Александр Галин

Компаньоны

Комедия

Действующие лица

Петровна.

Каштанов, её муж.

Горкий.

Лена.

Ветреный, горячий день. Петровна, в просторной и длинной мужской майке, сидящей на ней, как короткий сарафан, косит на склоне пологого холма. На голове косынка, которую она снимает, остановившись передохнуть и попить воды. Прежде чем продолжить косьбу, поднимается на вершину холма, где вбиты два кола, – к ним привязаны пасущиеся внизу корова Моника и коза Роза.

Петровна. Моника! Моника! Ну куда ты понеслась?! То ты целый день лежишь, дура старая, а прошёл твой друг-приятель – и ты разволновалась… Всё, милая! Отгуляла! Бычки у тебя теперь будут только в фотоальбоме. Сделаю фотографии твоего хахалидзе в анфас и в профиль и развешаю в хлеву. Это его стенд будет: «Мы ими гордимся». Моника! Ты посмотри на Розку: она моложе тебя, а как она достойно себя ведёт.

Со стороны предзакатного солнца приближается звук автомобиля. Петровна, прикрывая глаза ладонью, смотрит. Поднимается Горкий.

Горкий. День вам добрый.

Петровна. Кому добрый – а кому жара и слепни.

Горкий. Скажите, а что там за птицы парят? Неужели орлы?

Петровна. Соколики.

Горкий. Соколы? Вот это да! Час от Москвы – и уже соколы в небе!

Петровна. Да у нас там, за каналом, и цапли в этом году поселились. Их не было, почитай, лет двадцать. Вернулись.

Горкий. У вас здесь просто Швейцария: холмы, коровы – пастораль!

Петровна. Я не вижу, кто это со мной говорит-то? Солнце слепит. Прямо вы, как ангел, в ореоле…

Горкий. Лидия Петровна?

Петровна. Петровна, Петровна. Меня так все и зовут, Петровной. А вы-то кто? Не вижу. Солнце мешает.

Горкий. Я сейчас встану, с другой стороны.

Обошёл Петровну. Та повернулась.

Петровна. Ну вот, теперь вы меня не видите.

Горкий. Ничего-ничего. Вижу. Здравствуйте, Лидия Петровна. А мы к вам приехали.

Петровна. Здравствуйте. Вы как меня здесь нашли?

Горкий. Подъехали сначала к вашему дому, на крыльце сидит девочка, она сказала, где вы.

Петровна. А-а, это Света, внучка моя.

Горкий. Очень хорошая девочка. Сказала: «Бабушка в поле. Косит».

Петровна. Чего она там делает?

Горкий. Сидит на крылечке с книгой в руках. Я спросил: «Что ты, девочка, читаешь?» Прямо так смешно отбарабанила: «Граф Лев Толстой».

Петровна. Она уже наизусть этого «Филипка» знает.

Горкий. Умненькая девочка. Вы смотрите, уже в курсе, что Толстой графом был!

Петровна. Ох, что вы! Она такая смышлёная! Шестой год девчонке, а она все буквы понимает, читает по слогам, а в цифрах так разбирается – я просто за неё боюсь. Она в уме умножает и делит. Откуда это у неё? – не знаю.

Горкий. Современные дети гораздо развитее нас.

Петровна. Ой, не говорите! Ну вот… А, я как раз Монику собралась доить. Вы за молочком приехали?

Горкий. Нет, не за молочком.

Петровна. А творог и сметану уже забрали у меня, забрали ещё утром. Если козьего молока вам надо, то Розку я буду часа через два доить, потому что она гуляет у меня, в смысле, травку щиплет. Вон она – внизу, наша красотка! Молоко от неё чистое, экологическое. Ко мне из Кузино московский прокурор приезжает каждый день за Розкиным молоком. Он шундирование делал – и восстановился. Он, как получит банку, не может утерпеть и у калитки прямо вот так вот лапищей своей держит её и на глазах все три литра выдувает. Выпьет и скажет: «Ну, Розка – молодец!». Сосед напротив меня, Грибоед, тоже козу завёл. Потому что он видит, как ко мне люди ходят. Грибоед он гадкий такой, у него батрачили шабашники и научили его козу курить. И вот, пожалуйста! А моя Розочка не курит. Вы если хотите, спросите у прокурора – он вам скажет, какое Розкино молоко…

Горкий. Обязательно спрошу.

Петровна. Поговорите с ним, спросите…

Горкий. Непременно поговорю. Спрошу прокурора, курит Роза, или нет.

Петровна. Не курит! Не курит! А у Грибоеда и пьёт коза! Вот вы не поверите! Пьёт! Эти шабашники были откуда-то с Севера. Они чего только с ней не делали! Вы не поверите!

Горкий. Почему? Я верю. И обязательно у вас что-нибудь куплю.

Петровна. Правда? Ну, спасибо. Надо поддержать «барышню-крестьянку» – так меня другой прокурор зовёт, районный.

Горкий. У вас, кроме прокуроров, других покупателей нет?

Петровна. Прокуроры приезжают буквально отовсюду. Это потому что сначала приехал какой-то их самый большой прокурор и попробовал Розкино молоко. И просто ручьями плакал тут от счастья! Потом было у них, у прокуроров, совещание, и он про Розку мою просто пропел дифирамбу, и понеслась слава, и потянулись ко мне отовсюду прокуроры… И все такие пузанки, и жёны у них такие тугие, пузатые. Один даже Розку сфотографировал и на стол перед собой поставил. Фотография цветная: Розочка моя стоит в одуванчиках, и такая улыбка у неё не хмурая, должна я вам сказать. Не хмурая. Прошлую субботу приехал и мне говорит: «Петровна, с понедельника до пятницы смотрю на неё и скучаю, жду выходных».

Горкий. Славные, какие прокуроры у нас.

Петровна. А вы не прокурор?

Горкий. Я по другую сторону баррикад.

Петровна. Я подумала сначала – ещё один прокурор за Розкиным молоком приехал.

Горкий. Я приехал к вам не за молоком.

Петровна. Правда? А зачем же?

Горкий. Скажите, а что это воздух такой в вашей деревне? Вокруг всё так красиво, а в самой деревне – просто хоть противогаз надевай! И здесь тоже…

Петровна. Это ветер дует со стороны фермы. Ферма-то рядом, а там у них навоз.

Горкий. Я, честно признаться, в деревне вашей чуть не задохнулся.

Петровна (весело). А какого нам! Конечно, сметанка и творожок не пахнут, а мы дышим – и ничего, не задыхаемся! Это наша ароматерапия. (Хохочет.) У меня во дворе радио постоянно работает, и всё время всякие лекарства предлагает. Сначала напустят страху, напугают: повсеместно наши люди мрут, не доживают до прожиточного минимума… Так вот, недавно какая-то дама сказала, что всех спасёт через ароматерапию. Раз триста она это слово повторила, и мне прямо в голову оно впилось. И так она про эти запахи и эдак. Мол, ты должна с утра для него пахнуть одним запахом, в обед другим, а вечером – третьим, мол, немедленно звоните, мы, девушки, вас в беде не оставим. Попросила я телефон у одного своего покупателя… Он тоже Розкин ухажёр. Он мне номер набрал. Слышу, в трубке отвечает мужской голос. Я говорю ему: «Мужчина, может, вы меня осудите – не знаю. Хочу заняться ароматерапией». «А какой вам запах ближе всего?» – спрашивает. – «Сама я в прошлом работала на канале на малых судах, и муж у меня тоже бывший матрос речного флота, ему трудно угодить». Пожалуйста, говорит, не вижу проблем, приезжайте с деньгами и с мужем – подберём. Я задаю вопрос: «А можно будет мне мужа ароматерапией отучить от вредных привычек?» Спросил: «А какие у него привычки?» Я говорю: «А что есть – все его». Тут он замолчал и спрашивает: «А что вы от нас хотите?» Я говорю: «Чем мне лучше пахнуть, если я из хлева в поле, из поля в хлев. Я звоню из деревни. От нас совхозный коровник с полверсты, и как ветер в нашу сторону, то ароматерапия такая, что её ничем не перебить». (Хохочет.) Вы дышите, дышите. Эта ароматерапия полезна. Крепче спать будете.

Горкий. Ну, понятно…

Петровна. Дело к вечеру, ветер скоро утихнет. Будете дышать полевыми цветами.

Горкий. Хорошо. Давайте знакомиться, Лидия Петровна. Фамилия моя Горкий…

Петровна. Во какая известная фамилия у вас!

Горкий. Горкий, не Горький. Сергей Иванович.

Петровна. А-а, не Горький… сладкий, значит. А я вас раньше в окрестностях наших не встречала. По виду-то вы московский житель.

Горкий. Московский.

Петровна. Я подумала, что вы из Кузино. Там теперь элитный коттеджный посёлок. Кроме прокуроров много всяких разных господ можно встретить. Ну, а что я вам вместо молока могу предложить? Мяса ещё у меня нет, кабанчика буду колоть не скоро… Ну что ещё? Ягод тоже ещё нет… Вишня прошлогодняя, закатанная. Если вам чего покрепче, то водку я не продаю. Только не берите у Грибоеда! Этот Грибоед сначала сморил всех мужиков своей палёной водкой, теперь баб уничтожает. Этой зимой четыре какие-то пришлые бабы в «шести сотках» жили и брали водку у него. К весне их стало две. А недавно и вовсе одна пришла, но уже тоже не жилец.

Горкий. Водку я не стану покупать, не беспокойтесь, Лидия Петровна.

Петровна. Зовите меня Петровной, а то мне как-то непривычно слышать. Я уже отвыкла от имени своего. Петровна и Петровна.

Горкий. Лидия Петровна, мне как-то неудобно обращаться к вам «Петровна».

Петровна. Петровна, Петровна.

Горкий. Ну, хорошо. Дело у нас к вам.

Петровна. Ко мне дело? Сладкий вы мой! Да какое у такого мужчины дело к барышне Петровне?

Горкий. Супруг ваш – Каштанов Алексей Николаевич? Я ведь не ошибся?

Петровна. Каштанов. А вы кто такой будете? Может, вы милиционер, а я вам всё про себя рассказываю…

Горкий. Нет, не милиционер.

Петровна. Да я вижу, вы на человека похожи, а не на милиционера. А зачем вам Каштанов? Каштанова в наших палестинах не было аж с Пасхи. Как разговелся господин Каштанов на Пасху, как ушёл господин Каштанов в Марусино за пивом, так его в деревне с тех пор не видели. На день Победы, говорят, объявился на том берегу, у шестисоточников, дрался с узбеками из-за какой-то узбечки, и с тех пор нет его… Может, он и помер…

Горкий. Он жив.

Петровна. Не знаю. Если он живой, то объявится после сенокоса, потому что он, гад, знает, что ему придётся косить. Я в прошлом году наняла Федю Палёного. Каштанов кружит, ждёт, когда я опять Федю найму. У нас этот Федя на всю деревню работник. Своя баба у него сгорела, а он только запёкся. И устроил монополию. Он в этом году мне такую цену заломил, что я сама взяла косу в руки. Третий день кошу. Раньше я всё поле одна косила, а сейчас не могу. Меня уже не хватает. Так что не знаю, где Каштанов! Не скажу. Видели его на конном заводе, он ремонтировал котельную с узбеками, и будто в тюбетейке его видели. А кто-то сказал, что он уже сделался адвентистом-католиком, потому что в Палихино уже третий год хохлы из-под Мукачева строят коттеджи невесткам губернатора. У губернатора четыре сына от двух жён! И вот эти хохлы пока не построят хоромы всем невесткам – не уйдут. Такой был прогноз от батюшки! Вы церковь видели перед поворотом?

Горкий. Церковь? Не видел?

Петровна. Вы какой дорогой ехали? Прямо из Москвы, что ли?

Горкий. Из Москвы.

Петровна. Вот отец Никодим сказал, что эти хохлы ведут пропаганду и суют всем читать какие-то книги. А мой-то гад, он готов любые книги читать, лишь бы ему наливали… А зачем, скажите, вам нужен Каштанов?

Горкий. Только, пожалуйста, не волнуйтесь! Я вам всё расскажу по порядку.

Петровна. Ой, я за него не волнуюсь. Пусть он сам о себе волнуется! Он у меня деньги который раз уже ворует и всё гуляет, гуляет! Это я раньше бегала за ним, на себе таскала. Из каких только кутузок его не выручала! А вы кто всё-таки будете по профессии?

Горкий. Я адвокат… юрист.

Петровна. Юрист? А что же он такого натворил?! Господи! Он что, помер? Живой он хоть?

Горкий. Живой, живой.

Петровна. И то правда – что с таким сделается! Он нас всех переживёт. А прибили б его – люди жене передали бы… добрую новость.

Горкий. Вы не волнуйтесь.

Петровна. А я не волнуюсь. Я человек простой – весь нараспашку. Мне волноваться нечего. Столько дел! Когда мне волноваться! У меня вон, Моника, корова-ветеран. Она в этом году еле-еле отелилась. С этого телка проку не будет. О телке я волнуюсь. А Каштанов пусть сам о себе волнуется! У меня, вы представляете, внучка спрашивает: «А дедушка живой?» Потому что она его месяцами не видит! Ну вы представляете?!

Горкий. Давайте по порядку. Каштанов ваш муж?

Петровна. Об этом вы его спросите. Может, он кого себе нашёл… молодую, узбечку какую!.. Спросите его.

Горкий. Госпожа Каштанова…

Петровна. О Господи! Вы прямо, как паникадилом по темени! Какая я госпожа? Это Каштанов – господин. Он всем говорит, что он фермер. А какой он фермер? Он же к скотине не подходит. Так мне и заявляет: «Я человек, а не бык!» Мол, пусть быки коровами интересуются. Вот такая мужская гордость в нашем доме процветает… А Каштанов вам зачем? Вы какому вопросу, мужчина?

Горкий. Лидия Петровна, дело в том, что я уполномочен представлять интересы одной крупной финансовой компании…

Петровна. Не поняла, кто кого «уполномочил»?..

Горкий. Я адвокат. По существу, я представляю интересы, скажем так, группы заинтересованных физических лиц.

Петровна. А какие такие интересы? Что-то я совсем вашу мысль не схватила…

Горкий. У вас с Алексеем Николаевичем, Лидия Петровна, должен состояться обстоятельный и спокойный разговор. Меня господин Каштанов попросил с вами договориться о спокойной дружеской атмосфере этого разговора.

Петровна. Какого разговора? Где Каштанов, я не знаю.

Горкий. Мы с ним вместе приехали.

Петровна. Как это «вместе»?

Горкий. Приехали вместе из Москвы на машине.

Петровна. На какой машине?

Горкий. Вас марка машины интересует?

Петровна. Не пойму вас. Он здесь?

Горкий. Господин Каштанов попросил меня предварительно встретиться с вами, потому что, по его словам, он опасается с вашей стороны физической расправы.

Петровна. Ещё раз скажите…

Горкий. Господин Каштанов не хотел бы, чтобы вы применяли по отношению к нему физическую силу.

Петровна. Та-ак! А где Каштанов-то?

Горкий. Он попросил меня ввести вас в курс дела.

Петровна. Та-ак! Это какого же такого дела?

Горкий. В принципе, его присутствие сейчас необязательно. Я могу говорить с вами от его имени. Вот нотариально заверенная доверенность на ведение всех его дел.

Петровна. Каких таких дел? Совсем я запуталась. Вы нотариус?

Горкий. Нет, я не нотариус, я адвокат.

Петровна. Адвокат. Это – который защитник?

Горкий. Да, защитник. Лидия Петровна, выслушайте меня, пожалуйста! Попробуйте меня не перебивать и понять, то, что я вам сейчас скажу…

Петровна. А я поняла! Поняла! Вам Каштанов дом с участком продаёт? А вы спросили его, чей дом-то?

Горкий. Я вам разве сказал, что господин Каштанов продаёт мне дом?!

Петровна. Да он давно бы его продал, если бы всё было записано на него. Это моих отца с матерью дом. А у него, кроме бескозырки, ничего не было никогда! Ишь ты, продавец! И вы ещё у меня просите, чтобы я ему рожу не набила!

Горкий. Я ваш прошу выслушать меня. Никто ваш дом продавать не собирается!

Петровна. А что это я с вами говорю! Ну-ка, мужчина, отойдите! Отойдите! Я сама у него спрошу, что он ещё надумал! Где он, собака? В машине?

Направилась к машине, но услышала голос Каштанова.

Каштанов. Здесь я, Петровна!

Петровна (закрываясь от солнца). Это кто же там? Явилась, Каштанка?

Каштанов. Петровна, много лет я просил не звать меня собачьим именем. Разве я не заслужил имени человеческого. Если ты имя моё забыла… Если тебе было трудно моё имя запомнить за долгие годы совместной жизни – называй меня по фамилии. Фамилию ты не должна была забыть, потому что это твоя фамилия тоже.

Петровна. С тобой я всё забыла – и имя и фамилию.

Каштанов. Моя фамилия Каштанов.

Петровна. Откуда явился, Каштанов?

Каштанов. Откуда все являются на свет Божий, оттуда и я. Из космоса.

Петровна. Ты в космосе был на этот раз? Не подходи – у меня коса в руках! Не подходи!

Горкий. Лидия Петровна, пожалуйста…

Петровна. Отойдите, мужчина! Отойдите!

Горкий. Прошу вас!

Петровна. Не надо меня просить!

Каштанов. Петровна, ты не хулигань!

Петровна. Ну-ка, иди сюда! Расскажи-ка мне, Каштанов, где был.

Каштанов. В Москве я был.

Петровна. Это я давно поняла, что в деревне тебя не было. В деревне было тихо. Собаки не выли. Как Москва?

Каштанов. Жара в Москве, как в Африке.

Петровна. Ты что, знаешь, какая жара в Африке? Ты что, был в Африке?

Каштанов. В Африке не был, а на Кубе был. В Гаване!

Петровна. Ах да! Ты же у нас в Гаване был!

Каштанов. Я был в Гаване!

Петровна. И что ты мне теперь расскажешь про эту Гавану? Как тебя там кубинцы всем народом учили играть на гитаре?.. Всё! Наслушалась я твоих рассказов под гитару. Пусть кубинки тебя за твои басни кормят. Всё! Забирай гитару – езжай в Гавану.

Каштанов. Я поеду! В Гаване не так жарко: там море, ветерок дует, и там можно тень от пальмы найти, можно полежать под пальмой.

Петровна. А в Москве, значит, уже и тени нет?

Каштанов. Тень в Москве есть. За баксы. А пальм нет.

Петровна. А тебе пальмы нужны?!

Каштанов. Нужны.

Петровна. А чего же ты стоишь как пришибленный. Никто тебя не тронет. Ты что обо мне людям рассказываешь? А ну-ка, выйди сюда от света… пальма…

Каштанов вышел из солнечного света. На какое-то время Петровна онемела: муж одет в костюм, галстук, на ногах лакированные туфли.

Петровна. Ты во что это одет?

Каштанов. В костюм.

Петровна. Откуда костюм?

Каштанов. Из салона.

Петровна. Из салона? А где же ты деньги взял на салон? Узбеки с тобой поделились?

Каштанов. А для тебя узбеки не люди?

Петровна. Это узбеки тебя в салонах одевают? Или узбечки?

Каштанов. С чего ты про «узбечек» начала?! Послушай, что тебе человек говорит. Он ехал к тебе из Москвы.

Петровна. Нет, ты подожди! А ну-ка подойди! Подойди! Дай хоть поглядеть! Жених! Жених! А я думала – ты в халате явишься! А где тюбетейка?

Каштанов. Какая тюбетейка?

Петровна. Мне сказали, что ты там теперь, на шести сотках, в тюбетейке ходишь.

Каштанов. На каких «шести сотках»?

Петровна. Я уже решила, что ты у нас теперь хан Батый!

Каштанов. Какой Батый? Батый – татарин. Придурь!

Горкий. Алексей Николаевич, пожалуйста…

Петровна. Я думала, ты уже в Бухаре, кальян в гареме куришь!

Горкий. Лидия Петровна…

Каштанов. Какой гарем?! Какой гарем?!

Горкий. Алексей Николаевич! Возможно, я в вашем разговоре лишний…

Петровна. Правильно! Вы уйдите, мужчина! Вы человек посторонний!

Каштанов. Он не посторонний.

Петровна. Идите, идите к себе в машину, закройтесь там и дышите! Я со своим мужем говорю. Езжайте дальше. Продавать мне вам нечего… Езжайте…

Каштанов. Он не посторонний! Он мой адвокат!

Петровна. Кто-кто «твой»?

Каштанов. Мой адвокат.

Петровна. Защитник?

Каштанов. Адвокат.

Петровна. Идите, товарищ адвокат. Не знала вас раньше, не видела и, слава Богу, не умерла. Идите. Не надо его защищать. На него никто не нападает.

Каштанов. Тебя хотят защитить, дура! Тебя!

Горкий. Алексей Николаевич, прошу вас!

Петровна. Меня? От кого? Да у меня, кроме тебя, врага нет!

Каштанов. Я говорил, Сергей Иванович, какой с ней может быть разговор!

Горкий. Лидия Петровна. Я действительно человек посторонний, но я, поверьте, приехал к вам по делу. Я хочу предложить вам свои услуги. Конечно, у вас есть право выбрать другого адвоката или совсем не пользоваться услугами юриста, но без квалифицированной юридической помощи вы просто не сумеете войти в курс дела… и понять ту опасность, которая проистекает из вашего дела…

Петровна. Нет у меня никакого дела! Я честный человек!

Каштанов. Пойдём в дом… сядем за стол, по-человечески поговорим.

Петровна. Когда мне в дом идти! Мне корову надо доить.

Каштанов. Хватит тебе коровами заниматься! Отдыхай! Надо будет молока купить – поедешь в супермаркет.

Петровна. Какой супермаркет! Бредишь ты, или тебя узбечки своим зельем опоили?

Каштанов. Опять «узбечки»! Тебя же просят: послушай! К тебе специально из Москвы адвокат ехал!

Петровна. Чего он от меня хочет?!

Горкий. Лидия Петровна, прежде всего нам с вами надо определить приоритеты…

Петровна. Не понимаю его! Не понимаю! Вы что от меня хотите?

Каштанов. «Приоритет» – это твоя выгода! Дура!

Горкий. Подождите Николай Алексеевич!

Петровна. Он Алексей Николаевич!

Горкий. Да-да, Алексей Николаевич, не надо так. Мне кажется, что Лидия Петровна не заслужила такого обращения.

Каштанов. А я заслужил?

Петровна. Какого ты ждёшь от меня обращения?

Горкий. Прошу, успокойтесь, Лидия Петровна…

Петровна (мужу). Скажи спасибо, что я косой по тебе не прошлась! Вот бы твои узбечки с кубинками горевали! Два месяца скоро, как тебя нет в доме. Я надорвалась уже одна! А ты приезжаешь в лакированных штиблетах, с каким-то «кислым», и он тут мудрит!

Горкий. Лидия Петровна, я приехал предложить вам сотрудничество. Вы в нём заинтересованы не меньше меня. Ситуация на самом деле предельно серьёзная. Дайте мне возможность вам объяснить…

Петровна. Какая ситуация? Кошу третьи сутки одна – вот такая моя ситуация… (Мужу.) Где ты был? Кобель узбекский!

Каштанов. «Пёс»! «Кобель»! Кто там я ещё у тебя?! «Упырь»?! «Болт горячий»?!

Петровна. Где ты был, «болт»? Где был?!

Каштанов. Сказал же: в Москве.

Петровна. Два месяца в Москве?

Каштанов. В Москве!

Петровна. Где же ты жил там? Бомжевал на вокзалах?

Каштанов. Квартиру элитную мне… с решётками на окнах нашли твои дружки, прокуроры.

Петровна. Что-что?

Каштанов. Элитная квартира там, с решётками. И ты в неё уже прописана.

Петровна. Да он какого-то клея надышался! Товарищ Горький, у наших мужиков одно время была мода такая – дышать. Они всё какими-то клеями дышали – ихняя ароматерапия. Я вам рассказывала про Федю Палёного. Он и Нинку свою обучил, она с ним дышала. Надышались – и забыли плитку выключить. Сам-то он из огня выскочил, а её не захватил. Ты же мне клялся и божился, что дышать не будешь!

Каштанов. Послушай Сергея Ивановича, Петровна…

Петровна. Что вы хотите от меня?

Горкий. Лидия Петровна, для начала я должен вас поздравить…

Петровна. А с чем меня поздравлять? Что мужа привезли в штиблетах?

Каштанов. В штиблетах! Я теперь в штиблетах! И тебе привёз… штиблеты, платье привёз. Хотел подарить. Пойду на свалку всё снесу!

Горкий. Алексей Николаевич… пожалуйста!.. Давайте, действительно, лучше я буду разговаривать с Лидией Петровной.

Каштанов. Платье он мне привёз! Знаю я его «платья»! Выменял за два гвоздя у цыган краденое!

Каштанов (горестно). Ну вот… Я вам говорил! Я же говорил! Это же не человек уже!

Горкий. Лидия Петровна! Я свидетель. Алексей Николаевич действительно хотел сделать вам достойный подарок.

Каштанов. Иди посмотри. Лежит в машине коробка, там написано: краденое. Иди!

Петровна. Никуда я не пойду!

Каштанов. Я сам принесу – я не гордый. Покажу и пойду на свалку выброшу!

Горкий. Подождите, Алексей Николаевич. (Достаёт телефон.) Леночка, вы помогали Алексею Николаевичу делать покупки. На заднем сидении коробки с платьем и обувью. Какая там фирма? (Пауза.) Это «Пьетро Баллини».

Петровна. Про что он теперь?

Каштанов. Про Баллини.

Петровна. Про какого Баллини?

Горкий. Пьетро Баллини. Леночка всё покупала. Спросите её, кто такой Баллини. Я адвокат, я не торгую в магазине одежды.

Петровна. Какая ещё Леночка?! Не надо никакой Леночки!

Горкий. Лена – моя помощница. Нотариус. Она тоже приехала с нами.

Петровна. Какой нотариус? Зачем?! Мне не нужен нотариус.

Горкий. Нужен. Лидия Петровна, вам нужен не только нотариус, но и адвокат. Пожалуйста, выслушайте меня.

Каштанов. Слушай, Петровна.

Петровна. О Господи! (Мужу.) Что ещё ты надумал?! Ну, слушаю…

Горкий. Не знаю, как это случилось… Об этом вам расскажет Алексей Николаевич. Вот уже без малого пятнадцать лет формально, по документам, вы являетесь соучредителем закрытого акционерного общества «Новая аналитическая логика». Юридический адрес компании: Московская область, деревня Саблино, дом семь…

Петровна. Мой адрес…

Горкий. Правильно. По этому адресу зарегистрированы вы и ваш муж.

Петровна. Мы зарегистрированы…

Каштанов. Слушай, Петровна.

Горкий. Когда были проверены уставные документы компании, то оказалось, что в числе учредителей значатся Лидия Петровна Каштанова…

Петровна. Это я…

Горкий. Правильно. И ваш муж, Каштанов Алексей Николаевич. Пятнадцать лет назад, повторяю, ваше имя и имя вашего мужа было внесено в уставные документы закрытого акционерного общества «Новая аналитическая логика». У компании был ещё один учредитель, основной владелец активов компании, её президент, Велехов Борис Сергеевич…

Петровна (мужу). Это который Велехов? Борька?

Каштанов. Борька.

Горкий. Велехов Борис Сергеевич…

Петровна. Да знаю я его. Мы все вместе на одном буксире ходили. Они с Каштановым были друзья – не разлей вода.

Горкий. Очень хорошо…

Петровна. Каштанов – механик, Борька – капитан… А я – матрос…

Каштанов. Какой ты «матрос»? Ты была судомойка.

Петровна. Сволочь какая! Кто вас кормил, обстирывал?!

Каштанов. Ну кормила, кормила…

Петровна. Я и за штурвалом стояла, когда они пьяные были. По всему каналу, аж до Астрахани по Волге ходила!

Горкий. Очень хорошо, очень хорошо. Борис Сергеевич Велехов был крупным коммерсантом…

Петровна. Ну-у слышали, всё мы знаем про него. Он же из местных, из-под Яхромы… у него тут такой домина…

Каштанов. Слушай, Петровна.

Петровна. А мы с Каштановым тут с какого бока?

Горкий. Велехов был найден мёртвым в своём рабочем кабинете в Москве…

Петровна. Убили его?!

Каштанов. Вроде…

Петровна. Борьку убили?! Господи! Разбогател – и вот! Убили?

Горкий. Сейчас следствие готово рассмотреть версию самоубийства.

Петровна. Да убили его!

Каштанов. Подожди! Ты вникни. Следствие может постановить, что вроде… он сам… Постановит, что сам себя убил из пистолета. Но пистолет пока не нашли.

Петровна. Ага! Это у нас, как водится, сначала спрятал пистолет, а потом из него застрелился!

Каштанов. Не знаю. Я при нём не был.

Петровна. А чего ему себя убивать? Убили!

Каштанов. Ты откуда знаешь?

Петровна. Ну скажи, чего ему руки на себя накладывать, если он богатый? Это тебе надо руки на себя наложить: у тебя дочь проститутка, ребёнком не занимается!

Каштанов. Петровна, ты вообще про что сейчас? К тебе адвокат приехал из Москвы.

Петровна. Надо же… жалко Борьку.

Каштанов. Жалко… Ты вникай дальше!

Петровна. Не хочу я ничего знать. Что у меня, без того мало гадости в жизни?

Горкий. Что я уже успел сказать?

Каштанов. Про Велехова вы говорили!

Горкий. Господин Велехов перед своей гибелью, скажем так, вынужден был продать компанию новым владельцам. Ими начата процедура вступления в права собственности. Но согласно законодательству, согласно уставным документам, вы тоже вправе претендовать на часть активов компании. Это очень серьёзные средства. Господин Каштанов уже согласился, что мы будем представлять его интересы, и выдал нам надлежащую доверенность на право совершать от его имени соответствующие действия.

Петровна. Он выдал – с него и спрос! А я тут при чём?

Горкий. Я вам предлагаю помощь в срочном оформлении документов на право распоряжаться принадлежащими вам активами компании. Мы с вами должны немедленно документально подтвердить, что вы имеете имущественные претензии к лицам, которые вступают во владение компанией. Для этого вам надо выдать нам соответствующую доверенность.

Петровна. Ничего я вам выдавать не буду.

Каштанов. Подожди, Петровна.

Горкий. Вам необходимо дать нам право представлять вас и соответственно завизировать это собственной подписью в присутствие нотариуса. Лена заверит вашу подпись. А мы уже постараемся отстоять ваши интересы.

Петровна. Какие мои интересы? – я простая… деревенская.

Каштанов. Ты же матросом была только что!

Петровна. Это ты у нас матрос! Тебе Гавана с пальмами нужна! А мы с Моникой и Розой травкой обойдёмся, лишь бы она была погуще и посочнее. Тут у нас своя Гавана.

Каштанов. Про что ты?

Петровна. А всё про то же! У меня Розка и Моника – и не на кого больше надеяться! Я думаю: надо мне в совхоз идти за Клинтоном для Моники или не надо? Она опять в охотке, её время покрывать, а будет ли с этого толк?

Горкий (устало). Какой Клинтон?

Каштанов. Да бык совхозный.

Петровна (Горкому). Я корову специально Моникой назвала, потому что, когда быка этого привезли, дали ему имя Клинтон, а до того Моника была Милкой.

Горкий. Какая Милка?

Каштанов. Петровна, вникни: по документам ты – учредитель! И я учредитель. А учредителю положено по закону!

Горкий. Мы до сих пор не говорили, о каких суммах идёт речь…

Каштанов. Скажите ей, скажите!

Горкий. Активы компании, это примерно семьсот – семьсот пятьдесят миллионов…

Каштанов. Баксов!

Горкий. Я думаю, что десять миллионов вполне реальная сумма, на которую вы можете претендовать.

Петровна. Мужчина, вы дурной, что ли? Или думаете, я такая дурная?

Горкий. Я этого не думаю. Вот копии всех документов, подтверждающих ваше право собственности. Оригиналы документов находятся у меня в офисе.

Петровна. Про какие вы миллионы, товарищ Горький! В какие дебри мы с вами попали!

Горкий. Алексей Николаевич, может быть, теперь вы попробуете всё объяснить Лидии Петровне. Я думаю, что вашей жене пока ситуация не вполне ясна. Я оставляю вам документы. Пусть Лидия Петровна их посмотрит. Я не могу больше… Я задыхаюсь. Видимо, у меня аллергия на этот запах.

Петровна. Да, уж вы, пожалуйста, мужчина, оставьте нас вдвоём с мужем. Подождите там, в машине. Окошки закройте – вам легче будет.

Горкий. Да-да… я так и сделаю.

Уходит.

Каштанов. Петровна, ты так с Сергеем Ивановичем себя не веди. Ты ещё ему спасибо скажешь. Он золотой мужик!

Петровна. Ага! И фамилия: ни Горький, ни Сладкий… Чей костюм на тебе?

Каштанов. Мой. И штиблеты мои.

Петровна. А чего же мал-то костюмчик? В салонах у вас в Москве свет экономят? В потёмках ты его покупал?

Каштанов. Сейчас так модно, потуже.

Петровна. Ты, значит, теперь по моде одеваешься?

Каштанов. Не нравится тебе – я другой куплю, пошире.

Петровна. А на что же это ты его купишь? На пенсию?

Каштанов. Ты что, Петровна, до сих пор не поняла, про что речь?

Петровна. Про что? Про миллионы твои? Это ты своим профурам на шести сотках рассказывай!

Каштанов. Помнишь, двенадцать лет назад встречались мы с Борькой Велеховым? Он тогда приезжал с новой женой… Помнишь?

Петровна. У него их много было, новых! Какая новая, какая старая – я помнить не должна.

Каштанов. Не о жёнах речь. Мы с ним выпили… Помнишь?

Петровна. С кем ты только не пил – я всё это помнить должна?

Каштанов. Потом вы с бабой его ушли за грибами. Какой-то на вас милиционер пьяный нападал…

Петровна. Я помню! Я всё хорошее помню. Память у меня не твоя, не ослабла.

Каштанов. Борька же шустрый был. Он уже тогда начал заниматься какой-то кооперацией, и он мне говорит… Он мне говорит: «Каштаныч, сейчас умные люди фирмы открывают. Давай и мы с тобой чего-нибудь откроем. У меня на мой адрес уже одна фирма зарегистрирована, давай – на твой». И говорит: «Там надо, чтобы числилось побольше народу в учредителях. Давай с Петровной в учредители». Я помню, ещё обиделся, подумал: он ко мне не то что как друг приехал, вспомнить былые деньки, корабельную жизнь, а ему учредители нужны. Ну я, конечно, этого всего ему не сказал. Говорю: «Борька, какой я учредитель! Я не по этой части»…

Петровна. Вот именно! Каштанов у нас по петушиной!

Каштанов. Я матрос, я могу морду набить. Если надо – пожалуйста. Он говорит: «Сейчас умные люди страшенные деньги делают». Давай, говорит, твой паспорт и Петровны паспорт давай, а будет у меня с этой фирмы лишняя денежка, я тебе на бутылку всегда накину.

Петровна. Во-от! Это наша валюта! Что, где, почём – но нам платите в поллитровках, а сдачу давайте чекушками. Чего-то не больно он тебе накинул! С тех пор он к другу-то не приезжал.

Каштанов. Закрутился.

Петровна. Мог бы помочь товарищу!

Каштанов. Да я и забыл про то, что мы с тобой учредители.

Петровна. Это ты учредитель! А я ничего не учреждала. А Борька твой жук – я всегда тебе говорила!

Каштанов. Слушай! К нему, значит, с год назад подступились два прокурора, говорят: «Нам больно название вашей фирмы нравится. Оно пришлось нам по душе»… Усекла?

Петровна. Нет.

Каштанов. Новая аналитическая логика…

Петровна. Ну, логика… И что?

Каштанов. Говорю по буквам: новая аналитическая логика – Н. А. Л.

Петровна. Нал…

Каштанов. Он самый! «Поделитесь налом, гражданин Велехов!» А он им сказал: «Нет!» – и подписал себе приговор.

Петровна. А это которые прокуроры? Не те, что к Розке приезжают?

Каштанов. А других прокуроров уже нет?

Петровна. Так они, прокуроры, не кузинские?

Каштанов. А дальше Кузина уже света нет?

Петровна. Ну а ты здесь с какого бока? Как они тебя-то нашли, учредитель?

Каштанов. Я в Марусино шёл за пивом. Остановилась машина, вышли парни какие-то. Говорят, «Гражданин Каштанов?» – «Он самый». – «А мы за вами. Садитесь с нами». Я говорю: «Ребята, а чего я сделал такого?» На руки мне наручники – и в машину. Привозят меня в Москву. По каким-то кабинетам водят, в анфас-профиль снимают. Короче, заводят в кабинет, и вот с таким рылом, как кадушка, прокурор как грохнул кулаком по столу, как заорёт: «Мы считаем, это ты, Каштанов, Велехова грохнул!»

Петровна. Во как!

Каштанов. Конечно! Говорят, «Мы проверили, ты его партнёр-учредитель, ты был заинтересован. Ты и убил!» Я говорю: «Окститесь, прокуроры, не я убивал!» – «Значит, баба твоя! Она тоже учредитель!»

Петровна. Во как!

Каштанов. А ты думала! Сейчас они только так.

Петровна. Сволочи! Не будет им теперь розкиного молока! Ни капли не получат!

Каштанов. Подожди. Я говорю: «Ребята, я никого не убивал».

Петровна. Так чего, я, выходит, убила?!

Каштанов. Подожди…

Петровна. Ну, ну…

Каштанов. Они меня в подвал. Приковывают к батарее цепями, как Прометея! Есть-пить не дают…

Петровна. Подожди-ка, подожди-ка, Прометей. Ты что же, всё это время прикованный был?

Каштанов. Не знаю, может, и был. Не помню, сколько дней прошло. Вижу, как будто сквозь сон, Сергей Иванович сидит напротив меня, улыбается… И по-доброму говорит: «Есть шанс у тебя, Каштанов. Ты учредитель, тебя они так просто не пришьют. Ты стой на своём и соглашайся только продать им свою долю». «А, вы, – говорю, – что так обо мне хлопочете?» – «А я о себе хлопочу, мне за услугу тридцать процентов»…

Петровна. Это сколько же?

Каштанов. Да ерунда – пятьсот… кусков…

Петровна. Баксов?

Каштанов. А чего ещё?

Петровна. Ишь он какой! Защитник! За пятьсот-то кусков…

Каштанов. Он хороший.

Петровна. У тебя все хорошие, только я плохая!

Каштанов. Да не он – был бы я уже в земле, и ты рядышком. Но он очень головастый и всю подноготную, всю оборотную сторону законную знает. Когда он документы изучил, он понял, в чём его интерес. Он мне сказал: «Вы можете смело просить с них минимум десять миллионов. Сторгуетесь на двух».

Петровна. Баксов?

Каштанов. А чего ещё? Ты сейчас стой, говорит, на своём. Скажешь: «Продать нашу с Петровной долю – продадим, а просто так ничего вам подписывать не будем!» И он мне тихонько говорит: «По закону нельзя, чтобы все учредители быть убиты… Некрасиво это будет выглядеть со стороны закона… Дайте мне доверенность, что я могу ваши дела вести».

Петровна. Ты ему дал?

Каштанов. Выбор какой? Какой выбор?

Петровна. Так сказал бы – продадим долю не за два, а за четыре! Меня там не было!

Каштанов. Не хватит тебе двух миллионов?!

Петровна. Мне не хватит! Ты посмотри, в каком мы доме живём!

Каштанов. Ты чего, Петровна? Два миллиона!

Петровна. Не два, а полтора! Пятьсот – этому «кислому».

Каштанов. Полтора «лимона»! Ты чего, Петровна?!

Петровна. Ну и что это сейчас за деньги?! Ну дал ему доверенность, и что?

Каштанов. В тот же день они меня выпустили. Всё, что на мне, это Сергей Иванович купил… Тебе одежду купил… А мы ему вроде как адвокату должны.

Петровна. Кто должен?

Каштанов. Он попросил для начала аванс… Это положено…

Петровна хотела возразить, но заметила, что к ним приближается Лена с коробками.

Петровна. Тихо! Это кто там идёт?

Каштанов. Это Лена, нотариус.

Лена. Здравствуйте!

Петровна. Здравствуйте.

Лена. Меня зовут Елена.

Петровна. Вы, девушка, мне сказали, нотариус?

Лена. Нотариус.

Петровна. Редкая у вас профессия.

Лена. Разве? Нас сейчас как собак нерезаных. В Москве в каждом подъезде по нотариусу.

Петровна. Да что вы говорите! Зачем это столько нотариусов?

Лена. Стало много собственников. Действия собственника должны подтверждаться подписью, а подпись должна быть заверена нотариально.

Петровна. Нотариально, правильно…

Лена. Вы ведь тоже теперь собственник.

Петровна. Да какая моя собственность – Моника и Розка, корова да коза!

Каштанов. Не прибедняйся, не прибедняйся! Леночка, вы там не скучали?

Лена. Что вы! Таких дивных полевых цветов не помню со времён пионерлагеря. Я счастлива, что вижу всю эту красоту…

Петровна. Ну а Горький там дышит ещё? Не умер?

Лена. Сергей Иванович спрятался в машине.

Петровна. Не понравился ему наш воздух.

Лена. Правда? По-моему, воздух удивительный – просто целебный настой из трав и цветов. Здесь надо стоять и дышать, стоять и дышать – и никаких лекарств не нужно будет.

Петровна. Ой, вы знаете, мы тут дышим, дышим, а всё равно болеем.

Лена. Лидия Петровна, вы интересовались дизайнером платья? Это Баллини.

Петровна. Да мне донесли уже про Баллини.

Лена. Меня жутко беспокоит ваша обувь. Если я ошиблась в размере, мы быстренько поменяем. (Достаёт из коробки туфли.) Это по сути босоножки… но на шпильках. Ремешок с запасом, но подъём есть подъём. Я говорю Алексею Николаевичу: нельзя в отсутствие женщины покупать обувь. Присутствие женщины необходимо – тут никуда не деться. Алексей Николаевич не помнил точно размера вашей ноги…

Петровна. Да как он мог помнить! Он меня кроме как в сапогах и валенках не видел последние двести лет.

Лена. В платье мы с вами не промахнулись, я это вижу. Слава богу. Посмотрите, какое это чудо! (Достаёт из коробки платье.) Но всё равно надо обязательно померить… Конечно, у Баллини такой бутик, что там можно даже поносить и сдать. Но померить надо.

Петровна. Да что вы, Леночка! Я докосить сегодня должна – кровь из носа. Ваш Баллини, как узнает, что в его платьях косят, он обидится.

Лена. А мне кажется – наоборот: это его только позабавит.

Каштанов. Померяй, Петровна. Ну чего ты?

Петровна. Как я мерить буду? С меня семь потов сошло! Я же на жаре целый день косила, не ты! Я, Леночка, мужа не дождалась, сама взяла косу в руки. А женщина с косой – это, как говорят немцы, «не есть корошо».

Каштанов. Хватит тебе косить!

Петровна. А ты Монике сено в супермаркете будешь зимой покупать?

Каштанов. Петровна, какое сено! Людей-то не смеши!

Петровна. Ты пойди Монике скажи: «Моника, зимой сена не будет».

Каштанов. Дай ты деньги узбекам – они докосят.

Петровна. Денег твоих ещё нет, а ты уже начал их тратить.

Лена. Пожалуйста, померьте. Порадуйте мужа.

Петровна. Девушка, спасибо вам… за беспокойство. Я дома померяю.

Лена. Это вы мужа благодарите. Пожалуйста… Если мы не попали в размер, надо будет позвонить в бутик. Ну, посмотрите, какая красота!

Петровна. Да неловко мне. Ну куда мне это носить?!

Лена. Вы знаете, чем хорош Пьетро Баллини? Он понимает, что женщина появляется на людях не только на вечеринках. Он всё предусмотрел, можете не сомневаться… Почему возник Баллини? У него есть специальная коллекция для респектабельных женщин.

Петровна. Это кто же так меня вам охарактеризовал? Каштанов? Не верьте ему.

Каштанов. Ты, Петровна, респектабельная…

Петровна. «Респектабельная» – это какая?

Каштанов. Богатая женщина.

Петровна. Чего ты всё болтаешь?! Болтун – находка для врага.

Лена. Давайте мерить.

Петровна. Прямо посреди поля?

Лена. Я вас прикрою… если вы стесняетесь своего мужа.

Петровна (мужу). Иди посмотри, что, Моника поднялась или нет! Смотри, вон уже закат, а она всё лежит. Иди, иди! Не смотри сюда!

Каштанов. Да ладно! А то я тебя не видел!..

Лена. Отвернитесь, Алексей Николаевич!

Петровна (мужу). И не поворачивайся, пока не скажу.

Каштанов. Вот, Леночка, какая у меня жизнь: даже посмотреть не могу на «респектабельную».

Лена. Сейчас посмотрите, сейчас…

Каштанов отворачивается и, закурив, уходит.

Петровна. «Ле-но-чка» – вот как он вас зовет! А меня Лидочкой не помню, когда называл последний раз.

Лена. Всё у вас теперь впереди! Давайте начнём с обуви.

Петровна. Какой там «впереди», доченька! У барышни Петровны всё в прошлом. Была и Лидочкой, и Лидком была, и Лидунчиком… Лидяшечкой называл… Вы не думайте, что я чумичка какая. Я школу с серебряной медалью закончила. У меня незаконченное среднетехническое образование. Если бы не Каштанов, была бы я сейчас дипломированным химиком. Он сам с Волги, саратовский… служил во флоте, а после к нам его занесло, на канал. Приехала я отцу с матерью помочь картошку сажать, а вечером в клуб в Икшу с подругой поехала. И всё! Как я его увидела на танцах – так прощай, химия! Убежала я с ним на баржу его… Вот такая была в моей жизни катастрофа…

Лена. Ну ведь это прекрасно: на барже! С любимым человеком!..

Петровна. И жили, доченька, мы с ним в Долгопрудном! А это почитай что Москва. Оставили однокомнатную квартиру дочери, а сами вот решили сюда. Нам что – мы оба пенсионеры… Но матросик мой так и не прижился в деревне. В Москву его постоянно тянет. А я уж не помню, когда была в последний раз в Москве…

Лена. Ну что вы! Там столько сейчас нового!

Петровна. Да я по телевизору за всем слежу. Слежу… А как постарел Каштанов, всем недовольный стал, затосковал… и совсем как пришибло его…

Лена. Лидия Петровна, снимите вы эту майку! Никого нет. Я бы сама сейчас с удовольствием разделась и голой побежала бы по траве!

Петровна. Не-ет, майку Петровне снимать нельзя! У меня там, под майкой, пояс, а в нём все мои трудовые накопления. Каштанов его зовёт «поясом чести». Там я от Каштанова кубышку свою заветную прячу. Раньше куда я деньги от него не прятала, – везде находил. У меня ведь всё, как у настоящих «респектабельных»: свой рэкетир есть. Тогда я на вещевом рынке купила у китайцев этот пояс. Продам молочко – и сразу денежки туда. Я семерых бычков вырастила и продала. Были бараны, тоже продала. А это уже денежка! Ох! Как мой Каштанов затосковал! Он последнее время места себе не находил, всё в уме подсчитывал, какая у меня громадная сумма собралась. Чего только он, бедный, не предпринимал! Вам как нотариусу это будет интересно. (Хохочет.) И стыдил, и издевался… Потом вроде пылкой страстью ко мне воспылал, от любви изнемогал. Раньше ходил в баню один или с зятем… когда ещё у моей дочки муж был. А тут начал меня всё время в баню с собой звать. Да что же это такое, думаю! Прямо и так и уговаривал и эдак! – «Петровна, я пока ещё мужчина, мне нужна интересная жизнь с женой»… Я тогда поясок надёжно припрятала и говорю: «Пойдём». Я же тоже не железная. Ух! Как он весь день места себе не находил! Мне его даже жалко стало. Он, скажу вам по секрету как нотариусу, мужчина был… очень нешуточный, капитальный мужчина… такой, что из-за него я всю жизнь через гражданскую войну шла. Что только бабы из-за него не выделывали!.. Пришли мы с ним в баню. Извините меня, старую дуру, скинул он портки… ну и я аккуратненько всё своё сложила. Гляжу, Каштанов мой по сторонам смотрит… Я спрашиваю: «Лёша, ты кого высматриваешь?» Ох, он, бедный, измаялся тогда! Ох, я хохотала!.. Вот он, наш заветный поясок, – капиталы барышни Петровны. Тут труд двух моих подружек: Моники и особенно Розки. Коза у меня молодец. Сейчас придём домой, я вас её молоком напою. Вы после этого не то что по полям – по деревне голой побежите! Вот он, поясок!.. Так что пусть Баллини не обижается, я его больше не сниму никогда. Тут у меня, Леночка, на новую корову деньги. Моника моя уже своё отжила. Но я хочу к тёлочке ещё и бычка прикупить заодно, чтобы им весело было.

Лена. Алексей Николаевич так волновался. Дал мне наказ выбрать самое дорогое…

Петровна. Это мы знаем. У него раньше, как лишняя сотня рублей появится, он обязательно мне чего-нибудь принесёт. Потом унесёт и пропьёт, конечно, но всё равно, как женщине мне приятно.

Лена. Зовите мужа. А я пойду посмотрю, что там с Сергеем Ивановичем.

Лена уходит. Петровна остаётся одна. Она в босоножках на каблуках, в просторном лёгком платье. Незаметно наступил вечер.

Петровна. Моника! Чего ты лежишь? И ты у нас стала «респектабельная»? Разленилась ты, матушка! Ну что за работа: траву жевать! Ты и этого не желаешь делать. Розка, сейчас я тебя домой отведу. Сейчас, моя девушка. Вижу – доить тебя пора. Вижу…

Появляется Каштанов.

Каштанов. Вот и ты у нас «респектабельная», Петровна.

Петровна. Зачем ты, Лёшка, деньги тратил?

Каштанов. Сколько лет хотел себе строгий костюм, тебе платье…

Петровна. Тебе светлое шло всегда. Зачем тебе «строгий»?

Каштанов. А какой у меня гардероб на случай смерти?

Петровна. Неужели я не нашла бы в чём тебя похоронить! Я так себе представляла: если он раньше меня помрёт – похороню Каштанова в бескозырке. Хорошо ты её так, набок, носил. Волосы были красивые… Морячок… Весёлый, загорелый…

Каштанов. Так на Кубу ходил! Ракеты Фиделю доставлял… Был когда-то Каштанов в самом котле мировых событий…

Петровна. Как ты появился здесь, тут такое началось с девками! С кем я только не дралась из-за тебя!

Каштанов. А я не дрался? Ты тоже не монашкой была – хороводила на весь район!

Петровна. Я парней от себя гоняла, а к тебе все девки прилипали.

Молчат.

Вечер уже… Ну вот, ты в костюме, я в босоножках. Чего будем делать? (Смеётся.) Давай на танцы пойдём!

Каштанов. Хочешь, пойдём…

Петровна. А нас там молодые не затопчут? Сейчас такие танцы у них агрессивные. А помнишь, ты всё меня румбу кубинскую учил танцевать? Ча-ча-ча! А ну-ка, кабальеро!..

Танцует.

Каштанов. Да ты чего, Петровна? Там с дороги тебя видно. Не пугай проезжающих!

Петровна. Ничего! Пусть смотрят! Ну, давай, Лёша! Румба!.. Какие там слова были? Напой!..

Каштанов. Ча-ча-ча! Опа! Ча-ча-ча!

Петровна. Напой слова… кабальеро!

Каштанов и Петровна танцуют.

Каштанов. Опа! Ча-ча-ча!

Петровна. А хочешь, на Кубу съездим, проведаем твоего Фиделя. Денег у нас много!

Каштанов. Съездим…

Петровна. Это, наверно, на самолёте надо лететь…

Каштанов. Можно по морю: «круиз» называется.

Петровна. Давай в круиз. А то ведь ты думаешь – я от тебя весь свет отобрала… приставила к скотине…

Каштанов. Да не думаю я ничего!

Петровна. А мне Монику и Розку жалко. Мы на корабле, а они как? А, может, и их возьмём?

Каштанов. Корову в круиз – это будет слишком «респектабельно», Петровна, а козу можно…

Петровна. Ой! Я бы Розку взяла. Она заслужила путёвку. Пусть она по Гаване-то пройдёт… пальмового листочка попробует. Она там шороху наведёт среди местных козочек! Там все козлы кубинские табунами сбегутся! Давай Розку возьмём!

Каштанов. Возьмём!

Петровна. Господи! Неужели и мы по-человечески поживём, Лёша!

Каштанов. Куда мы денемся! Ча-ча-ча!

Петровна. А начинали мы с тобой как хорошо! Ни дома не было, ни хозяйства, а только канал да река!.. Я сама знаешь как по реке иногда тоскую! Это потом уже коровы, кабаны… коровы… Но что нам было делать?!

Каштанов. Теперь мы в круиз поплывём…

Петровна. Лёша… Я не жадная, ты не думай. Мне в последнее время страшно жить стало. Ты в запоях… дочь беспутная… Внучку жалко. Умненькая она. Но видишь: Бог есть, услышал Петровну… и у нас теперь тоже деньги могут появиться… Не врёшь ты?

Каштанов. Появятся.

Петровна. Найдёшь теперь себе молодую!

Каштанов. Чего ты всё про «молодую». Вот когда тебя по– человечески одели… а ещё причешут, когти накрасят… с тобой же не стыдно и в казино зайти, в ресторан…

Петровна. Вот-вот! Ресторан! Казино! Тебе нельзя деньги показывать – ты всё проиграешь!

Каштанов. Я мечту исполнить хочу…

Петровна. Какую мечту?

Каштанов. Что я первым делом сделаю, Лидка, – куплю катер!

Петровна. Опять ты про свой катер! Нам с домом что-то надо делать, а ты всё про катер. Катер! Ну куда нам этот катер?!

Каштанов. Поймёшь ты меня когда-нибудь? Я моряк, мне по земле долго ходить тошно. А катерок я уже нам присмотрел. Пойдём с тобой, Лидка, знакомым маршрутом – по Волге вниз! Сядешь на палубе арбузы астраханские кушать и семечки в воду плевать…

Петровна. Катер! Тогда давай яхту уже купим! Вон у Борьки покойного яхта была. Она же тебе всё покоя не давала, яхта его! И мы купим яхту! Думаешь, я не видела, как они по водохранилищу летают. И мы полетим!

Каштанов. Дай ты Сергею Ивановичу доверенность. Пусть он хлопочет.

Петровна. Лёша, а что ты так доверился ему? Боюсь я таких. Он какой-то… слишком много говорит.

Каштанов. Так на то они и адвокаты. Это дружки твои, прокуроры, всё молчком да втихаря.

Петровна. Сомневаюсь я. Посоветоваться надо.

Каштанов. С кем? С прокурорами?

Петровна. Боюсь.

Каштанов. Боишься? Ну тогда так и будем с тобой доживать в хлеву. Сейчас лозунг: «Кто не рискует – тот не пьёт шампанского».

Петровна. А ты его и не пьёшь, шампанское. Оно же не берёт тебя. Ты разве его пьёшь?

Каштанов. Будут деньги – буду пить только шампанское.

Петровна. Ну ладно.

Каштанов. Пора Сергея Ивановича звать, чего людей держать?

Петровна. Ничего, он на нас работает не бесплатно. Подождёт.

Каштанов. Он мне намекнул, что надо ему аванс, Петровна. Десять тысяч… У тебя в поясе твоём… уже больше, наверно…

Петровна. Ох ты! И как ты всё сосчитал! Я ему дам, а это всё, что у меня есть.

Каштанов. Понимаешь, если ты аванс не дашь, он будет про себя думать: не тот клиент…

Петровна. Мы, когда свои получим – тогда ему и дадим.

Каштанов. Так дела не делают. Адвокат на тебя работал, а мог на кого другого.

Петровна. Он на себя тоже работал.

Каштанов. Сама с ним говори!

Каштанов уходит. Петровна одна. Снимает босоножки и босиком поднимается на вершину холма. Смотрит на своих подопечных. Молчит.

Приближаются Каштанов, Горкий и Лена. Ждут.

Каштанов (зовёт). Петровна!

Горкий. Боже мой! Кто эта женщина?! Кто это?! Невозможно узнать человека!

Петровна. Ой! Да это всё ваш чудак Баллини…

Горкий. Алексей Николаевич, я полагаю, к такому платью вам надо немедленно ехать в автосалон, за машиной для Лидии Петровны. Не знаю, как остальные, а я вижу её в огромном мощном внедорожнике.

Лена. Ну не знаю! Уже житья нет от этих «внедорожников»! Это наша вечная любовь к танкам! Есть прекрасные элитные представительские модели у тех же немцев, у японцев. Лидия Петровна, я за представительский автомобиль.

Петровна. Ну спасибо вам, спасибо…

Горкий. Лидия Петровна, мне сказали, что вы приняли положительное решение.

Петровна. Приняла, приняла. Вы пока езжайте в дом, а я Монику и Розку приведу – их доить пора. И там, дома, мы всё и обсудим.

Горкий. А нам пока нечего обсуждать. Вы должны дать нам доверенность. Леночка всё приготовила. Вы её подписываете, Леночка при вас нотариально заверяет – и на сегодня всё.

Петровна. Да как же это на ходу такие дела?! Это ведь не Розкино молоко продать…

Горкий. Лидия Петровна, мы с вами ещё не раз встретимся. Вы завтра же приедете ко мне в контору… И последняя формальность – аванс…

Петровна. Товарищ Горький, муж про аванс говорил мне. Неужели вас такая сумма устроит?

Горкий. Вы знаете, десять тысяч в нашем с вами случае, конечно, чисто символическая сумма. Но она подтвердит серьёзность ваших намерений. Это так принято… В случае неудачи я просто верну вам эти деньги, и всё. Но деньги не главное, главное – сотрудничество. Потому что я заинтересован в вас не меньше, чем вы во мне. Прежде всего взгляните на доверенность и на копии ваших документов, подтверждающих право собственности.

Петровна. Ну хорошо… А, можно вас попросить отвернуться?

Горкий. Отвернуться? А в чём дело?

Петровна. У меня есть свои женские тайны…

Горкий. Какие тайны от вашего адвоката?

Лена. Мужчины, немедленно отвернитесь!

Горкий. Пожалуйста, пожалуйста.

Петровна достаёт деньги. Долго считает.

Горкий. Друзья! По-моему, ветер поменялся… Дышится совершенно по-другому…

Петровна. Да что вы придумали, товарищ Горький, про наш воздух? Я же сказала: к нам цапли вернулись – такая здесь у нас экология… Лёша, кому-деньги-то отдать?

Каштанов. Давай мне…

Петровна. Так ты говорил, деньги адвокату…

Каштанов. Я ему потом отдам.

Петровна. Да вот же он стоит…

Горкий. Господи! Да что за проблемы, Лидия Петровна!

Каштанов. Петровна, я же сказал, я сам передам!

Петровна. Я, Лёша, боюсь тебе деньги давать. За столько лет у меня против тебя уже инстинкт выработался.

Горкий. Отдайте деньги Леночке. Она выдаст вам расписку. Деньги – Леночке, она примет.

Лена. Да-да… конечно, я приму…

Петровна отдаёт деньги.

Лена. Вот, я приняла…

Петровна. Вы посчитайте, а то я и ошибиться могла.

Лена. Не беспокойтесь. Мы ещё не раз будем с вами считать и пересчитывать деньги. Лидия Петровна, распишитесь здесь и здесь… Вот ваша доверенность, копии документов… А вот расписка…

Горкий. Друзья мои! Мы не запаслись шампанским, но ничего, следующая наша встреча в Москве, и там мы найдём прекрасное место и посидим, отметим появление на свет ещё одного русского миллионера. А сейчас нам пора…

Петровна. Куда же вы?! А я думала, мы у нас соберёмся за столом, посидим по-людски…

Горкий. Спасибо огромное. Нам пора возвращаться в Москву.

Петровна. Подождёт Москва.

Каштанов. Сергей Иванович, поговорить бы нам надо…

Горкий. Алексей Николаевич, ждём, ждём вас в Москве. Все наши договорённости в силе.

Каштанов. В какой Москве? Вроде, мы так… не договаривались.

Горкий. Про что вы? Не понимаю.

Каштанов. Про Москву речи не было…

Лена. Очень приятно было с вами познакомиться, Лидия Петровна!

Петровна. Да чего же вы так заторопились?

Лена. Не хочется в пробку попасть.

Горкий и Лена быстро направляются к машине. Каштанов последовал было за ними, но Петровна его остановила.

Петровна. А ты куда, Лёша?

Каштанов. Я сейчас! Провожу только… Провожу!

Петровна (удерживает его). Что они, сами дороги не найдут!

Каштанов. Сказал же: надо поговорить! Я до машины только и назад! Пусти!

Петровна (не отпускает его). Объясни мне хоть!.. Ты чего трясёшься-то?! Лёша! Ты что?! Слышишь!.. Лёша! Лёш, да ты слышишь меня?!

Каштанов пытается освободиться.

Петровна. Глянь! Чего это они побежали?

Каштанов (кричит). Стой! Стой!

Вырывается. Бежит, но неожиданно падает.

Петровна (пытается поднять мужа). О господи!

Каштанов. Не меня! Ты их держи! Держи их! Да пусти ты… дура!

Петровна. Что же это?! Кто они такие?!

Шум отъехавшей машины. Петровна смотрит на мужа.

Каштанов. Всё! Ищи их теперь!

Петровна. Кого?! Кто они?!

Каштанов. Я же сказал тебе: дай деньги мне! Ты знаешь, кому ты их отдала?

Петровна. Ты мне сам сказал: защитник…

Каштанов. Защитник! Ищи его теперь!

Молчание.

Петровна (вдруг всё поняла). Да ты что сделал?! Ты что учудил, Каштанов?.. Гад! Убью тебя! Убью!..

Каштанов (кричит). Убей! Сам тебе принесу косу – режь мне голову!

Находит косу, идёт к Петровне.

Петровна. Не подходи!

Каштанов. Нет! Держи косу! Убивай! Тебя суд оправдает! Руби! Убивай меня!.. Убивай!

Какое-то время борются, держась за косу.

Петровна. Нет, Каштанов! Ты меня убивай!.. Не могу больше жить! Не мо-гу-у!..

Каштанов. Лидка, убей меня!

Петровна. Уйди!

Каштанов. Ладно! Умрём оба! Умрём красиво, если жить красиво не получилось!

Петровна. О-о-х, не могу! Не могу! Дура я! Дура!.. Сама им деньги отдала и ещё спасибо сказала!.. Не могу-у больше!.. Жить не могу!..

Ослабев, опускается в траву. Каштанов бросает косу, садится рядом, обхватив голову. Слышно, как протяжно и низко мычит корова. Петровна, словно очнувшись, долго смотрит на мужа.

Петровна. Сопли подбери… матрос… Давай рассказывай! Только правду мне говори, не путай меня.

Каштанов. Я катер увидел. И не дорого по нынешним временам. Там и ремонта почти не надо было. К тебе сунулся – ты меня отшила. Ну и тогда я к Борьке Велехову поехал в Москву. Узнал, где его «Новая Логика» находится… Охрана не пустила. Торчу на улице, жду. «Ну, – думаю, – он же дружка узнает, как увидит». И вот он приехал… Вышел из машины, я кричу: «Борька! Велехов!» Не узнал он меня сначала. Спрашивает: «Это ты, что ли, Каштанов?» Вижу: он как-то растерялся… Потом подошёл. «Ну, – я говорю, – дружбан, давно тебя не видел, сильно заскучал». Он: «Говори, что нужно. Я тороплюсь». Я ему не стал напоминать: вроде было такое время, ты обещал мне тоже как учредителю подкинуть… А так, говорю, одолжи! Одолжи мне на катерок. И всего-то просят за него пять тысяч». Думал, знаешь, он скажет: подожди, это я тебе должен. А он мне: «А как ты отдавать будешь, Каштанов?» Ну и не сказал я ему, что мы с тобой тоже учредители. Потом он говорит: «Ладно, подожди», – и ушёл. А я на улице остался. Ну и минут через пять принесли конверт, секретарь его или кто – не знаю. «Это вам передали, а сам господин Велехов принять вас не может. Занят он». Открыл я конверт, а там сто долларов.

Петровна. И ты взял?

Каштанов. Взял!

Петровна. Зачем же ты унизился?

Каштанов. Почему я потом горбатился с узбеками?! Чтобы ему эти сто долларов отдать. Я Борьке эти сто долларов отдам!

Петровна. Кому?! Он же мёртвый!

Каштанов. Да какой он мёртвый! Эту песню про Буревестника для тебя Горкий сложил. Он тут всё время крутится, под Москвой, целая контора их, скупают землю… Сошлись мы, я говорю: «Как бы мне пять кусков на катерок найти?» Спрашивают: «Что у вас есть? Дом? Земля?» – «Нет! Дом и земля не мои – жены»… Ну и, слово за слово, рассказал про Борьку, про твои «заветные». И тогда он построил схему. Прямо как по нотам расписал, что я должен тебе сказать, про то, что мы учредители, про наши с тобой миллионы, и порешили: им пять и мне пять кусков… Я их найду! Я знаю, где они! Он мне их, гад, на блюдечке принесёт!

Петровна. Кто тебе что принесёт?! Последнее отберут. Прибьют! (Достаёт расписку, читает.) «Мною, Каштановой Лидией Петровной, выдана настоящая сумма за оказание юридической помощи…» Всё правильно… и подпись моя… Правильно! Всё по закону! Они мне всё разъяснили… Всё у них по закону, всё по правилам… А может, это мне приснилось? Защитник был с нотариусом… Были – и нет их… Это был сон мой, Лёша? Скажи…

Каштанов. Не плачь, Лидка… Считай, это я тебе к дню рождения платье и босоножки за десять тысяч купил. Другим и за сто покупают – и ничего…

Петровна. Я не плачу. Нет слёз у меня – выплакала все. Вставай. Светка там одна… Темно уже скоро. Пора скотину домой вести, Светку укладывать… «Филипка» читать. Вставай, миллионер… Помоги Монику отвязать…

Молча поднимаются на вершину холма.

Петровна. Моника! Поднимайся, Моника! Вставай, моя хорошая, вставай. Роза! Розка! Ты куда побежала?! Испугалась… Не узнала меня… Я это. Подожди. Ты готовься к путешествию: пойдем с тобой круизом в Гавану! А тебя, Моника, брать нельзя – ты большая больно. А Розка маленькая… её и в чемодане пронести можно… Ну молодец, Моника, поднялась… Пойдём, Моника, пойдём, милая. Придётся тебе ещё пожить. Уговорю ветеринара, он в долг тебя подлечит. Ничего, милая, ты ещё у нас хоть куда. Клинтона тебе приведу – это я тебе обещаю. А Розка у нас молодая – она нас в обиду не даст….

Каштанов отвязывает верёвки.

Пойдёмте, милые мои…

Уходят.

Content

Александр Галин
Компаньоны
Комедия