Adrialice

Плохая

Глава 1

Бег по кругу. Каждый день. Отсюда нет выхода. Что значат территориальные границы по сравнению с негласными, общепринятыми, внутренними? Наш район не был отделен от других, не обнесен бетонной стеной, не обтянут колючей проволокой. Но это было и не нужно. Красивые дома и машины, богатые люди, они были буквально в сотне метров, иногда даже на соседней улице, но это тоже ничего не значило. Свернув в северный район Филадельфии, вы окажетесь в другом мире. Мире, где царит жестокость, беспросветная тоска и отчаяние. Озлобленные люди с давно потухшими взглядами бродили по улицам — у них не было работы, не было денег, не было надежды. Ее тут ни у кого не было, слишком ценный и редкий товар. Более распространенным товаром здесь были наркотики. Любые, на выбор, не скрываясь. Можно было увидеть парней, купивших дозу, и тут же на ближайшем оббитом пороге, принявших ее. Обычное зрелище. Таким же обычным зрелищем были обшарпанные серые одноквартирные дома, решетки на окнах, брошенные заводы с разбитыми окнами и граффити во все стены. Улочки с металлическими каркасами брошенных автомобилей, пустые стоянки, участки без домов — те давно уже снесены правительством. В углах и закутках груды мусора, старые покрышки и доски. И над всем этим атмосфера грусти и какой-то тупой обреченности. Время здесь будто остановилось. Но нельзя обманываться кажущейся необитаемостью. Каждый проезжающий или проходящий удостаивался пристального внимания. Чужаков здесь не любили. Хорошо, если успеешь унести ноги при случае. Здесь и свои могли попасть под раздачу. Из проезжающей мимо машины могли расстрелять. Просто так, без причин. И никто не будет расследовать твою смерть, никто даже не почешется ради тебя. Всем все равно. Жители города предпочитали не вспоминать о нас, не заходить, не думать. Мы — черное пятно на карте, пятно на облике города. Такого большого, красивого и благоустроенного. Нас никогда не покажут туристам, мы — аналог бубонной чумы для общества. Бандиты, наркоманы, вандалы, отбросы общества, мы попадали в категорию преступного контингента только потому, что находились за чертой бедности. Не все, конечно, были и те, кто заслуженно относился к этой категории. Думаю, дай им шанс, ничего не изменилось бы.

Когда-то, говорят, здесь все было иначе — множество работающих фабрик и заводов обеспечивали работой тысячи людей. А потом пошел спад, Великая Депрессия, многие уехали в поисках работы и лучшей жизни, а на их место приехали те, у кого не было денег на другое жилье. Со временем стало только хуже.

Сейчас моя мать работает на одном из восстановленных заводов. Убивается от рассвета до заката, чтобы заработать на еду. Отец — пьяница, он не работает нигде, но исправно каждый день орет на мать и меня. Поэтому меня почти никогда нет дома. С шестнадцати лет я пошла работать на захудалую заправку, и то, по знакомству. До этого перебивалась воровством. Платят здесь копейки, как и везде, но я умудряюсь откладывать деньги. На что? Мечты? Нет, я давно уже не мечтаю. Мечты, равно, как и детство, остались для меня лишь сказкой. А в моей реальности нет места сказкам. И каждое утро, просыпаясь, я говорю себе «Добро пожаловать в ад, Джен».

Сегодняшнее утро ничем не отличалось от других. Вокруг те же унылые стены с потертыми, оборванными обоями, обклеенные плакатами и прочей ерундой. За окном вечная тишина, а в гостиной, в противовес, крики уже пьяного (или еще непросохшего) отца и бубнеж телевизора. Матери давно уже нет дома, но это и к лучшему. Отец может попросить принести ему пива, наорать, обозвать как-то, а мать начнет вечную лекцию о том, что я должна работать на фабрике, там больше платят (на пару десятков баксов), я должна помогать ей, я плохая дочь и тому подобное. Терпеть это больше нет никаких сил. Обычно я просто разворачиваюсь и молча ухожу. Иначе могу послать. Достало все.

Натягиваю рваные джинсы и мятую черную футболку, и иду в ванную. Из обляпанного зеркала с надбитым углом на меня смотрит невысокая девушка с белыми волосами, серо-голубыми глазами, и мешками под ними. Поправимо! Через пятнадцать минут мои глаза были сильно подведены черным. Растрепанные волосы я прочесала пальцами.

В комнате натянула кольца на пальцы, браслет с шипами, засунула в карман складной нож, обула кеды и захватила сумку через плечо. Косметика? Нет, там был еще один нож, баллончик с краской, перцовый баллончик, кастет и много других приятных мелочей. Меня на районе знали, поэтому не трогали. Точнее, знали, что я своя, и Габриэль за меня им ноги сломает. Да и я вместо удовольствия принесу им сломанную челюсть. Габриэль Митчелл — мой парень. Мы с ним знакомы с детства. Он дрался за меня, как проклятый, пока остальные не усекли, что девочка под защитой. Гэбс был довольно высоким, татуированным парнем с вечно сбитыми костяшками, кривым сломанным носом и темными волосами, которые находились в постоянном беспорядке, как и мои. Ездил он на черном Шевроле Импала шестьдесят седьмого года. У многих парней были тачки. Это официального заработка тут не было, а вот воровство и вымогательство никто не отменял. Гэбс работал на более «крупных» парней. В его задачу входило собирать долги. Грязная работенка, но прибыльная.

Выскочить из дома незамеченной не получилось.

— Джен! — Пьяный крик отца из гостиной остановил меня на полпути к заветной двери и заставил поморщиться. Молча я развернулась и пошла к нему. — Принеси мне пива.

— Хватит тебе.

— Ты будешь отцу указывать, хватит или нет? Быстро тащи сюда бутылку!

— Надо — сам оторви задницу, и возьми ее.

— Ах ты, маленькая сучка! Такая же умная, как мать? Ты будешь слушать меня, поняла?

Отвернувшись, я зашагала на выход. Пусть делает, что хочет. Плевать.

— Стой, я сказал! Куда пошла?

Я через плечо показала ему фак и вышла на улицу. Солнце на миг ослепило меня. Из сумки тут же появились черные потертые очки. Как только глаза снова смогли видеть, я продолжила путь. Утро делало это место каким-то жалким. В сумерках и ночью оно смотрелось, как в фильмах ужасов или катастрофах, а при свете солнца выглядело почти брошено. Будто захолустье в сотнях миль от города, а не городской район. Под ногами был потрескавшийся давно тротуар, сквозь который пробивались побеги травы. Даже они могли куда-то пробиться. Но не мы.

По дороге на заправку я всегда проходила мимо школы. Да, по счастью, она здесь еще была. И я даже закончила ее. С трудом. Собственно, почти все, кто заканчивает ее, делают это с трудом. Половина народа вообще не заканчивает. Некоторые просто не доживают. Так что, никаких ностальгических воспоминаний с этим обшарпанным зданием у меня нет. Наша школа выглядела, как тюрьма. Серое нечто без окон по фасаду, с высоким серым забором и серой же колючей проволокой поверх него. Внутри было не лучше — потертые разрисованные стены, старая мебель с посланиями многих поколений. Зачастую неприличными. Древние, видевшие еще мамонтов, доски на стенах — когда для наглядности нам пытались что-то нарисовать. Если могли найти мел. На окнах металлическая сетка. Виды, мягко говоря, не впечатляющие. Учителей было несколько, каждый из которых вел по нескольку предметов. В итоге, окончив школу, я могла читать, писать, считать, имела общее представление об анатомии (большую часть знаний получила от Гэбса, когда он объяснял, куда нужно бить), и зачатки знаний по химии и географии. Не Бог весть что, но я гордилась и этим. Как-то видела по телику, что в мире куча безграмотных людей — они даже читать не умеют. Так что, я по сравнению с ними — гребаный профессор.

До заправки я добралась за пятнадцать минут. Маленькая, с двумя колонками и минимаркетом, она принадлежала Джеку. Он был чем-то вроде мафии, вышедшей на заслуженную пенсию. Раньше Джек был у руля, занимался какими-то крупными махинациями, имел хорошие связи, много денег. А потом решил отойти от дел. Были те, кто решил, что Джек «сдулся», сдал позиции, сделался ленивым тюфяком. Он переубедил их. Один раз, показательно. Больше не лезли. И заправку не трогали. Недовольных Джек мог встретить дробовиком.

— Привет, Джек! — Мужчина уже открыл заправку и сам стал за кассу. Солнечные лучи, проникающие через окно, играли на коротких волосах — темных с проседью.

— Привет, Джен, как дела?

— Нормально.

— Собираетесь с Гэбсом куда-то вечером?

— Наверное, в «Стрелу» поедем.

— Понятно.

Джек вышел из-за прилавка и пошел в гараж. У него там стоит любимый байк, который он собрал сам — дорожный монстр. В свободное время Джек ремонтирует тачки. Частенько к нему привозят свои развалюхи — перебрать, иногда чьи-то конфетки — перебить номера. Очень хороший доход, между прочим. Главное — не тащить редкие тачки, собранные на заказ. С такими мороки больше, чем денег. А машинки бизнес-класса уходят в легкую. Иногда эти богатенькие растяпы бросают их без сигнализации. Ну, что ж, урок им на будущее.

День тянулся медленно. Посетителей здесь было мало, поэтому скука смертная. Если бы не минимаркет с товарами первой необходимости, как выпивка, сигареты, вода, сэндвичи и прочая дребедень, тут вообще можно было бы наблюдать перекати-поле. Но любой день заканчивается, и этот не стал исключением. Гэбс заехал за мной в восемь.

— Привет, детка. Погнали?

— «Стрела»?

— Да.

— Погнали.

Парень переключил музыку и дал по газам. В открытые окна порывами поступал свежий вечерний воздух, щедро разбавленный запахом автомобильных выхлопов. Пока мы ехали, Гэбс несколько раз поприветствовал знакомые тачки гудком. Некоторых их владельцев я знала, а других нет. Лучше бы я не знала и первых. Такие знакомства могут стать твоей «крышей», а могут могильной плитой. Причем, ситуация может измениться моментально. Но Гэбс держит меня подальше от своих знакомых, за что я ему благодарна. А если мы повстречаем кого, мне говорят пойти погулять, и я, как послушная девочка, иду. Это другой уровень, там человеческая жизнь стоит еще меньше, чем здесь.

Стрела была клубом. Довольно неплохим, относительно всех остальных…двух. «Железный зал» был той еще дырой, где на танцполе можно было споткнуться об чей-то труп. Подумаешь, танцевал, потом упал. Алкоголь, наркотики — никого этим не удивишь. А «Ринг» был на то и рингом, что там постоянно кто-то с кем-то выяснял отношения, заканчивающиеся в переулке за клубом. Для кого-то совсем заканчивающимися. Навсегда. Поэтому большинство отдыхало в Стреле. Хозяин тут довольно строго следил за дисциплиной — дебоширов выкидывали на улицу и несколько дней они не могли входить в клуб. Неплохие напитки, музыка, вип-зоны, все это было дополнительными плюсами в выборе заведения. За нами тут уже был забит столик — связи делали свое дело.

— Что пить будешь? — Прокричал Гэбс мне на ухо.

— Как всегда.

Пока он пошел к барной стойке, я села и огляделась. За несколькими столиками заметила знакомых людей. На танцполе снова была толпа. Они двигались в том же ритме, что и всегда. Накидывались алкоголем и забывались под басы и рэп. Пустые глаза. Пустые души. Гэбс принес нам по бутылке пива и сел на соседний стул. Рука парня тут же привычно приземлилась на спинку моего стула.

— Триш и Нокс сегодня будут?

— Да, они позже подъедут. Там какие-то дела улаживают.

Триш и Нокс — двое наших друзей. Триш — темнокожий парень, рос с тетей — родители сгорели в пожаре. Сигареты, алкоголь и сон плохо сочетаются. Тетя была не очень рада прибавлению, но не выкинула на улицу парня. Правда, он и сам почти никогда не приходил домой. Все чаще ночевал на заброшенной фабрике. У нас там есть свое место. Третий этаж, рядом с пожарной лестницей. Изучены «от» и «до» все ходы и выходы, крыши и подвалы. Если нагрянут копы — им нас не поймать. Да и отсидеться есть где, если что.

Нокс — белокожий парень, рос с матерью. Она, как и моя, работает на фабрике. И также допекает его нотациями. Помимо Нокса, в семье еще двое детей. Мальчик, который мечтает смыться из района, и девочка — слишком мягкая, податливая для этого. Она либо сломается под напором матери, и тоже пойдет на фабрику, либо станет одной из тех, что сейчас на танцполе. Они сломались один раз и больше не ломаются. Не с мужчинами. Есть, конечно, шанс, что она что-то сможет изменить, но не одна. А помочь ей некому. Кто бы Ноксу помог. Парень торгует наркотой, и, судя по всему, сам начинает баловаться. А это дорожка известно куда. Может, Гэбс ему все-таки выбьет это дерьмо из головы?

Через полчаса подтянулись парни. Уже в приподнятом настроении, они плюхнулись на соседние стулья.

— Что с вашими лицами? — Триш развалился на сидении и начал постукивать по столу пальцами в такт музыке.

— А что с ними? — Лениво поинтересовался Гэбс.

— Глядя на них, можно заработать импотенцию!

— А у тебя там есть, чему стоять? — Удивился Гэбс.

— И побольше, чем у тебя! Хочешь проверить?

— Нет. Не хочу, чтобы Джен стошнило.

— Да ладно! Боишься, что она после этого на твой стручок и не глянет!

— Ну, конечно! Уж этого мне точно бояться не стоит!

— А может, вы заткнетесь нахер? — Не выдержала я. — Я не хочу разговаривать за столом о ваших членах. Я вообще не хочу о них разговаривать!

— Прости, детка, — Гэбс подтащил мой стул ближе к себе и наклонился к моему уху, заигрывая. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— А ты не знаешь, как загладить вину перед телкой? — Триш показал абсолютно однозначное движение языком. В тот же момент я с силой наступила ему на ногу под столом. — Бля*ь! Джен, больно же!

— Я, кажется, попросила закрыть рот!

— Нет, ты попросила перестать говорить о членах. Я перестал! И вообще, за мои слова ты благодарить меня должна!

— Я сейчас поблагодарю. — Угроза в моем голосе была очевидна.

— Вот и пойми после этого баб, — пробурчал Триш.

— Народ, может в джунгли? Баллончики с собой? — Джунглями мы называли город за границами нашего района. И Нокс нам сейчас предлагал разукрасить какой-нибудь фасад.

— С собой. Джен?

— В сумке, — я кивнула на сумку за своей спиной.

— Тогда погнали!

Мы вышли на улицу, и расселись по машинам. Триш с Ноксом ездили на старом форде темно-синего цвета. Гэбс вырулил первым — в нашей команде он был главным. Несколько кварталов и мы выезжаем в город. Контраст тут же бьет по глазам. Тут все такое чистое, красивое — идеально ровный асфальт, бордюры, яркая реклама, фонари по обочинам дороги. Целые. Отделанные камнем дома, побеленные, покрашенные, прилизанные фасады. И такие же люди — в красивой новой одежде, с яркими аксессуарами, сумками, гуляют, улыбаются, сидят в кафе. Наслаждаются жизнью. И завтра утром сказка не исчезнет. Они встанут, поедут на работу, где весь день будут стучать наманикюренными ноготками по клавишам, трещать по телефону и трахаться с боссом ради повышения. Ненавижу. Думают, что выбор сорта кофе по утрам и фильма по вечерам — это и есть жизнь. Просирают кучу бабок на шмотки, жалуются, что в отпуск поедут не на острова, а куда-то в другое место. Манекены. Пустоголовые куклы. В их жизни нет голода, бедности, страха, что сегодняшний день может быть последним. Они живут припеваючи и придумывают себе проблемы, чтобы чем-то занять время, по любому поводу ходят к психотерапевтам, которые несут им хрень и срубают за это бабки. Да что они знают о настоящих проблемах? О жизни? Ничего!

Я вынырнула из своих мыслей, когда машина остановилась. Мы находились на не слишком оживленной улице. По сравнению с моим районом, это было столпотворение, но для джунглей — почти никого. Машина Нокса остановилась следом за нашей.

— Я уж думал, вы весь город объедете. Эх, удирать отсюда далеко.

— Зато интереснее! — Гэбс открыл багажник и достал сумку с баллончиками. Я тоже достала свой и последовала за парнем. Мы подошли к ближайшему зданию и огляделись. Поблизости никого не было. Зато перед нами была стена идеальная для граффити — ровное пористое покрытие, на которое отлично ляжет краска. И фиг ее оттуда смоют! Только закрасить. Мы с ребятами сняли колпачки с баллончиков и принялись за дело. Запахло краской, на стене начали вырисовываться очертания букв. По краю черные, в середине — цветные, они были нашей фишкой. Каждый рисовал первую букву своего имени, у каждого был свой цвет. Гэбс — зеленый, я — красный, Триш — коричневый (ну надо же!), Нокс — синий. Мы успели нарисовать под буквами смайл, когда услышали свисток. В нашу сторону бежали два копа.

— Бежим!

Мы попрыгали в машины и дали газу. Копы — не будь дураками — тоже смекнули, что на своих двоих нас не догнать и прыгнули в патрульку. Зазвучала сирена, заморгал проблесковый маячок на крыше, небось, вызывают подкрепление, чтобы поймать нас. Мы с ребятами всегда уходили от погони в разные стороны, так было больше шансов, поэтому, когда их машина исчезла из зеркала заднего вида, мы не забеспокоились. Копы последовали за ними, но мы тоже не расслаблялись, и, как оказалось, не зря! Из-за следующего угла наперерез нам выскочила другая патрульная машина. Они перекрыли нам дорогу.

— Детка, держись!

Гэбс прибавил газу и выскочил на встречку, маневрируя среди машин. Адреналин в моей крови превысил границы.

— Ха, не ожидали? — Я радостно обернулась и увидела, как копы запрыгнули назад в машину и погнались за нами. А дальше Гэбс петлял по улицам, проскакивал на красный. Вслед нам неслись недовольные гудки машин, которые из-за нас выезжали на тротуары, резко давали по тормозам, уходя от столкновения. На это я только смеялась. Минут через десять мы доехали до своего района и выскочили на одну из его улиц. Копы сначала последовали за нами, но довольно быстро ретировались отсюда. Молодцы, чувство самосохранения еще есть. Их утихающая вдали сирена звучала, как скулеж трусливой собаки, удирающей от более удачливого противника. Гэбс доехал до заброшенной фабрики и остановился. Заглушил мотор, погасил фары. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Мы снова победили. Гэбс взял меня за руку и перетащил на себя верхом. Снизу в меня кое-что уперлось.

— Я молодец? — Адреналин в крови требовал выхода, глаза парня зажглись знакомыми эмоциями.

— Молодец.

— Я заслужил твое прощение?

— Конечно!

— А небольшое «спасибо».

— Спасибо.

— Нет, не такое.

В ответ я поцеловала парня. Он завозился, расстегивая штаны. Я потеряла невинность в четырнадцать. С Гэбсом. Было…никак. Ну, почти никак. Был дискомфорт, стеснение, боль, но ничего того, о чем пишут в книжках. Да, я пару раз читала романы, но в жизни оказалось все совсем иначе. Поэтому я пометила для себя очередную вещь галочкой «ложь» и забыла о ней. Со временем я даже стала получать удовольствие. Гэбс был довольно нежным со мной. В том смысле, что никогда не причинял мне боль, не унижал и не настаивал, если я не хотела. Так что, мне повезло с ним. А то, что написано в романах — выдумки впечатлительных жителей джунглей. Это их мир, не мой.

Глава 2

Новый день. Новый круг из старых действий. Такое же утро, такие же движения, выученные до автоматизма. Черную футболку сменила белая майка. Та же дорога на работу, с теми же унылыми пейзажами и почти пустыми улицами. Джек снова ждал меня уже за кассой.

— Привет, Джек!

— Джен! Слышал, вы вчера покатали легавых по району?

— Откуда знаешь, что мы?

— Не выдаю свои источники информации, — усмехнулся мужчина.

— Ну да, покатали слегка.

— И что вы натворили?

— Разрисовали фасад здания.

— А они оказались не любителями живописи?

— Видимо. Но мы старались.

Джек рассмеялся, и направился в гараж, а я бросила вещи и приготовилась скучать. За окном проехали несколько машин, пару раз к нам заехали заправиться, еще три человека заходили за всякими мелочами. Приходила чернокожая мамаша с ребенком. Мальчик лет пяти смотрел с интересом на прилавок, пока его мама покупала пиво и сигареты. И он ничего не просил. Зачастую, дети пытаются что-то выпросить себе в магазине, я тоже просила. А он нет. Его мать расплатилась и развернулась к выходу.

— Пошли, — это было брошено недовольно. Ребенок развернулся и на мгновение посмотрел на меня. Меня буквально током ударило от его взгляда. Он был понимающим. Мальчишке несколько лет от роду, а он уже столько всего понимал. То, чего не должен, с чем он вообще не должен бы встречаться. Не в детстве. У него и детства-то не было. Повинуясь порыву, я протянула ему батончик и приложила палец к губам — тихо. Он неловко протянул руку и взял батончик, после чего спрятал его в карман и улыбнулся. И его глаза в этот момент зажглись чем-то особенным. Благодарностью. На меня никогда так не смотрели. Мальчик ушел, а я еще некоторое время стояла, глядя в никуда. Потом достала из сумки пару баксов, и положила в кассу. Что у нас за мир такой, если дети взрослеют так рано? Зачем эта мамаша вообще рожала ребенка? Чтобы так к нему относиться? Ради продолжения рода? Но мысль о том, что этого ребенка могло не быть, мне тоже не нравилась. Он хороший, он должен жить. Ага, и мучиться. Почему он родился именно у нее? Почему мы все родились здесь? В этом месте, у этих родителей? Почему кому-то все, а кому-то ничего? Сколько детей появляются там, в джунглях, у них обеспечено хорошее будущее, их любят, заботятся. Они будут получать хорошие вещи, еду, они будут защищены, пойдут в хорошую школу, потом колледж, найдут хорошую работу. И все это только потому, что им повезло родиться в другой семье, в нескольких кварталах от нас. И теперь их жизнь идет по совсем другому сценарию, с другими декорациями и главными героями. А нам так не повезло, и теперь мы вынуждены выживать, бороться за каждый день, и знать, что ничего не изменится. Почему именно мы? Чем мы это заслужили? Что за проклятие на нас?

— Джен? — Рядом со мной стоял Джек и внимательно смотрел на меня, а я даже не заметила, когда он подошел.

— О, я не заметила тебя. Что?

— Это я у тебя хотел спросить. Что?

— О чем ты?

— О твоем лице, взгляде.

— Ничего, просто мысли.

— Не поделишься со стариком? — После секундной заминки я решилась.

— Джек, почему все так? Почему нам выпала такая судьба? Мы чем-то провинились, заслужили? Я не понимаю.

— Ох, девочка. Это сложный вопрос, можно сказать, вечный. Почему он, а не я? Почему со мной? Почему здесь или не здесь? Это вопросы, на которые каждый ищет свои ответы. Универсальных здесь нет.

— Ты нашел свои? На эти вопросы вообще можно найти ответы?

— Боюсь, что нет, милая. Жизнь раздала карты. И каждый из нас играет теми, что ему даны. И время от времени жизнь подкидывает еще карты, и только от мастерства игрока зависит, соберет ли он выигрышную комбинацию, или сбросит карты.

— А мы можем мухлевать?

— Если умеем. Иначе нас раскроют и выкинут из игры.

— Но я не умею играть, Джек.

— Ты научишься. Мы приходим в этот мир, не умея ничего. И учимся. Каждый наш шаг, каждое решение и выбор чему-то нас учат. Но прелесть игры в том, что ты можешь смотреть, как играют другие. И учиться у них.

— Но как я могу победить, если у меня нет козырей?

— Они у тебя есть, просто ты не видишь.

— И какие же они?

— Твое сердце, совесть, честь.

— Скажешь тоже.

— Скажу. Я дольше тебя играю в эту игру, и научился различать козыри. К сожалению, многие сбрасывают их, меняют на королей. Но дело в том, милая, что короли сменяются. И гнаться за ними не нужно. Наоборот, иногда, чтобы получить нужный расклад, приходится сбрасывать свои самые большие карты. Они тяготят тебя, вынуждают к определенным действиям. А оставшись почти ни с чем, ты смотришь на ситуацию по-новому, у тебя есть множество ходов. Нужно только разработать новый план. И тебя ничего не держит от его реализации.

— А мне есть, что сбросить? По-моему, я и так с самыми младшими картами.

— Это не так. У тебя тут завалялись король с дамой, да несколько вальтов.

— А если я сброшу их и проиграю?

— Для этого ты должна знать, когда пришло время. Должна увидеть шанс для нового хода. Поворотного.

— И как мне понять, что время пришло?

— Слушай сердце. Кстати, можешь забрать назад ту пару баксов. — Черт, и как он узнал?

Джек ободряюще мне улыбнулся и вернулся в гараж. А я осталась думать над тем, что он сказал.

Через полчаса он вернулся. В этот момент к нашей заправке подъехала черная спортивная тачка с тонированными стеклами. Я на секунду зависла, любуясь — такие в наш район не заезжали. Плавные линии, хромированные диски — она стоила чертову кучу бабла.

— Джек! Посмотри на эту конфетку.

Мужчина перевел взгляд за окно и напрягся. Вся расслабленность и леность исчезли.

— Джен, сходи-ка на обед. И не выходи, пока я не позову.

Я не стала задавать лишних вопросов. Не сейчас. Джек не попросил бы меня уйти, если бы ситуация не была серьезной. Я взяла сотовый и сумку, и пошла в служебную комнату. Там был диван, стол, холодильник, ТВ — комната была специально оборудована для отдыха и перекуса. А еще в комнате было небольшое окно. На нем стояла решетка, но ее можно было изнутри открыть. Джек всегда все продумывал. Зайдя в комнату, я закрыла за собой дверь на засов. На всякий случай. Обедать я пока не собиралась. Обед был лишь причиной, чтобы я ушла. Вместо этого я села на диван и затихла. Из общего зала доносились тихие голоса, но слов разобрать я не могла. Оставалось только ждать.

Через двадцать минут голоса стихли, и дверь попытались открыть. Не смогли.

— Джен? — Это был голос Джека. Значит, можно. Я открыла засов и вышла.

— Все нормально? — Мужчина был хмурым и задумчивым.

— Да.

— Кто это был?

— Мое прошлое.

— И какого черта ему надо?

— Меня. Назад.

— Ты же не согласился?

— Нет. Меня все устраивает в моей жизни. Я не хочу возвращаться к старому.

— Они приняли это?

— Вроде, да. Но нужно быть начеку.

— Они же не могут на тебя надавить. Нечем.

— Всегда можно найти, чем. Джен, если снова увидишь эту машину, или другую дорогую, сразу зови меня, слышишь? Тебе лучше не светиться перед ними.

— Хорошо.

Джек ушел в дом, а меня снова одолевали мысли. Только на этот раз другие. Что именно они хотели от Джека? И оставят ли они его в покое? Надо спросить о них Гэбса. Он должен знать.

* * *

Вечером мы решили встретиться с ребятами на нашем старом месте, на фабрике. Захватили в магазине пива и поехали туда.

— Гэбс, что ты знаешь о людях, на которых раньше работал Джек? — Парень нахмурился и повернулся ко мне.

— А почему ты спрашиваешь?

— Они сегодня приезжали на заправку.

— Тебя видели? — Парень помрачнел еще больше.

— Нет. Джек отправил меня «пообедать».

— Это хорошо. Не светись перед ними.

— Не собираюсь. Джек уже просветил меня. Так, что ты знаешь?

— Достаточно. Я работаю на них. Не лично, конечно, через третьи руки. Какая машина приезжала?

— Черный ламбер с хромированными дисками.

— Твою мать! Это был Большой Сэм.

— Кто он?

— Король. Джек не говорил, зачем приезжал Сэм?

— Конкретно нет. Сказал только, что его прошлое хочет его назад.

— А он что?

— Отказался.

— Сэм может это так не оставить. Смотря, как сильно ему нужен именно Джек. И если это было не простое приглашение, значит, Сэм что-то задумал.

— Что?

— Я не знаю, Джен. Очередную махинацию? Тебе бы лучше на время прекратить у него работу.

— Чего? Даже не подумаю!

— Бля*ь, Джен, Сэм может запросто пристрелить тебя.

— За что?

— А как ты думаешь, он собирается заставить Джека вернуться? Угрожать смертью бесполезно. Забрать заправку? Не поможет. А вот начать отстреливать всех знакомых Джека — это можно.

— Джек сказал, если я замечу эту, или другую дорогую тачку около заправки, звать его, а самой уходить.

— Джен, это не поможет. Лишь вопрос времени, когда Сэм узнает.

— Тогда тем более, нет смысла уходить, если он все равно узнает. — Парень ударил кулаком в стену, сбивая кожу.

— Я достану тебе пушку. И предупрежу парней.

От мысли, что мне придется ходить с пушкой, стало не по себе. Смогу ли я ей воспользоваться, если будет нужно? Кажется, что смогу, но на самом деле…А если их будет несколько? Да и вообще быть все время начеку я не смогу. Ладно, не стоит паниковать раньше времени. Утром они не нападут, а вечером за мной приезжает Гэбс. К тому же, неизвестно, насколько ему нужен Джек. Может, еще все обойдется.

Через пятнадцать минут подтянулись парни. У Нокса было разбито лицо.

— Что с твоей мордой? — Гэбс сделал еще глоток пива, после чего достал еще пару бутылок и дал парням.

— Да так, проблемы.

— С кем?

— С поставщиком. Он хочет, чтобы я толкал больше. Розничная продажа приносит мало дохода, он собирается перевести меня на оптовую.

— Нахер! Даже не вздумай!

— Да я и не собирался! Потому и разукрасили!

— Что ж за день такой дерьмовый? — Гэбс достал из кармана самокрутку с травкой и зажег ее.

— А что еще? — Не понял Нокс.

— Сегодня Джека навестил Большой Сэм. Хочет того назад.

— А Джек? — Триш переводил взгляд с меня на Гэбса.

— Отказался.

— Как думаешь? Что-то начнется? — Нокс прикладывал холодную бутылку к разбитой брови.

— Возможно. Прислушивайтесь там, и будьте осторожны.

— Да мы то что? Вон, Джен надо быть осторожной. Она же, бля*ь, в самом гребаном эпицентре.

— Знаю. Я достану ей пушку.

— Ты же знаешь, что Сэма это не остановит.

— Да знаю! Только больше пока ничего не могу.

— Парни, давайте разбираться с проблемами по мере их поступления.

— Ага, главное — не пропустить момент, когда они наступят.

Гэбс затянулся и протянул самокрутку мне. Да, сейчас нам всем надо расслабиться. Я взяла тлеющую сигарету и затянулась, после чего вернула ее парню. Через минуту напряжение стало отпускать, мысли выветрились из головы, стали незначительными, неважными. Я глотнула еще пива и привалилась к плечу Гэбса. Тот молча обнял меня, после чего затянулся еще раз, а потом наклонился и выдохнул горький дым мне в рот. Хорошо. Спокойно.

Глава 3

Следующая пара дней прошла, как обычно. Ничего нового. А вот на третий день, подходя к заправке, я увидела черный БМВ. Сердце сделало несколько гулких ударов. Интересно, эту машину можно считать достаточно крутой, чтобы предполагать, что на ней приехали те самые нежелательные люди, которых я должна обходить стороной? Я решила зайти на заправку, и если там проблемы, сделать вид, что пришла за пивом. Как только я переступила порог минимаркета, на меня обернулись. Помимо Джека в помещении было еще двое парней. И, судя по всему, они были собачками Большого Сэма. Черт!

— О, смотри-ка, твоя помощница явилась на работу. — Один из парней осмотрел меня с ног до головы, а я буквально заиндевела изнутри. Они уже знали обо мне!

— Да вижу. Ты опоздала, — недовольно бросил Джек. На его лице было написано пренебрежение. На секунду я растерялась, но потом поняла — он пытается сделать вид, что я всего лишь мелкая мошка и ему до меня нет дела. Он пытается спасти меня. Приняв развязный вид, я бросила сумку на стол с грохотом.

— Радуйся, что вообще пришла! У тебя тут такая скука, что мухи дохнут! Возьму, и свалю в клуб работать — там хоть платят больше.

— Да тебя оттуда выпрут в первый же день! За медлительность!

— Мечтай!

— Детка, если заскучаешь, переходи работать к нам. Таким всегда найдется местечко, — парень с толстой золотой цепочкой на шее и татуировкой ножа под ухом похабно посматривал на меня. Я демонстративно глянула на их тачку и осмотрела их самих.

— Нет уж, где большие деньги, там вечно какие-то проблемы. Не хочу потом с дырой в башке валяться на свалке. Лучше уж тут поскучаю.

— Смотри. Если передумаешь, Джек знает, как нас найти.

После этого они вышли на улицу, сели в тачку и уехали. Только после этого я смогла выдохнуть.

— Я же тебе говорил не высовываться, если увидишь дорогую тачку, — Джек недовольно смотрел на меня.

— А толку? Видишь, они уже знали обо мне.

— Да, вижу.

— Сэм не принял твоего отказа?

— Откуда ты…ну да, Гэбс. Твой парень много тебе рассказал?

— Нет, только сказал о том, кто приезжал к тебе. Он попытается разнюхать насколько там все серьезно. Предупредил парней, а мне дал пушку на всякий случай.

— Пушка против них — как пукалка, но лучше, чем ничего. Стрелять-то умеешь?

— Конечно, умею, — оскорбилась я. За кого он меня принимает?

— И в человека сможешь выстрелить?

— Смогу! Наверно. То есть, я не буду молча стоять и смотреть, если меня соберутся грохнуть. Или тебя, или кого-то из парней.

— Спасибо. Но, надеюсь, что тебе не придется воспользоваться пушкой.

— Думаешь, все может обойтись?

— Вряд ли. Но хорошо бы, чтобы тебя вся эта дрянь не коснулась.

— Они же не убьют тебя?

— Нет, я им нужен. Но, если запахнет жареным, тебе нужно быть осторожной. Я не знаю, поверили они в наш спектакль здесь, или нет. Посмотрю по обстоятельствам. Может Гэбс что разнюхает.

— Но почему им так нужен именно ты? Чем ты занимался таким, что Сэм не может найти тебе замену?

— Я очень хороший программист, Джен.

— Чего? — Удивление и скепсис в своем голосе я даже не пыталась скрыть.

— Да, по мне не скажешь, но тем не менее. Если нужно где-то что-то взломать по-тихому, обойти сигнализацию, камеры, датчики, поставить ловушки — это моя работа. И делал я ее хорошо.

— Никогда бы не подумала. Не могу представить тебя, корпящим над клавиатурой. И почему же ты бросил это?

— В какой-то момент мне надоело смотреть на «сопутствующий ущерб», как называл это Сэм.

— Какой еще ущерб?

— Люди, Джен. Живые люди, которые стали на пути Сэма. Всегда есть охрана, а еще случайные люди, которые оказались не в то время не в том месте. Я устал от этого.

— Сэм убивал их, — это был не вопрос.

— Да.

— Как думаешь, что он теперь задумал?

— Не знаю.

Джек побарабанил пальцами по столу и взлохматил пятерней волосы.

— Ладно, если что, ты знаешь, где меня искать.

— Да.

Он ушел в гараж, а я сбросила сумку на стул и оперлась локтями о прилавок. Внутри поселилось ощущение, что намечается что-то серьезное. Как будто присутствуешь при зарождающемся смерче и знаешь, что вскоре он подхватит и тебя. Дерьмо! Вот и развею скуку.

До конца рабочего дня больше ничего не происходило. Вечером за мной заехал Гэбс и отвез в наше место на заброшенной фабрике. Я видела, что парня что-то гнетет, но не стала расспрашивать, пока не доехали до места. Я вылезла из машины и закинула сумку на плечо. Гэбс тем временем достал из багажника упаковку пива. В логове нас уже ждал Триш — Нокса не было.

— Привет, ребят.

— Привет. Где Нокс?

— Сейчас придет. Пару минут назад отзвонился. Гэбс, как там дела? Узнал что-нибудь?

— Узнал. Сейчас, наш торчок подойдет, и расскажу.

Мы взяли по банке пива и расселись. Сквозь оконные проемы в комнату поступал вечерний воздух — запах нагретого за день бетона разбавлял свежий ветер. Слышался стрекот цикад и далекий шум машин. Шаги на лестнице мы услышали сразу. Через пару мгновений в комнату вошел Нокс — дерганная походка, сжатая между пальцев сигарета, рваные клубы дыма на выдохе. Парень был чем-то недоволен. Это подтвердилось, когда он пнул камешек носком потрепанного кроссовка.

— Привет.

— Привет! — Бросил он, после чего резко затянулся сигаретой и выбросил ее.

— Проблемы?

— Да.

— Опять наседают перейти на оптовку? — Спросил Гэбс.

— Ага. Они с меня не слезут, пока я не соглашусь. — Нокс сел на свободный тюфяк и оперся спиной о бетонную стену. — А у вас там как? Что слышно, Гэбс?

— Слышно мало, — он тяжело вздохнул, — но и этого с головой хватает. Намечается что-то крупное, поэтому Сэм не отступится от Джека.

Услышав это, мы дружно выругались. Если дела так плохи, то стоит готовиться, что скоро они станут еще хуже. В комнате повисла тишина. Нехорошая такая, неприятная.

— А у тебя как дела, Триш?

— Если я скажу, вы мне врежете.

— Почему?

— Потому что у меня как раз все хорошо. Сегодня обчистил парочку зевак, неплохой навар.

— Ну, хоть у кого-то, — буркнул Гэбс.

Триш был вором. Хорошим вором, специализирующимся на карманных кражах. Нет, он мог украсть все и отовсюду, но предпочитал карманы и сумки. В этом он был виртуозом. В магазинах везде были камеры, около жилых домов тоже была велика вероятность попасться на глаза. А поймать его за руку на карманной краже было нереально. Для Триша это было целое искусство. К тому же, отследить деньги по серийным номерам, как в банке, здесь не было никакой возможности. Только ты достал деньги из сумки, и все — они уже твои, и обратного никто не докажет. Такой вид заработка имел свои плюсы — ты ни от кого не зависишь, и никому ничего не должен. Сам решаешь, когда, где и у кого воровать, и процент не отдаешь. Красота. Заработок не большой, но налогом не облагаемый. Хотя, мой тоже не облагается — ни о каком трудовом договоре в моем случае тоже речи не шло. Только, надолго ли это? Если Большой Сэм сейчас активизируется, неизвестно, к чему это приведет. И стоит в ближайшее время оглядываться по сторонам — не хочется стать пешкой в этой игре.

Остаток вечера мы проболтали о мелочах. Переживания не исчезли, лишь отодвинулись временно на второй план. А через несколько дней я заметила слежку. По пути на работу мне покоя не давало зудящее ощущение между лопаток. Я остановилась и развернулась немного назад, делая вид, что роюсь в сумке, висящей через плечо. Лицо было опущено вниз, что не мешало мне исподлобья оглядеть окрестности. Через дорогу от меня и немного сзади стояли двое парней. Я отметила для себя довольно хорошую одежду и новые беленькие кроссовки. Дорогие. Это в нашем-то районе? И лица парней были мне неизвестны, что тоже наталкивало на определенные подозрения. Я достала солнечные очки из сумки, после чего продолжила движение. Как только я зашла в, уже почти родной, минимаркет, ощущение зуда исчезло. Как гора с плеч.

— Ты знаешь, что за тобой хвост? — Джек неизменно стоял за прилавком и смотрел в окно.

— Да знаю.

— Давно пасут?

— С полдороги как минимум. Возможно, от самого дома. Это люди Сэма, как думаешь?

— Ну, если только ты не стала звездой последнего номера Maxim, то да, это его люди.

— Черт. Гэбс говорит, там намечается что-то крупное.

— Ага, ограбление банка — куда уж крупней?

— Что? Откуда ты знаешь?

— Девочка, если я отошел от дел, это не значит, что я оглох, ослеп и потерял связи. — Тон голоса Джека был притворно оскорбленным.

— И что нам делать?

— Нам? Тебе — быть очень внимательной и не бродить по ночам одной. А мне — пока ничего. Пусть Сэм делает первый шаг, а я уже посмотрю, чем ответить.

— А у тебя есть чем?

— Насчет этого можешь не беспокоиться. Лучше побеспокойся о том, что о вашей связи с Гэбсом они узнают, если еще не знают. И могут попытаться использовать это.

— Каким образом?

— Не знаю. Я же не больной придурок. — От такого сравнения я усмехнулась.

— Слышу в этой фразе даже не камень, а целый булыжник.

— Правильно слышишь. И намотай эту информацию на ус. Сэм в достижении целей не гнушается ничем, поэтому можно ожидать от него самого худшего. И перестраховаться в этой ситуации будет не лишне.

— Я поняла тебя.

— Вот и ладушки. А теперь работай, в случае чего ты знаешь, что делать.

— Знаю.

Джек вышел на улицу и помахал тем парням, после чего они быстро исчезли с горизонта. А я привычно бросила сумку на пол и задумалась. Жернова приходят в движение. Попаду я в них, или миную?

Глава 4

Погода сегодня с утра не задалась. Небо заволокло свинцовыми тучами, порывы ветра трепали макушки деревьев, бумажные листы на столбах, перекатывали мусор по дороге. Выходя из дома, я накинула сверху на майку клетчатую рубашку. Но холодный ветер пробирался и под нее, рождая на коже мурашки. Где-то прошел дождь. Я шла на работу знакомым до тошноты маршрутом, и хотела повернуть назад. И это было странно. Обычно, я всегда с радостью уходила из дома, зная, что на работе меня ждет отдых от этой гнетущей атмосферы. Но сегодня что-то было не так. Не знаю, погода в этом виновата, или нет, но идти никуда не хотелось. А надо.

По дороге я часто оборачивалась по сторонам, внимательно вглядываясь во все мало-мальски подозрительное. Но ничего не находила. Ни машин, ни посторонних людей — ничего! Списав все на зарождающуюся паранойю, я добралась до заправки.

— Привет, Джен.

— Привет.

— Все в порядке? Ты какая-то не такая.

— Нормально. Наверно, погода виновата.

— В чем?

— Да не знаю, неспокойно мне. Представляешь, первый раз за все время, что я у тебя работаю, мне захотелось остаться дома и никуда не выходить.

— И почему ты этого не сделала?

— С какой стати? Из-за какой-то паранойи?

— Ах да, конечно, — усмехнулся Джек. Почему-то его усмешка отдавала горечью. — Ты же сильная. И смелая. Не к лицу тебе бояться и прятаться.

— Ты говоришь так, будто это плохо! — Ощетинилась я.

— Нет, не плохо. Но бояться тоже нормально, Джен, это естественно. Страх — это инстинкт самосохранения, и нет ничего постыдного в том, чтобы бояться за свою жизнь. Глупо рисковать, чтобы кому-то что-то доказать.

— Ты считаешь, что я глупо поступила, придя сегодня сюда?

— Нет, я всего лишь хочу сказать, что, стараясь казаться смелой, не наделай ошибок. Кому нужна будет твоя смелость, если ты погибнешь? Подумай об этом. И будь осторожна. Ты знаешь, где меня найти.

Джек ушел, а я осталась стоять, сжимая в кулаке ручку сумки, и думая о его словах. С одной стороны, он был прав, и я это понимала. Но с другой…меня раскусили, как гнилой орех, ткнули носом в мою ошибку. И от этого хотелось огрызаться, царапаться, доказывая свою правоту. Но что-то внутри подсказывало, что сделай я все это, взгляд Джека не изменился бы. В нем все также светилось понимание истинного положения вещей, будто мужчина видел меня насквозь. В такие моменты я ненавидела Джека. Или себя.

Сумка с глухим стуком и тонким звоном баллончика упала на пол. Я плюхнулась на стул и запустила пальцы в волосы, пытаясь хоть так уложить мысли в голове. Не укладывались. И слова Джека тоже не забывались, лишь рождали новые мысли. И вместе они крутились в голове, цепляясь, ударяясь, каждый раз напоминая о себе. Может, поэтому я не успела вовремя среагировать. Хотя, не уверена, что у меня хватило бы времени в любом случае — все произошло слишком быстро. Черный внедорожник заехал на территорию заправки и с визгом остановился почти у самых дверей. В следующую секунду я наблюдала, как из машины вышли несколько человек. Сомнений — кто это — не было. И уйти я тоже не успевала. Все, на что у меня хватало времени — три раза нажать на кнопку тревоги под столом. Джек поймет.

Первых трех темнокожих парней, зашедших внутрь, я уже видела здесь. Они приезжали в прошлый раз. Но тот, кто зашел следом за ними, напугал меня до дрожи. Светлокожий мужчина невысокого роста, но крепкого строения, с лысой головой, уродливым шрамом на правой щеке и глазами маньяка-убийцы.

— Вам нужен Джек? Сейчас позову, — я сделала попытку смыться оттуда.

— Стоять. — Этот тихий голос пригвоздил меня к полу. Я развернулась и стала с ужасом наблюдать, как мой будущий ночной кошмар приближается. Когда до меня остался один шаг, он остановился.

— Послушайте, я не знаю, какие у вас дела с Джеком, но не надо меня в них впутывать, — мой голос почти не дрожал, могу собой гордиться. Но мой оппонент в ответ не проронил ни слова. Он продолжил молча стоять и внимательно рассматривать меня с ног до головы. Видит Бог, мне хотелось закричать. И я почти сделала это от облегчения, когда в комнату вошел Джек.

— Триз, будь добр, не запугивай моего работника. — Голос моего начальника был спокойным, но предупреждающим. — Девочка, иди, погуляй.

Не успела я сделать шаг, как снова прилипла к полу.

— Она останется, — названный Тризом не сводил с меня взгляда, даже не глядя на Джека.

— Нет, не останется, — предупреждение в голосе перерастало в угрозу.

Я собралась с силами и вышла оттуда, ощущая между лопатками горящий взгляд. Зайдя в служебное помещение, я заперла дверь, после чего оперлась спиной о стену и сползла на пол. Меня колотила крупная дрожь. Перед глазами стоял этот изучающий взгляд. Так, наверное, смотрит патологоанатом на любопытное тело на своем столе. Когда адреналин в крови немного схлынул, я смогла нормально дышать, а главное — думать. За дверью ничего нельзя было разобрать, кроме невнятного разговора, позволяющего мне понять, что действующие лица все еще там, и что до убийств пока не дошло. Секунды складывались в минуты и тянулись бесконечно долго. Казалось, прошла вечность, пока я не услышала тихий стук в дверь.

— Джен? — Голос Джека несколько успокоил меня. Я поднялась с пола и открыла ему дверь. На заправке уже никого не было.

— Все нормально? — Наверное, сейчас у меня был щенячий взгляд, которым просят хозяина не выкидывать тебя на улицу.

— Джен, звони Тришу. Пусть они с Ноксом соберут тебе вещи первой необходимости, что-то из еды, а в шесть вечера подъезжают к северному выходу «Франклин Милс» и ждут тебя.

— Джек?

— Дальше они отвезут тебя в укромное место на время. Только Гэбсу ничего не говори, я сам ему скажу, что нужно.

— Да что происходит? Ты можешь объяснить? — Мои нервы были, как натянутая струна — тронь, и порвутся. Джек положил ладони мне на плечи и тяжело вздохнул.

— Девочка, Триз имеет очень плохую славу. И его прозвище говорит само за себя. Палач. Собственно, этим он и занимается у Сэма — решает грязные дела. Если он проявил такой интерес к тебе, то жди беды.

— И что теперь?

— Делай все так, как я сказал. Тебе нужно отсидеться, пока все не утихнет.

— Сколько? Неделю? Две?

— Сколько нужно. Ты жить хочешь? Значит, будешь сидеть тихо и не высовываться.

— А почему нельзя сказать Гэбсу?

— Чем меньше людей знает о твоем местонахождении, тем лучше. К тому же, Гэбс работает на Сэма. Найти тебя через него — лишь вопрос времени.

— А родители? Меня будут искать дома, а там родители.

— Они будут сторожить тебя у дома. Когда ты там не появишься, лезть в дом не будет смысла. Телефон ты тоже оставишь здесь. Если с тобой нельзя связаться, значит, и шантажировать тебя нельзя.

— Боже, — было ощущение, будто меня столкнули с горы, и я качусь, собирая все больше обломков.

— Ничего, все будет в порядке.

На нетвердых ногах я прошла к сумке и достала телефон. Как только я рассказала Тришу о произошедшем, он крепко выругался, но пообещал, что все сделает. Оставшийся день я была, как в прострации. Открывающиеся перспективы были, мягко говоря, безрадостными. Меня хотели убить, возможно, особо жестоким образом, учитывая прозвище исполнителя. Мне придется прятаться и вздрагивать от каждого шороха еще неизвестно сколько времени. А как мне спать? Как я вообще смогу закрыть глаза, зная, что где-то там, в темноте, бродит мой кошмар, разыскивая меня? Как отличить реальность от вымысла, когда больное воображение начнет рисовать в темноте силуэты? Как не сойти с ума?

Когда настроение стало совсем упадническим, я мысленно врезала себе оплеуху и встряхнулась. Я сильная, я со всем справлюсь. Иначе можно прямо сейчас пойти и сдаться, сохранить себе нервы, а им — время. Ага, сейчас! Не дождетесь! Я не изнеженная барышня, которая забьется в угол и будет плакать. Скорее, вместо слез вы наткнетесь на пули.

После этих слов уверенность вернулась. Я была готова драться. Но отметила для себя, что к предчувствиям надо прислушиваться. Ведь, не хотела же утром идти! И все равно пришла. И к чему это привело?

— Готова? — Я не заметила, как пролетело время. На часах была половина шестого. Телефон перекочевал из моего кармана на стол, сумка привычно повисла через плечо.

— Готова.

Мы с Джеком прошли в гараж, где стоял огромный черный пикап «GMC». Я всего два раза видела, как начальник ездил на этой машине. Она была не для удовольствия. Когда мы сели, Джек нажал пульт и двери гаража поползли вверх. Как только мы выехали, я стала оглядываться по сторонам, смотреть в зеркала, со страхом ожидая увидеть там «хвост». Видимо, по этой же причине, Джек выезжал из района, прилично путляя. По дороге мы еще несколько раз меняли направление, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Как только мы подъехали к главному входу, Джек остановился.

— Сейчас быстро выходишь и идешь внутрь. Проходишь молл насквозь к северному выходу. По пути оглядывайся на всякий случай. Когда будете ехать, тоже посматривайте в зеркала. Лучше лишний раз перестраховаться, чем завалить все.

— Хорошо, я поняла.

— С Гэбсом я сам поговорю, объясню. Держи, — Джек протянул мне деньги.

— Не надо, я справлюсь.

— Держи! В конце концов, это из-за меня все заварилось.

Я вздохнула и взяла деньги.

— Спасибо.

— Не за что. Береги себя.

— Постараюсь. Пока.

— Пока. Удачи.

Я вышла из машины и быстро зашла в магазин. Сердце в груди бухало набатом, отдаваясь глухими ударами в ушах, ладони были ледяными и мокрыми. Я маленьким крейсером пробивала себе дорогу сквозь толпу людей, не забывая оглядываться по сторонам. Через пару минут я уже выходила через северные двери торгового центра. Знакомый синий форд стоял почти у самых дверей. Я запрыгнула на заднее сидение, после чего машина завелась и рванула с места.

— Все нормально?

— Хвоста вроде нет, мы с Джеком несколько раз проверяли.

— Что вообще у вас там за дерьмо случилось? — Вспылил Нокс.

— Сегодня на заправку нагрянул так называемый «Палач». И я его очень заинтересовала. От этого неприкрытого интереса мне захотелось тут же закопаться в землю.

— Твою мать! Я знаю, кто такой Палач, и никому не пожелаю встречи с ним. Как тебя только угораздило?

— Да не то, чтобы я выбирала! — В ответ огрызнулась я.

— Прости, Джен, просто я наслышан об этом парне. Он реальный псих. Лучше пустить пулю в лоб, чем попасться к нему в руки.

— Спасибо, ты меня утешил. — В общем, я предполагала это, и теперь только удостоверилась. — Куда мы едем?

— Отвезем тебя в наше убежище.

— Но там же меня легко будет найти!

— Нет. Ты будешь на другом этаже. К тому же, ты знаешь оттуда все ходы и выходы, легко сможешь убежать или спрятаться. Да и мы недалеко будем, в случае чего.

— Но Гэбс! Он не должен знать.

— Мы ему не скажем, что ты там. Просто будем приезжать с Тришем пораньше, чтобы заскочить к тебе. Так он не сможет проследить за нами и найти тебя.

— Логично. Хочешь спрятать — положи на видном месте.

— Вот именно! Главное, чтобы ночью ты вела себя тихо.

— Да у меня как-то нет причин шуметь, особенно по ночам.

— Да мало ли, — подмигнул Нокс, после чего словил от меня подзатыльник. Но я поняла, что он хотел сделать — разрядить обстановку, немного успокоить меня. И была благодарна ему за это.

По нашему району я ехала, улегшись на пол машины. Не хотелось бы, чтобы после стольких стараний кто-то из местных заметил меня. Как только мы подъехали к нужному зданию, парни вылезли и осмотрелись. Только потом я быстро проскользнула внутрь убежища. Обычно мы сидели на третьем этаже фабрики. Точнее, ее офисной части. Но сегодня парни поднялись на пятый. Мне досталась аналогичная комната, видимо, все этажи имели одинаковую планировку. Из окна был почти такой же вид, разве что выше. И выходы отсюда я тоже знала, в свое время мы облазили каждое помещение. Нокс поставили на пол пакеты с едой и водой на первое время, Триш бросил какой-то матрац.

— Спасибо вам, парни. Вы рискуете задницами ради меня.

— Да ладно тебе! Вы с Гэбсом тоже вытаскивали нас из передряг.

— Хм, да, бывало.

— Ну вот! Так что расслабься. И смотри в оба.

— Как скажете, только чем я тут заниматься все это время буду? Я же сдохну от скуки!

— Лучше от скуки, чем от рук Палача. Медитируй! — Нокс внес конструктивное предложение, ничего не скажешь.

— Ага, или мемуары пиши! — Добавил Триш.

— Точняк! — Засмеялся Нокс. — «Песнь узника»!

— Главное — не пой ее! Тебе медведь на ухо наступил!

Эти две дылды стояли и смеялись надо мной, а я улыбалась. Это были мои друзья, готовые рискнуть жизнью ради меня. И они знали, что я сделаю для них то же самое. Потому что, по большому счету, у нас никого больше не было, кроме друг друга. Когда они уехали, я раскатала матрац сбоку от окна, оттащила к стене пакет с едой, после чего вышла в коридор. Вокруг были щепки, осколки, бетонная крошка и всякий мусор. Осколки! Мне в голову тут же пришла идея. Я собрала все крупные осколки, что нашла на этаже и разложила в коридоре по обе стороны от входа в мою комнату. Теперь, если кто-то будет подходить, наступит на осколки, и я услышу. Это даст мне лишние секунды подготовиться к встрече, и сбежать, если что.

Не найдя больше для себя применения, я дошла до стены и медленно сползла вниз на матрац. Ну, вот и началось мое ожидание. Как долго мне придется здесь сидеть? Достаточно ли безопасное здесь место для меня? Что подумает Гэбс, когда узнает о произошедшем? Не наделает ли глупостей? Мысли были неприятными, болезненными, заставляли переживать. Но отвлечься здесь было не на что. Видимо, самым большим испытанием для меня станет не ожидание в неизвестности, а тет-а-тет с моими мыслями. Они — тот противник, от которого не спрятаться, не уехать и не отмахнуться. И мне придется встретиться с ними лицом к лицу.

Глава 5

А когда стемнело приехал Гэбс. Сначала я испугалась, что он выпытал у парней мое местонахождение, но когда на моем этаже так и не послышались шаги, успокоилась. И немного загрустила. Я привыкла, что он всегда рядом. С самого детства. Он всегда возьмет на себя мои проблемы, решит. Эдакий щит между мной и окружающим миром. И я этим пользовалась, жила за его спиной, куда не доставали внешние проблемы. А теперь его нет рядом, так получилось, и я чувствую себя беззащитной, голой. Даже учитывая заботу Джека и парней, угроза остается моей, и никто на этот раз не вмешается, не сделает за меня мою работу. От этого страшно. А вдруг не справлюсь? Вдруг я слабая, ни на что не годная? И парни увидят это во мне, разочаруются, отвернутся. Что я тогда буду делать? Хотя, если я не справлюсь, то вопроса «что дальше?» уже не возникнет. У меня не будет этого «дальше». Я должна доказать, что достойна того, что имею. Доказать себе в первую очередь.

Когда к зданию подъехала вторая машина, я осторожно выглянула наружу. Синий Форд припарковался рядом с Импалой. Через каких-то несколько минут из комнаты двумя этажами ниже послышались голоса. И один из них был требовательным и раздраженным. Гэбс. Я прижалась к стене у окна и попыталась расслышать разговор.

— Где она?

— …нельзя…не понимаешь…,- голоса парней были довольно тихими, поэтому я слышала только отдельные слова.

— Мне пофиг!

— …опасно…ищет…

— Я убью его и все! — На этом месте я вздрогнула. Нет, нет, пожалуйста, только не это. Не хочу, чтобы Гэбс убивал кого-то. Он опять хочет взять все мои проблемы на себя, даже, если ему придется для этого совершить убийство. По моим щекам покатились горячие капли. Прости меня, Гэбс. Прости, что я была такой эгоисткой и принимала твою защиту, как должное.

— …Сэм…не поможет…убьют.

— Тогда что мне делать?

— …в безопасности…ждать.

Воцарившуюся тишину нарушил звон разбитого стекла.

— Угомонись, Гэбс! — Нокс уже сам начинал злиться.

— Она точно в порядке? — Эта фраза была чуть громче ветра, но для меня она была, как раскат грома.

— Да.

Больше я ничего не услышала, но мне и этого было достаточно. Остаток вечера я вспоминала нашу с Гэбсом жизнь и плакала. Да, у нас уже была общая жизнь, завязанная друг на друге. И сейчас я видела ее в другом свете. Как много я не сделала того, что должна была. Как много раз принимала все, как должное, не ценила. Почему мы только в моменты риска для жизни задумываемся о своих поступках? Меняем угол зрения, и общая картина изменяется до неузнаваемости, открывая нам то, что было в тени. И хватаемся за голову, не понимая, как допустили, почему не заметили раньше? Хорошо, если еще есть шанс исправить что-то, но зачастую бывает слишком поздно. Мы выносим для себя болезненный урок, который навсегда оставляет зарубку в душе. И печалимся, что упустили что-то прекрасное, ценное. Как хорошо, что я увидела все сейчас. Надеюсь, у меня будет время что-то исправить. Хотя бы просто сказать «спасибо» и «прости». Я задолжала ему это. Считала свою жизнь трудной, даже не думая о том, насколько легкой она была по сравнению с жизнью Гэбса. И каково ему было каждый раз слышать от меня жалобы, когда он и так делал все, что мог, даже больше. Но, если я выживу в этой передряге, обязательно скажу ему все. Уже одно это стоит того, чтобы бороться.

С этими мыслями я заснула, свернувшись калачиком, на пыльном матраце.

Утром я проснулась от прохладного ветра, влетающего в оконный проем. Как только я попыталась перевернуться, спину прострелила боль. По мере моего подъема с пола, затекшие мышцы давали о себе знать. За ночь на жестком полу я теперь платила ломотой во всем теле. Ничего, переживу. Прищурившись от яркого света, я осторожно выглянула наружу. Ни души. Лишь утренние лучи скользят по бетону, отвоевывая все больше места у тени. Ветер слегка трепал мои волосы, принося запах свежести и прохлады. Кстати, о волосах. Как могла, я прочесала их пальцами — расчески в моей сумке отродясь не водилось, она валялась дома на тумбочке. После этого я достала бутылку воды, прополоскала рот и сделала несколько глотков. Пошарив в пакете, зубной щетки я не нашла, но спасибо хоть рулон туалетной бумаги кинули. С этим проблем не будет.

После нехитрого завтрака, я уселась на матрац и вздохнула. Чем занять себя я вообще не представляла. Сидеть на месте целый день невозможно, поэтому я решила спуститься на третий этаж. Осторожно ступая между разложенными осколками, я вышла на лестницу и медленно спустилась, прислушиваясь к посторонним шумам. Таковые отсутствовали. Как только я вошла в нужную комнату и увидела знакомые тюфяки, что-то внутри сжалось. Как часто мы сидели тут вместе, болтали, смеялись, делились впечатлениями. Или молча курили, тишиной поддерживая друг друга. Иногда слова были не нужны. И всегда мы были вместе. А теперь я вынуждена скрываться ради спасения жизни. Вчера они сидели здесь без меня. Пройдя вглубь комнаты, я уселась на тюфяк Гэбса. Провела ладонями по шершавому материалу, будто это позволит мне прикоснуться к хозяину этого места. Взгляд зацепился на пятно на стене, и скол с кусочками зеленого стекла. Вот куда угодила вчерашняя бутылка пива.

Гэбс. Если так подумать, я рассчитывалась с тобой за защиту сексом. И ты принимал. Но не потому, что тебе этого хватало, а потому что я больше ничего не давала. И кто я после этого? Аж противно. А ведь ты постоянно брал меня за руку, обнимал за плечи, и ни разу ни в чем не упрекал. А мог бы. И за это еще раз спасибо. Когда вся эта история закончится, за мной огромный должок. Я все изменю. Наше будущее будет совсем другим.

Будущее. А какое нас тут ждет будущее? Я никогда не задумывалась о нем. Мне всегда работать на заправке? А Гэбсу? Продолжить работать на Сэма? Как долго? Работенка там рисковая, никогда не знаешь, вернешься ты домой или нет. И что нам делать? Другой работы здесь нет. Но и так как есть, долго оставаться не может. Фабрика? Да никогда! Тогда что? Не знаю. А, к черту все! Сначала надо выжить, а потом уже строить планы. И уж точно не одной. Оттолкнувшись руками от тюфяка, я поднялась и вышла из комнаты. Пойду осматривать остальное здание.

Оставшиеся этажи я облазила часам к семи. Точнее сказать было невозможно — часов у меня не было. Приходилось прикидывать время по положению солнца. Зато я в первый раз за долгое время наблюдала закат. В суете дней мы совсем забываем смотреть вокруг себя. Оказывается, это место в закатных лучах выглядит не так уж плохо. Конечно, смотрела я на всю эту красоту из глубины комнаты, куда не достали бы любопытные взгляды. Надо же, пробыла здесь всего сутки, а уже хочется выбежать на улицу. Наверное, так себя чувствуют животные в зоопарке. Только они сидят там всю жизнь, и на виду. А моя клетка довольно большая, с возможностью полного уединения. Шикарные апартаменты, грех жаловаться.

Позже приехали парни. Привезли еще воды и еды, спросили, как я тут? Рассказали, что Гэбс бесится, Джек вообще заправку не открыл сегодня. Про Сэма ничего не слышно. Уж не знаю, к лучшему это или нет? Этим вечером они снова сидели на третьем этаже, только уже ничего нельзя было расслышать. Пришлось раньше лечь спать.

Следующий день тянулся медленно. Исхоженные комнаты, хруст бетонной крошки под ногами, разбитые стекла — все это стало надоедать. Что же дальше? Как долго мне здесь быть? Чем там занимается Джек, почему не открыл заправку? Может, Сэм уже схватил его? Одни вопросы, на которые нет ответов. Хочется только, чтобы все это поскорей закончилось.

Когда Триш с Ноксом снова приехали, я сидела на полу и почти никак не отреагировала на них.

— Джен, все нормально?

— Да. Просто я скоро сойду здесь с ума. Или скачусь в депрессию.

— Потерпи.

— Сколько? Ай, ладно! Как у вас дела?

— Нормально. Гэбс говорит — Сэм заволновался, какие-то проблемы появились.

— Вот и отлично! Побольше бы их, чтобы раздавили его нахрен!

— Да уж. Тебе что-то нужно?

— Нужно. Пулемет.

— А что-нибудь другое? — Нокс усмехнулся моей просьбе.

— Все остальное есть.

— Тогда мы пойдем, скоро Гэбс приедет.

— Он знает, что вы со мной видитесь?

— Да.

— Тогда скажите ему… — я замялась, не зная, что лучше передать.

— Что?

— Я скучаю, — Нокс странно посмотрел на меня, уже без смеха в глазах.

— Хорошо. Пока.

— Пока.

Парни ушли, а я осталась сидеть на полу, перекатывая пальцем камешек. Я встала с пола только два раза — когда Гэбс приехал, и когда они втроем уезжали. Спать не хотелось — вчера я рано легла и выспалась, поэтому сейчас ворочалась, переворачивалась с бока на бок. Все было не так. С трудом я смогла задремать, но и во сне мне не было покоя — какие-то смутные образы преследовали меня. Как только во сне меня накрыла тень, я резко проснулась. Сердце стучало, как бешеное. Усевшись на матраце, я рвано выдохнула и провела ладонью по лицу, будто это могло стереть с меня приснившийся кошмар. В ночной тишине был еле слышен шум далеких улиц города, пение цикад и тихие шаги. Шаги? Меня будто ледяной водой окатило. Какие шаги? Здесь никого не может быть в это время! Я прислушалась и, действительно, различила шаги на моем этаже. А потом увидела тонкий луч фонаря в коридоре. Когда под подошвами идущего хрустнуло стекло, которое специально там разложено, я медленно поднялась и выглянула в окно. Никого, только машина стоит у входа в здание. Осторожно я стала вылезать в окно, но в последний момент зацепила ногой пакет с едой, стоящий рядом. Тут уже скрываться не было смысла. В комнату влетели два человека, пытаясь фонариком определить мое местоположение. Я схватилась за железную пожарную лестницу, идущую по фасаду здания рядом с окном, и быстро стала спускаться. На уровне четвертого этажа перешагнула с лестницы на небольшой выступ, и, прижавшись животом к стене, продолжила идти по нему до угла здания, благо там всего пара метров. Лестница тряслась от веса двух мужчин. Дойдя до угла, я спрыгнула на крышу соседнего здания, которое располагалось вплотную, но было трехэтажным. При посадке с непривычки ударилась пятками — боль прострелила ноги, заставляя поморщиться. Но медлить сейчас было нельзя, поэтому я побежала к спасительному люку. За спиной услышала сначала один, а потом и второй глухой звук приземления.

— Быстрее, идиоты! — Этот рык заставил меня похолодеть. Адреналин в крови скакнул до невероятных высот. А всему виной этот голос. Палач.

Когда заветный люк был буквально в двух шагах, бетон возле моих ног взорвался крошкой.

— Осторожно! Она нужна мне живой!

Я запрыгнула в люк, после чего захлопнула железную дверь и заблокировала ее куском трубы, который лежал здесь именно для этой цели. Дальше были ступеньки, коридор и сильные гулкие удары по железу. «Она нужна мне живой». Эта фраза с одной стороны радовала — жить очень хотелось, но с другой стороны пугала — вдруг Палач припас для меня что-то похуже смерти? Спустившись на второй этаж, я выпрыгнула из нужного окна на землю. В этом месте была насыпана куча песка, которая уже поросла травой. Видимо, когда-то здесь собирались делать ремонт. Очутившись на улице, стала выбираться из этого района маленькими улочками, иногда пробегая через пустые участки. И постоянно оборачивалась по сторонам, боясь увидеть своих преследователей. Спустя время я все же остановилась, спрятавшись за забором, поросшим плетущейся травой. Легкие работали, как кузнечные меха, стараясь обеспечить меня кислородом, сердце выскакивало из груди. Я никогда еще так не бегала. По мере того, как организм приходил в норму, стали болеть расцарапанные руки. На моем пути встречались и колючая проволока, и бетонные ограждения. Но это того стоило — я сбежала, смогла. Только куда теперь? Оглянувшись вокруг, решать не пришлось — ответ пришел сам собой. Дальнейший путь я провела быстрым тихим шагом, несколько раз приходилось прятаться за деревья или кучи мусора. Но и это расстояние оказалось пройдено. И вот, я стою перед задней дверью дома. После моего стука, прошла пара минут, когда дверь открылась.

— Джен? Что ты здесь делаешь? Заходи быстрее! — Джек отошел в сторону, пропуская меня и оглядывая улицу. Как только дверь закрылась, мужчина провел меня в гостиную и включил свет. Наверное, мой внешний вид говорил обо всем лучше слов.

— Девочка, что случилось?

В этот момент я поняла, что я снова в безопасности, больше не надо бежать и оглядываться. Остатки адреналина вымылись из крови, оставляя меня осознавать произошедшее. И я не могла справиться. Из меня будто вытащили стержень, который позволял держаться и не сдаваться. Тело стала бить крупная дрожь, из глаз брызнули слезы. Джек, помедлив секунду, подошел и крепко обнял меня.

— Ну-ну, все хорошо, ты в безопасности, все позади.

А я могла только рыдать, сжав в кулаки его майку так, что костяшки побелели. И Джек больше ни о чем не спрашивал. Просто позволял выплакать весь испытанный ужас. А потом пришла апатия.

Глава 6

Когда я разжала кулаки и выпустила из рук майку Джека, тот вздохнул и погладил меня по плечу.

— Давай-ка ты сходишь в горячий душ, а потом все мне расскажешь. В общем-то, я понял, что произошло, но мне нужны подробности, ладно? А я пока сделаю тебе чай.

— Хорошо.

Джек проводил меня до душа, показал, где полотенце и халат, а сам ушел на кухню. Я непослушными руками стянула с себя рубашку, а за ней майку и джинсы. Горячая вода защипала кожу в царапинах. Минут пять я просто стояла под струями, наслаждаясь тем, как они катятся по телу, забирая с собой вместе с пылью усталость. Дальше я с удовольствием промыла волосы, потерла гелем для душа кожу, умылась. Ощущать себя чистой было настолько приятно! Теперь события этой ночи уже казались далекими и не такими страшными. Вода творит чудеса. Завернувшись в мягкий халат кремового цвета, я соорудила тюрбан из полотенца на волосах, и вышла из душа. Джек уже ждал меня в гостиной на диване. На столике рядом стояла чашка с чаем и стакан виски.

— Ну как, лучше?

— Да, спасибо. — Я примостилась на диван и поджала ноги под себя. Джек протянул мне чай, от которого шел запах ромашки. Никогда бы не подумала, что у него в доме может быть ромашка.

— Расскажешь?

— Да, собственно, особо нечего рассказывать. Проснулась я от кошмара, это меня и спасло. Услышала тихие шаги на этаже. Когда вылезала в окно, зацепила ногой пакет и меня услышали. Хотя они и так в паре метров были. Дальше бежала, будто черти гнались. Кто-то один раз выстрелил, видимо, по ногам целился, но промахнулся. Триз сказал, что я нужна живая. А потом были улочки, заборы, кусты. Когда смогла остановиться и осмотреться, поняла, что недалеко отсюда. А больше мне и идти некуда было.

— Хорошо, что пришла.

— Только ребята завтра приедут ко мне туда, а меня там нет. Что они подумают? А Гэбс? Он же может дров наломать.

— Проблемы будем решать по мере поступления. Сейчас тебе надо отдохнуть. А завтра уже будем думать, как действовать.

Джек принес мне подушку, одеяло и футболку, чтобы мне не пришлось спать в халате. Закрывая глаза, я подумала, что обязательно выживу. Назло Сэму и его Палачу. Выживу, и сделаю все, чтобы они заплатили.

* * *

Утро встретило меня теплом, тихим шкворчанием и запахом жареного бекона. В первое мгновение я даже не поняла, где нахожусь, но потом события вчерашнего дня всплыли в голове, напоминая. Все еще закутанная в одеяло, я села на диване и потерла ладонями заспанное лицо. Я впервые была у Джека дома, поэтому с любопытством стала оглядываться по сторонам, отмечая каждую мелочь. Светлые стены однотонного песочного цвета, светлый деревянный пол, и в контраст темная мебель. Диван, на котором я спала, находился почти в центре комнаты, рядом небольшой столик, у правой стены комод с лампой, а на левой — картина в деревянной рамке. На холсте был изображен какой-то прибрежный город. Домики из белого кирпича, красные крыши, зеленые кроны деревьев, ветки которых ласково треплет ветер, цветы, обрамляющие каменную дорожку, и море с белыми треугольниками парусников. Наверное, там хорошо — тепло, красиво, и нет проблем. Люди никуда не торопятся, ходят по набережной, или прямо по берегу, держа в руках шлепки и наслаждаясь ощущением теплого песка под ногами. Там чистый морской воздух и ласковые лучи солнца, которые мягко ложатся загаром на кожу. Я поднялась с дивана и подошла ближе к картине. Подушечки пальцев слегка царапала засохшая краска. Вот бы там жить! Не знать этих бетонных развалин, потрескавшейся дороги, брошенных зданий, участков. Брошенных людей. Не знать, что судьба может быть жестока. Не видеть всего этого.

— Нравится? — Я вздрогнула, когда услышала за спиной голос Джека. Не заметила, когда он зашел.

— Красиво.

— Мне тоже нравится. Смотришь на такие картины и думаешь, что все не так страшно в жизни, пока есть такие места. Не испоганили еще, не изгадили.

— Да ты романтик, — сарказм из меня сочился, как вода из дырявого крана.

— А как иначе? Хорошо спалось?

— Да, спасибо.

— Ну, тогда пошли завтракать.

Небольшая кухня была залита светом. На столе уже стояли тарелки с жареными яйцами и беконом, исходили паром две кружки — в одной чай, в другой кофе. Как только мы сели, я с проказливой улыбкой поменяла местами кружки.

— Да сейчас прям! — Джек с усмешкой вернул свой кофе. — Маленькая еще!

— Маленькая? — Я смерила мужчину недоверчивым взглядом. — Я уже травку курила, а ты говоришь, что я для кофе маленькая!

— Это не добавило тебе возраста. Только глупости.

— Да ладно тебе! Ты тоже не ангел. Небось, в моем возрасте отрывался посильнее.

— Было дело! — Когда дальше ничего не последовало, я возмутилась.

— А подробности?

— Ишь, чего захотела! Какой пример я тебе подам? К тому же, за некоторые финты до сих пор можно срок получить. Тут и давность лет не подействует! Эх, славные были времена!

— Скажешь тоже — пример. Тут вокруг таких примеров пруд пруди, но ничего, справилась как-то. Своя голова на плечах есть.

— Вот и пользуйся ей!

— Я пользуюсь! А ты своей пользуешься?

— Конечно! Что за вопросы?

— Тогда почему… — я замялась. Джек понял, что я хочу спросить что-то серьезное.

— Что почему?

— Почему ты здесь? В смысле, в этом районе, в Филадельфии. У тебя же есть деньги, ты мог бы все бросить и уехать. Поселиться где-нибудь, в месте, похожем на то, на картине, и жить припеваючи.

— Эх, девочка, не все так просто. Во-первых, я очень много всего сделал в жизни, и не всем я горжусь. Ты знаешь, я нарушал закон, и серьезно. Здесь мой дом. И здесь я в относительной безопасности. Уж что-что, а правосудие сюда не заглядывает. Но как только я шагну за пределы района, все может кардинально измениться. Я всю жизнь прожил по правилам этого района. В том мире другие правила, там я буду бессилен.

— Но сейчас ты тоже живешь, как в тюрьме. Только большой.

— Верно. Возможно, когда-нибудь я решусь оставить все в прошлом и уехать. Но не сейчас. Сейчас у меня другие дела.

— Сэм.

— Да.

— Ты что-то решил относительно него?

— Да. И уже предпринял первые шаги.

— Какие?

— Увидишь. Завтракай, потом поговорим.

Пока мы завтракали, я смотрела в окно на покачивающиеся листья. Пышный куст закрывал вид из окна на дорогу, и можно было представить, что ты находишься где-то в другом месте. Помечтать. Когда завтрак был закончен, я собрала посуду, чтобы помыть. Джек хмыкнул, но ничего не сказал, только вышел из кухни. Я нашла его в гостиной, сидящего на диване с ноутбуком. Это зрелище было настолько необычным, что я меньше удивилась, если бы увидела его с дробовиком.

— Когда я работал на Сэма, частенько приходилось что-то взламывать, отключать, перепрограммировать. Через меня прошло много информации. И я, не будь дураком, некоторые вещи копировал, естественно — тайно. Запасные ходы и компроматы иногда могут спасти жизнь. Но, помимо этого, я довольно хорошо изучил самого Сэма — его характер, привычки, повадки. Я знаю, что он может сделать, а на что не пойдет. Так вот, вчера днем я отправил ему некоторые файлы из компромата на него.

— Хочешь шантажировать его в ответ?

— Нет. Дело в том, что файлы заархивированы. А вместе с ними и небольшая незаметная программка, которую ничем не засечешь. Как только файлы будут разархивированы, эта программка автоматически начнет работать.

— И что это за программа?

— Своеобразный шпион. Она будет отслеживать операции, запоминать пароли, сайты, счета. И все это тут же передавать мне.

— И никто ничего не поймет? — Моему удивлению и восхищению не было предела.

— Нет. Программу можно найти, если знать, что она там есть. Обычные проверки ничего не обнаружат.

— И что ты будешь делать с полученной информацией?

— Посмотрю по ходу. Все зависит от того, что я там найду. Вероятно, поставлю Сэму ультиматум — либо он убирается к чертям собачим, и отстает от нас, либо я отдам информацию его врагам, или копам.

— А он не подкупит копов?

— Обязательно! Если их несколько. Но, если я сделаю информацию общедоступной, то у него не будет выбора. Слишком большая огласка — весь мир не купишь.

— Не боишься, что он попробует тебя убрать?

— Эта мысль придет ему в голову. Но я позабочусь, чтобы сохранение информации в тайне стало гарантом наших жизней. Я учился у мастеров, Джен.

— И тогда все это закончится?

— Да. Будем надеяться.

Я облегченно выдохнула. У нас есть шансы, причем хорошие. Остается только дождаться, когда программа заработает.

* * *

Она скучает. Гэбс все чаще возвращался мыслями к этим словам. Они были непривычными. Вот и сейчас, парень ехал к их логову, а в голове то и дело всплывали эти два слова. Вчера вечером Нокс со странным выражением лица сказал, что Джен попросила кое-что ему передать. Меньше всего Гэбс ожидал эти слова. Что угодно, от простого «я в порядке» до просьбы о чем-то, но не «я скучаю». Джен была хорошей, просто считала все эти «розовые сопли» уделом слабых. А слабой она не была. Сильная, самостоятельная, она, казалось, не нуждалась ни в чьей помощи. И никогда о ней не просила. Но Гэбс все же старался помочь, облегчить ей жизнь. С того самого дня, когда он еще пацаном увидел ее в первый раз. Маленький ангел в порванных штанах и пыльной майке, с растрепанными белыми косами, которые плела сама. Она сидела на бордюре и елозила палкой по асфальту. Тогда Гэбс впервые в жизни так сильно испугался. Он был на три года старше, и уже видел достаточно, чтобы понимать — ей придется несладко. В их районе дети росли быстро. И Гэбсу отчаянно захотелось оградить девочку от жестокости окружающих. Хоть от какой-то ее части. Тогда он подошел и спросил «Как тебя зовут?». Девочка подняла голову, немного боязливо посмотрела на него и осторожно ответила «Дженнифер». «А меня Габриэль. Можно я буду называть тебя Дженни? А ты можешь называть меня Гэб». Девочка молча кивнула и слегка улыбнулась. Тогда он сел рядом и стал болтать с ней о всяких мелочах. К концу разговора девочка уже открыто улыбалась и доверяла ему. И он не предал ее доверия. Со временем Дженни стала просто Джен, а он Гэбсом, но главное не изменилось — она доверяла ему. Теперь она была его девушкой. И пусть не любила его, парень считал, что ему крупно повезло. Гэбс нравился девушке, и ему этого было достаточно. Она позволяла ему быть рядом, дарила частичку себя. О большем он не просил. И теперь эта ситуация с Сэмом. Гэбс бесился, не имея возможности помочь, даже не зная, где Джен! Но парни говорили, что она в безопасности, и это несколько успокаивало.

Когда Гэбс доехал до логова, Нокс с Тришем уже были там. Надеясь на какие-то новости, парень буквально взлетел по лестнице. Но вместо новостей его ждала гнетущая атмосфера. По лицам парней Гэбс сразу понял, что что-то случилось. Внутри все свело.

— Что? Только не говорите, что с ней…

— Мы не знаем.

— Как это не знаете?

— Ее нет.

— Что?

— Мы пришли, а ее нет. Матрац перевернут, сумка брошена. — У Гэбса потемнело перед глазами.

— Где? Где она была?

— Здесь. На пятом этаже.

— Джен все это время была двумя этажами выше? — Парень сжал кулаки от осознания, что она была так близко!

— Да.

Гэбс выскочил на лестницу и поднялся наверх. Триш с Ноксом следовали за ним.

— Вот, та комната.

Они прохрустели ботинками по разбросанным стеклам и вошли внутрь. Гэбс увидел вещи и резко выдохнул. Потом медленно прошел и поднял сумку с пола. В ней лежали все вещи Джен, ничего не тронуто, даже пистолет. Рядом лежал пакет с продуктами и упомянутый матрац. Гэбс отдал сумку Ноксу, а сам, оглядевшись, вылез в окно. Он тоже знал выходы отсюда, и следовал самым быстрым из них. Спустился до четвертого, дошел по выступу до угла и посмотрел на крышу соседнего здания. Вроде все было, как обычно…кроме одного. Люк был заперт. Гэбс вернулся на лестницу и спустился на землю, после чего побежал в соседнее здание и поднялся там до выхода на крышу. Так и есть, засунута труба. Значит, убежала сама. Остается только один вопрос — смогла ли скрыться?

Глава 7

— Есть!

Довольный голос Джека, резко прозвучавший в тишине, заставил меня подпрыгнуть на диване. Я поспешила на кухню, где сидел мужчина, чтобы узнать причину радости.

— Программа заработала, Джен! Осталось ждать результатов.

Внутри меня поднялась волна радости. Неужели так быстро? Возможно, уже завтра у нас будет информация достаточная для шантажа. И я буду свободна, снова смогу выходить на улицу, не боясь, что меня ловят.

— Как думаешь, Джек, сколько нам ждать теперь?

— Не знаю, но вряд ли лягу сегодня спать. Что, не терпится на свободу?

— Еще как!

— Что ты сделаешь, как только сможешь свободно выйти на улицу?

— Не знаю.

— Лжешь! — Джек хитро смотрел на меня, в его взгляде так и прыгали смешинки. Я только хмыкнула и отвернулась. Мое лицо, наверное, напоминало спелый помидор. — Я так и думал. Вряд ли ты так рвешься на свободу только ради самой свободы.

— Да ну тебя!

Я вышла из кухни в гостиную и плюхнулась на диван. Да, Джек был прав, я не просто так рвалась на свободу. Я скучала по Гэбсу. Мы никогда не расставались на несколько дней, и теперь я чувствовала себя как-то неполноценно. Не отпускало ощущение незавершенности. Вот уж верно «что имеешь — не ценишь».

Не спать всю ночь, как Джек, я бы не смогла — извела переживаниями и себя, и его. Поэтому вечером отправилась спать с мыслью, что во сне время пролетит незаметно, а утром уже может быть информация. Засыпая, поражалась тому, как Джек по-отечески относится ко мне, да и к ребятам. Я от собственного отца никогда не получала столько заботы. А Джек постоянно оберегал меня, защищал, давал советы, даже тогда, когда я не хотела их слышать. Он многому научил меня, терпеливо объясняя, отвечая на вопросы. И никогда ни словом, ни взглядом не дал понять, что я ему чем-то обязана, не пытался отмахнуться. Как будто, так и должно быть. Как будто, он и есть мой отец. И мне охрененно повезло с ним. Надеюсь, я смогу отплатить ему когда-нибудь за все, что он для меня сделал.

Проснувшись утром, я ураганом понеслась на кухню. Джек по-прежнему сидел на стуле, глядя в монитор, только на столе появилась чашка с засохшими следами кофе на стенках. Сдерживая нетерпение, я вымыла ее, и лишь потом вернулась к столу.

— Ты всю ночь так просидел?

— Нет, подремал пару раз.

— Я вижу. Вон, глаза какие красные. Что-нибудь важное нашел?

— Не особо. Так, информация по мелким махинациям, отмыванию денег, продаже наркотиков.

— Это мелочи? — Я искренне удивилась его понятию не важной информации. Для меня неважными могли быть данные о розничных продавцах наркотиков. Но Сэм розницей не занимался, лишь крупный опт. И мелкие махинации, вероятно, имели оборот в несколько миллионов долларов.

— Да, девочка, мелочи. Мне нужно что-то крупное, стоящее. Чтобы Сэм даже рыпаться не вздумал.

— А если такого нет?

— Есть! Я чую, что есть что-то крупное. К тому же, я слишком хорошо знаю Сэма.

— Может, ты пойдешь, отдохнешь? А я посижу. Ты только скажи, что, по-твоему, крупное, чтобы я не дергала тебя по мелочам.

— Нет, я в порядке. И ты можешь наткнуться на золотую жилу и даже не понять этого.

— Просто…я устала чувствовать себя бесполезной. — Джек перевел взгляд с монитора на меня. — Все вокруг меня что-то делают, а я сижу и жду.

— Джен, ты не бесполезна. Просто это не женское дело — пачкаться в таких вещах. Не нужно тебе это.

— А что тогда делать мне? Вязать? Сажать цветы перед домом? Джек, мы не там живем, чтобы подразделять дела на женские и мужские.

— Не важно, где ты живешь, милая, твоя суть не должна от этого меняться. Ты, в первую очередь, женщина. Ты можешь уметь драться, обращаться с оружием, но это не значит, что ты должна это делать. Предназначение женщины не в этом.

— А в чем? Готовить, стирать, убирать, ублажать мужа?

— Любить. Главное — любить. Мужчина сделает все для любимой женщины, если он чувствует ее любовь.

— Гэбс и так все делает, понимаешь? Он решает мои проблемы, а я сижу на всем готовеньком! Я привыкла к ощущению безопасности, даже не думая о том, как оно достигается. Вот теперь и ты занимаешься моей безопасностью, а я опять сижу! — Я уже перешла на крик. Тема была настолько больной, что я не могла говорить о ней спокойно.

— Джен, но это же абсолютно логично. Мы — мужчины, защитники, это в крови.

— Но я не могу так! Это… — не найдя подходящих слов, я зарычала от отчаяния. Ответом мне был внимательный понимающий взгляд.

— Что именно тебя так ранит? Что о тебе заботятся? Или то, что ты не даешь ничего взамен?

Услышав эти слова, я сдулась, как развязанный воздушный шарик. Эмоции, до этого кипевшие, резко улеглись. На их место вышло чувство вины. Оно буквально гнуло меня. И это не осталось незамеченным.

— Джен, это не так. Ты даешь взамен доброту, поддержку, душевное тепло. Ты очень хороший человек, поверь, я в этом разбираюсь.

— Но этого мало, Джек. Этого мало, — по щекам заскользили слезы, прочертив влажные дорожки.

— Ох, милая, — он подошел ко мне и обнял, утешая. — Если тебе кажется, что этого мало, то ты всегда можешь изменить то, что даешь. Что бы ты хотела отдать Гэбсу?

— Наверное, любовь.

— И что тебе мешает?

— Уже ничего. Кроме того, что я здесь, а он где-то в другом месте, и изменить это пока нет возможности.

— Она есть, и мы ее скоро используем. Но, раз больше тебе ничего не мешает, то почему ты плачешь?

— Потому что только теперь, оставшись без него, поняла истинное положение вещей.

— И это хорошо. У тебя есть время подумать, сделать выводы, и изменить то, что хочется. Почему, вместо этого, ты плачешь о прошлом?

— Не знаю. Наверное, потому, что еще ничего не исправила.

— Торопыга. Тебе хочется все сделать быстро, но не всегда так получается, и это хорошо. Важные вещи требуют времени. Ты должна все осмыслить и прийти к какому-то решению. Продуманному, взвешенному, а не принятому в порыве эмоций. Вот оно, это время, пользуйся, чтобы потом быть уверенной и не метаться в сомнениях.

— Ты прав. Как всегда. А что я могу сделать для тебя? — Я немного отодвинулась назад, чтобы посмотреть в лицо Джеку.

— Все, что можешь, ты уже делаешь. И большего мне не надо. Я помогаю тебе потому, что сам так хочу, это мое решение. Ты мне дорога.

— Спасибо. Иногда я думаю, почему не ты мой отец?

— Была бы ты моей дочерью, я бы тебя и близко к Гэбсу не подпустил, пока тебе не исполнится двадцать. Или отстрелил бы ему все лишнее. — Усмехнулся Джек. — А то, небось, залез к тебе под юбку лет в шестнадцать!

— Ну, Джек! — Возмутилась я, краснея, и окончательно отодвигаясь от мужчины. Он только смеялся, а я вытирала остатки слез, и старалась не улыбаться.

— Больше не плачешь? Отлично, тогда брысь завтракать.

Я все-таки рассмеялась, прежде чем уйти на кухню. Джек пришел туда, когда я уже мыла посуду. С влажных волос немного капала вода на хлопковую футболку. Да, мне тоже не мешало принять душ. Мужчина снова сел за стол, внимательно глядя в монитор, и что-то там набирая, а я прошлепала босыми ногами в ванную. Вода смыла усталость и пережитые эмоции, я успокоилась и наполнилась бодростью. На часах был полдень, когда Джек в очередной раз напугал меня своим возгласом. В этот момент я жарила блинчики и чуть не уронила деревянную лопаточку.

— Джен, у нас получилось!

— Что? Что ты нашел? — Я наклонилась, вглядываясь в монитор в поисках моего спасения. Там были только непонятные файлы, коды и папки.

— Золотой Грааль! Здесь столько всего, Джен: досье на важных лиц, информация по крупным сделкам по ввозу наркотиков, финансовые махинации со счетами, подкупы, и много чего еще.

— Что ты будешь со всем этим делать? — Внутри меня все дрожало от осознания, что дело сдвинулось с мертвой точки и понеслось вскачь.

— Для начала, обеспечу нам жизнь, а потом уже безопасность.

— Не поняла.

— Сделаю так, чтобы информация сама отправилась, куда следует, если со мной что-то случится. В остальных случаях я могу отправить ее сам. Как только все будет сделано, я свяжусь с Сэмом. Пора заканчивать эту историю.

Пока Джек завершал работу, я дожаривала блины. Да, это казалось абсурдом, но иначе я металась бы по дому, нервничая и не знаю, куда себя деть. А блины просто отвлекали мое внимание. К тому же, уже половина и так была пожарена. Закончив с ними, я поставила чайник и оперлась бедром о стол, внимательно наблюдая за Джеком. Он посидел еще несколько минут, после чего довольно выдохнул и отодвинул ноутбук.

— Все, готово! Накормишь?

— Блины будешь?

— Спрашиваешь!

Пока мы обедали, Джек пару раз напоминал мне, чтобы я не подавилась — так быстро я жевала. Он, казалось, совсем не волновался о предстоящей встрече. Затем был тот самый звонок, во время которого я даже вдохнуть боялась, чтобы не пропустить ничего. И полчаса томительного ожидания. Томительного для меня. Джек же достал оружие, распечатал какую-то информацию для подтверждения, и подмигнул мне, ободряя. Да, не быть мне бандитом. Я уже все ногти от волнения сгрызла, а Джек спокойненько ждал Сэма.

Полчаса пролетели, около дома послышался визг тормозов. Через щелку между шторами я увидела, что у дома остановились две машины. Уже знакомые мне. Вышедшие мужчины, к сожалению, тоже были мне знакомы. Особенно один, со шрамом и глазами убийцы. Палач. Я отпрянула к стене, сжимая руки в кулаки и подавляя позорное желание залезть под кровать или в шкаф. А вдруг, Джек выйдет и его тут же убьют? Сердце в груди билось, как птица в клетке.

Как только дверь открылась, и Джек вышел на улицу, я пересилила себя и снова подошла к шторе. Окно было рядом с дверью, которая так и осталась приоткрытой, поэтому я не только видела картинку, но и слышала весь разговор.

— Джек. Ты играешь с огнем. — Сэм стоял напротив Джека, остальные стеной за Сэмом.

— Не я это начал. Если бы ты сразу принял мой отказ от участия в своих делах, ничего этого не было бы. Но ты не просто пропустил его мимо ушей, ты решил старым добрым методом вынудить меня согласиться. Только не учел, что я тоже могу играть грязно, и терпение у меня не железное. Ты вовлек в наши дела посторонних людей, которые ни в чем не виноваты. Это я простить не мог.

— А мне не нужно твое прощение.

— Конечно, нет. Тебе нужен результат любой ценой. Поэтому я решил общаться с тобой на понятном тебе языке — языке силы. Я украл у тебя информацию, за которую тебя не просто убьют — сотрут с лица земли даже малейшее упоминание о тебе.

— Не боишься? Я с легкостью могу убить тебя сейчас, а потом вырежу всех, кого ты так защищаешь, — Сэм шипел почище гадюки, атмосфера была накалена до предела.

— Ты можешь. Только я не такой идиот, чтобы не подстраховаться. В случае моей смерти, или смерти кого-то из близких мне людей, эта информация отправится дальше. Она станет известна всем, я об этом позаботился: твоим врагам, копам, судьям, прессе. Замолчать никак не удастся. Как думаешь, что с тобой будет? И с твоими ребятами тоже, со всем, что ты украл. У тебя не останется ничего, Сэм, кроме места в камере, заметь, в лучшем случае. Вероятнее, что ты даже не доживешь до суда. Как тебе такая цена победы?

Сэм стоял злой, как черт — кулаки сжаты, тело напряжено, как перед прыжком. Рядом стоял Палач, взгляд которого обещал адские муки на Земле. Парни тоже нервничали, все понимали, что Джек не шутит, и их жизнь, буквально, подвесили в воздухе.

— Так вот, — продолжил Джек, — теперь, когда ты понимаешь ситуацию, я сделаю тебе встречное предложение. Ты отстаешь от меня и моих людей, а я оставлю эту информацию при себе. И разойдемся с миром. И, Сэм, ты же понимаешь, я узнаю, если ты решишь действовать через кого-то. Тогда уже никаких договоров. Так как, достаточная цена за твою жизнь?

Сэм молчал некоторое время, буравя Джека взглядом, полным обещания расплаты.

— Согласен. Скажи только, это Гэбс достал информацию? — Внутри у меня похолодело.

— Что? Нет, конечно! — Джек усмехнулся такому предположению. — У него бы ума не хватило. Полагаю, он сейчас занят поисками нашей потеряшки.

Джек перевел взгляд на Палача. Тот только криво улыбнулся, от чего меня затрясло.

— Но хорошо, что ты напомнил о нем. Парень не будет больше на тебя работать. От греха, как говорится.

— Понятное дело, что не будет. Мне предатели не нужны.

— Вот и ладушки. Значит, вопрос улажен?

— Да.

— Ох, кстати, Сэм, тебя тут дурят. — Джек протянул ему распечатки и что-то на них показал. — Видишь, вот здесь у тебя по-тихому сливают деньги на посторонний счет. Так что поговори со своим экономистом.

Сэм взял бумаги, сжал кулаки еще сильнее, после чего молча сел в машину. Все быстренько расселись по машинам и с визгом из-под колес уехали. А я стояла и не могла поверить. Это все? Все кончилось? Джек вошел в дом, бросил оружие на диван, после чего налил себе виски в стакан и залпом выпил.

— Джек! Неужели все…вот так просто?

— Просто? Нет, милая, не просто. Сэм отступил, но затаил злобу. Он не любит проигрывать, и постарается отыграться. Будет рыскать в поисках чего-то, что передвинет чашу весов в его сторону. А нам нужно быть внимательными, чтобы не дать ему такого шанса. Иначе мы трупы.

— Что он может найти?

— Не знаю. На тебя ничего, а рисковать, и делать подлог он не станет, так что, можешь вздохнуть с облегчением. А вот на меня поищет.

— Но ты же умнее его, ты найдешь выход!

— Буду стараться. А пока можешь не стоять столбом — позвони уже своему Гэбсу, и предупреди, чтобы он убирался от Сэма. Я его уволил.

Джек хохотнул и плюхнулся на диван, а я побежала к телефону.

Глава 8

Следующие двадцать минут были наполнены волнительным ожиданием. Я то и дело выглядывала в окно, ожидая увидеть знакомую до боли машину. Я дозвонилась до Гэбса, и он, когда услышал мой голос в трубке, буквально взорвался вопросами и переживанием. И теперь я ждала его, меряя шагами комнату. Джек только посмеивался, сидя на диване со стаканом виски. Да, возможно, опасность не исчезла совсем, только отступила на время. Но у нас появилось это время, и сейчас мы все могли вздохнуть с облегчением, не боясь выйти из дома. Второй раз за день у дома с визгом затормозила машина. Но теперь гости были долгожданными. Увидев в окне черную Импалу, я подбежала к двери и открыла ее настежь. Гэбс успел выскочить из машины, а потом замер, глядя на меня. Я, улыбаясь, медленно подошла к нему вплотную и остановилась. Мы молча смотрели друг другу в глаза. Гэбс смотрел жадно, как путник, дошедший-таки до оазиса, а я отвечала спокойным уверенным взглядом, полным нежности. Теперь, когда он был рядом, я растягивала это мгновение, наслаждаясь.

— Джен, — он прошептал мое имя, волнуясь.

Преодолев последний шаг, я крепко обняла его, ощущая долгожданную безопасность и тепло. Я снова не одна. Гэбс крепко обнимал меня в ответ, намертво сжав руки на моей талии, будто боялся, что я сейчас исчезну.

— А я думаю, чего это у меня в доме сквозит, — ехидный голос Джека прервал затянувшиеся объятия. Мы перевели взгляд на мужчину, спускающегося к нам.

— Гэбс, какие люди! Как дела?

— Хорошо. Теперь хорошо.

— Ну, еще бы. Я приберег ее для тебя.

— Спасибо.

— Да не благодари, еще я лишил тебя работы, так что придется найти что-то другое. К Сэму тебе хода нет.

— Все хорошо, я бы и так вряд ли смог работать на него после этого. Но как вы смогли избавиться от него?

— Джен тебе потом расскажет. Оставлю вас наедине, думаю, вам есть, о чем поговорить. — При этом он посмотрел на меня, намекая о возможной теме.

Джек вернулся в дом и закрыл дверь, а я снова повернулась к Гэбсу.

— О чем он? — Спросил парень.

— Потом. Поехали куда-нибудь.

— Куда ты хочешь?

— В наше место? Там, кстати, осталась моя сумка.

— Нет, она у меня. Я забрал ее из той комнаты.

— Парни показали тебе, где я была?

— Да. Когда ты пропала. Не мог поверить, что все то время ты была совсем рядом.

— Рядом, и при этом очень далеко.

— Да.

Я смотрела по сторонам, наслаждаясь уже тем, что еду по улице, не боясь. Теперь я больше ценила эту возможность. И мне еще предстоял разговор с Гэбсом. Когда я была без него, было проще решиться на откровенный разговор, даже обсудить его с Джеком. Но теперь парень был рядом, и мне вдруг стало страшно неловко. Открыться и сказать то, что собиралась, было для меня огромным шагом. Я будто снимала с себя броню, добровольно становилась уязвимой. Причем, не для физической боли — для душевной, которая значительно страшнее. Я знала, что Гэбс никогда не ударит меня, но слова бьют сильнее, глубже. Видимо, Гэбс заметил мои метания, и заволновался.

— Все в порядке?

— Да, все нормально.

— Ты лжешь, — через несколько секунд ответил Гэбс. — Ты никогда не лгала мне, Джен. Что происходит?

— Я просто хочу поговорить с тобой. О нас. Пока я была одна, я о многом подумала, и теперь хочу кое-что изменить. Сейчас приедем и поговорим, хорошо?

Пару минут он ехал, с силой сжимая руль, будто таким образом сдерживая себя. И не справился.

— Джен, я знаю, что поклялся защищать тебя и не справился. Когда над тобой нависла такая угроза, я оказался неспособен уберечь тебя. Прости меня. Прости, пожалуйста.

Он остановил машину у обочины и повернулся ко мне, взглядом умоляя о прощении. А я сидела, как громом пораженная. ОН просил прощения у МЕНЯ? Но почему? Гэбс выглядел так, будто ожидает, что я разражусь гневной тирадой и уйду. Уйду…О, Боже, он думает, я собралась его бросить?

— Гэбс, послушай, все хорошо! Я ни в чем тебя не виню! Наоборот. У нас все будет в порядке, и даже лучше, слышишь?

Мне удалось пробиться сквозь его вину, чтобы донести это до сознания. Парень немного успокоился, из глаз ушла тревога и страх. Я протянула руку и погладила его по щеке.

— Все хорошо.

Он выдохнул, и снова завел мотор. До нашего логова мы добрались спустя минут десять. Поднялись на третий этаж и вошли в комнату. Я почувствовала, будто вернулась домой. Так странно. Снова погладила пальцами щербину в бетоне, куда угодила бутылка и улыбнулась.

— Это было пиво?

— Да. Ты слышала?

— Слышала.

— О чем ты хотела поговорить? — Я обернулась к нему и увидела напряжение, написанное на его лице. Глубоко вздохнув, я решилась. Как со скалы прыгала.

— Прости меня, Гэбс. Прости за то, что я была такой эгоисткой, и принимала тебя и твою заботу, как должное. — Я видела, что парень хочет что-то возразить. — Нет, пожалуйста, ничего пока не говори, второй раз я уже не решусь все сказать. Так вот, у меня было время подумать обо всем. Только когда осталась без тебя, я поняла, сколько всего ты делал для меня. И это при том, что твоя жизнь ничуть не легче моей, только сложнее. Но ты все равно продолжал делать все, ничего не прося взамен, и не упрекая. Спасибо тебе за это. Ты отдавал всего себя, и ничего не получал в ответ. Ну, почти ничего. Но я хочу изменить это. Пока я была без тебя, я осознала, насколько скучаю, и как ты мне дорог. Поэтому прошу простить меня. Я постараюсь быть лучше.

Некоторое время Гэбс стоял на месте с ошеломленным видом, будто сомневался в реальности услышанного. А потом «отмер».

— Джен, мне не за что тебя прощать. И тебе нет нужды стараться. Я…я рад просто от того, что ты рядом. Ты моя. Я понимал, что ты не любишь меня, но насильно мил не будешь. Ты не должна чувствовать себя обязанной и заставлять себя.

Когда я услышала это, вина придавила меня многотонным грузом. Он думал, что я не люблю его, и все равно продолжал быть рядом. А знала ли я сама до этого, что любила его? Наверное, нет. Люблю ли я сейчас? Да. С трудом сдерживая слезы, я подошла к Гэбсу и призналась в этом.

— Но я любила тебя Гэбс. Просто не осознавала этого. А теперь осознаю.

Парень недоверчиво посмотрел в мои глаза, но увидел там лишь уверенность в своих словах. Абсолютную и непоколебимую. Тогда он слегка дрожащей рукой погладил мою щеку и наклонился, чтобы поцеловать меня. Мои губы встретили его на полпути. Сначала его прикосновения были легкими, как крылья бабочки, в них скользила неуверенность, будто Гэбс боялся ошибиться, боялся, что оттолкну. Но я отвечала со всей нежностью, и поцелуй Гэбса становился все глубже, увереннее. Его губы исследовали мои, будто в первый раз. И для меня, в какой-то мере, это был первый раз, ведь раньше я не испытывала столько чувств. Я зарылась пальцами в волосы парня, наслаждаясь тем, как он целует и обнимает меня. Его ладони поглаживали мою кожу в районе крестца, от чего у меня по всему телу разливалось тепло. И первый раз за все время я сама захотела Гэбса, первая. Мои руки переместились с его шеи вниз по груди до самого пояса, где я взялась за край его футболки и стала медленно ее поднимать. Нечаянно царапнув ногтем его кожу в этом месте, услышала резкий вздох. Гэбс оторвался от меня и посмотрел в глаза. Он понял, чего я хочу.

— Ты…

— Да.

— У меня нет с собой…

— А в машине? — Все-таки, детей мы пока не планировали.

— Сейчас приду.

Он одернул майку и вышел из комнаты, а я прикусила губу и, улыбнувшись, села на наш тюфяк. Потребовалось рискнуть жизнью, чтобы понять многие вещи, чтобы жизнь прояснилась и заиграла новыми красками. Может, мне поблагодарить Сэма за это? В конце концов, если бы не он, неизвестно, сколько времени я еще оставалась бы слепой. И к чему бы это привело. Нет уж, спасибо я ему не скажу, но я рада, что все так обернулось. В этот момент вернулся Гэбс. Он медленно подошел ко мне и сел рядом.

— Не передумала?

— Нет, — я мягко улыбнулась и снова потянулась за поцелуем.

Целуя, Гэбс осторожно уложил меня на тюфяк. Его губы переместились на мою шею, в этих движениях было столько нежности, что я таяла. Парень стянул с меня рубашку, а потом и майку, я не осталась в долгу, попутно сняв и его футболку. Под моими пальцами была мягкая кожа, покрытая кое-где красочными тату. Пока Гэбс покрывал поцелуями мою ключицу, я обводила пальцем рисунок на его плече. Парень завел руки за мою спину и расстегнул замочек бюстгальтера, после чего эта деталь гардероба отправилась в кучу остальной снятой одежды. Когда влажные губы сомкнулись на моей груди, а язык прошелся по горошине соска, меня прострелило желание, заставляя выгнуться навстречу прикосновениям. Гэбс прикасался ко мне с нежностью и каким-то благоговением. Первый раз у нас все происходит не торопясь, с полной отдачей себя другому. Вероятно, я сама виновата, что раньше все было иначе — сумбурно, быстро, как долг. Господи, какая же я идиотка!

Кожа под мужскими пальцами буквально горела, губы с груди переместились на живот, оставляя влажную дорожку. Мое дыхание было сбитым, рваным, пальцы запутались в мужских волосах. Гэбс расстегнул пуговицу и молнию на моих джинсах и потянул их вниз. Я приподняла бедра, чтобы ткань легче снялась. Следом за джинсами отправилось и белье. Гэбс наклонился, снова целуя меня. Одна его рука оперлась на локоть, а вторая хозяйничала на моем теле, вызывая огненные всполохи под кожей. Когда его пальцы нежно прикоснулись ко мне снизу, я резко вдохнула от нахлынувших ощущений. Но когда эти пальцы стали поглаживать, двигаться по складочкам, меня выгнуло. Я впилась ногтями в плечи парня, а он только усилил натиск.

— Гэбс, меня надолго не хватит, — внизу собиралось напряжение, грозящее разбить меня на мелкие осколки.

— Я хочу увидеть это.

— Что?

— Этот раз для тебя. Я хочу увидеть твое лицо, когда ты почувствуешь это.

— Но…

— Пожалуйста.

В его взгляде была мольба, поэтому я сдалась. Позволила ему делать все, что он хочет. Он уловил эту капитуляцию и улыбнулся. Боже, я не помню, когда он последний раз так улыбался. Ради этого я готова разрешить ему все. Когда один из его пальцев проник внутрь, я вздрогнула и закрыла глаза. Всего было так много, что я боялась потеряться в этих ощущениях. К первому пальцу присоединился второй, вырывая из меня низкий стон. Внутри меня скрутилась тугая пружина, которая доставляла сладкую муку. Медленные движения пальцев не позволяли пересечь грань, от чего я царапала ткань под собой.

— Пожалуйста, — я не могла больше терпеть эту пытку. Гэбс выругался и ускорил движения. Всего нескольких хватило, чтобы я ощутила разрядку. Она, как ток, пронеслась по моему телу, вырывая из меня крик, заставляя тело дрожать. Гэбс поцеловал меня, выпивая мое рваное дыхание, смешанное со стонами.

Я не могла открыть глаза, только почувствовала, как мужские пальцы покинули мое тело, оставляя какую-то пустоту. Но стоило мне немного отдышаться и поднять тяжелые веки, мой взгляд уперся в лицо Гэбса. Он успел избавиться от остатков своей одежды, и теперь нависал надо мной, глядя горящими желанием глазами.

— Это было лучшее, что я видел в своей жизни.

Я смущенно отвернулась, но парень взял пальцами мой подбородок и заставил меня снова посмотреть на него.

— Тебе нечего стесняться. Потому что я тоже люблю тебя.

Его признание будто омыло меня теплой волной. Я подняла руку и погладила Гэбса по щеке. А он стал медленно проникать в меня, пробуждая еще не улегшуюся страсть. От ощущения наполненности, я запрокинула голову и обхватила ногами бедра парня. Мягкие толчки рождали в моем теле волны удовольствия. Это было похоже на круги от брошенного в воду камешка. Только они со временем не затихали, а увеличивались. Мое тело двигалось навстречу толчкам, желая все больше и больше. Наши дыхания смешались.

— Девочка моя, — прошептал Гэбс, — маленькая, хорошая, любимая. Моя!

— Твоя.

После особенно глубокого проникновения, я вскрикнула. Тело начинало подрагивать, мышцы сжимались. Движения Гэбса становились все быстрее и резче. И я больше не выдержала. Я закричала и крепче прижала к себе парня, боясь потеряться в этом урагане чувств. Через несколько мгновений я почувствовала, как напрягся Гэбс, а после с громким стоном кончил.

Мы лежали на тюфяке и приходили в себя. То, что мы пережили, было для обоих чем-то новым, удивительным. Мы оба понимали, что теперь наши отношения выйдут на новый уровень. Мы, действительно, станем парой. Не просто парень и девушка, принадлежащие друг другу, а два человека, которые любят и ценят друг друга. И я была в предвкушении этой новой жизни.

Глава 9

Когда вечером приехали парни, комната наполнилась смехом, радостью и шутками. Они рассказывали, как испугались, когда не увидели меня в той комнате, боялись, что Гэбс убьет их. Ну, и за меня тоже боялись, пока парень не сказал, что я сама убежала.

— Как ты понял? — Гэбс сидел сзади меня, обнимая, поэтому я провернулась в его руках, чтобы посмотреть на него.

— Люк. Ты закрыла его трубой.

Периодически я ловила любопытные взгляды парней на нас с Гэбсом. Они заметили разницу в наших отношениях, и теперь мучились от незнания ее причин. Но спросить открыто никто не решался.

— Так, голубки, выкладывайте все. Гэбс выглядит, как обожравшийся кот, — беру свои слова назад.

— Что ты хочешь услышать?

— Между вами что-то изменилось. — Триш, как всегда, был более бесцеремонным.

— Изменилось. Скажем так, отношения стали глубже.

— Гэбс отрастил еще пару сантиметров что ли? — Спросил Триш, после чего они с Ноксом заржали. Я почувствовала, что Гэбс тоже беззвучно смеется. Предатели! Я сняла кроссовок с ноги и бросила им в Триша. Тот прикрылся руками, продолжая смеяться.

— А ты что, хочешь прибор аж пять сантиметров, поэтому и интересуешься? — Гэбс стал на мою сторону. Теперь мы дружно смеялись уже над Тришем. Мой кроссовок полетел в обратную сторону.

После того, как смех унялся, парни стребовали с меня рассказать все, что произошло с момента нашей последней встречи. Я рассказала сначала о своем побеге. При этом Гэбс крепче обнял меня, поддерживая меня и при этом злясь. Затем я рассказала о своем пребывании в доме Джека: о том, как он спас мою задницу, достал информацию и шантажировал Сэма. Парни только присвистнули, когда узнали, что защита распространяется и на них. Только жаль, что она не абсолютная. Другие опасности все же остаются.

— Ну, хорошо, хоть с одной проблемой разобрались, — тяжело вздохнул Нокс.

— А у тебя там что?

— А у меня через неделю оптовая поставка. Как я и сказал, меня даже слушать не стали.

— Дерьмо! — Нахмурился Гэбс. — Будь там осторожнее. Сколько людей с тобой будет?

— Еще трое. Они идут, как охрана.

— А где встреча? И во сколько?

— На окраине, за фабрикой. Шесть вечера.

— Как только все закончится, отзвонись, ладно? Иначе, к семи я приеду туда сам.

— Хорошо.

Веселое настроение улетучилось, эмоции перегорели, и теперь мы просто сидели, как в обычный вечер. А потом Гэбс отвез меня домой. Предстоял еще разговор с родителями.

* * *

Неделя пролетела незаметно. Все вернулось на круги своя. Я снова по утрам ходила на работу, а вечером меня забирал Гэбс, чтобы куда-нибудь поехать. Он нашел какую-то подработку, но мне не говорил, только попросил доверять. Я доверяла. Сегодня Гэбс сказал, что вечером не приедет за мной — будет ждать звонка Нокса, а ехать туда со мной не хочет. Опасно. Поэтому после смены я еще немного поболтала с Джеком и ушла домой. Когда неделю назад Гэбс привез меня домой, там поднялся такой шум. На меня орали, как только ни называя. Не все сравнения были цензурными. Когда гнев во мне скопился до предела, я взорвалась.

— Ну, простите, что не вернулась домой, когда меня хотели убить, и не стала рисковать вашими жизнями, сообщая о себе! Извините, что лишила вас медленной и мучительной смерти!

— О чем это ты?

— О правой руке Короля! Знаете о таком? — Судя по побелевшим враз лицам, они знали.

— Ты куда вляпалась?

— Никуда! Я ни в чем не была виновата, просто попала под горячую руку.

— И теперь он придет сюда? — С ужасом спросила мать.

— А ты за кого боишься? За себя?

— Отвечай!

— Нет, не придет. Проблема решена. Можно, теперь я пойду в свою комнату?

— Иди, — буркнула мать, уходя на кухню.

За эту неделю они уже забыли о произошедшем, только изредка тревожно выглядывали на улицу, когда там проезжала какая-нибудь машина. В моей душе тоже эти события улеглись, и казались теперь далекими.

Сегодня вечером после ужина я поднялась в комнату и посмотрела на телефон — пропущенных не было. Часы показывали семь. Чтобы занять себя чем-то, я включила музыку в наушниках и легла на кровать. Голос в ушах пел о серебряных глазах и надежде на рай. В такт музыке я покачивалась, иногда беззвучно подпевая. Одна песня сменяла другую, третью…десятую. Когда уши уже болели от наушников, я выключила музыку. На часах было восемь. Не став больше дожидаться, я сама позвонила Гэбсу. Он ответил после пятого гудка.

— Джен, — его голос был странным и пугающим.

— Гэбс? Что-то случилось?

— Нокс. — Я вдруг похолодела.

— Что с ним?

— Мы в больнице. Когда он не позвонил, я приехал туда. Все трое охранников были мертвы, а Нокс еще дышал. Их просто перестреляли. — Мои руки тряслись, внутри все сворачивалось от ужаса.

— Он будет жить?

— Сейчас идет операция. Я не знаю, Джен. Скоро тут будут копы.

— Я приеду к тебе.

— Не надо, я позвоню, как узнаю что-нибудь.

— Уверен?

— Да, будь дома.

— Я люблю тебя.

— И я тебя. Пока.

Гэбс отключился, а я все сидела, как пришибленная, и не знала, что мне делать. Всем нутром я стремилась туда, к нему. Но как? Машина Нокса сейчас неизвестно где, а такси сюда не заезжает. Тут меня осенило. Я схватила телефон и набрала номер.

— Джен?

— Джек, нужна твоя помощь!

— Что случилось?

— Нокс в больнице. Огнестрел. Гэбс с ним сейчас, но скоро туда подъедут копы.

— Я сейчас заберу тебя. По дороге расскажешь.

Через пятнадцать минут, показавшихся мне вечностью, у дома остановилась машина Джека. Я выскочила на улицу и села в нее. Тот дал по газам, и мы погнали. Я вкратце рассказала все, что знала о сделке и ее последствиях. Джек хмурился, уточнял детали. Когда мы подъехали к больнице, я выскочила и направилась внутрь. Как только Гэбс увидел нас, вскочил с сидения.

— Я же говорил не приезжать.

— Она правильно сделала, что позвонила мне. Копы уже тут?

— Вроде, нет.

— Отлично. Когда приедут, скажешь, что его подстрелили на улице. Вы были у себя в логове, Нокс ушел первым. Ты услышал выстрел, а потом шум машины. Когда ты выскочил, уже никого не было. Ты посадил Нокса в машину и привез сюда, понял? Если его свяжут с торговлей наркотиками, то закроют.

— Я понял.

— Молодец. Новостей нет?

Не успел он ответить, как вышел врач, снимая маску.

— Вы привезли парня с огнестрельным?

— Да. Как он?

— Состояние тяжелое, но стабильное.

— Он выживет?

— Будем надеяться. Если переживет эту ночь, значит, будет.

Мы облегченно выдохнули. Нокс крепкий, он выкарабкается.

— Откуда у него огнестрельное? — Спросил доктор. Мы снова напряглись.

— Мы живем в гетто, — пояснил Гэбс. Выражение лица врача неуловимо изменилось. Сочувствие сменилось легким отвращением, будто он новенькими туфлями наступил на жирную гусеницу. А во мне вскипело возмущение.

— На стойке администрации нужно заполнить карточку. Счет будет выставлен при выписке.

— Пойдем-ка, док, поболтаем, — Джек положил свою татуированную руку на плечо доктора, подталкивая. Тот немного сбледнул с лица, но противиться не стал.

— Я сегодня ночью буду здесь, — сказал Гэбс.

— Я тоже.

— Не надо, Джен, езжай домой, отдохни. Тебе завтра на работу.

— Можно подумать, у меня там конвейер, от которого нельзя отвернуться. И, можно подумать, я смогу заснуть после этого. — Гэбс вздохнул и обнял меня.

Мы заполнили карточку на стойке, после чего вернулись на скамью. Чуть позже приехали копы, и Гэбс отвечал на их вопросы под внимательным взглядом Джека. Судя по их лицам, они были счастливы избавиться от нас, и с некоторым облегчением сказали, что нападавших будет найти сложно. Все-таки район неблагополучный. Мы же со своей стороны понимали, что показания отправятся пылиться в стол, если не сразу в мусорку. И расследовать никто ничего не будет. Но, в данном случае, нам это на руку. Джек попрощался с нами и попросил держать его в курсе событий. Потом приехал Триш, которому мы чуть не забыли позвонить, и выгнал нас из больницы. Сказал, что остальное время там будет сидеть он.

Эту ночь я провела у Гэбса. Он крепко обнимал меня, будто боялся, что стоит ему отпустить, что-то страшное случится и со мной.

* * *

Нокс поправился. На следующий день ближе к обеду Триш позвонил и сказал, что парень пришел в себя. Вечером мы навестили его, и он рассказал о том, как покупатели товара, получив деньги, вдруг достали пушки. Теперь Ноксу придется отвечать перед поставщиками.

— Не парься, разрулим, — Гэбс стоял возле больничной койки, опершись о тумбу. — Они сами искали покупателей, пусть и проблемы сами решают. Кто-то же должен был подтвердить надежность покупателя.

— Ты думаешь, не повесят на меня?

— Пусть попробуют!

— Но ты уже не работаешь у Сэма. Что ты можешь сделать?

— Вот тебе сейчас об этом надо думать меньше всего. Тебе только кишки внутрь заправили.

— Заткнись! Они у меня и не вываливались! Не ножевое же.

— Да радуйся! Иначе сдох бы там от потери крови, пока я приехал.

— Спасибо, брат, ты мне жизнь спас.

— Замяли.

— А с копами что?

— Я сказал, что мы были в логове и ты вышел оттуда первым. Я только услышал выстрел и шум машины, а когда выскочил, ты уже лежал там. Так что связать тебя с теми мертвяками не должны. В больничке ты легально, под своим именем, так что не парься, отдыхай.

— Представляю, какой счет мне выставят.

— Че ты шуршишь? — Возмутился Гэбс. — Тебе бы лежать да в потолок плевать сейчас, а ты мозги выносишь и себе, и нам. Разберемся.

Я подошла к Ноксу и слегка потрепала его по волосам. Он улыбнулся и сжал в ответ мою руку, молчаливо принимая поддержку.

— Ты напугал нас до усрачки!

— Учусь у тебя, — вернул мне «комплимент» парень.

— Я не изображала из себя мишень, — усмехнулась я.

— Нет, но я бы все равно не поменялся с тобой местами. Познакомиться с Тризом? Нет уж, лучше я еще одну пулю поймаю.

— Лучше не надо.

— Да мне тоже не хочется.

Мы попрощались с Ноксом и разъехались. Тревога в душе улеглась. Главное — он жив, остальное решаемо, мы справимся.

Глава 10

Спустя месяц жизнь вернулась на круги своя. У нас с Гэбсом все было хорошо, Нокса выписали. Они с Гэбсом решили проблему с наркотиками, и теперь поставщики сами разбираются с покупателями. У них там какие-то терки, но это уже не наше дело. Пользуясь тем, что Нокса чуть не убили по вине поставщика, Гэбс смог вытащить его из этого дерьма, и теперь оба парня были безработными. Триш как-то сказал, что в нашей с Гэбсом паре теперь я мужик, потому как зарабатываю. Гэбс нахмурился. Эти слова, видимо, больно ударили по самолюбию. Тогда я ответила Тришу тем же. «А в вашей с Ноксом паре ты мужик?». Парни на секунду зависли, а потом надавали мне по шапке. Гэбс хохотал от души, и пытался закрыть меня собой, крича, что все по-честному, и я просто дала сдачи.

Я снова научилась ходить по улице, не боясь, и не оглядываясь по сторонам. События с Сэмом теперь казались просто кошмаром, который исчез с первыми лучами солнца. Мы с Джеком частенько болтали на работе, обсуждая те или иные жизненные перипетии, обсуждая спорные вопросы. Каждый раз он делился со мной мудростью, заставляя по-новому взглянуть на некоторые вещи. И такие моменты я очень ценила.

А дома ничего и не менялось. Все те же крики, выяснение отношений, гнев, упреки, обвинения и гнетущая атмосфера. Я бы, наверное, давно переехала жить к Гэбсу, если бы там было спокойнее. Но он жил в крохотной квартирке с тонкими стенами, через которые были отлично слышны все звуки от соседей. И ладно, если бы это были стоны. Там жил такой контингент, что Гэбс ни за что не оставил бы меня там одну. И из звуков все чаще можно было услышать крики, ругань, удары, если не выстрелы. К тому же, оттуда мне на работу было бы добираться значительно дальше. Поэтому я остаюсь жить дома, но возвращаюсь туда только переночевать.

Сегодня Гэбс снова заехал за мной после работы. Мы хотели побыть вдвоем, поэтому думали, куда направиться. Основным вариантом оставался парк на берегу реки Шуйлкилл. Мы уже выезжали из района, когда зазвонил телефон Гэбса.

— Привет Триш…Что???…Где ты?…Сейчас буду, вали оттуда…Триш?…Триш??? Бл*%ь!

Гэбс бросил телефон в сторону и прибавил газу. Он так сжимал руль, что я подумала — оторвет.

— Что случилось?

— Триш куда-то вляпался. Я не понял точно, он сказал, что за ним гонятся. Твою мать! В трубке был какой-то шум, а потом сигнал пропал.

Внутри меня снова скручивался позабытый уже страх. Неужели опять? Почему все не может быть нормально? Неужели мы так много просим? Гэбс входил в повороты, не сбавляя скорости, но все равно казалось, что мы едем слишком медленно. Сердце отбивало в груди африканские ритмы, ладони заледенили. Я терла их не столько, чтобы согреться, сколько, чтобы сдержать их дрожь. Было откровенно страшно. Что мы увидим там?

В очередной раз, выскочив из-за угла, мы увидели картину, которая заставила нас похолодеть. Трое парней избивали ногами четвертого, лежащего на земле. Этим четвертым был Триш. Я достала из сумки пистолет, сжимая его мокрыми ладонями. Гэбс с визгом остановил машину рядом с ними и выскочил на улицу, врубаясь в драку, как ангел мщения. Я выскочила следом, задыхаясь от ужаса. Адреналин в крови зашкаливал. Пока Гэбс дрался, я подбежала и ударила одного из нападающих пистолетом по голове. Мысль выстрелить из него мне и в голову не пришла, я даже не сняла с предохранителя. Парень упал на землю без сознания. Я подбежала к Тришу и упала рядом с ним на колени. Все лицо парня было залито кровью, кожа содрана об асфальт, дрожащими руками я прикоснулась к его шее, прощупывая пульс. И никак не могла найти его. Истерика уже накрывала с головой, слезы покатились по щекам.

— Нет, нет, пожалуйста, только не это, — я все пыталась почувствовать хотя бы слабый пульс под пальцами, но его не было. Положила ледяную, выпачканную кровью ладонь на нос, в надежде ощутить тепло дыхания, но его тоже не было. В отчаянии положила голову ему на грудь, возможно ухо уловит тихий стук. Ответом мне была тишина. Триш был мертв. Прижав ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания, я на нетвердых ногах поднялась.

— Гэбс, он мертв! — Мой крик заставил дерущихся замереть на мгновение. Гэбс обернулся, бросил взгляд на Триша, затем снова перевел на меня, и я увидела, как его глаза затапливает боль, а потом ненависть. Дикая, яростная, жестокая ненависть. С остервенением он принялся избивать еще сопротивлявшихся парней. А я стояла в шоке и прострации. Было ощущение нереальности происходящего. Когда пришла в себя, увидела, что противники Гэбса уже не сопротивляются, они лежат на земле. Но разъяренная фурия в лице моего парня продолжает свою месть, выплескивая все через удары.

— Гэбс, хватит! — Это уже не поможет. Никому не поможет. Но парень будто не слышал меня. — Перестань! Гэбс, ты убьешь их!

— Вот и хорошо! — От этих слов, сочащихся злостью, мне стало плохо. Хотя, казалось, куда уж хуже.

— Не хорошо! Не надо, Гэбс, не делай этого!

Я подбежала и попыталась оттянуть его назад, но парень резко развернулся и схватил меня за грудки сбитыми в кровь руками.

— Они убили его, Джен! — Гэбс кричал на меня, его глаза горели безумием. В этот момент я боялась парня. — Они не пощадили его! Так почему я должен их пощадить? Триш был и твоим другом тоже, а ты готова отпустить их безнаказанными?

Гэбс резко отпустил мою рубашку, и я вынуждена была сделать шаг назад, чтобы не упасть.

— Если не готова смотреть на это, иди в машину. Я сам отомщу за нас.

Он вернулся к своей мести, а я потрясенно отступала назад. То, что происходило сейчас, было кошмаром, как будто оказался в центре криминального фильма. Только это была реальность. Жестокая, ужасная реальность.

— Тогда чем ты лучше них? — Прошептала я, а потом развернулась и побежала. Без направления, просто подальше от произошедшего. Слезы лились по щекам, но я даже не пыталась их вытирать. Хотелось кричать. Хотелось проснуться.

Не помню, в какой момент с бега перешла на шаг. Темнота вокруг и отсутствие людей не пугали. Меня сейчас вообще вряд ли что-то смогло бы напугать. Слишком пусто внутри. Огонь в виде сильных эмоций полыхнул по душе, оставляя лишь золу. Я просто медленно, шаг за шагом, шла вперед, не думая, не чувствуя…не живя. Редкие фонари освещали маленькую улочку, асфальт под ногами с таким же успехом мог быть углями, стеклами — я бы не почувствовала.

Как теперь жить, я не знала. Как собрать себя заново, примириться со смертью друга? Как собираться вместе и смотреть на пустующий тюфяк? Замолкать, когда в разговоре упомянут его имя. Не услышать больше его плоских, бесцеремонных, но таких дорогих шуток. Нокс теперь будет ездить один. А еще надо как-то сказать его семье, что их сына/брата больше нет. Как все это сделать? Откуда взять сил, чтобы жить дальше, когда так хочется просто сесть на землю и не шевелиться.

Мы столько лет уже провели вчетвером. Дружим, заботимся в меру возможности, защищаем. Мы же как…стул! Четыре ножки, которые одинаково поддерживают устойчивость, равновесие. Убери одну и что получится? Сядешь на такой? Уже нет. Потому, что неустойчивый, слабый. Такими стали и мы. А ведь Нокс еще не знает.

Повернув за угол, я сделала по инерции несколько шагов, и застыла. Увиденная картина буквально протаранила меня ощущением дежавю. Двое парней на моих глазах свалили на землю третьего и начали бить. Внутри поднялась волна злости, смешанной с отчаянием.

— А ну, свалили отсюда! — Мой голос заставил их остановиться и взглянуть на «помеху». Видимо, что-то в моем виде было такое, что они не засмеялись.

— Девочка, иди-ка отсюда, подобру-поздорову.

Я продолжала стоять и смотреть на них, парень на земле приподнялся, вытирая кровь из разбитого носа. В этот момент я почувствовала, что пистолет все еще оттягивает правую руку. С некоторым удивлением приподняла его. Видимо, я настолько сжала кулак, что даже не заметила, что все это время несла оружие. Хорошо, копам на глаза не попалась — с пистолетом и вся в крови. А это идея! С каким-то мрачным удовлетворением я наставила пистолет на этих парней.

— Нет, это вы убирайтесь, пока я не застрелила вас к чертям собачим!

— Ты не сделаешь этого, — осторожно сказал один из них. Я сняла пистолет с предохранителя и выстрелила в землю сбоку парней. Они резко вздрогнули и подобрались.

— Сделаю! Так что валите, если жизнь дорога.

Они, ругаясь, скрылись за поворотом, а я подошла к пострадавшему парню.

— Живой?

— Да, спасибо.

Он поднялся с земли, вытирая лицо рукой и рассматривая меня. От его взгляда не укрылись разводы от потекшей туши и кровь на руках.

— А вы в порядке?

— Нет, — честно ответила я.

— Я могу помочь?

— Да. Убирайся из этого района и никогда больше не заходи, если хочешь жить. Это место не для тебя. — Я поняла это по одежде — дорогие джинсы, туфли, рубашка.

— Оно не должно быть и для вас. Может, скорую вызвать, у вас кровь на руках.

— Не надо скорую. Она не поможет…уже нет.

Я поставила пистолет на предохранитель и пошла дальше.

— Почему вы спасли меня?

Я бы спасла его в любом случае, но сейчас это было особенно важно. Таким образом я, будто, искупала вину перед Тришем за то, что мы не смогли спасти его. Не успели. Но ничего из этого я не сказала парню. Незачем ему это.

— Меня зовут Дэвид, — крикнул он мне вслед. Я на секунду остановилась, а потом снова продолжила путь. Через несколько метров моя фигура скрылась в темноте. Да, с фонарями тут была напряженка.

* * *

Следующий месяц был тяжелым. Мы с Гэбсом и Ноксом почти не виделись. Каждый переживал эту трагедию сам, напоминание в лице друг друга нам совсем не было нужно. Я все больше курила и не спала по ночам, а если засыпала, то мучилась кошмарами. Под глазами появились такие синяки, что можно было не пользоваться карандашом. Джек только тяжело вздыхал, глядя на меня. Тогда, месяц назад он взял на себя все расходы по похоронам, за что я ему была благодарна до гробовой доски. В этом мы с парнями были едины.

Но теперь, когда мы больше не собирались вместе, я частенько вспоминала наши вечера и понимала, что они остались в прошлом. Больше не будет так, как раньше. И это просто рвало мне душу. Эти вечера были одной из тех вещей, которые радовали меня, заставляли чувствовать себя живой и даже счастливой. И отпустить это я не могла, продолжая цепляться за воспоминания. Это все, что осталось.

— Джен, так не может больше продолжаться, — Джек стоял рядом и смотрел на меня сочувствующим взглядом.

— Как?

— Так, как ты живешь. Это не жизнь, а существование.

— Как могу, — безразлично ответила я.

— Нет, ты можешь лучше, но не хочешь. Тебе нужно вылезть из скорлупы, в которую ты загнала себя. Она ничего хорошего тебе не даст. Отпусти произошедшее, милая, дай ему уйти в прошлое.

— Но это все, что у меня есть, Джек. Если я отпущу, то с чем останусь?

— Помнишь, когда-то я сказал тебе, что иногда только сбросив свои самые большие карты, ты сможешь посмотреть на игру по-новому, и найти другие ходы. И ты спросила, как понять, когда придет для этого время? Я думаю, оно пришло.

Некоторое время я думала о его словах. Отпустить? И остаться ни с чем? Как найти сил для этого? Как собрать себя заново? Близких мне людей было меньше, чем пальцев на руках, поэтому потеря даже одного из них сильно выбила меня из колеи. И то, каким я увидела тогда Гэбса…это воспоминание до сих пор стоит перед глазами.

— Джек, помнишь, я рассказывала тебе о той ночи, когда Триша…

— Да.

— Я не все тебе рассказала. Я тогда так испугалась Гэбса. Первый раз в жизни. Он хотел убить тех парней, и не понимал, почему я не хочу этого. Он обвинил меня в том, что я готова отпустить их безнаказанными, будто Триш для меня ничего не значил. В его глазах было столько ненависти.

— Ему было больно, Джен. У него близких еще меньше, чем у тебя. А Триша он считал своим братом. К тому же, он парень, и он видел больше дерьма в жизни, чем ты. Жестокость — его форма борьбы со злом, слабостью и несправедливостью. Он справляется, как может, и ты нужна ему. Он хочет показать, что сильный, но, Джен — сильным тоже больно. Им также больно, страшно и одиноко. Просто они этого не показывают. Помоги ему. Даже, если он будет сопротивляться, помоги!

— Хорошо.

Джек занялся учетом товара, а я задумалась о его словах. Чтобы помочь Гэбсу, я сначала должна помочь себе. Отпустить Триша. Он был чудесным. Все мы здесь не без греха, но свою порцию жизненных трудностей он пережил, справился. И при этом остался хорошим человеком, а это не каждому дано. Он выдержал там, где другие бы сломались. И он любил нас. Если бы я сейчас была на его месте, где-то там, на Небесах, хотела бы я, чтобы мои друзья тосковали обо мне? Нет. Я бы хотела, чтобы они продолжали жить и радоваться жизни. Ведь она у нас сложная и причин радоваться так мало, отчего они еще ценнее. И я бы хотела, чтобы они жили за меня. Лучше, чем раньше. И вспоминали меня с улыбкой, а не слезами. И думаю, Триш тоже хотел бы этого, поэтому надо отпустить эту боль. И радоваться тому, что нам в жизни повезло быть друзьями такого человека. «Прости нас, Триш. Прости за то, что залили слезами и болью память о тебе. Теперь мы будем стараться вспоминать только хорошее. Мы любим тебя, и знаем, что ты тоже любишь нас. И, где бы ты сейчас ни был, пусть с тобой все будет хорошо. Надеюсь, мы встретимся в следующей жизни».

Как только я произнесла эти слова внутри себя, боль отхлынула, будто подняли невидимые шлюзы. Тяжесть уходила с души, оставляя после себя легкую грусть. От интенсивности ощущений я заплакала, чем основательно перепугала Джека.

— Джен? Милая, не плачь.

— Все хорошо, Джек, — улыбнулась я сквозь слезы. — Теперь все хорошо.

— Ты отпустила, — понял он.

— Да. Спасибо за то, что позволил мне осознать всю важность этого.

— Не благодари меня. Просто улыбайся, и это будет лучшая благодарность.

— Хорошо, я постараюсь.

— И брось столько курить! — Вдруг проворчал он, чем вызвал мой смех. — А то и так худющая, с опухшими глазами, так еще и куришь, как паровоз.

— Как скажешь.

— Вот так-то! — Удовлетворенно отметил он.

Я огляделась по сторонам, впервые за долгое время. И заметила мир, который игнорировала последний месяц, погрузившись в себя. Все также светило солнце, зеленели кроны деревьев. Жизнь продолжалась.

Глава 11

Я стояла за кассой минимаркета и, подперев ладонью подбородок, смотрела в окно. Сегодня меня тоже одолевали воспоминания, только более позитивные. Вчера вечером я позвонила Гэбсу и Ноксу, и попросила их приехать в наше логово. Они помялись, но согласились. Как только парни приехали, я буквально кожей ощутила исходящую от них тоску и печаль. И теперь могла со стороны посмотреть на то, какой сама была еще вчера. Спасибо, Джек, что помог очнуться. Исхудавшие, с потухшими глазами и бледной кожей, парни походили на свои тени.

— Что ты хотела Джен? — Гэбс посмотрел на меня, отмечая для себя то, что я выглядела более бодрой и живой.

— Поговорить с вами. Так дальше не может продолжаться. Прежде, чем скажите, что я бесчувственная холодная сука, выслушайте меня. То, что я скажу, вероятно, причинит вам боль, но и принесет освобождение. Я знаю, что мы потеряли очень близкого нам человека, и мне так же больно, как и вам. Но я кое-что поняла. Мы должны отпустить его.

Кого «его» пояснять было не нужно. Парни поняли, и даже подобрались, собираясь обороняться. Они будто готовили кирпичи и цемент, чтобы успевать заделывать дыры, которые я пробью в их защите своими словами.

— Я тоже любила Триша, и он всегда будет в моей памяти и сердце, но он умер, а мы живы. И мы должны жить дальше.

— Просто жить, будто ничего не произошло? — В глазах Гэбса была обида, боль и гнев, а слова сочились ядом. — Я и так послушал тебя, и не убил тех парней. Так теперь я должен забыть и о том, что потерял брата?

— Нет, Гэбс, не должен. Ты всегда будешь его помнить, как и мы все. Ты должен отпустить все те эмоции, которые ты запер в себе. Они разрушают тебя. Не дают двигаться дальше. Думаешь, Триш хотел бы этого для тебя? Для нас? Я уверена, ему больно смотреть на это. И я бы тоже не хотела, чтобы после моей смерти кто-то так истязал себя.

— Джен, он мертв! Ему уже все равно! Неужели ты веришь в жизнь после смерти?

— Верю. Иначе все это становится бессмысленным. Зачем все испытания, что выпадают на долю человека? Зачем мы учимся, набираемся опыта, любим? Зачем все моральные ценности? Если нет ничего «после», тогда все это теряет смысл.

— И что же там, Джен?

— Я не знаю. Может рай и ад? Или пространство, среди которого плавают наши души? А может нас там встретят словами «ты чего приперся? Иди назад!» и мы родимся здесь уже в новом теле. А может, все это сон и в момент смерти мы проснемся от него. Я не знаю, Гэбс. Но в мире столько всего непонятного и необъяснимого, что жизнь после смерти не кажется такой уж удивительной вещью.

Парни замолчали, и будто задумались над моими словами.

— Триш не думал, что умрет так рано. Никто из нас не предполагал этого. Поэтому у нас еще больше причин жить полной жизнью. За нас и за него. Мы не знаем, когда кто-то сверху потушит наши искры, поэтому должны ценить каждый день, что нам дается.

— Но почему Триш? — Гэбс буквально простонал это, схватившись за собственные волосы.

— Этого я тоже не знаю. Но люди умирают везде, не только здесь. Мы просто не замечаем этого, пока не касается нас. Каждый день в мире огромное количество аварий со смертельным исходом, где-то может упасть самолет, а где-то утонуть корабль. На кого-то упадет сосулька, а кто-то станет жертвой разбоя или ограбления, или убийцы. А кто-то придет в больницу на анализ крови и узнает, что у него рак четвертой стадии или гребаная опухоль. И уже нет шансов. Люди гибнут постоянно. Поэтому и надо жить каждым днем! Я не говорю, что будет просто, и эта рана не скоро затянется! Но если оставить все, как есть, то жить вообще незачем. Такая жизнь ничего не стоит.

Я видела, что Гэбс уже на грани. А Нокс побелел еще больше и сжал кулаки до хруста. И приняла единственно верное решение.

— Идите сюда. — Я открыла объятия и ждала.

— Мне не десять лет, — буркнул Гэбс.

— Вот именно! Поэтому закрой рот и тащи свою задницу сюда!

И он послушался. Шаг, второй, и вот он неловко обнимает меня. Нокс сделал несколько резких шагов и тоже обнял меня. Крепко. Я почувствовала, как его тело мелко затряслось — он плакал. Гэбс же просто обнимал меня, уткнувшись носом в мои волосы, и поглаживал меня по спине. Не знаю, сколько времени мы простояли так, но когда Нокс поднял голову, я увидела его покрасневшие глаза. И в них больше не было того горя, что раньше. Там был покой, как и в глазах Гэбса. Я победила.

— Я люблю вас, ребят.

— Мы тебя тоже.

И вот теперь, стоя за кассой, я улыбалась, вспоминая вчерашний вечер. Мы будем в порядке.

Я очнулась от своих мыслей, когда на заправку заехала машина. Серебристая тойота остановилась около колонки. Я отвернулась и лениво скользила взглядом по минимаркету, пока не услышала звякнувший колокольчик на входной двери. Переведя взгляд на посетителя, я хотела поздороваться, но слова застряли в горле, когда я увидела, кто вошел. И лицо парня было не менее удивленным.

— Не может быть! А я уж думал никогда не найду тебя, — спасенный мной парень стоял передо мной, и сиял, будто нашел клад. Как его там? Дэвид? Стоп, а зачем он меня искал?

— Нашел. Что тебе надо?

— Ну, вообще-то бензин.

— Ты искал меня, чтобы попросить бензин?

— Нет, я заехал на заправку, потому что мне нужен бензин. А тебя я искал, чтобы поблагодарить.

— Не стоит.

— Стоит! Моя жизнь мне дорога, поэтому стоит.

— Ну, хорошо, пожалуйста, Дэвид!

— Ты запомнила мое имя!

— У меня с памятью все в порядке.

— А ты колючая! — Хитро улыбнулся он.

— А ты не трогай!

В этот момент колокольчик звякнул еще раз, и второй парень зашел внутрь.

— Дэв, ты чего застрял?

— Я нашел ту, которую искал.

— Что? Она? — Он перевел взгляд на меня и визуально оценил. — Знаешь, твое описание было довольно точным. Я с легкостью могу представить в ее руках пистолет.

— Отлично, — чего он говорит обо мне в третьем лице? — Тогда ты сможешь с легкостью представить, как «она» может лишить тебя яиц, если не перестанешь говорить так, будто «ее» тут нет.

— Прости, — он инстинктивно сделал шаг назад и прикрыл самое ценное.

— Так-то лучше. А ты, — я перевела взгляд на Дэвида, — либо покупаешь бензин, либо свободен. Что хотел, ты сказал.

Он заплатил за бензин, после чего все так же остался стоять и с улыбкой поглядывать на меня. И это начинало бесить.

— Что тебе еще надо, несчастье недобитое?

— Ты не сказала, как тебя зовут и почему ты спасла меня.

— А я обязана это говорить?

— Конечно! Понимаешь, была такая хорошая традиция, если кто-то спас твою жизнь, то он навсегда становится чем-то вроде твоего хранителя. В общем, отвечал за тебя.

— Это ты намекаешь, что нужно было дать тебе сдохнуть?

— А она милая, — буркнул друг Дэвида, а потом спохватился и снова прикрыл «драгоценности» руками.

— Милая, — подтвердил Дэвид, глядя на меня все с той же хитринкой.

— У нас явно разные толкования этого слова.

В этот момент в помещение зашел Джек, оглядывая наших посетителей и мою недовольную моську.

— Джен, какие-то проблемы?

— Тебя зовут Джен? Это сокращенное? От Дженнифер?

— Не твое дело! — Я смерила Джека взглядом «ну, спасибо, удружил».

— Могу я узнать, что вам нужно? — Джек смотрел на парней, скрестив руки на груди.

— Я хотел поблагодарить эту милую девушку за спасение своей жизни и узнать, как ее зовут.

— Милая, ты спасла ему жизнь? — перевел на меня удивленный взгляд Джек. — Когда?

— В ту ночь. — Джек поймет, а это главное.

— А вы ее отец? — Спросил пронырливый засранец.

— Нет, но ставлю сотню баксов на то, что она хотела бы, — усмехнулся он. Еще и прикалывается! — А расскажи-ка мне подробнее о вашей встрече.

— Джек! — Воскликнула я обвиняюще. Может он и на чай их пригласит?

— Ну а что? Ты же мне не рассказала!

— На меня напали двое парней. Избивали. А она велела им убираться и пригрозила пистолетом. Даже выстрелила в землю рядом, чтобы не сомневались.

— Да что ты! — Джек снова посмотрел на меня, а я уже начинала злиться.

— Да, только леди не ответила, когда я спросил ее имя, и почему она спасла меня.

— Ну, имя ты уже знаешь. А причины здесь ясны и так — она очень хорошая девушка.

Джек подошел и чмокнул меня в макушку, ободряюще похлопывая по спине. А я ощущала себя сбитой с толку.

— А могу я пригласить эту хорошую девушку на свидание? — Он смотрел на меня с ожиданием, а я снова зависла от удивления. На секунду. Но потом…

— Нет! У меня есть парень!

— А просто на ужин?

— Парень, ты заблудился? Или тебя так хорошо отделали? Ты знаешь, в каком районе находишься? Мы здесь все неблагополучные, преступники и вообще…Тебя не пугает, что у меня есть пистолет?

— Нет. Если ты спасла меня, то точно не убьешь.

— Ты псих.

— Милая, а он мне нравится.

— Да? Интересно, куда ты денешь его труп, если Гэбс о нем узнает? — Дэвида, казалось, и это не испугало, а Джек только усмехнулся.

— Видишь ли, парень, ее сердце уже занято. Ты можешь претендовать только на дружбу.

— Не может!

— Согласен!

Мы ответили одновременно. Джек рассмеялся, Дэвид ухмыльнулся, а его друг, казалось, чувствует себя таким же идиотом, как и я.

— Был очень рад знакомству, Джен. Я приеду завтра.

Он вышел из магазина со своим другом, сел в машину и уехал, а я пришла в себя и перевела гневный взгляд на Джека.

— Ты предатель!

— Почему?

— Зачем ты сказал, что мы можем дружить?

— А что в этом такого?

— Я не собираюсь с ним дружить!

— Почему?

— Потому что!

— Потому, что он из города? Из хорошей семьи, благополучный? — Джек больше не улыбался. — У него спокойная и безопасная жизнь? Или тебе кажется, что этим ты предашь память Триша, заменишь его? Или ты просто боишься подпустить к себе кого-то еще?

Я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Его слова ударили меня тараном, и я не могла разобраться в эмоциях и мыслях, которые они вызвали. Джек, казалось, был доволен тем, что я задумалась. Он развел руками, мол «решай, какая причина истинна», и снова вышел из помещения. А я продолжала стоять с широко открытыми глазами и спутанными мыслями.

Глава 12

С этого момента работа перестала быть местом, где я отдыхаю всей душой. Дэвид приезжал почти каждый день ближе к вечеру и просто пытался меня разговорить. Казалось, мои грубые слова отскакивали от него, как от стены. Джек только посмеивался и не торопился мне на помощь. Он уже высказал свое мнение насчет этого, и позволял мне самой разбираться со всем. А я не хотела разбираться в причинах своего нежелания идти на контакт. Поэтому сопротивлялась просто из упрямства. Видимо, в Дэвиде упрямства было не меньше. Единственное, что меня волновало — если Гэбс увидит его, то у парня могут быть проблемы. А я не хотела этого. Он был прилипчивым, но безобидным, и мысль о том, что он может пострадать только за то, что пытается общаться со мной, доставляла мне неудобство.

— Здравствуй, Джен! — Жизнерадостный голос Дэвида заставил меня скривиться. Нарисовался — не сотрешь.

— Ты снова здесь.

— Я же обещал. Как твой день?

— Еще пару секунд назад был ничего.

— Скажи, почему ты так обороняешься? Я же не требую от тебя чего-то особенного — просто поговорить. — В этот раз он не улыбался, не усмехался, а говорил абсолютно серьезно. Я отвела взгляд. — Что произошло той ночью? Помимо того, что из меня пытались сделать отбивную.

— Погиб мой друг, — тихо ответила я. — Мы не успели его спасти.

— Мне очень жаль. Что с ним произошло?

— Его избили.

— Поэтому ты спасла меня?

— Не знаю, возможно.

— А если бы ты просто увидела, как кого-то бьют, ты бы вмешалась?

— Я не знаю! — Более раздраженно ответила я. — Мы никогда не знаем, как поступим в той или иной ситуации, пока она не треснет нас по башке! Тебе кажется, что ты смелый, а когда наступает рискованная ситуация — застываешь столбом от страха, или бежишь. Или думаешь «я никогда этого не сделаю, не смогу», а как припечет, еще и не так раскорячишься! Так что, не спрашивай, что я могла бы сделать, а что нет.

— Хорошо. Я понял. Спасибо, что высказала свое мнение.

Я фыркнула, но остыла, раздражение улеглось. Другой бы уже послал меня за грубость, а этот ничего, терпит. В этот момент зашли несколько покупателей, и я отвлеклась на них. Дэвид же просто отошел в сторону и продолжил изучающе смотреть на меня. Покупатели поглядывали на него, но ничего не спрашивали. Только удивление мелькало во взглядах — парень совсем не подходил этому месту.

— Ты знаешь, что твое частое пребывание здесь не останется незамеченным? — Заговорила я, когда мы снова остались одни. — Лишь вопрос времени, когда до моего парня дойдут слухи.

— Он решит, что ты ему изменяешь?

— Нет. Он решит, что кто-то подкатывает ко мне, и поговорит с тобой по-мужски. Тебе оно надо?

— Ты волнуешься за меня?

— Не хочу чувствовать себя виноватой в твоих новых увечьях.

— Ты не виновата. Так что, расслабься.

— Смотри, я предупреждала.

— Тем более! Ответственность вся на мне.

— Но опасность исходит не только от Гэбса. Ты же понимаешь, в какой район приезжаешь! И должен понимать, что можешь нарваться на неприятности без видимой причины.

— Ты снова волнуешься, и снова зря. Я же сказал, это моя забота. Хотя твое волнение мне приятно.

— Да пошел ты! — Вспыхнула я и отвернулась. Еще чего не хватало!

— Не обижайся! И не закрывайся, ты только начала со мной общаться.

— А ты не веди себя, как мудак!

— Ауч! Это было обидно. Со своим парнем ты тоже так разговариваешь?

— Нет, но это и так понятно — он же мой парень! Я люблю его!

— Мне все больше хочется с ним познакомиться.

— Надеюсь, этого не произойдет.

— А если произойдет, он может накостылять только мне? Он же не тронет тебя?

— Конечно, нет! — Я с возмущением воззрилась на него. — Он никогда и пальцем меня не тронет.

— Хорошо. Чем он занимается?

— А тебе какая разница?

— Просто интересно! Может, ты ответишь любезностью на любезность? Я могу рассказать взамен о себе. Выпускник Филадельфийского Университета, двадцать пять лет, живу в кампусе, люблю читать книги…эмм, даже не знаю, что еще сказать.

Он рассказывал о себе, а я тем временем рассматривала его. Высокий, около шести футов двух дюймов (прим.: 6 футов 2 дюйма = 188 см), блондин, короткие волосы ровно уложены, правильные черты лица, светлая кожа, серо-голубые глаза, спортивная фигура, но без ярко-выделенных мышц. Он был даже красивый. И такой контраст с Гэбсом. Как земля и небо.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — От его голоса я будто очнулась, и поняла, что Дэвид заметил, как я пялюсь. Черт!

— Красиво. — Не успел парень удовлетворенно улыбнуться, я продолжила. — Также я смотрела на картину, которая висит у Джека на стене.

— А ты не даешь расслабиться.

— А ты не напрягайся. Какая тебе разница, понравилось мне, то, что я видела, или нет? Это поменяет твою самооценку? Или что?

— Нет, не поменяет.

— Тогда ни все ли равно, что я думаю по этому поводу?

— Просто интересно знать. Ты посмотрела — я спросил, ничего больше. Почему ты так остро реагируешь на все? Ищешь малейший предлог, чтобы зацепиться, зарычать на меня. Я не несу угрозы.

— Я такая, какая есть!

— Не верю. Ты другая. Но сейчас ты защищаешься.

— С чего ты взял?

— Ты нападаешь. Но я не пойму причин. Я не загнал тебя в угол, не шантажирую, не заставляю что-то делать. Я просто стою рядом. Почему ты чувствуешь во мне угрозу? Чему я угрожаю?

— Мне, — мой голос был чуть громче шепота. — Ты чужак, из каменных джунглей. Ты не такой, как мы все, у тебя другая жизнь, другие интересы и другие проблемы. У тебя, вероятно, куча друзей, вы ходите по вечерам отдыхать куда-то, днем сидите на занятиях. Знакомитесь с новыми людьми, летаете куда-то отдыхать, бываете в разных местах. Если вам чего-то хочется, то просто идете и покупаете. А здесь другая жизнь, Дэвид. И мы другие. И между нами пропасть. Ты уже заметил внешние атрибуты нашей жизни, но не знаешь реалий. Здесь собрано все самое ужасное, что только можно. Наркотики, разбои, убийства, проституция, воровство, вымогательство и далее по списку. Мы никогда не знаем, выходя из дома, вернемся ли. Полтора месяца назад я скрывалась от самого ужасного человека в этом районе. Я убегала и пряталась, потому как попасть в его руки было бы страшнее смерти. Джек помог, спас меня и ребят. Но такие вещи происходят постоянно и не только со мной.

— Почему ты не уедешь отсюда?

— Куда? — Горько рассмеялась я. — И кому я там нужна? У меня ничего нет, Дэвид, я среднюю школу окончила с трудом. Здесь у меня семья и друзья, а там я буду одна.

— Я мог бы помочь тебе…

— Жить? С чем бы ты помог мне? Работать уборщицей или официанткой в баре — это не особо отличалось бы от того, что у меня есть здесь. Но здесь я наравне со всеми, а там буду отребьем. Зачем мне это?

— У тебя неправильные представления о жизни вне этого района.

— А у тебя — о жизни вообще. Поэтому я и говорю, что мы разные, и дружбы у нас не получится.

— Хорошо, давай, ты будешь рассказывать о жизни здесь, чтобы я понял. Возможно, покажешь что-то. А я расскажу тебе о жизни там. И тогда уже будем решать, есть ли у нас что-то общее, и стоит ли нам дружить.

— Ты не оставишь меня в покое, да?

— Нет.

— Гэбс…

— Моя проблема! Забыла?

— Хорошо.

— Ты согласна?

— Я согласна.

— Отлично, тогда я приеду завтра! Пока, Джен!

— Пока.

Он воодушевленный вышел на улицу и сел в машину. Я проводила ее взглядом. Не знаю, к чему это все приведет, но попробую.

Через пять минут за мной приехал Гэбс.

* * *

— Джен, ты хотя бы видела Индепенденс Холл? — Дэвид смотрел на меня с некоторым отчаянием в глазах. А я готова была покраснеть от стыда. Да, я всю жизнь прожила в этом районе, и выбиралась из него только прокатиться с парнями, или разрисовать очередной фасад. Эти поездки уж явно не подходили под описание туристических. Но, кое-что я все-таки видела.

— Видела! Не думай, что я совсем идиотка! — Вызверилась я на него. Дэвид отпрянул от неожиданности.

— Я никогда и не думал. Просто, столько удивительных мест находится совсем рядом с тобой, а ты этого не видела. Для меня это удивительно.

— Иди, удивляйся где-нибудь в другом месте.

— Джен, я не хотел тебя обидеть. И твоей вины нет в том, что так сложилась твоя жизнь. Я просто… Я буду рад показать тебе все эти места.

Услышав эти слова, я замерла. То, что он говорил, отозвалось внутри меня какой-то дрожью. Увидеть мир за границами района, и при этом не бояться, что тебя попрут откуда-то, как бездомную вшивую собаку. Черт, это было бы классно!

— Джен, хочешь, в выходной день я отвезу тебя в центр? Музеи, площади, парки, кафедральная базилика.

Все внутри меня кричало «Да! Я хочу!», но я сжимала челюсти и молчала. Как я могу согласиться? Что я скажу Гэбсу? Что я с другим парнем еду гулять в центр? Что он просто знакомый, ничего больше? Как мне объяснить, что я вообще хочу хоть ненадолго выбраться отсюда и посмотреть мир вокруг? Представить, будто живу там, в городе, беззаботная и счастливая, незнающая ужасов этого района. Джен, оказывается, ты обманывала себя. Ты не ненавидишь жителей благополучных районов. Ты завидуешь им. И теперь не знаешь, как объяснить парню, что предала саму идею вашей жизни.

— Не хочу! — Сквозь зубы почти прошипела.

— Лжешь! Я видел твои глаза, они буквально горели желанием сделать это. Бросить работу и прямо сейчас поехать туда. Чего ты боишься, Джен?

— Я ничего не боюсь! — Огрызнулась я.

— Опять лжешь. Ладно, мы потом еще вернемся к этой теме. А ты тем временем подумай — кому ты лжешь? Мне или себе? И почему?

— Послушай…

— Значит, это правда! — Услышав этот голос мы оба буквально подпрыгнули от неожиданности. За своей перебранкой не заметили, как в помещении появился еще один человек. Гэбс. Увидев мое побледневшее лицо, Дэвид все понял, и перевел изучающий взгляд на моего парня.

— Ты, должно быть, Гэбс. Я прав?

— Да! А ты, черт возьми, кто? И что тебе нужно от моей девушки?

— Меня зовут Дэвид.

— Да срать мне, как тебя зовут! Я спрашиваю кто ты вообще такой? — Дэвид усмехнулся такому ответу и беглым взглядом осмотрел Гэбса. Отметил его татуировки, сломанный много раз нос, небольшие шрамы, зажившие костяшки пальцев.

— Я тот, кого спасла твоя девушка.

После этих слов Гэбс перевел взгляд на меня. Сквозь гнев проглядывал вопрос «и когда ты собиралась сказать мне об этом?». Не дождавшись от меня ответа, Гэбс снова перевел взгляд на Дэвида.

— Хорошо, она спасла твой зад. И чего тебе теперь надо? Зачем ты постоянно приезжаешь?

— Поговорить.

— О чем?

— О чем угодно. Это называется общение. Люди иногда так делают.

От явного сарказма Гэбс завелся еще сильнее. В этот момент в зал вошел Джек. Оценив обстановку, он немного нахмурился.

— Гэбс, остынь. Он не покушается на Джен, они просто общаются.

— Пусть общается с Ноксом, ему я доверяю. А этому хлыщу — нет.

— Парень, она должна общаться с разными людьми.

— До этого ей хватало уже имеющихся.

— А ты ее об этом спрашивал? — Влез со своими комментариями Дэвид. — Ты ее вообще хоть о чем-нибудь спрашивал?

— А это не твое собачье дело!

— Гэбс, угомонись, — повысил голос Джек.

— Это с твоей подачи, да?

— Перестань, пожалуйста, — я вышла из-за кассы и подошла к Гэбсу. — Тебе нечего бояться, мы просто разговариваем.

— А я и не боюсь! Я просто отделаю его, чтобы не лез, куда не надо.

— Ну, теперь мне кое-что понятно, — тихо произнес Дэвид. — Это многое объясняет.

— Что тебе понятно?

— Своими соображениями я поделюсь потом с Джен.

— Нет, не поделишься. Ты вообще больше к ней не подойдешь!

— Гэбс, может, я сама буду решать? — Теперь уже заводилась я. — Я люблю тебя, но я не твоя собственность, я твоя девушка!

Мы с ним стояли лицом к лицу и сверкали глазами в противостоянии двух мнений. А в следующую секунду он резко притянул меня к себе и поцеловал. Крепко, по собственнически, показывая всем, кто здесь хозяин. Как только он оторвался от моих губ, в тишине прозвучали уверенные слова.

— Я приеду за тобой в семь, и его здесь не будет.

Не дожидаясь моего ответа, Гэбс угрожающе посмотрел на Дэвида и вышел на улицу. Яростно взревел мотор, и машина сорвалась с места. И только тогда я выдохнула. Буря утихла.

Глава 13

Гэбс приехал даже раньше назначенного им времени. Подозрительно огляделся, но, не найдя Дэвида, успокоился. Как только мы сели в машину, он молча завел ее и выехал с заправки. Я кожей ощущала напряженную атмосферу в салоне. Гэбс продолжал молчать и сжимать руль, а я просто смотрела в окно. Когда мы проехали поворот в логово, я нахмурилась.

— Куда мы едем?

— Ко мне. — Его голос был низким и недовольным.

— Зачем?

— Я так хочу. Нокс приедет туда.

Это некоторым образом успокаивало. Что делать наедине с вот таким Гэбсом я не знала.

В квартирку Гэбса я вошла первой. Пока парень закрывал дверь, я отправилась на кухню выпить воды. И чуть не подавилась ей, когда обернулась и увидела Гэбса рядом со мной. Он просто стоял и внимательно изучающе смотрел на меня. Как будто что-то решал в уме. И это пугало. Сосредоточенный острый взгляд, даже жадный.

— Гэбс, что…

— Ты моя! — Тихие слова были жесткими и уверенными. Ими можно было забивать гвозди.

— Да, — подтвердила я, все еще не понимая к чему этот разговор.

— Он не коснется тебя и пальцем!

— Я уже говорила — мы просто общаемся!

— Больше нет.

— Что, прости?

— Я сказал — больше нет. Общайся со мной, с Ноксом, Джеком, но не с ним. Почему ты не рассказала о нем? Когда ты его спасла и как?

— В ту ночь. Я тогда убежала и нечаянно наткнулась на него. Двое парней его избивали и я заступилась.

— Ты могла пострадать.

— Нет, у меня в руках была пушка. К тому же, позволить такому случиться снова на моих глазах я не могла. Потом я и забыла о нем, пока он не приехал на заправку. Он не ожидал увидеть меня там.

— Что он вообще делал в нашем районе?

— Искал меня. — Ответ Гэбсу не понравился, он буквально зарычал. — Не надо, я же сказала, что мы просто общаемся, он никогда не будет кем-то большим. Я люблю тебя.

— Повтори, — хрипло попросил он.

— Я люблю тебя.

— Еще раз.

— Я люблю тебя.

Гэбс за секунду преодолел разделявшее нас расстояние и поцеловал меня. Сильно, страстно, сжимая меня в руках, лихорадочно проводя ими по телу. Он будто нападал на меня, утверждал свои права. Крепкие мозолистые руки сорвали с меня майку, стали гладить кожу, притягивать бедра ближе. А я терялась под этим напором. Когда Гэбс оторвался от моих губ и перешел на шею, я смогла немного отдышаться.

— Что ты делаешь? Гэбс?

Мое тело уже реагировало на ласки, но мозг еще сопротивлялся, понимая, что не все хорошо. Я попыталась посмотреть в лицо Гэбсу, чтобы понять, в чем дело, но он снова поцеловал меня. Тогда я уперлась кулаками в его плечи и попыталась оттолкнуть. Он проскользил губами по моей коже до уха, продолжая гладить меня.

— Пожалуйста…Джен…пожалуйста, — слова он чередовал с поцелуями, — ты нужна…мне…сейчас.

Его шепот посылал мурашки по всему телу, а поцелуи только распаляли. Кулаки разжались, я больше не отталкивала Гэбса, я просто держалась, чтобы не упасть.

— Почему? Что происходит?

— Пожалуйста, — он потерся об меня бедрами, заставляя рвано выдохнуть. Я почувствовала, насколько он хочет меня сейчас. Это все из-за Дэвида? Он испугался, что я брошу его и уйду к другому? Внутри меня боролась целая гамма чувств. Но я понимала, что сдаюсь. И тогда я расслабилась, просто позволяя Гэбсу двигаться дальше. И мне не нужно было ничего делать самой, он сам все сделает, как хочет. Это как лезть к жаждущему с кружкой. Ты ему дай воду, а как ее пить он сам решит. Гэбс понял, что я сдалась, и стал стаскивать с меня остатки одежды. Джинсы соскользнули на пол, за ними полетело белье. Затем он прижал меня к стене, сдернул свои джинсы и, схватив меня за бедра, поднял вверх, заставляя обхватить его ногами. А через несколько мгновений он вошел в меня, вырывая из моей груди стон. Мужские губы продолжили выцеловывать дорожку на сгибе шеи, а руки стремились прижать крепче, ближе. От этого контраста жестких движений и нежных поцелуев мое самообладание растаяло, как снег на солнце. Каждое движение Гэбса рождало во мне тихие стоны, которые с каждым разом становились все громче. От интенсивности ощущений я, кажется, царапала парня ногтями по спине. Когда я уже не могла справиться с нарастающим наслаждением, он вдруг прикусил вершину моей груди. Этого было достаточно, чтобы внутри меня взорвалась сверхновая. Кажется, я кричала.

Когда мы немного пришли в себя, Гэбс опустил меня на пол, убеждаясь, что я не упаду. Он еще некоторое время водил ладонями по моей коже, поглаживая, затем мягко поцеловал и отстранился. В его глазах была нежность и покой.

К моменту приезда Нокса мы уже были одеты и невозмутимо сидели на диване с баночками пива и смотрели ТВ.

— Привет. А чего мы сегодня здесь? — Нокс взял пиво и плюхнулся в кресло.

— Да захотелось. Для разнообразия.

— Спасибо разнообразию, — тихо усмехнулась я. — А то у меня вся спина была бы содрана.

Нокс сначала удивленно посмотрел на меня, потом на Гэбса. И по довольной улыбке того понял, о чем шла речь.

— Ха, теперь понятно, почему ты попросил приехать в восемь!

Я перевела подозрительный взгляд на Гэбса.

— Ты привез меня сюда специально для этого?

— Нет. Не только.

— Ну, спасибо!

— Прости брат. Не хотел тебя выдавать.

— Да все в порядке, она не сердится. Правда, Джен? — Он с намеком посмотрел в мои глаза.

— Что ты! Конечно, нет, — но взгляд обещал ему расплату.

— Хочешь, я потом извинюсь? — А в глазах чертенята. Они не оставляют сомнений в том, как он извинится.

— Эй, я все еще здесь! — Когда Гэбс даже на секунду не оторвал взгляд от меня, Нокс продолжил. — Слушай, Джен для меня, как сестра! Я не хочу видеть ее голой! Так что прекращай!

Тут уж мы с Гэбсом расхохотались. Нокс тоже смеялся, но при этом выглядел немного смущенным.

— Надо тебе девушку найти! — Отсмеявшись, заключил Гэбс.

— Да где ж я возьму такую, как Джен? Это тебе засранцу повезло! — Я встала с дивана и, проходя мимо Нокса, чмокнула его в макушку.

— Люблю тебя.

Уже выходя из комнаты, услышала за спиной тихий смех.

* * *

Через несколько дней Гэбс снова наткнулся на Дэвида, когда приехал за мной. В этот день у Дэвида долго были занятия, поэтому он приехал позже обычного. И вот теперь Гэбс метал глазами молнии, глядя на парня. А я досадливо морщилась и надеялась, что все обойдется без драки.

— Что он здесь делает?

— Гэбс, мы с тобой уже говорили об этом.

— Да, и я сказал, что ты не будешь с ним общаться.

— Вот именно — это ты сказал, не я. Я такого не говорила.

— Но я думал, что мы достигли согласия.

— Достигли, но по другому вопросу.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что тогда я физически не могла тебе ответить. Ты буквально накинулся на меня.

— Ты причинил ей вред? — Нахмурившись, спросил Дэвид. Гэбс тут же повернулся к нему с усмешкой на лице.

— Нет. Я причинил ей удовольствие, соседи могут подтвердить — они все слышали.

— Гэбс! — Я покраснела от его слов. Дэвид посмотрел на меня и все понял. Но это была слишком личная тема и я не хотела обсуждать ее вот так. — Ты идиот!

— Нет, детка, я просто оберегаю свое.

— Но я твоя девушка, а не твоя собственность! Так что, пожалуйста, будь добр — прекрати это!

— Мне вот интересно, — Дэвид смотрел на Гэбса, как ученый на лабораторную мышь, — ты не уверен в себе, или в Джен?

— Что?

— Твоя ревность. Ты настолько не уверен в себе? Или не доверяешь своей девушке?

— Я тебе сейчас покажу, что это, — Гэбс направился в сторону Дэвида, и я с трудом успела стать между ними лицом к своему парню.

— Хватит! Мы с Дэвидом просто общаемся. Так бывает, Гэбс, люди просто разговаривают, делятся мыслями.

— Вы чего так…долго? — Нокс замер, оглядывая нас. Он не ожидал увидеть такую сцену. И наличие еще одного действующего лица не осталось незамеченным. — А ты кто?

— Это Дэвид, — буквально выплюнул Гэбс.

— Ага, понятно. Это, конечно, должно было все мне объяснить.

— Тогда пусть Джен объяснит тебе, потому что я тоже не понимаю.

Я устало потерла лицо ладонями. Почему в моей жизни ничего не может быть просто?

— Нокс, это Дэвид, однажды я спасла ему жизнь, и теперь мы общаемся.

— Когда ты успела?

— В ту ночь, когда Триш…

— Ааа, ясно. А почему раньше ничего не сказала?

— Посмотри на Гэбса и поймешь.

— Хах, точно.

Нокс с легкой усмешкой осмотрел Дэвида, но больше ничего не сказал.

— И это все? — Гэбс удивленно смотрел на друга.

— А что ты от меня хочешь? Я знаю, что Джен любит меня больше, чем его, и это никогда не изменится. И тебя она любит больше, чем его. Так что, не вижу никакой проблемы.

Услышав это, я усмехнулась, подошла к Ноксу и обняла его в знак признательности.

— Вот видишь! Об этом я тебе и говорил. Прости брат, но когда дело касается Джен, ты частенько думаешь не головой, а членом.

Гэбс несколько мгновений стоял шокированный, не зная, что сказать, а потом на его лице вдруг расплылась предвкушающая улыбка. И она не обещала ничего хорошего.

— Что ж, если Дэвид хочет быть твоим другом, пусть сегодня вечером поедет с нами. А мы посмотрим, на что он готов ради этой дружбы.

Как только до меня дошло, что имеет в виду Гэбс, я напряглась. Сегодня вечером мы собирались выехать в центр и проникнуть на одну из строек, чтобы натянуть по фасаду здания большой кусок белой ткани, на которой красками написаны первые буквы наших имен, как мы их всегда рисовали, а ниже будет надпись «Вместе. Сквозь время». Это было своеобразным способом показать, что мы помним Триша, что он навсегда останется в нашей памяти и сердцах. Если мы поедем вчетвером, это удастся сделать быстрее, каждый будет закреплять свой угол ткани. Но, если нас поймают, для Дэвида последствия могут быть плачевными.

— Нет! — Мой ответ удивил Дэвида.

— Почему?

— Мы собираемся сделать кое-что не совсем законное.

— Что же?

— Проникнуть на стройку и кое-что там повесить.

— И в чем проблема?

— Если нас поймают, у тебя будут проблемы.

— А у вас нет?

— Дэвид, у каждого из нас есть приводы в полицию, еще один ничего не изменит. Но если поймают тебя, об этом сообщат в твой институт. Тебя могут выгнать.

Он на минуту замолчал, обдумывая ситуацию, а я надеялась, что он откажется. Не хочу, чтобы он вляпался из-за прихоти Гэбса.

— Тогда нам придется сделать так, чтобы не поймали, — вот этого ответа я точно не ожидала.

— Дэвид, не надо.

— Я сделаю это, Джен.

— Зачем? Кому и что ты хочешь этим доказать?

— Это твоя жизнь и я хочу понять.

— Но это опасно.

— Да. Но ты же это делаешь. И не первый раз.

— Но мне нечего терять, а тебе есть.

— Нам всем есть, что терять. Я просто узнаю жизнь в другом ее проявлении.

— Вот и отлично, — потер довольно руками Гэбс, — поедешь с Ноксом.

— Нет, он поедет на своей машине, — возразила я. — Ты прекрасно знаешь, что стоит ему оставить тут машину — через пять минут ее уже не будет.

— Ладно, пусть едет на своей. План такой…

Глава 14

Мы остановились недалеко от нужного здания, но не так близко, чтобы машины вызвали подозрение сторожа. Тихим быстрым шагом обошли вокруг забора к задней стороне строения, подальше от сторожевой будки. Вокруг темно, но не безлюдно, поэтому действовать придется быстро. Сверху на сетке ограждения была колючая проволока, но мы и не собирались лезть через верх. Гэбс взял инструмент и перекусил им участок проволоки, чтобы можно было его отогнуть и пролезть. В темноте не будет бросаться в глаза, что проволока перекушена, и при обходе сторож может не заметить этого. Мы пробрались на лестницу и тихо поднялись на третий этаж, а Гэбс с Ноксом на четвертый. К каждому углу ткани был привязан камень на веревке. Как только Гэбс размотал рулон, тут же выглянул из окна и бросил камень в сторону Нокса. Тот поймал и стал прикреплять свою сторону, а Гэбс скинул вниз остаток ткани. Мы с Дэвидом увидели, как наши края «самодельного рекламного щита» повисли около наших окон. Быстро прикрепив свои края, мы отправились в сторону лестницы. Гэбс с Ноксом появились там спустя секунд двадцать. Так же тихо мы спустились вниз…и застыли. Сторож делал обход. Но нам повезло, и он не заметил уже не столь цельной ограды. Как только мужчина скрылся за углом, мы вылезли наружу и побежали. Все оказалось намного легче, чем я думала. Когда до машин оставалось пройти около метров пятнадцати, мы остановились и рассмеялись. Это было весело. Отсюда можно было разглядеть наше творчество, но из-за темноты было непонятно, что там. И это было только на руку — наши художества не привлекут лишнее внимание и провисят до утра. Гэбс достал из сумки баллончики с краской.

— Завершим удачный вечер?

— Давай! — Нокс схватил один из баллончиков, я другой. На стене вырисовывалась привычная картина. Дэвид сделал несколько шагов в проулок, чтобы не привлекать еще больше внимания. Мы не успели дорисовать смайлик, когда услышали свисток. Из соседнего здания с закусочной к нам бежали два копа. Мы тут же свернули в проулок и пробежали с десяток метров, после чего сноровисто спрятались. А Дэвид не успел. И он понял, что сейчас его ждут большие проблемы. Но то, что было дальше, заставило меня по-новому посмотреть на этого парня. Он упал на задницу там же, где стоял, и правой рукой прижал к себе левую. Большего я не увидела — послышался топот ног, и я спряталась за колонну.

— Сэр, вы ищите троих молодых людей? — В голосе Дэвида было столько боли.

— Да, вы видели их?

— Видел, они туда побежали.

— А вы в порядке?

— Да, один из них просто оттолкнул меня с дороги, и я ударился о стену.

— Спасибо вам.

Послышался снова топот ног. Удаляющийся.

— Быстрее, бежим, — шепот Дэвида заставил нас вылезть из укрытий и побежать в обратную сторону. Пока мы добрались до машин, я буквально дырку не протерла своим взглядом в Дэвиде.

— Что?

— Спасибо, ты спас нас.

— Иначе мы все оказались бы сейчас в участке.

— Как ты додумался сделать из себя простого прохожего?

— Да само как-то. Не было особо времени на раздумья. Я только надеялся, что все прокатит. Повезло.

— Да, повезло.

— Так, нам нужно мотать отсюда, пока копы не вернулись, — Нокс осмотрелся по сторонам.

— Да. Пока Дэвид.

— Пока. Было весело.

Мы прыгнули каждый в свою машину и тронулись с места. На следующем повороте мы разъехались в разные стороны.

— Теперь ты будешь лучше относиться к Дэвиду? — Мне было интересно, что Гэбс теперь скажет.

— Скажем так, теперь я не испытываю желания в ту же секунду начистить ему морду.

— Он спас нас!

— И себя тоже! Ты сама говорила — для него последствия могут быть самыми тяжелыми.

— Иногда ты такой упертый!

— А ты такая наивная.

Оставшаяся дорога прошла в полном молчании.

* * *

Я рассматривала картинки на ноутбуке, принесенном Дэвидом. Сегодня парень предложил мне поездку в город. Сказал, что покажет мне все, когда у меня будет выходной, провезет по интересным местам, достопримечательностям. И, чтобы окончательно сломать мое сопротивление, показал картинки этих мест. Я задумчиво смотрела на каждую картинку и понимала, что очень хочу согласиться. Хочу посмотреть все это. Но как сказать об этом Гэбсу? Он будет, мягко говоря, не в восторге.

— Ну, так что? Ты поедешь?

— Я не знаю.

— Что тебе мешает?

— Не хочу ссориться с Гэбсом. А так просто он меня не отпустит.

— Джен, я же не предлагаю увезти тебя из штата! И даже не в другой город!

— Я понимаю это.

— И ты сама однажды сказала — ты его девушка, а не собственность. Это твоя жизнь и тебе решать.

— Я знаю, Дэвид! Но это будет скандал!

— Иногда иначе нельзя. Иногда приходится отстаивать себя и свои интересы. Ты не можешь бежать от всего, что может вызвать вашу ссору. Если бы ты поехала с Ноксом, твой парень отреагировал бы также бурно?

— Нет.

— Вот видишь. Дело не в самой поездке, а в том, что ты совершишь ее со мной. Гэбс не доверяет мне. Но он должен доверять тебе, если говорит, что любит. И уважать твои решения. И ты должна показать ему, что твое решение твердое и принято не под влиянием момента.

— Хорошо, я поговорю с ним. Когда ты хочешь поехать?

— Суббота или воскресение, выбирай.

— Я позвоню тебе после разговора и скажу, ладно?

— Ладно. И помни, жизнь твоя!

Дэвид выключил ноутбук, попрощался и уехал. А я осталась набираться мужества для разговора. Гэбс приедет через час, и разговор предстоит не из легких. Но ведь Дэвид прав, жизнь моя, и что с ней делать, должна решать только я. Мои решения и моя ответственность. И так легко переложить решения на чужие плечи. Только потом нечего жаловаться, когда получишь не те результаты, которые хотела.

Я так задумалась, что не заметила, как пролетело время.

— Привет, — Гэбс потянулся ко мне за поцелуем.

— Привет.

— Готова?

— Да.

Я попрощалась с Джеком и села в машину. По дороге в логово не знала с чего начать разговор, поэтому просто молча кусала губы.

— Все в порядке? Ты какая-то напряженная.

— Все хорошо. Я просто хотела кое-что сказать тебе, и знаю, что тебе это не понравится.

— Таак, выкладывай.

— Дэвид предложил показать мне город. Повозить по красивым местам, достопримечательностям, провести экскурсию.

С первых слов Гэбс нахмурился и сжал руль.

— И что ты сказала ему?

— Пока еще ничего. Но я хочу поехать.

— Я могу сам повозить тебя по чертовому городу, если ты так хочешь.

— Можешь. Но ты там не живешь, ты не знаешь его, и ничего не сможешь рассказать мне.

— И я еще много чего не могу по сравнению с ним, да? — Гэбс сказал это со злостью и горечью.

— Возможно. А он много чего не может по сравнению с тобой. И что с этого?

— О чем ты?

— Он привык к спокойной и безопасной жизни. В трудной или опасной ситуации он не сможет защитить даже себя, не говоря уже о ком-то еще. У меня нет в нем абсолютной уверенности, как в тебе или Ноксе. А еще — я не люблю его, а он меня. Но он рискнул увидеть мой мир, подверг себя опасности. А теперь хочет показать мне свой, при этом, в полной безопасности. Поэтому я не вижу причин отказываться.

Ответом мне была тишина. Гэбс продолжать ехать, глядя на дорогу и хмурясь. Когда молчание стало невыносимым, я заговорила вновь.

— Скажи что-нибудь.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Я сказала, что хочу поехать в город, а ты молчишь.

— Хочешь — едь! — Но голос выдавал Гэбса. В нем сквозила обида. Парень буквально схлопнулся, забаррикадировался от меня.

— Ты не доверяешь мне?

— Доверяю. Просто не пойму, почему моя девушка собирается ехать гулять с другим.

— Если бы на месте Дэвида был Нокс, ты отреагировал бы также?

— Ладно, я ревную и не доверяю ему, ясно?! — Не выдержал Гэбс.

— Но у тебя нет причин ревновать, Гэбс! Дэвид никогда не пытался подкатить ко мне!

— А если попытается?

— Он знает, что я люблю тебя. В любом случае, я могу постоять за себя. Даже больше, чем он!

Гэбс рвано выдохнул и сжал руль еще крепче. Черная кожа под пальцами заскрипела.

— Тебе хочется, чтобы я дал тебе благословение на эту поездку? Я не дам его. Но решать тебе.

— Хорошо, поеду без твоего благословения, — машина рыкнула и рванулась вперед.

— Когда?

— В субботу.

— Суббота уже послезавтра.

— А мне вещи собирать не надо.

— Отлично. Езжай. Хорошо тебе отдохнуть, — слова по отдельности хорошие, вместе звучали, как «чтоб ты провалилась». И я разозлилась от этого. Неужели я так много прошу?

— Останови машину.

— Что?

— Останови машину, я сказала.

— Зачем?

— Пойду хорошо отдыхать.

— Джен, хватит.

— Останови эту чертову машину!

Гэбс съехал на обочину и остановился. Я тут же открыла дверь и вышла, направляясь в обратную сторону.

— Джен, что ты делаешь? — Гэбс тоже вылез из машины.

— Иду домой.

— Какого черта ты на меня злишься? — Вспылил он. — Это я должен злиться — моя девушка собралась в поездку с другим!

— Какая к дьяволу поездка? — Заорала я, теряя остатки терпения. — Он просто повозит меня по городу! По нашему городу, Гэбс! Я живу здесь много лет и почти никогда не выбиралась за границы района, только чтобы испортить там что-то. А я просто хочу посмотреть! Неужели это так много?

— Ты же всегда ненавидела их! Тех людей, которые там живут. И с радостью разрисовывала стены вместе с нами. И что теперь? Что изменилось? Почему ты вдруг так заинтересовалась их жизнью? В субботу ты поедешь просто посмотреть, потом еще раз, ведь город большой, за один раз не увидишь. Потом ты станешь к ним хорошо относиться, подружишься. А потом не успеешь оглянуться, как ты бросишь все и уедешь туда жить! И весь этот район для тебя останется грязным прошлым, которое предпочитают не вспоминать, да?

— Я устала ненавидеть, Гэбс! И да, я мечтаю, что когда-нибудь выберусь отсюда, буду жить в нормальном месте, спокойной безопасной жизнью. Но это не значит, что я собираюсь бросить всех, кто мне дорог и смыться побыстрее! Я просто хочу посмотреть мир вокруг, мир за границей этого района! Неужели ты это считаешь предательством?

Я не заметила, в какой момент по моим щекам потекли слезы. Мне было очень больно и обидно. Неужели Гэбс хочет всю жизнь прожить здесь, заниматься чем-то незаконным, иногда выезжать за пределы района для очередной гадости и всю жизнь бояться. Даже не попытаться что-то изменить. Зачем тогда вообще такая жизнь?

Гэбс подошел ко мне и вытер слезы с моих щек, после чего обнял.

— Я не считаю это предательством, — прошептал он.

— Я просто…Гэбс, сейчас это может быть весело, все эти авантюры, рискованные поступки. Но что дальше? Как мы будем жить дальше? Мне всю жизнь работать на заправке? А тебе? Когда-нибудь я захочу детей. И что я им предложу? В какой мир приведу? Я не хочу, чтобы они жили так, как мы.

— Я понимаю, прости.

Он обнимал меня и слегка укачивал, поглаживая ладонью по спине. Не знаю, сколько времени мы так стояли, но в какой-то момент я поняла, что успокоилась.

— Давай сядем в машину, пока ее не угнали, — Гэбс усмехнулся и разжал объятия.

— Давай.

Глава 15

Я волновалась. Учитывая, сколько раз я совершала вылазки в центр для менее легальных вещей, это было довольно странно. Когда Дэвид приехал за мной, волнение возросло, но я послушно села в машину и постаралась сделать спокойный вид. Вряд ли у меня это получилось.

Как только мы выехали из района, я напряглась, бегло осматриваясь по сторонам.

— Расслабься, Джен, мы сегодня просто туристы.

— Это непривычно для меня.

— Я понимаю, но если ты хочешь получить удовольствие от поездки, расслабься и ни о чем не волнуйся. Тебя никто не тронет.

— Хорошо.

Я честно постаралась исполнить обещанное. И через каких-то пятнадцать минут уже с удовольствием смотрела на мелькающие за окном здания. Сначала еще автоматически сравнивала увиденное с жизнью в моем районе, а потом отбросила это. Ни к чему.

Здания из светлого камня, барельефы, скульптуры, небоскребы с отражающимся в бесконечных стеклах солнцем, фонтаны, магазинчики, летние кафе, цветы. Город был очень красивым. Люди прогуливались по улицам, сидели на лавочках с книгами или под навесами с чашечкой кофе. Одни спокойно наслаждались выходным, другие, смеясь, бежали на автобусную остановку, держа в руках многочисленные пакеты с эмблемами торговых марок. Я нажала на кнопку, чтобы немного опустить стекло, буквально на несколько сантиметров, а потом оно вдруг опустилось полностью. Я обернулась к Дэвиду — он лишь ободряюще улыбнулся. И тогда я высунула в окно руку, ловя ладонью встречный поток воздуха. Тот залетал в окно и лохматил волосы, которые лезли в глаза, в рот. Но мне было все равно. Мне нравилось. Воздух пах нагретым асфальтом, иногда цветами или едой, если мы проезжали закусочные. А еще он пах спокойствием, радостью, безопасностью и свободой. И я улыбалась. Сначала несмело, а потом все шире. А Дэвид улыбался, глядя на меня.

Я настолько увлеклась поездкой, что не заметила, когда мы остановились на парковке. Я засунула руку назад и вопросительно посмотрела на Дэвида.

— Приехали, — пояснил он. Стекло послушно поползло вверх. Парень вышел из машины, а мне вдруг снова стало страшно. Машина была для меня некоторой крепостью, а теперь я должна была выйти в чужой для меня мир, встретиться с ним лицом к лицу. Моя дверь открылась, и Дэвид увидел все эмоции на моем лице.

— Не бойся, пойдем, — он протянул мне руку. С секундной заминкой я приняла ее и вылезла из машины. Дэвид закрыл ее и повел меня за собой. Я вертела головой, но старалась держаться ближе к парню, буквально отскакивая от встречных людей.

— Куда мы идем?

— В художественный музей.

От неожиданности я затормозила. Дэвид тоже остановился и посмотрел на меня. Как ему объяснить, что я боюсь идти туда? Я не одна из таких людей, которые могли зайти в любое место, чувствуя себя при этом спокойно и уверенно. Мне казалось, что меня даже не пустят туда. Глядя на мои джинсы, кеды и майку, на черные ногти, браслет с шипами, меня просто выгонят, как дворняжку.

— Что такое, Джен?

— А нам обязательно туда?

— А ты не хочешь? — Я замялась, не зная, что ответить. — Или боишься?

Я прикусила губу и отвернулась. Мне было стыдно признаваться, что да, я боюсь. Та, которая могла размахивать пушкой, пряталась и убегала от Палача, теперь боялась просто зайти в чертов музей. Наверное, мои щеки сейчас были краснее томата.

— Джен, послушай меня сейчас внимательно, хорошо? Послушай и запомни. Ты не хуже их. Никого из них. Ты имеешь такие же права и свободы, ты такой же человек, и неважно, где ты живешь, какое у тебя положение и сколько денег. Мы все равны. К тому же, ты — самый смелый и сильный человек из всех, кого я знаю, так что, выше нос.

Его слова немного ободрили меня, и я смогла снова сдвинуться с места. В конце концов, я могу попробовать, ведь именно за этим я приехала. На входе в музей я напряглась, ожидая всего, чего угодно, но мы прошли спокойно. Так просто. А дальше меня захватил новый мир. Мир картин. На них были изображены люди, природа, фрукты, цветы. Многообразие цветов и техник, различное видение привычных вещей. Некоторые картины были очень похожи на фотографии, в то время как другие были странными, угловатыми, даже несуразными. Иногда удивительной красоты полотна, которыми хотелось любоваться часами, а иногда откровенная мазня. В такие моменты я удивленно смотрела на Дэвида, всем своим видом выражая свое отношение к такому «искусству». Он только смеялся и пожимал плечами, мол «сам не понимаю».

Как только мы вышли из музея, Дэвид потянул меня к машине. Мы проехали буквально несколько минут и снова остановились. Передо мной открылся вид на научный музей Институт Франклина. Высокие колонны, множество ступенек, на которых сидят люди. Внутри была большая статуя Бенджамина Франклина. Но я вновь забыла обо всем, когда мы вошли в планетарий. Я полчаса провела, буквально не закрывая рот от удивления и восторга. Оттуда Дэвид повел меня в Кафедральную Базилику Святого Петра и Павла. Сидения в два ряда, высокие, безумно красивые своды потолка, висящие люстры, орган — это место было удивительным! Здесь не хотелось говорить, только смотреть и впитывать в себя красоту и святость. Я провела пальцами по деревянным сидениям и уже была счастлива. От того, что просто прикоснулась к такому месту. Дэвид ни о чем не спрашивал меня, он, казалось, понимал, что я не способна сейчас на слова. Только на эмоции. А они были ярко написаны на моем лице.

Чтобы как-то привести меня в себя, дать отойти от впечатлений, Дэвид просто повел меня по улицам города. Я настолько отвлеклась, что не заметила, как мы подошли к ресторану.

— Пойдем? — Дэвид ожидал моего решения, а я смотрела на ресторан, как на пыточную.

— Нет. Ни за что! Давай, в обычное кафе?

— Джен…

— Нет, пожалуйста, только не ресторан!

— Хорошо, если ты так хочешь.

Он не стал спорить и повел меня дальше. А я выдохнула от облегчения. Для меня войти в музей было сложно, не говоря уже о чем-то большем. Войти туда, где будут сидеть все эти люди, манерные, ухоженные…ни за что. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке, опозорюсь сама и опозорю Дэвида. Он, конечно, ничего не скажет, но я-то буду знать. Не хочу так.

— Джен, все в порядке, это твой день, и ты не обязана идти туда, куда не хочешь.

— Спасибо.

Мы пришли в небольшое кафе, где я чувствовала себя более комфортно. Стены фисташкового цвета, с висящими картинами, небольшие столики из темного дерева — ничего особенного, но здесь люди весело болтали друг с другом, создавая непринужденную атмосферу. И я не чувствовала себя изгоем. Мы заказали мясо, салаты и десерт. Еще когда я утром в музее хотела заплатить, Дэвид посмотрел на меня таким взглядом, что я засунула деньги подальше. Больше мы эту тему не поднимали. Хоть я и ощущала себя обязанной, Дэвид, кажется, получал удовольствие от того, что делал. Это немного примиряло меня с действительностью.

Перекусив, мы решили пока просто покататься по городу, может зайти еще в какой-нибудь музей, или посидеть в парке. Мне оставалось только показывать пальчиком, что я хотела бы посмотреть поближе, и мое желание было бы исполнено. В итоге, мы побывали и в парке, и на берегу реки Делавер, но больше всего мне понравилось в Музее Аллеи Элфрета. Это была улочка с удивительной красоты домами высотой в три этажа. Красный кирпич, резные ставни разных цветов, горшки с зеленью у дверей и окон — я будто попала в Америку восемнадцатого века. Именно с тех времен здесь стоят эти домики. В них жили первые поколения эмигрантов, и до сих пор дома жилые. Только два из них стали музеями. Это было удивительное место, откуда я долго не хотела уходить, в глубине души мечтая жить в домике хотя бы отдаленно похожем на такой. Мой взгляд буквально запечатлел в памяти живописные картины этой улицы, чтобы потом в особо тоскливые моменты доставать их, как фотографии из альбома, и любоваться.

На улице темнело и я больше не спрашивала Дэвида, куда мы едем, полагая, что мое путешествие подошло к концу. Но он удивил меня, когда снова поставил машину на стоянку.

— Что мы тут делаем?

— Сейчас увидишь. Пойдем.

Мы перешли дорогу и оказались в небольшом парке. И тут я вновь замерла от восхищения. Это был не парк — небольшая площадь с фонтаном в центре. Сейчас она горела огнями, превращая это место в сказку. Ряды гирлянд висели над головами прохожих, вода в фонтане подсвечивалась снизу, неподалеку была карусель с лошадками, на которых катались дети. С другой стороны на дорожку выехал паровозик, везущий в открытых вагончиках молодых мам с радостно пищащими детьми. Играла музыка, создавая атмосферу праздника и веселья. А я смотрела на это и из глаз катились слезы.

— Эй, ты чего? — Дэвид обеспокоенно смотрел на меня, не понимая причины моих слез. — Тебе не нравится?

— Нравится. Очень.

— Тогда почему ты плачешь?

— Это сложно объяснить.

— Тогда, давай сядем на лавку, и ты попробуешь, хорошо?

— Ты не поймешь.

— Откуда ты знаешь? Ты расскажи, а там посмотрим.

— Ладно.

Он проводил меня к лавочке под деревом и сел рядом.

— Как называется это место?

— Площадь Франклина.

— Тут прекрасно. Спасибо, что показал мне ее. Спасибо, что подарил мне такой чудесный день. Я навсегда запомню его.

— Я был только рад сделать это. Почему ты говоришь так, будто прощаешься?

— Потому что не знаю, как ты отнесешься к моим словам.

— Ты заставляешь меня беспокоиться. Просто скажи, в чем дело?

— Все эти дети. У них есть такое детство, какого не было у меня. Они любимы, в безопасности, у каждого куча игрушек и людей, готовых выполнить любое желание. У каждого есть хороший дом, они пойдут в хорошую школу, а потом в колледж. У всех людей здесь это было.

— И у меня, — понятливо ответил Дэвид.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться. Продолжай.

— А у меня этого не было. У меня не было даже любящих родителей, не говоря уже о безопасности. Эти дети играют куклами, а я играла тем, что могла найти. И я всегда играла одна, пока не появился Гэбс. У него тоже не было ничего и никого. Почему так? Одним все, а другим ничего. Я так ненавидела всех этих людей. Но на самом деле, я им просто завидовала. Вот такая неприглядная правда.

— Я не знаю, почему так происходит, Джен. И я не могу извиняться за то, что родился в хорошей семье. Но могу понять тебя и твои чувства.

— Ты не обижаешься?

— Нет, конечно. Я только надеюсь, что ты перестанешь ненавидеть. Это не принесет тебе ничего хорошего.

— Я знаю. Но иногда это так тяжело.

— Меня ты тоже ненавидишь?

— Нет, что ты! Тебя — нет. Ты хороший.

— Большинство людей хорошие, Джен. И они тоже не выбирали, где родиться. Каждый из нас живет с тем, что ему было дано. И развивается, согласно встречающимся на пути жизненным урокам. Ты уже более самостоятельная, чем многие люди, имеющие семью и детей. Ты сможешь выжить там, где я бы не справился. И это дорогого стоит.

— Но мои навыки и не нужны в твоей жизни.

— Это не так. Не бывает ненужных навыков. Ты никогда не знаешь, что тебе подкинет жизнь. А умение выживать, во что бы то ни стало, не может быть лишним. Оно сделало тебя сильной, способной справиться с жизненными трудностями. Ты можешь выстоять там, где другой прогнется и сломается. И я уверен, что это поможет тебе в жизни многого достичь.

— Спасибо.

— Не за что. За правду не благодарят.

— А за поддержку?

— Пожалуйста.

— Давай, немного пройдемся тут и поедем. Мне пора возвращаться.

Всю дорогу домой я молча рисовала пальцем на стекле узоры. В голове было столько мыслей, а в душе — эмоций, что я даже не пыталась в них разобраться, лениво плавая на поверхности, перескакивая с одного воспоминания на другое. Это был удивительный день, наполненный красками и радостью. Не смотря на то, что большую часть дня я провела, вцепившись в руку Дэвида, я была рада выбраться в центр. Я по-новому посмотрела на жизнь, что-то переоценила, переосмыслила. И главное — я утвердилась в мысли, что хочу выбраться из родного гетто. Выбраться и забыть. Не людей, и не то, чему меня научила жизнь там. Забыть страх. Забыть боль и горечь, безысходность, злость, зависть. Я хочу жить спокойно, не вглядываясь подозрительно в лицо каждого прохожего, не ждать удара в спину, не бояться засыпать. И, глядя на проезжающую машину, не думать о том, что из открытого окна может показаться дуло пистолета. Я просто хочу покоя.

Глава 16

Я сидела на коленях Гэбса и воодушевленно рассказывала ему о прошедшем дне. Полчаса назад он приехал ко мне домой и забрал меня. Как только Дэвид привез меня туда, я позвонила Гэбсу, чтобы он не переживал. Тот взял трубку после первого гудка, будто сидел там и смотрел на экран телефона. Эту ночь я собиралась провести у парня, поэтому сейчас мы сидели на диване и болтали. Точнее, болтала я, а Гэбс молча слушал.

— А еще я была в музее. Там столько картин! Есть очень красивые, а есть такая мазня, что я сама лучше нарисовала бы. Как думаешь, может, мне тоже нарисовать да и вывесить? Может, талант? Заработаю денег, — эта мысль показалась мне такой глупой, что я рассмеялась. — А какие там были дома! Это была улица-музей с красивыми старинными домами, как в старой Америке. Такие милые, и главное — жилые! Я вообще оттуда уходить не хотела! А вечером, как стемнело, Дэвид показал мне площадь с фонтаном. Это было так красиво! Куча огоньков, карусели, журчание воды. Гэбс, ты обязательно должен все это увидеть! Мы поедем, и я покажу тебе! Вроде, запомнила примерно дорогу, но если что, спрошу у Дэвида.

Во время рассказа я проводила пальцами по волосам Гэбса, гладила его шею и плечи. Просто неосознанные движения. Парень просто обнимал меня и молчал. Когда поток информации излился, эмоции были выплеснуты, я посмотрела в глаза Гэбсу и осеклась — в его взгляде была грусть.

— Эй, ты чего?

— Все в порядке, — голос парня был немного хриплым.

— Ты грустный. Что случилось?

— Ничего, правда.

— Гэбс…

— Джен, все хорошо, — в голосе появился больший нажим.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда?

— Знаю, — с заминкой ответил он.

— Помни это. Всегда.

Тогда он просто поцеловал меня в висок и погладил ладонью по спине. Я видела, что он не в порядке, но давить не стала. Если не хочет говорить причин — это его право, я могу только предложить свои тепло и поддержку. И, конечно, попробовать отвлечь его от плохих мыслей.

Я поцеловала парня в скулу, потом под ухом, пару раз в шею, сгиб шеи, ключицу.

— Что ты делаешь?

— О чем ты? — Удивленно ответила я, продолжая целовать.

— Вот об этом, — он слегка дернул плечом, до которого добирались мои губы.

— И что тут?

— Ты целуешь! — Это прозвучало, как обвинение, что заставило меня улыбнуться.

— Тебе кажется! Я бы никогда не стала этого делать!

— Но ты делаешь!

— Я пропустила выход закона, запрещающего целовать своего парня?

— Нет, но…

— Тогда заткнись и не мешай! — Я успела оставить на его коже еще парочку поцелуев, когда Гэбс чертыхнулся и, поймав меня за подбородок, поцеловал. Это был медленный нежный поцелуй. В нем сквозила любовь и забота. Все, что парень не мог выразить словами, он вкладывал в поцелуй, заставляя меня таять в его руках.

В эту ночь он любил меня нежно, касаясь, будто с благоговением. Каждый взгляд парня был наполнен таким калейдоскопом чувств, что я в нем тонула. Каждое движение и прикосновение было, как поклонение. Я готова была плакать от всего этого. Так много всего, что не удержать, не справиться. Счастье наполняло меня до самых краев и даже переливалось за них.

Засыпала я с улыбкой на губах.

Утром Гэбс отвез меня на работу и поцеловал на прощание. А я, светящаяся, отправилась за привычную кассу. Даже воздух сегодня казался чище, и цвета ярче. Джек, естественно, заметил мое состояние, но только усмехнулся и промолчал. Я улыбалась весь день. Дэвид приехал в три часа, чтобы узнать, как дела и поболтать. Спрашивал, какие у меня впечатления от вчерашней поездки теперь, когда эмоции улеглись, и я могла обличить их в слова. Я рассказала, что мне больше всего понравилось, и поблагодарила парня за чудесную поездку.

— Обращайся! Если захочешь, свожу еще как-нибудь — мы посмотрели только маленький кусочек города.

Когда я хотела ответить, звякнул колокольчик на входной двери. В магазин зашел Гэбс. Моя улыбка увяла. Нет, я рада была ему, но Гэбс и Дэвид в одном помещении — не очень хорошая идея. Могли посыпаться искры. Увидев Дэвида, мой парень нахмурился и сжал кулаки.

— Что ты опять тут делаешь? — Голос был отнюдь не дружелюбным.

— Приехал поболтать с Джен.

— А вчера за целый день ты не наболтался? — Черт, ну так и знала.

— Какие-то проблемы?

— Да, с тобой. Я не очень рад видеть тебя рядом со своей девушкой. Изредка могу еще вытерпеть, но не каждый же день!

— Мы просто разговариваем.

— И о чем?

— Обо всем. Сегодня я спрашивал ее впечатления о поездке. Предложил свозить еще как-нибудь, если захочет.

— Не захочет! — Голос Гэбса приобрел угрожающие нотки.

— Откуда ты знаешь?

— Если надо будет, я выучу наизусть гребаный путеводитель и отвезу ее сам.

— Парень, какие у тебя проблемы? — Дэвид тоже начинал заводиться.

— Моя единственная проблема — ты! Весь такой добренький и самоотверженный, промываешь ей мозги и все.

— Я не промываю ей мозги — я показываю варианты. И ты именно этого боишься, да? Что она выберет один из предложенных вариантов. В то время как ты всеми силами пытаешься удержать ее здесь, рядом с собой.

— Я не пытаюсь ее удержать. Я просто оберегаю ее от таких уродов, как ты, — атмосфера накалялась. Я вышла из-за кассы, стала между парнями лицом к Гэбсу и уперлась ладонями в его грудь.

— Хватит, Гэбс, остановись.

— Ей там понравилось, — продолжил Дэвид. — Видел бы ты, насколько светились ее глаза, когда она была там. Ты именно этого боишься!

— Дэвид! — Теперь я уже предупреждала его.

— Пусть он знает, Джен! Правда в том, что ты можешь там жить! Ты можешь выбраться из этого района. И это не так сложно, как он хочет это показать. Здесь ему проще быть эдаким героем для тебя, а там он уже им не будет. И парень боится того, что там ты посмотришь на все иначе и бросишь его.

— Дэвид! Заткнись! — Я повернулась снова к Гэбсу и увидела в его глазах боль. Черт! — Это не так, Гэбс.

Он несколько секунд просто смотрел мне в глаза, а потом развернулся и молча вышел из магазина. Я выскочила следом за ним, но было поздно — парень ударил по газам, и машина с визгом вылетела с территории заправки. Счастье, которое я ощущала каких-то полчаса назад, осыпалось цветными осколками. И из-за чего? Точнее, из-за кого? Во мне поднялась волна ярости. Назад в магазин я влетела, как фурия, и, быстро найдя взглядом Дэвида, подошла и влепила пощечину.

— Убирайся!

— Джен…

— Я сказала — пошел вон!

— Я уйду, а ты подумай над моими словами и поймешь, что я прав. А потом реши, что тебе нужно в жизни? И не обманывай хотя бы сама себя.

— ВОН!

Дэвид вышел, хлопнув дверью, а я закрыла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя, осознать случившееся. Боже, как все настолько вышло из-под контроля? Как вообще так повернулось? Почему Гэбс ушел? Ответ пришел мгновенно — ты сама недавно сказала ему, что хочешь отсюда выбраться. Черт! Но не без него же! Все так запуталось. Я сжала пряди волос в кулаках и бессильно зарычала. Что мне делать? В первую очередь надо бы поговорить с Гэбсом, пока он не наломал дров и не напридумывал себе невесть что. Я бросилась к телефону и набрала его номер. Ответом мне были длинные гудки снова и снова. Позвонила второй раз, третий — итог тот же. Тогда я написала СМС.

«Пожалуйста, поговори со мной».

Тишина…

«Ты мне нужен».

Тишина…

«Я люблю тебя».

Когда и на это сообщение не было ответа, я заплакала. Слезы тихо катились по щекам, и я даже не пыталась их вытереть. Такой короткий промежуток времени повернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов, спустил с небес на землю. Больно.

Вечером я собиралась уже уходить с заправки, когда приехал Гэбс. Я попрощалась с Джеком и вышла на улицу. Несмело сделала пару шагов к машине, когда пассажирская дверь для меня открылась. С бешено стучащим сердцем села в машину и посмотрела на Гэбса. Он с минуту молча смотрел на меня; во взгляде тихая грусть и какая-то решимость. Она мне совсем не понравилась. Я уже чувствовала, что она принесет проблемы и переживания, но спрашивать, на что парень решился, не стала. Гэбс протянул руку и погладил меня по щеке.

— Куда поедем?

— Куда хочешь, — мне было все равно, лишь бы рядом с ним.

Гэбс снова привез меня к себе. Этим вечером мы просто были рядом друг с другом — смотрели, касались, обнимались, просто делились теплом. И я чувствовала, что жизнь делает поворот. Не знаю, куда, и чем это нам грозит, но грядущие перемены можно было буквально ощутить кожей. Поэтому я цеплялась за Гэбса, стараясь быть ближе. Рядом с ним я не боялась перемен, он был моим якорем. Но потерять этот якорь — самый большой страх моей жизни.

* * *

Жизнь — та еще сука. Как только ты думаешь, что все наладилось, она выбивает из тебя все дерьмо. Не дает расслабиться, забыться. Как только Гэбс думал, что жизнь вернулась в свое русло после ранения Нокса, она неожиданно забрала Триша. Но они справились с этим, собрали остатки сил и научились жить дальше. Теперь нарисовался этот хрен Дэвид, и спокойствие разлетелось, как карточный домик. Теперь Гэбс рисковал потерять Джен. И вот это просто сводило его с гребаного ума. До ужаса в глазах, до дрожи в руках. И пусть Джен останется жива, но она будет далеко, недосягаема для Гэбса. И он никогда больше не сможет прикоснуться к ее нежной коже, вдохнуть запах ее волос, поцеловать такие родные и любимые губы. И зачем ему тогда жить? Ради чего вставать по утрам, что-то делать, стремиться выжить и справиться со всеми трудностями? Жизнь просто потеряет смысл. Нет, Джен он не может отдать. Он слишком любит ее, и, к огромному удивлению, она тоже любит его. Уже одно это стоило того, чтобы бороться. Но Гэбс понимал, что как раньше, уже никогда не будет. Они меняются. И это, вроде бы, неплохо, если бы не ощущение, что при этом они катятся к краю пропасти. И край близко. Он — та самая точка невозврата, после которой что-то делать будет уже поздно. Решать проблему нужно сейчас.

Когда Джен со слезами на глазах говорила, что не сможет всю жизнь так жить, что захочет семью, Гэбс понял, что его тайные страхи реализовались. Он уже давно думал о том, как долго они еще смогут так прожить. Как скоро их маленький хрупкий рай разлетится? Но теперь реальность предстала перед ним, как цунами. Не убежать. Пришло время действовать.

Гэбс сидел в машине с открытой дверью, спустив ноги на землю, и курил. Вокруг были знакомые до боли улицы района. Такие же убогие, как всегда, только теперь он смотрел на это все иначе. Раньше это было привычное знакомое гетто, просто дыра за гранью бедности, в которой он вырос. Теперь же Гэбс смотрел на это место, как на болото. Гнилое болото, источающее ядовитые пары, отравляющие и мозг, и сердце, и душу. И он не хотел, чтобы Джен, его маленький белокурый ангел, прозябала в этом месте. Она достойна большего. Он помнит, как горели ее глаза, когда девушка, нетерпеливо ерзая, рассказывала о поездке. Она буквально фонтанировала эмоциями. Она была счастлива. И ради того, чтобы видеть ее такой всегда, Гэбс должен постараться.

Машина Нокса остановилась в нескольких метрах от Импалы. Парень вышел и неторопливо направился к Гэбсу.

— Привет! Ты чего тут сидишь?

— Хотел поговорить с тобой, — немного утомленно ответил Гэбс.

— Это я понял по твоему звонку. Все в порядке? — Нокс оперся о заднюю дверь Импалы.

— Все нормально. Я хотел поговорить с тобой о том деле, помнишь?

— Помню, — Нокс тут же стал серьезным и собранным.

— Я собираюсь в этом участвовать.

— Ты серьезно?

— Да.

— Это опасно, Гэбс. На кону большие бабки.

— Я знаю, поэтому и хочу сделать это.

— Зачем тебе деньги, Гэбс? — Парень пристально всматривался в друга, пытаясь понять причины перемен.

— А кому они не нужны?

— Ладно, я перефразирую. Почему тебе так нужны эти деньги, что ты готов рискнуть жизнью?

— Мы каждый день рискуем ей, Нокс. Причем, бесплатно, — Гэбс оставался таким же невозмутимым. И это немного пугало Нокса. Такой друг мог решиться на все, что угодно.

— Бл*%ь, может, ты скажешь мне, что происходит? Чего ты надумал, Гэбс?

— Я хочу увезти ее отсюда.

Кого «ее» пояснять было не нужно. Нокс чертыхнулся и закурил. Дерьмовая, дерьмовая ситуация. Он понимал Гэбса и не мог винить его в том, что он хочет защитить любимую девушку и дать ей лучшую жизнь. Даже рискуя своей шкурой. Кстати, о шкуре.

— Она знает, что ты собираешься сделать?

— Нет, и ты ничего ей не скажешь.

— Гэбс, она имеет право знать, ее это тоже касается.

— Ты. Ничего. Ей. Не. Скажешь. Ты понял меня? Если все сложится хорошо, то ей незачем заморачивать себе этим голову. А, если плохо, то…тем более.

— И ты думаешь, она не спросит, откуда деньги? Или, если с тобой, не дай Бог, что-то случится, она простит меня? Неужели нет других вариантов? Менее опасных? Пусть не так быстро, но деньги можно заработать!

— Мне нужно сейчас.

— Почему? Что тебя подгоняет? — Он несколько секунд смотрел на молчащего друга, а потом понял. — Этот парень? Ты серьезно? Гэбс, он никогда не займет твое место! Джен любит тебя и это видно невооруженным глазом!

— Я знаю. Но он постоянно капает ей на мозги. Я…у меня ощущение, что я не успеваю, теряю ее.

— Засунь это ощущение, знаешь куда? Джен не уйдет от тебя. Просто поговори с ней начистоту, объясни все. Она поймет.

— Поймет. Но я не хочу, чтобы она вообще что-то была вынуждена понимать. Не хочу этих компромиссов.

— Твою мать! И мне не переубедить тебя?

— Нет.

— Черт! — И через пару мгновений. — Тогда я с тобой.

— Что? — Гэбс поднял взгляд на друга и нахмурился. — Зачем?

— А кто будет прикрывать твою задницу в случае чего? Думаешь, я позволю тебе все делать в одиночку? Я и сам нахер с ума сойду, и Джен мне потом яйца оторвет, и будет права! Ты мой друг, брат, и я не оставлю тебя одного с этим дерьмом.

Гэбс поднялся и крепко обнял друга. Они должны это сделать, а потом свалить подальше отсюда. Но сейчас нужно было продумать все действия до мелочей. От мелочей могла зависеть их жизнь. И надо придумать, как скрыть все это от Джен.

Глава 17

Следующая неделя была спокойной. Мы с Гэбсом восстанавливали наши отношения, укрепляли трещины и латали дыры. Дэвид больше не появлялся на заправке и не звонил. Я тоже не звонила. Возможно, я и погорячилась тогда, но он тоже повел себя неправильно. И разговаривать с ним я была пока не готова. И это по-своему было хорошо. Гэбс лишний раз не волновался по этому поводу, хотя все же его что-то тревожило. Я видела, как он хмурится, когда думает, что я не смотрю. В такие моменты все внутри меня скручивалось в нервный узел. О чем он думал? Что его так тяготило? Однажды я спросила, но он отмахнулся, сказав, что все в порядке. А если Гэбс не хочет говорить, то из него слова не вытянешь, поэтому пришлось отступить. Всю неделю я ночевала у Гэбса, так как остальное время он пропадал где-то с Ноксом. Тот тоже ничего мне не говорил. И это заставляло меня волноваться. Чертовски сильно! Бывало, я проводила не один час у окна, выглядывая знакомую Импалу в темноте. И облегченно выдыхала, когда та, наконец, приезжала. Гэбс заходил в квартиру, находил меня взглядом, после чего крепко обнимал и целовал. По ночам он бывал мягким и нежным, вглядываясь в мои глаза, будто пытался запомнить момент, запечатлеть в памяти. А иногда будто срывался с цепи, набрасываясь на меня с таким голодом, что это немного пугало меня. Ну, до того момента, пока я не теряла возможность думать. И эта неделя была бы самой счастливой за последнее время, если бы не тревожное ожидание. Оно буквально висело в воздухе. Я не была дурой, и понимала, что парни что-то скрывают от меня, что-то серьезное. И также понимала, что ничего не могу сделать с этим. Оставалось только надеяться, что все будет хорошо, что они будут в целости и сохранности. Но это не значит, что постоянное волнение не подтачивало меня изнутри. Я лишь хотела, чтобы проблемы были решены до того, как меня накроет.

На работе тоже все было не очень. Джек ходил хмурый, будто мне мало было моих переживаний. Тогда я не выдержала и спросила его о причинах такого настроения.

— В районе не все спокойно, Джен. Сэм активизировался.

— О чем ты? — По моей спине пробежал холодок. Я даже близко не хотела иметь отношения к Сэму снова.

— Помимо Сэма в нашем районе есть еще несколько небольших банд. Одна из них в последнее время довольно сильно выросла и окрепла. И Сэму не нравится такая активность под боком. Он легко может развязать войну, убрать конкурентов.

— Черт!

— Да, и это волнует меня. В таких случаях частенько страдает куча невинного народа. Сопутствующие жертвы, как сказал бы Сэм. Но дело еще в том, что в этой войне легко зацепить интересы другой банды. Кто-то захочет отомстить и начнется хаос.

— Дерьмо!

— Именно. Так что тебе следует быть осторожной. И это даже хорошо, что ты сейчас живешь у Гэбса. — Гэбс! Эта мысль проскочила стрелой в моей голове, заставляя меня задохнуться от страха. Не могли же они с Ноксом ввязаться в это? — Джен? Ты в порядке?

— Гэбс с Ноксом что-то скрывают от меня. Они все время пропадают где-то.

— Надеюсь, у них хватит мозгов не вмешиваться в это.

— Я поговорю с ним.

— Попробуй. Потому что это может кончиться плохо.

Вечером после этого разговора я не находила себе места, пока ждала возвращения Гэбса. Он же не стал бы ввязываться в это? Ведь не стал бы? Зная, насколько это опасно. Какие у него причины для этого? Я так долго прокручивала в голове варианты разговора, что не заметила, как Гэбс вернулся.

— Джен? Все в порядке? — Видимо, я накрутила себя до такого состояния, что все эмоции были написаны на лице.

— Гэбс, скажи, что вы с Ноксом не влезли в разборки Сэма! Скажи, что вы не имеете отношения к этому.

— Откуда ты…Джек! — Парень напрягся, глядя на меня.

— Гэбс, скажи!

— Джен, все хорошо, — он обнял меня и пристроил подбородок на моей макушке. — Мы не имеем отношения к Сэму.

— Слава Богу! Я так испугалась. Не хочу, чтоб с вами что-то произошло.

— Все будет хорошо.

Этой ночью он снова был нежным. Казалось, он не может перестать касаться меня, целовать, обнимать. Я проснулась ночью от того, что он гладил пальцем мое лицо, обводил контуры губ и бровей.

— Гэбс? — Мой голос был сонным.

— Шшш, все хорошо, мне просто не спится. — Он поцеловал мой лоб, скулы, щеки, подбородок. Когда он коснулся губ, я ответила. Тогда Гэбс перекатился на меня и углубил поцелуй. Его руки продолжали гладить мою кожу, разжигая во мне желание. — Я хочу тебя.

— Тогда возьми, — я ответила шепотом на его шепот. Этого хватило, чтобы Гэбс снова сорвался с цепи. Он терзал мое тело, доводя до края и не давая перешагнуть его. Его губы посылали жидкий огонь по моим венам, заставляя выгибаться, желая большего. Я потерялась в ощущениях, даже не пытаясь ответить на ласки, но Гэбсу, кажется, и не нужно было это.

— Гэбс, пожалуйста…

— Посмотри на меня, Джен, — я с трудом смогла сфокусировать взгляд на глазах парня. Сейчас они горели желанием. Там был целый пожар. — Скажи, что любишь меня.

— Люблю тебя, ты же знаешь.

— Скажи, что ты только моя.

— Твоя, Гэбс. Пожалуйста, — прохныкала я. Край был так близко.

— Не закрывай глаза, смотри на меня. Ты моя! Только моя! — Он стал двигаться быстрее, резче. Нескольких толчков хватило, чтобы я закричала. Освобождение, такое сильное и всепоглощающее накрыло меня, оставляя содрогаться от пережитого наслаждения. Гэбс последовал за мной, выпивая губами мой крик.

Остаток ночи я спала в кольце рук Гэбса. А утром он отвез меня на работу, крепко поцеловал и уехал, не оборачиваясь. И мне вдруг стало холодно.

До обеда я работала, пытаясь отогнать от себя ощущение неправильности. Оно, как коршун, витало вокруг, не давая успокоиться. Что-то было не так. Я не могла найти себе места. После обеда в помещение резким шагом вошел Джек, хмурясь и оглядываясь по сторонам.

— Джек?

— Джен, мы закрываемся.

— Что? Почему?

Мужчина стремительно дошел до дверей, запер их, и нажал кнопку на пульте, после чего роллет с тихим гудением пополз вниз.

— Началось.

— Что началось? — Я напряглась, ожидая самого худшего.

— Сэм развязал бойню. Сейчас лучше не выходить на улицу. — Я схватила телефон, чтобы позвонить Гэбсу. — Гэбс только что прислал мне сообщение, чтобы я присмотрел за тобой.

— Он в порядке?

— Наверно, если прислал сообщение.

Я отложила телефон и прикусила губу. Что теперь делать? Если выходить на улицу опасно, значит, Гэбс не приедет?

— А как мне домой? — Спросила я Джека.

— Пока никак. Сегодня останешься здесь. Завтра я узнаю новости, и тогда решим, как быть.

— Думаешь, это надолго?

— Вряд ли. Сэм никогда не затягивает с делами. Скорее всего, все решится сегодня.

— Я волнуюсь за парней. Гэбс сказал, что они не участвуют в этом, но…

— Ну, раз сказал. Думаю, он не стал бы тебе врать.

— Мне неспокойно, Джек.

— Да мне сейчас тоже неспокойно.

Я снова взяла телефон в руки и набрала Гэбса. И мне тут же ответили, что его телефон выключен. Как это? Зачем? Я звонила снова и снова, но ответ был один.

— Джен? — Джек тревожно смотрел на меня, ожидая моего ответа.

— Выключен, — прошептала я. — Джек, почему он выключен?

— Эй, тише, — мужчина подошел и ободряюще погладил меня по плечу, — мало ли что? Может, батарея села? Не думай сразу самое плохое.

Я некоторое время молчала, а потом спохватилась и набрала номер Нокса. Телефон выключен. Вот тут меня стало накрывать от волнения.

— Джек, зачем они выключили телефоны?

— Я не знаю. Спросишь, когда приедут, а пока успокойся.

— Не могу.

— Можешь, давай, — он махнул мне рукой в сторону гостиной, — пошли. Сделаю тебе чай.

— Лучше виски, — он только хмыкнул, но проводил меня в гостиную, усадил на диван и, действительно, налил виски.

Пальцы сжимали стакан; янтарная жидкость немного подрагивала, повинуясь моим дрожащим пальцам. Где ты, Гэбс? Почему твой телефон выключен? И почему мне так страшно сейчас? Резким движением я опрокинула в себя виски. Оно обожгло горло, посылая тепло изнутри. Спустя несколько минут я почувствовала легкое опьянение — с утра ничего не ела. Но теперь переживания, как будто стали меньше. Я знала, что это обман опьяненного мозга, но так было легче, иначе я просто сошла бы с ума от переживаний.

— Может, поешь что-нибудь?

— Не хочу.

— Милая, тебя унесло с одной порции виски.

— Не сейчас, Джек, я не могу.

— Хорошо. Но если что-то будет нужно — скажи.

— Ладно.

Он вышел из комнаты, оставив меня одну. Еще пару минут я сидела, словно примерзшая, а потом медленно сползла вбок, укладывая голову на подлокотник. Надеюсь, Джек прав, и все будет хорошо.

* * *

Все катилось к чертям. Говорят, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Сейчас он, наверное, заливался от хохота. Вместо того чтобы прихватить деньги и свалить под шум перестрелок, они вляпались в эту самую перестрелку. А ведь план был прост — спровоцировать назревающий конфликт (он и так скоро вылился бы в бойню), и пока две банды будут гоняться друг за другом, забрать кассу меньшей из них. Все равно, Сэм их задавит. Спровоцировать удалось. Взревели моторы, зазвучали выстрелы. Только вот с остальным возникла проблема. Кассу они с Ноксом утащили, вырубив нескольких парней, но перестрелка была слишком близко. Слишком. Они попытались прорваться, чтобы добежать до машины — та была припаркована за углом — но не успели сделать и нескольких шагов, как Гэбс почувствовал это. Яркая боль расцвела у него в животе. От силы удара он согнулся и упал, спрятавшись за одну из припаркованных машин. Нокс тут же сел рядом.

— Гэбс? Ты в пор… — он осекся глядя на бледнеющее лицо друга. А Гэбс, морщась от боли, задрал футболку — в боку было пулевое ранение. — Бл*%ь! Гэбс, ты как? Потерпи, мы прорвемся! Зажми рукой.

Нокс пытался одной рукой зажать рану друга, другой крепко сжимая сумку с деньгами. Рука на ране быстро окрасилась кровью, до чертиков напугав парня. Гэбс откинул голову назад, упираясь затылком в холодный металл машины и закрывая глаза.

— Нет, открой глаза, Гэбс! Не смей закрывать чертовы глаза, ты слышишь?

Тем временем перестрелка становилась тише — или живые заканчивались, или патроны. Но высунуться из-за машины по-прежнему не было никаких вариантов. Не добегут, не успеют. Они и пары шагов не успеют сделать, как их нашпигуют пулями, как рождественскую индейку яблоками. И во всем этом он виноват. Взыграла мужественность, захотел быстрых денег, да еще и Нокса с собой прихватил. А теперь их обоих положат тут.

И, как в насмешку, неподалеку зазвучали сирены. Отлично, просто супер. Но, когда парни Сэма услышали приближающиеся сирены и попрыгали в свои машины, Гэбс подумал, что это, действительно, хорошо. Появился хоть какой-то шанс. Пусть, и не для него.

— Гэбс, они уехали, валим отсюда!

— Нет. Уезжай сам.

— Что? О чем ты, твою мать, говоришь?

— Послушай, у меня дыра в животе, я не смогу убежать. В первой же больничке вызовут копов. А ты можешь.

— Мы что-нибудь придумаем, Гэбс! Я не оставлю тебя здесь! — Сирены были уже совсем близко.

— Оставишь. Тебе придется. Возьми деньги и уезжай как можно дальше. Заляг на дно, на время, пока все не устаканится. И не связывайся с Джен, вообще выкинь телефон, купишь новый. Но сначала купи новые документы. Я уверен, деньги будут искать, поэтому они никак не должны быть связаны с Джен, понял меня?

— Гэбс, я не уйду без тебя! — У Нокса на лице была написана паника. Сирены были совсем рядом. И как же сильно кружилась голова. Каждое слово давалось тяжело. Хотелось просто лечь, закрыть глаза и немного поспать.

— Уезжай, Нокс! Пожалуйста…ради меня. Давай же!

У парня на глазах выступили слезы. Он пару секунд смотрел на Гэбса, а потом крепко, но осторожно обнял.

— Брат! — Его голос хрипел от сдерживаемых слез.

После этого Нокс поднялся и побежал за угол, где припаркована машина. Теперь хотя бы он спасется. Гэбс немного расслабился и его мозг, будто этого и ждал, стал забрасывать его мыслями о Джен. Когда она спросила о том, влезли они в разборки Сэма, или нет, у Гэбса внутри все сжалось. «Мы не имеем отношения к Сэму». Технически это была правда, они не имели к Сэму никакого отношения. Но ведь Джен спрашивала не об этом. Она хотела знать, не рискуют ли они своими жизнями? Они рисковали. Но сказать ей об этом Гэбс не мог. Поэтому он солгал, внутри выворачиваясь от отвращения к себе. Лгать любимой девушке было почти физически больно. А теперь, когда все так обернулось, ей будет еще больнее. Нокс исчезнет, а Гэбса, вероятно, посадят. И она останется одна. Ненадолго, ведь где-то там все еще вьется Дэвид. И теперь это даже хорошо, возможно, он поможет ей выбраться из этого болота. Сделает то, что Гэбс не смог. И пусть сейчас Джен любит Гэбса, она должна жить дальше. Кому ты врешь? Она будет ждать тебя. Не будет! Гэбс сделает все, чтобы не ждала. Как бы тяжело ему ни было, он должен отпустить девушку. Она заслуживает лучшего. От одной мысли о том, что у Джен появится кто-то другой, кто будет целовать ее, обнимать, засыпать и просыпаться…любить нежно или страстно, у Гэбса темнело в глазах. Она будет улыбаться другому, по ночам кричать чужое имя. И когда-то у нее появится ребенок с чужими глазами, не такими, как у Гэбса. От этого хотелось выть. Рвать на голове волосы, кричать, драться. Все, что угодно, только не отдавать ее другому. Но у Гэбса нет на это права. Он должен отпустить, чтобы она могла быть счастлива.

Машины с сиренами остановились рядом с домом. Копы высыпали наружу, оббегая все вокруг, держа в руках пушки. Через несколько мгновений нашли и его. Гэбс не сопротивлялся. Не было сил. Да и смысла тоже не было — он посреди горы трупов. Копы заметили, что он ранен и не одели на него наручники. Только махнули кому-то, и тут же к Гэбсу подбежали врачи. А он и не заметил, что скорая тоже тут. Парня положили на каталку и погрузили в скорую. Вместе с ним в машину сел коп. К Гэбсу тут же подсоединили кучу трубочек, посветили в глаза фонариком. Машина мчалась по улице, завывая на всю округу. Но почему-то звук сирен становился все тише. А затем перед глазами заплясали черные точки и Гэбс начал отключаться. Перед тем, как соскользнуть в темноту, парня посетила только одна мысль. Прости, Джен.

Глава 18

Утром я проснулась разбитая. Всю ночь мне снились какие-то липкие кошмары, в которых Гэбс разочарованно смотрел на меня, разворачивался и уходил. Я кричала, звала и бежала за ним, но он был все дальше и дальше. И теперь я была рада проснуться, оставить позади эти сны. Но чтобы почувствовать себя человеком, нужно было еще принять душ и выпить кофе.

Теплая вода позволила смыть с себя часть страха, немного расслабиться и успокоиться. Джека я нашла на кухне. Тот опять сидел перед ноутбуком и что-то делал. Не удивлюсь, если он играет на бирже или еще какая-нибудь хрень. С Джеком уже ничему нельзя удивляться! Увидев его первый раз, может показаться, что перед тобой обычный мужчина, который по вечерам пьет пиво и смотрит футбол. Просто еще один холостяк. Но, узнав его получше, ты понимаешь, сколько всего скрывается за этим обликом.

— Доброе утро, Джен. Как спалось?

— Тебе правду?

— Вопрос снимается. Будешь завтракать?

— Только кофе выпью.

— Джен, тебе надо что-то есть.

— Не хочу. Не сейчас.

— Ладно, но позже ты съешь, иначе я силком запихаю в тебя еду.

— Есть, сэр!

— Вот так-то! — Удовлетворенно ответил он, и вернулся к своим делам.

Я сварила кофе и села напротив Джека. Чашка грела ладони, но, к сожалению, не сердце. А ведь так хотелось бы сейчас расслабиться, убедиться, что все хорошо, и волнения напрасны. Чтобы Гэбс приехал, улыбнулся и прошептал, что я глупенькая и все навыдумывала. Боже, как бы я этого сейчас хотела.

— Что-нибудь слышно? — Спросила Джека после первого глотка ароматного крепкого напитка.

— Да. Разборки закончились. Маленькой прогрессирующей банды больше нет.

Я даже вздрогнула от таких новостей. Так просто — раз! — и больше нет людей. И все только потому, что они представляли угрозу бизнесу Сэма. А он не хотел делиться, не хотел противников под боком. И это дало ему право на убийство. Никогда мне этого не понять.

— Значит, ты откроешь магазин сегодня?

— Да, открою.

Я медленно допила кофе и откинулась на стуле. Когда позвонит Гэбс? Когда эта пытка неизвестностью закончится? Сидеть и ждать звонка невыносимо.

Когда зазвонил телефон Джека, я подскочила от неожиданности. Мужчина посмотрел на экран телефона и перевел взгляд на меня, прежде чем ответить.

— Да…Какой?..Сейчас приедем.

Он отключил звонок, а я была готова закричать от нетерпения.

— Что там?

— Это был Гэбс. Он в больнице.

Не успела я обрадоваться от новостей, как тут же испугалась. В больнице? Что с ним?

— Он в порядке?

— Не совсем. И, Джен…у него проблемы.

— Какие проблемы? — Мой голос дрожал от страха.

— Гэбс сказал, что ему нужен адвокат.

Эта фраза ударила меня, как таран. Адвокат? Зачем адвокат? Его поймали копы? За что? Что он сделал? Насколько все серьезно?

Пока я стояла с широко открытыми испуганными глазами, Джек успел взять ключи от машины. Он подтолкнул меня в сторону выхода, и только тогда я очнулась. Дорога до больницы заняла каких-то пятнадцать минут, хотя они показались вечностью. Это напомнило мне момент, когда мы ехали к Ноксу, не зная, чего ждать. И вот теперь опять. Какая-то хреновая тенденция.

Когда мы подошли к нужной палате, заметили двух копов у дверей. Гэбса стерегли. Нас пустили в палату, но один из копов тоже зашел. Но мне было наплевать. Все, что меня в тот момент интересовало — Гэбс. Он лежал на больничной койке, бледный, живот забинтован, от тела идут всякие трубочки и провода. Из моих глаз потекли слезы. Я так долго была на пределе, мучаясь от неизвестности, что сейчас просто не могла сдержаться. Он жив. Главное, что он жив, с остальным справимся позже. Я подошла к нему, наклонилась и поцеловала.

— Не пугай меня так. Никогда, слышишь? Я чуть с ума не сошла. — Мои пальцы гладили его по волосам, по лицу. Так я убеждалась, что он здесь, жив. Но где Нокс? Спрашивать при посторонних не хотелось, но выбора не было. Я наклонилась, чтобы прошептать свой вопрос на ухо, но меня остановили.

— Никаких разговоров с подследственным! — Коп строго смотрел на меня, убеждаясь, что я поняла.

— Подследственным? Что он сделал?

— Он был участником перестрелки. Там гора трупов. И мы выясним, какие из них принадлежат его руке. Плюс незаконное ношение оружия.

Вот теперь мне стало плохо. В глазах на мгновение потемнело. Я была уверена, что Гэбс никого не убивал, но учитывая нашу судебную систему, это не значило, что на него не повесят убийства. А если их там много, Гэбсу может светить пожизненное. Комната как-то странно покачнулась, пол поменялся местами с потолком, а потом темнота.

Очнулась я от резкого противного запаха. Медсестра совала мне под нос какую-то жутко воняющую фигню, от которой у меня глаза резало. Оказалось, что я лежу на кушетке в палате, а Джек стоит рядом со мной. Я огляделась и наткнулась на взгляд Гэбса. Он был полон боли и сожаления. Нет, они не могут посадить его!

— Он никого не убивал! — Мой голос становился все крепче. — Слышите? Кто угодно, но только не он. Гэбс не мог этого сделать, я это точно знаю.

— Мисс, мы дождемся заключения баллистиков. Им мы больше доверяем, чем вашему честному слову. К тому же, он там был, а это уже говорит о многом. Может, скажете, мистер Митчел, что вы там делали?

— Он не будет говорить с вами без адвоката, — сурово ответил Джек. Коп поморщился, но отстал.

— А Нокс знает, что ты здесь? — Осторожно спросила я Гэбса.

— Нет, — взгляд парня стал пристальным, будто он о чем-то пытался сказать мне глазами, а не словами. — Он уехал.

— Куда уехал?

— Ну, ты же знаешь его, он может в одну минуту все бросить, собраться и уехать, куда глаза глядят. А потом года через два позвонить и сказать, что он в порядке.

Я похолодела. Я знала Нокса, и он никогда бы так не сделал. И слова Гэбса были рассчитаны на посторонние уши. А смысл слов — для меня. Уехал неизвестно куда? Позвонит через два года? Почему? И тут я поняла. Он был вместе с Гэбсом. Но ему удалось уехать, сбежать, а Гэбс был ранен и остался. И теперь его могут навсегда посадить в тюрьму. Я потеряла их. Потеряла их всех. Сначала Триш, теперь Нокс с Гэбсом.

Внутри будто проделали дыру. И болело так, словно кто-то шлифовал ее гребаные края. Хотелось кричать. Хотелось убить кого-нибудь за возможность вернуть все назад. Отмотать на сутки. Я бы никогда его не отпустила. Только уже поздно. Пути назад нет. Мы проиграли.

* * *

А дальше дни превратились в один большой непрекращающийся кошмар. Джек нашел Гэбсу хорошего адвоката, они работали над защитой парня, рассматривали все варианты. А мне нечем было помочь. Я частенько приезжала в больницу, но мне разрешали побыть с Гэбсом совсем немного, каких-то минут пятнадцать. И, конечно, не наедине. Мы почти ни о чем не говорили, но я чувствовала, что Гэбс отдаляется. Он больше не говорил, что любит меня, черт, он даже не встречался со мной взглядом. Я просто сидела рядом и держала его за руку, пока он смотрел вникуда. И это убивало. Я знала, что ему тяжело, решается его жизнь, но и мне было нелегко.

Сегодня был последний день Гэбса в больнице. Завтра его переведут, и через несколько дней пройдет слушание дела. Когда я пришла, парень, как обычно, лежал на больничной койке. Провода и трубки уже некоторое время были отсоединены, забинтованный живот сменился на заклеенную рану.

— Привет, — тихо поздоровалась я.

— Привет, — сегодня Гэбс не отвел взгляда, и это немного меня ободрило. Может, ему просто было больно тогда?

— Как ты?

— В порядке. А ты?

— Лучше тебя, — тихо усмехнулась. Я чувствовала себя отстойно, но если Гэбс говорит, что он в порядке, то мне уж вообще нечего жаловаться.

— Да уж. Джен, я хотел поговорить с тобой.

— О чем? — Я бросила взгляд на копа, сидящего на кушетке.

— О тебе.

— О нас?

— Нет, о тебе, — мне стало нехорошо от этой фразы.

— Что ты имеешь в виду?

— Джен, скоро будет суд. Я не знаю, сколько мне дадут, но ты…ты должна жить дальше.

— Что? Что ты несешь?

— Я серьезно. Тебе нужно двигаться дальше. Без меня, — я видела, что слова давались ему с трудом. Но они били меня, как невидимые плети.

— Я не буду этого делать, Гэбс. Даже не проси!

— Ты сделаешь это.

— Нет! Мне плевать на срок, я буду приходить к тебе в тюрьму каж…

— Я не выйду к тебе, — перебил меня Гэбс.

— Что? — Мне показалось, что я ослышалась.

— Если ты придешь навестить меня, я к тебе не выйду.

— Почему? — На моих глазах выступали слезы. Я и так с огромным трудом справлялась с тем, что Гэбса не будет рядом. Навещать его в тюрьме — это максимум, который я могла получить. А теперь он говорит, что не даст мне и этого.

— Я уже сказал, ты должна жить дальше. Ни к чему тебе мотаться ко мне. У тебя должна быть своя жизнь. Ты заслуживаешь лучшего. Помнишь, ты хотела уехать, завести семью? Так делай это!

— Я хотела этого с тобой! Мне не нужен кто-то другой!

— Но меня ты не можешь получить, — тихо ответил он. Эти несколько слов имели эффект разорвавшейся бомбы.

— Ты же любишь меня, — прошептала я сквозь слезы.

— Да. И я тебя отпускаю. — Отпускает? Так просто? А что делать с чувствами? Это вдруг разозлило меня.

— А как ты будешь себя чувствовать, зная, что я с другим? Или ты свои чувства тоже можешь так легко отпустить? — Я увидела боль в его глазах, и поняла — не может. Злость исчезла. — Гэбс, не поступай так со мной.

— С тобой? — Теперь разозлился он. — Я, знаешь ли, причиняю боль и себе тоже! Отказаться от любимой девушки не так просто!

— Тогда не отказывайся!

— Не могу! Я не смогу себе этого простить. Поэтому не приходи, Джен.

— Приду!

— Я не выйду.

— Все равно приду!

— Хочешь спустить свою жизнь в унитаз? Отлично, это твой выбор! Но я участвовать в этом не буду. А теперь тебе пора.

— Ты гонишь меня? — Я просто не могла в это поверить.

— А ты проницательна! Уходи, Джен.

— Нет, нет, нет, — я попыталась подойти ближе к нему, обнять, заставить выбросить из головы все эти глупости. Но наткнулась на вытянутую руку. Гэбс предупреждающе вытянул руку, чтобы я не приближалась. И это было больно. Черт, это было невыносимо. Я попятилась назад, а потом выскочила из палаты и побежала по коридору, глядя сквозь пелену слез. Люди расступались с моего пути, уходя от столкновения, и я была им благодарна. Лифт ехал вниз адски медленно, но как только двери открылись, я растолкала всех и выбежала, торопясь на улицу. Мне нужен был свежий воздух. Мне нужно было убраться отсюда, перед тем, как я окончательно сломаюсь.

Глава 19

Жизнь — удивительная штука. Она исполняет твои желания одной ей известным способом. Коверкая все до невозможности. И когда ты получаешь желаемое, единственное, что тебе хочется — вернуть все назад. Я хотела выбраться из района. Пожалуйста, дорога свободна, меня здесь больше ничего не держит. Но, Боже, больше всего на свете я бы хотела вернуть мою прежнюю жизнь, когда мы вчетвером собирались в нашем логове, пили пиво и болтали обо всем. Я с такой тоской вспоминала те счастливые моменты. Почему я их не ценила? Почему была недовольна жизнью и хотела большего? Теперь у меня нет и этого. У меня больше ничего нет. И никого.

Когда меня искал Палач, я пряталась и думала о том, что без поддержки Гэбса чувствую себя одинокой. Так вот, то чувство даже рядом не стояло с тем, что переполняло меня сейчас. Все вокруг потеряло свои краски, превращая мир в черно-белые плоские картинки. Мечты, стремления, цели — все потеряло свою значимость. Я даже не знала, ради чего мне вставать теперь по утрам. Депрессия захлестнула меня с головой, как темная вода. Никаких проблесков света, никаких лучиков надежды. Только пустота. Джек дал мне выходные; думаю, он понимал, что в противном случае я все равно не приду. Не могу сейчас никого видеть. Теперь я целыми днями была в своей комнате, лежала на кровати, молча глядя в потолок или окно. Да куда угодно! Не имело значения, в какую сторону направлено лицо — взгляд был обращен внутрь. Перед глазами мелькали картинки моей…нашей жизни. Яркие, живые, наполненные эмоциями, они — все, что у меня осталось. Каждая картинка причиняла физическую боль, но это не имело значения. Наверное, я мазохистка, но перебирая воспоминания, я будто становилась ближе к тем, кого любила. Возвращаться в реальность не хотелось. Пару раз в комнату заходила мама, но, не дождавшись от меня какой-либо реакции, уходила. Нет, она не беспокоилась обо мне, ее больше волновал тот факт, что я праздно валяюсь на кровати, ничего не делая. Она даже не догадывалась, что я разрушена до основания. Мы с ребятами вчетвером стали единым целым. Каждый день мы строили невидимый дом нашей жизни из событий-кирпичиков. А мы четверо были некими опорами дома, вертикальными балками, проходящими через весь дом и обеспечивающими его устойчивость. Когда не стало Триша, конструкция пошатнулась, но выстояла. Без одной балки дом стал более хрупким. Мы залатали прорехи, как смогли, взяв на себя дополнительное давление. Но когда из нашего дома разом выдернули еще две балки… Это был конец. Никакой, даже самый крепкий дом, не выстоит на одной опоре, на одном угле. Дом, будто вздохнул под тяжестью, и стал складываться. Уложенные с любовью кирпичики откалывались, ломались и смешивались, погребая под собой оставшуюся, самую хрупкую балку. Место, которое раньше было наполнено радостью, теплом, дружбой и любовью, было разрушено. Теперь здесь водились только призраки прошлого.

Вот уже несколько дней я ни с кем не говорила, и почти ничего не ела. Но, когда позвонил Джек, я взяла трубку.

— Да? — Мой голос был хриплым и тихим.

— Привет. Ты как?

— Я в порядке.

— Я слышу, — он не поверил мне ни на секунду. Правильно, я лгала. — Я хотел тебе напомнить — сегодня суд. Ты поедешь?

— Да, — я очнулась от апатии. Суд — это важно. — Ты заберешь меня?

— Заберу. Заеду за тобой через час.

— Хорошо, я буду готова.

Я отложила телефон и поднялась с кровати. Голова тут же закружилась, и мне пришлось присесть назад, чтобы не упасть. Во всем теле была дикая слабость. Придется спуститься и поесть, иначе рискую прямо в зале суда упасть в обморок. Да, и душ принять надо.

Второй раз я вставала медленнее. На нетвердых ногах дошла до душа и разделась. Горячая вода ударила по нервным окончаниям, заставляя меня вздрогнуть. Запах фруктового геля для душа казался чуть ли не оскорблением для моего нынешнего состояния. Интересно, есть гели с запахом боли или отчаяния? Может быть, с запахом безнадежности? С запахом разбитого сердца? Я бы закупила партию, весь ассортимент. Или эти запахи мы вырабатываем сами? Тогда это не честно. И теперь я вынуждена пахнуть фруктами. А ведь это невербальная ложь. Запах фруктов — это что-то позитивное, жизнеутверждающее, веселое. Он никак не вязался с тем, что чувствовала я сейчас. Но выбора у меня не было.

Из одежды я выбрала черные штаны и черную футболку. «Веселый» наряд довершали черные ботинки. Может, я таким образом компенсировала фруктовый запах? Не знаю. Но ничего другого надевать не хотелось. Браслеты с шипами остались лежать на столе.

В доме было тихо. Мама была на работе, отец спал на диване под бубнеж телевизора. На столике стояла пара жестяных банок из-под пива. Я молча прошла на кухню и заглянула в холодильник. Слипшиеся спагетти с сыром не вызывали аппетита, они были похожи на непонятную однородную массу с желтыми прожилками. Фу. Вместо них я достала из холодильника банку консервированной кукурузы. Она была ничего. По крайней мере не вызывала отвращения. Я съела чуть больше полбанки и запила это холодным чаем. То еще пойло. Но лучше им, чем пивом. Вряд ли меня поймут, если я явлюсь на суд выпившая.

Через несколько минут к дому подъехал Джек. Я увидела его машину через окно, между листьями алоэ. Бедное растение чахло, ожидая, когда его, наконец, польют. До сих пор не пойму, зачем мама притащила его. Ради уюта? Тогда она облажалась — вид вялых поникших листьев-веток (не знаю, как это назвать) вызывал только жалость, и еще больше подчеркивал пустоту дома. Это даже домом не назовешь — стены и крыша, под которой живут несколько человек.

Я взяла сумку и вышла из дома. Как только я села в машину, Джек нахмурился.

— Ты выглядишь, как привидение. Что ты вытворяешь с собой?

— Ничего. Поехали. — Машина завелась и выехала на дорогу, но Джек не собирался так просто оставить эту тему.

— Джен, ты вообще спала эти дни?

— Да. И все еще надеюсь проснуться.

Джек понял, о чем я. Он только тяжело вздохнул и вернул свой взгляд на дорогу. Иногда я мечтала о том, что это только сон, кошмар, от которого я могу проснуться. И когда проснусь, рядом будет Гэбс, которому я расскажу о своем сне. Он рассмеется и обнимет меня, сказав, что все хорошо. И я поверю. Но вместо этого я просыпаюсь каждое утро и понимаю, что вот она — новая реальность.

Чем ближе мы подъезжали к зданию суда, тем больше все внутри меня дрожало. Сегодня решится не только судьба Гэбса, но и моя. Не смотря на то, что он говорил, я приду к нему в тюрьму. А если не выйдет, я приду снова. И так далее. Он считает, что поступает, как лучше. Что ж, у меня свое понятие «лучше», и я буду действовать согласно ему. И не важно, что на это скажет Гэбс. Но хотелось бы знать глубину задницы, в которую мы вляпались.

— Эй, перестань дрожать, — Джек положил ладонь на мое плечо.

— Джек, у него хороший адвокат?

— Хороший.

— Лучше бы ему быть таким. Иначе я убью его и буду сидеть вместе с Гэбсом, — я говорила эти слова без улыбки, заставив Джека испугаться.

— Надеюсь, это была шутка.

— Посмотрим.

Мы вышли из машины и направились в здание окружного суда. Светлый камень, высокие колонны — раньше я восхищалась бы красотой этого места, сейчас же мне хотелось нахрен взорвать его. Пока мы шли в зал заседаний, я особо не смотрела по сторонам. Зачем? Чтобы потом видеть это место в кошмарах? Когда в зал ввели Гэбса, я не смогла сдержать вздох. Боже, я так скучала по нему! Так хотелось сейчас наплевать на все и броситься туда, к нему. Он нашел меня глазами, бегло осмотрел, и в его взгляде промелькнула боль. Да, родной, я выгляжу не очень, уже в курсе.

Все расселись, суд начался. С самых первых слов я вслушивалась, пыталась разобраться, но чертовы юристы будто говорили на китайском. Поэтому мне был доступен лишь общий смысл их речей. И, судя по обвинениям, мы в полном дерьме. Если Гэбса признают виновным во всем этом, то ему светит лет двадцать, я думаю. Боже, не допусти этого! Представитель стороны обвинения был полным засранцем. За то, что он говорил, мне хотелось выцарапать ему глаза. Он же совсем не знает Гэбса, а говорит такие вещи! В какой-то момент моего злобного шипения Джек положил ладонь сверху на мои сжатые в кулаки кисти. Он пытался меня успокоить. Но, когда обвинитель сказал, что Гэб написал признание в незаконной покупке оружия, у меня все внутри оборвалось. Что? Зачем? Джек сильнее сжал мои руки, напоминая, чтобы я держала себя в руках. Ногти до боли впивались в кожу ладоней, но я терпела. Обвинитель закончил и вышел адвокат Гэбса. Я напряглась, чтобы не пропустить ни слова. Он говорил о заключении баллистиков, согласно которому пуля из живота Гэбса совпадает с пулями, которыми были убиты другие участники перестрелки. А также о том, что из пистолета, найденного у Гэбса, в тот день не стреляли, на нем не было остатков пороха. А еще что-то о том, что на другом найденном в том месте оружии не было отпечатков пальцев Гэбса. На обвинение в бандитизме адвокат ответил, что у всех членов банды сзади на шее была татуировка красной розы, обвитой колючей проволокой. У Гэбса ее нет. Члены убитой банды занимались торговлей оружием, и Гэбс приехал к ним за покупкой пистолета, в чем он признался. Но, пока он был там, приехали члены конкурирующей банды, и устроили перестрелку. Гэбс пытался скрыться оттуда, но был ранен.

Все звучало так логично, что я задумалась — он, действительно, поехал туда за этим? Или это хорошо продуманная история для защиты? В любом случае, главное, чтобы это сработало.

— Ваша честь, у мистера Митчела нет разрешения на ношение оружия. И у него уже есть один пистолет. Откуда нам знать, что он не собирался убить кого-то? Для чего-то же он покупал оружие? — Влез обвинитель.

— Протестую, ваша честь, — ответил адвокат. — Это догадки. Мой подзащитный живет в неблагополучном районе, он также мог покупать оружие для защиты. К тому же, в наше время у многих есть разрешение на ношение оружия, при этом, они живут в безопасных районах. С таким же успехом мы можем подозревать их всех в планировании противоправных действий.

— Протест принят.

Я даже выдохнула от облегчения. Адвокат, действительно, знал свое дело. Возможно, все обойдется малой кровью. Конечно, все обвинения не снимут — Гэбс признался в покупке оружия, к тому же при нем была его пушка — но можно надеяться на минимальный срок. Это не так страшно. Это не двадцать лет.

Свидетелей перестрелки не было, поэтому допрашивать больше было некого. Судье предстояло вынести приговор на основе доказательств и выслушанных линий обвинения и защиты. Я надеялась, что этого было достаточно, чтобы судья сняла почти все обвинения. Когда она удалилась для принятия решения, меня снова стало немного колотить. Время тянулось адски медленно, будто кто-то включил замедленную перемотку. Мы с Джеком вышли в холл; он принес мне стаканчик кофе и сунул в руки. Я сделала жадный вдох, наполняя легкие ароматом кофе, пытаясь отвлечься хоть на минуту от происходящего. Нервы были натянуты, как струны.

— Как думаешь, какие у нас шансы?

— Достаточно высокие, — ответил мужчина. — У обвинения нет доказательств в причастности Гэбса к убийствам.

— Будем надеяться. Больше надеяться все равно не на что.

Вскоре мы вернулись в зал, и зашла судья. Сейчас все решится. Когда она начала свою речь, я стала отфильтровывать все лишние слова, дожидаясь самых важных.

— …по обвинению в бандитизме признать подсудимого невиновным.

О, слава Богу! Я даже дыхание задержала, чтобы не пропустить эти слова. И облегчение было таким огромным!! За бандитизм, по словам Джека, давали большой срок.

— …по обвинению в убийстве признать подсудимого, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — невиновным.

Ох, черт, я сейчас заплачу! А потом расцелую адвоката.

— … по обвинению в незаконном приобретении, передаче, сбыту, хранению, перевозке или ношению оружия, его основных частей, боеприпасов, признать подсудимого виновным.

Ожидаемо. Он же написал признание в этом. На этом и строилась линия защиты.

— … наказание в виде лишения свободы на срок четыре года с правом досрочного освобождения. Приговор считать вступившим в действие. Подсудимого заключить под стражу в зале суда.

Больше я ничего не слышала. Четыре года, с правом на досрочное. Даже если Гэбс отсидит все четыре года, когда он выйдет, ему будет двадцать восемь лет. А мне двадцать пять. Это же не так много, это не вся жизнь позади. Я обязательно дождусь его, а тем временем сделаю все, чтобы он вернулся в новую жизнь, а не в старый район, который причинил нам всем столько боли. Гэбс всю жизнь заботился обо мне. Теперь пришла моя очередь позаботиться о нем.

Я нашла взглядом парня и смотрела, пока он не повернулся ко мне. Тогда я приложила правую ладонь к сердцу, а потом повернула ее к нему, таким образом говоря, что мое сердце с ним. И, будто этого было мало, прошептала одними губами «я люблю тебя». Он сжал челюсти и опустил взгляд. Да, я помню все, что он мне тогда сказал, но сделаю по-своему. Я не брошу его, даже если он сам об этом просит. Теперь у меня была надежда.

Глава 20

Спустя две недели я стояла за знакомым прилавком, глядя в окно на дождь. Он прибил пыль, делая воздух более чистым и свежим. Ручейки воды из стоков бежали по асфальту, барабанили капли по крыше, создавая своеобразную мелодию. В такую погоду никто не выходил из дома, поэтому посетителей почти не было. Передо мной стояла чашка кофе, от которой шел ароматный пар, рядом лежала пачка сигарет. Я редко курила, но последнее время эта привычка участилась. Джек хмурился, но понимал, что в этом вопросе повлиять на меня не может — кофе и сигареты иногда заменяли мне обед. Я скучала. Радость от того, что Гэбсу дали только четыре года немного утихла. Прошло две недели, и я адски по нему скучала. Никогда раньше мы не расставались на такое время. А если подумать, что впереди еще четыре таких года…Не знаю, как выдержу это. Одна. Я помнила о своих планах, но сначала нужно было собрать себя и заставить сделать первый шаг. И вот здесь начинались проблемы. У меня не хватало сил. Депрессия прошла, но и только. Одиночество было непривычным для меня ощущением, но, видимо, пора привыкать.

— Если так будет и дальше, я силком запихаю в тебя чертову еду, — Джек, как всегда, был недоволен.

— Это просто меланхолия.

— Нет, это жалость к себе! Ты жалеешь себя, думая о том, какая ты бедная и несчастная, осталась одна, никому не нужная.

— Джек! — Его слова били. Больно.

— А что? Скажешь, я не прав? Прав! Тебе проще сидеть и пускать нюни, чем собраться и сделать, наконец, уже что-то!

— Что ты от меня хочешь? — Вышла я из себя. Он ранил меня своими словами, будто мне и без этого не было больно.

— Я хочу увидеть ту Джен, которую я знаю! Сильную девушку, смелую и решительную. Ту, которую полюбил Гэбс, — услышав его имя, я зажмурилась. — А эта версия мне совсем не нравится. Она слабая, легко сломается.

— Мне просто нужно время.

— Нет, тебе нужен хороший пинок под зад. Джен, возьми себя в руки! Если тебе нужно с кем-то поговорить, отвлечься — позвони Дэвиду!

— Мы…в прошлый раз я выгнала его.

— Почему?

— Он спровоцировал Гэбса, и мы поругались.

— Ну, так позвони и извинись.

— Не знаю, не уверена. Получается, что он был не нужен мне, пока Гэбс был рядом, а теперь я сразу вспомнила.

— Девочка, а может, ты не будешь думать за него и позволишь ему самому решать? Давай! Я даже выйду, чтобы не подслушивать!

Он подмигнул и пошел в дом, только рассмеявшись, когда в спину ему прилетела скрепка. Оставшись одна, я некоторое время смотрела на телефон, не уверенная, что хочу позвонить. Что я ему скажу? А если он не захочет меня слышать? Может, и правильно — я так кричала на него тогда. Ох, ладно, будь, что будет. Пока решимость меня не покинула, я нашла номер Дэвида и нажала вызов. После нескольких гудков он поднял трубку.

— Джен? — Его голос был удивленным. Не недовольным.

— Да, это я.

— Ты в порядке?

— Да…нет.

— Ты на работе?

— Да.

— Я могу приехать?

— Да, я буду рада.

— Хорошо, через час буду.

— Дэвид?

— Что?

— Прости меня.

— Все в порядке. Ты меня тоже прости.

Я отключила звонок и отложила телефон. Стало легче. Мое внимание привлекла тишина, больше, чем до этого. На улице закончился дождь.

Дэвид приехал, как и обещал, через час. Вошел в помещение, немного неловко поглядывая на меня. Сегодня он был в синих джинсах и голубой футболке с нарисованной эмблемой. Дэвид бегло осмотрел меня и нахмурился. Я уже привыкла к этой реакции.

— Привет.

— Привет, спасибо, что приехал.

— Да не за что. Прости, но выглядишь ты не очень. Что случилось?

— Много чего. Может, сделать тебе кофе?

— Давай.

Я вышла из-за прилавка и отправилась в комнату отдыха. Быстро закипятила воду и залила растворимый напиток.

— Сколько сахара?

— Одну.

— Сливки?

— Не надо.

Мы перекрикивались, так что, Джек, вероятно, уже в курсе, что Дэвид здесь. Я вынесла парню кофе и присела на стул, пододвигая к нему другой. Парень сел и взял кофе из моих рук.

— Гэбс в тюрьме, — вдруг выпалила я. Дэвид, услышав это, опустил чашку, так и не успев выпить из нее.

— За что?

— Незаконное ношение оружия. И плюс, считается, что он собирался покупать его. Еще одну пушку.

— Считается? Что это значит?

— Это сложно объяснить, я сама не все знаю. Точнее, почти ничего не знаю. У нас тут недавно была бойня между двумя бандами. Одну банду уничтожили. Приехали копы, и нашли раненого Гэбса на месте перестрелки. Единственный живой там. На него хотели повесить еще кучу всего, но адвокат доказал, что Гэбс не причастен. Он написал признание, что хотел незаконно купить оружие у тех парней и попал в перестрелку. Так что, его упекли только за оружие.

— На сколько?

— Четыре года, — мои руки немного дрожали. Говорить о таких вещах спокойно я не могла. Дэвид, глядя на это, отставил кофе, и взял мои руки в свои. Его руки, в отличие от моих, были теплыми. Я чувствовала себя неловко в такой ситуации и хотела убрать руки, но Дэвид сильнее сжал их.

— Все в порядке, Джен, я твой друг. Кстати, а где тот второй парень?

— Нокс?

— Да.

— Я не знаю. Вероятно, он был с Гэбсом, но ему удалось скрыться. Гэбс намекнул мне, что ближайшие годы я могу Нокса не ждать.

— Он предал вас? — Удивился Дэвид.

— Нет! Зная Гэбса, это он отправил Нокса куда подальше, чтобы спасти. Гэбс всегда старался всех спасти.

— Только себя не смог.

— Да.

— И что ты теперь будешь делать?

— Я не знаю. Буду навещать Гэбса…если он выйдет ко мне. И пытаться построить новую жизнь.

— Подожди. Что значит «если выйдет»?

— Он вбил себе в голову, что должен отпустить меня. Что я должна жить дальше без него.

— Вот, блин, жертвенный ягненок! Сам, небось, загибается от своего решения.

— Это точно, — усмехнулась я.

— Ты молодец, что так решила.

— Думаешь? Мне показалось, что Гэбс тебе не нравится.

— Не то, чтобы не нравится, просто я не понимаю некоторых его поступков. Но у меня было время подумать. Он любит тебя, безумно любит, и ему невыносима мысль тебя потерять, поэтому он так враждебно относится ко всему новому и неизвестному. Это угроза для привычного ему уклада жизни. Мы все так поступаем, сопротивляемся неизвестному, боимся. Но новое нужно. Если мы будем отвергать его — мы проиграем.

— Да. Мы уже проиграли, — грустно ответила я, опуская глаза в пол.

— Нет, Джен. Вы проиграли битву — не войну. Воспринимай это, как урок. Гэбс поступил неправильно и получил соответствующий результат. Если он поймет это, то сможет двигаться дальше, не совершая больше эту ошибку. Я понимаю, в это трудно поверить, когда кажется, что твоя жизнь разрушена, но это так.

— Разрушена — такое правильное слово. Я недавно думала о том, что представляю нашу с парнями жизнь в виде дома, который мы построили из кирпичиков-событий. А теперь он обрушился, кирпичики сломались, балок больше нет.

— Это не так. Кирпичики остались целыми. Разве то, что жизнь пошла кувырком, изменило твои воспоминания? Те события больше не приносят тебе радости?

— Приносят.

— Верно. Прошлый дом был хрупким, теперь у вас есть шанс построить новый из тех же кирпичиков, только уже не совершая прошлых ошибок. Новый дом будет крепче старого. И так всегда, Джен. Сколько бы раз не разрушался твой дом, кирпичики останутся целыми. И ты всегда можешь построить новый.

— Могу? — С сомнением спросила я.

— Можешь.

— Но как?

— Что должно быть для крепкого дома?

— Эмм…качественные строительные материалы? — Неуверенно спросила я. Дэвид тихонько рассмеялся.

— Фундамент. Твои мысли — это фундамент. Они должны быть правильными. Ты должна решить, чего хочешь от жизни, какие ценности для тебя важны, что ты должна изменить в себе, в своих мыслях. Ты должна быть уверенна в том, что ты делаешь. И потом сможешь начинать строить новую жизнь. Не надо строить новый дом на старом фундаменте.

— Ты поможешь мне? — Я боялась задавать этот вопрос. Но не была уверена, что справлюсь без него.

— Конечно. С радостью. А теперь давай поговорим о новой жизни. Ты сказала, что хочешь построить ее. Что ты имела в виду?

— Я не хочу больше здесь жить, Дэвид. Хочу выбраться. Все здесь напоминает…не то, чтобы мне нужно было это напоминание, я и так никогда не забуду. Но я чувствую, что пришло время идти дальше. Гэбс всегда старался сделать нашу жизнь лучше. Теперь я хочу постараться. Хочу, чтобы он вышел, и знал, что ему не надо туда возвращаться. Что у нас новая хорошая жизнь, в которой больше не надо бояться.

— Я могу помочь тебе в этом. Найду тебе жилье на первое время, может, с поисками работы помогу. Хочешь?

— Хочу.

— Ты, правда, сделаешь это? — Он с улыбкой смотрел на меня.

— Сделаю.

— Можно уже начинать поиски? Или тебе нужно время?

— Начинай. Я никогда не буду полностью готова все бросить. Поэтому, нужно просто сделать это.

— Умница.

Пару минут мы сидели молча, думая каждый о своем, а потом я усмехнулась своим мыслям.

— Что?

— Я подумала — откуда ты такой умный взялся?

— Я же психолог!

— О, черт! — Притворно нахмурилась я. — Теперь я должна тебе денег за консультацию?

— Нет, ты уже заплатила. Кофе.

— Он давно остыл. Теперь его только вылить. Да и до этого он не был таким уж вкусным.

— Тогда угостишь меня вкусным с первой зарплаты.

Я поняла, о какой зарплате он говорил. Теперь осталось сказать Джеку, что я больше не буду работать у него. Даже немного грустно. Я так привыкла к этому месту за столько лет. Джек был для меня не просто начальником — другом. Столько воспоминаний связано с этим местом. Но мое решение правильное — пора двигаться дальше.

Глава 21

Ночной город за окном навевал покой. Я сидела на подоконнике, слушала музыку в наушниках и скользила взглядом по сотням огней. Уже четыре месяца я живу здесь, на двадцать третьем этаже высотки в университетском городке. Дэвид нашел через друзей девушку, которой нужна была соседка в квартиру, и теперь я живу вместе с ней. Мэгги — милая девушка, общительная, добрая и непредвзятая. И у меня впервые в жизни появилась подруга. Это совсем другое чувство — иметь друга одного с тобой пола. И по мере узнавания друг друга, я поняла, насколько мне это нравится. С подругой можно поболтать о женских делах, и она всегда тебя поймет, она смотрит на жизнь с похожего ракурса. Первое время я была довольно скрытна и скованна, чувствовала себя не в своей тарелке, но терпение Мэгги, ее умение вовремя отступить, не лезть в душу сыграло свою роль, и как-то вечером за бутылкой текилы я рассказала ей о своей жизни. Было страшно — вдруг не поймет, скривится, отвернется. А она просто плакала. И в ее глазах я видела не жалость — сочувствие. С того дня она взяла меня, в некотором роде, под крыло, и дальнейшее мое знакомство с городом и вообще с новой жизнью прошло вместе с Мэгги. Она ездила со мной по магазинам, помогая с одеждой, рассказывала, где самые интересные места в городе, куда можно поехать отдохнуть. Мэг не была красавицей в общепринятом смысле, но она частенько привлекала к себе взгляды парней. Рост и фигура у девушки были примерно, как у меня, а в остальном мы были противоположностями. Медные волосы чуть ниже плеч, светлая кожа с несколькими веснушками на носу, каре-зеленые лучистые глаза и прекрасная улыбка. Когда Мэгги улыбалась, она, будто светилась изнутри, и становилась просто красавицей. А улыбалась она часто. Легкий характер и позитивный взгляд на жизнь только дополняли образ человека-солнышка. Я же почти никогда не улыбалась и, по словам Мэг, имела взгляд волчонка. А что поделать? Жизнь научила меня никому не доверять и всегда быть начеку, особенно в незнакомой среде, которой и был для меня город. Но и я потихоньку привыкала и оттаивала.

Жаль, что не все мои новые знакомые девушки были такими, как Мэгги. Видимо, если повезло в одном, то в другом должно быть наоборот. И этим «наоборот» была моя новая работа. А работала я в офисе. Организация относилась к сфере логистики, и теперь я вынуждена была делать то, о существовании чего несколько месяцев назад и не подозревала. Это было невероятно скучно и запутанно, но приносило деньги и обеспечивало мне эту самую новую жизнь. И все бы ничего, скуку можно стерпеть, если бы не одно «но» — Тесса Стоун. Уже по количеству шипящих звуков в имени можно догадаться, что его владелица та еще змея. Второй признак — ее внешний вид. Высокая, стройная брюнетка, с идеально уложенными волосами, маникюром, макияжем, дорогущей одеждой, шпильками и высокомерным выражением лица. Она невзлюбила меня с первого взгляда. В ту памятную встречу я была одета в джинсы, кеды, футболку и кожаную куртку с множеством заклепок. И ведь даже без подведенных черным глаз, и бордовой помады. Тогда бы нашу Тессу удар хватил. Да и ладно бы, только дело в том, что я обычный менеджер, а она секретарь директора. И плюс ко всему, у меня в прошлом приводы в полицию, о которых тут не знают. Дэвиду я говорила, он в курсе, но на работе — куда меня тоже устроили по знакомству через кого-то — остаются в блаженном неведении относительно этого факта, и хорошо бы, чтобы так продолжалось. Поэтому, стараюсь не лезть на рожон. Иногда, конечно, достаточно появиться в коридоре в одно время с Тессой, чтобы создать предаварийную ситуацию. И последняя гадость заключается в том, что у Тессы на работе есть две подруги похожей гремучести. И если я встречаю всю троицу, то мысленно призываю все свое терпение, чтобы не врезать им. Боюсь, лишь вопрос времени, когда они допекут меня, и я выскажу все, что думаю.

Моя жизнь, действительно, очень изменилась. От старой почти ничего не осталось. Только звонки Джеку, родителям и ежемесячные походы в тюрьму к Гэбсу. Джек нашел себе другого работника — младшую сестру Триша, чему я очень рада. Под его руководством, девочка может удержаться на плаву и не скатиться на самое дно. С родителями все не так радужно. Как только они узнали, что я уезжаю в город, я выслушала о себе столько «приятных» слов, что пришлось экстренно собрать вещи и поехать на квартиру Гэбса. Несколько дней я пожила там. А в день отъезда, отогнала Импалу в гараж Джека на хранение. Ездить на ней по городу я все равно не смогла бы. Но собираюсь накопить немного денег и сдать на права. На машину я накоплю неизвестно когда, но мысль получить сейчас права кажется мне правильной. А чтобы это побыстрее исполнилось, я по выходным подрабатываю в ветеринарной клинике. У меня никогда не было животных, я видела только бродячих собак, а здесь были домашние питомцы, о которых заботились. Они виляли хвостами, облизывались и даже не пытались на тебя рычать. Здесь я отдыхала душой. Собачки и кошечки были просто подарком после офисных змеек.

Еще одной больной темой был Гэбс. Он, как и обещал, не выходил на встречи со мной. Все четыре раза мне сообщали, что он отказался. Сейчас сотрудники тюрьмы смотрят на меня с удивлением — несмотря ни на что прихожу — но скоро, боюсь, удивление сменится жалостью. Ай, плевать, пусть смотрят. Если моя настойчивость окупится и Гэбс все же выйдет ко мне, то все это того стоит. Каждый раз я прихожу туда, догадываясь, что мне ответят отказом, но надежда в глубине души остается — а, вдруг, именно сегодня он согласится на встречу?

— Дженни, ты дома? — Крик моей соседки было слышно, наверное, даже соседям. И да, она называла меня Дженни.

— Да, я в комнате!

Она вошла и плюхнулась на мою кровать.

— Чего сидишь в темноте?

— В окно смотрю.

— Ты еще не выучила расположение каждого огонька за окном?

— Еще нет. Как у тебя дела?

— Нормально. Устала только. Сегодня профессор по английской литературе лютовала. Еще и задание каждому индивидуальное дала. Я в библиотеке два часа просидела.

— Лучше изучать литературу, чем экономику, или ту же квантовую механику.

— Ой, не говори при мне таких слов. Я, конечно, все понимаю…но этого я не понимаю. А кому-то ведь интересно!

— Фрики!

— Точно! — Мы рассмеялись, вспоминая, как однажды около университета стали свидетелем чрезвычайно «интересной» дискуссии высших умов. Из их разговора мы поняли только предлоги, а они спорили о каких-то полях с такой страстью, будто речь о футбольном матче. — А как у тебя дела на работе?

— Тесса.

— Что она опять натворила?

— Ничего. Сегодня были общие заметки о сатанистах.

— О, Боже! Она хоть знает значение этого слова? Вряд ли в журналах об этом пишут, а газет она точно не читает.

— Может, слово в интернете увидела, да запомнила?

— Вероятно. Кстати, завтра вечером в братстве вечеринка. Не хочешь пойти?

— Нет, Мэг. Что мне там делать?

— Отдохнешь, развеешься, может, заведешь знакомства.

— Мне не о чем разговаривать с этими людьми, мы слишком разные.

— Со мной же ты разговариваешь. А не захочешь говорить — просто выпьем и потанцуем. Давай, Дженни, будет весело.

— Не знаю.

— Ты же и так без выходных работаешь, нужно отдыхать хоть иногда. А ты никуда не выбираешься.

— Я знаю, просто…я не такая, как они. Я буду чувствовать себя неловко.

— Дженнифер Ченс! Ты смогла выжить в таком чудовищном месте! С вечеринкой ты справишься! — Я только рассмеялась, услышав ее негодование. Может, и правда, попробовать? Я же могу уйти в любое время, если что-то не понравится.

— Хорошо, только я не знаю, что надеть.

— Ура! Об этом не волнуйся, одежду я беру на себя. — Мэг подпрыгнула с кровати и бодренько пошла на выход. — Я в душ! Потом можем кино посмотреть.

Я проводила ее взглядом и улыбнулась. Вот батарейка!

* * *

На вечеринку мне пришлось надеть короткую юбку в бело-коричневую клетку с крупными складками и белый топ. На ноги — туфли на каблуке. Это был ужас. Я говорила Мэгги, что сломаю себе ноги, но она была непреклонна — никаких кед! Я уже молчу о том, что мне постоянно хотелось натянуть юбку пониже, потому что она прикрывала зад, да и только. Неужели все так одеваются на вечеринки?

— А ничего, что я приду? Я же не студентка.

— Да все нормально!

Мы сели в такси и направились на место будущего веселья…я надеюсь. Как только мы подъехали к нужному дому, мне захотелось вцепиться в сидение и попросить водителя отвезти меня домой. Вряд ли мне кто-нибудь позволил бы это. В большом двухэтажном доме вечеринка гремела вовсю. Много людей, выпивки, громкая музыка и смех — я уже десять раз пожалела, что согласилась приехать сюда.

— Расслабься, Джени. Если не понравится — мы уедем. Но ты еще даже не вошла, поэтому просто попробуй сначала повеселиться, а потом уже решишь — уехать или остаться.

Я глубоко вздохнула, как перед прыжком, и зашагала по дорожке к входу, цокая каблуками на каждом шагу. У дверей Мэгги взяла меня за руку и позже я поняла почему. Я бы просто потерялась! Нам пришлось проталкиваться сквозь людей, чтобы добраться до стола с выпивкой. Мне торжественно вручили стакан пива и предложили осмотреться. Ну что ж, всем было весело — кто-то танцевал, кто-то зажимался по углам, а кто-то уже был в отключке. Некоторые парочки, хихикая удалялись наверх — понятно зачем — а другие сидели на диванах или разгуливали на заднем дворе. Лишь несколько человек стояли поодиночке в сторонке от всех. Один из таких подошел ко мне, когда моя соседка побежала с кем-то поздороваться.

— Привет, не видел тебя здесь раньше, — темноволосый парень с любопытством разглядывал меня.

— Потому что меня тут не было. И вряд ли я появлюсь снова.

— Почему? Не нравится?

— Нет.

— Тогда почему пришла сегодня?

— Подруга притащила. Решила помочь мне развеяться.

— Неудачно. Не любишь вечеринки?

— Я первый раз на ней, но да, уже не люблю.

— Первый раз? Как так? Кстати, я Крейг.

— Джен. Я, можно сказать, не местная. Переехала сюда недавно. До этого бывала только в клубе.

— В клуб же с двадцати одного пускают, или ты по поддельным документам?

— Нет, так проходила.

— Хм, интересное место. Скажешь, где? Я бы тоже сходил.

— Поверь, не надо тебе туда, — видимо, он что-то понял по моим глазам, и больше не спрашивал о клубе. Но интерес в глазах только возрос.

В этот момент к нам подошла Мэгги, но не успела сказать и пары слов, как к нашей компании подошли еще двое парней. И по лицу подруги я поняла, что она им не рада.

— Мэг, ты пришла с подружкой? Познакомишь? — Один из парней демонстративно оглядел меня с ног до головы, не скрывая похабные мысли. — Она горячая.

— Холодная! — Перебила я его.

— Чего?

— Холодная, говорю. Не горячая.

— Ох, неужели недотрога? — Они с другом рассмеялись, а Крейг закатил глаза. Видимо, эта парочка всех достала.

— Ник, вали отсюда, — вмешалась Мэгги, — тебе здесь не обломится.

— Да? А может, я смогу переубедить даму? — Названный Ником, покачивал своим стаканом с пивом и смотрел на меня с легким вызовом, абсолютно уверенный в себе. Засранец.

— Не сможешь! Дама занята! — Ответила ему подруга.

— Да? И где же твой парень? Почему отпустил тебя одну?

— Потому что он не снизоходит до таких вечеринок, — я уже начинала злиться.

— Он у тебя сноб? Или ботан? — Они рассмеялись, довольные шуткой.

— Нет. Он бандит, — я ответила с абсолютно серьезным лицом. И в некотором роде я сказала им правду. Мэг бросила на меня быстрый взгляд и снова повернулась к Нику. Крейг стал смотреть на меня с еще большим интересом.

— Оу, серьезно? — Ник, видимо, уже достаточно выпил, чтобы плохо соображать. Или он всегда такой.

— Да. Поэтому, если хочешь, чтобы твои яйца остались при тебе — оставь меня в покое.

— А может, ты все это придумала? И нет никакого парня? — Я не хотела ничего им доказывать, но иначе они от меня не отстали бы. Поэтому я достала телефон и нашла нашу с Гэбсом фотографию, где парень обнимал меня сзади, опираясь бедрами на капот машины. На фото были видны многочисленные (но не все) татуировки, которые делали его вид более суровым. Я повернула телефон экраном к парням и несколько голов склонились, пытаясь разглядеть фото. В том числе и Крейг. И первой его фразой было «О, классная тачка!». Я только усмехнулась на это и забрала телефон. Ник с другом, наконец, свалили, и мы смогли вздохнуть спокойно.

— И чем занимается твой…бандит? — Крейг снова проявил любопытство.

— Секрет.

— И не страшно тебе с ним? Опасность и все такое.

— С ним мне никогда не страшно.

— Ну что ж, рад был знакомству. Надеюсь, еще как-нибудь увидимся. А сейчас мне пора на выход, завтра зачет по праву, — он выбросил пустой стаканчик и вышел из дома. А вообще, это хорошая идея, пора и мне домой. Теперь напротив слова вечеринка в воображаемом списке дел я могу поставить галочку, и забыть об этом событии.

Глава 22

Очередной день на работе показался еще скучнее, чем обычно. Я почти ни с кем не разговаривала, но зато успела поцапаться с Тессой. Как всегда, по пустякам, но мои слова о ее искусственной груди заставили девушку буквально плеваться ядом. Она так смотрела на меня, что странно, как я не загорелась. Зайдя в кабинет, где помимо меня сидели еще несколько работников, я устало плюхнулась на свое кресло. А спустя несколько минут слух зацепился за слово гетто, и я тут же отвлеклась, прислушиваясь к разговору. Парни прочитали где-то в новостях, что в моем районе опять была перестрелка, нашли несколько фотографий. Я тут же заинтересовалась и подошла к ним.

— Чего там новенького? — На меня тут же обернулись.

— Да вот, придурки какие-то территорию не поделили. Блин, вечно у них там что-то происходит. Только зря деньги налогоплательщиков на них тратят. Огородить бы их стеной и все, чтобы нормальные люди могли не волноваться.

Меня это так шокировало, что я застыла на минуту, не веря в услышанное.

— Посадить людей в клетку? Они что, животные что ли?

— Нет, Джен, они хуже.

— Чем это они хуже? Чем ты, например.

— Ну, ты сравнила! Да там же одни воры, убийцы и бандиты.

— Это ты с чего взял?

— Джен, ты маленькая что ли? Сама не понимаешь? Это же все знают!

— А ты хоть раз бывал в этом районе, чтобы говорить такое? — Мне было до боли обидно. Мы разговаривали уже на повышенных тонах, сотрудники бросили дела и оглядывались на нас, но мне было плевать.

— Нет, и не хочу! Туда даже днем заезжать опасно, даже мороз по коже.

— А кто-то там прожил всю жизнь! И они этого не выбирали.

— Джен, почему ты их защищаешь? — Парень, серьезно, недоумевал.

— А почему ты их винишь во всех грехах только потому, что им не повезло там родиться? Ты родился в хорошей семье, в благополучном районе. Радуйся! Им такого счастья не досталось, но это не значит, что они хуже тебя.

— Даже статистика говорит, что там высокий уровень криминала. А копы ничего не делают. Тем гадам все просто сходит с рук.

— А ты не думал, что это попустительство касается и безопасности. Если тебя кто-то тронет здесь, тут же заведут дело, начнут расследование. А там на убитого человека просто закроют глаза. Никто не будет ничего делать.

— Ну, не преувеличивай!

— Я не преувеличиваю! Я знаю, о чем говорю.

— Откуда?

— Это неважно.

— А наша сатанистка, небось, таскается с кем-то из этих отморозков, — ехидно пропела за моей спиной Тесса. Черт, и когда она пришла?

— Тесса, у меня ботинки чище твоего языка! — Отбрила я ее. Девушка с неприязнью скривилась, ее глаза полыхнули ненавистью.

— Работать! Чего расслабились? — Она на прощание хлопнула дверью, а я села на свое кресло и одела наушники. Не хочу никого слышать.

Следующую пару дней Тесса меня не трогала, только мысленно расчленила и закопала. Все это ясно читалось в ее взгляде. А я радовалась передышке. А на третий день она почему-то сияла. И это мне сразу не понравилось, такая улыбка сулила проблемы. Поэтому, когда меня вызвали на ковер к директору, я просчитывала, где могла накосячить и подставиться. Не находила. Зато Тесса, завидев меня, злорадно ухмылялась. Черт! Шеф, мужчина тридцати восьми лет, сидел за столом и хмурился, глядя на какие-то бумаги. Увидев меня, он откинулся в кресле и стал прожигать меня взглядом.

— Мистер Честер, вызывали?

— Да. Садись. — Как только я села в кресло, он продолжил. — Дженнифер, мне рекомендовали тебя, как хорошего исполнительного сотрудника. И я поверил. А теперь вижу, что меня ввели в заблуждение.

— О чем вы?

— О твоих приводах в полицию. И отношениях с уголовником. — На меня будто ушат ледяной воды вылили. Откуда он узнал? — Вот, мне интересно, мне солгала ты, или те, кто порекомендовал тебя?

— Я, — подставлять Дэвида совсем не хотелось. — Не думала, что приводы могут повлиять на работоспособность.

— У меня абсолютно безопасная и дружелюбная команда, а теперь оказывается, что мне все это время лгали, и я принял на работу человека, который не в ладах с законом.

— Мистер Честер, разве хоть раз вы были недовольны моей работой? Или я сделала что-то незаконное? Мои проблемы с законом остались в прошлом.

— Проблема в том, Дженнифер, что я теперь не смогу доверять тебе. Думаю, и весь коллектив тоже.

— Понятно. Вы увольняете меня.

— Да. Ты можешь пройти в бухгалтерию за расчетом.

— До свидания, мистер Честер.

Я вышла из кабинета и пошагала в бухгалтерию. На душе было обидно и как-то гадко. Главный бухгалтер, подруга Тессы, также противно улыбаясь, отдала мне документы и деньги, чуть не помахав ручкой на прощание. Сука. Я зашла в свой кабинет и тут же застыла. Все смотрели на меня. И, конечно, тут была Тесса. Видимо, уже всем рассказала душещипательную историю, и теперь я видела в глазах бывших сотрудников лишь опасение, отвращение и отчужденность. Хорошо, что своих вещей у меня на работе почти не было. Я покидала мелкие вещи в коробку и уже собиралась уходить, когда услышала Тессу.

— Вот и раскрылось твое истинное лицо. Ты у нас, оказывается, преступница. Да еще и трахаешься с уголовником, — она была довольна собой, а мне так хотелось стереть эту улыбку с ее лица.

— Я трахаюсь с ним по любви. А вот ты спишь с боссом за деньги, — в комнате послышался коллективный вздох. — И если я преступница, то ты просто шлюха.

— Ах ты, сука! — Она двинулась на меня, собираясь вцепиться своими когтями. Я же просто отбила ее руки, а потом влепила звонкую пощечину. И никто не попытался встать и помешать мне. Трусы. — Я подам на тебя в суд! И можешь быть уверена, сделаю все, чтобы тебя посадили.

— Да? Только вот шеф наймет мне лучшего адвоката, только бы к его жене не попали интересные фотографии.

— Какие фотографии?

— Недвусмысленного содержания. А ты хорошо работаешь ртом, Тесса, — я усмехнулась, а вместе со мной еще пара человек. Девушка же только покраснела от гнева. Казалось, она сейчас просто лопнет.

Не дожидаясь ее дальнейших криков, я вышла из кабинета, а через несколько минут и из здания. И мне почему-то так полегчало! Как будто камень с души упал. Это была работа не для меня, но неизвестно, сколько бы я еще терпела ее. А теперь была даже рада, что все так получилось. И от нелюбимой работы избавилась, и Тессу поставила на место, и скрываться больше не надо. Правда, теперь мне нужно побыстрее найти новую работу. И у меня нет никаких мыслей о том, какую именно.

Я позвонила Мэгги и попросила ее забрать меня. Занятия у девушки только закончились, и она уже выезжала, а я тем временем решила зайти в кофейню. Коробка с вещами заняла соседний стул, а я просто грела руки о чашку кофе со сливками. Так странно. Время то летит, то замирает. Четыре месяца моей новой жизни пролетели в мгновение ока. На улице уже была глубокая осень, разноцветные листья украшали дорожки парков и тротуары, солнце уже не грело так сильно, как летом, а просто ласкало теплыми лучами кожу. Люди одевались теплее, чаще брали с собой зонты, легкие туфельки сменились ботинками. По вечерам ветер приносил холод. Через три недели наступит зима, она уже ощущается в порывах ветра. Этот морозный запах не спутать ни с чем. Это будет первая зима без парней. Первое Рождество без уютных теплых объятий Гэбса, без шуток Триша с Ноксом, без привычной атмосферы. Мэгги поедет к родителям, Дэвид тоже, а я…наверное, к Джеку. Он — самый близкий к идеальному вариант. И Дэвид, и Мэгги были бы рады, если бы я поехала с ними, но я не хочу. Это семейный праздник, а для меня семьей были парни. К родителям заскочу на несколько часов, поздравить, отдать подарки, а потом уеду. Ладно, до этого еще далеко.

Мои размышления прервал звонок телефона. Мэгги подъехала к офису и не нашла там меня. Назвав ей адрес кафе, я сделала несколько глотков горячего напитка и стала ждать. Девушка вошла в помещение спустя каких-то десять минут. Скользнув на стул напротив меня, она заметила коробку с вещами.

— Милая, что случилось?

— Меня уволили.

— За что?

— Узнали о моих приводах в полицию. И о Гэбсе.

— Как? Откуда?

— Не знаю, но не обошлось без Тессы.

— Вот стерва! И что теперь?

— Буду искать новую работу. Только уже не офис. Не хочу.

— Мда, ты там не приживешься. Ничего, не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем.

— А куда деваться?

Мы еще некоторое время посидели там, Мэгги тоже заказала кофе, а потом еще и десерт. По дороге домой мы заехали в одно место, девушке нужно было забрать у знакомого какие-то конспекты. А буквально через два квартала мы снова остановились. На этот раз у автомастерской. Мэгги сказала, что у нее там что-то стучит под капотом. Пока она объясняла парню, что и где там стучит, я заняла одно из старых кресел у стены. Недалеко от меня в углу стоял стол с компьютером, около которого лежала куча всяких инструментов, а также детали в коробках. В помещении мастерской находились трое парней лет двадцати семи. Один разговаривал сейчас с Мэгги, другой копался под капотом машины, стоящей чуть дальше, а третий сидел рядом с мотоциклом и протирал какие-то детали. Уютное местечко.

— Чак, ты заказал масло? — Парень у мотоцикла перестал протирать деталь, глядя с ожиданием на другого. Тот, что возился с машиной, отвлекся и чертыхнулся.

— Нет, забыл.

— Блин, я тебе записку даже оставлял!

— Да на столе знаешь сколько бумажек!

— Я тебе, бля, на лбу в следующий раз напишу! Сколько можно!

— Да сам бы уже заказал давно! Че я все время заказываю?

— А вот как бы ты запел, если бы я забыл заказать воду или кофейный автомат перестал делать кофе? А ведь об этом забочусь я! И документацию в основном веду я.

— Да поняли мы уже, что ты весь из себя незаменимый.

Они так по-доброму переругивались, что я улыбнулась. Сразу видно, что друзья.

— Вам нужна доска на стену для записей, — включилась я в разговор. — Кому что надо — пишите там, а кто заказывает, сразу видит, что покупать.

— Хорошая идея, — откликнулся парень у мотоцикла.

— А кто из вас занимается бухгалтерией? И прочей бумажной волокитой?

— Оооооо, — застонал Чак, — не дави на мозоль. Эти службы уже достали. Каждый раз приезжают и норовят прикопаться к чему-нибудь.

— Вы владеете этим местом?

— Ага.

— Круто.

— Круто. Если б только можно было просто ремонтировать машины и все. А то к этой работе прилагается еще куча бумаг, которые нужно сделать, куча отчетов и прочего. А вот это просто гребаный ад.

— Не жалуйся! У тебя, хотя бы, есть работа! — Я рассмеялась над его несчастным видом. Парень был светловолосым, симпатичным и очень грязным! Точнее, его рабочая одежда была грязной.

— А у тебя нет?

— Больше нет, меня сегодня уволили.

— За что?

— Тебе официальную версию или правду?

— Даже так? Давай обе.

— Официально — за то, что у меня раньше были приводы в полицию. А по правде — мы с секретаршей босса не ладили.

— И это причина для увольнения? — Парни уже втроем смотрели на меня, не скрывая удивления.

— Если ты трахаешься с боссом, то да. А она именно это и делала.

— Понятно. А приводы за что?

— Вандализм, — усмехнулась я. — А точнее, граффити.

— Тьфу, тоже мне причина.

— Так что, теперь я безработная. В активном поиске. Вам администратор не нужен? Ну там, заказы делать, на звонки отвечать, документацию вести и прочее.

— Хм, не знаю, надо подумать, — парни зависли, переглядываясь.

— Ладно, работайте, я оставлю номер телефона, если надо будет — позвоните.

Я подошла к столу, нашла чистую бумажку и ручку и записала свой номер, после чего скотчем прикрепила бумажку к углу экрана. А потом как-то незаметно для себя, разобрала завал бумаг на столе и вернулась в свое кресло. Спустя полчаса машина Мэг была отремонтирована, и мы уехали.

Глава 23

Следующую неделю я просматривала в газетах и интернете вакансии, а тем временем брала больше работы в ветеринарной клинике. Вся работа была офисной, либо узкоспециализированной, на которую моих знаний не хватит. Но потом позвонил один из парней, которые работают в автомастерской, и сказал, что они возьмут меня на работу. Радости моей не было предела. Первым делом я разгребла их бумаги, систематизировала документы, составила списки нужных товаров, а потом опять же полезла в интернет, дабы изучить, какие еще документы должны вестись. Лазила долго и нудно, спрашивала людей на форумах, перелопатила кучу информации. Кто бы мог подумать, что я буду заниматься чем-то подобным? Но, как ни странно, мне было интересно! Я чувствовала ответственность, значимость, и это опьяняло. Я, наконец, все контролировала!

С парнями мы перезнакомились, даже посидели один вечер в баре, чтобы поболтать и лучше узнать друг друга. Они были веселыми и дружили уже давно, со времен школы. Чак был светловолосым и веселым, Стив (тот, кто чинил тогда мотоцикл) — темноволосый, с более спокойным характером, серьезным. Сарказм — его второе имя. А Коннор, который ремонтировал машину Мэг, оказался из тех, кого называют «соседский парень». Компанейский, легкий и открытый. С ним всегда было спокойно. С Чаком мы могли шутить весь день, а вот со Стивом старались подколоть друг друга, оставить последнее слово за собой. И, как ни странно, с ним мы сдружились лучше всего.

Когда парни спросили о моих друзьях, я на миг заколебалась, а потом рассказала о Мэг и Дэвиде. Они были удивлены, что у меня только двое друзей. Скрепя сердце, я сказала, что есть еще, но о них я говорить не хочу. На вопрос о парне я тоже ответила, что он есть, но…все сложно. О родителях просто сказала, что не живу с ними. А вот на вопросы о том, где я выросла, и почему не учусь, а работаю, я не ответила. Сказала, что, может, со временем расскажу, но не сейчас. А они не настаивали, понимая, что эта тайна причиняет мне боль. А, в общем, я вписалась в их коллектив легко, чувствуя себя на своем месте.

А в один из выходных я снова пошла в тюрьму к Гэбсу. Меня уже привычно проводили в комнату для свиданий, и ушли звать моего парня. Я с трудом сдерживала дрожь в руках, все еще надеясь, что вот сегодня он выйдет ко мне. Но через десять минут в комнату вошел охранник и сообщил, что заключенный Габриэль Митчел от свидания отказался. Я сдулась, как шарик. Было так больно и обидно. Почувствовав на себе взгляд, я повернулась и наткнулась на одного из заключенных. Он пристально рассматривал меня, будто диковинку, которая его очень заинтересовала. Но от его взгляда мне было не по себе. Как будто парень решал, сколько всего можно со мной сделать, и с чего начать. Поежившись, я встала и побрела на улицу. Там небо затянуло тучами, от чего ощущение боли и отчаяния только возросли. Сделав десяток шагов, я вдруг развернулась и, что есть сил, закричала.

— Габриэль!!!

А потом отвернулась и побежала на остановку. Почему же так больно?

* * *

Гэбс сидел на своей койке, тупо глядя в окно. Уже пять месяцев он находится здесь. Почти привык к уголовникам вокруг, к выматывающей пустоте и бессмысленности каждого дня. Привык быть равнодушным ко всему вокруг, не ввязываться в драки и разборки. И только ночами он позволял себе мечтать. Вспоминать о том, каково там, на воле, перебирать воспоминания их с братьями совместных вечеров. Вспоминать Джен. Как она улыбалась ему, как говорила о любви, планировала их совместную жизнь… а потом плакала и просила не отталкивать ее. Эти воспоминания причиняли больше всего боли. Он хотел как лучше для нее, хотел не ограничивать и не ломать ей жизнь. Он уголовник, что ждет его впереди? На самом деле, Гэбс боялся, что его засадят на более долгий срок, поэтому и отпускал Джен. Но срок оказался не большим. Только вот, подумав, парень пришел к выводу, что даже с маленьким сроком ему сложно будет начать жизнь на воле. Не говоря уже о том, чтобы хоть чего-то добиться в жизни. А Джен достойна большего. И он не мог ей этого дать. Однажды к нему пришел Джек, рассказал, что девушка уехала из района, Дэвид помог ей устроиться на работу, нашел жилье. Гэбс радовался, но внутри почему-то скребло. Но самое тяжелое было не это. Тяжелее всего было отказывать каждый раз, когда охранник приходил и сообщал, что к Гэбсу пришла девушка. Хотелось все бросить и побежать, увидеть ее, впитать взглядом каждую черточку, убедиться, что она в порядке, услышать ее голос. Но приходилось наступать себе на горло и говорить «нет». Никто не понимал, почему он отказывается, но Гэбс не собирался объяснять. В душе он надеялся, что Джен больше не придет…и до ужаса боялся этого. Сейчас между ними еще оставалась тонкая нить, связь, но, если Джен больше не придет, все будет кончено. И это пугало парня, от чего он еще больше злился. Вот и сегодня ему сказали, что пришла Джен, а Гэбс рвано выдохнул от облегчения, а потом, проскрипев зубами, отказался от свидания. Охранник ушел, а парень закрыл глаза и попытался прийти в себя, успокоить тот раздрай, что был в душе. И это удалось. До определенного времени. Пока в камеру не вернулся его персональный враг — Калеб. Тот почему-то довольно улыбался, поглядывая на Гэбса, будто заготовил очередную пакость.

— Что, Митчел, опять отказался от свидания? Совсем не думаешь о своей девушке! Оставил ее одну, смотри, уведут же!

— Что тебе надо, Калеб?

— Мне? Ничего! Я просто предупредил тебя. А, она у тебя красивая!

Вот тут Гэбса будто ударило током. Калеб ходил на свидание, а в том же зале сидела Джен. Он видел ее!

— Даже не смотри в ее сторону, придурок! — Гэбс прорычал эти слова, теряя с таким трудом приобретенное спокойствие.

— Уже посмотрел! И мне понравилось. Такая кошечка! Уже представляю, как она будет мурчать, когда я буду ее трахать.

— Заткнись! Ты и пальцем ее не коснешься!

— Уверен? Митчел, я выхожу из тюрьмы на полгода раньше тебя, так что, ты ничего не сможешь с этим сделать.

У Гэбса потемнело в глазах от ярости. Он вскочил и схватил Калеба, сжимая в кулаках его одежду.

— У меня на воле остались связи, и если ты хоть близко подойдешь к ней — пожалеешь.

— Угрожаешь мне, Митчел? Неразумно! У меня тоже есть связи, и я могу на следующем свидании передать кому нужно, и с твоей девушкой немного поиграются. Так что, лучше не лезь ко мне.

Гэбс оттолкнул Калеба и вернулся на свою койку, пытаясь унять гнев. Парень понимал, что сказанное Калебом вполне выполнимо, и от этого сердце заходилось в страхе за Джен. Даже находясь в тюрьме, у Гэбса получалось ей навредить. Хотелось выть, кричать, ломать все вокруг от невозможности помочь, защитить любимую. Но Гэбс терпел. Терпел и молился, чтобы с Джен ничего не случилось.

* * *

— Ну, что случилось на этот раз? — Мэгги сидела рядом со мной на диване. Ей хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, то не все в порядке.

— Он не вышел ко мне. Опять. — В ответ на мой шепот она только тяжело вздохнула.

— Может, тебе какое-то время не ходить к нему? И он изменит свое решение, может быть.

— Нет, Мэг. Если я не приду, он решит, что я сдалась и отпустила его. Что больше не жду. А я не хочу этого.

— Но ты же потом придешь снова.

— А он все это время будет жить с мыслью, что больше не нужен мне.

— Ох, милая. Мужчины иногда такие идиоты.

— И не говори.

— И что ты будешь делать?

— Продолжать ходить. Пока есть силы, пока не отчаялась совсем, буду ходить. Думаю, он на моем месте сделал бы также.

— Если бы ты была на его месте, ты бы не выделывалась, и приходила на свидания.

— Да.

— Ну вот, я ж говорю, мозги у них работают как-то неправильно.

— Но мы их все равно любим.

— Это точно, — усталый вздох и тишина. Мы просто сидели на диване, думая каждая о своем. Моя голова была забита мыслями о Гэбсе и о том, выйдет ли он ко мне через полгода? Год? Сколько времени ему нужно, чтобы убедиться, что я не сдамся? Что мне сделать, чтобы повлиять на его решение оставить меня, если я даже увидеться не могу? И на сколько хватит моих сил, пока я просто не сорвусь?

Глава 24

Полтора года спустя

Сегодня был теплый день. Весна, наконец, порадовала ярким солнышком, преображая все вокруг. Зеленая листва на деревьях шелестела под легким ветерком, приносящим свежесть. Ради этого я настежь открыла ворота мастерской, впуская свежий воздух и солнечный свет. Ребята с самого утра ковырялись в машинах, а я систематизировала их многочисленные листики с названиями и артикулами нужных запчастей и товаров, чтобы сделать заказы.

За прошедшее время мы отлично сработались и понимали друг друга с полуслова. Я уже много раз благодарила судьбу за то, что в тот день мы с Мэг попали именно в эту мастерскую. Здесь я чувствовала себя уверенно и спокойно. На своем месте. Со временем я рассказала парням, откуда я родом, и поведала некоторые события из своей жизни. После этого была официально признана самой крутой на сервисе. Иногда мы с парнями по вечерам сидели в баре и болтали, или ездили куда-нибудь на выходные. Тогда я отпрашивалась в ветклинике. Я до сих пор работала там по выходным и возилась с животными.

За два года, которые я прожила в университетском городке, я привыкла к городу. Уже чувствовала себя почти местной, стараясь не ворошить воспоминания. Они отзывались болью и глухой тоской. Периодически я ездила к Джеку и навещала родителей, но возвращаться в свой район было тяжело. Слишком много с ним связано. Однажды была мысль наведаться в квартиру Гэбса, заехать в наше логово, посмотреть, вспомнить. Но я понимала, что там сейчас все заброшено, и это принесет мне только боль — видеть, что время прошло и все изменилось. Нет пути назад. Самое большое, что я себе позволяла — посидеть в знакомой и любимой Импале, провести руками по приборной панели, погладить руль, вдохнуть запах обивки, надеясь почувствовать одеколон Гэбса. В такие моменты я ощущала себя рядом со своим парнем, ближе, чем в комнате для свиданий в тюрьме. Комнате, куда он так и не вышел. Я продолжала ходить, уже не надеясь, почти, как на осмотр к доктору. Охрана раньше смотрела с жалостью, а сейчас уже плюнула на все и даже здоровалась. Это было бы смешно, если б не было грустно.

Дэвид и Мэгги в этом году заканчивают учебу, осталось всего несколько месяцев, а затем свободное плавание. У Дэвида была девушка, довольно милая. Они даже жили вместе уже какое-то время, возможно, скоро поженятся. Мэгги сейчас была одна, полностью поглощена дипломным проектом. В общем, жизнь протекала в своем привычном русле, без порогов и водопадов в виде важных событий. И, наверное, это хорошо. Теперь я контролировала свою жизнь, строила планы на неделю, месяц, год вперед. И не боялась, что не вернусь вечером домой. Это было новое, приятное чувство уверенности в завтрашнем дне. Раньше мне его так не хватало.

— Джен, ты не забыла про мои впускные клапаны? — Стив отвлек меня от раздумий.

— Нет, Стив, как можно? Твои впускные клапаны незабываемы, — усмехнулась я. Чак с Коннором, услышав это, просто расхохотались.

— Стив, мы с тобой знакомы со школы, а ты до сих пор не показал мне свои клапана. А Джен уже их видела! Я чувствую себя уязвленным! — Ехидно пропел Чак. В него полетела грязная тряпка, брошенная Стивом.

— Заткнись, придурок, — улыбнулся Стив. — Джен, добавь к ним сальники коленвала, как в прошлый раз заказывала.

— Хорошо. Еще что-то, мой господин? — Улыбнулась я. Чак перевел на меня обиженный взгляд.

— Эй, меня ты так не называла!

— Не заслужил, — самодовольно ответил Стив. Коннор только покачал головой на их перепалку и продолжил что-то крутить разводным ключом.

Я добавила к заказу сальники, проверила список и оформила заказ. Этот на сегодня был последним, поэтому я вздохнула и закрыла страничку сайта. На сегодня у меня в планах были еще несколько дел, которые не горели, так что я была спокойна на этот счет.

— Вам чем-то помочь? — Послышался голос Коннора. Видимо, пришел кто-то из клиентов. Я бросила взгляд на вход и вернулась глазами к документам. И лишь потом меня, будто ударило изнутри. Я медленно подняла взгляд вверх, на стоящего у входа человека, и тяжело сглотнула, боясь, что это просто галлюцинация. Видение же, неуверенно улыбаясь, будто боялось, что я прогоню, смотрело на меня. И тогда я сорвалась с места и побежала. С разбегу запрыгнув на Нокса, я вцепилась в него руками и ногами, и заплакала. Он прижал меня ближе и поглаживал по голове, успокаивая. Я краем слуха отметила удивленные возгласы парней, не понимающих, что происходит, но не могла им ответить.

— Ну все, все, успокойся, Джен. Все хорошо. Я здесь.

— Где ты был? Ты был мне так нужен!

— Прости, малышка, я не мог быть рядом. Но я все тебе расскажу.

— Ты не уедешь? Скажи, ты же не исчезнешь снова?

— Нет, не исчезну. Пойдем, присядем.

Мы дошли до сидений и Нокс посадил меня себе на колени. Я же просто рассматривала его, отмечая, как он изменился за это время. Теперь на меня смотрел не просто парень, выросший на улице. Передо мной был парень в хорошей одежде, уверенный в себе, лишь татуировки и пирсинг напоминали о том, что он не так прост.

— Ты изменился.

— Ты тоже. Стала еще красивее. И больше похожа на девушку, а не на бандитку.

— Эмм…простите, что прерываю, — Чак смотрел на нас с любопытством. Сзади него стояли Коннор и Стив, также, не сводя с нас взглядов. А мы о них совсем забыли! — Что-то мне подсказывает, что это не Дэвид.

— Нет, это не он.

— Твой парень?

— Друг.

— Видимо, хороший друг, если ты его так встретила.

— Очень хороший. Семья.

— Даже так? А где была семья предыдущие полтора года? — Я развернулась к Ноксу и дернула его слегка за мочку уха.

— А это он мне расскажет. Правда же?

— Расскажу, не волнуйся. Ты только скажи, где Гэбс? Он в порядке? — Моя улыбка увяла.

— Он в тюрьме, — тихо ответила я, но парни все равно услышали и удивленно переглянулись. Об этом я им не рассказывала.

— Сколько ему…

— Четыре.

— Как он там? — А вот это было тяжелее всего.

— Я не знаю.

— В смысле?

— Он…я прихожу каждый месяц уже два года подряд. Он ни разу еще не согласился на свидание.

— Что? Почему?

— Тогда в больнице, когда он шел на поправку, Гэбс сказал, что отпускает меня. Что я должна жить дальше.

— Чертов придурок! Ему пуля в бок попала, но, видимо, последние мозги вышибла, — разбушевался Нокс.

— Все интереснее и интереснее! — Прокомментировал Чак. — Я так понял, Гэбс — твой парень, и он сидит в тюрьме?

— Да.

— Во дела. За что?

— По статье за нелегальное ношение оружия.

— Ему чертовски повезло. Неужели ему предъявили только это, учитывая, как поймали? — Нокс понял, что я не боюсь говорить об этом при парнях, значит, доверяю.

— Нет, там были такие статьи, за которые можно было получить и двадцатку. Джек нанял ему хорошего адвоката и все обошлось. Дали только четыре года с правом досрочного освобождения.

— Джек — наш ангел-хранитель просто!

— Да. Нокс, ты уже где-то остановился?

— В гостинице.

— А как узнал, где я?

— Джек, — усмехнулся он.

— Понятно. А что ты теперь собираешься делать?

— Еще не знаю. Посмотрим. Дай мне свои координаты для начала. Вечером нам надо будет поговорить.

— Джен, ты заказы оформила? — Вмешался Стив.

— Да.

— Тогда можешь быть свободна на сегодня. Все равно твои мысли будут не здесь.

— Спасибо огромное!

Я схватила сумочку и вернулась к Ноксу. Мы вышли на улицу, где стояла его машина. Шевроле Камаро первого поколения. Красная. Красавица. У того Нокса, которого я знала, не было денег на такую машину. А теперь есть. Нам, действительно, о многом нужно поговорить.

Мы приехали ко мне домой и сели в комнате. Хорошо, Мэгги сейчас нет, этот разговор не для нее. И пусть она подруга, от того, что я услышу, зависят жизни близких мне людей.

— А теперь давай с самого начала.

И Нокс начал. С того, как Гэбс рассказал ему о идее ограбления, о том, что не хотел впутывать ее, Джен, о том, как все пошло не так и Гэбса ранили, о его словах Ноксу, о том, где парень был эти два года и что делал.

— Так это все из-за денег?

— Да, и половина из них твоя. Они наличкой, поэтому в укромном месте. Могу отдать тебе в любой момент, или хранить пока. Как захочешь.

— Нет, они не мои. Они Гэбса. Ему и отдашь, когда выйдет.

— Ну, я думаю, они все же твои, — Нокс смотрел на меня таким взглядом, будто знал еще что-то и не хотел говорить.

— О чем ты?

— Гэбс так и не сказал, зачем ему нужны были деньги?

— Нет. Зачем? — Нокс мялся, от чего я стала волноваться. Уверена, ответ мне не понравится. — Скажи!

— Для тебя, — голос чуть громче шепота.

— Что?

— Ты хотела уехать оттуда. Уехать из района. И Гэбс решил украсть эти деньги, чтобы увезти тебя.

— О, Боже.

Вина ударила меня, как таран. Я была такой эгоистичной, говоря, чего хочу. Забыла, что Гэбс воспринимал мои желания, как указания к действию, всегда старался дать мне желаемое. Чем бы оно ни было. И ради меня он пошел на такое опасное дело, рисковал жизнью. А теперь он сидит в тюрьме. Из-за меня. Ничему меня жизнь не учит. По щекам побежали слезы, но я не обратила на это внимание.

— Эй, успокойся! Джен. Не плачь, пожалуйста.

— Теперь я понимаю, почему он не хочет меня видеть.

— Что?

— Гэбс. Он не выходит потому, что ненавидит меня. Из-за меня он попал в тюрьму.

— Это не так, милая. Он сам сделал выбор. Я пытался его отговорить.

— Если бы я не раскрывала рот, ничего бы этого не произошло. Но мне всегда было все не так. И теперь я получила по заслугам. Только Гэбс за что страдает?

— Не говори так, он любит тебя.

— Нет. Теперь я все понимаю. Он, наверное, уже устал от того, что я таскаюсь к нему. Но больше я не пойду. Я и так достаточно натворила.

— Джен, ты все не так поняла!

— Так! Иначе он вышел бы ко мне. Два года молчания говорят лучше всяких слов, Нокс!

— Ох, милая. Я думал, он идиот, но ты ему подстать. Вы два барана, которых уже хочется столкнуть лбами, чтобы мозги стали на место.

— Нокс, прости меня. Из-за меня и ты мог пострадать.

— Джен, перестань, иначе я тебя выпорю!

— Ладно, умолкаю.

— Вот и хорошо.

В этот момент стукнула входная дверь, и послышался крик Мэг.

— Джен, ты дома?

— Да.

Она пару раз стукнула по моей двери и вошла. Ее взгляд метнулся с Нокса на мои заплаканные глаза и девушка нахмурилась.

— Какого черта тут происходит? Джен, он обидел тебя?

— Нет, Мэг, все хорошо.

— Ты плакала!

— Да. Просто узнала кое-что.

— А он кто?

— Старый друг.

— Ладно, малышка, я пойду. Завтра увидимся, хорошо? — Нокс встал с кровати.

— Да. Позвони мне.

— Хорошо. Пока.

Он вышел из комнаты, а Мэгги заняла его место на кровати. Девушка не сводила с меня встревоженный взгляд, но спрашивать не решалась. Спасибо ей, я бы сейчас не смогла все рассказать. Просто сорвалась бы и заревела. Поэтому Мэг просто обняла меня и вздохнула, молчаливо выказывая мне свою поддержку.

Глава 25

Следующим вечером мы с Ноксом встретились в парке у реки. От воды тянуло прохладой, чувствовался запах воды и нагретой за день земли, тихо шелестели кроны деревьев над головой, завершая атмосферу покоя. Мы купили по стаканчику кофе, и нашли удаленную скамейку, которую и заняли. Нокс расспрашивал меня о том, что было, когда он уехал. Я подробно рассказала о нашем разговоре в больнице, с трудом сдерживая слезы, потом поведала о суде, о моем переезде из района, о первой работе в офисе и ее результатах. Нокс сжимал кулаки, когда я говорила о Тессе, и смеялся, услышав, как я поставила ее на место. Парень был согласен, что офис — это совсем не мое. Дальше я рассказала, как познакомилась с парнями в автомастерской, как стала у них работать, немного описала каждого из них. Попытки Мэгги приобщить меня к вечеринкам Нокса только рассмешили. Он и близко не мог меня представить на таком сборище, потому как хорошо знал. Еще я рассказала о второй моей работе — в ветеринарной клинике, о том, что, наконец, получила водительские права. Нокс спрашивал о моих родителях, о Джеке, улыбался и внимательно слушал мои истории. А потом сам рассказал о том, что в тот день отъехал как можно дальше от Филадельфии. Не останавливался, пока дорога перед глазами не стала совсем расплываться. Потом привел себя в порядок и переночевал в придорожном отеле, а с утра поехал дальше. По пути продал машину, чтобы по ней нельзя было отследить, нашел людей, у которых можно купить поддельные документы. И уже на новое имя купил машину. Ненадолго осел в одном городке, отмыл часть денег и переехал. И так несколько раз. На случай, если где-то фигурируют серийные номера купюр. И только с чистыми деньгами смог осесть в небольшом городке. Придумал для соседей историю о недалеком пареньке и успешно ее играл. Устроился на работу для поддержания «нормальности», по вечерам в баре играл в биллиард со знакомыми, иногда выбирался с ними на рыбалку, даже на время закрутил роман с местной девушкой. В общем, полностью стал «своим». Но это не мешало постоянно думать о том, что оставил позади. Вспоминать друзей и гадать, как они там, не иметь возможности узнать что-то. Слишком много всего сделано, чтобы затеряться. А излишнее любопытство могло все разрушить. Гэбс просил не повергать меня опасности, и Нокс всеми силами старался это сделать. Но теперь, по прошествии двух лет, все улеглось, и Нокс вернулся. И это значило для меня так много. Он был одним из самых дорогих для меня людей, и его присутствие помогало мне стать более цельной, более счастливой. Давало надежду, что не все еще потеряно.

— Джен, когда ты сказала, что больше не пойдешь к Гэбсу, ты говорила серьезно?

— Да.

— И тебе не тяжело?

— Тяжело было думать о том, почему он не хочет увидеться со мной. А теперь мне просто больно. И, в некоторой мере, легче от того, что больше не надо искать причины и ломать голову. Все стало на свои места.

— Это ты так думаешь, но не Гэбс.

— Ты не знаешь, что он думает.

— Догадываюсь. Мы семья, и я хорошо его знаю. Так что, не делай поспешных выводов.

— Поспешных? Два года — это не спешка, Нокс.

— Но…

— Давай не будем говорить об этом сейчас? Пожалуйста. Давай просто отдохнем.

— Хорошо, — он шумно выдохнул, признавая поражение. — Но я этого так не оставлю.

— Не сомневаюсь. А теперь, пойдем, погуляем по берегу.

* * *

Гэбс вяло переругивался с сокамерником, когда к ним пришел охранник.

— Митчел, к тебе пришли. И на этот раз не девушка.

— А кто? — Не понял парень.

— Что за дебильный вопрос? Или ты знаешь то, чего не знает биология? И кстати, просили передать, что это срочно, и если ты не выйдешь сейчас, то тебя просто прикончат, когда ты откинешься.

Услышав это, Гэбс еще больше удивился. Может, это Джек? Вероятнее всего, больше просто некому. Парень сложил руки за спину и вышел в коридор. Дальше охрана проводила его в комнату для свиданий, и вот там Гэбс замер, не веря своим глазам. Перед ним сидел Нокс! Боже правый, Гэбс и не рассчитывал его когда-нибудь увидеть. Парень, будто повзрослел, хотя, учитывая то, что они пережили, это и не удивительно. Теперь перед Гэбсом сидел совсем другой Нокс.

— Что, не ожидал? — Тот ухмыльнулся Гэбсу, вставая со стула.

— Нет. Кого угодно, но не тебя. Я так рад тебя видеть. Как ты?

— Да уж получше тебя. И вообще, мне так хочется сейчас съездить тебе по физиономии, чтобы мозги на место стали, аж кулак чешется.

— За что?

— Ты какого бл№*ь хера Джен динамишь?

— Нокс… — Гэбс сел на стул и опустил лицо. Это была самая больная тема, и так просто тут не объяснить. Нокс просто не поймет.

— Что, Нокс? Разлюбил? Так имей смелость — скажи ей это в лицо!

— Нет, не разлюбил. Я дико по ней скучаю.

— Так почему ты за два года ни разу не встретился с ней?

— Тебе не понять.

— Вот уж точно! Мне не понять, зачем заставлять любимую девушку страдать, и при этом мучить и себя тоже. Ты садо-мазохистом заделался?

— Нокс, я…

— Только попробуй сейчас сказать, что ты недостоин ее, и ей будет лучше без тебя. Я просто не сдержусь и врежу тебе.

— Но это так!

— Почему ты все решаешь за вас двоих? Она не имеет права голоса? Почему ты никогда не спрашиваешь ее? Если бы я встретил девушку, которая бы меня так любила, я бы боролся за нее до последнего! А ты просто отказался от самого дорогого, что тебе дала жизнь.

— Я уголовник, Нокс. Нас и так на нормальную работу никто не взял бы, а теперь и подавно. Что я могу ей предложить?

— Любовь. Ей от тебя нужно только это. В любом случае, ты своего добился.

— Что ты имеешь в виду? — У Гэбса внутри вдруг все сжалось от неприятного предчувствия.

— Она больше не придет.

Услышать это было больно. Хоть Гэбс и добивался этого, но теперь, получив, ощущал, будто внутри него проворачивают раскаленную кочергу.

— Наверное, так лучше, — прохрипел он, сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Кому лучше? Ей? Нет, не лучше. Она плачет.

— Что? — Вскинулся Гэбс. — Почему она плачет?

— Я рассказал ей правду о том дне и о целях авантюры. Она думает, что ты ее ненавидишь, винит во всем себя. Сказала, что теперь понимает, почему ты отказывался от свиданий, и больше тебя не потревожит.

— Черт! Нокс, но это же не правда!

— Я ей тоже так сказал, но она не стала слушать. Такая же упрямая, как ты. Вдолбила себе в голову, что ты ненавидишь ее, и плачет.

Эти слова разъедали Гэбсу душу, как кислота. Страдать одному еще ладно, но знать, что страдает она, было в тысячу раз больнее. А осознавать, что причиной ее страданий стал сам, было чистым адом.

— Нокс, может, ты все же попытаешься ей объяснить? Передать мои слова.

— Ты смеешься? Как только она узнает, что ты динамил ее два года, а ко мне вышел сразу, она еще больше уверится в твоей ненависти, и тогда ничего в мире ее не переубедит.

— Твою мать!

Гэбс посидел пару минут, а потом понял, что прятаться больше нельзя. Он и так уже наделал ошибок. Гэбс даже не представлял, сколько мужества и любви надо, чтобы ходить в эту гребаную тюрьму два года подряд каждый месяц! Джен оказалась намного смелее его. И теперь он должен все исправить. Если девушка придет, он будет вымаливать у нее прощение. А если нет, тогда он займется этим, как только выйдет из тюрьмы. Перестав сопротивляться, Гэбс ощутил внутри такую легкость, будто с него сняли многотонную плиту. Будто все это время он шел против ветра, а теперь, наконец, перестал сопротивляться.

— Нокс, попроси ее прийти.

— Зачем?

— Пришла пора исправлять ошибки.

— Скажи мне только одно — ты будешь продолжать отталкивать ее, или все же вспомнишь, что ты мужик, и вернешь ее?

— Я постараюсь вернуть.

— Вот это мой брат! Надеюсь на тебя, иначе я сам найду Джен нормального парня.

— Только попробуй!

— Тогда не засовывай больше голову в задницу. Ладно, я пошел, теперь мне предстоит уговорить вторую сторону дать тебе шанс.

— Давай, удачи, я буду ждать.

* * *

Когда я узнала, что Нокс виделся с Гэбсом, внутри меня что-то оборвалось. Он выходит ко всем, кроме меня. Это лучшее доказательство того, что я больше ему не нужна. Но, когда Нокс сказал, что Гэбс хочет меня увидеть, я уже не знала, что думать. Я ходила столько раз к нему, и он никогда не выходил, так что изменилось теперь? Нокс на это сказал, что Гэбс сам все объяснит. Идти туда снова было страшно. Я только смирилась с тем, что не нужна, как мне дали надежду. Если она не оправдается, это убьет меня. Второй раз собраться с силами я не смогу. Нокс, видя эту борьбу во мне, убеждал, что все будет хорошо. Но я все равно боялась.

Сегодня я решила дать ему шанс и все же сходить. Надела свободную юбку до колена, легкую кремовую блузку, ботильоны и кожаную куртку. Перед входом в административный корпус я остановилась и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Не помогло. Руки по-прежнему мелко подрагивали. Плюнув на все, преодолела последние метры и вошла. Привычно поздоровалась с охраной, меня проводили в знакомую до боли комнату и попросили подождать. Каждая минута тянулась, как резиновая. Казалось, прошла вечность, а стрелка сдвинулась лишь на несколько делений. Вот открывается дверь, мое сердце замирает…чтобы гулко забиться, как только я вижу Гэбса. Он находит меня взглядом и этого достаточно. В его глазах я вижу такую жажду и любовь, что по моим щекам начинают струиться слезы. Гэбс подходит и протягивает руку, но его останавливает охранник. Прикосновения запрещены. Рука падает и сжимается в кулак.

— Не плачь, — его голос, такой родной и любимый, чуть хриплый от эмоций. Как же я скучала.

— Не могу. Мне так тебя не хватало. — Мы присели на стулья, не сводя взгляда друг с друга.

— Мне тебя тоже.

— Тогда почему ты не приходил?

— Потому что я дурак, который хотел как лучше, но делал, как всегда.

— Мне было так больно и одиноко без тебя.

— Прости меня. Я опять причинил тебе боль, но обещаю исправиться. Джен, как ты могла подумать, что я тебя ненавижу? Ты — самое дорогое, что есть у меня.

— Нокс рассказал мне всю правду о том дне. И ты отказывался от свиданий. Что я еще могла подумать?

— Что твой парень — недостойный тебя придурок. — Я хмыкнула, услышав такие откровения.

— Тогда ему досталась девушка как раз под стать. Эгоистичная прилипала.

— Он рад. Он любит ее именно такой.

— Хорошо. Потому что она тоже любит его таким, какой есть.

— Джен, прости, что я пытался все решить за нас обоих. Что не дал даже шанса. Каждый раз, отказываясь от свидания с тобой, я, буквально, лез на стену. Думал, что так будет лучше для тебя. Но я больше не буду самостоятельно принимать решения. Если мы вместе, то и решать все будем вместе. Ты будешь приходить ко мне?

— Конечно!

— Ты…дождешься меня?

— Можешь не сомневаться.

— Спасибо.

Пару минут мы просто смотрели друг на друга и впитывали увиденное. Сердце залечивалось, душевные раны затягивались, надежда вновь начинала светиться внутри. Он здесь, рядом. И пусть мы не можем прикоснуться, только смотреть, но мы не потеряли друг друга. Время пройдет и Гэбс выйдет на свободу, тогда буду и объятия, и поцелуи, и все остальное. А пока мы будем рядом, насколько это возможно.

— Ты стала еще красивее. И еще больше похожа на ангела. Как ты живешь сейчас?

— Работаю на двух работах, но мне нравится. У меня появилась подруга и несколько друзей, с которыми я иногда по вечерам сижу в баре. А теперь еще и Нокс рядом. Я недавно получила водительское удостоверение.

— Правда? У тебя есть машина?

— Нет, еще нету. Кстати, твоя машина и ценные вещи находятся на сохранении у Джека.

— Спасибо. Хочешь, я могу написать на тебя доверенность на машину. Будешь пока ездить на ней.

— Не надо. Это твоя машина. Без тебя в ней пусто.

— Как хочешь. Если передумаешь, дай знать.

— Хорошо.

Мы проговорили еще минут пятнадцать, после чего охранник сказал, что время вышло. И никакие слова о том, что мы два года не виделись, его не волновали. Я обещала Гэбсу скоро прийти вновь, и с улыбкой ушла. День заиграл для меня новыми красками, внутри появилась сила и уверенность. Все стало налаживаться, тугие паззлы, наконец, стали на свои места, вырисовывая нужную картину. Мы справимся. Теперь за наше будущее борюсь не одна я. А вместе мы сможем все преодолеть.

Глава 26

Год спустя

В обеденный перерыв я решила выйти в парк и прогуляться. Погода была отличная, настроение тоже. Из небольших колонок на столбах играла музыка, настраивая на романтический лад. Я присела на скамейку и вдохнула воздух, наполненный ароматом цветов. Так спокойно и хорошо, так уютно и легко. Жизнь относительно наладилась и теперь радовала приятными событиями. Мэгги и Дэвид закончили учебу, и нашли работу, я переехала в небольшую однокомнатную квартирку ближе к работе, а Мэг…живет с Ноксом. Кто бы мог подумать?! Но, тем не менее, это произошло. Друг часто приходил к нам в гости, больше общался с Мэгги, и в какой-то момент они поняли, что хотят большего. Нокс честно рассказал ей о том, что не совсем чист перед законом, у него тоже были приводы в полицию, поведал, что раньше торговал наркотиками и одно время сам употреблял их. Мэг выслушала и сказала, что это прошлое, и должно оставаться в прошлом. Они несколько месяцев встречались, а потом решили съехаться. И вот уже полгода эта парочка живет вполне мирно, радуя счастливыми лицами. Мне было приятно, что они вместе, Нокс заслужил быть любимым, как и Мэгги. Надеюсь, все у них будет хорошо. К Гэбсу я также езжу каждый месяц, теперь мы болтаем все отведенное время. Я рассказываю обо всем, что произошло за месяц, а он молча слушает, с улыбкой глядя на меня. Охранник так и не разрешил нам коснуться друг друга, объясняя тем, что стоят камеры. Но мы были рады и просто видеться.

Посидев еще с полчаса, я встала и направилась назад. По пути мне встретилась девушка с коляской. Она пыталась обойти машину, которую нерадивый водитель припарковал почти на тротуаре. А обойти с коляской не позволяла большая лужа, оставшаяся после недавнего дождя. Сначала я помогла девушке, а потом порылась в сумочке в поисках нужного предмета, и с довольным лицом спустила передние колеса. Девушка охнула, но потом засмеялась. И ей справедливость, и мне приятно. Иногда сделанная маленькая гадость, особенно тому, кто ее заслуживает, невероятно поднимает настроение. С таким счастливым лицом я и вернулась на работу. Парни спрашивали, чего это я так сияю, но я лишь загадочно молчала. Через несколько минут зазвонил мой телефон и я, устроившись в кресле, ответила.

— Привет, Джек!

— Привет. У меня для тебя хорошие новости.

— Выкладывай.

— Я только что разговаривал с адвокатом Гэбса. Мы не стали тебе говорить раньше времени, но теперь все получилось. Гэбса выпускают досрочно, — я подскочила в кресле, напугав проходящего мимо Чака. Сердце билось, как сумасшедшее.

— Когда?

— В пятницу утром можете встречать, — я издала такой счастливый визг, что снова напугала парней. Стив выронил ключ, Коннор ударился головой о капот, и стоял, потирая затылок. На меня смотрели три укоризненных взгляда, но мне было все равно.

— О, Боже! Не могу поверить! Спасибо-спасибо-спасибо! Нокс знает?

— Еще нет. Ты первая в моем списке.

— Спасибо, Джек!! У меня слов нет.

— И не надо! Встречай своего парня! И смотри, чтобы он больше никуда не вляпался.

— Обязательно!

Я отложила телефон и повернулась к ожидающим парням. По моим щекам текли слезы счастья, на лице сияла широкая улыбка.

— Ну, не томи! Что там такое?

— Гэбса выпускают послезавтра.

— О, поздравляем! — Они подошли и по очереди обняли меня, похлопывая по спине.

Оставшееся до пятницы время я буквально прожила в обнимку с часами. Это был первый раз, когда я хотела, чтобы день быстрее начался, и быстрее закончился. Готова была каждый час зачеркивать, если б только был почасовой календарь. И вот, наступила пятница. С самого утра я проснулась и выпила кофе — большее в меня просто не влезло бы — дождалась Нокса, и мы поехали. Ближе к одиннадцати к зданию тюрьмы подъехал Джек. Глядя на нас он только усмехнулся.

— Вы тут ночевали что ли?

— Нет. Приехали где-то час назад.

Дальше время опять потянулось, как жвачка. Я не сводила глаз со входа, до боли вглядываясь в знакомую дверь. И все равно оказалась не готова к тому, что дверь открылась, выпуская моего парня. В эту же секунду я сорвалась с места и побежала. Гэбс поймал меня на лету и крепко прижал к себе. Смех, слезы, объятия, поцелуи, все смешалось в водоворот счастья.

— Это ты. О Боже, ты здесь, на свободе.

— Да, я с тобой. Наконец-то.

К нам подошли Джек с Ноксом. Они обняли Гэбса, а потом вернули его мне, прекрасно понимая, что я не готова выпустить парня из своих рук ближайшие несколько часов как минимум.

— Так, предлагаю сейчас поехать ко мне, — предложил Джек. — Во-первых, это надо отметить, а во-вторых, там машина и вещи Гэбса, которые он, наверняка, захочет забрать.

Мы только перевели взгляды на Гэбса, показывая, что решать ему. Он согласился, и мы расселись по машинам. Точнее, Джек вернулся в свою, а мы с Гэбсом залезли на заднее сидение машины Нокса. Всю дорогу мы обнимались, не имея сил оторваться. Как только машина свернула в наш старый район, Гэбс посмотрел в окно, а я положила голову ему на грудь. Он не был здесь три года, и теперь смотрел, что изменилось за это время, и вспоминал. Я делала также, когда приезжала. Мы остановились около заправки и вылезли. Сколько воспоминаний связано с этим местом. С ума сойти. Джек повел нас внутрь, а потом быстро достал из холодильника готовые закуски. Мы только удивились, насколько он подготовился к этому моменту. Пить сейчас никто не стал — еще за руль садиться — поэтому обошлись безалкогольными напитками. Остальное еще успеется. Как только голод был утолен, мы разговорились. Гэбс захотел глянуть на свою машину, и я повела его в гараж. Там парень провел ладонью по крылу машины, открыл дверь, сел внутрь, осматривая салон. Он соскучился по ней.

— Твои вещи стоят вон в тех коробках, — я указала в угол гаража.

— Хорошо, спасибо.

— Хочешь побыть один?

— Я три года был один.

— Нет, ты три года был одинок среди людей. А теперь можешь побыть наедине с собой. Нам всем это иногда нужно. Я пойду в дом, придешь, когда будешь готов.

В ответ он только благодарно улыбнулся. Я прекрасно понимала Гэбса сейчас. Ему нужно время, чтобы прийти в себя, осознать себя свободным и разобраться, как жить дальше. Сейчас он, будто барахтается в воде, выброшенный с корабля, не знающий, где верх и низ, где берег, а где морской горизонт. Поэтому я просто побуду рядом, пока он ориентируется. Помочь в этом я все равно не могу.

Я вернулась на кухню и присоединилась к разговору. Примерно через полчаса вернулся и Гэбс. В его глазах было больше покоя, больше уверенности. Он улыбался. Еще пару часов мы пробыли у Джека, а потом расселись по машинам и поехали домой. На свою старую квартиру и в логово Гэбс не захотел заезжать. Он еще не был готов увидеть это и спокойно воспринять изменения. Вместо этого мы поехали гулять, закинув Импалу по пути к моей квартире. Пока Нокс возил нас по городу, я рассказывала Гэбсу, где что находится, проводила своеобразную вводную экскурсию. Мы побывали в парке и съели мороженое, посидели у реки, слушая шум воды, ближе к вечеру заехали в кафе, где перекусили. Гэбс буквально стонал от удовольствия, пробуя вкусные блюда. Да уж, с тюремной едой это не сравнится. И это еще один пунктик для меня — готовить парню что-то вкусное. Когда впечатления буквально лились через край, Нокс отвез нас на мою квартиру и уехал. Гэбс осмотрелся в квартире, изучая всякие мелочи, и присел на кресло.

— Так много всего для первого дня, да? — Я видела, что он очень устал.

— Да. Целый круговорот.

— Может, сходишь в душ, а потом спать? Тебе нужно отдохнуть.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что проснусь. Что это все окажется сном.

— Не бойся, когда ты откроешь глаза, я буду рядом.

— Во сне ты сказала бы мне то же самое, — я улыбнулась. Он прав.

— Прости, ничего не могу поделать. Ты же понимаешь, что не спишь сейчас?

— Понимаю.

— И утром ты, проснувшись, увидишь то же, что и сейчас. Эта комната и я.

— Обещаешь?

— Конечно.

— Тогда ладно.

Он пошел в душ, а я тем временем расстелила постель и пошла на кухню попить воды. Он здесь, со мной. Эта мысль грела изнутри, как маленькое солнышко, отражаясь в глазах. Теперь все будет хорошо, я постараюсь. Теперь я позабочусь о нем.

Задумавшись, я не заметила, как пролетело время. Гэбс в комнате уже спал. А я сходила в душ и легла рядом с ним, только спать не собиралась. Не знаю, сколько времени я просто лежала и смотрела на него, впитывая каждую черточку. Хотелось провести пальцами по бровям, носу, скулам, но я боялась неосторожным движением разбудить его, нарушить сон. А он ему сейчас необходим. Три года подряд без ощущения безопасности вымотают любого. И только теперь он мог больше не бояться. Поэтому, пусть поспит. Все остальное потом. Все разговоры, планы и проблемы подождут, для них наступит время. А пока я буду охранять его сон.

Утром я проснулась от ощущения легких прикосновений, почти как перышко. Открыла глаза и увидела Гэбса, подпершего голову одной рукой. Другой рукой он прикасался ко мне.

— Ты выполнила обещание, — тихо сказал он.

— Ммм? — Спросонья я не поняла о чем он.

— Ты обещала, что будешь здесь, когда я проснусь. И ты, правда, здесь. Спасибо.

— Обращайся!

Я потянулась и встала с постели. Гэбс проводил меня взглядом до ванной, заставляя улыбнуться. День начался прекрасно. Как только я умылась и почистила зубы, сразу почувствовала себя бодрее. Гэбс все еще лежал в постели и, как только я вышла из ванной, его блуждающий взгляд вернулся ко мне.

— Что хочешь на завтрак?

— Ммм…не знаю. Тебя? — Услышав это, я рассмеялась.

— А из еды?

— Из твоих рук хоть яд, — он подначивал меня, и это было прекрасно видно.

— Перестань, я серьезно! Могу приготовить яйца с беконом и кофе. Будешь?

— С удовольствием.

За завтраком мы еще немного поболтали о планах на сегодняшний день. Но у судьбы, видимо, были свои планы. Через час раздался звонок в дверь; за ней стояли Нокс и Мэгги. Ребята решили составить нам компанию, к тому же Мэг было очень интересно посмотреть на моего парня вживую.

— Мэгги, это Гэбс. Гэбс, это Мэгги, — подруга подошла ближе к моему парню и улыбнулась.

— Рада, наконец, познакомиться с тобой, — и тут же, неожиданно для всех, отвесила ему подзатыльник. — А это за то, что мучил Джен два года.

Мы с Ноксом расхохотались, глядя, как Гэбс удивленно потирает затылок. Да, так с ним еще никто не знакомился.

— Понимаю, заслужил.

А дальше разговор потек рекой. Гэбс расспрашивал Мэг о нашем с ней знакомстве, обо всем, что было до того, как вернулся Нокс. Затем расспросам подвергся Нокс, но уже на тему отношений с Мэг. В итоге получилось, что Гэбс вытащил из ребят всю информацию, а сам не сказал почти ни слова. Талант.

— Мальчики, может, чаю? У вас во рту еще не пересохло от болтовни?

— Несите, — тут же согласился Нокс.

Мы с Мэг усмехнулись и отправились на кухню. Пока подруга заваривала чай, я достала печенье и конфеты из шкафчика. Когда мы вернулись в комнату, ребята тут же заулыбались, но я успела заметить эту «смену декораций». Видимо, без нас здесь произошел какой-то серьезный разговор. Ну что ж, если захочет — расскажет. А если нет…попытаюсь вытянуть. Хватит секретов уже.

Когда чай был выпит, Нокс с Мэгги засобирались домой. Я проводила их и вернулась в комнату к Гэбсу. На часах было около полудня.

— О чем вы говорили с Ноксом? — Ай, к черту промедление!

— О деньгах. Он отдал мне ключ от банковской ячейки с моей долей.

— Заберешь их сегодня?

— Не знаю. Может, часть.

— Ты всегда можешь взять мои, ты же знаешь?

— Джен, не нужно.

— Почему? Я зарабатывала их для этого.

— Для меня?

— И для тебя в том числе.

— Я сам могу заработать.

— Я знаю. Но ты только вчера вышел из тюрьмы. Логично, что у тебя нет денег.

— Кое-что есть. Ты, сама того не зная, прихватила их с моей старой квартиры.

— В любом случае, я работала на двух работах не только из-за того, что мне некуда было девать выходные. Я хотела обеспечить тебе возможность вернуться к нормальной жизни на твоих условиях, не торопясь.

— Малышка, это я должен заботиться о тебе.

— Нет, Гэбс. В отношениях участвуют двое. И оба должны заботиться друг о друге, иначе ничего не сработает. Ты всегда делал для меня все возможное и невозможное. А я чувствовала себя эгоисткой, которая только получает, ничего не отдавая взамен. И в тюрьме ты сидел, по большому счету, из-за меня. Я знаю, та авантюра была твоим решением, но ты бы не пошел на нее, если бы не я. Знаешь, сколько раз я винила себя в том, что не смогла вовремя закрыть рот? Но сейчас все самое страшное позади, у нас появился шанс начать все заново. Не отталкивай мою помощь. Это не сделает тебя слабым или менее мужественным, ведь я делаю это не из жалости, а из любви.

— Прости, я и не думал, что… — Гэбс подошел и обнял меня. — Не подозревал, что ты видишь это так. Обещаю, что буду принимать твою помощь, когда она мне понадобится.

— А как ты узнаешь, что она тебе понадобилась?

— Ты мне об этом скажешь, — усмехнулся он. Это точно! Я скажу!

— Ладно. Если этот вопрос мы решили, то я задам другой. Какие планы на оставшийся день? Я отпросилась с работы на эти выходные.

— Давай просто покатаемся на машине. Я соскучился по этому.

— Отличная идея, — я улыбнулась и погладила его по щеке. Мы справимся. Потихоньку, шаг за шагом, мы преодолеем все.

Глава 27

По дороге мы заехали на заправку, Гэбс оплатил бензин и сходил в мини-маркет. А дальше нас ждала дорога. Мы выехали за пределы города и просто катались. Без направления, без цели — только удовольствие от самой поездки. Музыка играла в салоне, добавляя атмосфере ностальгии. Все, как раньше — мы вдвоем и дорога под колесами Импалы. В этот момент не хотелось думать ни о чем! Просто впитывать в себя эти минуты покоя и тихой радости, просто отогревать сердце от долгой зимы. Мы не видели машин, обгоняющих нас, едущих по встречной полосе. Сейчас мы были одни в этом мире, и это было прекрасно. Это был момент единения двух душ. Даже в придорожном кафе, где мы остановились перекусить, мы не замечали людей вокруг, улыбаясь друг другу. Наверное, так улыбаются пылкие влюбленные, которые только нашли друг друга, а не пара людей, прошедших вместе огонь и воду. Но сейчас мы и были этими влюбленными. Мы снова вместе, мы больше не боимся и смотрим вперед с надеждой и верой. И это дорогого стоит.

Вернулись домой мы уже затемно. Обратная дорога тоже принесла много впечатлений. Пролетающие мимо окна огни уличных фонарей, рекламные баннеры и экраны, толпы гуляющих людей. Это умиротворяло. Квартира встретила нас уютной тишиной. И мы ее не нарушили словами. Слова были не нужны, когда говорили сердца и души. Когда в глазах можно было увидеть все. Гэбс зашел в комнату вслед за мной, и обнял сзади. А я откинула голову ему на плечо и улыбнулась. Находиться в этих руках уже было раем, другого мне не надо. Гэбс поцеловал меня в правый висок, потом скулу, шею. Его губы оставили дорожку поцелуев на сгибе плеча, заставляя меня рвано выдохнуть. Кожа стала чувствительной, остро реагируя на прикосновения. Руки парня скользнули по моему телу, поглаживая, сжимая, заявляя права. И мне это нравилось. Кровь побежала быстрее по венам, сердце ускорило ритм. Я вдруг поняла, что мое тело тоже истосковалось по Гэбсу. Каждое его прикосновение вызывало отклик во мне, я почти терлась о него, как кошка. Крепкие руки развернули меня, и я утонула в омуте глаз напротив. Потемневшие, они пылали желанием и жаждой. А затем меня поцеловали. Сначала нежный, поцелуй становился все глубже и уверенней, все внутри подрагивало от возбуждения. Я притянула Гэбса ближе, обнимая его за плечи. Он скользнул ладонями под мою футболку, поглаживая кожу в районе крестца. Это послало мурашки по коже. Гэбс стянул с меня одежду, даря небольшие поцелуи открывающимся участкам кожи. А я уже плыла. Хотелось больше и больше, поэтому вещи с парня я буквально содрала. Гэбс оттеснил меня назад и уложил на кровать. Я видела, как горят его глаза, с каким трудом он сдерживается сейчас. Мужские пальцы медленно стянули с моих плеч лямки белья, прокладывая поцелуями путь ниже. Когда влажные губы сомкнулись на вершине груди, из меня вырвался стон. Я запустила пальцы в волосы Гэбса, притягивая его ближе, выгибаясь под настойчивыми прикосновениями.

— Черт, моей выдержки не хватит надолго, — хрипло сказал парень.

— Рада слышать. Нежным ты можешь быть позже, я никуда не денусь. А сейчас мне нужен ты. Быстро, — в моем голосе прорезались требовательные нотки.

— Спасибо, Боже, — Гэбс, будто отпустил себя. Уже значительно быстрее он избавил нас от остатков одежды, отбрасывая их в сторону. Мужская рука скользнула вниз по моему телу, прикасаясь там, где уже все было напряжено в ожидании. Первое же поглаживание заставило меня громко застонать, а когда один палец скользнул внутрь, меня выгнуло навстречу. Я даже не заметила, как вцепилась ногтями в спину парня.

— Девочка моя…хорошая, — Гэбс шептал мне на ухо разные нежности, перемежая их с поцелуями. А тем временем его пальцы дарили мне сладкую пытку. Терпеть дальше уже не было никаких сил.

— Гэбс, пожалуйста…

И он послушал меня. Пальцы сменились твердой плотью, медленно заполняя меня.

— Черт, это еще лучше, чем я помню, — я закинула ноги на бедра Гэбса, чтобы почувствовать его еще сильнее. Парень сделал несколько медленных толчков, но потом стал ускоряться. Его самоконтроль дал трещину, выпуская на свет голодного мужчину. Но я была только рада. Не только он ждал три года. Быстрые отрывистые движения сводили с ума, подводя к грани. Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания и стонов. Через несколько минут такого марафона я почувствовала, что сейчас просто взорвусь.

— Гэбс, я…

— Я знаю, давай.

И этих слов оказалось достаточно, чтобы перед закрытыми глазами расцвел фейерверк. Я потерялась в этом шторме удовольствия, обрушившемся на меня, лишь отстраненно замечая, что Гэбс тоже достиг разрядки. Какое-то время мы просто лежали, приходя в себя, пытаясь отдышаться, а потом Гэбс провел костяшками пальцев по моей скуле и нежно поцеловал.

— Наверное, я умер и попал в рай, — тихо сказал Гэбс с легкой улыбкой.

— Я так и поняла, когда ты назвал меня Боже, — он только рассмеялся.

— Я не называл тебя так!

— Эмм… «Спасибо, Боже», — напомнила я ему, за что была нещадно укушена за мочку уха.

Еще некоторое время мы подурачились, а потом заснули. Но долго мне спать не дали. Ночью я проснулась из-за поползновений одного не в меру голодного парня на соседней половине кровати и все повторилось. А утро встретило меня ехидной улыбкой, не оставляющей сомнений в том, что от меня хотят. И да, все повторилось еще раз. После этого я со смехом закрылась в ванной, крича о приставаниях и миграции в монастырь.

Следующая пара месяцев прошла, как праздник. Гэбс привыкал к новой жизни, много читал, разбираясь в том, что произошло в мире за последние три года, какие вышли новинки техники, технологии. Он вливался в жизненный поток, ориентируясь в новейшей информации, пусть и не полностью. Часто они с Ноксом обсуждали всякие дела, финансы и возможности. Я видела, что Гэбс серьезно настроен и это меня радовало. Он привыкал, учился жить в этом, чуждом для него, мире. Не просто выживать, а крутиться вместе со всеми, обходить препятствия. Дома со мной он был нежным и заботливым, иногда страстным, но всегда счастливым. Я видела его улыбку, видела, как светятся его глаза, и другого доказательства мне было не надо. Теперь снова можно было строить планы на жизнь и не думать, что они больше смахивают на фантастику. Теперь все было реально, и это пьянило почище вина. Ощущение, что все в твоих руках, все возможно. Поэтому я тоже улыбалась. Это заметили все. Ребята на работе не переставали подшучивать над этим. Когда Гэбс первый раз отвез меня на работу, он вошел в мастерскую вместе со мной, оглядываясь по сторонам, визуально оценивая место и его обитателей. Я познакомила его с ребятами. И между ними довольно легко установились приятельские отношения. Правда, Гэбс не преминул на глазах у всех показать, кто здесь хозяин, и поцеловал меня. Глубоко, собственнически. Чак еще несколько дней смеялся, что мой парень таким образом «пометил территорию». Из ветклиники я уволилась — теперь все выходные принадлежали Гэбсу. И вот сегодня мы решили с ним прогуляться по вечернему городу. За три года жизни здесь я успела довольно неплохо изучить окрестности, поэтому мой парень решил отъехать подальше. Чтобы разделить новые впечатления на двоих. И мы нашли это неизвестное местечко — небольшой сквер с памятником. Машина осталась в стороне, а мы медленно прогуливались по асфальтированной дорожке. Окружающую тишину разбавлял стук моих каблучков и шорох кроссовок Гэбса. Было так хорошо, спокойно. Но не долго. Навстречу нам вышли два парня. То, что они здесь по нашу душу, не вызывало сомнений — парни смотрели прямо на нас. Мы с Гэбсом остановились, и он задвинул меня себе за спину. Черт, да что же это такое? Почему нам не дадут жить спокойно? Гэбс напрягся, готовясь ко всему, что угодно. Парней, судя по всему, он не знал, поэтому оставался шанс, что все обойдется. Когда эти двое подошли на расстояние шага и остановились, Гэбс готов был броситься.

— Что вам нужно? — Его голос звучал угрожающе, заставив поежиться даже меня.

— Привет передать.

— От кого?

Ответ дослушать я не успела — что-то резко дернуло меня назад, и я вскрикнула от неожиданности. Гэбс тут же обернулся и, увидев, что меня удерживают, попытался рвануться вперед, но те двое парней схватили его за руки. Один из них достал нож. Я готова была закричать от ужаса, но мне закрыли рот рукой. Парень приставил нож к горлу Гэбса и остановился. Я дергалась в чьих-то руках, пытаясь выбраться, но хватка была слишком крепкой.

— Да не бойся, не собираюсь я убивать твоего парня. Даже калечить. Это просто мера предосторожности. Если он кинется к тебе — его порежут. Если ты кинешься — то же самое. Закричишь — аналогично. Поняла меня? Я могу тебя отпустить, и ты не наделаешь глупостей?

В ответ я лишь закивала. Меня тут же отпустили, и я смогла развернуться, чтобы посмотреть на своего пленителя. Его лицо почему-то показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, где я могла его видеть. Хотя это не удивительно, я сейчас и имя свое с трудом могла бы вспомнить — настолько мне было страшно. То, что ситуация складывалась не в нашу пользу, было ясно, как день. И то, что последующие события мне не понравятся — тоже. Я не могу добраться до Гэбса, а он до меня.

— Какого черта тебе надо? — Прорычал Гэбс, глядя на парня рядом со мной. Судя по ненависти в глазах, мой пленитель был хорошо ему знаком.

— А ты разве не помнишь мое обещание? Касаемо твоей девушки. Только вот незадача — ты вышел раньше, чем планировалось, был хорошим мальчиком. Но я решил и эту проблему, видишь? Ты будешь рядом, но ничего не сможешь сделать. Как думаешь, будет ли она с тобой после этого?

— Ты не посмеешь! Я убью тебя!

— У тебя и так условно досрочное. Если кто-то узнает, что ты участвовал в драке — это на случай, если ты будешь сопротивляться — досрочное отменят, и ты вернешься за решетку.

И тут мне стало еще хуже. Я понимала, что мне хотят причинить боль, и это само по себе заставляло меня покрываться холодным потом. Но осознание того, что Гэбс будет вынужден на это смотреть (чем бы оно ни было), и ничего не сможет сделать. Это только добавляло ужаса. Беда в том, что я слишком хорошо знала своего парня, чтобы сказать — он не будет молча смотреть. Он рискнет своей жизнью и свободой, если надо, чтобы спасти меня. И от этой мысли меня просто накрывало. Я не могла позволить этому случиться.

— Калеб, я серьезно, не смей касаться ее даже пальцем!

— Кто ты такой? — Мой голос больше походил на хрип.

— Мы с твоим парнем сидели вместе. Однажды я видел, как ты приходила к нему, а он отказался выйти. Тогда я ему сказал, что выйду и трахну тебя, а он в это время будет сидеть в тюрьме. Но видишь, как вышло?

— Я помню тебя!

— Даже так? Ну что ж, мне приятно.

Если я сейчас ничего не сделаю, не смогу исправить эту ситуацию, то это будет конец. Гэбс пострадает, и, вероятно, вернется за решетку. Если не погибнет. И между нами уже ничего не будет хорошо, если этот Калеб сделает то, что собирается. Я должна все исправить. Я должна быть сильной и не бояться. Глубокий вдох не помог мне успокоиться, но я смогла подавить страх, который плескался в моих глазах, и посмотреть на Калеба с уверенностью. Пусть и ложной.

— Мы можем поговорить? — Я смотрела открыто, не бросая вызов, но принимая его. И парень это видел. Он прищурился и слегка наклонил голову набок, рассматривая меня, как диковинку. Как вкусное блюдо, к которому примеряешься вилкой.

— О чем?

— Мне есть, что тебе сказать.

— А может, я не хочу это слышать?

— Может, и не хочешь, но тебе нужно это услышать.

— Даже так? Ну, хорошо.

— Джен! — Гэбс задергался, когда я сделала несколько шагов в сторону. Я не хотела, чтобы кто-то еще слышал наш разговор. Калеб подошел ко мне и остановился, ожидая моих слов.

— Зачем тебе это? — Я смотрела ему в глаза, чтобы видеть эмоции, проскальзывающие во взгляде, когда он будет отвечать. Они смогут мне сказать намного больше, чем слова. И помогут найти верное русло для предстоящего разговора.

— Что именно?

— Ты хочешь причинить ему боль через меня. Зачем?

— Твой парень — сукин сын, и я хочу проучить его. Ты — его слабое звено.

— Но при этом ты причинишь боль и мне тоже, а я ни в чем перед тобой не виновата.

— Ты хочешь, чтобы я извинился?

— Нет, извинения ничего не значат, если ты все равно собираешься сломать мою жизнь.

— Ой, да брось! Сломать?

— Да. Он никогда не простит себе, если со мной что-то случится по его вине. А я не прощу себе, если из-за меня он пострадает. Замкнутый круг. И если ты сделаешь то, что собираешься, мы никогда не сможем быть вместе, а кто-то другой мне не нужен. Ты одним поступком сломаешь две жизни. Неужели твоя ненависть к Гэбсу настолько сильна? — Калеб нахмурился, взвешивая мои слова.

— Я не ненавижу его.

— Тогда что? Ты на свободе, далеко от него, что тебе мешает просто забыть и жить дальше?

— А может, меня зацепила ты?

— Я? Чем? — Такого ответа я совсем не ожидала.

— Ты приходила в тюрьму к нему столько раз, а он не выходил. Но ты продолжала ходить. Почему? Что в нем такого?

— Я люблю его, — просто ответила я. По-моему, этот ответ был написан на моем лице и не нуждался в словесном подтверждении.

— Настолько? Почему?

— Просто люблю и все. Он со мной еще с тех времен, когда я в школу ходила. Гэбс всегда защищал меня от всех, был рядом, доставал все, что бы я ни захотела, исполнял любое желание. Он много раз рисковал ради меня всем, но никогда ничем не попрекнул.

— Прямо святоша!

— Нет, он меня любит, вот и все.

Некоторое время Калеб смотрел на меня, и в его глазах мелькало столько эмоций, что трудно было разобраться в этом коктейле. Раз он перевел взгляд на Гэбса, а потом снова на меня, будто что-то решая. А меня вдруг осенило! И я выпалила, даже не раздумывая над своими словами.

— Ты хочешь причинить ему боль потому, что у него есть то, чего нет у тебя? — Эта мысль была абсурдной, но почему-то казалась верной. И как только я это сказала, Калеб сжал челюсти, подтверждая мою догадку. О, Боже! — Ты хочешь, чтобы тебя любили.

— Это что, жалость? — В его глазах вспыхнул огонь, и я поспешила разубедить его.

— Нет, не жалость. Я просто…

— Что?

— Тебе больно, но если ты сделаешь то, что собирался, боль не уйдет. Будет только хуже. К ней добавятся гнев, раздражение, отвращение, сожаление.

— Да что ты знаешь?

— Много. Мне в свое время тоже били правдой не в бровь, а в глаз. Да, слышать неприятно, но в конечном итоге это помогает. Стоит лишь найти правильный путь и двигаться по нему.

— А какой путь правильный?

— Не надо запугивать. Когда тебе понравится девушка, будь с ней мягче.

— Я не мягкий.

— Я вижу. Но если она будет тебе дорога, все произойдет само собой. И ты из агрессора станешь защитником. Она должна почувствовать, что вся твоя сила на страже ее безопасности. Что ты никогда не применишь силу против нее. Будь готов к тому, что придется ждать, терпеть, добиваться. Гэбс долго ждал, пока я осознала все. И, Калеб, не смотри на внешнюю красоту, она может быть обманчива. Прежде, чем отдать свое сердце, убедись, что девушка того стоит. Бриллианту нужна только огранка, чтобы засверкать, в то время как некоторые камни могут ослеплять красотой, но оставаться при этом дешевыми пустышками.

Передо мной сейчас стоял не тот надменный мужчина с выражением превосходства и насмешки на лице, которого я увидела в начале. Сейчас это был просто парень, который хотел быть любимым и скрывал свою уязвимость за агрессией. Как и многие из нас. Я смогла до него достучаться, и, надеюсь, мои слова помогут ему в жизни.

— Спасибо, — его лицо вдруг озарилось ехидной улыбкой. — Но ты же понимаешь, что я не упущу случай насолить Габриэлю?!

Не успела я что-то ответить, как Калеб притянул меня и поцеловал. Он воспользовался моим шоком, чтобы проскользнуть языком внутрь, похозяйничать там пару-тройку секунд, и только тогда отпустил. Я все еще стояла, хлопая глазами от удивления, а Калеб подмигнул мне и дал знак парням. Те отпустили Гэбса, и пошли к машине, которая стояла за деревьями. Калеб последовал за ними, а Гэбс тут же подлетел ко мне, обнимая и крепко целуя. Этим поцелуем он будто убеждался, что со мной все в порядке, я не пострадала, а также заставлял меня забыть о чужом поцелуе. Убирал вкус чужих губ. Оторвавшись от меня, Гэбс прижал мою голову к своей груди и устроился подбородком на моей макушке. А я заметила, как Калеб смотрел на нас сквозь лобовое стекло машины. Секунда, вторая, и машина тронулась, моргнув фарами вдалеке. И только тогда я окончательно расслабилась. Все хорошо, я сделала это, мы в порядке.

Глава 28

Мы сели в машину и Гэбс откинул голову назад, закрывая глаза.

— Боже, Джен, я так испугался. Прости меня, пожалуйста.

— За что?

— Ты из-за меня чуть не пострадала. Я бы никогда не простил себе, если бы…

— Стоп! Остановись. Здесь нет твоей вины. Это произошло не из-за тебя, а из-за меня.

— Что? Почему?

— Он сам так сказал. Я ему приглянулась тогда в тюрьме. — Гэбс сжал кулаки до хруста. — Так что, это мне нужно извиняться перед тобой. Ты мог пострадать.

— Не говори глупостей! Это уж точно не твоя вина!

— Тогда и не приписывай ее себе! Что б хорошее приписал, а то все гадость какую. Мы в порядке, и это главное.

— Ты права. Поехали домой? Что-то мне уже не хочется гулять.

— Да, поехали.

Гэбс завел машину и выехал на дорогу. А меня немного потряхивало от пережитого. Несмотря на то, что все закончилось хорошо, я изрядно переволновалась, и теперь, когда опасность миновала, адреналин уходил из крови, оставляя меня без сил. Дорога домой была очень короткой, Гэбс ехал на максимально разрешенной скорости. Как только дверь квартиры закрылась за нами, меня снова притянули в объятия.

— Кажется, я не смогу сегодня отпустить тебя из рук. Буду бояться, что отберут.

— В душ тоже со мной пойдешь?

— Естественно.

— Тогда пошли. Мне хочется смыть с себя этот липкий страх.

— Джен, а что ты ему говорила?

— Много чего.

— Например? Что такого ты сказала, что это заставило его передумать?

— Сказала, что покончу с собой и буду мучить его в виде призрака всю его оставшуюся жизнь. Он впечатлился.

— Не смешно. Таким не шутят.

— Прости. Я просто докопалась до сути его поступка, и помогла ему осознать его. А еще дала несколько советов на будущее. Он поблагодарил, но сказал, что не может не насолить тебе, поэтому и поцеловал.

— Я чуть с ума не сошел, когда он поцеловал тебя. Уже готов был плюнуть на все и драться с этими идиотами.

— Спасибо, что не сделал этого.

— Да. Но все равно мне хочется врезать ему за то, что он касался тебя.

— Не сомневаюсь. Но давай забудем об этом. Все прошло и должно остаться в прошлом.

— Не обещаю, что забуду.

— Ну и пусть, просто не думай об этом. Давай сходим в душ и ляжем спать. Ты будешь обнимать меня и знать, что все в порядке.

— Идет.

Мы прошли в ванную и, бросив вещи, встали под теплые упругие струи воды. Некоторое время просто стояли рядом, обнимая друг друга, а потом Гэбс взял гель для душа и губку. Он проводил ей по моим рукам, животу, спине. В его движениях не было сексуального желания, только забота. И это сейчас было то, что нужно. Он вымыл мне волосы, массируя кожу головы, помыл тело, разминая напряженные мышцы. Я расслаблялась, буквально тая в его руках. Стоять на ногах становилось все тяжелее. Когда я уже была чистая, он быстро намылился и сполоснулся. Меня вытерли пушистым полотенцем и завернули в него, а затем на руках отнесли в комнату и положили на кровать. Там Гэбс положил мою голову себе на колени и стал перебирать волосы, распрямляя их и промакивая полотенцем, пока они не стали чуть влажными. Собрав оставшиеся силы, я заползла под одеяло и пододвинулась ближе к Гэбсу, скользнувшему вслед за мной. Как только он обнял меня, я заснула.

Следующую пару недель мы с Гэбсом будто возвращались в привычную колею. Я успокаивалась и снова начинала улыбаться всем, а Гэбс переставал ходить за мной, буквально, по пятам, и снова больше времени проводил с Ноксом, обсуждая какие-то дела. Только вот по вечерам я чаще ловила на себе взгляд парня. Такой задумчивый, изучающий, размышляющий. И противоречивый. Он будто вел внутренний спор, приводя аргументы «за» и «против», и никак не мог прийти к какому-то решению. Я пока не спрашивала, что его так мучит, но дело шло к этому. Мне не нравилось видеть его таким неспокойным, это задевало меня, заставляло волноваться и переживать. И когда я готова была уже прибегнуть к пыткам, он вдруг успокоился. Как тумблер выключили. Еще некоторое время я подозрительно приглядывала за ним, но больше не видела признаков волнения. Наоборот, Гэбс стал более уверенным, решительным, взгляд стал тверже. Это вызвало во мне любопытство. Какую же проблему он так напряженно решал в своей голове? И к какому решению пришел?

Сегодня мы первый раз после того нападения решили выбраться погулять. Но теперь маршрут планировал Гэбс. Он попросил меня одеться удобно, без каблуков и юбок. Это куда же мы собираемся?

Я надела черные джинсы, футболку, кеды и легкую кожаную куртку. Мы сели в машину и поехали…в гетто! Мое удивление нельзя было описать словами. Нет, я не испытывала негативных чувств, приезжая сюда. Это место, где я родилась и выросла, и оно навсегда останется в моем сердце вместе с воспоминаниями. Здесь не только плохие события происходили, довольно много чудесных и удивительных вещей произошло на этих улицах. Просто я не ожидала, что Гэбс привезет меня на прогулку именно сюда! Но, раз так, значит, нужно расслабиться и просто наслаждаться вечером. Он отличный уже потому, что Гэбс со мной.

Мы проехали несколько знакомых улиц и свернули в сторону заброшенной фабрики. Неужели это и есть конечная цель? Чем ближе мы подъезжали к месту нашего бывшего убежища, тем увереннее я была — да, именно туда мы и едем. Но зачем? Гэбс остановил машину у входа в здание. Разрисованные стены, побитые, с рассыпавшейся по земле бетонной крошкой, сорняки у основания — все такое знакомое. Ничего не поменялось. Гэбс взял меня за руку и повел по лестнице наверх. И вот он, третий этаж. Нужная комната, а в ней…уже не так, как раньше. Больше нет тюфяков, на которых мы раньше сидели с банками пива и делились событиями прошедшего дня. Нет почти ничего, что напоминало бы о нашем многолетнем пребывании в этой комнате. Только сколы на стенах — от брошенной Гэбсом бутылки, от прочей ерунды, да выцарапанные на стене инициалы нашей четверки.

— Почему мы здесь? — Я с трудом смогла проглотить ком в горле, чтобы задать Гэбсу этот вопрос.

— Я недавно приезжал сюда и провел в этой комнате некоторое время. Так много воспоминаний вызывает это место. И я подумал — прошло чуть меньше четырех лет, а все так сильно изменилось. Вспомни, какими мы тогда были. Триш воровал, Нокс употреблял наркотики и огребал от меня за это, ты тихо-мирно сидела на заправке, а я вытряхивал из должников Сэма деньги. Мы сидели по вечерам здесь, болтали, дурачились, или ехали в клуб; иногда мы выезжали в «джунгли», чтобы разрисовать граффити очередной фасад здания. А теперь мы живем в этих джунглях. Абсолютно послушные закону, изменившиеся, повзрослевшие. Нокс нашел себе девушку, а Триша больше нет. Я отсидел в тюрьме, а ты в одиночку построила для нас новую жизнь. Так много событий осталось позади. Среди них были и счастливые до дрожи, и ужасные до крика. Изменилось, кажется, все, что только могло измениться. Кроме нашей любви. Она выстояла. Благодаря тебе, Джен. Даже когда я сдался, ты продолжала верить и бороться за нас. Моя хрупкая маленькая девочка оказалась очень сильной. Мне жаль, что тебе пришлось быть сильной, я все еще считаю, что сильным должен быть я. Но я вижу, что ты рада новой себе, и это успокаивает меня. Ты делаешь меня более уверенным в себе. Поэтому мы сейчас здесь. На данный момент жизни у меня нет ничего, кроме идей, желания жить, веры в нас. Раньше меня бы это остановило, но не теперь. За эти несколько лет я изменился, но в глубине души я все тот же Гэбс, с которым ты сидела в этих стенах. Тот же парень, который забирал тебя с заправки и отвозил к себе. Тот же, кто дрался за тебя с другими мальчишками. Тот же, кто замер при виде маленького белокурого ангела, волей судьбы занесенного в это богом забытое место. Джен, я тот парень, который все еще хочет исполнения своей самой заветной мечты.

— Какой? — Это слово далось мне титаническими усилиями. Все то, что говорил Гэбс, шло прямо к сердцу, заставляя его биться сильнее. Парень достал из кармана куртки маленькую коробочку и стал на одно колено. А меня от осознания происходящего бросило в жар.

— Выходи за меня замуж. Стань, пожалуйста, Дженнифер Митчел.

Я закивала, уже не сдерживая слезы. Лицо Гэбса осветила улыбка, он поднялся и открыл коробочку — там, на черной бархатной подушечке, переливалось золотое колечко с бриллиантом посередине. Парень взял его и надел на мой палец, после чего поцеловал руку. А я плакала от счастья, смеялась и прижималась к Гэбсу. Он сказал так много всего, но это не было пустыми словами, сказанными для красоты и романтичности момента. Нет, каждое слово было правдой, подкрепленное воспоминаниями и чувствами. И от этого я плакала еще сильнее. Мы прошли такой долгий путь до того, что имеем сейчас. Зачастую нам казалось, что выхода уже нет, и ничего хорошего нам не светит. Но мы выстояли! Жаль, что не все. Эта потеря навсегда оставила шрамы в наших сердцах. Теперь мы были другими — меньше бесшабашности и безответственности, больше понимания и осознания. Мы выстрадали эту новую жизнь и теперь оберегаем, как ценность. Нам есть, с чем сравнить. И пусть иногда мы будем грустить, вспоминая прошлое — оно часть нас. Оно сделало нас такими, какие мы есть сейчас. И мы больше не виним судьбу за то, что не дала нам чего-то, или заставила пройти через что-то. Мы благодарим ее за все, что имеем на данном этапе жизни. За то, что мы есть друг у друга, что любим, верим и заботимся. Это самое главное. Остальное может появляться и исчезать во времени. Но наша любовь — самая главная ценность — навсегда останется с нами.

Эпилог

Два года спустя…

Елка переливалась огнями и распространяла запах хвои по всей комнате. Свет отражался в разноцветных игрушках, создавая причудливые блики. За окном тихо падал снег, добавляя атмосфере сказочности. Это Рождество мы снова праздновали вчетвером. Мы с Гэбсом и Мэгги с Ноксом. Несколько дней назад парень сделал ей предложение, и она согласилась. Теперь оба сияли счастливыми лицами, заставляя нас понимающе улыбаться. Наша с Гэбсом свадьба прошла через три месяца после того, как он сделал мне предложение. Среди гостей были Мэг с Ноксом, Дэвид с девушкой, парни с работы, и Джек. Родителей не было. Они все еще не могут мне простить, что я их «бросила». Так что, к алтарю меня вел Джек. И если разобраться, он сделал для меня намного больше, чем родной отец, так что имеет на это право. К родителям я иногда езжу, но атмосфера в их доме давит настолько, что меня хватает максимум на час. Иногда, уходя, оставляю деньги — хоть какая-то помощь. Все-таки, я благодарна им, что меня вырастили, не выбросили на улицу. Может, пройдет время, и они изменят свое отношение ко мне, а может, и нет. Я могла бы снять им жилье здесь, в безопасном районе, да и работу тут можно найти, но мама не захочет. Она так долго жила в гетто, что уже не сможет приспособиться в другом месте. Жаль.

Гэбс с Ноксом все-таки открыли небольшой бизнес. Пока денег приносит не много, но это только начало. К тому же, им нравится. А мне нравится, что все легально, и они не рискуют жизнью и свободой.

За два года совместной жизни мы с Гэбсом окончательно «срослись» друг с другом. И мы совсем не ссорились! Слишком долго и слишком хорошо мы знали друг друга, чтобы сталкиваться характерами. Каждый знал, когда отступить, а когда настоять, иногда и слова были не нужны — один лишь взгляд. Гэбс стал более уверенным, начал строить планы на жизнь. Уличный парнишка с приводами в полицию стал решительным ответственным мужчиной, и я не могла нарадоваться этой перемене. Мы, наконец, были просто счастливы.

— Эй, Джен, ты тут? — В комнату зашла Мэг, одетая в светло-зеленое коктейльное платье.

— Да, проверяла, все ли готово. Можно звать наших голодающих.

— Хорошо. Парни!!!!!!!!!!!!

Гэбс с Ноксом вошли в комнату и сели за стол. Парни первым делом накинулись на мясное, а мы с Мэг все больше по салатикам. В бокалах искрилось шампанское, с тихим шипением лопались пузырьки. Атмосфера праздника окутала всех, как теплое одеяло. Мы вчетвером были большой семьей. Жаль, Триша нет с нами, но мы всегда вспоминаем о нем.

Когда наступила полночь, раздался звон бокалов, посыпались поздравления, пожелания, улыбки и смех, мы обменялись заготовленными с любовью подарками. Раньше мы только мечтать могли о таком праздновании, а теперь это стало реальностью. И мы добились этого сами, смогли вырваться из оков прошлого, разорвать связывающие путы. И наше настоящее — награда за усилия. За боль, страх и страдания.

Часам к двум Мэг с Ноксом уехали домой, а мы с Гэбсом прибрали еду в холодильник и легли спать. День был долгим и хлопотным, пусть и счастливым, так что теперь мы были совсем без сил. Утром я проснулась, открыла глаза и потянулась. Рядом завозился Гэбс, просыпаясь. Как только я села в кровати, голова немного закружилась и в желудке вдруг все сжалось. Добежать до туалета я успела, но Гэбса напугала знатно. Он подскочил на кровати и теперь смотрел на меня с тревогой.

— Эй, ты как?

— В порядке.

— Не похоже. Ты отравилась? Живот болит? Может, лекарство дать какое-то?

— Поверь, любимый, это не поможет.

— Почему? Все так серьезно? — Он уже был готов бежать куда угодно, чтобы просить о помощи.

— Серьезнее некуда. Но ты не волнуйся, само пройдет…через время.

— Через какое время?

— Ну…месяцев так через восемь, — я только несколько дней назад узнала о том, что беременна, и хотела сообщить об этом Гэбсу сегодня. Конечно, не таким образом, в обнимку с унитазом, но, как получилось.

— Ты… — до парня начали доходить мои слова, и удивление на его лице сменилось паникой, а потом радостью.

— Да, я. Точнее, уже мы.

— О, Боже! — Он подскочил с кровати и подбежал ко мне. — О, Господи! Ты беременна! А я, кажется, сейчас потеряю сознание.

— Эй, терять сознание — моя прерогатива! А еще вредничать и плакать без причины.

— Плачь на здоровье! Мне просто страшно. Ты в порядке? Ну, в смысле, все проходит хорошо? Тебе что-нибудь нужно? Ты ходила к врачу?

— Остынь! — Рассмеялась я. — Все хорошо, у доктора была, мы в порядке. Ты будешь папой.

Слово «папа» будто что-то переключило в голове Гэбса. Его глаза засветились чем-то незнакомым. Он сел передо мной на пол и благоговейно погладил мой живот, после чего поцеловал его.

— Спасибо тебе, — прошептал парень. О черт, он собирается заплакать! Я прижала его голову к своему животу и стала поглаживать, успокаивая.

— И тебе спасибо. Без тебя ничего этого бы не было. И теперь мы будем полноценной семьей.

— Я буду хорошим отцом, обещаю, — его голос дрожал, и я не заметила, как сама заплакала.

— Я это знаю. Ты будешь самым лучшим, любящим и заботливым. Нашему ребенку очень повезло.

Еще некоторое время мы стояли так, а когда Гэбс успокоился, включилась его функция «забота». Меня тут же подняли на руки и аккуратно положили на кровать.

— Что ты будешь на завтрак? Что тебе можно?

— Сделаешь мне кашу? И апельсиновый сок.

— Я мигом.

И с этого момента со мной обращались, как с хрустальной вазой. Иногда это умиляло, а иногда дико раздражало, но Гэбс ни разу не пожаловался и молча терпел мои выходки. Все стенания по поводу гиперопеки были, как о стенку горохом. Пришлось смириться. И не только потому, что иного выхода не было, Гэбс делал все с такой радостью, с таким рвением, что я просто не могла ему отказать. Все равно, как отобрать конфету у ребенка. Поэтому я просто принимала с благодарностью все, что он мне давал. И благодарила Бога за все, что мне подарено в этой жизни. За все горести и невзгоды, которые сделали меня сильнее, за все радости, которые не позволили мне сломаться и ожесточиться. И главное — за моих друзей и мою любовь. Они — моя самая большая ценность, которую я сохраню навсегда. Я счастлива. Спасибо.

Content

Adrialice
Плохая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог