Шантель Шоу

Роковой миг наслаждения

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Mistress of His Revenge

© 2016 by Chantelle Shaw

«Роковой миг наслаждения»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Благородный Хьюго Ффолкс – через два «ф» – был пьян и блевал в вазу. Не в простую вазу, с досадой отметила Сабрина. Прекрасный образец английского фарфора начала восемнадцатого века был оценен в тысячу пятьсот фунтов аукционным домом, который недавно составил каталог предметов антиквариата в Эверслей-Холл.

По сравнению со стоимостью картин, висевших в особняке, среди которых были два полотна Гейнсборо и портрет кисти Джошуа Рейнолдса, полторы тысячи фунтов казались мелочью, но у Сабрины на счету был каждый пенни. Продав вазу, она, по крайней мере, рассчиталась бы с персоналом и с кузнецом.

Ее гладкий лоб прорезала морщина. Почему лошадей нужно перековывать каждые шесть недель? Плата кузнецу, счета от ветеринара, корма и сено превращали Монти в бездонную пропасть, в которой пропадали деньги. Если так будет продолжаться, она не сможет его содержать. Сабрина уже говорила с посредником, и он заверил ее, что она выручит очень хорошие деньги от продажи семилетней чистокровки, но мысль о расставании с Монти была невыносимой.

Она снова обратила свое внимание на Хьюго, который пытался добраться до бара.

– Отведите его на кухню и напоите кофе, – распорядилась Сабрина, обращаясь к приятелю Хьюго.

Жалко, что нельзя позвонить бригадиру Ффолксу и попросить его забрать сына. Родители Хьюго заплатили внушительные деньги за право отпраздновать его совершеннолетие в Эверслей-Холл. Хьюго и пятьдесят его друзей приехали вчера вечером и должны провести здесь выходные. Завтра после завтрака – если кто-нибудь из них будет в состоянии проглотить хоть кусочек традиционного английского завтрака – они смогут посоревноваться в стрельбе по тарелочкам и порыбачить на озере.

Предоставление Эверслей-Холл для проведения свадеб и вечеринок – единственный способ оплачивать астрономические счета по содержанию поместья, пока не вернется ее отец.

Если он когда-нибудь вернется.

Сабрина поспешно отбросила эту внушающую страх мысль, как и остальные тревожные мысли, и улыбнулась пожилому дворецкому, который шел к ней через гостиную, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень неодобрения.

– Пойду-ка я возьму швабру и приберу здесь, мисс Сабрина.

– Я сама все сделаю, Джон. Ты не обязан убирать после гостей.

Она не смогла скрыть грустную нотку в голосе. Ей неприятно было видеть, как к Эверслей-Холл проявляют пренебрежение Хьюго и ему подобные. Эти люди, похоже, считают, что, если у них есть деньги – к которым порой прилагается титул, – это позволяет им вести себя, как животным. Хотя, наверное, считать так – значит нанести оскорбление животным, решила Сабрина, заметив, что одна из девушек закуривает.

– Сколько раз мне придется напоминать, что в этом доме не курят? – пробормотала она.

– Я провожу юную леди в сад, – вызвался Джон. – К вам гость, мисс Сабрина. Некий мистер Дельгадо. Прибыл несколько минут назад.

Сабрина замерла.

– Дельгадо? Ты уверен, что он представился именно так?

Дворецкий был оскорблен.

– Абсолютно. Рискну предположить, что он иностранец. Он сказал, что хочет поговорить с графом Бэнкрофтом.

– С моим отцом? – Сердце Сабрины пропустило удар.

Она сделала глубокий вдох и постаралась призвать на помощь здравый смысл. Имя гостя Дельгадо, но это не означает, что сюда явился Круз. Вероятность этого равна нулю, заверила себя женщина. В последний раз она видела его десять лет назад. День, когда прекратились их отношения, и день, когда она потеряла ребенка, навсегда впечатались в ее память. Апрель неизменно приносил мучительные воспоминания. Тяжесть на сердце усиливали только что появившиеся на свет ягнята, птицы, вьющие гнезда, – куда ни глянь, новая жизнь била ключом, в то время как Сабрина молча оплакивала своего нерожденного малыша.

– Я предложил мистеру Дельгадо подождать в библиотеке.

– Спасибо, Джон.

Шагая по холлу мимо портретов своих выдающихся предков, Сабрина пыталась взять себя в руки. Вполне возможно, загадочный посетитель – журналист, выискивающий информацию о графе Бэнкрофте. А может, Дельгадо – один из кредиторов отца. Видит бог, таких хватает. В обоих случаях помочь она не в силах.

Сабрина понятия не имела, где ее отец, а так как он официально числился пропавшим без вести, его банковские счета были заблокированы. Она израсходовала все свои сбережения, и, если отец не вернется в ближайшее время, ей придется продать фамильное поместье.

Неделей раньше в Бразилии…

– Мы вынуждены взглянуть фактам в лицо, Круз. Со «Старушкой Бетси» покончено. Она отдала нам свои последние алмазы. Больше нет смысла тратить на нее деньги и время.

Круз Дельгадо устремил взгляд оливково-зеленых глаз на своего друга и делового партнера Диего Казорру.

– А я убежден, что «Старушка Бетси» открыла нам не все свои тайны, – возразил он.

Круз не мог вспомнить, кто из них нарек алмазный рудник, который они приобрели шесть лет назад, «Старушкой Бетси», но название прочно прилипло к нему.

– Твоя вера в то, что на глубине имеются залежи алмазов, зиждется исключительно на предположениях, подпитываемых слухами и пьяной болтовней старого шахтера. – Диего заслонил глаза рукой, защищаясь от слепящего бразильского солнца, и оглядел рудник.

Коричневато-желтая земля была твердой. Серебристый блеск вдали указывал на реку, а за ней рос густой тропический лес. На одном берегу реки расположился завод, на котором добывали алмазы из осадочных пород, вымываемых в русло. Но лучшие алмазы были скрыты под землей и могли быть подняты на поверхность только с помощью людей и оборудования.

– А я верю Хосе, что существует другой рудник или по крайней мере ответвление от основной жилы, – сказал Круз. – К тому же отец сказал мне незадолго до смерти, что граф Бэнкрофт обнаружил старинные чертежи, на которых изображены штольни, и они залегают глубже, чем наши разработки.

Круз снял шляпу и убрал влажные от пота волосы со лба. Как и Диего, он был высок, его мускулистое телосложение было результатом многолетнего тяжелого труда в горнодобывающей промышленности. Оба мужчины загорели до черноты. У Круза были черные волосы, а у Диего темно-русые – доказательство того, что его отец европеец. Это было все, что Диего знал о человеке, который соблазнил его мать и бросил, когда она забеременела.

Круз и Диего дружили с детских лет. Они росли в пользующейся дурной славой фавеле[1] в Белу-Оризонти, крупнейшем городе штата Минас-Жерайс. Когда отец Круза перевез семью на север, в Монтис-Кларус, в поисках работы на алмазном руднике, Круз уговорил Диего переехать вместе с ними. Рудник принадлежал английскому графу. Их будоражила мечта сколотить состояние, но к тому времени, когда им наконец повезло, отца Круза уже не было в живых.

– Исследования, которые мы спонсировали, ничего не дали, – напомнил Диего. – Ты в самом деле веришь россказням о заброшенной шахте? Современные научные методы дают отрицательный результат.

– Я верю тому, о чем говорил, умирая, мой отец. – Круз сжал челюсти. – Когда он нашел «Эстрела вермелья», граф Бэнкрофт заверил его, что где-то там могут быть и другие редкие красные алмазы. Отец рассказывал, что граф показал ему и старику Хосе карту забытой секции рудника, на которой изображены штольни, пролегающие на глубине тысячи метров.

– Но граф Бэнкрофт продал рудник вскоре после того, как твой отец погиб в результате несчастного случая. Если карта и существует, Бэнкрофт должен был отдать ее старателю, купившему его. Когда мы нашли деньги и приобрели «Старушку Бетси», ты задал старателю вопрос о карте. Он не понял, о чем идет речь.

Круз пожал плечами:

– Граф вполне мог сохранить существование карты в тайне. Я бы не удивился. Генри Бэнкрофт всегда был хитрым лисом, пекущимся о своих интересах больше, чем о людях, которых он нанял. Обрушение шахты было прямым результатом экономии графа на технике безопасности. Отправив моего отца на участок, который, как он знал, опасен для жизни, Бэнкрофт собственноручно подписал ему смертный приговор.

Горечь охватила Круза. Десять лет назад Витор Дельгадо был похоронен под тоннами камня, но Круз помнил все, словно это случилось вчера. Он полз по груде обломков, раздирая руки в кровь, задыхаясь от пыли, отчаянно пытаясь добраться до отца. Через два дня им удалось поднять Витора на поверхность. Он был жив, но получил очень серьезные ранения и умер от внутреннего кровотечения спустя несколько часов.

Круз закрыл глаза – и прошедших лет словно не было. Он снова стоял в больничной палате, пропахшей лекарствами. Пикал прибор, отслеживающий угасающее сердцебиение отца. Мать и сестры не могли сдержать рыданий.

«Не пытайся говорить, папа. Тебе нужны все силы, чтобы поправиться».

Он отказывался поверить в то, что Витор не выкарабкается, хотя врач сразу предупредил, что шансов нет. Отец, несмотря на его просьбу, пытался что-то сказать. Круз наклонился и услышал прерывистое дыхание отца и шепот: «Граф Бэнкрофт показал мне карту щтолен, вырытых глубоко под землей. Он верит, что там могут быть красные алмазы, такие же большие, как тот, который нашел я. Спроси его, Круз… попроси у него карту…»

Даже умирая, Витор думал только об алмазах. В среде горняков это состояние называли алмазной лихорадкой. Множество людей рисковали жизнями, разыскивая сверкающие драгоценные камни, которые могут сделать их богатыми.

Для Круза и Диего мечта стала реальностью.

После смерти отца на плечи Круза легла ответственность за мать и младших сестренок. Он трудился на угольной шахте, где за грязь, тяжелый труд, пот и опасность хотя бы хорошо платили. Это позволило ему оплатить вечерние курсы в колледже.

Через три года, с дипломом на руках, ему посчастливилось найти работу в коммерческом банке и быстро доказать свои незаурядные способности совету директоров. Кое-кто не понимал, чем вызвана его непоколебимая решимость преуспеть. Эти люди не видели того, на что Круз насмотрелся в фавеле. Он слишком хорошо знал, какова жизнь, когда у тебя ничего нет.

Ему предложили должность в совете директоров банка. Вскоре он купил для своей матери и сестер дом в престижном районе города. Круз продолжал свой стремительный взлет, твердо зная, что ни он, ни его семья больше никогда не будут голодать. Однако он мечтал о большем. Он не хотел работать на банк – он хотел войти в число его клиентов-миллионеров.

Круз подумал об «Эстрела вермелья» – красном алмазе, который нашел его отец. Его оценочная стоимость составила несколько миллионов долларов, но принадлежал он графу Бэнкрофту, а не Витору. Бриллианты превращали в богачей владельцев рудников, а не рабочих, которые, рискуя жизнями, трудились под землей. Круз решил поставить на кон все, что у него было, и на пару с Диего купил рудник, который раньше принадлежал графу. Старатель, который продал им «Старушку Бетси», решил, что они больные. Он не нашел там ни одного по-настоящему ценного камня. Но ему было известно, что такое алмазная лихорадка.

Через несколько месяцев в «Старушке Бетси» была обнаружена новая жила. Приблизительная стоимость содержащихся в ней алмазов составила четыреста миллионов долларов. Круз стал самым ценным клиентом банка, в котором когда-то работал, и основал престижную ювелирную компанию «Бриллианты Дельгадо». Диего решил вложить деньги в золотоносный рудник и другие предприятия. Они никогда не забывали, что в животе может быть пусто, а за душой ни гроша, поэтому спонсировали благотворительный фонд, призванный помогать детям улиц.

– Если граф Бэнкрофт верил, что на большой глубине залегает алмазоносный слой, зачем он продал рудник? – задал резонный вопрос Диего. – Почему он не добрался до штолен, на которые указывала карта?

– Может, он хранил карту в качестве страховки, если в будущем ему понадобятся деньги? – высказал предположение Круз. – Он считал, что владелец рудника выложит за карту большие деньги.

Диего нахмурился:

– Ты предлагаешь купить карту у графа?

– Черта с два! – прорычал Круз. – По закону карта, если она существует – а я верю в это, – принадлежит нам. Любые документы, относящиеся к руднику, являются собственностью его владельца. Бэнкрофт обязан был отдать карту старателю, который, в свою очередь, должен был передать ее нам. Пять с половиной лет мы добывали высококачественные алмазы, но сейчас жила почти истощилась. Ты прав, продолжать работы в «Старушке Бетси», с экономической точки зрения бессмысленно. Но если заброшенный рудник существует, я хочу получить то, что по праву принадлежит нам. Я полечу в Англию и потребую, чтобы Бэнкрофт передал нам карту.

Диего оценивающе взглянул на друга.

– Возможно, ты увидишь и Сабрину. Не знаю, какие чувства всколыхнет в тебе эта встреча.

Круз коротко хохотнул:

– Прошло десять лет. Я могу ее не узнать. Ей было восемнадцать, когда она приехала в Бразилию. Думаю, сейчас она замужем – за герцогом, лордом или каким-нибудь пэром с такой же внушительной родословной, как у нее. Благородная леди Сабрина ясно дала понять, что ей не нужен в качестве мужа простолюдин.

Сабрина не хотела выходить замуж за простого горняка, который зарабатывал на жизнь, ползая под землей, как червяк. Она не хотела и ребенка – отсутствие эмоций после выкидыша лучше всего доказало, что она считает их роман и беременность ошибкой.

Круз вспомнил, как он впервые увидел Сабрину Бэнкрофт. Она приехала навестить отца. Когда она вышла из такси на ранчо графа, Круз был сражен наповал.

Прежде он никогда не встречал такую девушку, и уж точно не в фавеле. С бледной, почти прозрачной кожей и светлыми волосами, она казалась воздушной, неземной. Круз опустил глаза на свои черные руки и почувствовал, что промокшая от пота рубашка прилипла к телу. Леди Сабрина едва удостоила его своим вниманием. Ее взгляд скользнул по нему, а затем она грациозно повернула головку в сторону. Словно Круза Дельгадо и не было. Круз ощутил, как его захлестывает жаркая волна желания, и поклялся, что эта английская роза его заметит.

Губы Круза сжались. Сабрина превратила его в дурака, но в свою защиту он мог сказать, что в двадцать четыре года не был таким циником, каким стал десять лет спустя. Стремительно войдя в круг богатейших людей планеты, Круз узнал, в какие игры там играют. Его забавляло, что женщины, которые раньше не замечали его, теперь сами ищут с ним встреч.

Сабрина отвергла его, когда он мог предложить ей только свое сердце. Любопытно было бы увидеть ее реакцию сейчас, когда он способен купить ее драгоценный Эверслей-Холл. Правда, Круз сомневался, что фамильный особняк Бэнкрофтов когда-нибудь будет выставлен на продажу. Сабрина как-то упомянула, что поместье в Суррее принадлежит ее семье больше пятисот лет, переходя от отца к сыну из поколения в поколение, и что ее брат унаследует и его, и титул.

В ее словах слышался намек на то, что есть вещи, которые невозможно купить, но Круз в это не верил. К тридцати четырем годам он уяснил, что все имеет свою цену, поэтому не сомневался, что граф охотно продаст ему карту, если он предложит хорошие деньги.

Что же касается возможности снова увидеть Сабрину… Круз пожал плечами. Он не вспоминал о ней много лет и не собирался воскрешать прошлое. Его волновало только будущее, и он считал, что у него есть все права на карту алмазного рудника.

Глава 2

Стоя у окна в библиотеке Эверслей-Холл, Круз смотрел на полуобнаженную женщину, танцующую в пруду с рыбками. Группа молодых людей, стоящих на лужайке и пьющих шампанское прямо из бутылки, что-то одобрительно выкрикивала. Затем один из них прыгнул в воду и привлек женщину к себе под непристойные предложения своих приятелей.

«Как типично», – с усмешкой подумал Круз. В чем разница между богатыми английскими разгильдяями и нищими бразильскими оболтусами? Разве что проститутка опьянела от шампанского, а не от дешевого пива. Да уж, вывод напрашивался сам собой: отпрыски аристократических семейств Англии, получившие образование в элитных школах, ничем не отличаются от необразованных обитателей трущоб в Бразилии.

Круз сжал губы, вспомнив происшествие на великосветской вечеринке в Лондоне пару дней назад. Гостей принимали лорд и леди Порчестер. Они оба происходили из старинных семей, но взлетевший в последние годы до небес налог на наследство и неудачные деловые решения привели к тому, что состояние семьи значительно сократилось. Они отчаянно искали инвесторов, которые помогли бы им спасти их компанию.

У Круза не было сомнений по поводу того, почему он был почетным гостем. Порчестеры не отходили от него весь вечер. Когда Круз вышел на террасу, чтобы подышать свежим воздухом, он услышал, как хозяин дома обсуждает его с кем-то.

«Дельгадо из Южной Америки, и он сам сколотил миллионное состояние. Похоже, он купил алмазоносный рудник и напал на жилу. Но конечно, этих нуворишей выдает простецкое происхождение».

Мужчины посмеялись, а Круз сжал челюсти и напомнил себе, что смеется тот, кто смеется последним. В этом мире все решают деньги, а Порчестеру нужен заем. Но намек лорда был ясен. Не важно, сколько миллионов у него в банке. Он никогда не станет своим для элиты. Не то чтобы ему это было важно… Однако Круз собирался превратить «Бриллианты Дельгадо» в одну из самых престижных ювелирных компаний Европы. И если люди, которых он хотел видеть среди своих клиентов, смотрели на него свысока, это не играло ему на руку.

Может, стоило принять прозрачные намеки мисс Порчестер и затащить ее в постель? Если станет известно, что у него роман с дочерью лорда, это откроет перед ним многие двери. Невозможно развивать бизнес, не имея серьезных связей. К несчастью, Круз провел полчаса, слушая сплетни Лизетт Порчестер о ее друзьях, и чуть не умер от скуки.

Впрочем, женщин из высшего общества, с которыми он мог бы начать встречаться, хватало. Круз знал, что слабый пол привлекают не только его миллионы. Кто-то сказал ему, что невозможно устоять перед сладострастным обещанием в глазах и мускулистым телом. Его прозвали жеребцом, и он не возражал. Да и вообще, начиная с юности женщины сами вешались ему на шею. Круз ничего не имел против: это давало ему возможность заводить многочисленные романы без всяких обязательств.

Он отошел от окна – пьяные дебоширы на лужайке надоели ему – и оглядел библиотеку. Эверслей-Холл оправдывал свою репутацию одного из самых лучших поместий Англии. Это был красивый особняк. Внутри же великолепие несколько поблекло. Казалось, дом застрял в том времени, когда его обслуживал многочисленный персонал.

Но пока единственным представителем персонала, которого Круз видел, был пожилой дворецкий, впустивший его. Он нахмурился. Показалось ему или нет, что на лице дворецкого мелькнуло странное выражение, когда он попросил о встрече с графом Бэнкрофтом?

И то, что граф устроил вечеринку для гостей, которые, похоже, только вчера окончили школу, тоже непонятно. Впрочем, возможно, это праздник младшего брата Сабрины, Тристана. Ему, должно быть, сейчас лет двадцать. Десять лет назад Сабрина использовала его в качестве предлога для отъезда. Младший брат якобы нуждался в ней. Настоящая причина, как позже понял Круз, заключалась в том, что она чувствовала себя в Бразилии как в ловушке, да еще ожидая его ребенка. После выкидыша Сабрина поспешно вернулась в Англию, к привычному привилегированному образу жизни…

Круз заметил, как поворачивается дверная ручка. Лицо его приобрело жесткое выражение. Сейчас он увидит графа Бэнкрофта – человека, который виновен в смерти его отца.

Дверь открылась, и Круз застыл.

– Ты?! – У Сабрины перехватило дыхание, и ее голос прозвучал не громче писка мышонка.

Она мгновенно узнала Круза, хотя он был не похож на молодого парня, которого она знала десять лет назад. Разумеется, он повзрослел, его красивое лицо стало жестче. От него веяло силой и непоколебимой уверенностью, и при этом Круз был необыкновенно сексуален.

Изгиб его губ был болезненно знаком. Стоило Сабрине взглянуть на них, как ее затопило воспоминание о его поцелуях. Как она могла отчетливо помнить их, если прошло столько лет? Сабрина неосознанно облизнула губы и только по сузившимся глазам Круза поняла, что сделала.

Но Круз всегда был способен взволновать ее одним взглядом своих оливково-зеленых глаз. Она вспомнила свой первый приезд в Бразилию. Уже тогда, хотя Круз был молод, тело его было сильным и мускулистым. Джинсы и рубашка у него были грязными, а когда он снял шляпу, Сабрина заметила, что черные волоски, вьющиеся на груди Круза, влажны от пота.

Она никогда не встречала мужчину, которого отличала бы такая необыкновенная мужественность. Жизнь в Эверслей-Холл, где она была защищена от жизненных тревог, и девичье общество в частном пансионе не подготовили Сабрину к откровенной мужской сексуальности. Стоило ей всего лишь раз бросить на него взгляд, как ее словно обожгло пламя. Смутившись, она забыла о хороших манерах и проигнорировала парня. Но через несколько дней Сабрина увидела его во время прогулки. Он представился Крузом Дельгадо, уверенно привлек ее к себе и, не спросив разрешения, словно имел на это полное право, прильнул к ее губам в жарком поцелуе…

На секунду Сабрина снова почувствовала себя застенчивой, неопытной восемнадцатилетней девушкой. Она с трудом подавила желание уйти из библиотеки, чтобы избежать пристального взгляда Круза, напомнив себе, что ей двадцать восемь лет, что у нее есть ученая степень и что ее высоко ценят как эксперта антикварной мебели. Его неожиданное появление в Эверслей-Холл было для нее как гром среди ясного неба, но она заверила себя, что стала нечувствительной к его ошеломляющей мужской привлекательности.

– Зачем ты приехал?

Сабрина порадовалась, что на этот раз ее голос звучит нормально.

Она невольно вернулась к тому моменту, когда случился выкидыш. Она носила их ребенка всего четыре с половиной месяца. Представлял ли когда-нибудь Круз, каким был бы их сын, если бы родился? Представлял ли он – как это делала она – темноволосого мальчика с твердым, решительным подбородком и зелеными, как у отца, глазами? Или, может, серыми, как у матери? Боль, жестоко терзавшая Сабрину в первое время после выкидыша, притупилась с годами, но в сердце ее навсегда осталась незаживающая рана.

– Мне нужно поговорить с твоим отцом.

«Балда», – отругала себя Сабрина. Ведь Джон сказал, что Круз хочет видеть графа Бэнкрофта. Причина его приезда не имеет к ней никакого отношения. Десять лет назад Круз предложил ей выйти за него замуж только из-за ребенка. Но она была свидетельницей неудачного брака своих родителей и не спешила с принятием решения. К тому же она была уверена, что Круз ее не любит, поэтому в конце концов ему отказала.

Круз не производил впечатления человека, которого одолевают воспоминания прошлого. На нем был безупречно сшитый серый костюм, выгодно подчеркивающий его поджарую фигуру, и белая рубашка, резко контрастирующая с загорелым лицом. Внешне он соответствовал облику феноменально успешного мультимиллионера, о котором она читала в газетах. Однако же за фасадом благопристойности Сабрина ощущала рвущуюся наружу энергию неукрощенного хищника. Это качество сильно интриговало ее, когда они были любовниками.

Она заставила себя войти в библиотеку, решительно закрыв за собой дверь.

Круз стоял у стола, его лицо, в профиль напоминающее голову хищной птицы, приняло высокомерное выражение, словно Эверслей-Холл принадлежал ему, черт бы его побрал!

Сабрина испытывала те же чувства, что и в детстве, когда ее вызывали в кабинет отца, чтобы она объяснила какой-нибудь свой проступок. Графа Бэнкрофта нельзя было назвать строгим отцом, дети его мало интересовали. Большую часть времени он проводил за границей и порой казался маленькой Сабрине незнакомым человеком, который огорчает ее маму. С его отъездом дышать становилось легче и свободнее.

Вздернув подбородок, Сабрина подошла к Крузу, но тут же пожалела об этом. Она могла поклясться, что он не случайно подвинулся так, чтобы она оказалась в ловушке между его сильным телом и столом. Сабрина вдохнула знакомый аромат его одеколона и узнала марку пены для бритья, которую она подарила Крузу вскоре после того, как стала спать с ним. Неужели он специально ими воспользовался, чтобы помучить ее?

Не желая встречаться с ним взглядом, молодая женщина выглянула в окно и застонала при виде оргии, разворачивающейся на лужайке.

– Ради бога! – пробормотала Сабрина, быстро задергивая шторы.

– Похоже, твои друзья развлекаются на полную катушку, – протянул Круз.

– Это не мои друзья.

Сабрина чувствовала, как пылает ее лицо. Она не считала себя ханжой, но то, что творилось в саду, было неприемлемо.

– Значит, друзья твоего брата? – проявил любопытство Круз. – Это вечеринка Тристана?

– Тристан в университете.

К счастью, ее брат не был похож на Хьюго Ффолкса и его окружение. Трис знал: для того чтобы осуществить свою мечту и стать пилотом самолета, нужно много и упорно учиться. Не считая, разумеется, такой мелочи, как сто тысяч фунтов на обучение. Карусель тревожных мыслей снова закружилась в голове Сабрины. Она обязательно найдет эти деньги, правда, пока не знает как.

– Значит, эти люди – гости твоего отца?

У Сабрины не было ни малейшего желания объяснять, что вечеринки в Эверслей-Холл – мера вынужденная. Никто, кроме нее и менеджера банка, не знал о финансовой катастрофе, которая нависла над поместьем, и ей еще удавалось скрывать от средств массовой информации известие об исчезновении графа.

– Это мои гости, – не моргнув глазом солгала Сабрина. – Некоторые из них просто не стесняются выражать свои эмоции.

Круз скептически взглянул на нее:

– В Лондоне до меня дошли слухи о том, что ты устраиваешь в Эверслей-Холл сумасшедшие загулы. Что думает граф Бэнкрофт, глядя, как его поместье заполонили породистые щенки из высшего общества?

– Отца нет. Он уехал по делам, и я не знаю, когда он вернется. Извини, но больше ничем я помочь тебе не могу.

Сабрина попыталась обойти Круза и вскрикнула от неожиданности, когда он ухватил ее за руку.

– Его нет? – низким голосом повторил он. – Я смотрю, ты не слишком изменилась за десять лет, gatinha[2]. Ты по-прежнему считаешь, что можешь отмахнуться от меня, словно я грязь под ногами.

– Не говори ерунду. – Она попыталась высвободиться. И не называй меня так. Я не твоя gatinha.

Круз обращался к ней так, когда они были любовниками, но его тон был саркастичным, и Сабрина почувствовала себя задетой.

От его голоса и сексуального акцента по телу женщины побежали мурашки. Она старалась не пожирать Круза взглядом, но не могла глаз отвести от его скульптурно вылепленного лица и особенно от чувственного рта.

– Я не считала тебя грязью, – прошептала Сабрина.

– Когда мы в первый раз увидели друг друга, ты вздернула нос и не обратила на меня внимания, – напомнил Круз.

– Мне было восемнадцать, и я была до боли наивна. Монахини, учившие нас, никогда не говорили, что существуют красивые мужчины, которые могут заставить женщину чувствовать… – Она осеклась и залилась краской под изучающим взглядом Круза.

– Чувствовать что? – мягко поинтересовался он.

Сабрина мгновенно узнала хищный блеск в его глазах, инстинктивно попятилась и ударилась о край стола.

– Ты знаешь, что заставлял меня чувствовать. – Она проклинала свой охрипший голос. – И я не слишком долго тебя игнорировала. Ты об этом позаботился.

Она стала его подружкой через неделю после приезда. Сабрину затопили воспоминания о знойных днях, когда они занимались сексом в тени каучуковых деревьев, и жарких ночах, напоенных сладострастием. Круз забирался к ней на балкон, и они любили друг друга под звездами.

Прерывистое дыхание Круза подсказало Сабрине, что он тоже вспомнил, как они утоляли всепоглощающее желание. Но секс – единственное, что их связывало. Десять лет назад они бросились друг другу в объятия со всей силой страсти, бурлившей в молодой крови. Они были словно два химических реагента, чье соединение привело к взрыву.

Сабрина встревожилась – эта непонятная химическая реакция началась снова. Она видела, как потемнели оливково-зеленые глаза Круза.

Она постаралась собраться с мыслями.

– Для чего тебе нужен мой отец?

– Думается, у него есть то, что принадлежит мне. Я хочу это получить.

Круз смотрел на великолепный бриллиантовый кулон, висевший на шее Сабрины. «Эстрела вермелья» – «Алая звезда» – был одним из самых крупных красных бриллиантов, когда-либо найденных в Бразилии. Алмазы могут быть различных цветов, но самыми редкими являются красные. Когда его отец нашел этот камень, необработанный и неотшлифованный, трудно было предположить, что он стоит целое состояние.

Увидев Сабрину, Круз думал только о ней и не сразу заметил кулон. Ее рубиново-красное платье было подобрано в тон бриллианту, лежавшему в ложбинке между грудями. Шелк облегал каждую выпуклость и впадинку ее стройной фигуры, а в боковом разрезе юбки мелькала длинная стройная нога.

Платье было откровенно сексуальным. Сабрина, со своими пепельными волосами, блестящими волнами спадающими на плечи, воплощала в себе живую фантазию каждого мужчины, в чьих жилах течет горячая кровь. В то же время она была элегантна, ее утонченность ощущалась в каждом движении. Аристократическое происхождение не скроешь.

Ревность затуманила мозг Круза. Для кого Сабрина оделась как роковая женщина? Он посмотрел на ее левую руку, на безымянном пальце которой не было обручального кольца. Что ж, возможно, она не замужем. Разве это что-то меняет? Наверняка она надела это платье, чтобы произвести впечатление на любовника. Перед его глазами возник образ Сабрины в объятиях мужчины. Почему, черт подери, эта картина заставляет его кровь кипеть?

Да, он был ее первым любовником, но вряд ли последним. У нее было тело богини и чувственный рот, который так и просил, чтобы его целовали. На губы Сабрины был нанесен алый блеск, подчеркивающий их безукоризненную форму, а из-за теней на веках ее глаза казались не серыми, а дымчатыми.

Круз извлек из глубин памяти образ невинной девушки, которую он знал десять лет назад. Сабрина была необыкновенно хорошенькой. Она превратилась в ослепительно красивую женщину, осознающую свою силу.

Для него ничего не изменилось. Он не видел ее десять лет, но хватило одного взгляда, чтобы понять: еще никогда он не желал женщину с такой силой, с какой он желал Сабрину Бэнкрофт. Только мысленно назвав ее фамилию, Круз вспомнил и о причине своего приезда в Эверслей и о ненависти к графу.

Он протянул руку и коснулся бриллианта. Драгоценный камень был тверд и холоден, как и его ярость. Круз не забыл, в какое возбуждение пришел Витор, найдя столь редкий камень.

«Вполне возможно, в той части рудника, где я нашел его, есть и другие красные алмазы. Граф Бэнкрофт обещал мне процент от стоимости».

«Не ходи, папа, – умолял его Круз. – Это опасно. Кое-кто из горняков говорит, что опоры в том месте недостаточны крепки».

Но отец его не слушал.

К тому же граф поддержал Витора.

Круз отдернул руку:

– Красный цвет самый подходящий для бриллианта, испачканного кровью моего отца.

По спине Сабрины пробежал холодок. Она не могла объяснить, почему ей не нравилась «Алая звезда», хотя и восхищалась безупречной красотой бриллианта. Сегодня она надела кулон только потому, что хозяйка Эверслей-Холл должна соответствовать великолепию дома. Правда, если не произойдет чудо, поместье придется продать.

В словах Круза она не увидела никакого смысла.

– Какое отношение к «Алой звезде» имеет твой отец?

– Он нашел алмаз, и ему принадлежала часть его стоимости. Но он умер до того, как получил причитающийся процент. Мой отец погиб, выполняя для твоего отца всю грязную работу, – не скрывая горечи, сказал Круз. – Граф Бэнкрофт послал его в шахту на поиски других красных алмазов. Руки твоего отца запачканы кровью Витора. Я приехал сюда, чтобы потребовать компенсацию за смерть моего отца.

Глава 3

– Уезжай, я настаиваю.

Сабрина наконец высвободилась, обошла стол и встала напротив Круза, тяжело дыша и пытаясь вернуть самоконтроль.

– Как ты посмел явиться сюда без приглашения и выдвигать нелепые обвинения против моего отца. Его нет, и он не может их опровергнуть.

– Будь он здесь, не смог бы ничего опровергнуть.

Круз приветствовал овладевший им гнев, который позволил ему отвлечься от одного неприятного факта. Когда Сабрина метнулась прочь, ее груди коснулись его груди, и тело Круза отреагировало на эту близость с унизительной предсказуемостью. Его взгляд опустился на глубокое декольте ее платья. Крузу было видно, как быстро вздымается и опускается ее грудь. Он сразу представил Сабрину обнаженной, вспомнил эротичный контраст ее молочно-белого тела и его бронзовой кожи, услышал ее негромкие всхлипы, когда она терялась в вихре наслаждения.

Проклятье! Круз расстался со своей последней любовницей два месяца назад. Похоже, он слишком долго обходился без секса. Или дело в том, что он снова увидел Сабрину? Круз поспешил отбросить эту слегка тревожащую мысль и напомнил себе, что единственная цель его поездки в Англию – карта заброшенного рудника. Но в мозгу его билось только одно желание: прижать Сабрину к столу, задрать ее платье, обнажив шелковистые бедра, чтобы…

Неимоверным усилием воли Круз обуздал взбунтовавшееся воображение, однако подчинить себе вышедшее из повиновения тело было не так-то легко.

– Я не знала, что твой отец умер, – сказала Сабрина и, поколебавшись, добавила: – Мне жаль. Я знаю, как ты его любил. Но я не верю, что мой отец виноват в его смерти.

– После того как мой отец нашел «Эстрела вермелья», граф послал его туда, где работать было небезопасно. – Круз стиснул челюсти. – Не притворяйся, что ты не знала. Бэнкрофт должен был рассказать тебе о несчастном случае, пусть даже и не признав свою вину.

– Отец мне ничего не говорил. – Сабрина пожала плечами. – Мы никогда не были особенно близки. Я выросла в Эверслей-Холл. Отец унаследовал землю и рудник в Бразилии от дяди и подолгу жил там. Я приехала к нему, когда мне исполнилось восемнадцать лет. Тогда же я познакомилась с тобой. Но после моего возвращения в Англию мы с ним редко виделись.

Сабрина опустила глаза и прикусила губу, вспоминая тот период своей жизни, когда она пряталась в поместье, как раненое животное. Рядом не было никого, с кем она могла бы поговорить о своей потере. Четырьмя годами раньше ее мать бросила графа Бэнкрофта и детей ради любовника. Уже тогда Сабрина получила хороший урок: не верить никому и полагаться только на себя.

Забеременев от Круза, она сказала об этом отцу. Он никак не отреагировал. А когда Сабрина потеряла ребенка, граф заметил лишь, что она приняла верное решение вернуться в Англию и поступить в университет.

Впрочем, вдруг вспомнила она, тем же летом граф неожиданно приехал в Эверслей-Холл. Он пребывал в странном настроении и был молчаливее, чем обычно. Отец заявил, что собирается продать рудник. При этом он ни слова не сказал ни о несчастном случае с Витором Дельгадо, ни о Крузе, а Сабрина не могла переступить через свою гордость, чтобы спросить о них.

Первые несколько недель по возвращении в Англию Сабрина надеялась, что Круз приедет за ней или хотя бы позвонит. Но время шло, и она поняла, что не дождется этого. Все потому, что она ему безразлична. Только теперь ей стало известно, что вскоре после ее отъезда он пережил ужасную трагедию. Все его мысли были заняты заботой о матери и о младших сестрах-близнецах.

Сабрина вгляделась в лицо Круза и заметила морщинки вокруг глаз и глубокие впадинки в уголках губ, которых не было десять лет назад. Круз обожествлял своего отца и должен был сильно горевать по нему. Сердце у нее защемило.

– Когда произошел несчастный случай? – спросила она.

– Через три недели после того, как ты меня бросила. Самый кошмарный период моей жизни. Сначала ты потеряла нашего ребенка, а потом я лишился отца.

Сабрина напряглась.

– На каждые семь беременностей приходится один выкидыш, – хрипло сказала женщина, повторяя то, что услышала от врачей. – Нам просто не повезло.

– Может, и так.

Голос Круза был лишен эмоций, тем не менее Сабрина уловила нотки критики в свой адрес.

– То, что я ездила верхом, не явилось причиной выкидыша, – чуть более твердым голосом продолжила Сабрина. – Шла уже семнадцатая неделя беременности, тогда как самым рискованным считается первый триместр. Доктор сказал, моей вины в этом не было. – Однако она не переставала винить себя. – Дай тебе волю, ты завернул бы меня в вату на все девять месяцев, – вдруг вырвалось у нее.

Круз излишне – на ее взгляд – пекся о благополучии ребенка. Каждый день, отправляясь на работу, он оставлял Сабрину под присмотром своей бдительной матери. По ее глазам было ясно, что она не рада будущему внуку, но Ана Мария была предана Крузу. Сабрине в Бразилии было скучно и одиноко. На третьем месяце, когда врач сказал, что беременность протекает без осложнений, она несказанно этому обрадовалась. Значит, она сможет заниматься тем, что ей нравится. Сабрина решила, что короткие прогулки верхом не повредят ребенку. Ее мать, будучи беременной, не бросала верховую езду…

Словно высеченное из камня лицо Круза походило на маску.

– Я не вижу смысла в том, чтобы ворошить прошлое.

Его голос вырвал Сабрину из воспоминаний, причиняющих боль. Ее длинные ресницы дрогнули и опустились, прикрывая глаза, но Круз успел заметить в них тоскливое выражение, которое потрясло его до глубины души. Десять лет назад, когда Сабрина проявила чуть ли не безразличие, потеряв их ребенка, он понял, что ребенок ей не был нужен. А ее поспешное бегство из Бразилии доказало, что она не испытывала к нему никаких чувств.

– Ты сказала, что графа нет дома, но у меня срочное дело. Полагаю, ты общаешься с ним по телефону или по почте?

Сабрина покачала головой:

– Мне известно только, что он, возможно, в Африке. У него есть там бизнес, и он часто предпринимает поездки в отдаленные уголки, чтобы исследовать залежи полезных ископаемых.

Она говорила правду. Почти. Отец часто отправлялся за границу за «приключениями», как он называл свои дела. Но он впервые не давал о себе знать так долго. В последний раз отец позвонил ей из какого-то города в Гвинее. С тех пор прошло полтора года, и Сабрина начала серьезно тревожиться за его жизнь.

– Боюсь, в настоящий момент отец недоступен, – пробормотала она.

Круз почувствовал, что Сабрина что-то недоговаривает. Он с трудом обуздал нетерпение.

– Что ж, если я не могу поговорить с графом, может, ты окажешь мне любезность. Твой отец располагает кое-какой информацией о своем бывшем руднике. Незадолго до гибели Витора граф показал ему карту заброшенных штолен. Карта является законной собственностью владельца рудника. Возможно, тебе известно, что я купил его шесть лет назад. Значит, карта принадлежит мне.

– Отец редко посвящает меня в свои дела.

Смутное воспоминание всплыло в памяти. Тогда Сабрина не обратила внимания на этот инцидент. Она зашла в кабинет отца и увидела, что он изучает документ, разложенный на столе. Граф быстро сложил бумагу, и Сабрина не успела рассмотреть ее.

«Это мое обеспечение в старости, – со смехом сказал он. – Его гораздо безопаснее хранить в Эверслей-Холл, чем в банке».

– Почему эта карта настолько важна? – с любопытством спросила Сабрина, не надеясь, впрочем, услышать ответ.

Однако Круз ответил:

– Я предполагаю, что на ней изображена секция рудника, проложенная давным-давно. – Он пожал плечами. – Может, там ничего нет, а может, в заброшенных штольнях еще есть алмазы.

Он пытливо вгляделся в лицо Сабрины, и она быстро опустила глаза.

– Твой отец показывал тебе какую-нибудь карту?

– Нет, – честно ответила она.

– Ты знаешь, где он хранит подобные документы? Может, в сейфе?

Она покачала головой:

– Для этой цели сейф ему не нужен. В Эверслей-Холл хватает тайников, чтобы прятать ценности. Даже людей, если на то пошло. Во многих старинных английских домах есть потайные комнаты, где прятали священников, когда несколько столетий назад начались гонения на католическую церковь, – объяснила Сабрина. – К примеру, в библиотеке за деревянной панелью скрывается шкаф. Отцу известны все эти места.

– И тебе тоже?

– Только некоторые. Но даже если бы я была в курсе, не показала бы их тебе без разрешения папы.

Сабрина была предана отцу, хотя их отношения нельзя было назвать душевными. Более того, после его таинственного исчезновения она поняла, что любит его.

– Если ты действительно законный владелец карты, я уверена, что отец отдал бы ее тебе, когда ты стал хозяином рудника.

– Не изображай наивную простушку, – не выдержал Круз. – Я не просто так обвиняю твоего отца в мошенничестве. Граф Бэнкрофт, несомненно, занимается темными делишками.

– Как ты смеешь?! – задохнулась Сабрина.

– Я на него работал, – оборвал ее Круз. – Граф ради экономии не соблюдал технику безопасности.

В ее глазах полыхнул гнев.

– Моего отца здесь нет, и он не может тебе ответить, а мне известна только твоя версия случившегося.

– И конечно, ты, с твоим титулом и привилегированным положением в обществе, не поверишь парню, выросшему в трущобах, – саркастически протянул он. – Ты всегда считала, что я ниже тебя, не так ли, принцесса?

– Это неправда. – Во времена их романа Сабрина ненавидела, когда он в насмешку называл ее принцессой, чтобы подчеркнуть разницу в их социальном происхождении. – Мне всегда были безразличны как твое происхождение, так и твоя бедность.

Круз скрипуче рассмеялся.

– Ты четко дала понять, что страстно желаешь вернуться в свой Эверслей-Холл. – Его взгляд скользнул по уютной библиотеке, заставленной книжными шкафами от пола до потолка. – Я могу понять, почему тебе было невыносимо жить в убогом коттедже горняка с крышей из рифленого железа, ведь ты привыкла к величественному особняку.

– Дело не в этом. Мы жили с твоими родителями, а твоя мать не давала мне понять, что ей приятно мое присутствие.

Сабрина видела недоверие в его глазах. Бессмысленно доказывать Крузу, что вовсе не стесненные условия являлись причиной того, что она чувствовала себя неуютно. Ана Мария обожала сына. Вполне возможно, она считала, что ни одна женщина не достойна его.

Но Круз прав – нет смысла ворошить прошлое. Это случилось давным-давно, и у них обоих свои жизни. Ирония заключалась в том, что они поменялись ролями. Круз стал миллионером, а она после исчезновения отца тратит каждый заработанный пенни на содержание поместья.

– Твои глаза по-прежнему темнеют, как грозовые облака, когда ты лжешь. Глубокий голос Круза вернул Сабрину в настоящее. Она насторожилась, когда он обошел стол и остановился в тревожащей близости от нее.

– Десять лет назад я спросил, будешь ли ты счастлива в Бразилии, со мной и с нашим ребенком. Ты убедила меня, что так оно и есть, но твои глаза были как потускневшее олово, выдавая правду: ты мечтала вернуться в Англию.

Сабрина залилась виноватым румянцем и отвела взгляд.

– Я скучала по брату, – призналась она. – Тристану было всего одиннадцать лет. После того как мать нас бросила, мы с ним очень сблизились, и меня тревожило, что он живет здесь один под присмотром няни.

– Я не верю, что беспокойство о брате было единственной причиной, по которой ты торопилась покинуть Бразилию. Я не верю, что ты не можешь связаться с графом Бэнкрофтом, – протянул Круз. – Я также думаю, что тебе известно о карте больше, чем ты сказала.

Она и забыла, какой он высокий. Сабрина видела очертания его мускулов под белоснежной рубашкой. В ее голове замелькали образы, способные ввести в соблазн: обнаженное, покрытое бронзовым загаром тело Круза, прижатое к ее мягкому белому телу. Почему-то ее мысли устремились дальше. Она представила, как он укладывает ее на себя, его сильные руки удерживают ее, направляют, а ее мышцы послушно растягиваются, принимая его…

Кровь вскипела в жилах женщины. Немногочисленным любовникам, которые были у Сабрины, удалось возбудить у нее лишь прохладный интерес, а секс с ними не принес ничего, кроме разочарования. А сейчас, к ее стыду, в голове Сабрины, сменяя друг друга, проносились воспоминания о восхитительной мужественности Круза, и она ощутила предательскую влагу между ног.

Гнев был единственной ее защитой от возбуждения, тягучей болью отозвавшегося внизу живота.

– Я же сказала, что не знаю ни о какой карте. Не моя проблема, если ты не желаешь мне верить.

Хотя на ней были туфли на четырехдюймовых каблуках, Сабрина была вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть Крузу в лицо. Десять лет назад у нее не было ни одного шанса устоять перед ним. Ей было жалко ту невинную девушку, с волнением ожидающую поступления в университет. Круз с первого взгляда решил, что желает ее, но прошло совсем немного времени, и она поняла, как сильно жизнь в Бразилии отличается от ее привычной жизни.

Если бы Круз любил ее, Сабрина как-нибудь приспособилась бы. Но когда подтвердилась ее беременность, его страсть угасла, и стало очевидно, что у них нет ничего общего…

– Я хочу, чтобы ты уехал, – натянуто проговорила Сабрина. Круз не ответил, и она нахмурилась. Когда его черные брови поползли вверх, а на лице появилось высокомерное выражение, она вспыхнула. – Может, ты собираешься силой добиться от меня признания, где карта? Но в доме хватает персонала, который придет мне на выручку. – Сабрина мысленно скрестила пальцы. Дворецкий Джон и его жена Мэри, экономка, были единственными, кто остался в Эверслей-Холл. И они были стариками. – Если ты дотронешься до меня, я закричу.

Она направилась было к двери, но Круз схватил ее за руку и рывком заставил повернуться лицом к нему.

– Не думаю, что мне потребуется сила, чтобы заставить тебя дать мне то, что я хочу, – негромко произнес он.

Мышцы живота Сабрины конвульсивно сжались, как только она услышала его низкий, чуть ли не мурлыкающий голос. Время словно остановилось. Дыхание перехватило. Ее глаза расширились, пока она, словно загипнотизированная, смотрела, как Круз медленно наклоняет темноволосую голову. Только через пару секунд Сабрина поняла, что он собирается ее поцеловать. «Он не посмеет», – убеждала она себя. Но ведь это был Круз Дельгадо – человек, который мог заключить сделку с самим дьяволом, твердо уверенный в том, что одолеет даже его.

– Я предупреждала, что закричу, – дрожащим голосом сказала Сабрина, отчаянно ища достойный выход из мелодраматичной ситуации.

Круз прижал ее к себе, заставив прерывисто выдохнуть, и жар его тела передался ей.

Он по-волчьи усмехнулся:

– Может, и закричишь. Я помню, как ты стонала от удовольствия и царапала меня своими коготками, когда…

– Ради всего святого, Круз! – с испугом – потому что боялась потерять власть над собой – воскликнула Сабрина. В отчаянии она забарабанила кулаком по его плечу, но это было равносильно попытке москита прокусить шкуру носорога.

– Ты чертовски красива, – хрипло проговорил Круз.

Он не мог противиться Сабрине. Он презирал себя и стыдился своей слабости. Может, если он поцелует ее, бушующее в нем пламя погаснет? А может, этого хватит, чтобы безумное желание, заставляющее гулко стучать его сердце и напрягаться мышцы, испарилось? Он положил одну руку на талию Сабрины, а другую запустил в волосы женщины и обхватил ее за шею.

Его твердые губы требовали, чтобы Сабрина покорилась поцелую. Она оказалась не готова к тому – хотя, наверное, следовало этого ожидать, – что в ней проснется волчий голод. В мыслях она вернулась к тому времени, когда ей было восемнадцать, и на миг снова стала девственницей, отдавшей Крузу не только свое тело, но сердце и душу.

На возвращение к себе ушло долгих десять лет.

Это придало ей сил. Но Круз знал, как доставить ей удовольствие, знал, как обойти ее оборону дерзкими, уверенными движениями языка, очерчивая форму ее губ, прежде чем приступить к исследованию влажного теплого рта.

Сабрина задрожала. Несомненно, Круз чувствует, что она близка к капитуляции. Но неожиданно его поцелуй стал нежным, он словно пил нектар с ее губ, легко прикасаясь к ним, как бабочка – крылышками. Устоять было невозможно.

Круз резко поднял голову.

Проклятье! Он проделал этот путь не для того, чтобы заняться любовью с Сабриной. Он не предполагал, что ощутит неодолимое влечение к этой женщине. Их роман длился меньше года, и, когда Сабрина вернулась в Англию, он решительно запретил себе вспоминать о ней. Приехав в Эверслей-Холл, Круз не сомневался: если он и увидит Сабрину Бэнкрофт, то останется невосприимчив к ее чарам. Страстное желание, которое пожирало его сейчас, служило унизительным напоминанием о событиях десятилетней давности, когда он был околдован Сабриной, всего один раз заглянув в ее серые глаза.

Сейчас эти глаза приобрели дымчатый оттенок – оттенок желания. Круз не забыл ее обольстительный взгляд. Он почувствовал, как напрягается его тело в ответной реакции. Мужчина выругался про себя. Нельзя повторять собственные ошибки.

Его губы изогнулись в пренебрежительной улыбке.

– Твое стремление к сотрудничеству способно подстегнуть. Мне нужна только карта. Потом я покину тебя, и ты сможешь получить удовольствие от вечеринки.

Насмешливый голос Круза разорвал паутину соблазна, которой он оплел Сабрину. Она вырвалась из его объятий с горящим лицом, дрожа от гнева. Он верит, что ей нравится исполнять роль хозяйки перед Хьюго Ффолксом и компанией зеленых юнцов. Ужасно! Но еще хуже было осознание того, что Круз поцеловал ее только в надежде получить карту, которая спрятана где-то в Эверслей-Холл.

О боже… Да что с ней творится? Она не видела его десять лет, но не прошло и десяти минут, как она фактически сама предложила ему овладеть ею прямо здесь, на столе. В голове замелькали эротичные образы. Сабрина была готова сгореть от стыда, услышав, как посмеивается Круз. Это могло означать одно: он заметил, что ее взгляд метнулся к столу. Не давая себе времени подумать, Сабрина отвесила ему звонкую пощечину и сквозь зубы процедила:

– Убирайся!

Его глаза сверкнули.

– Не советую тебе это повторять, – вкрадчиво проговорил Круз.

От звуков его голоса по ее спине прокатилась дрожь.

– Просто… уходи, – прошептала Сабрина, словно силы оставили ее.

Когда Круз ехал в Суррей, он даже не думал о проигрыше. Однако визит в Эверслей-Холл пошел не по плану. Его лицо исказила гримаса. Он оказался в тупике. Либо Сабрина действительно ничего не знает о карте, которую граф Бэнкрофт показывал его отцу, либо она не хочет говорить ему, где карта спрятана.

Грохот в холле на время разрешил эту тупиковую ситуацию. Сабрина с приглушенным проклятьем поспешно бросилась к двери. Открыв ее, она окликнула дворецкого:

– Джон! Что, ради всего святого, означает этот шум?

– Боюсь, это сэр Реджиналд, мисс Сабрина. Кто-то из гостей его уронил.

Круз с любопытством последовал за Сабриной в холл и увидел рыцарские доспехи, валяющиеся на полу. Изрядно выпившие парни пытались собрать их. Хьюго, спотыкаясь, направился к ней.

– Прости за рыцаря, Са… – он икнул, – …брина. – Я хочу, чтобы ты знала: это самая лучшая вечеринка в честь дня рождения.

– Рада, что вам весело, – сдержанно откликнулась Сабрина, пытаясь обойти Хьюго Ффолкса. Однако он оказался быстрее, чем можно было ожидать в его состоянии, и обнял ее за талию.

– Мне понравилось, когда этим утром ты пришла ко мне в спальню. Ты разбудишь меня завтра утром?

Сабрина не смотрела на цинично ухмыляющегося Круза.

– Вы можете и позавтракать в постели, если хотите, Хьюго.

Она старалась скрыть нетерпение, напоминая себе, что денег, которые заплатили его родители, хватит, чтобы погасить непомерные счета за электричество.

Пытаясь вырваться из цепких рук молодого человека, Сабрина оглядела холл и у входной двери увидела Круза. Он красноречиво посмотрел на руки Хьюго, сползшие ей на ягодицы, и она залилась румянцем.

– Приношу свои извинения за то, что потревожил вас, – насмешливо протянул он. – Желаю приятно провести остаток ночи.

«Пропади он пропадом!» – в ярости подумала она и буквально отодрала руки Хьюго. Ей нестерпимо хотелось броситься вслед за Крузом и пощечиной стереть ухмылку с его лица. Вообще-то она отличалась ровным нравом, но он взбесил ее. Опустив глаза и увидев проступающие сквозь ткань платья затвердевшие соски, молодая женщина прикусила губу, осознав, что Круз вызывает у нее не только гнев.

Когда он ее поцеловал, Сабрина ожила – впервые за десять лет. О нет, она не влюбится в него снова. Она может поклясться, что не повторит ошибку. Но в библиотеке ее охватила неконтролируемая страсть. Она хотела Круза так сильно, что даже сейчас ощущала боль в грудях и чувствовала вкус его губ.

Нужно немедленно взять себя в руки, иначе она сдастся, увидев его в следующий раз. Сабрина нисколько не сомневалась, что следующая встреча состоится. Она по своему горькому опыту знала: если Круз чего-то сильно желает, он не успокоится, пока это не получит.

Десять лет назад он хотел ее. Теперь ему нужна карта, которую, как он считает, ее отец спрятал в Эверслей – Холл. Сабрина не сомневалась, что Круз вернется, но она будет готова к этому и не растает от одного его взгляда.

Глава 4

Круз обнаружил, что исключительно мягкое односолодовое виски, подаваемое в «Голове графа», развязывает языки и поощряет к обмену местными сплетнями. После визита в Эверслей-Холл, окончившегося ничем, он вернулся в деревенский паб, в котором снял комнату, и заказал шотландское виски без льда.

– Не существует лучшего лекарства от жизненных неурядиц, чем капля этого нектара, – заметил пожилой мужчина, сидящий у барной стойки.

Это был рабочий, если судить по одежде.

– Верно, – пробормотал Круз, придвигая пустой бокал к бармену и прося повторить для него и для соседа. Когда бутылка виски опустела на две трети, он узнал некоторые любопытные подробности о жизни семьи Бэнкрофт, включая то, что паб назван в честь одного из предков графа. Тот был обвинен в мошенничестве и предательстве во времена Елизаветы I, за что был обезглавлен.

«Похоже, предательство генетически заложено в них», – с горечью размышлял Круз. Генри Бэнкрофт надул его отца, не выплатив процент от стоимости красного алмаза, а Сабрина сегодня вечером заявила, что не знает что-либо о карте заброшенного рудника. Круз был уверен, что она лжет. Она замешкалась с ответом, а ее глаза потемнели.

Он осушил виски и кивнул бармену, чтобы тот наполнил бокал. Что делать? Вряд ли он сможет вытряхнуть из нее правду. Каким-то образом ему нужно проникнуть в Эверслей-Холл и самостоятельно поискать карту.

Круз вспомнил, как прошла встреча с Сабриной, и рассердился на себя. Не надо было ее целовать, но он не смог устоять перед ее холодной красотой. Круз презирал себя за проявленную слабость, однако утешался тем, что был не одинок в своем желании. Пылкий ответ Сабрины доказал, что она по-прежнему находит его сексуально привлекательным. Он будет дураком, если не постарается обратить это в свою пользу.

Круз отвлекся от мыслей, когда до него дошло, о чем говорит собутыльник.

– Нисколько не удивлюсь, если леди Сабрина пытается утопить свои проблемы в бутылке горного виски[3]. Если, конечно, оно у нее еще осталось.

– Что за проблемы? – заинтересовался Круз.

– Деньги. – Рабочий покачал головой. – Поместье ветшает с тех пор, как оно перешло ее отцу… Генри Бэнкрофт никогда не задерживается в Эверслей-Холл. Он постоянно мотается за границу. Поговаривают, что он торгует бриллиантами, но вот уже больше года графа никто не видел, а по деревне пополз слух, что дочка заявила о его исчезновении в полицию.

Круз тут же вспомнил, как Сабрина туманно сказала, что в настоящее время с графом невозможно связаться.

– Рискну предположить, что леди Сабрина изо всех своих силенок старается управлять поместьем. – Рабочий осушил виски и позволил щедрому незнакомцу снова наполнить его бокал. – Бывало, я сам чегой-то там делал, потому как весь персонал попросили, кроме старика Джона Бойда и его женушки. Они работают там с незапамятных времен. Кажись, есть еще какая-то молоденькая девчушка – присматривает за конюшней. – Он вздохнул. – Да уж, старые загородные дома – дорогущее удовольствие, доложу я вам. Но все равно будет жалко, если Эверслей продадут.

– Вполне может оказаться, что будет нечего продавать, – вмешался бармен, кладя телефон и подходя к ним. – Звонила мисс Бэнкрофт. В доме пожар. Она узнавала, могут ли ее гости провести ночь в пабе.

Вдали послышалось завывание сирен.

«Какая горькая ирония», – с кривой усмешкой подумал Круз. Дом может сгореть до того, как ему представится шанс найти карту. Понимая, что содержание алкоголя в его крови превышает допустимый уровень, он попросил бармена:

– Не вызовете ли такси? Мне надо поехать в Эверслей-Холл.

– Рад сообщить, что пожар взят под контроль. Могу с уверенностью сказать, что он был вызван, скорее всего, непотушенной сигаретой, которая упала либо на ковер, либо на кресло, – говорил пожарный Сабрине. – Насколько я понимаю, сегодня вечером здесь была вечеринка.

– Я просила их не курить в доме. – Сабрина поморщилась.

Сколько вреда причинил пожар! Похоже, большая часть верхнего этажа в восточном крыле и крыша полностью уничтожены огнем.

Пожарный посмотрел на темное небо. Начался дождь.

– Я посоветовал бы вам обратиться в местную строительную фирму. Они натянут брезенты, чтобы защитить пострадавшую часть дома от непогоды. – Он сочувственно улыбнулся. – Некоторые картины восстановить невозможно, но по крайней мере вы получите страховку.

Сабрина почувствовала себя так, словно ей дали под дых. Три месяца назад она отказалась от страхования Эверслей-Холл, потому что не хватало денег на страховой взнос. Это решение далось ей нелегко, но оплаты ждали более срочные счета, например за новый бойлер для отопительной системы. Старый вышел из строя в середине зимы.

Хорошо, хоть Хьюго Ффолкс и его друзья не пострадали. Но пожар положил конец ее бизнесу и, возможно, конец жизни в фамильном особняке. Сабрина не могла позволить себе заплатить за брезент, чтобы предотвратить дальнейший ущерб, не говоря уже о реставрационных затратах.

До ее ушей донесся рокот подъезжающей машины. Она повернула голову, увидела, что это такси. Когда она поняла, что приехал Круз, сердце ее на миг остановилось, а затем забилось с бешеной силой. Она, словно в тумане, смотрела, как он приближается к ней, шагая по лужам и не обращая внимания на то, что его светло-серые брюки пачкаются.

– Сабрина, – произнес он низким голосом с сексуальным акцентом. – Ты в порядке?

Круз обнял ее за плечи и привлек к своей груди. Сабрина настолько была погружена в переживания, что даже не подумала возразить.

– Да, в порядке, – глухо ответила она, прижавшись лицом к его рубашке.

– Похоже, пострадало только новое крыло, – заметил Круз, осматривая последствия пожара. – К счастью, огонь не добрался до исторического здания.

Его слова произвели отрезвляющий эффект. «Разумеется, карта, которая, по его мнению, спрятана где-то в особняке, – это все, что его волнует», – с горечью сказала себе Сабрина. Она высвободилась из объятий Круза, безжалостно заглушая пронзившую ее боль.

Вдруг она нахмурилась, заметив, как рыжий комок пронесся мимо нее и бросился в пострадавшую часть дома.

– Джордж! Вернись!

– Кто такой Джордж? – Круз понял, что говорит сам с собой, так как Сабрина устремилась к почерневшим от огня стенам и скрылась внутри.

– Джордж, где ты, родной? – звала женщина, тщетно пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте.

Пострадавшее крыло было известно как флигель. Он был построен в начале прошлого века и действительно не являлся памятником архитектуры. Огонь был потушен, но в комнатах стоял густой дым, от которого у Сабрины защипало глаза.

– Джордж!

– Джордж – это тот парень, который желал быть разбуженным тобой утром? – прорезал туман низкий голос Круза.

Сабрина вздрогнула, увидев его рядом с собой.

– Что? – Она догадалась, что он имеет в виду. – Нет, – рассеянно ответила она. – Это Хьюго. Джордж…

– Еще один твой юный любовник, – не дал договорить ей Круз. – Сколько их у тебя? Если ты хочешь удовлетворить свой сексуальный аппетит, gatinha, тебе следует найти мужчину, а не забавляться со щенками.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно? – мгновенно вскипела Сабрина.

– Твой бойфренд, которого я видел, слабоват. Ты производишь впечатление холодной и выдержанной леди с прекрасными манерами. Настоящая хозяйка загородной резиденции. Но мне-то известно, какая сирена скрывается под этой маской. Там нет места льду, только обжигающий жар и необыкновенная чувственность. Тебе нужен мужчина, который сможет обуздать пылающий пожар и, если понадобится, заставить тебя подчиниться.

Приступ кашля у Сабрины не имел ничего общего с дымом.

– Ты просто король шовинистов, при этом еще и неандерталец! – откашлявшись, воскликнула она. – Мы не виделись десять лет, но стоило тебе объявиться, как выясняется, что ты лучше меня знаешь, чего я хочу.

– Ты хочешь меня, – с приведшей ее в ярость уверенностью заявил Круз. – Думаешь, я не почувствовал, как забилось твое сердечко, когда я поцеловал тебя, или не заметил, как на твоих щечках проступил румянец, который сделал тебя неотразимой? Я назову тебя лгуньей, если ты будешь отрицать, что все это вызвано желанием ко мне. – Он заговорил тише, а от его сексуального акцента волоски на ее шее встали дыбом. – Оно никуда не делось, Сабрина. Мы оба почувствовали это в библиотеке. Я мог бы овладеть тобой на столе и не думаю, что ты стала бы протестовать. Готов спорить, ты еще не встречала мужчину, который возбуждал бы тебя так же, как я.

Он был невыносим, но… Сабрина была рада, что темнота скрывает ее щеки, залившиеся жарким румянцем.

– Это идиотский разговор, к тому же в самом неподходящем месте, – стараясь говорить спокойно, сказала она, развернулась, сделала шаг и тут же вскрикнула, ударившись ногой о дверной косяк. – Проклятье, ни черта не вижу! – дала она выход эмоциям и… заморгала от внезапно вспыхнувшего света. Это светился дисплей телефона Круза. – Вот он! – выкрикнула Сабрина, заметив зеленый блеск глаз.

– Джордж – кот? – Круз выругался. – Не могу поверить, что ты рисковала собой ради какого-то кота.

– Наверное, он испугался и ищет, где можно спрятаться. Ну же, хватай его быстрее, пока он не убежал!

Раздался дикий вопль, а потом – тирада на португальском, судя по тону Круза, нелицеприятная.

– Ты его схватил?

– Это он вцепился в меня, – пробормотал Круз, рассматривая рыжий комок, впившийся в его руку. Кот давал понять, что незнакомец ему не нравится.

– Ах ты мой бедненький! – заворковала Сабрина сладким голосом.

Это послужило для Круза бальзамом, тем более что гордость его была уязвлена, а рыжий черт кусался очень больно. Однако он быстро понял, что она говорит с котом. Животное, успокоенное голосом хозяйки, отпустило руку Круза.

– Кажется, с ним все в порядке, – с облегчением резюмировала она, осмотрев кота, когда они вышли на улицу.

– Что с ним сделается? Дьявольская скотина, – процедил Круз, обнаружив, что зубы рыжего разбойника прокусили руку до крови. Он потянулся за платком.

– Спасибо, что помог мне его найти. – Сабрина тоже заметила на его руке кровь и поспешила встать на защиту своего питомца. – Джордж кусается, только когда испуган. Моя бедная крошка… – Увидев, что лицо Круза потемнело, она торопливо предложила: – Но я могу обработать тебе рану. Прими это в качестве благодарности.

Главная часть дома, включая кухню, от огня не пострадала. Сабрина опустила Джорджа на пол, поставила перед ним блюдечко с кошачьими деликатесами и только потом вытащила из шкафа аптечку.

– Тщательно вымой руку, – проинструктировала она Круза. – У кошек во рту полно бактерий, которые могут вызвать инфекцию.

– Потрясающе, – криво усмехнулся Круз. Промывая руку, он бросил мрачный взгляд на причину своей дополнительной проблемы и услышал глухое рычание, явно не похожее на мурлыканье. Он перевел взгляд на подносы, стоявшие на стойке. – Ты собиралась сама подавать завтрак гостям в их комнаты? – Он сосчитал подносы. – На это у тебя ушло бы все утро.

– Мне помогает Джон, дворецкий. Правда, из-за артрита он не может подниматься на верхний этаж. На вечеринках в выходные помогает девушка из деревни. Завтрак в постель входит в перечень услуг, предоставляемых гостям Эверслей-Холл.

Круз бросил на нее странный взгляд.

– Я скажу правду, раз уж это скоро станет достоянием общественности. – Сабрина тяжело вздохнула. – Сегодняшний пожар означает, что мне не избежать продажи Эверслея.

Собственные слова звучали для нее как смертный приговор.

Круз высушил руку бумажным полотенцем, которое ему подала Сабрина, и смотрел, как она наносит на ранки антисептик.

– Полагаю, расходы на содержание огромного особняка очень велики. – Он вспомнил разговор с рабочим в пабе. – У твоего отца кончились деньги?

– У него на счете есть деньги, но я не могу ими пользоваться с тех пор, как… – Сабрина помедлила, – папа пропал. Он считается пропавшим без вести больше года, его банковские счета и другие активы заморожены. Я обратилась в агентство по поиску пропавших людей, но пока они не напали на его след. Если папа не объявится, через несколько лет он будет признан умершим. На данный момент я использовала все свои сбережения и трачу все, что зарабатываю, на дом, так что, говоря без прикрас, я банкрот.

– Думаю, я не ошибусь, если скажу, что особняк должен стоить кучу денег, – небрежно бросил Круз.

– Дом и поместье, расположенное на трех сотнях акров отличной земли Суррея, были оценены в десять миллионов фунтов.

Брови Круза поползли вверх. Так дорого? Что, если приобрести его и без помех поискать карту? Но такой старый дом – бездонная яма, в которую сколько ни кидай, все будет мало. К тому же остается вероятность, что карты на самом деле не существует.

– Потребуется время, чтобы найти покупателя, – заметил он, одновременно прикидывая, как убедить Сабрину позволить ему порыскать по тайникам. – Не каждый захочет взять на себя ответственность за поместье, представляющее исторический интерес.

– У меня уже есть покупатель. Компания, владеющая сетью отелей, связалась со мной несколько месяцев назад и сделала предложение. «Экцельсиор групп» собирается разбить здесь поле для гольфа, а особняк превратить в роскошный гольф– и спа-курорт. – Ее плечи опустились. – Как только я дам согласие на продажу, сделка займет несколько недель. Иногда я задаюсь вопросом: стану ли я счастливее, если избавлюсь от тревог, связанных с содержанием поместья. Это мой дом, и у меня связаны с ним счастливые воспоминания детства – пока мать нас не бросила. Отец тоже не слишком интересовался будущим Эверслей-Холл, но я надеялась, что когда-нибудь Тристан станет таким владельцем, какого поместье заслуживает.

Круз хмурился. Плохо, что дом может быть быстро продан.

– Ты сказала, что активы твоего отца заморожены, потому что он официально числится пропавшим без вести. Уж конечно, Эверслей-Холл считается одним из активов, поэтому вряд ли продажа может пройти без его ведома.

– Дом находится в доверительной собственности трех человек: моего отца, меня и моего брата. Для продажи достаточно согласие двоих.

– И Тристан согласен?

– Трис пока не в курсе нашей финансовой ситуации, – вздохнула Сабрина. – Я пыталась уберечь его от тревог, потому что он готовится к государственным экзаменам в университете. Он расстроится, если мы потеряем дом наших предков. Но Трис реалист. Он поймет, что у нас нет выбора.

Взяв аптечку, Сабрина отодвинулась от Круза. Стоя рядом с ним и обрабатывая его руку, она чрезвычайно остро ощущала силу мускулистого, поджарого тела мужчины. Воспоминания замелькали в голове. Его тело, вжимающее ее в матрас… Его ритмичные уверенные движения…

Стоило ей только представить, как он занимается с ней любовью, как между ног стало влажно, а быстрый взгляд подтвердил, что затвердевшие соски натянули ткань на груди. Сабрина убедила себя, что шелковый халат персикового цвета, который она накинула поверх ночной рубашки, когда сработала пожарная сигнализация, выглядит респектабельно. Но она чувствовала, что Круз пристально изучает ее, и подавила желание скрестить руки на груди. Было крайне важно заставить его уйти, поэтому Сабрина подошла к двери кухни, надеясь, что он поймет намек и последует за ней.

«Круз не имеет права выглядеть так, что у женщин захватывает дух», – думала она. Тем не менее, пока он просматривал сообщения в телефоне, Сабрина с жадностью впитывала в себя четко вылепленные черты его лица. Богатство и успех наложили на Круза свой отпечаток. Мужчину окружала аура спокойной властности, чего не было десять лет назад, хотя даже тогда его уверенности в себе можно было позавидовать. Сабрина залилась краской, когда Круз неожиданно поднял голову и поймал ее устремленный на него взгляд.

– Уже поздно, – выпалила она, посмотрев на кухонные часы. – Думаю, излишне напоминать тебе, что сегодня мне хватило стрессов. Я хочу лечь, поэтому прошу тебя уехать.

Круз сверкнул улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание.

– Даже не надейся.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не позволю тебе остаться одной в доме, который не может гарантировать твою безопасность. Все взломщики и преступники в округе уже знают о пожаре. Им даже не придется ничего вскрывать. Они могут спокойно проникнуть в пострадавшее от пожара крыло и получить доступ к любой комнате, включая твою спальню.

– Чепуха! – фыркнула Сабрина, чувствуя, как в ней нарастает раздражение. – Кто ты такой, чтобы здесь распоряжаться? Преступления в деревне крайне редки, а местный констебль сказал, что сегодня ночью полиция будет дежурить у ворот. – Она уперла руки в бока, когда Круз не сдвинулся с места. – И я не собираюсь с тобой спорить.

– Хорошая мысль, – кивнул он. – А сейчас побереги дыхание и покажи мне свободную спальню.

Круз встал и направился к ней. Крупный мужчина, он двигался с бесшумной грацией вышедшей на охоту пантеры.

– Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я разделил с тобой твою спальню. – Он остановился передней и легко провел пальцем по ее щеке. Так могло бы прикоснуться крыло бабочки, однако все чувства разом ожили, и Сабрине показалось, что его мимолетная ласка поставила на ней клеймо. – Хотя в таком случае я не смогу гарантировать, что мы выспимся. – Круз чуть ли не мурлыкал.

Сабрина судорожно сглотнула, пытаясь совладать с предательской реакцией тела на это дерзкое предложение. И в то же время в ее голове пронеслась неожиданная мысль: почему бы не забыть на одну ночь все тревоги и потеряться в гарантированном чувственном удовольствии, занявшись любовью с Крузом? Но он предлагает только секс. Ей было мало этого десять лет назад, и – она чувствовала – будет мало сейчас.

– Ты невозможен, – пробормотала молодая женщина.

Круз усмехнулся:

– Мне это уже говорили.

Сабрина вспомнила статьи, которые она читала в газетах о стремительно взошедшей на деловом небосклоне яркой бразильской звезде – магнате, владеющем алмазным рудником. Он ураганом ворвался в лондонские светские круги и, похоже, поставил себе цель переспать с каждой красавицей блондинкой, с которой ему доведется познакомиться. Острый кинжал ревности пронзил ее сердце. Дышать стало тяжело, и, чтобы скрыть это, Сабрина вышла из кухни. Она не оборачивалась, однако чувствовала, как Круз следует за ней по коридору и поднимается на второй этаж. Ее переполняли противоречивые эмоции: досада из-за того, что не удалось выпроводить Круза, и волнение, хотя она отчаянно пыталась его подавить. Сабрина узнала решительный блеск в глазах мужчины и понимала, что проиграла этот спор, даже не начав спорить.

– Можешь воспользоваться спальней в дальнем конце коридора, – отрывисто бросила она через плечо, идя к своей спальне, находящейся в противоположном крыле.

Однако мысли о пожаре, о грядущей продаже поместья, а также упрямо возникающие в мозгу образы обнаженного Круза в ее постели не давали ей заснуть, пока серый рассвет не проник сквозь щель в шторах.

Еще никогда Эверслей-Холл не казался ей таким красивым, как сегодня. Сабрина ехала на Монти по дорожке для верховых прогулок. Отсюда пострадавшая от пожара часть дома была не видна.

Сердце ее кольнуло. Как пережить разлуку с местом, которое так много для нее значит? Как расстаться с домом, который принадлежал ее семье пять столетий? Но альтернативы нет. У нее закончились и деньги, и идеи, а надежда, что отца найдут живым, таяла день ото дня.

Монти забил копытом, заскучав. Сабрина похлопала его по шее.

– Ну ладно, малыш, пора домой, – задыхающимся голосом, так как горло сдавило от эмоций, произнесла она.

Похоже, придется расстаться и с лошадью.

Круз ждал ее на конюшне. Впервые после его появления Сабрина увидела Круза при дневном свете, и сердце ее гулко забилось, стоило ей заметить, что его черные волосы блестят на солнце, словно шелк.

Она спешилась и завела Монти в паддок.

– Ты рано встала, – заметил он. – Я думал, ты устала после событий прошлой ночи.

– Между нами ничего не было, – заявила Сабрина и осеклась, чувствуя, как кровь прилила к ее щекам. – А, ты имеешь в виду пожар. – «Идиотка несчастная!» – яростно отчитала она себя. Ей совсем не хотелось, чтобы Круз догадался, что большую часть ночи она провела без сна, предаваясь эротическим фантазиям с его участием. – Я больше всего люблю ездить верхом на рассвете, когда бледно-розовое солнце только начинает подниматься, а роса на листьях блестит, как бриллианты.

Внешне Сабрина была типичной Снежной королевой. Круз изучал ее холодную красоту. Светло-русые волосы были заплетены в длинную косу. Женщина смотрела на него умными серыми глазами без всякого интереса – то, к чему Круз, признаться, не привык. Лишь слабое подрагивание чувственных губ и бледно-розовый румянец на фарфоровой коже выдавали пылающий в ней внутренний огонь.

Он возбудился мгновенно, и это сразу вызвало физический дискомфорт. «Во всем виноваты ее ведьминские чары», – мрачно подумал Круз. Он не мог отвести от Сабрины глаз. Прошлым вечером она была неподражаема в алом вечернем платье, а когда он вернулся, узнав о пожаре, она уже была в шелковом халате, но ее привлекательность меньше не стала. Этим утром Сабрина выглядела не менее сексуально в бриджах для верховой езды, обтягивающих ее, как вторая кожа, и в сером – в тон глазам – кашемировом свитере, который приподнимали бугорки грудей.

Ее вопрос вернул его в настоящее:

– Надеюсь, ты хорошо спал?

Круз провел ночь, беспокойно переворачиваясь с боку на бок и потея, как подросток с бушующими гормонами.

– Проснулся на том же самом боку, на котором уснул, – солгал он. – Мне нужно вернуться в Лондон, но я договорился с местной строительной фирмой. Они позаботятся о доме.

– В этом нет необходимости. Тебе незачем вмешиваться, – натянуто произнесла Сабрина.

– У тебя нет денег, – напомнил он.

Его глаза опустились на ее упрямо сжатые губы. Интересно, как она отреагирует, если он будет целовать ее до тех пор, пока она не уступит? Впрочем, он может нарваться на очередную пощечину.

– Что касается твоих финансовых затруднений… У меня есть предложение, которое я хочу с тобой обсудить. Только не сейчас. – Круз не дал ей ответить. – В одиннадцать часов у меня встреча. – Он протянул Сабрине визитку. – Это мой лондонский адрес. Приезжай сегодня к шести.

Она гордо выпрямилась:

– Мне не нужна твоя помощь.

– Не опаздывай. – Круз накинул на плечи пиджак, но вместо того, чтобы уйти, взял ее за косу. – И не заплетай волосы, хорошо? Чтобы мне угодить.

Ее глаза сузились.

– А зачем мне это?

Он усмехнулся и, не удержавшись, быстро и крепко поцеловал Сабрину.

– Я могу стать ответом на твои молитвы, querida.

Глава 5

Скорее она босиком пройдет по горячим углям, чем встретится с Крузом в его лондонском доме. Сабрина хмуро смотрела вслед такси, которое его увозило. Ответ на ее молитвы, как же!

Сердце ее екнуло, когда через некоторое время машина появилась снова и она решила, что возвращается Круз. Однако кашляющая выхлопная труба подсказала Сабрине, кто это может быть.

– Трис! – Она с радостным восклицанием бросилась встречать брата. Я не ждала тебя в эти выходные. Уверена, ты вырос.

Он осклабился:

– Когда ты перестанешь это говорить? Я уже давно не ребенок. Мне двадцать один год.

Пусть Тристан возвышается над ней на добрых шесть дюймов, но он навсегда останется ее младшим братишкой. Материнские чувства к нему вряд ли когда-нибудь утихнут. Сабрина заботилась о нем после того, как мать уехала. Тристану тогда было только семь лет.

– Когда мама приедет? – сквозь слезы спросил он. Они стояли у окна в детской и смотрели, как Лорна Бэнкрофт садится в машину.

Четырнадцатилетняя Сабрина вздохнула:

– Она не приедет. Но мы будем приезжать к ней в ее новый дом, во Францию, на летние каникулы.

– А кто со мной будет? Папы никогда нет, а новая няня мне не нравится.

– Я, пообещала она брату. – Я всегда буду с тобой.

Потеряв ребенка, все свои нерастраченные материнские чувства Сабрина перенесла на брата. Он стал рослым молодым человеком, который вот-вот должен окончить университет, но она по-прежнему испытывала желание его оберегать.

– Проклятье, что случилось? – спросил ошеломленный Тристан, увидев сгоревшее крыло.

Сабрина поспешила его успокоить:

– Был пожар, но, к счастью, сгорел только флигель.

– Ты в порядке? А Джон и Мэри?

– Никто не пострадал.

Тристан положил руки ей на плечи и облегченно выдохнул:

– Ну, это главное. Все можно восстановить, а страховка покроет расходы.

Сердце Сабрины упало.

– Трис, мне нужно поговорить с тобой об Эверслей-Холл.

Но он заулыбался:

– Позволь мне первому сообщить новость, а то меня просто распирает. Я прошел отбор на коммерческого пилота, и мне предложили место в летной школе.

– Трис, это здорово!

– Конечно, мне нужно получить диплом с отличием, но я над этим работаю. Правда, обучение дорогое. Я старался экономить, но все равно мне не осилить взнос. О папе что-нибудь слышно? Деньги скоро понадобятся.

Тристан смотрел на сгоревшую крышу флигеля, поэтому не видел несчастного лица Сабрины. Ей не хотелось нагружать брата проблемами, и она не стала говорить Тристану, что их отец пропал, а сказала, что он отправился в длительную поездку за границу.

Придется продать Эверслей. Это единственный способ позволить Тристану осуществить детскую мечту.

«Я могу стать ответом на твои молитвы».

Круз – последний человек, к которому она обратилась бы за помощью в отчаянном положении. Но ведь ее ситуация – отчаяннее не бывает, уныло призналась Сабрина. Какое предложение он хочет сделать в обмен на помощь?

Тристан обнял сестру за талию и развернул лицом к себе.

– Каждый раз, возвращаясь домой, я все сильнее люблю Эверслей, – с нежностью сказал он. – Я хочу сделать карьеру пилота, но однажды, став графом Бэнкрофтом, я поселюсь здесь и обеспечу поместью хороший уход. Как-никак, это наше наследие, и мой долг – сохранить его для будущих поколений.

Сердце Сабрины словно сжало тисками. Она не могла заставить себя признаться брату, что им, скорее всего, придется продать его. Если бы вернулся отец! Тогда Эверслей-Холл удалось бы сохранить, а у нее появилась бы возможность зажить своей жизнью, без груза ответственности и нескончаемых проблем.

Тристан хотел вернуться в университет после ланча.

– Ты хотела поговорить со мной насчет поместья, – вспомнил он перед отъездом.

– Это не важно. Сосредоточься на экзаменах, – посоветовала Сабрина.

Она подняла голову, и брат поцеловал ее в щеку. Сабрина всем сердцем любила Тристана и была готова сделать для него все что угодно, даже умолять о помощи Круза Дельгадо – человека, который разбил ей сердце.

Круз отхлебнул мартини с водкой, наслаждаясь тем, как крепкий алкоголь жжет горло. Он взглянул на часы – что делал неоднократно за последние полчаса – и скривился. Обычно он не пил так рано, но целый день был как натянутая струна, гадая, приедет Сабрина или нет.

Круз выглянул в окно своего пентхауса напротив Кенсингтонского дворца. Это был один из самых роскошных районов Лондона, здесь располагались пятизвездочные отели и шикарные бутики – такие же элегантные, как и их клиенты из высшего общества.

Мысли Круза вернулись к Сабрине. Приедет ли она сегодня, не устояв перед его предложением помочь? Его подбородок затвердел. Круз был игроком и не сомневался, что она приедет, потому что готова на все, лишь бы сохранить свой дорогой Эверслей-Холл.

Но согласится ли она принять условия сделки? Его губы изогнулись в циничной улыбке. Сабрина будет дурочкой, если откажется. Сегодня ему стало известно, как близок Эверслей к банкротству. Генри Бэнкрофт обескровил поместье, вкладывая деньги в бесчисленные сомнительные предприятия. Круз испытал холодное удовлетворение при мысли о том, что наконец настал день, когда Бэнкрофту не избежать платы по счетам. Но по странной прихоти судьбы именно Сабрине придется приехать к нему в надежде спасти фамильное достояние.

Круз сделал еще один глоток и напряг слух, услышав приглушенный звон дверного звонка, за которым последовал негромкий диалог, после чего дворецкий пригласил посетительницу в квартиру. По его телу пробежала дрожь предвкушения. Он отвернулся от окна в тот момент, когда дверь в гостиную открылась и вошла Сабрина.

Женщины, которым что-то требовалось от него – а таких было большинство, – надели бы соблазнительную сексуальную одежду, обнажающую тело. На Сабрине же было простое черное платье со скромным вырезом. Однако, изучив его, Круз понял, что внешняя простота достигнута отличным покроем, выгодно подчеркивающим ее стройную фигуру. Шелковая ткань словно струилась по телу женщины, обрисовывая округлые бедра, твердые груди, тонкую талию.

Круз посмотрел на ее ноги в прозрачных чулках и черных туфлях на высоких каблуках, а затем взглянул на тонкое лицо с прекрасным макияжем. На кремовой шее Сабрины поблескивала двойная нитка жемчуга, ее светло-русые волосы были собраны в строгий пучок. В общем, Сабрина выглядела так, как должна выглядеть английская аристократка с безупречной родословной, – элегантной, утонченной. Недосягаемой.

На мгновение Круз снова стал молодым горняком из фавелы, покоренным этой английской розой, но понимающим, что она не для него. Впрочем, когда-то она принадлежала ему.

Десять лет назад он не мог забыть о пропасти, их разделяющей. Сейчас Круз решил снова сделать ее своей, но в этот раз все должно быть по-другому. Сейчас они равны. Впрочем, ситуация даже более выгодна для него. Он сколотил состояние, тогда как Сабрина лишилась своего. Когда они снова станут любовниками, играть первую скрипку будет он, а ей придется подчиниться его правилам.

Негромкий щелчок за ее спиной означал, что дворецкий вышел и она осталась наедине с Крузом. Женщину захлестнула паника. Ей хотелось убежать. Сабрина напомнила себе, что она не пленница Круза, а его гостья и сможет уехать в любое время.

Она хорошо знала Кенсингтон и раньше часто совершала покупки в его дорогих бутиках, но после исчезновения отца ее жизнь кардинально изменилась. Год назад Сабрина разъезжала бы в «бентли» с личным шофером. Теперь «бентли» стоял в гараже и ждал, когда его выставят на аукцион. Потратиться на такси она не решилась, поэтому до роскошной квартиры Круза Сабрина добиралась на метро. Впрочем, ее не слишком печалила потеря прежних удобств. Все ее мысли занимало одно: как сохранить Эверслей и помочь брату стать пилотом.

Сабрина смотрела, как Круз приближается к ней. Она была потрясена, словно увидела его в первый раз. Он был ошеломляюще красив. На нем были прекрасно сшитые черные брюки, в вырезе бледно-голубой шелковой рубашки виднелась бронзовая кожа. Сабрина заметила блеск золотых часов на запястье Круза. Это был эксклюзивный и исключительно дорогой бренд.

Происходящее казалось ей нереальным. Невозможно поверить, что этот изысканно одетый, холеный мужчина десять лет назад был бедным горняком и ее первым любовником. Единственной его одеждой были рваные джинсы и простенькие рубашки, но Сабрину нисколько не волновало, что у него нет денег. Ей казалось, что она ни дня не сможет прожить без его оливково-зеленых глаз, широкой улыбки, шелковистых волос, колечками падающих на лоб, без его мускулистого тела, которое доставляло ей величайшее наслаждение.

Воспоминания о занятиях любовью с ним замелькали в ее голове, и Сабрина опустила ресницы, чтобы скрыть от Круза свои глаза, которые могли ее выдать. Но она не смогла ничего поделать с предательски участившимся пульсом у основания шеи, когда он поднял руку и вытащил зажим из пучка, так что ее волосы заструились по спине.

Круз встретил ее сверкающий взгляд уверенной улыбкой.

– Тебе нужна помощь. Я предлагаю тебе забыть чувство превосходства, – протянул он и вдруг резко сменил тему: – Твои волосы как шелк. – Он накрутил несколько прядей на палец. – Я хочу, чтобы они всегда были распущенными.

Сабрина жаждала послать его к черту, но счастье брата было важнее. Она сделала глубокий вдох и постаралась придать лицу спокойное выражение.

– Какое предложение ты собирался со мной обсудить?

– Всему свое время, – учтиво ответил Круз, направляясь к бару. – Не хочешь выпить шампанского?

Алкоголь может успокоить нервы, решила Сабрина, принимая бокал, который подал ей Круз. Это было очень дорогое шампанское. И снова ее охватило чувство нереальности, так как Круз, которого она знала десять лет назад, пил пиво из бутылки.

Сабрина села, Круз опустился на диван напротив нее и закинул руку на спинку. Его рубашка натянулась на груди, и Сабрина увидела проступивший сквозь ткань рисунок мышц. Хотя он, похоже, давно не работал в шахте, его тело стало сильнее, а мышцы – рельефнее. На нее нахлынули воспоминания об обнаженном бронзовом теле Круза. Женщина облизнула пересохшие губы и сделала глоток шампанского.

– Я показал несколько фотографий «Эстрела вермелья» признанному эксперту драгоценных камней, работающему в моей компании «Бриллианты Дельгадо», – сказал Круз. – Он определил его стоимость примерно в полтора миллиона фунтов, но, разумеется, для более точной оценки необходимо его увидеть. Я предлагаю тебе сделать экспертизу у независимого специалиста.

Сабрина не понимала, к чему он ведет.

– Бриллиант был оценен в один миллион четыреста фунтов для страховых целей. Но почему это тебя интересует?

– Я готов купить его. – Черты его лица стали жестче. – Я хочу подарить «Эстрела вермелья» матери в память о моем отце. Витор хотел, чтобы его семья покинула трущобы, но, преследуя эту цель, он погиб.

Его охрипший голос вызвал у Сабрины сочувствие. Она наклонилась вперед и, желая утешить Круза, положила руку ему на колено. Только потом ей пришло в голову, что она – дочь человека, которого Круз винит в смерти своего отца. Возможно, он ненавидит ее так же сильно, как и графа Бэнкрофта. Залившись румянцем, Сабрина убрала руку и в напряженной тишине задумалась над предложением Круза. Разочарование было велико.

– Я не могу продать тебе бриллиант, – безжизненным голосом проговорила она. – Отец является его единоличным владельцем.

Вот и все. Сабрина поставила бокал на кофейный столик, взяла сумочку и встала.

– Мне правда очень жаль, что твой отец погиб, – вырвалось у нее. – Я с радостью продала бы тебе бриллиант, но не могу. А больше мне нечего предложить.

– Это не совсем так. – Странная нотка в голосе Круза заставила Сабрину помедлить у двери. – Есть кое-что еще, и я готов заплатить за это ту же сумму, что и за «Эстрела вермелья».

– Я же сказала, что у меня нет ничего, кроме Эверслей-Холл.

Круз встал, возвышаясь над ней. Он выглядел расслабленным, но блеск в глазах выдавал его напряжение. Сердце Сабрины екнуло, а затем забилось в два раза быстрее.

– Мне не нужна куча древних кирпичей. Мне нужна ты.

От шока Сабрина лишилась дара речи. Увидев, как он окидывает ее оценивающим взглядом, словно раздевая, она вспыхнула от ярости. Но ярость была вызвана не только словами Круза. Сабрину возмутила предательская реакция ее тела. Груди налились и сладко заныли, а нервные окончания зазвенели, словно натянутые струны.

«Мне нужна ты».

Без сомнения, Круз говорил то же самое бессчетному числу привлекательных блондинок. Таблоиды были полны историй о разнузданном образе жизни, который вел бразильский красавец магнат, владелец алмазного рудника. Она просто станет очередной женщиной в его списке похождений. Она опустится до уровня уличной проститутки, вынужденной зарабатывать на жизнь своим телом, и то, что Круз отвалит ей за это уйму денег, ничего не меняет.

Сердце Сабрины закололо от боли, когда она вспомнила молодого Круза с улыбающимися глазами, который так нежно лишил ее девственности, что-то ласково шепча на португальском. Сабрина любила его очень сильно, но сейчас, предложив ей плату за сексуальные услуги, Круз доказал, что она никогда ничего для него не значила.

Научившись за долгие годы скрывать свои чувства, Сабрина знала, что на ее лице не отразилась даже тень этих мыслей.

– Ты предлагаешь мне миллион фунтов за то, чтобы я занялась с тобой сексом? – холодно поинтересовалась она. – Ты в самом деле думаешь, что я согласна торговать своим телом? Позволь мне кое-что прояснить. Я никогда не унижусь до того, чтобы разделить с тобой постель, сколько бы денег ты ни предложил. Ты стал богатым, но, по-видимому, не понял одну вещь. Кое-что невозможно купить за деньги.

Кровь Круза, жидкой лавой бурлившая в жилах, превратилась в лед, когда он встретил презрительный взгляд серых глаз Сабрины и с трудом обуздал гнев. В памяти всплыли слова лорда Порчестера: «Конечно, этих нуворишей выдает простецкое происхождение».

Проклятье, почему он должен стыдиться того, что не родился с серебряной ложкой во рту? В этом нет его вины. Пусть ему повезло и он стал состоятельным человеком. Но до этого он надрывался, пытаясь обеспечить свою мать и сестер. Так что он имеет право считать, что судьба воздала ему должное за труд и веру в себя.

Как Сабрина, которая всю жизнь пользовалась всеми благами мира – в чем, кстати, не было ее заслуги, – смеет высокомерно заявлять, что она не унизится до секса с ним? Вообще-то она сделала неверный вывод, обвинив его в том, что он хочет заплатить ей за секс. Круз имел в виду, что готов оплатить расходы по восстановлению флигеля и содержанию поместья, если она позволит ему пожить в доме и поискать карту алмазного рудника.

Правда, он надеялся, что, живя с ним под одной крышей, она захочет вступить с ним в связь. Он до сих пор желает ее больше, чем любую другую женщину, да и она по-прежнему находит его сексуально привлекательным. Круз был уверен в этом, имея за плечами богатый опыт. Он сразу замечал знаки, свидетельствующие о женском интересе. Он даже был готов поухаживать за Сабриной. Более того, ему доставило бы удовольствие добиваться ее.

Но она задела его гордость, и все изменилось. Теперь он заставит Сабрину умолять его овладеть ею и доставить ей удовольствие, какого она еще не знала. Это дело принципа.

Нужно немедленно уйти, решила Сабрина, чтобы не совершить какую-нибудь непростительную глупость, например, согласиться с условием Круза и снова оказаться в его объятиях.

– Всего хорошего, – пробормотала она и торопливо зашагала к двери. Однако чувство облегчения, что все обошлось, быстро сменилось паникой – Круз схватил ее за руку.

Сабрина смерила его холодным взглядом. В ответ на его губах заиграла ленивая улыбка.

– Твой противоречивый характер меня завораживает, – протянул он. – Ты выглядишь сдержанной и хорошо владеющей собой леди, но подо льдом бушует пламя и скрывается такая чувственность, какой я не встречал еще ни в одной женщине.

– Пожалуйста, убери руки.

– Не испытывай мое терпение, gatinha. Я – твоя единственная надежда сохранить Эверслей-Холл. Мне известно, что ты обращалась в несколько банков с просьбой о займе, но тебе везде отказали.

– Откуда ты знаешь? – прищурилась Сабрина. – Это личная информация.

Круз пожал плечами:

– Любую информацию можно получить, заплатив нужным людям. – Она от возмущения лишилась дара речи, а он продолжил жестким голосом: – Я предлагаю выгодную сделку: мои деньги, которые ты можешь потратить так, как пожелаешь, в обмен на то, что шесть месяцев ты будешь моей любовницей.

– Шесть месяцев?!

– Это примерно сто восемьдесят дней, за которые ты получишь полтора миллиона фунтов. По-моему, это хорошие условия, a, querida?

Он снова назвал ее этим нежным словом, и Сабрина вернулась в те времена, когда Круз называл ее дорогой с интонацией, которая заставляла верить, что она в самом деле ему дорога. Она взглянула на его лицо с четко очерченными чертами, пытаясь отыскать намек на то, что он готов смягчиться, но не нашла.

– Почему ты хочешь унизить меня? – прошептала молодая женщина. – Когда-то мы чуть не стали родителями, а ты попросил меня стать твоей женой. Неужели наши отношения так мало для тебя значили?

– Они мало значили для тебя, – хрипло возразил Круз. – В противном случае ты согласилась бы выйти за меня замуж. Но ты предпочла, чтобы наш ребенок родился незаконнорожденным, и не пожелала выйти замуж за мужчину, которого считала ниже себя по происхождению.

– Это неправда. – Сабрина была шокирована. – Я никогда так не считала. Я отказалась выйти за тебя замуж, потому что видела, как несчастливы в браке мои родители. Мама как-то сказала мне, что единственная причина, по которой она вышла замуж за моего отца, заключалась в том, что она забеременела. Я не хотела, чтобы история повторилась.

– Спор насчет брака стал неактуальным после выкидыша, – ровным тоном произнес Круз.

Его замечание подтвердило то, о чем Сабрина догадывалась: он предложил ей выйти за него замуж только потому, что хотел ребенка.

– Я найду способ сохранить Эверслей без вынужденного секса с тобой, – с жаром сказала она.

– Если бы мне был нужен от тебя только секс, я добился бы этого за меньшую сумму.

Сабрина нахмурилась:

– Что еще ты хочешь получить?

– Класс, – лаконично ответил он.

– У тебя пунктик насчет класса. Значение имеет не место человека в обществе, а его качества.

– Так должно быть, – согласился Круз. – Но, увы, пока это имеет значение. Не важно, сколько у меня денег или сколько яхт и пентхаусов я могу купить. Лично мне все равно, какое у меня происхождение, но я честолюбив и хочу, чтобы меня приняли в свой круг аристократы, которые могут стать моими клиентами. Я не учился в престижной школе и ничего не могу рассказать о своих предках, не говоря уже о том, чтобы походя упомянуть о близости к королевской семье – как вы, леди Бэнкрофт. Значит, мне придется об этом забыть.

– В наши дни титул не играет никакой роли, – настаивала Сабрина.

– Я снова соглашусь с тобой, но для такого бизнеса, как «Бриллианты Дельгадо», его наличие – неоспоримое преимущество. Я собираюсь покорить рынок элитных драгоценностей. Мои бутики в Дубае, Париже и Риме получили признание, но только завоевание такой же популярности на Бонд-стрит будет означать, что я добился ошеломляющего успеха.

– Но какое отношение твои деловые планы имеют ко мне?

– «Бриллиантам Дельгадо» нужно привлечь к себе внимание со стороны определенного класса богатых клиентов – тех, которым требуется исключительное качество за любые деньги. Аристократы, чья история уходит в глубь веков, не станут покупать драгоценности, какими бы шикарными те ни были, в компании, владельцем которой является выходец из трущоб, – прямо заявил Круз. – Но если все будут считать, что я состою в отношениях с дочерью графа, чья семья является одной из самых старинных и известных в Англии, меня станут принимать в высшем обществе, особенно если я поселюсь в Эверслей-Холл. К тому же это даст мне возможность заняться поисками карты.

Сабрина молчала, пытаясь унять пронзившую ее сердце боль. Стоило сразу догадаться, что она для него – всего лишь пропуск в высшее общество.

Не дождавшись ответа, Круз поднял руку и медленно провел костяшками пальцев по щеке Сабрины и ниже, по белоснежной шее. Он испытал удовлетворение, почувствовав, как зачастил ее пульс. Круз не сомневался, что она будет принадлежать ему. Он испытывал соблазн заключить Сабрину в объятия, взять ее на руки и отнести в спальню, где их тела заговорят на древнем языке, который не требует слов.

Ее потемневшие глаза остановили Круза. Он сожалел, что они стали противниками. Но так безопаснее. Сабрина – единственная женщина, которая могла заставить его утратить контроль. Она обезоруживала его, обжигала, как огнем, сводя с ума. Но он больше не поддастся этой непростительной слабости.

– Кроме того, что ты принадлежишь к высшему обществу, ты также являешься специалистом по реставрации антикварной мебели. Если верить отчетам частного детектива, ты выполняла заказы для Собрания Уоллеса[4] и для Музея Виктории и Альберта. Еще ты известный меценат, и тебя стремятся видеть в списке гостей на званых ужинах.

– Не могу поверить, что ты велел кому-то копаться в моей личной жизни.

Круз пожал плечами:

– Первое правило бизнеса заключается в собирании наиболее полной информации об интересующем предмете. В данном случае меня интересуешь ты.

– Из-за моей так называемой родословной, – съязвила она.

– Ты принадлежишь к сливкам английской аристократии. Найти женщину для секса для меня не проблема, – холодно проговорил Круз. – От тебя требуется только то, о чем я сказал. Когда все будут считать тебя моей любовницей, передо мной распахнутся двери, которые пока закрыты.

Сабрина задержала дыхание, когда он провел костяшками пальцев по округлости ее груди, и почувствовала, как затвердели соски в ожидании ласки. Она отпрянула. В этот раз Круз не стал препятствовать ей.

– Сначала ад заледенеет, – отчетливо произнесла она.

Уже в холле Сабрина услышала его насмешливый голос:

– Даю тебе три дня на то, чтобы передумать, querida. Если я не услышу ответ к семи часам вечера во вторник, то откажусь от своих слов, а ты упустишь возможность сохранить Эверслей-Холл.

Глава 6

«Возмутительное предложение! Я ни за что не приму его», – сердито размышляла Сабрина, возвращаясь в Эверслей-Холл. Но когда она добралась домой, пылавший в ней гнев погас. Безжалостная правда заключалась в том, что она больше не может содержать поместье.

Пожар и неизбежные расходы на ликвидацию ущерба только осложнили дело. Самое лучшее, что она может сделать, – это продать Эверслей сети отелей «Экцельсиор». Но ведь она еще не обсуждала это с Тристаном. Сабрина надеялась, что брат успеет сдать экзамены до того, как она обрушит на него новость о возможной потере родового гнезда. Ей следовало объяснить ситуацию несколько месяцев назад, но она столько лет заботилась о Трисе после развода родителей, что инстинктивно продолжала его защищать.

Десять лет назад Круз не понимал, как сильно переживала Сабрина из-за того, что брат остался в Англии один. Он обвинил ее в том, что она стремится вернуться к комфортабельной жизни.

Вся во власти горя, считая, что выкидыш произошел по ее вине, она мечтала найти успокоение в Эверслей-Холл, снова став матерью для брата. Сабрина надеялась, что это поможет ей облегчить боль.

Она ждала, что Круз приедет и они вместе смогут оплакать их ребенка, которого Сабрина назвала Луисом. Но время шло, а он даже не позвонил.

Наверное, он потерял к ней интерес. А сейчас он хочет ее не ради нее самой. Он посмел сделать ей оскорбительное предложение. Но еще оскорбительнее было его откровение по поводу того, что он выбрал ее в качестве своей любовницы из-за происхождения. Словно она призовая телка!

Проходя мимо картин, которыми были увешаны стены холла, Сабрина остановилась возле портрета дочери одного из Бэнкрофтов, которая жила во времена известного волокиты короля Карла II. Если верить семейному преданию, леди Генриетта стала любовницей короля в обмен на то, что он оплатил огромные долги, которые оставил ее отец. Таким образом она предотвратила продажу Эверслей-Холл, а ее младший брат унаследовал графский титул и поместье.

«Боже, помоги! Неужели продажность у меня в крови?» – мрачно подумала Сабрина.

Она вновь и вновь продолжала мысленно возвращаться к последнему разговору с Крузом, и салат из курицы, который приготовила Мэри, не вызвал у нее аппетита. Телевизор также не заинтересовал Сабрину. Она выключила его и отправилась в свою студию, где занималась реставрацией антикварной мебели. Однако нанесение сусального золота на шкаф в георгианском стиле, чем Сабрина занималась уже несколько недель, похоже, было напрасной тратой времени и сил. Шкаф придется продать вместе с домом.

В библиотеке, которой ее отец пользовался как кабинетом, Сабрина в поисках карты Круза начала выдвигать ящики в столе. Вряд ли отец оставил что-то представляющее ценность на виду, но ей пришло в голову, что, найдя карту, она сможет заключить сделку с Крузом.

Через полчаса Сабрина не нашла ничего интересного, за исключением парочки неоплаченных счетов. В последнем ящике на самом дне лежала фотография ее родителей в день свадьбы. Счастья не было ни на лице отца, ни на лице матери, но старый граф, дедушка Сабрины, настоял на том, что его внук должен родиться в браке.

Должно быть, ее родители все же познали короткий период семейной гармонии, результатом которого стало рождение Тристана, но отцу быстро наскучила семейная жизнь. Оставаясь без мужа продолжительное время, Лорна Бэнкрофт закрутила интрижку с конюхом.

Кладя фотографию в ящик, Сабрина размышляла о том, что вынужденный брак ее родителей нельзя назвать примером семейного счастья. Вот почему она отказала Крузу. А сейчас выяснилось, что, по его мнению, она считала его недостойным себя.

Мог ли ее отказ десятилетней давности быть истинной причиной унизительного предложения продаться ему за цену красного бриллианта? Тогда Круз не захотел переехать в Эверслей-Холл, так как не желал, чтобы его назвали альфонсом. Теперь финансовое положение их обоих кардинально изменилось. Теперь именно о ней можно сказать, что она охотится за его деньгами. Сабрина стала лучше понимать, как должен был чувствовать себя бедный горняк, ставший любовником графской дочери.

Она до сих пор не позвонила! Круз проверил поступившие сообщения и ощутил досаду. В списке принятых сообщений он не нашел имя Сабрины.

Он положил телефон на стол и заставил себя сконцентрироваться на деталях предстоящего банкета, посвященного открытию магазина на Бонд-стрит. С ними его знакомила женщина, организующая это мероприятие. Открыть магазин «Бриллианты Дельгадо» в самом центре Лондона – значит поставить на кон все. Успех его ювелирной компании зависел от того, сможет ли новый магазин вызвать интерес у баснословно богатых клиентов, которые могут позволить себе жить и делать покупки в фешенебельном районе.

Ради этого он трудился столько лет, почти не отвлекался ни на что другое. Однако последние три дня Круз не думал о бизнесе. В его мыслях царила Сабрина. И не только в мыслях, но и в эротических фантазиях, за что он презирал себя.

Он был уверен, что в конце концов она примет его предложение. Она разъярилась, но он дал ей несколько дней на то, чтобы эмоции улеглись, а голова прояснилась. Круз знал, как сильно Сабрина хочет сохранить Эверслей-Холл, и недоумевал, почему она оттягивает неизбежную капитуляцию.

Он снова взглянул на часы. До истечения срока оставалось пять часов. Приедет ли она? Мышцы в животе сплелись в тугой узел, когда Круз предположил, что она может послать его к черту. Он нервно забарабанил пальцами по столу. Ни в коем случае нельзя допустить продажу Эверслей-Холл сети отелей. Тогда он не сможет найти заветную карту.

– Мистер Дельгадо, не хотите ли поехать со мной в магазин, чтобы удостовериться, что вы довольны приготовлениями?

– Я убежден, что вы и ваша команда проделали отличную работу, мисс Симмс. – Он встал и положил телефон в карман. – У меня срочное дело, но к восьми вечера я вернусь.

Сегодня третий день! Сабрина не могла отмахнуться от мысли, которая мешала ей сконцентрироваться на требующей внимания и сосредоточенности реставрации шкафа. Она поняла, почему Круз установил срок ультиматума семь вечера. В нескольких газетах были размещены объявления во всю страницу об открытии флагманского магазина «Бриллиантов Дельгадо» на Бонд-стрит. Круз стал гостем утренней телевизионной программы, в которой шла речь о шикарном банкете в честь этого события.

Телеведущая откровенно с ним флиртовала, несомненно придя в восторг от гостя, с раздражением вспомнила Сабрина. Впрочем, какая женщина откажется от романа с миллионером? Но она не могла заставить себя пожертвовать самоуважением и стать его любовницей ради сохранения Эверслей-Холл.

А как же мечты брата?

Телефонный звонок прервал ее мысли. Торговец лошадьми сообщил, что нашел покупателя для Монти. Сердце женщины упало от этой новости, хотя ей совсем не помешали бы деньги от продажи.

Если она продаст себя Крузу, продавать лошадь не придется.

Круз предложил ей полтора миллиона. Этих денег хватит только на восстановление флигеля и на то, чтобы оплачивать счета, пока не вернется отец. Или пока он не будет официально признан умершим. Ей все равно придется укладываться в рамки скромного бюджета и содержать лошадь будет не на что. Какая ирония! Если она продаст Эверслей сети отелей, то сможет позволить себе содержать Монти, но у него, как и у нее самой, не будет дома. Когда будущее настолько туманно, гуманнее продать Монти новому владельцу, который о нем позаботится.

Поняв, что заняться работой ей не удастся, Сабрина решила прогуляться верхом. Монти, как всегда, приветствовал ее шумным фырканьем, а выходя из конюшни, он ноздрями мягко тыкался ей в плечо. Сабрина надеялась, что он быстро привыкнет к новому хозяину. Конь радостно заржал, когда она повела его к кругу с барьерами. Монти любил прыгать, а она хотела в последний раз получить удовольствие от езды на нем.

– Ну, давай, мальчик! – прошептала Сабрина, наклоняясь к шее коня.

Они легким галопом приблизились к первому барьеру. Сабрина задержала дыхание, ощущая силу и мощь скакуна. Без всякого усилия Монти сделал рывок – и вот они уже летят в воздухе.

* * *

Выйдя из машины, Круз отметил, что ярко-красный «феррари» выглядит слишком кричащим и неуместным на подъездной дорожке Эверслей-Холл. «Роллс-ройс» или «бентли» лучше подошли бы величественному элегантному особняку, чем вызывающий спортивный автомобиль. Лицо Круза исказила гримаса, когда он снова вспомнил реплику лорда Порчестера, хотя тот был не против воспользоваться его деньгами. Если у Сабрины есть хоть капля здравого смысла, если она сумеет переступить через свою гордость, то примет его предложение.

Круз видел, что она скачет верхом, когда он ехал по дороге, ведущей к поместью. Поэтому он направился к конюшне.

Сабрина – великолепная наездница, признал он, прислонившись к изгороди и восхищаясь мастерством, с каким она направила коня к шестифутовой стене, выложенной из полистироловых кирпичей, и взмыла вместе с ним в воздух.

– Впечатляет, – прокомментировал Круз, когда она подъехала к нему и спешилась.

Сабрина подняла руки, укорачивая стремя, и эластичный материал бриджей обтянул ее упругую попку. Круз немедленно ощутил отклик своего тела.

Святая Мадонна! Как можно так сильно желать женщину? Какими чарами она опутала его? Он не мог думать ни о чем, кроме нее, и хотел только одного: почувствовать ее мягкое тело под собой.

Сабрина расстегнула ремешок под подбородком, сняла каску, и волосы светлым водопадом упали ей на спину. Круз едва не застонал. Когда они были вместе, он обожал ее волосы. Она, бывало, седлала его и подавалась вперед, так что ее золотистые локоны ласкали его грудь.

Он стиснул зубы. Когда-то он любил Сабрину, и ему удавалось обманывать себя, что она тоже его любит. Каким же он был глупцом, если верил, что Сабрина, с ее положением в обществе и воспитанием, променяет обеспеченную жизнь на убогое существование, которое мог ей предложить бедный необразованный горняк!

– Что ты здесь делаешь? – Голос ее вырвал Круза из прошлого. – Ты сказал, что у меня есть время до семи часов вечера.

Сабрина вела Монти к конюшне, всем своим существом ощущая близость шедшего рядом Круза. Сердце ее пропустило удар, как только она заметила его. Он был в черном: черные брюки, черная рубашка, глаза скрыты темными дизайнерскими очками. Он был непередаваемо хорош.

– Ты держишь только одну лошадь? – спросил Круз, заметив пять пустых денников.

Сабрина кивнула:

– Когда я была маленькой, конюшня была заполнена. Мы с братом учились верховой езде на пони. – Ее голос дрогнул. – Скоро конюшня опустеет. Монти придется продать.

– Слезы, gatinha?

Круз ухватил ее за подбородок, не позволяя отвернуться, и в самом деле заметил блеснувшие на ресницах слезы. Он смахнул их подушечкой большого пальца и обратил внимание на тени под глазами Сабрины, которые казались синяками на фоне фарфоровой кожи. Ее нижняя губа почти незаметно дрожала. Исходившая от женщины аура уязвимости полоснула его по сердцу, как нож.

Круз засунул руки в карманы.

– Ты плачешь о лошади, но не уронила ни одной слезинки, потеряв нашего ребенка, – жестко проговорил он. – Его потеря не стала для тебя трагедией.

Сабрина в оцепенении смотрела на его застывшее лицо. И вдруг в ней вспыхнула ярость.

– Не стала трагедией? – прошипела она. – Тот день, когда я потеряла ребенка, стал самым черным днем в моей жизни. Мне казалось, что я умерла вместе с Луисом. – Заметив удивление Круза, она объяснила, чеканя каждое слово: – Он так и не родился, но жил во мне семнадцать недель, и я хотела, чтобы у него было имя.

Сабрина ощутила на лице капли дождя, подняла голову и увидела нависшие над ними зловещие темные тучи. Но что значит надвигающийся шторм по сравнению со штормом, бушующим в ней?

– Как ты смеешь говоришь, что меня не тронула потеря нашего ребенка? Я была убита горем.

– Если и так, ты отлично это скрывала, – парировал Круз. – Ты не казалась расстроенной. Я сужу об этом по своей матери. После моего рождения родители несколько лет безуспешно пытались завести еще одного ребенка. У мамы было несколько выкидышей, и каждый раз она тяжело это переживала. Мое самое яркое воспоминание детства – рыдания матери, – горько закончил он. – Через несколько месяцев, узнав, что снова беременна, она начинала радоваться, а потом снова плакала. Что бы мы с отцом ни делали, не могли ее утешить. Моя мама считала, что случилось чудо, когда она наконец родила моих сестер-близняшек – через четырнадцать лет после того, как родился я.

Сабрина молча смотрела на Круза. Десять лет назад он ничего подобного ей не рассказывал. Теперь она поняла, почему Круз излишне, как ей казалось, опекал ее во время беременности.

– Каждый по-своему реагирует на горе. Потеряв Луиса, я не могла плакать. Я впала в отупение. Но мне было далеко не все равно. – Ее затрясло от гнева. – Как ты смеешь осуждать меня только потому, что моя реакция отличалась от реакции твоей матери?! Если ты так считаешь, значит, ты меня совсем не знал, и, уж точно, я была тебе безразлична. Все, что тебе от меня было нужно, – это наш ребенок.

Слова лились стремительным потоком.

– Ничего не изменилось. Ты не хотел меня тогда и не хочешь сейчас. Ты готов заплатить мне, чтобы я стала твоей любовницей, только потому, что я обладаю необходимыми манерами и имею связи в аристократических кругах. Это должно помочь тебе увеличить продажи твоих драгоценных камешков. Ну так вот, раз уж ты взял на себя труд приехать ко мне, говорю тебе в лицо: я не продаюсь!

Сабрина повернулась и торопливо зашагала прочь. Дождь полил сплошным потоком. К тому времени, когда она дошла до сарая, где хранилось сено, ее костюм насквозь промок.

Шум дождя заглушил шаги следовавшего за ней Круза, поэтому для Сабрины стало полной неожиданностью его рычание:

– Это я тебя не хочу? Ты смеешься надо мной, да?

Сабрина резко развернулась и выдохнула, когда он обхватил ее за талию и привлек к своему мускулистому и возбужденному телу. Она подняла глаза и не нашла на его твердом, словно вычеканенном лице следов смеха. Оно дышало такой силой и страстью, что у нее кольнуло в сердце.

– Ну как? Тебе по-прежнему кажется, что я не хочу тебя, gatinha? – поинтересовался он.

Однако он не дал Сабрине ответить, накрыв ее губы своими, ломая ее сопротивление силой своего желания.

Глава 7

Круз сжимал Сабрину в объятиях. Ее тело ожило, каждая клеточка наполнилась новой силой, каждое нервное окончание задрожало от наслаждения, которое дарили его прикосновения. Однако пламя гнева все еще бушевало в ней. Когда Сабрине было восемнадцать лет, она возвела Круза на пьедестал и была уверена, что он не способен поступить неправильно. Став старше и мудрее, она поняла, что он – обыкновенный человек, обладающий не только достоинствами, но и недостатками.

Она ни в коем случае не позволит себе увлечься им. Пусть Круз превосходит ее по силе, но она не собирается добровольно предоставить ему право поступать так, как он хочет.

Его губы скользнули по ее щеке и дальше, к уху, а затем он нежно укусил ее за мочку. Это внесло хаос в ее мысли. Сабрина подавила желание уступить и попыталась высвободиться, но ее яростные движения произвели противоположный эффект, и она почувствовала, как доказательство возбуждения Круза прижалось к ее ногам.

Руки, обвивавшие ее, были подобны стальным обручам, исключая возможность побега. Круз опустил одну руку ниже и накрыл ею ягодицы Сабрины, подталкивая ее к бугорку, натянувшему ткань его брюк. Женщина ахнула, когда он задвигал бедрами, словно ввинчиваясь в нее. Круз горел в огне страсти, а она таяла в его пламени.

Другая рука мужчины запуталась в ее волосах. Он снова поцеловал Сабрину в губы, надавливая на них и заставляя раскрыться, чтобы он мог погрузить язык в глубину ее рта. Круз целовал ее так, словно не мог насытиться, словно боролся сам с собой – и проиграл.

– Как я хочу, чтобы ты не вызывала у меня желание, – пробормотал он, наконец оторвавшись от ее губ и позволяя им обоим вдохнуть воздух. – Ты как наркотик, от которого я не могу отказаться, хотя и знаю, что должен это сделать ради сохранения рассудка.

Для Сабрины его слова не имели смысла. Как она может угрожать рассудку Круза? Все наоборот! Это ей нужно срочно найти в себе силы устоять перед ним. Одна его рука по-прежнему лежала на ее ягодицах, а другая переместилась к вырезу рубашки. Сердце ее подпрыгнуло, когда он начал расстегивать пуговицы, но она не останавливала его. Не могла, если честно.

Возбуждение Сабрины нарастало. Круз стянул рубашку с ее плеч, обнажая простой белый бюстгальтер. Она пожалела, что он не из черного атласа и кружев. Круз провел пальцами по ее соску, просвечивающему сквозь тонкий материал, и у нее перехватило дыхание.

– Ты чертовски отзывчива, и это не облегчает ситуацию, – хрипло проговорил он. Круз расстегнул бюстгальтер и снял его. Взгляд его был жадным. – Проклятье, как я могу устоять, если твое тело говорит мне, что ты так же голодна, как и я?

Он обхватил ладонями ее груди, и Сабрина задрожала. Ее соски затвердели, превратившись в набухшие бутоны, – но не от холода, а от предвкушения и чувственного восторга. Круз провел подушечками больших пальцев по соскам. Она с шумом втянула в себя воздух.

– Помнится, ты любила, когда я ласкал твои груди – особенно губами. Тебе это по-прежнему нравится, gatinha? – Он издал рокочущий смешок, осознав, что она не в состоянии ответить. – Ну что ж, давай это выясним.

Сабрина смутно осознавала, что ей следует остановить Круза и положить конец этому безумию, но ее пленили прикосновения его теплых рук. Она не могла противиться соблазну. Круз подхватил ее на руки и положил на тюк сена. Соломинки царапали плечи женщины, но она забыла обо всем, когда он опустился перед ней на колени и склонился к ее грудям. Втянув один сосок в рот, Круз принялся его посасывать. Наслаждение было таким острым, что Сабрина всхлипнула и вонзила ногти ему в плечи, призывая продолжить сладкую пытку.

Его не нужно было уговаривать.

– О боже! – простонала Сабрина.

Ее тело содрогалось в приступах экстаза. Упоительная дерзость его ласк разожгла пламя внизу живота. Реальность отступила для нее на второй план. Остались только аромат свежего сена, барабанивший по крыше дождь и сбившееся дыхание Круза. Он оторвался от груди Сабрины и прижался к ее губам в жарком, жадном поцелуе, который словно высосал ее душу.

Это был тот Круз, которого она помнила. Теперь он носил дорогую одежду, а не простенькие джинсы и пил шампанское, а не пиво, но его сущность не изменилась. Сабрина ощутила знакомый, только ему одному присущий запах.

Она расстегнула его промокшую рубашку и сняла ее. Бронзовая грудь Круза блестела, как атлас, а поросль черных волосков на ощупь была подобна шелку.

Круз был непередаваемо красив. И при этом невероятно возбужден. Желание захлестнуло женщину, когда он придавил ее своим весом, так что ее груди расплющились, и она в полной мере ощутила степень его возбуждения между своих бедер. Оставшаяся одежда стала нежелательным барьером. Ее тело пожирало пламя страсти. Оно становилось все жарче, перерастая в потребность, которой невозможно противостоять. Поцелуи Круза становились все неистовее, и Сабрина чувствовала, что он подошел к той черте, за которой нет возврата.

Он расстегнул молнию ее бриджей, но замешкался, пытаясь стянуть облегающие брючины с бедер.

– Они явно не предназначены для быстрого снимания, – нетерпеливо буркнул Круз.

Звук его голоса проник сквозь сексуальную дымку, окутавшую ее мозг, и Сабрина вспомнила одну немаловажную деталь.

– Я не принимаю таблетки, – пробормотала она.

Круз, судя по всему, ее не слышал, поскольку ему наконец удалось просунуть палец в ее бриджи и добраться до увлажнившейся ткани трусиков. Бедра Сабрины инстинктивно пришли в движение, а по телу пробежала жаркая волна, когда он отодвинул ткань в сторону и коснулся ее плоти. Однако здравый смысл напомнил о себе. Она не допустит незапланированной беременности. Поэтому Сабрина отодвинула его руку:

– Мы не можем… Я не предохраняюсь.

В этот раз ее слова проникли в его сознание. Круз поднял голову и взглянул на нее своими блестящими глазами. В них промелькнуло выражение досады, и, яростно выругавшись, он откатился от женщины.

Крупные капли дождя стали падать чаще, создавая впечатление, что они оказались в ловушке. Напряжение между ними усилилось.

– Круз…

Он неожиданно вскочил. Сабрина вздрогнула.

Она была потрясена при виде муки на его лице.

Он горько рассмеялся:

– Теперь ты знаешь правду. И каковы ощущения? Ты способна поставить взрослого мужчину на колени. Конечно, черт бы все побрал, я хочу тебя! – бросил Круз, словно это признание вырвали у него клещами. – Я хотел тебя десять лет назад, и ничего не изменилось. Я хочу тебя больше, чем любую другую женщину. Ты мое наваждение, gatinha. – Его губы растянулись в презрительной насмешке. – Надо думать, втайне ты торжествуешь.

– Нет, – дрожащим голосом ответила Сабрина.

Его презрение к самому себе задело какую-то струнку в ее душе. Она протянула ему руку. – Круз, я…

Он снова выругался и натянул рубашку, просовывая руки в рукава с такой яростью, что чуть не порвал ткань. Проклятье, уж не жалость ли он уловил в тоне Сабрины? Это только усугубило унижение.

Рвущаяся наружу ярость требовала выхода, поэтому Круз обрушился на нее:

– Как бы ты ни отрицала, ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Это безумие владеет нами обоими, и мы не обретем покой, пока не удовлетворим снедающее нас желание.

Круз зашагал к двери, но возле нее обернулся. Он насмешливо улыбнулся, заметив ее пылающее лицо и спутанные волосы. Затем он намеренно опустил взгляд на груди Сабрины.

– Твое тело тебя выдает, – протянул Круз.

Он негромко рассмеялся, когда Сабрина схватила рубашку и прижала ее к груди, пряча набухшие соски.

– В твоем распоряжении осталось два часа, а потом ты лишишься последнего шанса сохранить дом. Подумай о преимуществах. В качестве моей любовницы ты будешь наслаждаться таким сексом, какого у тебя больше может и не быть. Почему я в этом не сомневаюсь? Потому что не верю, что ты нашла мужчину, который был бы способен возбудить тебя так, как я.

В его голосе проскользнула самодовольная нотка, и Сабрина мгновенно пришла в ярость.

– Иди ты к дьяволу! – прошипела она, схватила старую подкову, лежащую на полу, и запустила ею в Круза. Но он успел выйти, и железная подкова со звоном запрыгала по камням.

Сабрина проводила его взглядом и опустилась на тюки с сеном, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Ни один мужчина, кроме Круза Дельгадо, не доводил ее до белого каления. И – он был прав, пропади он пропадом! – не возбуждал ее так сильно.

Ее руки дрожали, и она не смогла застегнуть бюстгальтер. Сабрина натянула рубашку прямо на голое тело, поморщившись, когда ткань слегка царапнула ставшие излишне чувствительными соски. Пульсирующая боль от неудовлетворенного желания понемногу проходила, но перед ее глазами продолжало стоять лицо Круза, искаженное мукой.

Так, значит, он предложил ей стать его любовницей не только из-за ее происхождения, полезного для его бизнеса.

Круз хотел уложить ее к себе в постель. Он признался, что желает ее больше, чем любую другую женщину. Ему нужна она сама! Эта причина была важнее всех остальных. Ее уверенность в себе взлетела до небес.

В детстве и особенно в подростковые годы Сабрина чувствовала некоторую холодность со стороны обоих родителей. Она считала, что недостаточно хороша. Это вызывало у нее стремление понравиться. Она старалась быть прекрасной дочерью и сестрой, хотя зачастую ей приходилось подавлять собственные надежды и желания, ставя на первое место семейный долг.

Но признание Круза избавило ее от обычной неуверенности, и она отчетливо осознала, что больше всего на свете хочет его.

Он сказал, что они не успокоятся, пока не удовлетворят обоюдное желание. Сабрина была согласна с ним. Она никогда не забывала Круза и подсознательно сравнивала с ним всех мужчин, с которыми встречалась. Боже милостивый! Десять лет прошло, а он по-прежнему живет в ее памяти. Она слишком долго позволяла прошлому властвовать над собой. Но если она согласится на роман с Крузом, в котором их не будет связывать ничего, кроме секса, может, через полгода ей удастся навсегда похоронить прошлое, чтобы наконец-то начать жить будущим?

Винтажное шампанское обошлось в восемьсот фунтов за бутылку, белужья икра была доставлена из Ирана. Только самые лучшие – и дорогие, иронизировал Круз, – деликатесы можно подать избранному кругу гостей, приглашенных на презентацию магазина «Бриллианты Дельгадо» на Бонд-стрит.

Магазин разместился на четырех этажах. Его дизайн был выполнен в ультрасовременном и ультрароскошном стиле. Банкет был организован в главном салоне, чьи стены были отделаны панелями из ореха, а пол был покрыт итальянским мрамором. С потолка свисали изысканные хрустальные люстры.

Круз отхлебнул шампанского и оглядел салон, полный гостей, неторопливо переходящих от витрины к витрине и восхищавшихся драгоценностями, выставленными на черных бархатных подушечках.

Гул голосов изредка заглушал звон бокалов, разносимых официантами.

Да уж, он проделал долгий путь из трущоб в Белу-Оризонти и шахты в Монтис-Кларус. Любопытно, что подумают о нем высокородные гости, если он поведает им, что когда-то зарабатывал себе на жизнь ища алмазы? Лишь немногие знали о его прежней жизни, и Круз старался не особенно об этом распространяться. Нет, он не стыдился, что выбрался из нищеты, но этот факт не способствовал его вхождению в высшее общество. Пусть его прошлое будет овеяно ореолом тайны.

Круз вспомнил, как Сабрина приехала к нему в Кенсингтон. Она была воплощенная элегантность в черном коктейльном платье и жемчугах. В его ушах снова зазвучал ее холодный голос, когда она четко произнесла, что не унизится до секса с ним. Однако сегодня она забыла свои слова. Тело мужчины напряглось помимо его воли, как только он вспомнил ее приглушенные стоны удовольствия. А когда он уложил Сабрину на сено, ее утонченность тотчас испарилась и она превратилась в чувственную дикую кошечку, какой была в Бразилии.

Круз поменял позу в попытке ослабить тянущую боль в паху и проклял свое нетерпение, подтолкнувшее к поездке. Он, забыв про выдержку, продемонстрировал мужицкие манеры и сейчас мысленно чертыхался от досады. «Почему я вообще стал преследовать ее?» – спросил себя Круз. По меньшей мере половина женщин, присутствующих на банкете, посылала ему сигналы о том, что они не прочь развлечься. Круз знал, что может заполучить в свою постель любую из них, приложив минимум усилий.

Но единственной женщины, которая ему нужна, здесь не было, поэтому еще одна бессонная ночь, вызванная сексуальной неудовлетворенностью, была обеспечена.

Всплеск активности возле двери привлек его внимание, и Круз предположил, что это появился запоздавший гость. Он пока не видел, кто пришел, но неожиданно волоски на его шее встали дыбом.

Сабрине на ум пришла поговорка «встречают человека по одежке». Благодаря новому платью она чувствовала себя увереннее – а ей требовалась вся ее уверенность.

Строго говоря, шелковое платье цвета полуночного неба с тонкими бретельками из сверкающего материала было не новым. Она купила его год назад, когда ей еще была по карману одежда от-кутюр, но у нее не было повода надеть его. Когда Сабрина вошла в магазин «Бриллианты Дельгадо», она не сдержала облегченного вздоха, найдя свое имя в списке гостей. Это позволило ей избежать спора с сотрудником безопасности и, что еще хуже, подвергнуться унижению и быть изгнанной.

Впрочем, это еще может случиться, реши Круз отказаться от своего предложения. Золотые часы на стене показывали восемь – на час позже установленного им срока.

Он стоял в дальнем конце салона. На его четко очерченном лице застыло загадочное выражение. Сделав глубокий вдох, Сабрина направилась к нему с бешено бьющимся сердцем, подавляя желание убежать отсюда, чтобы не видеть глаз Круза, в которых появилось циничное выражение. Гости провожали ее любопытными взглядами.

Сабрина заставила себя не сбавлять шаг. Цокот ее высоких каблуков по мраморному полу звучал оглушительно громко в наступившей тишине. Сабрина заметила нескольких корреспондентов, которые, по-видимому, были приглашены для освещения банкета. Если Круз отвергнет ее на глазах у всех, об этом узнает вся страна.

Он выглядел потрясающе в черном вечернем костюме и белоснежной рубашке, резко контрастирующей с загорелыми дочерна лицом и шеей. Сабрина остановилась перед ним, и заготовленная ею речь, которую она повторяла всю дорогу, вылетела из головы.

Между ними словно проскочила электрическая искра. Слова излишни, решила Сабрина, подходя к нему так близко, что их бедра соприкоснулись и ее обдал жар его тела.

Несмотря на трехдюймовые каблуки, Сабрине пришлось встать на цыпочки, чтобы обвить руками шею Круза. Прижавшись губами к его губам, она почувствовала, что тело его стало словно натянутая тетива.

Круз не ответил на поцелуй, и женщину захлестнула волна паники. Как глупо она будет выглядеть, если он оттолкнет ее и вызовет охрану. Замирая от страха, Сабрина слегка прикусила его нижнюю губу, и Круз вздрогнул. Она растерялась, ее ресницы взметнулись, и она увидела жадный блеск в его глазах. А затем Круз перехватил контроль и лишил Сабрину дыхания поцелуем, который потряс ее до глубины души.

Он целовал неистово, атакуя губы Сабрины с нарастающей страстью, словно скучал по ней так же сильно, как она по нему. Руки Круза блуждали по ее спине, и, судя по всему, его не волновало, что они устраивают бесплатный спектакль для присутствующих. Совсем скоро Сабрину окутала бархатистая тьма желания, и она забыла, где они находятся. Единственной реальностью для нее стал Круз.

Когда он наконец оторвался от ее губ, она покачнулась и посмотрела на него затуманенным взглядом, не догадываясь, что от бури эмоций ее глаза приобрели цвет мокрого асфальта.

– Ты поздно, – протянул Круз.

Сабрина знала, что он говорит не о ее опоздании на банкет. Как он может оставаться таким спокойным и невозмутимым? Она облизнула слегка припухшие губы и подарила ему чувственную улыбку.

– Надеюсь, меня стоило ждать, – прошептала она.

– Я заставлю тебя подтвердить это позже вечером, – ответил Круз.

Он говорил негромко, чтобы не слышали обступившие их журналисты, но Сабрина уловила предупреждение в его словах. На секунду мужество чуть не оставило ее. Она отчетливо поняла, что продала свое тело и, возможно, душу мужчине, который десять лет назад украл ее сердце.

Круз торжествовал. Сабрина была восхитительна, и желание обжигающей лавой заструилось по его жилам. Открытие «Бриллиантов Дельгадо» на Бонд-стрит знаменовало вершину его успеха, однако он испытывал досаду – ведь ему придется исполнять обязанности хозяина еще несколько часов, и он не скоро окажется в постели с Сабриной.

Крузу безумно нравилось, что скромная девушка, с которой он познакомился десять лет назад, превратилась в сексуальную женщину, осознающую силу своих чар. Однако он также заметил ранимость в ее глазах и почти незаметное дрожание нижней губы. Это вызвало у него легкий укол сожаления.

Десять лет назад Сабрина разбила ему сердце. И он поставил ей такие условия, желая покарать за то, что она его бросила. «Какой мужчина станет использовать секс в качестве меры наказания?» – с омерзением к самому себе подумал Круз. Разве прошлое что-то значит сейчас? Он больше не испытывает к Сабрине никаких чувств и не путает вожделение с любовью. Просто он находит ее сексуально привлекательной и не сомневается, что она может сказать о себе то же самое. Почему они не могут получить удовольствие от отношений, основанных исключительно на сексе? Через полгода они расстанутся, его сексуальный голод будет удовлетворен, а если повезет, он уедет в Бразилию, имея на руках еще и карту.

От размышлений его оторвал вопрос одного журналиста.

– Леди Сабрина, вы готовы подтвердить, что состоите в отношениях с мистером Дельгадо?

– Кажется, я только что это доказала, – сухо ответила она.

Фотографии, запечатлевшие их страстный поцелуй, появятся в завтрашних газетах. По салону пронесся смех, и Сабрина наконец вспомнила, где она находится. Банкет продолжался. Разговоры возобновились, официанты бесшумно скользили между гостями в вечерних костюмах и предлагали им канапе на серебряных тарелочках.

Сабрина множество раз присутствовала на подобных мероприятиях, а потому почувствовала себя уверенно, когда Круз стал обходить гостей и знакомить ее с ними. Впрочем, Сабрина уже была знакома почти со всеми. Круз был прав: английская аристократия держалась тесным кружком. По меньшей мере два гостя приходились Сабрине дальними родственниками.

Она расслабилась, попивая шампанское и участвуя в обсуждении художественной выставки, открывшейся в Челси, и великолепной постановки «Травиаты». Круз продемонстрировал знакомство с миром искусства и современными тенденциями, но каждый раз неумолимо, хотя и плавно, переводил разговор на свою ювелирную компанию.

Сабрина остро ощущала его близость. Рука Круза лежала на ее талии; тепло проникало сквозь ткань и обжигало кожу. По мере того, как приближалось завершение вечера и гости начинали понемногу расходиться, ее напряжение возрастало. Круз это заметил.

– Ты что-то притихла, – сказал он, когда они ехали в Кенсингтон.

Сабрина закусила нижнюю губу.

– Полагаю, тебе интересно, почему я передумала насчет… – Она не смогла закончить.

Что ни говори, она действительно согласилась лечь к нему в постель за полтора миллиона фунтов.

– Насчет того, чтобы продаться мне? – протянул Круз и пожал плечами. – Не думаю, что для меня это загадка. Ты на все пойдешь, лишь бы сохранить свой драгоценный Эверслей-Холл. – Его тон стал жестче. – Даже если для этого тебе придется унизиться до секса со мной.

– Я верну тебе деньги сразу, как только вернется отец. А если он не вернется… – Ее голос дрогнул. – Или если его признают умершим, я получу доступ к банковским счетам и смогу возместить твои расходы из наследства.

Сабрина смотрела на скульптурный профиль Круза, и у нее появилось ощущение, что это лицо принадлежит незнакомцу.

– Я согласилась не только потому, что хочу сохранить Эверслей, – продолжила она. – Наша с тобой встреча заставила меня осознать, что между нами осталось кое-что нерешенное. Есть вещи, которые нам нужно обсудить, особенно то, чем мы не делились друг с другом после моего выкидыша. – Она поколебалась. – И какие чувства мы испытываем друг к другу сейчас.

– Я уже рассказал тебе о своих чувствах. Я хочу заполучить тебя в свою постель и готов заплатить за привилегию считать тебя своей любовницей следующие полгода. – Мы заключили сделку, – напомнил он. – То, что связывало нас десять лет назад, не имеет значения.

– А как же будущее? – срывающимся голосом спросила она.

Круз нахмурился:

– Если ты имеешь в виду наше общее будущее, его не будет. Я не ищу длительных отношений ни с тобой, ни с кем-либо еще.

«Конечно, нет ни малейшего шанса, что я в него влюблюсь», – заверила себя Сабрина. Она через это уже прошла, и опыт оставил незаживающие шрамы на ее сердце.

Машина въехала на подземную парковку, и, когда они с Крузом зашли в лифт, Сабрину с головой накрыла удушающая волна паники. Возможно, она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Пока лифт поднимался, женщина мысленно спорила сама с собой, сказать Крузу или нет, что она снова передумала и не может выполнить условия сделки.

«Ты обязана сделать все, чтобы сохранить Эверслей для будущих поколений Бэнкрофтов», – нашептывал голос совести. И будущая карьера ее брата в качестве пилота тоже зависит от того, сможет ли она найти деньги.

Пока лифт плавно и почти бесшумно скользил на самый верх, глаза Сабрины, помимо ее воли, устремлялись к Крузу. Он развязал галстук-бабочку, расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Она видела черные волоски, которые покрывали его грудь, конусообразно сужаясь к плоскому животу. Губы у нее вдруг пересохли, когда она мысленно продолжила дорожку из волосков под пояс его брюк.

Ее тело словно горело в огне, а внизу живота напоминала о себе боль неутоленного желания. Сабрина пыталась убедить себя, что причина ее сильного возбуждения заключается в длительном отсутствии секса. Однако ее взгляд скользил по поджарому, крепкому телу Круза, а затем встретился с его жарким взглядом. И она поняла, что обманывает себя.

Сабрина хотела его больше, чем любого другого мужчину.

Если быть до конца честной, она приехала к Крузу не ради поместья, и не ради брата, и не из чувства долга перед семьей. Впервые в жизни Сабрина поставила свои желания на первое место, и охватившее ее чувство свободы было опьяняющим.

Чувственные губы Круза обещали ей рай на земле, и она инстинктивно увлажнила губы кончиком языка, представив, как он целует ее. Лифт остановился, и двери открылись прямо в пентхаусе.

– Если ты передумала, говори сейчас, – посоветовал Круз.

Сердце ее билось неровно, но голос звучал твердо:

– Не передумала.

К своему удивлению, она заметила, что его скулы окрасились легким румянцем. Похоже, Круз не так уж хорошо контролировал себя.

– Тогда входи.

Она не колеблясь вошла в пентхаус. Он тут же подхватил ее на руки и направился в спальню.

Глава 8

«Нельзя забывать, почему Сабрина оказалась здесь», – твердил себе Круз. Она на все готова, чтобы сохранить дом своих предков. Так как она не может продать ему «Эстрела вермелья», то продала свое тело. Ему было немного стыдно из-за того, что он вынудил Сабрину стать его любовницей. Но здравый смысл говорил, что деловой подход лучше, чем недооценка риска, когда речь идет о чувствах.

В машине Сабрина сказала, что хочет поговорить об их прошлых отношениях. Почему женщины любят обсуждать не только свои, но и чужие чувства? Круза это раздражало. Десять лет назад Сабрину его чувства совершенно не интересовали. Она вернулась в Англию и больше о нем не вспоминала.

Нет, он определенно не желает разговаривать. Секс без эмоциональной составляющей куда лучше, потому что это позволит ему сохранять контроль над ситуацией. Контроль, который уже подвергся испытанию. Круз возбудился, когда ставил Сабрину на ноги и ее груди задели его грудь. А ведь он планировал неторопливое, расчетливое соблазнение, чтобы подвести ее к той черте, за которой она умоляла бы его овладеть ею.

Его чуть не хватил удар, когда она появилась на приеме в платье, которое способно убить мужчину наповал. Оно сидело на Сабрине как влитое, а по спине струился шелковистый водопад волос. Весь вечер Круз пребывал во взволнованно-возбужденном состоянии, а когда наступил долгожданный момент, он чувствовал себя как подросток на первом свидании.

Ее губы были слегка приоткрыты, словно Сабрина ждала, когда он ее поцелует. Круз быстро разделся, оставив только трусы, и вытянулся на атласном покрывале, опершись на один локоть.

– Ты прекрасна в этом платье, но я хочу видеть тебя обнаженной. Сними его, – велел он.

Сабрина смотрела на лицо Круза, чувствуя, как у нее сводит мышцы живота, затем она опустила взгляд на его голую грудь, поросшую черными волосками. Ее глаза сами собой устремились еще ниже, на бугорок, выпирающий из трусов. Он был великолепен! Женщина, словно зачарованная, уставилась на доказательство его желания, и вдруг ее одолели сомнения: ведь она уже давно не занималась сексом. Сабрина надеялась, что Круз не будет спешить, однако тело ее опережало мысли и уже было готово его принять.

Она пожалела, что он не стал раздевать ее. Но Круз платит кучу денег за то, чтобы она его ублажала. Сабрина завела руки за спину и расстегнула молнию на платье. Шелк озером растекся у ее ног. Тело запылало, когда Круз окинул взглядом ее прозрачный кружевной бюстгальтер без бретелек и трусики.

– Весьма мило, – оценил он. – Ты выбрала это белье специально для меня, gatinha?

– Конечно, – хрипло ответила она, с трудом узнав свой голос.

Он с шумом втянул в себя воздух, и Сабрина ощутила свою женскую силу. Сегодня вечером она не была ни признанным экспертом антиквариата, ни послушной дочерью. Она была соблазнительницей, которую желал самый сексуальный мужчина на планете.

– Я всегда сплю голым и, пока ты моя любовница, ожидаю от тебя того же, – протянул Круз. – Сними бюстгальтер.

Сабрина посмотрела ему в глаза. У нее появилось ощущение, что их воли сошлись в поединке. В ней тут же взыграл мятежный дух. Круз разлегся на кровати, как султан, и отдает ей приказы, как наложнице. Гордость заставила Сабрину вскинуть голову. Если он хотел получить распутную девку, то он, черт бы его побрал, ее получит!

Не отводя взгляда, она снова завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер.

– Весьма мило, – повторил Круз, при этом его голос охрип от желания, а португальский акцент звучал как шоколад. – Мы заключили сделку, Сабрина, и полтора миллиона фунтов были перечислены на твой счет. Настала твоя очередь выполнить условия.

Возможно, он намеренно вел себя так, чтобы она почувствовала себя шлюхой. Сабрине было все равно. Она хотела Круза так сильно, что ее тело вибрировало, пульсирующей болью отдаваясь между ног. Она превратилась в сгусток страсти, когда Круз снял трусы, выпуская на волю своего зверя. При виде его мощи женщина ощутила свою слабость и ее захлестнула волна желания.

Круз удобнее устроился на подушках и закинул руки за голову. Он любовался роскошным телом Сабрины. Ее кружевные трусики нельзя было назвать практичными. Скорее они были провокационными, поскольку едва прикрывали треугольник светлых волос.

– Я хочу увидеть тебя всю, – приказал он.

Сабрина не испытывала никакого стыда, обнажаясь для Круза. Хищный блеск в его глазах говорил о том, что она желанна. Она медленно спустила трусики и чуть не замурлыкала от удовольствия, когда Круз застонал. Сабрина знала, что у нее красивое тело – с тонкой талией и полными грудями с дерзко торчащими сосками.

По-прежнему глядя на него, она медленно прошествовала к кровати. Мятежный дух заставил ее холодно поинтересоваться:

– Есть какая-то особенная поза, которую ты предпочитаешь?

– Не испытывай судьбу, gatinha. – Круз наблюдал, как она ложится рядом с ним. – Ты выглядишь как девственница-весталка, ожидающая, что ее принесут в жертву, – насмешливо сказал он. – Если хочешь, можем начать с миссионерской позы. Но тебе придется раздвинуть ноги. – Она не шевелилась, и он пригрозил: – Или я сделаю это сам.

– Круз… – Сабрина задохнулась, испугавшись, что он в самом деле может грубо овладеть ею. Но еще сильнее женщину испугало то, что от перспективы полностью оказаться в его власти ее затопила волна сладострастия.

Она слегка раздвинула бедра.

– Шире.

Сабрина секунду колебалась, прежде чем подчиниться. В такой позе она ощутила себя уязвимой. Сердце ее билось неровно, но в глубине души Сабрина получала удовольствие, подчиняясь его командам. Она устала от груза ответственности, от чувства долга, от обязанности всегда поступать правильно, жертвуя собой ради других людей. Пусть Круз все контролирует. Пусть он займется с ней фантастическим, сводящим с ума сексом.

Она не возражала бы, если бы он овладел ею быстро и яростно, а затем стал бы ласкать нежно и интимно. Словно откликаясь на ее мысли, бедра Сабрины задвигались в молчаливой мольбе.

Круз негромко рассмеялся:

– Терпение, gatinha. Предвкушение удовольствия уже само по себе удовольствие.

Сабрина издала какой-то нечленораздельный звук, и он снова рассмеялся, после чего наклонил голову и медленно лизнул ее розовый сосок. Тот сразу набух и затвердел. Круз проделал то же самое с другим соском и втянул его в рот, чем вызвал ее хриплый стон.

Он продолжил игру с сосками, лаская один ртом, перекатывая второй между пальцами, и все это время Сабрина беспомощно всхлипывала. О да, она его хотела. Круз посмотрел на ее пылающее лицо. Глаза Сабрины были широко раскрыты, зрачки расширены, и в них читалась мольба.

Круз испытывал глубокое удовлетворение оттого, что она отчаянно его желала. Увидев Сабрину в Эверслей-Холл, он стал вынашивать планы мести, а узнав, что у нее серьезные финансовые проблемы, получил оружие, позволившее ему победить ее и уложить в постель.

Неожиданно Круз стал противен сам себе. Проклятье, о чем он думал? Еще никогда он не принуждал женщину сделать что-то против ее воли. Правда, и Сабрину он не принуждал. Она сама сделала выбор, сама приняла решение заняться с ним сексом, чтобы сохранить свой дом.

– Круз, – выдохнула она, как молитву, и умоляющая нотка в ее голосе затронула в нем некую струну.

– Ты этого хочешь, querida? – прошептал Круз, проводя рукой по ее животу и бедрам.

Наконец его палец скользнул в ее бархатистые лепестки.

Сабрина отреагировала мгновенно. Ее бедра подались вверх.

– Да… О да… – прохрипела она.

Океан экстаза чуть не накрыл Сабрину с головой. Круз ласкал ее там, где она отчаянно желала. Она хотела ощутить его внутри себя. И немедленно.

Сабрина всхлипнула, протестуя, когда он отстранился, и тут же умолкла, увидев, что он надевает презерватив. Глаза Круза сверкнули, и в них промелькнуло выражение, которое она не смогла понять. Круз предпочитает физическую близость без каких бы то ни было чувств, напомнила она себе. В его оливково-зеленых глазах не могло мелькнуть сожаление. Должно быть, это просто тень.

Он наклонился и обжег губы Сабрины страстным поцелуем, к которому примешивалась неожиданная и покорившая ее нежность.

Это был Круз. Ее Круз, которого ей так не хватало! С тихим вздохом она погладила его щеку, провела пальцами по пружинистым черным волосам. Поцелуй становился все настойчивее, чувственнее.

Круз накрыл ее своим телом. Сабрина инстинктивно согнула колени, когда он проник в нее. Ощутив слабое сопротивление ее тела, он замер.

– Я сделал тебе больно?

– Нет. – Сабрина заставила себя расслабиться. – Прошло время с тех пор, когда я занималась этим в последний раз, – слегка смущаясь, призналась она. Круз подался назад, но Сабрина вцепилась в его плечи, притягивая к себе. – Не останавливайся.

У него и в мыслях не было останавливаться. Признание Сабрины лишило Круза остатков сдержанности. Он застонал и задвигался, подчиняясь сводящему с ума желанию. «Это просто секс», – напомнил себе мужчина. Очень хороший секс, но ведь он знал, что так и будет. Их сексуальная совместимость была исключительной. Круз задал ритм, к которому она быстро приспособилась, и овладел ею.

Он почувствовал дрожь, прокатившуюся по телу Сабрины, услышал ее сдавленный стон. Она заставляла его ускорить темп. Но главной целью Круза было ее удовольствие. Он снова начал ласкать ее соски языком. Женщина вскрикнула, а ее тело выгнулось аркой.

Несколько секунд Круз удерживал Сабрину, проверяя границы своего самоконтроля, а затем задвигался в сумасшедшем ритме и тут же почувствовал, как она потерялась в наслаждении. Ноги Сабрины обвили его спину, пальцы вцепились в ягодицы. Ощущение ее ноготков, царапающих его кожу, он не мог вынести. Удовольствие накатило на мужчину, как цунами, одновременно лишая остатков самоконтроля. Закрыв глаза, Круз запрокинул голову назад, так что жилы на шее вздулись, из его горла вырвался стон, шедший из глубины души, а тело начала сотрясать крупная дрожь, когда он достиг предела, к которому стремился.

Долгое время они не шевелились. Сабрина, вслушиваясь в неровное биение сердца Круза, крепко прижимала его к себе. Вдыхая запах мужского пота, она наслаждалась теплом и весом тела, вдавливающего ее в матрас. Она могла бы лежать так… вечно. Но Круз скатился с нее не сказав ни слова.

Его молчание давило ей на уши. Сабрину бросило в жар, когда она проиграла в уме продемонстрированную ею распущенность. Не оттолкнуло ли Круза ее откровенное наслаждение сексом? Ведь ему невдомек, что она способна вести себя так только с ним. Она рискнула бросить на него взгляд и обнаружила, что он спит.

Во сне Круз выглядел моложе. Черные ресницы отбрасывали тени на его щеки, черные волосы небрежно лежали на лбу. Он был похож на того молодого парня, которого Сабрина знала десять лет назад. Как ей хватило сил уйти от него? Но Круз не любил ее.

С тех пор ничего не изменилось. Он ее не любит. И все же он сделал ее своей любовницей, несмотря на то что мог заполучить любую женщину без потери полутора миллионов фунтов. Сабрину и забавляло, и слегка раздражало то, как женщины, приглашенные на банкет, откровенно с ним флиртовали. Однако Круз смотрел только на нее. И он только что занимался с ней сексом, не скрывая снедавшего его примитивного желания.

Сабрина закусила губу. В восемнадцать лет она была слишком юна, не уверена в себе и сломлена горем после выкидыша. Теперь же она поняла, что по-прежнему испытывает к нему чувства и, может – при этой мысли ее сердце сбилось с ритма, – может, все это время она продолжала его любить.

Если так, почему бы не побороться за Круза? Вряд ли она будет первой женщиной, использовавшей секс как оружие, чтобы завоевать сердце мужчины. Сабрина вспомнила Генриетту Бэнкрофт, любовницу короля.

Круз желает ее, хотя и настаивает на том, что ему нужен секс без всяких чувств. Что ж, она позволит ему так думать. Осмелится ли она осуществить свой план, зная, что через полгода он может оставить ее с разбитым сердцем? Впрочем, оно было обречено в ту минуту, когда Круз появился в Эверслей-Холл. Ну а если у нее ничего не получится, она будет всю оставшуюся жизнь вспоминать о шести месяцах потрясающего секса.

Его ровное дыхание вернуло Сабрину в те дни, когда они были любовниками и она лежала без сна, глядя на спящего Круза. Она уступила искушению и очертила пальцем его губы. Он не шелохнулся. Она положила руку ему на грудь и опустила ее ниже, к животу. Круз глубоко вздохнул, и Сабрина задержала дыхание, но он не проснулся, и она вернулась к исследованию его тела, осторожно приподняв простыню.

Круз был наполовину возбужден. Его мускулистое тело было сказочно прекрасно. С головой погрузившись в созерцание, Сабрина не заметила, как ее рука сама потянулась к нему.

Реакция Круза – переход в состояние полной боевой готовности – последовала мгновенно.

– Дьявол, Сабрина, я надеюсь, что ты готова до вести до конца то, что начала, – пророкотал он.

От ее улыбки у него свело живот. Смесь искушенной пантеры и невинного любопытства напомнила ему восемнадцатилетнюю девчонку, подарившую ему свою девственность. Сабрина надела на него презерватив.

– Я готова. Как и ты, – промурлыкала она, оседлала его и подалась вперед, так что ее длинные светлые волосы накрыли грудь Круза шелковым покрывалом. – Каково ваше желание, повелитель? – спросила она с дразнящими нотками в голосе.

Похоже, она решила сыграть роль наложницы. Круз понимал, что должен подхватить этот легкий тон и присоединиться к игре, но не мог. Его желание было подобно ненасытному зверю, требовавшему немедленного утоления голода. Почему он отчаянно хочет Сабрину, хотя они только что занимались сексом? Он презирал себя за неспособность устоять, но напряжение в нем нарастало, стремительно приближаясь к критической точке.

– Поцелуй меня, – хрипло скомандовал Круз.

Сабрина подчинилась. Его язык скользнул ей в рот, исследуя влажное тепло. Он провел руками по спине женщины, очертил ладонями выпуклости ягодиц, сжал бедра, а потом опустил ее на себя.

Сабрина быстро приспособилась к взятому им ритму, а он сильными толчками вторгался в ее влажное, жаркое тело.

Быстрее, быстрее… Круз стиснул зубы, вступая в схватку со своими первобытными потребностями. Ему было нужно, чтобы Сабрина первой достигла заоблачного наслаждения, чтобы все шло так, как он задумал. Его захлестнуло облегчение, когда она вскрикнула и забилась в его руках. Однако облегчение быстро испарилось. Круз понял, что не может больше сдерживаться. Со сдавленным проклятьем он подмял женщину под себя и… был унесен чувственным ураганом.

Прошлую ночь никак нельзя назвать его звездным часом, хмуро размышлял Круз на следующее утро. Он собирался позавтракать, но аппетита не было. Вчера он унизительно и бесповоротно утратил контроль над собой из-за колдовских чар Сабрины. С любой другой женщиной Круз не испытывал проблем в обуздании своего желания. Нередки случаи, когда его тело автоматически выполняло все, что необходимо, в то время как мысли были заняты очередным бизнес-проектом.

Его настроение нисколько не улучшилось, когда Сабрина вошла в столовую в черном шелковом халатике, едва прикрывающем бедра. Прошлой ночью он велел ей обнажиться. Воспоминание о том, с каким наслаждением она исполнила роль сексуальной наживки, вызвало жар в паху. В его объятиях Сабрина превратилась в дикую кошечку, но сейчас она олицетворяла собой элегантную, утонченную леди. Ее светлые волосы, собранные в узел на затылке, открывали красивую шею.

Когда она села напротив него, Круз, взглянув на часы, разыграл целый спектакль.

– Доброе утро. Точнее, добрый день. – Его раздражало, что она не испытывала никаких проблем со сном, в то время как он бодрствовал почти всю ночь, пытаясь понять, чем вызвана его досадная слабость. – Я собирался будить тебя.

Она пожала плечами:

– Я приняла ванну.

Да, пахла она божественно. Круз вдохнул аромат розового масла и лосьона для тела и вновь ощутил желание.

– Кофе?

– Лучше чай «Эрл Ерей», если он у тебя есть.

Круз предложил ей чашку жидкости, цветом похожей на солому, и налил себе крепкий черный кофе.

– Конечно, ты привыкла к праздному образу жизни, когда можно позволить себе встать в любое время, но обычные люди по утрам спешат на работу, – выплеснул он на Сабрину свое раздражение и негодование.

– Вообще-то дома мой будильник звонит в шесть утра. Два раза в неделю я читаю лекции в университете, а если появляется заказ на реставрацию, езжу в Лондон или в какой-нибудь загородный музей. – Сабрина нахмурилась. – И я не строю из себя хозяйку в Эверслей-Холл. У меня много времени уходит на управление поместьем, к тому же по утрам я должна прогуливать Монти.

Сердце ее сжалось от боли, когда она вспомнила, что скоро конюшня опустеет.

– Я просмотрел почту и нашел несколько приглашений на светские мероприятия. Приглашены мы оба. – Губы Круза искривила циничная улыбка. – Многие газеты сообщили о нашем романе, и, похоже, твои связи в аристократических кругах уже начали себя оправдывать. Может, стоит на тебе жениться? Жена из высшего общества принесет мне выгоду как в личном, так и в деловом плане.

Сердце Сабрины пропустило удар, однако она лишь приподняла тонкие брови.

– Полагаю, ты шутишь.

– Я знаю, что бы ты ответила, если бы я действительно предложил тебе выйти за меня замуж, – мрачно проговорил он. – Ты отказала бы мне, как и десять лет назад. – Его глаза сузились. – Или нет? – словно размышляя вслух, продолжал Круз. – Мультимиллионер – подходящая партия. Зачем довольствоваться полутора миллионами фунтов, если можно заполучить все мое состояние.

– Я отказала тебе не потому, что у тебя не было денег.

– Но ты ждала моего ребенка.

– Именно. Ты хотел его, не меня.

Круз сжал кулаки:

– У нас был долг перед ним.

– Женитьба по необходимости не приносит ребенку ничего хорошего. Я – плод именно такого брака. Мои родители не переносили друг друга.

– Тебе было восемнадцать. Забеременела ты по моей вине. Я забылся до такой степени, что не вспомнил о предохранении. Я хотел сделать то, что должен, – с досадой сказал Круз. – Признайся, ты почувствовала себя в ловушке, узнав, что беременна?

– Нет, – возразила Сабрина. – Просто это все изменило. Ты рассердился, когда я отказалась выйти за тебя замуж. Ты не занимался со мной любовью. Я решила, что, забеременев, перестала вызывать у тебя желание.

– Как ты могла так подумать? – Круз вспомнил, как лежал рядом с ней на узкой кровати в родительском коттедже, подавляя страсть. – Мама сказала, что небезопасно заниматься сексом во время беременности.

– Беременность – не болезнь. Забеременев, женщины продолжают заниматься всем тем, что они делали раньше, включая секс. Если бы ты поговорил со мной, а не с ней, мы могли бы избежать непонимания, – с горечью заметила Сабрина. – Тебе не кажется, что в этом есть доля иронии? Спустя десять лет мы наконец-то обсуждаем наши отношения.

Она вскочила и ушла в спальню, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Оглядываясь назад, Сабрина понимала, что в их разрыве она виновата не меньше Круза.

Она услышала его шаги.

– Мы мало разговаривали и почти не знали друг друга, когда я забеременела. – Молодая женщина вздохнула. – До этого момента нас связывал только секс, но секса было недостаточно, чтобы построить отношения десять лет назад, и недостаточно сейчас.

– К счастью, мне не нужны отношения.

Он не верил, что ее отказ выйти за него замуж был спровоцирован несчастным браком ее родителей. Нет, она решила, что бедный горняк недостаточно для нее хорош.

Круз сжал челюсти. Сабрина забрала его сердце с собой, когда уехала, но он не даст ей ни малейшей возможности снова причинить ему боль.

– Потеряв ребенка, ты смогла вернуться в свой драгоценный Эверслей-Холл и вести праздный образ жизни, а это было бы невозможно, если бы ты осталась с горняком из фавелы. Десять лет назад ты считала, что я гожусь лишь для секса. Сейчас ситуация изменилась. Теперь я хочу секса от тебя, много секса. За что я тебе, собственно говоря, и заплатил.

Круз быстро разделся, развязал пояс на ее халате, снял его и поднял Сабрину на руки. В два шага он дошел до кровати и положил на нее женщину.

– Меня не интересует прошлое, – сообщил он. – Все, что меня интересует, – это карта алмазного рудника, которую твой отец спрятал где-то в Эверслей-Холл. Ты продалась мне, поэтому я заставлю тебя быть моей любовницей полгода, нравится тебе это или нет. – Он улыбнулся при виде ее вспыхнувшего лица. – Но тебе это нравится, правда, gatinha? Судя по тому, как ты мне отвечала прошлой ночью, ты еще не встречала мужчину, способного удовлетворить тебя так, как я.

Сабрина была не в силах опровергнуть это самодовольное заявление. Желание затопило ее горячей лавой, и она приподняла бедра ему навстречу. От теплого дыхания мужчины светлые волоски внизу живота зашевелились, и она содрогнулась от пронзившей ее страсти. Круз ловко надел презерватив и погрузился в нее. Сабрина обхватила его спину руками, а он начал размеренно двигаться. Круз отлично владел собой, а она извивалась и стонала.

Сабрина, вспомнив о своем решении бороться за него и попытаться завоевать его сердце, с отчаянием подумала: «А есть ли у Круза сердце?»

Глава 9

Сабрина и Круз отправились в Эверслей-Холл в тот же день. Сабрина хранила молчание во время поездки, чувствуя себя раздавленной, вспоминая, как она перестала владеть собой, когда Круз занимался с ней любовью. К счастью, он сразу оставил ее и скрылся в ванной, и ей удалось спрятать свои беснующиеся эмоции за маской холодной невозмутимости.

– Я хочу приступить к поискам карты немедленно, – заявил Круз, как только они вошли в дом. – Мы не сможем подолгу жить в Суррее, потому что у меня есть дела в Лондоне и других городах Европы.

Сабрина нахмурилась:

– Почему я не могу оставаться здесь, пока ты будешь за границей?

– Любовнице платят за то, чтобы она находилась под рукой каждый раз, когда ее захотят, – проворковал Круз.

Как легко он распоряжается ее жизнью!

– Я же говорила, что преподаю в местном университете и еще реставрирую антикварную мебель. Бросать работу я не собираюсь.

– Может, стоит напомнить тебе, что вопрос обсуждению не подлежит. Ближайшие полгода твоя единственная обязанность – быть моей любовницей. К тому же ты должна показать мне все тайники, в которых твой отец мог спрятать карту.

– Я устрою тебе экскурсию, – холодно предложила она. – Начнем с библиотеки.

Сабрина прошла вперед, и Круз тихо выругался. Проклятье, почему у нее такой вид, словно он нанес ей смертельную обиду? Он предоставил Сабрине средства, чтобы она спасла родовое гнездо, так какого черта он должен чувствовать себя виноватым?

– По каким дням ты работаешь в университете?

– По вторникам и средам, но на этой неделе у меня нет занятий – студенты готовятся к экзаменам.

Круз пожал плечами:

– Большая часть светских мероприятий будет проходить по выходным, и вполне возможно, на неделе мы также будем жить в Эверслей-Холл. Ты сможешь преподавать.

Сабрина была потрясена. Круз говорил так, словно понимал, как много для нее значит работа. Это была ее отдушина, отдых от проблем.

Она подошла к Крузу. Он стоял возле окна и смотрел на ухоженный сад и видневшийся вдали чудесный сельский пейзаж.

– Я нисколько не удивлен, что ты торопилась вернуться сюда, а не жить со мной в разваливающемся коттедже, – заметил он. – Да уж, тут раздолье для ребенка.

Сабрина ответила не сразу, мысленно вернувшись в свое одинокое детство. Круз же не сомневался, что у нее было детство, которому можно позавидовать. Как ей хотелось заставить его понять, что деньги – не эквивалент счастья!

– Мне повезло: я родилась в поместье и училась в престижной школе, – медленно проговорила Сабрина. – В материальном плане мне было легче, чем тебе, но я не имела того, что было у тебя. Ты рос, чувствуя любовь своих родителей, а нас с братом оставили на попечении нянек. Отец редко бывал в Эверслее, а мать до отъезда большую часть времени занималась собой. – Она подошла к стене и открыла одну из деревянных панелей. – Здесь католические священники прятались от гонений. Мы с Тристаном называли это место «удавкой», – сказала она, когда Круз просунул голову в тесный темный закуток. – Одна няня любила сажать нас сюда в качестве наказания. Когда панель закрыта, туда не проникает ни лучика света. Особенно боялся «удавки» Тристан.

– Почему ты не сказала родителям о ее жестокости?

– В то время мама уже жила во Франции, а отец большую часть времени проводил в Бразилии. – Сабрина грустно улыбнулась. – Но эта няня недолго продержалась в Эверслей-Холл. Тристан поймал ужа, подбросил его ей в постель, и на следующее утро она уехала. Он отомстил ей за то, что она довела меня до слез, а я очень редко плакала. Совсем маленькой я научилась скрывать свои чувства, потому что отец не выносил, как он это называл, нюней и хныканья. Няня заявила, что мама уехала, потому что она меня не любила… – Ее голос дрогнул. И я поняла, что это правда.

Сабрина вернула панель на место и взглянула на Круза.

– Ты часто говорил, что у меня было исключительное детство, но я была одинока и не чувствовала любви родителей.

Круз не мог поверить своим ушам. Детство Сабрины предстало перед ним в совсем другом свете. Он-то считал ее испорченной принцессой, которая, несмотря на связавшую их близость, поглядывала на него свысока. Похоже, он ошибался.

– Может, я должен посочувствовать тебе, бедной богатой малютке? – насмешливо поинтересовался он. – В хибаре, в которой я жил мальчиком, были две крошечные комнатки без электричества и воды. В трущобах не было не то что цветов – даже травы. Рядом с небольшим лоскутком голой земли, на котором я играл с такими же трущобными детьми, была сточная канава, от которой нестерпимо воняло. Но человек приспосабливается ко всему, и я постепенно привык. – Его лицо стало жестким. – Отец трудился на руднике, потому что хотел заработать денег и дать своей семье шанс. Но за это он заплатил своей жизнью, потому что твой богатый, привыкший к привилегиям отец послал его на смерть.

Сабрина вскинула голову.

– Ты не сомневаешься, что мой отец виноват в том несчастном случае, но его здесь нет, и он не может защитить себя. Я должна сделать это за него. Я не верю, что он намеренно подвергал риску горняков. Он не самый лучший отец, но он был… я хочу сказать, он благородный человек. Я искренне сожалею, что твой отец умер, но, может, причина его смерти совсем другая?

– Какая же? – осведомился Круз.

– Здорово, наверное, быть таким самоуверенным и считать, что ты один во всем прав, – с горечью бросила Сабрина. – Ты не желаешь никого слушать, как не пожелал выслушать меня десять лет назад. Ты был твердо уверен, что мы должны пожениться, когда я забеременела, хотя мы ничего не знали друг о друге.

Круз пытался обуздать гнев. Сабрина отказалась выйти за него замуж, потому что у него не было ни денег, ни титула, и даже сейчас она не хочет быть с ним честной.

– Заботиться о тебе и о ребенке было моей обязанностью.

– Мы постоянно занимаемся выяснением отношений. Это доказывает, что наш брак стал бы катастрофой. Мы не в состоянии спокойно разговаривать.

– Лично я всегда считал, что значение разговора преувеличено. – Блеск в глазах Круза и его решительное лицо вызвали у нее смесь желания и отчаяния. – Есть гораздо более приятные способы общения, когда разговоры излишни.

Круз начал расстегивать рубашку. Сабрина ощутила инстинктивную реакцию тела. Ее соски затвердели и провокационно проступили сквозь ткань блузки. Чтобы не видеть его насмешки, она закрыла глаза.

Если он прикоснется к ней, она забудет обо всем на свете…

Гордость и решимость – ее спутники с детства – заставили Сабрину вздернуть подбородок.

– Мне показалось, что в списке твоих приоритетов на первом месте стоит карта. Все остальное, – она сумела произнести это скучающим голосом, – может подождать, верно?

«Способно ли хоть что-нибудь ее задеть?» – с яростью подумал Круз. Неистовое желание напрягло каждый мускул в его теле – желание, обуздать которое он был не властен. А Сабрина воплощала собой настоящую леди, хозяйку поместья, безукоризненно элегантную до кончиков ногтей. Круз знал, он может овладеть ею, и она не станет сопротивляться. Но глаза Сабрины потемнели, как грозовые облака, и в их глубине Круз заметил ранимость, которая остановила его.

С неимоверным усилием он заставил себя отойти. Но ему безумно хотелось заключить женщину в объятия и держать до тех пор, пока тени не исчезнут из ее глаз. Это удивило его.

– Как ты правильно заметила, поиск карты возглавляет список моих приоритетов. Оставшийся в Бразилии Диего хочет знать, придется ли нам закрыть рудник, или мы можем возобновить работы в заброшенной секции, которая, я убежден, существует.

– Как он поживает? – радуясь возможности сменить тему, спросила Сабрина.

– Диего есть Диего.

И Диего Казорра никогда не позволит женщине одурманить его, какой бы красивой она ни была.

– Я думала, он твой партнер.

– Диего руководит работами в шахте, а я отвечаю за продажу бриллиантов. Три года назад я основал компанию «Бриллианты Дельгадо». У Диего есть несколько своих проектов, и кроме добычи алмазов он успешно ищет золото. – Круз усмехнулся. – Философия Казорры: много работать, а играть еще больше!

Стук в дверь раздался как нельзя кстати. Вошел Джон.

– Приехали строители, мисс Сабрина, чтобы показать вам смету расходов на восстановление флигеля, – объявил дворецкий.

– Я поговорю с ними, – пробормотала она и поспешно направилась в гостиную.

Еще один светский вечер – третий на этой неделе. Круз застегивал запонки на своей белоснежной рубашке. Сегодняшнее мероприятие должно было состояться в пятизвездочном отеле недалеко от Эверслей-Холл. После благотворительного ужина было запланировано дефиле одного из ведущих домов моды. Драгоценности для моделей предоставила компания «Бриллианты Дельгадо».

Бизнес в новом магазине на Бонд-стрит стремительно набирал обороты, а прибыль превысила самые смелые ожидания Круза. Он понимал, что пристальный интерес средств массовой информации к нему и к компании вызван его романом с Сабриной. Ее связи с британской аристократией позволили Крузу войти в узкий круг избранных.

Весь месяц Сабрина безупречно исполняла роль его любовницы. Она сопровождала его на приемах в элегантных туалетах от-кутюр, была обаятельной собеседницей. Все это время они жили то в Кенсингтоне, то в Эверслей-Холл, однако ни разу не ночевали здесь, в ее спальне.

Бросив взгляд на розовые стены и множество медвежат, лежавших на кровати, Круз заявил, что можно подумать, что это детская.

– Я не хочу с ними расставаться. После того как мама уехала, они и Тристан были моими единственными друзьями.

Представив, что Сабрина фактически была предоставлена самой себе в огромном доме, Круз почувствовал, что у него защемило сердце, но отмахнулся от нежданной жалости. Для них он выбрал другую спальню – без плюшевых медведей, – в которую принес несколько своих игрушек: зеркало над кроватью и пару наручников, инкрустированных бриллиантами. Сабрина не возражала против их использования.

На огромной кровати, служившей площадкой для их сексуальных игр, они по несколько часов занимались любовью, что утоляло их голод до утра.

Однако после близости Сабрина всегда ложилась на край кровати. Между ними словно возникал невидимый барьер. Круз чувствовал, как в нем растет досада. Ему хотелось, чтобы Сабрина не покидала его объятий и после секса, хотя прежде он раздражался, если любовницы льнули к нему или, хуже того, их тянуло на разговор по душам.

С Сабриной таких проблем не было. Она отвечала, если Круз выступал инициатором беседы, причем отвечала подробно и вежливо. Однако при этом у нее всегда был такой отстраненный вид, что он испытывал желание хорошенько ее встряхнуть. Даже когда они занимались сексом и она была невероятно страстной, Круз чувствовал, что Сабрина не отдается ему полностью.

Он должен бы радоваться этому. Через пять месяцев, когда истечет срок их соглашения, Сабрина при расставании не устроит сцену. Вполне возможно, она даже не заметит, что он исчез из ее жизни.

Сабрина вышла из гардеробной, и легкое покалывание в его сердце сменилось резкой болью. Длинное вечернее платье без бретелек облегало ее фигуру, как перчатка, оттеняя тонкую талию. Лиф приподнимал груди так, что была видна ложбинка между ними. Круз нисколько не сомневался, что ее декольте привлечет внимание всех присутствующих мужчин.

– Ты выглядишь бесподобно, – промурлыкал он, надеясь, что Сабрина не услышит нотку вожделения в его голосе. Взяв небольшую кожаную коробку, он подошел к ней. – Я хочу, чтобы ты кое-что надела. Думаю, вещица идеально подойдет.

У Сабрины перехватило дыхание, когда он открыл коробочку и перед ее глазами предстало бриллиантовое ожерелье исключительного качества. Бриллианты сверкали и переливались всеми цветами радуги. Круз вынул ожерелье из коробочки:

– Повернись и подними волосы.

Сабрина наслаждалась, пока он прикасался к ее коже, застегивая ожерелье.

Круз был бесподобен в строгом вечернем костюме. Ей внезапно захотелось, чтобы вечер уже был позади и она могла медленно его раздеть и дразнить, а он обещал ей за это отплатить. Может, Круз велит ей лечь ничком и пристегнет ее наручниками к резному изголовью викторианской кровати. Он доказал ей, что она невероятно чувственна – чего Сабрина не подозревала, – но она была такой только с ним.

– Что скажешь? – услышала она.

– Что? – вздрогнув, спросила Сабрина, надеясь, что он не догадался, о чем она мечтает. – А, ожерелье. Оно изумительно. Полагаю, это самая ценная вещь в коллекции «Бриллиантов Дельгадо». Я получу удовольствие, рекламируя его этим вечером, хотя не сомневаюсь, что оно и так заинтересует потенциальных клиентов.

– Нет, его изготовили из камней моей собственной коллекции. Ожерелье не предназначено для продажи. Это подарок. Для тебя.

Ее сердце подпрыгнуло.

– Я не могу принять такую ценность. – Сабрина повернулась лицом к Крузу и успела заметить, как на его скульптурно вылепленном лице промелькнуло странное выражение. – Ты дал мне средства, чтобы я могла сохранить свой дом, – сказала она севшим голосом. Я не прошу и не хочу большего.

– Ты спасала Эверслей-Холл не ради себя, а ради своего брата, верно? Я в курсе, что титулы и поместья наследуются по мужской линии. Я также узнал от Тристана, когда он приезжал на прошлой неделе, что он хочет стать пилотом, а обучение стоит очень дорого. Он уверен, что деньги переведены с банковского счета вашего отца. Но мы-то знаем, как на самом деле обстоят дела, a, querida?

– Ты не сказал Тристану правду? – занервничала Сабрина.

– Нет, конечно. Жалко, что ты не была со мной до конца откровенной. Ты позволила мне считать, что мечтаешь о жизни в роскоши, а потом я обнаруживаю, что ты трудишься здесь не покладая рук, моешь полы и даже чинишь изгороди.

Она пожала плечами:

– Что бы изменилось, если бы тебе была известна истинная ситуация? И мне по-прежнему нужны деньги, чтобы оплачивать счета до возвращения отца. Я продалась тебе только по одной причине.

«Разумеется, она говорит об Эверслей-Холл», – заверил себя Круз.

– Если бы я знал, что ты решила принести себя в жертву ради семьи, я… был бы добрее. Заботливее.

На его смуглом лице проступил румянец. Сабрина недоверчиво уставилась на него.

– Заботиться – это значит… – Она хотела сказать «любить», но передумала. – Испытывать к человеку чувства, но тебе от меня нужен только секс. Как говорится, на переправе коней не меняют, так что давай продолжим следовать тобой же установленным правилам. – Сабрина накинула на плечи шарф. – Нам пора.

Круз вдохнул аромат ее духов – смесь белой орхидеи и жасмина, – таких же изысканных, как она, и испытал соблазн притянуть Сабрину к себе и сообщить, что в его власти изменить правила. Но она вышла в холл, наклонилась и взяла на руки пушистый рыжий комок.

– Милый Джордж, я ненадолго, – проворковала она коту. – Не скучай без меня.

– Уж он-то сумеет позаботиться о себе, – заметил Круз.

Они с Джорджем заключили подобие перемирия: он терпел кота, а тот награждал его самодовольным взглядом, запрыгивая на колени Сабрины.

– Не будь таким бездушным, – вздохнула она, когда Круз решительно закрыл дверь, не позволяя ему зайти в спальню. – Я люблю Джорджа.

– Счастливчик Джордж, – пробормотал он.

Спускаясь вслед за Сабриной по лестнице, Круз пришел к заключению, что эта не удовлетворяющая его ситуация не может продолжаться. Ему действительно стоит изменить правила.

Глава 10

Если бы кто-нибудь сказал ему в детстве, когда он рылся в отбросах в поисках съестного, что его будет тошнить от шампанского и икры, Круз ни за что не поверил бы.

Он улыбался седовласой даме, стоявшей рядом с ним, которая болтала уже целую вечность. У мужа леди Эйслинг были деловые связи в Китае, поэтому можно было и пострадать. Круз усмехнулся про себя. Разве не по этой причине он фактически вынудил Сабрину стать его любовницей? Сегодня она выглядела фантастически. Выразительное лицо Сабрины и аура дружелюбия притягивали к ней людей.

Но почему она никогда не улыбается ему так, как лорду Эйслингу или официанту, который предлагает ей канапе? Даже к своему чертову коту она относится лучше, чем к нему.

Голос леди Эйслинг прервал его размышления:

– Мы с Чарлзом завтра едем в Чичестер и проведем несколько дней на нашей яхте. У вас что-нибудь запланировано на выходные, мистер Дельгадо?

– Вообще-то мы с Сабриной собирались отправиться в Португалию.

– Почему-то я слышу об этом впервые, дорогой, – засмеялась Сабрина. Ее глаза метали молнии.

– Я хотел сделать тебе сюрприз… дорогая.

– И тебе это удалось, – сладко проворковала она.

Круз решил, что благоразумнее держаться от ее испепеляющего взгляда подальше.

Щедрость организаторов была безгранична: еда была божественной, винтажное шампанское превосходным. Однако настроение Круза оставалось мрачным. У него было все, о чем он мечтал, когда был мальчишкой: деньги, прекрасные дома в разных уголках земного шара, финансовое благополучие. К тому же каждую ночь в его постели была роскошная блондинка, готовая удовлетворить любой сексуальный каприз. Так почему он не чувствует себя счастливым?

– Сколько времени ты собираешься провести в Португалии? – поинтересовалась Сабрина, когда они возвращались в Эверслей-Холл.

– Неделю или две.

– Неделю или две? Напоминаю, что у меня есть работа. Лекции в университете…

– Перенесены на следующий месяц, – перебил ее Круз. – Я позвонил ректору и объяснил, что ты срочно нужна в другом месте. Миссис Питере решила, что это весьма романтично, – усмехнулся он.

– Надеюсь, ты не стал разбивать ее иллюзии и не сообщил, что единственная причина, по которой я должна срочно ехать в Португалию, заключается в оказании тебе сексуальных услуг? – Сабрина была в ярости оттого, что Круз считает ее своей собственностью. Хотя следующие пять месяцев фактически так оно и будет, признала она, немного остывая.

Срок истечет, он уйдет. Эта мысль причиняла боль сильнее, чем должна была бы. Каждый раз, когда они занимались любовью, Сабрине становилось все труднее скрывать свои чувства. Только тот факт, что Крузу на них наплевать, помогал ей держаться. Ему был нужен секс – как приятное дополнение к возможности заниматься поисками карты, которая пока не желала находиться.

Сабрина бросила взгляд на чеканный профиль Круза и подумала, что он не производит впечатления счастливого человека. У нее кольнуло сердце. Может, ему все надоело? Надоела она? Весь вечер Круз пребывал в странном настроении и несколько раз она ловила его взгляд.

– Расскажи мне еще о своих родителях, – неожиданно попросил он. – Судя по твоим словам, они ненавидели друг друга.

Впервые Круз проявил хоть какой-то интерес к ее личной жизни.

– Мама рассказывала, что они встречались всего несколько раз, а потом она забеременела мной. Мой дед настоял на свадьбе, пригрозив лишить папу наследства, если он откажется. Вряд ли это можно назвать хорошим началом, что в итоге и подтвердилось. Их брак затрещал по швам, когда отец стал проводить большую часть времени в Бразилии.

– Не понимаю, как ты можешь сравнивать! – отрывисто бросил Круз. – Никто не заставлял меня на тебе жениться.

– Ты предложил мне выйти за тебя только потому, что я носила ребенка. Вероятнее всего, мы, как и мои родители, постоянно выясняли бы отношения. Ты ничуть не изменился и считаешь правым только себя. Пример? Да хотя бы поездка в Португалию. Ты поставил меня перед фактом, не поинтересовавшись моим мнением.

Круз взъерошил волосы. Возразить было нечего.

– Видишь ли, после смерти отца на меня легла ответственность за маму и сестер. Грациане и Джасинте было всего по десять лет, и они ужасно скучали по папе. А мама сломалась. Фактически я заменил им отца. Незаметно я привык принимать все решения сам.

Сабрина вздохнула. Кое в чем их жизни схожи.

– Со мной было примерно то же самое, – сказала она. – Когда родители развелись, я стала заботиться о брате.

Машина подъехала к дому. Когда они зашли в холл, она повернулась к Крузу со слабой улыбкой:

– Ты заметил, что в первый раз мы говорили о прошлом, не опускаясь до взаимных оскорблений?

Круз накрыл ладонью ее руку, когда она подошла к лестнице.

– Не хочешь присоединиться ко мне в библиотеке и выпить что-нибудь на ночь? – предложил он и увидел ее удивление. Обычно Круз пил, просматривая деловую почту, прежде чем присоединиться к ней в постели. – Пожалуй, ты права. Нам действительно нужно поговорить о том, что случилось десять лет назад, – признался он.

Круз налил виски в два бокала, один передал Сабрине и сел рядом с ней на диван.

– Сейчас я готов согласиться, что, возможно, проявлял излишнюю заботу о тебе, – продолжил Круз. – Мои воспоминания о беременности связаны с фавелой, и по большей части это плохие воспоминания. Мне стало казаться, что беременность угрожает жизни и матери, и ребенка. Мне было лет двенадцать, когда у мамы случился выкидыш на позднем сроке. Она потеряла очень много крови, и я боялся, что она не выживет.

– Представляю, как ты испугался, – сказала Сабрина. – Ты боялся за нашего ребенка?

– Не только за него, но и за тебя. Когда я узнал, что тебя увезли в больницу с сильным кровотечением, кошмар вернулся, только на этот раз в опасности была твоя жизнь, а не мамина. – Его голос зазвучал глуше. – Мой ребенок умер.

В горле Сабрины встал ком.

– Я думала, ты разозлился на меня. Ты почти не говорил и избегал смотреть на меня.

– Потому что чувствовал себя виноватым. – Круз стиснул челюсти. – В твоей смерти был бы виноват я. В то утро ты неважно себя чувствовала. Я должен был остаться с тобой, но мне нужно было зарабатывать деньги. Через несколько месяцев в семье прибавился бы еще один рот, а я хотел, чтобы мой ребенок никогда не знал голода.

– Если бы ты раньше рассказал про свою маму… – прошептала Сабрина. – Это помогло бы мне понять тебя. – Она прикусила губу. – Я надеялась, что ты приедешь за мной в Англию. Я не знала, что твой отец умер.

– Когда ты не связалась со мной, я решил, что тебе нет до меня дела. – Круз пристально посмотрел на нее. – Если бы ты знала, что Витора больше нет, вернулась бы в Бразилию?

– Конечно. – Сабрина твердо встретила его взгляд. – Мне так жаль, что ты в одиночестве переживал утрату и в то же время пытался помочь матери и сестрам.

Крузу стало легче дышать, словно невидимый обруч, стягивавший его грудь, лопнул. Он допил виски и взял Сабрину за руку.

– Пойдем в постель, – охрипшим голосом предложил он, замечая, что ее глаза подернулись дымкой желания, равнявшегося его собственному. – Надеюсь, в Португалии мы разберемся с прошлым. Там у меня красивая вилла. Она спрятана от остального мира, но главное – это нейтральная территория, с которой не связаны никакие воспоминания, в том числе болезненные. Может, в Квинта-на-Флореста мы будем честными друг с другом и сможем наконец жить дальше.

Вилла Круза располагалась в национальном парке Синтра на западном побережье Португалии. Они отправились туда в спортивной машине с открытым верхом, и Сабрина наслаждалась милями золотых пляжей по одну сторону дороги и стеной леса по другую.

Теплые лучи солнца и ветер, развевавший ее волосы, помогли женщине расслабиться. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она в последний раз выбиралась куда-нибудь. Сабрина любила свой дом, но ответственность за управление поместьем превратилась для нее в тяжкую ношу. С того момента, как самолет приземлился в Португалии, она почувствовала себя свободной. Ее переполняло счастье от перспективы отдохнуть несколько дней вместе с Крузом. Солнце, море и много секса гарантированы!

– Пейзаж изумительный, – призналась она.

Сабрина украдкой бросила на Круза взгляд и решила, что он выглядит сногсшибательно. Растрепанные ветром волосы создавали облик дерзкого мальчишки.

– Почему ты решил купить дом в Португалии? Из-за того, что в Бразилии говорят на португальском?

– Знание языка, конечно, сыграло свою роль. Я привез сюда маму, чтобы она навестила свою сестру, и она почувствовала себя здесь как дома. Я просто влюбился в Квинта-на-Флореста.

Машина свернула на подъездную дорожку, и у Сабрины перехватило дыхание.

– Ты говорил о вилле. Я не ожидала увидеть дворец.

Круз рассмеялся.

– Вообще-то сначала это был дворец, построенный в шестнадцатом веке по приказу епископа. Здание неоднократно перестраивалось, но многое сохранилось и от первоначального замысла. Оливковой роще больше двух сотен лет, кроме того, здесь сорок акров виноградников. Когда выйду на пенсию, я буду проводить свои дни, следя за тем, как растет мой виноград, и попивая прекрасное вино.

– Я понимаю, почему тебе не хочется отсюда уезжать, – заметила Сабрина, выходя из машины и рассматривая дом.

Его стены были выкрашены кремовой краской, а ставни на окнах были нежно-оливкового цвета, контрастируя с терракотовой крышей. Вокруг росли экзотические деревья и кустарники; на фоне ясного голубого неба выделялись буйством красок цветы. Вокруг дома был вырыт широкий ров, а к парадной двери вел симпатичный каменный мост.

Круз показал ей виллу. Когда они шли по саду, разбитому под стеклянной крышей, Сабрина увидела голубой блеск воды за французскими дверями. Вилла окружала внутренний двор. В его центре находился бассейн необычной формы, а из фонтана высоко в небо устремлялись струи воды.

– Мне нравится ощущение капель воды на коже, – сказала Сабрина, подходя к фонтану. – Здесь так спокойно. Словно остального мира не существует. – Она наклонилась, заинтригованная словами, высеченными на каменном основании фонтана, и ее сердце пропустило удар. – Луис… – прочитала она едва слышно.

В животе все сплелось в тугой узел.

– Фонтан был построен в память о нашем сыне вскоре после того, как я купил дом.

– Но… но ты только недавно узнал, что я назвала нашего сына Луисом, – пролепетала Сабрина.

– Да. – Круз прищурился, увидев ее внезапно побледневшее лицо. – Хотя наш сын так и не родился, я знал, что никогда его не забуду, и в своем сердце звал его Луис.

Узел в животе Сабрины стал туже.

– Я тоже его никогда не забуду. Иногда я размышляю, каким бы он стал, если бы родился. Как же я хочу…

Она оборвала себя и сглотнула, пытаясь унять боль. Круз подошел к ней, но она не могла взглянуть на него, боясь прочитать обвинение на его лице.

– Чего хочешь?

– Не важно.

Сабрина не могла заставить себя сказать, как бы ей хотелось повернуть время вспять и не садиться на лошадь. Какова истинная причина выкидыша, неизвестно, но она всегда будет казнить себя.

Она смахнула слезы дрожащими пальцами.

– Это прекрасный мемориал в память о нашем сыне, – улыбнулась она через силу.

Круз смотрел на муку, написанную на лице Сабрины. Напоминание об их ребенке воскресило ее боль. Разве можно это сыграть? Ее горечь и страдания были осязаемы. Крузу пришлось пересмотреть свое убеждение в том, что Сабрина не была потрясена выкидышем.

– Я сказал матери, что приведу тебя, как только мы приедем.

– Твоя мама живет здесь?

– Не в главном доме. У нее свой дом, и у моих сестер тоже. Джасинте и Грациане не терпится с тобой встретиться.

Время и горе оставили свой отпечаток на Ане Марии Дельгадо. Сабрина едва узнала мать Круза в женщине с белыми волосами, приветствующей ее на ломаном английском. Сестры Круза были маленькими девочками-близняшками, не говорящими по-английски, когда она видела их в последний раз. Она приятно удивилась, увидев двух красивых девушек-студенток, знающих несколько языков. Джасинта собиралась стать врачом, а Грациана надеялась выучиться на юриста.

– Ради Круза мы хотим преуспеть, – объяснила Грациана Сабрине за ужином в доме сестер. – Мы ему многим обязаны, – продолжала она. – После смерти папы Круз без отдыха работал, чтобы содержать нас с мамой. Но он не только зарабатывал деньги, но и заменил нам с Джасинтой папу. – Сестры бросили на Круза обожающие взгляды. Затем Грациана усмехнулась. – Правда, иногда он перегибает палку. Круз устраивает нашим приятелям допросы с пристрастием, и некоторые в ужасе сбегают.

– Ты бы предпочла, чтобы я благословил ваши встречи с неподходящими мужчинами? – Круз вопросительно приподнял брови. – Этого никогда не будет, bonita. Гели понадобится, я отдам жизнь за своих сестренок.

Джасинта рассмеялась:

– Спасибо, Круз. К счастью, мы с Грацианой понимаем, что наши ухажеры должны обладать не меньшей силой духа и храбростью, чем наш брат. Только тогда он сочтет, что они нас достойны. – Она повернулась к Сабрине: – Круз замечательный человек, и он заслуживает любви необыкновенной женщины, которая будет любить его так же сильно, как он любит свою семью.

Сабрина вспомнила одинокие ужины в огромной столовой Эверслей-Холл. У нее часто бывали друзья, и, конечно, компанию ей составлял Тристан, когда приезжал из университета. Но она никогда не видела столь тесных семейных уз. Она почувствовала себя чужой.

Этих четверых людей связывала глубокая любовь друг к другу. Круз выглядел расслабленным, Сабрина испытывала укол ревности, если он смеялся и шутил со своими сестрами и матерью. Десять лет назад, когда зарождались их отношения, ее и Круза роднила не только страсть, но и смех, и дружба. Она слишком многое утратила: не только ребенка, но и мужчину, которого любила – и будет любить всегда.

Но он никогда не любил ее.

Если бы Круз испытывал к ней хоть что-нибудь, он уговорил бы ее остаться. Он сражался бы за нее, как сражался за достойную жизнь для матери и сестер.

– Твои сестры стали такими благодаря тебе, – говорила позже Сабрина, когда они шли мимо лимоновой и оливковой рощ к его вилле. – Джасинта рассказала мне, что ты всегда находил для них улыбку и доброе слово, каким бы усталым ни был. Ты помогал им готовить домашние задания, и они получили необходимый для поступления в университет балл.

– Я хотел, чтобы жизнь у них сложилась, а для этого нужно получить хорошее образование. Это единственный путь выбраться из нищеты. Вот почему мы вместе с Диего основали Фонд будущих гениев и оплачиваем учебу бедных детей, желающих учиться. Расскажи мне о своей работе, – вдруг предложил он. – Почему ты решила стать историком?

Сабрина улыбнулась:

– Я, можно сказать, росла в окружении истории. Некоторые части Эверслей-Холл датируются пятнадцатым столетием. Меня всегда интересовало мое генеалогическое древо, поэтому я и выбрала историю. А специализироваться в реставрации антикварной мебели я решила главным образом потому, что в доме множество мебели, требующей восстановления.

– Может, у тебя есть какие-то другие цели в жизни? Или ты собираешься целиком посвятить себя Эверслею?

Она отдавала поместью практически все свое время, не задумываясь над тем, чем хотела бы заняться в будущем. Это касалось как работы, так и личной жизни. Хотя… Сабрина пришла в смятение. У нее нет личной жизни. Ей двадцать восемь лет, и если она не станет хозяйкой своей судьбы сейчас, то вряд ли сумеет воплотить мечты в жизнь.

– Мне нравится читать лекции, и я бы хотела взять больше нагрузки в университете. – Сабрина колебалась. – Еще я хотела бы создать семью, – призналась она. – Многие мои друзья уже остепенились и воспитывают детей.

Круз бросил на нее острый взгляд.

– Признаться, я удивлен, что ты хочешь детей. Десять лет назад ты не казалась счастливой, когда забеременела.

Они подошли к вилле. На пороге Сабрина остановилась и повернулась к нему:

– Я была счастлива, узнав, что жду ребенка, но я также испугалась и чувствовала себя одинокой. Мне было всего восемнадцать лет. Я жила в другой стране, вдали от всего того, к чему привыкла, – напомнила она. – И конечно, я скучала по дому и особенно по Тристану. Однажды я собиралась тебе это объяснить, ты даже не захотел меня понять. Впрочем, ты и сейчас понимаешь меня не лучше, – закончила она.

Сабрина развернулась, но Круз поймал ее за руку.

– Тогда позволь мне попытаться тебя понять. Тогда мы не слишком общались. Мне в голову не приходило, что ты можешь испугаться, узнав о беременности, потому что ты никогда об этом не говорила. А я не счел нужным рассказать тебе о том, через что пришлось пройти моей матери. Все это увеличило пропасть непонимания между нами. – Круз притянул Сабрину к себе и вгляделся в ее глаза. – Мы приехали сюда, чтобы обсудить случившееся десять лет назад в Бразилии. Хотя меня больше интересует не прошлое, а будущее. Мы оба изменились. – Его губы искривила улыбка. – Повзрослели. Может, нам не стоит возвращаться в прошлое, а заново узнать друг друга, отбросив предубеждения?

Глава 11

Сабрина почувствовала, как в душе ее что-то шевельнулось. Было бы слишком смело назвать это надеждой, но молодая женщина боялась вздохнуть, чтобы не спугнуть новое ощущение.

– Ты правда этого хочешь? – робко спросила она.

– Да.

Круз прильнул к ее губам с неистовой страстью и – одновременно – с нежностью.

– Я бы тоже этого хотела.

Ее улыбка подействовала для него как удар в солнечное сплетение. Он уже давно мысленно призывал Сабрину улыбнуться ему без страха и без тени недоверия.

– Мы к этому еще вернемся, – пообещал он. – Но мы и так прекрасно понимаем друг друга. Когда занимаемся любовью. – Круз подхватил ее на руки и понес по лестнице. – Позволь мне показать, как хорошо я понимаю твои желания, querida.

Серебристо-жемчужный свет луны проникал сквозь щели в жалюзи, освещая тело Сабрины. Круз медленно раздевал ее, дразня легкими прикосновениями, зажигая огонь в каждой клеточке.

– Я хочу ласкать твое тело, поцеловать каждый дюйм твоей кожи и найти все твои чувствительные точки, словно мы занимаемся любовью в первый раз, – прерывисто проговорил Круз.

Он решил, что не будет спешить, как бы она ни умоляла. Его прикосновения были легки, как шелк, когда он ласкал груди Сабрины, а затем спустился ниже, к ее трусикам, которые уже были влажными, выдавая ее готовность.

– Ты так красива, – пробормотал он.

Сабрина раздвинула бедра, что было подобно раскрывающимся лепесткам цветка. Его палец добрался до самого интимного местечка.

– Круз…

Она вцепилась в его плечи, чувствуя, что ее ноги готовы подкоситься, и пролепетала что-то одобрительное, когда он окончательно раздел ее и уложил на кровать. Сабрина начала расстегивать его рубашку, но Круз выпрямился и быстро разделся сам.

Она надула губы.

– Я хотела тебя раздеть.

– Не в этот раз, querida. Я хочу подарить тебе наслаждение.

От чувственного обещания по ее телу прокатилась дрожь восторга. Круз склонился над Сабриной и поцеловал ее сладостно и эротично. Оторвавшись от ее губ, он занялся грудями, поочередно дразня соски языком, после чего проложил дорожку из поцелуев к бедрам и принялся ласкать женщину шокирующе интимно. Бедра ее сами приподнялись навстречу его возбужденной плоти.

Сабрина погладила грудь Круза, очертила рельефные бугры мышц и, не обращая внимания на его протесты, спустилась ниже… Крупное тело мужчины сотрясала дрожь. Наконец он застонал и откатился в сторону, чтобы надеть презерватив.

Он вошел в нее медленно, осторожно, не отрываясь от ее губ. Сабрине показалось, что она умрет от переполняющих ее эмоций. Когда Круз начал двигаться, она с таким восторгом подхватила ритм, что его намерение продлить удовольствие было забыто в вихре дикой страсти.

Круз возносил их все выше. Обоюдное наслаждение усиливалось. Скоро окружающий мир перестал для них существовать; они затерялись в сотканной из чувств вселенной, которая принадлежала только им двоим.

Почти одновременно они погрузились в водоворот, сжимая друг друга в объятиях, с сердцами, бьющимися в унисон, словно слившись душами.

Прошло довольно много времени, пока их дыхание выравнивалось. Круз скатился с нее, но пресек попытку Сабрины отодвинуться. Он крепко прижал ее к себе и положил ее голову себе на плечо.

Сабрина сонно улыбнулась и поцеловала гладкую кожу мужчины. Слова рвались из ее души, но страх сковывал язык. Она чувствовала, что тень несчастного случая, унесшего жизнь отца Круза, и возможная ответственность за это ее отца, продолжают витать над ними.

– Чем ты хотела бы сегодня заняться?

Сабрина посмотрела через стол на Круза, и ее сердце выполнило ставший привычным кульбит. Потертые джинсы, белая майка, черные волосы небрежно падают на лоб. Он был красив как никогда. Может, потому, что выглядел другим? Более расслабленным, что ли.

За две недели, проведенные в Квинта-на-Флореста, они успели наговориться больше, чем за все те месяцы в Бразилии. Наверное, это стало возможным потому, размышляла Сабрина, что они стали старше и – что важно для Круза – их финансовое положение уравнялось. Точнее, теперь он был богаче, хотя десять лет назад ее не беспокоило, что он беден.

– Думаю сходить на пляж, – решила она. – И может, мы зайдем на небольшой рынок, где гончары продают свои изделия?

Круз развеселился.

– У нас возникнут проблемы, когда настанет время возвращаться в Англию. Как разместить все эти горшки в самолете?

– Да, наверное, скоро придется вернуться. – Радость Сабрины немного померкла. – Диего ждет карту, а меня ждет работа. – Мысль о расставании с Португалией была невыносима, тем более что будущее оставалось неопределенным. Под португальским солнцем они обсудили все на свете, за исключением, правда, их отношений. – Я чудесно провела эти две недели.

– Я тоже, – поддержал ее Круз. Его глаза потемнели, и в них появилось выражение, которое она не смогла понять. – У нас еще есть несколько дней, – мягко продолжил он. – Сегодня, после посещения рынка, я предлагаю пообедать в нашем любимом ресторане, а сиесту провести здесь.

Сабрина одарила его озорной улыбкой:

– Я думала, сиеста – это время подремать, пока очень жарко.

Сексуальная усмешка Круза отозвалась покалыванием даже в ногах.

– Ну, ты будешь лежать, но тебе будет не до сна.

Утро они провели на уединенном пляже.

– Настоящий рай, – вздохнула Сабрина, наслаждаясь ласковыми лучами солнца.

Когда на нее упала тень, она открыла глаза и улыбнулась Крузу такой искренней, доверчивой улыбкой, что у него перехватило дыхание.

Выросший в фавеле, он не верил в рай, хотя представление об аде получил. Но это был прекрасный день, прекрасное место, и прекраснее всего была Сабрина. Круз наклонился и поцеловал ее. Пылкий ответ женщины пробудил в нем голод.

– Мне нужно окунуться, – сказал он, неохотно отрываясь от ее губ.

– Солнце припекло? – невинно поинтересовалась Сабрина. Опустив глаза на трусы Круза, она промурлыкала: – О да, я вижу, ты совсем изжарился.

– Ну дразни, дразни, пока можешь, querida, – хрипло согласился он, и его глаза сверкнули, заставляя ее задрожать от предвкушения. – Но помни, что за все надо платить.

После обеда они бродили по рынку. Сабрина остановилась у киоска, в котором продавались прекрасные акварели.

– Вылитый Монти. – Она тоскливо вздохнула, рассматривая картину, изображающую гнедую лошадь с черной гривой и хвостом. – Спасибо, – поблагодарила она Круза, когда он купил картину. – А ты что-нибудь хочешь?

Не отрывая глаз от ее длинных загорелых ног, он пробормотал:

– Да, кое-чего хочу. По-моему, нам пора домой – время сиесты.

Когда они шли к серебристому «ламборгини», откуда-то вылетел футбольный мяч и упал на сверкающий капот. Несколько ребятишек, бежавших за мячом, замерли и исподлобья наблюдали, как Круз осматривает свою любимицу, ища повреждения.

– Sinto muito, – раздался мальчишеский голос, и вперед выступил худенький мальчик с копной черных волос. Сообразив, что они туристы, он сказал по-английски: – Извините. Классная тачка, мистер.

Сабрина ждала, что Круз рассердится. Однако он рассмеялся и точным пасом отправил мяч мальчишкам:

– Ну, кто быстрее забьет гол?

Глаза ребятишек зажглись, и они, окружив Круза, пошли по улице, возбужденно переговариваясь. Сабрина прислонилась к дереву. Круз стал бы прекрасным отцом, если бы их сын родился…

Он вернулся через десять минут и, судя по восхищенным лицам мальчишек, стал их кумиром. Он тепло попрощался с каждым, обменявшись крепкими рукопожатиями.

В их возрасте я тоже сходил с ума по футболу, – сказал он Сабрине, мчась к вилле. Его пальцы сжали руль. – Иногда я думаю, каким бы был наш сын. Может, он унаследовал бы мою любовь к футболу и скоростным машинам. – Круз криво улыбнулся. – А может, увлекся бы историей…

К тому времени, когда они добрались до виллы, голова Сабрины разболелась. Круз бросил на нее внимательный взгляд, не понимая, что происходит. Почти сразу после приезда в Португалию он понял, что настоящая Сабрина не соответствует его мнению о ней. Хотя она выросла в роскоши, ее отличала простота вкусов и непритязательность. Она обладала тонким чувством юмора, делающим ее очень приятной собеседницей. Сабрина была единственной женщиной, от общения с которой Круз получал удовольствие не только в постели.

Как выяснить, почему изменилось ее настроение?

– Не хочешь поплавать в бассейне?

– Если не возражаешь, я прилягу. У меня голова раскалывается, – призналась она. – После сна все пройдет.

Сабрина поднялась в спальню, испытывая желание побыть в одиночестве. В ее ушах еще звучал грустный голос Круза, когда он говорил об их неродившемся сыне. Женщине стало тяжело дышать.

Должно быть, она сразу провалилась в сон. А когда Сабрина открыла глаза, комната казалась розовой в лучах заходящего солнца. Часы показывали восемь вечера. Наверное, Круз ждет ее к ужину. При мысли о еде желудок взбунтовался, но Сабрина встала, ополоснула лицо холодной водой и собрала волосы в узел.

В доме стояла тишина. Ноги сами понесли ее во внутренний дворик, в котором благодаря фонтану царила прохлада. Солнце, казавшееся раскаленным докрасна шаром, высвечивало имя, вырезанное вокруг основания фонтана. Луис… Луис…

Ее малыш навсегда останется в ее сердце.

Узел в животе Сабрины развязался, высвобождая боль, которая жила в ней десять лет. Она оплакивала ребенка, которого потеряла, оплакивала свои жестоко растоптанные мечты стать матерью и старалась не думать о долгих одиноких годах без Круза, которые остались в прошлом и ждут ее в будущем.

Боль продолжала накатывать волнами, и Сабрина опустилась на колени, закрыв лицо руками. Ее плечи сотрясались от рыданий.

Там и нашел ее Круз. Его привлек во двор звук, похожий на тот, который издает раненое животное; звук этот, говорящий о невыносимой боли, пронзил его сердце как стрела.

Святая Мадонна! Сабрина скорчилась возле фонтана, ее голова почти лежала на коленях. Душераздирающие стоны издавала она.

– Сабрина, тебе плохо? Больно? Что болит?

Круз взял ее за плечи и заставил поднять голову. Ее залитое слезами лицо заставило его оцепенеть. Он обнял Сабрину и прижал к себе. Ее тело продолжало сотрясаться в конвульсиях.

– Что случилось, querida?

Она всхлипнула.

– Ты считал, что мне было все равно, когда у меня случился выкидыш, потому что я не выказала никаких чувств. Но это не так. Я хотела, очень хотела нашего ребенка! Потеряв его, я словно умерла. Я не могла плакать, но убивалась в глубине души, потому что… – Ее голос сорвался.

– Потому что еще девочкой ты научилась скрывать эмоции, – закончил за нее Круз. – Ты должна была быть сильной ради брата, поэтому не могла допустить, чтобы кто-нибудь увидел тебя плачущей.

Сабрина кивнула:

– Я торопилась вернуться в Англию, чтобы остаться наедине со своим горем. Я не думала о том, что нам стало бы немного легче, если бы мы оплакали его вместе. – Она смахнула слезы, но они продолжали литься. И я знала, что ты винил меня в том, что произошло.

– Ты ошибаешься, я тебя не винил, – мягко возразил он.

У нее задрожали губы.

– Я не должна была… – Голос ее снова сорвался, но она все же закончила шепотом: Я не должна была ездить в тот день верхом.

– Моя личная помощница пробежала дистанцию в полмарафона на четвертом месяце беременности и родила здорового малыша через неделю после предполагаемого срока. Считается, что физические нагрузки в разумных пределах полезны для здоровья беременных. Твоей вины нет.

Сабрина долго смотрела Крузу в глаза и видела в них понимание и сочувствие.

– По-твоему, я вернулась в Англию потому, что ты был недостаточно для меня хорош, но это не так. Я уехала, потому что считала, что ты винишь в выкидыше меня, а я не могла это вынести, потому что… – Она прикусила язык.

– Продолжай.

– Потому что я любила тебя. Любила и восхищалась тобой. – На лице Круза не отразилось никаких эмоций, и, выждав несколько секунд, она продолжила: – Ты не понимал, почему я отказалась выйти за тебя замуж. Но я уже объяснила, что боялась повтора истории моих родителей. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя в ловушке. После выкидыша мне показалось, что ты охладел. Но расставание с тобой далось мне очень тяжело. Мое сердце было разбито. – Она вздохнула. – Жалко, что невозможно повернуть время вспять. Жалко, что мы не были до конца откровенны друг с другом. А теперь слишком поздно.

Сердце Круза словно сжали железные тиски.

Теперь слишком поздно…

Но… но ведь Сабрина только что сказала, что любила его десять лет назад. Любила. В прошлом. Вряд ли она по-прежнему его любит. Даже если у нее теплились какие-то чувства, он сам все разрушил, поступив гнусно.

Круз смотрел на ее мокрое от слез лицо, и боль в сердце становилась сильнее, грозя разорвать его на части. Как же он ошибался! Она его любила, а он позволил проклятой гордости встать между ними.

Он заслуживал ее, когда был беден, а сейчас недостоин ее.

Он предложил Сабрине деньги, в которых она нуждалась, в обмен на то, чтобы она стала его любовницей. Круз был противен самому себе. Неужели он – тот мужчина, которым Сабрина когда-то восхищалась? Даже если он проведет всю жизнь, заглаживая перед ней свою вину, он все равно будет недостоин этой женщины.

Глава 12

Хотя на душе у Сабрины стало легче после разговора с Крузом, физически она была вымотана. Она неуверенно поднялась на ноги и покачнулась, но он успел ее подхватить и на руках отнес в спальню. Сабрина пыталась отыскать на его лице хотя бы намек на то, что он тронут ее признанием в любви, но Круз молчал, и надежда погасла.

Он положил ее на кровать, а сам ушел в ванную и включил воду. Она чуть было не уснула в одежде, но Круз раздел ее и помог лечь в пенную ванну, от которой исходил божественный аромат жасмина. Он вымыл ей волосы и стал споласкивать их с такой нежностью, что слезы снова подступили к глазам Сабрины. Потом Круз закутал ее в пушистое полотенце, обсушил и помог надеть шелковую ночную рубашку, после чего вывел женщину на балкон, где их ждал ужин.

Сабрина с трудом проглотила кусочек омлета, приправленного зеленью. К ее удивлению, после еды ей стало немного лучше.

Когда с ужином было покончено, они вернулись в спальню, и Круз откинул покрывало. Сабрина смотрела, как он снимает с себя одежду, и ощущала зарождающееся желание.

Круз лег рядом и привлек Сабрину к себе, но, к ее разочарованию, он отрывисто произнес:

– Тебе нужно поспать. Мы поговорим утром.

По какой-то причине его слова встревожили женщину, и она еще долго лежала без сна, слушая размеренное дыхание Круза. Она не догадывалась, каких усилий ему стоило не заняться с ней любовью. Круз горько сожалел, что вынудил Сабрину стать его любовницей. Цену за это придется заплатить немалую – она никогда не будет принадлежать ему.

Сабрину разбудил звонок телефона. Часы показывали почти десять, и она обнаружила, что лежит в постели одна. На дисплее телефона светилось имя Тристана.

– Хорошие новости! Папа вернулся, – объявил Тристан. – Он пришел в английское посольство в Гвинее неделю назад, без денег и вещей, и объяснил, что тяжело переболел какой-то тропической болезнью, причем из-за высокой температуры временно потерял память. Вчера он приехал домой и жаждет увидеть тебя. У него есть идея, как найти деньги для поместья, и он хочет оставить тебя за главную.

Как это похоже на отца – строить планы с участием дочери, не поинтересовавшись ее мнением. Однако Сабрина испытала огромное облегчение, узнав, что он жив и здоров.

Круз стоял на балконе, погруженный в свои мысли. Он ей улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Сабрина сообщила ему новость.

– Я хотела бы увидеться с папой, – добавила она. – Мы в любом случае собирались вернуться в Англию через несколько дней.

Круз ответил не сразу, а по его лицу ни о чем нельзя было догадаться. Беспокойство, которое охватило Сабрину после того, как он сказал, что им нужно поговорить, снова вернулось.

– Будет лучше, если ты вернешься домой одна, – сказал он.

– Я думала, ты захочешь спросить папу о карте.

– Меня она больше не волнует.

Сабрина изумленно уставилась на Круза:

– Ты из-за этого жил в Эверслее.

– Я решил отдать свою долю в руднике Диего. Он собирается провести геологические исследования, чтобы выяснить, есть ли на глубине старые штольни. Если Диего найдет там алмазы, я за него порадуюсь. С рудником связаны тяжелые воспоминания, а я хочу оборвать связь с прошлым.

Сабрина прикусила губу. Значит ли это, что он хочет порвать и с ней?

– Я… я могу задержаться здесь… или поехать с тобой туда, где тебе нужно быть. Наш договор…

– Ах да, договор. – Круз мрачно взглянул на Сабрину, и она была потрясена, увидев боль в глубине его глаз. – Я освобождаю тебя от выполнения условий сделки.

От шока Сабрина лишилась дара речи. Круз решил порвать с ней. Ее любовь была не нужна ему тогда и не нужна сейчас.

Умолять она не станет.

– В таком случае я начинаю упаковывать вещи.

Круз кивнул не оборачиваясь и сжал перила с такой силой, что хрустнули кости. Он должен так поступить. Сабрина заслуживает любви достойного мужчины. Он не мог заставить себя взглянуть на нее, боясь увидеть в ее глазах не любовь, которую десять лет назад не разглядел, а ненависть.

После возвращения Сабрины в Англию прошло три дня, и все три дня лил дождь. Унылая погода соответствовала ее настроению.

– Ты сама на себя не похожа, – заметил отец. – Что случилось?

– Ничего. – Она сморгнула слезы и только потом повернулась к нему.

– Тристан сказал мне, что ты встречалась с Крузом Дельгадо. Думаешь, это мудро – после того, как он разбил тебе сердце?

– Возможно, нет, – ответила Сабрина. В ее сердце словно вонзили нож. Она заставила себя не думать о Крузе и посмотрела на отца, пышущего здоровьем. – Я рада, что ты жив и вернулся. Я волновалась.

– Да? – рассеянно бросил он. – Ты должна была бы знать, что рано или поздно я вернусь.

– Трис упомянул, что у тебя есть планы в отношении Эверслея.

– Ах да. Меня осенила прекрасная мысль превратить поместье в зоопарк. Ну, поселить здесь львов и тигров в просторных вольерах, обезьян. Я подумываю поехать в Африку, чтобы решить вопрос транспортировки животных.

– А кто займется организацией зоопарка в поместье? – спросила Сабрина.

– Ты, конечно.

Сабрина пришла в отчаяние. Ее отец уверен, что она всегда будет жить в Эверслей-Холл, как старая дева Викторианской эпохи.

– А тебе не приходило в голову, что у меня могут быть свои планы?

Граф Бэнкрофт пристально взглянул на дочь:

– И в твои планы на будущее включен Дельгадо?

Сабрина не желала обсуждать это.

– Почему десять лет назад ты не сказал мне, что отец Круза погиб? – спросила она.

Ее отец вздохнул:

– Я чувствовал себя виноватым, поскольку не сумел остановить Витора. Опоры в том месте были шаткими, но до ремонта у меня не доходили руки.

– Ты послал Витора разведать, нет ли там других алмазов, таких же ценных, как «Эстрела вермелья»?

– Боже милосердный, нет! Я умолял его не ходить туда, но он был одержим желанием найти алмаз и разбогатеть. Витор был болен алмазной лихорадкой. Я не рассказал тебе об этом, потому что ты оплакивала своего ребенка. Ты была худенькой и бледной и скользила по дому как привидение. – Взгляд графа стал задумчивым. – Как я слышал, Круз – порядочный человек. Вместе с Казоррой они добились, чтобы в горнодобывающей промышленности повысили стандарты безопасности. Кроме того, они тратят огромные деньги, помогая детям, живущим в фавелах… Ну, и каковы шансы, что вы снова будете вместе? – неожиданно поинтересовался отец.

– Никаких шансов, – прошептала Сабрина.

* * *

– Почему ты молчала, мама? – Круз вскочил с дивана. – Почему все эти годы ты позволяла мне думать, что граф Бэнкрофт заставил отца вернуться в опасную штольню?

– Я боялась, что ты изменишь мнение об отце. – Ана Мария вытерла слезы. – Витор был хорошим человеком, но он был одержим идеей найти алмаз, похожий на «Эстрела вермелья». Он не слушал ни меня, ни графа Бэнкрофта, который умолял его подождать, пока укрепят опоры. Твой отец его не послушал, за что и поплатился жизнью.

– Проклятье! – Круз закрыл лицо руками. – Как я жалею, что узнал об этом только сейчас…

Ана Мария последовала за сыном, стремительно шагнувшим к двери.

– Что ты собираешься делать?

– Я должен извиниться перед Сабриной и ее отцом.

Поцеловав мать в щеку, он вышел.

Сабрина…

Когда-то она его любила.

Десять лет назад он позволил ей уйти, считая, что ему не место рядом с дочерью графа, хотя должен был бы за нее бороться. Сабрина значила для него не меньше, чем мать и сестры. А это значит, что десять лет он обманывал себя, считая, что поступил благородно, отпустив ее. С губ Круза едва не сорвался стон. Если она отвергнет его, значит, именно это он и заслужил. Но без борьбы он не сдастся.

Граф Бэнкрофт быстро потерял интерес к устройству в поместье зоопарка и решил заняться разведением альпака[5]. Удивительно, но Сабрине было все равно, что будет с Эверслей-Холл.

Даже реставрация мебели ее больше не интересовала, и она апатично бродила по поместью. Ноги по привычке понесли Сабрину к конюшне. Сердце ее екнуло, когда она услышала знакомое ржание.

Она говорила себе, что, наверное, сошла с ума, а глаза ее обманывают. Но ошибки не было – Монти приветствовал Сабрину фырканьем и уткнулся мордой в ее шею.

Она ничего не понимала. Как любимая лошадь, которую она была вынуждена продать, попала сюда? Вдруг она заметила пакет. Сабрина вскрыла его дрожащими пальцами и уставилась на картину, которую Круз купил ей в Португалии. Но она забыла ее на вилле! Что происходит?

Сабрина повернулась и увидела во дворе Круза. На нем были черные джинсы и рубашка поло под коричневым кожаным пиджаком. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, тот, кому ее сердце принадлежало навечно, по-прежнему стоял там.

– Что ты здесь делаешь?

Круз одарил ее чуть ироничной улыбкой:

– Мне кажется, я доказал, что не могу без тебя, теи amor.

Моя любовь?!

– Я решил доставить Монти сам, потому что знаю, как ты его любишь, – мягко продолжил Круз. – Я убедил новых владельцев продать его мне. Теперь он твой навсегда.

Сабрина прикусила губу.

– Не понимаю. Ты сказал, что я тебе больше не нужна, но при этом взял на себя труд вернуть мне Монти.

Она не могла поверить, что за эти дни что-то изменилось. Неужели?.. Она не переживет, если это не так.

Круз посмотрел на нее, и она заметила, что ямочки в уголках его губ стали глубже, а в глазах промелькнула такая боль, что Сабрина невольно бросилась к нему и обняла. Нет, она больше не может скрывать, что Круз дороже ей всех на свете, пусть даже он снова разобьет ее сердце!

– Мне так жаль, что я уехала тогда, – прошептала Сабрина.

– Тебе жаль? – Круз застонал и так крепко прижал ее к себе, что она слышала стук его сердца. – Это мне жаль, что я несправедливо обвинил твоего отца и ужасно обращался с тобой. Мама рассказала мне, что на самом деле произошло. Мой отец сам виноват. Встретившись с тобой, я понял, что ничего не изменилось, что я по-прежнему люблю тебя. – Он закрыл глаза. – Если бы ты знала, как я презираю себя!

Сабрина услышала только одно: «Я по-прежнему люблю тебя».

Она откинула голову, чтобы видеть его лицо, и, не веря своему счастью, спросила:

– Ты меня любишь?

– Больше жизни. – Лицо Круза исказила болезненная гримаса, и он криво усмехнулся. – Хотя ты, скорее всего, мне не поверишь.

Сабрине показалось, что она готова взлететь в небо.

– Круз, я согласилась стать твоей любовницей только потому, что ты единственный мужчина, которого я когда-либо желала! Единственный мужчина, которого я любила и, наверное, буду любить вечно. Жалко, что ты нажил состояние, потому что я доказала бы, что люблю тебя таким, какой ты есть.

– Прости, что я позволил тебе тогда уехать, – хрипло проговорил Круз. – Прости, что не сказал, что люблю тебя. Люблю до боли. – Он зарылся лицом в ее волосы. – Сколько лет потеряно напрасно…

Круз опустился на одно колено и вытащил из кармана небольшую коробочку.

На солнце, показавшемся из-за туч, блеснул всеми цветами радуги бриллиант.

– Ты выйдешь за меня замуж, теи anjo, мой ангел? Согласна ли ты стать моей любовью до конца наших дней?

– Почту за честь, – сказала Сабрина, вкладывая в свой взгляд всю любовь, которая жила в ее сердце. – Но я хочу, чтобы мы не забывали нашего Луиса, чтобы он всегда был с нами. Бедный Луис, мой бедный мальчик… – Голос ее дрогнул, но она быстро овладела собой. – Я все же надеюсь, что у нас будут дети, которым мы подарим нашу любовь. Я хочу не меньше четверых. – Сабрина одарила Круза дразнящей улыбкой, пленником которой он стал на всю жизнь.

– Всего четверых? – тоже поддразнил он ее, подхватывая на руки и направляясь к сараю с сеном.

– Тебе не терпится начать работать над прибавлением семейства? – рассмеялась Сабрина и добавила: – Впрочем, мне тоже.

– Как ты смотришь на то, чтобы сыграть свадьбу здесь, провести медовый месяц на Сейшельских островах, а жить в Квинта-на-Флореста? Там найдется место и для Монти, и даже для твоего кота.

– Джордж обязательно поедет с нами! – воскликнула Сабрина.

Круз зашел в сарай, закрыл на щеколду дверь, привлек Сабрину к себе и поцеловал. Она чуть не задохнулась. Он оторвался от ее губ и, снимая с нее блузку, пробормотал:

– Но имей в виду, что начиная с этого момента я собираюсь стать мужчиной номер один в твоей жизни.

– На меньшее я не согласна, – улыбнулась Сабрина, стягивая с его плеч пиджак.

Примечания

1

Фавела – район трущоб в Бразилии. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Сексуальная женщина (кошечка).

3

Горное виски – общее название дорогих выдержанных сортов виски, для изготовления которых используется солод из горных районов Шотландии.

4

Собрание Уоллеса – художественный музей в Лондоне.

5

Альпака – домашнее парнокопытное животное с ценной шерстью.

Content

Шантель Шоу
Роковой миг наслаждения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания