интернетом. Как наивно.

— Ты из гениев?

— Что-то вроде того. Быстро соображаю, быстро запоминаю… У меня есть плохой парень.

— Что?

— Это три. Во мне живет плохой парень. Я его так называю. Он меня заставляет делать чудовищные вещи.

В глазах доктора вспыхнул неподдельный интерес. Он встал, забыв про руку, и по-новому взглянул на Гувер.

— Что конкретно?

— Ну… по гражданским меркам ничего серьезного. Но утром он назвал тренера по боевой подготовке старым вонючим козлом. А это очень серьезно. То, что я проделала с тобой, семечки, по сравнению с тем, что со мной может за это сделать Роквуд.

— И уже приходилось?

— Еще нет. Обычно я отделывалась карцером. Но в этот раз он зашел слишком далеко.

— Хм. — Коннор прошелся по лаборатории, рассеянно разглядывая приборы. — Ого, вы даже мою тетрадь с набросками препаратов принесли!

— Мы работаем чисто. — Скупо отозвалась Гувер, ощущая гигантскую тяжесть на душе.

Первый раз она открывалась кому-то, кроме Стиви.

— Раздвоение личности? Подсознательная попытка уйти от муштры? — Мыслил док вслух. — Банально. Для этого не надо было приглашать меня.

— Я его чувствую. — Отрезала Гувер. — Все время знаю, где я и что делаю. Он просто во мне.

— Вы общаетесь?

— Нет. Я не псих!

— Гм. Ну да. Потому что не хочешь признавать его существование?

— Потому что я не разговариваю сама с собой! Черт! Еще кое-что. Тебе о чем-нибудь говорит имя Стефана Моритца? Он вел мой проект.

Коннор застыл на месте. И уставился на Гувер, как археолог на вдруг найденный нос Сфинкса.

Глава 6. Все чудесатее

— Тебе о чем-нибудь говорит имя Стефана Моритца? — Спросила Гувер. — Он вел мой проект.

Коннор застыл на месте. И уставился на Гувер, какархеолог на вдруг найденный нос Сфинкса. Гувер молчала, выжидательно подняв брови. Доктор постоял какое-то время, потом ему надоело корчить рожи.

— И что ты можешь мне предложить? — Вкрадчиво спросил он.

— Себя.

У Коннора вновь начало вытягиваться лицо.

— Спасибо, но это так неожиданно… ты, конечно, симпатичная девушка, но… у меня уже есть девушка.

— Отличный тебе представился шанс проверить ее верность. Ты в курсе, док, что ты здесь очень надолго?

— Что? Вы не имеете права…

— Имеем. Когда имеешь столько обязанностей, права предоставляются как-то сами собой.

— Не важно. Все равно я… ты только не подумай, но ты же…

— Док, ты чего мямлишь, как школьник? Я люблю пожестче. Ладно, поясню, пока ты совсем не засамообольщался. Я предлагаю тебе себя как объект исследования. Все, что захочешь. Любые вопросы, анализы, тесты, эксперименты. Доступ практически к любым файлам базы. Честно и без уверток. Интересует? Взамен я требую того же.

— Ну если ты и вправду тот самый проект Моритца, то безумно.

Коннор теперь смотрел на Гувер иначе.

— Я вся внимание. — Гувер выразительно размяла пальцы. — Чем занимался ученый?

— Моритц работал над этим проектом годами. Он был гений. Безумец. Но гений. Перед этим он работал над проектом суперсолдата. Пытался закрепить состояние аффекта.

— Слышала. — Гувер кивнула. — Проект провалился, все испытуемые либо умерли, либо сошли с ума, а потом умерли. Но не знала, кто руководил всем этим. Да и вообще думала, что это миф.

— Говорят, он все-таки смог добиться стабилизации эксперимента. Создал одного-единственного суперсолдата. После этого проект почему-то закрыли.

— Наверняка к этому приложила руку служба национальной безопасности.

— И неспроста. Моритц решил, что организм взрослого слишком закостенелый…

— И решил проводить испытания на детях. — Закончила Гувер.

— Ты знала?

— Догадалась. Так что там с моим проектом?

— Я же говорил, что Моритц был гений. Его не могли просто так пустить в расход. Ему дали второй шанс. Вот об этом я почти ничего не знаю. Но он собирал материалы относительно сознания, подсознания, изучал близнецов, эмпатов[2], переселение душ, реинкарнацию, регенерацию и болезни, связанные с остановкой старения.

— Сейчас я тебе кое-что покажу.

Гувер вытащила из кармана уже изрядно помявшееся личное дело Линды Крейвен.

— Я видела заголовок проекта. — Сказала Гувер. — Создание искусственного интеллекта с доступом к подсознанию. И меня теперь очень интересует, кто я.

— А это важно? — Доктор переводил взгляд с лица Линды на лицо Гувер.

— Это точно не я. — Недовольно сказала она.

— Почему? — Коннор почесал пальцем висок. — Если в одно тело вселить другое сознание…

— Это невозможно, придурок.

— Моритц был гением. — В очередной раз изрек Коннор. — Он делал такие вещи… что я готов поверить во все. Ладно, если тебе не нравится этот вариант…

— То можно еще проработать болезнь, вызывающую остановку старения, потерю памяти и искусственный интеллект в одном искусственно созданном теле. — Хмуро закончила Гувер.

— Я так очевиден? — Уныло спросил Коннор.

— Я так догадлива. — Хмуро ответила Гувер. — Кейдж что-то знает, но молчит. Брандт что-то знает, но молчит. А наша работа предполагает полное владение информацией. Я хочу знать кто я и на что могу рассчитывать. И если окажется, что меня просто держат под замком, потому что я нестабильна, как этот проект суперсолдата… хотя тогда бы меня уже не было в живых. Возможно, они просто пока не знают и чего-то ждут. И как только я сделаю что-то не так док… я очень хочу жить. Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда раздевайся. — Коннор энергичным жестом протер очки. — Приступим прямо сейчас.

— Что я могу сказать…

Коннор и Гувер застыли перед снимками.

— Ничего.

— Я хотя бы не робот и не пришелец. — Фыркнула Гувер. — Это уже что-то.

— Обычное человеческое тело. Все показатели в норме. Тебе точно 19 лет, так что секрет бессмертия Моритц так и не раскрыл. А жаль. Небольшая аномалия в видесверхбыстрой регенерации, проявляющейся при выбросе адреналина. Ты не была искусственно выращена вне организма матери, тебя выносила обычная женщина, твой пупок настоящий, будь уверена.

— Тогда кто такая Линда?

— Может твоя мать или бабушка?

— Слишком похожа.

— Ну и что?

— Все равно слишком похожа. Чересчур, понимаешь? И что у нее за странные характеристики? При чем тут уши, цвет волос?

— Моритц был…

— Ты достал!

— Я хотел сказать, что он был безумец. — Обиделся Коннор. — И многие вещи, которые он делал, не поддавались логике.

— Или просто нужна была другая логика. — Не поддержала его Гувер. — Иной обобщающий признак, нежели мы думаем.

— Так как первоначальный осмотр ничего не выявил, я хочу изучать тебя дальше. — Коннор посмотрел на нее глазами маньяка. — Для начала проверим реакцию на возбудители, как просил Кейдж, потом проведем тест Роршаха, потом…

— Смени штаны для начала. — Посоветовала Гувер. — А мне нужно кое с кем поговорить. Не высовывайся из лаборатории и остерегайся Фантома. Он обожает посвящать новичков… хоть его и не существует.

Итак, задание обернулось крахом. Хотя теперь жизнь определенно стала интереснее. Гувер вздохнула. Ей нужен был друг. Такой, чтобы мог выслушать, вникнуть в проблему, поддержать, и не пойти докладывать Кейджу. Ну, друг не друг, а тот, кто мог с интересом ее выслушать и подкинуть пару дельных советов имелся. Гувер завернула на склад и вытащила из общей кучи пару небольших коробок. Вытаскивала осторожно, потому что банки были аккуратно составлены так, что одно лишнее движение могло с грохотом обрушить всю конструкцию ей на голову. Конструкция была известная, так обычно развлекался снайпер Джо, когда его запирали на складе в качестве наказания. У карцера были слишком тонкие стены, а некоторые агенты не очень любили песни Джастина Бибера, особенно в исполнении агента Дантона, да самого агента Дантона тоже.

Гувер шла по коридору. Гражданский на ее месте воровато оглядывался бы по сторонам, Мерида держалась спокойно, только изредка бросала вокруг стремительные взгляды, не поворачивая головы, привычка, отличающая агентов, разведчиков и воров-карманников. Второй раз это оказалось страшнее, чем в первый, но так оно обычно и бывает.

Мак-Гинти спал. Сидя. В позе лотоса.

— Умеешь же, когда хочешь! — Громогласно восхитилась Гувер.

Трой вздрогнул и открыл глаза. Гувер через прорезь в клетке прицельно бросила в него коробками и посмотрела на терморегулятор. Температура была та же, которую она оставила, уходя в прошлый раз. Никому и в голову не пришло, что кто-то посмеет повернуть ручку.

— Что это? — Хрипловато спросил Мак-Гинти пересохшими губами, открывая коробки.

— Это тебе для поддержки штанов. На вкус… не знаю. Оно питательное, легко усваивается и не вызывает проблем, связанных с принятием пищи после длительной голодовки. Тебе сейчас самое то.

Мак-Гинти достал тюбик, похожий на зубную пасту, и, не задумываясь, выдавил содержимое себе в рот.

— Похоже на детское питание.

— На что? — Переспросила Гувер.

— На детское питание. Каким кормят маленьких детей. Не знаешь? У мамы не спрашивала?

— Я бедная сиротка.

Мак-Гинти окинул ее оценивающим взглядом.

— И снаружи ни разу не была. — Сказал он.

— Точно. Я еще не прошла подготовку.

Трой склонил голову набок.

— Ни разу? Тогда тебя ждет большой сюрприз, если ты вдруг все-таки выберешься.

— Какой именно?

— Люди. Они не такие… как здесь. Жалкие. Слабые. Глупые. И ты живешь, чтобы их защищать.

— Так, давай ты не будешь включать мне промывку мозгов. Я же говорила, со мной это не сработает.

— Я и не хотел. — Мак-Гинти вдруг посмотрел на нее с жалостью. — Но ты даже не представляешь, что там. Вы спасаете людей на заданиях, рискуя собой, и они вам благодарны, все плачут, машут. И вы чувствуете, что делаете что-то важное. Но там, за пределами экстремальных ситуаций, они совсем другие. Впрочем не важно. Зачем ты пришла?

— Посмотреть на твою недокормленную рожу.

Мак-Гинти и вправду очень сильно сдал. Чего только стоили утомленные глаза с красными жилочками сосудов. Зеленые, зеленее даже, чем глаза Татьяны Михайлоф. Но сквозь серую пелену усталости проглядывал стальной цвет упрямства. Сдаваться он не собирался.

Гувер села возле клетки и выложила ему все. О странном поведении Кейджа, о докторе Конноре, о Линде Крейвен и о Стефане Моритце. Об экспериментах Моритца Мак-Гинти был наслышан гораздо больше, чем Коннор.

— И что ты на это скажешь? — В итоге спросила Гувер.

— Скажу, что я близок к тому, чтобы выиграть наш спор.

— И не мечтай. Я, кстати, посмотрела твое дело. Впечатляет. И разочаровывает одновременно.

— У вас есть только седьмая часть.

Гувер озадаченно замолчала, потом хмыкнула.

— Тогда впечатляет в квадрате. Но все равно, с твоими способностями ты бы мог править миром.

— А я к чему стремлюсь?

— Я имела ввиду другое.

— Результат все равно один.

— Но не из-за детских же комплексов желать всем зла!

— Гитлер желал всем добра.

— Проехали. Если ты такой умный, скажи, какая связь между всем тем, что изучал Моритц? Между сознанием, подсознанием близнецами, эмпатами, переселением душ, реинкарнациями, искусственным интеллектом, регенерацией и болезнями, связанными с остановкой старения?

— Это все есть, — Мак-Гинти глянул на нее исподлобья, — в засекреченном проекте под названием «Гувер».

Гувер ласково ему улыбнулась. Он явно надеялся ошеломить ее этой информацией, но здорово промахнулся.

— Это засекреченная информация. — Сказала она, накручивая на палец волосы, выбившиеся из косы. — Очень сильно засекреченная.

— Тогда я скажу следующее. — Мак-Гинти улыбнулся не менее ласково. — Прежде, чем ставить контрольный проект, делается несколько тестовых экспериментов. Одни из них более удачные, другие менее, и методом проб и ошибок с их помощью выясняется главное. Создается совершенный образец. Тесты же утилизируются, а наиболее удачные варианты служат на случай замены или последующего тестирования. Такими были эксперименты «Гувер», «Адель» и «Солджер».

Глава 7. Перспективный парнишка

Агент Джозеф Дантон хмуро созерцал свою небритую физиономию в большое круглое зеркало. Зверская красноглазая рожа резко контрастировала с розовой меховой оправой. Джо оскалил зубы и высунул язык. Татьяна Михайлофф лениво следила за его кривляньями с узкой кушетки, вделанной в стену. В городе у Татьяны, как и у всех агентов, была шикарная квартира, но на базе роскошествовать было некогда, дай Боже дотащиться до жесткой кушетки и упасть лицом вниз. И хорошо, если на подушку, а не на бетонный пол. И хорошо, если от усталости, а не от жутчайшего алкогольного опьянения. Хотя Дантон бы поспорил на этот счет с кем угодно.

Джо уже целую неделю отрабатывал штрафные дежурства. Ночью. От дневных обязанностей его никто не освобождал, так что спал Дантон урывками, по пятнадцать минут. Идея поставить в ящик Доусона растяжку с чернильницей уже не казалась Дантону такой уж великолепной. Чернильница была хорошая, немецкая, из толстого стекла, и не взорвалась вдребезги. Там на дне даже осталось приличное количество чернил. Кои Дантон с энтузиазмом допивал под добрым-предобрым взглядом начальнка. Это было не самое плохое, снайпер отделался изжогой. А вот дежурства его вконец измотали. Буквально вчера Татьяна мрачно заявила Дантону, скрестив руки на пышной груди, что если он умудриться вляпаться еще во что-нибудь после окончания штрафных отработок, то она сумеет найти с кем ей провести одинокую ночку. Джо такого допустить не мог, ночью сбежал с дежурства и заявился в отсек этой чудесной женщины с намерением выполнить свой долг, но бесславно заснул, пока она была в душе. Татьяна не стала его будить, и Дантон, с утра разглядывая свое опухшее лицо в зеркале, гадал, из вредности она это сделала или из сочувствия.

— Татьяна?

— Да?

— Э-э-э-э…

— Что тебе, мой Цицерон?

— Ты Доусона не видела?

— Видела. Он заходил. Увидел тебя и велел явиться, как проснешься.

— А зачем это он заходил к тебе в отсек? — Заинтересовался Джо.

— За тобой.

Джо с сомнением поскреб щетину, взъерошил волосы и решил, что сойдет и так. Татьяна только вздохнула. Пытаться объяснить Джо, что это за предмет такой — расческа, было все равно что объяснять питекантропу, что такое ноутбук.

— Я пошел. — Джо вышел из отсека, насвистывая ирландскую народную песню про Ненси-виски.

— Пошел ты. — Согласилась Татьяна, заворачиваясь в одеяло.

Дантон не выспался. В глаза будто насыпали песка, голова гудела, все расплывалось, и Джо с трудом сохранял прямую траекторию. Попадавшиеся навстречу агенты кивали Дантону, Джо лениво взмахивал в ответ рукой. Говорил он с трудом, еле ворочая распухшим языком. Снилось что-то ужасно поганое, из жизни: взрывы, трупы, слежка, уход от погони, оптический прицел родной винтовки, изученный до последней царапинки, треск рации и запах дыма.

Доусон сидел за столом, опустив подбородок на сложенные пирамидкой пальцы. От чернил не осталось и следа, ни на столе, ни на самом Доусоне. Дантон застыл у порога, не решаясь пройти и сесть. Такая поза свидетельствовала о том, что начальника лучше не злить.

— Опять ты без доклада. — Поморщился Доусон.

Джо неопределенно пожал плечами. Выпучивать глаза и орать благим матом «Агент Дантон по вашему приказанию прибыл, сэр!» никогда не было номером первым в списке его желаний.

— Садись. — Доусон махнул на кресло и подвинул Джо стакан, в котором шипели две агонизирующие таблетки.

— А может не надо? — Джо с сомнением поглядел на стакан. — Я больше не буду.

Доусон шутки не оценил и Джо, скрепя сердце, выпил горькую жидкость. В голове сразу прояснилось.

— Отлично! — Дантон блаженно потянулся, хрустнув костями, и достал пачку сигарет.

Внезапно захотелось еще соленого огурца, которым как-то раз угостила Татьяна.

— А есть еще?

— Нет. — Хмуро ответил Доусон. — Вызывает привыкание. А ты и так с сигарет никак не слезешь.

— Да это я так, балуюсь.

— И пьешь, как конь.

— Благородное, между прочим, животное.

— И с дежурства сбежал.

— А ты и правда заходил?

— Правда. Дантон, ты оборзел. Помнишь, каким ты был, когда явился сюда?

— Явился? Меня грубо притащили! Пинками! Меня ругали матом! Знаешь, что они сказали про мою маму?

— Помнишь, как хотел остаться?

— Кто, я?! Наглая ложь! Я только и думал, как сбежать с этой проклятущей базы! Меня не пускали! А я дрался, как лев! Как тигр рыкающий! Как мотылек, в паутину попавший!

— Теперь-то тебя никто не держит.

— А Татьяна? — Пошел на попятный Джо. — Она же слабая беззащитная женщина. Она же пропадет тут без меня. Как роза среди го…

— Слабая беззащитная женщина три дня назад запытала до смерти одного торговца оружием. Он был привязан к стулу…

У Джо в глазах появилось мечтательное выражение. Он вспомнил, как однажды тоже был привязан к стулу, а Татьяна его пытала. А потом он ее. А потом…

— Дантон! — Доусон чуть повысил голос и Джо моргнул, вырываясь из сладкого тумана воспоминаний в бренную реальность.

— Что?

— Дантон, ты не военный. Любой курсант знает, что солдат не может выжить в одиночку. Ты попал к нам уже взрослым, и тебя поздно было воспитывать. И ты оказался очень ценным кадром, хотя никто…

— Я помню-помню. — Недовольно прервал его Джо.

В тот момент, когда молодого двадцатилетнего Дантона уже собирался линчевать весь состав базы, начиная от уборщика и заканчивая Роквудом, на тот момент еще не занимавшим пост тренера по борьбе, именно Доусон заступился за строптивого новичка. Дантон с тех пор не особенно изменился, но, по крайней мере, уже не делал попыток обворовать Кейджа или взорвать главный генератор базы в безуспешных попытках направить энергетический луч на сковородку с яичницей.

— И ты, кажется, слишком перестарался в попытках наверстать упущенное! — С нажимом произнес Доусон.

— А? — не понял Дантон, поперхнувшись дымом.

— Когда ты последний раз нормально ел?

— Вчера.

— Замороженная пицца — это не еда.

— Зато как сыр хрустит!

— А спал?

— А вот этого не надо! Я бы прекрасно спал если бы…

— Не сбежал с дежурства. — Вежливо улыбнулся Доусон, разглядывая свои пальцы. — Похоже, тебя нравится усиленный темп работы. Что ж, такая инициатива похвальна. Не могу отказать тебе в еще паре недель ночных дежурств.

У Дантона вытянулось лицо.

— Сэр! Вы не можете, сэр! Я же не робот, в конце концов! Это нечестно, клянусь нашим славным звездно-полосатым флагом!

— Соблюдайте субординацию, Дантон. — Ледяным тоном напомнил Доусон.

Снайпер Джо поерзал в кресле и почесал щетину.

— Есть и другой вариант. — Мягко сказал Доусон. — Можешь не соглашаться.

Дантон опасливо покосился на начальника. Не в характере Доусона было заменять сложное наказание легким. Хотя от недосыпа Дантону уже начинали мерещиться зеленые человечки.

— А что за вариант? — Осторожно спросил он.

— Ты же у нас матерый волк, Джо. Все прошел, все видел. Опыта набрался. Можешь поделиться.

— Инструктором что ли отправишь? — Прикинул Джо. — К скаутам?

— Нет, на такую жестокость я не пойду. По отношению к детям, разумеется. Есть тут у нас один борзый курсант.

Дантон усмехнулся.

— Салагу проучить? За кого ты меня принимаешь, Доусон?

— Не надо недооценивать подрастающее поколение. Смотри, как бы тебя не проучили. Слышал что-нибудь о курсанте Гувер?

— Мерд Гувер? — Усмехнулся Джо. — Слыхал. Неуловимый мститель, весь табель в пятерках. Что, перспективный парнишка?

— Невероятно. — Доусон почему-то улыбнулся. — Покажешь новичку город. Выведешь в люди так сказать. А то сам знаешь, что на базе за развлечения.

Что за развлечения на базе Джо прекрасно знал. За это и был тихо ненавидим всем командным составом.

— Идет.

Глава 8. Секрет успеха

— Шах.

— Нет уж.

— Тогда так. Шах.

— Мимо.

— Все равно шах!

— Конем королю грозишь? Это карается. — Сказал Мак-Гинти и съел коня Гувер.

— Подумаешь.

— У тебя нет шансов.

— У меня есть запасной план.

— Не очень-то он тебе помог.

— Да? А что ты на это скажешь? — Ухмыльнулась Гувер, поднимая заветную пешку. — Мат.

— Черт! — Выругался Мак-Гинти. — Проклятая пешка!

— Так оно обычно и бывает. — Гувер многозначительно поиграла бровями. — Когда короли слишком задирают нос, им под ноги бросаются пешки, и они расшибают себе надменные лбы. Еще партию?

— Нет уж. Ладно, давай, спрашивай.

Гувер со злодейским видом потерла ладони. Вот уже неделю они с Мак-Гинти играли в шахматы. Гувер, по своему обыкновению, сначала попробовала изобразить начинающую и нарочно путала фигуры и ходы, но с Мак-Гинти этот номер не прошел. Играть с ним оказалось весьма интересно, он знал великое множество комбинаций и веселых историй про шахматистов. И под каждый ход у него была своя метафора. Особенно много он говорил про короля и королеву, офицеров и слонов. Гувер в ответ показывала ему язык и корчила рожи, чем иногда выводила невозмутимого злодея из себя. Проигравший должен был честно отвечать на вопрос. Так Гувер уже знала, что больше всего Мак-Гинти любит батончик Nuts, бразильский кофе, туалетную воду J» adore от Dior, группу Blackmore's night, поэта Вордсворта, первый раз поцеловался в десять лет с пятнадцатилетней соседкой и был квотербеком в школьной команде по американскому футболу.

Гувер, в свою очередь, пришлось рассказывать, что она больше всего на данный момент любит группу Within Temptation, знает семнадцать языков, включая мертвые, никогда не красила волосы, не целовалась, не любит запах кокоса и конфеты и всю жизнь мечтала попасть на концерт Black Sabbath.

— Расскажи про свою Родину.

Мак-Гинти тяжело вздохнул. То, что он родился не в Штатах, Гувер знала, но на этом ее знание кончалось.

— Я родился в Норвегии.

— Правда? Совсем не похож. Ты тогда высокий должен быть, со светлыми волосами, синеглазый…

— С обветренным лицом и капитаном драккара. — Продолжил Мак-Гинти. — В каком веке ты застряла? А что за намеки насчет высокого?

Трой встал во весь свой немаленький рост и нахально подмигнул Гувер. Он был стройный, хоть и не слабый, а вынужденная диета сделала его еще стройней.

— Рассказывай дальше давай.

— Что конкретно? Я родился не в городе. У отца… у меня был маленький домик посреди леса. Мы жили одни. Первое, что я помню, это блеск снега сквозь окно. Синие, красные, желтые искорки. И треск огня в камине. И никого вокруг, ни души, словно ты один в этом мире. И нет ни Бога, ни Дьявола, а есть только бесконечные фьорды, деревья и бег на лыжах, срывая дыхание, для того, чтобы принести жертву Ноку[3]. Мы все там были язычниками. Мне рассказывали, что когда я был маленьким, я болел, и ко мне приходила Сигне-кьяерринг[4], лечить меня от рахита.

— Помогло?

— Помогло. — Усмехнулся Мак-Гинти. — Так что в них я верил больше. Но больше, чем в них — в себя. Кому еще верить, когда проваливаешься в полынью, а вокруг ни единого человека на мили вокруг, чтобы помочь? И только пушистый снег осыпается с игольчатых лап, нависших над водой. В юности я только и мечтал, чтобы увидеть Аасгаардсрейю,[5] и занять место среди ее всадников. А потом… потом пришлось покинуть это место и переехать жить… в другое место.

— Ты не договариваешь. — Упрекнула его Гувер.

— Я ответил на вопрос.

— А почему у тебя шотландское имя?

— А почему у тебя имя испанского футболиста[6]?

— Ладно. — Пообещала Гувер, собирая шахматы. — В следующий раз ты не отвертишься[7].

Она забежала к себе в отсек и достала фальшивый пропуск в костюмерную. Каждый год Фантом устраивал новичкам посвящение, веселое или злобное, в зависимости от настроения. Попытки пресечь издевательства над молодыми курсантами ни к чему не приводили.

Гувер не успела, ее опередил Питер Грин, сейчас мало на себя похожий. Ради важного события он выкрасил волосы в ярко-зеленый цвет, одел рваные штаны со следами крови и нарисовал на груди пару жутких шрамов, эффектно открываемых черной майкой. Мрачная готичная Гувер хмуро кивнула ему от двери длинными черными волосами и изобразила нечто вроде улыбки кроваво-красными губами.

Первокурсники, еще затянутые на все пуговицы, исполнительные, как овчарки, стройными рядами стояли наизготовку, преданно сверля стену полными служебного рвения взглядами. То, что дисциплина должна быть внутренней, а не внешней, они еще узнают, а пока… Пока Грин и Гувер переглянулись и сладко улыбнулись друг другу.

— Курсанты! — Голос Питера взлетел под потолок. — Приветствуем вас, курсанты, на лучшей антитеррористической базе страны! Вы многого достигли, но вы не остановитесь на этом. Меня зовут агент Гэртон, и мы с агентом Симмонс будем учить вас стрелять.

Гувер удовлетворенно кивнула. Буквально вчера она влезла в компьютер и перенесла время первого занятия с инструктором по стрельбе на час вперед, так что он сейчас не особенно торопился. Инструктора были каждый раз разные, кто-нибудь из многочисленных снайперов, специальных учителей на базе не держали, так что Гувер довелось присутствовать на паре лекций по профессиональной этике от Татьяны Михайлофф, на истории от Марии Кри и на философии от самого Кейджа. Винтовка инструктора лежала заранее подготовленная, чем бесстыжий Фантом и решил воспользоваться на этот раз.

Курсанты стрелять умели, но на Базе их все равно гоняли до седьмого пота. Значение имела не только точность выстрела, но и скорость, и положение, и стрессовая ситуация.

— В чем секрет удачной стрельбы? — Кисло вопросила Гувер, пялясь белыми контактными линзами на новичков. — Ну? Есть варианты?

— В меткости, мэм!

— Не вполне. Еще?

— В самодисциплине, мэм!

— Ближе, но не то.

— В душевном благородстве, мэм!

Грин уставился на Гувер, постаравшись сдержать хрюканье.

— Ну, это редко у кого получается. — Ухмыльнулась «агент Симмонс». — Все это не то. Главное при точном попадании — это суровое выражение лица.

— И клевый прикид. — Добавил «агент Гэртон».

— Вы еще не знаете, — серьезно сказала Гувер, — что все фильмы о военных действиях строго регламентируются правительством. В них все — правда. В них зашифрованы реальные знания, которые доступны только избранным. Так мы отыскиваем будущих агентов.

— Один из вас, вы не узнаете, кто, расшифровал код доступа в Пентагон, скрытый в фильме «Рэмбо: первая кровь»!

Курсанты, мигом растеряв всю выдержанность, принялись исподтишка оглядываться.

— Отличная работа. — Скупо похвалила Гувер. — Но не стоит зазнаваться.

— Итак, первое, что вы должны усвоить — суровое выражение лица. Попробуйте прямо сейчас.

Такого курсанты явно не ожидали. Но они знали, что попали на самую засекреченную базу в мире, подписывали обязательство о неразглашении и знали, что методы преподавания предстоят весьма экстравагантные. Они старательно принялись каменеть лицом, смущаясь и краснея.

— Больше, больше! — Подбадривали Гувер и Грин, едва не лопаясь от смеха. — Сильнее! Разбудите в себе внутреннего солдата! Война — не место для хохота! Почувствуйте суровость изнутри, и пусть она сама разливается на ваших лицах! Курсант, я сказала — суровое выражение лица, а не выражение «у меня запор»!

— Отлично. — Грин сделал знак Гувер, что он сейчас не выдержит, и его порвет от смеха.

— Перейдем к демонстрации. — Гувер подошла к винтовке. — Отлично, клевый прикид тоже есть.

— Мерд! — Прошептал Питер сквозь зубы.

— Чего? — Прошипела она, не разжимая губ.

— Винтовка!

— Что «винтовка»!

— Винтовка Дантона!

— Вот черт!

Дело принимало непростой оборот. Свою винтовку Дантон не позволял трогать никому, а уж тем более стрелять из нее. Рядом с винтовкой лежала счастливая куртка Дантона, в которой он проводил самые удачные свои операции. Но сбежать и опозорить Фантома Питер и Мерида не могли.

— Ладно. — Гувер еле заметно выдохнула. — Давай я. Я же все-таки девушка. Меня он не убьет.

— Только изнасилует.

— Заткнись, Пит!

Гувер надела куртку Джо, пахнущую порохом, дождями и сигаретным дымом. От старости она вытерлась и потеряла былой вид, но Дантон не променял бы ее и на стадо мотоциклов.

— Клевый прикид. — Питер отступил, демонстрируя курсантам Гувер. — Должен хорошо сидеть и быть удобным.

— В данном случае просто счастливая вещь, заклятая на удачу. — Поправила Гувер, на которой куртка висела, как на вешалке. — Заклинать вещи вас научат на занятии по магии.

Она взяла винтовку, проверила заряд. Приклад удобно уперся в плечо, будто обнимая, холодная сталь лукаво блеснула Гувер в свете ламп. Мерида ласкающим движением прикоснулась к стволу, погладила затвор, плавно положила палец на спусковой крючок.

— Не забудьте — суровое выражение лица. — Наставлял Питер. — Многие об этом забывают и попадают впросак.

Гувер почти его не слышала. Винтовка Джо отличалась удивительным изяществом, держать ее было приятно, она придавала уверенности, словно Гувер была гражданской, думающей, что нож в ее руке — защита от маньяка.

— И когда максима суровости будет достигнута…

Шесть выстрелов почти слились в один, заняв то время, когда сердце стукнуло один раз, и не успело стукнуть второй. Гувер стреляла на выдохе, посылая пули вместе с воздухом вперед.

— И вот, что мы получаем в итоге. — Невозмутимо сказал Питер Грин, привыкший к таким штучкам на стрельбах.

Пока курсанты толкались у мишени, Гувер сорвала куртку, бросила винтовку, и они с Питером полетели к выходу, до назначенного инструктором времени оставалось две минуты.

— Кто это сделал?! — Орал Дантон, потрясая курткой.

Невозмутимая Татьяна Михайлофф с интересом изучала мишень.

— Я спрашиваю, кто посмел брать без спроса мою детку?!

Курсанты стояли навытяжку, ни живы ни мертвы, дрожа как осиновые листы.

— Дантон! — Позвала Татьяна.

— А если бы это был чемодан с взрывчаткой?!

— Дантон!

— А если бы он смазана ядом была?!

— Джозеф!

— А если бы это была гуманитарная помощь для больных дебилизмом детей, вы бы тоже стали хватать ее своими грязными лапами?!

— Агент Купидон!

— Ну я же просил. — Смущенно сказал Джо, мигом остывая. — Не мешай мне снимать с салаг стружку!

— Смотри. — Татьяна показала ему на место, куда попали пули.

Дантон присвистнул. Не каждый день увидишь, как от шести путь остается всего одно пулевое отверстие. Идеально ровное. Ни миллиметра в сторону.

Глава 9. Начало

Гувер, высунув язык, штопала агенту Линкольну рану. Очередная успешная операция обернулась кучей раненых, тяжело и не очень, обычный обслуживающий персонал не успевал справляться, так что припрягли всех, включая Коннора. Зашивать раны, останавливать кровь, принимать роды и прочие необходимые медицинские умения входили в стандартный набор базовых навыков любого агента, а Гувер была официальной помощницей Коннора, так что отвертеться ей не удалось. И не то чтобы она ленилась или боялась вида жутчайших ран, малышка Мерида была только рада оказаться полезной, но вид настоящих взрослых агентов, прошедших огонь и воду, приводил ее в неизъяснимый трепет и полное душевное смущение. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это уползти в свой отсек, запереться там и никогда не высовываться.

Шрамов на агенте Линкольне была целая куча, просто стеганое одеяло. Агент был достаточно молодым, Гувер смутно помнила его еще курсантом-старшекурсником, из тех, которых вербуют на стороне, а не выращивают на базе, как ее саму.

— Ну что ты возишься? — Не вытерпел Линкольн, уставший сидеть неподвижно.

— Я стараюсь, сэр. — Краснея, пролепетала Гувер. — Чтобы шрам был незаметный.

— Незаметные шрамы нужны девкам вроде тебя. — Фыркнул Линкольн.

— А доказательства собственной храбрости нужны только трусам. — Вспылила Гувер и с размаху воткнула иголку в агента.

Линкольн вскрикнул, больше от неожиданности, чем от боли, остальные захохотали.

— Курсант Гувер, срочно принесите со склада зажимы! — Крикнул Коннор.

Гувер пулей вылетела за дверь, оставив злобно ругающегося Линкольна вытаскивать глубоко засевшую иголку. Прошла в душевую, где сейчас никого не было, вытерла хлынувшую из носа кровь. Такое теперь случалось постоянно и сопровождалось головокружениями, иногда тошнотой. Никаких причин Коннор не выявил, ни физических, ни психологических. Гувер почти каждый день писала ему тесты, по два экземпляра, один для руководства, другой настоящий. Коннор часами их рассматривал, сверял, но все никак не мог прийти ни к какому выводу.

На складе недовольный заведующий выдавал ей коробку с зажимами так долго, что Гувер успела посмотреть по его телевизору половину серии «Доктора Хауса» и даже угадать у пациентки вирусный энцефалит раньше самого Хауса. На обратном пути в медчасть ей попался тренер Роквуд, Гувер постаралась спрятаться за коробкой, но он не обратил на нее внимания. Зато обратил Доусон.

— Курсант Гувер!

— Сэр, да, сэр!

— Чем это вы занимаетесь?

— Оказываю посильную помощь медперсоналу, сэр!

Доусон критически оглядел белый халат, заляпанный кровью, серое от усталости лицо и капельки пота на лбу Гувер.

— Оставьте это. — Он жестом подозвал проходящего мимо агента и велел отнести коробку с зажимами в медчасть.

— Пройдемте со мной, курсант.

Гувер потребовалось усилие, чтобы не вжать голову в плечи. В уме она лихорадочно перебирала свои последние проступки. Самым серьезным по прежнему оставалось посвящение новичков, после которого они ходили злые и бросались на каждую черноволосую девушку и на каждого более или менее неформального парня, и уже успели изрядно получить от старших агентов, многие из которых не отличались геркулесовым телосложением. Татьяна Михайлоф предлагала устроить стрельбы и наказать победителя, но агент Дантон был категорически против, потому что победителем бы вышел он. Блестящий выстрел его ничуть не смутил, сам Дантон мог не хуже, да еще и в боевой обстановке, даже падая с крыши.

Доусон привел Гувер в свой кабинет и посадил в кресло. Мерида с любопытством огляделась. Кабинет у шефа боевиков был маленький и уютный, по стенам висели грамоты, на полках стояли кубки, а на отдельном столе — крошечная модель гоночной трассы с разноцветными машинками, которые гонялись по кругу.

— Кофе?

Гувер вздрогнула, сообразив, что Доусон обращается к ней.

— Нет, сэр, спасибо.

— Чай?

— Нет, сэр.

— Чего вы хотите, Мерида?

— Сэр? — Жарко смутилась Гувер и заерзала в кресле.

— У тебя есть мечта? Желание?

— Я хочу быть агентом, сэр.

— И не понимаешь, почему ты до сих пор не агент.

— На все свои причины, сэр.

— А еще что-нибудь?

— Хочу, чтобы Джеффри Дин Морган вернулся в Сверхъестественное. Или чтобы его уже прекратили снимать, а то эта история умерла на четвертом сезоне.

— Сильно.

— И чтобы Кенни вернулся в Саус Парк.

— Вы знаете, что запрещено отказываться от стандартной стрижки волос, под предлогом неизбежного лишения подобных Самсоновым суперспособностей?

— Нет, сэр.

— Не знаете?

— Это не запрещено, сэр.

— Теперь запрещено. Вы знаете также, что нельзя перед тестом мочи на наркотики выпивать два литра красного пищевого красителя и в ужасе орать?

— Это не я.

— Да, точно, это скотина Дантон. Вы знаете агента Дантона, курсант?

— Нет, сэр.

— Неужели? Что, есть люди, которые не знают этого говнюка?

Гувер озадаченно молчала, выковыривая из-под ногтей засыхающую кровь. Доусон барабанил пальцами по столу.

— Сэр? — Наконец решилась Гувер. — Я слышала об агенте Дантоне, сэр. Но лично мы не знакомы.

— Пройдите в костюмерную и скажите, чтобы вам выдали гражданское. Сегодня вечером агент Дантон поедет в город, и вы будете его сопровождать.

Сердце у Гувер стукнуло невпопад, потом зачастило, ускоряя ход. Она сильно побледнела.

— Это задание, сэр? Будут какие-нибудь особые распоряжения?

— Выполняйте все распоряжения агента Дантона.

— Сэр? — Осторожно уточнила Гувер, чувствуя, как пол уходит у нее из-под ног. — Все распоряжения?

— Точно. — Опять усмехнулся Доусон. — Вижу, вы достаточно знаете Дантона. Я даю вам карт-бланш. Действуйте по ситуации.

В день выдачи жалованья Дантон сидел в столовой и собирал долги. Порадоваться деньгам он не успевал, потому что к нему подходил то один, то другой агент и требовал, чтобы Джо отдавал его собственные долги. Под конец у Дантона осталось жалких пятьдесят баксов, а он еще должен был Татьяне сто двадцать. Несколько грело душу то, что на поездку в город ему были выделены казенные деньги, но за каждый потраченный цент Джо должен был потом отчитаться.

Дантон не спеша допил кофе и взглянул на часы. На встречу с салагой он слегка опаздывал, но скорее намеренно. Пусть нервничает, боится и черт знает чего себе напридумывает.

Рядовой Гувер должен был ждать его на стоянке автотранспорта, но его там не оказалось. Вместо рядового рядом с его мотоциклом прохаживалась молоденькая рыжуля с длиннющей косой. Стоянка продувалась всеми ветрами, и девушка зябко ежилась в тонкой ветровке, изредка взглядывая на начинающее сереть небо.

— Привет. — Поздоровался Дантон. — Потерялась что ли?

— Сэр?

— Я тебя знаю?

— Я…

— А, молчи, это у тебя трусы с человеком-пауком! Везде рыжая!

У девчонки дернулась бровь, но она смолчала, хотя и не надулась.

— Ты тут не видела парня? Нахального такого?

— Кроме вас, сэр… здесь никого не было.

— Вот мелкий скот! — Выругался Дантон. — А ты что здесь делаешь?

— Жду вас, сэр.

Дантон решил, что она шутит и захохотал.

— Ладно, вали отсюда. Не хватало мне еще портить имидж разговорами с курсантами. Хватит и того, что один из вас будет мне обтирать спину всю дорогу до Нью-Йорка.

— А вы были первокурсником, сэр? — Спросила рыжая без тени обиды.

— Нет! Миновала меня чаша сия! Я родился агентом, и это сразу было видно! А что ты делаешь сегодня вечером?

— Все, что прикажете, сэр. — Рыжая вдруг неприкрыто усмехнулась.

— Да? — Озадачился Дантон такой покладистостью. — Эх, жаль, что вечером я буду в куда менее приятной компании, вот, кстати, и она.

Черноволосый парень в форме бежал через стоянку так, как будто за ним гнались.

— Гувер! — Крикнул он издалека.

— Что так долго? — Рявкнул Дантон.

— Агент Дантон. — Козырнул парень и сунул рыжей деньги. — На. Купи… сама знаешь что.

— Мало. — Рыжая с сомнением покачала головой.

— Своих добавь! Ну, давай, больше нету! И так всем курсом собирали!

— Ладно, потом рассчитаемся. — Рыжая покладисто сунула деньги в карман куртки.

— Кстати, классная юбочка. — Ухмыльнулся парень.

Рыжая повернулась к Дантону боком, никто бы не упрекнул это движение в неестественности, Дантон не видел, но готов был поклясться, что она показала парню фак.

— Вы долго еще собираетесь болтать? — Осведомился Джо.

— Простите, сэр! — Хором сказали курсанты.

Парень еще раз взял под козырек и убежал. Дантон застыл, потом медленно повернулся к рыжей.

— Так это ты Мерд Гувер?

— К вашим услугам, сэр.

Доусон протянул Кейджу сигару. Они стояли на крыше базы, прячась за вертолетом от пронизывающего ветра, и смотрели, как мотоцикл увозил Дантона и Гувер в закат.

— Очко в пользу Гувер. — Сказал Кейдж, пуская дым колечками.

— Все только начинается. — Многозначительно не согласился с ним Доусон.

— Двести баксов, что ничего не выгорит.

— Пятьсот против.

— Поддерживаю. Так веришь в своего человека?

— Если я откажусь поддержать ставку, пари не состоится. Сэр.

— Хитрый ты, Доусон.

— Может по кофе, сэр?

— К черту кофе. Пойдем выпьем за начало успешной операции.

Глава 10. Десять лиц курсанта Гувер

Дантон притормозил возле заправки и слез с мотоцикла. Путь до города был неблизкий, четыре часа с небольшим, уже стемнело. Рыжая Гувер спрыгнула следом и с хрустом потянулась. Ехать с ней было приятно, она грела снайперу спину, не слишком ерзала и не вцеплялась в него мертвой хваткой при каждом повороте.

Сначала Джо злился, но обвинять было некого, кроме самого себя. Потом попытался поговорить и познакомиться с неожиданным заданием поближе, но мешал ветер, да и сама рыжая не горела желанием разговаривать. Пару раз Джо даже казалось, что она заснула, ее руки ослабевали, а голова падала ему на плечо, но как только он собирался повернуться и посмотреть, в чем дело, руки сжимались сильнее, а голова убиралась, но не резко, как бывает, когда человек просыпается, а плавно. Потом он ощутил, что под курткой у тощенькой на вид курсантки кое-что все же есть, и порадовался, что она сидит не спереди.

— Ну? — Спросил он у Гувер, когда она закончила потягиваться. — И почему ты не парень?

— Потому что у меня было две X-хромосомы.

— Чего? — Не понял Дантон.

— Не могу знать, сэр.

— Так, давай с тобой договоримся. Ты меня не называешь «сэр». Можешь звать меня Дантон, Джо или как тебе угодно.

— Мне угодно, чтобы тебя звали Раб. — Сказала Гувер, пользуясь шумом проезжающего грузовика.

— Что? — Переспросил Дантон, не расслышав.

— Есть, сэр, да сэр, то есть я хотела сказать мистер Дантон.

— Просто Дантон. — С нажимом повторил Джо, начавший понимать, что не так с этим крепким орешком.

В душе он крепко выругал Доусона, понадеявшись, что у того случится приступ чихания. С пареньком Дантон бы еще справился, но с девушкой он не знал, как поступить. Избить ее он не мог, попробовать подружиться тоже, давить авторитетом даже не собирался пытаться.

— Давай пройдемся что ли. — Тоскливо сказал Джо, предлагая даме руку. — Зайдем куда-нибудь.

Гувер с сомнением посмотрела на него, пожала плечами и несколько неловко приняла приглашение. Дантон пошел по тротуару вдоль дороги, глядя вперед. На самом деле снайперу не составило труда следить за лицом своей спутницы, ни разу прямо на нее не взглянув. Он ловил ее отражение в зеркалах витрин, в стеклах проезжающих мимо машин, в солнечных очках проходящих людей. Сначала ее лицо было каменным, ничего не выражающим, как у всех дисциплинированных вояк, которых Дантон терпеть не мог. Потом расслабилось, девчонка стала заинтересованно оглядываться по сторонам, и Дантон думал, что она чувствует, ни разу за всю жизнь не выбиравшаяся за пределы базы. Потом на ее лице неожиданно стало проступать недоумение, озабоченность, тревога. Дантон ощутил сквозь рукав куртки, что она дрожит.

— Ты чего? — Спросил он, остановившись.

Гувер выдернула руку, нервно огляделась по сторонам и резко провела рукой по волосам. Дантон вдруг понял, что она не боится, это был не страх социопата, оказавшегося в людском муравейнике, а что-то другое, непонятное. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.

— Простите, сэр.

— Дантон.

— Простите… Дантон, сэр.

— Эй, что за херота?!

— Мы же вернемся, сэр. — Рыжая выделила последнее слово. — И вы даже не вспомните. Субординация, сэр. Простите, сэр.

Дантон понял, что его отшили. Вежливо, но непреклонно запретили лезть в душу. Дантон еще раз мысленно прошелся по адресу Доусона. Легко сказать, проучи борзого новичка! Джо мог поклясться, что даже если наорет на Гувер, то встретит то же самое безмятежное выражение лица и где-то в глубине глаз искорки снисхождения и понимания. Черта с два.

— Пошли. — Дантон схватил Гувер за руку и потащил вперед.

Там, где не годится тонкая психологическая игра, вполне может сработать атака психов с бензопилами. Девчонке явно было некомфортно, и Дантон собирался этим воспользоваться, усугубив этот дискомфорт.

Один из самых злачных районов Нью-Йорка встретил старого завсегдатая с распростертыми объятиями. Дантон махал ручкой знакомым черным парням с большими пушками и призывно улыбался легко одетым дамам, принимающим при виде его весьма фривольные позы. Гувер он предоставил плестись сзади, оставив на произвол судьбы. Краем глаза он следил за ней, держалась она прекрасно, гораздо лучше, чем сам Дантон, когда оказался здесь в первый раз, ни лишнего напряжения, ни дерганья, спокойный прогулочный шаг, расслабленная поза. Дантон остановился возле двух девиц и поздоровался.

— Эй, иди, познакомься. Это мои старые подруги.

Девицы громко и неприятно захохотали.

— Здравствуйте. — Раздался приветливый голос. — Меня зовут Мерида. Можно просто Мери. А вас?

Девицы осеклись, а Гувер радостно и открыто улыбнулась. Дантон чуть не скончался от удивления. Такой он ее еще не видел. Пять секунд назад это был строгий солдатик, мечтающий спасать мир, сейчас — честная открытая девочка с немного наивным взглядом и готовностью весь этот мир полюбить.

— Сьюки. — Представилась одна девица.

— Эльза. — Хриплым басом выдала вторая.

— Очень приятно. — Слегка смущаясь, сказала Гувер, и по голосу было понятно, ей и вправду приятно.

Дантон еще никогда не видел, чтобы у кого-то было такое говорящее лицо. На нем было все: осознание, чем Сьюки и Эльза занимаются в этой жизни, но ни капли осуждения, ни капли унижающего сочувствия и фальшивого понимания, только открытость и приветливость.

— Давно ты знаешь этого засранца? — Сьюки кивнула на Дантона и затушила сигарету, чтобы не дымить Гувер в лицо, Джо глазам своим не поверил.

— Мы работаем на одну компанию. — Ответила Мерида, ловко уходя от ответа. — А вы?

— Да уж давненько. — Хрипло хохотнула Эльза. — Помнишь, Джо, а?

— Прекрасно. — Недовольно буркнул Дантон. — В жизни не забуду. Ладно, нам надо идти.

Гувер послушно шагнула с тротуара, обернулась на девушек и помахала им рукой на прощанье.

— Это что сейчас такое было, а? — Ошарашено спросил ее Дантон.

— Применение на практике коммуникативных навыков, сэр. — Равнодушно отозвалась Гувер.

Что значит это словосочетание Джо прекрасно знал и терпеть его не мог. Татьяна тоже часто пользовалась «коммуникативными навыками» в работе, а снайпер был вынужден наблюдать через оптический прицел, как она стелется перед разными мерзавцами в попытках выведать у них нужную информацию. Если информация была важная, а время поджимало, Татьяна шла на крайние меры. Меры были такие, что после них курил не только Дантон, но и ребята с прослушки, и соседи через три дома. Но Татьяна работала исключительно с мужчинами, женщины ее не любили. Джо внимательно посмотрел на Гувер и прикинул, что она сможет, когда войдет в настоящую силу. Не сказать, что от этой мысли он покрылся холодными мурашками, но ему явно стало не по себе.

— И ты с любым так можешь? — Спросил Джо.

— Не могу знать, сэр.

— Как тебе Эльза и Сьюки? Что там на самом деле? Тебе было противно?

— Нет, сэр.

— Что, неужели ты вправду была рада их видеть? Я чуть не разрыдался там.

— Нет, сэр.

— Тогда что?

— Мне все равно, сэр. Я их больше не увижу, сэр.

— А если увидишь?

— Коммуникативная база для них уже подготовлена, сэр.

— Эй, ты что, и со мной прокручиваешь эти шпионские штуки-дрюки?!

— Нет, сэр. А что, вас зацепило, сэр?

— Чего?!

— Ничего, сэр. Я ничего такого не делаю, сэр.

Гувер пару раз хлопнула ресницами, Джо придирчиво изучил ее лицо и вкрадчиво спросил:

— А если бы делала, то что бы делала?

Гувер пожала плечами и стащила куртку.

— Трахните меня, сэр.

— Что? — Не понял Джо.

— Что-что, какой вы непонятливый, мистер Дантон. Давайте без обиняков. Я с самого начала поездки только об этом и думаю. Вон гляньте, какой переулочек. Спорим, там тупик и мусорные баки? Нас никто и не увидит.

— А если увидит? — Дантон сноровисто обнял Гувер за талию и притянул к себе.

— Пусть завидует. — Гувер лихо подмигнула и встала на цыпочки.

Джо наклонился к ней, чтобы поцеловать, пухлые губы Мериды приоткрылись, влажно блеснула полоска зубов. Она резко дернула головой, и если бы Джо не отшатнулся, то лоб Гувер разбил бы ему нос.

— Ну вот примерно так, и заморачиваться особо не надо. — Гувер натянула куртку обратно и оглушительно чихнула. — Прохладно!

— Сучка. — Джо ощупал нос, но повреждений не нашел.

— Кобель. — Передразнила Гувер.

— Стерва.

— Стервятник.

— Тощая коза.

— Безмозглый качок.

— Я тебя по званию старше!

— А я умней!

— А я красивей!

— Чего?

— Чего-чего, какой вы непонятливый, курсант Гувер! Глюкозы не желаешь для мозгов, умный? Мороженое? Сладкую вату? Вон Старбакс.

— Решили не унижаться до пререканий с курсантом, сэр?

— Если ты меня будешь доводить, я тебя свяжу и отвезу твою белую задницу в черный Бронкс…

— И мы посмотрим потом, как все его обитатели придут вас линчевать. Не хочу я в Старбакс.

Гувер придирчиво оглядела вывески и решительно пошла вдоль улицы. Джо догнал ее и пошел рядом, гадая, которая из этих личностей была настоящей Гувер. Рыжая прибавила темп и встала перед неприметной черной дверью.

— Сюда.

— Ты уверена? — С сомнением спросил Джо и показал пальцем вверх.

Над дверью, развалившись в стакане мартини, сисястая девица из разноцветных лампочек вальяжно помахивала ножкой.

— Да, сэр.

— Ты точно уверена?

— Да, сэр.

— А ты знаешь, что это стрип-бар?

— Да, а я-то думала, что библиотека, сэр. Вы, в общем, как хотите, а я зайду.

Гувер толкнула дверь, и на улицу хлынула оглушающая волна звука. Огромный татуированный охранник даже не подумал остановить явно несовершеннолетнюю девицу и кивнул Джо как старый знакомый. Гувер уверенно сновала между столиками и официантками, как золотистая белка в ветвях деревьев. Столик она выбрала в самой середине зала и села. Джо возвел глаза к потолку и мысленно возблагодарил Господа Бога и президента Буша за этот прекрасный вечер.

— Дантон, старый пес! — Род Минтон появился как по мановению волшебной палочки.

— Минтон, отвали! Нет у меня сейчас денег! Я все отдам!

— Тогда, может, желаешь отыграться?

— Не сейчас. — Джо воровато стрельнул глазами. — Я с дамой.

— С этой что ли? — Минтон недовольно окинул взглядом Гувер. — Мельчишь, Дантон. Здорово, рыжая. Тебя как звать?

Гувер отвернулась от него к сцене и принялась увлеченно следить за исполнительницей стриптиза, крутившейся на шесте под самым потолком.

— Как тебя звать, я спрашиваю?! — Заорал ей в ухо Минтон, наклонившись и дернув за плечо.

В тот же самый момент он согнулся, неестественно вытянув руку. Гувер медленно загнула ему палец, и Минтон взвыл.

— Отвали. — Посоветовала ему Гувер и отпустила.

— Чертова девка! — Минтон выпрямился и стал разминать кисть. — Из ваших, что ли?

— Эта? — Дантон засмотрелся на приватный танец за соседним столиком и не сразу нашелся, что сказать. — Да нет, это учительница из средней школы брата моей племянницы. Опасное место, скажу я.

— Что будете пить? — К столику подошла крашеная блондинка с пышно взбитыми волосами.

— Все! — Выпалила Гувер, не дав Дантону ответить. — Тащи все! Коктейлей не надо, только чистого и покрепче.

— А ты мне нравишься! — Проорал ей в ухо Дантон, стараясь перекричать музыку.

Гувер довольно кивнула и поманила пальцем Минтона.

— Сколько он тебе должен? Как проиграл?

— Сто баксов. — Ответил Минтон, ухмыляясь. — Поставил на Рэд Сокс в прошлый раз.

— Нелогично. — Согласилась Гувер. — А спорим…

Она потянула Минтона за ухо и закончила фразу уже шепотом. Минтон вытаращил глаза.

— Ну? — Поторопила Гувер.

— Тысяча долларов. — Сказал Минтон. — Я ставлю тысячу.

— Эй! — Возмутился Дантон. — Не смей с ним спорить!

— Я не проиграю. — Невозмутимо ответила Гувер.

— У тебя же нет тысячи долларов!

— Тогда она мне даст. — Прервал его Минтон. — Ты мне дашь.

— Да ты глянь на нее! — Фыркнул Джо. — Не стоит она тысячу баксов!

— Зато стараться будет. — Подмигнул Род. — Все отработаешь.

— Идет.

Гувер и Минтон ударили по рукам.

— Ты даже не знаешь, с кем связалась. — Хохотнул Минтон.

— Вот и узнаю. — Гувер забрала с подноса у подошедшей официантки бутылку абсента. — За знакомство?

— До дна! — Дантон радостно ущипнул официантку за задницу и осушил рюмку.

Гувер закашлялась и вытаращила глаза, вытерла разом загоревшиеся губы.

Минтон захохотал, как Мефистофель и сноровисто налил всем еще.

Глава 11. Дантон

Солнце светило в окно, заставляя Дантона недовольно щуриться. Но открывать глаза и двигаться было так лень, что Джо минут пятнадцать мучил себя, прежде чем пошевелиться. Он находился на заднем сиденье такси. В окно виднелись дома с облупленными стенами, выщербленный асфальт и сетка спортивной площадки. Судя по пейзажу, это была его улица. События прошедшей ночи вспоминались смутно и отрывками. Голова снайпера лежала на чем-то мягком, и Дантон вдруг поймал себя на странном ощущении давно забытого покоя и умиротворенности. Обычно он просыпался либо на узкой кушетке в своем отсеке с раскалывающейся головой, либо в лазарете с забинтованной головой, либо в плену с головой в мешке, либо на квартире у какой-нибудь спасенной цыпочки, держа красотку в объятиях. Правда с появлением Татьяны Дантон несколько остепенился, но больше из-за общей измотанности, чем из-за целомудрия или воспитанности. Но просыпаться так Дантону еще не доводилась. Во-первых, не он обнимал кого-то, а кто-то обнимал его. Кто именно Дантон не видел, но был точно уверен, что с ней он не спал. А вот это было вдвойне странно. Дантон скосил глаз на руку, лежащую у него на груди, рука была незнакомая. Вторая ручка нежно обнимала его за шею. Голова Дантона лежала у незнакомки на груди, и виском он прижимался к нежной щеке. Джо протянул руку, стараясь не растревожить спящую, и нащупал мягкую растрепанную косу. Рыжую.

«Неуловимый Гувер» — Понял Джо.

Память услужливо выдала новую серию картинок. Кальянный дым, мелькание разноцветных огней, грохот музыки, вибрация басов, от которой трясутся стаканы, запах виски, пота и духов, смех, крики, красная пьяная рожа Минтона, и странно спокойное лицо курсанта Гувер с таинственной полуулыбкой Джоконды. Они пили, много, все подряд, одну за одной. Дальше пока было неясно, все покрылось мутной дымкой, и Дантон не мог определить, что ему снилось, а что нет. В голове было странно пусто, ни одной мысли. И спокойно. Дантон закрыл глаза и вздохнул, пытаясь устроиться поудобнее. Сверху раздался ответный вдох, Гувер заворочалась и обняла Дантона покрепче.

Хлопнула дверь. Джо раздосадовано приоткрыл глаз и увидел вернувшегося таксиста-индуса.

— Проснуться! — обрадовался он. — Платить кто будем?

Дантон зло пнул переднее сиденье, и таксист ткнулся носом в руль.

— Произвол! — Завопил таксист.

— Заткнись! — Шикнул Дантон, но было уже поздно, Гувер заворочалась и убрала руки.

Джо разочарованно сел и закрутил головой, разминая затекшую шею.

— Сколько?

Обиженный таксист молча показал на счетчик. У Джо вытянулось лицо.

— За всю ночь. — Пояснил индус плаксивым голосом. — Велели не выключать.

Столько у снайпера не было, но из кармана у Гувер торчали пачки банкнот. Там было явно больше, чем ей дал парень-курсант на базе, и Дантон рассудил, что спор с Минтоном она выиграла. Осталось только вспомнить, о чем они спорили. Таксист бросал на это богатство алчные взгляды, и Дантон отсчитал ему несколько банкнот. Гувер ему будить не хотелось, спящая и молчащая она не вызывала желания взять ее за плечи и хорошенько потрясти. Джо вышел из машины, зашел с ее стороны и взял девушку на руки, благо весила она не так уж и много.

Лифт, как всегда, был сломан, и Дантону пришлось тащиться на девятый этаж по лестнице, а в его состоянии да еще с грузом это было не так уж и просто. Дом Дантона уснул всего пару часов назад, жизнь там была по преимуществу ночная. Собственную дверь Джо вышиб ногой, привыкшая к таким маневрам хлипкая деревянная панель отлетела к стене. Дантон прошел в комнату и сгрузил свою ношу на кровать, потом прошел в туалет и обнаружил протекающий бачок. Весь балкон был в сигаретных бычках и грозил обвалиться. Холодильник помнил еще первую мировую войну и страдальчески гудел. Пивные банки покрылись толстым слоем льда, Дантон озадаченно извлек одну из них и разрезал на две половины. Пивной лед годился только на то, чтобы приложить его к пылающему лбу, что Дантон и проделал, сопровождая действие непристойной руганью. Мелькнула шальная мысль предложить лед Гувер, пила она вчера никак не меньше, а то и больше, чем сам Дантон.

Завибрировал мобильный. Звонил Минтон. Дантон три раза выдохнул, досчитал до десяти и поднял трубку.

— Где ты достал этого терминатора? — Без обиняков спросил Минтон.

— Какого?

— Эту рыжую дрянь! Она украла у меня тысячу баксов!

— Украла?

— Ну, выиграла. — Пошел на попятную Минтон. — Но кто же знал, что она тебя перепьет!

Дантон отнял трубку от уха, зажал динамик рукой и прошел в спальню. Гувер не подавала признаков жизни. Дантон справился с приступом истерического хохота и вышел на балкон.

— Дантон? Дантон! — Орала трубка. — Ты что там, решил повеситься от разочарования? Отвечай, когда с тобой разговаривают!

— Да слышу я. — Огрызнулся Дантон, прислоняясь лбом к холодному стеклу.

Пульсация в висках угрожающе усиливалась.

— Что там было вчера вообще?

— Я такого никогда не видел. — Захлебнулся Минтон. — Я же знаю, как ты пьешь, что угодно и не закусывая. Но это… я даже, пожалуй, заведу себе дневник, чтобы описать этот поразительный случай.

— Минтон!

— Да что было… она пила. Дант, я в жизни не видел, чтобы кто-то так пил. Я даже под стол лазил, она не выливает! Я ее даже пощупал, она не робот! Виски и джин, с каменным лицом, и глаза трезвые, даже не икнула ни разу. Даже не поморщилась! Я глазам своим не верил! Ты мог предупредить, скотина?!

— Не умеешь проигрывать — не спорь. — Наставительно заметил Джо. — А дальше что было?

— Дальше ты себе заказал приватный танец и упал на середине. Я вообще не уверен, что ты понимал, что вокруг тебя происходит. Но тебя хотя бы не стошнило. А потом мы тебя тащили до такси. Я из-за тебя спину потянул! А эта, эта даже не шаталась!

— От меня-то ты что хочешь? — Не выдержал Дантон.

— Верни мои сто баксов!

— Я отдам, отдам! Но не сейчас!

— И никогда, слышишь, никогда больше не общайся с этим рыжим монстром!

Дантон отнял трубку от уха и поплелся в комнату. Кровать у него была одна, зато широкая, и Гувер сжалась на самом краю. Дантон плюхнулся на другой, подняв облако пыли. Курсантка недовольно сморщила нос, но не проснулась. Пользуясь случаем, Джо принялся разглядывать ее лицо. Ничего себе, миленькая, только очень бледная. Джо никогда не был шпионом, но, вращаясь в довольно специфических кругах, успел понахвататься знаний из разных областей, в том числе и физиогномики, и не мог не отметить разочарованную складку у губ, пару слишком серьезных морщинок у бровей, упрямый подбородок, но все это было не то. Джо задумался, а зачем вообще ему навязали эту девицу. Слишком борзым курсантом назвать ее было сложно, показать ей город можно было на коллективной экскурсии, которые устраивались раз в год, и Дантон не мог себе даже представить, чему бы он мог научить круглую отличницу с пламенной любовью к спиртным напиткам. Единственное, что он знал, так это то, что она была как соринка в глазу, маленькая, незаметная, но все время напоминающая «я здесь».

Снайпер приподнялся на локте и вгляделся уже пристально. Что-то было в этом лице, тающее, ускользающее, такое, что можно заметить только краем глаза, то, что теряется, если смотреть на это слишком внимательно. Джо не зря был снайпером, и не просто обученной машинкой для убийств, он был снайпером от природы, и никакие пьянки не могли у него этого отнять. И дело было не в винтовке или умении стрелять, агент умел видеть то, что не видели другие, выхватывать цель, зная точно, что попадет, еще до того, как пуля вылетала из ствола. Но сейчас цель ускользала, впервые за много лет, не давалась и дразнила издевательским хохотом. Дантон мысленно плюнул и закрыл глаза. Голова раскалывалась, виски ломило. В грудь что-то толкнуло, Джо дернулся и снова открыл больные глаза. Гувер выкинула вперед руку и уперлась ему в грудь ладонью, одновременно притягивая и отталкивая. И тут Джо увидел…

Стройные ряды людей в черной форме, развевающиеся на ветру звездно-полосатые флаги, и блеск солнца на начищенной амуниции. Агент Кейдж приветствует новоиспеченных агентов, и Джо в их рядах, недовольный и злой, полвечера учивший слова дурацкой присяги. Доусон следит за ним таким взглядом, что Джо так и хочется отмочить какую-нибудь шутку. А еще хочется, чтобы поскорее кончился этот цирк. Вчерашние курсанты произносят слова клятвы, задыхаясь от волнения, Джо борется с зевотой и не понимает, почему они такие разные. Тридцатилетние офицеры и совсем зеленые малолетки, боевики и аналитики. Кто-то стал агентом через год обучения, кто-то через пять, и Дантон не понимал критериев отбора. Наконец его очередь, он поднимается на трибуну, получает свой жетон с позывными и пропуск на секретные уровни, подмигивает злобным охранникам, которым теперь будет особенно жарко, и произносит слова клятвы, забывая, останавливаясь и подглядывая в бумажку. Все как всегда, злые агенты, недовольное начальство, скептическая улыбочка тогдашней главы аналитического отдела, и странно разочарованный взгляд Доусона, как будто Джо не оправдал его надежд. Совести у Дантона не было ни тогда, ни сейчас, но это взгляд мучил его пару недель, а потом он забыл.

А сейчас, глядя на спящую Гувер, он видел перед собой этот день, и слова клятвы сами всплывали в памяти, глупые и выспренные, повторенные сотни раз, надоевшие и пустые. Защищать. Мой долг. Честь. Справедливость. Закон. Всегда и при любых обстоятельствах. Они зазвучали, наполнились силой и обрели свой грозный и неотвратимый смысл. Беречь. Хранить. Всех и каждого. Дантон прозрел, и свет прозрения ударил по нему, ослепляя и причиняя боль. Вот почему так разочарованно смотрел Доусон, он знал, что Джо не понял и не поймет. А Гувер понимала. И знала.

Дантон вскочил с кровати, и Мерида наконец-то проснулась.

— Сэр?

— Иди ты к черту! — Заорал на нее Дантон. — Да чтоб тебя… твою мать!

Гувер не донесла руку до зевающего рта, а Дантон вылетел на улицу, хлопнув дверью.

— Опачки. — Сказала Гувер сама себе, оглядывая убогую квартирку агента. — Какие мы нервные.

Глава 12. Пустота

Джо бродил по городу очень долго, хмуро огрызаясь на шуточки вышедших на работу дворников. Было ужасно гадостно, плюс прибавились все симптомы похмелья. Из души разом полезло все то, что Дантон упорно пытался в себе давить, и уж думал, что задавил окончательно, но нет, вот оно, проснулось и не давало покоя, гоняло его по Нью-Йорку и не давало уснуть. Дантон обошел все знакомые забегаловки, но везде было закрыто. Пришлось примазаться к какому-то бомжу и разделить с ним бутылку его жутчайшего пойла, от которого голова не прошла, а заболела еще сильнее. Дантон клятвенно обещал бомжу расплатиться когда-нибудь потом, а в качестве задатка набил морду другому бомжу, врагу первого.

Солнце уже стояло в зените, когда он, наконец, решил вернуться домой и серьезно поговорить с рыжей, приносящей столько проблем, и посоветовать ей поискать себя в какой-нибудь другой сфере, например, распространении косметики.

На баскетбольной площадке уже стояли знакомые черные парни, разбитый магнитофон орал похабный рэп, двое соревновались в бит боксе, и все было как всегда. Дантону помахали, кое-кто, наоборот, демонстративно отвернулся, играть не позвали, потому что это означало заведомый проигрыш команды противника. Снайпер мог попасть в корзину с любого участка площадки, даже с закрытыми глазами или стоя спиной.

Лифт так и не заработал, и Дантон минут пятнадцать простоял на лестничной клетке, тоскливо созерцая уходящий ввысь нелегкий путь, до тех пор, пока проходящий мимо сварливый дед не огрел его палкой по спине и не потребовал освободить дорогу. Бить гражданского старика Дантону не позволяли устав и Доусон, но ругаться никто запретить не мог, как не старался, и еще пятнадцать минут Дантон потратил на выяснение интимных отношений мамы и бабушки старика с конями и прочимы парнокопытными. О себе он ничего нового не узнал.

Приободренный Джо ступил на лестницу и героически преодолел девять этажей, почти ни разу не остановившись передохнуть.

Дверь в квартиру была приоткрыта, из нее вкусно тянуло едой. Дантон замер на пороге и втянул ноздрями божественный запах. Потом зашел в прихожую и разочарованно вздохнул. Цыпочки в его квартиру наведывались нечасто, но если уж заглядывали, то каждая старалась пожалеть одинокого несчастного Дантона, не имеющего времени на уборку и постоянно спасающего мир, и наводили в его гадючнике невыносимую чистоту, стирали занавески, меняли постельное белье, выкидывали грязные носки, мыли посуду и иногда даже относили в химчистку залитый пивом и забросанный окурками ковер. Хватало их ненадолго, и квартирка Джо вновь постепенно обрастала грязью.

Гувер такими вещами не заморачивалась, и квартира предстала перед Джо в унылом первозданном виде. Посуда была помыта, но ровно настолько, чтобы приготовить блинчики с вареньем, остальная немытая гора, покрытая паутиной и остатками еды, продолжала возвышаться на прежнем месте. Самой рыжей нигде не было.

Дантон бросил алчный взгляд на еду и схватил блинчик рукой, макнул прямо в банку с джемом и запихал в рот. Голодный желудок отозвался сытым урчанием. Дантон взял второй, потом третий, потом, давясь, съел все. В маленькой кастрюльке была еще белая жижа, но печь блины Дантон не умел, и прошелся по квартире в поисках Гувер, с целью попросить еще поработать. Ее нигде не было, Дантон даже в туалет заглянул.

Дверь на балкон была открыта, Джо вышел, вытирая липкую от джема руку об штаны, и замер.

Гувер стояла на самом краю балкона, на перилах, засунув руки в карманы куртки, глаза у нее были закрыты. Шаткая конструкция раскачивалась под ней, Гувер балансировала, сгибая ноги в коленях.

Дантон открыл рот и наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как ее зовут. Хлесткое словечко «Мерд» явно было не очень лестным прозвищем, и вряд ли бы самоубийца обрадовалась услышать это сейчас.

— Ты чего? — Наконец спросил Дантон довольно тихо, чтобы она не дернулась и не слетела вниз.

Гувер начала раскачивать перила, вниз посыпалась цементная труха, конструкция отозвалась жалобным скрипом. Дантон похолодел.

— Там невысоко. — Предупредил он. — И кусты. Выживешь — останешься калекой, будешь просить эвтаназию, а тебе давать не будут. Давай ты сейчас слезешь, а я провожу тебя на крышу, оттуда уж наверняка.

Гувер не ответила, продолжая раскачиваться, всегда пугавшая Дантона трещина между балконом и домом угрожающе начала расти.

— А можно мне еще блинчик? — Попросил Дантон, складывая руки на груди.

Броситься вперед и стащить ее было невозможно, слишком далеко, от резкого движения она может прыгнуть и полететь вниз. Снайпер впервые за все время общения с Гувер вспомнил, что имеет дело не с обычной девицей, а с тренированным курсантом, да еще и психологом, так что все, что он мог изобрести, было бесполезно.

— Я иду. — Сказала Гувер протягивая вперед руки и опасно наклоняясь вперед. — Иду.

— Куда? — Спросил Дантон, ставя ногу на балкон.

Под весом двух тел трещина начала расти с невероятной быстротой.

— Она зовет меня. — Гувер открыла глаза, но в них не было никакого выражения. — Она зовет.

— Кто зовет? — Дантон сделал еще один скользящий шажок.

— Пустота. Пустота зовет меня. Я не должен быть здесь. Я умер, умер, умер уже давно!

Гувер раскинула руки и скрипнула зубами.

— Я сильней. — Резко сказала она совсем другим голосом и дернулась назад, как будто ее толкнули в грудь.

Дантон поймал совершенно бесчувственной тело и втащил в комнату, балконная плита, увлекая дождь окурков, с грохотом рухнула вниз, подняв тучу пыли. Эта сторона дома выходила на пустырь, поэтому плита никого не убила, а жильцы были под стать Дантону, поэтому жутчайший грохот никого особенно не обеспокоил.

— Рыжая! — Дантон встряхнул Гувер и похлопал по щекам. — Эй, самоубийца! Псих, очнись! Давай, а то я воспользуюсь ситуацией, а ты потом ничего не докажешь.

Мерида не реагировала, и Дантон, ругаясь, отнес ее на кровать, потом нашел среди лекарств пузырек нашатыря, но он не понадобился, Гувер уже очнулась и вертела головой, из носа шла кровь.

— С возвращением, сэр. — Гнусаво сказала она, закидывая голову.

Вид у нее был совершенно нормальный, и Дантон молча протянул ей кусок ваты.

— Ты умеешь готовить? — Спросил он, когда Гувер опустила голову и поглядела на него.

— Там книга была. — Ответила Мерида. — Поваренная.

— У меня была поваренная книга? — Изумился Дантон.

— Ну да, в туалете, среди Плейбоев. Половина страниц там выдрана, но выпечка осталась. — Усмехнулась Гувер.

— А, ну… — Не нашелся Дантон. — А сделай еще.

— Да там же много было. — Гувер вышла на кухню и уставилась на пустую тарелку. — Когда это вы успели, сэр?

— Да вот такой я быстрый. — Джо неопределенно пожал плечами.

— Не стоит этим хвалится. — Не удержалась от ехидства рыжая.

— Мерд. — Обозвался Дантон.

— Как тонко.

— Да меня тут недавно вообще Цицероном назвали! — Похвастался Дантон.

— Цицерон? — Переспросила Гувер.

— Ага.

— Философ и оратор?

— Точно.

— Тот самый, что загубил единственный заговор, способный спасти Римскую Империю от тотального разрушения?

— Ну…

— Но это всего лишь частное мнение. — Сказала Гувер, поддевая лопаткой блинчик.

— Где ты научилась готовить? — Ушел от скользкой темы Дантон. — Я думал, курсанты могут только чистить картошку и заливать кипятком полуфабрикаты.

— Нигде. Я не умела. Просто прочитала книгу и сделала так, как там написано.

— Просто! — Фыркнул Дантон, вспоминая попытки одной из его девушек приготовить яичницу.

— Как голова? — Спросила Гувер, подавая Дантону тарелку.

— Нормально. — Джо пожал плечами.

— Сэр. — Неожиданно сконфузилась рыжая. — Вы только… я это…

Видеть ее такой было гораздо приятнее.

— Что? — Поторопил Дантон.

— Ну… — Рыжая начала стремительно краснеть. — Я тут… в общем вот…

Она взяла стакан с чем-то красным, в середине жутко плавал яичный желток, и подвинула снайперу. Джо воззрился на кровавое нечто, выглядело это как реквизит из ужастика. Зато пахло коньяком.

— Это что? — Спросил Дантон, разглядывая стакан.

— Это чтобы голова не болела. — Со стыдом прошептала Мерида, на глазах у нее выступили злые слезы, она незаметно смахнула их кончиком мизинца. — «Вырви глаз» называется.

— Это точно. — Неловко подтвердил Дантон, чувствуя, что сейчас провалится сквозь землю.

Пришлось пить, не спрашивая, что входит в адский коктейль, зато голова мгновенно прояснилась, и стреляющая боль убралась из затылка и висков.

Руки у рыжей тряслись, за оставшееся время она не проронила ни слова. Чтобы чем-то себя занять, она взяла кастрюлю из-под сыворотки и повернула вентиль крана.

— Не надо! — Завопил Дантон, но фонтана брызг не последовало, впрочем, как и гудения растревоженных труб.

Гувер повернулась, и Дантон отметил, что она даже не вздрогнула.

— Там это… труба. — Объяснил он, тыкая пальцем в кран.

— Я знаю. — Гувер пожала плечами, удивительно быстро отходя от недавнего смущения. — Я починила.

— А… — Только и смог выдавить Дантон. — А унитаз не починишь, а то как ни пойдешь туда, потом все плавает в гов…

— И унитаз тоже. — Прервала его Гувер. — Мне было скучно. — Сэр, вы знаете, что у вас балкон…

— Нет, его чинить не надо. — Быстро перебил Дантон. — И вообще знаешь, нам пора. Мне еще отчет сочинять про наши приключения.

Гувер как-то странно усмехнулась, но ничего не сказала.

— А на что вы спорили с Минтоном? — Вдруг вспомнил Джо.

— Что я вас перепью. — Равнодушно отозвалась Мерида, вытирая руки грязным кухонным полотенцем.

— Да ты с ума сошла! — Возмутился Дантон.

— Но я же выиграла. — Рыжая покрутила в пальцах монетку и закинула на плечо рюкзак.

— А если бы нет?! Как тебе вообще в голову пришло?!!

— У меня в желудке повышенная норма расщепляющего алкоголь фермента. — Пояснила она, натягивая сапоги, испачканные травой и землей. — На трех мужчин хватит. Ну и психотренинг тоже помог. А вообще трудно было, да, так что кровавый глаз и мне пригодился.

— А нельзя его как-нибудь пересадить, фермент этот? — С надеждой поинтересовался Дантон.

— Боюсь, что нет, сэр. Это врожденное качество.

До оставленного мотоцикла идти было довольно далеко, но Дантон решил, что пара часов ходьбы никому еще не вредила, кроме того, он хотел еще понаблюдать за Гувер. Похоже, про свою попытку самоубиться она напрочь забыла. Интересно, а Кейдж знает? Или хотя бы Доусон? Гувер глядела себе под ноги, стараясь не замечать прохожих, а если и поднимала голову, то только для того, чтобы скривиться в странной улыбке. Дантон расщедрился и купил курсанту сладкую вату, но настроения ей это не прибавило.

— Ты когда-нибудь думала о смерти? — Спросил Джо напрямик.

— Как все. — Гувер отщипнула кусок ваты и отправила в рот, облизала сладкие пальцы. — Лежу я такая в гробу, бледная и холодная, лицо возвышенное и трагичное. И все рыдают и говорят, какая я была замечательная, и как меня не ценили, а теперь уже поздно и бла-бла-бла. Вот только я бы этого не увидела, и пропадает весь смысл.

— А что там, за чертой?

— А она есть? — Гувер доела вату, облизала палочку и выбросила в урну.

— А разве нет?

— Это вопрос веры или религии.

— Ну а ты как думаешь?

— Мозгом.

— Да ну на?! А я…

— Я знаю чем. Мистер Доусон не стесняется в выражениях.

— Слушай, а как тебя зовут?

На Дантона вдруг повеяло таким холодом, что вдоль позвоночника пробежали мурашки. В глазах у рыжей что-то захлопнулось.

— Мерида Гувер. — Сказала она.

— Мистер Доусон, сэр, могу я войти?

Доусон удивленно поднял глаза от толстенной папки, которую изучал уже полчаса.

— Да, пожалуйста, присаживайтесь, агент Дантон.

— Вы свободны, агент Доусон?

— Для вас у меня найдется минутка, агент Дантон.

— Боюсь, минуткой мы не обойдемся, агент Доусон.

— Анна. — Обратился Доусон к динамику. — Скажи всем, что я не принимаю. И принеси мне транквилизаторы, боюсь, что агент Дантон сошел с ума.

— Ах ты урод! — Зашипел Дантон и полез через стол, чтобы схватить Доусона за шиворот и вытрясти из него душу.

Бумаги взлетели к потолку, опрокинулся стул, золотые рыбки в аквариуме попрятались по домикам. Дантон был моложе, злее и весил больше, Доусон увертливей, опытней и владел особым смертоносным стилем. Испуганная Анна заглянула в кабинет, но в нее запустили стулом, так что остальную часть битвы она наблюдала по монитору. Вокруг нее собрались азартно болеющие агенты, делались ставки. В какой-то момент Доусону надоело вытряхивать из Дантона дерьмо, и он заломил ему руку, аккуратно уложил на пол и сел сверху.

— Сскотина! — Дантон заскреб пол свободной рукой. — Ты почему мне не сказал, что она девка?!

— Это было написано в ее личном деле, которое ты не стал читать.

— А так нельзя было сказать?! Урод ты!

— Я тебе руку сломаю. — Вежливо ответил Доусон.

— Ломай, гад! Изверг! Садюга!

— Дантон, я не шучу.

— А я знаю! Ломай! Давай ломай!

Ужасающий хруст раздался в динамиках, Анна содрогнулась и выключила камеру. Довольные агенты начали расходиться.

— Ну и дурак. — Говорил довольный Дантон Доусону, помахивая на ходу загипсованной рукой. — Я теперь как минимум неделю на больничном. Спасибо. И отчет я писать не смогу.

— Поживешь у меня. — Сказал Доусон. — Поешь нормально. А отчет устно предоставишь.

— Ты еще скажи «задним числом»! — Хохотнул Дантон. — Нечего там предоставлять. Мы смотались в стрипбар…

— Джо!

— Да она сама захотела! Ну, выпили там. Грегг, ты не поверишь, она пьет как лошадь! Даже голова у нее не болела. Потом мы с утра позавтракали и приехали. Все.

— То есть, она все время была с тобой?

— Почти. Я там вышел прогуляться, а она дрыхла.

— В таком случае у нас гигантская проблема. В городе появился злобный двойник нашего курсанта, который угнал такси, ограбил троих гражданских, незаконно проник на территорию восьми кладбищ, покалечил четырех человек и грязно ругался в общественном месте, а именно в приемной центральной психиатрической лечебницы.

Глава 13. Часть 1. Прогулка в город

От сигаретного дыма у Гувер уже начало щипать глаза. Мощные басы колонок отдавались в груди, от выпитого алкоголя неприятно кружилась голова, и расслаблялось тело. Дантону, впрочем, было еще хуже, Минтон много не пил и следил за ней ястребом, но она пока что его разочаровывала и падать не собиралась.

Дантон, как всегда, производил невероятно много шума, и Гувер удивлялась, как он может быть таким незаметным на задании. У него уже накопился изрядный штраф за лапанье официанток и попытку пробраться на сцену, чтобы показать девушке в ковбойском костюме, как правильно кружиться на шесте вниз головой, и даже исполнил пару движений, пока его не усадили обратно за столик. Для Минтона такое было не впервые, Гувер же хохотала от души, привлекая внимание мужчин за соседними столиками.

— Глядя на тебя можно подумать, что ты год сидел клерком в офисе. — Фыркнул Минтон.

— Жить всегда надо, как в последний раз. — Изрек Дантон, поднимая рюмку.

— Или хочешь что-то забыть. — Сказала Гувер, повторяя жест Дантона.

— Еще не желаешь отказаться от спора? — Вкрадчиво поинтересовался Минтон.

— С чего бы это? — Спросила Гувер, придвигая поближе блюдце с фаршированными оливками.

— Да тут захочешь — не забудешь. — Сказал вдруг Дантон.

— Много чего видеть приходится. — Сочувственно поддакнул Минтон. — Работа такая.

— Да уж, много. — Прищурился Дантон, впрочем, не теряя своего обычного раздолбайского вида. — Зато рассказать есть что. Я одной цыпочке раз пересказал одно дельце, так она заявила, что я вру, как олень.

— Почему олень? — Спросила Гувер.

— У него рога красивые. — Ответил Джо.

— А что за история? — Поинтересовался Минтон. — Давай, мы поверим.

— Да вообще жесть. — Дантон опять опрокинул в себя рюмку с чем-то коричневым. — Давно это было, лет десять назад… да больше… как бы не все пятнадцать. Боже, как я стар! Меня тогда еще пытались перевоспитать, даже напарника назначили, Алекса Мастерса, потому что мы с ним вроде дружили.

Гувер вспомнила, что Мастерс и Дантон действительно были друзьями, хотя напарников из них не получилось, а потом неожиданно резко разошлись и даже перестали здороваться при встрече. На данный момент их отношения классифицировались как «официально-деловые».

— Надо было разгромить лабораторию одного докторишки. — Продолжал между тем Дантон, обмакивая пальцы в очередной стакан. — Обычное дело, раскопал что-то там, чего ему не нужно было знать. Ну и послали нас с Мастерсом, прямо из карцера меня выдернули, я даже татуировку Колинзу дорисовать не успел, а потом он сам не дал. С тех пор его и зовут «Полхрена».

— Он просил тебя наколоть ему хрен? — Удивился Минтон.

— Нет, но мне было скучно, я его связал. Этот человек ничего не понимает в искусстве. А вообще ему очень шло, зря свел. Ну вот, заваливаемся мы в лабораторию, двери настежь, «ни с места!» орем, все, как положено, чтобы ботан в штаны наложил от страха. А он вообще даже не вздрогнул, стоит такой, провода держит, а вокруг — куча рыжих детей. Я штук тридцать насчитал. И все пялятся на нас молча, как на привидений. И у всех — вы только подумайте! — у всех глаза сиреневые! Такой жуткий цвет, я и не знал, что такое бывает. И все поголовно рыжие. Смотрят на нас и молчат. Мастерс и говорит: «Не бойтесь, малыши, сейчас мы вам поможем, а вы нам расскажите, что случилось». А они молчат и пялятся, молчат и пялятся, мне просто страшно стало. И вдруг ботан как заорет: «Взять их!». Они так и полетели, прямо волна пошла. И знаете что? Мы их убивали. Потому что иначе бы они убили нас. И похрен, что у нас были пистолеты и вообще мы два здоровых мужика. Один у меня вытащил нож и воткнул мне в ногу, кровищи было — хоть купайся. И он знал, поганец, куда втыкать, прямо в артерию. Знал, где она, понимаете?! — Джо сорвался на крик. — Это в пять-то лет! Они воду на полу разлили, провода оторвали, но мы успели на стол запрыгнуть, и в воду попали они. Шарахнуло их здорово, прямо дым из ушей пошел. И они как будто… как будто единый организм были. Как будто ими один мозг управлял. В общем, мы их всех положили. После этого брать нечего было, малолетнее скоты все уничтожили. И док тоже окочурился. До сих пор перед глазами стоит: куча детей на полу, док в центре, кровища везде, и они все рыжие, и кровь у них на лицах, на волосах, на одежде, везде копоть, паленым мясом пахнет. Мастерс обесточил все, вытащил провод из воды, пока я ногу перетягивал. Я потом еще года два хромал, как Сатана. Только трое там остались в живых, две девочки и один мальчик. Мальчик не рыжий был, светловолосый, это я хорошо запомнил. Маленькие, все в белых пижамах, привязанные к капсулам каким-то, типа как в половинке яйца, и провода в руки воткнуты, а на головах шлемы, и тоже с проводами. У одной девчонки кровь из носа, из ушей, изо рта, но глаза не фиолетовые, и смотрит, как полагается ребенку смотреть, испуганная, сейчас заплачет. Парень такой же. А третья совсем плохая: взгляд в потолок и слюни изо рта. Мы их забрали, я девок взял, Мастерс парня. И пока мы в вертолете летели и думали, как объяснять все будем, эта моя рыжая и парень друг на друга пялились, как будто разговаривали, даже не моргали, просто мороз по коже. А вторая рыжая овощем пролежала, живая вроде, но как кукла ватная. Видать крепко ей мозги прижарило.

Дантон отдышался после длинного рассказа и налил себе большой стакан виски.

— Охренеть. — Выдал Минтон. — А что потом было?

— Нам с Мастерсом отпуск дали, и мы махнули на Гавайи. По отдельности. А детей этих я больше не видел и очень рад. Хотя слюнявую вроде в центральную дурку отправили.

Заснул Дантон почти сразу, до такси его надо было буквально тащить на себе. Злобный Минтон отдал половину денег, вторую обещал отдать позже, проиграть он не рассчитывал и столько наличных при себе не имел.

Таксист-индус знал, куда ехать, и Гувер не пришлось расталкивать Дантона и выпытывать у него адрес. Приехали они быстро, и всю дорогу Джо пытался упасть на Гувер, и пару раз получил по рукам.

— Слушай. — Гувер перегнулась через сиденье. — Я сейчас выйду. Оставь счетчик, я оплачу, когда вернусь.

— А если ты не вернуться? — Не поверил таксист.

— Возьмешь у него. — Гувер кивнула на Дантона.

— Он не дать! — Заныл индус. — Только глаз дать!

— Ладно, вот тебе. — Гувер отсчитала ему несколько купюр. — Остальное потом.

— Хорошо. — Таксист улыбнулся черными зубами. — Значит сейчас я спать.

— Спи-спи.

Гувер вышла из такси и бегом бросилась в ближайшую подворотню. От выпитого алкоголя ее мутило, но два пальца в рот слегка поправили дело. Часы показывали четыре часа ночи, и за оставшееся время ей надо было многое успеть. Дантон жил на окраине, а Гувер хотелось в центр, к свету и блеску. Припаркованное такси оказалось как нельзя кстати, а открыть дверцу и отключить сигнализацию оказалось проще, чем подкинуть вонючую рыбу под матрас Дейви Клинтону. Водить Гувер приходилось только самолет, вертолет, бронепоезд, даже трактор, но до такси с механической коробкой передач руки как-то не доходили. Путем проб и ошибок, а также ценой разбитой фары и слетевшего бампера, ей удалось освоить этот механизм. В центре она бросила машину и окунулась в людской водоворот.

Город не спал. Он пестрел тысячами разноцветных огней, ревел моторами автомобилей, смеялся и плакал женскими голосами, кричал мужскими. Гувер шла по улице, врезаясь в людские потоки, и впервые в жизни чувствовала себя свободной. Не было камер, униформы, вечных ружей, автоматов и ножей, неприязненных или замкнутых лиц, никто ее здесь не знал, и всем было плевать на нее и на то, куда она идет, и что собирается делать. Это чувство пьянило сильнее абсента.

— Эй, крошка! — Окликнул Мериду высокий ирландец с туповатым испитым лицом. — Скучаешь?

— Нет. — Вежливо отозвалась Гувер, проходя мимо.

— А мне кажется, что скучаешь. — Оскалился ирландец и потащил ее за руку в тупик.

Гувер могла сломать ему руку двенадцатью разными способами, но ей стало любопытно, чем закончится дело.

Ирландец был не один, в тупике ждали еще бледный француз и коротконогий итальянец.

— Какая красотка.

— Где ваши глаза? — Возмутилась Гувер. — Какая я красотка? У меня рот как у лягушки и нос дурацкий.

— Нам сойдет. — Ирландец намотал ее волосы на кулак и жарко задышал в затылок.

— Мне вот интересно, тут центр города, вы совсем не боитесь?

— Храбрая крошка! — Француз задрал ей майку и дотронулся до живота. — Всем все равно, можешь не беспокоиться. А мы уж тебя не обидим.

Гувер выкинула вперед ногу и ударила француза каблуком в челюсть. Он отлетел к стене и завыл, а Гувер, пользуясь инерцией от замаха, сделала сальто и перевернулась ирландцу на спину, захватив его шею собственной косой. Итальянец взвизгнул и вытащил нож, Гувер резко повернулась, используя ирландца как рычаг, и нож впился ему в бок. Ирландец попытался закричать, но Гувер еще крепче затянула косу, и он только захрипел. Вывести его из строя оказалось просто. Итальянец попятился от нее, закрываясь вторым ножом.

— Мне вот интересно, — вкрадчиво начала Гувер, подкрадываясь, — зачем все это? Почему именно я? Неужели вам не хватает своих девушек?

— Живешь на всем готовом в центре, богатенькая сучка! — Выплюнул итальянец, перехватывая нож. — Убить бы вас всех!

— Из зависти? Как низко!

В подворотню заглянула целующаяся парочка, но тут же ретировалась, увидев происходящее. Гувер презрительно фыркнула и в пару минут разделалась с итальянцем, после чего нагло ограбила мужчин, а также забрала все оружие.

Когда она вышла из подворотни, то глазам своим не поверила, парочка целовалась у самого входа, и даже не думала позвать полицию.

— Эй! — Крикнула Гувер. — Вы совсем охренели?! Они же убили бы меня там втроем, а вы тут лижитесь!

— Господи, да всем насрать! — Парень оторвался от девушки. — Иди отсюда.

— Попрощайся с веселой жизнью, козел. — С ненавистью прошипела Гувер.

Город разочаровал ее. Вульгарный, крикливый, пошлый и бессмысленный. Но хуже всего были люди. Гувер шла и думала о том, что жизни, загубленные агентами на заданиях, не стоили спокойствия этих людей, тупых, ленивых, способных только брать. И ради них, ради этих, она преодолевала себя, прыгала выше головы, закрывала глаза на пределы возможного, из-за них пил Джо, смерзалась душа Татьяны, не спал ночью Кейдж, слеп над документами Доусон, ради них умер Стивен. Но они не стоили этого, ни капли пролитой крови, ни секунды потраченной мысли. Может быть, как раз это так остро поняла Куколка, об этом говорил Мак-Гинти. Она тоже могла убежать. Раствориться в людском потоке, как капля воды, и ее никогда не найдут.

Гувер зашла в магазин и купила рюкзак, после чего набила его заказами других курсантов. Деньги на базе давались тяжело, солдаты жили на всем готовом, зарплату получали только агенты, поэтому курсанты вынуждены были оказывать старшим всякие мелкие услуги за плату. Наличные девать было некуда, поэтому те же агенты, выезжавшие в город, покупали для курсантов разные мелочи. Однако не все можно попросить купить агента. Гувер же была своей и ценила немудрящие радости жизни по-курсантски. Поэтому заказов ей надавали море, начиная от безобидной жвачки, заканчивая светящимися презервативами с пупырышками.

Но основная ее цель лежала дальше. Гувер вернулась в угнанное такси, по пути ради интереса вытащив кошельки у троих прохожих. Она намеренно делала это очень грубо, но никто ничего не замечал.

— Ничтожества. — Фыркнула Гувер.

— Что? — Переспросил кто-то, подумав, что она обращается к нему.

— Ничтожество ты! — Повторила Гувер. — Червяк.

Парень пожал плечами и пошел дальше, не связываясь с ненормальной.

— А вот мы никогда не проходим мимо! — Заорала Мерида ему в след. — Козлина, слабак!

Глава 13. Ч.2. Призраки

Путь на кладбища был неблизкий. В таких местах Гувер раньше не бывала, агентов хоронили на специальном кладбище, если от них что-то оставалось, но там не было того, что она искала. Страшилок Мерида посмотрела достаточно, чтобы испытывать нервную дрожь, перелезая через ограду по завиткам фигурной решетки. Аккуратные надгробия стояли рядами, как солдаты на смотре, отбрасывая серебристую лунную тень. Гувер не знала, что ей искать, и направилась к сторожке охранника, справедливо полагая, что портреты американских президентов, которыми были набиты ее карманы, расположат в ее сторону любую патриотичную душу.

У гигантского бульдога были свои соображения на этот счет.

— Еще одна ласточка! — С восторгом заявил подпитый небритый мужчина. — Вот это скорость! Вот это ловкость! Еще никто никогда не мог забраться на это дерево.

— Состояние аффекта. — Буркнула Гувер.

— Ну и кто мы? Готы? Сатанисты? Праздношатающиеся? Расхитители могил? А может, тебе нужен букет белых цветов с могилы ведьмы Грейс? Не вопрос, пять баксов за цветочек, я сам нарву.

— Я ищу друга. — Гувер покосилась вниз, на скалящего зубы бульдога и решила, что слезать пока рано.

— Которого?

Смотритель кладбища кивнул за дом, где у него был импровизированный загон. В загоне, вздыхая, томились разноформатные личности.

— Мертвого. Стивен Солджер. Четыре года назад он умер.

— Нет у меня такого. — Смотритель прищурился. — Не надо врать.

— Я не знаю, где он похоронен. — Гувер начала злиться.

— Решила пройтись по всем? — Хохотнул смотритель.

— Я к вам шла! Пока ваша псина… кстати, я бы могла ее прикончить одним ударом. Так что за вами должок.

— Линкольн, ты это слышал? — Смотритель погладил пса, оскалившего зубастую пасть.

— Просто дайте мне уйти! Или я сама слезу, но тогда вам не поздоровится.

— Да?

— Да.

Гувер спрыгнула вниз, с перекатом, чтобы не отломились каблуки на сапогах.

— А сальто можешь? — Смотритель заинтересованно придержал пса за поводок.

— Двойное сальто с места, без разбега, если скажешь, где похоронен Солджер.

— Ну не у меня точно. Но помочь смогу.

Гувер вздохнула, сняла сапоги, и с места сделала двойной кувырок.

— Охренеть! — Выдохнул смотритель. — Джек.

— Мери.

— Ты циркачка?

— В детстве ходила на спортивную гимнастику.

— Идем.

Джек провел Гувер в свою сторожку, на удивление чистенькую и уютную.

— Мертвые же кругом. — Пояснил он. — Жути и так хватает. Хотя я привык давно. Так, Солджер, говоришь…

Он сел за компьютер и защелкал мышкой.

— В базе кладбищ его нет. — Разочарованно сказала Гувер. — Я искала.

— Детка, у нас своя база. — Джек таинственно блеснул глазами. — Иной раз в могилах совсем не те, о ком написано на надгробии. А иногда — двое сразу. Смотри, семь Стивенов Солджеров. Дат нет, так что ищи лично.

— Спасибо. — Гувер поднялась. — Я что-нибудь должна?

— Разве только еще одно двойное сальто.

Когда Гувер ушла, смотритель достал телефон.

— Куколка? Объект был, направился дальше. Своеобразная малышка. Убитая какая-то.

— Можешь быть свободен. — Приказал женский голос на том конце трубки.

— Отлично.

Джек подошел к незаметной дверце, и выпустил второго мужчину.

— Сделал, что хотел? — Спросил тот, нервно потирая плечо. — Давай вторую половину денег.

Стиви нигде не было. Гувер устала блуждать по ночным кладбищам разной степени запущенности. На прощание Джек дал ей карту, где обвел предполагаемое место могилы Солджера, но и с ней было немало проблем. Нервы Мериды были на пределе, общая усталость, остатки алкоголя, разочарование и тоска по другу буквально изматывали ее. Ночные кладбища же пугали. Только на одном были фонарики, еле освещавшие пространство вокруг. Собственный фонарь Гувер не решалась включить из опасения выдать себя. Первый найденный Солджер был стариком, похороненным с женой аж в начала девятнадцатого века, второй — грудным младенцем, от третьего была только фамилия, но надгробие было гораздо старше четырех лет. Пятый Солджер был то ли трансвеститом, то ли имел не очень умных родителей, на надгробии улыбалась девушка.

— Сти-и-ив! — Тоскливо звала Мерида, вытирая кулаком обидные слезы в уголках глаз. — Стиви!

Солджер не отвечал, а звук собственного голоса пугал Мериду.

«Надо валить, отсюда». — Устало думала он, еле передвигая ноги. — «Пока кто-нибудь не услышал мой голос и не решил, что я неупокоенный дух».

Последнее кладбище было самым жутким. Стиви на нем тоже не было, и быть не могло, последнее захоронение датировалось 1875 годом. Стиля этому кладбищу было не занимать: пыль, паутина, пронзительные крики ночных птиц, фигурные ограды, памятники в виде ангелов с отбитыми крыльями, вальяжно раскинувшихся обнаженных дев, каменных мужских торсов с шестью и восемью кубиками пресса, плачущих детей и прочей архитектурной жути. Еще спустился туман, и луч фонарика, который Мерида все-таки включила, плавал в дымном молоке. Гувер села на лавку и отдышалась. Ее поиски были напрасными, а желудок пустым. Еще очень хотелось спать.

— Стив! — Раздраженно крикнула Гувер, злясь на неуловимого Солджера.

Из темноты неожиданно послышались шаги. Гувер застыла и подобралась, а из тумана вышла девочка.

Трудно сказать, кто больше удивился.

— Ты призрак? — С сомнением спросила Гувер, девочка выглядела материальней некуда, только белые волосы слегка светились и смешивались с туманом.

— Я Хейли. А что ты здесь делаешь?

— Я? Мне девятнадцать лет! Я могу ходить, где хочу!

— Мне десять, и я тоже могу ходить, где хочу. — Хейли воинственно сверкнула голубыми глазами. — И вообще я с мамой.

Девочка села рядом и заболтала ногами.

— Ты не боишься?

— Я привыкла. — Хейли пожала плечами. — Я часто здесь играю.

— На кладбище?

— Да. Сначала мне было страшно. А мама сказала, что человек ко всему может привыкнуть. И я привыкла. И больше я ничего не боюсь здесь. Раньше еще боялась, когда воздух над могилами начинал светиться…

— Это фосфор…

— Получаемый при разложении трупов. — Продолжила Хейли. — Я знаю.

— А почему именно ночью?

— Ночью здесь красиво. Днем не очень.

— Твоя мама гот?

— Нет. А что ты здесь делаешь?

— Я ищу друга. Его зовут Стивен. Раньше звали.

— Он умер?

— Умер.

— Тогда тебе лучше поискать живого друга.

— Я хочу этого. — Фыркнула Гувер.

— На, возьми.

Хейли протянула Гувер красное яблоко.

— Я не хочу, оно уже давно у меня. Съешь лучше ты.

— Хейли! — Резкий женский голос разорвал темноту.

— Мама зовет! — Хейли вскочила. — Мне надо идти.

Гувер всмотрелась в темноту и увидела высокий белый силуэт. Женщина была словно окутана светлым ореолом. Она протянула руку, и Хейли побежала к ней.

— Твоя мама призрак? — Спросила Гувер, справляясь с отвалившейся челюстью.

— Для тебя — да. — Хейли засмеялась и исчезла в тумане, махнув на прощанье рукой.

Вход в центральную психиатрическую больницу охранялся. Гувер зашла в ночное интернет-кафе и взломала сайт больницы, а также просмотрела в ускоренном режиме карточки пациентов. Здесь ей повезло больше, рыжих в больнице было шестеро, всего две девушки, и только одна подходила под описание Дантона. Не надо было и думать о том, чтобы пройти незамеченной. Так что Гувер решила идти шумно и с фейерверком, с главного входа.

— Здрасте! — Обратилась она к регистратору, ошеломленно моргавшему на нее красными заспанными глазами. — Мне нужно посмотреть на ваших психов. Особенно на молодых. На моих ровесников. Знаете, я думаю, вы многих тут удерживаете незаконно.

— А вы кто? — Просипел регистратор, судорожно хватаясь за телефон.

— Я никто. Не в этом суть. Я хочу пройти.

Гувер решительно направилась внутрь.

— Охрана! — Взревел регистратор.

Двое плечистых санитаров вывели Гувер за территорию больницы.

— Вам это так просто не пройдет! — Кричала Гувер, отмахиваясь ногами.

Во второй раз ее вывели трое. В третий раз пообещали вызвать полицию. Гувер удовлетворенно смотрела, как персонал стягивается ко входу, психи тоже забеспокоились. Тогда Мерида обошла здание, подпрыгнула, подтянулась на руках и, цепляясь за оконные решетки, полезла на шестой этаж. Нужная палата нашлась быстро, Гувер держась одной рукой, вскрыла замок и прыгнула внутрь.

Мертвая тишина была знаком сегодняшнего дня. Гувер включила неяркий свет. На кровати в углу лежала девушка. Пышные рыжие волосы свешивались на пол, их не стригли уже пятнадцать лет. Белое-белое худое лицо с острым носом, отсутствующее выражение зеленых глаз. Она не была привязана, просто смотрела в потолок, и не моргала.

— Привет. — Хрипло сказала Гувер, садясь рядом. — Адель?

Девушка даже не пошевелилась. Гувер знала ее, как будто видела это лицо чаще, чем свое собственное, как будто Адель не была ей чужой. Мерида вытащила историю болезни, пролистала. Видимых отклонений нет, мозг не поврежден, несмотря на полную неподвижность, мышцы не атрофированы. Это тело было живо, но в нем как будто не было души.

— Почему не провели эвтаназию, а? — Вслух спросила Гувер, листая пожелтевшие страницы. — Кейдж не отличается особой гуманностью.

Опять накатила усталость.

— Ладно. — Гувер хмуро положила историю болезни на место. — Я еще зайду. Как смогу. Если раньше не прикончат.

По дороге назад ее пытались ограбить, но Мерида была не в духе и изрядно отметелила незадачливого грабителя.

А Джо все спал. Гувер вопросительно взглянула на таксиста.

— Не просыпаться. Не храпеть даже. Как будто умерла.

— Вот этого не надо. — Проворчала Мерида, садясь поудобнее подальше от Дантона. — Достаточно мне на сегодня мертвецов. Счетчик не выключай. Проснется этот — отдаст тебе денег. И не говори никому, что я уходила. А то найду — изувечу, понял? Вот тебе сотенка за молчание.

Дантон застонал во сне и начал заваливаться набок. Гувер подвинулась, но дальше была только дверь, и Дантон навалился головой ей на грудь. Таксист заметил в зеркало заднего вида, как у рыжей вдруг жалобно скривилось лицо. Потом она обхватила руками спящего Дантона и закрыла глаза. Джо удобно устроился головой у нее на плече.

Таксист вышел из машины и позвонил.

— Куколка? Она вернулась. Похоже, ничего не нашла. Понял, жду.

Гувер проснулась от резкого толчка, как будто под ней заколыхалась земля. Она испуганно вскочила и протерла глаза. Рядом сидел Дантон, и смотрел так, как будто увидел привидение давно умершего врага.

— Сэр? — Не поняла Мерида.

— Иди ты к черту! — Заорал Дантон. — Да чтоб тебя… Твою мать!

Гувер не донесла руку до зевающего рта, а Дантон вылетел за дверь.

— Опачки. — Сказала Гувер, оглядываясь по сторонам. — Какие мы нервные.

Джо долго не возвращался. Гувер успела вдоволь нареветься, страшно проклясть Дантона, перебрать покупки, очистить куртку от травы и кладбищенской паутины, починить унитаз в рекордные сроки, грозя разорвать себе мочевой пузырь, праздно гадая, куда сам Джо ходил в случае нужды, сбегать за мукой в ближайший супермаркет и приготовить поесть, а Дантона все не было. От скуки она даже хотела помыть посуду, но ее было слишком много. Гувер ограничилась тем, что выкинула мусор и потрепалась с черными ребятами на баскетбольной площадке. Они очень кстати назвали ей рецепт антипохмельного коктейля. Когда она ставила мусорное ведро на место, то заметила край фотографии, застрявшей в щели между досками. Гувер подцепила ее ногтями и вытащила на божий свет. Фотография была черно-белая, потрепанная и порванная. С нее улыбались трое: молодой Дантон, агент Алекс Мастерс и белокурая синеглазая девушка.

— Твою мать! — Выдохнула Гувер.

Не узнать легендарную Куколку было невозможно, хотя и выглядела она лет на десять младше, чем фото, наклеенное на стенде «Особо опасны». Гувер спрятала фотографию в рюкзак, пообещав себе заняться ей позже, и занялась приготовлением кровавого глаза. Коктейль вышел жутким, под стать прошедшей ночке, на вкус не очень, зато голова прошла. Гувер, плюнув на нехорошего Дантона, и пообещав себе забыть его раз и навсегда, потащилась к кровати. Ночные брождения давали о себе знать ломотой во всем теле.

Глава 14. Первый игрок раскрывает карты

— Как будто два разных человека. — Задумчиво повторил Коннор.

— Вот это новость! — Гувер всплеснула руками.

— Я не об этом. Смотри, это твои данные на реакцию к внешним раздражителям. Одним и тем же, просто в разные дни. Видишь диаграмму? Это сила реакции.

— Разная. И что? Мало ли, сегодня я люблю сыр, завтра арбуз…

— И голых женщин определенного типа.

— Что?

— Ну вот, смотри. Это твоя реакция. Индифферентно. Это тоже твоя реакция, но в другой день.

— Ого!

— Ага. Сильная заинтересованность.

— Что за бред? Ты не ошибся, док?

— Нет, я проверял. Ты не знала, я добавил еще парочку тестов. Это не просто реакция на женское тело, это вполне осознанная реакция.

— Хочешь назвать меня скрытой лесбиянкой, извращенец?

— Вот в том-то и дело. Это типичная мужская реакция.

— Я весьма брутальна бываю иногда.

— Нет, это мужская реакция! У женщин такой быть не может! Тем более у тебя.

Коннор выразительно подвигал бровями.

— У меня очень развитая фантазия. — Не сдавалась Гувер.

— Ладно, а как тебе это? Тест на мясной стейк и тест на сладкое.

— Одинаковые. И что?

— Ты же не любишь сладкое. А по тесту выходит, что любишь.

— Ладно, ближе к делу, что ты хочешь сказать?

— Твой плохой парень является мужчиной со склонностью к загорелым брюнеткам с небольшой грудью, любит сладкое, хорошо разбирается в математике, химии, физике, играет на скрипке и склонен к маниакальному преследованию.

— Ты что несешь, Коннор?! Какая скрипка! Да у меня врожденное отсутствие слуха!

— Просто сыграй. — Коннор протянул Гувер скрипку и смычок.

— Я не умею! — Рявкнула рядовой, толкая Коннора ногой. — Не буду! Отстань!

— Просто поводи смычком по струнам, это несложно. — Настаивал доктор, отмахиваясь от тяжелых ботинок с рельефной подошвой. — Давай, что ты ведешь себя, как маленький ребенок! Ой, я забыл, ты и есть маленький ребенок. Со страстью к смуглым брюнеткам, ха-ха-ха!

Гувер отняла у него скрипку и замахнулась, как битой. Постояла, потом ей стало жалко инструмент. Коннор подал ей смычок и открыл рот, чтобы сказать, как правильно держать скрипку, но Гувер уже положила ее на плечо и прижала подбородком. Смычок пару раз скользнул по струнам, издав тягучие стонущие звуки. Рядовой поморщилась, подкрутила колки, попробовала снова и удовлетворенно кивнула. Нежная мелодия полилась из-под смычка, тонкая, и сразу оборвалась…

— Что это такое? — Шепотом спросила Гувер. — Что это за фигня, док?

— Все в порядке, успокойся.

Коннор отобрал у растерянной девушки скрипку и сделала ей укол.

— Это была решающая стадия. Только не нервничай, в конце концов, ты всю жизнь с этим жила…

— Док, рожай, или я тебя стукну!

— Все сложно. Сначала я думал, что у тебя какая-то ранее не встречавшаяся форма раздвоения личности, и копал в эту сторону. Потом меня насторожили тесты. Эти тесты были как будто написаны разными людьми. Одни твои, совершенно здоровые, ну может быть чуть приправленные депрессивной паранойей. Но такое бывает, когда постоянно находишься под присмотром камер… и занимаешься незаконными делами… служишь Фантому, так сказать.

— Ладно, дальше что?

— Некоторые тесты настолько выбивались из общей картины, что… я пытался связать их с другими, потом просто начал откладывать в сторону. Это другой человек. Со знаниями и умениями, которыми ты не обладаешь. При раздвоении личности ни одна личность не может играть на скрипке, если основная личность не училась этому.

— Во мне другой человек. — Сделала вывод Гувер. — И я не псих, это по-настоящему. Что за опыты проводил чертов Моритц? И что мне теперь делать? Вообще можно что-нибудь сделать?

— Раньше плохой парень писал за тебя тесты довольно редко. — Пожал плечами Коннор. — Теперь это происходит все чаще и чаще, и частота растет в геометрической прогрессии. Так что остается только ждать.

— Пока он полностью меня не вытеснит?! — Крикнула Гувер.

— Мне жаль, но я ничего не могу сделать.

— Мне надо выйти. — Сказала Гувер после длительного молчания.

Мак-Гинти был рад ее видеть, и не скрывал этого.

— Привет. — Гувер коснулась стекла, Трой провел пальцем вдоль ее ладони.

— Давно тебя не было.

— Прости, не могла зайти.

— Я чуть не умер от скуки.

— Зато мне было не скучно. Знаешь, ведь прошло две недели со дня нашего знакомства.

— Предлагаешь отметить?

— Предлагаю тебе выложить все карты на стол. Ты проиграл спор, я не собираюсь тебя выпускать.

— А. — Сказал Мак-Гинти и замолчал.

Гувер уселась перед его клеткой, скрестив ноги. Пленник неожиданно рассмеялся и сел тоже.

— Знаешь, зачем я сюда пришел?

— Тебя доставили наши боевики.

— Я суперсолдат. — Мак-Гинти блеснул глазами. — Если бы я захотел, никто бы не смог меня схватить. Я искал кое-что. И нашел.

— Что искал? Тишины, покоя и одиночества?

— Тебя. Я нашел тебя. Если бы ты знала, как долго я тебя искал. Сколько сил положил, сколько людей… и вдруг однажды, когда никто не мог даже предположить… ты пришла сама.

— Трой, что ты несешь? Мне на сегодня хватит бреда.

— Как ты открыла эту дверь? Маленький курсант, который никак не может стать агентом? Тебя направили сюда.

— Судьба что ли?

— Почти. Я расскажу тебе даже больше, чем обещал. Ты рассказала то, чего я не знал, и я собрал недостающие части мозаики. Итак, Стефан Моритц. Ученый, гений, безумец. У него было так много идей, что человеческой жизни не хватило бы, чтобы воплотить их все. И он стал искать способ жить вечно. Современные технологии не могут поддерживать жизнь бесконечно, тело изнашивается, дряхлеет. Моритц часто говорил, что тело — это машина, а сознание — водитель. Водитель должен уметь менять машину, когда старая ему надоедает. Он начал с исследования феномена близнецов, когда его опыты с болезнями, прерывающими старение, завершились ничем. Одна душа, заключенная в двух телах. Близнецы чувствуют друг друга, как никто другой. Ему даже удалось менять их телами, но эффект был неустойчивый, и испытуемые погибали. Параллельно он изучал процессы, происходящие в мозгу эмпатов, чтобы понять причины их сверхчувствительности. А потом он пошел еще дальше и решил создать армию, управляемую одним сознанием. Тогда его уже вышибли с вашей базы.

Мак-Гинти замолчал и посмотрел на Гувер, которая сидела, закрыв волосами лицо, и невозможно было понять, о чем она думает.

— Он был другом Кейджа, поэтому его не убили. Кейдж же и добился в свое время разрешения на проведение его экспериментов. Был отобран ряд претендентов, и среди них Линда Крейвен. Твоя мама.

— Почему так было важно, что она рыжая? — Глухо спросила Гувер. — И зеленоглазая? Группа крови? Уши непроколотые?

— Люди с такой группой крови легче всего переносили испытания. Проколы в ушах повреждали нужные Моритцу нервные окончания. Рыжие и зеленоглазые наиболее чувствительны к восприятию чужого сознания. Инквизиторы не зря жгли их на кострах, что бы там кто ни говорил. Моритц создал армию. Взрослые особи не переносили опыта, поэтому Моритц брал для экспериментов детей. Маленьких рыжих крошек. Трое были его собственными. От Линды и еще двух девушек.

— Я, Стив и Адель. — Гувер кивнула, вспоминая рассказ Дантона.

— Кейдж знает об эксперименте и о тебе.

— Стив. — Вспомнила Гувер. — Он не был рыжим. И глаза у него голубые… были.

— Моритц был в ярости. Рецессивный ген проявился, никто не мог предугадать… но было поздно что-то менять. Вы трое, кровь от его крови, должны были вместить его сознание. Одно тело главное, второе управляется им, и третье — резервное. Они были совершенны. Настоящие машины, быстрые, сильные. Эксперимент с суперсолдатом он тогда уже довел до конца, и вы трое были венцом его творения. Когда его нашли Дантон и Мастерс, он готовился произвести процедуру переселения сознания. Пришлось действовать через детей, это было трудно, и они не справились. Сорвали эксперимент. Электрический импульс полностью выжег сознание Адели, она была первой в цепи, прошел, не закрепившись, через Солджера, поэтому он был таким слабым, и остановился в тебе.

— Дальше. — Потребовала Гувер, поднимая голову, и чувствуя, что плохой парень торжествующе и злобно улыбается ее губами.

— Этого не должно было произойти. Носителем сознания должен был стать Солджер. Я говорил, что нужно было взять другого, и блондинчик всех подведет, но Моритц меня не послушал.

— Почему так случилось?

— Кто теперь скажет? — Мак-Гинти пожал плечами. — А ты… ты очень похожа на него. На Моритца. И совсем не похожа на Линду. Важно то, что твое сознание слишком сильно, пятнадцать лет оно не пускало Моритца наружу. Но теперь время пришло. Стефан?

Гувер двинула бровями, изменений она не почувствовала.

— Что ты сейчас конкретно ожидал услышать? — Спросила она Мак-Гинти. — Так, лучше проясни мне одну вещь, про резервное тело… ничего, что это была девчонка?

— Для Моритца это было неважно. — С досадой объяснил Мак-Гинти. — Он любил неожиданные ходы. Подозреваю, что он просто хотел почувствовать, что это такое, быть женщиной.

— Фе. — Гувер скривилась и высунула язык. — Ну и урод этот твой Моритц! Ладно, а ты тогда кто?

— Я его эксперимент. Я суперсолдат. Я был с ним все время, и видел, как вас забрали Дантон и Мастерс. Мы не могли позволить, чтобы такое произведение искусства пропало в никуда. И присматривали за тобой.

— Мы?

Гувер прикрыла глаза, и чужая память вдруг выдала ей картинку. Худой черноволосый мальчик с бледным и злым лицом терпеливо держит в руках доску с инструментами, платиновая круглолицая блондиночка протирает контакты и вставляет в разъемы. Вокруг целая толпа рыжих детей с пустыми фиолетовыми глазами, ненужный шлак, а те единственные, что действительно чего-то стоят, уже лежат в коконах, готовые принять чужое сознание.

— Была еще девушка. — Медленно сказала Гувер. — Почему Дантон и Мастерс вас не нашли?

— Моритц отправил нас подальше, чтобы мы не мешали. Но мы вернулись за ним.

— Он умер!

— Он в тебе, глупышка. Но я вижу, что ты еще не готова. Поэтому сегодня я уйду без тебя.

— Куда ты уйдешь? — Хмыкнула Гувер. — Два шага по клетке?

Свет мигнул и погас, бешено взвыла сирена.

— Тревога! Тревога! Всем агентам! Незаконное проникновение! Повторяю, незаконное проникновение!

Глава 15. Второй игрок открывает карты

— Тревога! Тревога! Всем агентам! Незаконное проникновение! Повторяю, незаконное проникновение!

Включилось красное аварийное освещение, затем генератор перезагрузился, и вновь стало светло.

— Жди здесь. — Бросила Гувер Мак-Гинти и выбежала за дверь.

Мимо пронеслись агенты, слышались крики и стрельба. Гувер махнула через лестничный пролет и нос к носу столкнулась с чужаком. Он вытаращил на нее глаза, потом усмехнулся.

— На ловца и зверь…

— Вот тебе зверь!

Гувер треснула его между ног, вывернула ружье и добила прикладом сверху. В душу плеснуло сладостное чувство победы, теперь уже настоящей, а не тренировочной, под присмотром бдительного Роквуда. У мужчины был еще пистолет и нож, и оба перекочевали к рядовому. Тревога, конечно, относилась ко «всем агентам», но курсантам не возбранялось защищаться самим и защищать родную базу, поэтому Гувер побежала по коридору на крики и стрельбу. Навстречу ей попался агент Картер, сражающийся сразу с двумя противниками. Гувер на ходу послала одному пулю в лоб, второго добила ножом. Это было упоительно опасно, смертельно и наконец-то всерьез.

— Курсант! — Картер отдышался. — Вернитесь в расположение!

— Я сейчас расположена хорошенько подраться. — Возразила Гувер, вытаскивая у убитого запасную обойму.

— Как ваше имя, курсант?

— Грин. Петра Грин.

Гувер щелкнула обоймой и поспешила смыться. Бой кипел уже на всех этажах, захватчики прорвались внутрь здания, они как будто появились из ниоткуда. Сирена выла не переставая, рядовой перепрыгнула скользкую лужицу крови и полезла по железным креплениям наверх. Умирать не хотелось, тем более кое-кто еще остался неотомщенным, поэтому Гувер удобно устроилась наверху, где ее сложно было достать, и принялась стрелять по захватчикам. Ее заметили и открыли ответный огонь, но крошке-курсанту помогали другие снайперы. Кто-то кинул гранату, и взрыв чуть не сбросил курсанта вниз. Соскальзывая на креплениях и пропоров форменную футболку, Гувер слезла, умудрившись не схлопотать пулю.

— Да откуда они все взялись? — Пробормотала она сквозь зубы.

— Гувер! — Роквуд появился из неоткуда.

— Сэр!

— Гувер, выключи эту сирену! И так тошно!

— Есть, сэр!

Вой сирены, и правда, сводил с ума. Гувер пробралась в главную рубку и нашла мертвого агента, лежащего как раз на красной кнопке тревоги. Тяжелое тело сначала не желало сдвигаться, а потом как-то медленно стекло вниз, словно в нем не было костей. Пустые мертвые глаза уставились в потолок, уже подернутые белесой дымкой. Рядовой покопалась в проводах и отрубила сирену, но тише не стало. В рубку ворвался один из чужих.

— На ловца и зверь…

— Да, я зверь! — Гувер прыгнула на захватчика и рывком свернула ему шею. — Только ты не ловец.

Очередной трофейный пистолет требовал использовать его по назначению, и Гувер побежала назад, к дерущимся.

— Эпицентр, эпицентр. — Бормотала она на ходу. — Где же центральный?

Захватчиками кто-то руководил. И надо было найти его до того, как они осуществят то, зачем явились. Адреналин в крови буквально зашкаливал, в мозгу что-то рвалось из-за закрытой раньше стены, которая вдруг стала не прочнее полиэтиленовой пленки. С каждым стуком сердца пленка становилась все слабее, было одновременно страшно и хорошо.

— Восемь, семь, шесть… — Неосознанно начала считать Гувер, сжимая в потной ладони пистолет. — Кто здесь? Пять, четыре, три… это я. Я. Два, один. Вперед.

Пленка прорвалась, и как будто щелкнул включатель. Сразу стало спокойно и тихо, как будто рядовой нырнула глубоко под воду. Движение замедлилось. Гувер огляделась по сторонам, по-новому оценивая обстановку. Сознание автоматически разделило дерущихся на сектора, провело углы, пересечения, нашло эпицентр боя и наилучшую траекторию подхода к нему.

«Включен режим суперсолдата» — то ли догадалась Мерида, то ли удовлетворенно констатировал кто-то внутри нее.

Пройти до эпицентра оказалось легче, чем она думала. Укрываясь за чужими телами оть выстрелов, всаживая особенно назойливым чужакам по пуле аккуратно между глаз. Эпицентром была молодая женщина в белом, длинные серебристые волосы словно светились изнутри. «Цель захвачена». Куколка вновь вернулась домой, принеся войну и кровь. И двигалась она гораздо быстрее, чем полагалось простой шпионке.

— Куколка! — Предупреждающе крикнул кто-то, прежде чем умереть.

Женщина обернулась, и Гувер увидела безмятежные синие глаза, почему-то показавшиеся знакомыми.

— Девочка. — Презрительно улыбнулась Куколка. — Уйди с дороги.

Гувер молча вскинула пистолет, но Куколка выбила его. Женщина и девушка закружили друг напротив друга, оценивая и выжидая. Внутри Мериды опять словно натянулась струна, удерживая от последнего гибельного рывка, но со звоном лопнула, впуская в курсанта бешеную жажду убийства. И Гувер вновь начала слышать. Сектора и проекции исчезли, зазвучали крики, запахло кислым пороховым дымком, и все завертелось в бешеном темпе. Куколка была хороша, и дралась не на шутку, но она не была боевиком, а Гувер все наседала, и уже сломала блондинке два пальца, отделавшись только треснувшими ребрами и вывихнутым плечом, которое пока, в жару схватки, не болело. Гувер подняла с пола винтовку, но некогда было выстрелить, бешеный темп драки позволял только отмахиваться и принимать на приклад удары. Во время очередного рывка рядом с дулом выскочил скрытый штык-нож, Гувер расхохоталась и принялась наносить колющие удары, белый костюм Куколки окрасился красным. Рядом коротко и зло взвизгнула пуля, Куколка мотнула головой, и Гувер увидела ее неестественно широкие зрачки. От второй пули женщина увернулась, третью отбила, четвертая попала ей в ногу и она упала. Гувер пнула ее по ребрам и наступила на горло, поудобнее перехватила ружье и прицелилась штыком прямо в широко открытый глаза.

— Просто интересно. Есть какое-нибудь последнее желание?

Куколка яростно извивалась под ее ногой, хватая скользящими пальцами жесткий форменный ботинок.

Вывихнутое плечо вдруг онемело, в груди стало жарко.

— Ну не хочешь говорить, как хочешь.

Куколка пронзительно остро улыбнулась, а ружье выпало у Гувер из рук.

— Вот черт. — Прошептала она онемевшими губами, разглядывая кровавое пятно, расползавшееся на груди.

— Авада Кедавра, детка. — Куколка скинула ее и отсалютовала кому-то наверху.

Алекс Мастерс опустил ружье, и оглянулся назад, но опередить тяжелый кулак Дантона не успел.

— Парни! — Крикнула Куколка. — Уходим, парни!

— Стоять! — Крикнул Дантон, вскидывая винтовку.

Сломанная рука еще не зажила до конца и двигалась плохо, Дантом с проклятием опустил винтовку и вытащил нож. Алекс толкнул его в спину, и нож, вместо того, чтобы вонзиться дерзкой блондинке в горло, вошел ей в плечо. Джо чертыхнулся и вывернулся легко, как кот, однако Куколки уже нигде не было видно. Мастерс ударил снайпера в больную руку, Дантон вскрикнул и треснул Алекса по зубам, за что тот, в свою очередь, в очередной раз сломал Джо нос. Тяжелая струя воды разнесла драчунов в разные стороны, агент Рейчел Прайд выключила брандспойт.

— Нашли время!

— Идиот! — Крикнул Дантон. — Придурок! Совсем крыша поехала!

— Дантон! — Захрипела портативная рация на поясе Джо, умудрившись каким-то образом не сломаться от напора воды.

— Дантон на связи, прием!

— Они увели Мак-Гинти! Брось все и найди Куколку. Она нужна живой! Понял?!

— Есть, сэр!

Дантон выключил рацию и ткнул ей в Мастерса.

— Ты покойник!

— От покойника слышу!

— Я даже бодрым зомби приду, чтобы сожрать твои бестолковые мозги!

— Где все? — Недоуменно спросила Рейчел.

Дантон и Мастерс закрутили головами. Внизу лежали трупы, оружие, отстрелянные гильзы, но не было ни одного живого захватчика. Они просто испарились, как по волшебству.

Дантон сбежал по лестнице вниз, подсчитывая потери, опять вытащил рацию.

— Доусон, ты это видел? Заметил, куда они делись?

— Сколько убитых?

— Раз, два… как там у вас?

— Пытаем заложника. Пока молчит. А у вас?

— Считаю. Кстати, что-то мне стало тяжело ходить. Это все пирожки твоей мамы, клянусь, я килограммов пять набрал, пока у тебя…

Джо вдруг замолчал.

— Дантон? Тебя что, убили? — Забеспокоилась рация. — Или есть еще другой способ заставить тебя заткнуться, которого я не знаю?

— Ничего. — Отмер Джо. — Отбой.

Рыжие волосы всегда очень заметные, особенно на зеленой форме.

Дантон наклонился и перевернул легкое тело. Зеленые глаза были открыты, но ничего уже не видели.

Часть II. Друзья и враги

Глава 16. Возвращение

Гувер открыла глаза и обнаружила себя в незнакомой палате. Ничего не болело, а телом владела расслабленная истома. Скосив глаза, рядовой не увидела приборов, даже элементарной капельницы не было. На выщербленном потолке висела лампочка, покрытая паутиной. Мысли двигались тяжело, как булыжники.

«Сколько же у нас раненых», — подумала крошка Гувер, — «если меня сунули сюда? Что это за дыра?»

День за решетчатым окном запускал в комнату лучи, лениво ползающие по стене. Гувер попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. В груди образовался холодок. Если она парализована… эвтаназия запрещена законом, но на это есть друзья. Хотя друзей-то у рядового как раз и не было.

Гувер вспомнила, что ее ранили в спину, пока она дралась с Куколкой, пуля вышла спереди. Позвоночник она не должна была задеть, но прошла в опасной близости от сердца… но могли быть еще пули, те, о которых Мерида просто не помнила.

«Я просто слишком долго лежу. — Успокоила она себя. — Я суперсолдат. Я справлюсь».

Когда день за окном потускнел, ей удалось пошевелить пальцами. Ночью она смогла поднять руку и долго разглядывала ее, сильно похудевшую и незнакомую.

«Суповой набор» — хмуро думала малышка, разглядывая пальцы, похожие на пальцы мумии.

От распущенных волос было жарко шее, и Гувер, с трудом подняв голову, заплела их в косу. Волосы тоже были не такие, к которым она привыкла, долгое выздоровление иссушило их, сделало тонкими и ломкими.

Мерида отдышалась и попыталась позвать на помощь, ей зверски хотелось пить. Больничная рубашка сбилась, Гувер, поправляя ее, машинально пощупала грудь и не нашла следа от пули. Грудь тоже была не ее. Мерида застыла и провела руками по лицу. Да, от долгого неподвижного лежания руки могут высохнуть, тело атрофироваться, волосы истончиться, нос стать просто обтянутой кожей костью, а грудь может ссохнуться, но точно не может увеличиться по крайней мере на размер и изменить форму.

Она медленно спустила шишковатые ноги с кровати, повернула голову к окну и вгляделась в черное стекло. Это было не ее лицо. Это была рыжая зеленоглазая девушка, но это была не она.

У Мериды сама собой отвисла челюсть, дверь в палату открылась и вошел санитар. С минуту они таращились друг на друга, после чего санитар выронил утку и пулей вылетел в коридор.

Из тела будто разом выдернули все кости.

«Нежданчик!» — успела подумать Гувер, теряя сознание.

— …стабилизировано. — Сказал Коннор.

Мерида открыла глаза и бешено поводила зрачками. Вокруг была куча пищащих приборов, все тело болело, глаза взрывались, ныли виски, трубка в горле вызывала тошноту.

— Доктор! — Позвал кто-то. — Доктор, она очнулась.

— Прекрасно. — В голосе Коннора послышалась опаска. — Вы не могли бы доложить об этом директору Кейджу?

Говоривший ушел, а Коннор склонился над Гувер.

— Сейчас я вытащу трубку, мешающую тебе говорить.

— Еххееее! — Простонала Мерида, чувствуя, как по горлу скользит гладкий пластик. — Бееее!

— Чего-нибудь хочешь?

— Мой ноутбук!

Доктор рассмеялся.

— Слава Богу, это действительно ты.

— А что, — осторожно поинтересовалась Мерида, — могла быть не я?

— Была не ты. Несколько раз. Сначала я поверил. Потом… для трубки в горле не было никакой надобности, но Мария не должна была слышать его.

— Плохого парня? — Догадалась Гувер. — Он сказал, кто он?

— Нет. Но ты вовремя очнулась, я не знал, что делать, еще пару дней — и он бы захватил твое тело.

— У меня осталось бы другое. — Кисло пошутила Гувер.

— Рядовой. — В палату вошел Кейдж.

— Директор. — Пробормотала Мерида, чувствуя, что краснеет.

— Как вы себя чувствуете?

— Я в порядке, сэр.

— Это правда. — Вмешался Коннор. — Состояние стабилизировано. Угрозы больше нет.

— Надеюсь, вы сможете скоро вновь приступить к занятиям.

— Спасибо, сэр.

Когда Кейдж ушел, Мерида оттянула на груди больничную рубашку и с облегчением увидела свою маленькую острую грудь. Внизу все было перетянуто бинтами.

— Что ты там ожидала увидеть, что смотришь с таким облегчением? — С сарказмом поинтересовался Коннор.

— Принеси мой ноут, док, и я тебе такое расскажу, что у тебя волосы дыбом встанут. Только когда будешь в отсек входить, не задень растяжку, и вообще ничего не трогай. Над кроватью сейф. Пароль… — Гувер помялась, — Харрисон Форд пупсичег. И еще… добудь мне список погибших.

Коннор встал и молча отправился к двери. Гувер упала на подушку, закрыв глаза, силы ушли, как вода из дырявой кастрюли. Похоже, она забылась в бреду, потому что Коннору пришлось ее изрядно потрясти, чтобы она очнулась. Гувер отдышалась и открыла ноутбук, пальцы привычно набрали все пароли.

— Может не сейчас? — Спросил Коннор. — Ты очень слаба.

— Считай, что от этого зависит моя жизнь. Так… а список?

— Я тебе и так скажу, что Дантон жив.

Гувер застыла, потом снова застучала кнопками.

— Кто еще знает?

— Никто. Но я же психиатр.

— Вот что, доктор… я борюсь с этой пагубной страстью…

— Тебе не нужно оправдываться…

— Не лезь в это…

— Господи, это же совершенно нормально!

— Ничего не хочу слышать! Так… вот черт!

— Зачем тебе записи с камеры слежения?.. Как ты открыла записи с камер слежения?!

— У меня большой опыт… только есть еще кто-то такой же опытный — часть записей удалена. Торопился, гад, будто трактором проехался. Не профессионал, но талантливый любитель.

— Что ты хочешь найти?

— Того, кто в меня стрелял.

— Зачем?

— Зачем? Прикончить тварь!

— Наверняка он уже и так мертв.

— Надеюсь, что нет. Дай-ка я тебе проекцию набросаю… карандаш с бумагой есть?

Коннор подал Мериде ручку и историю болезни. Гувер минуту помедлила, собираясь с мыслями, потом набросала трехмерный план помещения, в котором ее подстрелили.

— Смотри… это вход, здесь были снайперы, здесь взорвано все и пройти нельзя, только если лезть, но там была засада. Здесь Куколка и я. — Гувер пометила все точками. — Пуля вошла мне в спину и вышла спереди, значит стреляли с достаточно близкого расстояния…

— Кстати. — Вспомнил Коннор. — У меня она есть. Нужна?

Гувер покрутила в руках кусочек металла, потом вновь взялась за рисунок.

— Это все меняет.

— Что?

— Смотри… это наша пуля. Выпущенная из нашего ружья. Выходит, в меня стрелял кто-то из своих.

— Этого просто не может быть.

— Зачем тогда кому-то понадобилось удалять записи с камеры слежения?

— Это просто кусок металла. Кто угодно мог…

— Это эксклюзивный кусок металла. Такие пули есть только у одного человека здесь.

— У кого?

Гувер усмехнулась.

— У того, кто никому не дает свою винтовку. У того, кто достаточно самоуверен, чтобы оставлять в телах жертв свой автограф. У Дантона.

— Он принес тебя сюда. — Вспомнил Коннор. — И не было похоже…

— Я хочу спать. — Гувер резко закрыла ноутбук.

— Неужели ты собираешься мстить?

— Я? Убогий курсант квалифицированному снайперу? Ну нет. Фантом отомстит. Он терпеть такого не может.

Глава 17. Сложности взросления

Дантон ел. Впервые за долгое время нормально, сидя за столом с красивой женщиной, которая не забивает голову глупостями, а просто молчит. Татьяна помешивала в стакане с молочным коктейлем трубочкой, Дантон, изредка оглядываясь, подливал себе в чайную кружку коньяк из фляжки. За жестокое избиение Мастерса Джо наказали страшнее некуда — заперли одного в бетонной комнате с дыркой в полу для отправления естественных нужд на неделю. Спать приходилось на том же полу, подложив под голову куртку. Снайпер чуть не умер от тоски, испробовав все развлечения, которые были в его арсенале. Он писал на стенах, рисовал на них же, пытался доплюнуть до потолка, разбить лампочку, но вскоре это все ему надоело. Камеры наблюдения не было, поэтому Джо не мог доводить коллег песнями леди Гаги, исполняемыми по двести раз, корчить рожи и показывать голую задницу. Дырка в полу была слишком узкой, и Дантон не мог смыться через нее. Поэтому Джо посвятил остаток вынужденного плена физическим упражнениям. Сначала шла разминка, потом растяжка, потом силовые, потом Джо отрабатывал приемы, которые и так прекрасно знал, потом ложился спать, просыпался, разминался… алкоголь и сигареты агенту не давали, и у Дантона усилились головные боли. Когда пришло время его выпускать, у двери во избежание прецедентов стояли четверо спецназовцев и Доусон лично.

Причинять своему начальнику тяжкие телесные повреждения, рискуя быть запертым в «камере пыток» навечно Дантон не стал, хмуро поздоровался и, потирая пальцами ноющие виски, отправился на поиски еды и потенциальных слушателей. Слушатели шарахались от Джо, как от чумы, поэтому страдающий снайпер забрался в радиорубку, подключился ко всем динамикам и разразился речью минут на десять, описывая свои страдания в красочной экспрессивной манере. Его услышали даже те, кто находился сейчас на задании, Джо взломал пароли и передал шифровки на мобильные устройства.

— Только же из карцера вышел. — Покачал головой Кейдж. — Вот ничему его жизнь не учит.

Мария Кри молча достала из кармана блокнотик и пометила себе нанять для Дантона трансвестита, чтобы он пристал к нему в баре.

Агент Мастерс, находящийся в лазарете, ощутил холодок, пробежавший по спине.

Фантом улыбнулся и потер руки.

А Татьяна Михайлофф со вздохом поменяла удобные фланелевые трусы на стринги со стразами.

У агентов была своя столовая, где еду можно было купить. Курсантам подавали бесплатную, питательную, но невкусную пищу. Денег у них не было, и ради агентской кухни потенциальные двоечники становились терпеливыми зубрилами, надеясь побыстрее получить звание агента и столоваться в этом раю для избранных. Дантон давно привык, что нахальные стажеры вечно лезут туда, куда не просят и появляются там, где не должны быть, но увидеть курсанта в святая святых… курсанта, недавно умиравшего от почти безнадежной раны… в больничной одежде, с капельницей в руке…

Гувер, ничуть не стесняясь, прошла мимо столиков и мрачно плюхнулась на свободный стул. Путь дался ей нелегко, лицо покрылось испариной, ее тошнило, на бинтах выступила кровь. Дантон, до этого безуспешно разыскивающий нахалку по всей базе, подключая проигравших в покер должников и камеры слежения, никак не ожидал, что виноватая явится к нему самолично, да еще с таким лицом, будто это он сбежал в город и шлялся там по кладбищам и психбольницам, калеча прохожих.

— Я тебя искал! — Протянул он нехорошо улыбаясь и отставляя тарелку.

— А я нашла. — Заявила Гувер, копируя его улыбочку, получилось на редкость зловеще. — Поговорим?

— Татьяна, это… как тебя там зовут?

У Гувер загорелись глаза.

— Не скажу!

Дантон поднялся и пошел с ней к выходу, подталкивая в здоровое плечо.

— Кой черт тебя понесло на кладбище?! — Спросил он, когда они остались одни в коридоре.

Гувер доковыляла до широкого подоконника и села, Дантон подумал, как бы до медчасти ее не пришлось нести. Рядовой молча выложила на подоконник пулю. У Джо вытянулось лицо.

— Это из меня достали. Вот незадача, как назло камеры полетели, не разглядеть, что за козел в меня стрелял.

— Это не я. — Только и сказал Джо.

— А я знаю. Вы бы попали. Сэр. Ну и еще кое-что. Последний штрих. Вишенка на торте.

Гувер подвинула Дантону фотографию. Свет закатного солнца слепил глаза, Джо потер висок и поправил солнечные очки.

— Это будет нашей маленькой тайной. — Сказала Гувер с плохо скрытой иронией. — Я все думала, в каких вы отношениях. И почему поссорились с агентом Мастерсом. Ясно, что из-за нее, вот только почему? Не поделили девушку? Вряд ли вы такая истеричка, сэр, чтобы зашвыривать фотографии в мусор из-за бабы. Вот друг — совсем иное. То-то он ее так долго ищет. А вы покрываете предателя, сэр, как нехорошо.

Дантон беспечно пожал плечами и обмахнулся фотографией.

— Использованные презервативы из моего мусора ты случаем тоже не прихватила?

— Прихватила. Сдала в банк спермы, мне за них дали пару центов.

— Чего ты хочешь?

— О-о-о-о, много чего! Чтобы Джоан Роулинг не убивала профессора Снейпа, чтобы не ломала характер Малфоя, а то она как-то круто повернула в седьмой книге, чтобы Фред не умирал… или Джордж? Все время я их путаю…

— А не из Гарри Поттера?

— Можно и не из Гарри. Хочу, чтобы Захари Куинто не был геем, я из-за него перестала смотреть «Героев», чтобы Петир Бэйлиш взял Сансу Старк в свой бордель, меня бесит эта вечно ноющая овца, чтобы большая Бриенна надругалась над Джейме Ланнистером и все это показали в красках…

Джо хохотнул, представив, как это будет выглядеть, но тут же посерьезнел.

— Чего ты хочешь от меня?

Глаза Гувер неожиданно потускнели.

— Ничего. Зайдите в медчасть, сэр, разрешите мне сделать вам томограмму мозга.

— Что?!

Гувер помялась, подергала себя за и без того растрепанную косу, Джо показалось, что она сейчас расплачется, как тогда на кухне с антипохмельным коктейлем. Мерида неловко слезла с подоконника и поковыляла по коридору, держась за стену. Дантон закрыл рот и обратился к проходящему мимо Доусону.

— Слушай, если бы тебя кто-нибудь попросил сделать томограмму мозга, ты бы что сказал?

— Опять ты пьешь на работе, Дантон.

— Нет, я серьезно.

— Ну сходи, сделай. А мы все потом с удовольствием посмотрим, что за вакуум в твоем черепе.

Как и большинство мужчин, Дантон не любил врачей.

— Я конечно понимаю, — ехидно сказала Гувер, — что вы едите на завтрак гвозди и ничего такого не имею ввиду.

— Я могу и уйти. — Обиделся Дантон.

— Не надо. — Гувер вдруг побледнела, брови у нее сложились домиком, а руки сжались на груди.

К таким резким переходам от нахальства к застенчивости Дантон не привык и не знал, как на это реагировать. В медчасть он зашел случайно, Доусону надоело напоминать Джо сделать рентген сросшейся руки, и он отправил его туда приказом за подписью Кейджа с требованием по возвращении предоставить снимки. Коннор отлучился по своим делам, и в кабинете осталась только его помощница тире пациентка, рыжая девица, которую чуть не убил Мастерс из-за своей бабы. Дантон лично помогал ему стирать записи с камер наблюдения. Волновался Мастерс не зря, рыжая курсантка-малолетка чуть не уделала профессиональную шпионку с пятнадцатилетним стажем. Дантон испытал даже что-то похожее на восхищение, на его памяти мало кто так дрался.

— Красиво, с душой. — Сказал он вслух.

— Что? — Удивилась Гувер.

— Ничего. Зачем тебе мой череп?

Мерида смущенно почесала висок и начала краснеть.

— Плохой из тебя шпион выйдет. — Сказал Дантон, с удовольствием наблюдая, как краснота сменяется бледностью, и не подозревая, что задел рядового за живое.

— Получше, чем из некоторых. — Резко сказала она. — Снимите все металлическое, сейчас я сделаю вам рентген. И футболку тоже.

Футболку снимать было не обязательно, но Гувер не отказала себе в удовольствии посмотреть на Дантона без рубашки.

— Что ты на меня пялишься как педофил на школьницу? — Подозрительно поинтересовался снайпер, почесывая шрам на груди.

— У вас Картман на плече наколот. — Мерида улыбнулась уже открыто.

— Ага. Правда шикарно? Был еще Кенни, но по нему ножом чиркнули, полбашки снесли, пришлось свести.

Гувер расхохоталась, Дантон сначала не понял, потом присоединился.

— Доктор Коннор придет и распечатает вам снимки, я не умею. — Поспешно соврала Мерида, ей хотелось, чтобы Дантон остался подольше. — У вас, по-моему, атеросклеротическая… в общем, у вас атеросклеротические бляшки в голове. Такое бывает из-за… в общем, из-за вашего образа жизни.

— Что еще за… что?

— У вас явное снижение активного внимания, также я наблюдаю легкое когнитивное и вестибулярно-вегетативное… в общем, не важно. А еще вы постоянно забываете, как меня зовут! Я даже сперва думала… э-э-э… а потом подумала, что это атеросклеротическая энцефалопатия.

— Это у тебя нарушение мозговой деятельности! — Обиделся Дантон. — Сама ты склеротическая!

— У вас голова постоянно болит. Это тоже симптом.

— Нет. Не болит.

— Да. Болит.

— Вот и нет.

— Вот и да.

— Нет!

— Да!

Гувер сдернула со снайпера очки и сунула ему в лицо лампу. Джо отшатнулся, закрываясь ладонью, в глаза словно плеснули кислоты. Похоже, он даже назвал Гувер нехорошим словом, потому что она отскочила и пригнулась, будто он собирался ее ударить.

— И пьете вы все время потому что алкоголь снижает боль.

— Что значит «все время»? Я тебе не какой-нибудь алкаш, я специальный агент, мне сам президент руку жал, я у премьер-министра три дня жил! Знаешь, чьи у меня есть компрометирующие фотки?

— У вас реакция снижается. — Холодно сказала Гувер. — Вы скоро с десяти шагов в цель попадать не будете.

Дантон усмехнулся. Мало кто знал, что в цель он мог попасть даже не видя цели, в юности подрабатывал в цирке, бросая ножи в распятую на доске ассистентку, потом доска начинала крутиться, но Джо всегда знал, куда воткнется нож, и ни разу не ошибся. Правда до этого были три года обучения и издевательств, поэтому цирк Дантон терпеть не мог.

— Это еще доказать надо. — Упрямо сказал он.

— Можно и проверить. — Покладисто согласилась Гувер. — Без томографа. Но если я окажусь права, то придется все-таки сделать снимок, спазм ликвидировать.

— А если окажешься не права, то будешь мне неделю носить завтрак в постель.

— Идет. — Согласилась Гувер, пожалев про себя, что проигрыш ей не светит. — Наклоните голову.

Она подошла совсем близко и запустила пальцы Джо в волосы, сцепив руки на затылке.

— Что это ты делаешь? — Подозрительно поинтересовался он.

— Если я права, при воздействии на определенные точки боль исчезнет.

— Да не болит у меня ничего… — Начал Джо, но осекся, Гувер подошла совсем близко и его голова уперлась ей в грудь. — Продолжай.

Гувер усмехнулась, но тут же ее лицо приобрело сосредоточенное выражение, все-таки мозг штука сложная, а ошибиться не хотелось. Отсутствие практического опыта помешало ей осознать, что Джо в этот момент готов был замурчать от удовольствия, и если бы у него были когти, как у кота, то он бы принялся мять ими клеенчатую обивку кушетки. Вместо этого он обхватил ее за талию и подтянул поближе. Длинные тонкие пальцы решительно прошлись по всей его голове, массируя самые нервные окончания, боль в висках утихла, кажется, даже стало легче дышать. Резь в глазах тоже прекратилась, Дантон разомлел и чуть не свалился с кушетки.

— Что это вы делаете? — Спросил вошедший Коннор.

— Готовьте томограф, док. — Ответила Гувер, убирая руки. — У агента Дантона атеросклеротические бляшки, кажется в затылочной части головного мозга.

Дантон разочарованно поднял голову и убрал руки, выплывая из волн блаженства. Гувер ушла готовить томограф, посмотрелась в зеркало и вытерла слезы кончиком мизинца.

Глава 18. Что делать, если сделано уже все

Гувер сидела в позе лотоса и медитировала, пытаясь вернуться в тело Адель. Коннор предупреждал, что это может плохо кончиться, но малышку обуяло любопытство экспериментатора, доставшееся в наследство от папы (либо навеваемое плохим парнем, Мерида никогда не могла разобраться, что у нее свое, а что — его). Медитировать не получалось, в голову лезли мысли о предстоящем экзамене на звание агента, который Гувер не могла сдать даже находясь в своей лучшей форме, ну а теперь и подавно. Хотя что было не так в ее ответах на тесты и боевых навыках, затруднился бы сказать даже Доусон, милостиво пропускавший вверх по служебной лестнице экземпляры куда хуже.

Коннор теперь постоянно держал ее при себе, и Гувер практически не появлялась в своем отсеке, что мешало ей рубиться в «World of Warcraft» и прокачивать персонажа.

Агенту Дантону успешно прооперировали голову, и он исчез с горизонта Мериды, оставив после себя горькое разочарование и многозначительные ухмылки Коннора. В лабораторию зашел агент Моррис, недавно наполовину оглохший из-за взрыва, Гувер сделала вид, что не замечает его, и Моррисом занялся Коннор. Агент так кричал, что Гувер сердито встала и поплелась в библиотеку, готовиться к очередному экзамену.

В библиотеке было людно. Курсанты сидели за столами, запустив пальцы в волосы и читая труды по тактике, стратегии, физиогномике, математике, истории, медицине, праву и прочим вещам, которые полагалось знать агенту. Были и те, кто провалил два и более экзаменов, но пятнадцать неудачных разов Гувер никому еще не удалось повторить. Малышка взяла с полки книгу и села на освободившееся место. Привычные, сто раз виденные таблицы вызвали легкое отторжение и чувство тошноты, но Гувер взяла себя в руки и принялась повторять формулы и дислокации, периодически закрывая книгу и повторяя про себя давно заученное. Все, что требовали знать на экзамене, знать было нереально, никто не в состоянии охватить все, что написано в книгах, но Гувер могла. Она могла сказать, на какой странице написана та или иная фраза, что изображено на схеме на четыреста двадцать шестой странице учебника по военной технике, но почему-то все время приходила сюда перед экзаменом, повторяя то, что и так знала. Гувер огляделась по сторонам и вспомнила, как она сидела в еще старой маленькой библиотечке в прежнем здании базы, и никто не предполагал, что бесшабашный рыжик, непонятно откуда взявшийся, сможет так удивить тогдашнего директора базы, что скакнет разом из сержантов в капитаны. А как злился закадычный дружок Кейдж, мечтавший в то время быть майором! И как потом, после долгих уговоров, библиотека была полностью перенесена в новое здание.

У Гувер по спине пробежал холодок, она не сразу сообразила, что это не ее воспоминания. Но они были такими настоящими, как будто все это происходило действительно с ней.

— Эй, Мерд, зубришь? — Питер Грин бросил карандаш и поднял голову от конспекта.

В библиотеке не полагалось разговаривать, нервничающие курсанты могли поразбивать друг другу носы, но Грина никто не одернул.

— Зубришь ты. — Огрызнулась Гувер. — А я вникаю.

— Вникаешь ты или нет, все равно тебя не возьмут в агенты. — Торжествующе сказала Ванда Паркер.

— Так что зря стараешься. — Заключил Грегг Николс.

Гувер откинулась на спинке стула и принялась раскачиваться, упираясь ногой в стол. Курсанты переглянулись, с некоторой тревогой ожидая, что сейчас выкинет Мерд.

— Да уж точно, нечего здесь торчать. — Наконец сказала Гувер. — Я все равно умней всех вас вместе взятых.

Пока курсанты удивлялись, что вспыльчивая рыжая не полезла в драку и осмысливали ее слова, Гувер поставила книгу на место и вышла. В коридорах было пусто, а у Мериды вдруг оказалась целая куча свободного времени. Все бесполезно, если бы хорошая учеба и примерное поведение могли что-то сделать, то Гувер была бы уже директором вместо Кейджа. Так что может требовалось прямо противоположное?

— Время повеселиться! — Улыбнулась довольная малышка, потирая руки.

В первую очередь она пошла к стене просьб и предложений для Фантома. Никаких камер за ней не следило, это было единственное место, которое не отслеживалось на базе. Курсанты жаловались всемогущему призраку на обидчиков, просили помочь на экзамене и на вступительных испытаниях, но не бесплатно, за услугу Фантом требовал деньги или ответную услугу. Гувер сняла пару бумажек с просьбой отвлечь Марию Кри на экзамене по психологии, дать группе новобранцев доброго преподавателя по стрельбе и наполнить наконец конфетный автомат на кухне. Все это легко было провернуть, имея под рукой интернет и нужные пароли, а пара лишних баксов ей сейчас не помешали бы. Но то, что собиралась просить Гувер, было настолько из ряда вон, что малышка долго колебалась, прежде чем прикрепить к пробковой доске фотографию Алекса Мастерса. Заказывать агентов Фантому было не принято, это не курсант, а человек, с которым как-то уже неловко шутить подобные шутки.

— Ладно. — В конце концов, проворчала она. — Не все же одной отдуваться.

— Курсант Гувер. — Завыл динамик, и Гувер подпрыгнула, хватаясь за простреленную грудь. — Немедленно ступайте на тест! Вас ждет вся группа! Повторяю, курсант Гувер…

— Да иду я, иду! — Простонала Мерида, за всеми треволнениями забыв о дурацком тесте.

Пробежка по коридору вышибла все силы, Гувер, задыхаясь, постучалась в кабинет.

— К-курсант… Гувер… при… фух! Прибыл, сэр!

— Проходите скорее. — Укоризненное выражение лица экзаменаторов тут же сменилось на заботливое.

Гувер подошла к свободному мольберту, руководитель закрыл дверь.

— Разговаривать запрещается. У всех разные задания, так что можете подглядывать друг за другом сколько угодно. Все фиксируется на камеру. Выходить нельзя, если кто захочет в туалет… не будем врать, что нам очень жаль. Через час мы войдем и проверим работы. По итогам теста вам будет выставлен балл от одного до ста. Приступайте.

Все вышли, оставив курсантов наедине с мольбертами и художественными принадлежностями. Гувер взяла прикрепленный к масляным краскам листок и развернула. Там было одно-единственное слово: «Любовь».

— Чертовы абстракционисты. — Пробормотала Гувер, комкая бумажку.

В прошлые пятнадцать раз ей доставались радость, гнев, уверенность, умиротворенность, уныние, мир и много еще чего. Рисовала Гувер неплохо, в детстве им всем преподавали все на высшем уровне, но ни один из предложенных ей вариантов не устраивал комиссию. Особенно Мерида обижалась на них за то, что они не оценили преданность — улыбчивого веснушчатого малыша, обнимающего плюшевого медведя.

«Любовь, любовь» — Со злостью думала она. — «Дантона, что ли, нарисовать? Вот все упадут. Тогда только застрелиться и останется. Может, Стиви? Хотя какая там любовь, его на дружбу надо было. Хотя почему не любовь? Любовь разная бывает: материнская, собачья, страстная, безнадежная».

Гувер оглянулась по сторонам, у кого-то на мольберте уже зрел гнойный нарыв еле сдерживаемого гнева, у кого-то вулкан страстей, кто-то изобразил испанскую танцовщицу, кто-то растение, Мэри Рид рисовала колючий кактус с гигантским цветком.

«А может красочек поплескать, а они пусть сами смотрят и сами видят, что захотят?».

— Время вышло. — Дверь открылась, и комиссия вошла, сопровождаемая Марией Кри.

Они подходили по очереди к каждому мольберту, иногда задавали вопросы, пока остальные торопливо заканчивали произведения.

— Курсант Гувер.

— Сейчас-сейчас, сэр… мэм. Последний штришок.

Гувер, высунув язык, старательно водила кисточкой по бумаге.

— У вас было достаточно времени.

— Сейчас, я сейчас. Вот. Все.

Гувер гордо развернула свое творение к комиссии. На минуту в комнате воцарилась тишина.

— Курсант Гувер. — Зловеще начала Мария Кри. — Что у вас было в задании?

— Любовь. — Гувер заглянула сверху на мольберт. — Вот. Самое то.

— Прекратите ломать комедию, курсант! — Вскипела Мария. — Здесь же ничего нет!

— Как нет?! — Гувер забежала вперед и стала перед мольбертом. — Вот же все! Самая любовная любовь! Такая, как в песнях поют! Как в сериалах показывают!

— Прекратите паясничать, Гувер! — Строго сказал Саймон Хилл. — Почему вы ничего не нарисовали?

— Как не нарисовала? — Гувер растерялась так искренне, что члены комиссии еще раз посмотрели на мольберт, но увидели там только все тот же белый лист. — Вот же все! Любовь!

— Что это значит?

— Очевидно, это значит, — отчеканила Гувер, внезапно меняясь в лице, — что вы не способны увидеть любовь, даже если вам ее под нос сунут, вот что это значит.

Мария холодно кивнула, курсанты невольно попрятались и спрятались за мольберты.

— Мы обсудим это позже. — Сказал Хилл.

Когда они вышли, Гувер мрачно посмотрела на мольберт и ткнула в центр кулаком, пробив листок бумаги насквозь.

— Все готово?

— Готово. — Дантон довольно потер руки. — Что, можно запускать?

— Давай. И не забудь соблюдать субординацию.

— Хватит строить из себя мою маму! Тебе все равно не удастся быть настолько назойливым…

— Агент Дантон!

— Агент Доусон!

— Запускайте курсантов, агент Дантон!

— Есть, сэр!

Дантон открыл дверь, и толпа взволнованных курсантов повалила на полосу испытаний, выстроившись в ряд.

— Итак, курсанты. — Дантон обвел рукой огромный полигон, напичканный сетями, колючей проволокой, рвами, маленькими минами и вражеской засадой, состоящей из проштрафившихся агентов. — Вам нужно принести мне этот флаг.

Дантон показал прямо перед собой. Как ни велико было поле, но всех испытаний оно не вместило, пришлось поделить его на две части металлической сеткой, курсантам полагалось добраться до края поля, а потом вернуться назад, притом перед флагом находился самый сложный участок, со рвом, наполненным жидкой грязью, скрывающей колья. Посередине рва располагались бревна и хрупкий веревочный мостик. Также еще надо было как можно быстрее вернуться назад и суметь сохранить флаг, мстительные товарищи могли запросто его отнять.

— В общем, я вроде все сказал. — Дантон глянул на Доусона, тот махнул ему рукой. — Погодите малость.

— Слушай, Грегг. — Тихо сказал он Доусону. — Может уберем эту рыжую с полосы?

— Гувер? Почему?

— Она же только после ранения.

— Не лезьте не в свое дело, агент Дантон.

— Сволочь ты бесчувственная, Грегг.

— А ты с чего вдруг такой чувствительный стал?

— Как хочешь, короче.

Недовольный Джо подошел к курсантам.

— На счет три вы стартуете. Удачи. Итак, раз, два, два с половиной, два с ниточкой, два с иголочкой…

— Дантон!

— Сейчас-сейчас, агент Доусон! Два с ниточкой… хотя с ниточкой уже было… четыре… ой, я что-то пропустил? Три!

Изнывающие от нетерпения курсанты рванули с места и поползли в жидкой грязи под колючей проволокой. Гувер осталась стоять, задумчиво наматывая на палец выбившуюся из-под форменной кепки прядь волос.

— Курсант, команда вас тоже касалась. — Напомнил Дантон.

— Я им фору даю. — Ответила Мерида каким-то мертвым голосом и посмотрела на вожделенный флаг.

Он был одновременно так далеко и так близко, всего в семи шагах налево.

Гувер подошла к металлической сетке, подпрыгнула, зацепилась руками и полезла наверх. Дантон уже собрался окрикнуть ее, но Доусон ткнул его в бок. Гувер уже была на самом верху, успевшие далеко убежать курсанты остановились и, открыв рты, наблюдали за ней, сидевшие в засаде агенты тоже повылезали из нор. Гувер навалилась животом на край сетки, покачалась, отдыхая, потом оттолкнулась и прыгнула на шест, сорвала флаг и скользнула вниз. Потом так же перелезла через сетку и отдала звездно-полосатое полотнище спокойному как удав Доусону.

— Это нечестно! — Завопили курсанты, испытание, на которое раньше уходило минимум четыре часа, закончилось за шесть минут.

— Победил курсант Гувер, все свободны. — Объявил Доусон.

Довольные агенты повалили к выходу, опешившие курсанты остались стоять. Гувер тоже куда-то успела исчезнуть.

— Но почему? — Только и спросил Дантон, пока Доусон наливал ему в кружку крепчайшего кофе. — Эй, не жалей пастилок, старый ты сквалыга!

— Что почему?

— Эта нахалка не прошла полосу!

— Конечной целью являлся результат, а не процесс. Ей нужно было принести флаг. Вот он флаг.

Дантон помолчал, обдумывая услышанное.

— Значит, я тогда тоже так мог?

— Не мог.

— Почему это? Что, думаешь, запала бы не хватило? Обижаешь, Грегг!

— Потому что, агент Дантон, когда вы проходили испытания, вам в проектировщики поля не достался насмотревшийся фильмов про искателей кладов садист, увеличивший дистанцию в два раза за счет сетки. Ну и еще: я никогда не забываю специальным пунктом уточнить, что для того, чтобы принести флаг, курсанты должны пройти дистанцию.

Глава 19. С меня хватит

Курсанты сговорились устроить Гувер темную за проделку с флагом. Это было мало того, что на редкость изобретательно, но и попросту нечестно, и выставило их всех круглыми дураками. Втуне пропали недели подготовки, волнения бессонных ночей. И как не гениальна была малышка, спастись от толпы разгневанных однокурсников она не могла. Можно было обратиться с просьбой к Кейджу, когда он в очередной раз вызвал ее и спросил, на что похожи облака, но при одной мысли об этом у Гувер сводило челюсть. Кейдж выглядел задумчивым, но не злым, и рядовой наконец-то отважилась дать волю своему любопытству.

— Сэр?

— Да курсант?

— Зачем вы спрашиваете меня, на что похожи облака, сэр? Это что-то вроде теста Роршаха?

— Нет, Гувер. Видишь ли, я слишком стар. — Кейдж повернулся к ней и оперся спиной о перила наблюдательного пункта.

Гувер оказалась к такому не готова и еле удержалась от того, чтобы не сделать изумленное лицо.

— Я уже давно сам не участвую в операциях, но иногда мне хочется все бросить и стать рядовым агентом, которому не надо много думать и каждую минуту что-то решать. Иногда я поднимаю голову от горы бумаг и с изумлением вспоминаю, что я человек и у меня есть желания и потребности. А директор такого места, как это, в первую очередь должен оставаться человеком. Элементарно ззабывается, что за пределами этой распроклятой базы есть целый мир, для которого мы не существуем и ради которого живем. Я тоже раньше мог сказать, на что похожи облака, но теперь, когда я поднимаю голову, я вижу просто клочья дыма. А потом приходишь ты, и все это снова обретает смысл.

Гувер не знала русского выражения «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь», но оно точно подходило под то чувство, что она испытала. Ей захотелось сказать, что не она одна может находить в облаках сходство с предметами, но не смогла.

— Я могу идти, сэр?

— Идите, Гувер.

Мерида осторожно высунула нос из-за двери, никого из курсантов возле приемной не толклось, но обольщаться не стоило, для того, чтобы пройти на очередной экзамен, нужно было миновать три этажа, четыре длинных коридора, две потенциально опасных зоны, пересекающихся с другими отсеками, а также рассчитать время, чтобы зайти раньше экзаменатора, но не настолько, чтобы ее успели убить. Рисковать ехать на лифте Гувер не стала, среди курсантов было немало техников, способных испортить провода и оставить ее сидеть в заточении на протяжении всего экзамена.

«Хотя какая разница?» — В отчаянии думала Гувер, шагая по лестнице и не забывая оглядываться по сторонам. — «Если бы можно было стать агентом, просто сдав все экзамены!»

Время она рассчитала идеально, экзаменаторы и наблюдающие вошли ровно через тридцать секунд после нее, курсанты успели полаяться, но не успели перейти к рукоприкладству.

— Смирно! — Скомандовала Мария Кри, с неудовольствием глядя на Гувер, недавние рассуждения о любви сильно ее задели.

Испытание было последнее, на применение шпионских навыков. Потребовать могли что угодно: отнять конфетку у ребенка так, чтобы он не заплакал, соблазнить парня за пятнадцать минут и не взбесить его девушку, доказать, что небо зеленое. Ситуации моделировались аналитиками, роли исполняли эксперты, одновременно анализируя поведение курсантов в обстановке, приближенной к реальной. Действовать нужно было быстро и не задумываясь, единственной помощью была смекалка, предметы, находящиеся в комнате, и пять минут на размышление. После чего заходили актеры и действо начиналось. Курсанты ничего не видели и не слышали, потому что аналитикам лень было моделировать разные ситуации для каждого испытуемого в отдельности, и задание было для всех одно. Агенты стояли перед стеклом, в котором все просматривалось, и слушали через гарнитуру.

— Симонс!

Анжела Симонс перекрестилась и толкнула дверь. Пять минут ничего не происходило, агенты скучающе переминались с ноги на ногу, курсанты нервничали и представляли ужасы, таящиеся за дверью. Потом агенты оживились, видимо действие началось. Мария Кри удовлетворенно принялась черкать в блокноте. Через десять минут все кончилось.

— Отличное время. — Сказала Мария. — Колинз, вы следующая.

Колинз была не такой быстрой, но экзаменаторы похвалили ее артистизм и вдумчивый подход к делу. Курсанты все шли, а Гувер никак не вызывали, и она уже решила, что мстительная Мария вообще ее не позовет. Однако Кри была не настолько коварна, и, не отказав себе в удовольствии помотать противной курсантке нервы, все-таки вызвала ее, когда больше никого уже не осталось.

Гувер креститься не стала, хотя и вознесла про себя короткую благодарственную молитву дяде Сэму, и толкнула дверь.

— От черт.

Внутри была маленькая комната, провонявшая благовониями, с кроватью в виде огромного красного сердца. На столе лежала связка бананов, открытая банка сгущенки, съедобные желатиновые трусы, меховые наручники, диск Барри Уайта, яблоко и раздвижной шест для стриптиза. Разыгрывать из себя соблазнительницу Гувер не любила, подозревая, что агент, видевший все возможные выкрутасы не один десяток раз, попросту смеется над курсантами, сохраняя строгое лицо.

— Вам надо узнать у босса токийской мафии, когда состоится транспортировка крупной партии героина. — Мягко прожурчал динамик.

— Ок. — Сказала мрачная Гувер. — Понятно. Ну что же, установим пока шест.

Дверь открылась и вошел Такеши Нагасаки, известный в своих кругах шпион, не считающийся ни с какими нормами приличия.

— Здравствуйте. — Просюсюкала Гувер, засунув палец в рот, наподобие Лолиты. — Я тут очень давно вас жду.

Мария Кри редко кричала, в основном на Дантона, поэтому снайпер не отказал себе в удовольствии послушать, как она кричит на кого-то еще, да еще и при Доусоне. Вопли главы аналитического отдела были слышны на всю базу, агенты заключали пари, кто довел Марию до такого бешенства. Восемьдесят процентов ставок были на Дантона, но Джо на этот раз был настолько ни при чем, что даже не стал ставить сам на себя через подставное лицо.

— Это немыслимо! — Кричала Мария, стоя очень прямо и вытянув руки со сжатыми кулаками вдоль тела. — Доусон, следите за своими людьми! Вы их совсем распоясали!

Джо засомневался, что это не он виноват, и поспешно перебрал в уме все свои грехи за последние три дня, но ничего против Марии там не имелось. Не из-за того же она так орет, что нашла у себя в отсеке маленькую камеру с детектором движения? Джо осторожно заглянул в кабинет Доусона и увидел Гувер, вжавшуюся в стену и мечтающую пройти сквозь нее. При совершении этого маневра она оказалась бы как раз в мужской раздевалке. Доусон замахал на снайпера рукой, с немой просьбой убраться ко всем чертям, но Дантон сделал вид, что не понял, и зашел в кабинет, Мария его даже не заметила, что было нонсенсом.

— Я конечно понимаю, — бушевала Мария, — сделать из желатиновых трусиков и яблока пращу и оглушить агента Нагасаки было креативно, яблоко мягкое и агент не пострадал. Но я не потерплю, чтобы сопливая курсантка смела угрожать дипломированному специалисту, что будет засовывать ему бананы в задницу, пока он не расколется! А уж то, что она не только угрожала, а пыталась привести свои слова в исполнение! Да если бы мы не выбили дверь, заблокированную шестом для стриптиза, она бы ему горло перерезала краем музыкального диска! А агент даже не мог ничего сделать, потому что был прикован наручниками к ножке кровати, и при попытке освободиться чуть не порезал себе вены острыми краями банки из-под сгущенного молока! Я требую, чтобы ее отстранили! Вы слышите меня, Доусон, чтобы ноги этой соплячки не было на базе с завтрашнего дня!

Дантон уже десять минут назад незаметно включил у себя в кармане диктофон и теперь думал, как бы попроще взломать камеру наблюдения Доусона и списать с нее этот эпизод. Можно будет выложить на ютуб под названием «новая смена» или еще как-нибудь так. Гувер окончательно слилась по цвету со стеной, а Мария все кричала и кричала. Доусон невозмутимо слушал, сцепив руки за спиной, сохраняя на лице неизменно вежливое и заинтересованное выражение. Человека, имеющего в подчиненных Джозефа Дантона, мало что могло поколебать. Кри, чья ярость не встречала отпора, в конце концов вышла, громко хлопнув дверью. Доусон вздохнул и поправил галстук.

— Дантон!

— Чего?

— Гувер.

Дантон оглянулся на сползающую по стене малышку и еле успел ее поймать.

— Что, все правда? — Спросил он, пока Доусон вызывал секретаршу и просил принести нашатырь.

У главы отдела боевиков в кабинете имелась целая аптека, состоящая из бинтов, болеутоляющего и кровоостанавливающего, но нашатыря не было, потому что до этого дня Доусон даже представить не мог, что в его кабинете кто-то может упасть в обморок.

— Видимо так.

— Запись есть?

— Уже качается на мой личный жесткий диск.

— Вот ведь дерзкий сопляк. — С восхищением сказал Дантон, вспоминая времена, когда считал, что неуловимый Гувер — парень.

— Сэр! — Очнувшаяся Мерида резко и не по уставному вцепилась в руку Доусона, держащего вату. — Сэр, меня отстранят?!

Вид у нее был такой несчастный, что Доусон даже погладил ее по голове и не стал играть в начальника.

— Нет, курсант. Вы выполнили задание на экзамене?

— Да-да, он раскололся на четвертой минуте, сказал, что груз перевозят из Огайо в Онтарио в четыре часа утра.

— Зачем же вы продолжили допрос?

Гувер покраснела, стрельнула глазами вбок и почесала висок.

— А вдруг он врал?

Дантон зашелся в приступе истерического кашля, Доусон встал, налил себе из кулера воды и выпил мелкими глотками.

— Дантон, проводите курсанта в медчасть. И вот еще, передайте им записку.

Дантон, придерживая шатающуюся Гувер за плечо, вышел и беззастенчиво развернул записку. Стремительным почерком Доусона там было выведено: «Под любым предлогом курсанта Гувер из медчасти три дня не выпускать».

Глава 20. Разговор по душам

Это было неправильно. Все должно было быть не так. Радостно. Волнительно. Неожиданно. А теперь это было как издевка, как плевок в лицо. Вот тебе твой значок. Бери. Или просто было слишком поздно, все перегорело и стало неважным. Или она просто уже раз пережила этот миг, давно, еще Стефаном Моритцом, очень много лет назад.

Гувер мрачно держала на ладони значок агента с выбитым личным номером, и ощущала только чувство горького разочарования. И ведь выдали-то его не как всем, перед строем, с флагами, торжественными речами, под ухмылки агентов, недавно бывших курсантами, и зевки агентов постарше, все это было для Питера Грина и еще пятнадцати счастливчиков. Гувер уже смирилась с очередной неудачей, когда Доусон лично вызвал ее в кабинет из спортзала, и она пришла, в спортивной форме с пятнами пота, даже не успев сообразить, за что.

Доусон пригласил ее сесть и раскрыл пухлое личное дело.

— Я изучил результаты вашего последнего теста, курсант Гувер. Признаться, он меня удивил.

— Виноват, сэр.

— Это худший тест из всех, что вы писали.

— Виноват, сэр.

— Преподаватель истории доложил, что вы написали тест из пятисот вопросов за десять минут, после чего сдали работу и ушли.

Гувер скрипнула зубами. В этот раз она даже не позаботилась хотя бы посмотреть вопросы, просто обвела кружочками случайные варианты ответов. Что на это отвечать Доусону, она не знала. Хотя он же ничего не спрашивал, наверное, можно и промолчать.

— Верных ответов было всего 70 %.

Плохой парень внутри нее гаденько хихикнул, Мерида едва удержалась от неуместной улыбки.

— Практическая часть экзамена тоже под большим вопросом. Нам понадобилось немало времени, чтобы удалить все видео с ютуба.

Учитывая то, что видео выкладывал Дантон, Доусон был на одной из последних степеней осатанения.

— Очень большое дело. — Осторожно сказала Гувер, косясь на папку со своей фотографией. — Много всего там.

— Я видел. — Сухо сказал Доусон. — И я просто не знаю, чего мы еще можем от вас требовать, разве что в одиночку подавить вооруженный конфликт в Боснии.

Дальше он подвинул к ней черную коробочку, наподобие тех, которые дают в ювелирном магазине. Гувер сначала представила себе, что Доусон решил сделать ей предложение, но для кольца коробочка была слишком большой. Она настолько оказалась к этому не готова, что даже не стала ее открывать и благодарить, а просто забрала со стола и поднялась, не спрашивая разрешения уйти.

— Во время нападения на базу вы убили трех человек, агент Гувер. — Сказал Доусон ей в спину.

— Да, сэр.

— И что вы почувствовали?

— Ничего, сэр. — Удивилась Гувер.

— Идите, агент.

— Слушаюсь, сэр.

А теперь она сидела на кушетке в комнате отдыха, разглядывала серебристый номерной знак с логотипом базы и думала, что значат последние слова Доусона. До этого она вообще не думала, что убила трех человек, даже не вспоминала о них. Потому что их было слишком много и без этих трех. Наверное, она должна была что-то чувствовать, ужас, жалость, тошноту, но тогда она еще не успела ничего сообразить, а потом, когда очнулась от комы, надо было готовиться к экзамену. А теперь она просто зависла в каком-то непонятном состоянии, уже давно не курсант, еще слишком не агент, и не знала, что ей делать и что вообще делают агенты, когда не получают заданий.

Из душевой вышел Дантон, судя по синим пятнам краски на руках, он явно не мылся, а вкручивал под распылители «производитель аватаров».

— Ты чего такая кислая? — Фамильярно спросил снайпер, понятия не имевший о нормах этикета, а также вежливости, морали, чувстве такта и субординации.

Гувер подумала, что раз они теперь оба агенты, то можно и промолчать. С другой стороны, она по-прежнему была рядовым, а Дантон вот уже двадцать лет был сержантом. А с третьей стороны, что ему отвечать? В результате Гувер ограничилась вежливым:

— Все в порядке, сэр.

Однако Дантон был не из тех, кто на вопрос «Как дела?» ожидает услышать стандартное «хорошо», и если уж чем интересовался, то ответа жаждал подробного, желательно с иллюстрациями, а за неимением последних — с жестами и выражениями лица, так что ответ Гувер его не устроил. Джо сел рядом с ней и цапнул коробочку со значком.

— Ого! Агент! Быстро ты!

Гувер захотелось его убить. В принципе, она даже могла это сделать. Наверное. Интересно.

Дантон успел перехватить летящие к его глазам пальцы и заломить тонкую руку, одновременно уворачиваясь от кулака, направленного в висок и колена в пах. Да-а-а, а выверты-то малышка знает какие костоломные! Только вот силенок пока не хватает. Ей бы опираться больше на ловкость и гибкость, а она пытается брать на силовой, словно в ней вместо пятидесяти килограммов все восемьдесят. Когда она наконец-то сообразила, было уже поздно, ни одна женщина не могла вырваться, лежа распятой на полу под Дантоном.

— Пусти. — Довольно-таки мирно сказала Мерида, глядя снизу вверх ему в лицо.

— А вдруг ты опять бросаться начнешь?

— Нет. Это не я.

— А кто? — Изумился Дантон от такой наглости.

— Мне просто было интересно. — Гувер поерзала.

— Так, вот так вот делать сейчас не надо. — Предупредил Джо, чувствуя в теле ответную реакцию. — Стоп, интересно?

— Я же теперь агент. — Пояснила Гувер. — Ну и проверила, будет ли апгрейд персонажа при переходе на новый левел.

— Для апгрейда нужно золото. — Презрительно фыркнул Дантон. — И обмундирование.

— Это если не знать нужных кодов. — Сладко проворковала Гувер.

— А ты знаешь?

— А ну слезь с меня!

— Ты первая начала!

— Я дико извиняюсь!

— Да уж точно дико! За поцелуй.

— Что?!

— Поцелуешь — отпущу.

— Да вот еще!

— Тогда лежи.

— Ну и лежу.

— Ну и лежи.

— Ну и лежу!

— Ну и лежи!

Глаза Гувер наполнились слезами. Соленая влага потекла из уголков глаз вниз по вискам. Дантон отшатнулся, как всякий мужчина, боящийся женских слез.

Гувер вывернулась из-под него и сказала вредным голосом:

— Купился?

— Это вообще ни разу не честно! — Завопил Дантон.

— Значок отдай.

— А вот и не дам.

— А я опять буду плакать.

— Ну и плачь. У меня теперь иммунитет.

Гувер задумалась и села ни диван, не торопясь уходить и искоса поглядывая на Джо, севшего рядом.

— Мне тоже так надо научиться. — Сказал Дантон, поигрывая коробочкой.

Гувер представила себе рыдающего Дантона и засмеялась. Снайперу понравилось немного мальчуковое «хо-хо-хо!», и он решил продолжить общение. Гувер, вспомнившая, что она психолог-аналитик, наконец-то сообразила включить навыки, и с облегчением поняла, что Джо уходить не собирается, и вообще расположен почесать языком.

— Вы помните, как убили человека, сэр? — Спросила она.

— Помню. — Ответил Дантон. — Как сейчас. На прошлой неделе мы брали ресторан, патроны кончились, нож я потерял, так одного пришлось топить в унитазе. Ресторан был третьесортный, смыв в бачках плохой, так этот бедолага минут пять захлебывался в гов… знаешь, на этом месте тебе полагается хотя бы капельку измениться в лице.

— Сэр, я спрашиваю про самого первого человека, которого вы убили.

Дантон скривился, первого вспоминать он не хотел.

— То есть не про него конкретно. — Поправилась Гувер. — А про то, что вы потом чувствовали. Что?

— Плохо мне было. — С неудовольствием ответил Дантон. — Тошнило. Потом прошло.

— А как это вышло?

— Случайно. И он меня разозлил.

— А сколько вам было?

— Четырнадцать. А что? Кстати, а сколько тебе?

— Уже можно. — Усмехнулась Гувер. — Ну я тут… в общем, при нападении на базу… и агент Доусон спрашивал, как я… а я и не помнила.

— Ну и отлично. — Сказал Дантон. — Потом их много еще будет. Эти-то, которые новые, даже с ума сходят, а как это, рай там, ад, жизнь отнять, жизнь дать…

Гувер вздохнула. Когда-то и она мучилась чем-то подобным. А первый… казалось, он врезался в память каленым железом, а потом он с трудом его вспоминал. Темную подворотню Чикаго, железный лом, холодящий руку… и этот, просто подвернувшийся, потому что было интересно, а как это, убить человека…

— У тебя кровь. — Сказал Дантон.

Гувер привычно мазнула рукой под носом.

— Что теперь делать-то? — Спросила она. — Что агенты делают?

— Сначала тебя опять обучать будут. — Пояснил Дантон. — У перваков обычно так бывает. Я не знаю, меня сразу на задание кинули. Старшего дадут. Первое время будешь ему в ботинки плевать. И форму тебе надо получить. Подозреваю, ты будешь охрененно смотреться в черном… ремни, перевязи… ты же не аналитик, я надеюсь? Кто тебе значок вручал?

— Нет. — Презрительно фыркнула Гувер. — Агент Доусон.

— Славно! — Джо заметно повеселел. — Потом дадут отдельный отсек, жалование будут платить. И столовая у нас лучше. Кстати, а какие у тебя позывные?

Кодовое имя присваивалось агенту раз и навсегда, и Дантону не следовало за день перед распределением злить чеканный цех шутками с электричеством. В результате он навсегда остался Купидоном, хотя должен был быть Вирусом, за то, что разозлил Доусона. Мастера расстарались и даже выбили на оборотной стороне его значка пухлого голого младенца с луком и стрелами. Хотя их усилия пропали втуне, значок, как и форму, Джо принципиально не носил, потому что ее нужно было стирать и гладить. Гувер с некоторым волнением перевернула значок.

— Неслабо. — С завистью сказал Джо.

«Джокер».

Глава 21. Семья героя

Недавние курсанты стояли шеренгой, щеголяя новенькой формой и нашивками с логотипом базы. В этот раз набор был совсем маленький — пятнадцать человек. Семерых забрали аналитики, восемь осталось боевикам. Рэйчел Прайд присматривалась к незнакомым лицам и думала, каким же окажется ее второй номер. Агенты уже обсудили с сальными шуточками кандидатуры девушек, но больше склонялись к парням, ведь в дальнейшем им придется не только развлекаться, но и учить новобранцев. Да и девушки на базе были не из тех, что плачут над романами Даниэлы Стил.

— Рыжие, говорят, приносят удачу. — Многозначительно заметил агент Рэй, кивая на косы одной из претенденток.

Рэйчел посмотрела на чем-то расстроенную девочку со злым и разочарованным лицом, слишком молодую для звания агента, но не спешила делать окончательный выбор, потому что Доусон дал ей свободу выбора, и больше склонялась к кандидатуре Эшли Рокфилд, яркой веселой шатенке.

— И в постели огонь. — Добавил Крис Дюк.

Номерам вторым полагалось молчать и внимать, что бы ни сказали, солдафонские шуточки никого здесь не удивляли.

— Смотри не обожгись.

Гувер еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Она привыкла, что вокруг кишат курсанты, пусть враждебные, но они знают ее, знают, кто она, что может и чего не может. Они были единым организмом, а теперь ее оторвали от него, поставили в строй, и стоящие рядом Пит Грин и Эш Рокфилд уже не были теми, кого она знала, это были агенты, чужие, незнакомые. Этот мир жил и действовал по другим законам. Гувер удивляли шуточки мужчин в ее адрес, но она не поддавалась откровенным взглядам, сулящим спокойную жизнь и каменную стену. До нового набора. К сожалению, Миранда Ботс не сообразила, что агенты просто истосковались по свежей плоти, и нагло пользуются ситуацией. Растерянная вчерашняя курсантка, наивная, на которую раньше настоящие агенты обращали не больше внимания, чем на кофейное пятно, конечно, она выбита из колеи и интуитивно ищет защиты. Агентов никто не одергивал, школа жизни начиналась прямо сейчас, и в любом случае девушки сделают для себя выводы.

А Дантона не было, и Гувер не знала, радоваться или огорчаться, хотя перед сном так и эдак прокручивала в голове ситуации, в которых он выбирает вторым номером ее.

Миранда все-таки дала себя обмануть, ее, довольно улыбаясь, увел агент Рэй. «Шлюха» — кисло подумала Гувер, глядя ей вслед. Хотя не так уж все и плохо, Рэй хорош собой, обаятелен, терпелив, с ним Ботс научится многому, а заодно и развлечется.

— Детка, как тебя зовут? — Обратилась к ней высокая смуглая женщина.

— Курс… агент Гувер, мэм.

— Позывные?

— Джокер, мэм.

— Почему?

— Потому что я могу делать все. — Несколько зло отозвалась Мерида.

— Все?

— Простите, мэм. У меня широкий профиль: шпионаж, планирование операций, разработка психологического портрета преступника, сбор данных, наблюдение за объектом, разработка и внедрение технологий…

— Впечатляет. Драться умеешь?

— Да, мэм.

— Почему ты не в аналитиках?

— Не могу знать, мэм.

Рэйчел достала личное дело курсанта и быстро пролистала. Гувер отметила, что оно гораздо тоньше того, что хранилось в кабинете Доусона.

— Рэйч, ты берешь ее или нет? — Спросил агент Гилрой.

— Да. — Рэйчел захлопнула дело. — Меня зовут Рэйчел Прайд. Пойдем.

Гувер не могла даже предположить, что снова окажется в городе так скоро. Но как только она стала агентом, на нее словно махнули рукой, автоматически сняв все запреты. У агента Прайд была машина, вела она плавно, будто летела, не касаясь земли, а Гувер сидела на заднем сиденье, глядя на знакомый пейзаж, и думала, что никогда не повзрослеет. Остальные куранты были такими уверенными сегодня, а она словно застыла, и перед внутренним взором все еще стояли их недоуменные взгляды, когда они увидели ее в форме боевика.

Форма Гувер нравилась, как и предупреждал Дантон, она здорово смотрелась в черном. Кроме того ей выдали табельное оружие, и Гувер весь вечер перебирала и смазывала детали двух пистолетов, кое-что преобразовав и дополнив. Но перед поездкой в город с ними пришлось расстаться, Гувер выдали гражданское, на этот раз переходившее в полное ее владение. Мерида рассматривала подошву сапог и думала, что неплохо было бы вмонтировать в нее пару ампул с ядом или усыпляющим газом, как у Джеймса Бонда и мысленно подбирала упругость пружины, выкидывающей узкое двустороннее лезвие из носка.

— Я нескоро поеду назад, у меня дела в городе. — Сказала агент Прайд. — Поживешь у меня. Рене будет рада компании. Это моя дочь.

— Она учится у нас, мэм? — Спросила Гувер.

— Нет, и не дай Бог.

Мерида с неудовольствием подумала, что лучше бы ее забрал агент Гилрой, отражать любовные атаки всяко интересней, чем возиться с гражданской девчонкой.

— Сколько ей лет, мэм?

— Пятнадцать. Она тебе понравится.

Гувер была другого мнения. Гражданских она невзлюбила с тех самых пор, как увидела. Глупые безвольные существа, пакостные, убивающие себя и других, ничего не умеющие и ни на что не способные. Ее глубоко возмущало, что все на базе, сильные, красивые, мужественные люди, готовы умирать ради этого стада.

Двухэтажный домик агента Прайд находился в пригороде, в маленьком дворике росли розовые кусты и шиповник, по фасаду карабкался плющ.

Прямо у порога валялся большой красный мяч, Мерида перешагнула через грязные ботинки и включила свет. На стенах висели яркие рисунки в рамках, начиная с совсем простых, детских, заканчивая талантливыми пейзажами.

— Это Рене. — Улыбнулась Рэйчел. — Наглядное подтверждение роста над собой.

В гостиной под стеклом лежали награды, прямо на старых фотографиях. У Гувер появилось непреодолимое желание немедленно вернуться на базу и влезть в оставленный ноутбук, чтобы узнать об агенте Прайд все и даже больше. Потому что награду Базы за мужество и отвагу со времен основания получили только восемь агентов, и Гувер никак не могла представить среди них эту мягкую улыбчивую женщину с приятным гортанным голосом. Однако надпись на награде не оставляла сомнений, что она принадлежит не кому-то, а именно агенту Рэйчел Прайд, и вручена более пятнадцати лет назад.

Присутствия мужчины в доме не наблюдалось, и Гувер захотелось узнать, куда делся мистер Прайд и был и он вообще.

— Мэм. — Спросила Гувер с сомнением в голосе. — А ваша дочь знает, кто вы? Что вы агент?

— Да-да. — Рассеянно ответила Рэйчел. — Без подробностей, конечно. Она еще не вернулась, ты проходи, а я ее встречу, вот-вот должен подойти автобус.

Когда она ушла, Гувер почувствовала себя неуютно и прошла на кухню, справедливо полагая, что никому не станет хуже, если она сделает кофе.

— Рене. — Сказала Рэйчел, глядя на дочь. — У нас гостья.

— Опять кто-то из агентов?

— Мой второй номер. Она очень напугана и растеряна.

— Из сирот или из отбора? — Спросила Рене, бывшая в курсе дел матери.

— Из сирот. И она совсем не покидала базу до сегодняшнего дня.

— Ее, наверное, многое удивляет.

— Скорее отталкивает, детка.

— Я поняла. А вообще как она?

— Она очень умная девочка, Рене.

— А ты правда очень умная? — Вопрос маленькой зеленоглазой шатенки застал Гувер врасплох.

Она оказалась не так плоха, как боялась Мерида. Совсем не капризная, может чуть взбалмошная и несобранная, но от ее ошибок не зависела ничья судьба. От Рене исходила та же теплая уверенная энергия, что и от Рэйчел, казалось, она знает как жить, и как поступать правильно и ничто не способно выбить ее из душевного равновесия. Даже завидно.

— А вы очень похожи. — Невпопад ответила она.

Рене просияла от гордости. Она была такой же смуглой, как и ее мать, зеленоглазой, с хорошей фигурой. Но Гувер не отпускала мысль, что она похожа на кого-то еще, кого она очень хорошо знает, но никак не могла вспомнить.

— Конечно. — Улыбнулась Рэйчел.

— Так ты правда очень умная? — Переспросила Рене.

— А что?

— Поможешь мне сделать уроки?

— Рене!

— А что? Если она умная, то для нее это пара пустяков. — Загорелась Рене. — Ты не думай, я не прошу за меня делать, ты просто объясни. У нас тупая учительница…

— Началось. — Рэйчел закатила глаза. — Вечно у тебя учителя виноваты, а ты не при чем.

— А что делать, если так и есть! — Возмутилась девочка. — Пойдем… а как тебя зовут?

— Гувер.

— Что, так и звать? — Рене растерянно посмотрела на мать. — А имя как?

— Мерида. — Спохватилась Гувер.

— Пойдем… Мери, да?

Когда они оказались в комнате Рене, Гувер удивилась царящему там беспорядку. Девочка скинула мягкие игрушки и журналы на пол, освободив немного места на диване, и полезла в большую сумку.

— Мне задали нарисовать на вольную тему. Можно тебя?

— Меня? — Гувер удивилась. — Зачем?

— Я хочу сделать типа современную сказку. Ты можешь быть Рапунцель. Или Русалочкой. Или Афродитой Боттичелли. Как у тебя получились такие волосы? Мои не растут. — Рене огорченно потеребила куцый хвостик. — Хочешь посмотреть мои рисунки? Мисс Прайс меня ругает, говорит, это попса, а не искусство.

Она возмущенно фыркнула.

— Да эта мисс Прайс ничего не понимает. — Убежденно заключила Гувер, закончив рассматривать объемную папку с творениями юной художницы.

— Я же соображаю, что я не Дюрер. — Убежденно поддакнула Рене. — Да я и не хочу ничего такого. Я хочу рисовать иллюстрации к книжкам. А мисс Кросс говорит, что искусство не должно думать о деньгах и вообще стремиться к абсолюту. А я и не думаю, и не ленюсь… хотя ленюсь, а это легче. Но все равно же красиво!

Рене рисовала в комиксовой манере, яркой, эпатажной и стильной, но, к сожалению, действительно мало похожей на творения признанных классиков.

— А у меня будет своя Афродита. — Яростно сказала Рене. — Да. Рыжая. Восстающая из… Ты не бойся, позировать не надо, я только пару набросков сделаю. Возьму только общие черты, чтобы настроение передать. И спать ты будешь у меня, кровать большая. В гостиной есть диван, но сегодня придет дядя Джо.

— Кто? — Переспросила Гувер, предчувствуя нехорошее.

— Это с вашей базы, ты его, может, знаешь, он снайпер. Джозеф Дантон.

— А что у тебя с ногами? — Спросила Гувер, глядя, как Рене двигается по комнате, просто чтобы что-то спросить.

— А что, так видно? — Огорчилась девочка. — Я упала, сломала коленные чашечки, теперь ноги не гнутся как следует и болят иногда. И скрипят бывает.

— А мистер Дантон и твоя мама, они… — Начала Гувер, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

— Нет. — Объяснила Рене, вытаскивая из-под кровати ящик с красками. — Он часто приходит, когда есть хочет или у него денег нет.

Она засмеялась.

— Он очень хороший, все время шутит. А мама любит папу.

— А где он? — Бестактно поинтересовалась Гувер.

— Я не знаю. — Рене беспечно пожала плечами. — Я его не видела никогда. Думаю, умер. Мама прячет его фотографию, но я однажды видела, даже нарисовала из любопытства. Сейчас я тебе покажу.

— Думаешь, стоит? — С сомнением спросила Гувер.

— Да ладно. Я же его не знаю, ничего такого. Он для меня совсем чужой. Да где же… выкидывать жалко старые рисунки, не найдешь ничего. А, вот.

Гувер взяла протянутый листок плотной бумаги, взглянула на изображенного на ней мужчину и только годы тренировок не позволили ее челюсти упасть на пол. Было не очень похоже, но суть Рене схватила верно, и Гувер поняла, почему ее лицо кажется ей знакомым. Потому что лицо ее отца есть в каждом учебнике базы, из тех, которые не положено не под каким видом показывать штатским, под грифом «Особо опасны» в разделе «терроризм мирового уровня» с подзаголовком «психопатия», прямо перед Гитлером, Муссолини и Пиночетом. Потребность в ноутбуке еще никогда не была такой острой.

Глава 22. Прелести свободного выбора

В три часа ночи в спальном районе нечего делать на мотоцикле, поэтому Дантон оставил железного коня и решил пройтись пешком, заглядывая в окна чужих домов, где не держали оружия, где у каждого была своя территория и эфемерное право поступать так, как вздумается. Джо опять задолжал за квартиру и предпочитал сейчас не появляться дома, ночуя то на осточертевшей базе, то в отсеке у Татьяны, которая категорически не желала пускать Дантона в собственную квартиру, то в каком-нибудь баре, лежа на столе. Был еще и Доусон, но к нему Джо терпеть не мог заявляться без денег, как бедный родственник. Совести у агента может и не было, зато были спесь и гордость.

Над дверью маленького домика Прайдов приветливо горел фонарик, Дантон прошел мимо кустов роз и жасмина, легко поднялся по ступенькам и чуть не получил в лоб резко открывшейся дверью. От Рейч всего можно было ожидать, Дантон был готов увидеть любого, начиная от сантехника, заканчивая сбежавшим из тюрьмы Эвэлном Лаксом, отцом Рене, но курсант Гувер…

Они уставились друг на друга, первым отмер Дантон.

— Ты что здесь делаешь?!

— Ухожу! — Яростно прошептала Гувер, захлопывая дверь.

— Куда?

— Не твое дело!

— Так ты номер второй Рейч. — Догадался Дантон. — А она знает, чем ты обычно занимаешься в городе?

— Проходите в дом, сэр. — Зло сказала Гувер, прождавшая появления Дантона полночи и успевшая увериться, что он не придет.

— Только за тобой следом. — Дантон загородил рукой проход.

Гувер резко отпрянула в сторону и вперед, зная, что расстояние слишком маленькое и надеяться она может только на неожиданность и скорость. Дантон не дал себя обмануть и перехватил ее, от души приложив об стену.

— Ох как я давно хотел это сделать! — С садистским наслаждением сказал он.

У Гувер загорелись глаза, как у кошки, Дантон отдернул голову, но все-таки получил длиннющую царапину через всю щеку, Гувер дрыгнула ногой, целясь коленом Дантону в пах, но он прижал ее к двери, борясь с желанием сжать руки на тонкой шее и придушить рыжую. В разгар самой яростной в мире игры в гляделки дверь открылась, Дантон развернул Гувер спиной к себе и прижал локтем за шею.

— Нашли время! — Возмущенно сказала Рэйчел.

— Это не я! — Хором ответили Дантон и Гувер, причем Гувер закашлялась, потому что Джо прижал ее слишком сильно.

— Быстро в дом. — Скомандовала Прайд, отходя от двери.

Дантон пихнул Гувер вперед, тычок получился чересчур сильным.

— Ты за это заплатишь! — Сказала она срывающимся от ярости голосом.

— Да? — Засмеялся Дантон. — И что ты мне сделаешь? Еще раз попробуешь побить?

— Ну хватит! — Распорядилась Рэйчел. — Устроили мне тут балаган.

Гувер прищурила сиреневый глаз, борясь с желанием небрежно бросить, что не Рэйчел Прайд учить ее жить, и напомнить о Эвелне Лаксе, психопате зашкаливающих масштабов, с которым она провела пару горячих ночек пятнадцать лет назад.

— Мне надо уйти. — Резко бросила она.

— Иди. — Разрешила Рейчел. — Только возвращайся к завтраку.

Гувер легко сбежала с крыльца и исчезла в темноте. Дантон подобрал челюсть.

— Что… и ты вот так… она же… а я…

— Исторический момент. — Посмеиваясь, заявила Рэйчел. — Джозефу Дантону нечего сказать.

— В последнее время это происходит все чаще. Старею, наверное.

— Не успев повзрослеть. — Фыркнула Рэйчел. — Проходи. Зачем ты напал на девочку?

— Это девочка по-твоему?! Это Сатана! Это проклятие, ниспосланное Господом за грехи наши! Это самая нахальная, подлая, невыносимая…

— Не терпишь конкурентов, Дантон?

— Я совсем не такой! — Возмутился снайпер. — Я никогда…

— Что? Что ты никогда? — Заинтересовалась Рэйчел.

— Не царапался, как девчонка! — Дантон стер кровь со щеки.

— Пройдем, поешь.

Рэйчел провела агента на кухню и достала из холодильника салат.

— Это что за кроличья еда? — Скривился Дантон. — Я воин! Я не могу есть траву!

— Сейчас есть только это. Ты пришел слишком поздно, а я устала и не хочу готовить. — Мягко упрекнула Рэйчел.

Дантон с недовольным видом взял протянутую вилку, стер рукой кровь со щеки, подумал и покопался ей в салате.

— Так-то лучше. — Удовлетворенно сказал он. — Не мясо, конечно…

Рэйчел закатила глаза, выходки Дантона порой не поддавались никакому здравому смыслу.

— Кстати. — Вспомнил снайпер и полез в карман. — Это для Рене.

— Что это? — Спросила Рэйчел, разглядывая грязный бурый камень.

Джо взял камень и разломил его на две половины. Внутри были отложения соли, наплывы голубого, розового и кремового цветов.

— А еще он светится красиво. — Похвастался Джо. — Когда свет прямо падает.

— Рене будет в восторге.

— Как проснется, я ей еще расскажу, где его достал.

— Во-первых, она точно проснется раньше тебя и убежит в школу. Во-вторых, ты уверен, что твою историю можно будет слушать девочке?

— Мне, значит, пережить можно, а ей даже послушать нельзя? — Возмутился Дантон.

— Джо! Так ты уверен?

— Ну ладно, я не буду. — Дантон закатил глаза. — Я посмотрю на тебя, когда она приведет домой своего парня.

— Джозеф…

— Чего?

— Не обижай Мериду.

— Кого? Ах, Гувер. А ты знаешь, как ее курсанты зовут? Мерд.

— Джозеф, перестань. Ей и так досталось. Она сейчас не знает, кто друг, кто враг, кто она сама и что ей делать. А ты только усугубляешь ситуацию.

— Я?! — Искренне возмутился Дантон. — Это я-то? А ты? Куда ты ее отправила ночью?

— Куда бы она ни пошла, это ее решение. Мерида не производит впечатления человека, который не знает, что делает. Она двадцать лет росла в месте, где каждый ее шаг контролировали, все время командовали, а теперь, когда она немного почувствовала свободу, явился ты и начал ей что-то запрещать, хотя какое ты имеешь на это право?

Дантон, не ожидавший такой отповеди, растерянно крутил в руках принесенный камень.

— Я старше по званию. — Вспомнил он.

— Мне казалось, ты предпочитаешь общаться с людьми, а не с солдатами.

— Это не человек, я говорю тебе! Это робот, ты бы видела, как она пьет!

— Джо! — Рэйчел повысила голос. — Как бы тебе понравилось, если бы кто-нибудь вздумал ограничивать твою свободу?

— Да все только этим и занимаются. — Джо обиженно засопел. — Дантон не пей, Дантон не ходи в стрипклуб после смены, Дантон погладь форму, Дантон, заткнись, Дантон не устанавливай камеры в женской душевой…

— Скажу проще, если из-за тебя она сорвется, я тебе голову разобью, понял? Ты и так ее очень сильно обидел.

— Чем? — Завопил Дантон, давясь салатом.

— Тем что показал, что сильнее ее. Ты ее унизил.

— Господи боже, твою мать, пресвятой Архангел Рафаил, Рэйч, какого черта!

— Дантон, пожалуйста, это очень важно. Она сейчас просто на грани. Послушай, это не просто курсант… уже агент. Она на прицеле у Совета, малейшая оплошность и ее ликвидируют. Она очень, очень опасна.

Лето 1995 года выдалось невероятно дождливым и одновременно знойным. Люди валились с ног на постройке, три дня назад по оплошности архитектора рухнула стена, придавив шестерых рабочих. А неделю назад его пытались взять агенты американской службы безопасности. Лакс пододвинул к себе карту и слегка скорректировал план мирового ядерного удара, решив начать с Америки. Он расчетливо выбрал не военный городок, а мирный пригород, с удовольствием представляя панику, которая начнется, пусти он туда парочку ракет. Люди в ужасе, правительство не знает, что делать, службы безопасности сначала обвиняют в некомпетентности, потом начинают ненавидеть…

Эвэлн поднялся, хрустнув широкими плечами, пригладил иссиня-черные волосы. Надо было сходить посмотреть, как пытают пленных. В этот раз попались крепкие орешки, уже третий умирал, не расколовшись, а количество их не было бесконечным. Дело осложнялось тем, что Лакс не знал, к какой организации они принадлежат, и не мог отправить туда сообщение с требованием выкупа, приложив чье-нибудь ухо или даже голову.

Пленных содержали в клетках в самых скотских условиях. Постоянные полные боли крики терзали слух, пыточная находилась рядом, Лакс таким образом морально подрывал дух товарищей пытаемого. Суровые мужчины с изможденными лицами провожали его ничего не выражающими взглядами.

Эвэлн зашел в пыточную, поговорил с палачами. Очередной агент не желал раскалываться, из него ничего нельзя было извлечь, кроме криков. Лакс пожал плечами, пытки доставляли ему удовольствие сами по себе, так что все остальное было не таким уж важным.

Назад он пошел помедленнее, разглядывая пленных агентов. Все смотрели на него, кроме девушки, склонившейся над раненым. Она подняла голову, когда услышала его шаги и посмотрела. В чистых зеленых глазах, таких необычных на смуглом лице, засветилось что-то, похожее на изумление. Лакс почувствовал нечто вроде электрического импульса, пробежавшего по позвоночнику от затылка до поясницы. Девушка была молоденькая, не старше двадцати лет, наверное, чей-то номер второй.

Лакс кивнул сопровождающим.

— Эту в мою комнату. Сперва помыть.

Она стола на ковре, поджав пальцы, тонкая, как тростник, пышноволосая, очень трогательная в его слишком большом махровом халате. Лакс пальцем приподнял ее голову за подбородок, взгляд прозрачных глаз не был упрямым, в нем не было вызова, только бесконечное удивление и еще что-то, отчего у Эвэлна перехватило горло и защекотало в груди. И таких птичек бросают сражаться с террористами! Он был тысячу раз прав, когда хотел уничтожить этот безумный мир.

— Первый раз?

— Да. — Ответила она тихо.

— Задание или я? — Сухо уточнил Лакс.

— Все. — Честно ответила девушка.

Эвэлн кивнул и притянул ее к себе, еле нащупав тонкое тело в складках халата.

— Сначала будет немного больно.

— Обалдеть! — Прошептала Гувер, дочитывая досье на Рэйчел Прайд в ночном интернет-кафе. — Вот у нас за что героя дают!

Судя по данным, в восемнадцать лет Рэйчел помогла бежать четырем пленным агентам и захватить самого Эвэлна Лакса. Допрос этих четырех агентов тоже был в деле, и там они недвусмысленно намекали, что Прайд скурвилась, и ее надо ликвидировать. Сам Лакс, на остальные вопросы отвечавший охотно, о Рэйчел ни обмолвился ни разу, то, что она отдалась ему добровольно, отрицал, сказав, что иначе он обещал убить ее друзей, которых, судя по данным, и так убивали, и Рэйчел это знала. А на церемонии награждения она попросила при всех заменить Лаксу смертную казнь на пожизненное заключение. Хотя, судя по данным с тюремных камер, ни разу не пришла его навестить.

— Эй! — Прыщавый парень подошел к Гувер. — Продлевай или катись.

Гувер, не глядя, кинула ему через плечо четвертак. У нее еще было дело. По составленному заранее фотороботу парня, который отказался помочь ей тогда, в переулке, Гувер нашла его самого, а заодно узнала имя, адрес, место работы и учебное заведение.

— Сейчас мы кому-то подправим автобиографию. — Сказала она злорадно. — С сроком за разбойное нападение в приличной фирме не работают. А с несданной сессией в колледже не учатся. Да-а-а, не надо тебе было оплачивать семестр.

Глава 23. Новые знакомые

Проснулся Дантон от грохота. Рене взбежала по лестнице наверх, громко топая каблуками. Рэйчел не было дома, вернулась ли Гувер, Дантон не знал. Утешать плачущих женщин корыстный снайпер любил только в одном случае, когда знал, что ему за это что-то перепадет, но Рене была, во-первых, слишком маленькой для таких вещей, во-вторых, это была дочь его боевого товарища.

Поэтому Дантон отправился на кухню, где застал непричесанную не выспавшуюся Гувер с огромной кружкой кофе в руках.

— Там Рене.

— Я слышала. — Буркнула Мерида.

— Она расстроена.

— Я тоже.

— И вроде плачет.

— И что?

Дантон пришел в замешательство, пребывая в плену стереотипов относительно женского добросердечия.

— Ты не хочешь ей помочь?

— Поплакать? Она вроде справляется. — Заверила его Гувер.

Дантон возмущенно пожал плечами, но наверх все равно не пошел. Еды в холодильнике не было, как и в шкафах, на плите и в духовке. Был только кофе, зато настоящий бразильский.

Гувер сидела на табуретке по-турецки, поджав под себя босые ноги, длинные рыжие волосы свисали на лицо, делая ее похожей на девку из колодца. Молчание повисло в воздухе грозовой пеленой.

— А куда ты ходила ночью? — Не выдержал Джо.

Гувер вскинула голову и пронзительно посмотрела на снайпера. Дантон с содроганием заметил у нее на шее синяки, вчера он явно перестарался. И говорила Мерида немного хрипло, наверняка ей было больно.

— По шлюхам.

— А серьезно?

— А я серьезно. У нас многие агенты так делают. Смену закрыли — и по шлюхам.

Сверху спустилась Рене, нос у нее покраснел, в остальном от уныния не осталось и следа, в глазах сверкал боевой задор.

— Она меня запорола! — Гневно крикнула девочка. — Глупая примитивная последовательница убогого реалистического консерватизма!

— Что там у тебя? — Спросил Дантон, протягивая руку к листку. — Ох ни фига себе!

— Я весь вечер на это убила! — Рене протянула рисунок Гувер и тут же отдернула его, спасая от брызг кофе.

Мерида надсадно закашлялась и постучала себя по груди. Дантон захохотал. На рисунке в позе Афродиты Боттичели была изображена сама маленькая агентша, только стояла она не на раковине, а на трупе поверженного великана. Со всех сторон к ней тянулись какие-то демоны, угадывалась отсылка к волнам моря, а с двух сторон нападали убийцы с ножами и пистолетами. Гувер на картине улыбалась, не обращая на них внимания и прикрываясь волосами, по которым ползали жучки-роботы. Из одежды на ней были только металлические щитки на запястьях и перевязь с мечом. Прямо из тела росли шипы.

— Это что еще за садо-мазо? — Крикнула Гувер. — Тебе кто разрешил?

— Я думала, ты не будешь против. — Смутилась Рене.

— Конечно я против, чтобы меня рисовали голой!

— Это эстетично!

— А ну дай сюда!

— Нет! — Рене отпрыгнула за Дантона. — Это одна из лучших моих вещей!

— Это нарушение свободы личности!

— А мне такую сделаешь? — Веселился Дантон. — Я повешу в шкафчике.

— Ну пожалуйста! — Заныла девочка, глядя на Гувер умоляющими глазами из-за локтя защитника. — Я никому не покажу!

— Да пожалуйста. — Разозлилась Гувер и затопала наверх не хуже Рене.

— И часто ты рисуешь знакомых голыми? — Спросил Дантон, садясь за стол.

— Что за вопросы?! — Рэйчел Прайд появилась в дверях.

— Ничего. — Быстро ответил Дантон, заметив, как она уперла руки в бока.

Рене неистово закивала головой, показывая, что мама просто не в курсе контекста.

— У тебя, кстати, нечего есть, а ты обещала мне еды. — Упрекнул снайпер.

— Сходи и купи. — Парировала Рэйчел.

— Рэйч!

— Или укради, в общем, выметайся и не растляй мою дочь. Кстати, забери мой номер второй, пусть пройдется по городу.

У агента Гувер была длинная женственная шея. В другой ситуации это было бы красиво, но она невероятно вызывающе торчала из низкого выреза кофты, выставляя на обозрение синяки, и Дантон старался на нее не смотреть. Извиняться он тоже не собирался, сама Гувер никаких извинений и не ждала, полностью уйдя в себя. Они мирно договорились расстаться в центре, самостоятельная девчонка нашла бы дорогу обратно, но великолепному плану не суждено был сбыться.

— Джозеф! — От этого голоса Дантон вздрогнул и покрылся холодным потом.

Гувер удивилась, почувствовав, как резко изменилось состояние снайпера. Женщина, на которую он так отреагировал, с виду не представляла из себя ничего особенного: за шестьдесят, ухоженная, седые волосы уложены в аккуратную, даже слишком, прическу. Ну, немного надменная, но до Доусона ей далеко, а уж его Дантон не боялся настолько, что однажды подарил ему на день рождения стриптиз в собственном исполнении, уповая на то, что дорог не подарок, а внимание.

— Джозеф. — Повторила женщина, подойдя ближе. — Почему ты не замечаешь меня? Я тебя уже битый час зову.

Дантон вцепился Гувер в руку, как будто его вызвали на казнь, малышка с удивлением наблюдала происходящие метаморфозы, и что-то промямлил.

— Отвечай, как полагается, Джозеф! — Велела женщина.

Сопровождающий ее молодой мужчина в дорогом костюме хихикнул, Дантон бросил на него ненавидящий взгляд.

— Я не слышал. — Сказал он, задрав голову к небу.

— Посмотри на меня.

— Я не слышал. — Повторил Дантон, грозя оторвать Гувер руку.

— Тебя не было на последнем семейном ужине. — Продолжала пытать женщина. — Что же за срочное дело заставило тебя не явиться на него?

При этом она посмотрела на Гувер, и то, как она это сделала, весьма не понравилось рядовому. Сверху вниз, как на какую-то не очень приятную вещь. Мерида вспомнила, что дело у Дантона и вправду было важное: брали пакистанский кортеж с крупной партией наркотиков.

— Напарник заболел, и я остался вместо него. — Неожиданно ответил Джо.

— Тогда приходи сегодня. — Велела женщина.

— А ты вообще кто? — Вдруг развязно спросила Гувер. — Раскомандовалась тут.

— Это что? — Брезгливо спросила женщина. — Экземпляр из вашего закрытого интерната для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями? Кстати, почему ты до сих пор не сменишь место работы?

— Десять лет охранником — это слишком даже для тебя. — Поддакнул мужчина.

— Заткнись, Курт. — С отвращением бросил Дантон.

Гувер согнуло пополам от хохота. Все тренинги и уроки по умению владеть собой полетели к чертям, ей не хватало воздуха, по щекам текли слезы, Мериде казалось, что она сейчас умрет. Это была сущая пытка, смеяться так, что даже не получалось вздохнуть.

— Оооо! — Прохрипела она наконец. — Боже мой! Сэр, а что ж вы не соврали им, что вы агент засекреченной правительственной организации по борьбе с терроризмом?! Это было бы… о Боже… мне больно… ах… о Боже…

— Я не могу придти! — Джо вцепился в корчащуюся Гувер, как утопающий в спасательный круг. — Это наша подопечная, у нее крайняя стадия нимфомании, усугубленная употреблением тяжелых наркотиков. Это лечится, но нам не хватает средств. Мы идем на благотворительный базар в пользу нашего фонда, и мне надо ее сопровождать, или смоется с деньгами.

— Сколько вы рассчитываете собрать? — Спросила женщина. — Считай, что я решила вашу проблему в двукратном размере.

— Нет, это будет неправильно.

Гувер не поверила своим ушам. Чтобы Дантон добровольно отказывался от денег!

— Приходи с ней. — Непримиримым тоном велела женщина. — Она умеет вести себя за столом?

— Больше под столом. — Парировала Гувер. — Знаете игру «Каменное лицо»? Мужики без штанов садятся за стол, а женщина кому-нибудь одному…

— Я вижу, ты нашел себе достойную компанию, Джозеф.

— Я вижу, ты нашел себе достойную компанию, Джозеф. — Передразнила Гувер тонким голосом. — Получше, чем некоторые.

— Идем за мной. — Велела женщина Дантону.

— Сэр. — Прошептала Гувер. — Давайте я уйду.

— Нет! — Дантон схватил ее за плечо и прижал к себе. — Я с этими один не останусь!

«Какой чудесный день!» — думала Гувер, шагая вслед за властной женщиной, которая даже не оборачивалась посмотреть, не смылся ли куда-нибудь агент Купидон. Светило солнце, ласковый ветерок приятно обдувал разгоряченное лицо, то и дело Мерида прыскала, не в силах сдержаться, рука Дантона лежала у нее на плече, и будет лежать как минимум еще минут десять, пока они не дойдут до дома, а впереди ждет интереснейший обед с заносчивыми родственничками. И кто бы знал, что Джо так боится свою маму?!

Глава 24. Семейный ужин

«А еда здесь на славу» — отметила Гувер, с удовольствием отправляя в рот свиную отбивную. Рядом лежали вилка и нож в салфетке, но Мерида принципиально ими не воспользовалась, доказывая чокнутой семейке Джо, что рука гораздо удобнее, ведь в ней целых пять пальцев, а не три жалких зубца. Вилка же ее просто очаровала, длинная, изящная, чуть согнутая, с гравировкой. Гувер намеревалась спереть ее в конце трапезы. Нож мама Дантона, миссис Нора, дала ей самый тупой, с зазубринами, во избежание различных эксцессов. Гувер, мельком окинув взглядом кухню, уже насчитала двадцать три способа убийства, ни в одном из них нож не фигурировал. Сам Джо хмуро возил вилкой в тарелке, прорывая в картофельном пюре каналы для сливочного масла, и упорно молчал. Гувер раньше даже не могла предположить, что Дантон выходец из многодетной семьи и периодически посещает семейные ужины.

— У тебя есть девушка, Джозеф? — Невинно поинтересовался Курт.

— Да. — Буркнул снайпер.

Гувер подавилась и закашлялась. Дантон от души хлопнул ее по спине, так что кусок мяса вылетел изо рта на середину стола. Обедающие воззрились на него, как на ядовитую змею.

— Звиняюсь. — Прохрипела Гувер, забрала непрожеванный кусок и сунула в рот, думая, что в том, чтобы быть мерзкой, есть свои плюсы.

— Сколько ей лет? — Спросила девушка Курта, сильно загорелая брюнетка с толстыми губами, выжженными волосами и явно поправленным носом.

Дантон закатил глаза.

— Постарше тебя.

— Надеюсь, ей хотя бы не за сорок? — Спросила сестра Дантона Юки.

— Не твое дело.

— Джозеф! — Миссис Нора постучала по столу. — Мы все о тебе беспокоимся. Тебе пора подумать о будущем. Она скоро выйдет из детородного возраста?

Теперь закашлялся уже Дантон, и Гувер не отказала себе в удовольствии посмотреть, как он задыхается, раздумывая, что Курт живо бы позабыл свою швабру, если бы Татьяна Михайлофф посмотрела на него хотя бы случайно.

А снайпер здорово ее удивил. Нигде в личном деле не упоминалось, что у него есть родители и куча братьев и сестер различного цвета и вероисповедания. Черный парень Макс, китаянка Юки, араб Сами, шведка Хельга, австралиец Курт, египтянин Алим. Фамилия миссис Норы была Хост, так что Дантон либо носил ее девичью фамилию, либо, что более вероятно, тоже был приемным. Сердечности в разнокалиберной семье тоже не наблюдалось, единственное, что их объединяло — они все были надменными задницами, карьеристами и моралистами. Миссис Нора, видимо, была одержима идеей сделать как можно больше добра, усыновляя и удочеряя детей, но на самом деле только поломала шесть жизней. Непонятно, как Дантон смог среди всего этого безумия остаться нормальным человеком. Относительно нормальным. С особенностями. Теперь понятно, почему ему вечно требуется выделиться. Гувер искоса посмотрела на снайпера, похоже в кругу семьи он сам что-нибудь выкинуть не мог, но молчаливо одобрял все ее выходки.

— Я не говорю о детях. — Между тем продолжила миссис Нора под общее хихиканья явно наслаждающейся экзекуцией родни. — Но жениться ты хотя бы на ней можешь?

— О Боже! — Дантон закатил глаза.

— Вам что, своих мало? — Поддержала его Гувер. — У вас тут прямо террариум какой-то. А зачем цветных было усыновлять? Чтобы с мебелью сочетались?

— У вас какие-то предрассудки? — Макс отрезал себе кусок отбивной и отправил в рот, аккуратно прожевал и промокнул губы салфеткой.

— А знаешь, что у нас про таких, как ты, говорят? В интернате? Забралась обезьяна за стол. Ну, типа да, не любят черножопых. Они только и могут делать, что героин толкать и пушками размахивать.

— У вас в интернате может и так. — Сами перехватил эстафету, Макс сейчас только и мог, что хватать ртом воздух. — Судя по тебе, там собралось самое отребье.

— А какую сестру тебе больше нравится трахать? — Громко поинтересовалась Гувер. — Юки или Хельгу? Они же не родные все равно. Или, может, миссис Нору? Она еще ничего. И денег небось дает.

— Как ты смеешь? — Вспыхнула Юки.

— А где мистер Хост? Как он отнесся к тому, что его жена не способна родить собственных детей?

— Он умер. — Миссис Нора скорбно посмотрела на керамическую урну с прахом.

— Жесть. — Оценила Гувер. — Это вы его довели?

— Девочка! — Миссис Нора вскочила, опрокинув бокал с красным.

Многочисленные детишки перестали жевать и уставились в стол. Дантон невесело усмехнулся, не поднимая глаз.

— Я уже не девочка.

— Женщина?

— Пока еще не женщина. Все, что мне нужно — это время…

— Не хами мне!

— А что я сделала?!

— Ладно. — Миссис Нора неожиданно глубоко вздохнула. — Я понимаю. У тебя тяжелая жизнь, ты многого лишена, никто не учил тебя, как правильно себя вести. Ты просто запуталась, заблудилась в этом жестоком мире.

Добрые вроде слова неожиданно были полны такого жутчайшего лицемерия, что Гувер даже затошнило.

— Это где вы наслушались этих бредней?

— Это основа нормального общества.

— Плевала я на общество, если оно состоит из таких тупорылых баранов, как эти! — Гувер мотнула головой, начиная всерьез злиться.

— Эту бы страст в мирный русло. — С сильным акцентом язвительно бросила Хельга.

— Ты сначала выучись нормально говорить, корова, а потом мычи что-то!

— Я есть знать три язык! Сколько знать ты?

— Один. Зато его оценили многие. — Гувер высунула язык и лизнула воздух.

— Это ужасно! — Теперь вскочила и Хельга. — Маленький наркоманка!

— Хелли, опомнись. — Юки говорила вообще без акцента. — У девочки наверняка ломка. Она не отвечает за себя.

— Бедняжка. — Тут же поддакнул Алим. — Как это, наверное, тяжело, быть никому не нужной, брошенной. Неудивительно, что она так скатилась.

— Вот, возьми. — Сами протянул ей двадцать долларов. — Купи себе дозу, возможно тебе станет легче. Это все, чем мы можем сейчас помочь.

Излишней щепетильностью в отношении денег Гувер не отличалась, и цапнула бумажки, пока Сами не передумал.

— Нам пора. — Дантон, все это время смотревший на часы, вскочил и подтолкнул Гувер к выходу. — А то общежитие закроется, и она останется ночевать на улице.

— Разом больше. — Фыркнула миссис Нора. — И больше не пропускай ужины, Джозеф. И подумай о том, чтобы начать представлять из себя что-нибудь. У меня много связей. Ты можешь начать работать у Курта, например курьером, потом…

— Мне нравится моя работа. — Огрызнулся Дантон.

Курт вышел вслед за матерью, снял куртку Гувер с вешалки и помог ей одеться. Краем глаза Мерида увидела, что он кладет ей в карман бумажку. В процессе одевания Курт пару раз погладил ее по заднице, многозначительно глядя в глаза. У Гувер возникло острое желание сломать ему руку, но она ограничилась тем, что двинула его коленом между ног.

— Ты что делаешь? — С нескрываемым одобрением воскликнул Джо и вытолкал ее за дверь прежде, чем миссис Нора успела что-то сказать.

Лифт был занят, поэтому пришлось бежать по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

В городе было так много огней, что было светло, как днем. Гувер почти бежала, ее душило бешенство, это столкновение она бесславно проиграла. Черт, она была лучше, умнее, сильнее каждого из них, она могла убить их всех, даже особо не утруждаясь, видеть ужас в их глазах, упиваться каждым криком, но этого было нельзя, и Мерида почти сходила с ума от надутого самодовольства этих пустых червей. А агент Дантон, почему он до сих пор… как он до сих пор… да что происходит, в конце концов?!

Центральный парк уже был закрыт. Гувер махнула через ограду, спустя мгновение рядом бесшумно приземлился снайпер. От пруда пахло сыростью и травой, Гувер опустилась на землю и яростно потерла лицо обеими руками. Кипящая кровь, требующая убийства, медленно успокаивалась, тишина и тьма способствовали. В траве стрекотали насекомые, пиликала какая-то птица. Джо достал из-за пазухи кусок белого хлеба, отщипнул кусок, скатал пальцами в шарик и сунул в рот. Потом протянул Мериде. Она запоздало вспомнила, что снайпер так ничего и не съел в гостях у матери.

— Да вы прямо как Эдмон Дантес, сэр.

— Кто? — Отвлекся Джо от своих мыслей.

— Граф Монте-Кристо. Он тоже в гостях у Мерседес ничего не ел.

— Почему?

— Нельзя есть в доме, в котором собираешься мстить.

— А. — Дантон махнул рукой и отправил в рот новый шарик. — Там не хотелось.

— Вкусно было. — Вздохнула Мерида. — Не то, что в курсантской столовке. Там по утрам овсянка, в обед суп-пюре и картошка, на ужин котлета и молоко. Каждый день, ничего не меняется.

— Зато в агентской много чего есть. — Утешил ее Джо. — Правда, не бесплатно.

— Так что это пригодится. — Гувер пошуршала двадцатью долларами. — Кстати, о бумажках…

Она вытащила записку, которую сунул ей Курт, Дантон читал через плечо. «Приходи завтра вечером, моей девушки не будет. Получишь 100 долларов». Ниже был написан адрес и телефон.

— Какой самоуверенный. — Гувер аккуратно сложила записку, довольная, что жертва сама плывет в руки.

— Лицемерная тварь. — Выругался Джо.

— И давно вы с ними, сэр?

— С шести лет. Курт уже был, он старше меня. Любимчик, если ты еще не поняла. Сами появился через год, потом Хельга… Макс пришел уже взрослым. Я думал, на нем она остановится, а она взяла Алима. А Юки удочерила, когда я уже работал на Кейджа. Мелкая дрянь. Был и мистер Хост, такая же задница, как она. Умер от удара. Еще до Макса.

Гувер внезапно поймала себя на мысли, что впервые видит серьезного Дантона, который не шутит, не издевается, не выворачивает наизнанку слова, а говорит, что думает. Такой Дантон ее немного пугал, она не знала, как реагировать на него.

— Охранником в интернате для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями. — Вспомнила она с улыбкой. — Какая интерпретация, однако.

Дантон хмыкнул, снова становясь почти прежним.

— Это я в Гарри Поттере прочитал. Про интернат.

— Сравниваете базу с Хогвартсом, сэр?

— А разве у нас не происходят чудеса все время? Я был бы Гарри, Мария Кри — Малфоем, Кейдж — Дамбладором, Доусон — Макгонагалл… а ты была бы Гермионой.

— Ну нет. — Гувер зябко повела плечами, сырость проникала под куртку. — Гермиона это агент Прайд. А я была бы Томом Реддлом. Как вам удалось остаться нормальным, сэр?

— Оскорбляешь меня? — Праведно возмутился Дантон. — Я с ними почти не жил. В двенадцать сбежал, шлялся по стране… это… в цирк затесался, там был один метатель ножей. Ты бы видела… Он научил меня стрелять. Сказал, у меня особый глаз. — Похвастался Джо. — В полиции меня уже знали и проклинали, миссис Нора им покоя не давала, пока меня не возвращали домой. А потом я опять сбегал. Но цирк я не люблю. А когда стал совершеннолетним, ушел в армию, там меня научили убивать.

Джо замолчал и посмотрел на Гувер, которая задумчиво и внимательно его слушала, чуть наклонив голову набок. Не в характере агента Купидона было долго раздумывать над тем, что можно, а что нельзя, если очень хочется. Он дотронулся до щеки маленького рядового, она недоуменно моргнула, и поцеловал пухлые приоткрытые губы.

Гувер вздрогнула, потом дернулась, но Джо уже полностью владел ситуацией, не давая ей опомниться, гладил пальцами нежное лицо, мягкие волосы, тонкую шею, чувствуя, как у нее под ребрами колотится сердце. А под футболкой у рыжей все же кое-что было, и сзади тоже, а под формой совсем не видно.

Гувер начала отвечать на поцелуй, сначала нерешительно, неуверенно, потом сильнее, жестче, настойчивей, проворные пальчики пробежались по плечам, взъерошили волосы, легли на затылок.

А девочка не из робких, хоть и застенчивая там, где не надо. За ужином не стеснялась. «И ведь не даст, точно не даст!» — разочарованно думал снайпер. Он отпустил Мериду, глаза у нее были закрыты.

Она с усилием втянула воздух сквозь сжатые зубы, и Дантон уже готов был уклоняться от пощечины, но Гувер вдруг засмеялась, презрительно и зло.

— Ну и шлюха же вы, сэр.

Поднялась с земли, отряхнула налипшую траву и ушла.

Дантон досадливо поморщился и достал мобильник.

— Алло, Татьяна? Ты же все равно не спишь уже?

Глава 25. Мыльная опера

— Мерзкий мир. — Хрипло бормотала Мерида, трясясь от холода. — Мерзкие людишки. Мерзкий дождь. Блядский Дантон.

Можно было взять такси, но людей видеть не хотелось. Можно было угнать машину, но тогда встреча с представителем «мерзких людишек», а именно Рене Прайд, произошла бы раньше, чем ей того хотелось. Плохой парень не торопился убираться внутрь, ворочался внутри и ненавидел весь мир, целоваться с Дантоном ему не очень понравилось. «Он нам помешает» — доказывала себе Гувер, не вполне отчетливо понимая, чьи это мысли. — «Да, моя прелесть, он может нас выдать». Что конкретно мог выдать Дантон — неясно, чему он мешал — тоже, зато она теперь могла в качестве мести опозорить его перед всей базой. Гувер уже даже не вытирала под носом, увидь ее кто-нибудь, подумает, что она подралась. Дождь смывал половину крови с лица, остальное беспрепятственно капало на белую майку.

«Черт бы побрал этот дождь!» — Ругалась про себя Гувер. — «Я как героиня боевика какого-то. И вообще, контраст бы тут лучше подошел. Герою хреново, а солнце светит, птички гадят, детишки орут, и всем насрать на его проблемы. Я так воспаление мозга схвачу. Глупая дура. Мудацкий Дантон со всей его семейкой. Шлюха, вот же шлюха! Фу, черт, противно! Когда же этот долбанный дождь закончится?»

Руки дрожали уже так, что Гувер не с первого раза попала ключом в замочную скважину. Скидывая по пути противные мокрые вещи, она прокралась в душ. А завтра Рене обещала сводить ее на выставку картин. Там будет куча народу, все будут умничать и пыжиться, пытаясь разглядеть великий замысел в мазне дадаистов. Рука не дотянулась до вентиля с горячей водой. Гувер улыбнулась, потом выдохнула, сцепила зубы и включила холодный. Ледяной поток, хлынувший на согнутую спину, показался уже не таким холодным, Гувер постояла под ним двадцать минут, потом отжала волосы, завернулась в полотенце и прошла на кухню, где достала из морозилки лед и принялась глотать его. Горло сначала заболело, потом потеряло чувствительность. Удовлетворенная Мерида наполнила емкость для льда водой и поставила обратно в морозилку. К утру замерзнет и скроет следы преступления. Собрать мокрые вещи и засунуть их в стиральную машину было труднее, ее уже начало лихорадить.

— Мери? — Рене проснулась и беспокойно села на кровати. — Ты чего так поздно?

— Гуляла. — Сдавленно ответила Гувер, стараясь не стучать зубами.

Рене, зевая, поправила лямку ночной сорочки. Мерида почти с ненавистью уставилась на ее грудь, гораздо больше ее собственной.

— Зачетные сисечки.

— Что? — Изумилась Рене.

— Грудь, говорю, у тебя большая. Сколько там тебе лет?

— А. — Рене помолчала и подвинулась. — Ложись давай.

Гувер легла и тут же завернулась в одеяло. Если сильно не трястись, Рене ничего не заметит.

Если бы не проклятущий Дантон, занявший комнату для гостей, ей не пришлось бы делить постель с любопытной дочерью агента Прайд.

Внезапно Гувер разобрал смех. Она вспомнила, что Коннор говорил про предпочтения плохого парня: смуглые брюнетки.

«Эту ты больше одобряешь, чем Дантона?» — мысленно спросила она.

— Да ты вся ледяная! — Вдруг вскрикнула Рене, коснувшись ее ноги под одеялом.

— Холодно на улице. — Пояснила Мерида. — Сейчас согреюсь. Спи давай.

Рене поверила и затихла, потом ее дыхание стало глубоким и ровным. Гувер, наоборот, не спалось, горло начало болеть, мокрые волосы сохли плохо, холод все не выходил. А через пару часов она начнет кашлять, если не заснет.

Гувер внезапно захотелось плакать. Если на то подумать, она была ужасная плакса.

Совсем не годится быть такой для агента. Татьяна Михайлофф никогда не плакала. Правда, как она смеется, рядовой тоже не часто видела.

Стреляющая боль начала прокрадываться от висков к глазам, голова под волосами загорелась, Гувер закрыла глаза и куда-то поплыла.

Если бы хоть раз Дантон пришел домой не под утро, небо бы рухнуло, а реки повернули вспять. В этот раз у снайпера было до того поганое настроение, что хоть вытягивай ремень из джинсов и вешайся на крюке от фонаря. Больше всего хотелось напиться, но в последнее время Джо ограничивал себя в удовольствиях из-за обещания, данного маме Доусона. Старушка была под стать своему сыну: мягкая, но непреклонная и напористая, как танк. Ну а еще, в очередной раз, проклятый курсант невольно Гувер открывал Дантону глаза на положение вещей, и прозревать было весьма болезненно. И если первый раз Джо благополучно забыл, то второй раз его напомнил, к великому неудовольствию не любящего задумываться о чем бы то ни было агента Купидона.

А истина состояла в том, что Татьяна… о, конечно она была прекрасна. Даже больше — она была просто бессовестно хороша. Когда они только начали встречаться, Дантону черной завистью завидовали все агенты. Он даже изменял ей не так уж часто, а уж то, что их пара продержится более шести лет, не подумал бы и сам директор Кейдж. До сих пор у всех, кто видел Татьяну, возникало здоровое чувство недоумения, почему она не пошлет подальше своего всех раздражающего и не очень-то респектабельного дружка подальше. Дантон не задумывался, вместе им было хорошо, а уж какие позы знала гибкая рыжая красотка с роскошными формами! Но это было давно, так давно, что Дантон уж и забыл обо всем. У агента Михайлофф был тот же недостаток, что и у большинства ослепительно красивых женщин: она считала, что ее красота покрывает все.

Дантон смотрел, как она спит, отвернувшись к стене, и безуспешно пытался вспомнить, когда это все началось. Раньше она такой не была. Она приходила к нему, когда он раненый лежал в лазарете, снисходительно выслушивала, чем Энакин Скайокер отличается от Дарта Вейдера, соглашалась, когда он был не прав, орала на него, когда злилась, смеялась его шуткам, даже если ей не было смешно. И сейчас все было так же, но за всем этим все явственнее проступало ее равнодушие, холодность агента на задании, флиртующего с кубинским наркокоролем. Она даже не трудилась притворяться в постели, просто неподвижно лежала и все, мало чем отличаясь от дорогой надувной куклы. Дантона все устраивало, он к ней привык, она была красивой, ему все завидовали… но даже на последнем задании, когда Татьяна соблазняла мерзкого старикашку — владельца сети подпольных казино, она была более живой, чем с ним в постели.

— Ты позвонил среди ночи, и я позволила тебе придти. — Холодно сказала она. — Ты хотел секса, и мы им занялись. Почему ты недоволен?

Почему? Трудно было сказать. Дантон не склонен был самообольщаться, и знал, что большинство женщин, с которыми он был, не очень-то его хотели, да и смешно было требовать чего-то от ночных бабочек или девиц из ночных клубов. Раньше Татьяне нужен был только секс, а не он сам, они оба прекрасно это понимали, но что ей нужно теперь? А солдат Гувер… Джо уже почти забыл, как приятно целоваться с кем-то, кто действительно этого хочет, просто целоваться и все. А еще у нее мягкие пухлые губы, лучше, чем у Татьяны, и пальцы тонкие-тонкие, ласковые, и она нежная, слишком нежная для солдата. А еще у нее на редкость поганый язык. Джо нахмурился, на шлюху он здорово обиделся, потом улыбнулся в темноте, потом опять помрачнел. Не надо было ее тащить на ужин с семьей. И вообще много чего не надо было делать.

— Татьяна! — Громко позвал снайпер, игнорируя циферки 06:00 на электронном будильнике.

— Что? — С яростью спросила Михайлофф, тут же проснувшись.

— Татьяна, что ты от меня хочешь?

— Я?! Чтобы ты заткнулся и уснул уже, спасибо, что поинтересовался!

— Я не об этом. — Жалостно заныл Дантон.

— Чтобы прекратил ломать комедию. Чего тебе не лежится?

— А у тебя акцент! — Возликовал Джо.

Татьяна молча осмотрела его с головы до ног, опять отвернулась к стенке и натянула одеяло, но отделаться от Дантона было не так-то просто.

— Откуда Кейдж знает, что ты ненатуральная рыжая?… Татьяна?… Тат!

— Сокращение от Татьяны — Таня! — Прорычала женщина. — И только попробуй произнести это ваше «Танья»! Уймись или я тебя изобью!

— Ну и прекрасно, хоть немного подвигаешься, а не будешь лежать бревном. — Брякнул Дантон.

Татьяна никак не отреагировала на оскорбление.

— Нам надо расстаться. — Нагнетал обстановку Дантон.

— Расставайся, только заткнись. — Лениво отозвалась Татьяна, зевая.

— Я серьезно. Ты какая-то не такая стала.

— Как скажешь.

— И тебе не жаль? Мы же шесть лет вместе…

— Семь, проклятый ты эгоист.

— Что с тобой случилось, а?

— Я повзрослела, Джозеф.

— Ты стала холодной черствой сукой.

— Пусть так. — Лениво согласилась Татьяна.

— Черт тебя дери, Тат, нельзя же быть такой равнодушной!

— Таня. — Поправила Михайлофф.

Еще и этот мерзкий дождь. Скользкая трасса блестит, подсыхая, но все равно как следует не разгонишься. Рэйч уже не спит, тихо пройти не удастся.

— Джо? — Удивленно спросила она, глядя на его лицо.

Дантон, не глядя, выкинул в ее сторону средний палец, Прайд пожала плечами и занялась своими делами. Всем было на него плевать. Дантон два часа проворочался без сна в своей комнате, потом понял, что все равно надо вставать, ехать на базу, а там напроситься у Доусона на какое-нибудь задание где-нибудь в Гонолулу. Конечно, у этого хлыща глаза на лоб полезут от такого заявления. Или довести приставаниями Марию Кри до белого каления. Или провести в кабинет к Кейджу парочку стриптизерш. Или поехать обратно к Татьяне, она его простит. От одной этой мысли Дантона затошнило.

Рене уже сновала по кухне, помогая матери готовить завтрак, нахохленная Гувер сидела на табуретке, вся завернувшись в одеяло, видна была только рука с кружкой кофе. На него она не посмотрела, только поплотнее завернулась в одеяло. Дантон сел рядом и принялся пялиться на нее. Гувер в ответ посмотрела на него, похоже она все еще здорово злилась. А губы у нее покраснели и припухли, да и глаза тоже.

— Ты что, ревела? — Спросил Джо.

— Что? — Хрипло удивился рядовой. — Нет.

— Докажи! — Потребовал Дантон. — Рен, она плакала ночью?

— Нет. — Рене пожала плечами. — Только тряслась вся.

— Боялась чудовища под кроватью? — Подковырнул Джо.

— Даже не напоминай мне про тот случай, Джо! — Тут же вскипела Рэйч. — Рене чуть не осталась заикой! Можешь на базе шутить свои дурацкие шутки, но здесь маленькие дети!

Гувер кисло засмеялась, потом закашлялась и плотнее завернулась в одеяло.

— Ты заболела? — Встревожилась Рэйчел.

Гувер пробормотала что-то неопределенное, что можно было трактовать и как отрицательный, и как положительный ответ.

— Мне холодно. — Наконец сказала она.

— Холодно? — Не поверила Рене. — Да ты как печка горячая! Мне очень жарко было с тобой.

— Это точно. — Подтвердил Дантон.

Рэйч подошла и потрогала Гувер лоб, та ответила ей довольно-таки злобным взглядом.

— Господи, да ты прямо огненная.

— Не стану спорить. — Опять выразительно согласился Джо.

— Сейчас же в больницу.

— Зачем это? — Вдруг поинтересовалась Гувер.

— Как зачем? — Тебе поставят диагноз и…

— Это я и сама могу.

Гувер скинула одеяло и приложила ладонь себе на грудь, глубоко вздохнула, передвинула ладонь, вздохнула опять…

— Воспаление легких. Двустороннее. — С каким-то мрачным удовлетворением сказала она.

— Тем более срочно в больницу!

— Ну нет. — Гувер хлебнула кофе. — Ни за что.

— Не спорь со мной!

— Это приказ, мэм? — Холодно осведомилась рядовой. — Если вы намерены играть со мной в мать, то, будьте добры, прислушайтесь к моим желаниям. Я хочу домой.

— Куда? — Уточнила Прайд, покоробленная ее тоном.

— На базу. — Поправилась Гувер. — Туда или никуда.

Глава 26. Фантом разбушевался

— Черт подери!

Алекс Мастерс поднялся с пола, Дантон хохотал, глядя на него.

— Джо, твои тупые шутки переходят все границы!

— Ал, это не я, клянусь честью!

— Чем-чем клянешься?

— Ладно, но все равно это не я. Подпиленная ножка? За кого ты меня принимаешь? Я скорее отлил бы тебе в суп.

Мастерс вздрогнул и подозрительно посмотрел на содержимое тарелки.

— Я ничего такого не делал. — Поспешно заверил Дантон. — Я просто сказал.

— Ты, может, и не делал… зато Фантом мог.

Фантом преследовал Алекса Мастерса с одержимостью маньяка. Каждый день под ним ломались стулья, с каждой двери ему на плечи лилось содержимое ведер, начиная от овсянки, заканчивая мазутом, он то и дело наступал на невидимые растяжки и попадал под взрывы бомбочек, начиная с обычных, начиненных конфетти, заканчивая серьезными, последняя из которых чуть не выжгла ему глаза. Пистолеты в руках Мастерса отказывались стрелять, компьютеры включаться, техника заводиться, душ лил кипяток или краску, выключался, когда агент стоял весь в мыле, а когда он выходил из него, то не находил своей одежды или полотенца. Его дверь заблокировывали раз сто, ему связывали шнурки на ботинках, подрезали швы на штанах, звонили со скрытого номера во время задания, выкладывали компроматные фото на экран во время общих собраний… Кейдж лично объявил награду тому, кто поймает распоясавшегося призрака, или хотя бы прекратит его безобразия, но снять фото Мастерса с доски жалоб не решился никто, иначе проклятие Фантома пало бы на смельчака. Дежурный отряд отловил с десяток шутников, и их оштрафовали на круглые суммы или отправили отрабатывать на кухню, но большинство бесчинств не поддавались отслежке, как всегда, когда действовал настоящий Фантом, а не его подражатели. Вначале Дантон сам с удовольствием присоединился, и Алу пришлось три часа сводить с волос клей, который бывший друг подлил ему вместо шампуня, но потом, когда дело стало принимать такой оборот, будто Мастерс стоял под лестницей, когда ему дорогу перешла черная кошка в компании женщины с пустым ведром, Дантон оставил свои происки. Смотреть на Мастерса и так было жалко. Они оба знали, кого надо благодарить, и Ал уже всерьез и вслух пожалел, что сучка не умерла. Дантон беспокоился за Гувер, но подойти к ней и попросить снять фото Мастерса с доски не было никакой возможности. Они постоянно видели ее на стрельбах, на учениях, на занятиях с курсантами, которые входили в обязанности каждого агента, но как только выдавалась минутка свободы, Гувер тут же будто растворялась в воздухе. В столовую она также не ходила, и, казалось, физически не могла угадать, на какой стул сядет Мастерс, а уж тем более подпилить ему ножку. Так что ни извиниться перед ней, ни убить, ни договориться Мастерс не мог.

Шутки Фантома отдавали некоторой незавершенностью, обычно они бывали более жестокими, но никогда не сыпались в таком количестве, будто сдерживая качество, призрак был собой недоволен и никак не мог успокоиться.

— Может, тебе его умилостивить? — Предложил Джо.

— Как это? — Огрызнулся Мастерс. — Зарезать жертвенную корову?

— Выполнять его волю. — Наставительно заметил Джо. — На доске куча просьб. Помоги Фантому, а за это он поможет тебе.

— Устроить свидание Мэгги Риот и Джерри Доновану? — Скривился Алекс. — Господи всемогущий, я даже не знаю, кто это такие.

— Пробей по базе, там все есть.

— Нет уж. Мне сейчас вообще лучше ничего не предпринимать. А то запертым в одной комнате с Джерри Донованом окажусь я.

К сожалению, призвать рядового Гувер к ответу с помощью руководства тоже не представлялось возможным, иначе она могла выложить все, что знала, а за это Мастерса, самое малое, уволят с лишением всех степеней и званий, а также конфискацией имущества.

И Дантон решил поговорить с Рэйчел, благо она-то не скрывалась от него в лабиринтах базы.

— Рэйч, где твой номер второй?

— Обожаю твою манеру обращаться к людям без обиняков, Дантон. А тебе зачем?

— Да так. Поинтересоваться здоровьем.

— Интересовался — зашел бы в лазарет, пока она болела.

— Прайд! Может, ей еще плюшевого мишку надо было подарить, чтобы быстрее поправлялась? Где она, мне надо с ней поговорить.

— Я не знаю. Когда мне нужно, она всегда появляется.

— Можешь ей позвонить?

— Могу, но не буду. С таким выражением лица как у тебя…

— За кого ты меня принимаешь, женщина?

— За человека, который мог до слез напугать маленькую девочку, притворившись чудовищем из шкафа.

— Я был молод тогда. — Смущенно пробормотал Дантон. — И немного пьян. И мне казалось, это будет весело.

— Пошел вон. — Негромко приказала Рэйчел. — Пока я не натравила Фантома на тебя.

Разговор с Доусоном прошел в несколько ином ключе.

— Грегг, я что-то знаю.

— Господи пресвятой боже, агент Дантон, никак вы прочитали учебник по биологии для младших классов и теперь можете сказать, почему трава зеленая?

— Это рядовой Гувер доводит Мастерса.

— У вас есть улики, агент Дантон?

— Нет, но…

— То есть, у вас есть только предположения?

— Нет, но она на него злится.

— Насколько знаю я, у рядового Гувер нет причин это делать. Может, я не в курсе чего-то очень важного?

— Грегг, ну честно! Это она повесила его фотку на доску! Заставь ее снять!

— И обрушить проклятие Фантома на себя? За все время честной и беспорочной службы никто еще не покушался меня убить столь извращенным способом, даже ты.

— Да брось, Фантом на тебя не полезет. Ты же все-таки начальник отдела.

— Известно ли вам, агент Дантон, что Фантом однажды «полез» даже на директора Кейджа, не говоря уж о главе аналитического отдела. К сожалению, в то время это была не Мария Кри.

— Да? И что он сделал?

— Я не могу обсуждать с вами промахи руководства, агент. — Мягко улыбнулся Доусон.

— А за что он их?

— За то, что они пытались его поймать, мой дорогой Ватсон.

— Ну, сделай что-нибудь! Ее можно не заставлять… уговорить… пообещать что-нибудь…

— Не вижу в этом смысла. Кроме того, из-за деятельности Фантома, мы отловили более сотни подражателей, и все они сейчас на отработках. Вы не понаслышке знаете, агент, что такое отработки, и какого рода приходится выполнять задания. Обычно эти лакуны пустуют, а теперь они заполнены, и все благодаря… впрочем, я по-прежнему не вижу оснований благодарить за это рядового Гувер.

— Ладно, Грегг, а ты можешь устроить мне с ней встречу?

— Я разве похож на сводню?

— Я никак не могу поймать эту чертовку! Вызови ее к себе в кабинет…

— Что я слышу? Один из лучших моих людей не может поймать на закрытой базе недавнего курсанта?

— Хрен с тобой, старый черт. — Обиделся Дантон.

— Половину жалования в резервный фонд за оскорбление начальника при исполнении. — Крикнул ему в спину ехидно улыбающийся Доусон.

Дантон долго ходил возле доски и вздыхал, глядя на фото Мастерса. Навлекать проклятие Фантома на себя до ужаса не хотелось. Зато был другой способ, не менее эффективный. Джо поглядел на фото в руке. Не ахти что, но агент Джокер на нем был вполне узнаваем. — Не самая лучшая идея. — Грозно предупредила тут же возникшая за спиной Гувер.

— Зато ты сразу нашлась. — Джо повернулся к ней, вольно размахивая фоткой.

— За что?

— Аналогичный вопрос.

— Мастерс чуть меня не убил. — Мерида закатила глаза, вид у нее был цветущий, так и не скажешь, что еще недавно валялась в лазарете с двухсторонним воспалением легких.

— У него были причины.

— Это был не повод меня убивать! — Сердито выпалила Гувер, на щеках у нее зажглись красные пятна.

— Ты бы поступила так же на его месте.

— Я бы не спуталась с предателем на его месте.

— Подойди сюда, мелкая дрянь! — Вскипел Джо. — И сними его рожу с доски, пока я тебя не отшлепал!

— Ох, как грозно. — Гувер подбоченилась, но отступила на два шага. — Сперва догони.

— Я очень быстрый. — Честно предупредил Дантон, хватая ее за руку и разворачивая за плечо. — И я выносливей тебя. Но это и не понадобится. У меня в рукаве козырь.

Он помахал фото.

— Разойдемся без упреков. Твоя фотка в обмен на его.

— А вы не боитесь, что там завтра появится ваша, сэр?

Дантон фыркнул.

— Я сяду в карцер или напрошусь на задание на Карибах, там он меня не достанет. А в карцере я могу сидеть сколько угодно долго, девочка моя, у меня большой опыт.

Гувер скривилась и нехотя подошла к доске, остановилась, протянула руку, не донесла…

— Нет. — Сказала она сквозь зубы. — Я не буду.

— Давай снимай. — Распорядился Дантон, глядя, как она колеблется. — Он того и гляди пулю себе в лоб пустит. Нельзя так издеваться над человеком.

Гувер засмеялась, потом всхлипнула, потом опять засмеялась.

— Этим ты меня уже не возьмешь. — Возмутился Джо. — Быстро снимай.

— Нет. Я чуть не умерла там.

— С нами такое случается. Работа такая. Снимай.

— О! — Тихо сказала Гувер. — Вот как. Работа. Я понимаю, сэр.

— Снимай. — Поторопил ее Дантон. — Снимай, и закончим с этим.

Гувер медленно, как во сне, отлепила фото с пробковой доски и, не глядя, протянула снайперу. Джо, ликуя, отдал ей ее фото.

— Ха-ха. — Кисло сказала Гувер. — Откуда мне знать, что вы не распечатаете еще, сэр?

— Веди себя хорошо, и все будет ок.

— Ну да. — Мерида наконец-то посмотрела на него прямо. — Буду вести себя хорошо. Все как вы скажете, сэр. Лишь бы моя фотка не оказалась на этой доске. Спасибо, что указали мне на мое место, сэр, а то я начала забываться, сэр.

— Это что еще за неуместный сарказм? — Поинтересовался Дантон, довольно обмахиваясь фотографией. — Тебе по уставу не положено сарказмировать на старшего по званию.

— Ну что вы, сэр. Как я могу. Я же просто солдат, который просто выполняет свою работу и умирает по приказу.

— Что? Нет, я не это имел ввиду. — Дантон опустил руку с фото, наконец-то уловив тон. — Мы же не игрушечные солдатики…

Гувер фыркнула.

— Ну тогда вы просто дурак, сэр.

— Что вы себе позволяете, агент Джокер? — Холодно поинтересовалась Мария Кри.

Дантон и Гувер синхронно убрали руки с фотографиями за спину, но Марию интересовали не они.

— Что вы позволяете рядовому, сержант Дантон?

— Мария, займись своими делами! — Зашипел Джо, игнорируя ее звание капитана. — Куда ты лезешь!

— Половину оклада штрафом, агент Купидон.

— Опоздала, детка, Доусон уже меня штрафанул.

— Тогда на отработку в главный архив. — Мария криво улыбнулась, хищно облизнув кроваво-красные губы острым языком. — Оба. Немедленно. За оскорбление старшего офицера.

Глава 27. Информация к размышлению

— …крайне опрометчиво запирать рядового Гувер в архиве. — Ледяной тон Доусона пробивался сквозь помехи в эфире, но силы не терял.

Дантон ощутил, что морозные мурашки бегают вдоль его позвоночника туда и обратно, слегка приподнимая шерсть на спине. Распекая сержанта Купидона глава отдела боевиков был куда мягче, но только теперь Дантон это понял. Он повернулся на живот и сунул голову под подушку, прижимая наушник как можно сильнее, чтобы лучше слышать. Однако Мария Кри не была Дантоном и не стала клясться, что это не она, что она так больше не будет, но это все равно не она, что ее оклеветали враги, а запись на камере слежения смонтирована.

— Вы считаете, что я должна отчитываться вам в своих действиях, Доусон?

— Отчитайтесь в них хотя бы перед собой, Мария.

— Однако я не вижу причин вызывать меня в ваш кабинет. Рядовой Гувер прекрасно справилась с работой…

Больше всего Дантона возмущало, что о нем в разговоре двух начальников не было сказано ни слова. Как будто он не помогал… ну, по крайней мере, не мешал Гувер возиться в пылюге и расставлять древние дела, периодически до крови обрезая пальцы об острые края скоросшивателей.

Архив был закрыт для всех, кроме начальства и некоторых избранных. Обычно все пользовались электронной базой, а бумажные дела были пережитком прошлого. Иногда, когда база подвергалась хакерской атаке как со стороны врагов, так и со стороны слишком любопытных сотрудников, испорченные данные брались из архива, но это происходило не слишком часто. Тогда Доусон, Кри, Кейдж или еще кто-то приходили в архив, искали нужное дело на полке, вносили данные в базу… и вместо того, чтобы поставить дело на место, оставляли его на столе, где уже накопилась целая гора. Ветхие страницы вываливались из дел, и Гувер пришлось искать недостающие места и вставлять их, а то и набирать на компьютере, даже не подключенном к интернету, и распечатывать заново. Архив был огромен, в отдельных секциях помещались биографии агентов от самого основания базы, отчеты об операциях, юридические и экономические дела… Гувер рассортировала их все, молча, с таким убитым выражением лица, что Дантон ощутил нечто, похожее на укол совести, который быстро прошел, потому что противная рыжая никак не шла на контакт, а когда он решил с ней поговорить, залезла по приставной лестнице к динамику, висевшему на потолке, прикрутила к нему мобильный телефон и врубила музыку на всю громкость. Бумаг было много, а дверь не открывали, и то, что про них не забыли, говорила только появляющийся три раза в день курсант с едой. Гувер, похоже, здесь даже нравилось, она периодически присаживалась за стол с какой-нибудь папкой, вычитывая подробности. Папка с именем «Солджер» практически не покидала ее стола. Дантон даже поглядел из любопытства, когда она копалась в делах на букву «Z». Ничего особенного, какой-то солдатик, по подростковому тощенький, с наивным взглядом и чистыми голубыми глазами. Дантон не успел пролистать дело как следует, когда появилась Гувер и уронила на него сверху водопад бумажек. Под конец от скуки Дантон, устав от катания на приставных лестницах туда-сюда, даже начал размышлять о том, чтобы помочь ей, но осуществить свое желание он так и не успел — за ними явился Доусон лично и вывел на Божий свет. Дантон тут же умчался играть в RPG, даже не вытряхнув из волос архивную пыль. Наигравшись так, что все сосуды в глазах полопались, он подключился к кабинету Доусона, чтобы быть в курсе последних событий. Последняя облава на Фантома опять не дала никаких результатов, агенты успешно провели двадцать три боевых операции, поймали шведского шпиона, закупили восемь машин оборудования, наняли четырех новых уборщиков и так далее и тому подобное. А еще Доусон был крайне недоволен тем, что Гувер побывала в архиве, но почему — так и не объяснил, в результате выставив Марию и взяв с нее расписку о том, что никогда и даже под угрозой пыток она не будет принимать никаких решений относительно агента Гувер, чего бы это ей не стоило. Рэйчел тоже намекала, что рыжая какая-то особенная и очень важная, но тоже не сказала ничего конкретного.

После архива Дантон ее видел только один раз, и то случайно, когда заходил к Коннору со списком медленных ядов, от которых ему требовалось противоядие. По дороге он столкнулся с толпой курсантов-старшекурсников и номеров вторых, выходящих из зала с проектором. Лица у всех были белые, некоторых, похоже, тошнило.

— Чего это они? — Поинтересовался Дантон у старшего агента, собирающего аппаратуру.

— Насильников сегодня проходили. — Усмехнулся он. — В красках. Надо еще раз провести занятие, пусть привыкают. Кейдж хочет по ним особый отдел формировать.

Потолкавшись в коридоре, Джо приметил пару особо расстроенных цыпочек, которым могло понадобиться сильное мужское плечо и ухо, готовое выслушивать о несправедливости этого мира, и пошел к Коннору, насвистывая «Jingle Bells».

— Не сейчас. — Замахал на него док. — Подождите в приемной, агент Дантон!

А сам взял ампулу, наполнил шприц и ринулся в кабинет. Через болтавшуюся дверь Дантон разглядел знакомое бледное лицо, прикинул, что видно у впечатлительной малышки истерика, тихо подошел ближе и стал подслушивать.

— Послушай. — Настаивал Коннор, мягко, но непреклонно. — Это не ты. Это он сделал.

— Это неважно. — Странно спокойно ответила Мерида. — Он не был болен. У него не было комплексов. Ему просто было интересно, как это, взять женщину, которая тебя не хочет. Будет ли она плакать или драться. Будет ли ей больно. Насколько ей будет больно. Что будет, если ее ударить. Избить. Убить. Как это, когда она уже мертва. Ему все было интересно. Просто интересно. Ему все на свете было интересно.

— Он был чудовищем. — Успокоительно ответил Коннор. — Но ты не такая.

— Нет. Он не был чудовищем. Он просто хотел знать. Все знать. И ставил опыты. И записывал их. Никто не должен был знать. Ты не понимаешь.

— Все это уже кончилось. Что-то успокоительное не действует. Подожди, дай я еще добавлю.

— Он и убил так же. Из любопытства. Хотел узнать, как это — убить. Будет ли страшно. Как изменится человек. Но страшно не было. Только немного скучно. Поэтому он больше никого не убивал. Просто так не убивал, я имею ввиду.

— Как ты узнала? Тебе приснилось? Фантомные воспоминания?

— Я просто это все помню. — Гувер поморщилась. — Что ела вчера. Что читала. Как насиловала женщин.

— Это не ты.

— Я. Мы думали, нас двое. А всегда был только он. То есть я. Разряд выжег сознание Гувер, как выжег сознание Адели. Он закрепился в этом теле. Он — это я. И больше никого нет.

— Нет, послушай меня. — Коннор посветил ей в зрачки, ввел капельницу. — Сейчас я дам тебе мягкого снотворного. А когда проснешься, мы еще раз поговорим, понятно? Ты не можешь быть им, потому что ты — это ты, ты другая.

— Ты его не знал… — сонно ответила Гувер, конец фразы был совсем невнятным.

Дантон бесшумно вернулся на место, переваривая услышанное. Похоже было на бред, но из них двоих Коннор точно не был психом. Он вышел, тихо прикрыл дверь, и взял у Дантона список. Вид у него был крайне замученный.

— Проблемы, док?

— Нет, все в порядке. — Коннор провел ладонью по лицу, но до шпионов отдела ему было далеко. — Отправляетесь на боевую операцию, агент?

— Нет, решил отравить Кейджа и стать директором.

— А противоядия тогда зачем?

— Хочу сыграть с ним в игру. Слушай, док, ты же психолог…

— Психиатр.

— Да не важно. Что, правду говорят, будто нет нормальных людей?

— Большинство людей абсолютно нормальны, агент Дантон. Просто у каждого есть свои индивидуальные особенности. Ну и смотря что понимать под нормальностью.

— То есть, если бы все люди были психами, то они бы все были нормальными?

— Да, агент Дантон.

— А вот скажи, ты прям видишь отклонения каждого?

— В большинстве случаев. Но я не назвал бы…

— А почему они возникают?

— Большое влияние играет детство, социальная среда, окружение, навязываемые стереотипы…

— А я вот в приюте рос. — Дантон шутовски скривил лицо. — Ни мамы, ни папы, так плохо, так плохо! Знаешь, что у нас там иногда воспитатели делали со старшими девочками?

— Подумаешь. — Фыркнула Гувер, выходя из-за двери. — Подумаешь, приют! Вот бы мне оказаться там! Да я бы все отдала, чтобы расти в приюте, а не здесь!

— Как ты встала? — Коннор уставился на нее, как на привидение. — Снотворное…

— Не действует твое снотворное! Воспитатели, девочки! — Гувер круто повернулась к Дантону. — Да вы даже представить себе не можете, что с ними тут делают! Вы ничего не знаете, ничего!

— Да ладно, подумаешь. — Обиделся Дантон. — Никто из местных сироток никогда не жаловался.

— Вот именно. — Гувер усмехнулась, уперев руки в бока. — Никто и никогда. Потому что здесь нас учат молчать. Подчиняться. Не думать. Из нас делают пушечное мясо и учат благодарить за это. А вы приходите с воли, вы можете уйти, когда захотите, вас берегут, а мы умираем. Когда мне было пять лет, мне три раза ломали руку, учили терпеть боль и не чувствовать страха. Не от злости или ненависти, а потому, что так написано в правилах об обучении новобранцев. Потом нас всех били ногами, двое огромных мужчин, чтобы мы учились никому не верить и бояться тех, кто сильнее. Ну и дополнительный стимул самому становиться сильнее, конечно же. И вы это никогда не услышите ни от кого из сироток, сэр, потому что это просто страшно вспоминать. И еще потому, что они считают, что это нормально, что это так и надо, сэр. Все, чтобы наша любимая страна жила спокойно, пила, жрала и разлагалась. Все ради национальной безопасности. Среди десяти убитых агентов девять — сиротки. Может быть, мы были бы не против такой судьбы, но у нас отнимают даже право выбрать ее добровольно. И мы до самого конца будем подчиняться, а если повезет, то убедим себя, что в этом наше счастье: полное государственное обеспечение и еда по карточкам, а также интересные командировки в другие страны под полным контролем со стороны руководства.

Она перевела дух и оперлась рукой о стену.

— Но вы никому не скажете о моей маленькой исповеди, сэр? Конечно нет, потому что всего этого просто не может быть, это невероятно, это не может быть правдой.

— Агента Джокер, пройдите в кабинет мистера Доусона. — Затрещал динамик. — Агент Джокер…

— Надо же, как вовремя. — Сказала Гувер и вышла, хлопнув дверью.

— Да-а-а-а, вот это ПМС! — Протянул Джо. — Так что там с противоядиями, док?

Глава 28. Классический случай

Высокий худой француз сидел в кабинете Доусона, манерно закинув ногу на ногу. Черные острые усики топорщились в стороны, как пики, такие же тонкие, как его ноги и руки. Гувер, никогда не сталкивавшаяся раньше с людьми нетрадиционной ориентации, сразу ощутила нетолерантную неприязнь, отнюдь не улучшившую ей настроения. Сорвалась, как девочка, и разболтала Дантону то, что даже вспоминать не хотелось. И Коннору… Интересно, где на базе можно спрятать труп?

— Агент Гувер по вашему приказанию прибыл, сэр.

— Агент Гувер, это ваш инструктор. — Сказал Доусон, указывая ручкой за шестьсот долларов на незнакомца. — Он будет учить вас танцам.

Внешне малышка осталась невозмутимой, внутренне же содрогнулась так, что вибрация прошлась по комнате, заставив закачаться наградные листы в рамках.

— Да, сэр.

— Можете приступать прямо сейчас. — Доусон покатал в руках ручку.

— Есть, сэр.

Французик поднялся, пригладив сильно блестевшие от геля волосы с большими залысинами.

— Меня зфать Пьер Рошель. — Сказал он. — Я буду ушить тепья не только танцам. Я буду ушить тебя быть женшшиной.

Пробиравшийся по коридору агент Клеммон громко рассмеялся, услышав такое заявление, и тут же был наказан громовым голосом Доусона, просившего зайти. Буквально вчера агент потратил выданные из бюджета на операцию деньги на стриптизершу из Айдахо и ломал голову, как объяснить это в отчете служебной необходимостью.

— Да, сэр Рошель. — Ответила Гувер, чувствуя, что губы кривятся то ли в сардоническую улыбку, то ли в гримасу отвращения.

Приказы не обсуждаются, спросить у Доусона, зачем он выдумал танцы, не предоставлялось возможным.

— Пьер. — Поправил хлыщ. — Ты зфать меня Пьер.

— Да, Пьер.

— Хорошо, Пьер.

— Хорошо, Пьер. — Послушно повторила Гувер, чувствуя желание поправить французу немного торчащий в сторону нос.

— Пойтем. — Велел он. — Ты пудешь рассказывать мне сфой жизнь. Нет-нет, идти не как сольдат, идти как шенщин.

Гувер остановилась, машинально пристукнув пятками.

— Так. — Показал Пьер Рошель и пошел, плавно покачивая бедрами. — Женшин идет так, чтобы фсе смотреть на ней.

Шедший по коридору Дантон изобразил испуг и шарахнулся от пославшего ему воздушный поцелуй француза.

— Не на того напал! — Крикнул он грозно, загораживаясь коробкой со звякнувшими ампулами. — Не для тебя расыетал мой цветочек!

— Урок первый. — Сказал француз, поворачиваясь к Гувер. — Слишком брутальный небритый мушшин с ярко выраженной гомофобией ест потенциальный гомосексуалист.

— Знаю я. — Буркнула Гувер. — Учили. И «Красоту по-американски» смотрели.

— Ты меня на себя не равняй! — Обиделся Дантон. — Агент Доусон, вы как такое на базу пускаете?

Он постучался в дверь и засунул туда голову.

— Доусон? Вы в курсе, кто у нас тут ходит?

Потом, продолжая болтать, как-то незаметно втянулся туда, исчезнув из поля зрения.

— Мушлан. — С удовольствием сказал Рошель. — Солдафон. Ну, птишка моя, иди, как женшшин.

«Птичка», чувствуя себя полной идиоткой, пошла вперед, увеличив амплитуду раскачивания бедрами.

— Не так. — Остановил ее Пьер. — Снять обуфф быстро. Идти на носошках.

На носочках оказалось идти труднее. Раньше Мериде приходилось надевать каблуки, но их тренировали драться в них, или просто ходить на цыпочках по полу, на который нельзя наступать всей стопой, а здесь ей надо было буквально плыть, порхать, подлетая и присвистывая. Через каждый шаг Рошель останавливал ее и поправлял, проходящие мимо агенты в открытую пялились на бесплатный цирк. Гувер сжала зубы и делала все, что требовал Рошель, как всегда на занятиях. Если Доусон приставил к ней учителя танцев, надо просто сдать этот экзамен, как все остальные.

— Нет. Ты не на тренироффке по стрельба… не надо уходить ф себя. Полушай удовольствий… Ходить красифо… ты люпить, когда красифо?

С танцами оказалось сложнее. Привычное тело подсознательно повторяло приемы, не желая изгибаться расслабленно и медленно там, где раньше важна была сила и скорость. Вдобавок Рошель вырядил ее в туфли на высоченном каблуке, от которых тут же свело стопы, и разлетающуюся от каждого движения прозрачную юбку, прибавив, чтобы она не смела переодеваться в форму, пока не станет полноценной «женшиной», и так ее довел, что Гувер брякнула, что знает способ стать женщиной быстрее и приятнее.

— Это тоше надо! — Поднял палец Пьер. — Это ошшень вашно! Женшина долшна нравиться… ты мошешь нравиться, но ты долшна уметь управлять этим.

В столовой он от нее тоже не отстал, а по пути то и дело корректировал походку.

— Покаши мне шпион! — Раздраженно велел он. — Солдафон тут полно, мне нужен шпион!

Гувер положила вилку, мучительно проглотила еду, выпрямила спину, выдохнула. Потом расслабленно улыбнулась, взяла нож, начала непринужденную беседу…

— Корошо. — Одобрил Рошель. — Еще отставь ношку вбок… поставь на носок, чтопы икра напряглась… Хорошо. Но не вполне. Ты не долшен притфоряться, ты долшен быть женшин… я учить тебя Станислафский систем, а не этой шалкий американский школ. Ты долшна жить роль!

— Сами-то! — Перебила его разозленная Мерида. — Прекратите тогда этот акцент! А то просто классика: голубой иностранный учитель танцев! Подумать только!

— Хорошо. — Рошель улыбнулся. — Молодец девочка. Но учитель тут я, и указывать буду я. Ты ест кароший материал для будуший женшин. Ты спрафишься с заданий, если будешь стараться… красифый внешность еще не фсе. Его прифлекать глубина. Ф типе есть глубина. Есть молодост… но тфой козырь… как ты тумаешь?

— Какое еще задание? — Жадно спросила Мерида, подавшись вперед.

— Заданий, на который ты отпрафишься, если спрафишься, моя дорогая. Для которого надо пыть женшин. Так что ф тебе самый главный? Што нрафиться мушшин?

Гувер серьезно задумалась. Не уродина, естественно, но ничего выдающегося, есть и лучше. Из частей тела тоже ничего особенно не выделяется. Веселость и обаяние? Ха-ха.

— Ум? — Неуверенно спросила она. — Я очень умная. Быстро запоминаю…

— Нет. — Отмел Рошель. — Это ест у мноких. Я кофорю о том, чем ты фыделяться…

— Волосы?

— Тфоя страсть. — Пьер потрогал Гувер за косу. — Ты ошень страстный дефочка. Азарт. Русские гофорят «удаль».

— Чего? — Переспросила Гувер незнакомое слово.

— Что. — Поправил Рошель. — Мушшина чувствуй страст… тфой страст. Это знашит: есть сердце, есть душа… сильный душа. Ты скрыфать, но надо показыфать. Страсть — твое орушие… и лицо, а не застыфшая маска. Лицо шпиона долшно двигаться, девошка. Покажи радост… хорошо. Смушение? Так. Грусть…

Он неожиданно ударил ее по щеке.

— Да я тебе сейчас руку сломаю! — Рявкнула Гувер, хватая француза в локтевой захват.

Непривычно длинная юбка треснула вдоль шва, открыв ее ногу в черном кружевном чулке.

— Страст хорошо. — Одобрил француз, осторожно поводя намертво зажатой головой. — Груст ты долшна чувствовать, иначе ничего не получиться. Плачь! Мир полон боли…

— Жизнь — боль! — Грозно подтвердила Гувер. — И сейчас ты это познаешь, лягушатник хренов!

— Отпустите учителя, агент Гувер. — Негромкий голос Доусона заставил Мериду вздрогнуть, она нехотя выпустила взмокшего Рошеля и пулей вылетела в коридор.

— Изяшшно, а не как сольдат! — Крикнул ей в спину француз, потирая локоть.

— Ну что? — Спросил Доусон, наливая ему кофе. — Что скажешь, дорогой?

— Скашу, что если пы я был гранилщик, а она алмас, я бы не взялся за нефо, бояс поресать руки в кроффь.

— Ну что ты. — Польстил Доусон, добавляя учителю побольше сахара. — Ты самый лучший гранильщик. Другого такого нет. А это эксклюзивный случай.

— Да я вижу, что эксклюзивный. — Подтвердил Рошель, скидывая нарочитую манерность. — Раскусила меня в два счета. Ай-яй-яй, Грегг, такую жемчужину обучали по общей программе! Неужели не было индивидуального воспитателя? Какая смелость, какой кураж, упорство, страстность, терпения как у танка, врожденное коварство, мстительна и ничего не забывает! Высокомерна и застенчива, смела до безумия, даже слишком…

— И ты предложил бы все это подстегивать? Общая норма была для нее лучшим вариантом.

— Общая норма чуть не убила в ней человека.

— Она слишком похожа на отца.

— О да. И он был почти так же прекрасен.

— Поэтому мы не стали рисковать. Совет и так добивался ее ликвидации. Оставим это. Как думаешь, она справится?

— Не знаю. Если захочет. А если нет — я не смогу ее научить танцевать. Зря вы выделили ей отдельный отсек. Сейчас бы у нас была девушка, более привыкшая к мужскому вниманию. А ты сразу ребенка — и на Орелла.

— Этот ребенок может больше, чем ты думаешь.

— Но это ребенок. — Настаивал Пьер. — Ребенок, а у нее глаза уже затягивает льдом. Такие живые, зеленые, как трава после дождя…

— Прекрати. Я это уже выслушивал. Это наша работа, Рошель. И Татьяна знала, на что шла. Сможет ли Гувер стать хотя бы вполовину такой?

— Вполофину? — Рошель снова перешел на акцент. — О нет, мой друк, нет. Она мошет быть гораздо, гораздо лучше. Но сгорит ошшень быстро. Польшой талант — польшая боль.

— Превосходно. — Доусон отхлебнул кофе. — Значит, действовать надо быстро.

Глава 29. Коварство и любовь

Дантон обиделся. И не так, как это бывало обычно, а всерьез. То есть он не делал грустное лицо, не складывал губы в трубочку, не жаловался на жизнь, выстукивая претензии азбукой Морзе по трубам, не прятался в ангаре с оружием и даже не напивался до беспамятства в баре. И даже не курил, демонстративно сидя на подоконнике с кружкой кофе, душераздирающе вздыхая и поправляя розовые угги сорок седьмого размера.

Обиженный Дантон был предельно корректен, на работу приходил вовремя, трезвый как стеклышко, побритый и причесанный, говорил всем «сэр», соблюдал субординацию, курил в строго установленных местах и только в перерывах, не озвучивал дурацких идей на планерке, обращался к Доусону по званию, не приставал к секретарше Кейджа и хранил на лице спокойно-деловое выражение. Зато агентов трясло и лихорадило, потому что когда Дантон в последний раз так делал, потом, после того, как отошел, выносить его стало совершенно невозможно, потому что агент Купидон своим долгом считал отыграться за упущенное время. В этот раз его обида затянулась гораздо дольше. Особо впечатлительную агенточку даже ударило в истерику, когда он прошел мимо нее и не хлопнул по заднице. Аналитики, во все остальное время негласно враждующие с боевиками, сейчас бросили все силы, чтобы доискаться причины такого ненормального поведения.

Выяснилось, что на последнем задании Дантон весьма грубо выразился по поводу истеричной женщины, бывшей в заложницах у банды террористов. Действовать надо было быстро, трех агентов нервные парни, понимающие, что им не уйти, уже подстрелили, и Дантону, которого обычно берегли за особую ценность, пришлось в спешном порядке покинуть относительно отдаленный наблюдательно-огневой пункт, и врываться в здание вместе с группой захвата. Вместо того чтобы отползти в сторону и дать боевикам время обезвредить бандитов, женщина бросилась на снайпера с благодарностями, повисла на ошеломленном Джо, цепляясь ему за шею и прочие места, в результате чего он замешкался и получил две пули. Террористов обозленные агенты уничтожили на месте, списав на «производственную необходимость», а женщина впаяла Дантону иск за моральный ущерб. К сожалению, в здании была камера, и красочные эпитеты раненого снайпера, на чем свет стоит костерящего «идиотическую долбошизофреничку» успели попасть в сеть, так что иск пришлось удовлетворить. И все бы ничего, но на раненого Дантона с геройски перевязанной рукой наорал Доусон лично, больше упирая не на иск, а на то, что снайпер посмел покинуть место дислокации и проявил недостойную инициативу. Делал он это для Совета, удовлетворенно слушающего по внутренней засекреченной линии, но Дантон, не знавший этого, погорячился, считая себя полностью правым, и наговорил начальнику гадостей. В результате они оба не разговаривали уже две недели, и даже Кейдж не смог заставить их помириться. Обычно лояльный Доусон уперся, как баран, Дантон тоже не предпринимал попыток к сближению. В результате оба играли роли непритязательного начальника и исполнительного тупого подчиненного, даже не пытаясь делать друг другу подлянки через подставных лиц, а база потихоньку сходила с ума от нервного напряжения.

Гувер, все это время занимающаяся танцами с Пьером Рошелем, грозы почти не замечала, тихо ненавидя весь мир, геев и французов. От туфлей у нее немели ноги и болела спина, но это было не самое сложное. В конце концов, она научилась соблазнительно выгибаться, играть ножкой, ненавязчиво демонстрировать умопомрачительно тонкое запястье, облизывать губы, правильно трогать волосы, многозначительно играть различными предметами, мило краснеть, смеяться, отдергивать руку так, чтобы было понятно, что продолжение возможно, как бы случайно касаться ногой ноги под столом, а также правильно есть продолговатые предметы цилиндрической формы. Но Рошель требовал ее раскрыться, чего она сделать никак не могла. Все образы, которые она придумывала и тщательно прорабатывала, француз раскусывал, требуя показать ему настоящую Гувер, в то время как настоящая жаждала оторвать учителю голову и ложкой съесть мозги. Еще трудно было заигрывать с агентами, Рошель очень ругался, когда добившись своего, Гувер делала каменное лицо, доставала блокнот и ставила напротив имени агента в длинном списке размашистую галочку.

Но что ей придется танцевать в качестве экзамена и перед кем, учитель не предупреждал.

Татьяна оглядела толпу конкуренток. Нельзя сказать, что высокомерно, такие чувства не для тех, кто на вершине. Шпионка могла не бояться соревнования, не столько потому, что была лучшей, сколько потому, что лавров на веку ей хватало. Коридор будто пламенел рыжими волосами всех оттенков и мастей. У каждой претендентки на груди был порядковый номер, следуя которому они по очереди входили в закрытый кабинет с небольшим подиумом и шестом. Раскрасневшееся жюри сидело в кабинете, довольно обмахиваясь бумагой для выставления отметок. Не хватало Дантона, на предложение побыть членом жюри он ровно ответил, что по расписанию у него в это время проверка квалификации. Каменное лицо Доусона, зверски заваливающего всех претенденток, добавляло каплю дегтя в этот шовинистический рай, но не могло испортить никому настроения. Вызывающий отвлекся от эффектного скольжения по шесту претендентки Љ10 и выглянул в коридор.

— Номер одиннадцать, приготовиться! Скоро ваша очередь! Где номер одиннадцать?

Номера одиннадцатого не нашлось, и вызывающий пожал плечами, поспешив вернуться к эффектной концовке номера. Шпионка разъехалась в вертикальном шпагате по шесту, и от вида полоски белых трусиков у вызывающего внутри все перевернулось. Пятиминутный перерыв дал агентам придти в себя и выставить оценки.

— У меня скоро сердце остановится. — Поделился агент Картер, промокая лоб бумажной салфеткой.

— Так выйди. — Посоветовал агент Морган и убрал обратно в карман 10 долларов, которые достал по инерции в силу укоренившейся привычки. — Давай следующий трек, кто там по списку?

Музыка, раздавшаяся из колонок, заставила агентов усомниться, что она правильная. Потому что под «Pardonne moi» Мирей Матье еще никто не додумывался танцевать у шеста. Претендентка тоже не появлялась, агенты недоуменно переглянулись.

— Выключи трек. — Распорядился Доусон, поморщившись.

— Не надо! — Двери распахнулись, ударившись створками о стены, тонкая длинноногая фея вбежала в зал на высоченных каблуках с прозрачными платформами, не вписалась в поворот и задела бедром угол стола. Черные колготки в крупную сетку тут же неумолимо поехали, из царапины обильной бахромой полилась кровь. Претендентка растерянно провела пальцем по бедру, поднесла к носу, слизнула красные капли, смутилась так, что покраснела даже шея в низком вырезе джинсовой жилетки в кантри-стиле и впорхнула на сцену, встала, прислушиваясь к аккордам, подняла вверх бесконечно длинные тонкие руки, глубоко вздохнула. Потом пальцы затрепетали, и руки резко полетели вниз, вздрогнули, опять взлетели… фея сделала шаг, закружилась, обхватила шест и взлетела наверх, изогнувшись так, будто ей было больно, вся напряженная, как струна, готовая оборваться. Кровь пачкала ее руки, шест, одежду, капала на подиум…

«Прости меня!» — С отчаянием в голосе пела француженка — «Прости меня… я не хочу жить без тебя… о тебе я мечтала ночами… это было желание хотеть и познать…»

— Шедеврально. — Сказал Рошель, когда раскрасневшаяся чуть запыхавшаяся Гувер вышла в коридор, пропустив претендентку под номером двенадцать. — Ошень чуфственно. Ах, какой взгляд! Сколько гнева! Сколько страсти!

— Достал ты уже со своей страстью!

— Пошему ты опоздаль? Ты быль готоф за пятнадцать минут до нашала своей очереди.

— Создала эффект неожиданности. — Пожала плечами Мерида. — Танцы танцами, а головой тоже думать надо. Заодно вбежала, вся такая трагичная, запыхавшаяся… кровь прилила, грудь вздымалась… ну ты понимаешь. Ах, ты же гей! Тогда представь, что я парень.

— Я думай, ты быть настоящий там. У кого ты просить прощения? Думай о нем, кокда тебе придется…

— Не придется. — Отрезала Гувер. — Микроскопами гвозди не забивают. Для работы по чужим койкам у нас есть менее талантливые сотрудники.

— Ты хитрый дефочка. Обманыфаешь так, будто гофоришь правду, а кокда гофоришь прафду зфучит так, будто ты обманыфай. Смотри, не потеряйся ф этом.

— Не твое дело.

— Нет. — Согласился Рошель. — Но ты способна на польшее, шем франье.

«Как же я тебя ненавижу.» — Подумала Мерида.

— Итак, у нас двое финалистов. — Сказал Доусон Кейджу. — Гувер и Михайлофф. Михайлофф опытный и сильный агент, она не подведет… не буду тебе перечислять ее достоинства, ты их сам знаешь.

— Чем лучше Гувер? — Спросил Кейдж, положив подбородок на сложенные пирамидкой пальцы.

— Она моложе. — Без обиняков отрезал Доусон. — Натуральная рыжая, Орелл предпочитает их крашеным. Нет опыта полевой работы, значит, будет стараться. Способна действовать самостоятельно, может генерировать неожиданные ходы… Джокер, одним словом. Ее ты тоже прекрасно знаешь.

— Чем она хуже Михайлофф?

— Первый раз, может смешаться и все провалить. Формы еще не те, Орелл любит более округлых девушек. Ну и ее плохой парень, неизвестно, что он выкинет в самый неподходящий момент.

— Значит Михайлофф.

— Не знаю. Она превосходна. Даже слишком. А у Гувер есть кураж. И нельзя вечно мариновать ее здесь, рассказать тебе про плотно закрытую кастрюлю и пар?

— Дадим ей другое задание.

— Оно будет не менее опасным. Нельзя выпускать ее в поле неподготовленную. Хотя бы в группе захвата…

— Нет.

— Директор…

— Нет.

— Она будет в ярости.

— Я разберусь. Вызови ее.

Рядовой Гувер в весьма непривычном виде прошла в кабинет и села, сложив руки на коленях и подогнув под себя ногу в пластмассовой туфле. Кейдж по-новому взглянул на девушку, оценил плавные линии тела, длинные волосы с темной подпалиной, такие же брови, уже чуть потекший макияж… солдат обещал быть идеальным шпионом, а пока беспокойно ерзал, зацепившись колготками за пряжку на туфле. То, что надо Ореллу. Непосредственность и расчет в одном флаконе, юность и ум, страстность и отталкивающая холодность. Доусон поймал его взгляд и выразительно подвигал бровями. Нет. Он просто не мог.

— Вы прекрасно выступили, рядовой.

— Спасибо, сэр. Вы видели?

— Да, я смотрел по внутренней связи. Представляю, что там в комнате творилось, если я тут почти рыдал. Однако учтите на будущее, что нельзя так танцевать стриптиз, он направлен на более низменные инстинкты. Мужикам, которые смотрят на раздевающихся девушек, не должно быть стыдно, они платят не за это. Но в целом хорошо. У вас есть половой партнер?

— Нет, сэр.

— А был?

— Нет, сэр.

— Плохо. Иногда отсутствие опыта ничем не заменишь.

Рядовой никак не отреагировала на это замечание, будто не мечтала о настоящем задании сколько он ее помнил. Молодец.

— Но мы можем дать вам шанс. Я даже готов пойти на риск. Безумие, но все же…

Возмущенный Доусон резко выдернул кружку с кофе из автомата. Подлый ход, но винить в неудаче Гувер будет только себя.

— Что я должна сделать, сэр?

— Меня очень беспокоит агент Дантон, рядовой. — Кейдж бросил укоризненный взгляд на Доусона. — Мы опасаемся последствий. Вам надо его расшевелить. Вызвать хоть какие-то эмоции. Что угодно. Смех, гнев, возмущение, страх… Советую выбрать смех, это самое легкое. Остальные эмоции агент Купидон проявлять не склонен. У вас четыре минуты.

— Есть, сэр. Разрешите идти?

— Идите.

— Я все равно считаю, что нечего ее излишне опекать. — Сказал Доусон, глядя в потолок. — Второго Моритца из нее не выйдет.

— Кто знает. — Хмуро отозвался Кейдж. — Иди, проследи, когда не справится, поручи ей что-нибудь, чтобы отвлеклась.

Три минуты. Где же чертов Дантон? Две. В столовую сейчас не протолкаться, спасибо стриптизерскому наряду — все расступаются от изумления. Наконец-то. Подтянутый Джо сидит в одиночестве за столом и с уставным лицом жует булочку с кунжутом. Гувер плюхнулась на стул напротив него. Джо, не подавая признаков удивления или гнева, пододвинул ей чашку с кофе.

— Не желаете ли кофе, агент Джокер?

— Да у вас прямо талант, сэр! Что же вы снайпером, а не шпионом?

— Стрелять у меня получается лучше.

Минута тридцать секунд.

— Включили тяжелую артиллерию? Сэр, прошу вас, сделайте вид, что смеетесь, Кейдж обещал мне задание, если я…

— Я не могу смеяться, агент Джокер, если мне не смешно.

Минута двадцать секунд.

— Пожалуйста! — Взмолилась Гувер. — Я все, что угодно, сделаю!

— Государство обеспечивает меня всем необходимым, агент Джокер. Кроме того, мне запрещено брать взятки чем бы то ни было.

Гувер схватила кружку с кофе и выплеснула Дантону в лицо. Он аккуратно промокнул его салфеткой.

— Как некрасиво с вашей стороны. А если бы он был горячий?

Минута.

— Сэр… — угрожающе сказала Гувер, хватаясь за нож. — Вы об этом пожалеете.

— Прошу прощения, агент Джокер, но вам не удастся меня даже оцарапать. Я старше вас, сильнее и опытнее.

Сорок секунд.

— А так? — Спросила Мерида и полоснула себя по венам на запястье.

Кровь вырвалась фонтаном и обдала не только ошарашенного Джо, но и парочку агентов вокруг.

— А так? — Продолжила самоубийца и ткнула себе прямо в локтевой сгиб, зверски блестя сиреневыми глазами. — Ну?

— Ты что делаешь? — Заорал Дантон, отшвыривая стол. — Идиотка ненормальная! Дай сюда!

— Хрен там! — Отозвалась Гувер и полоснула себя еще. — Подумаешь, я же мясо… мясо с кровью, ха-ха-ха!

Дантон все-таки схватил ее за руку, но прежде пришлось побегать, помогли другие агенты и то, что рядовой стремительно слабела от потери крови. Дантон вытащил ремень из штанов, преодолевая желание хлестнуть Гувер по заднице, и перетянул ей руку выше локтя.

— Что это? — Обалдело уставился на них Коннор. — Что…

— Зашей ее быстрее. — Велел Дантон, аккуратно складывая Гувер на обитую клеенкой кушетку.

— Сейчас. — Засуетился доктор. — Чертовы ваши агентские штучки… Сейчас я все приготовлю… но вообще лучше бы вы ее в медчасть отнесли. Я, конечно, и это могу, но…

Гувер вяло стукнула каблуком о каблук, и Дантон только сейчас оценил ее необычный наряд.

— Ого! Это что?

— Ничего. — Слабо сказала она. — Кастинг.

— А это ты когда успела? — Дантон провел рукой по ее бедру, где сквозь дыру в черных колготках в сетку просвечивала запекшаяся кровь, заставив рядового содрогнуться.

— А, это не настоящая.

Гувер подцепила кожу ногтем и отодрала от бедра нашлепку телесного цвета с прикрепленным внутри пустым резервуаром для искусственной крови.

— Это зачем?

— А как же? Если совсем уж обобщать, то все мужчины любят две вещи: секс и кровь. Приманивала на обе. Вроде получилось.

— А это что был за цирк с разрезанием вен?

У Гувер вдруг опять заблестели глаза, она резко запрокинула голову, чтобы слезы не вытекали.

— А это меня развели, как котенка. Господи, сэр, неужели так трудно было… разве я чего-то сверхъестественного попросила? Всего лишь притвориться…

Слезы все-таки потекли вбок по виску, черные от туши.

— Ну нет уж! — Рассердился Дантон, поднимаясь. — Это уже не оригинально! Со мной больше этот фокус не пройдет.

— Ну и катись отсюда! — Прошипела Гувер.

— Идите, агент Дантон, идите! — Коннор подсел к Гувер и велел ей вытянуть руку. — Нечего вам здесь делать.

Злой Джо вышел, громко хлопнув дверью. Ну надо же, какой концерт, пожалуйста, сэр, притворитесь, сэр. А смотрела-то как, прямо как на последнюю надежду! Чертовы шпионы, чего только не сотворят… и продолжать дуться тоже не имеет смысла… глупый рядовой, это же надо так… а глазами-то так сверкала, как будто он ее предал…

Дантон застыл. Неожиданная догадка постучалась в мозг. Нет. Не может этого быть. Черт.

Он ей нравился. Отчаянно, до слез, он ей нравился.

— Да нет. — Сказал Дантон вслух. — Не может быть.

Проходящий мимо аналитик опасливо поглядел на разговаривающего с самим собой Джо и ускорил шаг.

— Да не может быть! — Яростно повторил Дантон.

Быстрый шаг перешел в топот.

С чего бы? И когда? Снайпер не любил задумываться над чем бы то ни было, но не был тупым, как обидно считала Мария Кри. И память тут же начала услужливо подсовывать ему фрагменты из памяти. Господи, вот идиот! И как только сразу не понял? А как она смотрела на него, как улыбалась, как злилась, как вздрогнула, когда он до нее дотронулся. А он-то хорош: сначала забыл ее имя, потом потащил в стрип-бар пить с Минтоном, познакомил с проститутками, с которыми периодически спал, чуть не придушил, велел отстать от парня, который пытался ее убить, изводил в архиве шуточками про девственность, а под конец, когда ей нужна была помощь, довел до того, что она порезала себе вены.

Дверь медпункта открылась, и Коннор выпустил перевязанную пациентку.

— Ты точно в порядке?

— Да-да. — Рассеянно ответила Гувер, ковыряя пальцем дырку на колготках. — Я просто не люблю твой больничный запах. Полежу у себя в отсеке, все нормально. Да что ты меня учишь, я сама знаю все!

— Ну, смотри. — Пригрозил Коннор. — Голова не кружится? В обморок не упадешь? Агент Дантон, проводите ее до отсека, а то столько крови вылилось…

Дантон растерянно посмотрел на него, потом на Гувер. Рыжая удивленно вскинула брови, открыла рот, чтобы спросить… и вдруг смертельная бледность залила ее лицо.

Сообразила, что он понял. Проклятые аналитики.

— Я сама дойду. — Сказала она Коннору резко, отворачиваясь. — На сегодня агенту Дантону достаточно просьб о помощи.

— Но…

— Я сказала! — Резко бросила Мерида, разворачиваясь.

Коннор покачал головой, глядя ей вслед, потом сочувственно поглядел на Дантона.

Он тоже знал.

— Откуда? — Только и спросил его Джо.

— Я же специализируюсь на психологии, мистер Дантон. Кроме того, это было так очевидно…

— Когда?

— Не знаю, довольно давно. Точно до того, как я здесь появился.

— И за что?

Коннор хмыкнул, потом засмеялся.

— Думаю, это тот случай, когда вопреки, друг мой.

Глава 30. Часть 1. Как соблазнить агента

Лиса среди девочек уже была, Белкой Гувер быть не хотела, однако Ме-Ме было еще хуже. Бон-Бон настаивала, чтобы Мерида взяла себе двойное имя, как она, Ки-ки и Лу-Лу, но от этой сладкой липучки сводило зубы. «Девочка из Кентукки» было слишком длинно, так что танцовщицы остановились на просто «Кентукки».

— Ладно, дамы, по местам! — Худая и высохшая мисс Призл постучала палкой.

Гувер поспешно облизнула конфетный фантик, Лиса перекрестилась, закончив молитву, Лу-Лу с хлюпающим звуком выдернула изо рта чупа-чупс.

Девочки, щебеча, поспешили на сцену и встали в нужные позиции.

— Так, повторим пройденное, потом закончим номер! Лиса, выпрями спину и смелее, ради всего святого! Бон-Бон, не лыбься! Ки-Ки и Лу-Лу, немедленно заткнитесь! Кентукки, прекрати витать в облаках. Сосредоточились! И раз-два-три-четыре…

У каждой девочки в «Кабаре тризон» был свой номер в индивидуальном амплуа. Бон-Бон была роковой холодной блондинкой, Лиса — невинной застечивой милашкой, Ки-Ки — горячей латиноамериканской штучкой, Лу-Лу — девчонкой-соседкой, а Кентукки — дикой недотрогой, больше интересующейся гонораром, чем клиентами. Были и другие, но именно эта пятерка делала лицо «Кабаре тризон», слоганом которого было: «The reason is a treason».

Конкуренции среди девочек не было, месье Дюбуа, владелец, беспощадно отсеивал тех, кто начинал задираться. Однако особой дружбы слишком разные личности тоже не водили, и сделать с ними общий номер было невероятно сложно.

— Бон-Бон! — Кричала мисс Призл. — Не загораживай Лису! Ки-Ки, не будь развратней Лу-Лу, это дисгармонично! Кентукки, сбавь акробатику, девочки до тебя не дотягивают! Это танец, а не цирк! Лиса, убери плаксивое выражение с лица! Плакать будешь в собственном номере! Подтянулись, ленивые неумехи!

— Кто-нибудь слышал что-нибудь про эту Призл? — Пожаловалась Ки-Ки, когда они уходили из кабаре.

— Ведет себя, как опальная королева! — Поддакнула Лу-Лу.

— Кажется, она была балериной. — Томным голосом ответила Бон-Бон.

— И спала с худруком. — Ядовито отметила Кентукки.

— Ну что вы, вряд ли. — Лиса не понимала сарказма. — Это про всех танцовщиц так говорят. Даже про нас.

— Так правду ведь говорят! — Рассмеялась Бон-Бон.

— За себя говори. — Посоветовала Кентукки. — А то огребешь так, что ни спать, ни сесть не сможешь.

— Ой-ой, какие мы грозные! — Лу-Лу закатила глаза. — А я видела, как ты трясешься каждый раз перед выступлением, будто тебя током шваркнуло.

— Я тебя саму током шваркну, если не заткнешься.

Кентукки помахала рукой освободившемуся таксисту. Она с удовольствием бы прошлась пешком, но ноги горели от каблуков. Рошель все время заставлял ее ходить на шпильках, таких высоких, что больно было даже просто стоять.

Квартиру ей временно выделили из бюджета в полное личное пользование, не в центре города, но и не на окраине. Она была маленькой и не слишком презентабельной, но она принадлежала только Гувер. Несколько раз ее пытались ограбить, но новый замок и пара растяжек решили проблему раз и навсегда. В кабаре Гувер получала от клиентов чаевые и потихоньку обустраивала квартирку. Но на самые первые деньги она купила целую гору шоколадок, они с Рене раскидали их по полу и катались по ним, визжа от восторга. Львиную долю батончиков сожрал Дантон, но и того, что осталось, хватило на то, чтобы покрыться прыщами. Рене было все равно, а Гувер влетело от мисс Призл.

Это было похоже на потрясающие каникулы, приправленные острым перцем задания, общением с гражданскими, к которому Гувер никак не могла привыкнуть и новостью осознания собственной силы. Впервые это случилось, когда Гувер кто-то толкнул в очереди на распродаже. Она развернулась и дала сдачи. От ее удара пухлая чернокожая девушка повалилась на пол. Рене тогда посмотрела на нее, как на инопланетянку, даже мороженое с рожка упало.

— Откуда я знала? — Оправдывалась потом Гувер перед Доусоном. — Сэр, это же был простейший хук, даже младенец бы отразил! Сэр, да она сама просто стояла и ничего не делала, да она триста раз защититься могла!

Доусон молча смотрел, пока Гувер не смешалась и не замолчала. Снимать с задания ее не стали, но пообещали вспомнить это, когда оно закончится.

Гувер стянула с себя слишком тугие шмотки, пятнадцать минут постояла под душем, смывая блестки и тальк, которым натирали ладони, чтобы не скользить на шесте. Орелл опять не пришел и никто не знал, когда он появится. Гувер изучила его лучше, чем он сам себя знал. Торговец наркотиками, людьми, контрабандист, фальшивомонетчик. Теперь он решил заняться продажей оружия. Все кабаре кишело агентами под прикрытием: бармен, уборщик, осветитель, техник…

На фэйсбуке не было ничего интересного, Гувер закомментировала пару фоток с комикона, прочитала обзор нового еще невышедшего фильма, украденного пиратами, стерла все недельные наработки с компьютера Курта, брата Дантона, размышляя, не навестить ли его лично, и забралась под одеяло. Ноутбук еще пошумел, загружая обновления, потом в последний раз мигнул экраном и погас. Гувер, вздохнула и провалилась в забытье, пролетела по узкому черному туннелю и открыла глаза в палате психиатрической лечебницы. Пока то тело отдыхает, это нужно приводить в порядок. Гувер привычно погляделась в темное стекло. Лицо Адели уже было не таким изможденным, как раньше. Она довольно подмигнула самой себе и принялась разогревать мышцы.

Наверное, этот стакан был лишним. Наверное, совершенно лишним был даже первый. Дантон не помнил, какой это был напиток, но долгожданное опьянение все никак не наступало, вместо этого снайпер все глубже проваливался в уныние. Род Минтон, наоборот, был весел и щебетал, как птичка по весне.

— Ты крадешь у меня настроение. — В итоге заключил Дантон, вертя в руках бутылку с остатками пойла на дне.

Этикетка на бутылке отсутствовала, но поздно было спрашивать, что это на самом деле такое и легально ли это пить.

— Вечно у тебя я виноват. Денег нет — я виноват.

— Потому что все за проценты уходит!

— Вовремя надо отдавать! Баба не дала — тоже я виноват.

— Потому что ты ей на сто баксов больше предложил, шкуре продажной!

— Пить нечего…

— Потому что ты все вылакал!

— Надо было не отставать! Вещь редкая.

— Редкая дрянь, я бы сказал.

— Редкая дрянь это ты.

— Воистину. — Мрачный Дантон попытался встать, но в глазах все поплыло.

— Брось. — Минтон похлопал его по плечу. — Я знаю, как тебя развеселить.

— Я уже не тот, что был прежде.

— Некоторые вещи не меняются. — Минтон помахал перед Джо VIP-картой какого-то клуба. — Пойдем, я угощаю.

— Только выпивкой? — Меркантильно уточнил Дантон, успев разглядеть на карте соблазнительную мультяшную даму, скользящую по шесту.

— Черт с тобой, подарю приватный танец.

— Эй-эй, полегче, противный!

— Заткнись. — Минтон пихнул его в бок, потом подхватил под руку и потянул к выходу. — Пойдем, тебе понравится. Там сегодня премьера нового номера, старуха Призл знает свое дело.

«Кабаре тризон» было не из тех мест, которые привык посещать снайпер Купидон. Здесь был охранник на входе, чистый пол, скатерти на столиках, приятно пахло, а большинство посетителей было в платьях и смокингах. Минтона не выгнали, но вежливо попросили удалиться с другом в приватную зону за ажурную деревянную решетку. Здесь тоже прекрасно было видно сцену и частично зал, но самих Минтона и Дантона успешна скрывала зеленая ползучая растительность. Общий номер, открывающий программу, они пропустили, на что громко посетовал Род, который тут же заткнулся, стоило на сцене появиться эффектной высокой блондинке. Она была полностью голой, если не считать одеждой белые микростринги и наклейки в виде серебряных звезд на груди, прикрывающие соски.

— Бон-Бон, звезда моя. — Удовлетворенно сказал Минтон.

— Только руки над столом держи. — Предупредил его Дантон, глядя как Бон-Бон плавно начинает одевать на себя вещи, в эффектном беспорядке разбросанные по сцене. — Это что еще за херня?

— Херня у тебя в штанах. — Отозвался Минтон, пожирая глазами блондинку. — А это искусство. Стриптиз наоборот. Всем нравится.

Дантон пожал плечами, номер был красивый, но от Бон-Бон так и веяло холодом.

— Я бы растопил этот айсберг! — Простонал Род. — Королева!

— Да она фригидная просто! — Парировал Дантон.

— Это отмазки для неудачников!

— Закажи с ней приватный танец и растапливай, сколько тебе влезет.

— Ты что! — Минтон вытер вспотевшие ладони о штаны и замотал головой. — Это же сливки Тризона. Они к кому попало не подходят. Нет-нет, не сегодня. Потом. В другой раз.

Дантон пожал плечами и подозвал официантку в костюме зайки плейбоя. Она, мило улыбаясь, приняла заказ и упорхнула, попросив следить за сценой внимательно в общем номере в конце, когда она будет выступать. Если, конечно, господа выдержат всю программу.

— Девочки здесь и танцовщицы, и официантки. — Пояснил Минтон, провожая ее глазами. — Номер закончился — и вперед с подносом. Фишка заведения.

Вторым номером выскочила задорная веснушчатая девушка с синими волосами. Ее поприветствовали топотом и свистом, видимо здесь у каждой была своя аудитория. Под бодрое кантри она начала творить что-то немыслимое ногами, фоновая подтанцовка тоже добавляла жару.

— Они не все раздеваются. — Пояснил Минтон. — У Дюбуа девочки на любой вкус.

— Ты их всех знаешь?

— Прочти. Давно не был, он взял пару новеньких. Одна, говорят, для тех, кто любит помладше…

— Несовершеннолетняя? — Нахмурился Днтон.

— Да брось, ты не на работе. Вообще вроде нет. Просто образ такой: кружева, розовое, ленточки… а вторая просто взрывает. Некоторым не нравится, энергетика убойная. Ну, знаешь, как если пере… о, кстати, вот и ее номер.

Если бы взгляды могли убивать… но они могли только говорить. Да что там, кричать в голос.

Ошарашенный Дантон резко выпрямился на стуле, впившись взглядом в рядового Гувер, сейчас мало похожего на себя в полупрозрачных черных шмотках. Она увидела его сразу, как только вышла на сцену под «You only live twice». И ее глаза ясно сказали: «как же я тебя ненавижу». Но это было только миг, потом она отвернулась, обхватила шест и заложила такой крутой вираж, что у Дантона слегка закружилась голова.

— Минт… — хрипло сказал он. — Минт, ты сказал, что угощаешь. Я хочу эту.

— Эта в приват не ходит. — Род похлопал Дантона по плечу. — Конечно, все можно купить, но… ты уверен?

Он ее не узнал. Дантон жадно проследил взглядом за уже успевшей выйти в зал Гувер, за ней так же жадно следила добрая сотня глаз. Рядовой легко перешагивала со столика на столик, иногда делая эффектное сальто, пару па перед ошарашенными зрителями, ловко уворачиваясь от хватающих рук, довольно собирая протягиваемые доллары. Дантон бы дорого сейчас дал, чтобы она прошла именно к их уединенному столику и эффектно присела перед ним, широко раздвинув ноги. Правда потом долго бы пришлось мешать Гувер убить его… но это было так захватывающе и грозно, совсем не похоже на обычный стриптиз или соблазнительные танцы.

— Неплохо. — Сказал Минтон, но с явным разочарованием в голосе. — Но я больше люблю девочек, с которыми хочется переспать. А это что-то стихийное.

Гувер наконец-то перестала выгибаться перед совершенно невменяемым мужчиной, коварно улыбнулась его разгневанной спутнице, даже не выдержала и засмеялась, и упорхнула назад на сцену. Джо понял, что не дышит, и выдохнул. Мужчина, перед которым Гувер танцевала, недоуменно посмотрел на свою спутницу, потом оглянулся вокруг. Дантон проследил за его взглядом и обомлел. В самом центре города, посреди огромной толпы, не утруждая себя быть незаметным, сидел известный мерзавец Орелл. Он положил подбородок на руки и довольно улыбался, глядя на Гувер, потом подозвал официантку, что-то спросил, указывая на нее. Официантка отрицательно мотнула головой, Орелл настаивал. Его спутник тоже наблюдал за Гувер с улыбкой, но она была несколько другой, как будто одобрительной. Дантон почувствовал, что опять не дышит. По сравнению с этим мерзавцем Орелл был просто едва оперившийся птенец. Он выкрасил волосы в пшеничный цвет, острый глаз снайпера даже разглядел цветные контактные линзы, но это не помешало Джо его узнать. Мак-Гинти.

Глава 30. Часть 2. Подарок

Счет превысил тысячу долларов, но официантка приносила все тот же ответ: «Нет». Кентукки уже выступила в трех номерах, но к нему больше не подходила, однако видела его, и отвечала угрюмым настороженным взглядом, весьма странным для танцовщицы подобного заведения.

— Оставь ее. — Сказал Мак-Гинти. — Здесь есть лучше.

Но Орелл хотел эту. Кроме того, он не привык к отказам.

«Да хоть миллион!» — гласил следующий ответ.

Официантка испуганно посмотрела на него и попыталась смягчить резкие слова неприступной рыжей девки, но у нее мало что вышло. Тоже рыженькая, но таких Орелл считал позором породы: не очень умная, явно любящая деньги, не слишком талантливая. Кентукки — другое дело. Не вполне в его вкусе, он любил девиц покрупнее и постарше, но страстная и с характером. Орелл велел позвать хозяина, поговорил с ним, выписал чек на весьма круглую сумму, и дело было улажено. Правда приватный танец ему не обещали, максимум Дюбуа обещал заставить упрямую девицу сесть за их столик и пообщаться, но это ничего не меняло.

— Она столько не стоит. — Укоризненно сказал Мак-Гинти, глядя, как он выводит сумму в чеке.

— Посмотрим. — Орелл беспечно обмахнулся меню, с весельем наблюдая, как Дубуа тащит упирающуюся девушку к их столику, и убрал в кейс бумаги, которые они с Мак-Гинти до этого очень внимательно изучали.

Она с размаху села на предложенный стул, слегка сгорбилась и скрестила руки на груди, искоса глянула на Мак-Гинти, который непонятно с чего вдруг весьма развеселился. Орелл принялся беззастенчиво ее рассматривать. Очень длинные ноги, красивые руки с тугими мышцами, слегка узковатые бедра, аккуратная упругая грудь, смышленое лицо с пухлыми губами и вздернутым носом. И волосы такие, как он любил, темно-рыжие, густые, но чересчур длинные на его вкус. Судя по бровям и ресницам — настоящие.

— Ты очень хорошо танцуешь. — Сказал ей Орелл. — Очень.

— Я знаю. — Ответила она с вызовом. — Или почему еще я здесь?

Ее голос тоже понравился, чуть-чуть сипловатый, старается держать себя в руках и не наговорить гадостей. И сидит на самом краешке стула, вся напряженная, готовая в мгновение ока сорваться с места и убежать.

— Ты не танцуешь приватные танцы?

— Нет. — Отрезала она.

— Вообще или только для меня?

— Никогда.

— А если подумать?

Она опять ответила отрицательно, но теперь она наконец-то посмотрела на него. И увидела. И то, что она увидела, ей явно понравилось. Орелл внутренне усмехнулся, он знал, какое впечатление производит на женщин. Еще бы, подтянутый голубоглазый блондин с задорной улыбкой и хорошей прической.

— Почему тогда ты вообще здесь?

— Надо было чем-то заниматься. — Кентукки пожала плечами и села на стул поудобнее. — Танец это красиво. Это искусство. Я рада, что меня взяли в Тризон. Это особенное место. Здесь, когда женщина танцует, это красиво, а не пошло. Даже если она раздевается.

Больше всего Ореллу сейчас хотелось, чтобы она села ему на колени и обхватила за шею своими длинными руками, но он любил растягивать удовольствие. Кроме того, он не был уверен, что не встретит яростного сопротивления, посмей озвучить подобное.

— Как тебя зовут? — Спросил он. — Меня Джон.

— Мери. — Она вдруг застенчиво улыбнулась, и эта улыбка озарила все ее лицо. — Никто еще не спрашивал, как меня зовут.

— А меня зовут Трой. — Вмешался Мак-Гинти, коварно улыбаясь. — Если кому-то интересно.

— Очень приятно. — Равнодушно ответила Кентукки. — Джон и Трой.

— Тебе заказать что-нибудь? — Спросил Орелл. — Выпить?

— Нам нельзя пить на работе.

— Тогда поесть? Ты так выкладываешься. Наверняка тебе хочется есть.

— Не надо. — Мери вдруг нахмурилась. — Вы и так на меня много потратили. И не думайте теперь, что из-за этого я…

— Нет-нет! — Орелл протестующее поднял руки. — Не подумай, что я хвастаюсь… но это мелочь для меня.

— Вы очень приставучий. — Мери укоризненно посмотрела на него, потом улыбнулась. — Не привыкли слышать отказов. Но не все же деньги решают.

— Ты отказалась от тысячи долларов. Признаюсь, меня это удивило.

— Ну а что? Если бы у меня была тысяча долларов и я ее потеряла, это был бы чувствительный удар. Но у меня ее не было, и я спокойно обойдусь без нее дальше.

— Забавная логика.

Она нравилась Ореллу все больше и больше. И дело было даже не в словах, которые она говорила, а в ней всей: в ее движениях, ее запахе, ее голосе, ее редких улыбках, во взглядах, которые она бросала на него. Он представил ее вместе с собой в джакузи, и ему понравилось то, что он увидел.

— А ты бы не хотела сменить профессию?

— На профессию вашей любовницы?

— Так очевидно то, что я собирался это предложить?

— Очевидно. — Она нахмурилась. — Вы не первый. Но сэр, я же не шлюха какая-нибудь…

— Джон.

— Я не шлюха, Джон.

— Я ведь и не предлагаю тебе платить. Я предлагаю… свидание.

— Мы не имеем права встречаться с клиентами.

Орелл понял, что здорово ее напугал, и почувствовал, как нити разговора ускользают из его рук.

— Слушай, давай начистоту… я никогда такого никому не говорил… я сюда и пришел-то дела обсудить… но когда я тебя увидел, это было настоящее потрясение. Ты так двигалась… очень редко можно увидеть такое. Тебе здесь не место. Они не могут это оценить.

— А вы можете? — С сомнением спросила девушка, покосившись на смеющегося Мак-Гинти.

Этот тип откровенно начинал его раздражать.

— Ты нас не покинешь, Мак?

— Скоро нам всем пора уходить. — Расхохотался Трой. — Группа захвата на входе.

— Что? — Не поняла Мери, но Орелл уже увидел людей с характерными оценивающими взглядами.

Отвлекся, ужасно отвлекся.

— Это ты! — С яростью сказал он, глядя на Мак-Гинти. — Они на тебя вышли!

Это было не по плану. В операцию не входил захват Орелла, нужно было только сфотографировать его бумаги. Но Мак-Гинти в разработке операции тем более не было, не должно было быть.

— Расслабься. — Бросил он Ореллу. — Здесь полно моих людей. Отобьемся.

— Жаль. — «Джон» схватил Гувер и приставил пистолет к ее виску. — Так хорошо сидели.

Гувер громко взвизгнула, как вырываться из такого захвата она знала, но был маленький шанс, что Орелл возьмет ее в качестве заложницы, а там можно будет его окрутить и сливать Доусону всю информацию. Но опять же, в этот план не вписывался Мак-Гинти. Она была очень удивлена, встретив его здесь, но решила, что просто будет действовать по плану, хотя сердце и колотилось как бешеное, что самовлюбленный дурак Орелл принял за пламенный интерес.

— Не бойся, сладкая. — Сказал Орелл, отходя с ней к черному входу. — Я ничего тебе не сделаю. Я международный шпион. К сожалению, меня вычислили плохие парни.

— Правда? — Всхлипнула Гувер, с ненавистью глядя на давящегося смехом Мак-Гинти.

— Конечно. Я очень надеюсь.

Гувер бы на это не надеялась. «Плохие парни» были не из их ведомства, Интерпол или ФБР, непосвященные в план и опасные для нее. Если Они брали Орелла, то можно будет обойтись малой кровью, но если Мак-Гинти…

— Всем не двигаться! — Взревел мегафон. — Здание оцеплено полицией!

— Огонь. — Коротко приказал Трой, и все вокруг взорвалось.

Кричали люди, гремели выстрелы, люди в форме пытались их перехватить. Гувер, стиснув зубы, наблюдала, как Орелл хладнокровно пристреливает сотрудников спецслужб. Хотя не хладнокровно. Он явно получал от этого удовольствие, его идеальная прическа растрепалась, рот исказился, в глазах сверкал азарт. На пути им попалась гримерная, визжащие девочки полегли под градом пуль.

— Не надо! — Крикнула Гувер. — Это же просто девочки!

— Заткнись! — Орелл ударил ее по лицу.

Как всегда, когда вспыхивало бешенство, из носа закапала кровь.

— Заткнись сам! — Гувер резко толкнула его. — Чертов маньяк! Агент секретный хренов!

— А ты просто огонь! — Орелл поймал ее за руку и смачно лизнул щеку. — Ты мне нравишься!

— А ты мне нет! — Заявила Гувер, еле удерживаясь, чтобы не вырубить мерзавца.

— Так мне тоже нравится. — Орелл притянул ее и поцеловал, Гувер плюнула ему в лицо.

— Надо уходить. — Меланхолично сказал Мак-Гинти, как будто сейчас его люди и сотрудники спецслужб не уничтожали друг друга в кровавой бане.

— Жалко тебя здесь оставлять, детка. — Сказал Орелл, снова приставляя к ее голове пистолет. — Я не привык бросать девушек, не познав их. Я даже немного ревную. И меня ужасно бесит тот факт, что тебя может получить кто-то еще прежде, чем я доберусь до тебя снова. Так что прости, я не буду рисковать.

Он опять поцеловал ее.

— Нет! — Крикнул Мак-Гитни и толкнул Орелла, пуля просвистела мимо головы Гувер и расколола лампу.

На них хлынул град осколков, стало темно.

— Где ты, сучка? — Крикнул Орелл, вслепую стреляя вокруг себя.

Потом послышался удар и что-то упало.

— Мерида. — Сказал Мак-Гинти. — Ты в порядке?

— Да-а. — Прохрипела Гувер, судорожно ощупывая лицо, пострадавшее от стекол, по нему стекала кровь, пальцы нащупали мелкие осколки разбитой лампы.

Она с содроганием их вытащила.

— Почему ты меня не сдал?

— Ты очень важна для меня. Я говорил.

— Я или мой плохой парень?

— Вы оба.

— Спасибо за честность.

— Ты была очень красивой сегодня.

— Зато сейчас точно не очень.

— У меня для тебя есть подарок.

— Что?! — Удивилась Гувер.

— Подарок. — Повторил Мак-Гинти, прислушиваясь к ударам, сотрясающим заблокированную дверь. — Ведь у тебя сегодня день рождения.

— А ведь и правда. — Вспомнила Гувер.

Она забыла об этом, потому что в последний раз отмечала его со Стиви.

— Он у меня не с собой. Ты увидишь его. Потом.

— А как я пойму, что это он? — Спросила Мерида, чувствуя себя совершеннейшей идиоткой.

— Ты поймешь. И еще вот что: знай, что мы ждем, когда ты будешь готова. Тебе нужно будет только позвать.

— Никогда!

— Это случится быстрее, чем ты думаешь. — Грустно сказал Мак-Гинти. — Мне жаль, но ты не знаешь всего. Против тебя идет игра по-крупному. И сегодняшний день только подстегнул ставки.

— Ах ты сволочь! Это ты все устроил!

— Прости. Мне жаль. Но потом ты будешь благодарна.

Мак-Гинти подошел к ней, провел пальцами по мокрому от крови лицу, вытащил еще пару осколков, потом наклонился и поцеловал.

«Да сколько же можно?» — успела подумать Мерида, прежде чем на нее опустилась темнота.

— Ну ты и зверюга! — Прохрипел Минтон, глядя, как Дантон хладнокровно расстреливает террористов, не больше одной пули на каждого.

Дантон отбросил пистолет и потянулся к автомату, одолженному у трупа.

— Скоро патроны кончатся. — Хладнокровно сообщил он Минтону.

Новый Дантон Рода пугал. Он-то думал, что видел его во всех состояниях, но это было что-то другое: строгое, уравновешенное, расчетливое и пугающее своей отчужденностью.

— И что делать тогда?!

— Добыть новые. Сиди здесь…

— Я с тобой.

— Ты мне будешь мешать. — Дантон твердо взглянул на него. — Сиди здесь. Здесь наиболее безопасно. Вот, держи.

Он перекинул ему автомат.

— Обращаться умеешь?

— Умею. — Проворчал Минтон, сразу почувствовав себя более уверенно.

— Ну и умница. Прикрой меня.

Дантон закинул свой автомат за спину и пополз в сторону гримерки, изредка отстреливаясь. Террористы огрызались ответным огнем уже не так интенсивно, у них кончались патроны, и они сами тоже уже почти кончились. Джо подоспел к тому времени, когда группа захвата выломала дверь и рванулась в гримерную. Его попытались не пустить, но при виде удостоверения разом сникли. Внутри Мак-Гинти и Орелла не оказалось. Спецназ простучал стены и быстро нашел скрытых ход, по которому устремилось двенадцать бойцов, остальные принялись приводить в чувство оставшихся в живых девушек. Дантон перешагнул распластавшийся труп, поморщившись от невольной жалости, и отнял одну из них у особенно ретивого спецназовца.

— Гувер, Гувер, эй! — Тихо позвал он.

Голова рыжей безвольно мотнулась из стороны в сторону, все лицо было залито кровью. Но пульс у нее был, и вполне бодрый. Дантон вскинул девушку на руки и понес к выходу, за ним потянулись остальные.

На улице уже все оцепили, квакали сирены патрульных машин, всюду сновали сотрудники скорой помощи. На воздухе Гувер пришла в себя и заворочалась.

Дантон осторожно посадил ее на землю.

— Сэр… — слабо сказала она, держа руки со смешно растопыренными пальцами подальше от лица. — Сэр, я вся в стекле.

Ее передернуло.

— Не так, чтобы очень. — С облегчением сказал Дантон.

К ним резво подсел медик и принялся обрабатывать ей раны. Гувер отмахнулась от него.

— Стекла вытащи, я тебя умоляю, остальное подождет.

Дантон посмотрел на ее лицо, мелкие ссадины уже заживали, гораздо быстрее, чем им полагалось это делать.

— Что? — Спросила Мерида, отворачиваясь.

— Ничего. — Дантон с трудом оторвался от ее лица. — Ты как в краске искупалась.

— А где мой подарок? — Вдруг спросила она, озираясь по сторонам. — Где?

— Какой еще подарок? — Не понял Джо.

— У меня сегодня день рождения. — Пояснила Мерида, хватаясь за затылок. — И он обещал мне подарок.

— Кто обещал? — Дантон переглянулся с медиком.

Гувер пару раз моргнула, потом ее взгляд сфокусировался.

— Никто. Это я… не важно.

— Ты очень здорово танцуешь. — Похвалил Дантон, когда медик ушел.

Гувер тут же посмотрела на него, как на врага.

— Что тут произошло? Все должно было быть тихо.

— К сожалению, Интерпол и ФБР не знали этого.

— Вот черт. Какие потери?

— С виду много.

— И куча гражданских. — Полуутвердительно добавила Гувер. — Это тянет на большой скандал.

Она устало прикрыла глаза и привалилась спиной к машине скорой помощи. Дантон снял с себя куртку и накинул Гувер на плечи, ночь выдалась прохладная, а на маленьком агенте не было ничего, кроме юбки и топа.

— Ооо, ваша куртка, сэр! — Смеющимся голосом сказала она. — Какая честь.

— Иди к черту. — Сердито парировал Джо. — Смотри не заляпай ее кровью.

Гувер снова открыла глаза, нагнулась и с блаженным стоном стащила с себя туфли.

— О боже-е-е! — Пропела она, разминая ступни. — О Господи!

— Я думал, ты атеистка. — Поддел ее Джо.

— Каждый верит во что хочет. — Отрезала Гувер. — Эх, а я так надеялась на подарок. Или он жизнь имел ввиду?

Джо демонстративно потрогал ее лоб, Гувер так же демонстративно мотнула головой и стряхнула его руку.

— Ты сейчас на людоеда похожа. — Поддразнил ее Дантон. — Слушай, ты не хотела бы сходить со мной на свидание? Человечины не обещаю, но если ты любишь сомнительную…

— Это вы решили до или после того, как меня голой на сцене увидели? — Огрызнулась Гувер. — Да чтобы вас… чтоб… чтобы…

Дантон оглянулся через плечо на то, что вдруг заставило дерзкую рыжую побледнеть так, что даже сквозь слой крови было видно. Ничего особенно он не увидел, просто конвойные вели пятерых оставшихся в живых террористов. Мерида вскочила на ноги, скинула его куртку, пролетела к ним, чуть не получив пулю от одного из нервных сопровождающих, и повисла на шее у молодого светловолосого парня.

— Сти-и-и-ив! — Тонко вскрикнула она, прижимаясь к нему всем телом.

Парень, сперва шарахнувшийся от нее, как от чумы, вдруг тоже обхватил ее руками и приподнял над землей, потом крепко поцеловал и принялся гладить дрожащими руками по липким от крови волосам. Конвойные и остальные террористы недоуменно переглядывались, но эти двое вообще не замечали ничего вокруг. Дантон поднял с земли отвергнутую куртку и отряхнул ее, вокруг так и не отпускающей друг друга пары уже собирались агенты.

Дантон его узнал. Он его видел всего один раз на фотографии в архиве, и там он был гораздо моложе, но память и зрение снайпера, умеющего распознавать объект даже в гриме, не подвели. Солджер.

Часть III. Братья и сестры

Глава 31.Бумеранг

Раньше она приходила чаще, чуть ли не каждый день. Приносила цветы, иногда плакала, разговаривала с камнем. Подолгу лежала на траве, глядя в беспечальное небо. Когда пришла в первый раз, то это было похоже на встречу двух друзей после долгой разлуки, только вот один друг был мертвым. Но ее это, кажется, не смущало. Это и раньше так было, она говорила, а он слушал. Потом она пропала. И это было правильно, мертвые друзья даже хуже воображаемых. А потом пришла опять, но уже другая, потухшая, разочарованная. И говорила с ним не как с другом. И вообще почти ничего не говорила. Только молча смотрела потемневшими глазами. Один раз спросила «за что?», в другой «как ты мог?». Камень не отвечал, только тепло светился золотистыми на солнце буквами «Курсант Стивен Солджер».

Гувер стояла в личном отсеке и перед выбором, что делать с костюмами из «Кабаре Тризон». Танцевать ей больше не хотелось, как ни уговаривал Пьер Рошель, отдавать девочкам тоже. И вспоминать о происшествии. Журналисты и общественность спустили на них всех собак, как будто это они были виноваты в том, что Мак-Гинти такой псих. Уходя, он еще устроил парочку взрывов, погибло много людей. Налогоплательщики в голос вопили, что их деньги уходят зря, никто не хочет отвечать за безопасность мирного населения. Потери агентов они, как водится, не считали, ведь это их работа — умирать за жалование. Так что немногим оставшимся в живых террористам Гувер не завидовала. Их поместили в совершенно адские условия. Нет, конечно, с виду все было прилично, их даже не пытали с пристрастием, хотя многие рвались. Их просто содержали в тесных светлых камерах с одной только кроватью и таким низким потолком, что нельзя было даже сесть. Кормили их всегда одним и тем же. У террористов уже пропало понятие о времени, они потихоньку начали сходить с ума. Агент Доусон предлагал еще немного их дожать, а потом уже расспрашивать о чем угодно.

Нет, все-таки выбросить жалко. Гувер сгребла вещи в охапку и понесла в костюмерную, может еще кому пригодятся на задании. Навстречу ей попалась парочка агентов, но, хвала дяде Сэму, не из тех, кто бывал в Тризоне. Оказывается, куча агентов имела пропуск в Тризон, несмотря на то, что клуб был жутко пафосным местом, куда просто так никого не пускали. И добрая половина этих агентов имела удовольствие пялиться на танцовщицу Кентукки. Кое-кто из них даже давал ей приличные чаевые. Теперь при встрече они делали многозначительные лица и требовали вернуть деньги назад или приватный танец. Даже Стив попросил показать пару движений, после чего совершенно серьезно сказал, что у Гувер большой талант, и он очень гордится ей.

Солджера выпустили, когда выяснили, что он непричастен к террористам, и все это время был в плену у Мак-Гинти, выполняя для него кое-какую работу, значения которой он не понимал. Его пока еще тестировали, но Солджер быстро выполнял все задания и семимильными шагами приближался к званию агента. Он просто светился от счастья, оказавшись на базе, мгновенно оббегал все памятные места, громко восхищаясь тем, что здесь почти ничего не изменилось, проведал отсек с химическим оружием, медицинскую зону, разработчиков новых технологий, склады и прочее, и прочее. Он остался точно таким же, как был, прямым, честным и открытым, но в то же время стал другим: более твердым, сильным, еще более несгибаемым. И еще он вырос. Гувер всегда представляла его тем мальчиком, которого знала когда-то, и теперь ей было тяжело глядеть на Стива, выросшего без нее. И на нее он тоже смотрел теперь по-другому. Теперь он не допустил бы, чтобы она дралась с его обидчиками. И астма у него прошла.

На складе костюмы приняли, поворчав, что размер слишком маленький, но больше для порядка, кладовщики скучали. И осведомились, не будет ли Гувер брать наряд для Хеллоуина. И предложили сделать ставки на костюм агента Дантона. Еще жив был в народной памяти день святого Валентина, когда Джо нарядился в костюм Купидона, состоящий только из подтяжек и лука со стрелами. Агент Доусон взял со снайпера подписку, что он больше никогда этого делать не будет, но Джо и не собирался повторяться. В конце концов, костюм Адама был не хуже. Костюм троянца был более скромным, но только до того момента, пока Дантон не принялся танцевать Канкан. Гувер вспомнила, что этот человек однажды звал ее на свидание, и поежилась.

Сказать прямо, устраивать маскарад на Хеллоуин было не лучшей идеей. Обозленные налогоплательщики и пресса винили директора Доусона и агентов базы во всех смертных грехах, и устраивать праздник, когда страна еще не отошла от траура, было большим хамством. Но тут, в свою очередь, возмутились агенты, которые готовились к Хелллоуину целый год. В итоге было решено провести мероприятие прямо на объекте, не вылезая в город, чтобы не возмущать чувствительную публику. Агенты повозмущались, но согласились, под маской все равно не видно, с кем флиртуешь, можно представить себе кого угодно, наутро все равно никто не признается.

Гувер перебрала парочку нарядов. В прошлом на маскарады она ходила со Стиви, и наряжались они либо сестрами Олсен, либо людьми в черном. После смерти Стива она наряжалась в костюм Венсди Аддамс, которая наряжена в костюм маньяка-убийцы. А теперь… теперь Гувер взяла платье пасторальной пастушки, закинула его в отсек и отправилась на общественные работы.

Уже вторую неделю агенты разгребали завалы, оставшиеся после взрывов. Работали они по сменам, а Гувер — каждый день. Когда в прошлый раз они вернулись на базу, Мария Кри накинулась на Мериду с упреками. Ей всего-навсего нужно было узнать, что находится в бумагах у Орелла, а вместо тихой разведывательной операции получился срыв задания с жертвами. Тогда Гувер нужно было просто молча выслушать ее, а потом пойти к Доусону и доложить ему, что она задание не провалила, и прекрасно запомнила все, что было у Орелла в бумагах, еще когда танцевала перед ним на столе. Память у малышки была фотографической. Но Гувер, выбитая из колеи всем произошедшим, сорвалась и наговорила Марии гадостей, да еще с подробностями личной жизни, вычитанными в личном деле главы аналитического отдела. Данные, конечно, она все равно потом передала, и Ореллом занялись уже другие агенты, но Гувер отправили прямиком на общественные работы за несоблюдении субординации. Могла бы и в карцер на месяц, если бы Доусон не счел, что личное дело Марии Гувер читала в архиве, и значит, Кри сама виновата.

Дантон отвалил очередной кусок бетона, под которым до сих пор могли находиться люди, и украдкой лизнул ссаженные костяшки пальцев. На вкус бетонная пыль была как мелкий песок. Работа на самом солнцепеке выматывала, несмотря на то, что была уже осень. Дантону было скучно, и он уже восемь раз поругался со спасателями, к удовольствию так же скучающих последних. Гремела техника, то и дело что-то срывалось, разбивалось и трескалось. Но техника техникой, а некоторые завалы приходилось разбирать исключительно своими силами, чувствительность рук ничто не заменит. Везде бегали специалисты и указывали, какие плиты и как тащить.

— Смена! — Крикнули прямо над ухом.

Дантон со вздохом вытер трудовой пот, послал многообещающий взгляд спасателям, получил не менее многообещающий ответный, и с чувством выполненного долга отправился к фургону, в котором раздавали еду. Руку задергало сильнее, она прямо-таки запульсировала, будто ее раздувало изнутри. Дантон бросил сомневающийся взгляд на машины скорой помощи, резво снующие туда-сюда, на опорный пункт, и решил, что воину пристало пренебрежение к ранам. Потом разглядел рыжий всплеск на солнце и передумал.

У агента Гувер был крайне усталый и раздраженный вид, но на стук по двери фургона она обернулась с улыбкой, потом увидела Дантона, и угрюмость вернулась на ее лицо.

— А, это вы, сэр.

— А мне не положено улыбок?

— А может мне еще сказать, что все хорошо будет, глядя на ваше вспоротое брюхо? Или что ваша жена непременно найдется, или что я буду молиться за это?

— Не надо. — Содрогнулся Дантон, вспомнив ошибку молодости в Вегасе. — Посмотришь?

Гувер села на край фургона и поманила его пальцем. Дантон сел рядом и протянул ей руку. Гувер взяла его за ладонь, что было очень приятно, положила себе на колено, что было еще приятней, и спросила, какого хрена Дантон о себе думает, и смотрит ли по телевизору в прогрессивный век познавательных передач что-то, кроме порно. Дантон ей ответил, что также любит сериалы и канал Animal planet. Гувер повздыхала, позаводила глаза и принялась рассказывать страшные вещи про заражение крови, гангрену и ампутацию, а когда закончила, рука агента Купидона была помыта, намазана чем-то, от чего все горело и дергало, и замотана бинтом.

— А если хотите клевый шрам, — закончила Гувер, — сходите, тут тату-салон недалеко, они вам сделают, как настоящий, на любом месте, быстро и безопасно.

— Свои цветочки на лопатке ты тоже там набивала? — Спросил Дантон, вспомнив ее откровенные танцы.

— Что вы, сэр. — Гувер усмехнулась. — Это мне наш умелец делал. Кто не скажу, сами понимаете, что не положено.

— Я бы его не сдал! — Обиделся Дантон. — Как насчет обеда?

— Что насчет обеда?

— Ты есть хочешь? Пошли, на тебя смотреть страшно.

Конечно, она тут же обиделась.

— Послушай, женщина! — Вскипел снайпер. — Хватит выискивать везде двойные смыслы! Я не имел ввиду, что ты страшная, я имел ввиду, что ты выглядишь уставшей… короче, взяла жопу в горсть и пошла со мной быстро!

— И на кого-то это действует? — Поинтересовалась Гувер. — Дешевые приемчики доминирования из книжки по психологии для продавцов сковородок?

— Ты просто ужасный человек! — Выразил свое возмущение Дантон. — Коварный, скользкий, ехидный человек!

— А вы — подлый, самовлюбленный, эгоистичный, инфантильный ребенок!

— Я не подлый. — Сказал Джо. — Ничего такого. И мне очень стыдно, что я тебе тогда не помог.

— Я вообще-то различаю, когда люди врут.

— Ну вот теперь мне действительно стыдно.

Стыдно было Джо, но покраснела почему-то Гувер.

— Ладно, куда вы меня там зовете?

— Во французский ресторан, конечно, Макдональдс называется.

Искусством ненавязчиво брать женщин под руку Дантон владел в совершенстве. Искусством делать вид, что она поглощена своими мыслями и не замечает ничего вокруг, в совершенстве владела Гувер. Джо вспомнил, как она сидела в вертолете вместе с Солджером, как они смотрели друг другу в глаза, не мигая, и глаза у них были сиреневыми, как в тот проклятый день, когда им обоим было по пять лет. И осознавал, что они были друг другу большим, чем просто друзья. Он бы с огромным удовольствием взял этого счастливого найденыша и приложил светловолосой головой о сиденье, но конвой вокруг него отбивал нехорошие мысли.

— А биг мак, это что? — Вывел его из оцепенения вопрос спутницы.

Гувер с интересом смотрела на цветное меню, как будто видела его впервые.

— Биг мак это биг мак. — Ответил Дантон. — Ты что, никогда…

Он осекся, сообразив, что действительно никогда.

— Ну, биг мак это… две мясных котлеты гриль, специальный соус, сыр, огурцы, плевок и лук, все на булочке кунжутом…

— Плевок?!

— Салат. — Смешался Дантон. — Я хотел сказать, салат, конечно. Салат и лук.

Гувер подозрительно на него посмотрела.

— Если хочешь, возьмем тебе чикенбургер. Или хэппи мил. Сегодня вон, смотри, дают миньонов из «Гадкого Я», этих-то ты хоть знаешь? У меня уже два есть.

— Да! — Посветлела Мерида. — Конечно, этих знаю.

— Как твой друг? — Спросил Дантон, когда они сели за столик. — Быстро его отпустили. Повезло.

— Повезло. — Эхом отозвалась Гувер и как-то погрустнела.

— Что с тобой?

— Ничего.

— А все-таки?

— Да бросьте, сэр! — Гувер вдруг вцепилась ему в руку и подалась вперед, зеленые глаза засверкали. — Повезло, говорите? Все думали, что он умер, а на самом деле он несколько лет провел с Мак-Гинти, вдруг чудом возник прямо посреди группы террористов, а его два дня допрашивали, а потом отпустили, и даже допустили к занятиям, к электронным данным! Да он агентом станет через несколько месяцев! Поверили, что он действительно ничего не знал? Серьезно? Таких чудес не бывает! Только не у нас, сэр!

— Хочешь сказать, что…

Что она хотела этим сказать, Дантон не знал, поэтому замолчал и с многозначительным видом принялся жевать картошку-фри.

— Хочу сказать, что это было запланировано с самого начала. Его псевдосмерть, внедрение в банду одного из самых опасных людей в мире, слив данных… как, по-вашему, мы взяли Мак-Гинти тогда? Стиви помог. Трой начал что-то подозревать и поэтому Стив теперь снова с нами. Вот поэтому он и ходит теперь по базе, как будто ни в чем не бывало, потому что он всегда был нашим. И Кейдж это знал, и Мария Кри, и агент Доусон. И Стиви тоже знал…знал… что я…

У нее сорвался голос, она отпустила руку Дантона, села на место и откусила чикенбургер.

— Знал, что я думаю, что он умер. — Сдавленно закончила она. — Что я… чувствую. Не мог не знать. Но он вернулся и делает вид, что все правильно, что так и нужно. Он должен был дать мне знать. Должен!

— Есть операции, которые нельзя раскрывать никому. — Осторожно начал Дантон, подыскивая слова. — Иногда выдергивают, дают задание, и ты даже не успеваешь…

— Он мог дать знать. — Гувер махнула рукой и задела стакан с кока-колой. — Вот корова неуклюжая… он же чертов гений! И все это время он не мог со мной связаться?! Да не смешите меня! Есть миллион способов! Мне бы хватило полуслова, намека, сбоя данных, граффити на здании, черт возьми! Я бы никогда… ни за что… И они… они специально это сделали. Развели нас. У агентов не должно быть друзей, семей…

— Слушай, ему же тоже сейчас, наверное, нелегко. Сколько лет прошло, и ты вон изменилась, он же твой друг.

— Мой друг умер несколько лет назад. — Отчеканила Гувер. — Я сто раз навещала его могилу. Курсант Стивен Солджер умер.

Глава 32. Красное и черное

— Воздух, воздух, как слышно меня, прием?

— Воздух слышит.

— Вираж пожалуйста.

Гувер кивнула и заложила вираж, простая фигура, но голова кружится с непривычки, зато выглядит эффектно.

— Хорошо, теперь косую петлю.

А это уже из сложного. Ничего, терпеть можно, только дух захватывает.

Диспетчер потребовал еще несколько многогранных петель и петлю Нестерова. Гувер сжала зубы, зная, что сейчас диспетчер перейдет к фигурам высшего пилотажа. И не то, чтобы не получалось, но бросать неиспытанный самолет в фигуры, когда все смотрят, обсуждают, считают, что это легко… С земли и правда кажется, что легко, но в допотопном самолетике дикие перегрузки и система управления не имеющая аналогов.

— Кобру давай. — Голос диспетчера заволновался.

Кобра, конечно, выглядит не так эффектно, как бочка или мертвая петля, но сделать ее гораздо сложнее. Гувер тряхнуло, кобра самолетику не нравилась, он больше был пригоден для пикирования или ранверсмана.

— Воздух, все в порядке? — Забеспокоились с земли.

— Все в порядке. — Недовольно сказала Гувер, выравнивая самолет.

— Разворот на кобре сделаешь? — Подумав, спросил диспетчер.

Разворот на кобре в учебнике по пилотажу стоял под номером 13, и не зря. Гувер вздохнула, сосредоточилась, отринула бренные мысли и осторожно выполнила разворот.

— Сносно. — Недовольно прокомментировал диспетчер. — Садись.

Садись. Еще неделю назад Гувер не могла даже представить, что будет летать, да еще именно на этом самолете.

Ангар был таким огромным, что в нем спокойно могло спрятаться небольшое государство во время зомби-апокалипсиса. Гулкие удары ботинок об бетонный пол отдавались в стенах, гуляли под крышей, порождая причудливое эхо. Самолеты поблескивали стеклами кабинок, улыбались острыми носами, простирали над головами могучие крылья.

— RC-135. — Вещал глава всей этой авиации агент Бразер. — Самолет разведки. Используется для борьбы с авиацией и системой ПВО противника. Находится в боевом составе ВВС США с конца 70-х годов… X-35 JSF. Перспективный многоцелевой истребитель. Предназначается для замены F-16, A-6, F-14, F-18, Sea Harrier. Впервые взлетел в 2000 году, был принят на вооружение в 2008 году…

Сначала было интересно, потом немного скучно. Все самолеты были громоздкими и на земле казались лишними. То ли дело в небе, порхающие, как бабочки, так и не скажешь, что такие здоровые. Агент Бразер также показал беспилотники, но на базе ими старались не пользоваться, директор Кейдж упорно считал, что живого пилота в кабине машины не заменит ни один искусственный интеллект, и даже проводимые раз в год испытания новых моделей не могли его переубедить.

— А это что? — Спросил агент Пирс, тоже из недавних курсантов.

Маленький зеленый самолетик с желтыми полосками смотрелся странно среди собратьев-гигантов.

— А это самая совершенная на сегодняшний день модель самолета, если верить слухам. — Бразерс улыбнулся в кулак и тут же принял суровый вид.

— В смысле? — Не понял Питер Грин. — Каков он в деле? И почему здесь стоит?

— Видите ли, этот самолет большая загадка. Он был разработан в единственном экземпляре. Разработчик проектировал его для себя. Чертежей он не сохранил. Этот самолет опередил свое время сорок лет назад, и продолжает опережать сейчас. Как он устроен сложно сказать, его… хозяин хорошо позаботился о том, чтобы никто не проник в эту тайну. Малейшая попытка провести диагностирование может испортить его. Более того, летать на нем тоже никто не летал.

— Почему, агент Бразерс?

— Никто не смог его завести. Насколько можно понять, механизм в порядке… но он не заводится. И ждет лучшего часа.

Еще до того, как он начал говорить, Гувер знала, кто разработчик этого самолетика. Она прикрыла глаза, и в лицо ей пахнуло невидимым ветром, как тогда, когда воздушный поток вышиб непрочное стекло кабины, загудел двигатель… маленький, быстрый, маневренный, налетающий как оса, незасекаемый радарами… Само совершенство. Лучше может быть только пилот без самолета.

— А можно я попробую? — Спросила она.

— Конечно. — Скептически ответил агент Бразерс. — Всегда находится тот, кто хочет попробовать.

— А потом я! — Загорелся Пирс.

Гувер ощутила такое отвращение, что чуть не заехала ему ботинком в нос, когда залезала в кабину. Это был ее самолет, и не для того она его проектировала, чтобы кто-то другой на нем летал. Даже закадычный друг Кейдж.

Кабина встретила знакомым и родным запахом. Гувер провела пальцами по деревянному отполированному штурвалу, руки знакомо легли в удобные выемки для пальцев. Сердце захватило странное щемящее чувство. В маленькой кабине было тихо и уютно, закрывшееся бронестекло отрезало все звуки. С потолка свисал талисман: нитяной человечек, украшенный бусинами и тряпочками, сувенир из Африки. Ключ подмигнул серебристой головкой справа от штурвала. Гувер повернула его, но двигатель не завелся. Конечно, на симуляторах было совсем другое устройство, но этот самолет не был похож ни на что. Волнами находили воспоминания о полетах, мир под крылом, похожий на карту… и перегрузки от резкой смены высоты. Она так и не смогла тогда справиться с перегрузками.

Над приборной панелью резная деревянная табличка гласила «я беру плату кровью».

— Гувер! — Закричали снизу несколько голосов. — Вылезай, мы тоже хотим.

Гувер вытащила ключ, он подался несколько туго, много лет никто его не вынимал. Снизу он был острым, как бритва. Мерида удивленно вскинула брови и перевела взгляд на штурвал, немного более темный слева от давно впитавшейся крови. Она провела ключом по тыльной стороне ладони, разрезая кожу, потом вставила ключ обратно и повернула. Приборная панель тут же засветилась теплым желтоватым светом. Самолетик ожил.

Гул голосов внизу затих.

— Агент Гувер, немедленно покиньте самолет! — Забеспокоился агент Бразерс.

Мерида резко повернула ключ, но самолет продолжал мигать разными лампочками, проводить диагностику системы и проверять уровень топлива в баке. Тогда Гувер выдернула ключ, но это тоже было бесполезно.

— Я не могу! — В панике крикнула она. — Он меня не слушается.

В память толкнулась старая сказка о мече, отказывающемся убираться в ножны, пока он не испробует крови. Ему нравилась эта сказка. И его самолетик был таким же. Его не полагалось заводить просто так. Штурвал повернулся, отвечая на задание автопилота. Самолетик сам знал, что делать, его друг, всегда понимающий, помогающий убежать от всего, слиться с небом.

— Сэр! — В панике крикнула Гувер, капая кровью из носа на штурвал. — Ой! Сэр, я не могу им управлять!

К чести Бразерса, он был военный до мозга костей, поэтому принял единственно правильное решение, а именно распорядился очистить взлетную полосу и велел Гувер действовать по ситуации, заодно вызвав по рации техников, чтобы наблюдали полет.

Самолетик разогнался без труда и взлетел, оторвав шасси от асфальта. Он был невероятно быстр. Гувер вспомнила все, что учила, и осторожно потянула штурвал на себя. В воздухе самолетик был послушен и очень чувствителен. Он словно радовался долгожданной свободе. Гувер попыталась настроить связь с диспетчером, но она не работала. При этом Мерида смутно осознавала, что делает что-то не так, но что, понять не могла.

А потом вдруг все это стало неважно. Все, кто смотрел на нее, остались там, внизу, мелкие и ничтожные, как муравьи. Остались только воздух, самолет и она сама. Гувер осторожно покачала крыльями, поныряла в воздушные ямы. Самолет был как живой. Она летала над территорией базы, пока не стало заканчиваться топливо. Тогда она приземлилась и с непривычки дала такого козла, что чуть не откусила себе язык. Недовольный самолетик заглох и отказывался ехать в ангар. Гувер вывалилась из кабины и обняла землю. К ней уже бежали несколько пилотов и агент Доусон.

— Да чтобы я еще хоть раз… — Гувер погрозила кулаком самолетику и стерла кровь из-под носа. — Да в жизни больше никогда!

А потом ей захотелось узнать, как он устроен… на что способен… как можно снять перегрузки…

Мама была твердо убеждена, что дорогу осилит идущий. Фэй была согласна, но иногда на дорогах встречаются непроходимые горы или непереплываемые реки. Тогда ничего не остается делать, как повернуть назад. Но маме такие трудности были неведомы. И она продолжала искать свою пропавшую сестру Линду с упорством одержимого маньяка. Она искала ее, сколько Фэй себя помнила. Ей уже двадцать пять, больше, чем было тете Линде, когда она пропала. И вот, просматривая фото с восстановления разрушенных взрывами зданий, мама вдруг как-то странно ослабела и обмякла на стуле. А потом заплакала. Фэй наклонилась над фотографией, на которой были запечатлены люди государственных спецслужб. Сначала ей показалось, что она видит тетю Линду, молодую, не изменившуюся за долгие годы. Потом поняла, что девушка просто похожа. Мама рвалась ехать туда немедленно, но Фэй здраво предложила разузнать о находке побольше. Узнать удалось немного, девушка была членом засекреченной организации по борьбе с терроризмом, ее имени не было даже у ФБР. Удалось узнать только прозвище, достаточно неприятное, — Мерд, да и то от пожарных, которые с ней близко общались на разборе завалов. Еще Мерд периодически помогала реанимировать раненых или оказывала психологическую помощь пострадавшим.

— Прямо как моя Линда. — Всхлипывала мама. — Она была такая добрая!

В результате они с Фэй все-таки отправились к главе волонтеров и прямо-таки потребовали взять их с собой. Их посадили в небольшом крытом кафе, куда все равно долетали запахи горелых проводов и тучи пыли, и надолго оставили. Через полчаса мама не выдержала.

— Да что же это такое! — Крикнула она. — Фэйт, детка, пойдем сами, они видно решили подождать, пока мы умрем от старости!

Фэй была против, лезть на высоких каблуках сквозь бетонные завалы, рискуя сломать себе ноги, ей совсем не хотелось, но мама ее даже не послушала. Спрашивать, не видел ли кто «Мерд» было очень стыдно, но зато показали куда идти, все знали, кто такая «Мерд». А приятный молодой человек с застенчивыми голубыми глазами сказал, что ее зовут Мерида Гувер и предложил проводить, бросая на Фэй любопытные взгляды. Фэй знала, что похожа на тетю Линду немного, а значит, и на эту Мериду тоже.

— Извините? — Мама прикоснулась к локтю растрепанного и грязного человека в форме. — Вы не подскажете, где мы можем найти Мериду Гувер?

Спасатель молча указал пальцем наверх, где на тросах болталось с десяток людей. Ярко искрились огоньки сварки, пахло кислым.

— Гувер! — Заорали снизу. — Эй, к тебе пришли!

Одна из фигурок подняла защитный шлем, глянула вниз, потом на Фэй с мамой, оттолкнулась ногами от стены и ловко соскользнула вниз по тросу. Глядя на то, как она подходит, у Фэй екнуло сердце. Кузину она представляла не такой, больше похожей на тетю Линду с фото: в платье, с кокетливой улыбкой. Мерида Гувер же была одета в черную грязную от пыли и пота майку, короткие светлые шорты и рваные кроссовки. Колени у нее были разбиты, когда она сняла защитные рукавицы, то ссадины обнаружились и на костяшках пальцев. На скуле наливался фиолетовый синяк, на виске запеклась царапина.

— Я Гувер. — Сказала она, внимательно поглядев на маму. — Вы что-то хотели?

Мама всхлипнула и назвала ее дочкой. Фэй думала, что эта Гувер хотя бы удивиться, но она только вопросительно подняла бровь. Фэй вдруг почему-то подумала, что Мерида гораздо старше, чем она сама, хотя она явно была на несколько лет моложе.

— Пройдемте отсюда. — Сказала Гувер. — Вы без касок, здесь нельзя так.

Они отошли в уже знакомое кафе, и Гувер взяла из холодильника бутылку воды. Она казалась ужасно далекой. Фэй вдруг почувствовала себя глупой, вспомнив, как недавно плакала из-за того, что Мэгги Риз купила платье, которое хотела купить сама Фэй. Мама принялась рассказывать долгую историю поисков, Мерида внимательно слушала, положив грязные руки на стол. То и дело в кафе заходили люди, прислушивались к истории. На каждого Мерида бросала короткий, но очень выразительный взгляд. Уходи. Фэй поежилась. Рядом с этой девушкой она чувствовала себя неуютно. Зашел голубоглазый молодой человек, так любезно показавший им, где искать «Мерд», и остался, внимательно слушая разговор. Его Гувер прогонять не стала.

Когда мама закончила, Мерида помолчала, а потом сказала:

— Вы искали Линду Крейвен. Это моя мать. Но она уже давно умерла.

— Я знаю деточка. — Ответила мама, но по ее лицу Фэй поняла, что она все равно огорчилась. — Но откуда ты знаешь?

Гувер неопределенно пожала плечами, явно на что-то досадуя про себя. Фэй посмотрела на армейский жетон на ее шее, который сначала приняла за украшение. Но такой же был у многих тут, и явно что-то значил.

— Мы рады будем принять тебя в семью… — неуверенно начала мама, похоже равнодушная реакция Гувер смущала и ее.

— Нет, это лишнее. — Вдруг быстро сказала Мерида. — Я понимаю вас, но вы искали сестру, которая давно умерла. Даже если я ее дочь, я вас совсем не знаю. Без обид, но я двадцать лет даже не знала о вас, у меня своя жизнь, и я не вижу причины делать вас ее частью.

— Рыжик! — Тихо и укоризненно пробормотал голубоглазый паренек.

Гувер бросила на него яростный взгляд.

— Может, мы с вами и одной крови, но это ничего не значит. Видите ли, меня не интересуют воскресные пироги, рождественская индейка, мальчики, выпускной бал и прочее дерьмо. И я вас не знаю, и даже не хочу узнавать. Спасибо, что пришли, это было очень мило с вашей стороны, — у нее вдруг сломался голос, но она справилась с собой, — но это правда было лишним, извините.

— Я понимаю, ты злишься. — Мама хотела взять ее за руку, но передумала. — Но ведь мы не бросили тебя. Линни пропала, и все это время…

— Это все не важно. — Прервала ее Гувер. — Давайте забудем это. Можете считать, что я тоже умерла. Или даже не рождалась. И вообще забудьте меня.

— Я не думала, что все так будет. — Расстроено сказала мама.

— А все так обычно и бывает. — В голосе Гувер вдруг прорезалась язвительность. — Ну, прощайте. Всего вам доброго.

Она встала и быстро вышла, голубоглазый мальчик расстроено извинился и бросился ее догонять.

«Мерд». — С отвращением подумала Фэй, глядя на огорченное лицо мамы.

— Почему так?

Расстройства хватало и без огорченного лица Стивена.

— Что, так? — На автомате огрызнулась Мерида, занятая своими мыслями.

Появление родственников вышибло ее из колеи настолько, что она еле подбирала слова, а перед глазами так и стояли кадры кровавых расправ. Зарезанная Фэй, избитая Фэй, задушенная Фэй, Фэй, присланная в пластиковом мешке, разрезанная на куски…

— Ты же всю жизнь мечтала о семье. — Давил Солджер. — Всегда. Я же знаю. И вдруг, когда…

— Не лечи меня. — Гувер резко остановилась и непримиримо скрестила руки на груди. — Я изменилась. И многое поняла.

— Да брось. — Фыркнул Солджер. — Вот уж кто не изменился, так это ты.

— Вот моя единственная семья. — Гувер широким жестом повела в сторону агентов.

— Которая тебя не очень-то любит. — Скептически заметил Солджер.

Гувер на глаза попался Дантон.

— Ты знаешь, — задушевно сказала она Солджеру, — семью не выбирают. Это она выбирает тебя.

Стивен очень не любил, когда Мерида явно говорила о чем-то, что имело двойной подтекст, который был известен только ей одной.

— И все же ты могла бы…

— Не могла бы. — Отрезала Гувер и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Ну нет уж!

Солджер схватил ее за локоть и развернул лицом к себе, ловко увернувшись от коленки, направленной в пах, перехватил занесенный кулак, ловко развернул, как в танце, и прижал спиной к себе, ожидая третьего удара пяткой в колено, но его не последовало. Он озадаченно отпустил подружку.

— Ты молодец. — Похвалила она спокойно. — Многому научился… за время отсутствия.

Если бы она наконец-то его ударила, было бы легче. Выплеснуть гнев, как гнойный нарыв, и дать ране затянуться, в этом была вся Гувер. Но она держала себя в руках, спокойная настолько, что становилось даже немного страшно.

— Рыжик, скажи, что не так?

— О чем ты? — Мерида обеспокоенно приподняла брови. — Что случилось?

— Случилось. Я же чувствую. Слушай, я не мог тебе ничего рассказать, я все время там думал о тебе, не проходило дня, чтобы…

— Стив, прекрати. — Гувер ярко покраснела. — Тебе ни в чем не нужно оправдываться. Я же курс… агент, и прекрасно знаю правила. Я просто очень рада, что ты вернулся. Но тебе нужно привыкнуть, что я стала немного другой. Ведь и ты тоже уже не мальчик.

Договорив, она улыбнулась, игриво толкнула его в грудь и побежала к лебедке, надо было выполнять план работ.

Солджер потер скулу, онемевшую от того, как он сжал зубы. Она совсем не изменилась. И так же нагло врет, прекрасно зная, что он ей не верит.

Глава 33. Дабл трабл

Хорошее здесь все-таки место. Интим, полумрак, куча старья, солнце проникает сквозь круглое окошко. И пыль, которая, сколько ни убирай, постоянно накапливается. Хотя Дантон даже и не пытался убираться, во-первых, дом был не его, во-вторых, пыль его устраивала и была необходимым атрибутом жизни снайпера. Как и бутылочка холодного пива в руке и звук, с которым открывалась крышка, и сигарета. Джо пускал дым кольцами, годы тренировок позволяли делать их любых диаметров. Дантон привалился спиной к дивану, сидел он почему-то на полу, так ему больше нравилось, и прицельным выдохом заставил маленькое колечко пройти сквозь большое.

Кроваво-красный закат охватил полнеба. Алые лучи пробивались сквозь разбитый витраж и стекали на пол. Джо то и дело тыкал в светящееся пятно пальцем, каждые пятнадцать минут забывая, что это не краска. В такой рассеянности он пребывал из-за задницы-Доусона. Обычно покладистый Грегори уперся, и на мировую первым не шел, что Дантона, который тоже не собирался признавать свою вину, крайне огорчало. Торчать дома одному снайперу не хотелось, на бары не было денег, а на базе было уж и вовсе невыносимо, поэтому Дантон избрал средний вариант: торчал на чердаке у Рэйчел Прайд. Рэйч купила дом у родственников пожилой пары, прожившей в нем всю жизнь и тут же мирно скончавшихся в своей постели, поэтому на чердаке было на что посмотреть. Старые сундуки с одеждой аж двадцатых годов, выпускающие тучу моли и пыли, если поднять крышку, завешанные зеркала, книги, связки журналов, сломанная мебель, засохшие краски Рене, высохшие духи, даже патефон. Дантон раскопал еще пару пластинок к нему и в минуты меланхолии заводил старинный аппарат, трещавший и возмущавшийся, но тихо-тихо игравший какие-то звуки.

В дом Джо не спускался принципиально, там царствовали Рене и Мерида, занятые приготовлением яблочного пирога с корицей и щебетавшие о школе, математике, любимых художниках, одежде, кулинарии мальчиках и нехороших учителях. Вернее, щебетала одна Рене, Гувер молча забавлялась мелкими проблемами гражданских. Доказать ей, что не все могут подловить учителя на подходе к дому и, приставив нож к горлу, потребовать хорошей отметки, было нереально. Пока Рэйчел не было дома, заговорщицы собирались приготовить глинтвейн и распить его под фильм о Бриджит Джонс.

Дантон курил уже вторую пачку, весь обсыпавшись пеплом, в глазах зеленело, но агент видимо решил довести себя до самоубийства. По крайней мере, ему уже мерещились в углах маленькие пыльные человечки, а пустые пивные банки как-то излишне угрожающе блестели и подкатывались поближе. По чердаку плавал густой дым, снайпер изредка пытался пускать его кольцами. Опыт у агента Купидона был большой, слежка за объектом не предполагает активные развлечения.

Легкий шорох заставил его скосить глаза, но это были не мыши. Из пола высунулись две тонкие руки, пошарили вокруг, оставляя на полу пыльные разводы. Не успел Дантон грустно подумать, что докурился, как руки напряглись и подтянули за собой рыжую голову, а потом тело. Гувер оперлась разодранной коленкой о крайнюю доску и втащила за собой сумку, поморщилась от дыма и увидела Дантона, который отсалютовал ей очередной банкой пива.

— Прошу прощения, сэр, если вам помешала, но я отсюда никуда не уйду, даже если вы будете меня выгонять, сэр! А если решите применить силу, сэр, то я буду драться, сэр!

— Да пожалуйста-пожалуйста. — Выдавил слегка обалдевший Дантон. — Я тут как бы… это самое…

— Я вам не помешаю, сэр! — Просияла Гувер. — Клянусь британской королевской семьей, вы даже меня не будете замечать, сэр!

— А чего тебе внизу с Рене не сиделось? Она тебе рассказала о своем успехе у мальчиков? Завидно стало?

— Ха-ха. — Кисло сказала Мерида. — Если бы.

Дантон заинтересованно похлопал рядом с собой по дивану, подняв тучу пыли. Мерида закашлялась, привыкший Джо только чихнул. Гувер скептически подвигала бровями, потом приоткрыла окно, куда тут же потянулся табачный дым, и, к великому восторгу Джо, села рядом. Дантон, подумав, протянул ей пивную банку, но Гувер лишь презрительно рассмеялась и вытащила из сумки, которую принесла с собой, початую бутылку ирландского виски. Под удивленным взглядом снайпера она ловко скрутила ей горлышко.

— Уж простите, сэр, стаканов я не прихватила. Придется из горла. Есть еще пирог. Холодно тут у вас.

— Сейчас согреешься. — Дантон оценил по звуку остаток жидкости бутылке, и на всякий случай накинул на Мериду свою куртку, позабыв убрать руку с ее плеча. — Давай, расскажи доктору, чего вы не поделили. Вы так мило разговаривали. Девчачьи секреты и все такое. Да Рен тебе в рот смотрит!

— Лучше бы в другое место смотрела. — Фыркнула Мерида.

— Поссорились из-за парня?

— Да если бы. — Гувер возмущенно подняла глаза к потолку и удобно откинулась на руку Джо, прижавшись затылком к его плечу. — Если бы мы не поделили мальчика в школе, я могла бы просто ее избить до смерти… ну или напугать… прекратите на меня так смотреть, сэр, я не собираюсь бить Рене. Я пошутила. Конечно, если бы это была не она, а какая-нибудь незнакомая корова… нет, Рене спрашивала меня о сексе.

— Офигеть. — Отмер Дантон. — Но ей же всего четырнадцать!

— Пятнадцать. — Поправила Гувер. — А у вас к ней особое отношение, да? С нашими девочками вы по-другому говорите. «Эй, детка, через четыре годика заходи ко мне в отсек, я надену для тебя лучшие розовые стринги!».

Дантон захихикал. Курсы сексуального воспитания у курсантов начинались лет этак в десять-одиннадцать, и не на лекциях по биологии, а в общей спальне и на резервной крыше оружейной, из которой отлично просматривались как душевые, так и комнаты для свиданий. А сержанты, гоняющие кадетов по полосе, выражались так, что можно было записывать и издавать пособие для особо извращенных мазохистов. Да еще нечастые рейды в притоны, куда в качестве разведчиков закидывали совсем уж малолетних курсантов… Наверняка Гувер немало могла порассказать любопытной подружке.

— И что конкретно она спрашивала? А что ты ей сказала?

— Ничего не сказала. Про пестики, тычинки, Икс и Игрек хромосомы она знает, целовалась еще побольше меня, процесс в теории по биологии проходила… но она начала меня спрашивать о… личном. Эти гражданские, они, и правда, какие-то не такие. — Мрачная Гувер в очередной раз отпила из бутылки. — Черт, да ведь она даже порно не смотрела! Да она даже не знает, что такое «Американский пирог»! Она не знает Стифлера! К черту Стифлера, она даже не знает его маму!

— Я вот ни у кого не спрашивал. — Просветил ее Дантон. — На месте разобрался. Мать-природа помогла. А Рене можно просто показать порно. Хочешь, я тебе расскажу, как обойти платную регистрацию на сайте с самым горячим видео?

— Я сама знаю. — Огрызнулась Мерида. — Вы вообще думайте, что говорите, сэр. Вы еще ее посоветуйте бросить с лодки в море. Поздно уже. Вы представляете, как она с непривычки может на такое отреагировать? Это же как прививка… постепенно надо… штаны там на спор перед всеми снять… ну я не знаю…

— А давай ее к нам на крышу отведем! — Загорелся Дантон. — Где отличный вид на женские душевые. Особенно когда Мария из курсантов кого-нибудь… я этого не говорил…

— Во-первых, — зашипела Мерида, — я же сказала, это может ее… ну, ранить там. Она себе это как-то все по-другому представляет. Насмотрелась романтических комедий! Во-вторых, я не собираюсь с ней вообще больше поднимать эту тему! В-третьих, окна заколотили после того, как кто-то спалился там с биноклем! Не знаете, кто это был, а?

— Это могло произойти с каждым. — Смущенно пробормотал снайпер.

— Конечно! Каждый стал бы орать советы, слышные даже через бронированное стекло! Кстати, у вас после этого ничего не случалось? А то мы с ребятами даже провели обряд черной магии и прокляли вас. Вы нас очень разозлили, сэр. И главное, в душевых теперь дверцы! Стоишь, как в вертикальном гробу, снизу только ноги и голову видно…

Дантон хихикнул, ему ничуть не было стыдно. Нагоняй он тогда получил знатный, а премия, выписанная непонятно за какие заслуги Доусоном, только подогрела всеобщую ненависть.

— И как теперь быть?! — Распалялась Гувер, тыкая в Джо пирогом. — Что мы оставим тем, кто будет после нас, а? Кем они вырастут? Нежными леди в шелковых бантиках, а? Уже они какие-то все…

Гувер неопределенно пошевелила пальцами, думать ей уже было трудно.

— Не суди по внешности. — Мудро изрек Дантон. — Вот у нас был случай… один негрила… афроамериканила то есть я хотел сказать…

Рэйчел Прайд прекрасно знала, что у Джозефа Дантона есть нехорошая привычка в дни тягостных раздумий и жизненных неурядиц забираться к ней на чердак и портить там вещи, прожигая их сигаретами или используя в качестве мишеней. Но теперь в доме подрастала Рене, да и Мерида Гувер, несмотря на то, что была уже агентом, тоже попадала под категорию «юная и неопытная», поэтому присутствие в доме Дантона становилось все более нежелательным. Рэйчел тяжело вздохнула и отправилась по лестнице наверх. Еще издали она услышала доносящееся с чердака прерывистое хихиканье на два голоса и возню, перемежающуюся быстрой речью Джо. Сигаретный дым вальяжно выползал из дыры в потолке, пропитывая неприятным запахом все помещение.

— Дантон! — Агент Прайд появилась на чердаке подобно Дьяволу, вся в клубах дыма. — Ты совсем охренел?! Я же говорила, никаких девиц в моем доме!

У ошарашенного Джо лопнул в руках презерватив, который он до этого старательно надувал, пуская внутрь дым. Процесс усложнялся еще тем, что Гувер, коварно улыбаясь, делилась сплетнями из жизни курсантов, Дантону периодически приходилось зажимать презерватив и шокировать салагу похождениями агентов, от истории к истории становящимися все более чернушными.

Гувер, скосив глаза, посмотрела на Рэйч, потом наклонилась к Дантону, заканчивая феерическую историю о первой ночи курсанта Ниддла и агента Зейн Холлистер:

— Ну она такая ойкает и понимает, что поезд идет не в тот туннель! И говорит: «да не туда же!». А он ей в ответ…

Гувер набрала побольше воздуха и выпалила:

— «Молчи, агент Картер лучше знает!».

Дантон захохотал так, что выронил бутылку виски. Она покатилась по полу, расплескивая последние капли веселящей жидкости.

— Картер! Нашел, у кого совета спрашивать! Весь отдел знает, как он сам любит входить через задний вход…

— Джозеф… — Кашлянула Рэйчел, которую продолжали игнорировать. — Ты уверен, что это именно то, о чем надо разговаривать старшему офицеру с рядовым?

— Давай, Рэйч, иди к нам! — Снайпер замахал рукой, чуть не заехав Гувер по лицу. — Эм, Гувер, детка, ты не повторишь на бис историю про парочку на холме, молнию и медведя?

— Дантон! — Рэйчел стукнула кулаком по старому рассохшемуся комоду. — Мерида, тебе не пора готовиться к Хеллоуину?

Гувер молча просочилась мимо нее и исчезла. Дантон осуждающе глянул на агента Прайд нетрезвым взглядом.

— Черт возьми, Рэйч…

— Нет, черт тебя возьми, Джо! Что ты устраиваешь?! Она, между прочим, несовершеннолетняя!

— Да мы просто разговаривали!

— Я слышала, о чем вы разговаривали! Господи, Дантон, ты повзрослеешь уже когда-нибудь?!

— Если это означает стать невыносимым занудой, как ты, то надеюсь, что нет.

Снайпер попытался подняться, его ощутимо качнуло.

— Слушай, Рэйч… ты мне не одолжишь двадцатку?

Дневник старшего по смене курсанта Рори Флинта.

17:00. Чертов Хеллоуин! Все наряженные, ждут танцев и выпивки. Курсанты в этом году празднуют вместе с агентами. Директор Кейдж сказал, что один зал легче восстанавливать, чем два. И угораздило же напороться на отработку именно сейчас!

17:20. У дверей зала уже собирается толпа. Еще немного и снесут ее к чертям. А ведь начало вечеринки только в 18:00.

17:40. Двери все-таки открыли, решив, что чем меньше надо будет восстанавливать, тем лучше.

17:50. Агента Дантона до сих пор нет. У меня в дежурке на столе лежит заявление с его подписью, что он клятвенно обещает не наряжаться больше Купидоном. И Адамом. И троянцем, спартанцем и любым греком. Подписано, кажется, кровью.

18:00. Специально приглашенный ди-джей найден связанным в кладовой. Музыкой управляет агент Грин. Клянется, что ди-джея связал не он. Остальные тоже не признаются, валят на Фантома.

18:30. Ди-джей повторно найден связанным в кладовой. Клянется, что это сделал не агент Грин.

18:50. Весь пунш слили в бассейн и устроили там купанья. Агенту Михайлофф очень идет мокрое платье Афродиты. Надеюсь, никто туда не ссыт.

19:00. При попытке не пустить агента Гувер на праздник, потому что на ней не было костюма, пострадали курсанты, выполняющие обязанности фейсконтроля. Агент Гувер затерялась в толпе.

19:00. При попытке вывести агента Гувер с вечеринки пострадали еще двое курсантов. Круто их тренируют все-таки.

19:20. Агент Гувер оставлена на вечеринке в связи с тем, что доказала, что она в костюме, а именно в костюме Джессики Билл из фильма «Техасская резня бензопилой».

19:30. Массовая пропажа мобильных телефонов. Фантом прибыл на вечеринку.

19:40. На люстре обнаружена гирлянда из женского нижнего белья. При попытке снять ее, двое дежурных курсантов из моей группы упали в толпу. Их подхватили на руки и с криками «Мы верим в тебя, Оззи!» донесли до сцены, где заставили спеть три песни «Black Sabbath».

20:00. На вечеринке обнаружен агент Дантон в костюме Халка. Как он прошел — неизвестно. Кажется, у меня кровь пошла из глаз. Кроме зеленой краски на агенте ничего нет. Через фейсконтроль он точно не проходил.

20:20. При попытке выдворить агента Дантона с вечеринки пострадали трое… четверо… семь агентов. На предъявленные кадры из фильма «невероятный Халк», где вышеозначенный объект запечатлен в разорванных штанах, агент Дантон презрительно улыбнулся и заявил, что штаны Брюса Беннера никакого Халка не вместят, и все это выдумки закомплексованных цензоров, а он Халк из реальности.

20:40. Я столько даже на плацу не бегал. Выжал носки. Жалею, что не могу последовать примеру агента Дантона.

20:50. Пропавшие сотовые телефоны обнаружены в наполовину выпитом бассейне с пуншем. Восстановлению не подлежат.

21:00. Ди-джей обнаружен связанным в лаборатории по испытанию химического оружия. При попытке его развязать активно сопротивлялся. Три лаборантки тоже были недовольны.

21:45. Вернулся с планового обхода. Еле стер помаду с лица. И нахрена ее такой стойкой делают???

22:00. Лучше бы была помада. Неизвестные напали со спины, изрисовали лицо несмываемым маркером, аргументируя, что негоже мне шляться на Хеллоуин хотя бы без маски. Теперь я котик.

22:20. Не смывается. Нет, ну не смывается же!

22:30. Агент Гувер смеялась, как гиена, но с лицом у меня теперь все в порядке. Слава Фантому! Хотя жжет ужасно. Что это была за жидкость, которой она стирала маркер, интересно?

22:40. При попытке стащить агента Дантона со сцены пострадали трое агентов. Оказывается, «It» s my life» его любимая песня. И танцует он здорово. Весь.

22:56. Связанный ди-джей обнаружен спящим за колонками. Разбужен, отправлен в медпункт на осмотр барабанных перепонок и общую проверку слуха.

23:00. Агент Дантон сопровожден в карцер конвоем и агентом Доусоном. У меня на столе третье заявление, где агент Дантон обещает никогда больше не наряжаться Халком. Подписано кровью. Скорей бы конец смены!

23:30. Заходила Мария Кри в очень нетрезвом состоянии. Кто бы мог подумать! Интересно, она вспомнит завтра? А я молодец. Два раза за ночь — это сильно.

00:00. Массовая драка в зале. Провокатор — курсант-второкурсник Эшли Милк, схватил агента Гувер за руку со словами «так вот ты, сука, я тебя узнал! Сейчас ты мне ответишь за клевый прикид!».

00:10. Курсант Милк доставлен в медпункт с обширным ушибом обоих яичек.

00:15. Агент Гувер сопровождена в карцер. Кажется, она хромает. Завтра расскажу всем, что у Милка железные яйца.

00:45. Пятнадцать минут до конца смены. Господи, только бы ничего не случилось! Сейчас закончу и завалюсь спать.

01.:30. Курсант Рори Флинт в состоянии сильного алкогольного опьянения доставлен в медпункт в результате попытки прыгнуть со сцены в толпу. Вместо «ловите меня» перепутал и крикнул «все назад». А пошел бы спать, все нормально бы было.

Фантом.

Глава 34. Преступление и наказание

Садист Доусон специально выбрал камеру, где кроме бетонных стен и дырки в полу для отправления естественных нужд ничего не было. Камеру эту Дантон прекрасно знал и уже приготовился смертельно скучать до утра без сигарет и мерзнуть, как собака, но примерно через час ему привели компанию. Вот уж кого Дантон не ожидал увидеть, так это Мериду Гувер, бледную, как привидение.

— А тебя за что? — Спросил он, когда конвойные ушли.

Гувер выглядела так, будто ее сейчас стошнит.

— Там есть даже куда. — Джо отошел и приглашающим жестом показал на дыру в полу. — Могу тебе даже волосы подержать. Намешала, что ли, сильно? Или вчерашний виски еще не вышел?

— Все в порядке, сэр. — Слабым голосом сказала Гувер и сползла вниз по стене, закрыв лицо руками.

— Ты уверена? — С сомнением переспросил Дантон.

— Да оставь ты меня в покое! — Вдруг выкрикнула Мерида.

Потом вздрогнула и ровным голосом извинилась.

— Прошу прощения, сэр. Я не должна была так говорить, сэр. Надеюсь, я вас не обидела, сэр?

— Какого черта? — Разозлился Джо и схватил ее за руки. — Ты прекращай это свое «сэр»! Что там произошло?! Тебя обидел кто?

— Нет, сэр. Спасибо, что беспокоитесь, сэр. И не могли бы вы отойти от меня, пожалуйста, мистер Дантон? У меня единственная белая майка, а вы весь зеленый…

Снайпер в сердцах плюнул на пол и сердито отошел. Гувер сидела молча, запустив руки в волосы. Все попытки ее разговорить натыкались на стену убийственного молчания. Через час за ними пришли.

Усталый Доусон сидел в кабинете, щурясь от слишком яркого света люминесцентных ламп. То, что он на вошедших даже не посмотрел, было плохим признаком. Глава отдела боевиков барабанил ручкой по столу, что с ним случалось крайне редко, а на памяти Дантона вообще никогда. Он подобрался, жалея, что ему вместо костюма Халка не выдали еще что-нибудь. Хотя бы штаны. Или фиговый листочек.

— Так-так… — проговорил Доусон, еле сдерживая ярость. — Кто у нас тут. Бритый кактус и маньяк-психопат.

Гувер болезненно вздрогнула, но ничего не сказала.

— Я Халк. — Обиделся Джо на такую безграмотность.

Доусон так посмотрел на него, что снайпер инстинктивно прикрылся ладошками.

— Оставьте нас с агентами Джокером и Купидоном наедине. — Приказал Грегг.

Конвойные откозыряли и вышли. Доусон молчал. Слышно было только, как фильтр в аквариуме с рыбками перегоняет воду.

— Агент Гувер. — Начал он, наконец, так тихо и зловеще, что пришлось податься вперед, чтобы его расслышать. — Я слышал, вы ушибли ногу?

Гувер опять вздрогнула, лицо у нее было уже не белым, а синеватым, как обезжиренное молоко.

— Нет, сэр. Я в порядке, сэр.

— В порядке. — Так же тихо повторил Доусон, вертя в руках карандаш. — Вы в порядке. Агент Гувер, скажите, вы проходили курс психологической подготовки для оказавшихся в экстремальной ситуации?

— Да, сэр.

— Что у вас в табеле по этому предмету?

— Высший балл, сэр.

— Скажите, вы подкупили экзаменатора?

— Никак нет, сэр.

— Тогда почему, черт вас дери, вы позволяете себе калечить курсантов?! — Зловещий шепот перешел в рык. — И даже не вздумайте сейчас сказать что-то типа «виноват» или «простите», мать вашу! Это непозволительно! Это недостойно агента, подло, мерзко, гнусно! Если вы…

Дантон и не подозревал, что спокойный уравновешенный Доусон может так орать. А он-то наивно думал, что сам удостоился чести несколько раз довести того до белого каления, однако то, что он видел сейчас, было настоящей яростью. Гувер никак не отвечала на это, продолжая молча пялиться в стену за спиной начальника, похоже, она мысленно соглашалась со всем, что он говорил и даже чувствовала какое-то болезненное удовлетворение. Доусон замолчал и резко сел, тяжело дыша.

— Как он? — Выдавила из себя Мерида.

— Плохо. — Отрезал Доусон. — Ему делают операцию. Агент Гувер, если вы еще хоть раз позволите себе поднять руку… или ногу… на курсанта… я вас выкину с базы. С лишением всех званий и привилегий. Вам ясно, что это значит?

— Да, сэр.

— Это не все. С этого момента вы отстраняетесь от оперативной работы и переводитесь в лабораторию разработки новых технологий.

— Да, сэр.

— Мы уже вызвали мать курсанта Милка. Вы также должны будете объяснить этой замечательной женщине, почему квалифицированный агент высшей категории искалечил ее сына-курсанта.

Глаза у Гувер стали большими и прозрачными, Дантону показалось, что он видит через них стену.

— Есть, сэр. — Сказала она дрогнувшим голосом.

— Ах да, еще вот что. У одного из наших спонсоров тоже намечается вечеринка на Хеллоуин. Вы должны будете на ней присутствовать в качестве тайного агента охраны. Под прикрытием, как якобы приглашенный гость. И постарайтесь выбрать себе костюм получше. Мы не можем позорить нашу базу перед всякими пижонами.

— А как же мое отстранение, сэр?

— А это не оперативная работа. — Доусон захлопнул ежедневник. — Это штрафная отработка. Поверьте, там будет несладко. Гражданских калечить, разумеется, вы тоже не имеете права. Даже если они будут вас за задницу щупать, вам ясно, агент Джокер? Тем более тех гражданских, на деньги которых мы существуем.

— Есть, сэр.

— Агент Купидон. — Доусон холодно повернулся к Дантону. — Вас это тоже касается. Будете присутствовать в качестве официального агента охраны.

— Есть, сэр. — Издевательски бросил Джо, ожидая, что Доусон сейчас начнет прохаживаться и по его костюму, но он ничего не сказал.

— Вы свободны, агенты. Разумеется, на вечеринку возвращаться вы не имеете права. В остальном можете поступать, как вам вздумается.

— Есть, сэр.

— Даже ничего не сказал про мой шикарный костюм. — Пожаловался Дантон, когда они вышли. — Совсем нюх потерял, старый козел.

Дверь в кабинет Доусона была приоткрыта, и Джо уже приготовился услышать привычное «половину жалования в резервный фонд за оскорбление старшего по званию, агент Дантон», но тварина Грегг лишил его и этого удовольствия.

— И кому ты надавала по шарам? — Поинтересовался снайпер, шагая вместе с крошкой Гувер по гулким коридорам. — Было за что?

— Пожалуйста, агент Дантон. — Мерида двумя пальцами схватилась за переносицу. — Я не хочу об этом говорить. Это, и правда, было подло и недостойно. Я просто… заигралась.

— Кстати, пользуясь случаем, приглашаю тебя на свидание. Подставлю широкое плечо, в которое ты можешь поплакать и утешающую грудь…

— Вы это сейчас серьезно? — Гувер остановилась и взглянула на него, как на полоумного.

— Брось, детка! — Не смутился Дантон. — Хватит себя грызть. Живем лишь раз, если убиваться из-за каждого, кому даешь по яйцам… в общем, почему бы и нет?

— Мистер Дантон! Во-первых, вы весь зеленый!

— А разве мне не идет?

— И голый!

— А это чтобы ты могла оценить товар лицом, так сказать. — Дантон раскинул руки и кокетливо повернулся вокруг своей оси. — Смотри, какой красавец! Ничего лишнего, дайте два.

Гувер невольно скользнула по нему взглядом, не удержавшись, одобрительно хмыкнула, но тут же снова посерьезнела.

— И вы смеете еще мне что-то предлагать, после того, как сначала отшили?

— Что? — Опешил Дантон. — Да я никогда… Когда?!

— Да вы издеваетесь что ли?! — Всплеснула руками Мерида.

— Не было такого!

— Да?! А как насчет вчера, когда я, как последняя дура, приперлась к вам с бутылкой виски и завела разговор о сексе, а вы так ничего и не сделали?! Да пресвятой Джеффри Дин Морган, более очевидной уже просто нельзя быть! Я чуть со стыда не сгорела там! И после всего этого вы… вы… да вы просто подонок, сэр! Не смейте со мной больше разговаривать! Никогда, слышите меня, никогда!

Гувер резко развернулась и бросилась прочь по коридору, но все равно не удержалась, и до застывшего Дантона донесся ее здоровый молодой хохот.

Глава 35. Часть 1. Ночной дозор[8]

— Посылка для рядового Гувер!

Мерида удивленно оторвалась от микроскопа. В лабораторию ее запихнули несколько часов назад, но она уже успела захламить стол, прожечь белый халат и переругаться с остальными сумасшедшими гениями. Настроение у нее тоже явно улучшилось, Гувер даже начала набрасывать какой-то проект.

— Какая еще посылка? — Проворчала она, недовольная, что ее оторвали от дела, последние полчаса рядовой исследовал участки головного мозга. — Вскрывали? Сто баксов, что там сибирская язва от второкурсников.

— Посылка прошла проверку. — Оттарабанил пятнадцатилетний курсант-сиротка, с десятифунтовым презрением глядящий на лабораторных крыс, мало догадываясь, что одна из них могла раскатать его по полу как подтаявший шарик мороженого.

— Ладно, поставь на стол. — Гувер вновь нетерпеливо уставилась в микроскоп.

— Я принес только извещение. — С еще большим презрением ответил курсант. — Посылка находится на вахте.

Гувер с досадой выругалась, заставив курсанта сначала изумленно отшатнуться, потом покраснеть до корней волос, и вырвала у него из пальцев извещение.

— Пошли, Солджер, посмотрим, что там за гуманитарная помощь.

Гуманитарная помощь состояла из вязаного шерстяного свитера, большой упаковки шоколада, мясных консервов и книги под заглавием «Гордость и предубеждение».

— Это что еще за новости?

Гувер нырнула в ящик, выуживая письмо, нетерпеливо разорвала конверт, прочитала пару строк. Потом ее лицо вытянулось, и она посмотрела на посылку, как на живую кобру.

— Стив, положи шоколад обратно.

— Тебе жалко, что ли? — Возмутился Солджер, уже успевший нацелиться на особо аппетитный батончик с арахисовой начинкой.

— Положи, я сказала!

Привычный Стив пожал плечами и закинул шоколадку в коробку. Гувер подвинула ящик дежурному.

— Отослать назад.

— Детка, ты верно шутишь. Тебе надо, ты и отсылай.

— Понятно. Если еще придет, могу я быть уверена, что я об этом не узнаю?

— Конечно. — Дежурный широко ухмыльнулся. — Особенно если там будет аналогичное содержимое. А эту забирай. Нечего мне тут… того-этого…

Гувер угрюмо прижала ящик к груди и потопала к выходу. Там она демонстративно сунула его в мусорный контейнер.

— От кого это? — Поинтересовался Стиви, с тоской наблюдая за этими маневрами.

— От нежданных родственников. — Гувер сердито зашагала по коридору.

— Зачем ты так? Ты же всю жизнь мечтала о семье. Я знаю.

— Времена меняются. Моя семья здесь. Ты моя единственная семья. Родственников не выбирают. Мы уже это обсудили. Эй малой!

Мерида поманила пальцем первокурсника. Солджер окинул его быстрым взглядом. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что парень пойдет в шпионы. Слишком тонкий для боевика, но не слабый, гибкий и даже с виду хитрый. Курсант откозырял кивнувшей Гувер, еще не привыкшая к такому Мерида смущенно поморщилась.

— Хочешь заработать двадцатку?

— А что надо делать? — Подозрительно поинтересовался курсант.

— Да ничего особенного. Достать из мусорного контейнера возле вахты почтовый ящик со всем содержимым и ночью доставить мне в отсек.

— В чем подвох?

— Это надо сделать так, чтобы никто не видел. И малой… именно доставить ящик. Больше ничего.

Курсант стремительно покраснел, еще не научился скрывать свои чувства. Явно подумал, что это просто предлог затащить его ночью в личный отсек. Но справился с собой быстро.

— Задаток?

— Вот. — Гувер сунула ему десятку. — Остальное получишь, когда доставишь ящик.

Курсант исчез с быстротой молнии. Гувер хмыкнула.

— Ты смотри, даже не спросил зачем. Такой молодой, а уже такой умный.

— Я не такой умный. — Упрямый Солджер не желал слезать с неприятной темы. — Что это за маневры? Зачем тебе посылка, если ты ее выкинула? Зачем тебе понадобилось ее демонстративно выкидывать? Что это за цирк с возвращением?

— Стиви, брат, там барахла на обмен на три месяца хватит! Консервы, шоколад… и свитер мне понравился. Я же не идиотка разбрасывать добро.

— Тогда зачем… у тебя паранойя, Рыжик.

— Стив! — Мерида вспыхнула, как мак. — Ты-то должен знать…

— Знаю, но это уже чересчур. Мы сумеем их защитить, если вдруг…

— Не лезь не в свое дело, Стив. — Глаза у Гувер стали ледяными. — Это тебя не касается.

Директор Доусон был прав, когда говорил, что штрафная отработка на вечеринке у спонсора будет сущим наказанием. Мерида поправила искрящийся красный камень на груди и вздохнула. Ее все здесь раздражало. Отрадой для глаз были немногочисленные агенты, смешивающиеся с толпой. И костюмы у гостей убогие, без выдумки и изюминок: рогатые ведьмочки, хвостатые зайки и белочки, развратные медсестры. Одна Татьяна Михайлофф в простом но эффектном черном платье придерживала рукой венецианскую маску. Сама Гувер в своем длинном красном платье с развевающимся подолом и распущенными красными волосами выделялась среди гостей как неоновая реклама. Ей было неуютно чувствовать на себе многочисленные взгляды, чего собственно и добивался Доусон, собственноручно выбирая ей костюм. Спонсор представил ее подругой своей племянницы. Гувер периодически приглашали танцевать, но натыкались на мрачное «нет». По мере опьянения гостей предложений стало больше, причем от одних и тех же мужчин, то ли забывающих, то ли решивших брать настойчивостью.

Дантону было легче, он с остальными официальными агентами охраны торчал снаружи здания, прохаживаясь по карнизу с деловым видом и производя впечатление на тех, кто его не знал. Гувер бросала на него тоскливые и завистливые взгляды, мечтая в шнурованных черных ботинках и простой форме патрулировать окрестности.

— Маска, я вас угадал. — Подкатил очередной приставала.

Гувер вежливо приподняла брови, отпив из бокала с шампанским. Пить не хотелось, но Доусон в приказном порядке разработал систему ее поведения, приходилось выполнять.

— Ты прекрасная вампиресса!

— Не угадал. — Кокетливо возразила Гувер.

— Но у тебя же глаза красные.

— Это от недосыпа.

— И кожа бледная.

— Сама по себе.

— Так кто же ты?

— Несовершеннолетняя, мистер.

Гость тут же отвял, а Гувер принялась наблюдать за Татьяной. У нее было чему поучиться. На вечеринке вообще было зашкаливающее количество русских, но Мериду они крайне разочаровали. Наслушавшись стереотипов про то, что все русские женщины исключительно красивые и умеют варить борщ как минимум семью разными способами, насмотревшись на шикарную Татьяну, Гувер не была готова к тому, что увидела. Размалеванные вульгарные женщины, без капли собственного достоинства, сквернословящие не хуже Дантона, не очень умные. На сцене тоже пели русские, три разномастных девушки с пышными формами и сладкими голосами. Неизвестно, как они пели на самом деле, потому что они открывали рты под музыку, но запись была красивая. Мерида довольно долго безуспешно пыталась понять логику всего этого, пока не наткнулась на язвительный взгляд Татьяны и захлопнула рот. Мерида знала русский, но читала лучше, чем говорила. Слова песен она понимала, но только отдельные слова, они не складывались для нее в общий смысл, и теперь Мерида жалела, что недостаточно времени уделяла разговорной практике. После девушек на сцену поднялись три перезрелых паренька, тех же мастей, что и девушки: рыжий, черноволосый и блондинчик. На вид им всем было явно за сорок, особенно рыжему с испитым неприятным лицом, но вели они себя так, будто только-только приближались к двадцати. Пареньки затянули что-то про жестокий тучи, и Мерида поняла, что еще немного — и она сойдет с ума.

— Меня зовут Джек Неллер.

Гувер улыбнулась низенькому пузанчику в костюме Робина Гуда.

— Мери Рэд.

— Угадай, сколько у меня феррари в гараже?

— Лучше вы угадайте, сколько я прочла книг Достоевского в оригинале.

— Три? — Не понял сарказма Неллер. — Четыре?

— Все. Это больше, чем у вас в гараже феррари, так что вы проиграли.

Гувер отвернулась, не дожидаясь, пока он уйдет. Очередные три русские овцы вскочили на сцену. Мерида задумалась, входит ли в запрет калечить гражданских косвенное вредительство как то: замыкание проводов на все равно бесполезных микрофонах.

Спонсор, чье имя Гувер даже не старалась запоминать, вертелся вокруг нее весь вечер, заставляя и без того напряженную малышку изрядно нервничать, и вглядывался в ее лицо. Наконец, он все же решился. Гувер, измученная ожиданием, посмотрела на него едва ли не благосклонно, тем более тот был довольно молод и хорош собой.

— Мне кажется, я вас уже давно знаю. — Начал он.

Улыбка Мериды скисла в молоко.

— Может быть, вы видели меня на базе, сэр?

— Нет-нет. Вы танцевали в «Кабаре тризон». Кентукки, верно?

Гувер скисла еще больше.

— Да, сэр. Работа под прикрытием, сэр.

— У вас большой талант.

— Спасибо, мне очень приятно.

Спонсор еще помялся рядом с ней, но агент Джокер напустила на себя до того деловой и занятой вид, что он, потоптавшись, отправился искать пару благосклоннее черствого солдата.

В окно тихо постучали. Гувер оглянулась и еле разглядела четверых агентов во главе с Дантоном, почти сливающихся с темнотой в своей черной форме. Они активно что-то показывали. Один агент щелкал себя по горлу, и Мерида сперва подумала, что их тоже достало русское «пение». Но второй изображал кругообразные движения рукой, как будто что-то размешивал, третий, запрокинув голову, делал вид, что пьет, а Дантон без всяких выкрутасов ткнул пальцем в бутылки на столе и трогательно-умоляющим жестом сложил руки, скорчив жалобное лицо. Гувер рассмеялась, захватила бутылку и вышла на балкон, приветствуемая благодарными воплями.

Пахнула холодом. Гувер с удовольствием вдохнула свежесть ночи, только сейчас поняв, насколько тяжело и душно было в общем зале. Агенты, весело гомоня, пустили бутылку по кругу, жалуясь на холод и скуку, Гувер в ответ описывала ужасы за стеклом. Агенты покатывались со смеху и не верили.

— А ты кто? — Спросил один. — Огонечек?

— Нет. — Вздохнула Мерида.

— Сам ты огонечек. — Дантон окинул ее придирчивым взглядом. — Братья, к нам на стену явилась Мелисандра Асшайская.

— Ну слава Семерым! — Гувер всплеснула руками. — А то у меня уже комплексы начались!

— Это тебе карма мстит. — Многозначительно заметил Дантон. — Но я бы предпочел Игритт.

— Давай без намеков, Джон Сноу. — Гувер грозно сдвинула брови. — Не забывай, что у вас на Стене введен целибат.

— Ну, Бобровый городок никто не отменял. — Засмеялся один из агентов.

— Но Мелисандра принадлежит королю. — Отбрехалась Мерида.

— Станнису-то? — Скептически поинтересовался Джо. — Да брось, ты пятую книгу прочитала?

— Еще нет. — Мерида погрозила Джо кулаком. — И даже не вздумайте мне спойлерить, не то я вас принесу в жертву Рглору.

Обеспокоенный долгим отсутствием огненной девушки, а также собственным мочевым пузырем спонсор выглянул на балкон, где застал весьма странную картину. Четверо агентов подшефной антитеррористической организации, одетые во все черное, качались из стороны в сторону в обнимку с рыжей стажеркой и распевали довольно поставленными голосами:

Я — меч во тьме,

Дозорный на стене,

Я огонь, что разгонит холод,

И свет, что приносит рассвет!

Я — рог, что разбудит спящих!

Я — щит, что хранит людей!

Отдаю свою жизнь Дозору

Среди ночи и тех, кто в ней!

— Братья, за Дозор! — Допев, провозгласил тост круглолицый агент с веселым мальчишеским лицом, взмахивая бутылкой.

Его подержали криками одобрения, бутылка пошла по кругу. Спонсор только вздохнул. Он был не против, что люди, обязанные охранять его и его чертову вечеринку со снобами, распивали в рабочее время, он и сам был бы не прочь присоединиться к этому импровизированному веселью. Танцовщица Кентукки была того же мнения, и ей здесь были рады больше, чем ему.

— Что у вас тут происходит?

— Мы празднуем визит короля. — Усмехнулся другой агент.

— Какого еще короля?

— Вас, понятное дело… то есть, ваше величество. — Агент поклонился, расшаркиваясь. — Станниса Баратеона. Не Бог весть что, но какой есть. Другие на нашу Стену пока не забирались. Как вас зовут-то?

— Алекс. — Растерянно произнес спонсор, соображая, что взрослые, серьезные, и, как ему казалось, не умеющие улыбаться люди, как маленькие дети играют в сериал.

— Давай с нами, Алекс! — Выкрикнула Кентукки. — То есть, Станнис.

— Ладно. — Приободрился спонсор. — Эм… а что женщина делает на Стене? Это неправильно.

Кентукки вспыхнула, мигом спрыгнула с балкона и, цокая каблуками, унеслась в зал. По тому, как на Алекса посмотрели оставшиеся в одиночестве мужчины, он сообразил, что сделал что-то не то.

— Мой брат Робб бы так не сделал. — Покачал головой один из них, видимо, бывший у них за главного. — Он король лучше, чем ты.

— Сбросим его со Стены, братья! — Предложил другой. — Пусть его одичалые заберут.

Не успел Алекс опомниться, как его в восемь рук схватили, раскачали и сбросили вниз с балкона. Он даже успел крикнуть, прежде чем в рот попала вода. Сверху спикировала пустая бутылка. Агенты сверху показали ему шесть средних пальцев и одну задницу, почему-то отливающую зеленым.

Глава 35. Часть 2. Connecting people[9]

В туалетной комнате пара кабинок были заняты парочками, в третьей кого-то тошнило. Гувер осторожно умылась, чтобы не размазать макияж. От красных линз чесались глаза, Мерида осторожно вытащила их и положила на край раковины. Отчасти она была рада сбежать с балкона, ей сейчас очень хотелось остаться одной. В умывальную заглянул Солджер. Гувер посмотрела на него через зеркало и не сдержала улыбку. Стиви был одет Капитаном Америкой, тугое трико натягивалось на груди, обрисовывая весьма внезапный рельеф мышц.

— Да ты красавчик, братишка.

Солджер смущенно оглядел себя.

— Спасибо.

— Мне-то за что. — Гувер придирчиво изучила свои глаза с сеткой полопавшихся сосудов.

— За то, что заметила. — Парировал курсант. — Как ты? Мне показалось, ты чем-то расстроена.

— Все нормально. Я просто дико устала и хочу спать.

— Скажи лучше — играть на ноутбуке во что-нибудь.

— Именно спать. — Запротестовала Гувер, но как-то слабо. — А ты сам-то как?

— Немного скучно. — Признался Стив. — Все эти вечеринки не для меня. Но осталось всего несколько часов.

— Восемь часов, пятнадцать минут. Ты иди, Стив, я сейчас выйду. Нечего тебе торчать в женском туалете.

Гувер еще раз умылась и вышла к гостям. За это время девушки на сцене сменились группой мужчин. Песни тоже изменились, теперь преобладала военная тематика. Коротко стриженный солист с приятным лицом пел что-то про войну и комбата. Гувер почувствовала неожиданный укол в сердце. По сравнению с песней все гости казались ужасно ничтожными, с их сладкими духами, пошлыми шутками, деньгами, игрой на бирже. Почему-то вспомнился вдруг сладковатый запах сожженной по весне травы. Гувер осмотрелась вокруг себя, чувствуя такую страшную тоску, что впору пойти и кинуться с балкона вслед за спонсором Алексом, только не в бассейн, а прямо об асфальт. Ей страшно хотелось домой, но путь туда был закрыт навсегда. Гувер вдруг поймала себя на мысли, что голос певца потерял свою невнятность, она отлично разбирала каждое слово, в то время как навязчивый говорок стоящего рядом собеседника был чужим, хотя он говорил на английском. Смертная скука и беспросветное отчаяние, такое привычное, что даже не мешало жить и работать. Мерида повела глазами и увидела Солджера. Непрошенное чувство пружиной раскрутилось в груди, толкнулось в грудь, под диафрагму, стрельнуло в низ живота. Таким она еще его не видела. Красивым, надежным и недоступным. Чужим. Удивляясь себе, Гувер поспешно отвернулась, и вдруг увидела саму себя, нахально пялющуюся ей в глаза. От удивления Мерида вздрогнула, чуть не расплескав бокал с шампанским. Она не ожидала, что так выглядит. Яркая, как кровь на снегу, сильная и опасная, еще немного, и будет не сладить, чужая и хищная, хитрая, расчетливая маленькая сучка. Гувер посмотрела на себя в зеркало и увидела там лицо Татьяны Михайлофф.

Голова страшно заболела, Мерида схватилась за виски, увидев чужими глазами, как она согнулась. Все тут же прошло, Гувер выпрямилась и нашла глазами Татьяну. У русской шла носом кровь, она извинилась перед спутником и быстро вышла. Мерида медленно, как во сне, провела глазами по залу. Ощущение было такое, что она находится в маленькой комнате, где все кричат разом. Чужие мысли нахлынули на нее. Стоило выхватить взглядом чье-то лицо, хотя бы случайно, как мозг взрывался водопадом образов, чувств и звуков. Гувер сделала шаг к балкону, прочь из зала, от людей и их мыслей. Ее подхватили сильные руки, не дали упасть.

— Рыжик, с тобой все в порядке?

— Нет! Стив, уведи меня отсюда!

Но было поздно, она уже смотрела глазами Солджера на свое бледное лицо с широко распахнутыми сиреневыми глазами, в которых плескался испуг. Стив что-то почувствовал и вздрогнул, связь прервалась, Гувер опять видела его. Из носа у Солджера капнула кровь.

— Стив, пожалуйста! Со мной что-то происходит!

Солджер, не говоря ни слова, подхватил ее на руки и понес прочь. Хлестнула удушающая несправедливая ярость к маленькой кривляке от Татьяны Михайлофф. Гувер с изумлением различила в ней нотки ревности. Стихло все не сразу, Гувер отчетливо продолжала слышать тревожные мысли Стиви, чувствовать всех проходящих мимо людей, как чеховская мировая душа, о которой говорила Нина Заречная. Ощущение не из приятных, Гувер как будто раздирали на несколько частей, каждая из которых болела и кровоточила.

Солджер аккуратно опустил ее на шезлонг возле бассейна.

— Я позову врача.

— Не надо. — Гувер, все еще опасаясь открыть глаза, приподнялась и села. — Мне уже лучше.

— Рыжик, не дури. Ты бледная, как смерть.

— Это грим.

— Рыжик…

— Стив… я должна тебе кое-что рассказать. Что-то очень важное. Сядь.

Гувер, наконец, открыла глаза. Возле бассейна было темно, только мягко светилась подсветка воды. И от этого было легче говорить, не видя его лица.

— Я бы никогда тебе этого не рассказала. — С трудом начала Гувер, подбирая слова. — Но это касается не только меня, но и тебя тоже. И если вдруг что-то с тобой… будет происходить, ты должен хотя бы знать, что это.

— Я слушаю тебя. — Стивен присел рядом и обнял ее.

Гувер, которая в этот момент очень нуждалась в поддержке, пусть даже поддержке предателя, благодарно прижалась к нему, чувствуя исходящее от Солджера тепло.

— Стив… какое твое самое раннее воспоминание?

Рассказывать пришлось долго. Подробно, стараясь не пропустить детали, о Мак-Гинти, о Куколке, Моритце и его экспериментах, о Линде Крейвен, о Дантоне и Алексе Мастерсе, об Адели. Стив слушал, не перебивая, только обнимая ее все крепче, защищая от всего этого ужаса, пережитого в одиночестве. Он не испугался, он просто слушал, и все это, разделенное на двоих, не казалось уже таким безнадежным.

— Ты должен был стать его носителем. — Всхлипывала Мерида, дрожа, как осиновый лист. — Ты, а не я. Вас же даже зовут похоже: Стивен-Стефан. Так что ты тоже суперсолдат. И фамилия твоя — Солджер. Солджер, понимаешь? А он почему-то закрепился во мне.

— И ты боишься, что ты это не ты, а он? — Догадался чуткий друг. — Нет, это не так.

— Я не знаю, что мне делать. — Тихо и с ужасом призналась Гувер. — Я его даже не чувствую. Мне кажется все время, что это я принимаю какие-то решения, и только потом понимаю, что это он.

— Милка ударил тоже он?

— Нет, это я сама. — Мерида прерывисто вздохнула. — Я его дочь, мы очень похожи. И я ужасный человек.

— Брось. — Стив легонько встряхнул ее. — Мы найдем способ его вытащить из тебя.

Гувер рассмеялась.

— Это невозможно.

— Почему? Вряд ли он там держится крепко, ведь это чужеродный элемент. Доктор Коннор талантливый ученый, ему просто надо помочь. Взаимодействие разумов — процесс двухсторонний. Ты можешь попробовать вспомнить разработки Моритца. И это будет уже половина победы.

Его уверенность, наконец, заразила и Мериду.

— Ну вот, ты и повеселела. — Улыбнулся братишка. — Хватит тебе на сегодня. Я пойду, договорюсь насчет машины. Отвезут тебя на базу, отоспишься там. А после поговорим с Коннором.

Он ушел, оставив Гувер в одиночестве слушать плеск воды о край бортика бассейна. Рядовой подняла глаза и увидела над собой бесконечное небо с мерцающими звездами. Они затягивали, были спокойными и холодными, как лицо Татьяны Михайлофф. Интересно, за этим мнимым спокойствием бушуют такие же бури?

Из темноты вынырнула четверка уже знакомых агентов. Все они были почему-то мокрыми, но крайне довольными собой. Увидев скучающую в одиночестве девушку, «черные братья» остановились. В синем свете подсветки они казались утопленниками. Гувер, ожидающая новой волны чужих мыслей и эмоций, сжалась на шезлонге, но ее не последовало.

— Ты чего здесь сидишь? — Поинтересовался один агент, отжимая майку методом скручивания ее на животе.

— Друга жду. — Огрызнулась Гувер.

— Спасибо, кстати, за выпивку. — Сказал второй агент, выливая воду из форменного ботинка. — Не знаю, кто как, а я теперь у тебя в долгу.

— Это приятно слышать.

— Зря ты сбежала. — Подсел к ней Дантон.

— Я не могу не слушаться приказов моего короля. — Фыркнула Мерида. — И я все-таки здесь работаю.

— Кстати, Игритт, мне кажется, или ты на что-то намекала, когда назвала меня Джоном Сноу, а?

Гувер выразительно посмотрела на остальных агентов, потом повернулась к Дантону.

— Разве только на то, что вы ни хрена не знаете.

— Нет, мне показалось, что ты намекаешь на что-то другое.

— Сэр, мы уже разобрались, что вы не понимаете даже самых очевидных намеков, а теперь ищете их там, где их быть не должно?

Гувер еще раз выразительно посмотрела на агентов, жадно прислушивающихся к разговору.

— Ладно, тогда я прямым текстом приглашаю тебя на свидание. Это такое дело, когда люди сначала идут куда-нибудь вместе, а потом занимаются сексом.

Мерида вздохнула так устало, что у агента Миллера появилось желание зевнуть. Потом голосом, которым учителя разговаривают с безнадежно тупыми учениками, сказала, что даже если агент Дантон будет последним мужчиной на земле, а она последней женщиной, то даже тогда она предпочтет возрождать человеческий род с парочкой человекоподобных приматов, а не с ним.

К концу тирады подоспел курсант Стивен Солджер, с которым принципиальная девица и ушла, оставив ржущих агентов и недовольного Дантона обмениваться взаимными подколами.

Некоторое время спустя агент Миллер поднялся в пустой рабочий кабинет хозяина вечеринки, снял трубку с телефона и набрал длинный номер. На том конце ответили почти сразу.

— Ну как?

— Успешно. У нее даже кровь не пошла. Но вот у связных…

— К черту связных. Хотя… никто не умер?

— Даже особенно не пострадал. Небольшое носовое кровотечение и все. Проект Гувер чувствует себя нормально, не считая некоторого стресса.

— Отлично. — На том конце провода улыбнулись. — Все идет по плану. Скоро она будет совсем готова. А пока… пока что организуем еще одно сражение.

— Вас понял. — Отчеканил Миллер и положил трубку.

Глава 36. Обрыв

— Ты скучаешь по своей девушке?

Бестактный вопрос, но почему-то показалось, что Гувер спрашивает не из праздного любопытства.

— Да. — Ответил доктор Дункан Коннор.

— Думаешь, она тоже?

В этот раз доктор не ответил.

— Не присмотрел себе здесь никого? — Гнула свое Гувер. — А то все со мной только общаешься. Может, у тебя и девушки никакой нет? А ты не гей, случаем? Хотя нет, лучше не признавайся. Я такая нетолерантная.

— Благодаря наблюдательности курсанта Солджера мы выяснили, что ты и Моритц все-таки два разных человека. И мне надо понять, где начинается один и заканчивается другой. А также выяснить природу перемещения твоего сознания. Возможно, это удастся повторить. Сейчас я введу активное вещество, буду проверять твою реакцию на раздражители.

Коннор сделал Мериде укол и облепил ее проводами.

— Максимально расслабься. Итак… я буду называть слова, а ты просто слушай. Мозг сам сгенерирует нужную картинку. Может хотеться спать, это реакция на активное вещество. Приготовься…

— Да готова, готова я уже. — Проворчала Гувер.

— Начинаю. Лето. Снег. Кукла. Девушка. Отец. Война. Присяга…

От активного вещества не только хотелось спать, но и дико свербело в мозгу. Мерида умоляющими глазами смотрела на Солджера, он чесал свою голову, почему-то это помогало. Коннор неспешно регистрировал данные. Потом настала очередь Стива.

— Что там? — Беспокойно спросила крошка Гувер, сдирая с головы провода.

— Я не могу сказать так сразу. Одно ясно, он ассимилируется.

— Что значит ассимилируется?!

— Между вашими сознаниями нет четкого разграничения.

— Что значит нет?!

— Он ассимилировался.

— Док, твою мать!

— Послушайте, агент Джокер. — Медленно начал Коннор, как доктор, сообщающий пациенту о неизлечимой болезни. — Это же не просто внедренное сознание. Вы жили с ним вместе в течение многих лет. Оно врастало в вас, как привитое дерево. Оно перестало быть чужеродным. Если обрезать у взрослой яблони привитую ветвь, это уже ничего не сможет изменить.

— Ясно. — Отчеканила Гувер. — Ладно, прижаривай мозги Солджеру, а я пойду. И док… я тебе клянусь, что ты скоро увидишься со своей девушкой.

Дело, заставившее ее уйти из лаборатории, оставив Солджера одного, было до того трудным, что Мерида долго прокручивала в голове варианты и репетировала сценарии. В зависимости от ситуации, процентов семьдесят было на то, что оно выгорит, но и тридцать процентов неудач никто тоже не отменял. И времени оставалось все меньше. Раньше Гувер часто думала о том, что бы она сделала, если бы ей осталось жить, например, месяц. Конечно, она бы инициировала собственную смерть и заперлась в съемной квартире, попытавшись за оставшееся время пересмотреть все недосмотренные сериалы, ограбить какой-нибудь банк и перечислить деньги в фонд помощи голодающей Африке, попробовать тяжелые наркотики, и признаться Дантону в любви, унеся образ его обалдевшего лица с собой в могилу. И хотя сейчас она не умирала, времени все равно оставалось мало, а духу исполнить задуманное — и того меньше.

Объект ее мыслей утром задумчиво стоял возле автомата с кофе и перед трудным выбором: заказать двойные сливки или двойной сахар. Выдавать и то, и то вместе принципиальный аппарат отказывался. Гувер достала из кармана сотовый, набрала какую-то команду и в стаканчик с коричневой жидкостью одновременно хлынули белая и сыпучая струи.

— Круто. — Оценил Дантон. — Скинешь программку?

— Так нельзя. Надо устанавливать отдельно. Да и зачем вам это надо? Рене научила меня варить отличный кофе.

— Ага, здорово было бы еще иметь тебя все время под рукой вместе с кофеваркой. Кстати, что ты делаешь сегодня вечером?

— Иду вместе с вами в новый театр оперы, наверное.

— Не смей при мне говорить такие слова. — Содрогнулся Дантон.

— Жизнь — боль. Не забудьте смокинг.

Теперь она прокручивала весь этот разговор в голове, сидя в кабине самолетика-вампира. Хотелось плюнуть на все и рвануть в вечернее небо, прямо в закат, раствориться в солнечном свете, самой стать этим светом. Гувер качнула пальцем человечка-талисман над головой. Жил когда-то Стефен Моритц, дружил с будущим директором Кейджем, мечтал о вечной жизни, чего-то, наверное, тоже боялся… И никто об этом не узнал. Гувер еще раз толкнула человечка и вылезла из кабины.

День прошел ни шатко, ни валко. Дантон умудрился не схлопотать ни одного выговора, но только потому, что целый день писал отчеты об операциях, которых накопилось великое множество. Снайпер не был слишком силен в эпистолярном жанре, если только не начинал в красках и с матом описывать свои приключения, прекрасно зная, что хоть Доусон и будет громко возмущаться и отчитывать его за несоблюдение официальных формулировок, но будет рад оторваться от рутины и хоть так узнать о положении дел хвастливого приятеля. Теперь же радовать засранца и особо откровенничать у Джо не было желания, поэтому дело продвигалось туговато, приходилось то и дело бегать за кофе, чтобы не перегрелся мозг, и в туалет, чтобы слить лишнюю жидкость. В результате под конец дня Дантон так устал, что еле доплелся домой, и, не раздеваясь, рухнул на кровать лицом вниз.

Разбудил его навязчивый стук в окно, повторяющийся с периодичностью в десять секунд, как будто снизу бросали камешки. Однако представить, что кто-то вот так просто может докинуть камень до девятого этажа, было невозможно. Поэтому Дантон лениво перевернулся, мысленно проклял голубей и заснул опять. А вот мокрая куртка, брошенная в лицо, была куда более сильнодействующим средством. Джо подскочил и увидел над собой разъяренного агента Гувер.

— Надо было знать, что ты ни хрена не сделаешь! — Отчеканила она.

— Что я должен был еще сделать?! — Взвыл доведенный до ручки Джо.

Гувер тут же мило улыбнулась и присела на кровать.

— Ну как что… смокинг одеть. Мы же идем в театр.

Дантон посмотрел на нее, как на полоумную, потом, покопавшись в памяти, извлек из нее утренний разговор.

— Девочка моя, ты это сейчас серьезно? Про театр?

— С такими вещами не шутят, сэр.

— С отказами тоже. Я, вообще-то, на тебя обижен. Что ты там говорила про последних людей на земле и возрождение человеческого рода?

— Я прошу прощения, сэр. Мне пришлось так сказать. Там были другие агенты.

— И что? — не понял Дантон.

Гувер почесала висок и посмотрела на Джо как убежденный атеист на пятилетнего мальчика, спросившего, будет ли хорошо в раю его задавленной грузовиком собачке.

— Я готова искупить свою вину. Только прошу вас об этом никому не рассказывать.

— Почему?

— Пожалуйста, сэр. Это может… быть для меня опасно.

— Чем это?

— Пожалуйста, сэр, не спрашивайте меня. — Мерида мучительно покраснела. — Просто не говорите никому.

— Ладно, не скажу. — Легко согласился заинтригованный снайпер. — А про театр это ты же пошутила, да?

— Нет. Пойдемте, а то опоздаем.

— Ну, нет. — Джо опять улегся лицом вниз на подушку. — Никогда и ни за что. Был я в театре. Мне там не понравилось.

— А если я буду очень убедительной?

— Это как?

Вместо ответа Гувер запустила пальцы ему в волосы. Дантон несколько секунд лежал неподвижно, потом невольно принялся мять пальцами подушку и даже пару раз дернул ногой от избытка удовольствия.

— Я еще и не такое могу. — Мерида жарко задышала ему в ухо и перешла на шею, для этого ей пришлось почти улечься грудью на спину снайпера. — Пожалуйста, сэр. Я там уже была, клянусь, вам понравится.

— Детка, я не создан… — простонал Джо, мечтая, чтобы это никогда не кончалось.

— Ну ладно. — Гувер встала и скрестила руки на груди. — Тогда я позову на свидание кого-нибудь другого.

Разочарованный Дантон почесал голову, под волосами еще бегали приятные мурашки. Потом до него дошло.

— Ты сказала «свидание»?

— Сказала. Это когда люди идут куда-нибудь вместе, а потом…

— Ты серьезно?

— А что такое?

— Смокинг, говоришь?

Глава 37. Театр и актеры

Вот как раз про смокинг Гувер пошутила, да и сама была отнюдь не в вечернем платье, и сейчас тащила Джо за руку по направлению к театру оперы как маленький бульдозер.

До центра они ехали на мотоцикле, разговаривать не получилось, поэтому Дантону оставалось только гадать, с чего вдруг неприступный курсант так резко сменил решение.

К театру подкатывали дорогие машины, сегодня была премьера какого-то там балета.

— Смотри. — Сказал Джо, тыкая в афишу, на которой в балетной пачке красовалась бледная танцовщица. — Помнишь, она была на вечеринке у Станниса?

Гувер огляделась, вытащила из кармана маркер и подрисовала актрисе усы, рога и недельную щетину.

— Может, все же куда-нибудь в другое место сходим? — Глядя на ее творчество, тоскливо спросил Джо.

— Не дурите, сэр. — Гувер убрала маркер и полюбовалась на результат. — Вам понравится.

Снайпер в этом сильно сомневался. Все посетители театра были разряжены в шелк и перья, место было пафосное и дорогое. Джо в своей вытертой куртке тянул максимум на работника сцены, монтирующего декорации, да и Гувер в джинсовой мини-юбке и развевающейся на ветру куртке тоже не подходила под требования фейсконтроля.

— Нас туда не пустят! — С надеждой предупредил Джо, буксируемый к сверкающему главному входу. — Мы неподобающе выглядим!

— Ничего, там на месте все выдадут. — Бодро отозвалась сияющая Гувер.

Как ни странно, их все же пустили. Но вместо того, чтобы идти со всеми в фойе, Гувер подошла к окошку администратора и протянула ему два билета. Очкастый бледный тип быстро взглянул на нее, потом на Дантона.

— Проходите.

Гувер прошла в открывшуюся дверь, где обнаружилось еще одно фойе, только пустое. За импровизированной конторкой сидела сухая и высохшая тетка, похожая на стрекозу.

— Опаздываете. — Упрекнула она.

— Простите. — Бодро извинилась Гувер, вцепившись в тоскующего Дантона, как клещ, чтобы не вздумал сбежать, и протянула билеты и ей.

Взамен тетка внезапно выставила на конторку два стаканчика с зеленой жидкостью. Гувер лихо опрокинула в себя один.

— Не тормозите, сэр! И так опаздываем!

— А это еще что? — Дантон взял стаканчик.

— Не знаете? Это абсент. Пейте-пейте, с ним интереснее представление будет смотреть.

— Первый раз? — Понимающе поинтересовалась «стрекоза».

— У каждого свой. — Подмигнула Гувер. — Ну, пойдемте, сэр.

Тетка посторонилась, и они вошли в лифт. Гувер трясло от возбуждения, снизу доносились какие-то крики, звон гонга и музыка. Дверцы лифта распахнулись, и Дантон оказался в центре огромной толпы, бесновавшейся вокруг металлической сетки с крупными ячейками. Пахло тут странно: потом, алкоголем, сигаретами, опилками, землей и почему-то голубями.

— Желаете сделать ставки? — Подкатил к ним усатый малый в черно-белую полоску. — Все сегодня ставят на черное, самые низкие ставки у синего. Желтый самый надежный…

— Сэр, у вас деньги есть? — Обратилась Мерида к потрясенно оглядывающемуся Джо.

— А на что ставки? — Спросил он, стараясь перекричать музыку и гвалт.

Гувер кивнула, поманила его пальцем, чтобы наклонился, и закричала прямо в ухо.

— Никто не знает, на кого ставит, сэр! Каждому участнику лотереей присуждается цвет, зрители делают ставки на победу! Немного нечестно, зато какой адреналин!

— Быстрее, сейчас все начнется. — Поторопил букмекер.

— Сто долларов на зеленого. — Гувер сунула ему бумажку. — Двести на синего. На красного пятьсот. И… давай пятьдесят на черного.

— Восемьсот на зеленого. — Протянул и свои деньги Дантон.

Букмекер выдал им квитанции, и они начали проталкиваться к сетке, причем Гувер явно пользовалась своим спутником, сама скромно следуя у него за спиной, позволяя тому самостоятельно прокладывать дорогу.

— Наконец-то! — Прошептала она, прижимаясь лицом к сетке. — Наконец-то!

Злобные конкуренты прижали Дантона к ее спине так плотно, что более застенчивая девушка могла бы потребовать жениться. Он облокотился с двух сторон от нее руками прямо о сетку и прокричал в ухо:

— Что здесь происходит?

— Я же говорила, что вам понравится! — Не оборачиваясь, проорала в ответ Гувер. — Сейчас выпустят бойцов!

Ударил гонг. На арену, посыпанную опилками, внезапно из разных углов вылетели два петуха.

— В правом углу — синий! — Объявил голос с потолка. — В левом углу — зеленый!

Углов, конечно, у круглой арены не было, но зрители и без того поняли, где кто. Петухи обошли друг друга, вытягивая голенастые ноги со шпорами, и делая вид, что не замечают друг друга.

— Сейчас… — завороженно шептала Мерида, стуча кулаком с зажатой квитанцией о сетку. — Сейчас они начнут…

Ее нетерпение передалось и Дантону. Жаркая близость сотни разгоряченных тел, охваченных теми же эмоциями разогревала кровь.

— А ты на кого ставила? — Поинтересовался он, наклоняясь.

— На обоих! — Проорала Гувер. — Они еще будут с другими драться! Смотрите внимательно, сэр, это все в секунду у них происходит!

Петухи уже сошлись клюв к клюву и теперь нагибались вниз, как на рисунках в детских книжках. Они поднимались и нагибались, поднимались и нагибались… а потом вдруг сцепились, крича от ненависти, выдирая друг из друга перья, долбя клювами, раздирая противника в кровь. Мерида завизжала от восторга и запрыгала, елозя спиной по Дантону. Снайпер подумал, что теперь точно придется жениться, взял легкого курсанта за талию и посадил к себе на шею, чтобы ей лучше было видно, а ему не так стыдно.

— Давай! — Заорал он на петухов вместе с Гувер.

Его по голове легонько стукнула бутылка. Дантон поднял глаза. Мерида вопросительно помахивала сверху бутылкой ирландского виски.

— За победу, сэр?

— И откуда ты их только берешь все время? — Удивился Джо.

Если бы посетители театра оперы задержались после представления на пару часов и зачем-нибудь зашли бы за торец здания, то очень бы удивились вываливавшейся из театра разгоряченной толпе, больше подходящей для какого-нибудь рок-фестиваля, чем для обиталища муз и граций. Дантон споткнулся, но целоваться не перестал. Мерида висела на нем, обвив ногами за пояс, а руками за шею. После четырех часов сплошного угара и воплей они стали богаче на две тысячи долларов, но, в конце концов, даже не это было самым главным. Дантон был неприлично пьян и неприлично счастлив, Гувер, похоже, тоже, три дня алкогольных возлияний в неделю сразили даже ее антиалкогольный фермент. Дантон, шатаясь, добрел до тупика и посадил Гувер на крышку мусорного бака, чуть всем весом на нее не навалившись, но в последний момент удержавшись. Ее проворные руки уже проникли ему под футболку и теперь проверяли там количество и качество старых шрамов, полученных в различных переделках. Джо оттолкнул ее руки и стянул куртку, чтобы ей было удобней. Для этого на пару секунд пришлось прекратить ее целовать, а потом было уже поздно. Мерида вцепилась в свои плечи и посмотрела на него с таким ужасом, будто он прямо здесь и сейчас собрался ее насиловать.

— О, да брось. — Пробормотал Дантон, осторожно отводя ее руки в стороны. — Я же не озабоченный маньяк.

Мерида затравленно огляделась из стороны в сторону, словно ища у стен подмоги.

— Перестань, детка.

Дантон обнял ее за талию и подтянул ближе к себе, осторожно лаская поясницу и молясь, чтобы она не подумала ничего лишнего, вопросительно взглянул в глаза. Гувер уперлась ему ладонями в плечи, чтобы он не приближался.

— Это, конечно, свидание. — Сказала она срывающимся голосом. — Но не здесь же… не так…

Дантон прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Потом трижды выругал себя идиотом.

— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом. — Сказал он, стараясь не улыбаться. — То есть, конечно, собираюсь, но точно не здесь и даже не сегодня, и уж точно не завтра, потому что завтра у меня, да и у тебя тоже, будет такое зверское похмелье, что ни о каком сексе не может быть и речи, с кем бы то ни было, даже с тобой.

Гувер продолжала недоверчиво его разглядывать, но руки расслабились, и Джо мысленно поставил себе десять баллов в табель правильных слов.

— Что ты обо мне думаешь? — Шутливо вознегодовал он. — Я же тоже человек. С чувствами, между прочим, да. Ну-ка поцелуй меня еще раз.

Он потянул ее за растрепавшуюся косу, так, что они чуть не стукнулись лбами, и поразился отчаянию, светившемуся у нее в глазах. Конечно, ей было страшно, конечно, она ему ни на йоту не верила, но Джо знал, что нравится ей, а с остальным можно было разобраться.

В этот раз поцелуй получился более медленный и менее сумбурный. Дантон неторопливо прикусывал мягкие полные губы, осторожно гладил испуганное, но решительное лицо, она запускала ему пальцы в волосы, ласкала плечи и спину, так что по телу бегали приятные мурашки, и не хотелось, чтобы все это заканчивалось хоть на миг. Мерида охнула, он слишком сильно ее прижал.

— Извини. — Покаялся Дантон.

— Ничего. — Улыбнулась она, уже более уверенно и провела ему пальцем вдоль носа, ото лба к углу рта. — У вас грязь тут.

Дантон прикусил ее пальцы, Гувер отдернула руку, но больше инстинктивно, и засмеялась, потом резко осеклась, глядя ему через плечо. Дантон тоже обернулся, и чуть не упал. Мерида придержала его за плечи.

— Что там?

— Сэр, там директор Доусон, сэр! — Испуганно прошептала она, пряча лицо у него на груди.

— Где? — Поразился Дантон и обернулся уже медленнее и осторожнее, стараясь сфокусировать взгляд. — Не может быть.

— Вон там! — Гувер неопределенно махнула рукой в темноту за его спиной. — Сэр, давайте уйдем!

— Ну уж нет! — Внезапно разозлился Джо. — Я ему сейчас покажу, козлу самодовольному!

Мерида вцепилась в него, но Джо вырвался, оставив у нее в руках клок своей футболки.

— Сэр! — Взмолилась Гувер. — Пожалуйста, не надо! Не бросайте меня так!

Но Дантон уже не слышал, он упрямо шел по направлению к Доусону с четким намерением разбить тому лицо и дорогие очки.

Гувер сжалась на мусорном контейнере, поджав ноги к груди.

— Джо! — Жалобно позвала она.

По щекам у нее заструились слезы. Мерида всхлипнула и поспешно вытерла их рукавом, но они набежали снова. Дантон не обернулся. Гувер молча слезла с бака, и, придерживаясь за кирпичную стену, заковыляла в другую сторону.

Каждый раз как в первый раз. Голова раскалывалась так, что Джо даже придержал ее руками, казалось, иначе она рассыплется. Горло состояло из наждачной бумаги, глаза лопались, а малейшие звуки доставляли невыносимые мучения барабанным перепонкам. Его голову осторожно приподняли, поднесли к губам стакан.

Дантон отнял стакан и принялся жадно пить. В голове слегка прояснилось, снайпер открыл глаза и с отвращением уставился на свои трясущиеся руки. Потом недоверчиво повел глазами и обнаружил возле себя агента Доусона собственной персоной.

— Лучше? — Участливо поинтересовался он.

Дантон молча кивнул. Директор отдела боевиков пододвинул своему сержанту приставной столик. На голубой фарфоровой тарелке лежали тосты с маслом, рядом стоял стакан апельсинового сока. Дантон подумал и решил, что Доусон лучше знает, от чего его сейчас не стошнит, и смело принялся за тосты.

— Что вчера было? — Осторожно поинтересовался он.

— Ты пытался меня избить.

— Получилось? — С надеждой спросил Джо, отхлебывая сок.

— Нет. — Усмехнулся Доусон.

— Что ты, кстати, там делал?

— Был на петушиных боях, как и ты, видимо. У меня там личная ложа.

— На кого ставил?

— Ни на кого. Я владелец одного из бойцов. Я очень удивился, увидев тебя там. Пришлось долго извиняться перед моей дамой и тащить твою бесчувственную тушу к себе домой. Хорошо еще, что мама вчера уехала, а то бы ты так просто не отделался.

— А потом?

— Потом пришлось тебя держать, чтобы ты не захлебнулся в собственных рвотных массах.

Дантон поморщился и с энтузиазмом впился зубами во второй тост. Потом задумался и приподнял зеленое одеяло, которым был заботливо укрыт.

— А раздел меня кто?

— Я.

— Ах ты извращенец!

— Извращенец также постирал и погладил твои вещи. — Доусон показал на сложенную аккуратную стопку возле кровати. — Показываю, потому что в такой виде ты можешь их и не узнать.

— Ну… спасибо. — Пожал плечами Дантон. — А что еще было?

— Ничего. Ты просто вырубился. И знаешь, что, Джо… ты прости меня, пожалуй.

— Чего? — Вытаращился на него Дантон, у которого от удивления чуть завтрак назад не пошел.

— Прости меня. — Повторил, вздохнув, Доусон. — Зря я на тебя накричал тогда. Сорвался. Не нужно было. Просто Совет слушал… а ты же знаешь, как они любят показательные выступления.

— Ладно, это я идиот. — Жарко краснея, промямлил Дантон. — Что я, в самом деле, надулся, как брошенная баба…

Джо внезапно осекся.

— Что? — С тревогой спросил Доусон, глядя, как снайпер медленно меняется в лице. — Тазик дать?

— Я был не один. — Медленно проговорил Джо, тупо глядя в стену.

— С женщиной?

— Ага. И мы… а потом я тебя увидел.

Джо схватился за голову.

— Красивая? — Сочувственно спросил Доусон, похлопывая его по плечу. — И ты ее кинул там? Может, простит?

— Эта не простит. — Джо громко застонал.

Доусон, пряча улыбку, погладил его по бестолковой голове, радуясь, что мама так и не родила ему младшего братика, о котором он слезно умолял пару десятков лет.

— Другую найдешь.

— Я еще с этой не закончил! — Капризно заявил Дантон и потянулся за вещами. — Извини, Грегг, в твоей постели чудесно, но груди у тебя совсем нет, и мне надо идти.

— Иди-иди. — Кивнул Доусон. — Удачи тебе.

— Успеха. — Поправил Дантон. — Точно я тут тебе ничего не натворил? Ты какой-то странный. Кота не пнул? Шторы не ободрал? Соседей не материл? Где твой кот?

— Прячется. — Усмехнулся Доусон, глядя, как снайпер прыгает на одной ноге, пытаясь попасть в штанину.

Он бы никому и никогда не рассказал, даже под пытками, как бравый снайпер Джозеф Дантон, очнувшись уже у него дома, в перерывах между приступами рвоты плакал и просил прощения за всю свою беспутную никчемную жизнь, чем здорово его напугал, а потом умолял не бросать его, потому что у него, кроме Доусона, во всем мире нет никого, кому бы он был еще хоть сколько-нибудь нужен. Доусон аккуратно прикрыл за агентом Купидоном дверь и погладил вылезшего из укрытия кота, вспрыгнувшего ему на колени.

Стивен, тяжело дыша, шел по плацу. От прежней астмы не осталось и следа, курсант только что пробежал пятнадцать километров и был весьма доволен собой. При виде приближающегося к нему агента Дантона настроение у Солджера заметно упало. Как ни велики были его успехи, он знал, что агент, подобный Джо, запросто его обгонит… даже в состоянии дичайшего похмелья.

— Здорово, малой. — Поприветствовал его снайпер.

— Добрый день, сэр.

— Бегаешь?

— Да, сэр.

— Где Гувер?

— Улетела, сэр. — Не моргнул глазом Стиви, который уже пару месяцев не мог набраться храбрости спросить Мериду о ее странных отношениях со снайпером.

— Малой. — Дантон тяжело оперся на его плечо, дыша перегаром. — Не зли меня.

— Виноват, сэр. Агент Гувер сейчас на боевом вылете вместе с нашими истребителями.

— На каком еще вылете? Доусон ее упек в лабораторию к яйцеголовым умникам.

— Агент Бразер обратился за разрешением к директору Кейджу. Он разрешил. Рыжик полетела на своем самолетике в качестве разведчика.

— Агент Гувер. — Мягко и зловеще поправил Джо, которому захотелось сдавить покрепче шею румяного курсанта.

— Агент Гувер. — Покорно согласился он. — Они вернутся через три месяца. Если вернутся.

В голосе курсанта вдруг прорезался искренний испуг. Джо отпустил его плечо и отступил на шаг.

— Как она?

— Агент Гувер, сэр?

— Рыжик твой! — Рыкнул Джо. — Какая она была, когда улетала?

— Плохо, сэр. На ней лица не было. Она сама попросила взять ее. Я бы на ее месте не решился в таком состоянии управлять самолетом. И сэр… — Солджер понизил голос, заставляя Джо приблизиться к нему вплотную. — Что бы там между вами ни было… об этом никто не должен знать. Это очень опасно.

— Малой… — Джо ласково посмотрел на беговую дорожку. — Побегать не хочешь? Кто первый упадет, тот мне сто баксов должен.

Солджер тяжело вздохнул, отказывать старшему по званию не полагалось. Потом, приободрившись, вспомнил, что он вроде как суперсолдат.

Глава 38. Опасная связь

Истребители летели, красиво выстроившись клином, и только один маленький самолетик нарушал весь порядок, выписывая невообразимые кренделя в воздухе.

— База-база, просим разрешения на посадку!

— Уже не боитесь входить в штопор, агент Джокер? Посадка разрешена.

— Если приземлюсь, я тебе еще и не такое покажу…

— Агент Гувер, прекратить переговоры с диспетчером! Нашли время!

— Диспетчер, прошу разрешения занять дополнительную полосу для демонстрации новоприобретенный навыков!

— … занимайте, агент Джокер.

Солджер неторопливо приплясывал на ветру, взмокнув от волнения. Мерида, не дожидаясь трапа, спрыгнула, перекатившись, прямо на асфальт посадочной полосы и кинулась ему в объятия, повиснув на шее. Зеленый летный комбинезон был весь в масляных пятнах, видно рыжик не слишком утруждалась личной гигиеной, больше внимания отдавая самолету. Из-за пилотных очков появились сияющие зеленые глаза в разводах грязи.

— Ну наконец-то! — Хрипловато выкрикнула Гувер и стащила летный шлем. — Чуть не сдохла там за три месяца! Всего-то эскортировали не важно кого, а секретности… ни позвонить, ни смску написать… но мы-то с тобой знаем…

Она коварно засмеялась, потом осеклась, глядя на вытянувшееся лицо друга.

— Солджер… не расстраивай меня! Тебе же должны были придти на мобильник настройки резервной линии, рассчитанной только на прием сообщений!

— Я не обратил внимания. Подумал, это… — смущенно забормотал Стив.

— Да ты совсем, что ли, тупой! — Мерида громыхнула шлем под ноги. — Ты… ты просто… да ты знаешь, как трудно было набирать сообщения на клавиатуре, величиной с кулак младенца?! А я ведь не по строчке писала!

— Я все прочитаю! — Клятвенно пообещал Став, жарко краснея.

— Не прочитаешь. — Гувер презрительно хмыкнула. — Они удаляются через двенадцать часов после отправления.

— Тогда ты мне сама расскажешь, это даже лучше! Сядем вечером…

— Да пошел ты!

Гувер подняла шлем и сердито потопала к ангарам, на ходу расстегивая комбинезон.

Неимоверно хотелось есть. В кармане уютно лежали две пачки долларов, выданные за вылеты, и Гувер направилась в столовую, даже не заглянув в личный отсек. Набрав гору еды и жалея, что желудок не резиновый, она села за стол и алчным взглядом окинула свое сокровище. К ней тут же подсела Эмма Роуд, одна из пилотов Бразера.

— Ты столько не съешь! — Категорично заявила летчица.

Гувер шлепнула ее по загребущей руке.

— Мое! Не съем, захочу — выкину, захочу — жопой сяду!

Потом вдруг ее будто током дернуло, и Мерида полезла в нагрудный карман, вытащила небольшой блокнот с прикрепленной к корешку ручкой, и остервенело принялась в нем черкать. По опыту зная, что это надолго, Роуд беззастенчиво принялась за чужую еду. Гувер злобно зыркнула на нее, но ничего не сказала, боясь потерять мысль.

— Ты вообще себя видела в зеркало сегодня, когда шлем сняла? — Поинтересовалась Эмма, хлюпая молочным коктейлем.

— А что? — Испугалась Мерида, краем глаза заметившая входящего Дантона под руку с подозрительной девицей из бывших курсантов.

— Ты на панду похожа. — Хмыкнула Роуд. — Кто-то тебе очки мазутом измазал.

— Твою мать!

Гувер провела рукой по лицу, на ладони остались жирные черные пятна.

— Не надо было. — Эмма оглядела поднос, выбирая, что бы еще съесть. — Только размазала.

— Узнаю кто — убью. — Пообещала Гувер. — Прикрой меня.

— Иди-иди. — Эмма сочувственно похлопала ее по плечу и вскочила на стол. — Внимание-внимание! Говорит пилот Эмма Роуд! Кто хочет послушать о полном опасности трехмесячном боевом вылете и агенте Джои Хеннеме, которому пробило стекло, а рядом, как назло, пролетала стая чаек?

Не сказать, чтобы Мерида не смотрелась в зеркало за эти три месяца. Конечно, смотрелась, как еще было умываться, причесываться и чистить зубы? Беда только, что это происходило либо в рассветных сумерках, либо поздно ночью, остальные пилоты спали, намаявшись за день, и зажигать свет было равносильно самоубийству. Да и не слишком думалось о внешности, больше о том, как доползти до кровати или не уснуть во время ужина, иначе ушлые пилоты могли запросто положить твою голову в тарелку с супом, это у них называлось играть в подводников.

Поэтому то, что Мерида увидела в зеркале, явилось для нее шокирующим открытием. Мазутные «очки» стерлись легко, но вот то, что было под ними, явилось неизбежным результатом трех месяцев на ветру под палящим солнцем. Гувер, всю жизнь не вылезавшая за пределы коридоров базы, теперь пожинала плоды незнания. Все ее лицо пятнали веснушки, от больших пятен на носу, до мельчайших рыжих точечек на подбородке. Также кожу покрывал неровный загар, нос облупился и шелушился.

— Матерь божья!

Мерида включила воду на полную и принялась яростно тереть лицо, будто надеясь, что веснушки тоже уплывут в засасывающую бездну слива, но только довела себя до того, что сравнялась цветом с закатным солнцем.

— Можно протереть лимонным соком. — С улыбкой сказала Татьяна Михайлофф, уже некоторое время наблюдавшая за этими потугами. — Он осветляет кожу.

— А можно купаться в крови младенцев. — Огрызнулась Мерида, вытираясь полотенцем. — Говорят, помогает от старости.

— Что ты имеешь ввиду? — Холодно спросила Татьяна.

— А что, уже есть что иметь?

Гувер прошла мимо нее и направилась в лабораторию Коннора.

— За кого ты меня принимаешь? — Сердился доктор, расхаживая по кабинету. — У меня степень профессора психиатрии, а не аттестат косметолога-визажиста!

— Ну пожалуйста, док! — На одной ноте уже полчаса протяжно ныла Мерида. — Убери их! Они подрывают мою душевную стабильность! Я нервничаю, и Моритц захватывает надо мной власть!

— Не думал, что ты будешь этим спекулировать. — Сухо сказал Коннор.

— А что мне еще делать?! Это же ужасно! Они такие мерзкие, как ржавчина проступила, фу!

— А по-моему, тебе идет.

— Нет! Что может быть хуже рыжей девки с веснушками? Это же стереотип! Хочу по-прежнему оставаться бледной валькирией! Ну, прошу тебя, чего тебе стоит! А я расскажу, как мы с папаней тут скооперировались и придумали новое покрытие для самолета.

— Ты можешь выходить с ним на контакт?! — Тут же остановился Коннор и хищно вцепился в блокнот.

— Сначала это. — Гувер непримиримо ткнула себя в лицо.

— Господи, да ради Бога! Я поговорю с Гильденбергом, спрошу, что делать. В случае чего, сделаем тебе пилинг. Но сперва тебе надо вылечить ожог.

— Какой еще ожог?!

— Солнечный. У тебя лицо не чешется? Не соображаешь, почему? Вот-вот. Сперва увлажняющие кремы, скрабы и отсутствие солнца, потом все остальное. А теперь выкладывай ты.

— Ладно. — Недовольная Гувер украдкой почесала нос. — Нет, мы с ним не разговариваем, я тебе не какой-то Горлум. Но он… я просто уже не знаю, где мои идеи, где его. И этот самолет… он как катализатор. Сначала мне казалось, что это я придумала новое покрытие. Набросала формулу, оставалось только протестировать. А потом как-то сами собой в голове стали возникать новые. И я поняла, что ошиблась. Все, что я придумывала, на практике оказывалось недейственным, потому что он когда-то это все уже пробовал. Ему не хватало технологий. Но в наше время появилось больше возможностей, и мы вывели итоговую формулу. И я знаю, что это не я, потому что я бы шла другим путем. Он словно оберегает меня от тех ошибок, которые делал когда-то сам, просто потому, что время дорого. И я могу перешагивать через то, на что у меня бы ушли недели, просто потому, что уже знаю, верно это или нет, понимаешь?

Коннор слушал ее молча. Потом мягко взял за руку.

— Мерида… ты же понимаешь, что это неправильно? Так не должно быть. Ты должна отторгать его, а ты сама с радостью с ним ассимилируешься. Послушай, я нашел способ… не убрать его, но хотя бы на время заблокировать.

Гувер посмотрела на доктора долгим взглядом, и ему очень не понравился этот взгляд. Потом осторожно вытянула руку из его пальцев.

— Ладно, док. Но сперва я хочу закончить проект.

— Это опасно!

— Пускай. — В голосе Мериды прорезалось безумие ученого. — Он тоже понимает степень риска. Но я должна испробовать это покрытие, пусть даже это будет последним, что я сделаю в жизни!

— Это уже переходит всякие границы. — Гувер мрачно созерцала заваленную коробками стойку.

— А по-моему, это замечательно! — Не согласился Стивен. — Твои тетя и кузина не оставляют попыток…

— Расстаться с жизнью. — Закончила Мерида. — Я это не возьму.

— Рыжик!

— Не называй меня так! — Взорвалась девушка, издерганная борьбой с собственным лицом.

— Не выбрасывать же все это?

— Какое мне дело? Хочешь, отдай курсантам, хочешь — отправь сироткам, только я не желаю иметь с этим ничего общего.

— Мерида…

— Я сказала, Стив! Они меня вконец достали! Неужели непонятно, что я…

— Да я не об этом. — Солджер смущенно почесал льняную макушку. — Я все не знал, как тебе сказать, к слову не приходилось… в общем, я теперь больше не курсант.

Мерида тупо уставилась на него, до нее дошло не сразу.

— Тебя отчислили?! За что?

— Нет-нет! — Успокоил ее Солджер. — Я… я теперь тоже агент.

— Ох, Стив!

Гувер крепко обняла друга.

— Я поздравляю тебя, засранец! Давно надо было сказать! Эх жаль, что я пропустила твою присягу! Мы бы устроили что-нибудь, чтобы тебе запомнился день расставания с курсантской столовкой! А почему ты не в форме-то?

— В этом все и дело. — Солджер смущенно посмотрел на подругу, представляя, как она отреагирует на вторую новость. — Я… меня… в общем, меня закрепили за аналитическим отделом.

Последующая реакция вспыльчивой Гувер его изрядно удивила. Она не взорвалась от ярости, не стала честить его предателем, даже сочувствовать. Она просто стояла и молчала, глядя на него, как на привидение.

— Вот как. — Наконец сказала она. — Ну что же… это даже к лучшему. Целее будешь.

Потом как-то неопределенно хмыкнула и стукнула его кулаком по плечу.

— Теперь всю жизнь буду тебя подкалывать. А что так вдруг? Спасался от агента Михайлофф, да так, что к Марии решил перебежать?

— В смысле? — Не понял Солджер.

— Ничего. — Улыбка Гувер стала откровенно хищной. — Узнаешь еще. Скажи, мой цыпленочек, а у тебя девушки-то были?

Фэйт вышла из автобуса и направилась к центральному парку, где у нее было назначено свидание с Робертом. Девушка мечтательно и немного смущенно улыбалась, это было второе свидание после совершенно фантастического первого, и можно было быть совершенно уверенной, что потом будет и третье, и четвертое… Ее локтя коснулась уверенная рука и Фэй, сияя, повернулась.

— Роберт!

— Ошиблась.

Ее с силой швырнули на ближайшую лавочку, и странно было осознавать, что это сделала девушка младшее ее самой.

— Приветик. — Мерида Гувер села рядом, одергивая спортивную куртку.

— Мерида?

— Для тебя я мисс Гувер. Скажи-ка мне крошка, что означает эта посылочная экспансия? Я же ясно дала понять, что не желаю вступать с вами в какие бы то ни было контакты.

— Господи, да это же просто…

— Это не просто! — Мерида вскочила и нависла над Фэй, схватившись руками за спинку лавки по бокам от ее головы. — Ты не понимаешь, что каждая эта посылка — гвоздь в крышку вашего с тетей совместного гроба?

— Что? — Всхлипнула Фэй.

Гувер приблизилась так сильно, что девушка видела яркие сиреневые круги возле ее зрачков, мягко переходящие в зелень по краю.

— Я не хотела этого говорить. Вы меня просто вынуждаете. Послушай, девочка, ты никогда не думала, что твоя тетя Линда пропала не просто так? Что за этим стоял кто-то, кто мог стереть с лица земли само упоминание о ней? И вместо того, чтобы сидеть и молиться, чтобы с вами не случилось того же самого, вы лезете головой прямо в пасть тигра!

— Но это же было так давно!

— Даже если так, ты понимаешь, кто я? Что я такое, и что за мной стоит?

— Ты… ты член правительственной организации по борьбе с терроризмом…

— Почти так. Я агент засекреченного разведывательного управления, занимающегося разработкой оружия с лицензией на убийство и международный шпионаж. Меня обучали с самого детства убивать людей всевозможными способами. Я только начала работать по-настоящему, а мою голову уже мечтают заполучить международный преступник, маньяк-психопат и один торговец оружием и наркотиками на ближнем Востоке. И подумай-ка своей хорошенькой головкой, что они могут сделать с тобой и твоей мамой, если узнают, что вы «просто» посылаете мне коробки с трогательными семейными презентами?

Фэй молчала, не зная, что на это можно ответить. Ей впервые было так страшно. Гувер хмыкнула и отошла, поправляя рукава.

— Я надеюсь, мы друг друга поняли. Удачного тебе свидания.

Глава 39. All we need is blood[10]

— All we need is… all we need is… all we need is… — Blood! Blood! Blood! — Глухо распевала Гувер в респиратор, любовно водя кистью по крылу самолета.

Цвет летного аппарата не изменялся, из чего Дантон заключил, что она либо стряхивает с него пыль таким вот скрупулезным образом, либо сошла с ума. За второй вариант говорило ведерко, повешенное через плечо рядового, в которое она то и дело макала и без того чистую кисточку. Решив, что лучше один раз спросить, чем потом всю жизнь мучится догадками, Джо сложил руки рупором у рта.

— Эй, сатанистка! У тебя в ведре вода вместо краски!

Гувер зыркнула на него сверху и ответила что-то неразборчивое, но там явно упоминалось его имя с приставкой «мистер», а также моча, кровь и прочие естественные жидкости. Потом не выдержала и слезла, сияя не хуже новенького юбилейного доллара, выпущенного в честь дня рождения президента Линкольна.

— Что бу-бу-бу? — Не понял ее снайпер.

Гувер посмотрела на него, подумала, потом поставила ведро с дурно пахнущей «водой» подальше и сняла респиратор. Джо с умилением отметил, что за время отсутствия малышка Гувер обзавелась совершенно потрясающими веснушками.

— Хочешь увидеть уличную магию? — Поинтересовалась она, потирая руки, как заправский фокусник.

— Хочу! — Решил Дантон, подумав, что вряд ли она будет его распиливать пополам или втыкать шпаги.

— Я еще этого не делала ни разу. — Предупредила Мерида, копаясь по карманам. — Так что не знаю, что получится. Но эффект будет. Правда, неизвестно, какой.

— Давай без предисловий. — Поторопил Джо. — Что выйдет то и выйдет.

— Ладно, сэр, смотрите. Будете первый, кому покажу.

— Покажешь сиськи? Магия так магия!

— Будете несмешно шутить, я проберусь к вам ночью и положу змею в постель. Да не на меня смотрите, а на самолет!

Она вытащила маленькую плоскую коробочку с торчащими проводами. На пластмассовой панели замигали лампочки, послышалось тихое гудение.

— Готовы? Три… два… абракадабра!

Громко щелкнула кнопка.

— И что? — Спросил разочарованный Дантон и тут же осекся.

Корпус самолета начал мягко мерцать, будто обтекая зеркальной пленкой. Потом он слился с ангаром, а потом в воздухе осталось парить лишь недокрашенное крыло.

— Ух ты! — Выдохнул снайпер. — Вот это да!

— Круто, правда! — Воскликнула Гувер, любуясь на свою деточку.

— Ага. — Дантон шагнул к ведру с невидимой краской и любопытно сунул в нее палец.

— Сэр! — Заорала Мерида, отпихивая его. — Вы больной, что ли?!

— А что? — Дантон любопытно воззрился на палец, по которому текли вонючие капли «воды», но исчезать он и не думал.

— Она же токсичная! Это же, блять, яд!

Гувер вытащила из кармана испачканную пятнами краски тряпку и с оттягом провела Джо по руке. Сразу стало больно. Джо выдернул руку.

— Ничего, зараза к заразе не липнет.

— Да вы просто идиот. — Мерида покраснела так, что даже пот над губой выступил. — Вас мама не учила, что нельзя совать руки куда не просят?

— Мама да, а вот старшие парни в приюте именно так научили меня быть неотразимым у девушек…

Но Гувер, пропустив мимо ушей двусмысленную фразу, озабоченно разглядывала руку снайпера, которая уже начала понемногу отекать.

— Пойдемте быстро в лабораторию, а то у вас рука скоро отвалится!

— А почему не исчезает?

— Потому что сначала застыть должна, но при соприкосновении с органическими тканями… да какая разница, идемте быстрей!

«Лаборатория» больше походила на офис, где у каждого ученого был собственный стол у стены, заваленных разнообразным хламом. По столу Мериды с важным видом прохаживался большой встрепанный воробей.

— Пошел вон, Джек, я тебя уже кормила! — Смахнула его Гувер. — Садитесь, сэр.

Противоядие нашлось быстро, видимо, рядовой тоже им часто пользовался. Болеть и дергать стало еще сильнее, зато отек спадал прямо на глазах. Оставив Дантона придирчиво рассматривать свою покрытую волдырями руку, Гувер устало положила голову на стол. Воробей взлетел ей на шею и принялся воинственно топорщить на Дантона перья. Зоркий Джо тут же нашел пакетик с зернами и сыпанул немного на стол. Джек спрыгнул с рядового и деловито застучал клювом.

— Он у тебя дрессированный?

— Скорее наглый. У него крыло сломано, улететь далеко не может, вот и охамел с отчаяния. Мы с нейрохирургами уже договорились ему крыло восстановить, потом я его отпущу. Ну, вообще как?

— Проходит вроде.

Гувер фыркнула в стол и подняла голову.

— К черту вашу руку! Как вас невидимое покрытие?!

— Прикольно! — Отозвался агент, глядя, как воробей Джек, хитро кося на него глазом, подбирается к пакетику с зерном.

Гувер выразительно посмотрела на него, но Дантон смысла этого взгляда не понял, и посмотрел в ответ не менее выразительно.

— И все? — Не выдержала Мерида. — Два междометия и одно «прикольно»? Как же я вас всех ненавижу, Господи, кто бы знал! Да вы хоть представляете, чего мне стоил этот состав?! Я его восемь лет придумывал! Да я ночью спать не могла, вскакивала, чтобы перепроверить формулу! И это учитывая, что вставать на вылет приходилось в пять утра! Меня два раза в шкафчике запирали, чтобы свет не зажигала, приходилось вскакивать и бежать в туалет! У меня эти химические элементы уже перед глазами прыгали! Я реактивами себе чуть легкие не сожгла, а ожог носоглотки семнадцать дней не спадал! Я в одиночку этим покрыла почти весь самолет! И мне нужно было не пропустить ни одного участка, а ведь состав прозрачный и высыхает почти мгновенно! Такого еще никто не делал, это прорыв в области разведки и военных технологий! И все, что я слышу в ответ, это вялое «прикольно»?! Да засунь ты его себе в задницу, свое «прикольно»! На утренней планерке вы и то разговорчивей, а все, чего заслуживаю я, это вежливое изображение интереса?!

— Не ори. — Джо пристукнул рукой по столу. — Можно подумать, ты для кого-то это делала. Для себя же старалась. И это не я, между прочим, свалил на три месяца неизвестно куда, а потом явился, как ни в чем не бывало!

Мерида опешила.

— Мне, может, надо было ослушаться приказа агента Бразера? Или не вернуться?

— А ты не сама в рейд напросилась? — Недоверчиво сощурился Дантон.

Гувер тоже сощурилась и встала.

— Конечно нет. Я как бы рядовой, а не директор Кейдж, чтобы делать то, что вздумается. А что, вы скучали? Так и не скажешь. Нашли уже себе какую-то…

Достаточно экспрессивного слова для «какой-то» Гувер не подобрала и сделала замысловатый жест рукой, сказавший все гораздо лучше слов.

— Это мой номер второй, между прочим! Из недавнего выпуска! И зовут ее Николь Ройс!

— Шлюха! — Отрезала Гувер, хлопая дверью, и Дантон не был уверен, что она говорит именно о его втором номере.

Почему-то в таком состоянии раскидывать курсантов было не очень интересно. Режим суперсолдата включился, как по заказу, да и курсанты не особенно старались, предпочитая держаться на расстоянии от рядового и его палки. Солджер от драки отговорился банальным твердокаменным «нет», лишив Гувер удовольствия наставить ему синяков, а то и сломать что-нибудь, поэтому за него отдувались менее твердые и более самоуверенные. Оказавшийся рядом Пьер Рошель одобрительно кивал, глядя, как его бывшая ученица, не утомляясь уже два часа, машет палкой. Более практичный тренер Роквуд озадаченно подсчитывал в уме, сколько минут назад агент Джокер должна была упасть от переутомления.

— Ладно. — Татьяна Михайлофф одела защитный шлем, скрывший ее лицо. — Будет ей поединок с боссом.

— Десять долларов на агента Михайлофф. — Тут же вылез агент Джои Хеннем.

Более знакомый с Гувер Питер Грин скептически пожевал губами и решил рискнуть двадцаткой. Не успели они ударить по рукам, как Гувер уже сбила с Михайлофф шлем. Пару секунд она пребывала в замешательстве, обычно агенты такого уровня не разменивались на драки с рядовыми, давным-давно поняв, что это чревато срывом срочной операции. Но Татьяна уже атаковала, и Мерида отбросила все лишние мысли, целиком отдавшись в защите, а потом, недолго думая, перешла в атаку сама.

— Да это просто праздник какой-то! — Воскликнула она, отбросив Татьяну на некоторое расстояние.

Дралась Михайлофф грязно, подло, не брезгуя обманками, и у Мериды на лице уже красовались три длинные царапины. Гувер не отказала себе в удовольствии отвечать тем же, а собравшиеся агенты громко и вслух жалели, что на ринге нет грязи, а дерущиеся в обычной черной форме, а не бикини. Гувер перевернула палку и ударила концом Татьяне в солнечное сплетение. Шпионка, не ожидавшая от недавней курсантки без особого опыта работы такой прыти, а главное, такой силы, быстро сориентировалась и начала вести себя осторожней. Попутно Гувер не скупилась на ехидные реплики, но Михайлофф на провокации не поддавалась… до поры до времени.

— Они же убивают друг друга! — Вдруг изумленно выдал Пьер Рошель, раньше других сообразив, что тренировочный бой перерос в выяснение отношений, как это только бывает у двух женщин, имеющих друг к другу взаимные претензии.

И действительно, агенты Гувер и Михайлофф уже давно перешли в драке границы дозволенного, и каждый пропущенный удар грозил обеим если не смертью, то месяцем в лазарете уж точно.

— Прекратить драку! — Рявкнул Роквуд, но его голос потонул в шуме активно болеющих курсантов.

Тогда тренер начал пробираться сквозь толпу, откидывая оказавшихся у него на пути рядовых как щенков. Разнимать озверевших женщин было вдвойне опасно: Роквуд рисковал как получить сам, так и подставить под удар одну из них. Опытный боец решил пожертвовать менее ценной на его взгляд Гувер, которой он, к тому же, не простил «старого козла». Курсантка полетела на пол, хватая ртом воздух, Михайлофф застыла, тяжело дыша и глядя на Роквуда пылающими от ненависти глазами. И хотя она была старше по званию, старый тренер не поскупился при курсантах обложить ее трехэтажным матом, потом без усилий поднял Гувер за ремень и понес в карцер.

Довольные устроенным шоу курсанты начали расходиться, кое-кто требовал выигранные деньги, и в толпе даже вспыхнула парочка локальных драк, призванных выяснить, кто же все-таки выиграл: Гувер, явно побеждавшая до того, как кулак Роквуда отправил ее в нокаут, или Татьяна, бравшая мастерством, опытом и грудью четвертого размера.

— Из-за чего у них началось-то все? — Недоуменно спросил Рошель у курсанта, стоявшего в первом ряду.

— Да из-за ерунды. — Курсант так же недоуменно пожал плечами. — Вроде агент Джокер сказала агенту Михайлофф: «ты не выиграешь эту битву, ты старая…».

Глава 40. Часть 1. Антидот

То ли из-за отсутствия свободного помещения, то ли в воспитательных целях Гувер и Татьяну поместили вместе. Особой радости это не доставило ни той, ни другой. Драться уже не хотелось, обмениваться язвительными репликами было опасно членовредительством, поэтому агенты развернулись друг к другу спинами, взаимно желая сокамернице умереть в страшных мучениях. Но прошел день, второй, делать было нечего, отпускать их не собирались, все стены были покрыты формулами, выцарапанными металлической собачкой от молнии, и удушающее безделье вынудило женщин наконец-то заговорить. Не сказать, чтобы они просили друг у друга прощения или соблюдали вежливый нейтралитет. Разговор пошел о том, о чем не мог не пойти в камере, где были заперты представители совершенно разных культур.

— Мэм, вы такая замороченная. — Ленивым голосом, но смакуя каждое слово, говорила Гувер, пытаясь дотянуться ногами до потолка. — Вы, русские, все такие? Поддерживаете имидж загадочной и непонятной души? Читала я ваших философов, сплошное умствование, ничем не обоснованное. Самоуничижение, доходящее до мании величия. Надо же было додуматься объявить себя народом-богоносцем, спасителем Вселенной! И это нация, погрязшая в распутстве и пьянстве! Да у вас не экономика, а смех один! Вы не то что тяжелую, уже даже легкую промышленность возродить не сможете!

— Рот закрой. — Негромко приказала Татьяна.

— Ага, уже дрожу вся. Видала я ваш махровый патриотизм, просто смешно. И это у человека, который передавал сведения о своей стране американской военной разведке! Где логика? У вас там все такие?

— Заткнись.

— Давайте больше слов, в России вас оценят, может, даже не сразу пришибут, когда решите вернуться… ой, что-то вы не торопитесь туда. Конечно, со стороны эту помойку любить легче.

— В чем твоя проблема?

— Моя?! Это не я бросаюсь на людей, как бешеная! Не я строю из себя непонятую загадочность. Ах, эти американцы, такие тупые пожиратели бургеров… а если вы такие умные, что же вы в такой жопе?

— Как это типично. — Не выдержала Михайлофф. — Для вас. Думать, что вы умнее всех. Эти ваши смешные идеи о всеобщем равенстве. Вы даже представить не можете, что не все такие же, как вы. Вы никогда не договоритесь ни с китайцами, ни с арабами, просто потому, что не поймете, что они другие. Вам кажется, что если кто-то назвал кого-то другим, он нацист. И вот поэтому вам никогда…

— Конечно, только вам! — Поддакнула Гувер. — Вы одна среди нас такая умная.

— Не просто умная. Я лучшая. — Просто и устало сказала Михайлофф. — Потому что я понимаю людей.

— Ну и гордитесь до пенсии! Недолго осталось, ха-ха!

— Тупая американка!

— Вообще я ирландка. — Невесть с чего сказала Мерида.

— Все вы одинаковые!

— Все да не все, а?

Гувер инфернально расхохоталась и, не выдержав, свалилась на пол, тут же перекатившись и приняв боевую стойку, но Татьяна и не думала ее бить. Вместо этого она окинула агента Джокер презрительным взглядом и снова отвернулась к стене.

— Ну-ну, при мне можно не притворяться. — Хмыкнула Гувер. — Я вас насквозь вижу.

— Да что ты видишь! — Прошипела Михайлофф, закидывая голову, потому что носом невесть с чего пошла кровь.

— Что вам печень надо лечить! Водка, Горбачев, матрешка, балалайка!

Неизвестно, чем бы окончился разговор, если бы дверь карцера не открылась, и на пороге не возник Коннор в компании взволнованного Солджера. Татьяна отвернулась, Гувер показала ее спине оттопыренный средний палец.

— Нам срочно надо в лабораторию! — С порога заявил доктор. — Я разработал для тебя…

Он покосился на спину агента Михайлофф.

— Сама знаешь что.

— Уже? — Всполошилась Гувер, отступая к стене. — Может, не сейчас?

— Что значит «не сейчас»? — Опешил Коннор. — Дорога каждая минута!

— Да ладно, не так уж я и… док, может, еще подождем? Мы такое придумали!

— Ты с ума сошла?! — Рявкнул доктор. — Это шутка для тебя, что ли?!

— Ты чем-то болеешь? — Ехидно поинтересовалась Татьяна, разворачиваясь и спуская ноги на пол.

— Дуростью! — В сердцах бросил Солджер. — Мерида, не глупи. Пойдем быстрее, реактив нестойкий, через час он будет недейственным, а тебя надо еще подготовить.

Гувер показала палец и ему, но заколебалась.

— Стив, ты-то с каких пор такой нервных стал?

— С тех самых, как увидел, что ты шоколад трескаешь!

— А ты ведь его не любишь. — Многозначительно добавил Коннор. — А кое-кто — так даже очень.

— Подумаешь, вкусы изменились!

— Слишком быстро они изменились. Пошли.

Солджер потащил ее из камеры за руку, Гувер упиралась, но все же шла. Татьяна, пользуясь случаем, тоже покинула карцер.

Два дня, проведенные без каких-либо средств гигиены, отнюдь не улучшили красивой женщине настроения. Не улучшил ей настроения и опирающийся о перила лестницы Дантон, где-то раздобывший чупа-чупс, и с его помощью успешно доводивший проходящих мимо агентов до белого каления, выразительно облизывая красный карамельный шарик с таким причмокиванием, что хотелось вырвать ему язык и растерзать его на мелкие кусочки, попутно топчась по снайперу ногами в шипованных ботинках пятидесятого размера.

— Вот из-за этого, — сказала Татьяна дрожащим от ярости голосом, — мы и расстались.

— Вот из-за этого, — парировал Дантон, смачно засосав конфету, — мы вообще начали встречаться. Рад знать, что прежнее чувство в тебе еще живо.

— Что-о-о? — Презрительно протянула Михайлофф по-русски, но Дантон понял.

— А что? Или я не лучший снайпер в этом коровнике? Какая прелесть, когда две цыпочки дерутся из-за тебя! Эх, жалко меня там не было!

— Из-за тебя, ты думаешь? — Хмыкнула Михайлофф.

— А из-за кого еще? — Самодовольно выпятил живот Джо.

Татьяна невольно бросила быстрый взгляд вниз, слишком быстрый, но Дантон успел поймать его направление. Гувер, размахивая руками, что-то доказывала своему другу Солджеру, который прикрывал мозгоправа Коннора. Лицо у нее было сердитое, у Коннора возмущенное, у Солджера — терпеливое, но непреклонное. Дантон отсалютовал им чупа-чупсом. Гувер посмотрела ему за спину и издевательски улыбнулась Татьяне, потом перевела взгляд на Солджера, кивнула ему и пожала плечами. Все трое повернулись спинами и отправились куда-то еще ниже. Мстительная Гувер, пользуясь моментом, с вывертом ущипнула Стива за задницу, он так и подскочил, потом быстро обернулась, помахала Татьяне ручкой и что-то сказала одними губами. «Старуха» — прочитал Дантон.

— Сука! — Выдохнула Михайлофф. — Тварь.

— Погоди-погоди… — Джо с хрустом разгрыз конфету. — Это из-за этого… Да ты с ума сошла! Он же вообще сопляк!

— Не твое дело! — Отрезала Михайлофф. — Только заикнись ему об этом, и я тебе спину перешибу!

— Ну а что. — Дантон с сожалением облизал палочку и бросил ее вниз через плечо, вызвав испуганный вскрик и последовавший за ним поток ругани, кажется, он угодил кому-то в стакан с кофе. — Мальчики любят женщин постарше. Вот у меня раз была…

— Мне вообще плевать. — У Татьяны на скулах выступили красные пятна. — Он об этом знать не должен, ясно тебе?!

— Да ему Мерд все расскажет!

— Не расскажет. — Заключила Михайлофф со странной уверенностью.

— Почему это?

— Господи, тебе не все равно?! — Татьяна развернулась и разъяренной фурией пошла по коридору, вызывая восхищенные взгляды.

— Женщины. — Заключил снайпер, разворачивая второй чупа-чупс.

Потом посмотрел туда, куда ушли Гувер и Солджер, и нахмурился.

— Что ты чувствуешь? — Спросил Коннор, снимая с Гувер мигающий лампочками шлем.

Солджер сноровисто откреплял от нее многочисленные проводки.

— А что должна? — Тускло спросила Мерида.

Ощущение было такое, будто из нее вынули половину души, да так оно и было. Куда-то исчезли все эмоции, мысли, в голове было пусто, как в колоколе.

— Спать не хочется?

— С кем? — Вяло пошутила Гувер, но больше по привычке.

Спать не хотелось, не хотелось вообще ничего.

— Все показатели в норме. — Коннор посмотрел на экраны. — Для тебя это прошло без потерь… по крайней мере, видимых.

— Ты его убрал? — Спросила Мерида, просто потому, что надо было что-то спросить.

— К сожалению, только заблокировал. Какое-то время ты будешь ощущать себя немного другой, потому что твой плохой парень перестанет путать тебя своими эмоциями, идеями, навязчивыми мыслями…

— А потом?

— Потом надо будет повторить. Антидот рассасывается.

— С каждым разом он будет все менее действенным. — Гувер тоже бросила взгляд на экраны.

— Мы что-нибудь придумаем. — Заверил Коннор. — Твои способности суперсолдата, кстати, не пострадали.

— Какое счастье. А как насчет моих способностей мегамозга?

— Не знаю. — Честно признался доктор. — Насколько это важно, учитывая то, что ты жива и владеешь своим телом?

— Не знаю. — В тон ему ответила Гувер. — Я могу идти?

— Нет. Сперва нужно сделать тесты. Так мне будет легче выявить в тебе чужеродное. Будешь горячий шоколад?

— Фе. — Скривилась Мерида. — Есть зеленый чай без сахара?

Тяжело и неказисто бывает обычное утро агента. Ломит шею от сна на жесткой поверхности, ноет скрюченная спина, болит голова, потому что заснуть довелось только под утро. В законном отпуске ощущения похожие, но они, по крайней мере, добровольно на себя возложенные. И как приятно просыпаться отдохнувшей, свежей, зная, что ты на родной базе, где никакое зло, исключая нового повара с кошмарной едой, до тебя не доберется, рядом с любимым мужчиной, даже во сне продолжающим тебя обнимать, слушая, как под щекой мерно и успокаивающе бьется его сердце… на этом моменте Гувер ясно поняла, что что-то здесь не так.

В стандартных отсеках агентов даже включатели располагались одинаково. Неяркий свет выхватил из темноты мирно спящего Дантона. На агенте не было ничего, кроме одеяла, на самой Мериде не было даже этого, вся одежда валялась на полу. Еще толком не осознав произошедшего, Гувер перевела взгляд на бедро, которое что-то неприятно стягивало, ковырнула пальцем корочку засохшей крови, не так уж много ее и было, и не так уж больно… Дантон прерывисто вздохнул во сне и провел рукой по подушке в поисках Гувер. Память услужливо начала выдавать картинки произошедшего, сначала медленно и мучительно, как позавчерашний сон, потом издевательски ударила одной волной, озарив все. Мерида не удержалась и громко вскрикнула, еле удержавшись, чтобы не заорать в голос. Дантон тут же проснулся и приподнялся на локте.

— Что случилось? Сон приснился?

Лучше бы сон. Гувер посмотрела на него с таким ужасом, будто не сама явилась к нему в отсек среди ночи и непререкаемым тоном не заявила «раздевайся!». Он даже пытался сопротивляться, на грани сознания понимая, что это все как-то неправильно, и потом все тоже было более чем странно, но снайпер все списал на первый раз. Поэтому сейчас он сел на узкой койке и отодвинулся, давая Мериде пройти. Она спрыгнула и принялась собирать по отсеку одежду, руки у нее тряслись.

— Тебе помочь? — Вежливо поинтересовался Джо с тоской осознавший, что она все-таки уходит.

— Отвернись. — С ненавистью огрызнулась Гувер.

Джо лег обратно мрачно уставился в стену, проклиная карму, которая теперь расплачивалась с ним вот таким вот садистским образом за неожиданный сюрприз. Судя по звуку, Гувер уже оделась и теперь стояла неподвижно посреди отсека, то ли глядя на него, то ли на дверь.

— Сэр… — Сказала она совсем другим голосом.

— Что? — Буркнул Джо, не оборачиваясь.

— Сэр, вы массаж сердца умеете делать?

— Чего? — Удивленный Дантон все-таки повернулся, успев заметить, как рядовой сползает по двери.

— Сдается мне, мое не бьется. — Прохрипела она, теряя сознание.

Глава 40. Часть 2. Принцессы сон

— Тебе хотя бы понравилось? — Мягко спросил Солджер спину Мериды, уже полдня лежащую лицом к стене.

— А тебе бы понравилось, если бы с тобой так кто? — Огрызнулась она. — Антидот, антидот! Изобретатели, черт бы вас побрал! Раньше он таких штук не выкидывал!

— Это не антидот виноват. Это тебе хуже.

— Что-то раньше мне не было хуже!

— Мерида!

— Стивен! Мы его не заблокировали! Мы просто его более позднюю долю памяти отшибли! И вместо старикашки в своих мозгах я получила мужика с вечным пубертатным периодом!

— Зачем он это сделал? — Задумчиво протянул Солджер.

Гувер вообще не хотелось с ним ничего обсуждать, но хотя бы то, что Солджер не пытался ее утешать или сочувствовать, а отнесся к произошедшему философски, добавляло плюс сто к его карме.

— Это-то понятно. — Гувер еще больше натянула на себя больничную простыню, служащую плохой заменой одеялу. — Я же рассказывала, что он экспериментатор. Ученый до мозга костей. Он же все время так жил и все делал ради этого. Помнишь, я рассказывала, как он убил в первый раз, потому что интересно было? Ну и с сексом то же самое. Будь уверен, он все перепробовал. А тут такой случай: узнать, как это, когда ты женщина. Поставил себе завершающую галочку, с-сука.

Солджера передернуло.

— С другой стороны, это даже к лучшему. Сколько ты решалась, а теперь все само собой разрешилось…

— Да, теперь можно джигу танцевать! — Крикнула Мерида, и голос сорвался.

От резкого движения тут же стрельнуло болью внизу живота, рядовой свернулась клубком, простонав сквозь зубы ругательство.

— Ничего не разрешилось. Это было послание, вполне определенное.

— Какое? — Не понял Солджер. — Он же вас обоих чуть не убил.

— Не убил бы. Это он так, пугал, показал, что я у него под контролем. А послание такое: «будешь делать то, что хочешь, а не то, что нужно — умрешь». Потому что такая я ему тоже не нужна.

— Слушай, а это сильно больно? — Помолчав, спросил Солджер.

— Отвали! — Огрызнулась Мерида. — Тебе-то что? И если расскажешь Коннору, я тебе все зубы вышибу и сделаю из них ожерелье!

— Лучше из ушей. — Подсказал вошедший Дантон. — Дырочки сверлить не надо. Свали отсюда, Солджер.

Ослушаться старшего по званию Стив не мог, и поэтому бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь. Гувер продолжала упрямо созерцать стену, закусив губы, даже когда на кушетку опустилась тяжесть, только подвинулась, чтобы не касаться снайпера.

— Что это было? — Потребовал объяснений Дантон. — Ты меня здорово напугала. Я, конечно, знал, что от любви сердце останавливается, но не думал, что настолько буквально.

Гувер упрямо молчала, не собираясь поворачиваться.

— И вообще, что это было? Может я и не красавец, когда сплю, но не настолько, чтобы орать от ужаса.

— Какие у меня глаза? — Вдруг спросила Гувер, не поворачиваясь.

— Глаза? — Дантон уже привык к ее неожиданным вопросом. — Красивые. Умные… э-э-э… красивые, короче…

— К черту подробности. Цвет какой?

— Светлый. — Без колебаний ответил Дантон, на которого эти глаза бесстрастно и почти не мигая пялились всю ночь, как на какой-то забавный экспонат музея уродов с атавизмами, заставляя его здорово нервничать. — Голубой… скорее сиреневый.

Гувер наконец повернулась и посмотрела на него большими зелеными глазами.

— Я точно видел сиреневые. — После длинной паузы сказал Джо.

— Я не сомневаюсь. — Хмыкнула Гувер, раздумывая, не выложить ли снайперу всю правду и сломать ему психику заявлением, что вчера на самом деле он переспал не с ней, а с мужиком, являющимся, к тому же, ее отцом. — Надеюсь, такого больше не повторится. Хотя и так не повторится, первый раз он такой первый…

Лицо у нее все-таки дрогнуло, но только на миг, потом она опять отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен.

— Не так. — Объяснила Мария Кри, сметая со стола листы бумаги с уже расчерченными графиками. — Вы выстраиваете схему, будто это нормальный человек, Солджер. Белый. А это араб-террорист. У него другое сознание. Переделать.

Солджер тяжело вздохнул, бросил прощальный взгляд на погибшие усилия восьми часов, и решил, что ему нужен перерыв. Желудок был с ним полностью согласен.

Стив дрожащей рукой поднес к губам кофе, отхлебнул горькой черной жидкости, сдобренной лимонным соком, чуть не поперхнулся, и потер усталые глаза. Благословенной особенностью эксперимента доктора Моритца являлась непробиваемая уравновешенность, поэтому Солджер не расстроился и даже не разозлился, относясь к неудаче философски. Зато теперь он точно знает, как не надо. Лучше сто раз переделать психологический портрет уже мертвого террориста, чтобы потом не ошибиться с живым. К нему подсел Джозеф Дантон и с силой хлопнул по спине. Не ожидавший такого Стив все же сумел удержать во рту картофельное пюре и не разбрызгать его по всему столу.

— Добрый день, сэр.

— Здорово-здорово. Солджер, верно?

— Да, сэр.

— А позывные?

— Гремлин, сэр.

— Гремлин? — Усмехнулся Дантон. — Ладно, Гизмо, скажи-ка мне вот что, учитывая, что я человек совершенно посторонний и никак не заинтересованный в этом деле… ты Татьяну Михайлофф знаешь?

— Да, сэр, я знаю агента Михайлофф.

— Насколько хорошо?

— Я читал ее дело. — Спокойно ответил Солджер. — Сэр.

— Зачем это?

— Как аналитик я обязан знать данные всех агентов для наиболее корректного выстраивания операций, сэр.

— И мое читал?

— Да, сэр.

— А там написано, что мы с ней…

— Да, сэр.

— Не перебивай меня, Гизмо. И что, у вас там в аналитическом отделе учат понимать женщин?

— Да, сэр. — Улыбнулся Солджер. — Насколько это возможно, сэр.

— И как заиметь над ними такую же власть, как они над нами?

— Надо победить дракона, сэр. — Хмыкнул Гремлин, вспоминая недавнюю философскую беседу с Гувер, со ссылками на мифологизированное подсознание и женские защитные механизмы.

— В смысле? — Джо взял с тарелки Стива сосиску, скептически повертел, потом все же откусил. — И хватит называть меня сэр, Бэрримор.

— В прямом. — Солджер с тоской посмотрел на уменьшающуюся с каждым укусом сосиску. — Надо найти дракона и победить его.

— И тогда можно получить власть над принцессой? — Уточнил Джо, реквизируя еще и котлету.

— Безраздельную.

— И где я тебе тут возьму дракона?

— У Рыж… то есть у агента Гувер есть один.

Дантон задумчиво осмотрел остатки котлеты, потрепал Солджера по плечу, одновременно вытирая жирные пальцы, и отправился на поиски Гувер. Стивен тоскливо посмотрел в тарелку, где осталось одно пюре и зеленый горошек, и смешал их вилкой, дабы трапеза не казалась столь унылой.

— Эй, Мерд!

— Ну? — Гувер оторвалась от загадочной машины, осторожно одевая шлем на подставку.

— Это что за Церебро ты делаешь?

— Симулятор реальных ситуаций с полным погружением в процесс, а если соображу, что можно использовать как катализатор, то еще и с полным забвением реальности.

— Понятно. — Сказал Дантон, хотя ничего не понял. — Слушай, говорят, у тебя дракон есть?

— Ну, Солджер! — Мерида сердито стукнула ручкой отвертки по колену. — Вот трепло!

— Что, правда есть? — Скептически осведомился снайпер.

— Есть. А что?

— Покажи! — Потребовал Джо.

— Зачем вам понадобился мой дракон?

— Надо его убить и заиметь над тобой власть!

Гувер хмыкнула, потом рассмеялась.

— Для того чтобы заиметь надо мной власть, мало убить дракона.

— Убью еще кого-нибудь. — Беспечно пообещал Джо. — Я же профессионал. Так что, покажешь?

— Можно. — Гувер опять сняла шлем с подставки и включила паяльник. — Приходите ночью на крышу резервного здания, за решетками вентиляции.

— С собой брать что? — Поинтересовался Джо. — Копье там, меч?

— По желанию.

— А ты чего такая спокойная? Как ты вообще?

— Я на валиуме. — Гувер ткнула в шлем паяльником, запахло кислым. — Идите отсюда, сэр, а то если из-за вас у меня проект провалится, я скажу агенту Доусону, что это вы его испортили, и он будет всю оставшуюся жизнь вычитать у вас из зарплаты его стоимость.

Поздняя осень пробирала до костей, Дантон курил уже седьмую сигарету и радовался, что взял с собой заветную фляжку, с ней было не так холодно. Он забыл спросить Гувер, во сколько конкретно приходить за драконом, а потом она куда-то исчезла, и он, как дурак, уже два часа прохаживался по крыше, начиная подозревать, что его развели, как курсанта-первокурсника. Однако Мерида оказалась не столько коварна, на исходе третьего часа все же появилась, принеся с собой термос и пару сэндвичей.

— Я так и знала, что вы здесь уже торчите! — Сердито заявил рядовой. — Нет бы подождали в тепле, а теперь как вы собираетесь победить дракона?

Вместо ответа Дантон показал ей осколочную гранату. Гувер махнула на него рукой и отдала один сэндвич, пояснив, что перед битвой неплохо было бы подкрепиться, тем более она сама, похоже, весь день ничего не ела.

— Как там твой симулятор? — Невнятно спросил Джо с набитым ртом.

— Неплохо, но тестировать на людях я бы пока не рискнула. — Так же невнятно ответила Гувер и поднялась, отряхивая крошки с колен. — Ну пошли… на подвиг, ха-ха!

Они подошли прямо к краю крыши. Дантон тут же перегнулся через защитное ограждение и, не удержавшись, плюнул вниз.

— Собственно здесь он и живет. — Сказала Гувер, кивая на соседнюю крышу. — Завещание составлять будете?

— Все в пользу государства. — Махнул рукой Дантон, вглядываясь в темноту. — А серьезно, зачем ты меня сюда притащила?

— Сами же просили показать дракона. — Гувер посмотрела на него, как на полоумного.

— Такую гигантскую ящерицу с крыльями. — Скептически уточнил снайпер. — Которая охраняет клады.

— Именно. Или принцесс.

— И где же он?

— Вот он. — Гувер ткнула пальцем ему за спину.

Дантон еще даже не успел обернуться в ту сторону, когда понял, что темнота ожила. На крыше соседнего здания она клубилась, собираясь в одну огромную кляксу, приобретая очертания. Вот появились крылья, длинная шея, маленькая крокодилья голова. Темнота сгустилась еще больше и силуэт дракона не оставлял сомнений в том, что это не обман зрения.

— Что ты там добавила в свой чай? — Сиплым голосом спросил Джо, нащупывая в кармане гранату.

Дракон перебрал четырехпалыми лапами, скрежетнув когтями о бетон. Потом по его шкуре побежали искры, высветив гребень и золотую чешую. Загорелись красные глаза. Тварь расправила крылья и взревела, выпуская струю огня. Потом тяжело оттолкнулась и взлетела.

— Ложись! — Крикнула Мерида, увлекая за собой Дантона.

Дракон пролетел прямо над ними, чуть не чиркнув по головам огненным брюхом, во все стороны от него расходились волны жара. Дантон ошалело закрутил головой, глядя на выделывающего кульбиты ящера. Потом Дракон повернулся, злобно хлестнул себя хвостом и выпустил в их сторону еще одну огненную струю.

— Хватит! — Крикнула ему Мерида и замахала руками. — Лети уже отсюда!

Дракон послушно развернулся и, хлопая крыльями, исчез в облаках.

— Срань господня! — Сказал Дантон, отпуская судорожно стиснутую гранату. — Кажется, я обделался. Что это было?!

— А на что похоже? — Невозмутимо сощурилась Гувер, в глубине души крайне довольная произведенным впечатлением. — Дракон это был.

— Что, прямо настоящий дракон? Чего он здесь делает?

— Живет он тут.

— Это твой?

— Мой.

— Так ты, выходит, принцесса?

— Выходит так.

— И типа мне его надо убить?

— Зачем? Пусть живет.

— Но Солджер сказал…

— Я не знаю, что он там сказал, но «убить дракона» точно вряд ли. Что он вам сделал? Смотрите, какой красивый!

— Да, классный. — Согласился Джо. — Выходит, и принцессы существуют?

— Их столько же, сколько и драконов. — Усмехнулась Мерида. — То есть очень мало осталось.

— Это потому что драконы их едят. — Вспомнил Дантон то, что ему рассказывали волонтеры в детском доме.

— Драконы принцесс не едят, они их охраняют. Принцесса слишком беззащитна сама по себе. Поэтому, если убить дракона, принцесса тоже умрет. — Пояснила Гувер, наслаждаясь замешательством снайпера.

— Но Солджер сказал…

— Даю сто баксов против одного, что он сказал не «убить», а «победить», а вы просто поддались обаянию стереотипа.

— И как его победить?!

— А я знаю? — Гувер пожала плечами. — Меня устраивает мой дракон.

— Это какая-то загадка, да? — Понял Джо.

— Да. — Гувер откровенно веселилась. — И я знаю ответ, а вы нет, поэтому для вас это чудо, а для меня…

Она вздохнула, резко помрачнев.

— Вся проблема не в том, что принцесса живет в башне, а дракон ее охраняет. Подумайте о том, от кого она там прячется. И о том, как ужасен тот, кто подобное чудовище поставил ее сторожить.

Глава 41. Часть 1. Другой поворот

— Как тебе эта?

— Слишком яркая.

— Ладно, а эта?

— Слишком мрачная.

— Эта?

— Какая-то она никакая.

— Мери!

— Я виновата, что на распродажах один шлак вываливают? Надо было идти в нормальный магазин или вообще через ибэй заказать…

— На ибее нельзя примерить. — Не согласилась Рене Прайд, любовно поглаживая приглянувшуюся кофточку. — Как понять, что тебе идет, а что нет?

— Мне как бы и не надо ничего.

— Посмотри, какая юбочка!

— Дрянь.

— Ты же не посмотрела.

Мерида страдальчески оторвалась от телефона, в котором ковырялась уже полчаса, и посмотрела на протягиваемую юбку.

— Дрянь.

— Может, хоть прикинешь?

— Нет.

— Нельзя же уйти с распродажи только с одной фигуркой ковбоя!

— Клинта Иствуда, на минутку.

Гувер достала из маленького рюкзака статуэтку на сломанной подставке и прижала его к груди, баюкая, как младенца.

— Ах ты моя прелесть! Только нос подкрасить и будешь, как новенький! И всего три бакса!

— Ты еще поцелуй его. — Фыркнув, предложила Рене, но тут же пожалела об этом, потому что Мерида страстно присосалась к голове фигурки. — О боже, пойдем скорей отсюда!

Довольная Гувер убрала Иствуда и, расталкивая ошалевших домохозяек, потащила Рене к выходу.

— А теперь давай в магазин радиодеталей зайдем. — Предложила она. — Ненадолго, мне только…

Она осеклась и резко толкнула маленькую мисс Прайд на пол. Сзади тут же обрушилась стеклянная витрина, послышался визг.

— Что происходит?! — Ахнула Рене, когда следом посыпались остальные витрины.

— Стреляют. — Каким-то чересчур будничным тоном пояснила Гувер. — Осторожно, не высовывай голову. Поползли вот туда.

Она показала на желтый школьный автобус.

— Стреляют?!

С лица Рене разом исчезла вся краска, и она поняла, что за крики раздаются у нее за спиной.

— Ну да. — Терпеливо пояснила Гувер, подтаскивая ее к автобусу. — Такое случается в больших городах, знаешь ли. Сейчас захватят заложников, будут присылать федералам отрезанные уши и прочую требуху…

Она замолчала, с недоумением глядя на почти теряющую сознание Рене.

— Эй, ты чего?!

— Они нас убьют! — Взвизгнула близкая к истерике девочка.

— Так… — Гувер прикрыла глаза и дала себе мысленного пинка. — Не убьют. Они на торговый центр нацелились, а мы уже вышли.

— Тогда чего они по нам стреляют?

Гувер, наконец, дотащила ее до автобуса и осторожно выглянула через разбитое пулей окно.

— Прикрывают основную группу.

Рядом рухнул кусок бетонной стены, Рене завизжала и бросилась бежать, Гувер бросилась на нее и прижала к земле.

— Успокойся!

— Мы умре-о-ом! — Взвыла обезумевшая девочка.

— Нет конечно! — Возмутилась Гувер. — Через две минуты приедут федералы!

— А мама? — Рене размазала слезы по уже успевшему покрыться пылью лицу.

— И мисс Прайд тоже. — Уверенно заявила Гувер, хотя сильно в этом сомневалась. — Они тут всем этим козлам наваляют. Ты просто сиди тихо и жди. Автобус нас прикроет. А вот тебе для успокоения.

Гувер вытащила маленький mp3-плейер.

— Не сказать, чтобы там была музыка в твоем вкусе, зато заодно ознакомишься с моим. Ничего не бойся. В конце концов, я тоже, между прочим, суперагент.

Рене неуверенно улыбнулась и взяла протянутые наушники. Мерида тяжело вздохнула и вытащила мобильник. Он был разбит пулей, и Гувер, тихо выругавшись, поспешила выбросить его под автобус, чтобы не пугать Рене еще больше. Страшно не было, хотя выстрелы звучали все чаще, а где-то на верхних этажах высоток периодически грохали взрывы. С диким криком на мостовую упал человек. Зажмурившаяся от страха Рене, слушающая музыку, ничего не увидела, а Гувер задержала дыхание и медленно выдохнула. Одного паникующего на квадратный метр пространства было вполне достаточно. Положение у них было, конечно, не такое плохое, как у запертых в торговом центре, но оно каждую секунду могло измениться. Будь на месте Рене кто-нибудь с базы, даже курсант-третьекурсник, можно было бы попробовать прорваться на соседнюю улицу. Гувер долгим и внимательный взглядом посмотрела на девочку, прикидывая, а не оставить ли ее тут, и спасаться самой.

Зазвонил мобильный. Гувер открыла сумку Рене и вытащила вибрирующий аппарат, наигрывающий какую-то незатейливую мелодию, сейчас звучавшую довольно кощунственно. Звонил «дядя Джо».

— Здорово, дядя Джо. — Поприветствовала его Мерида, бдительно оглядываясь по сторонам.

Рене лежала на боку и тихо напевала в такт грохочущей в ее ушах музыке. Гувер подумала, что если она не рехнется от страха перед террористами, то ее точно доведут до умопомрачения песни трек-листа.

— Рене с тобой? — Без обиняков спросил Дантон. — Где вы?

Судя по отзвукам выстрелов в трубке, сам Дантон тоже находился где-то поблизости.

— Со мной. — Недовольно ответила Мерида. — Мы возле торгового центра, около автобусной остановки.

— Вижу твою рыжую макушку. — Голос Дантона оживился. — Пригнись, не отсвечивай. Как вы там?

— Как бы сказать поточнее… — Задумалась Гувер, наугад высовывая в окно оттопыренный средний палец.

— Дождешься ты, я тебе его отстрелю. — Пригрозил Джо. — И свалю все на террористов. Оружие с собой есть?

Кое-что и вправду было, но тайно вынесенное за пределы лаборатории и предназначенное для массового поражения, поэтому Гувер предпочла сказать, что нет.

— Вы держитесь там. — В голосе Джо прорезалось беспокойство. — Наши через две минуты будут.

— Проклятье! — Выругалась Мерида, когда в трубке запикали гудки отбоя.

Террористы уже заняли здание, у них была куча заложников. В бок автобуса ударила пуля. Гувер вздрогнула и медленно обернулась туда, откуда она прилетела. Оптический прицел засевшего на крыше снайпера мигнул на солнце. Они с Рене были как на ладони. Убивать их пока не собирались, но бежать точно больше было некуда.

— Требования выдвигали? — Оперативники споро разбирали бронежилеты и гранаты с нервнопаралитическим газом.

— Нет. — Отозвался Солджер, поглядывая на монитор.

Остальные аналитики сверяли данные, ему же предстояло разрабатывать план пересечения отхода преступников.

— Заложников убивали?

— По последним данным уже троих.

— Общие потери среди гражданских?

— Двадцать человек убито, семьдесят пять ранено.

— Двадцать один. — Поправила Мария Кри, заглядывая Солджеру через плечо. — Один раненый не дождался спасателей. Боевики на месте? Доложите обстановку!

— На месте. — Солджер проверил данные. — Готовы к работе.

— Снайперы?

— Шесть человек на крыше. Группы Роквуда и Хоула оцепили здание. Ждем дальнейших приказаний. Мэм, среди заложников агент Джокер и мисс Прайд.

— Рэйчел? — Нахмурилась Кри. — Почему тогда они до сих пор…

— Рене Прайд. — Пояснил Солджер. — Ее дочь.

Мария выругалась по-испански и схватилась за рацию.

— Роквуд! Рэйчел Прайд в твоей группе? Отстранить ее от задания! Повторяю, немедленно отстранить агента Прайд!

— Понял. — Прохрипел из рации бесстрастный голос Роквуда, предпочитавшего задавать вопросы после того, как группа вернется на базу. — Есть отстранить агента Прайд.

— Солджер, проследите. — Велела Мария. — Они уже подтвердили принадлежность к какой бы то ни было группировке?

— Нет, мэм.

— Ждать, когда они свяжутся, ничего не предпринимать.

— Разрешите…

— Говорите.

— Кажется, они ждут чего-то. От нас. Они ждут, что мы предпримем.

— Возможно. — Мария пожевала красными губами. — Доусон?

— Агент Кри? — Отозвался коммутатор.

— Отправьте кого-нибудь из снайперов на крышу. Пусть будут в пределах видимости террористов, но вне досягаемости от выстрелов. Хотя бы на это, я надеюсь, они отреагируют?

— Вас понял. — Иронично бросил Доусон и отключился.

Мария шумно выдохнула воздух сквозь точеные ноздри.

— Следите за обстановкой, Солджер.

— Да, мэм. — Виновато ответил Стив, у которого в этот момент в кармане запиликал телефон.

Под ехидно-возмущенным взглядом главы аналитического отдела Стив смущенно вытащил трубку.

— Алло… Рыжик?! Агент Гувер, мэм! — Пояснил он, зажимая мембрану.

Мария кивком поторопила его.

— Сти-и-ив! — Унылый голос Мериды еле пробивался сквозь странные помехи. — Сти-и-ив, когда вы уже будете нас спасать? Мы уже двадцать минут сидим на прицеле у одного из их снайперов, а он нас не убивает. И мне это действует на нервы! Я скоро сама брошусь грудью на торчащую арматуру, чтобы только этот мудак перестал пулять в нас!

— В вас стреляют? — Уточнил Солджер, лихорадочно разворачивая 3D-план и отмечая на нем точками предположительное местонахождение снайпера. — Он не может попасть?

— Он, сука, развлекается! Все он может!

— Как ты? — Солджер прикрыл глаза и сдержанно выдохнул, успокаивая неровно забившееся сердце.

— Я нормально. — Заверила его Мерида. — А вот Рене… я не знаю, насколько ее еще хватит. Она, по-моему, даже не понимает, что происходит.

— Мы ждем требований террористов.

— А что, они их еще не выдвинули? — Удивилась трубка.

Потом крякнула и зашипела.

Перетянуть простреленную руку пришлось просить Рене. Разбитый пулей мобильник, забрызганный кровью, отправился за своим братом под автобус. Осколки телефона поцарапали Мериде щеку и слегка срезали мочку уха. Снайпер издевательски погрозил сверху пальцем, Гувер в ответ показала ему свой, рискуя нарваться на вторую пулю.

— Больно? — Сочувственно спросила Рене, разрывая на полосы ткани вожделенную кофточку.

— Терпимо. — Сквозь зубы ответила Мерида. — Нам надо отсюда убираться.

— Они же стреляют! — Округлила глаза Рене.

— Самая большая проблема — там. — Гувер показала пальцем на снайпера, укрывающегося за водонапорной башней так, что его даже не было видно со стороны федералов. — Остальных я просчитала по выстрелам. Если будем двигаться с определенной скоростью и по определенной траектории, то выйдем в безопасное место за четыре минуты сорок семь секунд.

— Как это выйдем? — Не поняла Рене.

— Ножками. — Гувер прижала руку к груди, постанывая от боли, снайпер задел кость. — Я бы могла тебя вывести. Но это невозможно, потому что нам мешает вот этот вот стрелок.

— Почему его никто не уберет до сих пор? — Тоскливо спросила Рене, прижимаясь к боку Мериды.

— Его не видно с их стороны. — Пояснил рядовой, крепко обнимая малышку. — А хотя… слушай, сейчас я отключусь на пару секунд, не бойся, я быстро приду в норму. Попробую, по крайней мере. А ты меня не тряси, ни в коем случае.

— Что ты будешь делать? — В ужасе прошептала Рене, ее опять затрясло.

— Успокойся! — Шикнула Гувер, еле удержавшись, чтобы не двинуть ей по лицу. — Мне надо… чтобы кровь успокоить.

Она села как можно более ровно и прикрыла глаза, провалившись в знакомую воронку, ведущую в тело Адели. Но на этот раз ей нужен был другой поворот.

Глава 41. Часть 2. Храбрая Куколка

— Разрешите отлучиться, мэм. — Сказал Солджер мертвым голосом, внезапно отходя от мониторов, на которые последние полчаса набрасывал схемы передвижения агентов. Половину заложников уже вывели, прибив при этом пару десятков террористов, но основная масса людей все еще была в плену.

— Да вы с ума сошли, агент Гремлин! — Возмутилась Мария.

— Спасибо, мэм. — Даже не услышал ее Стив и направился прочь.

— Солджер!

— Отпустите его, агент Кри. — Вмешался Доусон.

— Распоряжайся своими людьми, Доусон!

— Смею напомнить, что агент Гремлин вам лишь одолжен на неопределенное время и его непосредственным начальником являюсь я.

— Ох не надо было с тобой спать тогда, старый ты козел!

— Клин клином вышибают, Мария.

Перепалке помешал ввалившийся аналитик, прибывший на замену Солджеру.

— Хоул, к вам направляется агент Солджер. — Сказал Доусон в рацию. — Прикройте его.

— Есть! Агент уже прибыл!

— Быстро, однако. — Бесстрастно заметил Доусон, убирая рацию.

— Ты в этом понимаешь. — Съехидничала Кри.

Объяснить, зачем его вдруг понесло к снайперам, Солджер не мог. Надо было и все. И ощущения во всем теле тоже не были похожи на обычные, сам себе Стив больше всего казался похожим на робота, только не скрипучего и неповоротливого, а идеально функционирующего дроида века этак двадцать второго, рассчитанного до мелочей. Время замедлилось, а все пространство оказалось поделено на квадраты. Стив с удивлением понял, что ему не нужно даже напрягаться, что бы рассчитывать траектории движения бегающих вокруг бойцов. Он только подумал о задаче про араба-террориста, над которой бился уже три дня, а в голове уже выстроился четкий график, Солджер понял его до мелочей, включая предполагаемые ответы на элементарный тест Роршаха. Это было одновременно самым потрясающим, что он когда-либо испытывал, и самым пугающим.

— Мне нужна винтовка. — Тусклым голосом обратился он к одному из снайперов.

— Иди отсюда, малец. — Даже не обернулся оперативник. — Пока с крыши не скинули.

— Мне нужна винтовка. — Повторил Солджер, не меняя тона.

Оперативник все-таки обернулся и смерил номера второго раздраженным взглядом, на секунду задержавшимся на значке аналитического отдела.

— Вон пошел!

— Что за шум? — Дантон появился, как черт из табакерки.

— Мне нужна винтовка. — В третий раз повторил Стив.

— Видал? — Обратился к Дантону снайпер. — Только это и талдычит. Ты глянь на него, обдолбанный какой-то.

— Зачем тебе? — Джо выразительно стукнул ногтями по прикладу своей «девочки».

— Убрать снайпера с той крыши. — Показал Солджер.

Дантон скептически смерил его тем же взглядом, что и снайпер.

— И каким образом ты собираешься это сделать?

— Я его застрелю. — Ответил Стив совершенно без издевки.

Дантон запрокинул ему голову и по очереди заглянул в зрачки. Неизвестно, что он там увидел, но лицо у него посерьезнело.

— Девочка моя, ты в курсах, что этого козла даже не видно, и он может находиться где угодно? А если мы не попадем, то это будет стоить жизни двум-трем десяткам людей.

— Я его вижу. — Не меняя тона сказал Стив, протягивая руку. — Вон он. Как на ладони. Дайте мне винтовку.

— Еще чего! — Отмахнулся Дантон. — Ничего тебе больше не дать?… показывай, где. Я сам его пристрелю.

— Да ты с ума сошел! — Возмутился снайпер, которого Дантон отпихнул плечом с позиции и поставил собственную винтовку на парапет. — Я сейчас Доусону доложу!

— Заткнись! — Бросил Дантон, заглядывая в прицел. — Ну, где он там?

— Ровно на шесть часов. — Стив жарко задышал Джозефу в ухо, за что получил легкую пощечину. — Ай!

— Не так близко. — Предупредил Джо. — Ты, конечно, симпатяжка, но право ухаживать за тобой я уже проиграл вчера в покер.

— Тридцать сантиметров от низа водонапорной башни! — Стив смущенно потер горящую щеку. — И восемь от правого края.

— Ты точно уверен? — Тяжело спросил Дантон.

— Да! Я его вижу с той стороны!

— Эй, агент Купидон, тебя Доусон. — С нескрываемым злорадством процедил другой снайпер, протягивая ему рацию.

— Да! — Раздраженно крикнул в трубку Джо и затарахтел, не дожидаясь вопросов. — Мистер Доусон, сэр, тут Солджер, и говорит, что видит этого козла, который за водонапорной башней засел! Я и сам не поверил, но такое дело… у него такие глаза странные… по всему видно, не врет, либо обкурился, а в таком состоянии и приходы бывают, я сам знаю, помните ту неделю в Небраске, когда я…

— Дантон! — Крикнула трубка. — Замолчи уже и послушай мои распоряжения!

— Да?

— Стреляй. — Помолчав, бросила трубка с тяжелым вздохом.

— Сэр, есть, сэр! — Джо перекинул рацию Солджеру.

— Он переместился. — Предупредил Стив. — Двадцать сантиметров левее.

— Да-а, вслепую я последний раз только в цирке стрелял. — Процедил Дантон. — И это была полуодетая эквелибристка. И вообще я мимо целился…

— Убит! — Крикнул Солджер до того уверенно, что оба снайпера высунулись из-под защиты парапета, чтобы увидеть, как маленькая черная фигурка, кувыркаясь, полетела вниз и рухнула на асфальт.

Восхищенный мат Дантона тут же сменился обалдело-злобным. Он бросился к винтовке, второй снайпер поспешно установил свою.

— Прикрыть отход! — Запоздало крикнул в рацию Доусон.

Стив медленно улыбнулся и сполз, подставляя ладони под хлынувшую из носа кровь, ее сразу набралась целая горсть. Солджер меланхолично развел ладони и алая жидкость стекла на крышу.

Гувер открыла глаза резко, такое было ощущение, что в нее вернулась душа. Не давая Рене опомниться, она схватила ее здоровой рукой за предплечье, и когда с крыши, кувыркаясь, слетел террорист, страшно застыв черно-красной кляксой со сломанным позвоночником, рванула за автобус. Девочка взвизгнула, по ним тут же начали стрелять, но Гувер дергала ее из стороны в сторону, как тряпичную куклу, двигаясь по одной ей понятной ломанной траектории.

— Мери-и-и! — Взвыла Рене, ногтями пытаясь отцепить ее руку, но в рядового словно бес вселился.

— Тих-ха! — Крикнула она. — Успокойся, мы пройдем!

Стукнувшая прямо у ног пуля высекла белый шрам на гранитном парапете, Гувер плавно развернула Рене, как в танце, и продолжила маршрут. Девочка уже видела полицейские заграждения, и до них было всего ничего по прямой, но по прямой они не шли, дергаясь, словно гальванизированные лапки лягушек. Белые лица оперативников давали полную картину того, каким безумием они сейчас занимались. У Гувер лицо, наоборот, было до жути спокойным, только немного бледным, так что веснушки на скулах выступили четче. Она резко толкнула Рене в спину, и девочка, не удержавшись, сунулась лбом о железный борт полицейской машины. Пятью сантиметрами выше в него стукнула пуля, оставив круглый след. Гувер приземлилась удачнее, перекатилась и встала на четвереньки, к ним уже спешили спасатели.

— Прошли. — Несколько удивленно сказала Мерида, разглядывая раненую руку. — Круто, правда?

Мисс Прайд так не считала, ее под руки увели в скорую. Гувер с досадой вздохнула и неохотно позволила заняться своей рукой настойчивым медикам. Симпатичная медсестра удивленно приподняла брови, посмотрела на Мериду, потом на ее руку, потом на ухо.

— Что такое? — Ровно поинтересовался рядовой, хотя и так понятно было, что с ее ранами происходят форменные чудеса.

Они выглядели так, будто заживали уже три дня. Медсестра ничего не сказала и поспешила перевязать и сделать обезболивающий и противостолбнячный укол. Потом измерила давление, проверила пульс и удивилась еще больше. Подскочивший паренек из бригады оказания первой психологической помощи населению быстро ее проверил, но никаких признаков стресса не нашел, и поспешил унестись дальше, к тем, кому его помощь была нужнее. Освободившаяся Гувер с таким же облегчением поспешила примкнуть к отряду оперативников. Доусон бросил на нее быстрый взгляд, попросил показать руку. Лишнего бронежилета нужного размера у них не было, поэтому Гувер оставили бегать на посылках, а заодно припрягли наладить барахлившую после ухода Солджера связь. Рядовой искренне наслаждалась процессом и царящим хаосом, внутри которого был свой строгий порядок и гармония. Оперативники выводили людей, руководствуясь планами аналитиков, снайперы прикрывали отход. Неожиданный марш-бросок Гувер и Рене через обстреливаемую площадь позволил засечь открывшихся вражеских снайперов, которых тут же по-тихому и убрали.

— Они по-прежнему не выдвинули никаких требований. — Недоуменно сказала Мария Кри, обращаясь скорее к самой себе, нежели к кому-то еще. — Это просто террор, бессмысленный и беспощадный.

«Я в сердце девушки вложу восторг убийства и в душу детскую кровавые мечты» — невесть откуда вспомнила Гувер, и сердце упоительно-сладко дрогнуло.

— То есть они просто стреляют и убивают? — Спросила она. — В этом их цель?

Мария не удостоила ее ответом, но спина у нее напряглась. Однако думать было некогда, в помещение временного штаба ввалился один из боевиков Доусона и доложил, что завершению операции сильно мешает автобус с гражданскими, застрявший посреди улицы прямо на линии огня.

— Агент Джокер. — Медленно проговорил глава оперативного отдела, словно пробуя позывные на вкус. — Выведите автобус из зоны обстрела.

— Одна? — Оторопела Мерида.

— Да. Будете действовать по ситуации. Потери среди гражданских свести к минимуму. Приказ ясен?

— Сэр, да, сэр!

— Выполняйте, солдат. Моррисон, забросьте агента на автобус.

— Сделаем, сэр. — Козырнул Моррисон. — Выдать рядовому амуницию?

— Нет. — Доусон пожевал губами. — Это может стоить нам потерь среди гражданских.

«А то, что меня могут шлепнуть — так за это мне премии платят» — зло подумала Гувер, уже шагая за Моррисоном след в след и с ненавистью разглядывая его бронированную спину.

Засевшие в экскурсионном автобусе с обзорными местами на крыше террористы изрядно нервничали. Чтобы успокоиться, один из них периодически совал в ноздри крупинки белого порошка, который доставал из небольшой жестянки, второй упоенно лапал всхлипывающую от ужаса, но не смеющую плакать девушку. По сравнению с остальными террористами, они находились в наибольшей безопасности. Пассажиры сидели на местах с одеревеневшими спинами и сложенными на коленях руками и служили террористам живым щитом. Все бы было ничего, если бы не повторяющийся стук по крыше, изрядно действующий на нервы.

— Сходи, посмотри, что там! — Не выдержал первый террорист.

— Сам сходи. — Огрызнулся второй, запуская руку девушке под юбку. — А я занят.

Первый выругался, но неохотно полез, и вернулся с неожиданной добычей. Молоденькая рыженькая обаяшка, на лице испуг, в глазах слезы. Первый террорист тут же потерял интерес к своей девушке и грубо оттолкнул ее на пол. Она поспешно отползла и затерялась где-то под сиденьями.

— Ты что там делала?

— Пряталась. — Тонко пробормотала она, прижимая к груди забинтованную руку. — Стреляют.

Губы у нее задрожали, но она тут же получила по спине.

— Не вздумай ныть! — Зверски рявкнул тот, что ее привел.

Девушка подавилась слезами, сделала судорожный глоток, но плакать не стала.

— Как ты вообще оказалась на крыше?

— Я хотела прокатиться. — Жалко пробормотала она, с ужасом оглядываясь по сторонам. — На спор. Я спряталась на крыше, меня не заметили, когда повезли экскурсию. Сейчас осень, там никто не садится…

— Ты можешь посидеть здесь. — Ухмыльнулся террорист, приглашающе хлопая себя по колену. — Зачем тебе на крыше мерзнуть, да, симпатяжка?

— Это я ее привел! — Возмутился второй. — Она моя!

— Вон ту возьми! — Террорист безошибочно ткнул в сторону, куда уползла предыдущая девица. — Она тебе тоже нравилась.

— А не пошел бы ты?!

— Это ты у меня пойдешь!

Их перепалка напоминала перетягивание каната, в роли которого выступала рыжая девушка. Внезапно один террорист захлебнулся и издал горлом булькающий звук. Рыжая достала из него длинный узкий нож с выкидным лезвием и бесстрастно чиркнула по горлу второго.

— У меня рука болит вообще-то. — Наставительно заметила она, придерживая дергающийся труп, чтобы не падал резко.

Посадила его на сиденье, рядом привалила второго. Опешившие пассажиры, пребывающие в состоянии шока, даже не успели ничего понять.

— Тихо всем сидеть! — Страшным шепотом приказала Гувер. — Сейчас покатим отсюда.

Она пригнулась и поползла по салону вперед, чтобы ее не видно было из окон. Притормозила рядом с одним из пассажиров, приподнялась, и внезапно без предупреждения всадила ему нож в сердце. Женщина рядом дернулась и всхлипнула.

— Спасибо! — Прошептала она.

— Пожалуйста. — Буркнула Гувер, вытирая лезвие. — Еще замаскированные террористы в салоне есть?

— Нет! Только этот.

Не слушая ее больше, Гувер подползла к водительскому сиденью и выглянула в разбитое окно. Водитель лежал на руле, большой и грузный, стащить его будет непросто, ее заметят. Спуск на крышу автобуса на тросе так воодушевил вражеских снайперов, что ее чуть два раза не убили, но поддержка своих быстро поубавила им энтузиазма. Автобус был последней соломинкой, призванной сломать спину того или иного верблюда, смотря кому достанется.

— На счет три все дружно ложимся на пол и прикрываем головы! — Объявила она по водительской рации.

Водитель стекал на пол плавно, как одна большая желатиновая капля, странно было осознавать, что в нем есть кости. Гувер лихо запрыгнула на сиденье и повернула ключ зажигания.

— Раз-два-три, ложись-ложись-ложись!

Двигатель взревел, и автобус рвануло с места, тут уже было не до плавности. Пробитые колеса застучали об асфальт, периодически наезжая на что-то твердое и не очень. Посыпались стекла, террористы начали стрелять, в автобусе поднялся многоголосый визг. Гувер дернула головой, уворачиваясь от пули. Автобус с разгона врезался в заграждение и заглох.

— Всем лежать! — Рявкнула Гувер, соскакивая с места и пробираясь через головы на выход.

На площади уже вовсю грохотали взрывы, боевики обеих сторон отрывались на полную катушку. Спасатели сноровисто вышибли дверь и деловито начали вытаскивать людей. Гувер выскочила первой и повисла на шее у подоспевшего Солджера.

— Видал?! Круто-круто-круто! Я прямо как Бэтмен!

— Бэтмен, ага! — Просипел полузадушенный Стив. — Отлично справилась!

От избытка чувств Мерида чмокнула его где-то между губами и щекой и побежала докладываться Доусону.

Операция почти закончилась, оставшихся в живых террористов повязали, последних гражданских грузили в эвакуаторы и развозили по больницам, аналитики прикидывали размер нанесенного ущерба. Доусон стоял на отшибе и принимал устные отчеты, в данный момент от Дантона, отчитывающегося в очень экспрессивной манере. Гувер притормозила, раздумывая, а не подойти ли попозже или вообще никогда, Доусону и без нее сегодня отчетов хватит, но Дантон ее уже заметил и обвинительно ткнул пальцем.

— А ты! Ты вообще! Кто так делает?! Ладно тебе себя не жалко, а Рене?!

— Подойдите сюда, агент Джокер, а ты, Дантон, будь добр, заткнись. — Велел Доусон. — Отчитывать будешь своего номера второго. Как вы себя чувствуете?

— Нормально, сэр. — После паузы ответила Гувер, сообразив, что он обращался к ней.

— Рука не болит? Нет? — Допытывался Доусон, пожирая ее глазами, как зашитый алкоголик бутылку портвейна. — Голова? Не тошнит?

— Нет, сэр, спасибо, сэр!

— Джозеф? — Недоуменный женский голос заставил Дантона вжать голову в плечи.

Гувер медленно обернулась и увидела миссис Нору собственной персоной, вместе с Куртом. Кажется, они выползли как раз из экскурсионного автобуса, и теперь ошалело разглядывали одетых в форму людей с оружием. Джо смущенно провел рукой по шее и начал медленно заливаться краской. Гувер испытала огромное желание захихикать, Доусона, судя по всему, обуревали те же эмоции.

— Что ты здесь делаешь? — Командирским тоном выдала миссис Нора.

— Живу я здесь. — Пробормотал снайпер, мечтая провалиться сквозь землю.

— Мэм, прошу вас покинуть территорию. — Велел Доусон, сжалившись над подчиненным. — Вам нельзя здесь находиться.

Курт наклонился к опешившей от такой наглости маме Дантона и что-то прошептал ей на ухо, тыкая пальцем в сторону Мериды. Гувер попыталась испариться, но у нее это плохо получалось, когда на нее смотрели в упор взглядом василиска.

— И ты тут, рыжая дрянь!

— Я бы попросил вас не оскорблять моих сотрудников при исполнении. — Улыбка Доусона напомнила оскал голодного вампира, пытающегося доказать маленькой девочке, что ее лилейная шейка интересует его только с эстетической точки зрения.

Миссис Нора завяла, как хризантема, оставленная в ржавой воде с высоким содержанием хлора.

— А я думала, что воспитанники интерната для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями выглядят несколько иначе. — Надменно процедила она, разворачиваясь и лишаясь возможности оценить круглые глаза Доусона.

— Дантон?

— А что я?! — Еще больше покрасневший Джо воинственно поправил винтовку, словно желая за ней спрятаться.

Доусон махнул рукой и повернулся к Гувер, потом вскинул глаза на кого-то за ее спиной, Мерида тоже обернулась, чтобы получить нежданный удар в лицо. Она тут же согнулась и отскочила, но нос уже был безнадежно сломан.

— Как ты могла?! — Крикнула Рэйчел Прайд. — Тащить Рене через площадь?!

— А что, надо было ее там оставить? — Огрызнулась Гувер, выпрямляясь и ощупывая нос.

Только присутствие Дантона и Доусона мешало ей завалиться на бок, поджать колени к груди и заскулить от адской боли. Наконец-то нахлынул долго сдерживаемый адреналин, рядового затрясло.

— Она могла умереть! — Крикнула Рэйчел, вырываясь из рук державших ее бойцов, меланхолично глядящих в небо.

— Я тоже могла. — Сухо сказала Гувер.

Рэйчел перестала вырываться и посмотрела на рядового так, будто видела в первый раз. Повисло неловкое молчание.

— Разрешите идти, сэр? — Обратилась Мерида к Доусону.

— Разрешаю, рядовой.

Гувер прошла мимо застывшей Рэйчел, их глаза встретились. «Ты за это ответишь» — ясно говорил холодный взгляд Гувер. Агент Прайд почувствовала, будто ее сковывает ледком. Такой же точно взгляд был у Лакса. Но рядовой уже шла дальше, осторожно придерживая сломанную переносицу, и мрачно улыбалась.

— Операция прошла успешно. — Докладывал агент Миллер по телефону, прижатому щекой к плечу, одновременно вбивая отчет в базу данных.

— Очень хорошо. — Голос в трубке был женский. — Как объект?

— Не пострадал. То есть, почти не пострадал. Так хорошо держалась, а потом позволила Прайд съездить себе по роже, представляешь? Это что, сбой?

— Скорее самоконтроль. — С сомнением произнес голос. — Посоветуюсь с Мак-Гинти. А второй? Состыковка удалась?

— Второй тоже нормально. Но опять кровь из носа. Он у нас неопытный еще. — Хмыкнул Миллер.

— Головокружение, тошнота, потеря координации?

— Посмотрю данные мозгоправа — скажу. Куколка…

— Да?

— Кто это? Вернее, что это?

— Суперсолдат. — Хмыкнули на том конце провода. — Впечатляет? Совершенная машина.

— Она же живая вроде. — Не поверил Миллер. — Не робот железный.

— Мясной. — Куколка откровенно развеселилась. — Какая тебе разница, дорогой? Скоро она будет наша, сам все узнаешь. Отбой.

Глава 42. Точка невозврата

Судя по устало блестевшим глазам Доусона, группа из пяти человек, сидящая перед ним сегодня, была далеко не первой, но в коридоре Гувер никого не заметила. Глава отдела боевиков тихо совещался с директором Кейджем, Мария Кри перелистывала личные дела. Группка агентов тоже никуда не спешила, Гувер почти сползла с кресла, лица не было видно за низко надвинутой кепкой с широким козырьком. Белела повязка на простреленной руке. Солджер и Рэйчел Прайд спокойно сидели, сложив руки на коленях, умудряясь придать этим позам расслабленность. Дантон стоял у стены, увлеченно рассекая подлетающие овощи на экране айфона, который недавно выиграл в ножички. Татьяна Михайлофф рассматривала трещины на потолке, скучая откровеннее, чем это полагалось шпионке. Молчание длилось уже полчаса, прерываемое лишь шелестом бумаг, репликами Доусона и Кейджа и смачным звуком разрезаемых фруктов, когда Дантон нечаянно задевал кнопку включения звука.

— Господа! — Наконец сказал Доусон, громко стукнув о стол пачкой бумаги.

Обращение предполагало неофициальность. Рейчел и Солджер тут же выпрямились и немного подались вперед, Татьяна оперлась руками о спинку впередистоящего стула, Дантон ограничился тем, что бросил косой взгляд на Кейджа, и снова занялся айфоном, Гувер сползла в кресле еще ниже.

— Мы собрали вас здесь, чтобы поговорить о недавнем теракте. Благодарим вас за слаженность действий и быстрое реагирование.

— А долги мне поможет оплатить эта благодарность… ты, тупая сука! Ой, простите, агент Доусон, это я не вам!

— Уберите айфон, Дантон, или последующие десять лет будете вынуждены касаться сенсорного экрана только носом!

— Как это? — Озадачился Джо, но айфон все же убрал.

— Потому что я вам все пальцы переломаю. — Доверительно сообщил Доусон. — Итак, продолжим. Действия террористов так и остались нам неясны. Допрашиваемые в один голос твердят, что их наняли прикрыть «что-то», но что конкретно, они не знают. Группе аналитиков было дано задание выйти на их нанимателя. Агент Кри?

— Мы работаем.

— Хорошо. Всем вам будут выписаны премии, исключая агента Прайд, отстраненную от операции.

— Вот это круто! — Оживился Джо. — А сколько?

— Ровно столько, сколько я с вас сдеру за следующую неуместную реплику, агент Дантон. И в связи с этим я бы хотел обговорить один момент, господа. Ваши действия не вызывают нареканий, но вы, кажется, забыли, зачем мы все здесь собрались. И я имею ввиду не эту комнату, а нашу базу вообще. Меня беспокоит ваша манера постоянно заноситься. Конечно, гражданские не способны разбивать кирпичи головой или за одну минуту доказать теорему Пифагора. Возможно, они в разы глупее, слабее и мелочнее вас, и вам совсем не нравится жертвовать собой ради налогоплательщиков. Но от вас этого и не требуется. Смею напомнить, что смертельная опасность является равноценной платой за то, что эти налогоплательщики вам дали. Где бы вы были сейчас, не занимаясь тем, чем занимаетесь? Агент Михайлофф, вас бы уже давно не было в живых. Смею уверить, что ваш распухший труп, выловленный из Москвы-реки, произвел бы не менее сильное впечатление, чем ваша теперешняя внешность. Мисс Прайд наверняка подрабатывала бы проституткой в Таиланде с цепью на ноге, неизлечимо больная каким-нибудь венерическим заболеванием. Агент Солджер покончил бы с собой, не вынеся издевательств воспитанников детдома для особо одаренных детей, страдающих физическими нарушениями, вы еще не забыли свою астму, агент Солджер? Агент Гувер сидела бы в тюрьме за производство и распространение наркотиков в особо крупных размерах, чтобы наскрести денег на научный проект. Агент Дантон!

Дантон вздрогнул и украдкой сунул в карман айфон, на котором еще даже не успел запустить приложение. Доусон вперил в него грозный взгляд, под которым менее впечатлительные и более умные сотрудники сжимались и неистово обращались в религию.

— Агент Дантон же… спасибо, что вы до сих пор с нами, агент Дантон. — Но айфон все равно убери. Агент Прайд, вы наверняка сами знаете все то, что я хочу вам сказать, и со всем согласны, но я все равно выскажусь, дабы пресечь подобные случаи в зародыше. Несмотря на то, что ваш близкий родственник находился в смертельной опасности, ваше поведение было недопустимым. Вы опытный агент, специализирующийся на девиантных личностях, вас не взяли в аналитический отдел только потому, что вы начинали с моего. Я не буду просить вас объяснять, почему это вы вдруг ударились в истерику, как курсант-спецназовец от вида размазанного по мостовой самоубийцы, которого так и не смогли уговорить не прыгать. Если такое еще раз повторится, а то, что я допускаю саму эту возможность и не отстраняю вас, приводит в недоумение Совет… в общем, нам не нужны сотрудники, не умеющие держать себя в руках при гражданских. Двести пятьдесят человек видели, как вы ударили коллегу, как, думаете, это отразилось на имидже нашей организации? Президент уже интересовался, зачем мы тогда ввязываемся в поддержание порядка в стране, когда у нас самих порядка нет. Агент Гувер, протащить через обстреливаемую площадь подростка было немногим лучше.

— Все же обошлось. — Буркнула Мерида из-под козырька. — И я очень сильно плюсанула всем этим нашему имиджу.

— Это верно. — Смягчился Доусон. — Пришлось сильно надавить на СМИ, чтобы все это не появилось в новостях. Однако риск был очень велик… кстати, почему вы в головном уборе в помещении?

— У меня бабочка! — Жалобно заныла Гувер, хватаясь здоровой рукой за кепку.

— Что еще за бабочка? — Не поняла Мария Кри, отрываясь от бумаг. — Немедленно снять! И встать, когда с вами разговаривает старший по званию!

Гувер нехотя стащила кепку, и всем присутствующим стало понятно, о чем она говорит. Вокруг обоих глаз рядового расплывались синие пятна, делающие ее похожей на панду, у внутренних уголков глаза синева сменялась желтизной, переходящей в ярко-фиолетовый оттенок, это были крылья «бабочки». Ее тельцем являлся такой же синий и отекший нос рядового. Дантон длинно и выразительно присвистнул, Татьяна усмехнулась, Рэйчел невольно повела плечами.

— Инфернально. — Оценил на секунду оторвавшийся от планшета Кейдж.

Мария невольно поморщилась и прикоснулась к своему носу, мысленно скрестив пальцы и поплевав через левое плечо, дабы избежать в ближайшем будущем подобного ужаса на лице.

— Можете одеть кепку. — Разрешил внимательно оглядевший разрушения Доусон и подумал, что иногда дающие всему и вся названия курсанты бывают весьма остроумны. — Садитесь.

Гувер плюхнулась обратно, и ее совсем перестало быть видно из-за спинки впередистоящего кресла.

— На этом все. — Поднялся Доусон. — Я надеюсь, вы все обдумаете свое поведение до того, как это приведет нас к конфликту с Советом.

Агенты встали и поплелись к выходу, вконец измученный нетерпением Дантон с блаженным стоном достал айфон. Солджер догнал Гувер и попытался взять ее под руку, но она вырвалась и исчезла в одном из многочисленных поворотов. Татьяна и Рэйчел молча переглянулись и разошлись.

На стол шлепнулась распечатка, увенчанная гербом и логотипом базы. Рэйчел подняла глаза, а Гувер выдвинула стул и села напротив. В ответ на вопросительный взгляд агента Прайд она кончиками пальцев пододвинула распечатку.

— Что это?

— Моя характеристика. — Мерида откинулась на спинку стула. — Все стадии второго номера я уже прошла, даже ботинки ваши почистила вчера. Даже клея туда не залила и маленьких рыбок не стала закладывать в подошву, чтобы тухли и воняли. Даже характеристику за вас настрочила, вам только подписать осталось. Можете прочитать, я сверялась с вашими отчетами, придерживалась стилистики.

Рэйчел молча придвинула к себе распечатку и пробежала ее глазами. Верно, не знай она, что это Гувер, решила бы, что сама написала. Даже ошибки те же. Можно было отказаться, Гувер наверняка не стала бы настаивать. Но точка невозврата уже была пройдена, непростительная ошибка, сломавшая тонко разработанную игру. Именно поэтому у агентов не должно быть ни семей, ни отношений. У Лакса тоже была такая точка. Но ее она успела заметить. Поэтому агент Прайд так же молча поставила свою подпись внизу страницы и отдала рядовому бумаги.

— Вот и спасибочки! — Обрадовалась Гувер. — Приятно было сотрудничать! Будьте уверены, о вас у меня остались только неизгладимые впечатления!

— Доусону сама отнесешь?

— Конечно, агент Прайд, не вопрос!

Лучше бы она отказала. Как только Гувер опустила характеристику с визой «к самостоятельной работе пригодна» в ящик для бумаг главы оперативного отдела, ей вдруг сразу стало нечем заняться. Не хотелось даже писать программу для осторожно тестируемого симулятора, там все так и застряло на стадии расплывчатых фантазий. Следовало продумать функцию выброса, существовал риск, что испытуемый может забыть все, что с ним было до погружения. Мерида шла по коридору, просто для того, чтобы куда-то идти и что-то делать, мечтая, чтобы все вокруг исчезли и не пялились на ее лицо. Мечта сделать веснушки не такими заметными сбылась, теперь их напрочь перекрывала эффектная бабочка. Питер Грин полчаса измывался вчера, определяя ее видовую принадлежность. А то, что из-за поворота вырулил Стив, было вдвойне невыносимо. Гувер открыла ближайшую дверцу и нырнула в подсобку, где хранились чистящие средства, не сразу сообразив, что загнала себя в угол, и успевший заметить ее Солджер может законно поинтересоваться, почему она от него прячется. Гувер прикрыла дверь и навалилась на нее спиной, соображая, что теперь делать. Самым простым решением было всем весом надавить на третью снизу полку, потом резко дернуть ее вверх и плавно потянуть на себя. Шкаф ушел назад и отъехал, открывая узкий проход, еле освещенный мигавшей лампочкой.

— Херасе! — Выдала Мерида и шагнула в него.

Шкаф тут же встал на место. Гувер потопталась у совершенно гладкой стены, еле нащупала ногтями тонкие щели, свидетельствующие, что здесь все-таки есть дверь, бесполезно попинала ее ногами, и решила идти вперед.

— Эй, выходи, Призрак Оперы, я тебя не боюсь! Даже без маски не боюсь! — Крикнула она в пустоту, породив причудливое это. — Да ты вообще симпатяга! Кстати, что за неуважение ты мне тут выказываешь? Кристине Дайе, между прочим, устроил шоу со свечами, спецэффектами и нехилым саундтреком!

Кое-где на стенах висели таблички, какие-то плакаты. Гувер пригляделась, и прикинула в уме, что они находятся как раз там, где с внешней стороны должны быть двери в бесполезные помещения типа подсобки, через которую она попала в коридор. Проход окончился лестницей, ведущей вверх и вниз, Гувер наугад пошла вниз, подсознательно пару раз свернула и оказалась перед уютной белой дверью с затейливыми резными завитками.

Она была не закрыта и вела в тихую и пыльную комнату, заставленную шкафами с книгами и приборами. На огромном столе раскинулся чертеж, Гувер пригляделась и узнала свой самолет. В настенном аквариуме давно высохла вся вода, камешки на дне и красивый замок покрывала черная засохшая слизь. И несмотря на то, что по всем признакам комната находилась под землей, в стене светилось огромное окно с урбанистическим пейзажем.

Из этой комнаты был проход в другую, и если та была рабочим кабинетом, то в этой полагалось отдыхать. Мерида присела на мягкий диванчик и попыталась собраться с мыслями. Прислушалась к своему плохому парню, но он тоже куда-то делся. На самодельной полочке стояли фотографии в рамках, и Гувер любопытно сняла одну из них, стерла рукой пыль. Молодой, но узнаваемый директор Кейдж обнимался с веснушчатым парнишкой, рыжим, как огонь. Оба счастливо смеялись. Казалось, они встретились после долгой разлуки, либо Кейдж что-то то ли выиграл, то ли просто вернулся живой с операции. На вид будущий ученый Моритц на ученого похож не был, и, как говорится, ничто не предвещало. Правда, юный Кейдж на потенциального директора тоже был мало похож. Дальше пошли фотографии незнакомых людей, военной техники, Кейджа и Моритца с девушками. Гувер попыталась вспомнить свое детство, проведенное в научной лаборатории, но на ум лезли только воспоминания, связанные с подготовительной группой сироток.

Глаза у Моритца были светлыми, но в них не было ни безумия, ни расчетливой холодности. Обычные глаза. Гувер попыталась вычислить по фотографиям, когда изображенный на них обаятельный молодой мужчина начал насиловать женщин, чтобы создать классификацию переживаемых ими ощущений, но так и не смогла. Сама законченная классификация стояла тут же на одной из полок рабочего кабинета. Научные выкладки, теория, примеры из литературы… завораживающе и пугающе. Гувер невольно улыбнулась. Несмотря на пыль и тишину, этот маленький вынырнувший из прошлого мир не был ей враждебен. Она была дома.

Мерида прошлась по комнатам и обнаружила раздельные туалет и ванную, химическую лабораторию с вытяжкой, спальню — все как в маленькой квартире, только без кухни. Рука сама потянулась к губке. Дом требовательно просил уборки. В химической лаборатории была маленькая раковина, из которой потекла ржавая вода, через двадцать минут сменившаяся чистой. Увлеченная Мерида выгребла из углов кучу мусора, остатки еды, высохшие и пришедшие в негодность препараты. С одной рукой это было трудновато, но она старалась для себя. Моритц позаботился и о системе мусоросброса, выглядевшей как большая духовка и соединенной с общей системой базы. Гувер затолкала туда все, не сортируя, видимо ученый не слишком заморачивался защитой экологии.

От приятных хлопот оторвал звонок телефона, Мерида посмотрела на экран и удивленно приподняла брови. Звонил Терри Грант, одаренный паренек из научного отдела.

— Агент Джокер… да… что?… Что?!… какого… ладно, я сейчас… не трогайте там ничего!…Я сказала ничего!!!

— И давно он так? — Хмуро поинтересовалась Мерида.

— Пять часов уже.

— Сколько?! Почему не связались со мной раньше?! Как вы его вообще пустили сюда?!

Мирно лежащий на кушетке Дантон не слышал ничего, полностью отключившись от внешнего мира.

— Ты ему попробуй запрети! — Заныл разработчик ядерных боеголовок Терри Грант. — Вон он какой здоровый!

— Вы что, кому-то проболтались, как мы через симулятор в «Plants vs Zombies»[11] рубились?!

— Нет! Только про Хогвардс…

— Хогсмид. — На автомате поправила Мерида. — Какого хрена вы кому-то рассказали?!

— Только козлам-практикам! Она вообще заявили, что дальше бумажек мы не видим ничего, а у них реально все! А агент Дантон вообще к тебе зашел, ну слово за слово, спросил, что это за хрень…

— И вы решили провести на нем тестовое испытание. — Проницательно закончила Мерида. — Да вы хоть знаете, что там все на подсознание переключено?! Без системы выброса! Он там до старости блуждать будет и даже не сообразит, что это не по-настоящему!

Орать было бесполезно, жаловаться тоже, за такие штуки Совет мог потребовать ликвидировать весь научный отдел, а симулятор забрать себе, объявив его уничтоженным.

— Можно попробовать его отключить.

— Тогда он может овощем остаться. — Мерида задумалась, перейдя от паники к поиску выхода. — Можно попробовать к нему подключиться и мягко вывести. Но у меня нет системы выброса, а путешествовать я отправлюсь по чужому сознанию! Представляешь, что оно со мной сделает, когда поймет, что я являюсь чужеродным элементом?!

— Мы можем попробовать его обмануть. — Заторопился Грант. — Вот, гляди, систему выброса я уже накидал…

Глава 43. Сны разума

Голова была тяжелая, будто в нее залили свинца. И на очередное похмелье это не походило.

— Очнулся? — Спросил сочувственный голос.

Глаза не желали открываться, пришлось довольствоваться иными органами чувств. Тепло, потрескивание костра, одеяло. Все тело ломит. Бережные сильные руки приподняли голову, поднесли к губам кружку с чем-то резко пахнущим.

— Пей-пей. Противно, зато сразу легче станет.

И впрямь противно. Тягучая жидкость еле пошла в горло, захотелось выплюнуть, но ему сжали нос, и пришлось глотать.

— Хороший мальчик. — В голосе послышался смех. — Полежи еще, а потом поднимайся, а то похлебка остынет.

Легче стало удивительно быстро. Стреляющая боль убралась в виски, рука нащупала на голове тугую повязку. Потом открылись глаза, удалось приподняться на локте и обнаружить себя посреди огромного лагеря. Горели костры, ходили люди, стонали раненые, ржали лошади. Сидящий напротив рыжий парень, сгорбившись, полировал тряпочкой меч.

— Очнулся, Райфл? Здоров ты валяться. Как голова?

— Болит.

— Ничего не болит только у мертвого. — Рыжий заржал, как конь. — Зато мы прорвались вперед!

Потом выражение его лица сменилось на озабоченное, рыжий отложил меч, вытащил специально поставленную греться чашку из углей и присел рядом.

— Давай я тебе подняться помогу. Вот так. Ложку удержишь?

— Ты прямо как моя мама. — Пошутил лучник.

На краю сознания возникло странное воспоминание о белой женщине, но его быстро перебил запах еды.

— Мама бы тебя не дотащила до укрытия. — Беззлобно отбрехался парень. — Ну, ты и здоровый! Как, вкусно?

Райфл промычал что-то неразборчивое, и довольный рыжий сел на место, вновь занявшись мечом. Спрашивать, как его зовут, было стыдно.

— Гувер, коровья отрыжка! — Проходящий мимо латник подошел к их костру. — Вот ты где! Райфл, гляжу, ты очнулся? Это дело, негоже валяться после наступления, да еще без бабы!

— Тебя не спросили. — Огрызнулся Гувер, не отрываясь от меча. — Ступай, куда шел!

Латник пожал плечами, ничуть не обидевшись, и продолжил путь.

— Дождешься ты когда-нибудь. — Райфл облизал ложку и бросил брякнувшую миску поближе к костру, чтобы не забыть сунуть в поклажу, когда придет время сниматься.

— Кто еще дождется! — Завелся Гувер. — Терпеть не могу, когда указывают!

— Так он же ко мне обращался!

— А ты что его защищаешь, будто денег ему должен?! — Мгновенно вскипел рыжий, приподнимаясь.

— Да брось ты! — Посмеиваясь, Райфл попытался встать и оперся рукой о землю.

— Да пошел ты! — Заорал Гувер, закидывая меч в костер и срываясь с места в темноту.

Райфл вздохнул и пожал плечами, удивляясь, как он столько терпит рядом этого засранца. Первый шаг дался трудно, второй уже легче, а пройдя тридцать, лучник понял, что ранение в голову было не таким уж опасным. Палатка главы лагеря располагалась в самом центре, помпезная, украшенная флагом. Райфл нагнулся и скользнул за парчовый полог.

— Райфл! — Поприветствовал его король мятежников. — Как ты?

— Нормально. — Невольно прикоснулся к голове лучник. — Чем закончилось сражение?

— Большими потерями. — Король устало поморщился. — Но мы захватили Иную!

— Как? — Ахнул Райфл. — Иную?! Ты уверен, что именно ее, мой король?

— Иная сильна, хитра и коварна, но не стоит преувеличивать ее могущество. Однако у нее организованная армия и большинство земель, кроме отбитых нами, ей подчиняются.

— Согласятся они присягнуть нам, если мы ее убьем, мой король? — Осторожно поинтересовался лучник, с тоской глядя на уставленный яствами стол.

— Не думаю. Поэтому, и лишь поэтому, она до сих пор жива. Я опасаюсь, как бы она не склонила часть войска на свою сторону. Сторожа у ее клетки меняются через каждый час, и им запрещено с ней разговаривать. Но Иная хитра.

— Могу я на нее поглядеть? — Неожиданно даже для себя спросил Райфл.

Король удивленно приподнял брови.

— Зачем?

— Из любопытства. Мы столько за ней охотились…

— Райфл… ты хочешь взглянуть на тварь, которая отняла у нас все, что мы имели, и сделала своим? На ту, которая губит собственные земли, лишь бы они не достались тем, кому принадлежат по праву? На ту, которая силой черного колдовства извращает все, к чему прикоснется?

— На ту, которую мы пленили и поставили на колени, как обычную строптивую девку, несмотря на всю ее силу, мой король.

— Пойдем. — Король усмехнулся и взял факел.

Стоящий у входа в пещеру часовой нервно вздрагивал и прислушивался к доносящимся из глубины звукам. Он отсалютовал королю и кивнул Райфлу, вошедшим внутрь. Клетка Иной раньше принадлежала любимому королевскому медведю, недавно погибшему от ядовитой стрелы, и до сих пор пахла диким зверем. Сама Иная была ничем не лучше, рыжий Гувер дразнил ее палкой и бросался нечистотами, оставшимися от медведя. Тварь вздрагивала, но не закрывалась. Пленная, она больше не казалась столь ужасающей.

— Гувер! — Укоризненно сказал король, втыкая факел в кольцо на стене. — Что ты здесь делаешь?

— Ваше величество! Зачем вы здесь? Тварь может затуманить ваш сиятельный разум!

— А ты считаешь, что выше этого, Гувер?

— Ваше величество… — смутился рыжий.

— Это похвально. В таком случае, останься сторожить клетку.

— Ваше величество!.. Спасибо за доставленную честь.

Король кивнул, еле сдерживая смех, и вышел.

— Ну, ты и дурак. — Райфл подошел поближе к клетке и с любопытством взглянул на Иную.

Она была ужасно уродливой, вся в шипах и наростах, исходящих ядовитой слизью, какая-то неуловимо изменчивая, перетекающая и мерзкая.

— Вот мерзость-то! — Высказал его брезгливые мысли Гувер.

Райфл молча кивнул, не в силах оторвать от твари взгляд. И это она смогла захватить королевство? Как это могло случиться, что ее не прибили сразу же, как только она явилась в него вместе с лучами темной звезды? И за нее боролись и умирали хорошие и достойные, в общем-то, люди?

— Гувер… почему они боролись за нее? С ней?

Рыжий вздрогнул и подозрительно уставился на друга.

— Райфл, ты что? Не смотри ей в глаза, она может захватить твой разум!

Где у Иной глаза понять было сложно. Различалась комковатая голова с редкими вкраплениями шерсти, но глаз на ней не было видно.

— Давай ее прибьем. — Гувер нервно вцепился в руку друга. — Прибьем, и весь этот ад кончится.

— Король сказал, что это не поможет нам отвоевать ее земли. Ее народ будет мстить.

— Король дурак! — В запальчивости крикнул Гувер. — Посмотри на нее! Как можно жить и дышать одним воздухом вместе… с этой!

— Гувер, что ты такое говоришь? Ты предлагаешь мне нарушить присягу!

— Король, присяга! — Гувер стукнул кулаком по прутьям клетки. — Ты всегда искал, под кого бы подладиться! Мы волки, а не послушные овцы! Мы сами должны принимать решения! Король — просто человек, такой же, как ты и я!

— Уходи, Гувер.

— Что? — Опешил друг.

— Уходи отсюда. — Райфл прикрыл глаза, справляясь с яростью, от которой закружилась раненая голова.

— Райфл…

— Я сказал, уходи!

Рыжий исчез, как пламя свечи, на которую резко дунули. Райфл подошел к клетке и от души пнул ногой железные прутья, за что тут же поплатился.

— Больно?

Сначала он не понял, кому принадлежит этот тихий сочувственный голос. Но кроме него и Иной в пещере никого не было.

— Приятно! — На автомате отозвался Райфл, поджимая ушибленные пальцы, и тут же спохватился. — Не смей разговаривать со мной, тварь!

Иная зашевелилась, и тьму прошили два ярких зеленых луча. Глаза у нее были, просто до этого она держала их закрытыми. Райфл инстинктивно зажмурился.

— Не бойся.

— Я тебя и не боюсь. — Огрызнулся лучник. — Хотя ты и страшна до невозможности.

Тварь вздрогнула.

— Я такая, какой ты хочешь меня видеть, Джо.

Теперь вздрогнул Райфл.

— Как ты меня назвала?

— Джо. Я знаю, что должна звать тебя иначе. Но я не помню, как. Очень трудно…

Иная издала какой-то странный булькающий звук.

— Это твой мир, я ему не принадлежу.

— Это все знают! Ты явилась с темной звезды…

— Ты придумал это. Здесь все так, как ты сам хочешь.

— Ну да. — Скептически хмыкнул Райфл. — Это я придумал войну, сон урывками, смерть под боком… да я просто идиот.

— Ты солдат. Ты не мог сделать иначе. Но здесь все не по-настоящему. Вернись домой. Вернись… ко мне…

— К тебе? — Райфл содрогнулся. — Что ты несешь, тварь?

— Я не тварь. Я… я Гувер.

— Ты?! — Райфл уставился в ее с каждой минутой гаснущие глаза. — Гувер мой друг!

— Я твой друг. — Тварь устало вздохнула.

— Я знаю, кто мой друг. И он только что…

— Исчез, когда ты сказал ему убираться. Разве люди исчезают, Джо? Здесь все так, как ты хочешь. И ты хочешь видеть рядом друга. Но он не друг. Это он тварь.

— Я бы хотел, чтобы вместо тебя тут была голая красотка. — Хмыкнул Райфл и осекся.

Из клетки на него вопросительно смотрела совершенно голая девушка, рыжая, как Гувер, и зеленоглазая, как тварь.

— Я так и знала, что в итоге будет именно так. — Сказала она, закатывая глаза. — Я вообще удивилась, когда не бордель здесь обнаружила. Война, рыцари, мятежники. Да вы романтик, сэр!

Райфл вытащил меч и наставил его на поменявшую облик Иную.

— Сэр! — Она вцепилась в клетку. — Отпустите меня!

— Еще чего!

— И отпустите себя! Это все нереально!

— Заткнись, тварь!

— Вы верите мне, иначе бы я не превратилась! Кстати, могли бы мне и одежду наколдовать. Я как бы стесняюсь вообще-то.

— Чего я там не видел. — Хмыкнул лучник.

Иная задумалась, потом резко повернулась и откинула волосы. На спине у нее были рисунки в виде цвотов, и на заду тоже… в виски снова стрельнуло болью, Райфл схватился за голову и застонал.

— Вспоминайте быстрее, сэр, меня выбрасывает! Это логотип нашей базы! И если вы не вернетесь, ее руководство срежет его с моей задницы и сделает кошелек со своеобразным принтом! Откройте клетку!

— И не мечтай! — Райфл снова схватился за меч, но дверца сама по себе отлетела к стене.

Иная выскочила из нее, протягивая вперед руки.

— Сэр, если бы вы действительно не хотели, она бы не открылась. Это подсознание, перед ним бесполезно притворяться. Вернитесь домой. Ради восьмого сезона «Сверхъестественного», сэр… Хотя что я говорю, вернитесь ради пятой и шестой части «Игры престолов», сэр! Ну пожалуйста!

— Что мне надо сделать? — Простонал Райфл, вконец измученный чередой нахлынувших неизвестно откуда взявшихся образов, принадлежащих словно чужой жизни.

— Умереть.

— Что?

— Не бойтесь, сэр! Вас просто выбросит в реальность! Для того, чтобы проснуться, вам надо умереть!

— Надо умереть тебе!

— Гувер! — Простонал Райфл, цепляясь за появившегося друга.

Иная скорчилась и вновь превратилась в тварь. Гувер подпер друга плечом.

— Быстро назад в клетку, ты, мерзость! — Повелительно крикнул он, выхватывая меч из ослабевшей руки Райфла. — Сама убирайся в свой мир!

— Только с ним. — Прошипела Иная, разом растеряв из голоса все человеческое.

— А больше ничего тебе не надо?

— Если он не вернется, я покончу с собой! — Прошипела Иная, извиваясь на полу. — И ты никогда не получишь ни меня, ни Стива!

Райфл наконец выпрямился и поразился взгляду, которым посмотрел на него Гувер.

— Прости, ничего личного. — Пожал он плечами и небрежным жестом воткнул в Райфла его собственный меч.

Здание еле держалось, но держалось. Гигантские рептилии обрушили его крышу, взрывы разнесли перегородки и лепнину, но оно стояло, как острая сверкающая кость в горле кайдзю[12]. Дантон, чертыхаясь, выбирался из-под развалин. Авиация уже загнала гигантскую рептилию обратно в океан, обстреливая его из всех орудий, но сорвавшиеся с ее чешуи мелкие десептиконы[13] успешно продолжали разрушения. Дантон выбрался и отряхнул с волос цементную пыль. Винтовка была цела, только приклад поцарапан. И всего один патрон остался. Какая классика. Внизу все было разрушено, и поэтому снайпер, недолго думая, полез через завалы наверх, понадеявшись выбраться на крышу соседнего здания, в подвале которого было убежище. Попадавшиеся на пути десептиконы шустро разбегались при виде снайпера, парочку он даже метко подбил камнями, жалея, что их нельзя съесть.

Тихий плач заставил его сменить маршрут и осторожно прокрасться в одну из разрушенных комнат. Под двумя сложившимися плитами, вцепившись одной рукой в толстый прут арматуры, лежала маленькая рыжая девочка.

— Хей! — Тихо позвал Дантон, приседая рядом с ней. — Ты что здесь делаешь?

Она пискнула, сжалась и зажмурилась еще больше, словно надеясь, что он пропадет, но Джо не доставил ей такого удовольствия, а вместо этого осторожно потянул за хлястик комбинезончика.

— Не бойся, я тебя спасу. Вылезай, нам надо добраться до убежища.

Малявка воинственно шмыгнула носом и писклявым голосом заявила, что останется здесь, пока не придет папа.

— И давно он ушел? — Поинтересовался Дантон, прикидывая, с какой целью мужик мог оставить дочь в подобном месте и упереться в неизвестном направлении. Вывод напрашивался один, и весьма неутешительный.

— Мне нельзя разговаривать с незнакомцами! — Важно заявила девочка и попыталась отодвинуться вглубь импровизированной норы.

— Меня зовут Джо. — Представился снайпер. — Так что я уже не незнакомец. А тебя?

— Я… я не помню. — Озадаченная девочка отпустила арматуру и позволила вытащить себя из тут же сложившейся как карточный домик конструкции.

Оказалось, что рука у нее только одна, вторая заканчивалась культей чуть пониже локтя.

— Это бывает. — Джо осторожно поднял ее на руки.

— Но я все равно с тобой никуда не пойду! — Девочка категорично уперлась ему в плечо. — Я жду папу!

— Давно он ушел?

— Да. — Внезапно разрыдалась она. — Он бросил меня! С ним я была большой и сильной, и ничего не боялась, а теперь я вот кто!

— Ничего катастрофичного. — Пошутил Джо, осторожно баюкая ее на руках. — Обычная девочка.

— Нет! Я трусливое ничтожество, я без него никто!

— Глупости! — Отрезал Джо, сноровисто перешагивая через завалы.

— Нет! Я не хочу быть обычной! Я… я… а-а-а-а-а!

Дантон стряхнул с нее вцепившегося десептикона, но они окружили их, угрожающе шелестя гибкими металлическими щупальцами. Дантон хотел ссадить девочку, но откуда-то извне пришла мысль, что тогда он точно не дойдет до убежища, без нее это все просто теряло смысл.

— Они на меня охотятся. — Пискнула малышка. — Это он их послал! Папа.

— Скажи еще, это он кайдзю послал. — Отмахнулся Дантон.

— Да!

— Зачем твоему папе убивать такую славную девочку?

— Чтобы стать мной!

— Нехорошо подозревать отцов в таких извращениях.

— Оставь меня здесь!

Девчонка принялась колотить его кулаками, царапаться и извиваться. Дантон без труда ее удерживал, но она здорово ему мешала.

— А ну прекрати! — Гаркнул он ей в ухо и встряхнул так, что у нее клацнули зубы. — Хочешь убить нас обоих?

— Да! Мы должны умереть!

Она вдруг стала тяжелой, и снайпер с изумлением понял, что держит на руках подростка.

— Пресвятой Питер Джексон! — Девчонка оттолкнула его. — Сзади!

Прыгнувший десептикон отлетел к стене и сполз по ней.

— Уходим!

На этот раз она была более послушной, хотя и тряслась вся, как осиновый лист. Мелкие роботы загнали их на крышу. Дантон выругался. До соседнего здания было не добраться. Рыжая села, поджав колени к груди и обхватила их руками. Джо несильно пнул ее ногой.

— Не рассиживайся. Что-нибудь придумаем.

— Нечего придумывать. Это конец. — Сказала она тускло. — Я не смогу. А у вас всего лишь один патрон.

— Не сможешь что?

— Спрыгнуть. Я не могу.

— Спрыгнуть?! Давай без глупостей! Это всего лишь десептиконы!

— Если нас убьют они, — не слушая его, бубнила она, — то я останусь здесь, а вы вернетесь в свое средневековье сражаться с тварью. Но я не могу. Он бросил меня, и без него я не могу.

Что-то такое Дантон уже слышал. Он присел рядом и встряхнул девчонку.

— Тебе не кажется все это странным?

— Что?

— Кайдзю, десептиконы… это как-то… нереально.

— Смотря что считать реальностью. — Усмехнулась она. — Но я ничего не помню. Он ушел и забрал память. Я знаю только, что мы должны умереть. Вместе. Но у вас только один патрон. Если вы застрелите меня, то не вернетесь, если я застрелю вас, то не вернусь я.

— Мы можем прыгнуть. — Решил Джо, кидая взгляд с крыши вниз.

— Нет.

— Это все нереально. — Напомнил Джо. — Мы не умрем, а вернемся.

— Я не помню, куда. Откуда вы знаете, что там будет лучше?

— Потому что ты пришла за мной.

— Я? — Удивилась девчонка. — Папа привел меня.

— А я уведу. Пошли. — Дантон дернул ее за руку, заставляя подняться на ноги, и почти насильно подвел к краю крыши.

Снизу ударил ветер, заставив его поколебаться. Все было слишком настоящим, слишком реальным. Будь он один, не стал бы прыгать. Но откуда-то издалека донесся властный зов. Здание начало разрушаться, медленно осыпаясь, Дантон ощутил под ногами его содрогание. Девчонка стояла, крепко зажмурившись и обхватив Джо обеими руками поперек груди, ноги у нее подгибались, она была близка к обмороку.

— Ну так… — Начал Дантон, судорожно перебирая ее волосы. — Надо прыгать.

— А если мы умрем совсем? — Прошептала она. — Тогда останется только папа.

— Мы и так скоро умрем. Здание рушится.

— Тогда мы останемся здесь навсегда.

— Надо прыгать.

— Я не могу. Не могу. Не могу.

— Давай со мной вместе. — Заторопился Джо, вспомнив свой первый прыжок с парашютом. — Чем больше думаешь, тем меньше решимости. На счет три. Раз… два…

— Три. — Сказала она и качнулась назад, увлекая его за собой.

Ощущение падения и ужаса, сковывающего дыхание, длилось мгновение.

Дантон открыл глаза и подскочил, выдирая провода из шлема. Далекий зов оказался запахом тлеющей сигареты, которую держал пинцетом тощий очкарик в белом халате. Джо выхватил у него пинцет и сделал пару судорожных затяжек. В голове сразу прояснилось, колотящееся сердце медленно успокаивалось.

— Как там было? — Жадно поинтересовался очкарик.

Цензурных слов для описания произошедшего у снайпера не нашлось. Лежащая рядом Гувер медленно стащила шлем, и Джо осекся. Все лицо у нее было в крови, она текла из носа, из ушей, изо рта, даже из глаз. Мерида провела по лицу ладонью и устало спросила, обращаясь к потолку:

— Когда же это кончится?

Потом улеглась на кушетку и выпила протянутую очкариком ярко-розовую жидкость из высокого стакана. Вторая порция досталась Дантону.

— Что это было? — Поинтересовался он, хлопая по карманам в поисках сигарет, очкарик услужливо протянул ему пачку.

Гувер отвечать не пожелала, за нее это сделал тощий.

— Симулятор был настроен на подсознание. Вы оказались внутри своего id, если говорить языком Фрейда. А так как оно не различает реальностей, считая реальным то, что видит, то выстроило свой мир, основанный на ваших ощущениях и подавленных желаниях.

— А она почему там монстром была? — Дантон ткнул сигаретой в не подающую признаков жизни Гувер.

— Это реакция подсознания на вторжение чужеродного элемента. Оно его отторгало.

— А почему меня не сразу выбросило в реальность?

— Потому что ваш мозг не знал пути, и пришлось провести вас через сознание агента Гувер. Это было опасно для вас обоих, но выбора не было. Вы и так тут уже шестнадцать часов лежите.

— Сколько?!

Очкарик смущенно кашлянул и предпочел не повторять.

— Самым трудным было создать выброс. Это как сон, только не сон, смерть там могла повлечь за собой физическую смерть, подсознание бы начало отключать все органы. И мы придумали сманить вас на знакомый запах, потому что агент Гувер наверняка все забыла. Мы еще будем с этим работать…

— Да пошли вы. — Медленно и раздельно сказал Дантон. — Пошли вы. Экспериментаторы херовы. Вас бы туда запихнуть.

— А вы что сделали? — Так же медленно вдруг сказала Гувер. — Что за привычка соваться везде? Вот и получили свое средневековье, ха-ха! «Игры престолов» обсмотрелись?

— Кто бы говорил! Кайдзю, десептиконы! А чего сразу не Годзилла и Терминатор?

— Идите отсюда, сэр. — Устало вздохнула Мерида, прикрывая глаза. — И никому ничего не рассказывайте, если не хотите, чтобы Совет ликвидировал весь наш отдел… и вас, как свидетеля. Вы, конечно, ценный кадр, но не настолько, чтобы безнаказанно совершать путешествия по подсознанию экспериментов доктора Моритца.

Глава 44. Жестокие игры

— Пит, пошли в кино!

— Что?

— Пошли в кино, говорю. — Гувер протянула Грину два билета. — На «Тор-2: царство тьмы».

— Со мной?

— Нет, без тебя! Чего ты такой тупой с утра?

— Я-а-а?! — Еще больше удивился Грин.

— Нет, я! — Разозлилась Гувер. — Это же я туплю! Я же тебя не вывести квадратный корень из шестизначного числа попросила!

— Нет, в смысле, почему ты меня зовешь?

— Солджер занят, Берроуз не любит комиксы, Соул слишком фанатеет от Локи, мне с ней стыдно будет сидеть, Мирин спросила, кто такой нафиг Тор.

— А я ненавижу Хемсворта. — Закончил Грин. — И уж точно никуда не пойду с тобой.

— У тебя мания величия, Грин! Если бы я хотела затащить твою тощую задницу в постель, то воспользовалась бы хлороформом!

— А теперь я уж точно не пойду!

— Истеричка!

— Мерд!

— Ах ты тварина!

Но Грин ловко увернулся от брошенного ботинка и выбежал за дверь. Гувер убрала билеты и тоскливо посмотрела ему вслед. Идти в кинотеатр в одиночестве в первый раз малышка не хотела, предчувствуя, что будет ощущать недостаток собеседника, разделяющего впечатление, пусть даже молчаливо. Она здорово рассчитывала на Солджера, но друг отговорился туманным «прости, я занят, может, в другой раз?», и выяснять, что ему дороже общения с ней, Гувер не стала, хотя и очень хотела. Оставался последний вариант, прибереженный напоследок за неперспективностью, но выбора не было. Для этого пришлось собираться и спешно ехать за город.

— Привет, Рене.

— Мери! — Маленькая мисс Прайд с визгом повисла на шее.

Рэйчел то ли справилась с эмоциями, то ли тоже рада была ее видеть, недовольный Дантон еле кивнул в качестве приветствия.

— Как у тебя дела? — Осторожно поинтересовалась Гувер, отстраняя девочку от себя.

— Нормально. — Рене кивнула. — Я прошла курс психологической помощи, этот ваш доктор Коннор такой обаяшка! Да мне и сразу было не особенно страшно, но мама…

— Ага. — Невпопад ответила Гувер. — Рен, ты не хочешь сходить в кино?

— Когда? А на что?

— Через два часа. «Тор-2: царство тьмы».

— На что? А про что там? Что-то по скандинавской мифологии?

— Вот блин! — Гувер закатила глаза. — Да, по скандинавской мифологии. Слушай, давай сходим, может, тебе понравится. Мне сказали, там будет Хемсворт без рубашки.

— Иди-иди! — Велела Рэйчел. — Ты уже неделю безвылазно дома сидишь! Джо, и ты тоже сходи!

— Я-то зачем! — Возмутился Дантон, застигнутый за утаскиванием печенья из вазы.

— Сходи. — Рэйчел отобрала у него вазу. — Присмотришь за девочками. И на Хемсворта без рубашки тоже поглядишь.

— Я лучше Хемсворта! — Сказал уязвленный Джо, но послушно встал и забрал у Рэйчел ключи от машины.

— Это уму непостижимо! — Возмущенный охранник махал руками перед лицом агента Рэйчел Прайд, рискуя ударить ее по носу. — У нас так себя еще никто не вел! Здесь приличное место, сюда люди приходят отдыхать! С детьми! Ладно еще, когда они стали орать на весь зал «о боже, Локи, да!» и «о боже, Локи, нет!», но «будь моей асгардской сучкой!» и «сделай мне синего ребеночка!» было явным перебором!

— Йотунской сучкой. — Поправил Дантон, за спиной которого прятались надутая Рене и довольная Гувер.

— Мне пришлось их вывести!

— И не дал нам досмотреть титры, козел! — Гувер замахнулась на охранника кулаком, но под взглядом Рэйчел снова спряталась за Дантона. — А там был бонус!

— И второй бонус после первого бонуса! — Обвинил Джо.

— Замолчите все! — Крикнула Рэйчел, и схватилась пальцами за переносицу.

Четыре обвиняющих взгляда были ей ответом.

— В машину. — Процедила мисс Прайд, пока охранник выписывал ей штрафную квитанцию.

Она была так зла, что даже повела сама, сместив Дантона на заднее сиденье к Гувер.

— Рене, я от тебя такого не ожидала! Не думала, что в четырнадцать лет мне надо заново будет учить тебя правильному поведению в общественных местах.

— Мама, ты что! — Расстроилась Рене. — Это не я! Это Мери и дядя Джо кричали и бросались попкорном в тех, кто их просил замолчать! Мне было так стыдно!

— Ну, положим, не просили, а прямо-таки приказывали. — Ответил Дантон на яростный взгляд в зеркало заднего вида. — Ты бы слышала их тон, Рэйч!

— Пришлось одеть тому козлу ведерко от попкорна на голову. — Хихикнула ничуть не смущенная Мерда.

— А там еще попкорн оставался!

— Только нераскрывшиеся, я проверила. Кстати, Хемсворт без рубашки не такая уж и замануха. Бывает лучше.

— Я же говорил! — Дантон повернулся к ней, игнорируя обеих мисс Прайд. — Локи просто конфетка!

— Ага! Как он такой: «ну вот, дедушку обезглавил!»…

— Ага-ага, а с каким видом он в камере сидел, когда движуха началась? С книжкой?

— Блин, а как он «прости» это свое! Я ревела.

— Да я видел. Но Джейн…

— Тебе-то хоть понравилось кино? — Страдальчески закатывая глаза, спросила Рэйчел у дочери.

— Я не знаю. — Неуверенно ответила она. — Я почти не смотрела, сидела в середине, так они все время разговаривали через меня. Сначала обсуждали рекламу, потом начало фильма, потом актеров и их роли в других фильмах, потом переговаривались с теми, кто просил их замолчать… мама, я больше никогда не пойду в тот кинотеатр…

— Не волнуйся, детка, из-за этих двух клоунов тебя не запомнили.

«Клоуны» на заднем сиденье продолжали обсуждать фильм, как-то незаметно сместившись от «впавшего в маразм придурка Одина» к «улетной Дарси».

— Мы тебе не спойлерим? — Спросил Дантон, заметив ее взгляд, но убедившись, что нет, вновь повернулся к Гувер, уже рассказывающей, как с помощью технологий можно устроить дыру в пространстве.

— А мы опять не застрянем? — Поинтересовался Дантон, с опаской глядя на шлем, уже гораздо меньше того, первого.

Рэйчел выставила их обоих, заявив, что Рене довольно на сегодня общения. Джо не расстроился, и по дороге на базу они продолжили обсуждение фильма, незаметно перекинувшись на комиксы и ревнивое выяснение, кто лучше: Росомаха или Саблезуб. Мерида почему-то не пожелала ехать на переднем сиденье и устроилась сзади, и когда у нее кончались аргументы, просто пинала сиденье Джо ногами. Учитывая то, что Саблезуб был психанутым злодеем, она еще долго продержалась.

— Не застрянем. — Объяснила Гувер, втыкая в шлем провода. — Мы не в подсознание пойдем, а в смоделированную вселенную. Для выхода надо будет снять браслет с руки.

— Какой еще браслет?

— Там увидите! Что, боитесь?

— Ты решила агента на слабо взять? — Скептически поинтересовался Дантон.

— Нет, собралась вас успокаивать. Да ладно, я же тоже пойду!

— Эффектно. — Оценил Дантон, оказавшись посреди заснеженного леса. — Только холодно.

Сердитая Мерида не ответила, занятая выковыриванием себя из снежного сугроба. Дантон протянул ей руку и выдернул, как морковку. Она отряхнулась и резво зашагала в сторону опушки.

— Ты куда?

— Пойдемте, сэр! Снег это фигня, вот дальше что будет!

Молодой ученый Эрик Рикард знал, что Гувер задерживается допоздна, но возмущенный мужской голос свидетельствовал, что на этот раз она не одна. Эрик подумал, стоит ли заходить, но голос набирал обертона, и он все-таки заглянул.

— … ничего не случится, сэр! — Передразнивал агента Гувер печально известный на всю базу снайпер Джозеф Дантон. — Я сто раз ходила, сэр! Вам понравится, сэр!

— Вам же понравилось, сэр! — Фыркнула еле сдерживающая смех Мерида.

— Да меня убили там! Срань господня, охренеть как страшно!

— Вы сами виноваты!

— Я?!

— Вы! Любой бы сбрендил, если бы ему на шею бросился здоровый мужик с криком «профессор Снейп, вы живы, я вас так люблю!». Я все предусмотрела, включая приставания к Гермионе, попытку убить Малфоя, попытку убить Гарри, но только не это!

— Он в меня авадой запустил!

— Вообще экспелиармусом, вы просто влетели головой в дерево и у вас череп треснул.

— А тебе только смешно!

— А что мне, плакать что ли?

— Могла бы и поплакать. — Бросил снайпер, остывая. — Эй, четырехглазый, ты что здесь забыл?

— Ничего. — Промямлил Рикард, задом пятясь к двери. — Я ухожу.

— Иди-иди. — Разрешил Дантон. — Слушай, как Кейдж согласился дать денег на такую штуку? Зачем она вообще нужна?

— О, это незаменимая в нашем деле вещь! — У Гувер загорелись глаза.

Она уселась на стол, предварительно согнав заснувшего воробья Джека, и принялась рассказывать.

— С помощью симулятора можно тренировать курсантов без риска для их жизней. Создавать не учебные бомбы с маленьким зарядом, а выпускать их на здания с террористами и заложниками. Сами знаете, реальный опыт не заменит никакая подготовка. И здесь они его получат, никого не убив. С помощью симулятора также можно моделировать пытки, уча терпеть боль, но не причиняя физического вреда. Как думаете, будут ли агенты бояться смерти, после того, как умрут на симуляторе пару-тройку десятков тысяч раз? Они и реальную ситуацию воспримут, как очередное задание симулятора, и уже не буду так трястись о себе…

Она осеклась, увидев, с каким выражением лица ее слушает Джо.

— И можно играть в игры. — Неловко закончила она. — Мы вот с остальными ребятами здесь уже GTA прошли.

— Игры, значит. — Повторил Дантон. — Вот оно как. Игры.

Глава 45. Сидеть и ждать

На чердак семьи Прайд тянуло едва ли не больше, чем в тайную комнату. Гувер припрягла Рене, и вдвоем они навели там относительный порядок, протерли пыль, растащили вещи, освободив центр, и превратили просто беспорядок в беспорядок тщательно продуманный и художественный, чтобы не нарушать гармонию этого места. Также Мерида, к восторгу маленькой мисс Прайд, вырезала в стенах кучу тайников, где можно было хранить всякие мелочи типа старых фотографий, конфет, косметики и дневников. В пространстве между скатом крыши и стеной девочки устроили свою тайную комнату, куда Рене перетаскала все старые игрушки, чтобы не позориться перед иногда приходящими одноклассницами.

Сама Гувер прекрасно знала, зачем продолжает сюда ходить, и дело было даже не в Рене или чердаке, и даже не в агенте Прайд. Точнее, не именно в агенте Прайд. Путешествие по подсознанию Дантона не ограничилось для нее сидением в клетке в образе твари. Прежде чем добраться до снайпера, Гувер побывала в его детстве, узнала, что он сидел в тюрьме, хочет, чтобы мама его любила, причем этот образ тесно сплетался в его сознании с образом миссис Норы, порождая неразрешимый конфликт, насмотрелась ужасов армии и горячих точек, и в частности обнаружила, что агент Купидон, как и ученый Стефан Моритц, предпочитает смуглых брюнеток. Обе мисс Прайд идеально подходили под этот образ, и поначалу Гувер жутко хотелось снести своей недавней наставнице голову и сыграть ей в футбол. Потом она просто стала чаще приходить к ним, лишая Дантона возможности появиться в этом доме. Осознавать подоплеку своих действий было вполне паршиво, перед самой собой Гувер не могла оправдаться «неосознанными действиями». И просто ей нравилось лежать на чердаке на диване, положив голову на подлокотник, и слушать звуки внешнего мира. Моритцу тоже это нравилось, поэтому в такие моменты Гувер ощущала удивительную гармонию и внутренний покой.

Внизу стукнула дверь, раздался визг Рене и громкий хохот Дантона. Гувер перевернулась на живот и улыбнулась. Неугомонного снайпера не было четыре недели, достаточное количество времени, чтобы начать сходить с ума. Очередная секретная миссия без связи с базой, где-то в Англии. Гувер часами рассматривала маленький остров на карте мира, и не понимала, как на клочке земли величиной с палец можно что-то делать так долго.

Дантон что-то рассказывал, перемежая речь паузами там, где в разговоре с другим агентом пользовался бы нецензурной лексикой. Ничего особенного он не сообщил, миссия все-таки была секретной, но тумана нагнал достаточно, выставив себя героем межгалактического уровня, а остальным агентам, включая элитного разведчика Максимилиана Дорна, который и проводил операцию, уготовил скромную роль массовки. Кажется, Мерида заснула, потому что когда она открыла глаза, было уже темно, а из открытой двери бил свет. Дантон стоял в проходе, отбрасывая длинную тень, и задумчиво разглядывал спящую Гувер. Увидев, что она проснулась, он велел подвинуться и сел рядом, потом нагнулся и поставил себе на колени рюкзак.

— Тебе я тоже кое-что привез.

— Мне? — Удивилась Мерида.

— Тебе. Холодильника у тебя нет, поэтому, извини, это не магнитик с видом на тауэр. Думаю, тебе понравится.

Он протянул ей растрепанную книжку. Мерида осторожно взяла, ожидая какого-то подвоха, и посмотрела на обложку. Очень старое издание, «Хроники Нарнии» Льюиса. Книжка разваливалась на части, страницы были испачканы и выпадали, корешок почти оторвался. Гувер открыла форзац, и у нее вытянулось лицо. Выцветшими фиолетовыми чернилами на нем был аккуратно выведен автограф автора, а ниже подписался его друг Толкиен.

— О-о-о-о, сэр! — Только и смогла выдохнуть восхищенная Мерида.

— О-о-о-о, рядовой! — Низко протянул Дантон, потом засмеялся. — Я ее одолжил у одного типа, который ее точно не ценил. Нравится?

— О да, сэр, конечно, сэр, смотрите, тут даже комментарии на полях! И рисунки!

— Я ее в самолете читал, видел. Там в ней какая-то живность вроде завелась.

— Я ее восстановлю! В пакет положить и капнуть формалина сначала, потом странички почистить, сшить, корешок… спасибо, сэр, как вас отблагодарить?!

— Ничего, будешь мне должна. — Опять засмеялся Дантон, глядя в ее взволнованное лицо. — Как твой симулятор?

— Сэр. — Лицо у Гувер разом стало серьезным. — Послушайте, что я сейчас скажу… я… я не хочу, чтобы вы считали меня чудовищем…

— Я и не считаю, что за…

— Я была у вас в подсознании. Оно считает. И не спорьте со мной, мне и так трудно формулировать. Директор Кейдж бы понял, и мистер Доусон тоже, и мисс Михайлофф и даже Стив… Мы делаем ужасные вещи, да вы знаете, вы же снайпер. Но все это оправдано теми, ради кого мы это делаем. Но мы… мы не совсем люди. И оценивать нас надо не так, как людей. Есть волки и овцы, а мы — псы, но мы тоже едим овец, да. Понимаете? Псы иногда даже не подозревают об этом, просто берут пищу из рук пастухов. И если пастух погубит пса, чтобы сохранить отару, или бросит его, потому что у него есть другие псы, прав он будет или нет?

— А ты, выходит, пастух, да?

— Я просто понимаю, как они мыслят. — Уклончиво ответила Гувер. — И поэтому я не могу их осуждать, когда узнаю… какие-то вещи, которые мне знать не положено. Потому что в итоге это принесет больше пользы. Но не нам, а овцам. Без которых мы сами жить не сможем.

— Какие конкретно вещи нам не положено знать?

— Сэр, я скажу, только прошу, постарайтесь понять это правильно. Нас всех программируют определенным образом. Настоящий агент не должен иметь друзей, семью, он должен быть одинок, его не должно ничего отвлекать от дела. И бывает так, что… агентов специально разводят или ссорят, подстраивают измены, предательства, конфликты… мало кто может такое выдержать. А на тех, кто выдерживает, находится управа посерьезней. Это всегда происходит, рано или поздно, и остается только сидеть и ждать, когда это случится.

— Что за глупая теория заговора?

— Вспомните сами, сэр. У нас ведь почти нет крепких пар, друзей, даже родственники служат на разных концах страны. Чтобы не мешать. Вы с агентом Мастерсом даже не разговариваете, хотя раньше были друзьями. Мария Кри разменяла семерых мужей. Есть еще куча примеров…

— Глупости. — Отрезал Дантон. — У меня есть друг на базе. Еще какой друг!

— И кто он?

— Неважно.

— То есть, о нем никто не знает?

— Он настоящий!

— Нет, я имею ввиду, что если о нем никто не знает… то и не сможет вас поссорить. И судя по тому, что я слышу, он тоже в курсе этой «глупой теории заговора».

— Но…

— Это он настоял на том, чтобы не афишировать ваши отношения?

— Нет! Это как-то… само…

— Само? — Усмехнулась Мерида. — Наша база не то место, где что-то происходит само.

— Ну и черт с ним. — Неожиданно махнул рукой Дантон. — Черт с ним. Какая разница? Что-то настоящее нельзя сломать подстроенными конфликтами.

Мерида скептически скривила губы и хотела сказать про одуванчики, которые пробивают асфальт, а гибнут под подошвой ботинка, но решила оставить Дантона при его иллюзиях.

— А что с тобой? — Неожиданно спросил он. — Что у тебя происходит с глазами?

Вопрос застал Мериду врасплох. Сердце предупреждающе кольнуло, потом стукнуло не в такт, услужливо подсказывая, что от правды лучше воздержаться.

— У меня болезнь. — Наконец сказала Мерида. — Иногда я… не могу себя контролировать.

— Раздвоение личности? — Любопытно спросил Джо, подсаживаясь поближе.

— Почти. — Вздохнула Мерида, пальцами нажимая на грудную клетку в области бешено сокращающегося левого желудочка, грозящего довести ее до обширного инфаркта. — Только я все воспринимаю и думаю, что это я делаю, и только потом, оглянувшись назад, понимаю, что не я…

— И тогда ночью… — подтолкнул ее Дантон.

Мерида отвела глаза, и все сразу стало ясно.

— Оу! — Только и сказал снайпер, чувствуя глубокое разочарование. — А Доусон знает?

— Конечно! — Зло сверкнула глазами Мерида. — И Кейдж знает. И Мария. Только они не знают, что я знаю, что они знают.

— Понятно. — Ответил Дантон, поднимаясь. — Я им тогда тоже не скажу, если они и так все знают. А как понять, когда ты какая, а?

— Сейчас нормальная. — Гувер неожиданно схватила его за руку и резко дернула, так, что он упал обратно на диван. — Погодите, сэр, я ведь хотела сказать… там, в симуляторе… в подсознании…

Она густо покраснела и жарко зашептала Дантону прямо в ухо, обхватив его одной рукой за шею, другой прикрывая рот, словно кто-то мог их увидеть и прочитать все по губам.

— Вы такой храбрый, сэр! Я чуть не умерла от страха, это же подсознание, оно враждебно к superego[14], сон разума и чудовища! А вы нисколечко не испугались, вот совсем нисколько, а там был такой кошмар, а вы с ружьем, это же не просто ружье, это защитный механизм, да господибожемой, это же практически невозможно, такой контроль, это почти никто не умеет…

Джо, ошарашенный таким напором, почти ее не слушал, ощущая, как ее ресницы щекочут ему висок, ощущение было странное, но совершенно умопомрачительное. Внезапно он понял, что она уже давно перестала говорить, но не отстраняется, а продолжает смотреть на него сбоку, и ее лицо было совсем близко, ближе, чем полагалось правилами приличия. И глаза у нее были определенно зеленого цвета. Джо вдруг подумал, что не знает, как ее назвать. Не «Гувер» же или «рядовой» в самом деле. «Мерида» тоже не то, а уж «Мерд» тем более.

— Рид! — Тихо позвал Дантон.

У Гувер дрогнули в улыбке губы, она явно вспомнила о Риде Ридчардсе.

— Да?

— Иди сюда.

— Нет. Я не могу.

Дантон, справедливо решив, что тогда сможет он, одним ловким движением, позаимствованным из основ дзюдо, посадил ее к себе на колени. Гувер крепко зажмурилась, словно ожидая, что сейчас произойдет что-то страшное, но ничего не происходило, и она несмело обняла Джо за шею, прижавшись щекой к его виску.

— Вас так долго не было, сэр! — Тихо прошептала она.

— А ты меня ждала?

— Ага. — Призналась Гувер. — Ага, еще как.

Что на это ответить, Джо не знал, поэтому просто обнял ее еще крепче и закрыл глаза, проваливаясь в блаженство. Сердце принялось колотиться, как бешеное, сладко подкатило к горлу.

— Мы же никому не скажем, да? — Спросил он.

— Никому. — Откликнулась Мерида, прикасаясь теплыми губами к уголку его глаза, потом к скуле, потом к щеке. — Кому какое дело?

— Рид?

— Да?

— А Солджер?

— Что Солджер?

— Что у тебя с ним?

Гувер резко отстранилась и толкнула его в грудь, но Дантон держал крепко. Тогда она гневно уперла руки в бока.

— Мы, по-вашему, Ланнистеры, что ли?!

— В смысле?

— Он мой брат, ты, долбанный извращенец!

— Правда? — Выдохнул Джо так счастливо, что Мерида густо покраснела. — Поцелуй меня быстро.

— Фу, нет! Я не целуюсь с извращенцами! Пустите меня немедленно!

— Теперь уж точно нет!

Рэйчел Прайд молча стояла в дверях и смотрела ни них, никем не замеченная, потом тихо вышла и села за стол, подперев голову руками. Через десять минут входная дверь хлопнула, уехала Гувер. Еще через пять спустился Дантон. Выглядел он также как и всегда, и если бы Рэйчел лично не застала его за поцелуями с бывшей подопечной, то ничего бы и не смогла заподозрить. Джо прошелся по кухне, открыл холодильник, вытащил бутылку молока и пачку печенья, насыпал в большое блюдо, залил молоком, и с довольным видом перемешал получившуюся бурду.

— Дантон.

— Что? — Промычал снайпер с набитым ртом.

— Что ты творишь?

— Эй, я же тебя не угощаю! И я еще не забыл, как ты во время беременности анчоусы джемом мазала!

— Она же несовершеннолетняя, Джо.

Дантон отложил ложку и прищурил глаза.

— Это Рене несовершеннолетняя. А она… может, ее шлепнут через год, а может, меня. Прикажешь рискнуть?

— Прикажу вообще к ней не приближаться.

— К счастью, это не в твоей компетенции. И даже вякнуть об этом никому не смей, иначе…

Он так сильно сжал ложку, что она согнулась. Таким обычно добродушного Дантона Рэйчел еще не видела, и внезапно как-то четко осознала, что он элитный киллер, заваливший чертову тучу людей. Но все равно он был даже вполовину так страшен, как…

— Джо, она… ты не думал, почему ее поручили мне? Она… она как Лакс. Она хуже, чем Лакс.

— А знаешь, как это бывает? — Вдруг задумчиво сказал Дантон, помешивая неаппетитно выглядящий коктейль. — Как люди срываются? В самоубийство, в преступления, в безумие? Они просто однажды переходят черту, за которой все дозволено и ничего нет. И все. И чтобы этого не случилось, их просто надо к этой черте не пустить. Они могут сопротивляться, конечно, потому что им очень хочется туда, где все можно.

— Доусон? — Полувопросительно-полуутвердительно сказала Рэйчел.

— Доусон. — Прикрыв глаза, подтвердил Дантон.

— И что у тебя было? Безумие, преступление или самоубийство?

— Не важно. Важно только, чтобы ты держала язык за зубами, Рэйч.

— Ты ей ничем не поможешь.

— Да мы просто целовались! Не надо разводить из-за этого панику. Если пересчитать всех женщин, с которыми я целовался, не хватило бы цифр.

— Дантон!

— Брось изображать из себя святошу. Можно подумать, я не знаю, чем ты занимаешься с психами, к которым тебя подсылают. Если тебе так хочется, я к ней вообще больше не прикоснусь.

— Дантон, это правда?

— За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я буду гоняться за этой с цветочками и серенадами после Татьяны? Да она просто ее бледная тень.

— Не можешь забыть Михайлофф? — Сочувственно спросила Рэйчел. — Но это не повод замещать ее девушками с похожим типажом.

— Отстань, Рэйч, кем хочу, тем и замещаю. Всяко лучше, чем рука.

Он не был похож ни на ученого, ни на одержимого злодея. Совершенно нормальный парень со смышленым и даже простоватым лицом, густо покрытым веснушками. Веснушки были у него и на руках, и на шее, сколько выхватывал взгляд. Впечатление портили только слишком выделяющиеся сиреневые глаза. Он открыто и приветливо улыбнулся ей.

— Ты пришла. Я рад тебя видеть.

Гувер молча села рядом с ним на парковую скамейку и принялась разглядывать играющих на траве детей. Целая куча маленьких рыжих детей. И их матери, такие же рыжие. От них рябило в глазах.

— Я тоже долго привыкал. — Засмеялся Моритц, глядя на ее замешательство.

Как-то не вязался он с тем образом, что она успела нарисовать в воображении. И уж точно не ассоциировался с отцом. С другом, братом, парнем, однокурсником. С таким она могла бы дружить или встречаться.

— Не смущайся. — Тепло сказал он. — У подсознания нет родственных связей, есть только инстинкт размножения.

— Вот об этом я и хотела поговорить. Об инстинкте размножения, из-за которого ты хочешь меня убить.

— Я не хочу тебя убивать. — Серьезно сказал Моритц. — Я люблю тебя и горжусь тобой, ты мое лучшее творение, моя кровь, моя дочь.

— Адель тоже твоя дочь, а ей ты выжег мозги.

— Не я. — Поправил Стефан. — Она родилась такой, а мне не хватало времени, и я подумал, что смог бы использовать ее тело.

— А разве не Стива?

— Конечно нет. Как я мог? Нас должно было быть трое суперсолдат: я, ты и он.

— А Мак-Гинти?

— Этот одержимый сумасшедший? Я его предпочитал держать при себе, чтобы он не натворил чего-нибудь лишнего. Надо было его убрать, но у меня не поднялась рука.

— А Куколка?

— Она просто потрясающая. Она была слишком взрослой, когда я ввел ей сыворотку суперсолдата, надпочечники стали функционировать неправильно. Ей все время нужен адреналин. Я думал, она себе голову свернет в одном из этих диких видов спорта. А она… честно сказать, я просто в восторге от ее изобретательности.

— А я?

— Тебя я вел с момента, когда ты была всего лишь парой клеток, моя малышка. Я ни в коем случае не хочу причинять тебе вред. Но мне трудно себя контролировать, мое сознание растет и вытесняет твое, я ничего не могу поделать. Прости.

— И в конце останешься только ты?

— Мы можем переселить тебя в тело Адели.

— А может, тебя? Я привыкла к своему телу.

— Нет, это невозможно. Тогда мы оба умрем. Это нужно сделать как можно быстрее. Я столько тебе могу показать, столько дать! Ты даже не подозреваешь о своих возможностях! Вместе мы будем править миром! Я знаю все твои желания, я же вижу твое подсознание, я ведь создал тебя!

— А если я откажусь?

— Ты не сможешь отказаться, потому что иначе необратимый процесс симбиоза уничтожит твой мозг, и в итоге все равно останусь только я. Мерида, пожалуйста! Я не могу тебя потерять! Мне так хочется обнять тебя! И не здесь, а в чертовой реальности! Я очень тебя люблю, ты потрясающе сильная! Даже этот наш дурацкий детский сад не смог тебя сломать и сделать послушным солдатиком. Я знаю, какие там методы, ведь его тоже я придумал.

— И сколько у меня есть времени до того, как твое сознание уничтожит мое? — Глухо спросила Гувер.

Моритц задумался, подсчитывая, потом показал на пальцах.

— Я могу рассчитывать, что оно все будет моим и только моим?

— А потом ты будешь делать все, как надо? — Уточнил Стефан.

— Конечно, папа. Я тоже тебя очень люблю.

Часть IV. Герои и злодеи

Глава 46. Взрыв из прошлого

Американская военная база умудрялась соответствовать всем стереотипам о США: огромная, пускающая пыль в глаза, невероятно помпезная и непроходимо глупая. Чего стоили одни только бесконечные двери, понатыканные по всем коридорам, ведущие в заваленные подсобки. И ее персонал: надутые, самодовольные, считающие, что они круче всех. На тонкое замечание Уолтера, что дело не в размере, совсем еще сопливый юнец ответил, что у кого размера нет, для того и не в размере. И напоминать, что когда-то милая Британия владела практически всем миром, было бесполезно. Поэтому в данный момент чопорному мистеру Хаксли очень хотелось кому-нибудь врезать, да, сэр. Но межнациональные конфликты были строго-настрого запрещены, да и не к лицу адъютанту генерала Меллоуни размахивать кулаками, как какому-то уличному забияке. Хотя он умел, да, сэр, и весьма хорошо. Поэтому адъютант шлялся по коридорам, пока генерал общался со старым знакомцем директором Кейджем, то и дело натыкаясь на представителей различных национальностей и конфессий. Японцы и китайцы традиционно сторонились друг друга, африканцы устроили с американскими и французскими коллегами соревнование по битбоксу, русские, вопреки ожиданиям, держались строго и не пытались устроить пьяный дебош, а арабы еле сдерживались, потому что каждый второй норовил при них пошутить про свининку и паранджу. Проводимые раз в пять лет межнациональные соревнования, условно названные сборами по обмену опытом, в этот раз обещали что-то грандиозное. Солдаты в тысячный раз проверяли обмундирование и оружие, ученые орали на носильщиков, перетаскивающих тяжелые агрегаты, а на дополнительный аэродром слетелось столько самолетов, что трудно было разобраться, где чей.

Поэтому мистер Уолтер Хаксли очень удивился, когда никого не застал в спортивном зале. Почти никого. На огороженной площадке крутилась девушка с двумя самурайскими мечами. Глаза у нее были завязаны, но на уверенности движений это никак не сказывалось, она крутилась волчком, делала выпады, уклонялась, защищалась лезвиями, кувыркалась, рискуя отрезать себе летающие рыжие косы, и изгибалась, как будто в ней не было костей. Конечно, все это было невероятно эффектно, но против настоящего противника девушка не продержалась бы и минуты, потому что все это было сплошной показушной акробатикой, танцами, а не настоящим боем.

— Ты позоришь эти мечи. — Презрительно бросил Хаксли. — Ты не настоящий боец.

Девушка не ответила, продолжая крутиться, и Уолтер с неудовольствием разглядел разводы пота у нее на груди и подмышками. И волосы у не были уже грязноватые. Неопрятных женщин он не любил.

— Не годится использовать боевое оружие для дурацких танцев!

Она продолжала молчать, и Уолтер взорвался.

— Отвечать, когда с тобой разговаривает старший по званию!

Серебряная вспышка жикнула прямо перед глазами, заставив Хаксли отшатнуться. Рыжая стащила повязку и вытерла ей лезвие меча.

— Что… что ты себе позволяешь? — Крикнул Уолтер, которого продолжали игнорировать.

— А? Что? — Завертела головой девушка. — Кто это разговаривает? Никак труп настоящего бойца?

— Что? — Опешил Хаксли.

— Я тебя убила. — Пояснила рыжая с мерзким американским акцентом, коверкающим благородную английскую речь.

— Как это?!

— Полбашки отрезала.

— Что?! Да если бы мы сразились по-настоящему…

— Что? — Передразнила девушка. — Труп хочет со мной сразиться? Максимом на скорость разложения, это да, тут ты выиграешь.

— Как вы со мной разговариваете, вы, рядовой?!

— Ой, гляньте, труп лейтенанта недоволен, что его убил простой рядовой! Ах, какая досада, если бы это был хотя бы полковник, то труп был бы больше рад, и лежал в гробу с улыбкой на оставшейся нижней половине лица.

— Да как ты смеешь! Я адъютант генерала Меллоуни!

— То есть, мальчик на побегушках?

— Что-о-о???

— Ну дава-а-ай! Разно-о-ойся еще тут! — Захихикал рядовой. — Не забудь еще, что тебя побила девка! А твой генерал — дерьмо!

У нее вдруг засверкали глаза, как у кошки, она даже сгорбилась, будто приготовилась прыгать.

— Дерьмо и ворюга! Фантом его покарает!

И выбежала, хлопнув дверью, даже мечи бросила.

Уолтер Хаксли поднял их, любовно погладил бритвенно-острые лезвия, и бережно убрал в лежащие тут же ножны.

— Сумасшедшая! — Пробормотал он.

Русские расположились на плацу, несмотря на мороз, и переговаривались между собой, будто не понимая, почему вокруг них крутятся курсанты и агенты из тех, кто недавно выпустился. Они пели песни под гитару о юности в сапогах, кто-то уже выплясывал что-то похожее на нижний брейк-данс, большинство курили и хитро глядели на американцев. Чтобы не замерзнуть, жгли костерок из ящиков, в которых перевозили новейшие разработки боевой техники. Татьяна возле них даже близко не показывалась, на Родине ее разыскивали за предательство.

— Закурить не найдется? — Наконец подкатила Гувер к одному из русских сержантов.

Тот молча протянул ей квадратную пачку крепчайших дурно пахнущих сигарет с синей картой. Мерида не стала мелочиться и цапнула всю.

— Хорошая сегодня погода, не правда ли? — Подошел с другой стороны Солджер.

— Хорошая. — Отозвался русский, старательно гася искры смеха в глазах.

Говорил он с акцентом, но медленно, понять было можно.

— Холодно только. — Поддакнула Гувер.

— Да разве это холодно! — Оживился сержант. — Вот у нас сейчас…

Лед был сломан, разговор завязался. Гувер и Солджер кивали, ахали и соглашались, что зима без снега — как стол без хлеба, и не забывали договариваться об обмене сухпайков. Остальные американцы тоже занимались бартером, и вскоре уже пробовали гречневую и перловую каши, вкуснейший черный хлеб и тушенку из банок, а русские раскладывали по карманам жвачку, леденцы и прочую сувенирную ерунду, таинственно обещая ночью, когда объявят отбой, пронести на плац огненной воды, чтобы устроить соревнование с японцами, приехавшими со своим сакэ. Украинские военные клялись угостить курсантов салом, «жирным, как ваши мамы». Это было сказано по-русски, но Гувер поняла, и ответила словами, подслушанным у Татьяны Михайлофф в тот жуткий день, когда русская шпионка перед корпоративом сломала сразу два ногтя подряд. Русские ответили восхищенным «о-о-о!», назвали Мериду «своим человеком», а украинцу надавал подзатыльников собственный ефрейтор. Гувер тут же пожелала расширить запас ругательств, в желающих помочь недостатка не было, как сказал один сердобольный лейтенант: «а то что у вас только шит да фак, да факин шит, вот и все радости». Солджер, не выдержав, ушел, так и не поняв, почему ругательством является название женского интимного места с ушами, а почему наличие ушей на этом месте является ругательством, не знали и сами русские.

Пиканье приборов, соревнующихся с тиканьем часов, могло довести до самоубийства закоренелого католика. Еще больше сводила с ума жуткая тишина. Это могло продолжаться часами, он уже знал. Самым невыносимым была не боль или неподвижность, а эти медленно тянущиеся часы и осознание, что их никто не разбавит присутствием, даже соседи по палате, не выдержавшие Дантона даже в бессознательном состоянии. Если бы раненый снайпер по ночам душераздирающе стонал от боли, то это было бы понятно и простительно, бывало, что из больничных лазаретов доносились вопли и погромче, но Джо, обколотый обезболивающим, как заправский наркоман, принимался хохотать, как подорванный, и это звучало так жутко, что матерые агенты слезно упросили Доусона убрать его куда подальше. В результате Дантона перевезли в пустующую сейчас VIP-палату.

Дверь тихо открылась, впустив поток света, бесшумные шаги прокрались к койке, на лоб легли ледяные пальцы, потом сместились на шею, не удержались и погладили по небритой щеке. О прикроватную тумбочку что-то стукнуло, почему-то сильно запахло хвоей. Звук передвигаемого стула, мгновение, и часы заткнулись, запнувшись. Приборы тоже перестали пикать. Опять звук передвигаемого стула, на этот раз совсем рядом с кроватью, и кто-то сел, включил планшет и быстро застучал пальцами по экрану.

— Ты не уйдешь? — Спросил Джо пересохшим горлом, сообразив, что она решила обосноваться здесь надолго.

— Нет. — Ответила Гувер.

— Давно ты знаешь, что я в сознании?

— Как зашла, так и поняла.

— Что ты там делаешь?

— Смешиваю с дерьмом одну фанфикершу, ни писанину которой я убила два часа, а она запихнула в конец поганый слэш! Никто не смеет безнаказанно поганить мой любимый пэйринг!

— Уйди! — Потребовал Дантон, не желавший, чтобы она его видела в таком состоянии.

— Молчи. — Парировала Гувер. — Вам вредно разговаривать, сэр.

— Черт возьми, женщина… — на этом жжение в горле стало невыносимым, и снайпер принялся задыхаться, что отнюдь не улучшило ему настроение.

Гувер быстро встала и принесла маску, плотно прижав ее к его лицу. Жжение в носоглотке и горле прошло, как будто их сбрызнули водой. Мерида опять села и принялась писать дальше.

— Давно я лежу?

— Давно.

— Что со мной?

— Много чего.

— А конкретнее?

— Встанешь — в отчете прочитаешь.

— А чего ты бесишься-то?

— Потому что ты меня бесишь, козел ты самодовольный!

— Да? — Дантон чуть двинул пальцами, коснувшись ее руки, которую она не убрала, а даже взяла его ладонь в свою и переплела пальцы. — За что?

— А что, не за что? — Съязвила она, откладывая планшет.

— Иди-ка сюда. — Дантон попытался подвинуться на узкой койке, чтобы ей тоже хватило места, но Гувер только бессердечно посмеялась над этими жалкими потугами, и самостоятельно умудрилась уместиться на двадцати сантиметрах пространства от него до края кровати, правда для этого ей пришлось закинуть на него ногу.

— Расскажи, как ты меня ненавидишь, а?

— Как? — Гувер жарко и сердито задышала ему в бок. — Так, что в глазах темнеет! Так ненавижу, что иногда взяла бы просто и растерзала на сотню маленьких говнюков! Меня от вашего вида трясти начинает иногда! Так, что сердце останавливается!

Чувствительный щипок с садистским вывертом заставил Джо ахнуть от неожиданности.

— Пытки раненого?!

— Я вам покажу пытки, только встаньте сперва! Сэр, у вас нога сломана в четырех местах, артерия разорвана, проникающее ранение брюшной полости! Так какого черта вы со всем этим не лежали смирно и не ждали помощь, а поперлись добивать свидетелей, как будто там без вас мало желающих было?! Из ваших кишков столько металла вынули, что можно выплавить набор солдатиков!

— А можно глянуть потом? — Любопытно спросил снайпер, только сейчас ощутив, что его нога находится в подвешенном состоянии.

— В помойке поглядите.

— Помоги мне встать.

— Зачем это? — Не поняла Гувер.

— Надо…

— В катетер делайте свое надо! Каким образом вы это представляете?!

— Я допрыгаю. Одна нога у меня еще осталась. И ты меня поддержишь.

— Не буду я! — Гувер скатилась с кушетки, оставив после себя ощущение незаполненной пустоты.

— Тогда я сам! — Героически решил Джо, но под скептическим взглядом Мериды так и не смог даже особенно пошевелиться.

— Что вы со мной сделали, сволочи?! — Взвыл он.

— Да так, по мелочи. Вам остановили воспаление, собрали по кускам ногу и вкачали шесть литров чужой крови.

— Я не буду писать в кровать!

— В катетер.

— Тем более при тебе!

— Я могу выйти.

— Ты будешь знать!

— Раньше вас это не смущало!

— Раньше я был без сознания! А сейчас, если ты мне не поможешь подняться, я буду терпеть, пока у меня мочевой пузырь не лопнет, и я не умру!

Гувер приподняла бровь и ткнула его сложенными пальцами в район живота.

— Долбаная акупунктура. — Помолчав и убедившись, что лишней жидкости в нем больше нет, проворчал Дантон.

— Да? — Хмыкнула Мерида, взяла его ладонь и принялась легонько щекотать ее кончиками пальцев.

Боль не то что прошла, но как-то притупилась, сведенные спазмом мышцы расслабились.

— Скоро, наверное, народ на соревнования начнет подтягиваться. — Вздохнул расслабленный Дантон. — И две новых серии «Теории большого взрыва» выйдут. Интересно, в этом году будет хоть немного снега на Рождество?

— Все уже приехали, сэр. — Мягко ответила Мерида. — Серий вышло целых девять, я не смотрела, ждала вас. А Рождество уже прошло. Ваш подарок под елкой.

— Под какой еще елкой?

Гувер показала на тумбочку, и Джо, повернув голову, действительно увидел маленькую декоративную елочку в горшке. Возле нее лежал маленький пакетик кислотного розового цвета, украшенный единорогами, с огромным розовым же бантом. Джо тут же сцапал его, и минут пятнадцать занимался разворачиванием, Гувер постаралась на совесть. Наконец, он извлек пулю на длинной металлической цепочке. Пуля была родной сестрой тех, которыми он стрелял из своей винтовки.

— Какая классика. — Хмыкнул Джо. — Скажи еще, что ее достали из твоего сердца.

— Почти из сердца. — Кивнула Марида. — Совсем рядом прошла. Это ей меня чуть не убил мистер Мастерс, сэр. И это не просто пуля. Это… в общем, пока вас не было, я кое-что с ней сделала. Видите, там насечка? Если вдруг когда-нибудь станет понятно, что все… что хуже уже быть не может и это конец… поверните ее. И сэр… ее можно использовать только один раз. Поэтому я прошу отнестись серьезно.

— Там яд насыпан? — Уточнил Джо, разглядывая пулю.

— Яд у вас и так в форме зашит. Нет, это…

— Наркотик что ли?

— Можно и так сказать. — Улыбнулась Мерида. — Мой личный сорт героина. Говорить, что надеюсь, что вы никогда не узнаете что там, не буду. Не с нашей профессией.

— Круто. — Оценил заинтригованный Дантон. — Слушай, а ты не можешь…

— Нет. Курить вам сейчас нельзя.

— Ну хоть одну…

— Нельзя!

— Половинку…

— Сэр!

— Всего затяжку!

— Нет!

— Ну и иди отсюда!

— Ну и уйду!

— И иди!

— И уйду!

— И катись!

— Сам катись!

— Я покачусь! И тебя еще поваляю! — Дантон схватил елочку и замахнулся свободной рукой.

— Даже не вздумайте, сэр! — Предупредила Гувер. — Я вам подачу обезболивающего перекрою, будете орать тут да утра, а все на сборах, никто не придет!

— Бессердечная сволочь!

— Капризный сукин сын!

— Ну-ка расскажи еще, как ты меня ненавидишь!

— Да меня трясет от вас! Вы самый подлый говнюк на всей базе! Да хуже вас только ваш бездарный неудачник Росомаха!

— А у твоего Саблезуба шуба как у престарелой порнозвезды!..

Дантон вдруг замолчал и, побледнев, откинулся на подушку.

— Что? — Тут же подскочила взволнованная Мерида.

Джо медленно с видом оскорбленного достоинства поднял руку.

— Ладно. — Рассмеялась она и взяла ее в свою. — Только не вздумайте больше разговаривать, вы только в себя пришли. Лучше послушайте, что у нас происходило, пока вас не было…

Генералу Меллоуни часто приходилось испытывать ощущение дежа вю, он даже радовался ему, как неожиданному привету от старого друга.

— Посмотрите, Кейдж, на эту пару.

— Смотрю. — Ответил кому директор, а кому по-прежнему недотепа Корки. — Агенты Солджер и… Джокер.

— И масти-то какие знакомые! Блондинистый мыслитель и его заводной дружок. Как руками-то машет!

— Не понимаю, о чем вы, мистер Меллоуни.

— Все ты понимаешь, засранец! Вылитые ты и твой дружок Моритц!

— Генерал, вам, должно быть, не видно отсюда, но агент Джокер девушка.

— Зануда ты, Кейдж.

— От зануды слышу.

— Но ты посмотри на нее! Походка-то, походка! Сделай скидку на женскую анатомию бедра и… все повторяется, друг мой, все повторяется!

Девушка и ее друг, а генерал не сомневался, что их связывает крепкая дружба, если не больше, уже проходили внизу под лестницей, и лукавый дернул его крикнуть, как в старые добрые времена.

— Эй, Морт! Горим!

Девушка споткнулась на ходу и вскинула голову вверх. Светлые глаза до боли знакомого жуткого сиреневого цвета мигом нашли генерала. И узнали. Меллоуни пробил озноб, и он готов был поставить доллар против фунта, что знает, какой жест она за этим покажет. Резко вскинутая вверх правая рука, удар по ней левой, нарисованный в воздухе круг, пронзенный в центре пальцем. Тайная азбука их выпуска, неизвестная больше никому. И назовет его Мелани. И действительно, девушка уже даже начала вскидывать руку, но ее товарищ дернул ее вперед, увлекая за собой дальше.

— Мерида, это же генерал!

— Ворюга он, а не генерал! — Прошипел сдавленный от ярости женский голос с интонациями того, кто давно уже умер и лежал в могиле.

— Что-то вы побледнели, генерал. — Похлопал его по спине ничего не услышавший Кейдж. — И я знаю способ вернуть румянец на ваши щеки. Пройдемте ко мне в кабинет. Майор Иванов и полковник Капусто просили рассудить, какой национальный напиток лучше: водка или горилка. Учитывая, что перед ними лейтенант Фуко подарил мне национальный напиток Франции, соревнование обещает не дойти до финала.

Глава 47. Лезвие

Не дело генералу сидеть за одним столом с сержантами и рядовыми, но Меллоуни сделал вид, что хочет посоветоваться со своим адъютантом. Вчерашний день вспоминался урывками, но странную девицу с другом он не забыл, и лейтенант Хаксли сидел как раз напротив нее. Генерал тяжело плюхнулся на длинную лавку и бесцеремонно уставился ей в лицо. Девица нервно бросила взгляд налево и направо, потом зыркнула на него в ответ. Глаза у нее были зеленые, а не сиреневые, как у Моритца, и у Меллоуни отлегло от сердца, а то он ненароком уже решил, что начал сходить с ума на старости лет.

— Генерал? — Агент попыталась привстать, но генерал замахал на нее руками.

— Давайте без чинов, умоляю! Агент… Джокер?

— Да, сэр. — Девица села на место.

— Тем более, какой я сейчас генерал, смех один.

— Действительно. — Поддакнула рыжая.

— Мы с вами не могли встречаться раньше?

— Не думаю, сэр.

— Определенно я вас где-то видел.

— Не могу знать, сэр.

— У меня ощущение, что мы встречались в прошлой жизни. — Настаивал Меллоуни.

Рыжая резко откинулась назад, чуть не своротив поднос с едой.

— Сэр, это вы чего это, это вы меня клеите что ли?! — Громко и растерянно спросила она.

От неожиданности генерал вспыхнул до корней седеющих волос. Все головы повернулись к ним.

— Мерида, замолчи ты ради бога! — Взмолился ее пунцовый друг.

— Сам молчи! — Огрызнулась Мерида. — Он же старый, а лезет!

Это все уже было. Не дословно, но почти. По молодости Моритц, изображающий растерянность, обожал выставлять собеседников дураками. И тот же взгляд, такие же разведенные в стороны руки, и тот же паренек рядом, насквозь видящий все эти выкрутасы.

Ситуацию спасли изумленные возгласы, крики, взлетающие вверх подносы, падающие, как кегли агенты, смех и суета. Что-то происходило под ногами, но из-за зашкаливающего количества людей не было видно, что, только слышно чье-то верещанье.

— Вон он!

— Туда повернул!

— Под стол залез!

— Лови его!

— Ай!

— Ой!

— Твою-то мать!

— Уй бли-и-и-ин! — Заскулил агент Джокер и вылетел из-за стола, побежав в указанном направлении и присоединяясь к суматохе.

Ор, мат, падения, разбросанная еда и бестолковая беготня тут же превратили конкурирующих военных в одну общую шевелящуюся массу. В разгар беспорядка в столовую, как мстительная гарпия, зашел Доусон.

— Прекратить!

Мощный рык раскатился громом, агенты замерли в различных позах, боясь пошевелиться. Из-под груды тел выбралась рыжая, прижимающая к груди что-то металлическое и громоздкое. С головы у нее стекла тарелка овсянки и шлепнулась под ноги главе оперативного отдела. Масса в ее руках шевелилась, звякая сочленениями.

— Что происходит? — Уже тише поинтересовался Доусон.

Масса в руках агента Джокер приподняла голову и оказалась роботом. Он уставился на Доусона круглыми окулярами, продолжая трястись, как будто ему было страшно.

— Что это?

— Валли. — Ответила Джокер так, будто это все объясняло. — Простите его, мистер Доусон, сэр, он просто долго оставался один в лаборатории и отправился меня искать!

— И это то оружие массового поражения, на создание которого мы вам выделили из бюджета сто тысяч долларов?!

Валли затрясся еще больше и прикрыл «голову» ручками-клешнями.

— А все массово и поразились. — Хихикнула Гувер, кончиком языка слизывая капающую со лба овсянку. — Кроме того, Еву я тоже сделала.

— Кого?

— Еву, сэр. Так старалась, вот, аж мозги потекли. — Она брезгливо провела рукой по волосам и стряхнула противную липкую массу под ноги Доусону. — Эм… я вам покажу. Она летает… и стреляет.

— Летает и стреляет. — Повторил Доусон. — Прекрасно. А это утилизовать!

— Вы что! — Гувер обхватила Валли руками, как наседка, защищающая цыпленка.

— Что он вам сделал! — Поддержала разгневанная миниатюрная японка.

— Он хороший! — Засюсюкала французская переводчица.

— Валли! — Подтвердил робот слегка электронным голосом, вызвав дружный стон умиления.

Гувер тут же окружили, оттеснив недоумевающего Доусона, и наперебой принялись протягивать роботу руки, которые он сначала робко, а потом все уверенней пожимал, вертя маленькой головой на длинной гибкой шее. Лейтенант Хаксли бросил на генерала виноватый взгляд и бочком протиснулся к толпе, чтобы тоже потрогать робота за металлическую лапку. Гувер опустила его на пол, протянула относительно чистую тарелку с пола, и Валли принялся кружиться по полу на мягких гусеницах, размахивая ей, как шляпой. Кто-то включил на мобильнике джаз, и робот попытался танцевать, но не удержался на скользком полу и врезался в чьи-то ноги, жутко смутился и поспешил к хозяйке, которая поспешно подняла его на руки. Генерал поймал себя на мысли, что уже думает об этой железке как о чем-то разумном.

Агенты принялись наперебой успокаивать его и гладить по металлическим сочленениям.

— Дурдом какой-то! — Пробормотал Доусон и вышел.

— Он очень общительный, только стесняется! — Объясняла Гувер всем желающим. — Танцевать любит и всякие штуки. Я ему в коробке домик сделала, он уже туда гору хлама натаскал, и играет…

«Действительно, оружие массового поражения» — подумал генерал.

Все столы у аналитиков были завалены горой донесений, и они продолжали поступать. Припряженные к работе курсанты сбились с ног, сортируя их по степени тяжести причиненного морального и физического ущерба, национальности потерпевшего и предположительной личности подозреваемого. Фантом, обнаружив в alma mater такое количество незнакомцев, расстарался и показал себя во всей красе, а иностранные агенты тоже были не прочь попробовать себя в служении проказливому призраку. Практически все двери были расписаны нецензурными высказываниями и картинками разной степени откровенности. Чего стоила только совершенного голая женщина верхом на свинье на двери главы арабских силовиков. Впрочем, две спаривающиеся лягушки в красных беретках и тельняшках, явившиеся с утра французам, были ничем не хуже. Русским все двери разрисовали серпами, звездами и медведями, играющими на балалайках. Японцы уже деловито отмывали со своих аниме-девочек с лицами глав государства, а китайцы, ругаясь, собирали совками в ведра раскиданную по полу лапшу, потому что уборщики уже не справлялись со всей этой вакханалией и дружно просили отгулы за свой счет, а если им отказывали, писали заявления на увольнение. Растяжек, вылившейся на головы воды и прочих менее невинных жидкостей, украденной и испорченной формы, разрисованных несмываемым маркером лиц, связанных под столом шнурков, ручек дверей, бьющихся током, налитого в шампуни клея, краски и прочих подушек-пердушек никто даже не считал. Пока что верхом неприличия считалась подкинутая индусам отрезанная коровья голова, которая вообще неизвестно как взялась на закрытой военной базе.

Кое-кого удавалось вычислить, и несчастный занимал место среди аналитиков, принимаясь разгребать проделки сотоварищей. Но большинство безобразий идентификации не поддавалось. И над всем этим царил невозмутимый Кейдж, будто не замечая воровато крадущихся мимо него своих и чужих людей, лишь изредка фотографируя особо интересные вещи на планшет.

— Как же так можно, сэр? — Недоумевал лейтенант Хаксли. — Как мы будем проводить соревнования… то есть, обмен опытом?

— Первый раз на мероприятии подобного масштаба? — Только посмеивался Меллоуни. — Погоди, ближе к делу все будут на цыпочках ходить. Никому не хочется ударить в грязь лицом перед мировым сообществом.

Дверь личного отсека генерала уже была украшена представителями королевской семьи, отплясывающими кан-кан в разноцветных чулках. Поверх рисунка была надпись: «верни, что украл, вор!», но даже не она заставила генерала побледнеть и схватиться за сердце. Почерк. Это был почерк Стефана Моритца, он бы его ни с чем не спутал!

— Сэр! — Встревожился Хаксли. — Вам плохо, сэр?!

— Ничего-ничего, Уолтер. Я просто устал.

— Но какое возмутительное свинство, сэр!

— Вы военный, лейтенант! И не дело рядовому теряться от резкого окрика сержанта!

— Но это…

— Это то же самое. Оставьте меня, мне надо подумать.

— Корки?

Кейдж кивнул из-за стола, не отрываясь от бумаг, и приветливо указал ручкой на мягкий кожаный диван, принявший в объятия усталое генеральское тело. Что-то дописал, удовлетворенно кивнул сам себе, закрыл журнал и связался по настольному коммутатору с секретаршей, велев приготовить кофе и никого не пускать. После криков и беготни в коридорах его кабинет казался уютным оазисом спокойствия в пустыне хаоса.

— Можно тебя спросить?

— Спросить-то можно. — Игриво ответил Кейдж, не принимая тона. — А с ответом посмотрим.

— Представь, что перед тобой вдруг возник ты сам, только из прошлого. Тебе бы не было стыдно?

— Нет. — Подумав, четко ответил Кейдж. — И еще я бы посоветовал себе не искать продвижения по службе, а скончаться где-нибудь в горячей точке лет в сорок. А ты?

— Я уже второй день словно гляжу в прошлое. Точнее нет, это прошлое глядит на меня. И оно не видит того, каким я стал, оно по-прежнему видит того… другого. Того, кем я уже не являюсь. И перед ним бесполезно оправдываться, оно молодо и полно ярости и огня, и все обиды для него по-прежнему живы. И мне жутко, Корки.

— Рано ты начал хандрить. — Только и сказал Кейдж.

— Скажи, а Морт? Что бы ты сделал, если бы у тебя была возможность начать все заново? Убил бы его?

Кейдж сердито поджал губы.

— Я предпочитаю не думать о том, что было бы если, а оперировать доступными фактами.

— Все не можешь простить меня? А ведь столько лет прошло! Но я, и правда, был настоящим засранцем. Впрочем, он был не лучше. Знаешь, это я украл его нож.

— Что?! — Кейдж вытаращил глаза. — Ты?!

— Я. — Спокойно признался Меллоуни и вытащил из кармана продолговатый чехол. — Мне так хотелось иметь что-то подобное. А он так врал, что нож достался ему от отца, хотя все знали, что у него только мать… он меня жутко злил.

— Я помню. — Прервал Кейдж.

— А тогда… боги, я даже не помню, что он сделал. Он же даже его особенно не прятал, все время таскал с собой.

— Он думал, что потерял его. Что он вывалился из дыры в кармане.

— О дыре позаботился тоже я. Иначе бы он сразу понял. Тогда он так убивался. Искал его всюду. Тогда я злорадствовал. А теперь… не знаю. Наверное, мне его жаль. Сколько ему тогда было? Тридцать? Тридцать пять?

— Двадцать один. — Сквозь зубы проговорил Кейдж.

— Двадцать один. — Повторил Меллоуни, вытряхивая нож из чехла на ладонь.

Отполированная рукоятка пожелтевшей слоновой кости когда-то была покрыта резными узорами, но они почти стерлись за долгие годы употребления. Однако ухоженное лезвие и не думало стариться, такое же смертоносное, как и сорок лет назад.

— Посмотри на него. Рукоять — это мы. Такие же старые, потертые, но все еще выполняющие свою функцию. А лезвие…

— Он так любил жизнь. — Вдруг сказал Кейдж. — Ему всегда было мало. Помнишь, он хотел стать бессмертным?

— Не помню. Ведь я не знал его так, как ты.

— Никто не знал его, так, как я.

— И ты оправдываешь его? До сих пор? Ведь это же ты его тогда сдал? И почему он не преследовал тебя за это?

— Он знал, что я поступил правильно. В этом был весь Стеф.

— Эта девушка… агент Джокер… Мерида… она его дочь? Внучка?

— Мерида сирота, ее обучали здесь.

— Вчера она назвала меня вором. У нее его манеры, его интонации, его движения, его смех. И глаза… у нее его глаза.

— У нее зеленые глаза.

— Вчера были сиреневые.

— Это уже слишком. — Хмыкнул Кейдж.

— Я тоже так думаю. Ты веришь в реинкарнацию?

— И это тоже уже слишком!

— У меня на двери надпись. И это его почерк.

— Меллоуни!

— Я требую от тебя сию же минуту показать мне запись с камер наблюдения. Я хочу узнать, кто это сделал. Немедленно, Кейдж!

— Пойдем к операторам. — Кейдж пожал плечами. — Но тебе не кажется, что ты перегибаешь? Стеф не стал бы реинкарнироваться ради сомнительного удовольствия довести тебя до паранойи. Да еще в женском теле.

Меллоуни не ответил, пребывая в задумчивости, пока они не дошли до операторов, которым Кейдж велел вывести на экраны запись наблюдения с камер, установленных напротив двери генерала. Сначала ничего не происходило. Потом мимо начали сновать военные с различными предметами в руках, прошло несколько парочек. Кто-то в черной маске долго рисовал пляшущую королевскую семью, вздрагивая от каждого шороха, но ничего не писал. Потом возле двери не происходило ничего до самого утра.

— Но надпись! — Нервно закусил губу генерал. — Откуда она появилась?

— Как будто из ниоткуда. — Огорошил более опытный в просмотре видео оператор. — Смотрите, вот этот момент. Вот ее нет… и вот она появляется.

— Прервалась запись? — Нетерпеливо спросил Кейдж. — Вырезали?

— Никак нет, директор, запись в порядке, вот таймер. Она просто возникает на двери.

— Но этого же не может быть. — Раздраженно стукнул по столу Меллоуни. — Кто-то же это написал!

— Я и не говорю, что не писал. — Обиделся оператор. — Просто это не человек сделал.

— А кто?!

— Фантом. — Объяснил агент, как нечто само собой разумеющееся. — Его, извините, мы поймать не сможем.

— Какой еще фантом?!

— Это наш местный призрак. — Будничным тоном пояснил Кейдж, увлекая Меллоуни прочь. — Дух базы, так сказать.

— Твой дух пишет почерком Морта!

— Может, это его дух и есть? — Серьезно спросил Кейдж.

— Ты серьезно считаешь, что этот обормот превратился в привидение и теперь шляется по вашим коридорам и наводит трепет на первокурсников?!

— И еще его можно попросить о помощи. Не бесплатно, разумеется. Очень на него похоже. Я бы после смерти тоже не против стать духом базы. Представь: почти ничего не делать, устраивать свидания, иногда, под настроение, чистить картошку на кухне и разбрасывать вещи Доусона, который займет директорское кресло после меня, хотя он пока пребывает в счастливом неведении.

— Ты сошел с ума. — Прокомментировал Меллоуни.

— Не более чем ты.

— Я поговорю с ней. — Решил генерал. — Выведу ее на чистую воду!

— И прослывешь среди наших сумасшедшим.

— Я скоро и так стану сумасшедшим, если призрак Моритца продолжит требовать у меня нож!

— Да отдай ты его!

— Кому?! Этой твоей?..

— Нет, не агенту Джокер. Подозреваю, что она весьма удивится.

— А кому тогда?!

— Стефану.

— Он умер, Кейдж! Его завалили твои же люди!

— Вот именно. Поэтому, я тебе не завидую. Фантом порой очень изобретателен.

Глава 48. Смертельное оружие

Говорить Дантону, что нельзя сразу после долгой комы вливаться в кипучую жизнь, было делом бесполезным и опасным. Снайпер где-то раздобыл инвалидную коляску с джойстиком и теперь бодро раскатывал по коридорам, имитируя потерю управления, и коварно врезаясь в своих и чужих. Чужие верили, свои злобно орали и пытались его прибить, но механические колеса каждый раз оказывались быстрее человеческих ног. Все это безобразие продолжалось до тех пор, пока Джо не наехал на Доусона, и не прокатил его пару метров на собственных коленях. Глава оперативного отдела отлупил снайпера по голове бумагами и пообещал сломать вторую ногу, если снайпер не уберется куда-нибудь помогать Фантому.

Разобиженный Джо обещал написать на Доусона жалобу о превышении служебных полномочий, на что Грегг только рассмеялся и отстранил Дантона от участия в стрельбах. Они расстались, довольные друг другом и жизнью. На некоторое время агент Купидон совсем пропал из поля зрения, и Доусон даже забеспокоился, пока не услышал его голос из-за двери кабинета наказанного агента, а нынче младшего научного сотрудника исследовательской лаборатории Мериды Гувер.

— Нет, просто смотреть мне надоело, ты теперь потрогать дай!

— Сэр, это уж слишком! — Возмущалась Мерида, но как-то неуверенно.

— А что такого? Все остальные не возражали!

— Вот и идите к остальным, а я не дам!

— Почему ты такая жадная?

— Это моя собственность, что хочу, то и делаю!

— Гарсие же дала, он мне сам хвастался!

— Это мое личное дело!

— Ну пожа-а-а-алуйста! Я буду плакать!

— Сэр, и так все залапали, сколько можно!

— Я буду последним!

— Ну ладно, только, умоляю, будьте максимально нежным. — Судя по голосу, Гувер самой не терпелось ответить снайперу положительно.

Некоторое время не раздавалось ни звука, потом раздался умиленно-восхищенный стон Джо «О-о-о, какая пре-е-е-елесть!» и смех Мериды.

Доусон решил, что как начальник обоих, он имеет самое святое право войти без стука. Дантон в коляске сидел к нему спиной, а Мерида расположилась на корточках прямо перед ним. Они его не заметили. Доусон кашлянул. Мерида резко вскочила, красная, как пион. Сияющий Дантон развернулся медленнее, явив взору Доусона уже раз виденного робота Валли, сидящего у него на коленях.

— Мистер Доусон, сэр, смотрите, Валли!

— Я вижу. — Холодно сказал Доусон.

Робот его испугался и попытался прижаться поближе к Дантону, но только смял его форменные штаны гусеницами и, видимо, прихватил кожу, потому что снайпер сдавленно зашипел.

— А где Ева, которая летает и стреляет? — Обратился Доусон к Гувер.

— Сейчас, сэр! — Засуетилась она, прошла к стене и набрала шифр на кодовом замке одного из многочисленных ящиков, вмонтированных в стену.

В самом его центре, застыв в воздухе, висело что-то белое, металлическое и овальное.

— Ева, активация. Режим демонстрации.

Второй робот был даже с виду гораздо совершеннее первого. Ева неспешно вылетела и почти бесшумно поплыла по кабинету к Доусону.

— Вот гляньте, у нее тут лазеры. — Объяснила Мерида, осторожно оттягивая боковые «крылья» робота.

— Повторяю, и на это мы вам выделили средства из бюджета?

— Нет, сэр, это я так собирала, чтобы расслабиться. Ваш заказ вот.

Она взяла со стола небольшую картонную коробку, открыла ее, и сунула начальнику под нос. Если бы на его месте была Мария Кри, то она бы завизжала и отшатнулась, но Доусон, как истинный мужчина, не боялся ни мышей, ни крыс, ни, тем более, тараканов. Они резво поползли из коробки по рукам Мериды, некоторые взлетели, треща жесткими крыльями, и расселись по стенам. Ничуть не смущенный Доусон ждал продолжения. Гувер усмехнулась, оценив его хладнокровие. Дантон, которому к тараканам было не привыкать, ворковал с Валли, обучая робота произносить его имя.

— Пожалуйста, подойдите сюда, сэр.

Гувер показала Доусону экран компьютера, разделенного на много маленьких квадратов, показывающих кабинет с разных ракурсов.

— Каждый «жучок» оборудован камерой слежения. Управляются они с компьютера или голосом через коммутатор.

— У нас уже есть подобное оборудование, агент Гувер.

— Вот и нет. Это настоящие насекомые, сэр, выращенные с учетом нужных требований. Проще — это киборги. Смесь органики и технологий. Их нельзя засечь никаким поисковым устройством. Но это еще не все. Так… какой бы показать… эм… ладно. Вон, видите того, на лампе? Смотрите внимательно. Тридцать пятый, тьма!

Жучок раздулся и превратился в шарик, который, подрожав, лопнул, и комната наполнилась густой чернильной темнотой. Вскрикнул Валли, выругался Джо.

— Как видите, лампы ему не помеха. — Довольным голосом продолжила Гувер. — Это не простая темнота, специальный прибор позволяет сквозь нее видеть. Его, правда, я еще не до конца сделала. Поэтому… тридцать пятый-бета, свет!

Темнота пропала, спиралью завихрившись на потолке и втянувшись в другого жука.

— Теперь он работает как тридцать пятый. Я их делала парными. Пыталась приспособить одного жука под оба действия, но у меня ничего не вышло. Они все могут разное. Создавать парализующий электрический разряд, выпускать ядовитый газ, следовать за объектом, забираться внутрь через естественные отверстия и много еще чего. Вот отчет, ознакомьтесь, пожалуйста.

— Впечатляет. — Довольный Доусон принял отчет. — Но, пожалуй, иностранным товарищам мы этого показывать не будем. Могу я получить сами образцы?

— Конечно. — Мерида постучала по коробке. — Диверсанты, домой!

Жуки послушно слетелись в коробку, только что крышкой сами не закрылись.

— Вот, сэр, возьмите коммутатор. А на флешке программа на компьютер, с помощью которой ими можно управлять. Там еще папка с «Assassin» s creed», это мое, не обращайте внимания.

— Спасибо, агент Гувер. В качестве благодарности вам предоставляется выходной. Можете провести его вне базы.

— Спасибо, мистер Доусон, сэр!

Когда за Доусоном закрылась дверь, Мерида нахмурилась. Ей вовсе не понравилось, что ее так незаметно решили убрать из поля зрения генерала Меллоуни, с ним она еще не закончила. Впрочем, это ее не особенно взволновало, благодаря тайным ходам Моритца она могла попасть на базу, минуя главный, а также все известные агентам входы. Ей даже не обязательно будет показываться в коридорах, нужно лишь заманить генерала в одну из подсобок. Тайна незаметного появления на базе Куколки и исчезновения Мак-Гинти была раскрыта. Мерида не стала ни с кем ей делиться, но заблокировала все входы, сделав родной дом снова безопасным.

— Смотри! — Позвал ее Дантон, разворачиваясь вместе с креслом. — Скажи ей! Скажи, что выучил!

— Джо-озеф! — Протянул Валли, застенчиво держась за палец Джо.

— Слышала? — Возликовал снайпер. — Слышала?

Гувер улыбнулась, потом цыкнула на летающую кругами Еву и снова заперла ее в шкафчик.

— Зачем ты ее туда? Пусть летает.

— Затем, что это оружие, сэр.

— Доусон тебе выходной дал. Может, сходим, поедим бургеров? Завтра ярмарка в парке, можно будет съесть столько сахарной ваты, что стошнит!

Гувер вздохнула.

— Сэр, вам такое нельзя.

— Да брось, я сто раз…

— Сэр, правда. Хотите, я вам распечатаю статью, и вы увидите, к чему может привести несоблюдение диеты?

— Не будь занудой, в прошлые разы ничего же не было!

— Уже забыли свои атеросклеротические бляшки?

— Бла-бла-бла, я тебя не слышу! — Дантон закрыл глаза и заткнул уши пальцами.

Мерида схватилась за его руки, наклонилась и крепко поцеловала, прижав заверещавшего Валли.

— Будьте паинькой, сэр, потерпите недельку, и я вам обещаю такой сладкий торт, что у нас с вами диабет начнется, когда мы съедим по маленькому кусочку.

— И ты тоже будешь? — Уточнил меркантильный Джо, знавший ее принципиальную нелюбовь к сладкому.

— Отношения предполагают жертвы. — Вздохнула она. — А завтра мне надо хорошенько проучить одного козла, так то я все равно не смогу.

— Месть — дело святое. — Согласился Джо. — Но Валли ты мне отдашь. Если мы с ним наперегонки по коридору поедем, кто быстрее будет?

Генерал Меллоуни застонал про себя, когда увидел агента Джокер. Она была одета в гражданское, значит, куда-то уходила, и черт ее дернул перед уходом найти его, а не убраться с глаз долой до конца соревнований!

— Генерал, как хорошо, что я вас увидела! Вот, вы потеряли.

Она протянула ему проклятущий нож, который он случайно «выронил» в ее лаборатории.

— С чего вы взяли, что это мой, рядовой?

— Ваш адъютант сказал. — Простодушно ответила Мерида. — Я у всех спрашивала, чей. Вещь памятная, судя по виду, и я рада, что нашла владельца, а то не хотелось бы, чтобы у вас о нашей базе остались плохие воспоминания.

Открытый и радушный взгляд, капля смущения, и в самой глубине глаз — затаенное злорадство.

«У тебя действительно паранойя, Мелани». — Мысленно поддразнил себя генерал. — «Все-то тебе мерещится».

— Спасибо, агент Джокер. Кстати, ведь я так и не узнал ваше имя. Мерида…

— Гувер, сэр. Мерида Гувер.

Меллоуни потребовалось все самообладание, чтобы не отшатнуться. Гувер, не может быть! Чертов Кейдж, провел всех! Но знает ли Совет?!

— Сэр, так я пойду? — Полуутвердительно спросил живой робот, совершенное оружие, реализованный проект, даже не подозревающий о своем происхождении.

— Конечно, агент Гувер. И спасибо еще раз… хотя постойте. Скажите, что вы знаете о Фантоме?

Робот засмеялся, будто был самой обычной девушкой.

— По официальной версии это призрак погибшего агента, покровительствующий базе.

— А на самом деле?

— Его просто аналитики выдумали, которым лень раскапывать чужие шалости. А так свалил все на Фантома, и вроде дело закрыто. Простые-то нарушения они быстро вычисляют, а поизобретательнее кто попадается — ленятся. И ведь это старший агент может быть, а такие дела обычно курсанты копают или вторые номера, вот и предпочитают не связываться. А так, конечно, нет никакого Фантома.

— Жаль. — Генерал изобразил искренность в голосе. — Такая легенда… гм… красивая.

— Разрешите идти, сэр?

— Идите… рядовой Гувер.

Глава 49. Реальность нереального

Рано или поздно это должно было случиться. Случилось, вопреки обыкновению, поздно, но все равно случилось, и она оказалась к этому не готова, хотя прекрасно знала, что будет. Враждебные взгляды, кривящиеся губы, насмешки и неприязнь. Она была даже рада этому. Наконец-то нарыв прорвется. Нужно только, чтобы кто-нибудь начал… и никто не вмешивался!

— Что за толпа, будто тут бесплатно стриптиз танцуют?

— Идите отсюда, детки!

— Мы сами разберемся. — Подтвердила Татьяна.

— А мы поможем! — Не сдалась Гувер. — Разобраться. На составляющие.

— Вы не понимаете… — Начал сержант Рахимов.

— Да мы вообще тупые! — Бросила Гувер.

— Мы же американцы. — Спокойно подтвердил Стив.

— Говори за себя. Я из Ирландии.

— В любом случае, вам лучше оставить в покое агента Михайлофф.

— А если нет?

— Мы вас побьем. — Гувер лихо перекрутила палку от швабры.

Иного оружия не было даже у младшего командного состава, Кейдж распорядился, что на территории базы никто носить огнестрельное и холодное оружие, кроме агентов, выполняющих задания, не будет.

— Нас шестеро. — Предупредил ефрейтор Зубов.

— Тем больше славы.

— Еще не хватало девчонок бить! — Толкнул его в плечо сержант Рахимов.

— Потом с тобой разберемся! — Прошипел Зубов, глядя на Татьяну полным ненависти взглядом.

Они развернулись и ушли, свернув за угол. Стив выдохнул сквозь зубы, Мерида разочарованно поставила палку к стене, ей даже хотелось подраться. Татьяна холодно повернулась к ним.

— Зачем это?

— Значит, надо было. — Таинственно ответила Гувер. — Стив, твоя партия.

— Таня, пойдем, пожалуйста, с нами.

Конечно, можно было спросить зачем. Но не все ли равно?

В ангаре никого не было, даже сторожей. Гувер забралась в свой маленький самолет, завела двигатель, он тихо зарокотал, гораздо тише, чем полагалось самолетному двигателю.

— Зачем это? — Повторила Татьяна.

Она не боялась, ей даже не было любопытно, просто какое-то усталое удивление.

— Ты мне веришь?

— Нет. — Помолчав, ответила Татьяна.

Стив улыбнулся.

— Уверен, с Меридой ты справишься, если что, и с самолетом тоже. Удачи.

Он ушел, оставив ее в темноте. Сверху недовольно свесилась Гувер, сверкнув стеклами пилотных очков.

— Мэм, залезайте, нечего зря топливо жечь!

Пожав плечами, Татьяна легко забралась в кабину, бронестекло за ней опустилось. Гувер принялась плавно и уверено выводить самолет. Неприятно было оставаться с ней один на один, но Татьяна давно уже привыкла делать неприятные вещи. Она смотрела вниз, на темную землю с капельками огней, пока она не скрылась под крылом. Татьяна думала. Обо всем, что было, и обо всем, что будет, и не видела для себя иных путей, кроме того, который избрала. Гувер тоже молчала, но это молчание не тяготило. Наконец, они стали снижаться.

— Наденьте, мэм, тут холодно.

Гувер вытащила откуда-то из-за кресла большую кожаную куртку. В кармане у нее лежали перчатки, а в рукав была запихнута шапка-ушанка. Самолет плавно опустился на крышу какого-то здания, чуть дрогнул, касаясь шасси крыши.

— Прилетели. — Сказала по-русски Гувер, выбираясь из кабины. — Пошли.

Акцент у нее почти пропал, сказывалась то ли практика, то ли что-то еще. Татьяна выпрыгнула на бетонную крышу и с наслаждением вдохнула зимний воздух. По крайней мере, здесь был снег. И много. Он пушистыми хлопьями падал с черного неба и кружился внизу в свете одинокого фонаря. Остальные его братья были разбиты.

— Где мы?

— На Аляске. Надо спуститься.

Чердачная лестница была открыта, Гувер запрыгала вниз по ступенькам. Пахло кошками, мочой и сигаретами. В подъезде было темно, но агент Михайлофф уверенно ориентировалась в пространстве. «Шпион и без глаз не ослепнет» — любил приговаривать старшина Петрищенко.

На улице дышать стало полегче. Гувер нагнулась, сгребла горстку снега, слепила снежок и с размаху запустила в стену, так, что он брызнул во все стороны. Потом подпрыгнула, оторвала свисающую с козырька подъезда сосульку и задумчиво лизнула, потом принялась грызть.

— Кла-а-асс! Вот это снега здесь! А почему не холодно? Я думала, будет холоднее.

Татьяна молчала, не отвечая. Гувер закончила с сосулькой, оторвала другую и, посасывая ее на ходу, целенаправленно зашагала вверх по улице. Татьяна пошла за ней, держась на некотором расстоянии. В голове было пусто, но не глухо, а приятно. Она любила зиму.

— Куда мы идем?

— Поди знай. — Таинственно отозвалась Гувер. — Скоро придем. Вон уже и вывеска светится. Хоть что-то здесь светится.

Татьяна машинально кивнула, отметив магазин ПРОДУКТЫ. И только потом до нее дошло, что буквы были русские. Перехватило горло, шпионка встала, как вкопанная, уставившись на надпись. Гувер уже исчезла за прозрачной дверью, звякнув колокольчиком над входом, прошла к прилавку.

— Нимирофф. Столичная. Смирнофф. Банку шпротов, батон, икру красную, вон ту. И сок апельсиновый.

— Поздно уже, приходите завтра. — Отрезала толстая продавщица в грязном голубом фартуке.

— Ну пожалуйста! — Заныла Гувер, простирая по прилавку руки, под одной из которых синела тысяча. — Снежный бой за посадками, сдохнем же все от холода!

— Тебе восемнадцать-то есть?

— Мне двадцать уже!

— А паспорт с собой?

— Танька! — Раздраженно крикнула Гувер, и Татьяна вздрогнула от этого окрика. — Поди сюда, тебе-то точно меньше не дадут!

Агент Михайлофф, а точнее Таня Михайлова, внутренне замирая, прошла в магазин, скользя глазами по полкам с крупами и консервами. Все неказистое, но такое вкусное. Взять бы манки… и гречки… и черного хлеба. По нему она скучала больше всего.

— Девушка, вы чего? — Заволновалась продавщица.

— Парень ее кинул. — Доверительно сообщила Гувер. — Вот и берем…

— Вот дурак! — Ахнула женщина, разглядев, наконец, красоту Татьяны. — Такую-то…

— Ну, так дадите? — Прервала ее Мерида.

— Да уж чего там. — Продавщица быстро спрятала тысячу в карман передника. — Ради случая… пакета лучше два возьмите, у одного ручки порвутся.

— И буханку черного. — Хрипло сказала Татьяна.

— Так вчерашний, девушка. Заходите с утра, свежий подвезут.

— Не важно. Дайте.

— А вы не местные что ли? — Продавщица подала Татьяне хлеб. — Говор у вас какой-то…

— С Прибалтики мы. — Подмигнула Гувер. — Проездом.

— Почему ты сказала, что мы на Аляске? — Спросила Михайлофф, объев с буханки всю корку.

— Сюрприз-сюрприз! — Бодро отозвалась Гувер, звякая пакетами. — Погодите, это не все.

— Нас скоро заберут. Мне нельзя пересекать границу.

— Почем они знают, что это вы.

— Ты не знаешь нашу разведку. Твой самолет скоро обнаружат. Любое пересечение границы фиксируется.

— Нас не зафиксируют. Нас уже не зафиксировали. Никто не знает, что мы здесь. Кроме Стива, конечно. Так что если вы не вернетесь, все подумают, что ваши вас убили и по-тихому скинули в шахту лифта.

— Где ты так выучила русский?

Гувер таинственно усмехнулась, не став распространяться, что элементарно два последних месяца лазила Татьяне в голову. Причем о Дантоне там почти ничего не было, что не могло не удивлять, все-таки они встречались несколько лет. Зато было много работы, вранья, травм, Кейджа, Кри и русских. Целая куча маленьких беспокойных русских в голове у агента Михайлофф носились с топорами за старушками-процентщицами.

Их уже ждали.

— Наконец-то! — Заревело сразу несколько голосов.

Толпа парней и девушек поднялась с поваленных деревьев и облепила их. Они отняли пакеты и куда-то унесли.

— Невероятно. — Шепнула Татьяна. — Но зачем мы здесь?

— Строить снежный город, а потом воевать, конечно. — Ответила Мерида, как нечто очень очевидное. — Мы в разных командах. Не могу отказать себе в удовольствии засветить вам в голову ледышкой. Ну, бывайте, мне пора к своим.

Сражение закончилось падением вражеской стены, не выдержавшей веса забравшихся на нее тел. Разгоряченная и мокрая Гувер зубами сняла варежки и спрятала пальцы под шапку, в волосы. Подошедший Егор Мытарин протянул ей водку в пластиковом стаканчике.

— Этим надо греться.

— За победу! — Гувер прихватила стаканчик зубами и опрокинула в себя холодную жидкость.

— Пойду, врагам налью. — Ушел Егор.

Румяная от мороза Татьяна весело смеялась с молодыми людьми. Гувер помогла неумехам разжечь костер из заранее приготовленных веток, воткнула в снег палочки и повесила варежки сушиться. Кожа на лице натянулась, щипало щеки и нос. Протянутые к огню руки обжигались, но не согревались.

— Отлично вышло! — Радовалась Нина. — Надо еще раз как-нибудь!

Гувер рассматривала ее, склонив голову. Русские женщины на приеме у спонсора базы и эти девушки отличались, как небо и земля. Они и вправду были красивыми, ничем не хуже Татьяны. И вовсе не были угрюмыми, как русская шпионка, наоборот, только и делали, что смеялись. Довольные собой, ребята загрузились в машины, стуча зубами. Татьяну и Мериду подвезли ровно до магазина ПРОДУКТЫ, взяли клятву встретиться еще раз, обменялись номерами телефонов и укатили, оставив вражеских засланок в одиночестве.

Они еще раз сходили в магазин, и зашагали к дому, на крыше которого стоял самолет, так никем и не замеченный. Табличка над крайним окном гласила «улица Центральная 47». И хотя в России в каждой деревне есть такая улица, у Татьяны екнуло сердце.

— Это же…

— Ваш город и ваш дом. Зайдемте в подъезд, надо поговорить.

Они зашли в подъезд, и Гувер включила портативный фонарь, прилепив его на бетонную стену.

— Это вам.

Татьяна открыла большой плоский пакет. Русский паспорт на чужое имя, аттестат, диплом о высшем образовании, банковская карточка…

— Ты меня здесь хочешь оставить?

— Ради Бога, чтобы вас убрать, не нужно столько мучений. Это от Стива. Данные на вас удалены из всех источников. Вы можете остаться… если хотите. Вас никто не будет искать.

Сказано было мало, но сказано достаточно. Татьяна смотрела на то, о чем мечтала на протяжении десяти лет, и мечта постепенно становилась реальностью. Гувер стояла, прислонившись плечом к стене, и скептически на нее смотрела.

— Я тебя никогда не понимала. — Сказала Михайлофф.

— Приятно слышать.

— Если бы у тебя был такой выбор…

— Я бы выбрала все.

— Так не бывает.

— Это у вас не бывает. А мне все можно.

— Кто дал тебе право? — Засмеялась шпионка.

— Это право сильного. — Улыбнулась в ответ Гувер.

— А разве есть права слабых?

— А разве сейчас кого-нибудь сбрасывают со скал? Решайте быстрее, мэм, у меня снег в ботинках тает.

Вместо ответа Татьяна медленно протянула ей документы.

— Это ваше. — Фыркнула Мерида. — Зачем мне? Полетели обратно.

— Зачем ты тогда предлагала решать? — Спросила ее Татьяна, глядя, как внизу исчезают огни. — Именно сегодня?

— Потому что завтра или послезавтра у меня может не получиться перебросить вас через границу.

— С этим я сама разберусь. — Презрительно фыркнула шпионка. — Но откуда мне знать, что это все по-настоящему, а не твой чертов симулятор? Может, я просто лежу на кушетке под шлемом с проводами…

— А может, умираете где-нибудь в камере под наркотиками. А может, вас вовсе и нет, и все, что происходит, мой последний сон разума, который я вижу, умирая пятилетней в лаборатории безумного гения? Какая разница, мэм? Все, что видит сознание — реально, потому что нет холода и жары, а есть только реакция сознания на понижение температур. А псы не видят радуги, выходит, нереальна и она? Может, вы и в симуляторе, и если бы согласились остаться, ваша жизнь там была бы короткой, но здесь она растянулась бы на целую вечность. Тело живет, потому что носит в себе сознание, и только оно в итоге оказывается главным и творит реальность.

— Так я в симуляторе или нет?

— Я не знаю даже, не в симуляторе ли я, мэм. Но… какая разница?

Стив их ждал. Хотя какое там их! Он ждал ее. Татьяна слетела на бетонный пол и повисла у него на шее, чуть не задушив в объятиях. Гувер поправила шапку-ушанку и сердито подумала, что надо было выкинуть Михайлофф в окно во время полета, такой механизм в кровопийце имелся. Не оборачиваясь на милующуюся парочку, Мерида вытащила холодную бутылку «Столичной», каменную воблу и подумала, что лучше это оставить в самолете, чтобы не доводить Дантона до греха, спрятала обратно, и спрыгнула на пол.

Колодки под шасси запихивать было тоже не обязательно, самолет мог стоять неподвижно даже на наклонной поверхности, но лучше один раз помучиться, чем потом три часа объясняться с начальником безопасности и выслушивать про халатность и последующие несчастные случаи. Оставалось самое трудное, практически невыполнимое: пройти мимо Татьяны и Стива, и не двинуть ни одного из них плечом на ходу.

— Агент Гувер, что вы делаете на базе? — Вкрадчивый голос Марии чуть-чуть не дотягивал до сладкого шипения гадюки.

— Простите, мэм, виноват, мэм, больше не повторится, мэм!

— Почему вы позволяете себе несанкционированные вылеты?! — С места в карьер бросилась глава аналитического отдела.

— Мэм, никак нет, мэм!

— А как же этот самолет… — начала Кри и осеклась.

— Какой самолет? — Простодушию Гувер не поверил бы только генерал Меллоуни.

Мария еще некоторое время созерцала пустоту за спиной агента Джокер, но подойти ближе, а то и ткнуть наугад пальцем, не позволила профессиональная гордость.

— Я слежу за вами, агент Джокер!

— Следи-следи. — Ехидно усмехнулась Мерида и погладила возникающий из воздуха самолет.

Глава 50. Последние счеты

— Ну что, как твоя ночь любви?

Солджер вопросительно оторвался от тарелки с овсянкой и посмотрел на Гувер.

— Ну как же… — пояснила она. — Такой подарочек сделал своей шлюхе, я чуть не прослезилась: Родина, снег, возможность раз и навсегда не видеть наши рожи! Если она после этого всего тебе не дала, то она самая бессердечная сука на свете, хотя так оно и есть, и я вообще не понимаю, что ты в ней нашел. Хотя нет, понимаю, когда такая ляля с четвертым размером бросает на тебя призывные взгляды, не ответить на них элементарно преступно. Только умоляю, предохраняйтесь, на ней столько мужиков побывало, что от одного только рукопожатия можно гонорею схватить… что ты молчишь?

— Тебя слушаю. — Стив прожевал кашу, подумал, и от души сыпанул сахара, надеясь хоть так сделать ее более съедобной.

— Какая же ты все-таки баба! — Не выдержала Мерида. — Это мне надо было родиться парнем, а тебе девчонкой, носить бантики и поправлять сползающие гольфики! Ты такая тряпка, что меня то и дело тянет врезать тебе без причины! Да скажи ты уже хоть что-нибудь!

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Вместо ответа Гувер запустила в него тарелкой с кашей. Солджер невозмутимо уклонился. Вслед за тарелкой полетела кружка с компотом, вилка, сахарница, и, наконец, нож.

— Еще что-нибудь? — Подначил Стив с каменным выражением лица.

Гувер зарычала и полезла через стол его убивать. Привыкшие ко всякому солдаты не обращали внимания, целиком сосредоточившись на еде, впереди был трудный день.

— Вечно тебе нужно устраивать цирк. — Не выдержал Солджер. — Держу пари, если бы на нас не смотрели, ты бы так себя не вела.

— Заткнись, мразь! Ничтожество! Ты… ты… ошибка природы!

— Мерида, прекрати! — Солджер блокировал удар, не желая переходить в нападение.

— Чего это они? — Шепотом поинтересовался английский агент у Питера Грина.

— Любовнички ссорятся. — Махнул рукой тот. — У нее шашни с директором Кейджем, а Стив не ревнует, вот она и бесится. Женщины.

— Да ладно! С Кейджем?! У этой?!

— А что? Ты бы знал, какие ей вещи с рук сходят! И дергают ее к нему постоянно, вся база знает.

— Да брось, у него такая секретарша, а это…

— А что? — Обиделся за Гувер Грин. — Знаешь она какая? Огонь! Порох! Да ты сам смотри, щас она Солджера убьет.

— Это просто смешно. — Солджер никак не хотел поддаваться на провокацию и драться, как человек, только защищался. — Перестань.

— А как ты над этим посмеешься? — Глаза у Гувер сверкнули сиреневым. — Двадцать секунд до остановки сердца, девятнадцать, восемнадцать…

Солджер покачнулся и схватился за грудь, из носа у него пошла кровь. Он упал на одно колено под мерный и холодный счет, закашлялся, кровь плеснула и изо рта. Гувер медленно, словно сквозь сон, остановилась на четырех и замолчала. Стив смог, шатаясь, подняться и выпрямиться, к нему уже спешили на помощь, но он оттолкнул протянутые руки.

— Ее… отведите ее… в лазарет. Со мной все в порядке.

Гувер стояла, глядя в одну точку и ни на что не реагируя. Грин махнул рукой у нее перед глазами, но у нее даже зрачки не отреагировали.

— Мерд? — Вопросительно сказал он, рискуя получить оплеуху, но и это не вернуло Гувер к жизни.

Впрочем, если потянуть ее за руку, она вполне себе нормально шла, хотя также молча, и пялясь в одну точку.

— Что случилось? — Спросил Коннор, когда Гувер выехала из томографа. — Все показатели в норме. Ты чиста, как стеклышко, никаких следов постороннего присутствия, ровно как и неделю назад, и месяц, и полора…

— Суперсолдатом, связанным с Солджером, я все равно осталась. Я могу на него влиять, потому что мое тело было главным.

— Ты хотела убить своего… брата? — Впрочем, Коннор не выглядел шокированным или удивленным, привыкнув в практике к подобным случаям.

— Не знаю. Он меня выбесил.

— Хочешь об этом поговорить?

— Нет.

— А придется.

— Давай поговорим о другом. Раз Моритца во мне больше нет, твое присутствие на базе перестало быть необходимым. Тебе предложат здесь работу. Соглашайся. Потому что теперь, после всего, что ты знаешь, спокойно жить тебе не дадут. Тебя зачислят в штат, ты сможешь уезжать отсюда, и жалование положат самое высокое.

— За мной будут следить…

— Будут. Но это лучше, чем погибнуть из-за несчастного случая.

— Ты полагаешь…

— Полагаю. Хоть ты верно служил Кейджу и докладывал ему обо мне все, надобность в тебе отпала.

— Ты знала. — Утвердительно сказал Коннор.

— Конечно, знала. С самого начала. Ты хоть и психиатр, но к шпионским играм неспособен.

— Что из того, что ты мне говорила — правда?

— Все.

— Тогда какова доля того, чего ты мне не рассказала?

— Какая теперь разница, док? Я чиста, как стеклышко, и Кейдж больше не зовет меня угадывать, на что похожи облака. Ему не нужно было знать, на что они похожи. Ему нужно было знать, что это знаю я.

— Ты очень повзрослела. — Помолчав, сказал Коннор.

— Нет, док. Я просто перестала притворяться.

— Агент Дантон, пожалуй, это слишком даже для вас.

— Брось, Доусон, с каких пор ты стал таким нетолерантным? Против мужиков в юбке ты ничего не имел…

— В килте, агент Дантон. Это национальная шотландская одежда, а агент О» Кэйси…

— Да похрен, хоть в колготках, только бы трусы надел! Какого хрена эти шотландцы ничего не носят внизу?

— Если бы вы не сорвали с него этот килт…

— Настоящий агент должен предусматривать все! — Дантон томно повел перед носом Доусона длинными ядовито-зелеными ногтями.

За время лежания в лазарете они просто безобразно отросли, ровно как и борода, но от нее Дантон, вооружившись ножницами и бритвой, избавился, предварительно сделав пару фото для инстаграма, а вот ногти предпочел оставить, и даже украл у Марии Кри кроваво-красный лак. Однако опыта в покраске ему не хватило, и Джо только весь изляпался, будто побывал на бойне. Ничуть не унывая, он обратился к секретарше Кейджа, и та не только накрасила ему ногти по всем правилам, но и придала им пилкой миндалевидную форму, а также налепила сверкающие стразы.

— Эх, жалко на ногах не так быстро растут! — Жаловался Джо Доусону.

Глава оперативного отдела представил Дантона разъезжающего по коридорам без ботинок и задевающего пол длинными загнутыми когтями, и содрогнулся, жалея, что бить подчиненных ему не позволяет устав, а раненых — совесть.

— В смотровую. — Сквозь зубы бросил он и повернулся к снайперу спиной. — И ради бога, возьми уже костыли, хватит филонить!

Сзади послышался бодрый шелест шин, причем двойной, робот Валли всюду таскался за агентом Купидоном.

В смотровой собирались немногочисленные агенты, и Гувер тоже была. Джо помахал ей рукой, хвастаясь ногтями. Мерида мельком посмотрела на него, отвернулась и улыбнулась, будто сама себе, потом покачала головой и провела ладонью по лицу, стирая веселье. Затем достала телефон. Мобильник Джо громко завибрировал в кармане, пришло сообщение с возмущенными смайликами.

«Опять у меня вся спина расцарапана будет!»

Дантон несколько смущенно хмыкнул, вспомнив тот раз, но не успел настрочить ответ, заработал проектор.

— Собственно, объем информации небольшой, но очень важный. — Сказал Доусон поставленным голосом. — Совершенно случайно в Париже камеры засекли Куколку. Но даже не это самое важное, несмотря на то, что ни одна камера не засекала ее уже три года, не считая тех, что в полном объеме записали ее присутствие, пока она громила базу и выкрадывала Мак-Гинти.

Снимок увеличился, показывая молодую эффектную блондинку, ведущую за руку девочку с двумя пышными хвостами.

— Девочка, как утверждают аналитики, ее дочь.

— Почему не племянница или сестра? — В напряженной тишине спросил Алекс Мастерс.

— Потому что, агент Мастерс, Куколка сирота, и даже если у нее есть братья и сестры, даже она о них вряд ли знает, и племянниц выгуливать не стала бы. С «сестрой» та же схема. Итак, это ее дочь. Это в корне меняет дело. Если мы выкрадем девочку, то сможем выйти и на Куколку…

— Украсть ребенка? — Возмутился Мастерс. — Мы не вымогатели!

— Ага, мы же пользуемся всегда только законными методами! — Насмешливо сказала из своего угла Гувер. — Да Господи, ее же никто не собирается пытать и присылать матери по кусочкам, если она не будет выполнять наши требования. Что вы так взвинтились, будто это не Куколкина дочь, а ваша собственная? Кстати, похожа.

— Вы закончили? — Ядовито спросил Доусон. — Агент Мастерс, прекратите так героически сжимать кулаки, мне страшно. Если вы хоть пальцем тронете агента Гувер, последующие две неделе проведете за чисткой сортиров. Учитывая, сколько у нас сейчас на базе народа, дело обещает быть нелегким. Итак, продолжим…

Он говорил что-то еще, но Дантон его не слушал, все равно на это задание его не пошлют, потому что, во-первых, в строй он вернется еще не скоро, во-вторых, Доусон прекрасно знал, что Джо после того случая в лаборатории Моритца малость поехал головой на почве детей. Больше его беспокоила Рид. То, что Мастерса она не любила, было понятно без слов, а то, что так долго держалась, было достойно медали, но Джо всегда думал, что мстить она будет втихую. Но чтобы так, открыто, при всех, подло и унизительно… Агенты умеют слагать два и два, им достаточно одного слова, и вот они уже смотрят на экран чересчур внимательно. Все знают, что многолетние поиски Куколки были поручены Мастерсу, но каждый раз он возвращался ни с чем. Все знают, что у него с предательницей был роман, такого не скроешь. И девочка действительно слишком на него похожа. И Мастерс уже под невидимым, но оттого не менее удушающим колпаком.

Глава 51. Отсчет пошел

В собственную квартиру после долгого отсутствия Джо заходил с некоторой опаской. Гувер, в отличие от большинства его девушек, особо не заморачивалась уютом, чистотой и комфортом, поэтому новых занавесок или розового мехового коврика перед унитазом от нее можно было не ждать. Зато крошка рядовой разнесла практически все стены. Началось все с того, что у Джо возникла идея посмотреть вместе кино. Мерида, привыкшая предаваться удовольствиям с размахом, притащила в квартиру целый домашний кинотеатр, и развесила по углам колонки. Древняя проводка не выдержала такого издевательства, и Гувер, недолго думая, принялась заменять и ее. Джо в это время был на дежурстве, а когда вернулся домой, в воздухе вовсю плавала цементная пыль, а от стен отваливались куски бетона. Хорошо, что его соседи были не из тех, кто жалуется на громкие звуки. Уставая на базе ковыряться с микросхемами, Гувер таким образом развлекалась, снимая напряжение. Дантону иногда казалось, что у него появилась не своеобразная девушка, а очень деятельный и непоседливый друг, которого он пригласил у себя пожить в обмен на работу по хозяйству. Также, в отличие от большинства его девушек, Рид доводила до конца все, что начинала, поэтому можно было не беспокоиться, что этот Апокалипсис однажды встанет. Так и было, стены были заделаны и заново покрашены, кинотеатр висел на стене и Дантон постоял перед ним, размышляя, как она умудрилась его повесить в одиночку, махина была тяжеленная. Также она купила новое покрывало на кровать, потому что об старое повадилась вытирать грязные руки, и оно превратилось в тряпку. На покрывале валялся диск с «Солдатами неудачи», ясно намекающий на то, что Дантон будет смотреть сегодня вечером. Раковина и кран на кухне тоже были новыми, а на потолке темнело пятно, видимо старый кран все-таки сорвало. Но самым приятным сюрпризом была еда в холодильнике. Мерида очень любила вкусно поесть, что было удивительно при ее комплекции, и поэтому ей пришлось учиться готовить. Довольный Джо, отставил один костыль, воровато оглянувшись, вытащил банку пива и пачку сосисок, надорвал зубами упаковку, и сунул их в микроволновку.

Зазвонил мобильный, Джо поглядел на экран и убрал аппарат в карман. Звонила миссис Нора. Он с ней не разговаривал с того момента, как она и Курт увидели его в форме. Доусон даже предлагал им уехать в другую страну по программе защиты родственников сотрудников, но упрямая мама Дантона не желала ехать, пока не поговорит с сыном. Не менее упрямый Дантон разговаривать отказывался, с завидным упорством игнорировал семейные ужины, на звонки и смс не отвечал, предчувствуя речь в духе «как ты мог нас так долго обманывать, Джозеф?!». Гувер, насмотревшись на то, как Дантон болезненно морщится, глядя на экран мобильника, предложила позвонить миссис Норе со служебного телефона и сообщить, что сержант Дантон героически скончался и передать соболезнования, на что Джо обозвал ее сумасшедшей и здорово обиделся, хотя буквально за день до этого предложил ту же самую идею Доусону, но бессердечный начальник это прекрасное предложение отверг. Они с Гувер вообще очень часто ругались, но как-то не всерьез и не переходя черты, хотя заносило ее порой знатно, да и самого Дантона тоже. Но она никогда не отчитывала его за дурацкие выходки, либо их не замечая, либо, что было гораздо чаще, присоединяясь. Чего стоил только тот случай, когда она застала Джо за дрессировкой здорового мадагаскарского таракана. Таракан уже мог бегать достаточно быстро и по прямой, «умирать» по команде и кружиться волчком. Рид тогда закатила глаза и что-то сказала на языке, которого Джо не знал. А потом к нему начали подходить люди и таинственным шепотом интересоваться, нельзя ли поставить на его чемпиона. В итоге несколько агентов организовали на складе с химическим оружием тараканьи бега, но до финиша никто так и не добрался, потому что про это узнал Доусон, и все конкурсанты с хрустом погибли под его беспощадным ботинком, а владельцам здорово влетело.

Поговорить с ней тоже было о чем, Гувер знала кучу всего, и вкусы у них примерно совпадали. И слушать она тоже умела, и даже слышала и запоминала все, что Джо рассказывал, хотя дату его рождения упорно забывала, а он точно также не помнил ее. Уничтожив следы преступления, а именно отправив пачку из-под съеденных сосисок и банку пива в окно, Дантон набрал знакомый номер.

— Я же просила не звонить, когда я на работе! — Зашипела трубка.

— Опять паяльником не туда ткнула от неожиданности? — Возликовал Джо. — А нечего ставить такую жесть на звонок!

— Чего надо? — Тон не потеплел ни на градус.

— Кое-что. — Таинственно ответил Дантон. — Ты мне проиграла, перед тем, как я уехал, помнишь? И я жажду это получить.

— Во-первых, я не помню. Во-вторых, срок давности истек.

— Брось, детка, это преступление без срока давности. Давай же, приезжай.

— У меня голова болит. — Ехидно ответила Мерида.

— А мы ее не будем задействовать. Давай, отдать кое-что — твой долг чести.

— Это то самое кое-что, после которого вы имеете обыкновение отворачиваться к стене и засыпать?

— А что я сделаю, это физиология! Если через полчаса не приедешь, я начну есть немецкие колбаски из холодильника, а в них полно жира и перца…

— Вам же хуже будет! — Фыркнула Мерида и бросила трубку.

Довольный Дантон сел на кровать, скривившись, помассировал ногу, сколько достали пальцы под гипсом. Потом осторожно лег и положил руку на ноющий живот, еще не восстановившийся после сложной операции. Подумал, а не съесть ли обезболивающего в количестве пары-тройки десятков таблеток. Входная дверь стукнула через двадцать минут, зашуршала куртка, в стену полетел ботинок, потом второй. Гувер вошла в комнату, потирая холодные руки, и прислонилась плечом к дверному косяку.

— Я умираю! — Простонал Дантон. — О, какая жуткая боль терзает мои внутренности! Все кости ноют, мышцы атрофировались, это конец, я вижу свет в конце тоннеля! И только одно может меня спасти, а ты, беспринципное животное, неизвестно где шляешься, оставляя раненого героя на муки и скорбь!

Беспринципное животное, убедившееся, что за Мастерса ей не влетит, сложила руки на груди и окинула Джо внимательным взглядом.

— Сэр, ну вы бы хоть разделись, мне с вас самой футболку стаскивать?

— Совсем обленилась. — Дантон, ворча, осторожно стянул футболку, пока Гувер мыла руки. — Ты очень холодная? Если да, то не смей сразу хватать мое пылающее тело или я буду кричать.

— Сойдет. — Решила Гувер, приложив руку к щеке. — Поворачивайтесь, будет вам кое-что.

Джо с готовностью перевернулся и Мерида села на него сверху, положила руки на плечи и принялась осторожно разминать спину.

— О да! — Дантон уткнулся головой в подушку. — О Боже! Как хорошо!

— Прекратите стонать, вы меня смущаете. Я же только начала.

— О да, детка, да, продолжай, не останавливайся!

Гувер прижала его голову к подушке плотнее, перекрывая доступ кислорода.

— Эй-эй, не прерывай сеанс, а то сначала начнешь! — Возмутился Джо. — И давай посильнее, что ты меня гладишь?

— Сэр, заткнитесь или я вам спину перебью! Я сама знаю, как надо! У вас тут столько гематом, смотреть страшно, дайте хоть кровь разогнать!

Как надо она знала превосходно. Размятые мышцы прекратили ныть и расслабились, Джо ощущал себя человечком, состоящим из конструктора лего, так легко ходили позвонки под слабыми с виду руками. Он начал задремывать, плавая на границе между явью и сном, звуки стали приглушенными, даже нога перестала так болеть. Гувер, закончив, скатилась с него, и завернула угол покрывала, накидывая на спину, чтобы не остыл.

— Эксплуататор. — Упрекнула она.

Дантон невнятно замычал, потом повернулся на бок и сгреб ее, наподобие плюшевого медведя, прижав к груди. Рид для виду поупиралась, потом нашла удобную позу и затихла, ей тоже жутко хотелось спать. Доусон заставил дорабатывать жуков-диверсантов, притащив папку с кучей идей, а как они их будет воплощать, его не волновало.

Гувер уже начала видеть сон, когда в кармане у нее сильно завибрировало.

— Тебе настолько без меня одиноко было? — Не удержался от подкола снайпер.

Гувер пихнула его в грудь и прижала трубку к уху.

— Агент Джокер… да, агент Доусон… да, сейчас буду.

— Ты куда? — Приоткрыл один глаз Джо, не выпуская ее.

— На базу. — Зевая, уныло ответила Мерида. — Мои жуки решили устроить саботаж. Наверное, не надо было писать им программу и одновременно рубиться в «Angry birds».

— А до завтра не подождет?

— Это же оружие. — Несколько обиженно ответила Гувер, осторожно выбираясь с кровати. — Оно им мини-Апокалипсис может устроить, если вовремя не остановить. Я быстро, если что, повзрываю их всех на хрен, сделаю новых. И не смейте без меня смотреть «Солдаты неудачи», я хочу видеть вашу реакцию!

Судя по тому, что на базе было относительно тихо, с жуками справились своими силами. Гувер прикрыла глаза, тихо выматерилась про себя, жалея об упущенных часах законного сна, и пошла в кабинет к Доусону, отчитываться и получать по полной программе за нестабильность секретной разработки, но в кабинете его не оказалось. Тогда Гувер пошла прямиком к директору Кейджу, чтобы раз и навсегда на сегодня покончить с этой проблемой.

— Проходите, агент Гувер, вас ждут. — Сказала секретарша директора.

У Кейджа Доусона не оказалось, зато сидел какой-то незнакомый хлыщ в темных очках и строгом костюме.

— Агент Смит? — Не удержалась Мерида.

— Мы знакомы? — Удивился хлыщ. — Впрочем, это не важно. Агент Гувер, вы предстанете перед трибуналом за преступления против человечества и надругательство над природой.

— Чего? — Удивилась Мерида, лихорадочно соображая, насколько ее жуки действительно опасны. — Директор?

— Все верно, агент Гувер. — Кивнул Кейдж, не поднимая на нее глаз. — Вас раскрыли.

— Перед смертью генерал Меллоуни успел передать совету сведения относительно вас. Вы предстанете перед трибуналом, агент Гувер. Вам предъявят обвинения и вынесут приговор. Конвой!

Словно из ниоткуда появились двое таких же «агентов Смитов» в костюмах и взяли Мериду под руки.

— Приятно было сотрудничать, директор. — Одними губами улыбнулся агент Смит. — Надеюсь, вы не повторите в дальнейшем подобных ошибок, иначе предстать перед трибуналом придется вам.

На них пялились буквально все. У Гувер так бухало сердце, что все тело содрогалось. В общем зале их перехватил Доусон, и буквально выдернул находящуюся в шоке Гувер из рук конвойных, вцепившись ей в предплечье.

— Что здесь происходит, и по какому праву вы забираете моего человека?

— По распоряжению Совета агент Гувер предстанет перед трибуналом.

Рука Доусона переместилась с предплечья Мериды на ее плечо, нервные пальцы принялись отстукивать по нему быстрый ритм. Гувер покосилась на нее, но ничего не сказала, только сжала губы.

— Какие ей предъявлены обвинения?

— Для начала, убийство генерала Меллоуни.

— Доказательства?

— Он умер после того, как передал нам сведения относительно нее.

— Это не доказательства. С таким же успехом его мог ликвидировать сам Совет. За то, что он слишком много знал.

— Вы забываетесь, агент Доусон.

— Я пытаюсь быть объективным, агент Смит.

— Вполне возможно, что это, — Смит кивнул на Гувер, — последний проект доктора Моритца по созданию совершенного оружия со способностью подключаться к чужому сознанию. Он должен быть изучен и, в случае, положительного решения, мы вам его вернем.

— Когда Совет возвращал что-либо? Я не позволю ликвидировать одного из моих лучших людей.

— Уберите руки, агент Доусон, или мы будем вынуждены применить силу.

Доусон криво усмехнулся, Гувер прекрасно знала, что с этими тремя он разобрался бы без особого труда, но Совет… всесильный и всемогущий, способный даже директора Кейджа смести, как мусор… Доусон перестал барабанить ей по плечу и отступил на шаг. Конвойные снова взяли Гувер под руки, и повели к выходу, где уже ждал вертолет. Агент Рэйчел Прайд, стоящая у выхода, посмотрела на нее с жалостью, и Гувер захотелось хоть чем-нибудь стереть это выражение с ее лица.

— Зря ты тогда сделал аборт, Рэйч. — Сказала она. — Если бы у тебя родился мой сын, то было бы кому защитить тех, кого ты любишь, детка.

Прайд изменилась в лице, а Гувер легко стряхнула с себя руки бойцов.

— Ева, защищай меня!

Маленький снаряд прилетел молниеносно, пробив железную дверцу шкафа в лаборатории.

— Взять! — Закричал Смит, но тут же захлебнулся криком, получив в горло нож с истертой рукояткой слоновой кости.

Конвойных уложила Ева, ее принялись обстреливать. Гувер выдернула нож и побежала к вертолету, где уже ждал агент Миллер. Мак-Гинти протянул руку из кабины, затаскивая ее внутрь.

— Ну наконец-то! А мы уже думали, ты позволишь Совету себя уничтожить!

Цепкие руки схватили сзади за косу, выдергивая назад, Мак-Гинти, не растерявшись, выхватил у Мериды нож и полоснул им, срезая косу у самого затылка. Дверца захлопнулась, и вертолет зарокотал, взмывая в небо. Гувер отняла у Троя нож и резко ударила его по лицу.

— Не смей больше хватать мой нож, Мак. — Сказала она холодно, проводя ладонью по непривычно пустому затылку. — Курс на центральную психиатрическую лечебницу, нам надо забрать Адель!

— Моритц? — Недоверчиво спросил Мак-Гинти, потирая знакомо заболевшую скулу.

— Для тебя доктор Моритц, сопляк.

— Есть курс на лечебницу! — Лихо ответил Миллер, разворачивая вертолет.

— Трофей? Поздравляю. — Невозмутимый Доусон кивнул санитарам, перевязывающим раненых, Ева оказалась весьма эффективным оружием, но и она не выдержала яростной атаки толпы злых солдат.

Агент Алекс Мастерс перестал растерянно перебирать длинную рыжую косу и бросил ее под ноги.

— А это вы зря. — Доусон поднял волосы и любовно провел по ним рукой. — Отличный генетический материал. Но все же было бы лучше, если бы вы достали целый образец.

— Что это значит? — Вспыхнул Алекс, издерганный постоянными подозрениями.

— Ровно то, что я сказал, агент. — Взгляд у Доусона стал колючим. — И ничего больше.

— Как она?

— Убивается по косе. — Раздраженно бросил Мак-Гинти, расхаживая взад-вперед по ковру. — Четыре часа уже ревет.

— Конечно, по волосам. — Усмехнулась вальяжно развалившаяся в кресле Куколка, чистящая маленьким ножом ногти. — Вы хвоста не привели?

— Оторвались в Небраске. Пришлось подбить два самолета. Если бы не старые разработки доктора по созданию магнитной пушки, не знаю, как бы мы выбрались. Только представь, что он может создать сегодня, через двадцать лет! Если перестанет реветь, конечно…

— Какой ты черствый, Мак! — Раздался ехидный голос от двери.

Гувер, одетая в безразмерную толстовку с эмблемой чикагского колледжа, прошла и села в кресло, по-мужски широко расставив ноги, и оперев локти на подлокотники. Куколка убрала нож и окинула ее внимательным взглядом. Короткие волосы не шли Мериде, придавая ей растрепанный и неаккуратный вид.

— Мерида!..

— Доктор. — Железным тоном поправил его Моритц. — Еще раз обзовешь меня девкой, ублюдок, и подавишься собственными кишками.

Глаза у нее переливались сиреново-синим, два цвета переходили один в другой, всплескивали у зрачков, расширялись на край, проливаясь на белки. Это было бы даже красиво, если не знать, что на самом деле за этим стоит.

— Что вы намерены делать, доктор? — Деловито спросила Куколка.

— То же, что и всегда. Захватить мир, конечно. Начнем с Америки.

— Отлично! — Возликовал Трой, ударяя себя кулаком по ладони. — Мы ввергнем страну в хаос и трепет! Нас будут бояться! Перед нами будут трепетать! Все будут падать на колени перед нами!

— Ты такой претенциозный, Мак. — Сказал Моритц, разглядывая разошедшегося помощника, как забавную ручную обезьянку. — И такой глупый. Я ожидал, что за двадцать лет ты покажешь более выдающиеся результаты. Скажи, у тебя были женщины?

— В смысле? — Не понял Макк-Гинти.

— В смысле, дуралей, что любящий человек опускается на колени более охотно, если ты понимаешь, о чем я. — Моритц пошло хохотнул. — Мы заставим их любить нас. Страх всегда рождает непокорство, а я люблю героев, и мне жаль будет их убивать. Но если они будут любить нас, то они будут плясать под нашу дудку, и умирать за нас.

— Я не понимаю…

— И не надо. Главное, что я понимаю. А для начала… Совет хотел меня ликвидировать. За это я ликвидирую его.

Глава 52. Воля и разум

— Ты когда-нибудь будешь себя беречь?

— Перестань, противный! — Хохотнул Дантон. — Мы уже выяснили, что я люблю девушек еще в прошлый раз, когда ты ко мне приставал.

— Повторяешься.

— Я?! Повтор на повтор, детка!

Дантон, подтянувшись в последний раз, ловко спрыгнул с турника на одну ногу и на ней же попрыгал к лавке, под которой валялись костыли. Стянул форменную футболку, вытер вспотевшее лицо и широко улыбнулся хмурому Доусону.

— У тебя так швы не выдержат. — Пригрозил начальник. — Разойдутся, все кишки под турник просыпятся. Хрен с тобой, уборщицу жалко…

— Да брось, на мне заживает, как на собаке. — С беспокойством ответил Джо, изучая свой покрытый шрамами живот.

— Как на вообще любой скотине. Слушай, Джо, ты нам очень скоро понадобишься. И у нас времени нет на твои выкрутасы.

— Как скоро? Стрелять я и без ноги могу.

— А убегать, если не попадешь? В любой момент. Нас изматывают ожиданием. У меня уже даже сосуд в глазу лопнул от напряжения.

— То-то ты ходишь вампиром. Ромашку прикладывай, говорят, помогает.

Доусон зло цыкнул, вспомнив, что именно эту экзекуцию с ним проделала вчера вечером его мама. Восьмидесятилетней старушке было плевать, что ее сын сам годится некоторым в дедушки, а если учитывать наш развращенный век, то и в прадедушки.

— Почему она ничего не предприняла до сих пор? — Задал Джо мучивший самого Доусона вопрос.

— Не знаю. Мария тоже не знает. Солджер молчит. По сути, у нее тут полно счетов. Но она ничего не делает. Может, готовит что-то особенное. Может, разрабатывает что-нибудь похлеще чертовых жуков. А может, сняла со старых счетов все деньги и развлекается где-нибудь на Бали, и хихикает над нами. Так что будь готов.

— Ладно. — Недовольно проворчал агент Купидон. — Вы тоже хороши. Сколько она перед вами крутилась, а вы ничего и не заметили!

— Иногда о скором предательстве не знают даже сами предатели. — Грустно усмехнулся Доусон. — Тебе ли не знать.

— В смысле?!

— Я говорю о Куколке. Помнишь ее? Ее уход тоже был весьма… внезапным.

— Она всегда была той еще стервой.

— Об агенте Гувер я могу сказать то же самое, Джо.

— Ал! Эй, Ал! Черт тебя дери, притормози, имей сочувствие к инвалиду!

Алекс Мастерс громко фыркнул, но все же притормозил и ковыляющий Джо поравнялся с ним.

— Поговорим?

— О том, когда ты отдашь мне долг? — Уточнил Мастерс, качая головой и удивляясь себе, как бывший друг смог его развести на такую сумму денег.

— Нет, про твою бывшую.

— Забирай, я не против. Только знаешь, сперва научись пользоваться обеими ногами, у нее такой локтевой захват, что лучше…

— О твоей старой бывшей.

— В чем ты меня подозреваешь?!

— А что ты так задергался? — Хихикнул Джо. — Совратил бабулю? Нет, я хотел спросить о Куколке.

Мастерс резко остановился, сжав кулаки и Дантон, не успев затормозить, влетел в него.

— Твою мать, Дантон!

— Непременно, я тебя благословляю. Так о Куколке. Скажи, ты же с ней постоянно… это самое. Вот если назад смотреть, было заметно, что она хочет переметнуться к психопату и захватывать мир?

— Ну… вообще да. — Мастерс с досадой почесал затылок. — Хотя мы особо и не разговаривали, сам понимаешь. Она так и не сказала, как ее зовут. «Куколка» и все. Знаешь же, она у Доусона по особому ведомству проходила, охренеть какому засекреченному. Я потом прикинул, она, выходит, лет пять это задание выполняла. Может, у нее на этой почве и крыша поехала.

— И твою заодно зацепила.

— Что?

— Ничего, продолжай.

— Я и говорю. Она всегда была такой… незаметной. Знаешь, как в гостинице на три дня, вещи не распаковываешь, потому что все равно съезжать. Я потом даже специально искал в квартире, хоть что-нибудь: стринги там, духи, помаду — ничего. Как и не было ее.

— Ал, как ты не заметил? Она всегда была такой сволочью!

Мастерс хмыкнул.

— С кем была, а с кем не была. Я ее с другими вообще почти не видел. А зачем ты спрашиваешь?

— Доусон таинственно обмолвился, чтобы я лечился скорей, смекаешь?

— Ого, да я к нему присоединюсь! Жду не дождусь, когда смогу тебя из здорового снова инвалидом делать! Ты меня достал!

— А что я сделал?!

— А ведро с краской над дверью не ты привязал?! Как умудрился еще, со сломанной ногой!

— Ты же увернулся все равно.

— А клей вместо меда кто мне на стол поставил?

— Ты же все равно не выпил!

— А если бы выпил?!

— Да ладно, не умер бы, я смотрел состав…

— Я тебя уничтожу. — Пригрозил Алекс. — На куски порву. Фантому закажу! Он не посмотрит, что ты инвалид, будешь потом ему приносить искупительные жертвы, сволочь!

— Злой ты! — Обиделся Джо. — Злой, и чувства юмора у тебя нет.

— Можно, агент Доусон?

— Заходите, мисс Прайд. — Доусон указал на большое мягкое кресло. — У нас есть к вам пара вопросов. А точнее, всего один. О каком аборте говорил агент Гувер? У вас был ребенок от Моритца?

— Да, сэр.

— Как это получилось?

— Ни одна защита не эффективна на сто процентов. — Уныло усмехнулась Рэйчел. — Вы же знаете, почему послали именно меня. Я полностью соответствую его вкусовым предпочтениям. И мне казалось, я его раскусила, вы же читали отчеты.

— Да-да, весьма занимательное чтение. К сожалению, он знал, кто вы, боюсь, что с самого начала.

Рэйчел внутренне напряглась, осознавая, в какой опасности находилась.

— Так вот почему он… не важно. Я забеременела. Видимо поэтому он оставил меня в живых. И даже не искалечил.

— У нас даже были подозрения на ваш счет, мисс Прайд.

— Спасибо, что вы все же смогли мне поверить, агент Доусон.

— Он знал о ребенке?

— Я сама не была уверена. Знаете же, с нашей работой задержка дело обычно. Нервы, перемена климата, перелеты — все влияет. Мне кажется, он что-то сделал со мной. Я ненадолго стала… другой. Я думала, это из-за беременности. Зрение, слух, реакция — все улучшилось в несколько раз. А потом, когда беременность подтвердилась, я… я не захотела носить это в себе. Я не захотела, чтобы он жил.

— Почему мы узнаем об этом только сейчас, мисс Прайд? — Обманчиво мягким тоном поинтересовался Доусон, протягивая Рэйчел чашку кофе.

Рэйчел, специализирующаяся на работе с маниакальными личностями, психопатами и прочими нетривиальными людьми, вздрогнула от его тона, сейчас Доусон как никто был похож на одного из ее клиентов.

— Это слишком личное, агент Доусон. — Сказала она твердо. — Моя жизнь полностью принадлежит базе, я знаю, чем я вам обязана, но носить в себе ребенка этого ублюдка я не стала бы.

— Какие громкие слова. — Доусон налил кофе и себе. — Неужели вы думаете, что смогли нас обмануть? Нам известно, что Стефан Моритц обладал потрясающим обаянием. К счастью, Мерида его не унаследовала, а то сейчас на нас восстал бы весь младший персонал, составляющий круг ее общения. Вам надо обезопасить Рене. Послезавтра она покидает страну. Я бы рекомендовал также пластическую операцию.

— Она ребенок, сэр!

— Напомнить, чем вы занимались в ее возрасте? Лучше психически нестабильный ребенок, чем мертвый, агент Прайд.

— Я поняла вас, сэр.

— Ступайте, агент Прайд. И если вздумаете сделать очередной аборт, не думайте, что вам это просто так сойдет с рук.

Громкие крики не редкость в больнице, тем более в хирургическом отделении. Поэтому главный врач не обратил на них внимания, целиком сосредоточившись на спонсорском отчете. Поэтому он был весьма удивлен, когда дверь его кабинета отлетела к стене и в кабинет ворвались вооруженные люди в масках. Четкий стук ботинок в разом затихшем коридоре отдавался в висках. В кабинет зашли двое: высокий черноволосый мужчина и рыжая девушка с растрепанными волосами, одетая в бесформенную толстовку с эмблемой чикагского колледжа.

— Можете не вставать, доктор. — Вежливо сказала она, улыбаясь такой улыбкой, от которой доктор весь покрылся мурашками. — Мы ненадолго.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы выполняли свои обязанности всего лишь. — Девушка оперлась кончиками пальцев о стол и нависла над доктором, парализуя его взглядом разномастных глаз. — У вас в клинике сорок три пациента ждут операций по трансплантации органов.

— Да, но органов нет, они на очереди…

— Большинство не может столько ждать. Все эти операции будут проведены немедленно.

— Это невозможно! Вы знаете, сколько это стоит?!

— Не дороже, чем ваша жизнь, доктор. — Рыжая тихо засмеялась.

Она была какой-то странной. Тонкой, гибкой, очень женственной, но в то же время доктору почему-то казалось, что с ним разговаривает мужчина.

— У нас нет такого количества хирургов!

— Теперь есть. — Черноволосый мужчина выдернул главврача из-за стола и грубо толкнул к выходу из кабинета.

Вдоль коридора выстроились растерянные люди в белых халатах. Многих доктор узнал, он виделся с ними на съездах и конференциях, о ком-то читал в журналах.

— Они проведут операции, плюс ваш персонал.

— Но… но… в конце концов, у нас нет необходимых органов!

— Мы привезли. — Девушка кивнула боевикам, и часть из них принялась сноровисто сновать туда-сюда, таская пластиковые ящики с очевидным содержимым. — Советую приступить.

— Но… — доктор попытался предпринять последнюю попытку, — нельзя же так! Они не подходят по…

— Подходят. — Успокоил его мужчина. — Мы проверили их.

— Откуда они? Это незаконно! Это… неэтично в конце концов!

Конец фразы потонул в грохоте выстрела, и доктор упал, вместо головы у него осталось сплошное кровавое месиво.

— Есть еще возражения? — Скучающим тоном осведомилась рыжая, опуская пистолет.

Собравшиеся врачи дружно замотали головами.

— Тогда приступайте. Не годится помогать только тем, у кого есть страховка. — Удовлетворенно сказала она, глядя на деловую суету, разворачивающуюся вокруг.

— Надо уходить. — Тронул ее за плечо мужчина, убедившись, что все врачи занялись делом. — Скоро приедет полиция, а за ними подтянутся и твои дружки, когда проверят записи с камер наблюдения.

— Полицией мы тоже скоро займемся, Мак. Родственники пациентов здесь?

— Все у входа.

— Отлично. Уходим. И смотри, чтобы никто не пострадал!

Их встретили восторженным ревом и слезами. Рыжая девушка улыбалась, но окружавшая ее толпа не осмеливалась переступить какой-то невидимый барьер, и просто протягивала руки и бормотала слова благодарности. Черноволосый мужчина крепко держал ее за плечо. Полицейские машины зло взвизгивали сиренами, их не замечали, а самих полицейских не то чтобы отталкивали, но создавали такой тесный заслон из собственных тел, что офицеры только злобно ругались. Зато вездесущие репортеры уже пробрались в первые ряды.

— Кто вы?

— Каковы ваши требования?

— Поясните свои действия!

— Мы просто хотели помочь. — Объяснила рыжая, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Хорошие люди умирают без пересадки. И столько молодых! А плохие… плохие живут и совершают преступления. Это неправильно.

— Вы берете на себя вину за массовые убийства преступников, недавно прокатившуюся по городу?

— Вину? Мы не чувствуем себя виноватыми в том, что, убив парочку мразей, дали сорока трем безнадежным больным шанс жить.

— Кто дал вам право на это?

— Это право сильного помогать слабым. Мы понимаем, что человеческие законы против нас, и существовать нам осталось недолго, но за это время мы постараемся сделать максимально много. Мы не набираем рекрутов и просим граждан не следовать за нами, это опасно и ведет к смерти. Но мы готовы умереть за вас, это наша воля. Наша воля и наш разум. И он говорит нам, что мы не овцы и не нуждаемся в пастухах! Мы волки и сами приглядим за нашей стаей! А для волков не действуют законы овец!

Глава 53. Смотри и слушай

Рассекречивание дела Стефана Моритца было нежелательно для Кейджа, но еще немного — и оно стало бы разорвавшейся бомбой. Доусон обещал, что все материалы будут поданы правильным образом, но от этого было не легче. Зал с проектором едва вместил в себя всех желающих послушать о безумном гении, секретность секретностью, а слухи по базе ходили самые разные, и хоть чуточку, но каждый о нем знал. Хмурая Мария Кри кусала губы и ерзала на стуле, то и дело вставляя ценные комментарии. Постепенно из всего этого и складывался образ преступника, позволявший составить его психологический портрет и предугадать дальнейшие действия. Так как в зале было много боевиков, Доусон разъяснял все попроще, аналитики хмыкали, но не слишком громко, чтобы не получить потом от более поднаторевших в драках коллег.

— Стефан Моритц, родом из Ирландии, но саму страну почти не видел, проведя детство в Америке, поэтому представления о Родине у него были самые радужные, и он создал, так сказать, миф о национальном характере, полностью перенеся его на себя. То есть то же, что и мы представляем, услышав слово ирландец: рыжий вспыльчивый громила в зеленом, пьющий эль и то и дело поминающий святого Патрика. Но это все видимость, одновременно Моритц расчетлив и считает, что любой поставленной цели можно добиться, правильно смоделировав обстоятельства.

— Для Стефана не существовало слова «нет». — Добавил Кейдж. — Он считал, что человек может достичь всего, даже умения летать, ему только нужен правильный учитель. Я не знаю ни одной девушки, которая в итоге не пошла с ним, если он очень того хотел. И неважно, какой она была ориентации, какие у нее были вкусы или моральные запреты. Стефан мог создать идеальные обстоятельства, ситуации, условия, и им казалось, что они сами принимают такое решение. Это была игра, в которой важен не результат, а процесс. Точно так же он добивался повышения, разрешения вести проекты, убирал неприятных ему людей.

— Кроме того, по данным разведки, объект обладал потрясающим обаянием. — Ревниво вставила Мария Кри. — На прошлом семинаре по психологии преступников я показывала фото так называемой Соньки «Золотой ручки», довольно страшное, признаюсь. И эта преступница вертела мужчинами, как хотела…

— Несмотря на свою бородавку! — Громко крикнул Дантон, вызвав всеобщий смех.

— Несмотря на свою бородавку. — Согласилась Мария. — Учитывая, что ее преступления вошли даже в фильмы, мы не можем не сказать об этом феномене. Будьте осторожны, у агента Джокер бородавок не было, и это делает ее втройне опасной.

— Объект умен, и понимает, что при такой огласке собственной деятельности существовать ему осталось недолго, рано или поздно мы его поймаем, поэтому и действия его будут быстрыми, на первый взгляд беспорядочными и хаотичными, не подчиненными какой-то видимой системе. Мы ожидаем очередного вторжения на базу, потому что Мак-Гинти и Куколка уже несколько раз прорывались сюда по одним им известным каналам. Мы усилили охрану, но…

— В этом не было нужды, агент Доусон. — Прервал Кейдж. — Стефан не станет нападать на базу. Во-первых, он ее создал. Во-вторых, здесь он провел свои лучшие годы. В-третьих, он скорее с нами, чем с ними.

— Объяснитесь, директор. — Потребовала, привставая, Мария.

— Сколько он уже положил своих людей?

— Около двухсот по предварительным данным.

— А наших агентов?

— Двоих.

— И только из-за крайней необходимости. Агентов группы «омега» же вообще отпустил…

— И это был гениальных ход. — Не мог не признать Доусон. — Общественность ополчилась на нас за травлю современного Робин Гуда, прощающего неразумных врагов своих, а все члены группы «омега» при следующей встрече будут менее активны в проявлении агрессии к объекту. Нам пришлось их всех отстранить. База гудит, как улей, курсанты сомневаются в правильности действий руководства, Совет требует прилюдного развенчания новоявленного героя, куча подражателей устраивает убийства во благо. Еще немного, и нас снесут.

— Он просто развлекается. — С невольным восхищением сказал Кейдж. — Творит организованный хаос. Но долго это продолжаться не может, я уверен, Стеф готовит нечто потрясающее напоследок.

— И наша задача — поймать его раньше. — Назидательно сказал Доусон, выставив указательный палец вверх. — Не стоит также забывать и об остальных. Разная мелочь тоже возомнила себя волками и совсем оборзела. Торговцы наркотиками, оружием и живым товаром под шумок проворачивают свои дела, полиция сбивается с ног. Надо это прекращать, пока не вспыхнула война с мафией. Так что после собрания жду всех присутствующих оперативников у себя в кабинете, вам предстоит много работы.

— Вы звали? — Куколка неслышно вошла в белый стерильный кабинет.

Адель безучастно лежала на гинекологическом кресле. Моритц снял перчатки и кивнул на нее.

— Прекрасный репродуктивный аппарат, даже при стольких месяцах бездействия. Жалко только, что это просто тело. Иногда боюсь представить, на что бы она была способна.

Куколка вопросительно подняла светлые брови.

— Мне нужен ребенок. — Просто пояснил доктор. — И это способно послужить инкубатором. К сожалению, я в этом теле, а Солджера не достать.

Он без отвращения и с неутихающим интересом оглядел свои руки.

— Да даже если бы мы его и достали, то результат мог бы меня не удовлетворить, от инцеста рождаются уроды.

— Хотите подложить ее под Мака, доктор?

— А почему не тебя? — Хмыкнул тот. — Ты же тоже суперсолдат. Недоработанный, конечно. Но у тебя уже есть ребенок.

У Куколки побелели губы.

— Вы не тронете Хейли.

— Об этом надо было думать до того, как подсылать ее ко мне на кладбище. Кроме того у нее все равно скоро начнется половое созревание и она умрет в муках, не выдержав перестройки организма.

— Я уже нашла клинику…

— Не будь курицей. — Моритц с силой хлопнул ее по плечу. — Ты агент мирового уровня. И ты до сих пор жива, несмотря на некоторые особенности организма, ха-ха! Искусственный адреналин уже не помогает, ищешь себе острых ощущений где только можешь? Похвально. Но Хейли не выдержит такого темпа. Приведи ее сюда. Приведи… или ее приведут.

Блондинка посмотрела сверху вниз прямо во внимательные зеленые глаза.

— Ты поможешь?

— Я доработаю проект. — Уточнил, отворачиваясь, Моритц. — В конце концов, у меня слабость ко всем своим творениям. Заходи, Мак, терпеть не могу, когда мнутся у двери.

Вошедший Мак-Гинти кивнул Куколке, стараясь не смотреть на Адель.

— Что с делами?

— Все, как ты планировал. Народ нас обожает, как всякого, кто показывает ему, что он представляет из себя что-то большее, чем скот, да еще и берет на себя миссию по их спасению.

— Что больные?

— Все живы, пересадки прошли успешно. Теперь от врачей требуют, чтобы все подобные операции проводились бесплатно… и даже сами врачи. Толпы осаждают тюрьмы с требованиями разобрать преступников на органы.

— Надеюсь, твоя женщина в безопасности?

Мак-Гинти бросил яростный взгляд на Куколку, но она лишь пожала плечами.

— Да брось, Ма-а-ак! — Доктор явно развеселился. — Ты думал, я не узнаю? Такой козырь. Не вздумай ее прятать, будет только хуже. И вот еще что… пришла пора отдать кое-кому должок, на который накапали проценты. Мне надо обсудить с тобой детали. Куколка, выйди. Такие вещи не для блондинок. Итак, Мак, что бы ты сделал, если бы тот, кому ты доверяешь, всадил тебе нож в спину? Фигурально выражаясь, конечно, иначе твой ответ не продвинется дальше «упал и умер»…

В кабинете было темно, только неярко светился аквариум. Кейдж отпустил секретаршу и сидел, забравшись в огромное кресло с ногами, презрев свой статус и возраст, и сосредотачивался на звенящей тишине.

«Смотри и слушай, Корки». В памяти сама собой возникала беззвездная ночь, тепло нагретой за день крыши под спиной, пахнущее виски дыхание Стефана, размахивающего бутылкой. И неистребимый запах носков, потому что ботинки Морица валялись тут же, рядом, хищно раскинув щупальца шнурков. «Вот сегодня на меня наорал Берк, но завра, возможно, он умрет. Чисто теоретически, ведь его могу убить и я, правда? И тогда его ор уже не будет стоить ломанного пенни, и сам он тоже, потому что никто не вспомнит его. Значит, все, что он сказал, только мусор и ничего не стоит для этого неба, которое было и вчера, и будет завтра. И под ним будут люди, а значит, в этом мире ничто не важно и все можно».

«А как же Бог?».

«Нет Бога, есть только воля и разум. Мои или чужие. Разум для того, чтобы думать, и воля — чтобы творить и не отступать».

«Элиза Райт плачет из-за тебя».

Стафан морщится, он не любит нравоучений и сердится, что друг не понимает.

«Элиза Райт знала, с кем связывается, да я ей и сам все сказал. И она шла верным курсом, а потом разом растеряла все мозги. Почему они так?» — В голосе Морта такое обиженное недоумение, что Кейдж не может не засмеяться.

«Ты ее просто достал со всех сторон. Ты хочешь девушку, которая вечно будет тебе отказывать?».

«Плевать мне на девушек! Отчего люди становятся иногда такими дураками? А Мэг теперь никто не сможет обмануть, и из нее выйдет отличная шпионка, так что я, можно сказать, внес ценный вклад в подготовку ценного кадра. Я еще много могу сделать. Я бы хотел жить вечно, мне просто не хватает времени! Завтра я покажу тебе, я начертил проект новой базы, а то эта рухлядь того и гляди развалится. Знаешь, какая там будет библиотека?..»

Кейдж бросает косой взгляд на выглядывающие из рукавов футболки бицепсы друга, гораздо больше его собственных, на его простое широкоскулое лицо с яркой белозубой улыбкой, на всю его крепкую ловкую фигуру и недоумевает вслух: «И как так вышло, что ты подался в науку?».

Стеф понимает его недоумение, разглядывает свои широкие ладони и мощные запястья, покрытые завивающимися рыжими волосками.

«Не хочу умирать, понимаешь? Хочу жить вечно».

«Никто не может жить вечно».

«А я смогу. Я люблю жить. Люблю быть сильным. Что мне какая-то безносая?».

Он касается клевера-оберега на шее. Клевер трехлистный, обычный. Упрямый Стеф верит, что он все равно приносит счастье, потому что его Кейдж подарил. Он всего добьется сам, и не нужны ему никакие клеверы.

«Я и тебя сделаю бессмертным, старик, обязательно, клянусь! Как я буду без твоего постоянного зуденья?».

Глава 54. Тяжелая артиллерия

— Здравствуй, Рене.

— Мери? Привет! О Господи, что с твоими волосами?

Рука Гувер тут же взлетела к голове и провела по рассыпанным рыжим кудрям.

— Очень плохо, да? — Уныло спросила она. — Несчастный случай. Спалила на задании полголовы, так жалко было! Пошла отстригать то, что восстановлению не подлежало, а они не поняли и разом резанули под корень…

У нее в голосе зазвучали слезы, и добрая мисс Прайд поспешила ее утешить.

— Ничего, отрастут.

— Конечно! — Вспыхнула Гувер. — Ты соображаешь, о чем говоришь?! Я эти двадцать лет растила! Они уже никогда такими не будут! Никогда!

— Будут другие.

— Не желаю об этом говорить!

Гувер резко накинула на голову капюшон серой толстовки, за которым скрылось все ее расстроенное лицо.

— Ты зайдешь к нам? — Спросила Рене, чтобы сменить тему. — Я покажу тебе свои новые картины. Я все-таки попробовала писать в духе прерафаэлитов, и ты знаешь, мне даже нравится. Я поняла их концепцию и хочу сделать нечто подобное, но не повторить, а как бы по духу… ой!

Коленка у девочки подломилась, и она упала бы, если бы Гувер ее не поддержала. Закусив губы от боли, Рене доковыляла до парковой скамейки и присела.

— Что у тебя там? — Мерида присела рядом с ней на корточки и сноровисто закатала штанину. — Ого! Операция была недавно?

— Да. — Жалобно призналась Рене. — Я не хотела тебе говорить, боялась сглазить. Доктор обещал, что будет легче, но пока совсем не легче!

— Да ты и не обязана была мне говорить, мы же не подружки. — Хмыкнула Мери. — Слушай, Рене, я ведь не просто так тебя нашла. По-моему, ты должна знать. Твоя мама была бы против, но знаешь, если бы я была в такой ситуации… в общем, я знаю, кто твой отец, и думаю, что ты тоже должна. Если бы я узнала вовремя о своем, это уберегло бы меня от многих… разочарований.

Мерида вытащила из рюкзака папку с распечаткой и вопросительно посмотрела на Рене.

— Ты можешь отказаться и считай, что этого разговора не было.

Рене нерешительно протянула руку.

— Я… я думаю, что наследственность не так важна при правильном воспитании, но… он был очень плохой?

— Он был больной. — Ответила Гувер, не отдавая папку. — Ты точно уверена?

— Дай. — В голосе Рене зазвучала твердость. — Я должна знать. Мама его любит. Значит, есть за что.

— Не уверена, что ты знаешь достаточно даже о своей маме. — Гувер еле заметно усмехнулась. — Кстати, ты ведь скоро уезжаешь, Рене.

— Почему? — Удивилась девочка, жадно вцепившись в папку с распечаткой. — С чего ты взяла?

— В попытках уберечь тебя, они только тебя губят. — Гувер засмеялась уже открыто. — Поверь мне, детка. Мы вряд ли еще увидимся. Ладно, я пойду, мне пора. А ты береги свои коленки.

— Прощай. — Растерянно сказала Рене, глядя ей в спину.

Гувер подняла руку и махнула ей, не оборачиваясь, но Рене уже не увидела этого жеста, упоенно разглядывая черно-белую фотографию отца, сделанную в тюрьме для особо опасных преступников с маниакальными наклонностями.

Звук сирены возвестил о том, что заключенным пора готовиться ко сну. Эвэлн Лакс мягко спрыгнул с вбитого под потолок турника и отправился в душ. В одиночной камере развлечений не густо: чтение, трехразовое питание и физические упражнения. Иногда заходят незаметные люди в дорогих костюмах и интересуются его старыми знакомыми. Лакс ничего от них не скрывал, сдавая подноготную приятелей с потрохами просто ради развлечения. О результатах ему докладывать не желали, но тогда Эвэлн отказывался говорить о следующем, и ни физические, ни психологические пытки успеха не имели, так что, несмотря на пятнадцатилетний срок, Лакс был в курсе успехов всего преступного мира. В последнее время наглых выскочек становилось все больше, но был среди них особенно наглый, и Лакса он раздражал своей показушностью и беспринципностью. Эвэлн читал газеты, и в каждой об этом новоявленном герое было по статье. Лицом всего этого хаоса была рыжая девица неопределенного возраста, сперва Лакс даже принял ее за парня-подростка из-за плохого качества снимка. Но это была лишь игра на публику, а настоящим лидером организации, метко прозванной каким-то писакой «Бродячими псами», был Трой Мак-Гинти, небесталанный юноша, но слишком скользкий тип. Разумный ход, но Лакса, не любившего отдавать лавры за собственные заслуги подставным лицам, он возмущал, а потому бывший без пяти минут властелин мира с особой яростью скреб себя и без того жесткой мочалкой.

В камере его уже ждали. Развалившаяся на узкой койке блондинка игриво покачивала ножкой в белом кружевном чулке. Эвэлн бросил на нее косой взгляд, но ничего не сказал. Блондинка оценивающим взглядом окинула его мышцы и восхищенно присвистнула.

— Убирайся с моей кровати.

— Зачем же сразу так?

Ухоженные коготки кокетливо царапнули щеку.

— Ты не в моем вкусе. — Насмешливо сказал Лакс, вытягивая ее по спине полотенцем.

— В этом и смысл.

Блондинка хихикнула и подвинулась, уступая ему место, и Эвэлн сел. Блондинка тут же прижалась к его спине и обвила шею руками.

— Пятнадцать лет ты тут, Лакс! — Проворковала она. — Пятнадцать лет в одиночестве, без компании, и не стал более сумасшедшим, чем был! Каково, а?

— Что тебе нужно?

— Забрать тебя. Хватит растрачивать такой талант, как ты считаешь?

— Кто тебя послал?

— Сама судьба, дорогой.

— Кто твой хозяин? — Лакс почувствовал раздражение, отчасти оттого, что ловкая рука блондинки умело делала свое дело и отбивала всякую охоту к сопротивлению.

— Стефан Моритц.

— Этот псих? — Невежливо спросил Лакс. — Он же подох.

— А ты слышал о проекте «Гувер»?

Теперь присвистнул от восхищения сам Эвэлн.

— Сделал, мерзавец! Стоп… эта рыжая девка?! Бродячие псы? Так за этим не Мак-Гинти стоит?

— Мак солдат, а не полководец.

— А ты?

— Я буду, кем ты захочешь. — Блондинка дотронулась кончиком пальца до его носа.

Умная и хитрая. И наверняка опасная, иначе бы ее не послали. Или ее элементарно не жалко?

— Что за дело Моритцу до меня?

— До твоего бесценного опыта, Лакс. Моритц умеет мыслить глобально, но подчас чересчур погрязает в деталях. Ты готов идти?

— Каким образом нас выпустят?

— Это уж не твоя забота.

— А ты? Ты пришла вывести меня… или уговорить уйти?

Блондинка поджала губы.

— А ты не согласен? Нравится гнить здесь в забвении и безысходности?

— Неубедительно.

Эвэлн столкнул ее с койки и лег, вытянувшись во весь рост, закинув руки за голову. Блондинка, помедлив, усмехнулась и села на него верхом.

— А так?

— Продолжай. — Лакс, не меняя позы, повел плечами. — Посмотрим, какие у тебя аргументы.

— Ну здравствуй, шлюха. — Рыжая растрепанная девка встала из-за стола, отодвинув микроскоп. — Привела? Теперь иди отсюда, нам надо поговорить.

Блондинка кивнула и вышла, оставив Лакса и проект «Гувер» рассматривать друг друга в полной тишине.

— Ты выглядишь лучше, чем можно было предполагать. — Наконец, заявил Моритц, делая шаг к дивану и устало потирая переносицу.

— Это важно? — Скептически усмехнулся Лакс, скрещивая руки на широкой груди.

— Я люблю все красивое. — Моритц неопределенно пошевелил пальцами. — Можно, я буду на ты? В конце концов, я все же старше. Как прошел побег?

— Нас просто выпустили. Как это возможно?

— Мы набираем обороты. — Развеселился ученый. — Какой-то «Бойцовский клуб», ей-богу. Народ мне верит. Давай сразу расставим точки над i, ладно? Я не собираюсь захватывать мир, что бы там не говорил Мак-Гинти. У этого мальчика комплекс недооцененности. Я просто хочу тихо заниматься своими исследованиями, получить мужское тело, посадить дерево и так далее.

— Зачем тогда это все? — Лакс тоже сел на диван и неопределенно повел рукой, охватывая жестом означенное «все».

— Для веселья. — Просто ответил Моритц, как что-то само собой разумеющееся. — Это весело. Знаешь, жизнь — это история. Скучная, длинная, унылая — история обывателей. Или она может быть романтической комедией, приключенческим боевиком с погонями и перестрелками, исторической хроникой и так далее. И ты знаешь, в чем истина? Любая история должна заканчиваться вовремя. Она просто когда-нибудь должна заканчиваться. Даже очень интересное, но нескончаемое кино в итоге приедается. Вот ты… твоя история была захватывающей, резкой и потрясающей своим размахом, но что в итоге? Тебя схватили и упекли в тюрьму, как какого-то второсортного злодея из третьесортного фильма про крутых спецназовцев. Тебе нравится такая концовка, Лакс? А я вот не хочу, чтобы моя история управлялась другими. Я, черт подери, режиссер своей истории!

— Но она тоже чересчур длинная.

— Ты не понял. Моя жизнь разделена на несколько не связанных друг с другом фильмов. — Воодушевленный Моритц вскочил, раскинув руки и крутанувшись на одном месте. — История мальчика из трущоб, ставшего одним из бойцов элитного подразделения. История солдата, ставшего ученым, понявшим законы мира. История предателя, ведущего двойную игру. История создателя совершенной боевой машины. К сожалению, тогда моя история прервалась, потому что перестала быть моей. Это было начало истории солдата Гувер. Но это не могло долго длиться, и вот она опять моя, и она в самом начале. История восставшего из мертвых.

— И она кончится быстро, зато эффектно. — Пожал плечами Лакс. — Кейдж не из тех, кто так просто оставляет подобные дела.

— Я знаю. — Серьезно ответил Моритц. — Но все-таки режиссер здесь я. И это будет история любого восставшего мертвеца — возвращение ради мести. Мне только нужно, чтобы она не закончилась открытым финалом. И вот поэтому ты здесь. Я не ставлю условия, я прошу о помощи.

— Сколько у тебя людей? — Лакс, все уже для себя решив, перешел на деловые рельсы. — Каковы вообще ресурсы? Оружие? Деньги?

— Будет тебе все, только назови цифры. — Таинственно усмехнулся Моритц. — А прежде у меня есть для тебя подарок.

Он встал, покопался в ящике стола и достал оттуда фотографию.

— Кто это? — Лакс недоуменно посмотрел на круглолицую девочку, держащую в руке палитру, испачканную красками.

— Твоя дочь. — Моритц заглянул ему через плечо, благо Лакс по-прежнему сидел. — А это Рэйчел. Надеюсь, на твой вкус она не слишком постарела.

Эвэлн сжал фотографии в кулаках, так, что они смялись. Он понял предупреждение.

Глава 55.Очень страшное кино

Предаваться праздным мыслям Солджер любил с детства. И вот сейчас думал о том, что каждый человек считает себя центром Вселенной, думает, что мир крутится вокруг него и для него. Человек живет своей историей, где он главный герой, его друзья и знакомые — статисты, а весть прочий мир — банальная массовка. Татьяна сидела рядом, занятая написанием отчета о прошедшей боевой операции. Внедрение в притон по торговле живым товаром не прошло для нее даром, шпионка то и дело тихо чертыхалась сквозь зубы, покалеченная рука не держала карандаш, которым она отмечала на плане здания свои передвижения. Ее история началась в России, и самое начало терялось в тумане секретов. Часть про службу и перевербовку в иностранную разведку уже была ясна. Наверное, на этом основная часть ее истории заканчивалась, потому что все, что было дальше, не имело уже подобного градуса накала.

Или, например, Рэйчел Прайд. Солджер перевел взгляд на смуглолицую женщину, что-то озабоченно выяснявшую у Марии Кри. Маленькая воровка из бедного сингапурского квартала, дитя всех цветных наций, умудрившаяся обворовать кого-то из шпионов базы. Это было начало. Дальше — обучение, и первое задание, погубившее все. Историей Рэйчел стал Эвэлн Лакс, а она стала его историей.

Мария Кри, глава аналитического отдела. Знойная испанка с взрывным характером, обузданным годами подчинения и слежкой за людьми, любительница молоденьких мальчиков, злобная стерва, вечно конкурирующая с Доусоном. Серый кардинал, лейтмотивом проходящий через все истории базы, начиная малышами-сиротками, заканчивая директором Кейджем. Солджер знал, по какому критерию курсантов на самом деле отбирают в аналитики. В конечном счете, важен не ум, знание людей или умение просчитывать ситуацию на десять ходов вперед. Важно уметь остаться человеком и не сойти с ума, забираясь глубоко в головы других людей, посылая целый отряд на верную смерть, потому что того требует разработанный план. Поэтому Гувер не взяли в аналитики, и она знала, почему. Мерида, вечный спутник, друг детства, зачинщик всех его неприятностей. Расставаться с ней было невыносимо больно.

Солджер задумался, какова его история. Вряд ли она началась тогда, когда его вызвал Доусон и передал в ведомство Марии Кри, быстро объяснившей, как ему втереться в доверие к Мак-Гинти. Пришлось делать вещи настолько ужасные, что Солджеру порой казалось, он свихнется и станет как сам Трой. И как на него смотрела Куколка. Она его понимала. А он ее нет. Но все это было только подготовкой, а его настоящая история только начиналась. Довольно банальная история о друге, ставшем врагом. Супермен и Лекс Лутер, Брюс Уиллис и Сэмюэл Ли Джексон, Магнето и Чарльз Ксавье, Росомаха и Серебряный Самурай, директор Кейдж и Стефан Моритц. Банальная история, но переживать ее оттого было не легче. И поделиться не с кем, у аналитиков нет друзей, которых однажды придется отправить на смерть.

Стивен почувствовал, что у него сейчас взорвется голова от всех этих мыслей, которые ему, в принципе, были даже не свойственны, как будто он был антенной, улавливающей чужое настроение. Солджер встал, махнул рукой на вопросительный взгляд Татьяны и прошел к холодильнику, занявшись более актуальным и разрешимым вопросом: какую воду выбрать, с газом или без.

У холодильника уже стоял агент Дантон, долго и скептически выбирая напитки, качая головой и презрительно хмыкая. Стив вдруг с изумлением отметил, что он перерос «настоящего» агента.

— Чего? — Поинтересовался Дантон, увидев, как курсант на него пялится.

— Простите, сэр. — Смутился Солджер. — Я… давно вас не видел…

— Приятно, конечно, что ты по мне скучал. — Дантон наконец определился с напитком и вытащил жестяную банку. — Но ты это брось. Я стойкий гетеросексуал и не склонен к экспериментам. Но если бы вдруг решил сменить ориентацию, уверяю тебя, это был бы ты.

Мистер Джо Дантон, предмет обсуждения всей базы, с годами не менялся. Точно в таких же выражениях он изъяснялся, когда однажды зашел к ним, еще детям, за своей тогдашней девушкой, мисс Маккормик. Сейчас мисс уже давно не было на базе, уволилась, не выдержав работы со специфическими детьми. Только теперь Солджер посмотрел на него по-другому, как на потенциального соперника, прикидывая его возможности, и со смутной завистью понял, что до агента Купидона ему еще расти и расти.

— Слушай… — Спросил его Дантон уже иным тоном, — ты детство помнишь?

— Да, сэр. — Озадаченно ответил Солджер, вновь почувствовав себя маленьким Стиви.

— С какого момента?

— Не могу знать, сэр.

— Ну что, например, самое раннее? — Пытал его Дантон, прищурив серые глаза и неспешно отхлебывая газировку.

Курсант честно попытался вспомнить, но у него ничего не вышло. Солджер не мог четко сказать, какое из детских воспоминаний было раньше, все они сливались во что-то общее, и были связаны с Меридой, базой, тренировками, учебой. А потом, прямо перед плановой поездкой в город, в одну из патронажных тюрем, его вызвал Доусон, в пять минут объяснил задание, и детство кончилось.

— Я не знаю, сэр, простите, сэр.

Дантон поморщился.

— А меня помнишь?

— Да, сэр, конечно, сэр.

Солджер улыбнулся, не выдержав. Не помнить безбашенного снайпера было невозможно, он был такой же частью его агентской жизни, как запах пота, военные ботинки, марши и тренировки.

— И что ты помнишь? — Поколебавшись, уточнил Джо.

— Много чего, сэр. — Осторожно ответил Стив, агент явно спрашивал не то, на что он пытался найти ответ. — Вы очень… исторический человек.

— Ладно, вали отсюда. — Велел Джо со смесью облегчения и разочарования.

Солджер откозырял ему и отправился на место, размышляя, каким кино была жизнь агента Купидона. Даже не кино, а сериалом. Или сборником анекдотов.

Алекс Мастерс не привык, чтобы опаснейшие преступники вот так запросто проходили мимо окон второсортных забегаловок в криминальных районах, поэтому не сразу обратил внимание на процокавшую каблучками девушку. И только краем сознания отметил, что он ее где-то видел. К счастью, тренированный солдат привык подчиняться инстинктам, и уже на бегу из кафе узнал беглого рядового Гувер. Стоящий на перекрестке полицейский ее не замечал, как будто фото с ее ориентировками не были развешаны по всем участкам страны.

— Эй! — Крикнул Алекс. — Мерд! Гувер!

Девушка обернулась, мило ему улыбнулась, чем окончательно вывела Мастерса из себя. Оружия с собой у него не было, зато коп мог помочь.

— Задержите ее! — Обратился Алекс к скучающему лейтенанту.

Тот смерил его подозрительным взглядом.

— За что?

— Как за что?! — Опешил Мастерс. — Это же Гувер! Глава группировки бродячих псов! У вас в участках должен был проходить инструктаж о ее наглой заднице!

— Инструктаж был. — Ответил коп, выпрямляясь. — Но это не она. А вот кто ты?

— Да ты охренел! — Удивился Алекс, пока Гувер, шагая нарочито неспешно, пересекала улицу.

— Оскорбление при исполнении. — Холодно отметил коп. — Еще пара слов, и я тебя задержу.

— Черт с тобой! — Алекс рванул с места, плюнув на полицейского, и мстительно пообещав себе доложить, куда следует. — Ты еще ответишь за это!

— Вали-вали! — Нахальный коп покрутил пальцем у виска. — А то заберу тебя в участок за сексуальное домогательство к прохожим!

Увлеченный погоней Алекс не заметил, как ехидное выражение на лице лейтенанта сменилось озабоченным. Гувер уже скрылась за поворотом, а у него не было даже ножа. За поворотом был тупик, и Алекса ждали. Он резко затормозил. Гувер улыбалась, ее рука лежала на плече маленькой девочки с двумя пышными хвостами.

— Приве-е-ет! — Протянула она. — Але-е-екс!

Мастерс не ответил, во все глаза пялясь на девочку, которая показала ему язык и спряталась за спину Мериды.

— А я тут гуляю с Хейли. — Продолжила рыжая, ухмыляясь. — Что за прелесть маленькие девочки! Они такие маленькие. Такие хрупкие. У них такие тонкие шейки…

В ее голосе зазвучал металл, глаза лихорадочно заблестели. Мастерс вдруг обратил внимание, что она выглядит не так, как на базе. Обтягивающие джинсы с широким ремнем, красивые сапоги, изящная черная кофточка. Короткие волосы уложены, неброский, но элегантный макияж. Курсант превратился в юную женщину. Довольно привлекательную женщину.

— И даже ногти накрашены. — Мерида вытянула руку. — Куколка постаралась.

— Мама. — Пискнула Хейли.

— Надо сказать, у нее есть вкус. — Продолжила Мерида. — Хорошо, что у меня есть она. И хорошо, что у меня есть Хейли. Просто уму непостижимо, как маленькие девочки могут отнимать волю у взрослых мужиков. Дальше объяснять или ты понял?

— Чего ты хочешь? — С ненавистью выдохнул Алекс. — Только тронь их и я…

— Ой, что ты сделаешь, слабак, врежешь мне?

— Врежь! — Подтвердила Хейли.

— Тихо-тихо, моя дикая малышка! — Гувер потрепала ее по плечу. — Никто в целом мире не может мне врезать, я же, как-никак, суперсолдат. Хочу я немногого. Чтобы завтра вечером на закате Рэйчел Прайд была на перекрестке Эппл и седьмой, желательно с Рене.

— Зачем?

— Посмотрит шоу. И чтобы там была только она, а не то…

Пальцы Гувер хищно сжались на плече Хейли.

— Ну ты меня понял. Ах, как приятно быть злюкой. Давай, Ал, не подведи меня. Зря ты тогда меня не убил, как думаешь?

— Заминировать дорогу. — Повторил майор Эткинс, тупо глядя перед собой. — Как грубо…

— Зато эффективно. — Не согласился Доусон. — Весь кортеж взлетел на воздух.

— Но откуда они знали? Если бы среди них был наш информатор, то можно было бы подумать, что он продался…

— У агента Миллера железное алиби.

— Насколько железное? Она могла его перевербовать.

— Вы недооцениваете моих людей, агент Эткинс.

— Она его раскусила в два счета, но не убила, а отправила с миром домой!

— Я повторяю, вы недооцениваете моих людей.

— Это был твой план, Доусон, приставить Миллера к этой девке, а теперь что ты скажешь, когда она его выставила?

— Скажу, что горжусь уровнем нашей подготовки кадров.

— Твой так называемый кадр отправил по ветру одного из членов Совета! Ты представляешь, что теперь начнется?!

— Мы уже все рассчитали. — Вставила Мария Кри. — Нам придется туго, но лучше заранее быть готовыми. Кроме того, мы делаем все возможное…

— Этого недостаточно!

— Хорошо, что решение подобных вопросов находится не в вашей компетенции. — Доусон сложил пальцы под подбородком.

— Нам конец. — Вздохнула Мария, когда майор вышел.

— Нет. — Улыбнулся одними губами Доусон. — Это только начало.

— Очередное. — Фыркнула Мария, беспощадно снизив этим замечанием весь пафос происходящего.

Из-за ядовитых веществ в воздухе закат казался особенно красивым.

— Вот бы еще увидеть северное сияние. — Мечтательно протянул Моритц. — Мак столько про него врал, когда сидел в клетке.

— Зачем мы здесь? — Недовольно спросил Лакс, глядя с крыши вниз на собирающуюся внизу толпу.

— Гуляем. — Хмыкнул Моритц. — Я молодая привлекательная женщина в рассвете сил и желаний…

Он игриво выгнулся, получилось весьма жутко. Лакс презрительно фыркнул, потом рассмеялся, рядом со Стефаном не удавалось быть серьезным.

— Я теперь понимаю, почему Кейдж не смог тебя пришибить сам.

— Сейчас не об этом. — Моритц посерьезнел и взглянул с крыши вниз. — Вроде достаточно народу, как думаешь, Эвэлн?

— Достаточно для чего?

— Чтобы продемонстрировать им силу. Ты готов? У меня для тебя небольшой сюрприз. Сделаем тебя героем дня, а?

Недовольный Мак-Гинти отвернулся, в ярости пробурчав что-то нечленораздельное.

— Мак, ты если хочешь что-то сказать, не стесняйся. — Подначил его Лакс. — Последнее слово, так сказать.

— Ты труп! — Прорычал Мак-Гинти.

— Это он кому? — Лакс повернулся к пожавшему плечами Моритцу.

— А он что-то сказал? К черту, начинаем. Друзья!

Звонкий голос Моритца разнесся над притихшей улицей, где-то вдалеке визжали сирены, значит, надо было торопиться, несмотря на то, что все копы в городе, как могли, оттягивали момент своего появления на пересечении Эппл и седьмой.

— Настал великий день, знаменующий начало новой эры! День, в который люди начнут получать то, что заслужили! Есть время разбрасывать камни и время собирать камни, время брать долги, и время отдавать их, время говорить, и время действовать! И начнет это время Эвэлн Лакс!

Недоуменная толпа придвинулась к зданию, в тщетных попытках разглядеть фигурки на крыше, и Лакс придвинулся к краю, чтобы им было лучше видно.

— Смотри! — Прошептал Моритц, скрываясь в тени. — Смотри, вон там, это Рэйчел!

Взгляд выхватил из толпы побледневшее лицо, такое знакомое, не забытое за пятнадцать лет.

— И Рене. — Тихо продолжал Моритц, поглаживая его по спине нервно дрожащей рукой. — Она тебя видит. Она все знает. А поэтому нет смысла это все продолжать.

Что-то холодное вошло в спину, мешая сделать вдох, а потом сразу стало горячо. Эвэлн пошатнулся, не удержавшись на краю крыши, и полетел вниз, на мостовую.

— Знатно его размазало. — Холодно прокомментирова Моритц, глядя вниз.

Мак-Гинти подбежал к краю и посмотрел на то, что осталось от Лакса.

— Что это было?

— Мак, неужели ты думал, я позволю какому-то уроду творить здесь свои порядки, когда у меня есть ты? Совершенный человеческий организм без изъянов, созданный по моему образу и подобию?

— Было такое впечатление. — Мак-Гинти отступил от него на шаг.

— Зря ты мне не доверяешь, Трой. Я знаю, сколько ты сделал для меня. Ты мог все бросить и предаваться радостям жизни, но ты продолжил мое дело, поддерживал его все эти годы. К дьяволу, что за сопли, учти, ты это слышишь в первый и последний раз. Ты мне как сын, больше, чем сын, потому что мой настоящий сын оказался меня недостоин и лижет задницу Кейджу. А теперь уходим, пока нас не загребли за нарушение общественного порядка.

Звуки доносятся как из-под воды. В ушах звенит и трудно сделать вдох. Эвэлн. Увидеть его снова через пятнадцать лет, всего на мгновение, и снова потерять. Теперь уже навсегда. Рене сидит напротив, непривычно тихая и молчаливая, и в чертах у нее появилось что-то новое, до сих пор не виданное. Всюду кровь, на одежде, на руках, на лице. Невозможно поверить, что то, что она держала в руках два часа назад, все, что осталось от Эвэлна Лакса. Общество было шокировано этим демонстративным убийством, многие отвернулись от бродячих псов. Ненадолго. Ровно до тех пор, пока не узнало, кем был Лакс. И тогда оно ополчилось на тех, кто его скрывал все эти годы, а авторитет Гувер взлетел до небес. Но все это уже не важно, как будто из жизни ушел некий смысл. Она его не видела и не собиралась видеть, и встреча в суде была последней, оба это знали. Отчего же теперь мир как будто стал черно-белым, потеряв вкусы и запахи? И Доусон, вечный неизменный Доусон.

— Уведите девочку.

Рене послушно встала и вышла, ни на кого не глядя.

— Как вы себя чувствуете, агент Прайд?

— Я в порядке.

— Я был бы удивлен, если бы было иначе. С чего бы вам быть не в порядке из-за смерти одного из самых опасных преступников в мире? Ну и резонанс это вызвало. Я невероятно счастлив, что разгребанием этого дерьма занимается Мария. Кстати, вы знаете, что Лакс упал не просто так? Его пырнули ножом, а потом столкнули. Странная предосторожность, он бы и так не выжил. Если только они не хотели оставить некое послание. Вот что было пришпилено к его телу.

Рэйчел недоуменно развернула белый листок принтерной бумаги, заляпанный кровью. На нем фиолетовыми чернилами была нарисована большая бабочка.

Глава 56. Запрещенный прием

— Агент Дантон, к вам посетитель.

— Надеюсь, какая-нибудь обиженная красотка, которую нужно утешить?

— Нет, сэр, мужчина, сэр.

— О нет, я в этих делах не спец!

— Между прочим, гомофобия — признак скрытого гомосексуализма. — Наставительно изрек недавний учитель танцев Пьер Рошель, а теперь преподаватель восточных единоборств мистер Чен.

— Это придумали сами геи, чтобы их не били! — Фыркнул Дантон.

— Так что передать посетителю, сэр? — Робко осведомился еще не привыкший к базе курсант.

— Ничего. Сейчас иду.

Джо с ворчанием поднялся с дивана, вытер испачканные машинным маслом руки о штаны, и чуть прихрамывая, отправился в комнату для посетителей, праздно гадая, кто, кроме кредиторов, мог его навестить. База переживала не лучшие времена. После недавнего убийства одного из неприкасаемых членов Совета Кейджу в два раза сократили финансирование, и пришлось уволить большую часть обслуживающего персонала, заменив его проштрафившимися курсантами. Учитывая, что после международных соревнований многое нуждалось в замене и ремонте, агенты и курсанты пахали день и ночь, завидуя тем, кто умел засыпать стоя. В целях экономии даже свет горел не везде, были закрыты несколько этажей, зато еду давали бесплатную, но весьма гадкую.

Неожиданным посетителем оказался братец Курт.

— Тебе чего? — Невежливо спросил Джо.

Оказавшись в непривычной обстановке закрытой военной базы Курт чувствовал себя неуверенно, разом растеряв половину внешнего лоска. И небритый красноглазый от недосыпа Дантон, вдруг оказавшийся элитным киллером, уверенности ему не добавил.

— Слушай, Джо…

— Слушаю, рожай быстрее и катись отсюда.

— Эта твоя рыжая… она… она отсюда?

— Ну?

Курт вдруг вспыхнул и начал наливаться гневом. У него покраснело все лицо, затем шея, и Дантону показалось, что он сейчас лопнет, забрызгав все стены соком своего негодования.

— Она меня триппером наградила!

Неведомая сила подняла его в воздух, сжала горло и со всей сила приложила о стену. Курт захрипел, царапая ногтями руку Джо, но Дантон только сжимал кулак крепче, чувствуя, как под пальцами бьется артерия брата.

— Повтори?

Курт дернул ногами, и Джо отпустил его, потом прошелся по комнате и сел в кресло, стукнув ногтями о деревянный подлокотник.

— Подробности давай. Можешь в лицах изображать и на разные голоса разговаривать.

— Ты… псих ненормальный…

Курт сел на полу, судорожно ощупывая горло.

— Когда она у нас была, я ей дал телефончик. Обещал сто баксов. Думал уже, она не позвонит. А тут, недавно совсем, позвонила. Сказала, деньги нужны очень.

Джо прикрыл лицо рукой и покачал головой, потом посмотрел на Курта, как на полного придурка.

— Дальше что?

— Она приехала. С подружкой. Это вы ее подстригли так? В общем, подружка эта с сюрпризом оказалась.

— И какого хрена ты ко мне приперся? Я не венеролог.

— Как какого?! Накажите ее! Какого черта она творит?!

— Курт, а ты телевизор вообще смотришь? — Развеселился Джо.

— Сейчас не особенно, меня понизили в должности, и я…

— Ясно. С ней у тебя что-то было?

— С кем? — Не понял Курт.

— С Гувер! — Рыкнул Дантон. — С ней ты кувыркался?

— Нет… не успел. Только с этой ее…

— Ясно. Эту ее сможешь описать?

— Ну да. Я эту сучку на всю жизнь запомнил.

— Пошли со мной, будешь фоторобот составлять. — Дантон за шиворот поднял Курта с пола и потащил к аналитикам.

— Гизмо, есть разговор.

— Почему вы называете меня Гизмо, сэр?

— Потому что ты Гремлин. — Пояснил Дантон, запутав Стива еще больше. — Отвечай четко и по существу. Какого черта ты проглядел свою подружку?

— Сэр?

— Да-да! Птенчик мой, похоже, она собирается убить Билла. И ты у нее на очереди.

— Сэр?!

— Какой ты, Солджер, необразованный-то! Поясняю для тупых: она по очереди мстит всем, с кем не успела разобраться до своего побега. Курт предложил ей денег за ночь любви — взамен получил триппер и вылетел с работы. Мастерс чуть ее не убил — и теперь сам кандидат на вылет с базы, а ты знаешь, как у нас проворачивают эти дела. Рэйчел сломала ей нос — а она настроила против нее дочь и убила Лакса. Не поленилась же! Так как думаешь ты своим аналитическим складом ума, что она припасет для того, кто свинтил от нее к нехорошему злобному Мак-Гинти и даже не предупредил, что не умер, а потом явился, как ни в чем не бывало, и сразу променял ее на тридцатилетнюю аппетитную цыпочку с умопомрачительной растяжкой?

— Нет никакой Гувер. — Помолчав, ответил Солджер. — Гувер — это название проекта.

— Тогда какого черта Моритц все это вытворяет? Он, конечно, псих, но даже у психов есть система.

— И Моритца никакого нет, сэр. Так говорят специально, чтобы абстрагировать агентов.

— Тогда как тот, кого нет, устроил нам мини-апокалипсис с отсутствием кофе в автоматах?

— Я не говорил, что нет никого. Сэр, это ведь даже не человек. Это симбиот. Это не двое: хорошая Мерида и плохой Стефан. Это что-то третье, оно живет по своим законом. У этого… существа все смешано, я даже не вполне уверен, что оно осознает, кто оно и что оно.

— Сам ты не человек. — Фыркнул Джо. — Сам существо. Тебе, цыпленочек, нужно смотреть меньше ужастиков и больше заниматься простым физическим трудом. Так что иди-ка и принеси мне сэндвич с ветчиной и сыром. Считай, что это приказ. Пошел-пошел! И чтобы не смел заниматься другими делами по пути, даже если Мария Кри вздумает затаскивать тебя в душевую!

Дождавшись, когда шаги Солджера стихнут, Джо прошел к его столу и сноровисто исследовал ящики. Схемы, схемы, схемы, фото Татьяны, какие-то записки… все не то.

— Да не может этого быть. — Нетерпеливо прошептал Дантон. — Ты же ее брат. Вы же с ней, засранцы, связаны.

Но о рядовом Мериде Гувер у Солджера в столе и правда ничего не было. И это не могло не наводить на определенные мысли.

Глядя на Доусона, никто бы не сказал, что ему грозит увольнение с лишением всех званий. Глава аналитического отдела был не то что бесстрастен, он улыбался, и весьма искренне. Кейдж тоже не походил на того, под кем трещит синий лед. Только Мария Кри сохраняла хмурый вид, но довольной ее вообще редко кто видел.

— Зайдите, агент Дантон, не топчитесь на пороге.

— Скромный сержант не смеет войти в сборище высоких чинуш. — Хмыкнул Дантон, с трудом проглатывая гигантский кусок сэндвича, принесенного Солджером.

Соус капнул ему на грудь, Дантон собрал его пальцем и облизал, под выразительным взглядом Марии устроив из этого маленькое представление.

— Я рада, что пародирование плохих порноактрис является не единственным вашим талантом, агент Дантон. — Хмуро сказала она.

— И один из них обеспечил вам место в нашей великолепной тройке. — Доусон опять улыбнулся.

— У вас, что ли, день рождения, мистер Доусон? — Недоуменно спросил Джо. — Он же вроде летом.

— У нас второй труп члена Совета, агент Дантон. — Пояснил Кейдж. — Облитый смолой, обвалянный в перьях и вывешенный на всеобщее обозрение в центральном парке. Но вы и сами знаете.

Дантон утвердительно кивнул, не признаваясь, что на планерке банально заснул с открытыми глазами, и только поэтому не получил очередной штраф, доведенное до отчаяния начальство пользовалось каждым удобным случаем, чтобы содрать с сотрудников деньги.

— Учитывая, что состав Совета является строжайшей тайной, известной немногим, Моритц идет семимильными шагами. С другой стороны, теперь Совет знает о грозящей опасности, и найти его будет вдвойне трудно.

— И Совету общаться с простыми смертными тоже будет трудно. — Хмыкнул Кейдж. — Привыкли к всевластию, а теперь оказалось, что их также можно убить, причем весьма изощренным способом.

— Но это лирика. — Вставил Доусон. — Дантон, ты поедешь с нами. Со мной и директором Кейджем. Нас вызывают для консультации. Теперь мы вновь оказались нужными.

— Предстать перед Советом? — Присвистнул Джо. — Я-то вам зачем?

— В качестве сопровождения. — Ответил Доусон. — Неприлично мне, а тем более директору появляться в подобных местах без охраны.

Джо скептически фыркнул. Несмотря на разницу в возрасте и кабинетную работу, Доусон ни в какой охране не нуждался. Однако об этом мало кто знал, и это всегда давало Доусону небольшое преимущество в экстренных ситуациях.

— Так что собирайтесь, агент Купидон, через два часа вылет и поездка с петляниями в бронированном автомобиле с закрытыми окнами.

— Ладно, а почему именно я стал Избранным?

— Потому что им должен был стать первый, кто охренеет настолько, что без стука заглянет в кабинет. Хотя не думаю, что даже это способно заставить тебя сделать выводы.

И все-таки слова материализуются. Обиженная плачущая красотка тихо всхлипывала на складе боеприпасов, застенчиво сморкаясь в салфетку. Увидев Джо, она почему-то разрыдалась еще сильнее. К ее счастью, прошло то время, когда Дантона приводил в ступор вид плачущих женщин, рядовой Мерида Гувер, коварно ухмыляясь, в один из вечеров вынужденного безделья популярно объяснила Джо все механизмы этого процесса, с графиками и логическими взаимосвязями, начерченными маркером на стене, которую все равно надо было красить. Поэтому Дантон придал лицу должную меру участия и спросил специально поставленным голосом, что случилось и не может ли он набить лицо тому негодяю, который обидел бедняжку.

— О сэр! — Девушка улыбнулась сквозь слезы, потом уныние вернулось на ее лицо. — Здесь никто не поможет.

— Фантом всесилен. — Намекнул Джо, протягивая ей очередную салфетку.

— В том-то и дело, сэр! — Девушка качнулась и ткнулась Дантону лбом в плечо. — Фантом пропал!

Дантон ожидал чего угодно, но только не этого. Курсантка сотрясалась у него в объятиях, между истерическими всхлипами вываливая давно мучившую ее подноготную.

— Я несла поднос с едой, и поскользнулась, пол был мокрый! И вывалила все на агента Корса! Меня и запихнули разбирать дела на полгода! И все это время мы пахали, как проклятые, столько было нераскрытых проказ! И это только из тех, которые плохие, помощь штрафникам на отработках и прочее мы негласно уничтожали в шредере! А потом… мы даже не заметили, как это произошло… просто однажды обнаружили, что коробка для нераскрытых дел стоит пустая! Понимаете? Мы нашли виновников всех происшествий! И доска поклонения Фантому вся заклеена просьбами, конечно, некоторые исчезают, но это точно сами агенты и курсанты забирают, вы же знаете, как это происходит!

— И сколько его нет? — Уточнил Джо, чувствуя, что у него самого холодеет под ложечкой.

Совсем плохи дела у базы, раз ее покинул даже неугомонный призрак.

— Не знаю. — Девушка устала плакать и теперь только судорожно всхлипывала. — Больше двух месяцев точно. Сэр, он, конечно, больше вредил, и шутки у него были порой дурацкие, но теперь, когда его нет… как будто кто-то умер.

— Глупости. — Отрезал Джо. — Такое уже было один раз на моей памяти. Фантом пропал и не объявлялся полгода, все на ушах стояли. А потом опять начали дела путаться, крупа на складах рассыпаться, бомбы в столах взрываться и прочий беспредел.

— Правда? — Девушка перестала всхлипывать и подозрительно уставилась на снайпера.

— А мистер Доусон рассказывал, что в те времена, когда он был молод и сжигал рыжих женщин на костре за колдовство, они даже пытались изгнать Фантома. И изгнали, на целых два года, зато потом он вернулся и так оторвался на всех, кто хоть сколько-нибудь был замешан в этом деле, что попытки связываться с ним прекратились раз и навсегда.

— Так может, кто опять такой обряд провел?

— Тогда ему не поздоровится, когда Фантом вернется. — Хмыкнул Дантон. — Ну, беги, пока из-за тебя снаряды не заржавели. Развела сырость, понимаешь.

Девушка поспешно выбежала, забыв прикрыть дверь. Снайпер тут же согнал с лица улыбку. Конечно, Фантом появится снова. Через месяц, два или полгода. Просто потому, что курсанты, устав ждать возвращения своего бога, сами начнут творить его. Джо соврал, Фантом никогда не пропадал так надолго, да и появился не так давно, даже десяти лет не прошло. А значит, что тот, кто им был, погиб чуть больше двух месяцев назад. Агенты постоянно гибли на заданиях, курсанты реже, но на военной базе от несчастных случаях никто не застрахован. И все же сделалось жутко, как будто пол под ногами вдруг стал зыбким. Фантом за короткий срок своего существования успел стать непререкаемой величиной, вечным конкурентом самого Дантона, и то, что он так и пропал неразгаданным, неизвестным… Джо тихо вздохнул, вытащил с полки коробку с патронами и, насвистывая, отправился в личный отсек ждать вызова Доусона.

Глава 57. Часть 1. Блюз бродячих собак

Суровые начальники, вырвавшись на свободу, радовалось, как дети, и то и дело разражались до того идиотским смехом, что Дантон даже искоса поглядывал на их зрачки, подозревая в дегустации запрещенных препаратов. Люди Совета оказались еще большими задницами, чем Доусон, и очки у них были в два раза дороже. На шутки, подколы и откровенные оскорбления они никак не реагировали, и если бы Доусон не прикрикнул, возмущенный таким невниманием Джо полез бы драться с молчаливого одобрения Кейджа. Всю оставшуюся дорогу снайпер обнимался с винтовкой и обиженно рассказывал Доусону, какой он нехороший и как его не ценит.

Логово Совета со стороны оказалось весьма неказистым. Простой десятиэтажный дом, похожий на тюрьму, огороженный колючей проволокой и с решетками на окнах. Все те же молчаливые люди в дорогих костюмах сноровисто обыскали терпеливых Доусона и Кейджа, и верещащего Джо, отобрали у них средства связи и оружие, и провели к лифту. Спускался он долго. Потом их провели через длинный коридор и посадили в другой лифт, который спускался еще дольше.

— Какого хрена? — Не выдержал Джо. — Мы так в Китай доедем через земное ядро!

— А ты думал, тут кабинет, как у меня, агент Купидон? — Хмыкнул Доусон. — Совет не контактирует с посторонними.

— Прямо Мордор какой-то. — Ворчал Дантон, нервно ощупывая стенки лифта. — А если пешком, это сколько же наверх переть?

— Долго. — Коротко ответил Доусон и первым вышел в раскрывшуюся дверцу.

Первым ощущением Дантона было разочарование. Он ожидал увидеть примерно что-то вроде парящих в воздухе гигантских инопланетян в алых плащах и капюшонах, скрывающих лица, но все оказалось гораздо прозаичнее. Им не дали даже чести увидеть Совет во плоти. В гигантской круглой комнате на стенах висело одиннадцать экранов, с которых смотрели внимательные лица, еле видные в темноте. Два экрана не работали, но и оставшееся количество подавляло.

— Черт возьми! — Трагически провыл Джо. — Сейчас нам предложат перезагрузить матрицу!

Все лица недоуменно обратились к нему, и Дантон широко улыбнувшись, встал в эффектную позу.

— Это ваша охрана?

— Да. — Подтвердил Кейдж. — Очень талантливый специалист, специально обученный привлекать к себе все внимание.

— Уведите его. — Велел холодный электронный голос.

Джо уже приготовился драться, но увели не его, а Доусона.

— Мы хотим знать, что вы делаете для уничтожения Стефана Моритца, также известного как проект «Гувер».

— Мы делаем все возможное. — Уклончиво ответил Кейдж. — Стефан не просто гений, он также наш солдат, и знает все наши возможности, поэтому его втройне трудно поймать.

— Так же как и Куколку.

— Она тоже наш солдат.

— Ваши солдаты слишком часто стали нарушать свой долг.

— Это не так. Всего двое за всю историю существования организации.

— И этого хватило, чтобы подорвать общественную безопасность!

— Общество никогда не бывает в безопасности.

— Теперь МЫ в опасности, Кейдж!

— Мы тоже. Он знает, где нас искать.

— Мы уже обсуждали вопрос о вашей передислокации. Оставайтесь на месте. Это послужит вам уроком. Нужно было вовремя выдать Гувер. Ваш срок — три недели. Если за это время вы не принесете нам голову организатора группировки «Бродячии псы», то полетит ваша.

Экраны погасли, оставив Джо и Кейджа в темноте.

— Эм… так и должно быть? — Спросил Дантон, подождав три минуты в молчании, что явилось для него неслыханным подвигом.

— Нет. — Удивленно ответил Кейдж.

Джо чиркнул зажигалкой и прошел к лифту, нажал кнопку. Лифт не работал.

— Отойди. — Велел Кейдж. — Чертовы… где теперь искать Доусона?!

— Давайте пойдем через тайный вход. — Предложил Джо. — Сэр.

— Какой еще тайный вход?

— А вот этот.

Дантон подошел к противоположной стене и положил руку на прохладный шершавый бетон.

— Здесь она. Глаз-алмаз. Вот только как открывается?

— Отойди. — Велел Кейдж. — Сейчас. Посвети…

Дверь повернулась на смазанных петлях, и агенты быстро просочились в проход. Стали слышны топот, крики и стрельба.

— Опачки! — Прокомментировал Дантон, неаккуратно уволакивая Кейджа за высокую металлическую конструкцию.

Мимо них промаршировал строй избитых агентов Совета, конвоируемый несколькими вооруженными людьми в форме без знаков отличия.

— Все чисто. — Доложил по рации один из них. — Это подстава, их тут нет.

— Тогда взорвать там все к дьяволу! — Ответил раздраженный знакомый голос, от которого сердце сбило ритм.

— Дантон, надо уходить. — Сквозь зубы прокомментировал тоже все слышавший Кейдж. — И как можно быстрее.

— Есть уходить, сэр! Прикажете следовать за этими?

— Нет. Пойдем в другую сторону. Это здание в форме цилиндра, обойдем их справа.

Здание было огромным, и всюду виднелись следы короткого, но яростного боя. Джо обзавелся автоматом и парой гранат, Кейджу достался пистолет и нож.

— Моя девочка не простит мне! — Уныло сказал Джо, проверяя, как ходит затвор. — Лежит сейчас одна, ждет, думает, где я, а эти лощеные хмыри алчно смотрят на нее своими рыбьими глазами и так и мечтают залапать ее своими жирными пальцами! Ну, если я хоть один отпечаток на ней увижу!

— А что с вашей знаменитой курткой, агент?

Джо поджал губы. Любимую куртку снайпера недавно осквернила его номер второй, а именно зашила рваную подкладку и карманы, и обработала старую вытертую кожу специальным средством от старения. Джо так на нее наорал, что довел бедняжку до нервной икоты. Гувер была единственной, кто ничего не пытался сделать с его курткой, разве что то и дело засовывала во внутренний карман конфеты, которые не любила, и которые ей постоянно дарила Рене, к вящей радости самого Дантона. И его винтовку она тоже никогда не лапала, только смотрела, как он перебирает ее и смазывает маслом детали, и при этом взгляд у нее был такой, что Дантону иногда даже становилось неловко, и он принимался пошло шутить.

Уйти далеко им не дали. Засада ждала на лестничном пролете, и как только Джо и Кейдж прошли два этажа, за спинами у них прогремел взрыв, сверху полетели куски бетона, пыль, и обломки мебели. Кейджа отшвырнуло куда-то вбок и погребло под куском лестницы, Джо принялся отстреливаться, но врагов было больше, чем патронов, и он их только разозлил.

— Сдавайся и умрешь быстро! — Проорал, наконец, тот, кто был у них за главного.

— А варианта, где я выбираюсь отсюда и веду ваш бравый строй в тюрьму, нет?

— Тогда умрешь медленно! — Радостно решили с другой стороны.

Джо осторожно высунулся из укрытия, подобрал с пола кусок бетона и швырнул его вперед. Один из противников молча рухнул на пол, остальные злобно взвыли и ускорили наступление, на всякий случай отстреливаясь, им патронов было не занимать. Дантон еще раз выглянул, рискуя получить пулю в голову. Вдруг все здание словно вздохнуло, медленно содрогнулось и пришло в движение. И только потом раздался глухой звук взрыва. Джо подкинуло и больно приложило спиной о железку, если бы он не успел сгруппироваться, то сломал бы спину. Истерически взвыла сирена, включилось красное аварийное освещение, постоянно мигающее, как на дешевой дискотеке. Противники попадали, многих придавило, что отнюдь не улучшило им настроения. Джо прижался адски болящей спиной к тому, что осталось от парапета, и изо всей силы сжал в кулаке жетоны. Сколько раз уже приходилось умирать, но привыкнуть к этому невозможно. В ладонь врезалось еще что-то, и Дантон недоуменно вытащил из-за ворота цепочку. На ней, между жетонами, висела серебристая пуля, личный сорт героина Гувер. Решив, что хуже быть не может, Джо без колебаний повернул тонкую резьбу и вытряхнул на ладонь маленький металлический цилиндрик, по боку которого побежали красные буквы. «Покинуть место дислокации или уничтожить противника в радиусе двухсот метров?».

— Уничтожить противника! — Прохрипел Джо.

Ничего не произошло, все так же выла сирена и мигал красный свет.

— Давай! — Джо тряхнул цилиндрик, переставший писать послания, но он не отреагировал.

Убивать его тоже почему-то уже никто не рвался. Дантон еще раз высунулся из укрытия, но никого не увидел. Решив, что терять нечего, снайпер вылез еще больше и увидел странное зрелище. Вокруг него в скрюченных позах валялись тела.

— Срань господня! — Выдохнул агент Купидон. — Твою мать! Вот дерьмо!

Выдав положенный в таких случаях запас ругательств, Джо обобрал трупы, начинавшие разлагаться с невероятной скоростью. Долг требовал найти тело Кейджа и вынести его наружу, чтобы похоронить со всеми почестями, как бы ни хотелось бросить все и свалить из этого жуткого места. На мертвых уже невесть откуда начали слетаться жирные мухи. Переступая через груды мусора, Дантон, чертыхаясь, пробрался к тому месту, где в последний раз видел Кейджа, и застыл. Тонкая фигурка, ругаясь сквозь зубы, с усилием откатывала камни сорванными пальцами. Увидев Джо она застыла на мгновение, потом снова принялась за работу.

— Чего вылупился, иди помоги! Не видишь, у меня сил не хватает? Да не этот, а то на него вся конструкция рухнет! Этот тащи!

Из-под завала раздался громкий стон.

— Корки, потерпи, дружище! — Мерида обеспокоенно заглянула вниз. — Тут твой парень подошел, сейчас мы тебя вытащим.

Глава 57. Часть 2. Повелитель мух

— Сте-е-еф! — Простонал Кейдж. — У меня нога сломана.

— Главное, что между ногами все цело. — Успокоила его Гувер. — Цело же? А то может тебя добить, а не вытаскивать?

Общими усилиями они вытащили директора из-под обломков лестницы.

— Ну и везучий же ты, черт! — Гувер ткнула его кулаком в плечо. — Нет, нож твой мне не нужен, у меня свой есть. Сейчас глянем твою ногу.

Кейдж как-то виновато глянул на совершенно невменяемого Дантона, и болезненно сморщился.

— Двойной. — Констатировал Моритц. — Сустав цел. Эй, малыш, найди-ка шину.

«Малыш» молча развернулся и отправился на поиски, проклиная про себя Совет, пропавшего Доусона и решившего вдруг свихнуться Кейджа.

Вернувшись с обрезком пластиковой трубки, Джо передал его Кейджу, и Моритц сноровисто примотал его к ноге друга обрезками его же штанины.

— Как нам выбраться?

— Это чертово здание имеет лестницы на каждом этаже в разных концах. Лифт не работает. То есть, нам надо будет подниматься двадцать этажей, таща тебя на горбу. Учитывая, что взрыв здесь все перевернул вверх дном, путешествие будет не из приятных. Эй, малыш, а что у тебя со спиной?

— С лестницы упал. — Буркнул Джо.

— Херово. — Моритц нахмурил рыжие брови и пожевал губами. — Я Корки не дотащу. Надо было ее побольше делать. Но у меня времени не хватило.

— Кого ее? — Не понял Дантон, разглядывая непривычно короткие рыжие волосы.

Ощущение было такое, будто Рид лишилась руки или другой не менее важной части тела.

— Ее. — Моритц ткнул себе в грудь. — Она гибкая и быстрая, но силы в ней нет, а это не очень приятно, знаешь ли, после того, как привыкнешь на спор гнуть подковы. И грудь надо было побольше делать. Как тебе вообще?

Он повернулся к улыбающемуся Кейджу.

— Нравится моя девочка? Само совершенство! И не говори, что тебе некогда об этом думать, я же видел твою секретаршу, старый развратник! Жаль, что с Аделью не срослось, она была еще лучше, но что толку жалеть о несделанном? А вот Стив меня расстроил. Не надо было его брать как контрольный образец, он как паршивая овца в стаде.

— Мы будем трепаться или пойдем? — Не выдержал Джо.

— Спиной повернись. — Скомандовал Моритц.

Джо поймал взгляд Кейджа, тот кивнул. По спине прошлись знакомые пальцы, резко ткнули в район поясницы.

— Вот. Надолго не хватит, но болеть не будет. Считай, почти как анестезия.

— Спасибо. — Кивнул Джо, глядя в глаза совершенно немыслимого цвета, сиреневого у зрачков, и зеленого по краям, как будто капнули краски на мокрую бумагу.

— А у тебя не было брата-близнеца? — Спросил он, взваливая Кейджа на спину. — Вам надо сесть на диету, сэр!

— Нет. — Хмыкнул Моритц, уверенно ведя его через завалы к одному ему известному выходу.

— Точно?

— Абсолютно!

— И не должно было быть? Я раз смотрел фильм, «Нерожденный» называется…

— Да пошел ты, извращенец, нет во мне нерожденного близнеца! А вообще, идея знатная, есть такое исследование…

Нести Кейджа было тяжело, а смотреть, как Моритц задумчиво облизывает разодранные костяшки пальцев — еще тяжелее. Дантон взмок под весом начальника, и Мортц объявил короткий привал.

— Что ты вообще здесь делаешь? — Спросил Джо, с ужасом понимая, что он уже испытывает к потенциальному врагу симпатию, и нисколько не ассоциирует его с рядовым Меридой Гувер, как ни старается.

— Охочусь на Совет. — Серьезно ответил он. — Только их здесь не оказалось. А так хотелось устроить завтра очередное показательное выступление. Кто же знал, что и вы, придурки, сюда сунетесь?

— Нас пригласили озвучить план по твоей поимке. — Объяснил Кейдж, пытаясь устроиться поудобнее.

— Расскажи мне, я тоже послушаю. — Развеселился Моритц. — Ох Корки, неужели ты думаешь, что сможешь меня обставить?

— Зачем ты вообще все это делаешь? — С отвращением спросил Джо, незаметно массируя спину.

— Для веселья. — Пожал плечами он.

— Ты убиваешь людей.

— Ты тоже.

— Это другое.

— Да ну? Все люди одинаковы. Я даю им, то, чего они хотят — справедливость. А справедливость жестока. Ты когда-нибудь бывал в суде, на процессе, когда всем известно, что осужденный виновен, но не хватает доказательств — и он выходит на свободу. Это глупые правила социума, кучки организованных овец. Я же одиночка, и я выше этого.

— Считаешь себя пастухом?

— Ну что ты! — Развеселился Моритц. — Пастухи — это Корки, его Мария и его Доусон. А я — пес Господень!

— Прекрати, Стеф. — Поморщился Кейдж. — Не пудри мозги парню. Это мой лучший снайпер, и он мне нужен.

— Да? — Моритц взглянул на Джо с разгоревшимся интересом. — Выучка или природный дар?

— Физиология. — Ответил Джо. — Глазомер, реакция, доли мозга и все такое.

Моритц присвистнул.

— Действительно, редкий случай. Ладно, Корки, оставлю его тебе, мне, в принципе, своих хватает, да и я теперь могу форменные чудеса. Пошли, если вы отдохнули, недолго осталось, ха-ха!

— Когда ты решил, что уйдешь? — Спросил Кейдж после непродолжительного молчания. — Я так и не узнал.

— После того, как меня едва не затащили под трибунал из-за тех двоих ублюдков. — Моритц остановился на мгновение, передернул плечами и зашагал дальше.

— Понимаешь, какое дело. — Обратился он к Джо. — Это было в нью-йоркской подземке. Не помню, за каким дьяволом меня туда понесло, но не в этом дело. Я ехал в вагоне, и вдруг на одной из станций зашел старичок и попросил милостыню. В это трудно поверить, я не сентиментален, но было в нем что-то… черт меня дери, если у него за плечами не было длинной благородной жизни и прочего высокопарного дерьма. Он был чистенький и опрятный, милейший старичок, и я даже приготовил для него двадцатку, как увидел сначала одного, потом второго. За ним шли двое ублюдков с такими рожами, браток, что и святому захотелось бы воткнуть им по перу в глазницы. Ясно, что они его пасли, и отбирали все, что он собирал. И мне вдруг стало так мерзко, что я убрал свою двадцатку, вышел из метро и нажрался в хлам в ближайшем баре.

— Понять можно. — Любопытно вставил Джо. — А за что трибунал?

— За то, что я отследил этих ублюдков и подвесил обоих за яйца. И меня привлекли за их посиневшие рожи с вываленными языками, и если бы не Корки, то я бы сейчас с тобой не разговаривал, да Корки? И тогда я понял, что Бог равнодушен, и значит, все можно. Тогда я убил еще одну женщину, просто так, потом вторую, третью, и никто ничего мне не сказал. Видишь ли, браток, что я понял… Бог-то зол. Нет добра, есть отсутствие зла. Поэтому, когда ты творишь то, что трусы называют злом, Бог смотрит на тебя благосклонно, но как только ты идешь против его воли — трибунал, и ты получаешь по заслугам. Понял?

— Да ты больной придурок!

— Есть такое. Такой Бог меня не устраивал, и поэтому я пошел против. Моим Богом стал разум, который всемогущ и не знает преград, и воля, чтобы творить все, что мне вздумается.

— А как же, черт тебя дери, дружба? Любовь? Долг там, честь и прочее дерьмо?

— Мальчик мой, дружба суть оковы на желания. Корки мой друг, и связывает меня по рукам и ногам, потому что знаю, ему будет неприятно, если я развернусь во всю мощь. Знаю, что ты это ценишь, Корки, не благодари. Любовь? Это извращенная форма дружбы. Я знал многих женщин, некоторые были умны, но каждая становилось ужасно тупой в определенные моменты жизни. Словами не передать, как меня это расстраивало. Была только одна действительно умная женщина, которая не позволила себя одурачить и ни на йоту мне не поверила, да и ту я сам сделал. Что касается долгов, то я как раз сейчас занят выплатами.

— Он все врет. — Сказал вдруг Кейдж, открывая страдающие глаза. — Не верь ему, Дантон.

— Вру. — Весело согласился Моритц. — Все врут. Поэтому надо не слушать, что человек говорить, а смотреть, что он делает и зачем. Сгружай его, малыш, мы пришли.

Дантон, давя стон, осторожно спустил Кейджа на пол. Место, в котором они остановились, ничем не отличалось от остальных.

— Здесь второй лифт. — Объяснил Моритц, сочувственно глядя на друга. — Если нам повезло, он не пострадал от взрыва. Ты держись, Корки, скоро поедешь в больничку, тебе наложат гипс, вколют обезболивающее, и ты снова усадишь зад в мягкое кожаное креслице, и будешь разрабатывать планы по моей поимке.

— Стеф, что ты творишь…

— Не сейчас, мин херц, у твоего лучшего снайпера не так много времени осталось. Я имею ввиду, что спина у него скоро отойдет. Пошли, Джо, посмотрим лифт, а ты посиди здесь и никуда не уходи, мы скоро.

С виду лифт был цел, но не работал.

— Надо перезагрузить систему. — Исследовав щиток, заявил Стефан. — Дьявол, так и током может долбануть.

— Есть инструменты? — Спросил Дантон, разглядывая не щиток, а рыжий затылок с завивающимися колечками волос.

— Есть. У меня в лаборатории. Подержи вот здесь. И не прикасайся к…

— Сам знаю! — Огрызнулся Джо. — Я вот раньше понять не мог, и почему Кейдж тебя сразу не прибил.

— Теперь понял? — Невнятно спросил Моритц, зажав зубами пару проводков.

— Теперь понял.

Джо осторожно вставил в разъемы вывалившиеся штекеры.

— Что там было, в той пуле? Отчего все вдруг сдохли?

— Ядовитый газ, заставляющий белки распадаться.

— А я почему не?..

— Противоядие.

— А Кейдж?

— Противоядие. — Моритц строго посмотрел на Джо. — Он же мой друг.

— Друг?! — Рыкнул Джо, хватая тонкую шею и поднимая легкое тело вверх по стене. — Кого ты думаешь обмануть? Кем бы ни был Моритц, он точно не разговаривал цитатами из фильмов!

— Джо! — Голос еле вырывался из стиснутого горла. — Джо! Отпусти! Ты… меня… задушишь… опять…

Снайпер ослабил хватку, и Мерида, кашляя, схватилась за горло.

— Что ты творишь?! — Яростно зашептал Дантон, с каждым словом прикладывая ее спиной о стену. — Что ты вытворяешь?! Ты, маленькая, подлая, двуличная, ехидная…

— Да-да, ты все точно описал. — Устало усмехнулась Гувер, болтаясь в его руках, как тряпичная кукла.

Дантон престал ее трясти и просто обнял. Прижал так, что у нее затрещали ребра. Пальцы зарылись в непривычно короткие волосы, сошлись на затылке.

— Хочу тебя! — Жарко выдохнул он ей в висок. — Прямо здесь. Сейчас.

— Момент неподходящий! — Ответила Рид, но все же поцеловала его, жадно и крепко, вцепившись в плечи, как клещ.

— Скоро все кончится. Скоро все… — невнятно шептала она между поцелуями.

Потом вдруг с неожиданной силой резко оттолкнула Джо, с оттягом вытерла рот и сплюнула на пол.

— Ну ты и пидор!

Резко щелкнула рубильником, и лифт засветился.

— Счастливо оставаться! — С хохотом крикнула она, запрыгивая в него. — Передай Корки, что он едет следующим рейсом!

Наверху ее уже ждали. Неприятно выходить из лифта под дулами двух десятков автоматов.

— Досадно, правда? — Осклабился Доусон. — Где Дантон и Кейдж?

— В добром здравии. Эй, Доусон, скажи своим людям, чтобы убрали оружие, а то хуже будет.

— С чего бы? Твои люди все у нас.

— У меня есть еще. А вот второго меня нет ни у кого.

— Не думаешь ли ты, что ты очень важная птица?

— Не думаешь ли ты, что мной не было предусмотрено подобное развитие событий? И я не птица, детка, я Вельзевул!

Моритц театрально взмахнул руками, и на агентов неизвестно откуда, поднялась целая туча мух. Она была такой густой, что закрыла видимость на несколько метров вокруг, насекомые бросались на людей, кусали их до крови, забирались в уши, рты и глаза. Кто-то, не выдержав, принялся стрелять, но насекомых это не остановило. Через несколько минут, когда поднялся лифт с Дантоном и Кейджем, насекомые уже снова мирно ползали по камням, и агенты, матерясь, с хрустом давили особо нерасторопных ботинками.

Глава 58. Право сильного

Вернувшись в убежище, которое мало чем походило на закрытый бункер, и вообще являлось шикарным частным зданием, Гувер первым делом направилась в подвал. Кивнула охранникам и прислушалась к звукам, раздающимся из-за белой железной двери.

— Давно не орет?

— Дня два. — Ответил тот, что стоял справа.

Гувер хмыкнула, потом озабоченно потерла пальцем бровь.

— Открывайте.

За дверью была небольшая камера, а у задней стены, прикованная цепями, сидела Куколка. При виде Гувер она подняла грязную всклокоченную голову и облизала пересохшие окровавленные кубы.

— Лучше? — Хладнокровно поинтересовалась Мерида.

— Иди ты… — прохрипела блондинка.

— Напоить. — Велела Гувер, разгибаясь. — Жрать не давать. И кровь на анализ. И пункцию…

Спустя полчаса ароматно пахнущая Куколка с огромным тюрбаном из полотенца на голове сидела на столе доктора Моритца и болтала ножкой, наблюдая, как солнце играет на рыжих волосах человека, склонившегося над микроскопом.

— Ну?

— Ты скажи. — Рыжая голова поднялась. — Чувствуешь что-нибудь?

— Как-то… не слишком приятно.

— Сначала все неприятно. Твой организм учится самостоятельно вырабатывать адреналин. Ему нужно время. И поменьше острых ощущений, иначе угробишь мой эксперимент.

— И надолго это?

— Пока временно. Сыворотка нестабильна.

— Временно?! — Куколка вскочила со стола, в гневе раздувая тонкие ноздри. — Я чуть не сдохла там от боли! Мне казалось, я с ума сойду!

— Вот потому тебя и обездвижили.

— И ты мне заявляешь, что придется это вытерпеть опять?!

— Может, и не придется. Я работаю.

— А Хейли?! Она этого не выдержит!

— Выдержит. Ее изменения еще не так глобальны, как твои.

— Слушай, ты…

— Что? — Моритц лениво улыбнулся. — Что ты имеешь мне сказать, птичка моя? Ничего? Так захлопни клювик и лети отсюда, пока не начали выщипывать твои яркие перышки. У нас впереди тяжелое время. Веселое. Но тяжелое. И мне надо приготовиться.

Ванная была наполнена горячим паром. Рыжая девушка полулежала в ароматной воде и разглядывала свое тело, будто впервые его видела. Длинные волосы плавали по поверхности, похожие на водоросли, а белая кожа казалась полупрозрачной. Лениться было ужасно приятно, но деятельная натура не давала долго сидеть на месте. Девушка выбралась из ванной, небрежно завернула волосы в полотенце и прошла в комнату, капая на дорогой белый ковер с длинным ворсом, и не обращая внимания на ожидающего в кресле мужчину. Остановилась перед зеркалом и принялась критически себя разглядывать.

— Так жалко моих бедных маленьких мальчиков. Они бы сейчас уже выросли, и мне не пришлось бы довольствоваться этим. Хотя знаешь, Мак, быть в теле женщины, быть способным делать с ним все, что хочешь… они даже ходят по-другому, чувствуют. Другой вкус, другие запахи, другой болевой порог. Интересно, как чувствуют животные? Можно попробовать, но сохранится ли разум человека? Есть ли дорога назад?

— Это все, о чем ты можешь сейчас думать? На нас объявлена травля, знаешь, сколько Совет обещал за наши головы? Везде наши ориентировки…

— Но никто нас особенно не ловит, мой дорогой. Тебе нужно расслабиться. И я знаю, что мы сделаем. Тебе нравится это тело?

— Что… что ты имеешь ввиду?!

Девушка рассмеялась.

— Ах ты извращенец! Я же тебе в дедушки гожусь! Нет, я имею ввиду кое-что другое. Как насчет небольшой охоты?

— Дантон, зайди.

— Как вы, директор?

— Жить буду, но некоторое время хуже, чем хотелось бы. Что ты скажешь?

— Много чего. Сегодня на обед давали кашу с кусочками колбасы. Кто это придумал и зачем? Пришлось выковыривать и есть. Эти долбанные курсанты так намыли пол, что теперь на нем можно кататься, что они и делают. Какой-то урод разрисовал портрет президента в главном холле маркером…

— Что ты скажешь о Стефе?

Вместо ответа Дантон вытащил пачку сигарет и глубоко затянулся, хотя в палате курить было нельзя.

— Вот как тут бросить? Стеф как Стеф. Вы простите, сэр, но он больной на всю голову, хотя и с огоньком.

— Ты бы его смог пристрелить?

— Прикажите?

— Нет. Не сейчас. Но смог бы?

— Я солдат, сэр.

Кейдж усмехнулся.

— Ясно. Подойди к Доусону и передай ему, что пока я не смогу передвигаться, он будет моим временным заместителем. Особо подчеркни слово «временным», в последнее время Грегори и без того нервный.

— А повышения он давать сможет?

— И не мечтай. Я тебе доверил номера второго, и что ты с ней сделал?

— Эм… что?

— Ничего. Вот поэтому и никакого повышения. Иди отсюда, Дантон.

— Грегг, мы можем поговорить серьезно?.. Ой, вот только не надо этого сейчас!

Глядя на заливающегося истерическим хохотом Доусона, Дантон не выдержал и сам рассмеялся.

— Браво, Джо, ты сделал мой день!

— Приятно знать, что я не последний человек в твоей жизни. Слушай, ты ее видел…

— А вот это ты брось. — Мигом посерьезнел Доусон. — И даже разговора не заводи.

— Грегг, я тебе клянусь…

— Дантон! Я же сказал…

— Знаешь, чем я от вас отличаюсь? Я вижу такие вещи, которые вы не видите. Это не Моритц, Грегг, я же видел, как она может притворяться…

— Слушай, Джо… — Доусон тяжело вздохнул, сморщился и сел, сложив пальцы домиком под подбородком. — Ты, конечно, уникальный, но на это дело работают лучшие умы. Поверь, у нас есть план. И, за исключением некоторых выкидонов, все идет по плану. Если бы не Рэйчел с ее дурацкой истерикой, можно было бы избежать многих… недоразумений. А теперь ты видишь сам, к чему приводит несоблюдение элементарных инструкций, входящих в стандартную брошюру. Мы делаем, что можем, а ты делай то, что должен.

— Ты черствый сухарь! — Обиделся Дантон. — Крючок кабинетный! Я тебя больше не люблю, все кончено, забирай свои вещи!

— Ты еще пригрози, что к маме уедешь!

— Ты меня доведешь — уеду! — Пригрозил снайпер и поспешно ретировался, чтобы не пообещать в запале еще чего лишнего.

Самолетик Гувер стоял в самом углу ангара, маленький и одинокий. Джо забрался в кабину, которая успела пропитаться странным запахом. Он сунул руку под сиденье и достал твердую сушеную рыбину, успевшую покрыться разводами соли, и бутылку с надписью на иностранном языке. В бутылке была водка, которую Дантон немедленно продегустировал, потом подумал, и наполнил свою фляжку, предварительно допив из нее остатки виски. Попробовал закусить рыбой, но ничего не вышло.

— Так не делают. — Сказал он вслух. — Так не уходят.

Мастерс сказал, что от Куколки у него не осталось ничего, что бы о ней напоминало. С тех пор Джо не был у себя в квартирке, чтобы вдруг не обнаружить того же самого, хотя его порой и терзала совесть из-за оставленного там в одиночестве Валли.

Не оставляют рыбу в самолете, если собираются бросить его навсегда. У Рид, конечно, все было под влиянием настроения. Но не настолько же, чтобы в один прекрасный миг взять и начать захватывать мир. Она бывала разной: веселой, грустной, трогательной, забавной, невыносимой, строгой, презрительной, щедрой, великодушной, подлой, язвительной, злой. Но сказать, была ли она плохой, ровно как и хорошей, Джо бы не смог. И она его любила. Однажды он проснулся и увидел, что она не спит, а, приподнявшись на локте, смотрит на него, и взгляд у нее был при этом такой, что Дантон жутко смутился. Поняв, что он заметил, Рид ужасно расстроилась и даже расплакалась от огорчения, а потом наорала на него и пропала на три дня. Дантон особенно на свой счет не обольщался, ожидая, что рано или поздно она поймет, какая огромная разница между умницей с блистательными перспективами и вечным сержантом с постоянными долгами, а пока было можно, наслаждался тем, что было с кем обсудить новый фильм и перемыть кости знакомым агентам. И еще она знала, что у него за работа, и, в отличие от гражданских девушек, ей можно было, вернувшись с задания, все рассказать, не ожидая, что она сползет в обморок, и даже получить пару дельных комментариев между затрещинами, пока она занималась обработкой мелких ран и ссадин.

И все это никак не вязалось с тем, чем она сейчас занималась. Это больше напоминало какой-то дикий вестерн, и переходило все грани разумного. Народ, возжелавший тотальной справедливости, сходил с ума. Каждый день что-то взрывали, на улицах то и дело находили трупы наркоторговцев и наркоманов, громили бандитские притоны, избивали проституток, дети не ходили в школы, закрывались магазины и офисы. Полицейские массово увольнялись, и не потому, что не справлялись с этим хаосом, а потому, что сами жаждали нести справедливость. Снайперу же деваться было некуда, поэтому он засунул рыбу обратно под сиденье и отправился в группе добровольцев патрулировать город.

Демонстранты громко требовали освободить нарушителей порядка, бросались гнилыми овощами, пытались драться, и Джон уныло думал, что полностью с ними согласен, но работа есть работа, а потому одевай шлем, бери дубинку и не забудь делать вид, что тебе все это доставляет огромное удовольствие. Чувствующие себя в безопасности главы преступных группировок охамели и грозились толпе, она отвечала возмущенным ревом.

— Заткнитесь, вы! — Проорал Джон, треснув прозрачным щитом об асфальт.

— Выдайте их нам! — Кричали из толпы.

— Это преступники!

— На них клейма негде ставить!

— Где доказательства?! — Проорал в ответ Винченцо Фальконе. — Это голословные обвинения! Вы не имеете права!

— Право сильного! — Проорала в ответ толпа. — Бей их!

Группка полицейских не могла с этим справиться, озверевшие люди смяли их, вытащили из клетки верещащих заключенных и унесли куда-то вдаль, а оставшаяся топа принялась остервенело кидаться на копов, и Джон простился с жизнью. Доказывать, что он, в общем-то, сам бы с удовольствием поучаствовал в линчевании ненавистных мерзавцев, было бесполезно, да его никто бы и не услышал, поэтому он просто закрылся щитом, принявшись считать отпущенные ему секунды.

Внезапно удары прекратились, и толпа отхлынула, раздались радостные крики. Полицейских растащили и поставили перед высоким черноволосым мужчиной, явно ожидая, что он произнесет приговор. Мак-Гинти знали все, а потому Джон только покорился неизбежному.

— Что же вы делаете? — С укоризной обратился он к людям, внимательно оглядев избитого измученного Джона с коллегами. — Эти люди защищают вас, а вы убиваете их.

— Смерть копам! — Крикнул кто-то, но в голосе не было уверенности. — Они защищают преступников.

— Они защищают закон! — Резко ответил Трой. — И не их вина, что этот закон несовершенен! Они просто делают свою работу. Они, черт возьми, умирают за вас, хотя их никто не заставляет становится полицейскими! Так может, вы будете благодарными?!

Его ярость хлестнула, как плеть, люди смущенно потупились и начали расходиться.

— Простите. — Мак-Гинти посмотрел прямо на Джона, и парень облизал пересохшие губы. — Я виноват. Они совсем озверели.

— Мы понимаем. — Хрипло ответил Джон. — И мы рады, что столько швали полегло. Но люди боятся…

— К страху можно привыкнуть. — Улыбнулся Трой. — И тогда страха не станет. Но мне нужно идти. Сегодня весь день спасаю полицейских. Берегите себя.

— Отлично смотрелся, Мак. — Насмешливо поприветствовала его бледная девушка с двумя рыжими косами.

Мак-Гинти вздрогнул.

— Черт. Не узнаю тебя в этом виде.

— Пригодилась Адель. Как она со стороны?

— Странно. Как будто на одного человека наложили несвойственную ему мимику и пластику.

— Никак не привыкну к ее рту и губам. Такое ощущение, что мне их ниткой сжали. И голос какой противный!

— Обычный. Долго мне еще играть в благодетеля?

— Терпи, Мак, ты же хотел править миром? Мир завоевывают любовью, а не войной. Но если тебе все осточертело, предлагаю плюнуть и пойти пострелять по заключенным. Или взорвать очередную тюрьму. А можно запустить ядовитый газ в какой-нибудь хоспис и избавить всех, кто там лежит, от мучений. Мак, мы, черт возьми, прекрасны, как никогда! Ты думаешь, это просто так? В городе не осталось ни одного твоего соперника, все более-менее важные шишки убиты, шестерки в панике, мы разрушили весь преступный бизнес, очистили тюрьмы, перебили маньяков, педофилов, людоедов и так далее, это обновленный умытый кровью мир! По одному твоему слову люди бросятся в бой и умрут. Стоит сказать овцам, что они волки, как они верят, ха-ха! Это ли не сила?

— Ты все время говоришь «мы». — Хмуро сказал Трой. — А «мы», это «ты».

— Опять ты за свое. Я просто помогаю тебе. Я же говорю, этот мир мне не нужен. Я просто хочу жить. Нельзя так просто пережить смерть. Я все время вижу пустоту, и она зовет меня. И я пытаюсь забыть о ней, и кажется, что мне удается, но стоит закрыть глаза, как тысячи голосов поют мне о смерти. Все не так. Все пошло не так!

Моритц из всей силы ударил кулаком о стену, содрав костяшки пальцев до мяса.

— Успокойся! — Трой схватил легкое тело за локти и встряхнул.

— Успокоиться? А ты когда-нибудь умирал, Мак?! Знаешь, что чувствует оживший труп? Поэтому я уничтожу все, что смеет мешать мне!

— Это мне нравится. — Осклабился Мак-Гинти.

— Нет в тебе созидания, Трой! — Моритц шутовски похлопал его по плечу. — Знаешь что? Хочешь сыграть в игру? И пригласить на нее Доусона с людьми?

— Ты нашел убежище Совета?!

— На этот раз настоящее. — У Мортца заблестели глаза, бледное лицо раскраснелось. — Ты же знаешь, что делать? Пусть они будут там к развязке. Заодно покончим с ними. Но сперва пусть посмотрят, на кого дерзают восстать. И навести свою девушку, Мак, заходишь ты или нет, я все равно знаю, где ее искать. Я же сказал, она мне не нужна.

Глава 59. Пес Господень

— Стив… Стив! Стивен! Да проснись же ты!

Солджер в последний раз громко вскрикнул и открыл глаза, успев перехватить занесенную для пощечины руку Татьяны. Шпионка сдавленно охнула, запястье стиснуло будто клещами. Впрочем, Солджер тут же извинился и убрал руку, из синих глаз вглубь зрачков медленно втягивалось сиреневое безумие.

— Все в порядке. — Сказал он. — Я в норме.

Кому другому агент Михайлофф не поверила бы, но Солджер — другое дело. Раз говорит, что все порядке, значит, действительно, порядок. С другой стороны, понятия о порядке у аналитика Гремлина были свои.

— Таня, я скоро уеду. — Бросил он, натягивая форменную куртку, коротко кивнул и вышел из отсека. — К обеду не жди.

Татьяна улыбнулась. Солджер был, наверное, единственным человеком, который не коверкал ее имя. По-русски он пока с ней не разговаривал, но уже был на полпути избавления от акцента. И еще он играл на скрипке. Она порой дразнила его Шерлоком и однажды подарила трубку.

— Что значит, не знаете, откуда у вас деньги?! — Бушевал агент Картер, доведенный до белого каления спокойствием толстого полицейского капитана. — И вы не пытались отследить дарителя? Следовать за курьером?!

— Дареному коню в зубы не смотрят. — Спокойно ответил капитан, сложив руки с сарделькообразными пальцами на объемистом животе. — Мы сейчас переживаем трудные времена.

— Не настолько, чтобы принимать подарки от террористов! Откуда вы знаете, где бешеные псы их взяли?!

— Бродячие. Не могу же я побежать и вернуть их, агент?

— Вы обязаны были их отследить!

— Из-за беспорядков в городе нам урезали финансирование, и мы не смогли восстановить поврежденные камеры слежения. Но мы можем предоставить то, что есть, в полное ваше распоряжение.

Это «то, что есть» Картер уже видел. Мутное изображение, ничего не разглядеть, даже с помощью специальной аппаратуры. Парень с кейсом принес огромную сумку, в ней обнаружилась огромная сумма денег и записка с извинениями за беспокойство.

— Я также могу предоставить в ваше распоряжение своих лучших людей.

В голосе капитана не удержалась ирония. Все копы участка смотрели на Картера, как на врага, особенно этот молодой Джон, Картер забыл его фамилию.

— Все бы преступники так делали. — Вздохнул капитан. — Редкая вещь в наше время совесть.

Картер беспомощно подумал, что грозить «вы за это ответите» было бесполезно, ровно как и в больнице для бедных, к которой утром привезли дорогущее оборудование и медикаменты, а также подогнали новенькие машины скорой помощи. Или как что-то доказывать тремстам жителям бедных районов, получивших ключи от квартир. Или тем, кто обрел давно искомую работу. Моритц занимался благотворительностью, мелкой в масштабах одного города, чтобы реально чем-то помочь, но рекламу это ему делало получше, чем президенту. Все слушались его с полуслова, все, что он говорил, было законом, все, что делал — примером для подражания. Картер, ровно как и пятьдесят его коллег, сбился с ног, мотаясь по всему городу и фиксируя случаи неожиданной филантропии. И везде его встречали враждебные взгляды, но дальше дело не шло. Это тоже была заслуга Моритца, запретившего трогать представителей власти.

— Ну что там у вас? — Уныло спросил он через общий запароленный коммуникатор.

— У меня протезы. — Не менее уныло отозвался чей-то голос в рации. — Пятьсот восемь инвалидов получили дороги протезы. Задолбался записывать имена и смотреть на культи.

— Культи! — Сварливо отозвался второй голос. — У меня опять трансплантация органов! Еще идет! И не запрещать же! Сейчас закончат, доложу Марии. А то с нее станется велеть операции прервать.

— А у меня семьи погибших военных. — Третий голос был невнятным, как будто говорящий что-то жевал. — На их счета в банках перевели крупные суммы денег. Все сразу снять нельзя, в месяц будут выдавать определенные суммы. На жизнь хватит и еще останется. Да, дайте вон ту конфету, пожалуйста…

— Ты что, жрешь, что ли, там?!

— Нет! — Категорично ответил голос и отключился.

— А у меня куча трупов трансвеститов.

— Это вообще как к сегодняшней волне благотворительности относится?!

— Не знаю, но похоже на его экспансию против геев, больных СПИДом.

— Твою мать!

— Чертов гомофоб!

— А у меня тут целая дюжина проституток. Рассказывают, что к ним пришла девушка и раздала шприцы. Велела впрыснуть себе… сами поняли куда. Сказала, что даст по миллиону тем, которые забеременеют. Детей, сказала, тоже заберет. Все эти бабы зеленоглазые и рыжие.

— Популяцию себе подобных увеличивает, что ли? — Засмеялся женский голос.

— Очень интересная версия. — Ехидный голос Доусона чуть ни заставил Картера выпрямиться и встать по стойке смирно. — Все на базу! Боевой вылет через полчаса!

— В чем дело, сэр? — Рискнул спросить кто-то, намеренно изменяя голос, чтобы потом не наказали за чрезмерное любопытство.

— Мы вышли на Моритца, агент Клейтон. — Объяснил Кейдж. — В данный момент он громит убежище Совета, и если мы не поторопимся, то застанем на его месте только дымящиеся обломки. Отбой.

Картер невольно вздрогнул и рефлекторно сглотнул. Ему успели рассказать про залезающих во все отверстия мух, так, как это умеют делать только солдафоны. Агент мощно высморкался и уныло побежал к машине.

Рыжая зеленоглазая девушка энергично шагала по лестнице, насвистывая мелодию из «Убить Билла». Тяжелый пистолет оттягивал тонкую руку, периодически она вскидывала ее и делала выстрел, прекращающий чью-то жизнь. Половина членов Совета была мертва, вторая засела в норах и яростно отстреливалась, что-то взрывала, уничтожала данные и всячески веселила любившего войну суперсолдата.

— Зачем ты потащил с собой Адель?

— На всякий случай. Меня слишком хорошо знают.

— Но и она не в безопасности в этом месте.

— Ты так говоришь «она», Мак, как будто это что-то живое. Это просто тело. Мясо. Чем она дальше, тем труднее переход. А мне дорога каждая секунда. И здесь установи.

Мак-Гинти послушно встал, вытащил из сумки взрывчатку и приладил ее к стене.

— Свяжись с Куколкой. Что у нее там?

— Осталось трое! — Довольный голос блондинки еле пробивался сквозь помехи, убежище глушило все сигналы.

— А их агентов Смитов?

— Непонятно. Обстреливают так, что головы не поднять! Может, подорвать их?

— Они в бомбоубежище, тупая ты блондинка! — Недовольно рявкнул Мак-Гинти. — Их нельзя подорвать!

— Бомбоубежище нет. — Согласился Моритц. — Но вот то, что над ним…

Они заговорщицки переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Рыжик, стой!

— Ого, а вот и подкрепление прибыло! — Равнодушно констатировала Гувер, разглядывая держащего ее на мушке Солджера. — Иди, Мак, я скоро к тебе присоединюсь. Иди-иди, не заставляй меня на тебя кричать.

— Сдавайся. — Продолжил Стив, не отводя пистолета. — Здесь все наши люди. Вам не уйти.

— А я и не собираюсь отсюда уходить. — Улыбнулась ему Мерида. — Ты ничего не знаешь, Джон Сноу.

— Я знаю, что перевес на нашей стороне, и ты не выживешь, если продолжишь сопротивление.

— Ты даже не знаешь, кто я!

— Или кто я.

Затылка Стива коснулось холодное дуло пистолета, и он вздрогнул. Тонкая девичья рука забрала у него оружие.

— Привет Стив, давно не виделись.

Девушка подошла к той, кого он принял за Гувер и остановилась рядом. Они были абсолютно разными, несмотря на кровное родство, но в то же время предельно похожими, как будто у них на двоих был общий разум. И глаза у обеих были сиреневыми, как и у самого Солджера.

— Вот и финал, мой дорогой. Это игра, где в конце меня ждет поединок с боссом, но это будешь не ты. А теперь уходи отсюда, пока и в самом деле не пришлось тебя пристрелить.

Солджер молча, как-то через силу, развернулся и пошел по лестнице вверх, как робот, то и дело спотыкаясь.

— Я его для Корки делал. — Сказала одна девушка грустно.

— Знал, что он не согласится, а все равно делал. — Не менее грустно сказала вторая.

— И как похож, будто его сын, а не мой!

— Такая же принципиальная задница.

— Моралист.

— Зануда.

— Мне его не хватает.

— И мне.

— Хвати болтать, пора заканчивать этот цирк.

— Вот бы сейчас шоколадку заесть!

— Стейк с кровью!

— Ну что? — Две рыжие девушки с двух сторон подбежали к возящемуся возле двери бомбоубежища Мак-Гинти.

Трой вздрогнул, посмотрел сначала на одну нетерпеливую физиономию, потом на другую.

— Как это?!

— Коллективный разум! — Гордо ответила одна.

— Как у муравьев. — Подтвердила другая. — Ты не дверь взрывай, а пусти туда газ. Пусть сдохнут.

— Слишком быстро. — Сквозь зубы недовольно процедил Трой.

— А что у тебя есть?

— Пускай вот эти два, они дадут замедленную реакцию! Зато в десять раз дольше все! Молодец, закончил?

— Ничего себе! — Присвистнул Мак-Гинти, наблюдая через камеру, как трое последних членов Совета корчатся и, задыхаясь, царапают себе горло.

— Сейчас их тошнить начнет! — Азартно сказала Адель.

— Но ты этого уже не увидишь.

Мак-Гинти недоуменно обернулся, и Гувер всадила ему нож в горло. Вытащила, обтерла лезвие и рукоятку слоновой кости, подперла сползающее тело и заглянула в потухающие глаза.

— Прости, Трой. Но у тебя не было шансов. Ты даже не представляешь, что для меня значишь. Я даже любила тебя немножко.

— Бездарный пафос. — Адель деловито обшаривала валяющиеся у двери трупы ее последних защитников и людей Куколки. — О, какая пушечка!

Гувер закрыла Мак-Гинти глаза, поцеловала его в губы, погладила по щеке.

— Мне очень жаль.

— Какой-то не слишком впечатляющий вышел поединок с боссом. — Пожаловалась Адель. — Кинокритики бы нас засмеяли. Ведь сначала, по всем правилам, босс изматывает героя до полусмерти, и вот он уже почти умирает на полу, вспоминает всю свою жизнь, тех, кого босс убил, приходит в ярость и расправляется с врагом всего парой ударов.

— Это из какого-то фильма с Ван-Дамом?

— Это из всех фильмов с Ван-Дамом. В общем, этом боссом я недовольна.

— Потому что он не был боссом. Мой босс в этой игре — белый ниндзя.

Адель недоуменно подняла брови, точно такие же эмоции отразились на лице Гувер.

— Ты не можешь меня убить! Нас не двое! Мы одно, дура!

— Это тоже еще впереди. — Зловеще процедили они хором.

Девушки застыли, потом хищно сгорбились. Их лица исказились, они задергались, теряя связь друг с другом.

— Файт! — Яростно крикнула Адель и первой бросилась вперед.

Крики, выстрелы, небольшие взрывы, стоны раненых, работающие вертушки, мат боевиков, деловитые снующие туда-сюда аналитики.

— Мы захватили Куколку! — Проорал Дантону проносящийся мимо рядовой. — Просто не верится!

Снайпер спокойно поправил винтовку и продолжил внимательно осматривать периметр. Куколку он и так знал, и видеть ее не очень-то хотелось, а вот если из какой-нибудь щели полезет отряд Моритца, то лучше начать его отстреливать до того, как он сообразит, что нарвался на засаду.

Это убежище отличалось от первого только тем, что было сделано не в виде одного здания, а в виде ряда казарм. Основное же здание, как и то, было под землей, и Джо подошвами ботинок чувствовал, как внутри постоянно что-то рушится и сотрясается. Плац змеился трещинами, из которых вырывались клубы черного вонючего дыма, будто внизу был вход в Ад. Асфальт то и дело обваливался, норовя прихватить с собой зазевавшихся агентов, но таких было немного.

Несмотря на то, что удалось захватить Куколку, они безнадежно опоздали. Убежище было разрушено, и не было надежды, что кто-то из членов Совета уцелел. Мак-Гинти и Гувер тоже не нашли, а их захваченные люди были простыми наемниками, не имеющими важной стратегической ценности. Поисковые отряды с осторожностью спускались вниз, но там было все до такой степени разрушено, что они не продвинулись глубже восьмиста метров.

Снова грохнуло, землю тряхнуло сильнее, и пласт земли со стоном ушел вниз. За отломившийся край уцепились бледные пальцы, напряглись… к ней уже бежали, и Мерида Гувер выбралась наверх, медленно подняв руки под тридцатью стволами сразу. В руке у нее был маленький детонатор, она тяжело дышала, судорожно втягивая носом воздух, будто никак не могла надышаться им.

— Тихо-тихо мальчики! — Сказала она хрипло, растягивая в безумной улыбке разбитые губы. — Не то отправитесь в рай к ангелам.

Один глаз у нее был зеленым, второй ярко-сиреневым. Джо вскинул на плечо винтовку и поймал ее руку в прицел, переместился на сердце, потом на голову…

— Не стрелять! — Подбежавший Доусон ударил снизу вверх по дулу винтовки, и пуля ушла в небеса. — Никому не стрелять!

Он деловито подошел к Мериде, на ходу поправляя галстук. Она посмотрела на Джо взглядом злой кошки, потом повернулась к Доусону.

— Что с Советом? — Деловито спросил он.

— Мертв в полном составе, сэр.

— Мак-Гинти?

— Тоже, сэр.

— Прекрасно. Об остальном потом. Вот ваша награда.

Доусон протянул ей маленькую коробочку и Джо разглядел ту самую, что дают за мужество и отвагу.

— А повыше-е-ение? — Высоким голосом протяжно спросила Мерида, и непонятно было собирается она рассмеяться или расплакаться.

— Никаких повышений. Печальный опыт показал, что вам опасно доверять командование людьми, агент Джокер.

— Сэр! — Улыбка Мериды стала еще безумнее. — Такое дело…

Она протянула ему детонатор с запущенным часовым механизмом.

— Рука сорвалась. Через двадцать минут тут все взлетит на воздух.

— Ясно. — Кивнул Доусон, не проявляя ни тени испуга. — Уходим! Объявить всем! Готовность пять минут!

Часть агентов без суеты побежала грузиться в вертолеты, остальные занялись связью с ушедшим вниз отрядом. Доусон, придерживая Гувер за плечо, провел ее мимо Дантона. Она посмотрела на него своими разномастными глазами и подмигнула.

Кейдж, не выдержавший безделья больничного крыла, выехал из самолета на кресле-каталке. Лицо у него ничего не выражало.

— Все идет по плану, Корки! — Крикнула ему Гувер. — Все идет по плану!

— Это ты? — Тускло обратился Кейдж к Доусону.

В ответ тот кивнул.

— Похоже, вы проспорили мне пятьсот долларов, директор.

— Когда ты отдал ей приказ?

— Когда ее забирал Совет.

— Как ты смог?

— Азбука Морзе. Я не был уверен, что она поймет, и что подчинится, но… мы имеем то, что имеем.

— Прямо как в наших мечтах, детка! — Выкрикнула Гувер.

Вдруг ее лицо страшно исказилось, и она изо всех силы ударила Кейджа по больной ноге.

— Предатель! Трус! Подставил меня!

— Уведите ее! — Доусон передал бьющуюся Мериду подбежавшему Солджеру. — В вертолет! Через три минуты уходим!

Гувер стояла у самого выхода, не решаясь сесть с кем-нибудь рядом, и смотрела на бегающих солдат и аналитиков, руководящих отходом. Солджер сидел в глубине кабины, окруженный ворохом бумажных салфеток, у него шла носом кровь и все никак не унималась. Дантон неприязненно таращился на невозмутимо разминающую запястья Куколку, с которой сняли наручники.

— Выходит, ты все это время была нашей?

— О да.

— Все время?

— Да, дорогой.

— И когда два раза врывалась на базу и крошила там первых попавшихся агентов?

— И даже тогда. И когда вербовали Солджера, и когда внедряли к нам Миллера. Все пятнадцать лет. Это было очень долгое задание.

— И в чем оно заключалось? Убивать наших людей, подлая ты дрянь?

— Убрать Моритца.

— Что-то хреново ты справилась. — Джо посмотрел на Гувер.

Она поймала его взгляд, недоуменно вскинула брови, потом чертыхнулась и вытащила из глаза цветную контактную линзу.

Вертушка взлетела вовремя, под ней начала проваливаться земля.

— Что это значит? — Спросил Дантон после продолжительного молчания.

— Ровно то, что ты хочешь, чтобы это значило. Мое задание было еще дольше. Убрать Совет. Оно заняло целых две жизни.

— Так и Моритц, выходит, из одной с вами шайки?!

— Конечно нет. — Гувер часто-часто моргала, раздраженный линзой глаз слезился. — Отчасти… Наша задача не в том, чтобы заставлять людей делать, что мы хотим, а в том, чтобы они сами хотели помогать нам. Кейдж не зря стал директором. Он очень хитрый лис. Но и он рядом с ним становился дураком. Да ты и сам видел.

Самолет тряхнуло от взрыва, снизу пахнуло жаром. Пилот выругался и лихо развернул машину.

— Ты… ты… чертовы аналитики! Что ты сделала с городом?! С Алексом?! А с Рэйчел?! Как можно спокойно жить после такого?! Скажи мне!

— Нельзя, сэр. — Тихо ответила Гувер. — После такого жить нельзя.

И шагнула вниз, прямо в поднимающийся снизу огонь. Единственное, на что хватило Дантона, это на то, чтобы удержать бросившегося за ней Солджера. Вертолет вновь тряхнуло, еще сильнее. Дантон швырнул Стива в салон. Парень невидяще шарил руками в воздухе и смотрел в пол сиреневыми глазами так, будто видел сквозь него, будто что-то искал в развернувшемся внизу кромешном Аду.

Дантон прикрыв глаза считал про себя. Давай. Давай же! Кричи. Кричи хоть ты.

— Мерида. — Всхлипнул-позвал Стив. — Мерида… Рыжик… Мерд… Мерида-а-а-а-а!!!

Крик перешел в вой, Куколка быстро прижала его голову, чтобы не разбил об пол, Дантон схватил его за руки, которыми он рисковал выцарапать себе глаза.

— Вот истеричка.

— Поплачь-поплачь, миленький. — Куколка погладила его по волосам, поцеловала в сиреневые невидящие глаза. — Легче будет. Эх, что мы Доусону-то теперь скажем?

Глава 60. Вместо послесловия

Джо так долго отсутствовал дома, что соседи смотрели на него как на привидение, успевшие поверить, что невыносимого Дантона с девятого этажа шлепнули, и его тело разлагается где-нибудь в сточной канаве. Жизнь постепенно приходила в норму. По городу еще носились разбойные шайки чересчур инициативных жителей, но с ними справлялись даже полицейские. Остальные, сбиваясь в бригады, восстанавливали причиненные городу разрушения. Вся мелкая шваль типа сутенеров, наркоторговцев и ворья сидела и тряслась по норам, ее отлавливали и доставляли в полицейские участки. Места в тюрьмах, после недавней зачистки бродячих псов теперь было много.

Солджер, единственный оставшийся в живых ребенок Моритца, теперь то и дело ловил на себе подозрительные взгляды, особенно когда его глаза вдруг начинали менять цвет, но Коннор твердо заявил, что это простой остаточный эффект. Стив по-прежнему оставался суперсолдатом с возможностью подключения к чужому разуму, не такой сильный, как Гувер, но уникальный в своем роде, и его еще предстояло исследовать. А пока целая бригада ученых хищно делила между собой разработки Гувер. Симулятор захватили сразу одиннадцать человек, но принцип его работы никто до сих пор еще не выяснил. Остатки Евы оскверняли техники, пытаясь ее собрать заново, но она тоже не поддавалась. Кибержуков Доусон хранил у себя в кабинете в коробке, и изредка их выпускал, заставляя составлять сложные фигуры, или натравливал на неугодных посетителей. А самолетик-вампир, ставший невидимым, пугал до дрожи буквально всех новичков, и стал незаменимым объектом посвящения первокурсников. На него то и дело натыкались, ругались, переставляли с места на место, но поставить так, чтобы в него не врезался очередной идиот, никому не удавалось.

Перед уходом Дантон заглянул к Марии Кри и увидел у нее в кабинете бледную блондинку в пожарной форме. Похоже, ее выдернули прямо с работы.

— Бернадетт Сольер, последним распоряжением погибшего Троя Мак-Гинти было передать вам некоторую сумму денег. Просим прощения, что это не происходило непосредственно через банк. Нам пришлось арестовать эти деньги и отследить их источник. Учитывая, что его тело так и не нашли, свяжитесь с нами, если он вдруг надумает объявиться. Конечно, это почти невероятно, но… также я вас прошу не забывать, что он международный преступник, и его укрывательство будет караться со всей строгостью закона. Вы, конечно, утверждаете, что ничего не знали, но поверьте, мы привыкли работать с теми, кто нам лжет. Однако, в связи с последними событиями, на это нет времени. Также с деньгами было вот это.

Блондинка молча взяла белый конверт, разорвала его, и достала сложенный лист бумаги. Ее лицо тут же исказилось гневом, она скомкала листок и бросила его на стол.

— Я не возьму эти деньги.

— Милая мисс, я не намерена играть в эти игры! — Раздраженно повысила голос Мария. — За пределами этого места вы можете делать все, что вам вздумается, так что берите деньги и уходите отсюда! Учтите, мы будем за вами следить!

Дантон посторонился, пропуская ее, и, когда она ушла, хищно бросился к столу и сгреб скомканный листок до того, как Мария успела его отнять. На нем было всего несколько строк.

«Если родится дитя, пусть ни в чем не нуждается».

— Что вы себе позволяете, агент? — Сухо спросила Мария.

— Что-то маловато для прощального письма. — Критически заметил Джо, расправляя листок. — Я смс длиннее пишу.

— Мы сейчас не будем выяснять, что у вас длиннее, чем у Мак-Гинти, агент Дантон. Немедленно покиньте мой кабинет.

В коридоре Джо едва увернулся от здоровенной тележки с огромными папками, которую катили курсанты.

— Ну-ка стойте.

Джо быстро провел пальцами по корешкам, читая. Здесь были все имена членов Совета, большинства глав преступных группировок, Мак-Гинти, Лакса, папки мелких банд… аналитики закрывали дела.

— Много.

— Это еще что, сэр! — Лихо заявил курсант, поправляя кепку. — Мы уже двадцать таких перевезли, и там еще целая гора! Только на одного Моритца четыре полки ушло!

— Нда, одним махом сразу всех. — Пробормотал Дантон, разглядывая фотографию молодой Рэйчел, выпавшую из дела Лакса. — Какое эффектное комбо. Молодец, Грегг.

Если ему и хотелось зайти к Доусону, который теперь выполнял обязанности махнувшего на все рукой и смотавшегося на ГОА Кейджа, наивно думая, что это временно, то теперь Джо резко передумал. Есть вещи, о которых лучше не спрашивать и ничего не знать.

В квартире стоял затхлый запах давно не проветриваемого помещения, из кухни тянулся неприятный запах давно испортившихся продуктов. Джо потянулся к включателю и споткнулся о валяющиеся ботинки Рид. На вешалке висела ее куртка. Дантон пошарил по карманам и вытащил из них упаковку орешков, двести долларов, какие-то железки, пару ампул и разбитый мобильник.

На кухне на столе лежала раскрытая поваренная книга, прижатая разводным ключом, между специями угрожающе поблескивали реактивы и прочая химия.

В ванной на полке стоял пустой флакон из-под ванильного геля для душа. Джо вспомнил, как однажды она вышла из душа, вся мокрая и злая, и спросила, куда делся весь гель и почему это Джо пахнет как свежеиспеченный пряник. А также какого хрена ему понадобилось выливать весь флакон, который был почти полным, и чем ей теперь мыться самой. Дантон великодушно позволил ей взять свой гель и даже самостоятельно его на нее вылил и хорошенько растер, несмотря на более чем яростное сопротивление. Рид потом долго дулась и брезгливо заявляла, что от нее пахнет, как от мужика. Чтобы этот запах вывести, она вылила на себя три пачки томатного сока, и Дантон чуть не умер от смеха, глядя, как она стоит вся в красной текущей жиже, похожая на освежеванный труп из ужастика. Эти пачки и сейчас валялись под ванной.

В комнате на подоконнике валялась его белая футболка, которую она просто обожала, до такой степени, что самому Джо ее было запрещено надевать под страхом пыток и отлучения от блинчиков. В последний раз он ее видел на ней, когда собирался на задание, а Рид, вместо того, чтобы ему помогать и морально поддерживать, в одном ботинке сидела на подоконнике и что-то писала, не обращая на него внимания. Потом он обнаружил это письмо на дне своего рюкзака, обернутое вокруг пары шоколадок. «Дорогой сэр, вы сейчас на меня ужасно злитесь, но если бы я ходила за вами хвостом и просила не уезжать, вы бы злились еще больше…» начиналось оно. Джо читал его и улыбался, как последний идиот. Спустя какое-то время чернила исчезли, и письмо стало обычными затертыми листками.

Под кроватью валялись ее стриптизерские туфли с огромными прозрачными платформами из зеленого пластика. Танцевать она по-прежнему терпеть не могла, но все же сделала для него одолжение целых четыре раза, правда, для этого ее приходилось изрядно накачивать спиртным.

«Вы бы в меня выстрелить, сэр? Если бы было нужно? Если бы получили приказ?»

«Что за вопрос? С чего бы это кому-то приказывать мне в тебя стрелять?»

«Это я так. Сэр… просто знай, что знакомый мир может рухнуть, оттого что ты — колебался».

Дантон лег на кровать, взял в руки подушку, на которой она спала, снял с нее длинный рыжий волос и положил себе на лицо, прижав покрепче.

Доусон позвонил сам.

— Чего тебе? — Сонным голосом ответил Дантон, продирая глаза.

Услышав его голос, невесть откуда выкатился Валли, и принялся верещать, носясь вокруг Джо кругами. Снайпер отмахнулся от него и покрепче прижал трубку к уху.

— Джо, ты не желаешь взять отпуск? — Без обиняков начал Грегори. — У тебя полгода накопилось, и учти, что если ты мечтаешь отгулять его полностью, у тебя ничего не выйдет. Но два месяца я тебе дам. Сейчас в твоих услугах особо нет надобности, и, будь уверен, мы как-нибудь справимся без твоего раздражающего присутствия. В конце концов, ты у нас не единственный снайпер.

— Что, неужели арабские террористы тоже попали под карающую длань Стефана Моритца?

— Нет, они по-прежнему живут и здравствуют, но нам сейчас откровенно не до них. Так что ты вполне можешь быть свободен. Ненадолго.

— Какой же ты, Доусон, формалист! Я, между прочим, когда в законные выходные выходил на работу, никто не спрашивал, могу ли я себе это позволить или нет! Так что мои полгода на государственном обеспечении…

— Да ты сопьешься за это время. — Прямо рубанул Грегг. — Знаю я твою манеру отпуск проводить!

— Я знаю свои права! Могу тебе трудовой кодекс показать! Ничего не знаю, можешь вышибить меня с работы, но я тебя засужу! Я свободный гражданин демократического государства и…

— Заткнись, Джо, ладно, будет тебе полгода, но если ты вернешься, как в прошлый раз, я тебя лично утоплю в нечистотах и прибью к стене в главном холле в назидание всем любителям чрезмерного веселья!

— Да-да, и не забудь мне выписать отпускные мелочью, чтобы было, что засовывать в стринги стриптизершам! — Крикнул Джо в запикавшую трубку. — Да успокойся ты, Валли, что ты говоришь, я тебя не понимаю! Хорошо, что тебя кормить не надо.

— Растение! Растение! — Чуть не плакал машинным маслом робот, тыкаясь в ноги Джо.

— Какое еще нахрен растение?!

— Растение! — Повторил он, стуча себя по квадратному корпусу ручками-клешнями.

Джо присмотрелся и увидел, что передняя панель сидит неплотно, дотянулся и открыл ее. Внутри лежало два сложенных листка бумаги, перевязанных красивой зеленой ленточкой. Джо резко дернул узелок, надорвав один из листков. Все, что на них было написано, стремительно выцветало, и слов уже было не разобрать, только в конце еще держалась фраза. «Так страшно…» — прочел Дантон знакомый почерк, и строчки исчезли, как и все другие.

— Нет, нет, черт тебя дери! — Снайпер поднес листки к свету, но они были девственно-чисты, будто только что вырваны из тетради в клеточку. — Рид!

— Растение. — Отчаянным голосом в последний раз произнес Валли.

Бонус после титров

После четвертого месяца отпуска все бары в мире становятся похожи один на другой. Дантон предпочитал сидеть у стойки, так выпивку подавали быстрее, и трепаться с барменами о жизни, хотели они того или нет. Почему-то Джо всегда тянуло в очень злачные места, грязные, заплеванные, пропахшие сигаретным дымом. Хорошо хоть на Кубе в избытке водились сигары, и колыхающийся под потолком туман пах лучше, чем нью-йоркский. Дантон, как истинный бунтарь, не предавал отечественного производителя и продолжал курить обычные сигареты, а то чего и покрепче, благо Остров Свободы закрывал глаза на подобные штучки. На небольшой сцене настраивал инструменты оркестр, за столиками скапливались посетители, и Джо окинул зал ленивым взглядом, выбирая девушку, которой посчастливится подарить американскому туристу зажигательный танец. Выбор быстро пал на пышнотелую кубинку в красном обтягивающем платье. Чтобы не прогадать с выбором, Джо опытным глазом приметил еще троих, на всякий случай. Как свидетельствовал его богатый жизненный опыт, случаи, и правда, бывали всякие. Особенно в Таиланде.

Рядом скрипнул стул, и на него влез тощий парень в безразмерной толстовке с эмблемой чикагского колледжа с накинутым на голову капюшоном и посмотрел туда же, куда хищным взглядом впился Дантон.

— Отличные девочки. У каждой одна сиська больше, чем моя голова.

Джо уронил пепел с сигареты прямо на стойку и машинально стер его ладонью. Из рукава серой толстовки высунулась страшно обожженная рука с пальцами без ногтей и положила на стойку деньги.

— Два виски для меня и моего друга.

Бармен кивнул и плеснул в не слишком чистые стаканы мутноватую жидкость, невозмутимо подцепил плавающих букашек кончиком ножа, выкинул и пододвинул стаканы Дантону.

— Как тебе удалось? — Хрипло спросил Джо, чувствуя, что сердце начинает колотиться с невероятной скоростью, а дышать становится невероятно трудно. — Там же все горело…

— Я же чертов гений. — Сказала Мерида и резко опрокинула в себя виски. — Еще.

— Что у тебя с рукой?

— Понимаю вашу мысль, сэр. С лицом у меня все в порядке. Относительно.

Она откинула капюшон и ее лицо, к облегчению Джо, было таким же, как он его запомнил. Волосы заметно отросли и уже прикрывали шею.

— Из всех стран мира вы выбрали именно ту, где я себя чувствую бледной глистой среди всех этих поклонников сто двадцать-девяносто-сто двадцать! Знаете, как они меня прозвали? Палкой от швабры!

— Для палки ты слишком короткая. — Не согласился Джо.

Повисло молчание. Джо медленно выпил свой стакан, не глядя на нее, потом ее стакан и заказал еще.

— Пятьсот баксов. — Сказал он. — И ты у меня в номере голая делаешь все, что я захочу.

Гувер презрительно рассмеялась ему в лицо.

— Две тысячи долларов, и вы у меня в номере позволяете делать с собой все, что захочу я. Только зайдем сначала в аптеку, неизвестно, чего ты еще нахватался на этой Кубе от местной проституции, чертова ты шлюха…

Примечания

1

Джокер — (англ. joker, букв. «шутник») — представляет собой специальную карту, входящую в стандартную 54-картовую французскую колоду. В большинстве карточных игр джокер может выполнять роль любой другой карты, как и в простом ходу, так и при составлении комбинаций.

В основном Джокер может служить заменой любой карте. Иногда в покере может быть разрешено заменять им только Туз или карту, необходимую для завершения флэша или стрита. В некоторых вариантах покера возможно применить Джокер, чтобы получить так называемые «Пять Одинаковых» или иногда просто «Покер». Пример: Кї Кї Кї Кї и Джокер. «Five Of A Kind» ценится даже выше «Royal Flush» и является сильнейшей комбинацией.

2

Эмпатия (греч. — «страсть», «страдание») — осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека, без потери ощущения внешнего происхождения этого переживания. Соответственно эмпат — это человек с развитой способностью к эмпатии

3

Нок — что-то вроде славянского водяного.

4

Сигне-кьяерринг — ведьма.

5

Аасгаардсрейя — Дикая охота. Войско умерших, которые вели недостаточно праведную жизнь, чтобы попасть в рай, но и недостаточно грешную, чтобы попасть в ад.

6

Фран Мерида — испанский футболист клубов «Арсенал», «Барселона», «Реал Сосьедад».

7

Так как Гувер знает норвежскую мифологию, то она не спрашивала, что Мак-Гинти имеет ввиду.

8

Эта глава требует некоторых пояснений для тех, кто не смотрел «Игру престолов», о которой идет речь в конце.

Мелисандра Асшайская — жрица бога огня Рглора. Она бледная, красноглазая, красноволосая, носит на шее волшебный светящий рубин. Похожа на «язык пламени». В битве за престол поддерживает короля Станниса Баратеона. Станнис какое-то время гостил на Стене.

Джон Сноу — Черный брат со Стены. Стена состоит изо льда и защищает мир людей от порождений тьмы. Ее охраняет Ночной Дозор, состоящий только из мужчин. Братья Ночного Дозора носят только черные цвета. Также они принимают обет не иметь ни жены, ни детей, отказываются от семьи, их семьей становятся братья Ночного Дозора. Собственно, в контексте всего, что происходит на базе, это очень актуально.

Бобровый городок — там находится бордель, в который черные братья постоянно наведываются, хотя официально это запрещено.

Игритт — рыжая девушка, «поцелованная огнем», из одичалого народа, который живет за Стеной. Совратила Джона Сноу, который до этого клялся, что женщин у него никогда не будет.

Песня, которую поют «черные братья» — слова из присяги, которую приносит каждый, кто становится дозорным. Текст Дж. Мартина, художественный перевод Айре и Сарумана. Очень красиво звучит как песня.

Робб — сводный брат Джона, тоже претендент на престол, как и Станнис Баратеон.

9

Подключение людей (англ.)

10

Все, что нам нужно, это кровь (англ.)

11

Plants vs Zombies — нехитрая игра, в которой к дому пытаются прорваться зомби, а всевозможные растения его охраняют. Например, горошек стреляет горошинками, кабачок давит зомби, водоросли топят их и т. д…

12

Кайдзю — персонажи фильма «Тихоокеанский рубеж», гигантские пришельцы, рептилии.

13

Десиптеконы — персонажи фильма «Трансформеры», злые роботы. Могут быть гигантскими, а могут быть маленькими.

14

id, ego и superego — термины, введенный Фрейдом.

id — источник энергии, включающий в себя либидо (энергию созидающую) и мортидо (энергию разрушающую), направленный на удовлетворение инстинктов и получение удовольствия.

ego — та часть структуры личности, которая находится в контакте с внешней реальностью. Эго формирует характер человека, помогает ему ориентироваться в окружающем мире. С одной стороны, Эго следует бессознательным инстинктам, а с другой — подчиняется нормативам и требованиям реальности. Эго регулирует выбор подходящего объекта, позволяющего преодолеть напряженность, связанную с Ид. Например, когда Ид испытывает голод, Эго запрещает употреблять в пищу несъедобные продукты; удовлетворение нашего побуждения откладывается до момента выбора подходящей пищи.

superego — Это, в первую очередь, совокупность всех установок, ценностей усвоенных ребёнком от своих родителей (первичной группы). Оно служит судьей или цензором деятельности и мыслей Эго. Фрейд указывал на три функции Суперэго: этика, самонаблюдение и формирование моделей социального поведения. В качестве этики Суперэго направляет сознательную деятельность человека в русло интересов общества. Суперэго стремится усовершенствовать поведение человека в соответствии с культурой, законами, запретами, принятыми в обществе, т. е. с коллективным сознанием.

Content

Елена Александровна Бушаева
Похождения бравого рядового Гувер

Часть I. Карьера и служба

Глава 1. Узник

Глава 2. Я хочу сыграть с тобой в игру

Глава 3. Правильные вопросы

Глава 4. Сны и явь

Глава 5. Растяжка

Глава 6. Все чудесатее

Глава 7. Перспективный парнишка

Глава 8. Секрет успеха

Глава 9. Начало

Глава 10. Десять лиц курсанта Гувер

Глава 11. Дантон

Глава 12. Пустота

Глава 13. Часть 1. Прогулка в город

Глава 13. Ч.2. Призраки

Глава 14. Первый игрок раскрывает карты

Глава 15. Второй игрок открывает карты

Часть II. Друзья и враги

Глава 16. Возвращение

Глава 17. Сложности взросления

Глава 18. Что делать, если сделано уже все

Глава 19. С меня хватит

Глава 20. Разговор по душам

Глава 21. Семья героя

Глава 22. Прелести свободного выбора

Глава 23. Новые знакомые

Глава 24. Семейный ужин

Глава 25. Мыльная опера

Глава 26. Фантом разбушевался

Глава 27. Информация к размышлению

Глава 28. Классический случай

Глава 29. Коварство и любовь

Глава 30. Часть 1. Как соблазнить агента

Глава 30. Часть 2. Подарок

Часть III. Братья и сестры

Глава 31.Бумеранг

Глава 32. Красное и черное

Глава 33. Дабл трабл

Глава 34. Преступление и наказание

Глава 35. Часть 1. Ночной дозор

Глава 35. Часть 2. Connecting people

Глава 36. Обрыв

Глава 37. Театр и актеры

Глава 38. Опасная связь

Глава 39. All we need is blood

Глава 40. Часть 1. Антидот

Глава 40. Часть 2. Принцессы сон

Глава 41. Часть 1. Другой поворот

Глава 41. Часть 2. Храбрая Куколка

Глава 42. Точка невозврата

Глава 43. Сны разума

Глава 44. Жестокие игры

Глава 45. Сидеть и ждать

Часть IV. Герои и злодеи

Глава 46. Взрыв из прошлого

Глава 47. Лезвие

Глава 48. Смертельное оружие

Глава 49. Реальность нереального

Глава 50. Последние счеты

Глава 51. Отсчет пошел

Глава 52. Воля и разум

Глава 53. Смотри и слушай

Глава 54. Тяжелая артиллерия

Глава 55.Очень страшное кино

Глава 56. Запрещенный прием

Глава 57. Часть 1. Блюз бродячих собак

Глава 57. Часть 2. Повелитель мух

Глава 58. Право сильного

Глава 59. Пес Господень

Глава 60. Вместо послесловия

Бонус после титров

Примечания