Unknown

Апостол Папуа и другие гуманисты. I. Мидгардсорм (Rozoff) / Проза.ру

Апостол Папуа и другие гуманисты. I. Мидгардсорм

Rozoff

Апостол Папуа и другие гуманисты. I. Мидгардсорм.

*1. Исландский миф, как инновационный бренд.

Полдень 5 июня. Средняя Германия. Земля Гессен.

Чем знаменит Штайнау-ан-дер-Штрассе - маленький пригород, к востоку от центра Большого Франкфурта? Во-первых, тем, что там жили сказочники - братья Гримм. Во-вторых, тем, что весь Штайнау-ан-дер-Штрассе состоит из одной улицы, застроенной однотипными трехэтажными домиками «под старину» с белыми стенами и красными двускатными черепичными крышами. В-третьих, тем, что тут почти никогда ничего особенного не происходит. В маленьких германских городках происшествия вообще редкость, а в Штайнау-ан-дер-Штрассе - особенно, и потому, для горожан даже некое обыкновенное событие в жизни вашего друга (или подруги) превращается в событие вселенского масштаба, которое надо обсудить за столиком в уютном маленьком кафе, желательно – во время рабочего дня, чтобы без лишних ушей. Не то, чтобы горожане Штайнау-ан-дер-Штрассе скрытны, но, они гордятся тем, что в своем родном городе, на публике, соблюдают, в большинстве случаев, некоторые стародавние приличия.

Так вот, сейчас за крайним столиком уличного кафе (расположенного на маленькой – будто сказочной пешеходной площади), под аккуратным белым зонтиком, проходило именно такое обсуждение. Даже начинающий психолог мог бы догадаться об этом, не прибегая к непристойным приемам (т.е. не прислушиваясь к разговору), а всего лишь наблюдая за двумя женщинами, сидящими за этим столиком.

Итак: две женщины, явно местные. И примерно одного возраста – около 40 лет.

Первая - светловолосая, пухленькая (нет-нет, не толстая, просто фигуристая), одетая с уверенной претензией на яркость, и чрезвычайно экспрессивная в жестикуляции. Такие европейки обычно с легкостью выскакивают замуж, обзаводятся некоторым небольшим количеством детей, и заодно, делают умеренную, но неплохую карьеру на работе.

Вторая – диаметральная противоположность первой. Она принадлежала к той редкой категории европеек, которые сохраняют подростковую (такую почти мальчишескую) «угловатость и необъемность» хоть до 100 лет. В данном случае это подчеркивалось мальчишеской стрижкой. Такие женщины отличаются особым сочетанием детской мечтательности и сильной воли, что изрядно мешает в жизни, особенно в т.н. «личной жизни». Конкретно сейчас за столиком обсуждалось именно это.

Первая из упомянутых женщин выразительно взмахнула руками, (чуть не опрокинув высокий стакан с легким коктейлем), шепотом воскликнула (да, именно шепотом).

- Герда!!! Ну, когда ты повзрослеешь?!?!

- Азалинда, давай без нравоучений, - ответила «необъемная» собеседница, - мне и так тошно. Ты знаешь, мы с Йорданом были вместе больше года, а теперь - все. Ноль.

- Смотри на это более практично! - авторитетно заявила Азалинда, - Во-первых, наша планета пока что еще богата мужиками. Йордан – не последний. Во-вторых, тебе надо правильно перестроить отношение к мужикам, а то так и будешь от одного к другому.

- Азалинда! Я же попросила без нравоучений. Ну, правда…

- …А в-третьих, – продолжила фигуристая подруга, - тебе надо развеяться. И я нашла головокружительный вариант. Сейчас ты скажешь мне троекратное «спасибо»!

- Развеяться? – переспросила Герда, и добавила, - Да, возможно. И какой вариант?

Азалинда выразительно округлила глаза и загадочным тоном произнесла:

- Инновационный кругосветный морской круиз!

- Что? – Герда явно была изумлена, - Это же безумно дорого, и безумно долго!

- Вот и нет! - с этими словами Азалинда подпрыгнула на стуле, качнув своим пышным бюстом, - Вот и нет! Всего два с половиной месяца! К сентябрю мы уже вернемся. Не только у твоего Феликса учебный год! У обеих моих малолетних обормоток - тоже. Ты беспокоишься еще о цене, так вот: это инновация! Стартап! Скидка - три четверти, это получается всего 5000 евро за каюту на двоих! Такое бывает раз в тысячелетие!

- Такое, - ответила Герда, - бывает только в мышеловке. Бесплатный сыр…

- Вот и нет! - снова воскликнула Азалинда, - Все честно! Я уже купила, кстати!

- Что ты купила?

- Этот круиз на двоих! «Мидгардсорм» отправляется из Гамбурга....

- …Мид… что? – перебила Герда.

- «Мидгардсорм», вот что! Это название инновационного лайнера. Он назван в честь исландского мифического змея, который опоясывает всю Землю! Вот, посмотри!

С этими словами Азалинда положила на стол перед подругой яркий буклет. Обложку украшало изображение лайнера на фоне Земного шара, вокруг которого обвился змей. Готическая надпись триумфально сообщала:

*Вас приветствует турфирма-шиппер «Скальд-тур», Исландия, Рейкьявик!

*Мидгардсорм – фантастический исландский инновационный лайнер-тримаран.

*Кругосветный круиз за 80 дней: фантастика Жюль Верна, реализованная для вас.

*Фантастически романтичная планировка лайнера в стиле классической яхты.

*Фантастический маршрут (подробнее – на развороте).

*Фантастическая экологическая чистота: геотермальный двигатель.

*Фантастически выгодная цена: 2-местные каюты: EUR 10.000 с персоны.

*Для первых 100 подписавшихся: цена минус 75% фантастический дисконт!!!

Герда сердито хлопнула ладонью по буклету.

- Знаешь, Азалинда, когда я вижу слово «фантастика» в каждой строке, и так семь раз подряд, то начинаю подозревать вульгарное мошенничество. Ты что, уже заплатила?

- Да, Герда! Конечно! Потому у нас и скидка такая! Мы попали в первую сотню!

- Что ж, я боюсь, что когда мы приедем в Гамбург, то окажется, что этот лайнер еще и фантастически невидимый.

- В смысле? – не поняла Азалинда.

- В смысле, что его нет, - иронично пояснила Герда.

- А-а… Это ты так шутишь? Ну, значит, я попала на пять кило евро. Посмеюсь, и поеду отдыхать на все лето к маме в деревню, с Матиасом и дочками. Тоже неплохо. Теперь скажи: если лайнер будет на месте, мы едем? Ты согласна?

- Мм… - Герда снова хлопнула ладонью по буклету, - …Непростой вопрос! Так, через неделю сорваться в кругосветку. Черт! Наш главный редактор здорово рассердится.

Тут надо отметить, что Герда Шредер была известна, как самый популярный блоггер-колумнист сетевого журнала «Hauswirtschaft» (Домашние дела), постоянно читаемого несколькими миллионами германоязычных интернет-юзеров. По профессионально-этическим причинам, такой колумнист вообще-то должен заранее (за месяц, хотя бы) предупреждать главного редактора о своих планах. Но…

- …Ты что! – воскликнула Азалинда, - Ваш главный редактор обрадуется, как ребенок, выигравший в лотерею фургон игрушек! On-line репортажи из кругосветки, это круто, согласись! И вашему журналу не придется тратиться на твои командировочные! Скажи честно: у тебя есть сомнения, что он будет в восторге?

- Ладно, - буркнула Герда, - тут я согласна. Но, черт побери! Мне же придется оставить Феликса на все лето одного. А он еще ребенок практически.

- Не болтай ерунду! - строго сказала Азалинда, - Твоему Феликсу 17 лет, это взрослый парень. Уж он найдет, чем заняться, когда в его распоряжении будет пустая квартира.

- Какой он взрослый, ты что? Он же школьник!

- Да, - Азалинда кивнула, - школьник, перешедший в 12-й класс. Вспомни, Герда, как ты говорила, что это бред: держать за школьной партой взрослых парней и девушек.

- Я говорила. Конечно. Только ведь дети разные. Феликс у меня замечательный, но он инфантильный, понимаешь? Это я виновата, наверное. Я не учила его быть взрослым.

- Не болтай ерунду! - снова сказала Азалинда, - Сейчас мода такая: не взрослеть. Это понарошку только. На самом деле, мальчишки и девчонки нормально соображают для своего возраста. Пусть твой оболтус немного побудет без твоего присмотра. Это будет полезно вам обоим. У тебя ведь тоже есть жизнь, тебе тоже надо иногда отрываться!

Герда вздохнула, задумчиво пробурчала: «черт побери», затем раскрыла буклет, чтобы проверить, действительно ли там «фантастический маршрут» - и изумилась. О, да!

Лайнеру «Мидгардсорм» предстояло пересечь Атлантику от Европы до Гренландии, и  пройти через проливы Заполярной Канады в Северный Ледовитый океан.

Сто часов Полярного дня (в буклете были маленькие фото сверкающих айсбергов).

Дальше – мимо Аляски, и поворот на юг, через Берингов пролив в Тихий океан.

Там: Камчатка, Япония, Каролинские острова, Папуа, Австралия.

Дальше - поворот на запад в Индийский океан.

Там: Индонезия, Шри-Ланка, Мальдивы, Красное море, Суэцкий канал.

Дальше: острова Средиземного моря, и финиш в Венеции, откуда по суше – домой.

Азалинда протянула руку, похлопала подругу по колену, и ехидно спросила:

- Ищешь, к чему придраться?

- Нет, с чего ты взяла? Просто, я думаю: почему полная цена всего 10.000 евро с носа? Самые дешевые кругосветки, о которых я знаю, были вдвое дороже. Удешевление, как правило, происходит за счет увеличения размера корабля. Здесь тот же принцип, что с контейнеровозами. Больше контейнеров - меньше удельная себестоимость. У лайнеров прошлого века была длина 200 метров, и вместимость 1000 персон. Ныне лайнеры, это штуки длиной 400 метров, на 8000 персон. Судя по низкой цене пассажиро-места, эта инновационная исландская калоша еще больше, и с бешеным числом пассажиров…

- …Нет-нет, - перебила Азалинда, - на «Мидгардсорме» не более 400 пассажиров.

- Тогда, - твердо сказала Герда, - с этой исландской калошей что-то не так.

- Слушай, Герда, почему ты такая недоверчивая?

- Потому, Азалинда, что экономика объективна, и в ней не бывает чудес. Кстати, меня беспокоит еще кое-что. Как у корабля может быть геотермальный двигатель?

- Герда! Это же исландский корабль! В Исландии все геотермальное! Там гейзеры.

- Да, Азалинда. Но гейзер невозможно поставить на корабль. Тут что-то не так.

С этими словами, Герда Шредер извлекла из сумочки свой смартфон, открыла на нем поисковый сайт Googol, и набрала в поисковой строке «круиз Мидгардсорм обман». И моментально получила несколько сотен ссылок на полновесный компромат. Итак…

…История круизного лайнера «Мидгардсорм» в изложении недоброжелателей.

Этот тримаран (120x35 метров, 3000 тонн) был заложен весной позапрошлого года на австралийской верфи ASB, по заказу властей Малайзии, не как круизный лайнер, а как корвет-тримаран класса «Independence-M» (концепт 2005 года, продвинутый клон)…

…Но 20 октября того же позапрошлого года на Островах Кука (Полинезия) случилась кооперативно-анархистская Алюминиевая революция, создавшая т.н. Меганезию.

Краткая хронология регионального геополитического кризиса выглядела так:

* Попытка международных сил OCEFOR пресечь экспансию анархизма по Океании.

* Первая Новогодняя Война (по итогу которой международные силы отступили).

* Весенний Гавайский саммит (частично признавший Конфедерацию Меганезия).

* Весенне-летний Сезон Реформ (попытка финансового приручения Меганезии).

* Осенняя зачистка (после которой решения Гавайского саммита утратили смысл).

* Вторая Новогодняя Война (аналогичная первой, но с т.н. «атомным инцидентом»).

* Марианский меморандум (по сути, признавший фактические границы Меганезии).

По итогу Марианского меморандума, вдоль тропической полосы Тихого океана будто  разлеглась огромная (как полторы Африки) серая кошка, кончик носа которой торчал между Филиппинами и Японией, а кончик хвоста - лениво подрагивал чуть западнее знаменитого чилийского острова Рапа-Нуи.

«Акватория большой тени» - такой эвфемизм придумали финансовые аналитики.

«Море Нези» - так выражалась австрало-новозеландские журналисты.

«Дикий Атомный Юг» - с пафосом называла это желтая пресса.

В общем, эта геополитическая драма зацепила экономику Малайзии (участвовавшей в OCEFOR). Контракт на постройку тримарана-корвета ASB был отменен по основанию секвестра бюджета, и ASB пришлось искать альтернативного покупателя на готовую «коробку» этого корабля. Откликнулась молодая турфирма «Скальд-тур» из Исландии, предложив рискованные условия покупки: длинная рассрочка со слабыми гарантиями, однако ничего лучше не было найдено. Сделка состоялась, и новые исландские хозяева занялись превращением пустой коробки корвета в небольшой круизный лайнер.

Ангар для тяжелой техники в надстройке был заменен рестораном, а на место основной десантной техники (под верхней палубой) помещен блок из модульных кают 3x3 метра. Автор статьи в журнале «Планета круизов» издевался над этим блоком (напоминающем квадратные соты гигантских пчел-мутантов). Турфирма «Скальд-тур» сэкономила на коридорах, не особо озадачиваясь комфортом пассажиров, которым придется попадать в свои каюты как в кубрик шхуны - через люки в палубном полу (т.е. в потолке для кают).

Далее - о геотермальным двигателе. Автор статьи утверждал, что это 50-мегаваттный субкритический ядерный реактор, произведенный довольно сомнительным канадско-новозеландским СП. Далее - алармистские проклятия относительно «адской» ядерной энергетики. Герда презирала алармистов, так что, не стала читать это. Но «модульная архитектура кают» якобы «в исландском стиле» вызвала ее неодобрение.

Положив свой смартфон на стол, Герда объявила:

- Оказывается, эти исландцы намерены обращаться с пассажирами, как с селедкой, на которой у них строится традиционный бизнес. Каюты-бочки, разве что без рассола.

- Э-э… - протянула Азалинда, разглядывая картинку планировки кают на экране, - …Я думаю, это, все же, не бочки для селедки. Конечно, 3x3 тесновато, но тут помещаются кровати, столик, душ и туалет. Скажи, положа руку на сердце, что нам еще нужно?

- Мне, - ответила Герда, - нужна в каюте дверь, а не люк над головой.

- Э-э… Скажи, положа руку на сердце. Какая разница: люк или дверь?

- Такая. Полазаешь раз двадцать туда-сюда, и поймешь.

- Э-э… Слушай, Герда, неужели из-за такой чепухи ты хочешь отказаться от круиза?

- Нет, - ответила Герда после некоторого размышления, - этот круиз, все-таки вполне реальный, я составлю тебе компанию. Должен же кто-то следить, чтобы ты, в какой-то очередной раз пролезая через потолочный люк, не грохнулась на свою толстую жопу.

- Отлично! Герда! Я тебя люблю! Я даже не обижаюсь за толстую жопу, хотя, у меня хорошая круглая жопа, а не угловатая, как у… Не буду показывать пальцем, у кого.

- Конечно, Азалинда,  - тут Герда фыркнула, - и талия у тебя самая стройная.

- Ладно! – Азалинда хлопнула ее по плечу, - Давай, допивай свой коктейль, и шевели ходулями! Нам надо купить новые купальники, крем от солнечных ожогов, и шляпы. Дальше сообразим, что еще надо напихать в дорожные сумки. Да! Надо купить новые дорожные сумки, потому что ехать вокруг света со старыми сумками, это пошлость.

…

*2. Нюансы людоедства в колониально-католической практике.

Полдень 8 июня. Новая Гвинея. Регион Сепик. Территория Папуа.

Цепочка месторождений золота в горах Мауке тянется вдоль 5-й параллели, пересекая границу Республики Папуа и индонезийского Ириана на 141-м меридиане. Крупные прииски дают по несколько тонн золота в сезон, и разработка там ведется машинно-карьерным методом. Но, в основном прииски, это россыпи, тянущиеся вдоль рек, где можно добыть полцентнера за сезон. Машины здесь примитивные - на уровне эпохи «Золотой лихорадки», воспетой Джеком Лондоном. Сложные машины нерентабельны. Наемные рабочие – тоже. Поэтому применяются рабы. Они трудятся даром. Их надо только кормить, и следить, чтоб не убежали. Рабами на золотом прииске, как правило, становятся подростки и молодые женщины. Они работоспособны, и они не опасны (не взбунтуются всерьез). Когда (примерно через три года) рабы «естественным образом изнашиваются», их бросают в джунглях, где фауна за несколько дней обгладывает их кости. А для прииска добывают новых рабов. Добытчики (вооруженные наемники) проводят налет на любую из глухих первобытных деревень. При рейде, берут только подростков и молодых женщин (см. выше), а остальные жители деревни «погибают в результате эпидемии» - как позже пишет в протоколе местное начальство, которому наплевать. Только в соседних деревнях знают, что произошло - но что они могут?

Рабы для недавно открытого небольшого прииска Виторема в верховьях речной сети Сепик были захвачены обычным путем, и официальные власти (как обычно) ничего не заметили. Бизнесмены, получившие этот прииск и работников очень дешево, искренне радовались приобретению (сделанному через некое «Общество Хрислама»), и на днях  намеревались забрать первую партию золота. Ошибка состояла в том, что они (будучи пришлыми - из Малайзии) не понимали всю сложность политической обстановки.

Конкретным проявлением политической обстановки в этот жаркий полдень была некая команда вооруженных субъектов - как туземцев, так и европейцев (впрочем, загорелых примерно до туземного уровня и обжившихся в этих джунглях). Эта команда, отлично укрывшись на холме рядом с прииском, наблюдала сейчас через тактические бинокли за диспозицией и организацией противника (т.е. за персоналом прииска). Диспозиция была такова: квадратный периметр, огорожен колючей проволокой. На углах одной из диагоналей квадрата - две деревянные вышки, оборудованные ручными пулеметами. По одному часовому на вышках. Третий под навесом - старший смены. Две другие смены отдыхают. Десятый охранник (начальник) пользуется своим служебным положением, заведя в кусты в стороне от периметра девушку-папуаску из числа рабов. Девушка воспринимает это без эмоций. Ясно: привыкла. Всего тут 14 подростков и 19 девушек, занятых работой на ручных драгах, на полевой кухне и на всяких подсобных делах. Об охранниках можно сказать, что они этнические яванцы, что они совмещают охранную работу с технической (когда следует устранить несложную неисправность в механике здешнего хозяйства), и что оба вида работы они делают кое-как.

Хозяйство состояло из упомянутых драг, кухни, маленького дизеля-генератора, и трех бараков: большого грязного – для рабов, маленького и менее грязного – для охраны, и среднего – складского. Имелся также деревянный причал на реке и довольно большая моторная лодка, точнее - баркас (для регулярного сообщения с окружающим миром).

Совершенно иное отношение к делу было у странных коммандос, следивших за этим хозяйством (как уже говорилось) с ближайшего холма. Расписав в блокнотах все, что выяснено наблюдением, они собрались в кружок, и начали детально обсуждать план предстоящего ночного рейда. Они учли практически все, до каждой ямки и травинки. Больше того – они учли даже радиообмен. Два радиста-коммандос профессионально работают с портативной рацией на волне, по которой прииск связывается с базой. Они пунктуально записывают позывные, имена, стиль общения – это важно.

…

Над прииском Виторема сгустились сумерки. Наступило время вечерней смены вахты. Охранники дневной вахты помогли охранникам вечерней вахты загнать рабов в барак, убрать добытый золотой песок на склад, и запереть все двери. Потом «дневные» пошли отдыхать (пить дешевое виски и смотреть TV), а «вечерние» начали  работать. Двое - на вышках, один - в караулке. Тем временем, стремительно наступила ночь, как это всегда происходит в тропиках. Еще через два часа начальник охраны вышел из малого барака, обошел все три поста, отхлебывая по дороге из бутылки пива. Убедившись, что все на местах, и трезвые, он вернулся в малый барак к телевизору. Он думал, что все хорошо.

Между тем, коммандос начали действовать. Два снайпера привели в боевое положение бесшумные пневматические винтовки «Dragon Career», взяли цели, и просигналили о готовности. Получив ответный сигнал «старт», они произвели по одному выстрелу. С дистанции 100 метров из добротного оружия спецназ не промахивается. 20-граммовые стальные пули, бесшумно вылетающие со скоростью четверть километра в секунду, с негромким звуком вроде мокрого шлепка, пришли в головы охранникам на вышках. К этому моменту, другие два коммандос - кэтчеры успели подкрасться к караулке, где бездельничал старший охранник смены. У них было иное оружие, но тоже бесшумное: пистолеты «Glock-17» с глушителем. Чпок-чпок – и готово. Пока никакого шума.

Пришло время завершить дело. Еще один коммандос - сапер подкрался к окну малого барака. Окна в бараке не закрываются, а лишь затянуты противомоскитной сеткой. И

секундное дело: откинуть сетку, бросить ручную бомбу внутрь, и залечь… Бум! Барак вспыхивает изнутри, крыша улетает в темноту, а хлипкие стены разваливаются, будто карточный домик. Кто-то еще жив из семи человек в этом бараке. Коммандос не тратят патроны на чуть живых охранников, а добивают тесаками.

Чисто… Падает тишина... Слышны только звуки, издаваемые фауной в джунглях, до которых отсюда сто шагов. И еще, слабо потрескивает пламя - что-то в бараке лениво разгорается. Коммандос по-хозяйски собирают оружие и боеприпасы убитой охраны. Всякие мелкие полезные штучки - тоже. Заодно отыскивается связка ключей от двух других бараков. Вот и хорошо: не надо ломать двери. Скоро коммандос, изъясняясь на папуасском интерлингве «tok-pin» рассказывают освобожденным рабам, что к чему в изменившейся ситуации. Затем, без лишней суеты сортируется содержимое склада. О! Богатая добыча: 15 кило золотого песка. Почти миллион долларов по биржевой цене.

Но золотом сыт не будешь. 33 молодых папуасских организма (подростки и девушки) питавшиеся тут одной только рисовой кашей, хотят кушать. Коммандос, кстати, тоже проголодались. Можно, конечно, перекусить запасами охранников, но сами охранники гораздо лучше! Семь тушек. Если выкинуть лишнее, то будет два центнера отличного свежего мяса. Подростки и девушки сперва неуверенны, что так можно делать, однако позитивный пример коммандос убеждает их, что можно. И даже вкусно – если запечь хорошенько на углях. Мясо и мясо. Человеческое? Ну, разве ж эти охранники люди? Натуральные скоты. Так что (как объясняет главный в отряде коммандос – некто по прозвищу Коннор) кушать этих скотов-охранников вполне богоугодное дело.

Впереди еще работа: надо в общих чертах устранить следы рейда, и воспроизводить обычный ритм жизни прииска. Коммандос переоденутся охранниками, а молодежь (освобожденные рабы) приготовятся с утра изображать обычный быт прииска.

…

Автодорог в Папуа почти нет, а скорость движения по тропинкам и речным протокам обычно не превышает 10 км в час. Авиация в большинстве случаев, это единственный приемлемый транспорт, и аэродром заменяет автобусную станцию. В Папуа есть 600 аэродромов. Обычно это грунтовые полосы длиной 300 метров, и рейсы между ними совершают любые малые самолеты, включая 70-летние драндулеты. На таких малых  приисках, как Виторема, делаются вертолетные площадки - и груз забирает вертолет.

Гости прилетели через день на рассвете. Старая, но надежная вертушка «Вестланд» с полудюжиной охранников и тремя бизнесменами на борту. Вот вертушка зависла и, натужно гудя винтом, встала на середину вертолетной площадки. Тут-то и сработала несложная система из нескольких гранат, превращенных в мины-растяжки, и бочка с горючим, закопанная в середине площадки и замаскированная грунтом и брезентом.

Бум! Вертолет подпрыгивает и превращается в огромный костер! Готово!

Теперь - потушить огонь. Иначе мясо пропадет. Мясо надо закоптить впрок. Впереди длинная дорога и много дел. Прежде всего, надо на лодках пройти вниз по протоке до Великой реки Сепик. По реке через 4 дня будет идти 20-метровый круизный сампан «Jungle-fine» принадлежащий «Обществу Хрислама». Захватив такой сампан, можно двигаться вверх-вниз по реке, не останавливаясь нигде надолго. Днем сампан должен укрываться под пологом джунглей в протоках (чтоб не увидели с воздуха полицейские ищейки), а ночами - с огоньком работать! Бывшие рабы: 14 подростков и 19 девушек – разобрались в политике, и влились в команду Коннора. Прыткие ребята. Пригодятся.

Река Сепик не зря зовется великой. Еще ее называют Папуасской Амазонкой. Это уже преувеличение, и все же - длина судоходной части более 1000 километров, а притоки (многие из которых тоже проходимы для малых кораблей) раскинулись на площади 80 тысяч квадратных километров. Это как полноценная европейская страна - Австрия, или Чехия. При тайной поддержке береговых первобытных туземцев (которые, конечно же, получат вознаграждение) команда Коннора в бассейне Великой реке Сепик имеет шанс устроить театр-буфф «Робин Гуд в Шервудском лесу», адаптированный к XXI веку.

…

*3. Анархистское правительство и цивилизованная мафия.

10 июня 3 года Лантонской Великой Хартии (по меганезийскому исчислению).

Меганезия. Регион Центральная Полинезия. Север Островов Кука. Атолл Тинтунг.

Лантон - сверхновая столица Меганезии, раскинулся на Северном моту, одном из трех сравнительно крупных (примерно квадратный километр) коралловых островков атолла Тинтунг. «Разлегся, будто спрут на цветочной клумбе» (написал об этом городе некий калифорнийский блоггер – любитель экстремального туризма). Такая метафора имела некоторые основания: с высоты птичьего полета можно было представить себе Лантон этаким спрутом, который улегся среди зелени и цветов, протянув щупальца на юг – в лагуну, и на север - в океан. Щупальцами были пирсы для кораблей и гидропланов…

…Один из океанских пирсов отличался оригинальным сооружением на дальнем краю: копией квадратного колониального форта XVIII века, которая служила офисом фирмы «Logistic&Negotiations» (а на башенке форта красовался затейливый вензель L&N). По документам, эта фирма принадлежала какому-то сейшельскому холдингу, а по факту -некому авторитетному этнически-китайскому мафиози, известному, как Макао Лян. В принципе, специальная частная охрана этому форту-офису не требовалась (Меганезия, несмотря на свою крайнюю политическую молодость, уже имела вполне заслуженную репутацию страны, физически безопасной для ведения бизнеса). Но, четверо китайцев, одетых в униформу с эмблемой L&N, и вооруженных штурмовыми винтовками, все же, дежурили у внешних дверей офиса. Понятно, что увидев двоих мужчин (на вид, вроде, туристов), катящихся на мотороллерах по пирсу от города к офису, охранники немного напряглись, приготовившись вежливо объяснить, что L&N – это не какой-то памятник архитектуры, а коммерческий объект, не относящийся к достопримечательностям, и не открытый для экскурсий, но…

…Как только двое мужчин остановили свои машинки и сняли шлемы-сферы, у группы охранников моментально сменилась концепция. Старший охранник поклонился, и тихо произнес:

- Уважаемый мэр, уважаемый полковник, позвольте доложить о вас доктору Ляну.

- Докладывайте, - разрешил первый из гостей (названный мэром), кажется, этнический филиппинец, лет 35, обычного спортивного телосложения.

- Только имейте в виду: визит конфиденциальный, - строго добавил второй (названный полковником), этнический германец, несколько старше мэра, и более кряжистый.

- Мы понимаем, сеньор полковник, - все так же тихо сказал старший охранник.

….

Через минуту, подошедший офис-менеджер проводил гостей на открытую площадку-веранду, размещенную со стороны океана.

- О! - произнес Макао Лян, вставая из-за стола (за которым он пока что сидел в полном одиночестве), - Два таких сеньора пришли к простому бизнесмену, это большая честь! Присаживайтесь, дорогой мэр Варлок! Присаживайтесь, дорогой полковник Фойш!

- Благодарю, доктор Лян, - сказал мэр (кстати - бывший комэск фронтовой разведки Народного флота Меганезии) Ксиан Тзу Варлок, устраиваясь за столом.

- Красиво тут у вас, - добавил полковник (шеф меганезийской спецслужбы INDEMI), последовав его примеру.

- Как ваша семья, доктор Лян? Все ли здоровы? – продолжил разговор мэр.

- Хвала Будде Эмито-Фо, все более-менее в порядке. Младшая дочь пошла в школу, я беспокоюсь, конечно, но дети взрослеют. Это закон жизни. А как себя чувствует ваша прекрасная vahine, Ким-Чйи? И как поживает ваша малышка-дочка?

- Неплохо, хвала Мауи и Пеле, держащим мир. А как дела в вашем бизнесе, и в вашей научной деятельности, доктор Лян? Какие планы на будущее?

- О! Уважаемый Варлок. Все более-менее. А планы… Их много. Я очень хотел бы вам рассказать, но по законам вежливости, я сначала хотел бы услышать ваши вопросы. Я понимаю, что полковник-шеф INDEMI здесь с важным тайным делом.

- Вы правы, доктор Лян, - подтвердил полковник Гесс Фойш, - я пришел сюда с целью обсудить некую непростую ситуацию.

Китайский мафиози молча кивнул и улыбнулся. Полковник INDEMI тоже улыбнулся, и продолжил:

- Ситуация в республике Папуа развивается в направлении, невыгодном для нас. И вам, наверное, это известно.

- О, да! – Макао Лян снова кивнул, - Президент Иероним Меромис вызвал недовольство больших людей, сидящих на Уолл-Стрит, и в штаб-квартире ООН. Они хотят наказать  Меромиса за то, что во время Второй Новогодней войны он назвал их врагами народов. Возможно, это не мое дело, но коммерсанты на Океанской Тропе говорят: ваш хомбре, самоанский германец Хелм фон Зейл, прозванный Скорцени, заставил Меромиса такое сказать о больших людях, сидящих в Нью-Йорке. Коммерсанты думают: неправильно выйдет, если теперь ваш штаб оставит Меромиса без помощи. Ведь ваш хомбре обещал Меромису кое-что. Правда, возможно, это не мое дело, как я уже говорил.

- Это наше общее дело, - ответил мэр Варлок, - поэтому, уважаемый доктор Лян, мы бы попросили вас рассказать, что еще говорят об этом коммерсанты на Океанской Тропе.

Полковник Фойш коротко кивнул в знак согласия с фразой Варлока, и добавил:

- Мы, канаки foa, дорожим своей репутацией людей, выполняющих обещания всегда, исключая, разве что, случаи форс-мажор, понятные любому коммерсанту.

- Некоторые коммерсанты Тропы думают, - произнес Макао Лян, - что вы объявите форс-мажор по обещаниям, данным Меромису. Коммерсанты говорят: «президент Меромис сейчас отработанный материал для нези. Меромис это не нези, не канак foa, живущий по Хартии и по обычаю Tiki. На защиту своего нези поднялись бы независимо от политики и дипломатии - даже если пришлось бы биться на еще одной большой войне в Океании. Но Меромис - чужой, и Меромис больше не нужен. Нези не захотят биться за него, рискуя потерять свои выгоды от Марианского меморандума».

- Риск потери выгоды это не форс-мажор, - твердо сказал Фойш, - таково решение суда, принятое по Хартии. Объясните, уважаемый доктор Лян: что говорят коммерсанты про обещания, данные Меромису нашим офицером?

Макао Лян сосредоточенно соединил указательные пальцы перед своими губами, будто показывая, что говорит не столько от себя, сколько от сообщества тех контрабандистов, которые возят товары через Тихий океан под защитой Лантонской Великой Хартии.

- Уважаемый полковник, насколько мне известно, при том разговоре в Порт-Морсби, в декабре, Меромису не была обещана защита места президента Папуа, но была обещана защита владения огромными плантациями-латифундиями на северном берегу Папуа. У Меромиса был свой леспромхоз - полмиллиона гектаров под сортовыми посадками, и с японским комбинатом. Плюс этот ваш хомбре отдал Меромису масличные плантации, принадлежавшие малайско-британскому концерну, совсем огромные: два с половиной  миллиона гектаров. Так Меромис стал хозяином всей полосы лесопосадок на северном берегу Папуа: от Маданга на востоке, и до границы Ириана - индонезийской западной половины Новой Гвинеи. Но его бизнес, три миллиона гектаров, говорят, будет отнят.

- Отнят кем? – поинтересовался  Гесс Фойш.

- Отнят народом, так это называется, - ответил китайский мафиози, - против Меромиса применен фокус «Арабская весна». Вы, уважаемый полковник, конечно, знаете, как это делается. Влиятельные западные люди тайно ввозят в какую-то страну огромную толпу вооруженных нищих фанатиков – боевиков-шахидов из шариатского пояса Евразии. И дальше эти боевики кричат: «мы - народ», начинают захватывать города, стрелять…

- Я знаю, - полковник Фойш кивнул, - классика жанра: Северная Африка, 2011 год.

- Классика жанра, - подтвердил Макао Лян.

- А кто привез этот сброд в Папуа? – спросил мэр Варлок.

- Комитет Уоррена-Гамада, - вполне определенно сообщил Лян, - это еще называется: «Всемирный Комитет по Хрисламу».

Варлок повернулся к полковнику Фойшу:

- Гесс, этот хрислам то же самое, что движение WIU (Win In Unity)?

- Почти так, Ксиан. Если точнее, то WIU это боевое молодежное крыло хрислама. А их штабная структура это Всемирный Комитет по Хрисламу, аккредитованный при ООН.

- Миленько… - буркнул Варлок, - …И кто конкретно втащил эту гибридную клоаку на папуасскую землю? WIU базируется в библейской зоне США, насколько я знаю.

- США это слишком далеко, - ответил Лян, - хрисламисты для «Папуасской весны», по словам моих доверенных людей, ввезены с мусульманского Минданао. Филиппинские власти были только рады, что Комитет по Хрисламу слегка урезонил там фанатиков, и утащил самых воинственных оттуда, с Минданао, в чужое Папуа.

- Боевики из народа мавров, - заключил Варлок, - ну, тогда картина в принципе ясна.

- Ты хорошо их знаешь? – спросил Фойш.

- Да, Гесс. Достаточно хорошо. Я родом с Минданао, правда, с христианского севера.

- Хэх… И что из себя представляют эти мавры в боевом аспекте?

- Так… - Варлок пожал плечами, - …Посмотри хронику рейда Фронта Мавров на город Замбоанга в 2013-м. Их тактика с тех пор не менялась. Кстати, есть хороший военный эксперт, который в теме. Капитан-лейтенант Ясон Дасс, ты его знаешь.

- Да, - Фойш кивнул, - этот молодой бирманец, вождь племени Рпонге - то, что надо!

Озвучив это соображение, шеф INDEMI повернулся к китайскому мафиози.

- Уважаемый доктор Лян, а что с силами Меромиса? Какая у него группа поддержки?

- Ох, уважаемый полковник… - тут Лян покачал головой, - …Вы знаете Папуа. Когда оппозиция получает много денег, центральная власть теряет поддержку. За Меромиса сейчас не выступает никто, кроме католиков-каннибалов.

- Это что за чудо такое? – удивился Фойш.

- Если вам интересно, то я могу рассказать.

- Нам более, чем интересно, уважаемый доктор Лян.

- Хорошо, уважаемый полковник. Тогда я расскажу подробно. Вы помните, что когда начиналась Первая Новогодняя Война, и разведкой управлял еще Жерар Рулетка, мы договорились относительно Интернационального Католического Братства Моряков. Я согласился отдать вам стратегическое руководство Братством. А вы согласились, что я продолжу тактическое управление. Вы обещали защищать моряков Братства, если они действуют по вашим принципам, а я обещал материально поддерживать Братство.

- Точно так, - подтвердил Фойш, - но при чем тут каннибалы?

За столиком наступила тишина. Доктор Лян надолго задумался, а потом, в некоторой (несвойственной ему) нерешительности, начал объяснять:

- Есть один человек, патер Коннор Макнаб, шотландец. Он закончил теологический факультет Университета Эдинбурга, и хотел быстро сделать церковную карьеру. Он вызвался создать шотландскую католическую миссию в Хиририви, которая на востоке Республики Папуа, в бассейне Великой реки Сепик. Этот патер Макнаб сумел как-то адаптировать католицизм для туземцев, и привлечь их на свою сторону. И он принял бывших бойцов Французского иностранного легиона, бежавших в Папуа в декабре позапрошлого года после того, как Народный флот разгромил франко-батакский ново-каледонский корпус. Эти бойцы организовали Макнабу сильный отряд из туземцев, и миссия Хиририви стала иметь большой авторитет в среднем течении реки Сепик. Это хорошая река, она судоходная, и дважды пересекает границу между Папуа и Ирианом, индонезийской Западной Новой Гвинеей. Пересекает в диких джунглях. Это хороший маршрут для бизнеса друзей моих друзей – индонезийских католических китайцев.

- Доктор Лян, вы применили термин: католики-каннибалы, - напомнил Варлок.

- Да, применил, - как-то неопределенно сказал Макао Лян, затем продолжил, - миссия Хиририви прекрасно работала. Друзья моих друзей поддерживали миссию деньгами и всяким товаром, а люди патера помогали с перевалкой и охраной специальных грузов, идущих по реке Сепик. Так было весь прошлый год и первый квартал этого года. Но в апреле большое церковное начальство из Рима приказало всем католическим миссиям Папуа сотрудничать с хрисламистами, против президента Меромиса. Патер Макнаб не согласился, и тогда национальное церковное начальство из Эдинбурга объявило о его отставке. Он отказался подчиниться, и его католическая миссия стала автономной.

- Интересный патер, - задумчиво отметил Фойш.

- Да, - китайский мафиози кивнул, - интересный человек, но склонный к людоедству.

- И вот, - произнес мэр Варлок, - по ходу, мы приближаемся к сути термина католики-каннибалы. Скажите, доктор Лян: в каком плане патер Макнаб склонен к людоедству?

- Судя по рассказам моих друзей, - ответил доктор Лян, - он склонен в плане гриль.

- Гриль? – переспросил полковник Фойш.

- Да. В Папуа любое мясо надо хорошо прожаривать, иначе есть риск инфекций.

- Хэх… - полковник почесал затылок, – …Вы хотите сказать, что этот патер ест людей?

- Да, - Макао Лян снова кивнул, - и, если патер нужен вам, то действовать надо быстро. Недавно отряд Макнаба съел важных хрисламских людей, поэтому, против него будет полицейский рейд с участием австралийских коммандос.

Шеф INDEMI удивленно поднял брови и переспросил.

- Рейд с участием австралийских коммандос?

- Да, уважаемый полковник. Это передали из Сиднея друзья моих друзей. Они знают.

- Превосходная новость, уважаемый доктор Лян - заметил Ксиан Тзу Варлок.

- Точно так, - согласился с ним Гесс Фойш.

- Я рад, - сказал китайский мафиози, - что мне удалось поднять настроение уважаемым гостям. А сейчас, я хотел бы предложить вам покушать. Ведь, как я догадываюсь, у вас возникло трудное дело, а начинать это, не покушав, как следует, было бы несообразно.

Тут внешний наблюдатель (если бы он был) мог бы потеряться в догадках: откуда такая искренняя радость этих двух меганезийских офицеров после сообщения о скором рейде австралийских коммандос против некого воинственного папуасского патера-людоеда?

Более информированный наблюдатель с хобби аналитика смог бы предположить, что в основе этой радости – специальный протокол Марианского меморандума, касающийся внешнего вмешательства во внутренние дела Папуа. По этому протоколу, Меганезия не продолжала вооруженную экспансию в Папуа (ограничивая себя уже аннексированным набором малых островных территорий на востоке-юго-востоке от супер-острова Новая Гвинея). Со своей стороны, все другие подписанты протокола обязались ограничиться северной малой островной территорией Солангай-Лоренгау, отторгнутой от Папуа для создания марионеточной Исламской Батакской Республики. Стороны протокола равно обязались не направлять никакие свои вооруженные силы в Папуа – за исключением…

…Внимание!..

…За исключением случая, если какая-то другая сторона направит свои силы первой.

Следовательно, отправка коммандос Австралии на территорию Республики Папуа (если таковая отправка произойдет) тут же развязывала руки Народному флоту и INDEMI.

В тот же день (10 июня) полковник Фойш направил в Верховный Суд соответствующий проект временно-секретной директивы: «О действиях правительства Меганезии в случае нарушении режима невмешательства в Папуа». На следующий день проект был принят, однако никто вокруг ничего не замечал, поэтому 12 июня, по графику, лайнер-тримаран «Мидгардсорм» вышел из Гамбурга. Ему предстояло прийти в Маданг (Папуа) через месяц.

…

Утро 12 июня. Северо-западная Германия. Порт Гамбург.

120-метровый лайнер-тримаран «Мидгардсорм» выглядел инородным объектом среди сигарообразных рейсовых морских автобусов, и гигантских многопалубных круизных паромов (какие-то плавучие отели, а не корабли). Капитан «Мидгардсорма», Торфин Бйоргсон, имел за плечами 10 лет военного стажа в Береговой охране после Морского колледжа в Акюрейри. Эта служба успела надоесть Торфину, так что его потянуло к гражданской жизни, и некоторые интересные варианты у него даже были на примете. Только вдруг поступило предложение: занять капитанский мостик «Мидгардсорма», и тысяча троллей! Торфин просто не смог отказаться! Потому что этот лайнер выглядел материализованной юношеской мечтой о кругосветных путешествиях. Правда, как это обычно случается, нашлась ложка дегтя в бочке меда. Лайнер был странным.

Экипаж (с которым капитан Торфин Бйоргсон успел познакомился за время пробного похода) был не очень странным, а скорее необычным для круизного лайнера. Итак:

Помощник капитана: канадец Джебб Бретер. Нормальный 40-летний дядька.

Рулевой (второй помощник): свой, исландец Олаф Тйалвисон, ровесник Торфина.

Судовой врач: Синти Расетти, молодая итало-канадка. Может, она - хороший медик, но капитан Торфин предпочел бы, чтобы судовым врачом был мужчина. Хотя, ладно.

Старший механик: Егор Попандопуло из вольного черноморского города Одесса. Такой квадратный субъект лет 30, славянин (несмотря на греческую фамилию), говорящий по-английски свободно, но с жестко-лающим германским акцентом.

Капитан Торфин надеялся, что Попандопуло правда хорошо знает эту «геотермальную» (читай: субкритическую атомную) силовую установку лайнера... Помкэп Джебб при выходе из Галифакса пошутил: «Егор, ты нам тут Чернобыль не устроишь?». Стармех ответил вопросом на вопрос: «А что, вам таки уже надо тут Чернобыль?». Загадочный славянский юмор, от которого остальные судовые офицеры слегка напряглись.

На этом Егоре Попандопуло евро-американская часть экипажа заканчивалась, и далее начиналась малобюджетная азиатская часть. Как на долбанном контейнеровозе.

Боцман: филиппинец по имени Ратапанг, и весь состав матросов - филиппинцы. Некое капитанское шестое чувство подсказывало Торфину, что матросы наняты (опять-таки) малобюджетным методом. Значит, вероятно, это филиппинские моро. Внешне трудно отличить моро от большинства филиппинцев: бисаи и тагалов, а название «моро» - это искаженное «мавры». Попросту: мусульмане. Они в среднем беднее и неграмотнее, что позволяет шипперу нанять их дешевле. А капитан потом должен разбираться с низкой квалификацией этих субъектов, а иногда еще с их исламизмом. Повезло, так повезло.

Сервис-менеджер: Рафик Демирджи - турок. Подчиненная ему группа стюардов, роль которых - работа с пассажирами – цветной интернационал от Марокко до Индонезии.

Кок: индус по имени Хануман. С ним помкэп Джебб тоже пошутил: «Хануман, ты как готовишь, по-индийски, или интернационально?» - на что индус сказал: «Сэр, если вы намекаете, что мой прошлый работодатель умер от моей еды, то это не так, полиция в протоколе ясно напечатала: от передозировки опиума». Загадочный индусский юмор.

Теперь – если перейти к пассажирам. Внутренняя прогулочная палуба 35x75 метров, с прозрачными стенами-бортами, позволяющими обозревать панораму, и с выходами на верхнюю палубу (для прогулок под летним небом) явно понравилась пассажирам. Но специфика инновационной компоновки: ряды прозрачных люков на полу внутренней палубы, через каковые люки пассажиры попадали в свои каюты – слегка шокировала некоторых из них (тех, кто не потрудился заранее прочесть об этой инновации). И тут превосходно проявил себя Рафик Демирджи.

Он обрушил на пассажиров поток позитивной информации о такой компоновке.

Он ссылался на международных авторитетов по яхтенной архитектуре.

Он пускал по рукам буклеты с яхтами миллиардеров, где да – в каютах были такие вот прозрачные потолочные люки (правда, более широкие и изысканные, но все же).

Он (несмотря на свой довольно невысокий рост и изрядное пузо) стремительно, будто надувной мячик, скатывался по трапу в каюту, и выскакивал обратно на палубу (чтобы доказать, как это просто и удобно).

Он предлагал всем желающим посмотреть сквозь люк сверху, чтобы убедиться: такой материал люков, хотя оптически прозрачен, однако, это не окно, сквозь которое легко подсмотреть интимную жизнь пассажиров. Ведь свет там преломляется.

В общем, Рафик забил пассажирам все вербальные и невербальные каналы восприятия внешнего мира, практически, загипнотизировал их, и доказал, что организация жилого пространства на лайнере «Мидгардсорм» самая-самая-самая.

Правда, после этого судовой врач Синти Расетти вынуждена была отпаивать турецкого сервис-менеджера сердечными каплями (он был на грани гипертонического криза), но задача умасливания пассажиров решилась… Героический дядька Рафик Демирджи. Во время медицинских процедур с турком, лайнер покинул порт и, со скоростью 40 узлов вырвался на просторы Северного моря. Почти в тысяче миль на северо-западе его ждал первый порт на маршруте круиза: Рейкьявик - хаб турфирмы-шиппера «Скальд-тур».

…

Герда Шредер и Азалинда Кауфман не встретили ничего неожиданного для себя (что в буклете – то и на борту). Эти две германки побродили немного по верхней (открытой) палубе, и полюбовались видом Гамбурга, тающего в дымке за кормой. Затем голос из динамика интеркома тактично попросил:

«Леди и джентльмены, через полчаса наш лайнер наберет скорость 40 узлов. При этой скорости открытая палуба становится неуютной из-за встречного потока воздуха, и мы просим вас перейти в закрытые помещения лайнера. Спасибо за внимание».

Просьба была разумной: уже сейчас (при скорости  30 узлов) начинало казаться, будто «Мидгардсорм» идет сквозь шторм, а клочья пены с гребней волн, рассекаемых носом корабля, разбивались на капли, и летели над открытой палубой, как косой дождь.

Так что Герда и Азалинда спустились на закрытую палубу, а оттуда - в свою каюту. И, Азалинда деловито заглянула на полку, где располагался мини-бар.

- Ассортимент маловат. Герда, что ты выпьешь: красное сухое вино, ром, или бренди?

- Чуточку рома, пополам с оранжем, я вижу: там оранж есть.

- Тогда, я буду пить то же самое, за компанию, - сказала Азалинда, и быстро смешала нехитрый коктейль, - давай, Герда, хватай свой стаканчик. Надо выпить за  нас, таких смелых, красивых, сексуальных… Ну, давай!

- За нас! – согласилась Герда и они сделали по глоточку.

- Вполне годное пойло получилось, - оценила Азалинда, облизнув полные губы, - ну, а теперь самое время подумать: чем мы займемся дальше.

- Чем же? – спросила Герда, отдавая инициативу более энергичной подруге.

- Я, - сказала та, - успела окинуть взглядом здешних мужиков-туристов. Это отстой! Я переспала бы с первым помощником – канадцем. Видный дядька, мне такие нравятся. Проблема, что он занят на службе, и вообще, сразу клеиться к экипажу, это пошлость. Можно заняться этим через неделю – он никуда не денется. Лучше вот что: мы склеим мужиков на одну ночь в Рейкьявике. Настоящих исландцев. Как тебе это?

Герда, слегка смутившаяся от настолько откровенно высказанной инициативы своей подруги (замужней дамы, между прочим), пробормотала:

- Даже не знаю… Давай завтра посмотрим, как там в Рейкьявике.

- Правильно! – одобрила Азалинда, - А сейчас давай-ка включим компьютер. Здесь из корабельной сети доступна по Wi-Fi прорва платных развлекательных каналов, это все включено в цену круиза. Ты смотрела когда-нибудь канал «bizarre.biz»?

- Слушай! – возмутилась Герда, - Мне только не хватало порно с извращениями.

- Ладно, - Азалинда пожала плечами, - нет, так нет. Тогда давай посмотрим по каналу «World Geographic» что-нибудь на маршруте круиза. Про Папуа например. Я однажды смотрела хоррор про тамошних дикарей-каннибалов. Фильм по реальным событиям!

- Азалинда, что за чушь! Каннибалы там давно спились и вымерли, уверяю тебя.

- Ты так уверена? А спорим, что они не вымерли? Кто проиграет, тот заплатит за обед в Рейкьявике. Проверим прямо сейчас по интернету. Идет?

- Идет, - согласилась Герда, - но по серьезным сайтам. Не желтым и не таблоидам.

- Играем! – объявила Азалинда, и деловито подвинула к себе ноутбук...

…Вскоре она издала торжествующий возглас, и развернула ноутбук к Герде. На экране сформировалась подборка анонсов новостей, из поисковика «Googol» по запросу:

*** Папуа, каннибалы, наше время ***

* Тысячи демонстрантов в Порт-Морсби требуют отставки президента Меромиса, как тирана, и как пособника военизированной банды каннибалов патера Макнаба.

* Полиция Папуа подтверждает, что тела активистов Общества Хрислама, найденные в провинции Сепик, носят следы термической обработки и частичного съедения.

* Более 50 человек в этом месяце съедены бандой каннибалов Макнаба на реке Сепик.

* Гаагский трибунал принял заявление Комитета по Хрисламу против патера Коннора Макнаба, называющего себя апостолом Папуа. Макнаб обвиняется в людоедстве.

* Amnesty International заявила, что президент Меромис нанял каннибалов Макнаба для контроля над миллионами гектаров незаконно присвоенных плантаций севера страны.

* Мустафа Инсар, лидер демократической оппозиции Папуа заявил, что правительство народного доверия немедленно займется борьбой против банды каннибалов Макнаба.

* МИД Австралии не подтвердил, но и не опроверг слухи о том, что спецназ Австралии может быть задействован в операции против банды каннибалов т.н. апостола Папуа.

***

…Герда Шредер прочла заголовки и растеряно развела руками.

- Но это же бред какой-то!

- Это официальная пресса, так что за обед в Рейкьявике платишь ты, - весело хихикнув,  ответила Азалинда Кауфман.

…

*4. Католические людоеды не сдаются!

Полдень 15 июня. Папуа. Река Сепик. Борт сампана «Jungle-fine».

Многоярусные джунгли над одной из многочисленных излучин Великой реки надежно скрывали сампан от возможной засечки с воздуха, а заодно затеняли палубу - и весьма кстати. Коннор Макнаб (35-летний шотландец, внешне немного напоминающий своего знаменитого вымышленного тезку Коннора Маклауда из сериала «Горец») мог вполне комфортно устроиться в тени, в шезлонге, и посмотреть на планшетнике новости. Увы: главная новость была неприятной. Сегодня утром Иероним Меромис, президент Папуа, покинул страну и исчез неведомо куда, вместе с довольно многочисленной семьей. По мнению т.н. «народа» это означало отставку, и президентское кресло немедленно занял Мустафа Инсар, лидер оппозиции. Первые три указа Инсара были уже изданы:

1. Все имущество Меромиса и его семьи – конфисковать. Всех членов семьи Меромиса объявить в полицейский розыск по стране, а также по миру через Интерпол.

2. Все концессии австралийских и малазийских концернов, расторгнутые Меромисом в декабре прошлого года - восстановить. Все леспромхозы на северном берегу (включая леспромхозы Меромиса) - передать британо-малайскому концерну PLATEM.

3. Все полицейские силы района Сепик послать на борьбу против банды Макнаба. Всем охранным компаниям в Сепике - направить половину бойцов на помощь полиции. Вcе аэропорты региона Сепик закрыть, чтобы банда Макнаба не ускользнула по воздуху.

По тону последнего указа было ясно, что его исполнение (вопреки общей папуасской традиции пофига) начнется немедленно. Точнее, оно, видимо, уже началось.

- Булу! Позови Фадила, - негромко распорядился Макнаб.

- Да, патер, - коротко ответил туземец-коммандос, и бесшумно ступая босыми ногами, исчез в невысокой, но просторной надстройке сампана.

- Что ж, что ж, - задумчиво произнес «апостол Папуа», глядя вверх, где сквозь кроны деревьев, покачиваемых ветром, мелькали узкие просветы, сквозь которое было видно блекло-голубое небо - проблема в том, что не рискуя, мы рискуем в сто раз больше. А рискуем мы в любом случае лишь коротким мгновением настоящего, поскольку, если смотреть разумно, то прошлого уже нет, а о будущем неведомо, состоится ли оно. Вот почему каждое важное дело лучше вести так, будто оно последнее в жизни.

Едва Коннор Макнаб успел привести себя в устойчивое психическое равновесие этими цитатами из писем Марка Аврелия – 16-го императора Рима, как явился Фадил Килик, этнический алжирец, бывший майор Французского Иностранного легиона.

- Вы звали меня, патер?

- Я звал, - подтвердил Макнаб, положил планшетник на столик, и похлопал ладонью по соседнему шезлонгу, - присядь. У нас есть, что обсудить.

- Я слушаю, патер, - сказал легионер, и немного напряженно устроился в шезлонге.

- Что ж. Начнем с того, Фадил, что власть в Папуа перешла к сторонникам хрисламской нечисти. Небеса предупреждали, что это вскоре случится, и оно случилось.

- Небеса правдивы, патер, - спокойно отозвался Фадил.

- Верно! - Макнаб чуть заметно кивнул, - Небеса правдивы. Наша цель следовать ясным указаниям, которые оттуда исходят. Впрочем, не следует пренебрегать и указаниями от наших братьев и сестер, живущих вдоль Великой реки.

- Опросить наших людей по деревням? – спросил легионер.

- Верно, Фадил. Пусть они посмотрят, сделаны ли вражеские засады вверху, и внизу по течению. Небеса говорят: враг торопится, враг собрал слишком много сил, не успевает управлять ими, и переставляет их с места на место так небрежно, что это видят все, кто тщательно смотрит. И спроси, что у радио-перехватчиков. Через три часа я жду ответ.

…

Ровно через три часа «апостол Папуа» получил ответ:

Ниже по течению Сепика, на излучине Амбунти - засада. Большая. Двести бойцов с автоматами, пулеметами, тяжелыми винтовками. А выше по течению пока свободно. Некоторое время Коннор Макнаб размышлял, а затем произнес:

- Враги хотят загнать нас вверх по реке, к границе Индонезийского Ириана.

- Похоже на то, патер, - согласился майор Фадил.

- А там, - продолжил Макнаб, - нас будет ждать группировка армии Индонезии.

- Эта группировка уже ждет, патер, - ответил Фадил, - так по радиоперехвату.

- Они уже ждут… - и Макнаб медленно покивал головой, - …Они думают, что мы не сможем прорваться в широкую часть бассейна Сепика, где протоки переходят в озера, следовательно, мы в ловушке, которая захлопнется через несколько дней, когда враги, перемещая засады вверх по течению, выгонят нас под огонь индонезийских солдат.

- Да, патер. Вы верно говорите.

- Разумеется, Фадил, я говорю верно. Я слышу небеса. А теперь прислушайся к себе, и расскажи, что подсказывает тебе твой опыт боевого офицера.

Бывший майор Иностранного легиона поиграл лицевыми мышцами и тихо сказал:

- Я предлагаю обыграть врагов, занявших позицию в Амбунти. Да, их там двести, но никакой выучки. Некоторые из полисменов нахватались боевого опыта, но в среднем знают только, как вставлять магазин в винтовку, и с какого конца стрелять. Кроме них частные охранники с золотых приисков. Они лучше обучены, но их не учили тактике, поэтому они не понимают, что такое маневр на войне.

- Расскажи свой план, - лаконично предложил Макнаб.

…

В Амбунти река Сепик резко поворачивает на север, а затем так же резко на юг. Здесь южный берег представляет собой холмистый мыс, заросший густым лесом, а северный берег, относительно пологий, имеет песчаный пляж, и именно вдоль него расположен поселок. Триста дворов, пальмовая плантация, две школы (начальная и продвинутая), мастерская мелкого ремонта, две миссии (католическая и протестантская), лодочный причал, и грунтовая полоса аэродрома, построенная перпендикулярно к реке, и одним концом упирающаяся в пляж. Ширина реки четверть километра. Такова диспозиция.

Аборигены тут дружелюбные, в меру цивилизованные, и гостям всегда рады. Но толпа полисменов и охранников с приисков, это не гости, а беда. Ничего хорошего от такого нашествия ждать не приходится. Полицию в Папуа не любят, а «золотых» охранников просто ненавидят. Когда амбунтийцы увидели, как на их маленький аэродром один за другим садятся самолеты с соответствующими эмблемами, и оттуда вылезают десятки неласковых мужчин с винтовками и пулеметами, поднялась буря возмущения. Даже миссионеры присоединились к требованию, чтобы незваные гости убирались отсюда. Старший офицер полиции стал разъяснять, что здесь надо поймать бандитов. На это жители ответили, что золотые корпорации - враги народа, от них проблемы, из-за них портится природа, появляются бандиты, и вообще, катились бы они к черту отсюда.

Перепалка продолжалась до захода солнца, и завершилась компромиссом. Полиция и охранники (сотня одних, и столько же других) заняли причал, пляж, и участок вокруг аэродрома, но пообещали не заходить в сам поселок. Жители организовали дежурство, призванное контролировать перемещения незваных гостей. Следующий час эти гости оборудовали позицию на берегу (что-то вроде баррикады из подручных материалов) и устраивали блокировку реки (путем протяжки с северного берега на южный канатов с привязанными бревнами и бочками). Началось ожидание. Спать никто не ложился.

…

Ночь близилась к исходу, через полтора часа уже должно было начать светать. Тут, в  фарватере показался белый силуэт сампана, приковав к себе все внимание. Никому не пришло в голову следить за тылами. Какая небрежность. Именно с тыла в следующую минуту ударил шквальный огонь из двух ручных пулеметов, и одновременно полетели гранаты из четырех подствольных гранатометов. Полисмены и «золотые» охранники оказались в очень невыгодной позиции: прижатыми к своей же баррикаде на пляже. А атакующие, наоборот, выгодно разместились в зарослях по бокам от взлетной полосы аэродрома. Еще через полминуты атакуемые (потеряв половину состава) сообразили перебраться через эту баррикаду, занять какую-никакую позицию с другой стороны и открыть ответный огонь из всех видов оружия. Ноктовизоры были лишь у нескольких охранников, а остальные отстреливались «по секторам», ориентируясь на вспышки выстрелов противника, и неясные тени. Первой жертвой их стрельбы стали самолеты, выстроенные в ряд вдоль ВПП. Столбы керосинового пламени взметнулись к небу…

В горячке боя оказался забыт сампан «Jungle-fine» - а зря. Он, подойдя на сто метров к берегу, внезапно включил яркие носовые прожектора, а с палубы ударили автоматные очереди и выстрелы из ружей (крупная картечь на такой дистанции очень эффективна). Полисмены и охранники снова оказались под огнем со спины, и их охватила паника. Когда же со стороны аэродрома снова ударили пулеметы, эта паника превратилась в беспорядочное бегство. На поле битвы, освещенном пламенем догорающих самолетов, остались лишь убитые и тяжелораненые.

…

Пламя пожара исчезло в сумерках далеко за кормой. Баск Хорхе (третий по авторитету партизанский офицер в секте-ватаге – после майора Фадила и самого патера Макнаба), находился на мостике сампана. Сейчас, держа левую руку на штурвале, он, пользуясь только правой рукой, закурил сигарету, и задумался: «как быть дальше?». Бой выигран. Команда на сампане: баск Хорхе (бывший лейтенант иностранного легиона) и молодые папуасы, обученные им лично – хорошо показали себя в бою, и не понесли потерь. Они отделалась только царапинами от щепок и осколков стекол. Но вот группа, воевавшая в поселке, оказалась серьезно потрепана. Были убитые, были раненные (и немало). Среди раненых: майор Фадил и сам патер Макнаб. Потому-то командование принял Хорхе…

…Он успел докурить сигарету, и подумать, что чертовски тяжело принимать на себя ответственность за ватагу-секту, в которой половина личного состава – почти дети. А потом в ходовую рубку тихо вошел туземный фельдфебель Абугу.

- Слушай, командир Хорхе, у нас большие проблемы.

- Да, - откликнулся баск, - у нас погиб каждый десятый, и ранен каждый третий.

- Это не все, - сказал папуас, - еще: скоро приедут солдаты-австралийцы.

- Почему австралийцы? – спросил Хорхе.

- Потому, что так всегда бывает в Папуа. Если война, то копы зовут австралийцев.

- Понятно… Что с этим можно сделать, Абугу?

- С этим ничего нельзя сделать. Надо идти на озеро Чамбри, это близко. Там прятаться, лечить раненых, и ждать. Озеро большое, нас не найдут, если спрячемся у друзей. Есть человек: Сэлдон Трентон на озере Чамбри. Он странный, но он надежный друг.

- Если так, - решил Хорхе, - то мы пойдем на это озеро.

…

16 июня. Папуа. Нижнее течение реки Сепик. Озеро Чамбри.

Озеро Чамбри лежит на 143-й восточной долготе, в 500 км южнее Экватора и в 100 км  южнее тихоокеанского берега Папуа. Чамбри - это затерянный мир по размеру больше королевства Лихтенштейн. В Лихтенштейне есть король Алоис-Фил, о котором можно прочесть в журнале «Forbes» и на сайте CNN. В Чамбри есть докдок Сэлдон Трентон, о котором «Forbes» и CNN не знают. Король живет в превосходной резиденции в городе Вадуц, а докдок живет в превосходной хижине в первобытной деревне Йагано.

По случаю приема гостей, докдок надел парадные шорты, белую рубашку и красный в синий горошек галстук-бабочку, и извлек из недр своего чулана бутылку виски «Johnny Walker Black Label». Под навесом из пальмовых листьев гулял легкий освежающий ветерок с озера. Итак, 70-летний докдок Сэлдон Трентон разлил виски в три невысоких стакана, пригладил свою седую шевелюру, и произнес:

- Выпьем несколько капель за тех, кого больше нет с нами.

- Да, это правильно, – поддержал лейтенант баск Хорхе, и сделал маленький глоток.

- Да… - грустно произнес туземный фельдфебель Абугу, тоже пригубив виски, - …Мы теряем друзей. Так жизнь устроена. А что делать?

Сэлдон Трентон залпом допил свой стаканчик, тихо вздохнул, положил на стол цветное фото карманного формата и пояснил.

- Это Рэчел. Мы поженились, когда нам было по 18 лет, и жили-жили-жили. Потом все закончилось. Ее сбил на улице автомобиль, и я просто не мог дальше жить в Сиднее, и вообще где-то, где есть улицы с автомобилями. Я уехал искать мечту моей Рэчел.

- И что это было, доктор? – вежливо спросил Хорхе.

- Рай феминизма, - с чуть заметной улыбкой ответил Трентон.

- Что-что?

- Рай феминизма, - повторил докдок, - Вы знаете, Хорхе, что такое феминизм?

- Это… - лейтенант-баск почесал в затылке, - …Женская нетрадиционная ориентация.

- Нет, мой друг, вы говорите о лесбийском идеале Сафо, а феминизм это совсем иное. Классический феминизм, это движение женщин за равные права с мужчинами. Сейчас равноправие полов есть в законах любой цивилизованной страны, но это оказывается пустой формальностью, потому что христианская патриархальная традиция, с которой связаны все эти страны, все равно принижает женщин, и это видно по статистике.

- Япония и Китай, это не христианские страны, - заметил Хорхе.

- Да, - согласился Трентон, - они скорее буддистские, но там аналогичное отношение к женщинам. Вот почему модернистский феминизм настаивает не на равноправии, а на установлении центральной роли женщины в обществе, на матриархате.

Фельдфебель Абугу скептически хмыкнул, и сообщил.

- Я как-то работал в инкассаторской фирме, где баба была директором. Там мало кто выдерживал. Эта баба была редкая стерва. И так везде, где баба дорвалась до власти.

- Теория феминизма, - ответил докдок, - объясняет этот феномен тем, что женщина в патриархальном мире может сделать карьеру, только действуя в мужском стиле. Такая женщина ломает свою психику и закономерно становится стервой. Но, в обществе, где традицией установлена центральная роль женщины, ничего подобного, разумеется, не происходит. Там женственность гармонично сочетается с функцией управления. Это и называется раем феминизма, о котором мечтала моя Рэчел.

- По-моему, доктор, - сказал Хорхе, - это нереал. Нигде такого нет, а если бы было, то просуществовало бы недолго. Миром правит сила, а мужчины по природе сильнее.

- Вы абсолютно уверены? – вкрадчиво спросил Сэлдон Трентон.

- Черт знает, - Хорхе пожал плечами, - вроде бы в древности было царство амазонок, но только, наверное, это такая же сказка, как кентавры.

Докдок плеснул еще виски в стаканчики и улыбнулся.

- Тем не менее, друзья мои, в 1933 году американка Маргарет Мид обнаружила такое общество здесь, на озере Чамбри. Вот почему я приехал именно сюда, и стал работать медиком правительницы Коиви. Это была замечательная женщина. Увы, ее уже нет. А сейчас правит ее младшая дочь Нкви. Она отлично справляется. Вот она командует на пристани. Какая осанка, какая экспрессия. Она авторитарная девушка, но знает меру. В этом главное отличие матриархата. Материнский инстинкт подскажет женщине меру в проявлении властного насилия, ведь подчиненный для нее воспринимается, в каком-то смысле, как ребенок. У мужчин другие инстинкты, и патриархальные общества всегда склонны к бессмысленным брутальным актам власти, к истязаниям, к войнам. Теория феминизма говорит, что мужчинам инстинктивно свойственно применять власть для сексуального самоутверждения в роли супер-самца. Это проблема.

Баск Хорхе хмыкнул, прикурил сигарету, сделал затяжку, и поинтересовался:

- Доктор, мне кажется, или леди Нкви несколько светлее по цвету кожи, чем парни и девчонки вокруг нее?

- Вы наблюдательны, капитан, - ответил Сэлдон Трентон, - когда четверть века назад я приехал на Чамбри, тут не было медицины, а только местная магия, которая по-своему хороша, но лишь в простых случаях. Вот и пригодились мои небольшие умения.

- Не скромничайте, доктор, - сказал Хорхе, - я видел, как вы заштопали патера, майора, и наших младших бойцов. У вас золотые руки. …

- …Ладно, - докдок махнул рукой, - не спорю, у меня неплохо получается. И туземцы восприняли это, как сильную магию, и Коиви не осталась равнодушной. Ей было чуть больше тридцати, а я был так одинок. Я думаю, вы меня понимаете.

- Конечно, понимаем, - Абугу кивнул, - наверное, тут еще немало ваших детей.

- Немало, - улыбнувшись, подтвердил Трентон, - но, я не испортил туземный генотип, только чуть-чуть разбавил. Это легкое разнообразие генов, может быть, даже полезно.

- Между прочим, - сказал Хорхе, - это легкое разнообразие генов направляется сюда.

- Чудесно! - докдок потер руки, - Вот и случай представить вас правительнице Нкви!

…Молодая австрало-папуасская метиска вошла под навес привычно стремительным шагом, поправила пояс с юбочкой из листьев (единственное, что на ней было надето), окинула сидящую за столом компанию цепким охотничьим взглядом, и заявила:

- Привет, папа! Надо посоветоваться. Поговорить с глазу на глаз.

- Нкви, я думаю, тебе надо познакомиться с гостями. Это Хорхе и Абугу.

- Хорошо. Доброго дня, Хорхе и Абугу, а сейчас, папа, давай мы отойдем, поговорим с глазу на глаз. А гостям принесут поесть, чтобы они не обижались.

- Ладно, Нкви, раз ты настаиваешь. Извините, джентльмены. Важное дело.

- Никаких проблем док Сэлдон, - ответил Хорхе и, когда Трентон с дочкой отошли на достаточное расстояние, негромко добавил, - сдается мне, что доктор сам устроил тут первобытный матриархат по книжкам своей покойной жены. Но, не на пустом месте.

- Да, - согласился Абугу, - на пустом месте матриархат не устроишь. Но если доктора считают сильным колдуном, то он многое мог устроить.

- Многое, но не все, - сказал Хорхе, - за четверть века людей не переделаешь. Обычай заранее был. Когда он приехал, деревней Йагана уже правила та женщина, Коиви.

- Да, - ответил Абугу, - но, как тут было до доктора - черт знает.

В этот момент под навес ворвалась шумная компания туземных парней и девчонок, и начала бессистемно раскладывать на столе фрукты, печеную рыбу и кокосовые орехи. Приятно попасть в такую гостеприимную деревню. Но что будет дальше?

…

*5. Игры политэкономии, гримасы геополитики.

Та же дата 16 июня - вечер. Австралия, Канберра.

Офис Министерства обороны. Кризисная комната.

Срочный вызов к министру обороны в главный офис, поздним вечером - это надежный признак того, что дела весьма плохи. Адмирал Дуллард из штаба ВМФ, и генеральный советник Миллсон из UISAG (Объединенной группы разведки и безопасности) быстро усевшись за Т-образным столом в кризисной комнате, сразу же придали своим лицам соответствующее траурно-напряженное выражение.

Эдан Толхалл, министр обороны окинул их строгим взглядом, затем, потер кончиками пальцев лоб над кустистыми частично-седыми бровями, и произнес:

- Полчаса назад мне звонил Кэмерон… - тут министр сделал паузу, чтобы убедиться: присутствующие поняли, что речь идет о Кэмероне Дремере, премьер министре… - И знаете, он задал мне всего один вопрос: «Эдан, какого дьявола при военном бюджете тридцать миллиардов долларов, мы оказались по уши в этом дерьме»!?

- Сэр, - начал Дуллард, - если вы о неприятной ситуации с патером-людоедом, который физически уничтожает сторонников хрислама в Папуа, в провинции Сепик…

- Да, черт возьми, а о чем же еще?

- …То, - продолжил адмирал, - мы полностью отчитались по этой ситуации, направив в референтуру премьер-министра пояснительную записку.

- Подробную пояснительную записку, - добавил генеральный советник Миллсон, - к ней имеется два приложения. Первое: детальный план мероприятий по отправке батальона коммандос в Папуа на реку Сепик для решения данной проблемы. Второе: о вероятных негативных последствиях отправки батальона коммандос в Папуа на реку Сепик.

- Да, черт возьми! - сказал министр обороны, - И в сумме, эти два приложения значили: ничего нельзя сделать!

Генеральный советник Миллсон развел руками:

- Позвольте напомнить, мистер Толхалл, что вы тогда сказали (я цитирую) «это вполне разумный подход, премьер должен видеть цену силового решения проблемы».

- Вы еще отметили, мистер Толхалл, - добавил адмирал Дуллард, - что было бы гораздо лучше, если бы папуасская полиция и частные охранные фирмы сами справились.

- Сегодняшняя проблема, - произнес министр обороны, - состоит в том, что эти чертовы идиоты не справились. В районе Амбунти был бой, как на долбанной Мировой войне, и теперь берег реки там завален простреленными трупами полисменов и охранников. Как обычно бывает в подобных ситуациях, это дерьмо всплыло через сетевых репортеров, и доползла до парламентского комитета по контролю за обороной и спецслужбами! Мне звонил чертов Питер Перси, сопредседатель комитета, и требовал объяснений. Давайте решать, что делать сейчас. Я хотел бы услышать ваше мнение, мистер Дуллард.

- Сэр, - начал адмирал, - я не специалист в тайных политических интригах, хотя моих офицеров в это все время впутывают…

- Ближе к делу! – потребовал министр обороны.

- Я говорю прямо о деле, мистер Толхалл. Если мы сейчас влезем в Папуа батальоном коммандос, то меганезийцы сразу увидят. Наша техническая разведка сообщает, что меганезийцы тестируют новую модель сверхвысотных шпионских дронов. Вероятно, произошла утечка данных о возможном рейде коммандос, и нас уже ждут.

- И? – нетерпеливо спросил Толхалл.

- …И, - сказал Дуллард, - они заявят: Австралия нарушила Марианский меморандум.

- И что вы предлагаете, адмирал?

- Вы хотите, мистер Толхалл, чтоб я сказал прямо?

- Да, адмирал.

- Хорошо, мистер Толхалл. Я предлагаю сначала понять: зачем подставляться? Какая разница, что случилось в тех джунглях с хрисламистами, которых туда никто не звал? Папуасы и раньше, бывало, съедали миссионеров! Чем этот случай такой особенный?

Толхалл покачал головой и повернулся к генеральному советнику разведки.

- Я думаю, вы более точно сможете объяснить адмиралу суть дела.

- Хорошо, сэр, - ответил Миллсон, - дело в том, адмирал, что патер Макнаб съел группу эмиссаров «Комитета Уоррена - Гамада». Я напомню историю. В 2008 году, в США, в Йельском университете, евангелистский проповедник Уоррен и катарский принц Гамад Аль-Танна инициировали создание Комитета по Христианско-Исламскому Диалогу. По неофициальным данным, целью было: открыть богатым исламским аристократам путь вступления в элитные политические клубы университетов «Лиги плюща», известные в литературе, как «инкубатор олигархов и президентов». Такие клубы традиционно были открыты только для белых христиан, граждан США по рождению. Но в конце XX века политэкономическая ситуация мотивировала принимать мусульман, цветных, граждан нефтяных стран. Создание Комитета стало констатацией факта: в том же 2008 в США в президенты был проведен цветной мусульманин, хотя изображавший христианина. На тогдашней фазе, исламизм был для элиты США выгоднее, чем традиционный расизм.

- Мистер Миллсон, - строго сказал министр обороны, - где ваша политкорректность?

Генеральный советник UISAG пожал плечами.

- Простите, сэр, но вы распорядились, чтобы я объяснил мистеру Дулларду суть дела. Выполнить такое распоряжение, и соблюсти политкорректность, никак невозможно.

- Ладно, - буркнул Толхалл, – валяйте, как начали.

- Да, сэр. Итак, наши американские, а затем и западноевропейские, союзники вложили большие деньги в проект «Хрислам». Поэтому проект нельзя закрыть, несмотря на все неудачи. Ведь закрытие, это списание инвестиций в убытки, что очень нежелательно в большом политическом бизнесе. Так что, деньги продолжают инвестироваться, а наш уважаемый премьер-министр Кэмерон Дремер умеет зачерпывать из этого потока в ту кассу, откуда мы с вами получаем кое-какую прибавку к жалованию. Вы понимаете?

- Да, - адмирал Дуллард кивнул, - теперь мне ясно, почему мы подпрыгиваем из-за этих съеденных хрисламистов. Но мне надо знать, что хуже: обмануть надежды инвесторов, вложившихся в хрислам, или нарушить протокол, подписанный с меганезийцами?

- И то и другое хуже, - ответил министр обороны, - мы обещали инвесторам Комитета Уоррена – Гамада решить проблему с Макнабом. Давайте, придумаем что-то. Давайте первыми предъявим меганезийцам претензии. Вот, вы говорите, что в Папуа работают меганезийские сверхвысотные дроны. Это нарушение Протокола NG, не так ли?

Адмирал Дуллард покачал головой.

- Простите, сэр, но нет. Эти дроны безоружные, они летают на стратосферных высотах, кроме того, они формально принадлежат Научному фонду «Скрытая историография».

- Прикрытие для INDEMI, - буркнул Толхалл.

- Да, сэр, - подтвердил генеральный советник Миллсон, - это хорошее прикрытие: фонд «Скрытая историография» учрежден на Гавайях почти сразу после Первой Новогодней войны. Деятельность ведется через штаб-квартиру на атолле Аитутаки, Острова Кука.

- Вот! – министр обороны щелкнул пальцами, - Значит, штаб-квартира в Меганезии!

- Не совсем так, сэр, - сказал Миллсон, - юридически Меганезия просто не существует. Каждый меганезийский архипелаг имеет свой международный статус. А острова Кука  согласно статутам 1952 и 1965 годов является частью Королевства Новой Зеландии, и самоуправляемой территорией в ассоциации с государством Новая Зеландия.

- Советник! Сейчас речь не о формальностях. Фактически, это Меганезия, и этот фонд «Скрытая историография» контролируется разведкой нези. Да или нет?

- Да, сэр, - на этот раз согласился Миллсон, - этот фонд был креатурой CIA, но перед Второй Новогодней войной разведка янки закрыла свою регулярную сеть в море Нези. Вероятно, этот фонд перешел под контроль INDEMI. Но, интернет-издательство фонда работает, и публикует псевдонаучные статьи, которые нравятся публике. Что-то вроде: «мифы Ктулху: исторические корни» или «инопланетяне посещали древний Вавилон». Сейчас фонд вошел в консорциум сериала «Обитаемый айсберг» по недавнему роману канадской новеллистки Маргарет Блэкчок, опубликованному у нас в Австралии.

- К чему вы об этих сериалах и романах?

- К тому, сэр, что фонд «Скрытая историография» хорошо следит за своим PR. Можно посмотреть, что они формально ищут в Папуа. Наверняка их легенда не хуже нашей.

- Какой – нашей? – удивился министр обороны.

- Наша разведка, - пояснил генеральный советник UISAG, - тоже использует дроны для мониторинга в Папуа. Наша легенда: университетский центр исследования циклонов.

Эдан Толхалл задумчиво пощелкал пальцами.

- Значит, все обходят Марианский меморандум под гражданским прикрытием. Я прав?

- Да, сэр, - почти одновременно ответили Дуллард и Миллсон.

- …Если так… - тут Толхалл сделал многозначительную паузу, - …Если так, то можно пойти дальше, и скорректировать разработанный план отправки батальона коммандос. Скорректировать только декор. Пусть коммандос поработают без униформы.

- Простите, сэр, но это противозаконно, - отреагировал Дуллард.

- Мы взрослые люди, адмирал, - строго сказал министр обороны.

- Да, мистер Толхалл, разумеется. Но военнослужащие знают свои права. Мы не можем приказать им идти на боевое задание без регламентной униформы с опознавательными знаками национальной принадлежности, рода войск, и ранга.

- Все верно, - министр обороны снова щелкнул пальцами, - мы не можем приказать им, однако они могут вызваться добровольцами.

- С чего бы им на это вызываться? – изумился Дуллард.

- Нам, - сказал Толхалл, - надо найти это «с чего бы».

- Я не представляю, сэр, - сказал Дуллард и пожал плечами.

- Вы не представляете… А вы, мистер Миллсон?

Генеральный советник UISAG ответил лишь после длинной паузы.

- Я вижу тут два варианта: частная военная компания и религиозный фактор. Частная военная компания впишется за деньги. А мусульмане из вооруженных сил впишутся в случае, если повлиять на них через подконтрольного имама, который расскажет этим военнослужащим, как патер Макнаб расправился с их единоверцами в Папуа.

- Замечательно, советник! Скажите, адмирал, у вас есть какие-нибудь возражения?

- Простите, мистер Толхалл, но тактический план составлялся в расчете на регулярный батальон коммандос, а не на винегрет из ЧВК и армейских волонтеров-мусульман.

- Адмирал! Я должен напомнить вам, что политика это искусство возможного.

- Да, сэр, конечно, я понимаю. И если это сработает, то у меня не будет возражений.

- Замечательно! – повторил министр обороны, - В таком случае, джентльмены, давайте начнем работать по обоим предложенным вариантам. ЧВК не исключает мусульман, и наоборот, мусульмане не исключают ЧВК. И не будем забывать: время дорого! Вопрос патера-людоеда должен быть закрыт к концу месяца, не позже!

- Почему именно такой срок, сэр? – спросил Дуллард.

- Как почему?! Это же очевидно! В конце июня завершается календарное полугодие, и фиксируются учетные бухгалтерские показатели. Среди них есть условные показатели, которые рассчитываются по методике IFRS.

Адмирал недоуменно посмотрел на министра обороны.

- Простите, сэр, а что такое IFRS?

- Как можно в наше время не знать таких вещей?! Это International Financial Reporting Standards! То, от чего все зависит! Так вот, в IFRS есть условные показатели, которые рассчитываются, исходя из публикаций авторитетной периодики, анализирующей ряд политических индексов-факторов, влияющих на тот или иной бизнес. В нашем случае индексом-фактором является банда Макнаба, дестабилизирующая бизнес масличных плантаций в Папуа. Если 30 июня к 6 часам вечера эта банда будет продолжать свою деятельность, то неблагоприятный индекс-фактор уменьшит один из компонентов в условной полугодовой прибыли и условной капитализации наших инвесторов, а это приведет к снижению биржевых котировок их акций, и потере денег. Разумеется, их бухгалтерия предпримет что-то для компенсации снижения, но это означает, что им придется  химичить в отчетности сильнее, чем обычно, а это плохо. Теперь вам ясно?

- Да, сэр, - ответил адмирал, предельно-нейтральным тоном, чтобы не выдать вполне однозначные мысли о том, к чему обычно приводит проведение секретных военных операций, разработанных не на основе тактической обстановки, а на основе условных показателей будущей полугодовой бухгалтерской отчетности инвесторов.

…

Утро 17 июня. Пролив Дэвиса (между Гренландией и Канадой).

Остров Земля Баффина. Национальный парк Ауюиттук. Городок Кикиктархуак.

Море Лабрадор (у берегов франко-канадской провинции Квебек)

Тримаран «Мидгардсорм», похожий на 120-метровый изящный кинжал, снабженный дополнительными двумя шипами на тяжелой рукоятке, впервые за двое суток снизил скорость. Он аккуратно разворачивался для входа в миниатюрную, почти игрушечную гавань городка Кикиктархуак. С берега за этим маневром наблюдали две очень разные женщины – впрочем, примерно одинакового невысокого роста, одинаково стройные (а точнее - худенькие) и одетые в одинаковые оранжевые полярные комбинезоны.

Первая дама – пожилая (лет 70), принадлежала к англосаксонской расе. Ее имя было: Маргарет Блэкчок (да, странное совпадение: та самая Маргарет Блэкчок, новеллистка, упоминавшаяся на совещании в кризисной комнате Минобороны Австралии).

Вторая - очень юная (на рубеже совершеннолетия), принадлежала, очевидно, к черной африканской расе. Антрополог сказал бы: к нубийской расе, и предположил бы, что эта юная особа родом из земель Среднего Нила: Южного Египта или Северного Судана. В фактическом смысле антрополог угадал бы, но юридически это выглядело иначе.

По оригинальным документам юную особу звали Тэйф Саадат (достаточно типичная в арабских именах значащая комбинация «Видение» и «Счастливчик»). Этнически (по родителям) она была нубийской египтянкой, но по рождению - канадской гражданкой египетского происхождения (таковых в Канаде, кстати, более ста тысяч).

По НЕ СОВСЕМ оригинальным документам (по тому паспорту, который сейчас был на руках у этой девушки) ее звали Тэффи Аллегро, она была гражданкой малой карибской островной страны Гренадины, (значит, согласно действующим договорам Организации Американских Государств, она имела право свободного въезда, в частности, в Канаду).

Для простого внешнего наблюдателя (не знакомого лично с 71-летней миссис Маргарет Блэкчок, и не знающего о трюка с ID мисс Тэффи Аллегро) все было понятно: пожилая новеллистка решила посмотреть Заполярье (вероятно, чтобы разобраться, как придать достаточную достоверность будущему TV-сериалу «Обитаемый айсберг»). И родные, с беспокойством относясь к путешествию пожилой тети, наняли ей няню: недорогую, но молодую и расторопную. Вдруг с тетей что-то случится в круизе на «Мидгардсорме»? Хорошо, когда жизненная картинка находит простые объяснения у окружающих. Тогда окружающие не ищут иных (непростых) объяснений, и не мешают исполнять замысел.

Пилот авиа-такси (забросивший этих двух дамочек с нормально-обитаемой территории провинции Квебек на маленький аэродром городка Кикиктархуак) смотрел на Тэффи с сочувствием - вот же работа: опекать тетку, впавшую в возрастной маразм. Тут следует уточнить: 71-летняя новеллистка несколько переигрывала, изображая, будто впадает в маразм. Она старалась двигаться нарочито-неловко (скрывая свою сноровку бывалого яхтсмена) и не открывать широко свои светло-голубые, удивительно-молодые глаза. С учетом этих уловок, миссис Блэкчок выглядела, как почти эталонная древнеегипетская мумия, небрежно оживленная начинающим колдуном-некромантом.

Правда, сейчас, когда Маргарет Блэкчок и Тэффи Аллегро (aka Тэйф Саадат) стояли на обзорной площадке над городком (россыпью примитивных прямоугольных щитовых и контейнерных домиков, среди бурых скал, кое-где покрытых ветвистым лишайником) притворяться не требовалось. Они были на площадке одни.

- Изумительный кораблик, правда? – воскликнула новеллистка, показывая ладонью на «Мидгардсорм», движущийся к причалу далеко внизу и кажущийся миниатюрным.

- Да, Маргарет, - тихо и грустно согласилась Тэффи.

- Эй, юная леди! - тут новеллистка ощутимо хлопнула юную нубийку по плечу, - Ну-ка выше нос! Мы выскочили из тисков цивилизации! И никто в ближайшие две недели не станет вглядываться в твой ID, чтобы с чем-то сравнить. А после это будет не важно.

- Да, Маргарет, - снова так же грустно ответила чернокожая девушка.

- Так, Тэффи. Ну-ка быстро говори: чего ты боишься?

- Я не боюсь. Просто, мне страшно.

- О! Тэффи! Превосходно сказано! Ты смелая девчонка, просто тебе страшно. В этом, я полагаю, общее свойство людей: страх неизвестности. Давай-ка победим этот страх. В психологии доказано: если ты назовешь свой страх, то он начнет таять. Ну, назови.

Юная нубийка вздохнула.

- Я читала в интернете про море Нези. Про лантонский геноцид в прошлом сентябре. Я думаю: что будет, если нези узнают о моей религии? Ведь я остаюсь мусульманкой.

- Ах, вот ты о чем, - пожилая канадка покивала головой, - и где ты об этом прочла?

- В «Globe-online» ответила Тэффи.

- Понятно. Тебе попалась статья в нео-консервативном таблоиде.

- А… Значит, Маргарет, там показано вранье?

- Нет, детка. Назвать это враньем было бы нечестно. Это половина правды. Такова, по обыкновению, манера таблоидов. Выбирается та половина фактов, которая без другой половины может вызвать шок и возмущение у читателя. Вот пример: в 1945-м, англо-американская авиация сожгла германский город Дрезден. 25.000 германцев погибли, в основном – мирные жители. Они не успели выбраться из грандиозного пожара. И это чудовищно, как ни посмотри. Но нельзя рассматривать это событие в отрыве от всей истории Второй Мировой войны, развязанной властями Германии в 1939 году. Самой ужасной войны в истории Европы. Войны, которая унесла 50 миллионов жизней. Мы говорим: бомбардировка Дрездена чудовищна. Но на фоне всех ужасов войны, это был обычный эпизод: одна воюющая сторона уничтожила часть тылов другой стороны.

- Маргарет, а что было тогда, в сентябре, в Меганезии, в Лантоне?

Канадская новеллистка снова покивала головой.

- Тогда в Меганезии… Это была мерзкая и глупая политическая игра со стороны ООН. Каким-то чиновникам в Нью-Йорке показалось, что лидеров мятежной Океании легко подкупить или запугать торговой блокадой, надавить на них, ввезти на их архипелаги банкиров-грабителей и агрессивных фундаменталистов, а затем задушить Меганезию финансами и толерантностью. Сделать то, что успешно делалось в других маленьких странах, пытавшихся выскочить из глобального беличьего колеса.

- Но, Маргарет, ты говорила, что Меганезия очень большая страна, просто огромная.

- Да, Тэффи. С учетом акватории Меганезия огромна. Как четыре Канады. Но, если мы смотрим только сушу, то Меганезия, это как Куба, а по населению – как Люксембург.

- Понятно, - сказала нубийка, - а что, все-таки, случилось в сентябре в Лантоне?

- Нези, - ответила канадская новеллистка, - перехитрили противника: сначала полгода изображали, будто измотаны прошедшей войной, готовы капитулировать на обычных условиях для маленьких стран, и не способны выдержать политическое давление. А в действительности, нези накапливали силы, строили мозаичную экономику, искали, и находили западных бизнесменов, желающих участвовать в такой экономике, ввозили талантливых ученых и инженеров, и создавали дешевое ядерное оружие. Вот так они незаметно готовились ко Второй Новогодней войне. Накануне войны нези истребили в своей стране всех противников Лантонской Хартии. Это чудовищно - как в примере с бомбардировкой Дрездена. Но это также нельзя рассматривать отдельно от войны.

- А мусульмане? – спросила Тэффи.

- Просто, - сказала Маргарет, - мусульманская община Океании была против Хартии.

Тэффи Аллегро снова вздохнула, и сообщила:

- В «Globe-online» написано, что в Меганезии запрещено быть мусульманином.

- Чушь! - Маргарет махнула рукой, - Хартия нези построена на одном простом старом  принципе: живи, как хочешь, и не мешай жить другим. Ты можешь быть кем хочешь, и молиться любому богу. Пока ты никого не пытаешься принудить к своей вере, ты под защитой Хартии. Когда мои знакомые девчонки, чуть старше тебя, бунтарки по натуре, перебрались в Меганезию, они решили проверить: насколько далеко простирается этот принцип «как хочешь».

- И? – осторожно поинтересовалась канадская египтянка-нубийка.

- …И проверили. Оказалось, что до горизонта. Сколько не иди, а горизонт еще далеко.

- Девчонки – это ныряющие викканки, кйоккенмоддингеры? – спросила Тэффи.

- Да, - сказала Маргарет Блэкчок, - если хочешь, я потом расскажу тебе о них. А сейчас давай-ка пойдем в городок. Надо извлечь наши дорожные сумки из камеры хранения, и перетащить в нашу каюту на лайнере. И, вероятно, при этом надо будет пообщаться с капитаном, или с другим судовым офицером. Это твоя роль, Тэффи, ведь я в маразме.

- Ох, Маргарет… А вдруг тот офицер будет задавать вопросы?

- Не бойся! Тогда я перейду из режима «тихий маразм» в режим «склочный маразм» и, уверяю тебя: тот офицер сразу перестанет тебя спрашивать о чем-либо, поскольку его единственной мечтой станет прекращение коммуникации с этой старой ведьмой. Это я имею в виду себя. Ты даже не поверишь, какой неприятной собеседницей я могу быть.

…

Во второй половине этого дня, Маргарет Блэкчок и Тэффи Аллегро (aka Тэйф Саадат) оказались на борту лайнера «Мидгардсорм» (согласно билетам на четверть круиза). И, незадолго до полуночи, которая была светлой (солнце полярного дня висело, как будто раскаленная сковородка, над южным горизонтом), «Мидгардсорм» покинул маленькую гавань Кикиктархуак. Он двинулся дальше на северо-запад. Позже, к утру он повернул, оказался на западном курсе, вошел в широкий Северо-Западный пролив, пролегающий между заполярными островами, и продолжил путь к Северному Ледовитому океану…

…Каприз судьбы при случайном распределении билетов привел к тому, что канадской новеллистке и ее юной спутнице, по номеру их каюты выпал в ресторане-буфете стол, общий с Гердой Шредер и Азалиндой Кауфман. Сначала две германки были несколько удручены (надо же, какое невезение: получить себе в компаньоны по завтраку, обеду и ужину тетку-мумию в маразме, пишущую женские любовные романы, и ее няньку). Но актерской выдержки Маргарет Блэкчок хватило всего на день. Затем, она стала собой: оптимистичной, яркой, общительной, доброжелательной, любознательной, остроумной. Короче говоря: душой компании. А Тэффи Аллегро, тоже выйдя из роли няньки, стала развлекать соседок по столу отличными шаржами и эскизами на своем планшетнике (вероятно, у нее был талант быстро передавать впечатление в несложном рисунке).

…

4 дня пролетели стремительно и весело. Наступило 21 июня. Экватор северного лета (южной зимы). Солнцестояние... В тот вечер «Мидгардсорм» вырвался из Ледовитого океана через узкий пролив Беринга между Америкой и Сайберией на невообразимый простор шириной с половину планеты, открытый прямо по курсу до шельфовых льдов Антарктиды. Величайший океан, который, из-за странной шутки демона истории, еще называется Тихим. И тогда на мостике «Мидгардсорма» случился небольшой мятеж.

Помкэп, канадец Джебб Бретер и рулевой исландец Олаф Тйалвисон, взяли капитана исландца Торфина Бйоргсона, что называется, в клещи.

- Вот что, земляк, - твердо сказал Олаф, - давай-ка после ужина иди в каюту, и спать.

- Босс, - добавил Джебб, - знаешь, при всем уважении к тебе, рулевой прав.

- Мужики, - строго сказал Торфин, - опять же, при всем уважении, капитан здесь я.

- Слушай, земляк, - возразил рулевой, - хоть ты капитан, но не единственный моряк на корабле. Ты который день торчишь на мостике, только в гальюн выходишь. Жрешь за спиной вахтенного. Спишь здесь на диване в углу урывками. Хватит охреневать. Мы с помкэпом молчали, пока шли по Заполярью, но теперь - баста. Иди в каюту, капитан.

- Мужики, - не сдавался Торфин, - до выхода за Алеутскую дугу зона особого риска.

- Риск, - веско ответил Джебб, - это когда у кэпа черные круги вокруг глаз. В общем, отваливай в каюту, и спи. Мы обещаем, что оба будем на мостике. А завтра придем в Петропавловск-Камчатский, тогда  разбудим тебя.

- Якорь вам в глотки! – рявкнул Торфин, - Впереди Алеутская гряда, а за ней спорная акватория сайберских автономий. Кто будет разбираться, если что?

И тут послышалась короткая реплика из-за спины:

- Я!

- Егор? - удивился капитан Торфин Бйоргсон, резко развернувшись.

- Я, - невозмутимо повторил стармех Егор Попандопуло.

- И, - произнес Торфин, - как ты разберешься, если что?

- Смотря что, кэп, - сказал стармех.

- Отвязанная сайберская таможня, например, докопается до нас, - проворчал капитан.

- Это вряд ли, кэп. Мы же идем к морю Нези, по дружескому приглашению.

- И что, Егор? Море Нези за Северным тропиком, а мы едва вышли за полярный круг.

- Не все так просто, кэп. У Народного флота длинные руки. Британские адмиралы, вот полгода назад тоже думали: море Нези далеко. Где теперь их флотилия «Арктур»? Мы прошли над ней час назад, и у меня в, хе-хе, геотермальной кочегарке очень заметно сдвинулась стрелочка счетчика Гейгера. Повышение радиационного фона.

- Да уж… - буркнул капитан, не найдя, что на это возразить.

Попандопуло мрачно улыбнулся.

- То-то и оно, кэп. То-то и оно. Отдыхай без проблем. Никто до нас не докопается, ни в сайберской акватории на маршруте, ни в Петропавловске.

- Ладно, мужики. Уговорили, - капитан хлопнул ладонью по приборной панели, - Но, я надеюсь, что без дураков: помкэп и рулевой стоят на мостике до Петропавловска.

- Как сказали, так и сделаем, - ответил канадец Джебб.

- Делай, как считаешь правильным, я уже сплю, - ответил Торфин, махнул ладонью и, покинув мостик, зашагал к своей каюте.

В голове капитана крутился какой-то смерч из мыслей, точнее, обрывков мыслей…

Впечатлений....

Предчувствий…

…Черт! Мы идем по маршруту, на котором полгода назад была атомная война.

…Прошли Берингов пролив. Хорошо, что пассажиры не заметили радиационный фон. Абсолютно безопасный уровень, всего в полтора раза выше естественного. Но если бы какой-нибудь паникер глянул на бытовой радиометр, то…

…Ладно, не случилось это, и плевать. Проехали. Смотрим не в прошлое, а в будущее.

…Камчатка. Петропавловск. Оттуда экскурсии в Долину Гейзеров, и еще к какому-то действующему вулкану. Экскурсию, вроде, организуют местные. От капитана лайнера ничего не зависит. А вот от стармеха Попандопуло зависит почему-то.

…Кто он такой этот Егор Попандопуло из Одессы? Мужик явно серьезный. За первую декаду круиза было время присмотреться. Такой зря не ляпнет: «я решаю вопросы».

…Кстати: откуда на гражданском коммерческом флоте мужик, так разбирающийся в атомных силовых машинах? По анкете он стажировался в Таймырском пароходстве на старом атомном ледоколе времен Последней империи, а попробуй-ка, проверь при том бардаке, что творится в автономных странах Сайберии.

…Гражданские флоты цивилизованного мира давно избавились от атомоходов, но…

…Исландия нарушила табу (хотя, для приличий «Мидгардсорм» называется словом «геотермоход»). Силовая машина - канадская, но на блогах ходят слухи, что такие «геотермальные» машины есть на новеньких малых транспортах в Меганезии.

…Итак: откуда, черт возьми, этот Попандопуло? Может, из той секретной канадской военной флотилии малых атомных ледоколов, о которой тоже болтают на блогах?

…Ладно, Попандопуло решит вопросы на Камчатке, и хватит об этом. Что дальше?

…После этого Курильские острова. Остров Шикотан. Порт-поселок Крабозаводское. Экскурсии на Хоккайдо: в Парк медведей, и в Самурайскую деревню. Это нормально.

…Но дальше начинается поход на юг вдоль цепей вулканических островов. Сначала японские Огасавара, за ними – Тропик, и акватория частично-признанной Меганезии.

…Неприятно: «Мидгардсорм» почти точно повторит путь той несчастливой японской флотилии, которая попала под точечный атомный удар в начале января, в ходе Второй Новогодней войны, на северо-западе Каролинских островов.

…Ладно, это второе совпадение с маршрутом частично-признанной атомной войны с частично-признанной Меганезией (по акваторию которой предстоит идти 10 дней). Но дальше уже третья «точка атомной войны»: Северный берег Папуа. Маданг. В январе случилось что-то, о чем молчит официоз, а по слухам в блогах это был стратосферный атомный удар. Что-то большое хлопнуло на высоте 25 километров, электромагнитный импульс спалил все электроприборы, и создал короткоживущую озоновую дыру, под которой люди с неприкрытой кожей получали сильнейшие солнечные ожоги, деревья сбрасывали верхнюю листву, а злаки на полях погибали, как после месяца засухи.

…Еще вот совпадение: «Мидгардсорм» придет туда 13 июля.

«Тысяча троллей в задницу! Ну почему именно 13-го?», - тоскливо подумал капитан Торфин Бйоргсон и, выругав себя за внимание к дурным суевериям, пошел спать.

…

*6. Любительская экспертиза межзвездного коммунизма.

22 июня. Меганезия. Регион Центральная Полинезия.

Юго-восточный сектор Островов Кука.

Атолл Аитутаки. Кампус штаб-квартиры Научного фонда «Скрытая историография».

Утро после языческой оргии Южного Солнцеворота, это такое время, когда человеку (участнику оргии) не хочется делать ничего иного, кроме как отсыпаться. Джон Корвин Саммерс, англосаксонский креол – уроженец острова Косраэ, штаб-капитан резерва экспериментального отряда авиации Народного флота, не был исключением. Может, у тинэйджеров и прочего молодняка еще оставался фестивальный запал, но Корвин был взрослый дядька между 30 и 40 годами. Боги Океании не обидели его здоровьем: хоть сейчас Корвин мог выплеснуть ведро воды на свою бритую макушку, заглотать кружку какао, и сесть за штурвал любого аэроплана (или «флайки», как теперь тут стало модно говорить). Но, взрослость влияет на поведение, и шепчет «давай-ка лучше поспим».

Три постоянные подружки-компаньонки Корвина по домохозяйству и по бизнесу были существенно моложе, однако тоже уже нагулялись (шутка ли весь день, вечер и ночь).

Эти три девушки выглядели (с точки зрения постороннего наблюдателя) удивительно - одинаково и по телосложению, и по характеру движений, и по голосу. И даже возраст примерно одинаковый, студенческий. Будто из университетской команды по какому-то спорту вроде водного поло. Посторонний наблюдатель мог бы различить их только по цвету волос и глаз.

Эрлкег Саммерс - волосы цвета спелой кукурузы. Глаза фиалковые.

Лирлав Саммерс - волосы цвета темной бронзы. Глаза ярко-зеленые.

Ригдис Саммерс - волосы, как шерсть кошки-альбиноса. Глаза цвета льда.

Более информированный наблюдатель угадал бы, что эти девушки – канадские ведьмы (викканки), из псевдо - кроманьонской секты кйоккенмоддингеров. Этот наблюдатель логически смог бы увязать внешность трех девушкек с традицией ковенов (кругов этой неоязыческой секты): привычная первобытная нагота и промысловый фридайвинг.

Разумеется, Корвин (прожив с этими кйоккенмоддингерами год с четвертью) знал о них значительно больше, но все-таки – эти три девушки оставались для него загадкой.

Другой мужчина на месте Корвина, возможно, переживал бы по этому поводу, но для резервного штаб-капитана, ветерана воздушного фронта двух страшных войн, а ныне – перспективного и удачливого авиа-инженера и бизнесмена, было нехарактерно ждать слишком многого от жизни. Отвоевали. Победили. Жизнь наладилась. Все здоровы, и домохозяйство на родном Косраэ (чудесном островке далеко на северо-западе отсюда) неплохо получилось. Хотя, конечно, не мешает добавить кое-какие финтифлюшки.

Можно позаимствовать идеи из этого кампуса. Вот бамбуковая хижина (fare - на языке утафоа), где сейчас находился Корвин и три его подружки (vahine - на языке утафоа). У первобытной конструкции с кровлей из пальмовых листьев есть особый шарм. У более комфортабельных современных бунгало (типа как дома на Косраэ) - нет такого запаха древесины, и ветер снаружи не создает такого мелодично-шелестящего звука. И пол в современном бунгало не играет так под весом твоего тела. И, глядя вверх, не увидишь солнечные искорки, мигающие в дырочках кровли. Правда, если дождь, то из дырочек капает вода… Корвин подумал, что хорошо бы сделать в фармстэде на острове Косраэ прозрачную крышу. Не всю крышу, а только над верандой. В мансарде крышу трогать нельзя, там обосновались летучие лисицы, их все любят, пусть им будет комфортно…

- О чем ты думаешь? – шепнула Лирлав, лежавшая на Корвине как на живом матраце.

- Думаю, сделать, что ли, прозрачную крышу у нас дома на веранде…

- Классно! – поддержала Эрлкег, лежащая слева.

- Только, - уточнила Ригдис, лежащая справа, - надо тогда сделать солнцезащитный полужесткий тент, а то днем на веранде будет жарко, как в печке.

- Учтем, - сказал он.

- Корвин, - снова шепнула Лирлав, уже совсем ему в ухо, - а ты хорошо гульнул?

- Изрядно, - ответил он.

- А сколько у тебя было женщин за вечер Солнцеворота? Пять? Семь?

- Две, - честно сказал штаб-капитан, - я взрослый обстоятельный дядька, прикинь.

- Скромно ты гульнул, - сообщила Эрлкег, - а вот мы гульнули, так гульнули…

- …Считать мужчин не успевали, - уточнила Лирлав.

- Обалдеть, вообще! - добавила Риглдис, - Но, с тобой лучше. С тобой всегда лучше.

- Мужчин много! - пояснила Эрлкег, - А ты, это ты.

- Ты, как дом! - прошептала Лирлав, касаясь губами его щеки, - К тебе всегда хочется вернуться. Я не знаю, как это объяснить. Просто, вот…

«Девчонки, - подумал Корвин, - Ну, как кошки. Гуляют сами по себе, а я, как бы, такой  специальный объект. Кошкин дом, куда непременно возвращаются». Корвин, в порядке спонтанного психологического практикума, представил себя домом. Экстравагантным жилищем, как на картине Эшера «Относительность», где внутри одного холла есть три лестницы, и на каждой свое направлением силы тяжести. Практикум удался, и Корвин мысленно поаплодировал себе. В мыслях образовалась такая веселая легкость...

- Корвин-Корвин, - мелодично пропела Эрлкег, - не улетай в небо, вернись сюда.

- Я здесь, - ответил он, потянулся, и вдруг…

…Пронзительно запищал коммуникатор wiki-tiki.

- Почему ты так не вовремя? - спросила Ригдис у невиновного аппаратика и щелкнула ногтем по пластиковому корпусу.

- Может, где-то проблемы, - сказал Корвин, и протянул руку.

- Держи, - она положила коммуникатор ему на ладонь.

- Угу, - Корвин на ощупь ткнул кнопку «ответить» и буркнул, - Саммерс на связи…

… - Aloha, Скир. Что случилось?

… - Архипелаг Элаусестере? Да, я знаю. 500 километров зюйд-ост от Таити. А что?

… - Я без понятия, что такое аэрокосмическая корпорация «T-Whale, LLC». Возможно, прачечная для денег дружественных нам бизнесменов янки или киви. Типа, оффшор.

… - Что, даже так? Ну, это уже серьезно. А чем я могу помочь?

… - Инспекционный визит? Когда? Сейчас? Хэх! Ну, ты нашел время. А кто еще?

… - Ну, если Пиркс Металлика, то это нормально. Где и когда встречаемся?

… - Ну, вы скоростные. ОК, Скир. Я сейчас предупрежу свою ватагу… - тут Корвин, отстранив коммуникатор, сказал, - …Значит так, девчонки! Кэп-лейт Скир фон Вюрт звонит, просит слетать с ним и Пирксом на инспекцию аэрокосмической фирмы. Это  примерно до завтрашнего вечера, я думаю. Короче: я позвоню оттуда, и уточню, когда вернусь. Вы только не скучайте тут без меня. Но и особо не зверейте. Договорились?

…

Продолжение утра 22 июня, там же – на атолле Аитутаки. Гидроаэродром.

Когда Корвин вышел к назначенному причалу, там уже покачивался на едва заметных волнах самолетик MiG-8ET «Utka» - дальний альтернативный потомок общего предка советских боевых истребителей, с «обратной» (уточной) конфигурацией плоскостей. Машина размером со спортивный катер, с мощной электротурбиной, питающейся от спиртового топливного элемента. Разумный выбор для полета трех офицеров на 1200 километров с целью инспекции. Время от Аваруа до Элаусестере - полтора часа.

Корвин (не успевший выпить утренний какао) выполнил демонстративный ритуал со значением «Меня, не выспавшегося, вытащили антигуманно из койки». Ритуал очень простой: исполнитель берет любое чистое ведро, черпает воду из лагуны, и медленно выливает себе на голову, укоризненно глядя на виновников нештатного пробуждения. Виновники – вот они:

Скир фон Вюрт, он же – Вервольф, капитан-лейтенант INDEMI, австрало-германец, светловолосый и сероглазый загорелый, мужчина, лет 30, сразу ассоциирующийся с киношным скалолазом-профи. В движениях – обманчивая мягкость и скрытая сила.

Ксавиер Пиррон, он же – Пиркс Металлика, штурм-капитан резерва ударной авиации, ровесник фон Вюрта. Сложение обыкновенное, лицо круглое, уши оттопыренные, нос – картошкой, глаза под длинными ресницами как блеклое тропическое небо в полдень, и слегка навыкате. Пиркс не выглядит боевым пилотом-асом. Но он – «ас из асов».

Джон Корвин Саммерс вытер лицо ладонями и поинтересовался на языке утафоа:

- E aha hamani, kane-kane? (Что делаем, мужики?)

- Aha parau oe, (Что ты скажешь), – ответил Скир-Вервольф.

- Ни хрена себе! – возмутился Корвин, - с чего это я буду командовать?

- С того, что ты старший. И майор Хелм фон Зейл, мой шеф, если ты в курсе, приказал ориентироваться на твое мнение. По ходу, он тебя экстраординарно уважает.

- Вот, блин нах, нашли крайнего… - резерв-штаб-капитан Корвин задумчиво погладил бритый затылок… - Я-то мыслил, что командовать должен действующий офицер.

- Майор фон Зейл сказал… - произнес Скир фон Вюрт.

- Фон Зейл, фон Зейл… - проворчал Корвин, - …Где он, кстати?

- У него спецоперация в регионе Папуа, сен штаб-капитан, – отрапортовал Скир.

- Так что командуй, штаб-кэп, - добавил резерв-штурм-капитан Пиркс.

- Хэх… - фыркнул Корвин, и энергично покрутил ладонью, - …Ну, поехали.

…

Разбег – взлет.

Пиркс за штурвалом, это будто магическая катапульта.

Движок - строго на максимуме регламентной мощности.

Траектория взлета – четкий оптимум высота-ускорение.

Атолл Аитутаки стремительно провалился назад и вниз.

«Утка», разгонялась, целясь, будто в точности на солнечный диск.

- Гонки «Red Bull», - ворчливо прокомментировал Корвин.

- Такая привычка, - отозвался Пиркс.

- У тебя классно получается! - признал Корвин, а затем поинтересовался, - Скир, ты не собираешься, хотя бы по приколу, объяснить мне, что за аэрокосмическая хрень там на Элаусестере? И кстати, на каком именно атолле? Там их четыре, если я не путаю.

- Так точно. Четыре атолла: большой Херехеретуэ, и три маленьких, которые идут 200-километровой цепочкой на юго-восток от Херехеретуэ. Нас интересует самый дальний: Нукутепи. Типичный небольшой атолл с мелководной лагуной в коралловом кольце 4 километра в диаметре. Над водой поднята только часть этого кольца: остров в форме топора. На ручке топора - грунтовый аэродром (взлетная полоса – полтора километра), морской причал и склады. На лезвии - бывшая французская устричная ферма, частично перестроенная в канадско-японский элитный отель, тоже бывший. Остальная площадь: кокосовые пальмы и пляжи. Это по данным вчерашней фотосъемки с дрона. И вот что интересно: атолл Нукутепи арендован аэрокосмической корпорацией «T-Whale» под космодром, еще до Алюминиевой революции. Согласно директиве Верховного суда о содействии иностранным фирмам hi-tech, наша полиция не трогала эту корпорацию.

Корвин недоуменно покрутил пальцами у себя перед носом.

- Стоп! Скир, все это прекрасно, но зачем нам туда лететь? Все ясно, я это понял даже спросонья, когда ты излагал мне по телефону. Корпорация «T-Whale, LLC» - это фейк. Типичное прикрытие для денежной прачечной. Пусть они отстирывают деньги. Что-то останется здесь по-любому. У них там какой-то персонал есть, значит, покупает что-то бытовое у нашего бизнеса… Или персонала там нет?

- Персонал есть, - сказал капитан-лейтенант фон Вюрт, - весь атолл сейчас это поселок гастарбайтеров, их там около тысячи.

- Около тысячи? - удивился Корвин, - Охренеть! И что они там арбайтают?

- А хрен знает. Но по-любому они не строят космодром.

- Хэх! А зачем они там? И кто их содержит на атолле несколько лет неясно зачем?

- Вот, Корвин, потому-то мы и летим туда. Надо ведь выяснить про эту хрень.

- Хэх! А почему именно сейчас?

- А потому, - и с этими словами фон Вюрт протянул Корвину копию телекса.

***

From: Office of top-coordinator of government of Meganezia Confederation

To: Limited Liability Company of Tau-Whale Star Expedition (T-Whale, LLC)

Прошу принять на вашем аэрокосмическом предприятии группу инженеров Народного флота для предварительных переговоров по теме научно-технического сотрудничестве. Понимая вашу занятость, прошу сообщить удобную для вас дату и время переговоров.

Подпись: Иори Накамура, топ-координатор.

***

Штаб-капитан хмыкнул и кивнул.

- Ну, типа, я понял. Иори-сан открыл свой легендарный органайзер, расписанный на год вперед, увидел там запись «выполнить рассылку - предложение о сотрудничестве всем фирмам, работающим в терриакватории Меганезии в аэрокосмической сфере». И резко выполнил. Теперь вопрос: что произошло дальше конкретно в случае T-Whale?

- Хороший вопрос, штаб-кэп! – объявил фон Вюрт, - Значит, рапортую: вчера вечером я поговорил с флит-лейтенантом Фоссо, шефом патрульной базы на атолле Херехеретуэ. Отличный офицер. Прикинь, он заранее присмотрелся к менеджерам T-Whale, которые катались на самолете мимо Херехеретуэ на Таити за продовольствием, медикаментами, топливом и бытовыми товарами. Так вот: после получения телекса Накамуры, с атолла Нукутепи вылетели на восток сразу два самолета: средний грузовой транспортный, и малый бизнес-джет. Скорее всего, они направились через чилийский остров Рапа-Нуи в Южную Америку. Кто бы ни были хозяева этого фейкового аэрокосмического бизнеса, теперь хрен их найдешь и хрен расспросишь, что они здесь делали. И, поняв это, флит-лейтенант Фоссо запустил дрон, получил фотосъемку, после чего отправил рапорт.

- Хэх… - сказал Корвин. - …Этот Фоссо действительно отличный офицер. Что есть на фотоснимках с дрона?

Скир фон Вюрт подмигнул, вытащил из кармана планшетник, и протянул Корвину.

Фотографий было много. И общие планы, и детальные через максимальный zoom.

…С высоты птичьего (точнее дронового) полета атолл Нукутепи напоминал большой семейный молодежный натуристический кемпинг. Там было множество голых парней, девчонок и маленьких детей. Все эти тинэйджеры, по-видимому, обожали боди-арт: на каждом из этих обнаженных индивидов было что-то нарисовано. Как правило - просто зверушка, или цветочек, или улыбающееся солнышко. И (странность) практически все девушки тут были либо беременны, либо с младенцами. Большинство девушек, судя по образу действий, считали, что беременность - не помеха спорту, и грудные дети - тоже совсем не помеха. Можно было удивляться тому, как они играют в пляжный волейбол, невзирая на пузо, соответствующее не менее, чем седьмому месяцу. Отчаянные! А вот команда парней разгружают парусный катамаран-проа подошедший к пирсу со свежим уловом рыбы. Хорошая слаженная работа. А проа явно тут самодельный – по образцу туземных античных полинезийских мини-траулеров. Вторая команда возится с другим  античным мини-траулером, вытащенным на пляж. Ремонтируют, наверное. Тоже очень слажено. Третья команда собирает, кажется, крыльчатку ветрового генератора …

- Корвин! – окликнул Скир, - Ты заметил странность с грудными младенцами?

- Странность с младенцами? Хэх… - штаб-капитан полистал фото, - …Младенцы, как младенцы. В основном, южноамериканские метисы.

- Дело не в расе, а в количестве, - уточнил вопрос капитан-лейтенант INDEMI, - скажи, сколько обычно грудных младенцев у одной кормящей мамы?

- Хэх… Обычно - один, реже - два, если близнецы. Бывают тройняшки, совсем редко.

Скир фон Вюрт выполнил руками жест циркового фокусника.

- Вот-вот. Частота двойни одна на полста беременностей. Тройни - одна на пять тысяч, четверня – одна на полмиллиона. А здесь на одну кормящую девчонку в среднем трое грудных детей. Трое! Это аномалия. Хорошо бы поговорить об этом с биологами.

- Хорошо бы, - согласился Корвин, - и не только с биологами. Что-то мне конкретно не нравится этот фейк - космодром. Втроем нам нехер там делать. Нужно подкрепление.

- Абсолютно так, - согласился Пиркс, побарабанив по штурвалу.

- Вот, - сказал фон Вюрт, - и я так подумал. Поэтому, попросил Фоссо подогнать туда канонерку-панцербйорн с базы Херехеретуэ. Этого хватит. На атолле нет вооруженной охраны и тяжелых видов оружия. Из техники: только проа. Из сооружений: два склада, госпиталь, ангар при аэродроме, и что-то вроде офиса.

- Так, - Корвин погладил свой затылок, - вопрос: где этот молодняк обитает? Я тут не никакого жилья не вижу на этих фото.

- Может, они в норах живут? – предположил штурм-капитан Пиркс.

- Увидим, - лаконично отозвался Корвин.

…

Продолжение утра 22 июня. Через час. Южные Туамоту.

Архипелаг Элаусестере. Атолл Нукутепи.

Маленькая, но внушительная 25-метровая скоростная канонерка уже стояла по центру лагуны, и выглядела несколько неуместно, что ли. Впрочем – это эмоции, а тут - работа. Штурм-капитан Пиркс аккуратно посадил «Утку» в лагуне, подвел к борту канонерки, пообщался с дежурным матросом, и тот передал приглашение: «Флит-лейт Фоссо зовет переговорить за кружкой кофе командной рубке».

…

Флит-лейтенант Фоссо - этнический бразилец, ровесник Скира и Пиркса, выглядел так удивленно, будто общался с посланниками внеземного разума. Впрочем, слово «будто» в предыдущей фразе находилось под сомнением.

- Эти долбанные тау-китяне… - начал он.

- Кто-кто? – переспросил Корвин.

- Тау-китяне, - повторил бразилец, - ты, штаб-кэп, не смотри на меня, как на укуренного. Никакой марихуаны. Я вообще некурящий, между прочим.

- Ну, а грибочки пожевать? - на всякий случай спросил Скир фон Вюрт.

- Не в рабочее время. Ты, разведка, чем спрашивать фигню, лучше внимательно прочти полное название их компании, и осознай. Так-то!

- Фоссо, я читал внимательно: «Tau-Whale Star Expedition». Но это не значит, что они из экспедиции со звезды Тау-Кита, буквально. Мало ли, какое название.

- Это, - сказал Фоссо, - значит не со звезды Тау-Кита, а к звезде Тау-Кита. Буквально. Я общался с профессором Хуаном Ларосо, единственным, кто не смылся из дирекции. И Ларосо мне прямо сказал: «Мы готовимся к межзвездной экспедиции». Вот, посмотри, разведка. И прожуй впечатление. Оно выносит мозг без всяких грибочков…

…И этнически-бразильский флит-лейтенант бросил на стол визитку:

***

Хуан Ларосо, доктор математической философии.

Профессор Свободного социального университета Эсмералдос (Эквадор).

Научный лидер проекта Первая и последняя Межзвездная экспедиция (Лима, Перу).

Президент компании «T-Whale LLC» (Нукутепи, Острова Кука).

***

Пиркс посмотрел на визитку, затем повернулся к штаб-капитану, и спросил:

- Интересно, а математическая философия существует, или это бред какой-то?

- Я без понятия, - и Корвин подвигал ладонью, как стрелкой компаса в зоне магнитной аномалии, - сейчас в науке столько гибридов, что бывают просто шизоидные названия: биологическая арифметика, или еще роботоэротика. Нормальные прикладные науки. Я вообще не удивлюсь, если бывает математическая философия. Но: Первая и последняя Межзвездная экспедиция – это вынос мозга, тут Фоссо прав.

- Вот-вот! - снова включился флит-лейтенант Фоссо, - Тут какой-то заповедник крезы! Гастарбайтеры не строят хижины, а живут «в дружественной натуральной среде», как говорит этот межзвездный профессор. Он вкручивал мне, что у них типа первобытный коммунизм по Кампанелле. Или, точнее, по книжке, которую придумал сам профессор, развивая Кампанеллу. Потому, они живут абсолютно голые, под открытым небом, как первобытные люди, у которых коммунизм, ясен хер, первобытный. Штаб-кэп, ты опять смотришь на меня, как на укуренного.

Джон Корвин Саммерс отрицательно качнул головой.

- Нет, Фоссо, это я себя чувствую, будто под марихуаной. Кампанелла написал «Город Солнца» не в первобытные времена, а 400 лет назад. При чем тут первобытность?

- Так я говорю тебе: профессор Ларосо развил Кампанеллу! Он написал свою книжку, называется: «Город Галактики». Там и про первобытность, и про кучу детей.

- В интернете есть эта книжка? – спросил Корвин.

- Да, штаб-кэп, - ответил Фоссо, - в любом поисковике набери, и читай. Только зачем?

- Надо, - сказал Корвин, уже набирая название на сенсорном экране коммуникатора.

Флит-лейтенант Фоссо пожал плечами (мол твое дело, командир), и продолжил:

- У них все девчонки или беременные, или с грудными киндерами. Некоторые - и то и другое. Прикиньте, foa: некоторые забеременели снова даже раньше, чем докормили предыдущих мелких. У них всегда близнецы рождаются почему-то. И еще: все мелкие киндеры, типа, общие. Опять же, это первобытно-коммунистический признак.

- У первобытных, - заметил Пиркс, - не было госпиталей и электрогенераторов.

- Ну, не было. А у этих есть. Как бы, такая технически продвинутая первобытность.

- Стоп! - Корвин оторвался от чтения уже найденного текста книги Ларосо, и хлопнул в ладоши, - Значит, эта куча детей родилась уже здесь?

- Ага, - подтвердил Фоссо, - и если ты про то, что дети, получается, наши граждане, то прикинь: я уже догнал тему. Направил рапорт в Верховный суд… Хэй, разведка!

- Я! - отозвался капитан-лейтенант Скир фон Вюрт, не отрываясь от планшетника.

- Тебе, - продолжил бразилец, - на E-mail должна была прийти копия моего рапорта.

- Да, я уже вижу. И, ты правильно сообразил добавить, что тут теперь гуманитарная катастрофа со снабжением.

- Как не сообразить, разведка? Ясно же: администрация слиняла, и снабжать некому. В смысле: или мы теперь будем снабжать, или никто. Я могу к вечеру перебросить сюда продовольствие, медикаменты и все прочее, по типовому плану «Контр-тайфун». Мне только приказ нужен, что тут жопа объективная, как при стихийном бедствии.

- Ну что, Скир? - спросил Корвин, повернувшись к капитан-лейтенанту INDEMI.

- А что я? Командир сейчас ты.

- По ходу, - высказался Пиркс, - жопа объективная. А тут дети, и девчонки с пузом…

- …ОК, - Корвин кивнул, - Фоссо, организуй снабжение. Сейчас высадимся на берег и пообщаемся. Выясним, чего тут критически не хватает, и вообще что тут творится.

…

После полудня. Берег атолла Нукутепи. Как бы, первобытный коммунизм.

Самым удивительным с точки зрения Корвина было то, что тинэйджеры «тау-китяне» восприняли визит военной команды, и последующую суету с уточнением ресурсов на продовольственном, медицинском и машинном складах, как заведомо дружественную активность. У этих симпатичных парней и девчонок, очевидно, не возникало никаких сомнений в том, что меганезийские военные пришли, чтобы помочь «прогрессивной инициативе в астронавтике и космической биологии человека». Мало того, даже Хуан Ларосо, президент «T-Whale», дядька старше 50 лет, радовался приезду военных. Как заметил флит-лейтенант Фоссо (когда выдалась минута перерыва на чашку кофе):

- Этот профессор совсем псих, если не понял, что у него ВМГС на лбу написано.

- За что ВМГС? – полюбопытствовал Пиркс, - Кому опасен этот профессор?

- Как, за что? Ты календарный журнал на компьютере читал?

- Ну, читал.

- А ты врубился, что в течение шести лет в этом кемпинге умирала при родах каждая двадцатая девушка, и каждый восьмой ребенок? Этого, по-твоему, мало для ВМГС?

- Фоссо, остынь, ты же сказал: профессор Ларосо - псих. По ходу, его юзали те уроды, которые придумали этот инкубатор первобытных коммунистов.

- Пиркс прав, - поддержал Корвин, - этот Ларосо только вел этот проект на месте, но организатором не был, и быть не собирался. Из журнала это четко следует.

- Но, - возразил Фоссо, - кто-то должен ответить за девчонок, умерших при родах, и за мальчишек, погибших в море, куда ходили на первобытных проа, добывать жратву на первобытную толпу в тысячу взрослых с кучей детей!

- Часть жратвы была привозная, - заметил Скир фон Вюрт, - но сейчас те, которые это привозили, уже сбежали безвозвратно, я полагаю. Из админов только Ларосо остался.

- Вот! - Фоссо кивнул, - Ну, кто-то должен ответить за все это дерьмо, или как?

- Фоссо, послушай, - Корвин положил руку ему на плечо, - расстрелять кого попало - простое дело, но бесполезное. Я задам тебе тот же вопрос, который задал Пиркс. Кому опасен этот профессор? А точнее: кому станет безопаснее, если мы его пристрелим?

- Не знаю, штаб-кэп. Просто справедливость…

Корвин вздохнул и покачал головой.

- Справедливость, это самое большое дерьмо из всего, что придумано людьми.

- Что-что?

- Справедливость, это самое большое дерьмо, - повторил Корвин, - я могу объяснить, но несколько позже. Сейчас я обещал Хуану Ларосо, что приду в библиотеку и послушаю систематическое изложение проекта. Книжку «Город Галактики» я уже полистал.

- Ты это листал, и будешь слушать всю эту херню? – удивился флит-лейтенант Фоссо.

- Да, я буду слушать всю эту херню, потому что не вижу другого способа разобраться в происходящем. Если ты видишь – скажи.

- Да, вижу! У нас Хартия! Если у временных мигрантов родился киндер в Меганезии, и мигранты не уехали по-быстрому, то киндер становится нашим гражданином! Значит, киндеров надо отнять у тау-китян, которые, как видно, не могут толком их обеспечить ничем, и отдать в наши семьи по судебному конкурсу. По Хартии - так!

- По Хартии, - ответил Корвин, - если есть время, то следует не стрелять из пулемета, а  посмотреть, подумать, разобраться, после чего уже решать. Решать в интересах foa, вот главное в Хартии. Или ты думаешь, буква важнее смысла?

- Не думаю, - буркнул флит-лейтенант.

Штаб-капитан похлопал его по спине, потом выбросил окурок сигары в синее ведро с радужной надписью «trash», и сделал первый шаг в сторону сооружения, которое на фотоснимке с дрона было идентифицировано, как офис (а оказалось библиотекой).

- Я с тобой, - сказал Пиркс, и поправил оружие на поясе, - нечего тут одному ходить.

- ОК, - согласился Корвин, и они вместе зашагали по дорожке, ведущей сквозь рощу кокосовых пальм. Капитан-лейтенант фон Вюрт проводил их взглядом, и произнес.

- Интересно: расскажет ли Ларосо, почему тут столько многоплодных беременностей? Почему-то мне кажется, что это из-за приема каких-то синтетических гормонов.

- Прикинь, разведка, - ответил Фоссо - у юных тау-китянок мозги намагничены. Они от большой дури могут какую угодно химию принимать для этой многоплодности.

- О том и разговор, - сказал Скир, - скажи своим ребятам, чтоб смотрели внимательно, поскольку этой химии должно быть немало на складе. Пусть ищут все необычное.

- ОК, разведка, я скомандую ребятам. Но я не понял, если мы что-то такое найдем, то дальше что? Как определить, та это химия, или нет?

- Определять, - ответил Скир, - будет Верховная судья Беверли, когда прилетит. Она биомедик по профессии. А может, Корвин и Пиркс прямо сейчас что-то выяснят.

…

Прогулка Корвина и Пиркса была внезапно прервана примерно на полпути.

- Пиркс! - заорал здоровенный голый бритоголовый чернокожий парень – типичный южноамериканский замбо, бросаясь им навстречу, - Пиркс! Ты помнишь? Я Хиддик!

- Блин, прекрати меня тискать! - прорычал Пиркс, пытаясь вырваться из его объятий.

- Что за на фиг? - произнес Корвин.

- Все ОК, - успокоил его Пиркс, - я где-то встречался с этим парнем. Значит, Хиддик?

- Ну, так! - замбо широко улыбнулся, - Вспомни залив Эсмералдо! Я возил на тележке бочонки топлива для твоего самолета, а ты каждый раз давал мне брикеты шоколада!

Пиркс недоверчиво покрутил головой.

- Блин! Это ты так вырос?

- Ну, так! - Хиддик разжал руки и сделал шаг назад, - Ведь 9 лет прошло!

- Блин… Вот, время бежит! Короче, Хиддик, знакомься, это штаб-капитан Корвин.

- Салют, кэп Корвин! – и замбо крепко пожал ему руку, - А вы ищите что-то?

- Мы - ответил Пиркс, - в библиотеку идем. Ваш профессор пригласил Корвина, а я за компанию, типа того.

- Ясно! – Хиддик широко улыбнулся, - Я пройдусь вместе с вами.

…И они двинулись дальше по тропе между кокосовых пальм…

…Среди посадок бамбука и банана, растущих на болотцах, сформированных водой из пластиковых оросительных трубок с дырочками.

…Мимо циновок в тени, где отдыхали группы девушек-тинэйджеров. Или с круглыми брюшками. Или уже с младенцами. Двумя. Тремя. Четырьмя. Были и такие, у которых наличие брюшка сочеталась с наличием младенцев менее года от роду. Жутковато....

- Хиддик! - не вытерпел Пиркс, - Какого хрена ваши девчонки специально рожают по нескольку близнецов, если вы в бытовом смысле живете, как троглодиты в сельве?

- Потому, что много сильных, умных, инициативных детей, это ключ к звездам.

- Хэх! Монументальный афоризм, а технология не дотягивает. Я думаю: сначала надо  создать приемлемые условия быта здесь, а уж потом думать про ключи к звездам.

- У нас хороший быт! - возразил замбо, - Не смотри на вещи, смотри на людей. Люди счастливы здесь. У девчонок много детей, но это желанные дети. Некоторых вещей не хватает, у нас сейчас проблемы со средствами. Но, вы нам поможете, правда?

- Мы поможем, - холодно отозвался Корвин, - мамы и дети не могут нормально жить в подобных условиях. Это против Хартии. Мне это понятно, а тебе Хиддик?

- Остынь, штаб-кэп, - шепнул ему Пиркс и, повернувшись к Хиддику, добавил, - давай, пройдемся вдвоем, а штаб-капитана пока проводит кто-нибудь…

- …Легко! - перебил замбо, - Корвин, ты не обидишься? Я не видел Пиркса девять лет. Хочется столько рассказать! Эй-эй! Бони! Ты бы проводила кэпа Корвина, ему надо в библиотеку, а ты ведь все равно идешь плавать с малышами в Угловой гавани.

Эти слова были обращены к мулатке-тинэйджерке, которая в данный момент аккуратно укладывала четырех грудных малышей в большую плетеную корзину.

- Да! – ответила она, и улыбнулась - Салют, Корвин!

- Салют, Бони, - сказал он, и уселся на корточки рядом с ней, - а это твои мелкие?

- Да! Им 116 дней, они весят чуть больше шести кило, и они уже хорошо плавают!

- Замечательно, Бони. И ты что, собираешься тащить на себе четверть центнера?

- Нет! - девушка покрутила головой, - Ведь здесь есть ты.

- Есть я? В смысле, ты предлагаешь мне тащить корзину с твоими киндерами?

- Да! - она открыто улыбнулась, - У нас люди всегда помогают друг другу. А у вас?

- Смотря в чем, - ответил штаб-капитан, глядя на малышей, - ну, что, юные граждане Конфедерации? Хотите покататься на дяде Корвине? Считаем ответ утвердительным.

Пиркс прицелился в эту сцену видео-камерой своего коммуникатора.

- Хэй, штаб-кэп! Ты не возражаешь против съемок исторического видеоклипа?

- Мне-то что? – ответил Корвин, - Ты спроси у юной леди, это ведь ее дети.

- Мы, - сообщила ему Бони, - ничего не скрываем от друзей. А вы?

- А мы скрываем, - сказал штаб-капитан.

- Зачем? – удивилась она.

- Психология, - пояснил он, - люди не любят раскрывать вообще все даже друзьям.

- Это потому, - объявила девушка, - что люди неправильно воспитаны.

- Люди неправильно воспитаны? - переспросил Корвин, осторожно подняв корзину с четырьмя  близнецами, - Давай, ты мне расскажешь про это по дороге, ОК?

- Расскажу! - охотно согласилась юная «тау-китянка».

Пиркс проводил их объективом видео-камеры, а потом повернул объектив в сторону колоритной группы из пяти девушек, с полутора десятками младенцев.

- Что-то не так? – взволнованным шепотом спросил Хиддик.

- Молодец, что догадался, – буркнул Пиркс.

- Я не догадался, я заметил реакцию Корвина, когда Бони сказала про воспитание.

- Так, Хиддик. Ты слышал: штаб-кэп назвал малышей гражданами Конфедерации. А по нашей Хартии, попытка навязать гражданам унифицирующее воспитание пресекается ВМГС. Это значит: всех малолетних детей отобрать, всех взрослых - депортировать, а организаторов воспитания - расстрелять. Не перебивай! Ты хочешь возразить, что у вас хорошая методика воспитания с хорошими целями? Так вот: для Хартии это ничего не значит. Любая попытка унификации людей даже с самой гуманной целью, и по самой продуманной методике - это объявление войны нашему обществу. Тут наше общество реагирует беспощадно, как электрическая мясорубка после нажатия пусковой кнопки!

- Подожди! – замбо в отчаянии взмахнул руками, - Это же бред!

- Это не бред, Хиддик, - отчеканил Пиркс, - Это правильная, логичная схема, и я за это воевал, потому что это единственная схема, которая работает в интересах людей, а не в интересах изобретателей дерьмового империализма или дерьмового социализма.

- Но, - возразил Хиддик, - когда мы познакомились, ты воевал за красную революцию!

- Да. А потом я воевал за белый кокаин. Нахлебался и там и там одинакового дерьма.

Чернокожий эквадорец снова взмахнул руками.

- Пиркс! Послушай, черт возьми! Наша система никого не унифицирует! Прочти книгу профессора Ларосо! Он разобрал и исправил все ошибки Кампанеллы! Ты стучишься в открытую дверь! Прочти книгу, и пусть Корвин тоже прочтет! Просто раскройте глаза!

- …Просто заткнись, Хиддик! - перебил Пиркс, - Заткнись и слушай. Штаб-кэп Корвин пролистал книгу вашего профессора, и хочет еще услышать бытовую версию учения.

- Версию от Бони? - удивился Хиддик, - Для чего? Есть же книга профессора Ларосо!

- Для того! Мало ли, что в книге напечатано. Нам важно, как это по жизни, ты понял?

- А что ты наезжаешь, понял - понял?

- Балда! - рявкнул Пиркс, - Я всем вам хочу помочь! Я врубился, что тут не ты один из комсомольцев Мадре-Диос, и я должен спасти ваши задницы! Иначе за что я воевал!?

- Вот это дело! - замбо радостно хлопнул ладонями по плечам Пиркс, - Я в тебя верю! Говори: что надо? Я мигом мобилизую всех наших! Мы тут, как пальцы одной руки!

- ОК. Тогда так. Я снял два видеоклипа. Мне нужны еще три: про секс, про роды, и про детский промысловый фридайвинг. Я видел график, и знаю, что две девчонки сегодня рожают. И не говори мне, что у вас дети не ныряют за съедобными моллюсками.

- Я и не говорю, Пиркс. Пошли, я все тебе покажу.

- Не пошли, а побежали! Времени мало! Надо успеть в завтрашние мировые СМИ!

- Ты перегрелся? – с некоторой опаской спросил Хиддик.

- Нет, блин! Я знаю, что делаю! Если ты в меня веришь, то…

- …Я в тебя верю, Пиркс! Погнали! Беги за мной.

…

На подходе к Угловой гавани (коралловому пляжу на лагуне), два парня - тау-китянина приняли у Корвина корзину с четырьмя близнецами. Бони на мгновение повисла на шее штаб-капитана, дружески чмокнула его в нос, и побежала устраивать своему потомству тренинг плаванья. Ей вручили еще двух чьих-то малышей. Дети постарше (около 5 лет) уверенно ныряли, а выныривая, ловко переваливали из своих поясных сеток в большую накопительную емкость что-то, поднятое со дна лагуны – вероятно устриц или мидий.

«Dive-timing! - периодически напоминала им тинэйджерка, сидевшая у кромки воды, и кормившая грудью двух малышей, - Не больше полминуты под водой!»

Понятно было, что дети «тау-китян», как и дети деревенских полинезийцев, научались плавать раньше, чем ходить. Дайвинг был для них увлекательной ежедневной игрой…

Понаблюдав немного за этой игрой, Корвин огляделся, и… Испытал (если можно так выразиться) инженерный шок. Причиной такого шока была оригинальная самодельная установка, состоявшая из ротора ветряка, к которому элементарно - механически через поворотный рычаг подключался цилиндр с поршнем. Из нижнего торца цилиндра был выведен раструб, который на каждом цикле выплевывал в стеклянную емкость порцию густого тумана, стекавшего каплями по стенкам. Вот так штука! Добыча пресной воды простейшим способом из воздуха за счет расширительного холодильника.

- O fuck! – изумленно выругался Корвин, - Провалиться мне сквозь небо!

- Вот такой фокус! - весело объявил один из голых разрисованных мальчишек, кажется квартерон, - А скажи, кэп Корвин, ты читал «Город Солнца» Томмазо Каманеллы?

- Уф! Конечно, я читал.

- А «Город Галактики» Хуана Ларосо ты читал? - поинтересовалась девчонка-метиска с экологическим рисунком на животике (лазурная капля на изумрудной травинке).

Корвин подмигнул ей:

- Представь себе: книгу Ларосо я тоже читал. Не далее, как сегодня в полдень.

- Wow! Кэп Корвин, что тебе больше понравилось, Кампанелла или Ларосо?

- Больше всего, - ответил штаб-капитан, - мне понравился ваш ветряк-конденсатор.

- Ну, кэп, а мне у тебя больше всего понравился йологлайдер, который ты изобрел!

- Хэх… Как твое имя, леди эрудит?

- Лилит, - ответила она, - и, я не эрудит. Я просто интересуюсь авиа-инновацией.

- Ясно, Лилит. А вы тут какие еще машины изобрели кроме ветряка-конденсатора?

Юниорка выразительно оттопырила губы и выпучила глаза, сразу же став похожей на грустную рыбку из детского мультика.

- Кэп, ты так и не ответил, что тебе больше нравится: Кампанелла или Ларосо?

- Ну, ребята…  - штаб-капитан покачал головой, вытащил из кармана сигару, щелкнул зажигалкой, и выпустил в небо струйку дыма, - …Ну, ребята. Придется вас огорчить. Видите ли, мне принципиально не нравится идея эмерджентного коммунизма.

- Эмерджентного, это какого? – спросил кто-то.

- Такого, при котором вообще все общее… Ну, разве что, кроме рисунка на пузе.

- Рисунок на пузе, это главное! – воскликнула Лилит, - Это наша индивидуальность, которая каждый день разная, и у каждого своя! Разве ты не прочел об этом у Ларосо?

- Нет, - проворчал он, - я торопился, читал по диагонали, и что-то пропустил мимо.

- Тогда, я объясню. Кампанелла считал, что эротика вредна, а прокрустика полезна.

- Прокрустика? – переспросил Корвин.

- Да! - девчонка кивнула, - Название взял Станислав Лем из эллинского эпоса о Тесее. Может быть, ты читал этот миф. Там бандит Прокруст обманом заманивал людей, и привязывал к эталонной койке. Тем, кому койка была мала, Прокруст обрубал ноги, а другим, кому койка была велика, он вытягивал тело с помощью лебедки.

- …За такую педагогику Тесей пришил Прокруста! - договорил Корвин, - Я знаю мифы  Эллады, и «Эдем» Лема читал, но не встречал термин «прокрустика» практически.

- Практически, - ответила Лилит, - прокрустика это империалистическая педагогика. Разве не так? Посмотри, как школы Первого мира превращают детей в живые куклы, у которых все одинаковое. Куклы приходится  упаковать в разные модели тряпок, чтобы различать кукол, которым назначен разный статус в кукольном офисном планктоне.

Корвин резко вскинул вверх левую ладонь.

- Стоп! Ты абсолютизируешь западную педагогику. То, что ты обрисовала, это, как бы, педагогический идеал, но степень его достижения в Европе и Северной Америке, я бы сказал, две трети, не более. В исламских зонах ближе к ста процентам, но это другое.

- Я немного увлеклась, - признала она.

- Не ты, а автор текста, - поправил он, - ты ведь цитировала, я угадал?

- Да! Я цитировала по памяти из книги Ларосо.

- По ходу, у тебя отличная память! И ты, вероятно, помнишь, что там про воспитание.

- Ты и это не прочел? – удивилась Лилит.

- Я прочел, но по диагонали, и мог упустить что-то важное.

- Там очень кратко, - сообщила девушка, - в хорошо устроенном обществе, коммуниста воспитывает практика каждого часа жизни, начиная с самого рождения. Если обществу требуются педагоги, чтобы поддерживать свое устройство, то это дефектное общество.

- Это я читал, - отозвался Корвин, - и во второй фразе есть здравый смысл, но из первой фразы следует, что все общества, кроме коммунистического, устроены неправильно.

- Да! Ларосо везде это пишет.

- Ларосо везде это пишет… - повторил за ней штаб-капитан, - …И что из этого следует в практическом смысле? Как надо поступать с неправильно устроенным обществом?

- Никак.

- Хэх! В каком смысле никак?

- Кэп Корвин, - с легкой ноткой обиды в голосе, произнесла она, - Почему ты не прочел самые главные вещи? Ведь Ларосо в последней части книги ясно пишет: неправильно устроенные общества обречены на саморазрушение. Жаль, что они погибнут вместе с биосферой нашей прекрасной планеты, но это приговор истории, который невозможно отменить. Вот почему правильно устроенное общество должно уже сейчас готовиться к переселению на другие планеты. Земля, это первая попытка человечества. Неудачная.

- Охереть… - рефлекторно констатировал штаб-капитан.

…

*7.  Анархистские судьи: психология и натурфилософия.

Следующая дата, 23 июня, поздний вечер. Район аэродрома атолла Нукутепи.

Экстренная точка развертывания военно-спасательного спецназа.

27-летняя маори-метиска Беверли Мастерс, резерв-лейтенант биомедицинской службы Народного флота (и судья Верховного суда), пребывала на грани бешенства. Она резко откинула полог в дверном проеме большого круглого шатра, покрытого «болотными» камуфляжными узорами, и вышла под черное небо, полное ярких звезд. Усевшись на пластиковый ящик и, сделав пару глубоких вдохов и полных выдохов, она сказала:

- Гребла я в жопу форштевнем этот коммунистический звездолет! Hei foa! Кто сейчас угостит меня куревом, тому я поставлю кружку пива, когда найду здесь паб!

- На этом атолле вообще нет паба, сента Верховная судья, - проинформировал офицер-преторианец, вынимая из кармана пачку сигар «Captain Nemo» и зажигалку.

- Не люблю коммунистов! - заключила она, - И, называй меня просто «Беверли». Я не называю тебя «сен лейтенант Преторианской гвардии».

- ОК, Беверли, - офицер кивнул, - ты сними перчатки, они в крови, и в какой-то херне.

- Как блин, я их сниму? Они, блин, прилипли за три часа работы! Придется отлеплять сжатым воздухом, иначе ни хрена не получится.

- Просто протяни руки, и держи неподвижно, - предложил он.

- Ну, и?.. – спросила она, протягивая руки, - …O! Fuck!

- Теперь можно снять легко, да! - невозмутимо сказал преторианец, возвращая в чехол штатный штык-нож от пистолет-пулемета.

Беверли Мастерс хмыкнула, стянула с рук длинные резиновые перчатки, очень ровно разрезанные вдоль, и выбросила их в мусорный контейнер.

- Надо же, ни одной царапины. Мбу, тебе бы хирургом работать, при таком таланте.

- Не получится, Беверли. Я умею только резать, а лечить не умею, нет. Вот, ты хотела покурить. Только, это крепкие сигары.

- Нормально! - ответила она, прикурив, и выпустив из ноздрей струйки дыма, - Где ты учился так качественно резать, Мбу?

- На родине, в Бисау. Меня учил такой старый дедушка, который в прошлом веке резал португальских колониалистов, а потом сенегальских оккупантов. Большой эксперт.

- Хороший дедушка, - оценила Беверли, с удовольствием попыхивая сигарой.

- Очень хороший, - подтвердил офицер, и спросил,- А что девчонка с пятью детьми?

- А я разве не сказала? Хотя да, конечно не сказала. Все живы. Но это ужас, на хрен! Я впервые видела таких новорожденных, они размером с котенка! И такую дуру, как эта девчонка, я тоже впервые вижу! Зачем она принимала стимуляторы фертильности?

- Что? – переспросил Мбу.

- Стимуляторы фертильности. Это таблетки, усиливающие созревание яйцеклеток.

- А! Я понял! Чтобы было много детей сразу, так, да?

- Так, - буркнула Беверли, - И их пришлось пихать в термостат, а то они даже в теплом климате замерзнут. Прикинь: тут все рожают с химической стимуляцией, за 7 недель до срока, иначе с такой многоплодной беременностью будет не иллюзорный ****ец. А так, вроде, ничего. Жива, дура, и даже не травмирована. Но, я на всякий случай вколола ей коктейль с глюкозой, мало ли что...

- А как они раньше выживали? – спросил преторианец.

- Хрен знает, - судья щелчком стряхнула пепел с сигары, - кто выживал, а кто - нет. У большинства тройни, это менее критично. Но на подходе еще несколько девчонок, из которых одна - шестиплодная… Нам нужна срочно скоростная видео-связь с доктором Винсентом Винсентом и доктором Фанфаном Дюбуа. Наша команда не справится без   дистанционной оперативной медицины верхней квалификации. Я тебе говорила.

Преторианец коротко кивнул.

- Ты уже приказала, и я передал. Связь с Винсентом и Дюбуа будет через полчаса.

- Отлично, Мбу…Блин! Я сейчас докурю, и займусь этим уродом… Как его зовут?

- Его зовут: профессор Хуан Ларосо. Но, знаешь, Беверли, это не очень хорошая идея.

- Почему не очень хорошая?

- Ты уставшая и злая! - пояснил он, - Если будешь сейчас решать, то решишь плохо. Я думаю: тебе лучше сейчас спать. Завтра утром ты решишь лучше, потому что будешь отдохнувшая и не такая злая.

- Умный ты, Мбу, - пробурчала судья, - ладно, вот докурю и правда пойду спать.

…

Примерно в это же время, на том же южном моту, посреди треугольной песчаной косы, выступающей в лагуну около полосы аэродрома, в свете прозрачного огня спиртовки, сидели двое мужчин и с интересом ждали, что получится в котелке. Теоретически, там должен был получиться особый суп из лобстера… Вот, один из мужчин вооружился внушительной ложкой, помешал варево в котелке, а затем поинтересовался:

- Корвин, как ты оценил бы соотношение между наукой и параноидными фантазиями в концепции Хуана Ларосо?

- Скир, если это для аудио-протокола, который ты собираешься передать судье, то я не отвечу на такой вопрос ничего определенного.

- Ясно, – Скир фон Вюрт кивнул, - тогда, я спрошу иначе: какова субъективная оценка этого соотношения тобой, как экспертом по авиационно-инженерной тематике?

- Скир! – раздался немного сонный женский голос из-под туристского надувного тента, установленного в нескольких шагах от компании, - Если тебе надо получить от эксперта ответ по существу, то лучше просто попросить его рассказать в свободной форме.

- Гута, - произнес капитан-лейтенант, - ты же сказала, что идешь спать вместе с детьми.

- Да, я и пошла спать. Но это не значит, что я сплю, правда, милый мой? И я, по случаю, напомнила тебе, что написано в твоей настольной инкунабуле.

- В чем - в чем, милая моя?

- В книге «Психология в технике допроса», - пояснила Гута, - прикинь, милый: я часто убираю по утрам эту инкунабулу с кухонного стола, где ей совсем не место, и иногда листаю просто из любопытства, поэтому, кое-что запомнила.

- А-а… - многозначительно протянул Скир фон Вюрт, - …понятно.

Корвин, наклонившись к спиртовке, прикурил от пламени сигару, и в голове мгновенно промелькнули мысли. Или образы, или некие отрывочные соображения.

…26-летняя Гута Лемман, австрало-германка (мама двоих детей: 5-летнего Руперта и 3-летней Ирин), и Скир фон Вюрт (тоже австрало-германец) познакомились по рабочим обстоятельствам полгода назад, а после Второй Новогодней войны стали жить вместе. Получилось так просто по бытовым причинам. Скир перешел с фронтовой службы - на штабную на архипелаге Каролинские острова. В смысле, для него стал актуален вопрос стационарного жилья примерно в середине этого гигантского архипелага (по площади равного Аргентине - только затопленной на 99.5 процентов). А Гута довольно резонно считала, что при двух детях и работе консультанта-механика на верфях вокруг атолла Волеаи, неплохо бы дельного, позитивного разносторонне развитого мужика в дом. В результате – живут они теперь вместе на Волеаи – не в середине архипелага, а сильно западнее, зато до Американского Гуама всего 700 километров на север. Оттуда дальше тянется на север цепь Марианских островов, переходящая в массив мелких японских островов Огасавара и Идзу, разбросанных по океану до самого Токийского залива. Как можно было догадаться, штаб INDEMI сразу воспользовался такой новой диспозицией своего перспективного офицера. Но - какая цена догадкам? Никто не подтвердит, и не опровергнет (по обычаю спецслужб со времен античного китайца Сунь Цзы). Просто, получилось, что живет такая семья в таком месте. Типа: «без комментариев». Кстати, интересный конспирологический вопрос: почему семья Вюрт-и-Лемман прикатила на фестиваль Солнцестояния на атолл Аитутаки (через пол-океана от атолла Волеаи)? В принципе, может - случайно, а может – нет. И почему Гута с детьми, узнав, что Скир «завис» на Нукутепи, вероятно, на несколько дней, тут же метнулась сюда с детьми? В принципе, может – быстро соскучилась просто, а может – что-то другое…

…Между тем, Скир фон Вюрт тоже прикурил сигару, и тронул Корвина за плечо.

- О чем задумался, штаб-кэп?

- Так, обо всем, - сказал Корвин, - я полагаю, Гута права. Ситуация тут нестандартная. Задавая стандартные вопросы, ты ни хрена не выяснишь.

- Блин… - капитан-лейтенант INDEMI развел руками, - …Корвин, ты тоже решил учить меня работать, или как?

- Скир, я хоть раз давал тебе плохие советы? - спросил резерв-штаб-капитан.

- ОК, Корвин. Я уже не спорю. Я просто развернул уши веером, и слушаю.

Корвин несколько раз пыхнул сигарой, и только после этого начал изложение.

- На мой взгляд, Хуан Ларосо не менее адекватен, чем средний европейский ученый с алармистскими убеждениями. Я поясню. В 1968-м оффи Западной Европы и Северной Америки создали международный «Римский клуб» - псевдонаучную организацию для пропаганды торможения прогресса. В 1972-м году, они опубликовали, якобы, научный прогноз о глобальной экологической катастрофе, которая произойдет в 2025-м, если не реализовать их всемирную программу «ограничения роста». С течением времени, клуб сдвигал сроки. В их докладе 2021-го года напечатано, что катастрофа будет в 2075-м.

- Эти жулики, - заметил Скир, - всегда предсказывают катастрофу через полвека.

- Примерно так, - подтвердил Корвин, - но, благодаря PR, прогнозы «Римского клуба» продолжают приниматься всерьез большинством ученых. Ларосо тут не исключение. Конечно, этот PR работает не просто так, а благодаря опоре на концепты, внедренные библией, где глобальные катастрофы, насылаемые богом Яхве - это центральная идея. Согласно Библии, в такой катастрофе можно выжить, если вовремя построить особое спасательное средство. Пример: галера Ноя во время Всемирного потопа. К чему я это говорю. Алармисты – последователи «Римского клуба» делятся на две категории. Одни надеются отсрочить Всемирный потоп, а другие - построить спасательную галеру. Как нетрудно заметить, Хуан Ларосо относится ко второй категории.

- Космическую галеру-звездолет? – уточнил обер-лейтенант INDEMI.

- Конечно, звездолет! - ответил Корвин, - И идея принадлежит вовсе не Ларосо. Сюжет эксплуатируется писателями-фантастами с середины прошлого века. Даже серьезные ученые-физики увлекались проектами «межзвездного корабля поколений».

…Гута Лемман появилась из-под надувного тента и ловко сняла котелок, угрожающе булькавший на спиртовке.

- У вас бы сейчас суп выкипел, академики! Есть мнение, что вы не можете обойтись без женщины дольше часа. Короче: подставляйте миски.

- Милая моя, ты же легла спать, - напомнил обер-лейтенант.

- Ирин, Руперт и Ламэк уже замечательно заснули. А мне любопытно послушать.

- А Ламэк, это кто? – поинтересовался Корвин.

- Он примерно ровесник Руперта, - ответила Гута, наливая лобстер-суп в миски, - ты пропустил этот момент, а я нашла Ламэка, как только прилетела сюда. Вот, прикинь: мальчишка наступил на морского ежа и, типа, всем по фиг. Взрослый он, типа, в 5 лет. Нормальная фигня? Короче: я решила эту проблему с ежовой иголкой. А потом мы с Рупертом и Ирин подумали, и пришли к выводу, что он будет жить у нас. И Скир это одобрил. Постфактум. Скажи, милый. E-oe?

- E-o, - отозвался капитан-лейтенант, - мальчик тау-китянин в доме, это позитивно.

- Хэх… - Корвин погладил свой затылок, - …А что думают об этом родичи мальчика?

- Насрать, - сказала она, и выразительно коснулась ладонью рукоятки «велодога».

Австрало-германка была одета только в пояс-сумку, и из бокового кармана этой сумки выглядывала та самая рукоятка. Револьвер «велодог» (даже современный) это не очень серьезная пушка, но убить из него можно с полста шагов, а габариты - как у смартфона. Удобно держать эти два предмета рядом, и выбирать по обстоятельствам, при помощи  которого из них лучше общаться с конкретным визави, чтоб визави быстрее понял...

- Гута, - произнес Корвин, - почему тебе так резко не нравится здешний социум?

- Тут не социум, а говно на лопате! - резко ответила она, - Тут толпа юных обормотов, уверенных, будто их дети с пяти лет могут сами о себе позаботиться, и один взрослый, изображающий профессора и фюрера, хотя на самом деле он просто пидорас!

- Допустим, даже так, и что? Ты готова стрелять в юных обормотов, и в профессора?

- Допустим, - в тон ему ответила Гута, - я погорячилась. И что?

- Я просто спросил.

- Я погорячилась, - повторила она, - пойду я лучше, поплаваю с детьми, я слышу: они проснулись и ворчат, а водные процедуры способствуют детскому засыпанию после просыпания после засыпания, короче, ты понял. Вот, значит: я этим займусь.

Прежде, чем кто-либо успел заявить возражения, она сбросила свой пояс на циновку, и полезла под надувной тент. Оттуда она появилась уже с 3-летней девочкой и с двумя 5-летними мальчишками. По дороге, Гута включила портативный прожектор, чтобы (на всякий случай) осветить участок, выбранный для купания. Скоро все четверо весело бултыхались в воде…

…Корвин, внимательно пронаблюдав за этой сценой, предположил:

- Не думаю, что кто-то посторонний мог бы сейчас отличить Гуту от тау-китянской девушки с потомством.

- Да, - согласился Скир, и добавил, - наш Ламэк, кстати, классный мальчишка. E-oe?

- E-o, - поддержал Корвин, и спросил, - а что у него на левой ноге?

- Это новый армейский биогель. Гута ведь рапортовала про иглу морского ежа. Игла извлечена, ранение заклеено биогелем… Но, мы как-то сползли с темы твоей, как бы, лекции. Я снова развернул уши веером, и слушаю.

- Хэх! Слушай. Тау-китяне создают новые инженерно-технологические решения.

- Насколько новые? – быстро спросил Скир фон Вюрт.

- Настолько, - пояснил Корвин, - насколько это позволяют физические возможности. Я приведу пример: ветряк и воздушно-водяной конденсатор, единая механическая схема: добыча пресной воды из воздуха на тепловой машине, работающей от энергии ветра. Здешние тинэйджеры перелопатили кучу информации, и построили свое инженерное решение, очень красивое, и реализуемое для своих очень примитивных условий.

- Интересно! – произнес Скир, - Покажешь потом Гуте, ОК? Она эксперт по механике.

- Aita pe-a (нет проблем), - ответил Корвин, подумав про себя, что после такого захода вообще не верится в случайное появление семьи Вюрт-и-Лемман на Аитутаки (всего в полутора часах полета от «тау-китянского» атолла). Гута - эксперт-механик. Не бывает такого количества случайных совпадений. Кто-то что-то расписал заранее…

- А скажи, - продолжил разведчик, - это может заинтересовать наших бизнесменов?

- Одного бизнесмена уже заинтересовало! - Корвин хлопнул себя ладонью по животу.

- Хэх! - Скир хмыкнул, - А ты потянешь содержать тысячу юниоров с потомством?

- Прикинь, - ответил Корвин, - я ассоциированный канак. Секретность по этой теме не объявлялась, и я уже обсудил тему со своими постоянными контрагентами. Во-первых, конечно, со старшими семьи Малколм, у них фирма SAM на Северном Бора-Бора.

- Ну, это понятно, - прокомментировал разведчик, - старшие Малколмы по-любому бы узнали, ведь Пиркс живет с их старшей дочкой, там даже малыш вроде.

- E-o, - подтвердил резерв-штаб-капитан, - малышу Рут и Пиркса уже почти полгода.

- Очень мило, Корвин. А кто еще в курсе дела «T-Whale» с твоей подачи?

- Еще Скйоф Исландец с Футуна-Алофи.

Скир фон Вюрт прокрутил в уме персонал-файл по суб-майору Скйофу, прозванному Исландцем. Еще до Алюминиевой революции Скйоф и Корвин работали на семейном предприятии Малколмов, а позже - воевали за Хартию на фронтах Первой Новогодней войны. После той войны, Корвин обосновался в северо-западной Океании, а Скйоф - в центральной, где стал «советником трех королей». Вот эти три короля:

* Улукаи Тесигаве, продвинутый полинезиец, мэр-король островов Футуна-Алофи.

* Чэнбэ-До, крупный незийский бизнесмен-оргхимик, прозванный Королем Говна.

* Тевау Тимбер, диктатор Фиджи-Тонга - страны, вошедшей в Унию с Меганезией. С диктатором Тимбером у фигуранта еще родственная связь: 20-летняя Элаора Тимбер, и годовалый Каунитони Тимбер (дочка и внук диктатора) живут со Скйофом на Футуна. Биологический отец малыша - некто посторонний, пропавший еще до его рождения, и оставивший после себя очень качественные гены (кажется афро-латиноамериканские). Скйофа это абсолютно устраивает. Элаору - тоже. И такой расклад нравится верхушке правящей семьи Тимбер (диктатору  и старшему диктаторскому сыну). Скйоф для них палочка-выручалочка в решении дел со страшным северным союзником (Меганезией). Добавив (в уме) что верхушка семьи Тимбер распоряжается минеральными ресурсами Фиджи-Тонга (в т.ч. золотыми и урановыми рудниками) разведчик констатировал:

- Ну, если Скйоф заинтересовался тау-китянами, то вопрос о деньгах отменяется.

- Вот-вот, - Корвин кивнул, - только бы наш суд не махнул топором слишком сильно.

- Я думаю, суд решит дело без топора, - достаточно уверенно сказал Скир фон Вюрт.

…

Следующая дата, 24 июня, обеденное время. Там же, атолл Нукутепи.

Центральная площадь поселка «потенциальных коммунистических звездолетчиков».

Юная «тау-китянка» Лилит взмахнула руками перед носом у Скира фон Вюрта.

- Ты просто не понимаешь! Самая практичная вещь во Вселенной, это человеческая мечта! Все достойные проекты происходят от мечты!

- Красиво сказано, - прокомментировал капитан-лейтенант INDEMI, - но, как отметил достаточно давно философ Лао Цзы: «красивые слова не заслуживают доверия».

- Значит, вот как? - рассерженно ответила Лилит, - Ты хочешь все цели людей свести к сытому брюху? Такой у тебя идеал? А все остальное ты хотел бы запретить, и сажать в тюрьму любого, кто осмелится мечтать? Тогда, посади и меня за решетку, как посадил профессора Хуана! Надеюсь, у тебя хватит человечности не тронуть хотя бы наших детей!

- Что ты на меня наехала? – удивился фон Вюрт, - Я просто процитировал Лао Цзы.

- Эй-эй, - вмешался Хиддик, - А ведь профессор Хуан правда под арестом! За что?

- Свободу профессору Хуану! – крикнул кто-то из зрителей.

- Свободу!

- Стволы вниз! - рявкнула Беверли Мастерс.

Разумеется, этот приказ судьи относился не к местным «тау-китянам» (которые были безоружны), а к звену преторианцев.

«Стволы вниз», - негромко продублировал лейтенант Мбу приказ судьи Мастерс.

Преторианцы, уже «разобравшие цели» и готовые открыть огонь, дисциплинированно опустили пистолет-пулеметы стволами вниз. Внезапно наступила полная тишина.

- Теперь, - произнесла Беверли, обращаясь уже к местным, - я хочу прояснить для вас ситуацию. Я прочла лабораторный журнал, и оттуда следует, что деятельность Хуана Ларосо за 6 лет существования вашей коммуны привела к смерти более 300 человек. В первую очередь, это девушки, пошедшие на заведомо экстремальные роды. Затем, это юноши, которым пришлось прибегать к заведомо рискованным методам обеспечения коммуны продовольствием и предметами первой необходимости. И, наконец, это дети, умершие из-за неадекватной техники безопасности и недостаточной охраны здоровья.

Вчера вечером и сегодня ночью наша спецкоманда, включая лично меня, как медика принимала многоплодные роды. И несколько случаев родов потребовали экстренной медицинской помощи, которую здесь нереально было бы оказать вашими средствами. Хорошо, что мы привезли мобильный медицинский комплекс, поэтому, справились с проблемой. Посмотрев на всю эту безответственность, я приказала: арестовать Хуана Ларосо до начала суда. Сегодня будем объективно разбираться, что и зачем он делал.

- Правда? - спросил один из «тау-китян», - А по CNN говорят иначе.

В процессе общения возникла несколько напряженная пауза.

Тут как раз есть смысл прокомментировать реплику юного «тау-китянина» о CNN.

Позавчера (в день приезда) штурм-капитан Пиркс при содействии Хиддика и дюжины волонтеров тау-китян сформировали файл - фото-видео галерею о тех сторонах жизни здешней коммунистической общины, которые должны были безусловно и мгновенно шокировать любого стандартно мыслящего североамериканца или западноевропейца. Галерея была снабжена текстовыми комментариями (чтоб уж наверняка шокировало).

Такой креатив был в тот же день переправлен в одну из многочисленных студий CNN, располагающуюся в Сан-Диего (Калифорния), и совмещенную с офисом организации «Журналисты против тоталитарных сект и деструктивных культов».

Разумеется, медиа-файлы были скомпонованы расчетливо-тенденциозно – так, чтобы получить реакцию в СМИ не позже, чем через день. Результат был достигнут, так что сегодня (по прошествии двух дней) можно было любоваться кустистым «виртуально-клубничным урожаем» на множестве СМИ-сайтов, и на нескольких TV-каналах. Еще немаловажная деталь: комментарии в медиа-файлах были хорошо поданной «дезой» о (будто бы) уже принятом решении меганезийского правосудия: «разгромить жуткую изуверскую секту межзвездных коммунистов». На СМИ-сайтах это тоже отразилось. Возникла та редкая ситуация кода, официальноt выраженное «мировое общественное мнение», вообще устойчиво - негативно относившееся к Меганезии, теперь одобряло жесткие меры против «левацкой секты, и тоталитарного учения лже-гуру Ларосо». Но сообщение о меганезийских мерах против «левацкой секты» было дезинформацией, а «опережающее одобрение» выглядело с точки зрения судей, как попытка надавить…

…И сейчас судья Беверли окинула источник реплики внимательным взглядом.

- Как тебя зовут, сколько тебе лет, и откуда ты родом?

- Ливо, 19 лет, из Ла-Пуна, Эквадор.

- Замечательно, Ливо. Теперь слушай внимательно. Ты в Конфедерации Меганезия. Никакое CNN, никакое другое мировое СМИ, и никакое глобалистское сборище типа пуританских «борцов с сектами» - нам не указ. Скажи-ка Ливо, тебе известно про две Новогодние войны? Киваешь? Хорошо! Так вот, мы доходчиво объяснили миру, что Меганезия живет по своим правилам. По этим правилам я буду судить.

Сделав такое заявление, Беверли повернулась к сержанту-преторианцу Мбу.

- В этом светлом коммунистическом месте есть большой минус: отсутствие курева.

- Вот, - ответил преторианец, протягивая ей пачку сигарет, - хорошие, таитянские.

- Mauru-roa, - поблагодарила она, взяла сигарету, щелкнула зажигалкой…

- Так, что с нашим вопросом, судья? - нетерпеливо спросил эквадорец Ливо.

- Я не услышала никакого вопроса, - ответила Беверли, и громко чихнула от слишком ароматного дыма, - вообще, прочел бы ты Хартию, что ли, раз живешь в Меганезии.

- Вопрос, - пояснил он, - что будет с профессором Хуаном, с нашими детьми, со всеми нами? Хотелось бы услышать прямой ответ.

- Торопливый ты парень! - сказала она, - Кто еще торопится, поднимите руки. Ну, если торопятся все, то будем решать по пунктам и быстро. Мбу, давай сюда Хуана Ларосо.

- Да, судья, - откликнулся сержант, и быстро сказал что-то в микрофон wiki-tiki.

- …Я объясняю присутствующим, - продолжила Беверли, - судебное слушание будет проведено здесь через 45 минут. Я согласую процедуру работы с еще двумя судьями. Публика может участвовать, но давайте, сдерживайте эмоции, ясно? Вот так!

…

Капитан-лейтенант фон Вюрт понял: сейчас здесь обойдутся без него, а если даже не обойдутся, так есть локальная радиосвязь. Придя к этому выводу, он тихо испарился с площадки предстоящего судебного слушания, и материализовался рядом с фигурой, одиноко сидящей на пляже в тени пальмы у самой линии волн. Фон Вюрт в такой же манере уселся на песок, помолчал минуту, а затем спросил:

- Скучаешь, Пиркс?

- Нет, Скир, я медитирую по методу дзен: смотрю на воду и думаю ни о чем.

- Дзен, это сила, - уважительно произнес капитан-лейтенант, - ты долго летал в двойке с Мирафлоресом Гонзалесом, лучшим учеником Жерара Рулетки, не так ли?

- Так точно, я летал в двойке с Ми-Го. Ученик ли он дона Рулетки, это его дела. А что?

- Оперативный почерк знакомый, вот что. Игра на грани. Настраивать инфополе, чтобы манипулировать судом, это довольно рискованно, тебе не кажется?

- У меня даже в мыслях не было! - ответил Пиркс, глядя на офицера INDEMI честными глазами, - Я старался, чтобы судья Мастерс получила как можно больше данных, и это, выражаясь эпически, образцовая гражданская позиция. Еще скажи, что не так.

- Ага-ага, - проворчал фон Вюрт, - слепить дезу и слить каким-то сраным СМИ против сектантства это тоже образцовая гражданская позиция, или как?

На обманчиво-бесхитростном лице штурм-капитана Пиркса возникла добрая улыбка.

- Так точно, разведка! Обмануть вражеского инфо-агента, это образцовая гражданская позиция! А может, если не скромничать, то это даже гражданский подвиг, во как!

- Хэх, - Скир фон Вюрт выдохнул, - наглость второе счастье, как говорят в Сайберии.

- Наезжаешь, разведка?

- Работа такая, - ответил капитан-лейтенант INDEMI.

- Работа говоришь? А если ты такой работник, то что ж не блокировал меня раньше?

- Это секретная информация, штурм-кэп. Ясно?

- Ясно, - подмигнув, отозвался Пиркс, - а там, на полянке под навесом что, уже суд?

- Да, - подтвердил фон Вюрт, - хрен ли тянуть селедку за хвост?

…

Хуан Ларосо, высокий худощавый перуанский креол, белый по расе, но почти дочерна загорелый, носил бородку-эспаньолку и очки по моде начала века: с прямоугольными стеклами в тонкой блестящей оправе. Кроме очков, он не носил ничего - был таким же голым, как и все «тау-китяне». Его профессорский стиль общения при таком подходе к внешнему виду, представлялся несколько экзотическим.

- Ваша честь, - начал он, - мне 57 лет, из них четверть века я веду преподавательскую работу, поэтому, прошу позволить мне самостоятельно изложить обстоятельства дела, поскольку я знаю, какие обвинения мне предъявлены, и ответы на какие вопросы вы желаете получить. Разумеется, если вы настаиваете на другом формате разговора, то я склоню голову из уважения к судебной власти, выражающей волю народа.

Беверли Мастерс хмыкнула, и глянула на экран ноутбука, где в двух окнах шли сеансы видеосвязи с двумя другими верховными судьями: Одо Гете (30-летним океанологом из Новой Зеландии, хозяином плафера - планктонной фермы на северном Тонга), и Роми Фоккер (его ровесницей, австралийкой, инженером-авиатором на Вануату). Одо и Роми последовательно кивнули в знак того, что не возражают.

- Ладно, - проворчала Беверли, - излагайте самостоятельно.

- Благодарю, ваша честь, - тут Ларосо элегантно поклонился, - я начну с тривиального этического постулата Джереми Бентама: единственной целью гуманной деятельности является достижение наибольшего количества счастья для наибольшего числа людей. Разумеется, этот постулат подвергался критике за вульгарный утилитаризм, однако, до настоящего времени, не сформулирован иной этический постулат, снимающий любые противоречия и выражающий в числах гуманистическую ценность любой цели. Даже признавая недостатки оценочного метода Бентама, мы вынуждены пользоваться им в прогнозировании последствий работы, касающейся множества мыслящих индивидов.

- Чем вы будете мерить счастье? - раздался из динамика ноутбука голос Роми Фоккер.

- Хороший вопрос! - обрадовался Хуан Ларосо, - Конечно, инструмент для измерения количества человеческого счастья, или хотя бы инструмент, показывающий, счастлив данный человек или нет, это серьезная проблема. Можно было бы решить ее методом биофизики, измеряя электрический потенциал нейронов, отвечающих за ощущение удовольствия. И тогда самый надежный путь к счастью - прямое воздействие на мозг электричеством или химией. Но нас интересует не электрохимическое, а человеческое счастье, раскрывающее особые качества высокоразвитого мыслящего субъекта.

- К чему вы клоните, профессор? – послышался из динамика голос Одо Гете.

Хуан Ларосо снова поклонился, и пояснил:

- Я пока просто обрисовал ту социальную задачу, к решению которой стремится наш коллектив, созданный на атолле Нукутепи. Человек отличается от животного тем, что способен испытывать не только физическое сиюминутное удовольствие, но и счастье, индуцируемое предвидимым будущим. Своим будущим, и будущим детей, внуков, и последующих потомков, той космической расы людей, которую мы строим. На Земле перспективы людей ограничены, как сама Земля, а в космосе - безграничны, как сам космос. Отсюда следует, что счастье, оцениваемое по Бентаму, тоже безгранично. Мы сейчас только в начале пути, но перспектива, которую я нарисовал, очевидна.

- Очевидна для кого? – спросила Роми Фоккер.

- Для любого, - ответил Ларосо, - ведь я привел безупречную логическую цепочку.

- По ходу, я не любой, - сказал судья, - и, по ходу, в цепочке не хватает одного звена.

- Какого звена не хватает, ваша честь?

- Звездолета, вот какого! Где ваш звездолет, профессор?

- О, ваша честь, разумеется, вас, как инженера, в первую очередь интересует техника межзвездного перелета. Вы испытываете недоумение, глядя на скромные технические возможности нашего коллектива. Вы спрашиваете себя: «как эти безумцы, создающие сейчас лишь легкие морские парусники, намерены строить звездолет?».

- Нет, профессор! Я не себя спрашиваю, а вас! Как вы намерены строить звездолет?

- Я понимаю, ваша честь, что вопрос сложный. Я начну объяснение с двух постулатов, относящихся к технике, а вас, как инженера, я попрошу прокомментировать. Первый постулат таков: при современном уровне техники можно построить корабль, который разгонится до 5000 километров в секунду, и достигнет Тау Кита через 800 лет.

Из динамика послышалось скептическое фырканье, и только потом ответ:

- Профессор, в 2011 году янки начали проект «The 100 year Starship Study». По смыслу: через 100 лет к звездам. В 2026-м NASA показало СМИ прототип плазменно-ядерного движка. Теоретически, если построить на орбите огромный космический супертанкер, наполнить его ядерным топливом, и снабдить таким движком, то можно разогнаться до 5000 километров в секунду, провести полет, и затормозить. Грузопассажирский модуль окажется у цели. Например, на орбите звезды Тау Кита через 800 лет. А смысл?

- Смысл в том, - произнес Ларосо, - что такой полет возможен. И, смысл в том, что вы, серьезный человек, инженер, интересуетесь этой возможностью.

- Нет, профессор. Интересуется моя дочка Ойри, ей 7 лет, она иногда играет по сети в межзвездный квест «Space-War-Birds».

- Пусть так, ваша честь, но это значит, что звездолетами интересуется вся ваша семья. Теперь, я перехожу ко второму постулату: при современном уровне техники возможна орбитальная станция с автономной биосферой для десяти тысяч жителей.

- Типа, - откликнулась Роми, - старый проект 1970-х годов. Цилиндр длиной километр, диаметром 200 метров, и массой полмиллиона тонн. В игре «Space-War-Birds» в такой бочке живет толпа гоблинов, они торгуют галлюциногенными грибами. И что?

- Отсюда, - сказал Ларосо, - следует вывод: все фазы строительства корабля поколений технически исполнимы. На первой фазе создается коллектив энтузиастов, на второй – обитаемая орбитальная станция, на третьей - двигатель, который отправит станцию с населением десять тысяч человек в путешествие к Тау Кита. Сейчас первая фаза уже частично выполнена. Полторы тысячи участников полета родились и подрастают…

Судья Беверли Мастерс резко перебила:

- Мистер Ларосо! Если вы думаете, что суд позволит продолжать этот идиотизм ради наполнения космической бочки десятью тысячами людей, то вы сильно ошибаетесь!

- И, - добавил из динамика голос Одо Гете, - наше гестапо… В смысле INDEMI, уже установило, кто и зачем варит эту кашу с ускоренным размножением вундеркиндов. Организация «Новый Сияющий Путь - Фронт Мадре-Диос» вам известна, профессор?

- Да, ваша честь. Это южноамериканская партия коммунистической ориентации, и из молодежного крыла этой партии в наш коллектив пришло много волонтеров.

- Все волонтеры, – строго поправил Одо Гете, - все они попали в проект «T-Whale» из организации НСП-ФМД. И платила за все НСП-ФМД. И ваши чудесные младенцы по достижении 10-летнего возраста, должны бы были, отправиться в Эквадор и Перу для многосторонней военно-диверсионной подготовки.

- Так вот ты какая, Тау Кита! - приняла эстафету Роми Фоккер, - Что ж вы, профессор, компостировали нам мозг? Инкубатор боевиков, это совсем другая тема, понимаете?

В этот момент вмешались до сих пор молчавшие молодые «тау-китяне».

- Неправда! Мы не то же самое, что НСП-ФМД!

- Мы сами можем себя прокормить! Мы уже сами добывали морепродукты!

- И никакой у нас тут не инкубатор боевиков! Мы бы не отдали наших детей!

- Профессор Хуан точно не при чем! А вы на него вешаете терроризм!

- Свободу профессору Хуану!

- Свободу!..

- Тишина! - рыкнул преторианский сержант, - Тишина, молодняк! Вы не на футболе!

- Пошел ты… - ответили ему.

- Надеру уши! – пригрозил преторианец.

- Все успокоились! - негромко и четко скомандовала Беверли Мастерс, и как-то сразу наступила тишина. Затем, послышался такой же негромкий голос Роми Фоккер.

- Я сочинила черновой проект билля, по всем вопросам. Как бы, ситуация ясная.

- Как бы, да, - Беверли кивнула, - значит так: перерыв на час для вынесения решения.

…

Через час, на том же месте.

*** Постановление Верховного суда Конфедерации Меганезия ***

По группе T-Whale на атолле Нукутепи, архипелаг Элаусестере, Южные Туамоту:

Верховный суд по Великой Хартии исследовал жизнь и деятельность группы T-Whale (практикующей этико-мифологическое коммунистически-ориентированное учение об астронавтике и демографической стратегии), и пришел к таким выводам:

1) Группа состоит из молодых мигрантов из стран  Южной Америки, и их детей, в т.ч. граждан Меганезии по рождению. Группу создал 6 лет назад профессор Хуан Ларосо, пользуясь поддержкой перуанско-эквадорской ультралевой партии НСП-ФМД.

2) Профессор Ларосо, действуя авантюрными методами, тем не менее, развил в группе позитивную социально-семейную субкультуру. Но, систематический идиотизм в ходе биосоциальных экспериментов профессора Ларосо, привел к гибели более 300 человек.

3) По данным инспекционного звена капитана Корвина, группа имеет крайне высокий потенциал в области инженерии знаний. Но, из-за авантюризма профессора Ларосо, в группе не обеспечивался социально-необходимый уровень благ. В данный момент эта проблема решается путем интеграции группы в структуру экономики Меганезии.

/Note: детали в рапорте капитана Корвина и журнале-хронике группы T-Whale/.

4) В отношении группы зафиксирован прессинг со стороны оффи-систем, враждебно относящихся к Меганезии и Великой Хартии (в частности, попытки манипулировать Верховным судом и правительством, чтобы добиться ликвидации группы).

/Note: детали в дайджесте СМИ и в тематическом экспресс-рапорте INDEMI/.

Исходя из этого, суд постановил:

I. Применить к профессору Хуану Ларосо санкции в виде 50 лет каторжных работ по перспективным исследованиям космоса в автономной обсерватории острова Вастак.

/Note: направление работ определить исходя из сборника статей профессора Ларосо/.

II. Признать информированные действия женщин из группы T-Whale по стимуляции многоплодной беременности любительской научной инициативой, а сам стиль жизни группы T-Whale - защищаемой семейной субкультурой, частью общности Tiki-foa.

III. Обязать бизнес-партнерства, использующие потенциал T-Whale, в течение декады создать на Элаусестере-Нукутепе достойное социально-материальное обеспечение.

/Note: порядок исполнения определить сегодня, с участием директоров партнерств/.

IV. Народному флоту и INDEMI: считать диверсией любую иностранную активность, направленную на разрушение данной семейной субкультуры и проекта T-Whale.

***

Судья Беверли Мастерс завершила чтение текста и, в полной тишине, спросила:

- У кого есть вопросы?

- Судья! – крикнул Хиддик, - Почему вы так оскорбительно высказались про нашего профессора Хуана!? И за что полвека каторги? Вы же признали, что он гений!

- Отвечаю, - спокойно сказала Беверли, - потерять более 300 человек в мирное время, в отсутствие стихийных бедствий, можно или по злому умыслу, или по идиотизму. Ну, а поскольку, злого умысла у профессора Хуана не было, остается второе: идиотизм. Как медик, я могу сказать: гениальность нередко является следствием идиотизма. Отсюда фольклорный образ: гениальный ученый, который неспособен поджарить яичницу.

- Это клевета на ученых! - заявила Лилит, - Профессор Хуан не такой!

- Вы хотите, - медленно произнесла судья, - чтобы мы признали действия профессора Ларосо целенаправленными, и вынесли решение о ВМГС в форме расстрела?

- Нет, - буркнула юная «тау-китянка», - уж лучше пусть все останется, как написано.

- Простите, ваша честь, - вмешался сам Ларосо, - как это перспективные исследования космоса могут быть каторжной работой?

- Точно так же, как и любая работа, выполняемая заключенными, - сказала Беверли.

- Странно, - произнес профессор, - а что представляет собой остров Вастак?

- Это в 800 км к норд-норд-вест от Таити, - сообщила судья, - коралловый треугольник четверть квадратного километра. На полтораста километров вокруг - голый океан.

- Я понял, ваша честь. Могу ли я попросить час на то, чтобы попрощаться с друзьями? Вероятно, я никогда их больше не увижу.

- Aita pe-a. Следующий час вы свободны. И не надо пафоса, профессор. Обсерватория  Вастак имеет отличный комплекс связи, и аэродром, так что друзей вы можете видеть каждый день по видеофону, или лично, если они прилетят вас навестить. Но - за день предупредите коменданта обсерватории о визите. Режимный объект. Вам ясно?

- Да, ваша честь. Хотя, все это выглядит, как некий юридический парадокс.

- Хватит, профессор Ларосо. У вас час на общение с друзьями. Слушание окончено.

…

Корвин, задумчиво куривший сигару на краю пирса, развернулся, почувствовав чужое присутствие за спиной.

- Скир! Что за манера подкрадываться к задумавшимся людям?

- Типа, у меня работа такая. Конкретно сейчас у меня имеется специальное поручение Верховного суда к офицеру резерва Джону Корвину Саммерсу.

- Хэх… - Корвин погладил затылок, - …Почему передаешь ты, а не преторианец?

- Прикинь, - ответил фон Вюрт, - это поручение-просьба, а не поручение-приказ. Как известно, у преторианцев такие деликатные миссии не очень получаются. А я, как бы, спецслужба и, к тому же, судья Беверли знает, что мы неплохо ладим семьями.

- Беверли, - заметил резерв-штаб-капитан, - знакома со мной три года. Она могла бы запросто сама подойти, и мне сказать.

- Не могла, Корвин. Прикинь: сразу после суда ей пришлось экстренно помогать тау-китовой юниорке, которая рожает четверню.

- Вот, нах! Они тут что, каждый день рожают целую корзину малышей?

- Да. Тут большинство юниоров женского пола, и у них, типа, график этого дела.

- Хэх… То-то я заметил, что мальчиков здесь маловато. Баланс полов перекошен.

- Сильно перекошен, - подтвердил капитан-лейтенант INDEMI, - группировка «Новый Сияющий Путь - Фронт Мадре-Диос» стремилась к максимуму приплода в колонии и, следовательно, на каждого мальчика три девочки. Ну, как у тебя в семье, Корвин.

- Скир, а при чем тут моя семья? Мои девчонки по-любому не испытывают дефицита мальчиков. А я - домашний вариант секс-партнера, на случай, если лень идти в клуб!

Капитан-лейтенант INDEMI показал пальцами ОК, соглашаясь с Саммерсом.

- Да, Корвин, это понятно. Но сейчас о другом. Профессор Ларосо просил организовать разговор с тобой а, как ты знаешь, суд прилепил ему каторгу на Вастаке, и он улетает.

- Хэх… Он улетает, и?..

- …И, у профессора в мозгах куча ценной инфо. Ты можешь это выкачать.

- Может, могу. А как назад? Я уже попросил девчонок перегнать нашу флайку сюда с Аитутаки. У меня наметилась тема с несколькими тау-китянскими юниорами.

- Корвин, я прошу тебя: не морочь мне мозг. Хозяин обсерватории Вастак - академик Макаронг, aka доктор Упир. По-любому, он организует тебе обратный транспорт.

- ОК, - буркнул Корвин, - я полетаю с этим профессором. Вдруг реально будет толк.

…

*8. Приглашение в альтернативную астронавтику.

Та же дата, 24 июня, вечер. Небо над регионом Юго-Восточная Полинезия

«Летающий катер» набирал высоту, оставляя за кормой цепочку атоллов Элаусестере. Первые минуты после взлета профессор Ларосо наблюдал, как расширяется горизонт, а потом повернулся к сидящему рядом резерв-штаб-капитану, и спросил:

- Скажите, Корвин, что у вас значит: «считать военной диверсией»?

- То и значит, профессор. Так начинается любая директива о распознавании диверсий.

- О! Тогда, я не понимаю четвертый пункт постановления суда, слушайте, - профессор Ларосо взял распечатку и процитировал, - «Штабу Народного флота: считать военной диверсией любую внешнюю активность, направленную на разрушение сообщества Нукутепи и закрытие проекта T-Whale».

- Так все ясно, - сказал Корвин, - если внешняя сила попробует наехать на T-Whale, то Народный флот разберется с ней по Генеральной инструкции. Такие дела, профессор.

- Простите, Корвин, но я не знаком с этим документом. Кстати, называйте меня Хуан.

Резерв-штаб-капитан кивнул.

- ОК, если вам так удобнее, Хуан. А в Генеральной инструкции сказано просто и ясно.

Работа солдата и флота, как системы - не допустить, чтобы какие-либо организованные вооруженные формирования причинили вред жителям, их жизни и здоровью, их быту и хозяйству, или принудили жителей к чему бы то ни было путем угрозы таких действий. Выполняя свою работу, солдат и флот, как система, нейтрализуют социально-опасные организованные вооруженные формирования, уничтожая их живую силу, их технику, их материальную базу, их управление, их информационный и экономический потенциал.

- Ужас! – прокомментировал Ларосо, - И такое правда может случиться, по-вашему?

- Конечно, может. У нас это накатанная схема военные операций.

- О! И вы это одобряете, Корвин?

- Да, - штаб-капитан пожал плечами, - я одобряю. А как иначе?

Профессор вздохнул, отвернулся и, глядя на бесконечное синее полотно океана, тихо произнес:

- Вы хороший человек, но вы готовы с легкостью одобрить зло. Почему?

- Зло, добро, - Корвин снова пожал плечами, - абстракции. Вы сказали, что я хороший человек. Это тоже абстракция. Все зависит от ситуации, и от точки зрения.

- Вы сказали «абстракция»? По-вашему, это правильно?

- Что именно, Хуан?

- То, - пояснил профессор, - что добро и зло стали абстракцией, а человек оказывается хорошим или плохим в зависимости от ситуации.

- Правильно, неправильно, - штаб-капитан в третий раз пожал плечами, - спросите еще, правильно ли, что вода замерзает при нуле по Цельсию.

- Корвин, вы лукавите. Вам прекрасно известно, что законы человеческого общества не заданы свойствами вселенной, а определяются людьми. Люди на этой планете сделали собственную жизнь отвратительной, жестокой и бессмысленной, потому что, получив великий дар природы - разум, они применили его неразумно. Миллион лет назад наша планета была прекрасной и цветущей. Человеческая раса на заре ее истории имела все необходимое, чтобы построить счастливое общество. А что она построила?

- Что построила, то построила, - ответил Корвин, - я, знаете ли, родился не миллион лет назад, и к моменту моего рождения на этой планете было изрядно насрано, так что мне  пришлось принимать дела, такими, какие они есть, и я в этом не оригинален. Могу вас заверить: со всеми людьми, которые вас окружают, случилось то же самое.

- Интересная мысль! – воскликнул Ларосо, поворачиваясь от окна к собеседнику, - Вы обладаете ценным сочетанием личных качеств: быстрота мысли, сила воли и активная, ответственная жизненная позиция. Вы читали Сэлинджера «The Catcher in the Rye»?

Корвин отрицательно покачал головой.

- Я не люблю литературную классику, кроме детективов.

- Тогда, - сказала профессор, - я вам процитирую фрагмент. «Малыши играют вечером в огромном поле ржи. Их тысячи, а кругом ни одного взрослого, кроме меня. И мое дело - ловить малышей, чтобы они не сорвались в пропасть». Вот, Корвин, какими были ваши действия на Нукутепи. Я по глазам вижу: вы готовы спорить, и говорить, что вы просто выполняли приказ. Но, как бы то ни было, вы спасли будущее моих юных учеников.

- Думайте, как вам нравится, - ответил резерв-штаб капитан.

- О! – Ларосо улыбнулся, - Сильный прием, чтобы уйти от ответа, который вы считаете слишком пафосным. Вы привыкли, что красивые слова прикрывают грязную ложь. Но, сейчас это не так. Мне незачем вас обманывать. Я лишь хочу спросить: если бы кто-то предложил вам прыгнуть на миллион лет в прошлое, чтобы заложить базис эстетичной прогрессивной цивилизации с позитивным будущим, вы бы согласились?

- Хэх… Я бы сначала, спросил о технике. Это машина времени для нашей старушки - Земли, или это звездолет, отправляющийся к какой-нибудь Terra-Nova?

- Судя по вашему ответу, - заметил Ларосо, - вы читали мою книгу «Город Галактики», знакомы с теорией второго шанса для человечества, и имеете свое мнение на этот счет.

- Да, - лаконично подтвердил Корвин.

- И каково же это мнение, позвольте спросить?

- Мнение такое, Хуан, что пусть ваши юниоры готовятся лететь к Тау Кита, а я в своей команде продолжу приводить в порядок часть планеты, на которой живу. Я думаю, вы погорячились, поставив на этой планете крест. И еще, мне не очень нравится общество, которое вы спроектировали в «Городе Галактики». У меня другие социальные вкусы.

- Парадокс! – воскликнул Ларосо, - Вам не нравится это общество, но тем не менее, вы напечатали в своем рапорте… Минутку, я найду этот фрагмент…

Профессор еще раз пробежал глазами распечатку постановления суда.

- Вот, я цитирую: «По данным инспекционного звена капитана Корвина, группа имеет крайне высокий потенциал в области инженерии знаний».

- Да, я изложил свое мнение, и подтвердил объективными данными. Что тут такого?

- Парадокс! – повторил профессор, - Вы осознанно сделали грандиозный комплемент сообществу, которое вам не нравится! А позавчера вы почти полночи помогали моим ученикам, и они в восторге от вас, хотя вы им тоже рассказывали о своем негативном отношении к «Городу Галактики». Согласитесь, это не вписывается в рамки логики.

- Отлично вписывается, - возразил Корвин, - если подходить с позиции выгоды. Всем свободным гражданам выгодно, чтобы в стране было много сообществ с различными конструктивными культурами. Как в инженерной команде: чем выше разнообразие в подходах к задаче, тем вероятнее, что задача будет решена.

- Нетривиальная аналогия, - оценил Ларосо, - а каков критерий конструктивности?

- Критерий четкий. Это направленность на результат, безразличный к идеологии. Если ветряк производит 5 киловатт при ветре 3 балла, то это факт, не зависящий от религии наблюдателей. В США такой ветряк стоит десять кило-баксов, а звено ваших юниоров строит это за два дня, из подручных средств, и дешевле кило-бакса по себестоимости.

- Корвин! Вы считаете правильным измерять ценность общества в долларах?

- Я не измерял ценность общества, а сопоставил в единицах товарного эквивалента. А доллар США, я думаю, для вас пока привычнее, чем наш алюминиевый фунт.

- Пока? - переспросил Ларосо.

- Да. Пока. Ведь теперь вы будете получать зарплату в алюминиевых фунтах.

- Зарплату?

- Да. Вы же будете работать на каторге, и цена вашего труда за вычетом социальных взносов и судебных пенальти, будет вам выплачиваться. Таковы правила Хартии.

- Любопытно, а могу ли я передавать всю свою зарплату своим ученикам?

Резерв-штаб-капитан утвердительно кивнул.

- Да, это ваши деньги. Но у ваших юниоров и так не будет дефицита товаров. Здесь в Меганезии бизнесмены понимают, что самый ценный ресурс, это креативные люди, а поселение Нукутепи, это настоящий инкубатор таких людей. Выводы очевидны.

- Деньги… - Ларосо вздохнул, - …Товарные эквиваленты. Мы несколько лет жили на пределе возможностей, нам едва хватало товаров первой необходимости, но теперь все перевернулось, и я опасаюсь, что моих воспитанников испортит изобилие. Я посвятил анализу опасности изобилия особый раздел в моей книге. Возможно, вы читали.

- Я читал, и очень внимательно. И я с вами не согласен, Хуан. Все ваши аргументы, это гвозди не от той стенки. Вы пишете: индейцы юкуа был прекрасны, пока не появилось изобилие, завезенное из США. В городках посреди сельвы выросли отели «Хилтон» и супермаркеты, все стало измеряться долларами, и прекрасные индейцы превратились в холуев, попрошаек и алкоголиков. Только племена, бежавшие от опасного изобилия в непроходимые джунгли, остались прекрасными, как и прежде. Типа логика, а?

- Мм… - произнес профессор, - Судя по вашему «а» с вопросительной интонацией, вы намерены оспорить мою логику.

- Еще как намерен! В вашей логике «после» интерпретируется, как «вследствие». Типа: «начался шторм, потому что небо потемнело». Вы, Хуан, вслед за ранними утопистами, объявляете: материальное изобилие ведет к культу вещей и к деградации. Но, давайте посмотрим на ваш пример. Если бы у индейцев юкуа настало материальное изобилие, наверное, им не пришлось бы холуйствовать. А вы пишете, что им приходится.

- Да, в чем-то вы правы, Корвин. Изобилие ведет к деградации не само по себе. Оно действует опосредованно. Изобилие порождает неравенство, а неравенство порождает зависть бедных к богатым. Бедные, стремясь подняться до уровня богатых, начинают карабкаться к этому уровню, растаптывая по дороге все человеческое в себе.

- А зависть откуда берется? – поинтересовался штаб-капитан.

Профессор Ларосо удивленно поднял брови.

- Это очевидно! Если человек, не получивший коммунистического воспитания, видит соседа, который живет богаче, то животные инстинкты инициируют раздражение.

- Хэх! Странно, что я замечал это только у частично-цивилизованных туземцев, а вот у настоящих дикарей, которые, видимо, живут больше под влиянием инстинктов, такого эффекта нет. Любопытство - да. Желание получить какую-то конкретную вещь - да. Но никакой абстрактной зависти к богатству. У дикарей даже отсутствует слово, которое обозначало бы богатство вообще. Богатство всегда конкретно. Дом, лодка, топор...

- О-о-о! – протянул Ларосо, - У вас отличная хватка полемиста. Да, вы опять правы. У зависти первоначально другой мотор: власть. Понятие о власти есть даже у обезьян, и стремление к власти, это инстинкт, связанный с основным инстинктом. Альфа - особь обладает преимуществом при выборе партнера для размножения. А в любом обществе, построенном на товарно-денежных отношениях, богатство и власть идут рука об руку. Далее, рост материального изобилия порождает расслоение по богатству и по власти. Стремление к богатству, есть инстинктивное стремление к статусу альфа - особи. Так материальное богатство становится культом. Теперь вы согласны?

Корвин поднял руки и медленно похлопал в ладоши.

- Браво, профессор! Вы только что доказали, что само по себе материальное изобилие абсолютно безвредно. Вред заключен в общественном устройстве, которое позволяет покупать власть за деньги и навязывать жителям имущественную лестницу статусов.

- Но, - возразил Ларосо, - подобная надстройка неизбежно возникает на определенном уровне развития производительных сил, это доказали еще Маркс и Энгельс.

- А Пол Пот доказал, - ответил Корвин, - что подобную надстройку можно обнулить.

- Это сильный довод, - произнес профессор, - все верно, «красные кхмеры» полностью снесли надстройку, но ужасным методом. Они не только отменили товарно-денежные отношения. Они физически истребили всю интеллигенцию и сожгли почти все книги, выслали всех горожан в деревню и запретили все семейно-брачные отношения.

- Да, профессор, но пример интересен тем, что надстройку можно снести начисто, до палеолита. Это гораздо проще, чем построить звездолет на 10 тысяч пассажиров. Я не отрицаю ценности исследований в области звездоплавания, но зачем дарить каким-то уродам нашу милую планету? Звездолеты, это здорово, но Пол Пот тоже интересен.

- Все сложнее, Корвин, - возразил Ларосо, - даже если принять стратегию Пол Пота за ориентир, кто будет это исполнять? Нормальный человек психологически не сможет.

- Психология загадочная штука, - отозвался штаб-капитан.

- Подождите… - тихо произнес профессор, - …Неужели ужасы, которые показывало американское TV о проведении меганезийской доктрины «Tiki-foa», это правда?

- Отчасти да, профессор. Многие из этих событий действительно имели место.

- А вы, Корвин? Вы в этом участвовали?.. Не отвечайте, я зря задал этот вопрос, и я не поверю, даже если вы ответите «да». Лучше сменим тему и поговорим о звездолетах.

- С удовольствием, Хуан. Звездолеты, это позитивно.

Хуан Ларосо сложил ладони перед грудью, как будто собирался начать медитацию в буддистском стиле. Кажется, его беспокоили сомнения, и потребовалось время, чтобы справится с ними. Приняв, наконец, решение, он сообщил:

- Мои ученики верят в нашу миссию. Но это не фанатичная бездумная вера, и ее надо поддерживать, иначе со временем, она угаснет. Необходимо настоящее дело.

- Что конкретно вы предлагаете? - спросил Корвин.

- Только не удивляйтесь, - сказал профессор, - вы слышали о солнечном парусе?

- Да. Как я понимаю, это сверхтонкая пленка-зеркало, которое разгоняет космический корабль за счет давления солнечного света.

- Верно! – профессор Ларосо улыбнулся, - Эта схема практически проверена в 2010-м, Японским Космическим агентством. А вы знаете другие варианты?

Корвин отрицательно качнул головой.

- Нет, о других не слышал.

- Вы не слышали! – Ларосо улыбнулся, - А они существуют. Это электрический парус Янхунена, финский проект, реализованный на эстонском микро-спутнике в 2013-м. Он представляет собой паутину, которой придается положительный электрический заряд, отталкивающий ионы солнечного ветра. Но я хочу рассказать даже не об этом.

- А о чем, Хуан?

- О! Я хочу рассказать о парусе класса «магнетар», изобретенном в Алабаме в 2004-м, американо-индийским ученым по имени Нанджендра Сингх. Этот парус самая чистая космическая технология. Он состоит не из вещества, а из магнитного поля, которое по законам электромеханики перехватывает и закручивает ионы солнечного ветра. Такой парус действует, как магнитное поле планеты. Знаете, ли вы, что магнитосфера Земли перехватывает солнечный ветер, и его закрученные ионы дают полярное сияние?

- Хэх! Да, я помню это из школьной физики. А парус этого Нанджендры реализован?

- Увы, но… - Ларосо развел руками, - …Расчет показал, что современные технологии позволяют построить только очень-очень маленький магнетарный корабль. Слишком маленький. Примерно как футбольный мяч. И концепт остался не востребованным.

- Хэх… А для чего можно использовать космический корабль размером с монетку?

В ответ, профессор Ларосо вздохнул и снова развел руками.

- Корвин, я не знаю, поймете ли вы, но очень важно поддержать веру в мечту.

- Вы это уже говорили, Хуан. Я, по ходу, уловил насчет веры в мечту. Но, у меня сразу возникает практический вопрос: сколько это будет стоить, например, в долларах?

- Я уверен, что недорого. Мои воспитанники могут все это сделать самостоятельно, им  нужны только некоторые детали, инструменты и лаборатория. И еще нужна маленькая ракета-носитель, чтобы вывести магнетарный кораблик в околоземное пространство.

- Хэх… Как я понимаю, ракета-носитель, даже маленькая, это очень недешево.

- Корвин! Это ведь мечта! Не говорите: нет. Возьмите мой блокнот, там все чертежи.

- Подождите, Хуан… - начал Корвин, но Ларосо уже извлек из своей сумки архаичный бумажный блокнот, и протянул собеседнику.

- Вот, блин… - Корвин с сомнением покачал головой, - …Хуан, я не готов забрать ваш единственный экземпляр. Лучше я сфотографирую ваши чертежи на коммуникатор, и отправлю своим коллегам, которые могут заинтересоваться. Дальше – посмотрим.

- Спасибо, Корвин! Огромное спасибо! Я знал, что не ошибся в вас, - с этими словами, профессор Ларосо сложил руки перед грудью, будто собрался молиться.

Резерв-штаб-капитан беззвучно, незаметно выругался одними губами, и начал листать страницы блокнота, фотографируя чертежи, таблицы и формулы. Он понял, что уже не может отказать в помощи этому полусумасшедшему дядьке и юниорам – тау-китянам. Называется: влип. Хотя, интересная штука. А интересные штуки редко бывают совсем бесполезными. Рано или поздно, так или иначе, они к чему-нибудь прикладываются...

…

*9. Меганезия еще далеко, но уже близко.

25 июня. Юго-восточные Курилы.

Неровный прямоугольник: 200 квадратных километров серых и желтоватых холмов, преимущественно покрытых лугами и низкорослым кустарником. Берега, причудливо изрезанные заливами и фьордами. Население и хозяйство: полтора поселка, два порта.

Климат умеренно-муссонный (постоянная дождливая осень, но летом бывает жара).

В 100 километрах к юго-западу и западу раскинулся большой остров Хоккайдо.

В 400 километрах к северо-западу – большой остров Сахалин.

На тысячи километров к юго-востоку – только великий океан. Волны-волны-волны…

Вот что такое остров Шикотан.

В течение 300 лет за Курильские острова (исходно принадлежавшие племенам айнов) происходила борьба между двумя империями: Российской и Японской. Есть миф, что последний шаман свободных айнов в 1880-х здесь, на Шикотане, весьма качественно проклял обе империи. Будто бы сказал шаман: «вы любите завоевывать и подчинять – воюйте же между собой на нашей земле дюжину дюжин лет, получайте за это только ненависть, и провалитесь затем к подземным демонам, где вам самое место». Можно спорить об аутентичности мифа, и о точности реализации проклятия, однако…

… - Однако, - произнес старший механик Егор Попандопуло, - на обе империи после проклятия стало падать все больше и больше всякой фигни. И все войны, даже те, что выигрывались, приносили лишь новую фигню. С этого кордебалета одна империя уже убралась в комод, а вторая, как я слышал от умных людей, будет там к середине века.

- Егор, вы верите в шаманизм? - напрямик спросил молодой британец Марк О'Бирк.

- Я не верю, - ответил внушительный и колоритный уроженец Одессы, но после паузы добавил, понизив голос, - только шаманизму как-то безразлично, верите ли вы в него. Миллион лет шаманы шаманят, и не про что-то там на небесах, как другие жрецы, но конкретно про улов, про урожай, и про все, что по хозяйству волнует публику. Мозги говорят мне, что это не просто ля-ля-ля. Но каждый из вас может думать это своими мозгами, как ему нравится. Такое мое мнение, если вы спрашиваете, мистер О'Бирк.

- Я записываю аудио-видео для блога, - на всякий случай напомнила Брай О'Бирк.

Егор Попандопуло кивнул и тоже напомнил.

- Да, как договаривались, мэм. Экскурсия с аудио-видео съемкой. А расходы…

- Гонорар экскурсовода, транспорт и все береговые расходы за мной, - сказал Форкис Констакис, энергичный молодой дядька, промышленный художник-дизайнер из очень богатой семьи корабелов с греческого острова Крит.

- Да, мистер Форкис, такой уговор, - ответил Попандопуло, затем повернулся к Герде Шредер, - вы тоже готовы, мэм, или хотите еще поснимать этот парусник?

Вопрос был вполне резонным. Германка-колумнист в состоянии изумления снимала на видео соседний корабль: бешено-футуристический 200-метровый катамаран с двумя А-образными мачтами, напоминающими телебашни.

- Э-э… Парусник? – переспросила она.

- Да, мэм. Это парусный лихтерный катамаран «Celtic». Первый такого класса морских грузовиков. Я считаю: будущее за такими штуками. Ведь обычный грузовик-теплоход сжигает за трансокеанский рейс топлива на столько денег, что глаза на лоб лезут. Вот, мистер  Констакис не даст соврать.

- Это проблема, - подтвердил критянин из семьи корабелов, - даже самый экономичный контейнеровоз тратит килограмм топлива в час на каждый из перевозимых 20-футовых контейнеров. Цена килограмма топлива около доллара. Значит, за двухнедельный рейс сгорит по 300 долларов на контейнер. Относительно цены груза - не так много, но для типичного супер-контейнеровоза емкостью 10 тысяч TEU это три миллиона долларов. Серьезные деньги за две недели. А сколько емкость у этого парусника?

- Ну, - сказал стармех, - в пересчете с лихтеров на контейнеры: тысяча двести.

- Отлично, значит, 360 тысяч долларов экономии за рейс, - резюмировал критянин.

- Э-э…- вмешалась Герда, - …А где у него паруса?

Егор Попандопуло показал ладонью вперед и вверх-вниз.

- Видите на мачтах эти длинные панели, вроде самолетных крыльев? Это паруса.

- Обалдеть… - выдохнула она.

- Такой инновационный дизайн, - сказал он, - ну что? Вы готовы, мэм?

- Да, - подтвердила Герда, и убрала телекамеру в сумку через плечо.

- ОК, - стармех кивнул и показал ладонью на микроавтобус военного образца, - Видите, транспорт подан, - водителя зовут Кирилл Рыжов. Скажете: мы от Егора-Одессита. Ну,

поезжайте. Если что, звоните мне. May the Force be with you.

Этой фразой: «Да пребудет с вами Сила» (напутствие рыцарей-джедаев из культового фэнтези-сериала «Звездные войны») Егор Попандопуло завершал каждую инструкцию пассажирам при отправке их куда-либо с местным гидом-водителем.

Так было уже трижды на Камчатке: при экскурсиях из порта Петропавловск к вулкану Ключевская сопка, к Кипящему озеру, и в Долину Гейзеров.

Так было и теперь. Какие-то особые отношения существовали у стармеха с местными. Оставалось только гадать: какие? И на ум отчетливо приходило слово «мафия».

…

Вряд ли Герда вписалась бы на эту экскурсию по Шикотану (вероятнее, предпочла бы просто погулять по берегам Круглой Бухты) но сыграли роль два обстоятельства:

Первое: Азалинда Кауфман склеила офицера местной (условно) полиции, и Герда, как лучшая подруга, конечно, оставила ее в каюте наедине с этим «другом на полдня».

Второе: Констакис предложил Марку и Брай, блоггерам-любителям, слегка заработать репортажем о Шикотане, а те пригласили еще Герду (зная, что она блоггер-профи).

Герда согласилась, хотя отметила странность: зачем Форкису Констакису понадобился репортаж о пребывании на Шикотане? И не только о Круглой Бухте (где официальный морской порт, и где остановился лайнер «Мидгардсорм»), но и в Крабовом фьорде (где рыбный порт при единственном реальном поселке)? Может, промышленный шпионаж?

Впрочем, работа не рискованная, ведь съемка ведется открыто, и если местные власти против этого, то, по-видимому, просто подойдет полисмен, и потребует прекратить.

Кстати (размышляла далее Герда, уже устроившись в микроавтобусе) интересно: кто в настоящее время тут власть? Популярные политологические журналы расходились во мнениях. То ли остров Шикотан это часть Автономного Сахалинского Губернаторства (согласно правопреемству к Третьей Империи), то ли это часть японской Префектуры Хоккайдо, округ Нэмуро (согласно реставрированному Симоденскому Трактату). Еще фигурировала в журналах такая экзотическая версия: после Второй Новогодней войны (произошедшей полгода назад и докатившейся от атоллов Микронезии аж до Пролива Беринга) сделалось на Шикотане этакое Дальневосточное Сомали. Чье это Сомали, не уточнялось, но был намек: мыс на юго-востоке Шикотана назван Краем Света, за ним  простирается Тихоокеанская акватория, вне всяких официальных юрисдикций. Кстати: субъекты, проверявшие тут ID пассажиров лайнера «Мидгардсорм» носили униформу камуфляжной расцветки с национально-неопределенной эмблемой на шевроне: силуэт острова, и лаконичная надпись: «Shikotan local police». Попробуй, пойми, что это…

…На микроавтобусе, как заметила Герда, не было никаких номерных знаков, но в углу салона лежал комплект японских номеров. Водитель Кирилл Рыжов (явно из местных русских) неплохо говорил по-английски. Уловив интерес Герды к реальной обстановке, сложившейся на Шикотане, он немедленно начал презентацию и политинформацию (параллельно с экскурсией). С первых его слов Герда поняла: лучшим инфо-подарком читателям ее авторской колонки-блога в журнале «Hauswirtschaft» станет минимально обработанная прямая речь мистера Рыжова.

*** «Hauswirtschaft» blog-GS. Неяпонские острова: взгляд жителя ***

«Зовите меня просто: Кир. Как древнего персидского царя. Люблю древнюю историю. Вообще, мне хотелось стать археологом, но ни фига не вышло. Сначала пролет мимо университета, а потом все развалилось. Политика. Пришлось работать в речном порту Комсомольска-на-Амуре. Зарплата там хреновая, и я позже нашел по интернету место матроса-аппаратчика на корабле «Nord King of Shit», с хабом тут, на Шикотане».

*

Рыжов прервал свой рассказ, чтобы сосредоточиться на дороге. Кстати, на вид он был  деревенский увалень, но водил отлично. Ехать по этой грунтовке, с изрядными ямами примерно через каждые 100 метров, не каждый рискнет. А главное препятствие: овраг, пересекший дорогу. Через овраг - мостик-эстакада, похоже, из стеклопластика. Рыжов аккуратно проехал по этой инженерной конструкции, и продолжил повествование.

*

«Раньше дорога была еще хуже. В этом месте вообще приходилось в объезд по склону сопки. Но, жизнь налаживается, поскольку экономика. Вы видели: в Круглой бухте вот новый порт. Но вас, вроде, интересует Корео-Таун в Крабовом фьорде. Так вот: когда  Третья Империя распадалась, в главной столице выдумали: чтоб Шикотан не достался японцам, надо поселить там корейцев. Где есть корейцы, там не будет японцев. Вот вы смеетесь, а столичные чиновники всю политику строили на таких идеях. Вроде такой: чтобы империя стала богатой, надо чтоб люди меньше ели, и больше работали. А чтоб империя стала великой, надо все деньги тратить на пропаганду и на войну. Потому-то   империя развалилась. Осталось Сахалинское Губернаторство. И корейцы, которых тут поселили. Сейчас мы вкатимся на высотку Горобец. Нас немного потрясет, зато виды с высотки замечательные, на Крабовый фьорд, и на Корео-Таун. Ну, давим на газ».

*

Микроавтобус съехал с дороги на колею (две полосы мокрой коричневой глины среди высокой травы). Мотор взревел, из-под колес брызнули фонтаны грязи. Промелькнул неглубокий овраг, затем мотор снова взревел, и через минуту машина остановилась на округлой вершине холма. Кроме природных объектов тут есть боевой танк. Огромный, чудовищно ржавый монстр нацелил ствол своего орудия на далекую горловину бухты. Рыжов открыл дверь, спрыгнул на грунт, подошел к танку, и потер пальцем его борт. Продемонстрировал охристое пятно ржавчины, оставшееся на пальце, и высказался в несколько загадочной, но рациональной историко-философской манере:

*

«В такую ерунду все ушло. И российская нефть-газ. И японское экономическое чудо. Спорили 100 лет, чье это. Российский император кричит: мое! А японский император кричит: нет, мое! Вот, они вваливают кучу народных денег в такое военное железо, и начинается мясорубка с человечиной. Так рубились-рубились, а на выходе что? Пока императоры воевали-спорили, всему настала жопа. Ни работы, ни фига. Все тут стало вообще ничье, на фиг никому не нужное. Танки с сопок безработные моряки продали китайским торговцам на лом за тушенку и водку. Этот танк последний. Потом пришла Тропа, и все стало ейное. Потому что Тропа ни с кем не спорит, чье это. Тропа просто приходит, делает бизнес, живет, и дает жить людям. Называется: пост-политика».

*

После этого спича, Рыжов показал, как лучше залезть на башню танка, чтобы удобнее фотографировать, и приступил к рассказу о наблюдаемых объектах:

*

«Вот, самый большой корабль в бухте, это «Nord King of Shit», на котором я работаю. Кстати, одна 30-часовая вахта в неделю, и платят хорошо. На самом деле, это плавучая биохимическая фабрика. Северный Король Говна - точно сказано. Мы перерабатываем

вообще любое говно, включая отходы рыбпрома Хоккайдо. А продукция: биобутанол, отличное автомобильное топливо. Это чтоб было ясно: я горжусь своей работой. Хотя, приезжаю домой после вахты весь в говне, несмотря на комбинезон. Так в говне, что раздеваюсь в гараже, и всю одежду – в гаражную стиральную машину, потом, там же в гараже - под душ, и после - домой, чтоб нормально помыться. Кумико, моя жена, такое придумала, чтоб не тащить говно в дом. У японок талант к бытовой санитарии».

*

Британка Брай О'Бирк, использовав паузу, задала вопрос: верна ли догадка, что жена  Рыжова - японка? Если да, то как это совместимо с тем, что городок здесь корейский? Разумеется, Брай извинилась за нетактичность, но Рыжова ничего в этом не смутило.

*

«Да, Кумико - японка. Мы познакомились в порту Нэмуро. Наш Король Говна туда за говном приходит каждый день. А Кумико работала на первичной сортировке рыбы, на причале. Работа - такое говно, что даже на нормальное говно непохожа. В Японии как устроено: если после школы не получишь хорошее образование, то будешь в говне. Я ничего плохого не желаю сказать про Японию. Они хорошо нам платят, и вообще, там порядок, чистота, все такое. Богатая страна, культурная, опять же. Но там в некоторых сферах жизни такое говно, что… Я уже сказал. Короче, так мы познакомились. Хотя, я хреново понимаю по-японски, но дельному парню, чтоб познакомиться с девушкой, не нужно много слов. Девушке тоже не нужно много слов для этого. Что еще объяснить? Насчет корейцев? Так, у нас в Крабовом фьорде все корейцы - русские, в смысле, они с Сахалина. Вот, оттуда политики перетащили их на Шикотан. Не насильно, а льготами всякими по кредитам, по налогам, по квотам на вылов краба. Предприятие им сделали специально: «Краболовная база номер-два». Правда, не очень-то это помогло, а потом  вообще настала жопа, я говорил. В итоге: траулеры - ржавые калоши, жизнь - нищая».

*

Реальность Крабового фьорда, наблюдаемая с холма, настолько не соответствует этой характеристике, что напрашивался вопрос: Какие тут ржавые калоши, и какая нищета? Около новеньких причалов - элегантные 50-метровые корабли. Тут Форкис Констакис,  (разбирающийся в кораблях) шепнул, что это похоже не на траулеры-краболовы, а на модернизированные военные тральщики. Поселок, охватывающий берег, кажется, как минимум, благополучным. Скорее даже процветающим. Будто это не край Сайберии, а  Скандинавия. Тут не только корабли, тут и красивые гидросамолеты. Неужели все это приобретено от доходов местного рыбно-крабового промысла? Рыжов ответил:

*

«Я тут год всего. А корейцы говорят: до весны прошлого года была полная задница. В смысле, такая, как я говорил. После платежей губернатору Сахалина, денег вообще не оставалось. Но пришли люди с Тропы. Для них Шикотан - вроде как плацдарм мечты. Отсюда на юг или на юго-восток прямой путь к ихнему морю, без препятствий. Какие деньги крутятся на Тропе, вы, журналисты, знаете. Так что я не буду болтать попусту. Главное, я считаю: у народа работа за хорошие деньги, и безопасность, и нет лишних чиновников с поборами за все на свете. Корейцы говорят, что люди с Тропы сразу по-своему решили вопрос. Сахалинскому губернатору - всякую контрабанду полезную, в качестве арендной платы за остров. Здесь, все же, сахалинская земля, если смотреть по справедливости. Хотя, японцы в Нэмуро считают, что здесь ихняя земля, опять же, по справедливости. Некоторые японцы перетащили свой малый бизнес с Хоккайдо сюда. Пекарни, кафе, лавки, ателье швейные, бытовой сервис, некрупное строительство. На Шикотане вообще все строительство некрупное, если по японским меркам. Въедем в Корео-Таун - увидите: тут все строили японцы. Я говорил: хотя таун корейский, тут к японцам нормально. Тут ко всем нормальным людям - нормально».

*

Форкис Констакис спросил о налоговой системе и получил ответ Рыжова.

*

«Налоги внутри арендной платы за землю. Хотя нет, в субарендной - так в документах написано. Если вы про сумму интересуетесь, то, я не экономист, но, по-моему, дешево получается. И японцы считают: дешево. Земляки моей жены, когда приходят в гости и выпьют слегка, говорят: непонятно, как тут мэрия сводит концы с концами при таких маленьких налогах. В Японии прорва всяких налогов: национальных, региональных, и местных. Где 5 процентов, где 10. Почти половина прибыли уходит. Не то, что тут. А вообще: я считаю, тут никакого чуда. Просто, мэрия не тратит деньги на всякую хрень ненужную. Я не экономист, но мне так кажется: обычно правительство, особенно если империя, делает, как алкоголик. Жрет водку до полной потери мозгов, падает спать, а утром – бодун, и оно снова жрет водку, чтобы справиться с бодуном, снова до потери мозгов, а дальше снова бодун. И империя пропивает все из дома. Нормальные люди не жрут водку в таком количестве. Просто: наша мэрия нормальная, вот и весь секрет».

*

Мы спрашиваем у Рыжова, как устроена и кем назначена мэрия (или какое-то местное правительство) Шикотана? Он слегка удивлен (похоже, не задумывался об этом).

*

«Хрен знает. Мэрия и мэрия. Будем в центре тауна – там офис с вывеской и флажком. Можете зайти и спросить, если интересно. Мэрия любит общаться с журналистами, и правильно: это PR, имидж, реклама территории. Давайте, садитесь, поехали в таун. А дальше на пляже тауна, Кумико подберет нас на катере, и проедем вокруг острова».

*

Пять минут ужаса (это микроавтобус опять катится по глинистой колее), и вот дорога. Теперь (после колеи) кажется, что она превосходная. Дальше – въезд в Корео-Таун, и подтвердившееся впечатление: поселок процветает. Конечно, качество покрытия улиц далеко не скандинавское, и мусор с улиц явно убирается не чаще раза в день. Но ряды симпатичных коттеджей, и центральный квартал кафе-магазинов-офисов выглядит на скандинавском уровне. Не так аккуратно, зато очень просторно. От центра – чудесная пешеходная аллея к пляжу. На пляже молодежь в купальниках играет в футбол. Да, на Шикотане сегодня солнечно, и жарко для здешнего климата. Многие местные отважно купаются, хотя океан здесь не очень-то теплый. Между пляжем и территорией порта – вертолетная площадка. Вертолеты – маленькие и необычные (Рыжов поясняет: это не вертолеты, а автожиры, Марк О'Бирк обещает потом подробно объяснить разницу). В дальнем углу площадки четверо рабочих возятся с постмодернистской статуей краба. Логично вроде бы: Крабовый фьорд – напрашивается монумент крабу. Да, монумент. Кажется, дюралевый. Если бы существовал живой краб такой величины, то он мог бы сразиться с тираннозавром (правда, краб помельче, но из клешней торчат верх и вниз жуткие когти длиной с двуручный меч). Я делюсь этой шуткой с коллегами, но Марк поправляет меня, сообщая: это не постмодернистская статуя краба, а боевой крабоид Народного флота Меганезии - легкий авиа-штурмовик, и это не клешни с когтями, а мотогондолы с воздушными винтами. Любопытно: откуда тут взялась эта машина?

*

Дальше – мы видим Кумико. Жена мистера Рыжова подкатывает на катере (как было анонсировано). Катер небольшой, но вполне мореходный и новенький. Сама Кумико довольно обыкновенная молодая японка: невысокая, деловитая, приветливая. И, едва познакомившись с нами, она вдруг показывает в сторону горловины бухты, повторяя незнакомое слово: «антаква». Сначала мы думали, что это какое-то английское слово, произнесенное с японским акцентом (этот акцент очень непривычен для европейца). Понятно было, что Кумико советует нам снять на видео большой парусник, который медленно и аккуратно заходит в бухту. Рыжов поддерживает жену и поясняет для нас: парусники типа «Kaihopukeua» самые продвинутые в мире. 6000 миль из Антарктики проходят за декаду. Кстати (сообщил он) «Kaihopukeua» значит: «ловец призраков». Я спросила: «на каком языке?», и получила краткий ответ: «на ихнем». Эрудиты о'Бирк обещают вечером объяснить мне, что такое «антаква», и какой язык «ихний».

***

Вечером этого дня Герда Шредер добавила примечания к репортажу (и к этому фрагменту).

* Автожир: летательный аппарат, внешне похожий на вертолет, но с т.н. «пассивным ротором». Его несущий винт без мотора, раскручивается встречным потоком воздуха (авторотация). Теория автожира создана в 1930-е годы, детальнее см. в Глобопедии.

* Антаква: питьевая вода из антарктических ледников. Имеет хороший сбыт в странах Золотого миллиарда - из-за экологических страхов. Формально поставщиком антаквы – новозеландская фирма, но фактически (по данным СМИ) - меганезийская.

* Kaihopukeua: «ловец призраков» на языке утафоа (старо-полинезийском). На утафоа записан античный эпос Tiki. Хотя, в Европе этот эпос считается фальсификацией.

…

Следующие два дня (26-27 июня) прошли в длинной экскурсии по Хоккайдо, безумно  красивому большому острову. Но все же, вечером 27-го, Герда призналась себе, что не Хоккайдо, а Шикотан (на который, вроде бы, лайнер зашел только потому, что гораздо дешевле стоянка в порту)… Да, остров Шикотан оставил более яркое впечатление. Не потому, что там какие-то особые красоты, а потому, что там - тайна. Там - обстановка жутковато-веселой пиратской тусовки, не постановочной, а абсолютно реальной. Эта пиратская тема, при (здесь не мешает повторить) абсолютной физической реальности выглядела так фантастически для того, кто не видел это своими глазами, что у Герды возникали сомнения: выкладывать ли вторую часть репортажа об экскурсии. Дело не только в странном геополитическом положении острова Шикотан, крепко связанном с Великой Контрабандной Тропой через Тихий океан. Дело еще в тех гидропланах, что замечены были с высотки Горобец, а затем осмотрены при экскурсии по Корео-Тауну.

Гидропланы были мелкие - наподобие крылатых прогулочных катеров. Но среди них  встретился крупный. Уже не катер, а маленький теплоход (вроде скоростных паромов, катающихся по Рейну с сотней пассажиров на борту). Только здесь он был крылатый (поскольку гидроплан), и на него как раз шла посадка. Пассажиры – сплошь японцы. Несомненно японцы - отпускники (с яркими сумками и кучей видеоаппаратуры). Как прокомментировал Кир Рыжов: «Это на остров Паган, 2500 километров к югу. 6 часов полета на такой штуке. Там тепло, пляжи, пальмы. И дешево, не то что на Гавайях».

Позже (уже после экскурсии) Герда нашла в сетевом атласе Googol это остров Паган. Оказалось, это «Северные Марианские острова в сфере влияния частично признанной Конфедерации Меганезия». Дальше, повинуясь некому интуитивному порыву, Герда набрала в поисковой системе (в том же Googol) запрос «парусный катамаран Celtic», и получила  множество ссылок. Помимо того, что ранее сообщил стармех Попандопуло, выяснились три любопытных обстоятельства:

1. «Celtic» построен на верфи Стимбург, остров Этена, номинально принадлежащий к  Американскому Самоа (не инкорпорированной территории США на юге Полинезии). Фактически же, и этот остров, и верфь, относятся к частично-признанной Меганезии.

2. «Celtic» принадлежит фирме «Chipollino Windtrans» с номинально новозеландских островов Токелау. Фактически же, эти острова тоже относятся к Меганезии, а хозяин холдинга «Chipollino» - некто Николо Гратиани, родом с Сицилии, более известный в определенных кругах, как дон Чиполлино, или дон Чинкл, меганезийский бизнесмен, значащийся в листе Интерпола, как деятель контрабандной Трансокеанской Тропы.

3. «Celtic» номинально возит в Сайберию с Папуа натуральный каучук, и обратно из Сайберии – лососевую икру. Фактически же рейсы совершаются из Кирибати (опять Меганезия) в Нэмуро (Япония), обслуживая логистику японского холдинга «Tochu», неформально переместившего ряд своих производств «Hi-tech» в Меганезию...

…Определенно: Меганезия, хотя была еще далеко, но уже оказывалась где-то рядом.

…

…

*10. Практическая историография с пулеметом.

Утро 27 июня. Папуа. Бассейн реки Cепик. Озеро Чамбри.

По традиции, сложившейся за четверть века в деревне Йагано на озере Чамбри, около полудня, докдок Сэлдон Трентон усаживался под навесом пить цветочный чай, или, в особых случаях – что-нибудь покрепче. Сегодня за столом был гость (мистер Хорхе), поэтому пили джин с домашним тоником – настойкой на коре хинного дерева.

- Хинное дерево! - провозгласил 70-летний докдок, - это один из тех немногих случаев полезной инновации, принесенной колонизаторами в эти края. Родина хинного дерева Южная Америка, а сюда его завезли, когда открыли его анти-малярийную активность. Малярийный плазмодий, будучи эукариотом, не подвержен действию антибиотиков и сульфаниламидов, поражающих метаболизм прокариотов, иначе говоря, бактерий…

- Гм… - произнес лейтенант-баск, - …Простите, Сэлдон, но я плохо знаю биологию.

- Это несложно, Хорхе. Представьте эволюцию жизни в конце Архейской эры и начале Протерозойской эры, два миллиарда лет назад. Живые существа в то время ушли еще недалеко от загадочного первопредка, и имели тривиальное строение: такие пузырьки биогенной плазмы, окруженные мембраной. А в биогенной плазме свободно плавал генетический материал - нуклеиновые цепочки. Между этими существами еще только начиналась конкуренция, но методы ее были жесткими, и чтобы выжить, требовалось выработать механизмы защиты и нападения. Одни существа пошли путем укрепления базовой структуры. Их потомков мы знаем, как бактерий. А другие существа провели структурную инновацию: вырастили внутри большого пузырька маленький пузырек – клеточное ядро, и поместили туда генетический материал. Некоторые из них остались одноклеточными, а другие дали начало многоклеточным. Да-да, все макро-организмы, включая людей, произошли от них, и относятся к эукариотам. А бактерии называются прокариотами, поскольку они сохранили безъядерную структуру. В нашу эпоху термин «безъядерная» обычно используется в другом значении... Что-то я много болтаю.

- Нет-нет, Сэлдон, все это очень интересно! – возразил Хорхе.

Доктор Трентон улыбнулся, вздохнул, и долил в стакан гостя еще джина и тоника. Баск поблагодарил его кивком головы и быстро осмотрелся (как делал каждые 30 секунд, по привычке). Признаков угрозы в зоне видимости не наблюдалось, а наблюдалась простая первобытная жизнь «феминистского рая». Голая публика по заведенному здесь обычаю занималась хозяйством. Крепкие, хотя несколько флегматичные мужчины, копались на маленьких огородах, нарезанных на маленьких участках грунта, среди чересполосицы болотистых зарослей и ручьев, вливающихся в озеро. Значительно более экспансивные женщины, как правило, вместе со стайками детей, бродили или плавали на некотором расстоянии от берега, иногда с лодками, иногда - без, и, видимо, рыбачили. Отдельные продвинутые женские индивиды, опять же в окружении детворы, занимались, кажется постройкой нескольких новых лодок. Рядом с ними на костре готовилась какая-то еда, вероятно – свинина с овощами. Свиней тут немаленькое поголовье. Какая-то местная полудикая порода. Они пасутся у огородов и у домов, везде, где есть пища. Ежедневно какая-то свинья получает стрелу в бок, и сама становятся пищей на туземной кухне…

Основная кухонная посуда у туземцев: пальмовые листья, в которые можно завернуть, практически, что угодно, и в них же запечь. Встречались также керамические горшки ручной работы. Иногда мелькали всякие мелочи модернового происхождения - ножи, ножницы, спички, и даже электронные плееры. Туземцам нравилась музыка, и иногда небольшие компании бросали работу и начинали плясать под какой-нибудь ритм, как правило - под что-то бразильское. Попляшут-попляшут и возвращаются к хозяйству. В первобытном мире нет разделения времени на «рабочее» и «нерабочее»…

Хорхе заметил, что 33 персоны, освобожденные на прииске Виторэма, уже вросли в здешнюю жизнь. Они немного отличаются от туземцев (поскольку родом из другого племени), но им тут рады и, похоже, что они тут останутся. Это хорошо. Но общая ситуация хреновая. Патер Макнаб, майор Фадил, и еще семеро раненых бойцов пока остаются в полусонном состоянии – обычные последствия ударного шока и большой кровопотери при огнестрельных ранениях. В отряде всего два десятка боеспособных единиц. Едва хватает, чтобы посменно выставлять часовых вокруг деревни…

… Следом, пришла мысль, что отряд Макнаба подставил общину Йагано. Ведь, из-за действий этого отряда, в ситуацию вмешалась Австралия. Правда, пока вмешательство неофициальное, но в заливе Брокен-Уотер, куда выходит дельта Сепика, уже торчит австралийский 150-метровый эсминец класса «Хобарт». И, по слухам, скоро в Вевак прибудут австралийские наемники. Если они начнут оттуда рейды в нижнем течении Сепика, и найдут мятежного патера, то всем жителям деревни не поздоровится… Вот, накаркал! Послышалась резкая трель сигнального свистка. Хорхе вскочил из-за стола, бросил взгляд на докдока. Тот спокойно произнес: «Наши обычаи гостеприимства нерушимы, мы спрячем вас».

…

За четверть часа до подхода организованной вооруженной команды числом более ста бойцов (пока неясно, откуда взявшейся на озере Чамбри, и какие задачи решающей),

доктор Трентон успел отправить гостей с туземкой-проводником по тайной протоке, ведущей вглубь джунгли, и вернуться под навес. Трентон даже убрал со стола второй стакан, и теперь (как ему казалось) выглядел со стороны тихо спивающимся медиком, которого лишили лицензии в Австралии, и он смог найти занятие только в этой дыре, подписав контракт с евангелической миссией. Миссия пошла на это, поскольку трудно найти хоть какого-то медика, готового работать в такой дыре... Повторив про себя эту историю (выдуманную для полиции) доктор налил в стакан джина и стал ждать, когда вооруженная команда достигнет деревни…

…Это были молодые энергичные, не рослые, но очень ловкие смуглые субъекты (что интересно: не только парни, но и девушки, хотя девушек меньше). Одеты одинаково: в пестрые камуфляжные жилетки и бриджи. На головах - легкие каски, на ногах - очень качественные треккинговые сандалии. За спинами компактные рюкзаки (тоже конечно камуфляжные): Вооружение: короткие эргономичные пистолет-пулеметы. Некоторые индивиды несут еще снайперские винтовки или метровые тубусы (гранатометы).

«Что ж, - решил Сэлдон Трентон, - остается надеяться, что это дисциплинированные мальчики и девочки, не обремененные интеллектом и проницательностью».

Команда добралась до деревни, и субъекты начали распаковывать рюкзаки, в которых оказались прозрачные коробки с рыболовными крючками и лесками, складные ножики с множеством функциональных лезвий, и другие полезные мелочи. Это заинтересовало туземную детвору и, поскольку гости демонстрировала явное дружелюбие, дети начали расхватывать подарки. Между тем, у СэлдонаТрентона сложилось четкое мнение: это не австралийские наемники, и не солдаты Папуа. Это какая-то дисциплинированная банда, большинство которой составляют выходцы из сиамских племен (что весьма странно), а меньшинство - полинезийцы и потомки европейцев. Командир (сиамец, на вид лет 25), огляделся, и зашагал к навесу, под которым сидел Трентон...

…Итак: момент встречи. «Сиамец» остановился, не заходя под навес, и очень вежливо поклонился – в японском стиле, после чего негромко и спокойно произнес:

- Добрый день, сэр. Меня зовут Ясон, я шеф экспедиции практических историографов. Согласно программе мы исследуем, и практически поддерживаем те племена, которые сохранили уникальные жизнеутверждающие первобытные обычаи. Вот поэтому, мне хотелось бы познакомиться с вами, если вы не возражаете.

- Экспедиция историографов? - переспросил докдок.

- Экспедиции практических историографов, - пунктуально поправил Ясон.

- Да, я понял. Практические историографы. Интересно. А меня зовут Сэлдон Трентон, я медик от евангелической миссии, которая в Энго-Вабаге. Я не знаю, найдете ли вы тут материал для науки, но вы точно нашли место, где есть хороший австралийский джин. Чертовски скучно пить одному, а наливать туземцам - запрещено. Присаживайтесь! Я угощаю. Ясон, вы пьете джин с тоником, или чистый?

- С тоником, если вас не затруднит.

- Ничуть не затруднит, - ответил докдок, поставил на стол стакан, и смешал нехитрый коктейль, - Вот, теперь можно выпить. Ваше здоровье, Ясон.

- Ваше здоровье, док Сэлдон.

- Эх! - докдок глотнул, вытер губы ладонью, и сообщил, - Я теперь тоже разбавляю, а   раньше пил чистый джин, но от него в жару развозит, а утром жуткое похмелье. Если разбавлять, то можно держаться в рамках. Начальство миссии, чертовы святоши, меня убеждали вообще бросить пить, но что они понимают, верно?

- Ничего они не понимают, - согласился Ясон, тоже сделав глоток, - кстати, у вас тут необычный тоник. Самоделка из свежей хинной коры, я угадал?

- Угадали, - с искренним удивлением подтвердил Трентон.

- …Я вижу, - продолжил собеседник, - что вы используете многие местные растения. Гирлянда листьев под потолком навеса, это от кратомового дерева…

- Верно, - сказал Трентон, - а откуда вы знаете о кратомовом дереве?

- Я родом из Бирмы, - ответил Ясон, - там это растение известно в народной медицине, правда, его официально запретили из-за психотропных свойств.

- Так, вы бирманец. Я-то гадал, из какого сиамского региона вы родом. Скажите, а ваш интерес к флоре, используемой в народной медицине, как-то связан с историографией?

- Да. Мы изучаем шаманские традиции различных племен, и в сферу наших интересов попадают растения, используемые шаманами для изменения восприятия реальности. У каждого этноса когда-то существовала своя шаманская традиция, но лишь в немногих странах можно увидеть это в наше время. Наша экспедиция занимается исследованием сохранившихся традиций, и защитой племен-носителей традиций от исчезновения.

- И поэтому вы вооружены? – спросил докдок.

- Да. Поэтому мы вооружены, и иногда применяем оружие в гуманитарных целях. Мы, конечно, предпочитаем бескровный путь. Сейчас мы пробуем дипломатически решить задачу отказа австралийских властей от отправки сюда вооруженных формирований. В  протоколе NG к Марианскому меморандуму ясно сказано: власти Австралии не будут направлять в Папуа никакие военные силы. Сейчас в заливе Брокен-Уотер находится австралийский эсминец, как бы пока в нейтральных водах - в 12 миль от берега. А вы в окрестностях деревне не замечали каких-то военизированных отрядов, док Сэлдон?

- Тут появлялись какие-то вооруженные люди, - ответил докдок, которому не хотелось напрямую врать такому проницательному собеседнику.

Как оказалось, он, все-таки, недооценил проницательность Ясона.

- Док Сэлдон, пожалуйста, не нервничайте. Я не спрашиваю об отряде, который ушел отсюда на сампане «Jungle-fine» по восточной протоке. Я притормозил наш марш сюда, оставив  им время спокойно покинуть деревню. И вы можете ничего не говорить мне о патере Макнабе. Если вы хотите помочь ему и его людям, то передайте, что мы готовы организовать им коридор по реке Сепик в море, и до нейтрального острова Блуп-Блуп.

- Э-э-э… - задумчиво произнес докдок Трентон.

- …А теперь, - продолжил «историограф», - давайте, уйдем от этой скользкой темы, и  поговорим о том, что нужно деревне Йагано.

- У деревни Йагано, - ответил докдок, - есть две главные проблемы. Первая, это всякие вооруженные люди, которые приходят сюда. Извините, Ясон, но каждая вооруженная команда, включая вашу, это опасность.

- Я понял, док Сэлдон. Мы займемся этим, и решим. А вторая проблема?

- Вторая проблема, это эпидемии. Они бывают и автохтонными, но чаще экзогенными, приносимыми в Папуа из других стран, рабочими-мигрантами, а иногда туристами. Я работаю здесь врачом давно, умею справляться со многими заболеваниями. Но каждая эпидемия, это страшная трагедия. Конечно, решить эту проблему не в ваших силах, но поскольку вы задали вопрос, я вам ответил.

- Проблема серьезная, - согласился Ясон, - но, возможно, вам здесь пригодится служба экстренной медико-биологической помощи типа «911».

- Возможно. Но сразу встает вопрос: какова цена?

- В данном случае, док, нет вопроса о цене. Для нас важен позитивный результат.

- Позитивный результат? - переспросил Трентон.

- Да, док Сэлдон. Для нас очень важно, чтобы деревня Йагано продолжала жить. Как я сообщил ранее, мы практические историографы. Подробности читайте у нас на сайте.

- Э-э-э… Честно говоря, вы довольно странные историографы.

- Док, вам так кажется потому, что вы мало знакомы с практической историографией.

…

Вечер той же даты, 27 июня. Папуа.

Безымянная протока в лесоболоте к востоку от озера Чамбри.

Борт 20-метрового сампана «Jungle-fine».

Встреча (условно) «банды Макнаба» с (условно) «практическими историографами» в формате «три на три» состоялась вскоре после ценного предложения, сделанного Ясоном доктору Трентону, как (в сложившейся ситуации) доверенному посреднику. Итак:

От «банды» был сам патер Макнаб, затем майор Фадил и лейтенант Хорхе.

От «историографов» - шеф экспедиции Ясон, затем полинезийский король Фуо, лет 30, и академик Хелм, австрало-германец лет 40. Как догадался патер Макнаб, в этом раскладе «шеф экспедиции» и «король» это силовое обеспечение, а «академик» это стратегия.

Хотя, какой, к черту, академик? Типичный старший командир фронтовой разведки. И с характерным шрамом на левой щеке. «Вероятно, - подумал Коннор Макнаб, - на него в Интернете собрано немало файлов шокирующего содержания, но в данный момент это скорее плюс, чем минус, поэтому есть прямой резон расположить его к себе». И сделав такой вывод, патер спросил у Хелма:

- Хелм, как насчет крепкого кофе с каплей рома после дороги для вашей команды?

- С удовольствием, Коннор, но… - тут «академик» четко показал взглядом на широкую полосу белого бинта, охватывающего торс Макнаба на уровне нижних ребер, - …Мне кажется, вы на антибиотиках после ранения, так что алкоголь будет не к месту.

- Сейчас можно просто кофе, - уточнил «король».

- Выпьем после победы, - лаконично добавил «шеф историографической экспедиции».

- Победы кого над кем? – насторожился «апостол Папуа».

- Это понятно! - и шеф экспедиции посмотрел ему в глаза, - Нашей общей победы над хрисламистами, хапнувшими плантации-леспромхозы вдоль северного берега, над их австралийским вооруженным прикрытием, и над всеми, кто выступит на их стороне.

- Дело говорите, друзья, - одобрил майор Фадил, и стал разливать кофе по чашкам.

- Поешьте с дороги, - сказал лейтенант Хорхе, подвинул на середину стола широкий пальмовый лист, на котором лежали кусочки печеного мяса, и спросил, - а вам удалось остаться незамеченными для австралийского шпионского дрона?

- Нет по дороге австралийского дрона, - сообщил «король».

- Правда? – удивился майор Фадил, - Куда же делась зоркая австралийская птичка?

«Король», растянув толстые губы в загадочной улыбке, сверхкратко объяснил:

- Птичка упала.

- Чем вы ее грохнули? – напрямик спросил Хорхе.

- Ну, у нас есть такая маленькая ручная зенитка.

- Вы – нези, - высказал лаконичное предположение патер Макнаб.

- Да, - последовал еще более лаконичный ответ.

За столом на палубе сампана возникла весьма напряженная пауза, которую разрядил «академик» Хелм.

- Прошлое - прошло, - сказал он, - мы сожалеем о ваших товарищах по Французскому Иностранному легиону, которые полегли на Таити, Гуадалканале и Новой Каледонии. Война нередко рассаживает хороших парней по разные стороны от линии фронта.

- Это точно, - майор Фадил, со вздохом кивнул.

- Война хреновая штука, - добавил лейтенант Хорхе, - на ней всякое бывает.

- Но, надо хорошо понимать, кто сейчас чей союзник, и почему, - сказал Фадил.

- Мои военспецы правы, - произнес патер Макнаб, - и, хотя сила на вашей стороне, я соглашусь на союз, только если вы обойдетесь без маскарада между нами.

- Резонно, - «академик» кивнул, - значит так: я Хелм фон Зейл, майор INDEMI, если вас интересует моя биография, то можете посмотреть на сайте Гаагского Трибунала. Там, в принципе, за исключением деталей, все аутентично изложено. Кстати, я действительно академик, хотя в малоизвестном научном коллективе: Свободной Академии Занзибара, некоммерческой корпорации, зарегистрированной в оффшоре Сейшельские острова.

«Король» дождался, пока «академик» договорит, и принял эстафету.

- Я Фуо Татокиа, капитан-лейтенант спецназа «Creatori», и я действительно король, но королевство небольшое: пунктирный атолл Номуавау между Тонга и Фиджи. И, я сам занимаюсь военной тренировкой своих людей. Так делал мой отец, и дед, и все предки, начиная от Ниоалио, который пришел в Гавайику с великим королем Мауна-Оро.

- Настоящий полинезийский король? – изумленно спросил патер Макнаб.

- Да, - в своем лаконичном стиле подтвердил Фуо.

- Типа, моя очередь, - сказал «шеф экспедиции прикладных историографов», - я Ясон Дасс, капитан-лейтенант спец-роты, сформированной, в основном, этносом рпонге.

- О! - обрадовался Макнаб, - Я вспомнил, что видел вас, и ваших рпонге, по TV весной прошлого года. Вы тогда помогли янки освободить Паго-Паго, анклав США на востоке Самоа, от исламских радикалов, и ваши бойцы там съели более сотни убитых врагов.

- Не совсем так, Коннор. Мои ребята съели очень немного врагов. CNN преувеличило. Вообще-то мы не едим людей. Там было исключение: оперативная целесообразность.

- Вы принципиально против людоедства? – полюбопытствовал патер Макнаб.

- Да, по-моему, неправильно жрать разумных существ, типа: китов, человекообразных обезьян, и людей тоже. Неэтично. А в мирное время, по смыслу, запрещено Хартией.

- Я согласен, - поддержал Фуо, - в наше время кушать людей, это неправильно.

- А ты готов доказать, что это неправильно? – спросил Макнаб.

- Хэх! - полинезийский король пожал плечами, - Мой прадед кушал людей. Дед иногда кушал людей, но редко. Мой отец не кушал людей. И я не кушал людей. Такие дела.

- Но, Фуо, согласись, пример твоей семьи, это еще не доказательство.

- Ясно, что не доказательство! - согласился король, - Но, я думаю так: в старое время в нашем океане люди были лучше. Ты скушал такого человека, и его хорошая mana…

(Тут Фуо Татокиа сделал жест, будто забирая что-то из воздуха)

… - Перешла к тебе. Но в наше время люди стали другие. И если ты скушаешь такого человека, то его нехорошая mana перейдет к тебе. Скажи, Макнаб, тебе оно надо?

- Это оригинальное суждение, - ответил сектантский патер, - но в этом есть парадокс. Получается, что лучше кушать хороших людей, а плохие пусть живут. Это нелогично.

- Нет, это логично! - возразил король, - Ты лучше будешь кушать хорошую, жирную, здоровую свинью, а не какую-нибудь плохую, тощую и больную. С человеком так же. Плохого человека не надо кушать. Его надо просто убить, если он мешает.

- Уважаемые философы, - вмешался Хелм фон Зейл, - все это познавательно, только в данный момент у нас есть более актуальные задачи военно-тактического плана.

…

*11. Гибридная война в джунглях: практика и теория.

Вечер 29 июня, северный берег Папуа – Новой Гвинеи, провинция Сепик.

Город Вевак (население 25 тысяч, главный региональный транспортный узел).

На площади у порта два парня (белый американец, похожий на ковбоя, и малаец-даяк, похожий на циркового жонглера) активисты некого «Всемирного Общества Трезвости» раздавали печеньки с надписью: «СКАЖИ АЛКОГОЛЮ НЕТ!». В грузовом порту, под конец рабочего дня, это мероприятие было обречено на успех: 10 тысяч печенек быстро разошлись по рукам. И активисты, сделав дело, тихо удалились неведомо куда.

Пора вспомнить пословицу: «бесплатный сыр бывает обычно в мышеловке», и внести ясность: печеньки были «заряжены» полусинтетическим каннабиноидом, известным в некоторых кругах, как «польский снежок». Мера «заряженности» позволяла «поймать приход» от одной печеньки. Но это не значило, что от дюжины печенек потребитель - отравится. «Польский снежок» физиологически не опаснее соленого арахиса. Просто, «пойманный приход» может продлиться в этом случае пару дней…

…К ночи Вевак превратился в нечто среднее между фестивальным Рио-де-Жанейро и голливудской массовкой при съемках фильма о взятии Рима вестготами. Все склады и магазины с едой и выпивкой – разграблены. На улицах – ни одного трезвого субъекта. Вопли и пляски, звон бьющихся стекол, треск ломаемых стен, хруст автомобилей, по крышам которых прыгает по несколько человек сразу. Все это освещено оранжевыми сполохами – кому-то показалось, что слишком темно, и тогда запылали штабеля леса, приготовленного к погрузке, а затем - емкости с топливом для корабельных дизелей. Разграбив все первоочередное, толпа весело побежала грабить офисы, виллы и отели.

Грабеж этих охраняемых объектов захлебнулся бы, но участие «ковбоя» и «даяка» (см. выше) внесло изумительную легкость в экспроприацию. Как-то незаметно, охранники офисов, вилл, и отелей, как будто, ложились отдохнуть на посту. На самом деле, таков результат профессионально выполненного упражнение «ликвидация часового». Итак: грабеж продолжался. И прошел слух, что патер Макнаб – апостол Папуа взял город…

…А теперь самое время поговорить о даяке и ковбое, сыгравших ключевую роль в этих событиях. Роль сыграна, и они устроились на удобном стволе рухнувшего дерева среди подлеска, окружавшего самую крупную из сожженных (точнее, еще горящих) вилл.

20-летний даяк, капитан-лейтенант Коломбо, родом из джунглей Борнео (восточная Малайзия) воевал с 14 лет сперва в мелких конфликтах на родине, далее в партизанском отряде ультралевых «хуки» на Минданао (южные Филиппины), затем в спецназе Народного флота Меганезии. Козырем Коломбо была военно-диверсионная тактика. Он одинаково хорошо работал с пистолет-пулеметом, винтовкой, луком и стрелами, ножом или мачете, а мог просто руками. Но образование Коломбо пока не дотягивало до уровня выпускника колледжа. Он слабо ориентировался в закономерностях, действие которых превращает тактические спецоперации в политический продукт. Даяк только учился.

Иное дело, 30-летний «ковбой», капитан-инструктор Оули Техас. Он начинал военно-партизанскую карьеру в Центральной Америке. Его профессией также была военно-диверсионная тактика (и позже, уже в Меганезии он получил прозвище Волшебный Револьвер Конвента). Он умел аккуратно планировать и исполнять нападения на врага практически в любых условиях, днем и ночью, при ясном небе и в дождь.

Но была у Оули еще вторая профессия: инжиниринг стрелкового оружия. Он хорошо нахватался знаний в разных областях, связанных с политикой и войной, оружейными рынками, и методами обучения солдат (или партизан). Так, для капитана-инструктора Оули Техаса политтехнология оказалась не совсем посторонней областью.

- Кокос, какао, гевея, деловая древесина, - произнес Оули, - все эти виды продукции леспромхозов ценны, но главное - пальмовое масло. Из растительных масел оно самое дешевое, универсальное и крупнотоннажное. Его производство растет стремительно, и достигло 150 миллионов тонн в год, а 95 процентов пальмового масла производится в четырех странах: Индонезия, Малайзия, Таиланд, Папуа. Папуа оказалось в Большом Масличном клубе, когда в первых трех странах стало некуда расширять плантации. И т  олько в Папуа была прорва свободной земли. В начале XXI века компании Малайзии начали скупать землю в Папуа, сводить дикий лес, и высаживать масличную пальму. В газетах это называется: МБПК (Малайско-британский плантационный концерн), хотя название устарело, и журналисты называют это Большим Масличным Клубом…

…Тут Оули Техас сделал паузу, чтобы глотнуть пива (из жестянки, взятой из коробки, конфискованной тут, на разоренной вилле – не пропадать же добру), и продолжил:

… - Алюминиевая революция и две Новогодние войны отняли у МБПК плантации на восточных островах, а в ходе Второй Новогодней войны Иероним Меромис, президент Папуа, заключив сделку с нашим штабом, хапнул все плантации северного побережья. Первые лица МБПК хотели реванша, и после войны они сговорились с Комитетом по Хрисламу, и Советом по Австралийским Инвестициям в Индонезии и Папуа. Так они усилили лоббистские позиции в Австралии, а оффи Австралии - бывшей метрополии, традиционно доминировали в Папуа - бывшей колонии. Среди оффи Папуа почти все связаны с финансистами Австралии. При таком сговоре, и в условиях Протокола NG к Марианскому меморандуму, президент Меромис был обречен. 15 июня, в ходе хорошо оплаченных народных волнений, преданный почти всеми, он потерял власть и бежал. Президентом Папуа стал марионеточный хрисламский лидер Мустафа Инсар.

- Уф! – выдохнул Коломбо.

- Что? – спросил Оули Техас.

- Вот что я считаю, - сказал даяк, - мы должны были вмешаться тогда, в начале июня.

Капитан-инструктор задумчиво погладил ладонью рукоятку пистолет-пулемета.

- Ты знаешь: Верховный суд решил не влезать до срока. Ведь Протокол NG подписан, и власти Австралии не нарушали его явным образом. Наше вмешательство в начале июня испортило бы нам репутацию. Foa всегда выполняют свои сделки. E-oe?

- E-o, - согласился даяк, - но ведь с Меромисом у нас тоже есть сделка.

- Вот-вот, - добавил Оули, - у меня на родине в Техасе это называется «коллизия». Но прикинь: foa обещали Меромису не защиту его власти, а только защиту его владения плантациями на севере Большого Папуа.

Коломбо мгновенно отреагировал:

- В Папуа только тот владеет огромными плантациями, у кого власть.

- Или внешняя силовая поддержка, - сказал Оули.

- Значит, - заключил даяк  - по-любому, нам пришлось бы вмешаться. Лучше было бы в начале июня, и в Папуа остался бы президент Меромис, наш друг. Мы упустили очень хороший момент. Теперь, Оули, если я неправ, то объясни почему?

- Коломбо, я не знаю точно, прав ты, или нет. Перед вылетом в Папуа, у меня случился разговор с инженером Роми Фоккер, одной из трех Верховных судьей по рейтингу…

Капитан-инструктор сделал еще глоток кокосового вина, и произнес:

… - Роми из Северного Квинсленда, Австралия. Она там выросла, училась, и ее дочка родилась там. Роми с дочкой переехала на Вануату 5 лет назад, но продолжает видеть Австралию изнутри. А ей требовался взгляд снаружи. Вот я, американец, техасец, это значит: взгляд на Австралию у меня другой.

- И что ты посоветовал ей? – спросил даяк.

- Советовать Верховной судье? - переспросил Оули, - Нет, это было бы неправильно. Я просто сказал ей то, что ты только что сказал мне. В Папуа только тот владеет такими огромными плантациями, у кого власть. Отсюда следовал вывод: новая власть отнимет плантации Меромиса. Ясно, что дальше она отнимет имущество у всех его родичей. А остановиться на этом власть не сможет, она ведь марионеточная, не соображает. Тогда начнутся драки со старыми владельцами, и марионеточная власть Папуа поступит, как обычно: пригласит австралийских военных подавить мятеж. И власти Австралии будут вынуждены нарушить Протокол NG, сначала чуть-чуть, но потом, если подтолкнуть…

- Это умный ход, - согласился даяк Коломбо, и тут у него на поясе пискнул витифон.

- Что там? - спросил техасец.

- Асси влипли, - лаконично ответил даяк, глянув на маленький экран…

…

…Неофициальный австралийский военный контингент, выполнявший, задачу поиска вооруженной банды Макнаба методом поэтапного прочесывания поселков в нижнем течении Сепика, и разместившийся сейчас в Ангораме (100 километров юго-восточнее Вевака) был поднят по тревоге. Макнаб всех перехитрил: ушел с реки на север, и взял Вевак! Немедленно задержать, пока он не захватил в порту корабль, и не ушел в море! Австралийский эсминец класса «Хобарт» покинул позицию в заливе Брокен-Уотер, на траверсе дельты Сепика, и прошел 50 миль на запад, войдя в акваторию порта Вевак.

Протокол NG - приложение к Марианскому меморандуму был однозначно нарушен. В отличие от неофициального сухопутного контингента (который можно было объявить волонтерами, не связанными с армии Австралии), 150-метровый эсминец непригоден к фокусам в стиле «назовем волка - овечкой». Кроме того, радио-переговоры командира непонятных «волонтеров» с капитаном эсминца были явным свидетельством того, что «волонтеры» и эсминец принадлежат к военному контингенту Австралии…

…Теперь пришла пора действовать «историографической экспедиции», которая успела подготовится к «активной фазе». Они четко знали, что делать, а на оперативном театре предсказуемо возникла благоприятная обстановка: австралийский батальон разделился. Четыре ударные роты выдвинулись в Вевак, а сдвоенная рота управления-снабжения осталась в Ангораме (на реке Сепик, в 50 километрах выше дельты).

Сдвоенная австралийская рота в Ангораме: 300 бойцов, а у «историографов» всего 120 бойцов. В ходе тактического совещания на борту сампана «Jungle-fine», патер Макнаб, майор Фадил и лейтенант Хорхе напирали на это обстоятельство, и требовали, чтобы их католический отряд сражался вместе с «экспедицией историографов». Но, майор Хелм фон Зейл обрубил все дискуссии финальным объявлением:

- Вот что, товарищи прогрессивные сектанты! Ваше участие исключено, поскольку…

… - Во-первых, численность не главное, функциональный перевес на нашей стороне.

… - Во-вторых, ваша боеспособность снижена, вам надо долечиваться от ранений.

… - В-третьих, ваша задача: дойти на сампане по реке и морю до островка Блуп-Блуп.

… - Вопрос закрыт. Точка.

- Что ж, - неохотно согласился патер Макнаб, - пусть реализуется план, на котором вы настаиваете. Мы будем молиться и просить, чтобы Господь-Творец помог вам в бою.

- Mauru-roa, - поблагодарил король Фуо Татокиа, - чем больше богов будет на нашей стороне, тем больше шансов на успех.

- Майор Хелм, у меня экономический вопрос, - произнес капитан Ясон Дасс, - городок Ангорам, понятно, сгорит. Надо как-то компенсировать местным папуасам это дело.

- Да, - ответил Хелм фон Зейл, - не беспокойся, это уже учтено в бюджете проекта.

Городок Ангорам – административный центр аграрного района – миллионов гектаров плантаций каучуковой гевеи, масличной пальмы и какао-дерева. Население: 100 тысяч папуасов, и около 50 тысяч гастарбайтеров-индомалайцев. Но в самом Ангораме лишь около двух тысяч жителей. Тут просто рыночная площадь и перевалочный пункт, где смыкается водный маршрут по реке Сепик, и широкая грунтовка, петляющая по всем плантациям и выходящая к морскому порту Вевак. Жилые улочки идут вдоль речной пристани, вдоль дороги (где есть даже работающий отель, супермаркет, и рембаза для автомобилей), и вокруг старого рынка. Как правило, в Ангораме довольно оживленно, однако, три дня назад (когда прибыл неофициальный австралийский батальон) отсюда откочевали (на всякий случай) все папуасы. Папуасы не верили обещаниям новых (по слухам - хрисламских) властей Республики Папуа, повторявших, как заклинание, что «Австралия нам поможет». Нет! Папуасы из глубинки не очень-то доверчивы, и очень наблюдательны. Увидев, что на униформе приехавших австралийских бойцов вообще отсутствуют знаки национальной и войсковой принадлежности, папуасы в тот же день вытащили все сравнительно ценное из своих свайных хижин-развалюх, погрузили эти немногочисленные вещи на старые ржавые пикапы, завели моторы – и до свиданья.

Но это раньше, а сейчас, в ночь с 29 на 30 июня, майор Вильям Ранстоун, заместитель

командующего «неофициального» австралийского батальона, подполковника Диксона Спелмена, вспоминал этот исход папуасов из Ангорама. Три дня назад казалось, что у папуасов эпидемия безумия. Остающиеся жители - индомалайцы просто смеялись над «тупыми черномазыми». Бойцы батальона тоже хихикали. Но подполковник Спелмен наблюдал этот процесс даже без тени улыбки, а в какой-то момент сказал: «Вильям, я пройдусь, поговорю с ними, а ты побудь пока за старшего». И майор Ранстоун остался формально за старшего на штабном пункте. Ничего, требующего его решений пока не происходило, и он смотрел в окно, как Спелмен переходит от одной семейной группы папуасов к другой, окидывает взглядом количество ящиков и коробок, загружаемых в ржавые пикапы (как такой колесный металлолом ездит - одному черту известно). Но в данном случае было важно не «как», а «зачем». Подполковник вернулся в штаб через полтора часа, задумчиво постучал кулаком по старому обшарпанному столу, и сказал:

- Вильям, я не хочу тебя расстраивать, но мы в жопе.

- Почему? – удивился Ранстоун, - Здешние папуасы что-то знают?

- Здешние папуасы, - ответил Спелмен, - хорошо знают, чем отличается вооруженная команда со значками от вооруженной команды без значков. Я несколько раз услышал пожелание, сказанное папуасами за моей спиной: «Провалитесь вы, марсиане».

- Марсиане? – еще более удивленно переспросил майор.

- Да, Вильям. Марсиане - это мы. Мутные инопланетные гуманоиды с оружием.

- Но, Диксон, эти папуасы отлично знают, что мы – австралийские военные.

Подполковник прикурил сигарету, а затем покачал головой:

- Нет, Вильям. Наоборот, они знают, что мы НЕ австралийские военные. Мы какое-то секретное вооруженное подразделение без опознавательных знаков. Следовательно, по элементарной логике, доступной даже деревенским папуасам, мы намерены делать тут грязные делишки, за которые чистенькие власти Австралии не желают отвечать. Будь я туристом, а не командиром вонючего сброда, почему-то названного батальоном, меня развлекло бы, что даже папуасы знают о голливудских марсианах. Плоды интернета.

- Диксон, а можно задать личный вопрос?

- Валяй, Вильям, задавай.

- Вопрос вот, - сказал майор, - если ты так относишься к этому заданию, то почему ты согласился командовать? Ведь это был не приказ, все только добровольно.

- Потому, - ответил Диксон Спелмен, - что мне обещано за это две звездочки сразу. Я считаю: «бригадный генерал Спелмен» звучит красиво. И зарплата совсем другая. И в

смысле карьеры после выхода в отставку отличные перспективы. Все просто, Вильям. Теперь, если у нас день интимных деталей то, может, ты скажешь, как тебя занесло?

Майор Ранстоун вздохнул и признался:

- Я набил морду моему будущему зятю. Тот паршивец заявил в полицию, и меня бы посадили в тюрьму со срыванием погон, если бы не вмешался замминистра обороны. Предложение простое: если я хочу доказать, что встал на путь исправления, то должен вызваться волонтером в подразделение, где больше половины мусульман.

- Так, минутку! Твой будущий зять, он мусульманин, что ли?

- Да. Поэтому все так серьезно. Меня обвиняли не просто за драку, а за толерантность. Вернее, за попрание толерантности, политкорректности, в общем, всего этого дерьма.

- Это ты влип, Вильям, - сочувственно сказал подполковник.

- Я сам виноват. Не уследил. Думал: 16 лет, рано еще чему-то случаться. А жена у меня – тупая овца. Тоже я сам виноват. Дочка получила в школе промывание мозгов о хорошем исламе, и вот: тряпкоголовый зять.

- Подожди, какой, к чертям, зять, если твоя дочка несовершеннолетняя?

- Вот и я так думал. Но по закону, оказывается, женщине можно замуж с 16 лет.

Подполковник Диксон Спелмен стряхнул пепел с сигареты на пол, и проворчал.

- Законы - дерьмо. Может, лучше вообще без законов, а по-простому, как папуасы.

- Не знаю, - майор Ранстоун пожал плечами, и спросил, - а у тебя дети есть?

- Не знаю, - в свою очередь ответил подполковник, - может, где-то я наметал. А если в юридическом смысле, то нет. Я не женат. В смысле карьеры, это - анкетный минус, но, добрыми делами можно вырулить вверх по лестнице, если подсуетиться, как сейчас.

- Добрыми делами… - отозвался Ранстоун, - …Скажи, Диксон, а ты веришь в бога?

- Нет, конечно! Бога никак не может быть. Если бы он был, то давно бы сделал второй Всемирный потоп, уже без сбоев вроде семьи Ноя. А планету заселил бы зайчиками и белочками. Они миленькие, а мы… Сам рассуди, Вильям: мы же конченное дерьмо.

На такой специфической ноте завершился разговор по душам три дня назад. А затем, в следующие два дня была работа по прочесыванию деревень на берегах Сепика. Кучки  хижин-развалюх с кривыми огородами. Камбар. Коиват. Нагам. Тимбанум. Димбит…

…Но ни одного человека. Жители уходили, забирая с собой весь бытовой инвентарь, съестные припасы, и движимое хозяйство (куриц и свиней)…

…Сегодня в полдень, в очередной брошенной деревне (называемой Бункено), рядовой Камал Хуссейн, из роты капитана Измаила Бихри, шагнув через порог одной из хижин, зацепился ногами за явно специально натянутую колючую проволоку. Царапины были ерундовые, но проволока оказалась чем-то смазана… И через час рядового Хуссейна не стало. Сержант санитарной службы смог лишь констатировать смерть, и отрапортовать подполковнику Спелмену. Тот пожал плечами, и приказал: «Составьте акт, и соберите личные вещи рядового Хуссейна. Тело похороните у реки, там проще: грунт мягче».

Отдав такой приказ, Диксон Спелмен отошел в сторону, уселся на поваленный ствол пальмы на краю поляны за околицей, и закурил сигарету. Подошел капитан Бахри.

- Сэр, надо что-то сделать, чтобы это не повторилось.

- Да. Надо быть внимательнее. Не лезть никуда, пока не проведен осмотр снаружи.

- Сэр, а может быть, как-то разъяснить папуасам?

- Что разъяснить? – флегматично спросил подполковник.

- Разъяснить, что мы здесь ловим опасную банду, сэр. Мы помогаем папуасам сделать страну безопаснее. Их страну.

Подполковник Спелмен махнул рукой, стряхнул пепел с сигареты и ответил:

- Банда Макнаба не мешает обычным папуасам. Это мы мешаем. Когда мы приехали, в регионе закрылись все пути сообщения. Мы заняли перекресток реки и главной дороги, проверяем все лодки и машины, а правительство Мустафы Инсара закрыло аэродромы. Например, эта поляна - деревенский аэродром. Обычно, сюда летают маленькие старые маленькие самолеты, и как-то справляются с перевозками. Но сейчас все эти самолеты задержаны полицией в Веваке. В общем, папуасы обоснованно считают нас чумой.

Этот инцидент и разговор произошли примерно 12 часов назад. А теперь подполковник Спелмен с четырьмя ударными ротами уехал в Вевак, куда, по слухам вторглась банда Макнаба. А майор Вильям Ранстоун остался в качестве старшего офицера у 300 бойцов сдвоенной штабной и обеспечивающей роты, продолжающей работу в Ангораме...

…Обстановка казалась спокойной, и Ранстоун просто сидел за столом в комнате дома, назначенного штабным офисом, пил кофе, периодически отвечал на вопросы младших офицеров, и параллельно размышлял о событиях прошедших трех дней. Его, все-таки, удивляло поведение папуасов. Почему они так едины и последовательны в нежелании оставаться в деревнях, прочесываемых неофициальным австралийским батальоном? И почему в каждой деревне жители так точно знают, когда у них будет прочесывание. У майора сейчас начала вызревать мысль: а возможно, кто-нибудь тайно управляет ими? Какой-нибудь авторитетный лидер… Что, если это Макнаб? Тогда что, если события в Веваке, из-за которых австралийский батальон разделился на четыре ударные роты, и сдвоенную роту штаба и обеспечения - спровоцированы? Что, если Макнаб реализует какой-то план?.. Майор Ранстоун сделал бы важные выводы, но было поздно.

Залп из 3-дюймовых портативных гранатометов синхронно поразил ключевые точки дислокации неофициального австралийского батальона. Светящееся окно кабинета, в котором находился Вильям Ранстоун, попало в число первоочередных мишеней. Так австралийский майор погиб в первые секунды атаки «историографов». Одновременно запылали емкости с горючим, склад боекомплекта, и парк основного автотранспорта. Полуминутой позже, снайперский выстрел смертельно ранил командира роты. Теперь решения пришлось самостоятельно принимать лейтенантам - командующим шести функциональных взводов. Но их не учили толком, как работать в таких случаях.

Внезапный ночной бой на малознакомой территории, с неизвестным противником - не особенно хороший вариант начать учиться основам управления в общевойсковом бою. Лейтенанты даже и не пытались учиться. Поняв, что дело - дрянь, они просто отдавали первые приказы, приходившие в голову, например:

- Не высовываться.

- Занять оборону в домах.

- Держать под контролем окна и двери.

- Остановить распространение пожара, но при этом стараться не высовываться.

- Радисты! Немедленно оповестить подполковника! Нужно подкрепление!

…

Теперь боевые задачи «экспедиции практических историографов» были выполнены.

Во-первых: австралийское подразделение в Ангораме утратило контроль над рекой и, благодаря этому, отряд патера Макнаба проскочил на сампане вниз по реке. Далее, не представляло сложности выйти в залив Брокен-Уотер, а там 50 километров на север до маленького острова Блуп-Блуп. Путь чист - австралийский эсминец экстренно бросил позицию и ушел к порту Вевак (так сработал слух о взятии Вевака отрядом Макнаба).

Во-вторых: австралийские силы в регионе Сепик (напомним - неофициальные) теперь оказались раздроблены, дезориентированы, и понесли значительные потери. В такой обстановке подполковник-комбат Спелмен и капитан второго ранга Иглтен (командир эсминца) начали слать запросы в Сидней «что делать?», а радиоперехват тут как тут.

Эта радио-засветка австралийского военного контингента была сигналом «отбой» для авторов атаки. «Историографы» бесшумно втянулась в джунгли.

…

Утро той же даты 30 июня. Австралия. Канберра.

Офис Эдана Толхалла, министра обороны Австралии.

Первое слово получил Генеральный советник Миллсон, UISAG (объединенная группа разведки и безопасности). Не отвлекаясь на общее вопросы, он сразу начал с главного:

- У нас проблема. Дирекция МБПК, Малайско-британского плантационного концерна, опасается, что Макнаб и его сообщники, прорвавшиеся в море на сампане, захватят всю трассу вывоза сырья в Индонезийский Ириан вдоль северного берега Большого Папуа. Возможно, сампан с отрядом Макнаба, идет к заливу Догрэто, западнее Вевака. Залив Догрэто насыщен мелкими островами, а шоссе проложено по краю моря. Если Макнаб соединится там со своими сторонниками, движущимися из Вевака по шоссе, то можно опасаться, что они возьмут контроль над шоссе до самой границы с Индонезией.

- Насколько точны данные? - спросил Толхалл, повернувшись к адмиралу Дулларду.

- Сэр, - ответил тот, - флотские аналитики изучили серию спутниковых фото района, и обнаружили движение 20-метрового корабля, очень похожего на сампан «Jungle-fine», используемый бандой Макнаба. Посмотрите, вот хронологический порядок…

Адмирал Дуллард последовательно разложил на столе распечатки спутниковых фото, комментируя, что на них отображено.

… - Вот события сразу после ночного сражения в поселке Ангорам. Бандиты провели внезапную атаку, когда большая часть нашего батальона уехала в Вевак, по сигналу о мятеже, якобы, инициированном Макнабом. Блок-пост в Ангораме на реке Сепик был ослаблен, и бандиты, после атаки, смогли прорваться на сампане вниз по реке.

… - А здесь видно, как сампан выходит из дельты Сепика в залив Брокен-Уотер. Наш эсминец «Гладстон», дежуривший в заливе экстренно ушел в Вевак с целью помочь в подавлении мятежа. Из-за этого сампан Макнаба был упущен.

… Дальше видно, что сампан движется на север, вероятно, чтобы обойти мыс Мендам. Маневр, необходимый для похода на запад вдоль берега. Но дальше его след потерян.

Тут Эдан Толхалл перебил его.

- Адмирал, что значит: его след потерян?

- Это значит, сэр, что наш спутник фотографирует район с интервалом полтора часа. В случае наблюдения за рекой, этого достаточно. Но в случае наблюдения за прибрежной акваторией, мы получаем серию фото, на каждом из которых видны несколько лодок и баркасов примерно 20-метрового габарита. В основном, это лодки оранг-лаут, морских кочевников, которые рыбачат. Но габариты их плавсредств тот же, что у сампана. Чтобы выделить среди них наш объект, нам недостаточно спутниковых фото.

- Понятно, адмирал. А что нужно, чтобы… Э… Выделить среди них наш объект?

- Нужна авиаразведка, сэр.

- Хорошо. Я не вижу проблемы: у нас ведь где-то там вертолетоносец «Несторис».

- Да, - подтвердил адмирал Дуллард, - согласно вашему прошлому распоряжению, мы выдвинули «Несторис» в зону побережья между границей Индонезийского Ириана и портом Вевак. Кроме того, на борту эсминца «Гладстон» есть палубный вертолет.

- Тогда в чем проблема, адмирал? - нетерпеливо спросил советник UISAG.

- Проблема в том, мистер Миллсон, что капитанам «Несториса» и «Гладстона» нужен специальный приказ. Папуа это зона протокола NG из Марианского меморандума.

- Но, - возразил Миллсон, - у нас с Меганезией подписан Честерфилдский пакт о мерах пресечения морского пиратства, naval banditos, как выражаются нези.

- Да, есть такой пакт, - согласился адмирал, - но ведь люди Макнаба не naval banditos, а terrain banditos. Не морские пираты, а сухопутные гангстеры.

Советник объединенной разведки уже имел домашнюю заготовку на этот счет:

- А захват Макнабом сампана «Jungle-fine», разве не аналогичен морскому пиратству?

- Да. Но это было на реке Сепик, а не на море. В пакте ничего нет о речном пиратстве.

- Пусть так, - Миллсон кивнул, - что, если мы найдем нескольких папуасских рыбаков, которые заявят, что банда Макнаба ограбила их в море?

- Это хорошая идея… - ответил Дуллард, и после паузы добавил, - …Если папуасских рыбаков можно показать меганезийскому офицеру, который приедет с вопросами.

- Разумеется, - сказал Миллсон, - мои специалисты по НЛП подготовят этих рыбаков.

- Минутку! - вмешался Толхалл, - А в какой мере меганезийцы информированы об этой ситуации вокруг Макнаба?

- Я подозреваю, сэр, - сказал адмирал Дуллард, - что они полностью информированы.

- Полностью информированы? - Толхалл удивленно моргнул, - Что вы имеете в виду?

- Я имею в виду, что они так близко у нас за спиной, что, можно почувствовать горячее дыхание на затылке. Простите за пафос, но так заявил мне по телефону подполковник Диксон Спелмен, командир нашего неофициального батальона в Сепике. Он потерял значительную часть личного состава при огневых контактах в Ангораме и Веваке. Он абсолютно уверен, что его люди столкнулись не с бандой, а с банши.

Министр обороны снова удивленно поморгал.

- Банши? Это ведь кажется, девушка-смерть из ирландского фольклора.

- В данном случае, мистер Толхалл, это разновидность незийского спецназа, который тренирован аналогично партизанам Вьетконга 1960-х. Тактика: укусил – отскочил.

- Тогда понятно, - министр обороны кивнул, - и это хорошая новость. Если нези также нарушают Протокол NG, как мы, то у них не может быть претензий.

- Простите, сэр, - отозвался Дуллард, - но не совсем так. Протокол NG обязывает лишь регулярные вооруженные силы сторон не вести операций в Папуа. Но о вооруженных неправительственных волонтерах там не сказано. Поэтому мы не нарушили его, когда отправили наш неофициальный батальон, а нези не нарушили, когда послали таких же неофициальных банши. Это гибридная война по правилу: не пойман - не вор.

- В этом я согласен с мистером Дуллардом, - добавил советник Миллсон.

Возникла пауза. Министр обороны покрутил в пальцах авторучку, и произнес:

- Мне уже звонил Кэмерон… (тут Толхалл, по обыкновению, сделал еще паузу, чтобы присутствующие уловили: речь о Кэмероне Дремере, премьер-министре  Австралии)

… - Так вот, он сказал: «Эдан, мы должны как-то отреагировать на опасения САИИП, Совета по Австралийским Инвестициям в Индонезии и Папуа. САИИП включает 500 компаний-членов. Их товарооборот примерно 20 миллиардов, а объем их инвестиций в регионе Индонезия-Папуа около 9 миллиардов долларов». Так, я повторю, сказал мне Кэмерон. Вы, конечно, понимаете, что позиция САИИП в плане будущих окружных выборов крайне важна для всех нас. А они уже понесли убытки. Надо что-то делать.

- Что именно делать, сэр? – спросил Дуллард.

- Надо, - сказал Толхалл, - защитить интересы Большого Масличного клуба в Папуа.

- Хорошо, сэр. Вам и мистеру Дремеру виднее. Если я получу специальный приказ за вашими двумя подписями, то транслирую капитанам «Гладстона» и «Несториса».

- Адмирал! Не будьте формалистом! – строго сказал министр обороны.

Адмирал Дуллард чуть заметно пожал плечами:

- Это лишь мое частное мнение, мистер Толхалл, но, скинуть Иеронима Меромиса с папуасского трона, и усадить туда Мустафу Инсара, это была плохая идея. Где власть получает ислам, там разбой, терроризм и гражданская война. И мы в этом по ноздри.

- Минутку! - тут Толхалл постучал пальцем по столу, - Не путайте! Мустафа Инсар по религии относится не к исламу, а к хрисламу. Это большая разница.

- Вам виднее, сэр. Но по их действиям особой разницы я не заметил. Из-за исламизма президента Инсара у нас на старте проигрышная позиция. Наши парни должны ловить Макнаба, и охранять малайских плантаторов. А для банши тактика проще: они только  убивают и взрывают. В маневре они свободны. Так что им удается быть незаметными и избегать потерь, а нашим парням – нет. Мы теряем людей, и мы видны. Как на ладони. Австралийский эсминец ночью вошел в порт Вевак, и отправлял палубный вертолет в патрулирование над сушей. Я уверяю вас, сэр, что нези это заметили.

- Но, - произнес министр обороны, - никаких претензий от нези не поступило.

- Да, сэр. Не поступало… Пока.

- Не драматизируйте, адмирал, - строго сказал Толхалл, - ведь мистер Миллсон показал возможность остановить сампан банды Макнаба под предлогом пресечения пиратства. Отличный ход, я считаю. У нези не будет оснований для претензии. Они без колебаний применяют свой флот против пиратов, и должны отнестись с пониманием к таким же действиям нашего флота. Не так ли?

Снова пауза. Адмирал минуту колебался, но затем ответил компромиссно:

- Да, сэр. Но, чтобы отдать приказ капитанам «Гладстона» и «Несториса», мне нужна официальная судебная бумага насчет рыбаков, ограбленных бандой Макнаба в море.

- Отлично! Мистер Миллсон, вы можете быстро создать такую официальную бумагу?

- Нужная бумага уже готова, - сказал генеральный советник UISAG, и положил на стол прозрачный конверт, полный листов с текстом, чернильными штампами, и подписями.

…

*12. Дипломатия канонерок в религиозном тумане.

Та же дата. 30 июня, 15:30. Акватория у северного берега Большого Папуа.

Залив Догрето северо-восточнее порта Вевак.

«Сикорский-60» (модель 1979 года) типичный палубный вертолет для флотов США и  союзников. Экипаж данного «Сикорский-60» с эсминца «Гладстон» ВМФ Австралии, получил задание проверить информацию о том, что 20-метровый сампан «Jungle-fine», используемый бандой Макнаба стоит на якоре в бухты Виктория острова Кэириро. И действительно: объект, удовлетворительно подходящий под описание, нашелся среди хаотической россыпи других плавучих объектов.

- Это еще что? – спросил штурман, обращаясь к пилоту.

- Черт знает, - ответил тот, - наверное, с какого-то торгового судна упал груз, хреново закрепленный на палубе. Контейнеры, штабеля досок, всякое такое. Давай, запроси у помкэпа: надо нам это осматривать, или достаточно, что мы нашли сампан Макнаба?

Штурман кивнул и произнес в микрофон:

- Чайка-первая вызывает Охотничью башню…

… - Да, сэр. Мы видим цель, позицию подтверждаем…

… - Нет, сэр, других кораблей там нет, только куча потерянного груза на воде.

… - Ясно, сэр, сейчас осмотрим, - и штурман показал пилоту жестом, что начальство требует провести детальный осмотр. Пилот махнул ладонью, в знак того, что приказ понятен, и увел вертолет по длинной снижающейся дуге. С высоты птичьего полета оказалось, что это не какой-то груз, а самобытная плавучая деревня. Длинные лодки с аутригерами, и навесами над обитаемой серединой, маленькие рыболовные лодки, и несколько десятков жителей в воде: видимо, ныряют за мидиями, или за лобстерами.

- Оранг-лаут, - констатировал пилот, произнеся малайское название полупервобытных морских кочевников, известных по всему Австронезийскому региону, от Малаккского полуострова и Филиппин до Новой Гвинеи.

- Точно, - согласился с ним штурман, и отрапортовал в микрофон:

… - Сэр, мы уточняем. Это не куча потерянно груза. Это деревня оранг-лаут. Целевой сампан находится посреди этой деревни. Людей на палубе сампана не видно.

… - Да, про деревню абсолютно точно. Типичная плавучая помойка с бомжами.

Это грубое высказывание было отлично слышно в ходовой рубке (мостике) «объекта, удовлетворительно подходящий под описание». Там имелась система радиоперехвата (достаточно продвинутая). Капитан «объекта» (девушка, одетая в шорты и в майку со стилизованным изображением белого кита, и надписью по кругу: «Moby Dick Ecology Movement»), иронично прокомментировала:

- Это их спец-флотилия - типичная плавучая помойка с бомжами.

- Молодчина, Пат! Сочно получилось, я включу это в репортаж, - отреагировала другая девушка, тоже в шортах и майке с эмблемой «белый кит».

- Стэйси, ты еще и не такое услышишь, когда дойдет до дела! - пообещала капитан.

- Посмотрим, - откликнулась ее компаньонка.

Кстати (отметим) эти две девушки составляли весь экипаж «объекта». Никого больше!

Внимательный наблюдатель по некоторым признакам, установил бы, что обе девушки  являются новозеландками, но первая (та, что капитан) – полностью англосаксонского происхождения, а вторая – наполовину маори. И эта вторая спросила после паузы:

- И когда же дойдет до дела, а Пат?

- Стэйси, это просто, - сказала капитан, - к эсминцу подойдет вертолетоносец, затем, в десантные вертолеты загрузятся морпехи, и будет яркий эпизод спецоперации против пиратов. Ты морально готова?

- Мне не впервой, - спокойно ответила полу-маори.

- ОК, - сказала капитан, - а физически ты готова?

- Пат, ты о чем конкретно?

- Стэйси, я конкретно интересуюсь: ты привезла эликсир против синяков?

- Да, я же обещала.

- ОК, Стэйси! Значит, мы можем смело падать лицом на пол.

…

Менее, чем через час случилось ровно то, что было обещано. Над «объектом внезапно зависли два тяжелых вертолета «Chinook». Рота морпеха в полном боевом снаряжении стремительно соскользнула по десантным тросам на палубу «объекта», где выполнила многократно отработанный на тренингах силовой захват террористов… Только увы: террористы попались неубедительные. Зато (тоже: увы), эти две девушки были крайне убедительны в роли гражданских лиц, физически и психически пострадавших от явно незаконного применения вооруженной силы со стороны флота Австралии. К жителям плавучей деревни также была применена сила. Что тоже сделало их пострадавшими...

..Еще через полчаса командир роты десантников рапортовал Джиму Уэйнсу, капитану вертолетоносца «Несторис» (старшему офицеру спец-флотилии) о досадном промахе: вместо банды Макнаба на «объекте» оказались две гражданки Новой Зеландии:

Стэйси Вакехиа, репортер канадско-новозеландского студенческого TV «Polyscope».

Патриция Макмагон, дочь Освальда Макмагона, владельца кинокомпании «Nebula».

Сам «объект» оказался не каким-то пиратским сампаном, а экояхтой «U-2» австрало-новозеландской организации в защиту морской фауны «Moby-Dick».

Судя по документам, найденным на борту, дело здесь нечисто (намекнул комроты), и  лучше бы каперангу Уэйнсу самому принять решение по этим двум девушкам-киви.

Капитан «Несториса» достаточно разбирался в инфо-технологиях чтобы сразу же (не прерывая разговор по рации) глянуть, что известно в Интернете об этих двух леди. Те первичные анонсы, которые показал поиск, подвигли его на экстренный вылет к месту захвата экояхты. Роль старшего по спец-флотилии он делегировал кавторангу Эдсону Иглтену, командиру эсминца «Гладстон».

Вот почему еще через четверть часа именно кавторангу Иглтену пришлось ответить на телефонный звонок, адресованный старшему офицеру.

- …Алло! Это флот Австралии, капитан второго ранга Иглтен, на связи!

- Добрый день, мистер Иглтен! - произнес деловитый и молодой мужской голос, - Это Народный флот Меганезии, суб-коммодор Нгоро Фаренгейт. Ваша команда атаковала гражданский корабль в бухте Виктория. У нашего Генштаба возникли вопросы насчет Протокола NG к Марианскому меморандуму. Я прилечу к вам через час. Идет?

- Минутку, мистер Фаренгейт, а откуда у вас и у вашего Генштаба данные об атаке?

- Вы удивитесь, мистер Иглтен, но ваш десант уже показан по четырем TV-каналам.

- Это недоразумение, - ответил Иглтен (согласно инструкции для таких случаев).

- Недоразумение? Что ж, всякое случается. Ну, вы приглашаете меня, или как?

- Прилетайте, - коротко согласился кавторанг (других вариантов, в общем, не было).

…

Эдсон Иглтен рассчитывал за этот час получить инструкции начальства из Канберры, однако начальство еще не осознало серьезность последствий инцидента, и продолжало заниматься ерундой. В качестве инструкций кавторанг получил невнятное пожелание: «указать меганезийской стороне на общую цель: борьбу против морского пиратства».

Еще начальство прислало файл-досье на суб-коммодора Нгоро Фаренгейта.

Суб-коммодор (т.е. один из заместителей командующего Южным Фронтом Народного флота) оказался австралийцем по рождению, его полное документарное имя было: Нил Гордон Роллинг. Взрослая часть его биографии вкратце выглядела так:

18 лет: после колледжа – вступление в Корпус морской пехоты Австралии.

22 года: выход в отставку после четырех «горячих точек» (последняя - Тимор).

23 года: попытка создать свою фирму – авиа-такси на Большом Барьерном рифе.

24 года: проблемы с законом и эмиграция на острова Вануату.

27 лет и далее: боевые действия в составе Народного флота Меганезии.

Такая живая иллюстрация к тенденциозной статье некого журналиста во французском «Фигаро». Там молодые коммодоры Меганезии сравнивались с такими же  молодыми генералами Наполеона, с проведением соответствующих исторических параллелей…

…У кавторанга Иглтена была надежда, что переговорами с этим субъектом займется каперанг Джим Уэйнс, но тот прочно застрял на экояхте «U-2» - начальство требовало срочно погасить скандал, ведь по сетевым СМИ уже катилась волна обвинений в адрес австралийских властей. Якобы, они применяют военную силу, чтобы выполнить заказ исламистов из Большого Масличного Клуба на «зачистку» Папуа от не мусульман. По сетевой версии, миссия «Moby-Dick» помогающая плавучей деревне оранг-лаут, была атакована не по ошибке, а целенаправленно, ведь оранг-лаут - язычники. Что касается «охоты за Макнабом», то блогосфера прислушивалась к мнению, что флот Австралии преследует Макнаба не за криминал, а за католицизм (по заказу тех же исламистов).

С точки зрения Иглтена, позиция Канберры в этой истории выглядела хреново. Если у каперанга Уэйнса и пресс-службы флота не хватит дипломатии и риторики, то версия недружественных блоггеров возобладает, истеблишмент Австралии окажется по уши в дерьме... Впрочем, Иглтену достался свой, не менее важный участок дипломатической работы. Над палубой эсминца «Гладстон» уже снижался незийский вироплан - гибрид автожира и маленького самолета. Не верится, что это - боевая машина. И правильно не верится. Потому что это АСИММЕТРИЧНАЯ боевая машина. Не в смысле формы, а в смысле назначения. Это оружие асимметричной войны. Запредельно асимметричной.

Но, как бы там ни было, есть правила этикета между морскими офицерами. Кавторанг Инглтен четко придерживался этого принципа, и поэтому, после формального обмена приветствиями, пригласил Нгоро Фаренгейта к себе на чашку кофе. Уже в капитанской  каюте (довольно просторной, как полагается), Иглтен предложил:

- Суб-коммодор, может, перейдем на имена, для экономии времени?

- ОК, - отозвался тот, - вероятно, мое имя вы знаете, а ваше - Эдсон, так?

- Да, - подтвердил каперанг, придвигая гостю стаканчик кофе.

- Ну, Эдсон, что делать-то будем?

- Будем классифицировать инцидент, у меня такая инструкция, Нил.

- Ну, и как вы это классифицируете?

- Мы, - сообщил Иглтен, - классифицируем это, как правомерную борьбу с морским пиратством. Да, мы ошиблись с опознанием объекта, и принесем извинения.

- Что, правда? И что такое эти морские пираты, с которыми вы боролись?

- На сампане. По данным разведки, это был пиратский сампан Макнаба.

- Хэх… Вы утверждаете, что Макнаб занимался пиратством?

- Да, - подтвердил кавторанг, - у нас есть соответствующий прокурорский документ.

С этими словами, он подвинул к собеседнику папку с бумагами. Суб-коммодор очень спокойно, но довольно быстро пролистал бумаги, и улыбнулся.

- Значит, банда Макнаба отняла в море улов у двух несчастных папуасских рыбаков. Я шокирован этим актом пиратства, особенно масштабом: 58 килограммов рыбы! Какой цинизм, отнять у двух папуасов в море 58 килограммов только что выловленной, и уже взвешенной рыбы на сумму 754 AU-долларов согласно справке. Я упустил что-то, или в папуасской глубинке уже цены, как в супермаркетах Сиднея? Короче: я хочу опросить потерпевших папуасов и уточнить детали преступления. Есть ли с ними видеосвязь?

- В общем, да, - неохотно ответил Иглтен, которому было ясно, что сказка о пиратском  налете с отъемом этой взвешенной и оцененной рыбы сразу развалится при допросе.

- Короче, Эдсон: или опрос папуасов прямо сейчас, или признание, что это вранье.

- Это вранье, - со вздохом, сказал австралийский кавторанг.

- ОК! - сказал Нгоро, - А что делает австралийский батальон в зоне Протокола NG?

- Там нет и не было австралийского батальона, - возразил Иглтен (отрабатывая четкую официальную позицию Канберры).

- Нет, так нет, - спокойно согласился Нгоро, и вытащил телефон из кармана, - значит, в Сепике действует бандформирование, к которому применима стандартная процедура.

- Минутку, Нил! В каком смысле стандартная процедура?

- Эдсон, мы ведь поняли друг друга. Если батальон ваш, то мы фиксируем, что он там находится в нарушении Протокола NG, и обсуждаем эту проблему. Если не ваш, то мы поднимаем штурмовую авиацию, и уничтожаем его с воздуха. Ну, так чей батальон?

- Мне нужен перерыв для консультаций, - пробурчал кавторанг Иглтен.

- ОК, я покурю на верхней палубе, - сказал Нгоро. Он не сомневался, что Канберра при такой постановке вопроса признает наличие своего батальона в Папуа.

…

Ночь с 30 июня на 1 июля. Остров Блуп-Блуп (условно – часть территории Папуа).

В 30 километрах севернее Большого Папуа лежит островок Блуп-Блуп, похожий на 4-километровый зеленый бисквит с фигурным надрезом (фьордом), и пестрой ягодкой (деревушкой, будто взятой из голливудского фильма о неосторожном запуске машины времени на 100 веков назад). В деревушке - десяток семей: люди-дикари, простые, и с удовольствием общающиеся с приезжими людьми, если те ведут себя дружественно, а особенно - если дарят подарки. Команда Макнаба, разумеется, подарила достаточное количество подарков, и поэтому была признана хорошими гостями.

Макнаб получил в полное распоряжение маленькую деревянную церковь XVIII века, и прилежащую купальню на одном из геотермальных источников. Таких источников на островке Блуп-Блуп несколько, а церквушка одна, но полуразвалившаяся, ненужная. В смысле - ненужная туземцам, а для патера Макнаба имеющая большое символическое значение. В течение светового дня вся команда Макнаба - 30 человек, включая девять раненных, занимались тем, что приводили в порядок церквушку и купальню. В смысле – раненые (среди которых был Макнаб) морально поддерживали остальных, трудившихся физически. Конечно, за день нереально было завершить эту работу, но все-таки, к ночи (когда приехали пятеро гостей - на катере-экраноплане) церковное подворье выглядело обитаемым местом, а не помойкой.

Трое из гостей – молодые парни (на вид африканцы банту) занялись монтажом некого устройства, похожего на любительскую радиостанцию с автономным питанием, а двое мужчин постарше составили компанию патеру Макнабу и майору Фадилу в купальне. Кстати – эти двое были уже знакомыми: капитан-лейтенант коммандос, король Фуо Татокиа, и майор INDEMI, Хелм фон Зейл.

Майор разведки, включив ноутбук, и вытащив на экран схему спецоперации, кратко (и соблюдая норматив секретности) рассказал об играх шпионских и коммуникационных летающих роботов-дронов, поскольку эта игра в немалой степени определила успех.

- Сработано, как на тренингах, - лаконично оценил экс-майор Иностранного Легиона.

- А меня, - сообщил Фуо, - удивляют все эти думающие роботы, даже игрушки-роботы, которые я покупаю детям. Я не понимаю, как маленькая таблетка внутри робота может думать. Мне объясняли раз двадцать, но все равно, блин. По отдельности ясно, как оно работает, но как оно думает, я все равно не понимаю!

- Ну, - сказал фон Зейл, - если так глубоко копать, то с человеком тоже непонятно.

- Что непонятно? – удивился король.

- Непонятно, как человек думает, - пояснил майор INDEMI.

- Вот так! – объявил король и выразительно обхватил руками голову, - Вот так человек думает, у него двигаются мозги, и получаются мысли в какую-то сторону. Как у лодки двигаются весла, и лодка плывет в какую-то сторону. Что тут непонятного?

- Если так, - заметил Фадил, - то в процессоре у робота тоже может что-то двигаться.

- Точно! – фон Зейл кивнул, - Там движутся заряженные частицы. Есть научная теория полупроводников, с массой формул, по которым можно рассчитать процессор. Но мне кажется, что понятие «думать» - это что-то несколько иное.

- Да, - патер Макнаб указал ладонью в небо, - ты прав, Хелм. Способность думать, а не просто двигать частицами, это метафизика, из которой логически следует бытие Бога, и соответствующее доказательство построил еще святой Ансельм Кентерберийский.

Фуо Татокиа негромко, но предельно скептически фыркнул.

- Знаю я эту идею про одного бога. Но, христиане даже сами в это не верят. В любом христианском святилище нарисовано много разных богов и богинь, и даже тех богов, которым больше нравиться быть в виде животных. E-oe?

- О, да, - согласился патер Макнаб, - бог так неисчерпаем в проявлениях, что человеку трудно осознать единственность бога. Вот ответь, Фуо, почему ты считаешь, что твои полинезийские боги, изначальные Ину и Тану, хранящие небо и океан, Мауи и Пеле, держащие мир, Паоро, хозяйка ветра судьбы, и их младшие родичи, существуют сами собой? Почему не предположить, что все они, это отражения - аватары единственного многоликого, всеобъемлющего, непознаваемого Высшего Существа?

- Если непознаваемое, - сказал полинезийский король, - то какой смысл в него верить? Прикинь: даже просить у такого существа бесполезно, если никогда не знаешь, как оно отреагирует. Даже если ты прав, Коннор, и мои боги это аватары чего-то огромного и непонятного, то я лучше буду верить в моих богов, которых я иногда понимаю.

Начался очередной диспут между полинезийским королем и шотландским магистром теологии о сути бытия вообще, и бытия богов в частности. Этот диспут мог бы длиться довольно долго, но майор фон Зейл (успевший за это время поговорить по какому-то очень странному телефону) теперь убрал трубку, и объявил трем своим собеседникам:

- Так! Завтра утром у нас будет наш аэромобильный спецназ, плюс журналистка.

- Какая журналистка? – насторожился майор Фадил.

- Дружественная, - успокоил фон Зейл, - она из австралийской команды RomantiX, это дружественные люди, которые устроят телемост с живой надеждой католиков Папуа.

- Со мной? – без ложной скромности уточнил Коннор Макнаб.

- Ну не со мной же, и не с королем Фуо, - слегка иронично подтвердил фон Зейл.

…

1 июля. Утро. Остров Блуп-Блуп.

Китиара Блумм проверила, оптимально ли Фрогги Уатаро взяла панораму (чтобы старая деревянная католическая церковь, только что приведенная в относительный порядок, эстетично смотрелась на фоне холмистого экваториального ландшафта). Порядок! Вот теперь можно было начинать следующий репортаж – блокбастер. Эх, азарт!

*** Romantix-TV. Сидней – Блуп-Блуп. Горячий выпуск. ***

Привет всем, кто у экранов, и смотрит online, и всем, кто посмотрит позже! С вами я - Китиара Блумм. Я веду репортаж  из северной акватории Папуа, где начинает работу австрало-меганезийская комиссия. Тут, на острове Блуп-Блуп - группа меганезийских военных из комиссии. Старший: майор Хелм фон Зейл. Он на экране, рядом с патером Макнабом. У военных Австралии и Меганезии принципиально различные взгляды на деятельность Макнаба. А где правда? Это мы попробуем вместе выяснить.

*

Простые деревенские папуасы считают Макнаба силой, которая защищает их земли от урезания, а их самих - от обращения в рабство. Эта порочная практика существовала в Папуа много лет, нелегально и тайно. Сейчас, когда к власти пришел Мустафа Инсар, который представляет, по словам многих известных политологов, интересы малайско-британских маслично-пальмовых и нефтегазовых корпораций и «Комитета Уоррена - Гамада», эта практика получила почти открытую поддержку правительства Папуа.

*

Некоторые блоггеры вообще ставят под сомнение официальную версию о бандитизме патера Макнаба, и считают этого человека папуасским Робин Гудом. Другие блоггеры сравнивают Коннора Макнаба с Коннором Маклаудом - «Горцем». Некоторое внешнее сходство с этим фантастическим персонажем есть, как мне кажется. А теперь начнем знакомство непосредственно. Итак, патер Коннор Макнаб...

***

…С этими словами Китиара Блумм сделала несколько шагов вперед и протянула руку патеру Макнабу.

- Доброе утро, Коннор.

- Доброе утро, - ответил Макнаб, пожал ее руку, и подбодрил, - ну, задавайте вопросы. Зрители ждут историй об удивительных чудесах и раскрытия невероятных тайн.

- ОК. Скажите, Коннор, правда ли, что вы считаете себя новым апостолом Христа?

- Да, - лаконично ответил патер-людоед и обезоруживающе-искренне улыбнулся.

Возникла пауза. «Вот, блин, я пошутила, - тоскливо подумала Китиара, - и как дальше разговаривать с этим психом, у которого мания величия?».

- …Вам кажется, - мягко произнес Макнаб, - что я страдаю манией величия? Напрасно, Китиара. Сколько, по-вашему, было апостолов во времена Первого пришествия?

- Э… Двенадцать.

- Нет, Китиара. Двенадцать было первых апостолов. Затем, как сообщает святой Лука в десятой главе Евангелия, Христос призвал еще семьдесят апостолов. И, кроме того, как видно из Священного Писания, апостолом стал святой Павел, хотя он не видел Христа в материальном теле, и узнал о Нем только из духовного видения в Сирийской пустыне. Следовательно, число апостолов не фиксировано раз и навсегда, а определяется силой откровения, полученной непосредственно от Христа тем или иным верующим.

- О, черт. Знаете, Коннор, я не так подкована, чтобы спорить с выпускником факультета теологии университета Эдинбурга о Священном Писании. Может, поговорим лучше о практике? Вы не возражаете?

- Ничуть не возражаю.

- Тогда вопрос… - Китиара Блумм сделала паузу, - …Правда ли, что вы ели людей?

- Нельзя съесть человека, - авторитетно сообщил Макнаб, - суть человека, это душа, не являющаяся объектом материального мира, и не съедаемая по определению.

- Я имею в виду, - пояснила журналистка, - поедание человеческого мяса. Правда ли, в частности, что вы убили и съели группу миссионеров из «Комитета Уоррена - Гамада», прибывших в Верхний Сепик?

- Да, в физическом плане мы их убили и съели, - невозмутимо ответил патер.

- Вот так, просто? – изумилась она.

- Мы, - спокойно сказал патер, - ели то мясо, которое было нам доступно. Такова была необходимость. Каждому, кто живет деятельно надо хорошо питаться.

- Но, послушайте, Коннор! Это же немыслимо – есть человеческое мясо!

Патер Макнаб немного грустно улыбнулся и покачал головой.

- Вы не знаете, что такое жить в джунглях, ежедневно переходя с места на место, чтобы каратели не выследили ваших близких, за которых вы отвечаете перед Богом. Еще надо добывать пропитание. Иначе будет голод и, опять же, смерть. Если вас поставить перед выбором: обречь своих близких, включая женщин и детей, на голодную смерть, или же заколоть врага и приготовить еду из его мяса - что вы будете делать, Китиара?

- Я не знаю! – воскликнула Китиара, - Все равно, это неправильно! Вы же христиане!

- Да, мы католики, - сказал Макнаб, - а ответ в четырнадцатой главе послания апостола Павла к римлянам: Ради правого дела, можно употреблять в пищу все, без исключения.

Опять возникла пауза. Патер-людоед добродушно улыбался, а Китиара искала какой-то  вопрос, чтобы уйти от темы людоедства… И нашла.

- Скажите, Коннор, а правда ли, что в вашей общине практикуется многоженство?

- В нашей общине такие отношения между людьми, в частности, между мужчинами и женщинами, которые соответствуют главе четвертой Деяний апостолов.

- Э… А что там, в этой главе?

- Там сказано, что в общине никто ничего не называл своим, но все было общее.

- Э… Но, наверное, это касается только… Э… Неодушевленных предметов.

- Не только, - авторитетно сообщил Макнаб, - сказано: все общее, без исключений.

- Подождите, Коннор, а как же христианский брак?! Про это ведь написано в библии!

- Вы правы, Китиара. Про это написано в библии. Апостол Павел в первом послании к коринфянам рекомендует заключать брак тем мужчинам и женщинам, которые хотят следовать языческому обычаю, и жить отдельной семьей с отдельным имуществом.

- Языческому обычаю?! – еще более изумилась австралийская журналистка.

- Да, Китиара. Обычаи в сфере труда, быта и торговли, появились задолго до Первого пришествия Спасителя, следовательно, это либо старозаветные обычаи иудеев, либо языческие обычаи эллинов и римлян. В ту эпоху отношения с иудеями у христиан не сложились, поэтому христианская культура росла в эллино-римской среде, и многие подходящие бытовые обычаи заимствовались христианами у этих языческих культур. Скажите, разве вам, австралийке, не близки эллинские идеалы свободы, открытости и красоты человеческого тела?

- Э... Наверное, близки. Но, Коннор, к чему этот вопрос?

- Это был риторический вопрос, Китиара. Ведь всем и так известны идеалы свободного австралийского народа. Но Европа оказалась отравлена швейцарской кальвинистской ересью, состоящей, как и магометанство, в культе денег, и в ненависти к свободе и к человеческой красоте. А центр христианства в его достоверной, католической форме, переместился в Латинскую Америку, где многие здоровые языческие обычаи, включая народные танцы и фестивали, стали органичной частью католической религии. Сейчас большинство католиков в мире - латиноамериканцы, а Европа… Что тут говорить.

Патер Макнаб грустно махнул рукой. Китиара Блумм напряженно вытерла пот со лба.

- Вы говорите необычные вещи Коннор. Они кажутся аргументированными, но, как вы знаете, архиепископ Эдинбурга назвал ваши аргументы софистикой. А ваш ключевой трактат «Доступная библия и катехизис для папуасов», он объявил антихристианским пасквилем, и безобразным искажением веры. Вы знаете об этом?

- Знаю, - невозмутимо ответил Макнаб, всем своим видом показывая, что считает этот вопрос мелким, неинтересным и не заслуживающим обсуждения.

- …А вы знаете, - продолжила Китиара, - что Папа Римский Пий-Лев I, несколько часов назад, объявил о вашем отлучении от церкви, и включил все ваши трактаты в «Индекс запрещенных книг»? Всем, кто вас читает, теперь тоже грозит отлучение.

- Пусть этот негодный римский чиновник… - произнес Макнаб четким и спокойным голосом, - …Сперва запретит себе брать взятки у магометан и у еретиков-баптистов.

- Э… Вы намекаете на «Комитет Уоррена – Гамада» и на хрислам?

- Я не намекаю. Я сказал, что сказал. А хрислам - это одно из следствий продажности чиновников Ватикана, фальшивых епископов-реформатов, и псевдо-демократических проституток-парламентариев. Они говорят вам о толерантности. Знаете, Китиара, какое заведение называется «maison de tolerance»? Смелее! Будьте свободным человеком!

- Э… Так обычно называют точки организованной проституции.

- Вот! - патер Макнаб поднял палец к небу, - Видит Бог: все негодяи, которых я назвал, мечтают превратить страны - наследницы трех великих культур: эллинской, римской и кельтской, в дома терпимости по образцу магометанского халифата. Вашей страны это касается не меньше, чем моей родины, Шотландии, где уже открыто действуют суды шариата. А началось с того, что в 1998 году продажное правительство отдало королю Саудовской Аравии кусок Эдинбурга около Университета. Теперь там мечеть и центр подготовки моджахедов. Нормальным людям приходится обходить это место за милю. Скажите, Китиара, хотите ли вы, чтобы так стало в Сиднее, Мельбурне, Канберре?

- Конечно, я не хочу, - ответила она, - но можно же действовать цивилизованно.

- Цивилизованно? - с невеселой иронией переспросил патер, - Какой цивилизованный разговор может быть с террористами, которые оружием и подкупом обращали бедных папуасов в свое лжеучение? В начале своей миссии я пытался действовать законно, а результатом стало то, что моих прихожан чуть не перестреляли. Я мог бы вернуться в Шотландию, но мои прихожане - нет. Я остался с ними, чтобы воевать за нашу общую свободу. Сегодня мы отвоевали малый клочок территории: этот остров. Но мы полны решимости продвигаться дальше, остров за островом, деревня за деревней. Для этого необходима поддержка многих честных людей. И я намерен отправиться с миссией в Меганезию, чтобы проповедовать действительное католическое учение.

Китиара была изумлена. Изумлена даже сильнее, чем когда речь шла о людоедстве.

- Коннор, вы рискуете! В Меганезии запрещены религии, противоречащие Хартии.

- Я, - сказал Макнаб, - знаю правила Лантонской Великой Хартии. Эти правила очень разумны. Они близки и понятны любому мыслящему католику. Хартия не запрещает никакую религию, а твердо защищает свободу людей на поиск религиозной истины.

- Как так, Коннор?! Ведь по Хартии, главная религия Меганезии, это Tiki.

- Китиара, а вы читали Хартию?

- Э… - журналистка замялась, - …Я читал ряд статей на эту тему, там так сказано. И, несколько раз я была в Меганезии. Вроде бы, Tiki в почете у всех меганезийцев.

- В Великой Хартии, - сообщил Макнаб, - нет ни слова о религии Tiki, и это логично, поскольку Tiki - не религия, а фольклор античной Океании – Гавайики. Точнее будет определить Tiki, как нео-квази-фольклор, поскольку историчность «Мифы Tiki» под редакцией Ахоро О'Хара, не доказана. Но, современная жизнь не разделяет фольклор, квази-фольклор, и нео-квази-фольклор. Вот пример: Троянская война XIII - XII века до Новой эры. Те же времена, что и у Мифов Tiki. Даты Троянской войны подтверждены археологическими исследованиями в Малой Азии, однако это не значит, что «Илиада» Гомера, VIII век, до Новой эры, исторична. Илиада это не история, даже не фольклор, а авторский квази-фольклор, созданный через полтысячи лет после самого события. Тем более неаутентичнен фильм «Троя» 2004 года. Это нео-квази-фольклор, использующий историю и фольклор, как субстрат для манифестации идей новейшего времени. Так же относятся «Мифы Tiki» к полинезийской истории и фольклору.

Молодая австралийская журналистка успела потерять нить разговора и, нашла ее лишь примерно через полминуты.

- Коннор, все это чрезвычайно познавательно, но как быть с Хартией и католицизмом? Политологи говорят о Директиве судьи Малколма – меганезийском акте, принятом на основании Лантонской Хартии, и карающим расстрелом за пропаганду идей, которые содержат запреты того, что не запрещено Хартией. В сентябре прошлого года по этой директиве за один день на Островах Кука было убито несколько тысяч мусульман. А в январе, после Второй Новогодней войны, на ассоциированной территории Тонга были расстреляны активисты католической миссии «Стоп аборт». Все очень серьезно.

- Все очень серьезно, - согласился Макнаб, - эти активисты пали жертвой амбиций тех прелатов, что послали их проповедовать ересь. В Библии нет ни слова об абортах.

- Как? – изумилась Китиара.

- Так. Просто, нет. Читайте Библию, а не сборник ересей от чиновников Ватикана.

- Какую Библию, Коннор? Общепринятую, или в вашей редакции?

- Ту, или другую. Общепринятая английская редакция, известная, как Библия короля Джеймса, сложнее для понимания, а моя проще, но по смыслу они эквивалентны.

- Понятно. Скажите, Коннор, что, все-таки, вы будете проповедовать в Меганезии?

«Апостол Папуа» многозначительно и дружелюбно улыбнулся:

- Я буду проповедовать среди язычников, как апостол Павел в Афинах, рассказывая о Неведомом Боге, которого чтут и язычники, хотя не знают его. И я буду разъяснять те главные три слова, которые приведены у евангелиста Иоанна.

- Э-э… Какие это слова, Коннор?

- Veritas liberabit vos, - ответил он, и перевел, - истина освободит вас.

…

*13. Любители абсента на фоне бури столетия.

Полдень 1 июля. Между большими Японскими островами и Северным тропиком.

Тропические циклоны своевольны. Супер-циклоны – в особенности. Циклон Годайва, родившийся где-то между Гавайями и Кирибати, должен был (по расчетам экспертов-метеорологов) набрать полную силу над Маршалловыми островами, прокатиться над Марианской грядой, и разбиться о юго-восточное побережье Китая. Но Годайва вдруг повернул к северу, ускорился, и ворвался в японские субтропики. Ярко-лазурное небо затянулось чернильными тучами, прорезаемыми ослепительными вспышками молний. Полдень превратился в сумерки. Сверху обрушивались косые ливневые потоки,  ветер перехватывал их и тащил почти параллельно волнам. Хотя, визуальное представление параллельности уже начало теряться: поверхность океана, покрытого хлопьями пены, вставала под немыслимыми углами к горизонту. Волны, видевшиеся синими, успели перекраситься в свинцовый цвет, и резко вырасти. Штормовой ветер срывал длинные полосы белой пены с их гребней. Цифры на табло электронного анемометра, казалось, взбесились: преодолели отметку «33» и поползли к волшебной отметке «61». Тут надо пояснить. Скорость ветра 33 метра в секунду это 12 баллов Бофорта. Ураган. Жуткая разрушительная сила, способная валить деревья, и срывать крыши с домов. Но есть у природы превосходящая сила: супер-шторм. Ветер 61 метр в секунду и более.

120-метровый несостоявшийся малазийский корвет австралийской постройки, а ныне – исландский лайнер «Мидгардсорм» с канадско-новозеландским мотором, шел на юг по меридиану Токио. Он удалился от Большого Хонсю уже на 500 километров. Прямо по курсу лежал японский мини-архипелаг Бонин, а справа и слева – только океан...

…Рулевой Олаф Тйалвисон (второй помощник капитана), на миг повернул голову, и с искренним раскаянием сказал вошедшему капитану Торфину Бйоргсону:

- Ты извини, кэп, что я позвонил тебе, и сорвал с койки, но метеослужба прошляпила:  обещала нам 8 баллов, а сейчас уже 10 баллов, причем ветер усиливается, и волны…

- Вижу, - сказал капитан, – волны выше пяти метров. А где Джебб Бретер?

- Он инструктирует команду, и заодно проверяет крепление мебели в ресторане-буфете. Молодцы-проектанты! Сделали по-военному: никакой подвижной мебели. А то бывает, делают, как в сухопутном ресторане. А при 12-балльном шторме даже 300-метровые лайнеры швыряет так, что мебель летает от борта к борту.

- Олаф, сто троллей тебе в нюх! Смотри, накаркаешь!

- Нет, кэп. Уже кто-то накаркал. Из Огасавары передали: уже 12 баллов, и растет.

- Вот, дерьмо, - спокойно произнес Торфин, - а как наши пассажиры?

- Они пока только удивлены, но скоро начнут охреневать. Потому я тебя и сорвал.

- Ты правильно поступил, Олаф. Пассажиры должны видеть спокойного капитана, так написано в какой-то книжке. Не помню. Хрен с ней. Главное, принцип правильный.

- Вот и я об этом, - и рулевой тоже кивнул.

- А как машинное отделение? Что Егор Попандопуло говорит?

- Стармех говорит: геотермальная, хе-хе, кочегарка работает четко, как швейцарский хронометр, и «Мидгадсорм» пройдет сквозь этот ураган, как чайка сквозь облако.

Торфин Бйоргсон уселся в пустующее пока кресло ассистента рулевого – и вовремя. «Мидгардсорм» начал проваливаться в особо глубокую пропасть между волнами. С мостика, глядя сквозь фронтальное остекление, казалось, что корабль летит носом в сплошную стену воды. Возник даже этакий намек на невесомость… А несколькими секундами позже – намек на перегрузку. Это корабль миновал нижнюю точку между волнами, и косо врезался носом (похожим на лезвие меча) во встречную волну. Бум! В остекление мостика ударил мощный водопад, летящий горизонтально, как будто бы с нарушением всех законов физики, толкующих о гравитации Земли.

- По «World Radio Japan» - продолжил Олаф, - заговорили о буре столетия. Вроде, два циклона слились, и весь японский юг в огромной жопе. Но, янки на «Radio Guam» говорят, что Годайва - не буря столетия, поскольку Иоланда в 2013-м, была сильнее. У  Иоланды ветер порывами превышал 90 метров в секунду, а у Годайвы 80 максимум.

- При скорости 80 метров в секунду тоже мало не покажется, - заметил Торфин.

- Это точно, - согласился рулевой (второй помощник), и добавил, – а вот идет волна не меньше десяти метров. Сейчас будет шоу…

…И он не ошибся. Сначала «Мидгардсорм» выполз на гребень волны, так что на одно мгновение стала видна (сквозь струи ливня) панорама океана: гигантское причудливо измятое темно-серое полотно, с разбросанными по нему, будто бы, сугробами пены, и мелькающими вспышками – бликами молний, с лениво вращающимися водоворотами, вокруг которых вода, казалось, вскипала, как сомнительный суп в грандиозном котле. Следующие несколько секунд был полет с гребня в пропасть между волнами. А затем: резкая перемена дифферента при прохождении низины между волнами, грохот - когда острый нос корабля прорезал новую волну, и водопад, летящий в остекление мостика.

- Шоу… - проворчал капитан, - …Тысяча троллей в ноздрю! Пассажиры будут весьма обоснованно недовольны. Они выбрали круиз не для того, чтобы их тут болтало, будто мышей в стиральной машине.

- А я думаю, - возразил рулевой, - что пассажиры, хотя сейчас перепугаются, зато уже послезавтра будут на адреналине строчить в своих блогах, какие они крутые моряки.

Капитан Торфин Бйоргсон неопределенно хмыкнул:

- Может быть. Но меня беспокоит сплошное остекление бортов на ангарном твиндеке.

- На пассажирской палубе, кэп. Мы же лайнер, а не корвет.

- Главное, Олаф, ты меня понял, - ответил Торфин.

- Да, я понял. У меня и у самого такая мысль была. Я вспомнил, историю на Карибах в позапрошлом году, когда 12-балльный шторм вышиб остекление на палубах и даже на мостике. Людей там посекло осколками, как от бомб почти. Общество потребителей и профсоюз моряков затем подали в суд, и раздели шиппера и турфирму будьте - нате.

- Вот-вот, - Торфин кивнул.

- Ну, так, - продолжил Олаф, - меня Егор успокоил. Наше остекление надежное. Это не фигня гламурная, а поликарбонатное оргстекло. Такое ставят на военных кораблях.

«Мидгардсорм» покатился с очередной волны, и с грохотом вошел носом в следующую волну. Тонны сероватой воды ударили в остекление мостика - и соскользнули, оставив бесформенные клочья пены.

- Веселятся быки Посейдона, - эпически прокомментировал Торфин.

- Точно, веселятся, - ворчливо согласился  Олаф кивнул, - только как бы нас не начала веселить миссис Тингели.

- Ты о чем?

- Я о том, кэп, что у нас на борту семья из Бельгии. Рэм Тингели, бизнесмен, Кларион  Тингели, его жена, 8-летний Дидрик Тингели, и нисколько летний кто-то у Кларион в животе. По ней незаметно, она по фигуре: пончик. Но там двадцатая неделя.

- Двадцатая неделя? Откуда ты знаешь.

- Мне доктор Синти Росетти шепнула по секрету. Она сейчас сидит с Кларион, так, на всякий случай. Дидрика они усадили смотреть какие-то мультики, а Рэма отправили в ресторан-буфет, пить меганезийский абсент с канадской мумией.

- С какой еще мумией?

- С писательницей, Маргарет Блэкчок, - пояснил рулевой.

В этот момент лайнер перевалил через еще одну огромную волну, катиться вниз, и - врезался в стену воды впереди. Бум!!! На этот раз удар был чудовищным по меркам гражданского судна. «Мидгардсорм» шел под углом к волне, и значительная часть импульса пришлась на левую скулу, так что корабль резко бросило вправо.

… - В ресторане-буфете, говоришь? - невозмутимо произнес капитан. У него уже был немалый опыт встреч с таким экстримом: не зря служил в Приполярной Атлантике.

- Да, - рулевой кивнул, - аппетита при такой качке нет, поэтому они там только пьют.

- Погоди, Олаф. Ты сказал про какой-то меганезийский абсент. Верно?

- Да. На Шикотане в Корео-Тауне это пойло продается на рынке. Еще такой абсент называется «зеленуха». Контрабанда из Меганезии, но нам-то что?

- Ничего, - сказал капитан, - если никто из пассажиров не отравится.

- Люди проверяли, нормальное пойло, - уверенно ответил рулевой.

Прогрохотала новая волна, встряхнув корабль, как фокстерьер встряхивает пойманную крысу. Но, эта крыса была бронированная, и ей оказались нипочем такие встряски. Как только «Мидгардсорм» выровнялся, рулевой продолжил:

- Пьянку замутила канадская мумия. Ей было скучно сидеть в каюте, и она вытащила в ресторан-буфет свою нянечку, мулатку-юниорку. Еще пару молодых британцев. К ним присоединился этот бельгиец. И там наш кок, Хануман работает. Молодец, индус.

…В этот момент лайнер снова рухнул в проем между волнами, а затем сверху с диким грохотом упала многотонная масса воды. Когда стало чуть тише, рулевой добавил:

… - Эта волна была с 5-этажный дом, не меньше. Шторм уже верных 11 баллов.

- Я пойду в ресторан-буфет, - произнес капитан, - гляну, что творят любители абсента.

- Ясно, кэп. Я постою на вахте.

- ОК, Олаф. И еще, сообщи по бортовой связи: капитан корабля в течение часа будет в ресторане-буфете, и каждый пассажир может задать ему, в смысле мне, интересующие вопросы. Объяви три раза, с интервалом пять минут, чтоб все услышали. А я пошел.

…

Ресторан-буфет на лайнере «Мидгардсорм» был (цитата из проекта): «рассчитан на 400 персон при предельном заполнении, и на 150 персон при рекомендуемом заполнении». Попросту, это значило: более 150 человек одновременно туда лучше не сажать: им там окажется тесно, к тому же, маленький персонал камбуза не успевал бы обслужить их за разумное время. Но, сейчас не было даже намека на тесноту. Зал казался огромным для компании из семи персон, усевшихся на табуреты около угла стойки бара. Кроме ранее названных там успели появиться Герда Шредер и Азалинда Кауфман.

Азалинда, заметив капитана, немедленно замахала руками:

- Мистер Бйоргсон! Присоединяйтесь! Вот здесь как раз место, которое вас ждет.

- Да-да, - хором подтвердили Марк и Брай О'Бирк, - мы просим вас, капитан!

- Благодарю, фрау Кауфман…

- …В этот момент зал перекосился, все затряслось, и присутствующие схватились за стойку. Затем (когда корабль преодолел волну, вызвавшую такой эффект) обстановка успокоилось, и Маргарет Блэкчок, сидевшая точно напротив угла, сообщила:

- Мы тут употребляем самогон-абсент зеленуху по методу мистера Ханумана. Быстрее вооружайтесь соломинкой, капитан Бйоргсон, и попробуйте, это так увлекательно!

Двое не высказавшихся: Тэффи Аллегро (молодая компаньонка миссис Блэкчок) и Рэм Тингели (мужчина средних лет, тот самый бизнесмен из Бельгии) согласно покивали.

- Вот соломинка, кэп, - произнес старший кок, индус Хануман.

- Благодарю, - ответил Торфин Бйоргсон, покрутил соломинку в пальцах и с некоторым опасением посмотрел на тяжелую сковородку, в которую был налит слой зеленоватого напитка. Остальные участники уже передавали эту емкость из рук в руки, в его сторону.

- Кэп, - стал объяснять кок, - надо коснуться соломинкой поверхности абсента, и очень осторожно, понемногу, втягивать жидкость вместе с пузырьками воздуха.

- Я попробую, - сказал капитан, и стал выполнять услышанную инструкцию. Тут снова произошла встряска, и перекос зала, так что Торфин хлебнул абсент неосторожно, и от порции этой смеси фруктового спирта с эфирными маслами, оглушительно чихнул.

- Блеск! - воскликнула Маргарет, - Вот готовый эпизод для новеллы о флибустьерах!

- Вы пишете о флибустьерах, миссис Блэкчок? – удивился он.

71-летняя канадская новеллистка утвердительно кивнула.

- Да, с чего бы мне упускать такую тему, как флибустьеры?

- Э-э… Просто, я слышал, что вы пишете… Как это называется?..

- Женские любовные романы, - подсказала она, - да, действительно, я работаю в жанре женского любовного романа, но это не исключает флибустьеров. Классик этого жанра, Маргарет Митчелл, выбрала для «Унесенных ветром» фон гражданской войны в США. Сейчас, у авторов, пишущих в этом жанре на заказ с построчной оплатой, и со строгим условием не приближаться к границам цензуры, получается какая-то уродливая помесь ханжества и эротомании, отмеченная незнанием даже геометрии человека, не говоря о биологии и психологии. Но при вдохновенном подходе жанр прекрасен, уверяю вас…

Маргарет собралась сказать что-то еще, но зал вновь перекосило, корабль покатился с очередной волны, и с грохотом ударил в следующую волну. Герда Шредер еле успела удержать в руках сковородку с абсентом. Снаружи мощный поток воды накатился на панорамное окно буфета-ресторана – и схлынул. Герда быстро втянула в себя чуточку абсента, и передала сковородку канадской новеллистке.

- О! Спасибо! – сказала та, тоже приложилась к абсенту, и передала сковородку Крису Февре, - О! Совсем другое ощущение! Кто помнит, на чем я остановилась?

- На флибустьерстве, цензуре и женских любовных романах, - сказала Тэффи.

- Да, верно! - новеллистка кивнула, - Флибустьеры! Это фантастически романтично! Я уверена, что дух морских странствий был гораздо сильнее в эру парусников. Капитан Бйоргсон, я вовсе не в укор вам и вашему кораблю это говорю, поверьте.

Тофин Бйоргсон коротко кивнул.

- Конечно, я верю, миссис Блэкчок. А вы сами ходили в открытом море под парусом?

- О, да! – новеллистка широко улыбнулось (что выглядело слегка сюрреалистически с учетом ее внешности, ассоциирующейся с ожившей египетской мумией), - О, да! Мой первый бестселлер создан в одиночном парусном походе из Сан-Франциско на Гавайи. Возможно, вы читали. Это почти документальная новелла: «Тринадцать футов». Моя океанская яхта по имени «Крошка» ровно 13 футов в длину, или 4 метра, если для вас привычнее метрическая система. Кстати: я родом из Келоуны, что в полтораста милях восточнее тихоокеанского побережья, на озере Оканаган. В юности я стала ходить под парусом на обычной пластиковой лодке. И мое первое свадебное путешествие было на парусной яхте! В первом браке я родила двоих детей, но потом любовь ушла, и я ушла. Печально, увы! Но, я снова вышла замуж, уехала на юг Ванкувера, и стала ходить под парусом в океанском заливе... Черт, такими темпами я никогда не доберусь до Крошки. Наверное, надо пролистать годы до второго развода…

Маргарет Блэкчок замолчала и сосредоточилась, будто действительно перелистывала страницы толстой книги, переждала очередную волну… А затем продолжила рассказ.

… - Я с тремя детьми вернулась в Келоуну, в родной дом, стала искать себе занятие, и вспомнила миф про Огопого, существо, вроде плезиозавра в озере Оканаган. Я выбила трехлетний грант на поиски Огопого. Правда я не нашла его, но зато, записала сказки индейцев. Эта моя книжка имела некоторый успех, и я решила, что сама могу сочинять хорошие сюжеты. Но нужен импульс, яркие впечатления! Так возникла идея Крошки. Пролистаем то время, когда я строила Крошку, а мама говорила: «Маргарет, какая ты идиотка»… Но вот! Крошка готова, заброшена в Сан-Франциско, и я вышла в океан. Никто не верил, что я одна на 13-футовом паруснике дойду до Гавайев, но я дошла, и сочинила свой первый бестселлер: «Тринадцать футов».

- А что флибустьеры? – поинтересовался Рэм Тингели, втянув немного абсента через соломинку.

- О! – новеллистка снова улыбнулась, - Эта идея возникла у меня много-много позже! Флибустьерский роман «Любовь под Веселым Роджером» я задумала 5 лет назад, и с абсолютно сырой заготовкой сюжета отправилась в карибский мини-круиз по местам флибустьерской славы. Куба, Ямайка, Гаити. Я нашла замечательных друзей, и роман получился, будто сам собой. Это был очередной бестселлер, уж который по счету.

Бельгийский коммерсант удивленно моргнул несколько раз.

- Ого, миссис Блэкчок! Вы теперь печете бестселлеры каждый год, как пончики?

- Просто, - пояснила она, - мне везет на сюжеты несколько лет. В прошлом году меня пригласили в экспедицию на дирижабле в Субантарктический пояс, и сходу появился концепт-сюжет романа-сериала «Обитаемый айсберг». Едва я передала первую книгу сериала моей подруге, которая мой литературный агент, как судьба столкнула меня с жуткой реальной историей, и оттуда родилась новелла «Дельфин цвета радуги».

- О, боже! - воскликнула Брай О'Бирк, - Это ведь история про девочку-мусульманку в Квебеке? Я не ошиблась, миссис Блэкчок?

- Вы не ошиблись, - подтвердила Маргарет, и тут…

…На «Мидгардсорм» обрушилась действительно гигантская волна. Тысячи тонн воды ударили с такой силой, что металл обшивки отозвался густым звоном. Корабль жестко швырнуло вбок, и резко накренило. Люди хватались друг за друга, и за все, что попало. Сковородка с абсентом улетела к левому борту, отскочила от стены, и упала на пол. За панорамным окном виднелась только вода – корабль почти полностью погрузился. Но мгновением позже, он выскочил на поверхность, и заскользил вниз с водяной горы… Бум!!! Снова потоки воды окатили панорамные окна. А затем корабль выровнялся.

- Капитан, это нормально? – с тревогой в голосе спросила Азалинда Кауфман.

- Абсолютно нормально для такого шторма, - сказал Торфин Бйоргсон и добавил, - вы начали рассказывать про дельфина цвета радуги, миссис Блэкчок.

- Да, - канадская новеллистка кивнула, - дельфин цвета радуги был прекрасной детской фантазией главной героини, этнической египтянки, родившейся и выросшей в Канаде… Спасибо, Хануман.

Последняя реплика новеллистки относилась к старшему коку, который уже поставил на стойку бара новую сковородку с абсентом, и стаканчик с соломинками для коктейлей.

- Просто у меня такая работа, мэм, - с достоинством ответил индус.

- Вы прекрасно справляетесь, Хануман! - сказала она, сделала паузу, и продолжила свой рассказ, - В возрасте 11 лет наша героиня подверглась калечащему ритуалу: женскому обрезанию. Этот ритуал существует во многих исламских странах, но в новелле речь о почти открытом проведении такой калечащей псевдо-медицинской операции в Канаде.

Торфин Бйоргсон слегка смутился, и произнес:

- Может я чего-то не понял, но обрезание, это вроде у мужчин в исламе и иудаизме. В библии, вроде, что-то про это написано, только мне, как-то недосуг было читать.

- Да, - подтвердила Маргарет, - в библии описано обрезание края кожи на фаллосе.

- …Вот-вот, - капитан кивнул, - а у женщин фаллоса нет, и обрезать, значит, нечего.

- Это вам только кажется,  - очень спокойно сказала новеллистка, - женское обрезание представляет собой операцию отсечения клитора и малых половых губ.

- Чего? Они охренели что ли? – искренне изумился капитан.

- Ваша реакция на это, – прокомментировала Маргарет, - типична для цивилизованного европейца или североамериканца. Но у некоторых народов этот ритуал предписан, как гарантия последующей супружеской верности жены. В цивилизованном мире женское обрезание запрещено, однако запрет игнорируется при попустительстве юстиции.

- Тысяча троллей в ухо! А куда смотрят правозащитные конторы? Их же целая куча!

Маргарет Блэкчок вздохнула:

- Религиозная толерантность, капитан. Ведь это обычай довольно широкого течения в исламе. А я не стала связывать себя канонами толерантности, и рассказала читателю о действительном положении дел. О беззащитных маленьких девочках, которые, будучи принуждаемы родичами, ложатся под нож к мясникам-фундаменталистам. Операция проводится без анестезии, и без соблюдения элементарных правил медицины.

- Даже так? – подала голос Герда Шредер, - А вы отправили книгу в прокуратуру?

- Книга, - ответила Маргарет, - попала в прокуратуру совсем от других людей. От тех юристов, которые были наняты сообществом мусульман Магриба, чтобы возбудить в отношении меня дело о клевете и оскорблении религии. Тогда эта девушка (ей как раз исполнилось 18 лет) выложила на блог видео своего обследования у хирурга. Вопрос о клевете был снят, но вопрос об оскорблении религии остался актуальным.

- Минутку! - Герда покрутила головой, - Ведь эта операция преступна, не так ли?

- Я не знаю, - новеллистка улыбнулась (на этот раз грустно), - в нашем веке на Западе юстиция ведет себя крайне неуверенно, когда затрагиваются обычаи мусульман. Меня неприятно удивило даже не то, что полиция отказалась что-либо предпринять по моим жалобам на телефонные угрозы, а то, что страховая компания отказалась уплатить мне компенсацию за сожженный автомобиль. По мнению их юристов, я сама виновата, как провокатор недружественных действий в адрес моего имущества.

- А у вас есть адвокат? – спросил Рэм Тингели.

- У моей подруги - литературного агента имеется адвокатский опыт, и она сказала, что бесполезно судиться, поскольку юстиция… Вы уже догадались. Практический совет в данном случае был: покинуть Канаду, и дождаться пока кто-то другой оскорбит ту же религию. Тогда свора переключится на него, а я смогу безопасно приехать домой.

- Подождите! – воскликнула Брай О'Бирк, - А та девушка? Она ведь тоже рискует!

- Это отдельная история, - ответила Маргарет Блэкчок.

- Как это отдельная!? Миссис Блэкчок, я думаю: нельзя было оставлять эту девушку!

- На самом деле, - начала отвечать новеллистка, но тут…

…Почти одновременно с встряской от очередной огромной волны, в ресторан-буфет ввалились три новых персоны. Торфин, обернувшись на шум, сразу заметил стармеха Попандопуло. Двое других: пассажиры. Капитан вспомнил их чуть позже:

Невысокий, но широкий дядька, ассоциирующийся с колобком из восточнославянских народных сказок, благодаря круглому лицу и небольшому пивному брюшку. Его звали  Карел Коржик, гражданство – Евросоюз, Чехия.

Грациозная, смуглая девушка, уроженка Индокитая. Ее звали Кхо Сури. Гражданство - Евросоюз, Румыния (понятно, что гражданство купленное – Румыния этим славится).

Едва Торфин Бйоргсон вспомнил их имена, как корабль попал под удар невообразимо гигантской волны. Публика за стойкой, приложив героическое усилие, и заорав хором, умудрилась удержать от падения не только себя, но и сковородку с абсентом. Но двое вошедших пассажиров шлепнулись на пол, причем чех покатился, как уже упомянутый  фольклорный колобок. Грациозная индокитаянка просто растянулась во весь рост, но, с гимнастическим проворством вскочила, и попыталась поднять чеха. Тщетно. Слишком большая разница в весе. Впрочем, их обоих это вовсе не смутило: они хохотали, будто происходило какое-то комедийное шоу в жанре «корова на льду». Подоспевший к ним стармех Попандопуло, поднял-таки чеха, и все трое шагнули к стойке.

- Э-э… - протянул капитан, - …Добрый день, мисс Кхо и мистер Коржик.

- Привет, кэп! Привет, народ! – радостно провозгласил Карел Коржик.

- Все классно! – добавила Кхо Сури, повисла на шее у капитана, чмокнула его в нос, и соскользнула на колени Карелу, успевшему приземлиться на табуретку.

- Уа!!! - заурчал чех, облапил индокитаянку за маленький бюст, после чего спросил, как видно, обращаясь ко всем сразу, - Алло, народ! Что пьем?

- Абсент, сэр, - ответил старший кок.

- Хануман, - негромко сказал Егор Попандопуло, - этим ребятам дай лучше оранж.

- Ясно, - старший кок кивнул и мгновенно выдал Карелу и Сури по коробочке оранжа с соломинками для коктейля. Кажется, их это вполне устроило: они, продолжая хохотать, воткнули соломинки в лунки на коробочках, и стали пытаться выпить на брудершафт  (известный застольный обряд, состоящий в том, чтобы два участника одновременно выпили, переплетя локти рук, в которых держат емкости с напитком).

Пронаблюдав это, Торфин негромко сказал стармеху:

- Давай-ка Егор отсядем, и переговорим.

- Да, кэп, - ответил тот, и оба пересели за столик в углу.

- Егор, чем обдолбалась эта парочка? – без предисловий, спросил Торфин.

- Польским снежком, - ответил Попандопуло.

- Так… Что такое «польский снежок», и кто их угостил этим?

- Это меганезийская штучка, изобретенная польским химиком-мигрантом. Оно вроде экстази, но забористее. А угостил я по рекомендации доктора Синти Расетти.

- Не свисти! Не могла Синти рекомендовать такое!

- Я не вру, кэп! Этот пассажир из Чехии, где нет моря. Не привык, значит. А тут этот ураган. Пассажир впал такую депрессию, что подружка обратилась к Синти, и Синти сказала: пассажиру надо срочно что-то для драйва. Спроси у нее, кэп.

- Я спрошу у нее, даже не сомневайся. А сейчас я спрашиваю у тебя: где ты взял этот «польский снежок»?

- На Шикотане, там это в кофе-шопе продается, там же, где пиратские видео-диски.

- Ясно. Значит, чешский пассажир обдолбался, чтобы победить депрессию. Но зачем обдолбалась пассажирка, его подружка?

- Так, за компанию, - ответил Попандопуло, явно удивленный постановкой вопроса.

- Ладно, Егор. А что у тебя в машинном?

- Нормально там. Геотермальный, хе-хе, мотор вертится, хоть бы что. Мощная вещь! Я оставил на посту двух моро: Насера и Амана, они сравнительно толковые парни…

«Мидгардсорм» снова тряхнуло, и из-за стола раздался жизнерадостный хохот.

… - Видишь, кэп, - продолжил стармех, - какие чудеса творит польский снежок! А про корабль с такой машиной я скажу: он то, что надо. На нем можно ходить сквозь такой шторм. На любом другом цивильном корабле я не советую, особенно в море Дьявола.

- Егор! Море Дьявола это шарлатанские сказки, как и Бермудский треугольник.

- Конечно да, кэп. Но многие моряки верят. Потому мы сейчас одни в этой акватории.

- Что? Как это одни?

- Да, вот так, кэп. Паром и контейнеровоз, которые шли позади нас, повернули назад к островам Идзу. У него на мостике не осталось ни одного целого стекла, и капитан там обоснованно решил, что с него хватит. Еще австралийский балкер, который шел с юга, возвращается, чтобы укрыться на Марианских островах. В акватории островов Бонин - только две японские рыболовные шхуны, не успевшие в убежище. Радист принял….

Фраза осталась недоговоренной, поскольку «Мидгардсорм» снова встал на дыбы, если можно сказать так о корабле, а затем, с грохотом зарылся носом в очередную волну. За столом снова жизнерадостно заржали и, судя по возгласам восторга, на этот раз кто-то поймал сковородку с абсентом, не дав ей снова улететь со стойки бара.

- Что там принял радист? – спокойно спросил Бйоргсон.

- Он, - ответил стармех, - принял на УКВ сигнал бедствия с одной из шхун. Она южнее островов Бонин, и севернее острова Иводзима. На Иводзиме есть вспомогательная база японской авиации, но они не могут поднять вертолет при таком урагане.

- Так, Егор, получается, что мы ближайшие. Но мы подойдем только на рассвете.

- Да, кэп. Радист уже ответил, что мы идем. Я надеюсь, они продержатся до рассвета.

- Твои бы слова морскому богу в уши, - пробурчал Торфин Бйоргсон…

…Позже, уже ночью, спутниковый интернет принес новость: «все 11 рыбаков со шхун Suzume и Suifuto спасены и доставлены на остров Хахадзима. Администрация острова благодарит все корабли и команды, откликнувшиеся на сигнал бедствия». Кто и каким образом спас рыбаков с этих шхун - осталось за кадром. Кто-то что-то недоговаривал.

…

*14. Оффшорные автожиры и дипломатические дальтоники.

2 июля. Обеденное время. Остров Хахадзима. Бухта Оки.

Лайнер «Мидгардсорм» вошел в западную бухту, прикрытую центральными горами от ударов шторма (приходящего всегда с восточного и южного направления). Сама бухта защищена бетонными дамбами, но все-таки, промчавшийся ураган Годайва, кажется, прорвался сквозь эту ограду, и натворил дел в маленьком порту.

Даже сейчас (хотя ветер понизился до умеренного, около 7 метров в секунду) волны прорывались в устье между дамбами, порой захлестывая широкий причал. Остаточные нагонные волны (пояснили эрудиты Брай и Марк О'Бирк). Маргарет Блэкчок добавила: инерционно высокие волны после шторма могут катиться еще полдня. Таковы были ее собственные наблюдения, как яхтсмена с почти полувековой (!) практикой. Молодой профессор Карел Коржик тут же начал уточнять, что значит термин «инерционный» применительно к условно-гармоническим колебательным, и в частности, к поперечно- волновым, процессам. Тут Азалинда Кауфман зашептала на ухо Герде Шредер:

- Этот чешский умник распускает павлиний хвост перед юной подружкой, а когда был ураган, он так обдолбался колесами, что еле попадал соломинкой в пакет оранжа.

- Азалинда! - возмущено (опять же, шепотом) ответила Герда, - Ты придираешься! Он приятный парень. Кхо Сури симпатичная девушка. Что в этом такого? А если детально обсуждать вчерашнее, то кого это я еле-еле отговорила от идеи стриптиза у колонны в  буфете-ресторане? От этой персоны даже сейчас так несет абсентом, что чайки теряют ориентацию, если пролетят в двадцати шагах.

Азалинда несколько смутилась и пробурчала:

- Ну, уж не в двадцати шагах, и возможно. Да, я чуть-чуть придираюсь. Они хорошие ребята, но меня раздражает, когда кто-то умничает не к месту.

- Тогда, Азалинда, так и говори, а не докапывайся, кто как вел себя во время урагана. Возможно, я сама не эталон объективности, но, если меня что-то раздражает, то я не высказываю фэйковых причин, а прямо говорю: что именно раздражает, и почему.

- А-а… - Азалинда задумчиво наморщила лоб, - …Это намек, что я сейчас чуть-чуть раздражаю тебя?

- Извини, но да. Ты же видишь, я хочу успеть с первой частью репортажа, пока мы не причалили, потому что на берегу я хочу полностью погрузиться во вторую часть.

- А-а... Ну, ладно, щелкай клавишами спокойно, я тебя прикрою.

С этими словами, Азалинда развернула свой шезлонг, превратив его в ширму между Гердой Шредер (сидевшей в другом шезлонге, и печатавшей на ноутбуке), и группой пассажиров, собравшихся на открытой площадке кормы «Мидгардсорма» в ожидании контакта с широким бетонным причалом, куда можно будет сойти. Итак, репортаж:

*** «Hauswirtschaft» blog-GS. Труднодоступный японский тропический рай ***

Японский мини-архипелаг Бонин почти на 1000 километров южнее Токио, и ближе к  Марианским островам, чем к Большой Японии, состоит из двадцати мелких островов. Официально обитаемы среди них только два: главный - остров Титидзима с поселком Огасавара, и с населением 2500. Второстепенный (на 40 километров южнее главного) -  остров Хахадзима с деревней Оки и населением 500. Площадь Хахадзимы примерно 20 квадратных километров. Титидзима, если считать его единым прилегающими мелкими островками-спутниками - вдвое больше. Там столица, и главный порт, куда приходят паромы с Большой Японии. Весь мини-архипелаг часто называют Огасавара (по имени поселка на Титидзиме). А Хахадзима (не менее красивый остров) вроде как выселки.

*

О красоте: острова Бонин называют тропическим раем Японии. Вулканические скалы, уютные пляжи, удивительные маленькие низкорослые цветущие джунгли на склонах, коралловые поля на мелководье, с изумительно красивой живностью. Там тропические фруктовые сады, и природа, лишь чуть-чуть (точно в меру) окультуренная человеком. Оборотная сторона заботы властей Японии о здешней природе: изоляция. На островах отсутствует аэропорт, и единственный транспорт: паром, который ходит раз в неделю, дорого и медленно (более суток хода) - до Титидзимы. А до Хахадзимы - еще 2 часа на другом пароме, который ходит в лучшем случае раз в день. Жителям Большой Японии удобнее и дешевле отдохнуть на Гавайях (5000 километрах к юго-востоку от Токио). Стоило ли им бороться в 1960-х за возврат Бонина Японии из-под контроля США?

*

Но, пока отбросим политику. Политика выглядит мелко по сравнению с грандиозным буйством природы - ураганом (точнее, супер-тайфуном) Годайва. Как это выглядит на корабле в открытом океане - см. предыдущий репортаж. А теперь - как выглядит берег острова после супер-тайфуна. Деревня Оки лежит в миниатюрной горной долине, куда врезается бухта. При обычном шторме она полностью защищена, но не при таком, как Годайва. Если смотреть с палубы, то кажется, что деревня в процессе демонтажа. Все крыши с домов сняты, и разбросаны, как строительный мусор. Тут и столбы ЛЭП, они выдернуты, и обмотаны порванными проводами. Несколько помятых и опрокинутых автомобилей лежат, будто детские игрушки, высыпавшиеся из мешка Санта-Клауса. Жутковатая картина, но местная публика (привыкшая к сильным сезонным штормам) организованно занимается восстановлением. К нескольким домам подвезены доски и картонные ящики со стройматериалами. Трактор оттаскивает с дороги стволы пальм, упавших поперек проезда. Дюжина рабочих разбирают большой завал – кажется, это бывший супермаркет, обрушившийся полностью. Жаль, мы появились тут в не очень удачный момент, и, тем не менее, мы намерены погулять по острову.

***

Напечатав такую финальную фразу, Герда добавила: «продолжение следует», и залила материал на свою колонку-блог. Вышло неплохо, в сочетании с фото и видеоклипами. Можно было (подумала Герда) указать, что на Северных Марианских островах (в 1000 километров южнее Бонина) отдых с дорогой, обойдется японцам дешевле Гавайев, но журналистская этика требует сперва самой посмотреть, что на Северных Марианских островах. Она знала это со слов шикотанца Кира Рыжова, но вдруг он ошибся? Нечего забегать вперед. На очереди осмотр маленького тропического рая: острова Хахадзима. Наступил долгожданный момент: «Мидгардсорм» причалил, и из мегафона раздалось сообщение капитана: «экипаж желает вам приятно провести время на Хахадзиме».

…

Людям в массовых коллективных путешествиях (и круизах в частности) свойственно спонтанно формировать группы по интересам. Вот почему Герда и Азалинда сошли на берег Хахадзимы вместе с Марком и Брай О'Бирк, с Карелом Коржиком и Кхо Сури, с Маргарет Блэкчок и Тэффи Аллегро. Ввосьмером. И сразу поняли, что задерживаться в деревне – нетактично. Да, жители Оки привыкли к неприятным эффектам штормов, но последствия супер-тайфуна… Нечего посторонним людям глазеть на это. Хотелось бы помочь, но тут нужны профи по эмерджентным ситуациям, причем знающие японский. Таковых в восьмерке нет, а значит, лучше идти своей дорогой. Какой именно? На этот вопрос ответила Маргарет Блэкчок.

- Пойдем-ка на север, - предложила она, изучая карту на карманном планшетнике, - тут примерно час пешком до вершины Секимоно, я полагаю.

- А что там? – спросил Карел Коржик.

- Там, ничего, - ответила 71-летняя канадская новеллистка, - однако, с высоты полторы тысячи футов, мы сможем увидеть все бухты северной части острова, и найти такую, в которой самые слабые волны, чтобы впервые за этот круиз поплавать в теплом море.

- То, что надо! – воскликнула Брай О'Бирк.

- Час пешком, вы говорите? - отозвалась Азалинда Гауфман. Тон этой реплики неявно содержал ряд возражений (что быстро теплеет, небо почти без туч, скоро будет жарко, возможно, на дороге после урагана есть завалы, придется перелезать, и вообще)…

- Азалинда, милая, - ласково произнесла Маргарет, - при вашей молодости и энергии, опасаться мелких физических трудностей, как-то неосновательно, я полагаю.

- А-а… Да, вы правы. Я согласна, - уступила 40-летняя германка, которой стало как-то неудобно: такая пожилая дама не боится этой пешей прогулки, а она (Азалинда) что?

- Я тоже за, - сказала Герда Шредер. Так, в отсутствие возражений, вопрос решился.

…

Как только деревня Оки, потрепанная супер-тайфуном, исчезла позади, за поворотом, настроение у пеших путешественников резко улучшилось. Теперь вокруг был только холмистый пейзаж, покрытый фантастически-разнообразной флорой. Тут и обычные деревья, и пальмы, и фикусы-баньяны, и какая-то экзотика обвитая лианами. А дорога оказалась отличной. Хотя, она была густо усыпана сорванными листьями и ветками, в данном случае это не мешало – скорее, наоборот, оживляла прогулку.

Герда относилась к типу людей, которым хорошо думается на ходу. Будто ритм шагов и дыхания, упорядочивает мысли. Сейчас Герда решила покрутить в уме некий эпизод из выборки новостей интернета об урагане «Годайва». Некоторые заголовки веселили:

* Новая тайна моря Дьявола. Кто спас экипажи шхун Suzume и Suifuto?

* Что с японскими рыбаками, пережившими супер-тайфун в море Дьявола?

* Хахадзима в море Дьявола и Риф Дьявола у Лавкрафта. В чем сходство?

Последний заголовок относился, вероятно, не столько к новостям, сколько к рекламе экранизации культового романа ужасов Говарда Лавкрафта «Тень над Иннсмутом».

Первые два ссылались на реальные факты. Кто-то, при помощи вертолета, вытащил из океана экипажи разбитых 18-метровых шхун. Вроде, типично: вертолеты  в подобных спасательных операциях применяются с 1960-х. Но при скорости ветра до 25 метров в секунду. А к середине ночи скорость ветра на юге Моря Дьявола была 35 - 40 метров в секунду. У репортеров возникла версия о тестах какого-то нового класса вертолетов на авиабазе Иводзима (логично - в свете информации о разработке новых авиационных концептов в недрах военно-промышленного комплекса США, чьим «непотопляемым авианосцем» Япония считается с 1950-х). Но отдельные репортеры выдвигали версию исключительно японского происхождения «секретного инновационного вертолета», и логики в этом была вот какая: 7 января этого года премьер Итосуво Нода (американо-интегрист) ушел в отставку из-за «атомного шока» Второй Новогодней войны, место премьера занял Окадзаки Кано (умеренный национал-технократ). Отношения США с «непотопляемым авианосцем» в очередной раз пошли на некоторый спад. И, по некой традиции  подобных периодов «политической осени», японский ВПК стал продвигать собственные оружейные проекты, независимые от Америки. Разумеется, в обстановке демонстративной секретности (чтобы раздуть из фактической мухи PR-слона). Фокус «спасение людей в океане посреди бушующего супер-тайфуна», с намеренно-грубым засекречиванием инфо-деталей, как раз вписывается в стиль «муха-слон».

…

Герда решила для себя, что вторая «исключительно японская» версия выглядит более согласующейся с фактами. За этими мыслями, она будто бы не замечала пройденного расстояния, так что достижение цели маленькой любительской экспедиции: вершины Секимоно (460 метров над уровнем моря) стало для нее почти сюрпризом.

Впереди раскинулась панорама половины острова Хахадзима, ветвящейся наподобие кривоватого трезубца, из-за двух глубоко врезавшихся заливов: на севере и на северо-востоке. Вид – изумительный, захватывающе-прекрасный. Салатно-зеленые горы, на прибрежных краях обрывающиеся к морю полосами охристой глины, и само это море насыщенного цвета индиго. Красота почти нетронутой природы (поскольку эта часть острова, вроде бы, заброшена уже более полувека)… Или нет?… Герда пригляделась к противоположному берегу ближайшего северо-восточного залива.

Это же одновременно с ней сделали Марк и Брай О'Бирк, и они применили бинокли.

- Упс! – произнесла Брай, - Отличный угловой бетонный пирс, метров 400, на глаз.

- Порт Хигаши, оказывается, работает! – добавил Марк, сразу же сверившись с картой острова на экране смартфона, - И тут чертовски красивые парусники.

- Не только, - сказала Брай, - еще тут эти штуки. Секретная вертолетная экзотика, а?

- Черт их разберет, - отозвался Марк, - может, Сури в курсе?

- Ага, - ответила индокитайская подружка профессора Коржика, - это ротокрафты. Их особенность: несущий ротор автожира на самолетном силуэте. Схема-миксер, которая известна с 1930-х, и хороша в жестких полетных условиях, например при шторме.

- Пойдем, посмотрим поближе? – предложила Брай.

- Вряд ли это надо делать, - ответила Азалинда, - там на дороге табличка экстремально запретительного характера. Не лезь, убьет, или вроде этого.

- Написано, - сказала Тэффи Аллегро, - «Стой! Опасно! Ведутся взрывные работы».

- Такая альтернатива надписи «Полигон, топ-секрет», - прокомментировал Коржик.

- К чертям эти военные тайны! Вот там гораздо лучше, - решительно заявила Маргарет Блэкчок, тоже вооружившаяся биноклем, и смотревшая в противоположную сторону.

- А что у вас? – поинтересовалась Герда и…

…Даже раньше, чем последовал ответ, сама увидела изумительно-красивую бухту, где волны выглядели невысокими, а между склоном горы и водой была полоска песка.

- Я предлагаю спуститься туда, - произнесла пожилая канадская новеллистка.

- Залив Нагахама, - уточнил Марк, снова глянув на экран смартфона. И, при всеобщем одобрении, финальная цель экспедиции была определена. У Герды, между тем, засел в сознании любопытный момент: почему Марк О'Бирк спросил Кхо Сури о тех летучих  штуках - ротокрафтах? И почему она знала ответ?..

Впрочем, скорее всего, есть простое объяснение. Например, у Сури хобби: необычные летательные аппараты, и Марк знает об этом хобби. Ладно, это не так важно. Вообще, сейчас не хочется думать, а хочется дойти до узкой полоски песка, сбросить одежду, и нырнуть в волны цвета индиго. Это желание Герда реализовала через четверть часа. И океан не обманул ожиданий: он оказался теплым и ласковым. Удивительно (подумала германка) всего несколько часов назад эта стихия казалась бешеным чудовищем, как гекатонхейры из мифов Эллады, способные сотней своих рук разрывать горы на части, швыряя затем в противника лавину камней, затмевающую солнце. А сейчас, как будто огромная ладонь немного сонного, доброго великана осторожно покачивает маленькое непоседливое существо, называемое человеком…

…Герда так замечталась, качаясь на волнах, что перестала чувствовать время, и только почувствовав, что начинает замерзать (хотя температура была не меньше 25 Цельсия), поплыла назад к берегу. Она вышла из воды значительно позже остальных - а они уже занялись, кто – чем. В частности, Марк и Брай О'Бирк, применив смартфоны, ушли на интернет-охоту, и кое-что добыли. Как свойственно эрудитам-блоггерам, они азартно поделились с Гердой своими находками.

- Глянь-ка, - начал Брай, демонстрируя картинку на смартфоне, - вот эти ротокрафты, представленные фирмами-производителями. Этих фирм три, все в одной стране. Если угадаешь, в какой, то с нас… Марк, что с нас?

- С нас, - предложил он, - пинта коктейля «голубая лагуна» сегодня вечером в баре.

- А если не угадаешь, - добавила Брай, - то пинта с тебя, идет?

- Идет! - сказала Герда, протянула британке, руку, и попросила Азалинду, - разбей!

- Пари! – объявила та, разбив руки.

Герда потерла ладони, и сообщила предположительный ответ:

- Меганезия.

- Эх! – вздохнула Брай, - Ты выиграла. Откуда-то знала, что ли?

- Нет, я не знала, но у меня еще с Шикотана ощущение, что Меганезия где-то рядом.

- А нас всех зовут на вечеринку с «голубой лагуной»? – спросила Маргарет Блэкчок.

- Конечно! – подтвердил Марк.

- И Герда, пьет за наш счет, пари есть пари, - добавила Брай.

…

Вечер той же даты, 2 июля. Лайнер «Мидгардсорм» в порту Оки, Хахадзима.

Ресторан-буфет. Тусовочный угол стойки бара.

Бармен-индус Хануман ловко смешал 8 порций коктейля «Голубая лагуна» (это синий ликер кюрасао, водка, спрайт). Рецепт придуман якобы, в 1980-м, под впечатлением от  фильма «Голубая лагуна» (жанр: легко-эротическая робинзонада). Марк О'Бирк, после первого тестового глотка, объявил похвалу искусству бармена, после чего повернулся к Герде Шредер и полюбопытствовал:

- Как быстро ты угадала меганезийское происхождение ротокрафтов?

-Едва увидела! Утром я думала о шумихе вокруг спасения, и мне казалось, что это PR-проект японских властей: «наша новая боевая техника тайно спасает рыбаков».

- Зачем втайне? - спросил Карел Коржик.

- Если без тайны, то зритель подумает: это скучная постановка, - сказала Герда.

- Действительно, логично, - согласился чешский профессор, - извини, что перебил.

- Никаких проблем, я продолжаю. Эта версия объясняла события, пока мы не увидели полулегальный порт Хигаши, где парусники, и эти гибриды самолетов с автожирами. Я мгновенно вспомнила Крабовй фьорд на Шикотане, и подумала: тут тоже меганезийцы. Дальше, Марк сообщил, что эти гибриды отлично летают в шторм, и у меня сложилась полностью ясная версия: рыбаков спасли меганезийцы, но им вовсе не нужна засветка. Локальным японским властям острова Хахадзима тоже не нужна засветка ситуации. И возник ореол тайны, из-за чего началась шумиха в интернете.

Маргарет Блэкчок посмотрела на нее удивленно:

- Герда, неужели ты думаешь, что этот полулегальный порт можно держать в тайне от центральных японских властей в Токио?

- Конечно, в Токио это известно, - ответила германская колумнистка, - но, адекватные комментаторы в интернете говорят, что правительство Окадзаки Кано объявило новую политику сближения со странами ЮТФ (Южно-Тихоокеанского Форума).

- Герда! Пожалуйста, переведи это политическое заклинание на человеческий язык.

- Маргарет, я попробую, хотя я не политолог. Начать лучше с того, что ЮТФ в 1970-х объединил Австралию, Новую Зеландию, Папуа и еще дюжину марионеточных микро-государств Океании. А теперь, вместо дюжины микро-государств, стало одно большое частично-признанное анархо-кооперативное не-государство - Меганезия. Даже после объединения всех микро-наций Океании, с добавлением 100 - 200 тысяч мигрантов из развитых регионов, население Меганезии не дотянуло до полумиллиона. Но площадь акватории, как полторы Африки, и Народный флот Меганезии имеет атомное оружие.

- Кроме Меганезии есть еще Фиджи-Тонга и Бугенвиль, - поправила Брай, - там более миллиона жителей в сумме, и эти две островные страны не влились в Меганезию. Они только заключили с Меганезией договор: Тройную Политэкономическую Унию.

Герда Шредер согласно кивнула.

- Да, Брай, конечно. Я упростила для краткости. В общем: уничтожить Меганезию по обычной евро-американской схеме «крестового похода демократии под эгидой ООН» невозможно. Две Новогодние войны показали это. По CNN и Euronews продолжается   болтовня о каких-то центробежных тенденциях в Меганезии, и неминуемом распаде с гуманитарной катастрофой. Но, фактически Меганезия динамично развивается, у нее широкие неформальные экономические связи с соседями. ЮТФ придает этим связям политически-пристойный вид. И нынешняя японская политика сближения с ЮТФ, это прагматичный дипломатический дальтонизм.

- Что-то вроде дипломатического насморка? – спросил Карел Коржик.

- Да. Подразумевается, что из кабинета в Токио не видны цвета флажков на фирмах, с которыми начали сотрудничать некоторые довольно крупные японские холдинги. По-видимому, в порту Хигаши базируется какое-то японско-меганезийское СП. В общем, немудрено, особенно, с учетом того, что шеф правительства Меганезии – эмигрант из Японии. Его зовут Накамура Иори. СМИ пишут, что в Японии он был бухгалтером.

Марк О'Бирк похлопал в ладоши.

- Ты великий журналист, Герда! Все верно: японско-чуукское СП «Itokawa-Wyrm».

- Чуукское? – переспросила германка.

- Да. Формально офис фирмы «Wyrm» - в бывшем штате Чуук Каролинских островов. Зачем замечать, что теперь это Меганезия? А офис холдинга «Itokawa» - на Хоккайдо.

- Понятно… А какой профиль этого СП.

- Не знаю, - Марк пожал плечами, - но в статье Картера Клеймора упомянут холдинг  «Itokawa». Статья в майском выпуске «The Economist», называется «Фобософия».

- Понятно, - повторила Герда, и черкнула на салфетке: «К. Клеймор. Фобософия».

…

В это же время старпом Джебб Бретер зашел на капитанский мостик и сообщил:

- Торфин, я сейчас от радиста. Дирекция «Скальд-тур» прислала откорректированный  маршрут до Папуа. Я тебе распечатал. Посмотри.

- ОК, Джебб, спасибо, - капитан взял листок распечатки с календарным графиком:

***

3 июля, полдень: выход в море, курс юг.

4 июля, утро: остров Сайпан (Северные Марианские острова): пляжи, дансинги.

5 июля, вечер: выход в море, курс юг.

6 июля, полдень: атолл Ламотрек (Центральные Каролинские острова): лагуна.

7 июля, вечер: выход в море, курс юг.

8 июля, утро: пересечение Экватора: фестиваль Нептуна в открытом океане.

9 июля, утро: Лоренгау (острова Солангай): экскурсия, посещение батакского рынка.

9 июля, полдень: выход в море, курс юг (на порт Маданг, Папуа).

9 июля, вечер: прибытие в Маданг (Папуа). Далее программа будет уточнена позже.

***

Ознакомившись, Торфин Бйоргсон отреагировал негативно:

- Миллион голодных троллей в задницу дирекции! Они нарочно так делают, что ли?

- Тебя беспокоит заход в Солангай-Лоренгау? – спросил Бретер.

- Да! Еще как беспокоит! - признался капитан. Он не очень-то много знал об островах Солангай, но достаточно, чтобы не хотеть заходить туда. Эти малонаселенные острова (крупный остров Лоренгау, и много мелких) лежат чуть южнее экватора, на меридиане Токио – Маданг. До позапрошлого года они были провинцией Республики Папуа. Но в какой-то момент геологи выявили вокруг Солангая мелководные полиметаллические и нефтегазовые месторождения – и поехало. Борьба за Солангай шла тихо, на фоне двух меганезийских Новогодних войн. По итогам, эти острова были отторгнуты от Папуа, и превращены в марионеточную Исламскую Батакскую Республику Солангай (ИБРС).

На Солангае не было ни мусульман, ни батаков, но их завезли из соседней Индонезии.

История была исправлена под политику: якобы батаки-мусульмане давно жили там.

Теперь месторождения разрабатывались концернами Японии, Франции и Малайзии, а демократически избранный Меджлис (парламент) ИБРС штамповал договоры аренды территории и шельфа, концессии, и прочее, очень дешево, попросту - за взятки. СМИ называли этого суверенного уродца: «Коррупционный султанат Северное Папуа»…

Теоретически, присутствие «голубых касок» (миротворцев ООН) делало пребывание туристов в Солангай-Лоренгау безопасным. Но на практике… Нехорошее место.

- Миллион голодных троллей им в задницу! - еще раз выругался Бйоргсон, - Почему не обойти стороной эти сраные острова Солангай, и не прибыть прямо в Маданг?

- Я думаю, кэп, - сказал Джебб Бретер, - это все политкорректность. Кому-то выгодно показать ИБРС, как нормальную страну, куда даже заходят круизные лайнеры.

- Миллион голодных троллей им в задницу!.. – снова произнес капитан.

…

*15. Астронавтика нетрадиционной моторной ориентации.

Тот же вечер 2 июля. Восточный край супер-архипелага Каролинские острова.

Косраэ (вулканический остров площадью примерно 100 квадратных километров).

Фармстэд (усадьба) семьи Саммерс на восточном берегу.

Гибкое производство авиатехники, а тем более - экспериментальное производство, это хитрая система. После любого перерыва в личном контроле хозяина-шефа появляются мелкие «баги». Джон Корвин Саммерс вместе с (условно) семьей - тремя подружками кйоккенмоддингерами, отсутствовал достаточно долго. Улетали - на 4 дня: Фестиваль Солнцестояния 21-22 июня на Аитутаки. Но… Застряли в Восточной Полинезии из-за подвернувшегося «дела межзвездных коммунистов - тау-китян». Прилетели 30 июня. Перерыв - декада. Много. Разумеется, все это время Корвина проводил мониторинг по видеофону, но это не может заменить личного контакта с коллективом.

Положа руку на сердце, все «баги», скорее всего, существовали и до отъезда Корвина, просто, раньше он считал, что это в пределах допустимого, но теперь (глянув свежим глазом) он заключил, что пределы кое-где нарушены, и занялся коррекцией. Впрочем, частично он свалил эту задачу на плечи кйоккенмоддингеров. Ведь ему, Корвину, еще следовало организовать деятельность четырех новых экзотических сотрудников...

…Четверо юных «тау-китян»: парень - Эмбо, и три девушки - Чаппи, Люми и Хитти, «влились» в команду Корвина по своему желанию, и по желанию профессора Ларосо. Невозможно было определить, который из двух факторов был первичным. Тау-китяне отличались таким командным духом, что не отделяли своих желаний от коллективных желаний (инициируемых Хуаном Ларосо - лидером сообщества Элаусестере). То, что Ларосо попал на каторгу на далекий островок Вастак, не снизило его авторитет среди воспитанников. Корвин принял четырех тау-китян, и занялся с ними исполнением своего обещания, данного профессору Ларосо: построить Астродемон, космический корабль - демонстратор нового пути астронавтики, причем не когда-то в будущем, а сейчас. Для некрупной авиастроительной верфи (какой являлась «Summers Warf») это выглядело запредельной авантюрой. Но, при наличии сильного дружеского источника ресурсов (команды Скйофа Исландца – советника трех королей) и сильной научно-прикладной поддержки (были тут интересные соседи: хиппи-инженер герр Геллер Пфенниг, плюс магистр физики мисс Кео-Ми), просматривались предпосылки успеха. Тем более, что Астродемон будет маленький и беспилотный. В общем – понятный, реальный проект.

Сейчас, устроившись на скамейке около любимой клумбы Ригдис посреди внутреннего двора фармстэда, Джон Корвин Саммерс наблюдал строительный процесс, идущий на шестом углу участка (последнем по номеру, и последним, остававшимся в резерве - до позавчерашнего дня). Теперь тут возводилась ажурная 100-футовая сфера…

…Корвин не замечал, как проходит время, пока со стороны пруда не появилась Эрлкег. Девушка-кйоккенмоддингер с фиалковыми глазами, почти бесшумным легким шагом пересекла половину двора, уселась на скамейку рядом, игриво толкнула его плечом, и процитировала известный афоризм:

- Можно бесконечно смотреть на огонь, на воду, и на то, как работают другие.

- Тебе смешно, - проворчал он, - а я наполняюсь комплексом неполноценности.

- С чего это? – удивилась она.

- А ты приглядись сама к тому, что делают эти четыре юных монстра.

- Ну… - протянула Эрлкег, и присмотрелась, - …По ходу, это каркас для сферического дирижабля «Sky-Tomato», прошлогодняя модель. Проще было купить готовый.

- А если внимательнее приглядеться? – спросил Корвин.

- Внимательнее… Хм… Тут каркас нестандартный, ребра гораздо мощнее. Что-то мне сомнительна способность этого дирижабля летать. И почему панели обшивки на этом  каркасе монтируются из оргстекла? Бред какой-то.

- Во-первых, - сказал Корвин, - это не просто оргстекло, а высокопрочный прозрачный композит с армированной структурой. Во-вторых, этому объекту не нужно летать. Это искусственный домашний космос, а не дирижабль.

Девушка-кйоккенмоддингер с сомнением поморгала своими фиалковыми глазами.

- Искусственный домашний космос?

- Да, - резерв-штаб-капитан кивнул, - прикинь: после монтажа, и герметичной сварки в стыковых линиях обшивки, из этой 100-футовой сферы выкачивается воздух, и мы тут получаем примерно 1400 кубометров отличного регулируемого космоса.

- Получаем, - согласилась она, после паузы, - а на хрен нам космос в доме?

- Я расскажу на ближайшем семейном чаепитии, - пообещал Корвин.

- А что, - произнесла Эрлкег, - если придет судья Люпус, и вклеит штраф за то, что на береговом, не вахтовом предприятии, четверо рабочих начали пахать через час после рассвета, еще пашут в полдесятого вечера? Особенно, с учетом того, что эти рабочие - тинэйджеры. Нашему семейно-фирменному бюджету это недешево обойдется.

Резерв-штаб-капитан отрицательно качнул головой.

- Если бы вчера в обед ты была дома, то заметила бы, что судья Люпус уже приходил, поскольку я пригласил его для расследования экстремальной социальной ситуации.

- Э… А на хрен нам расследование экстремальной?..

- Элементарно, Эрлкег! Я превентивно защитил наш семейно-фирменный бюджет. На лейтенанта Люпуса произвело неизгладимое впечатление то, как пашут тау-китяне. Я сообщил, что опасаюсь за их юное здоровье, а выгнать их силой из ангара-мастерской значит нарушить артикул Хартии о свободе культурного выбора. Типа, ребята вот так самовыражаются. Люпус поглядел вот отсюда, от клумбы, потом зашел в ангар, и стал рассказывать Эмбо, Чаппи, Люми и Хитти, что трудоголики портят свой биоритм. Но, межзвездных коммунистов не возьмешь на дешевый понт. Они предложили Люпусу прокатиться вместе в лагуну, и понырять там за мидиями 100 минут, и проверить, кто больше соберет в режиме натур-фридайвинг нон-стоп. Типа, никаких гидрокостюмов, только маска, трубка, и пояс. И никакого отдыха на лодке. Такой эксперимент: у кого испорчен биоритм, а у кого - ОК. Люпус, как ты знаешь здоровый парень-киви, 27 лет, виндсерфер-любитель. Но 100 минут нырять голым, без перерывов на согреться… Он дрогнул, и тау-китяне мягко выпроводили его, загрузив на дорогу своим межзвездным коммунизмом по книге Хуана Ларосо «Город Галактики». В финале он настрочил мне протокол, что все честно, по Хартии, и спросил: «Корвин, а у тебя не срывает к чертям крышу от контактов с этими космическими пришельцами?». Я сказал, что срывает, но ежедневные упражнения по контролю внутренней энергии Ци спасают мой разум.

- Достойный ответ, - похвалила Эрлкег, - но я реально думаю: а не опасно ли ребятам работать столько часов в неделю? Норма 25 часов, лимит 40 часов, а они, как японцы-менеджеры в долбанном автомобильном концерне, пашут 70 часов.

- Биомедицинские параметры у них превосходные, - сказал Корвин, и добавил, - пока.

- Пока, - откликнулась Эрлкег, - и лучше не дожидаться, пока там что-то сломается. Я думаю: надо использовать сверхвысокую общительность тау-китян, чтоб дорыться до психической кнопки, которая на какое-то время отключает этот их трудоголизм…

Тут Эрлкег (в порядке иллюстрации) вскочила со скамейки и сделала движение, будто копнула лопатой. Вдруг со стороны навеса дворовой кухни раздал ся сердитый голос:

- Ну-ка, вы оба! Прекратите пугать мои хризантемы!

- Мы не пугали! - возразила Эрлкег, и нежно погладила одну хризантему по стеблю.

- Ригдис, - произнес Корвин, - я трепетно отношусь к твоим хризантемам, но хотел бы отметить, что у них нет нервной системы, поэтому они не могут пугаться.

- Логическая ошибка, кэп! - объявила Ригдис, легким шагом направляясь к клумбе, и к маленькой компании на скамейке, и ее глаза сверкнули холодным льдистым блеском в теплом свете фонаря.

- Какая ошибка? – поинтересовался Корвин.

- Такая же, как в ложном силлогизме: чтобы ходить, нужны ноги, у автомобиля нет ног, значит, он не самоходный.

- Ты хочешь сказать, - медленно произнес резерв-штаб-капитан, - что растения имеют систему, альтернативную нервной системе животных?

- В точку, кэп! - подтвердила Ригдис, подойдя вплотную, и хлопнула его по плечу.

- Ты, - добавила Эрлкег, - мог бы догадаться, просто наблюдая за растениями. Как они реагируют на солнечный свет, на капли воды, а некоторые – даже на прикосновение?

- Так, девчонки, а где про это можно прочесть?

- Запроси в сетевом поисковике: «Нейробиология растений», - предложила Ригдис.

- Типа, магия, или типа наука? – спросил Корвин.

- По такому запросу будет, типа, наука, - сказала она, - ведь я знаю, что ты скептик, не доверяешь даже нашей магии, хотя полтора года знаком с нами. Ты не доверяешь даже магии нео-хиппи, хотя пользуешься их методами и результатами.

- Девчонки, давайте не будем путать магию, как оккультизм, и магию, как прото-науку, происходящую от синтеза исторически-объективного опыта, интуиции, и эвристики.

- Отговорки упертого сторонника доквантовой трактовки материализма.

- Девчонки, только не говорите, что квантовая физика обосновывает оккультизм.

- Ты сам сказал, - иронично заключила Эрлкег.

- Не самый честный прием в диспуте, - заметил Корвин.

- Зато эффектный, - парировала Эрлкег, и обе девушки-кйоккенмоддингеры заржали.

Резерв-штаб-капитан улыбнулся и поднял ладони над головой.

- ОК, я капитулирую. Теперь скажите: описана ли нейробиология растений в каких-то  реферируемых научных источниках? Вопрос не праздный. Это для бизнеса.

- Хэх! - удивилась Ригдис, - И когда эмоции моих хризантем стали вопросом бизнеса?

- Тогда, когда я услышал, что эти эмоции не просто твоя метафора.

- Ясно, кэп. Мой ответ: Нейробиология растений это признанная штука, и есть статьи в реферируемых научных журналах. Проверь, увидишь сам.

- Кино и самураи… - проворчал Корвин, поиграл пальцами на сенсорном экране своего коммуникатора - витифона, посмотрел на результат, и повторил - … Кино и самураи.

- Как ты хочешь это применить в бизнесе? – поинтересовалась Эрлкег.

- Да. Ты же знаешь Скйофа Исландца,

- Знаю. Типа: твой боевой товарищ по пиратскому инжинирингу и по спецбатальону.

- Ну, вот. У него бизнес на Футуна-Алофи вместе с Королем Говна: фирма «Taveri».

- Ага, - Эрлкег кивнула, - это я тоже знаю.

- Ну, вот, - повторил Корвин, - фирма «Taveri». Профиль там: раскроечные, швейные и вязальные роботы. Прикиньте: добавить туда, хэх… Нейропроцессоры нового класса.

- Хм… - Ригдис задумалась, - …Тут не угадаешь, выйдет из этого толк, или нет.

- Может нет, - ответил Корвин, - а что блин, если да?

- А-г-а… - протянула Ригдис.

В этот момент среди темноты на высоте примерно 4 человеческих роста открылся круг оранжевого света: входной люк башенки для релаксации (в недавнем прошлом - просто  водонапорной башни, поврежденной при вражеском ракетном обстреле в ходе Второй Новогодней войны). Сооружения фармстэда Саммерс в значительной мере состояли из крупных послевоенных руин – так что среди них встречались такие странные объекты.

Итак, в этот момент из люка башенки появилась третья кйоккенмоддиннгер. Согласно кроманьонской ведьмовской классификации, рыжие зеленоглазые связаны с солнцем, поэтому третья кйоккнмоддингер (по имени Лирлав) укладывалась спать вскоре после заката, однако, запросто могла проснуться хоть посреди ночи – если было зачем.

- Ага-ага… - пропела она, - …Все веселятся, а меня не позвали.

- Лирлав, разве ты не спишь? – удивилась Эрлкег.

- Я дремала, но вы так азартно спорили… О чем, кстати?

- Об эмоциях моих хризантем, - ответила Ригдис, - я на кухне варила грибы фихоно, и заметила, что кэп и Эрлкег пугают мои хризантемы. Конечно, я вмешалась.

- Что-что ты варила? – переспросил Корвин.

- Грибы фихоно, - повторила она, - находка наших историографов на озере Чамбри, в провинции Сепик, Папуа. При аккуратной варке, из этих грибочков, кстати, отлично растущих в домашних условиях, экстрагируется энтактеогенный алкалоид, без затей названный фихонолом. Можно попробовать уже сегодня, когда варево остынет.

- Хорошая идея! – поддержала Лирлав, - Не зря же вы разбудили меня.

- Хорошая, - согласилась Эрлкег, - можно сделать это около моего водяного колеса. В крутящейся воде есть магия, хотя кэп скептически на это смотрит.

- Почему скептически? - возразил Корвин, - Просто, я считаю это не магией, а особым воздействием крутящихся бликов на сознание человека через визуальное восприятие.

- Глубокое объяснение, - иронично прокомментировала Ригдис.

- Мнение, а не объяснение, - спокойно поправил он, - и вот что, девчонки: пожалуйста, соблюдайте разумную осторожность в психонавтике с этим папуасским зельем.

- Конечно, мы будем осторожны, за счет тебя, - она погладила Корвина по спине.

- Э-э… Это в каком смысле?

- В таком, кэп. Ты ведь не откажешься присмотреть за нами в процессе?

- Вот, блин… - штаб-капитан вздохнул, - …ОК, так всем будет спокойнее.

…

Водяная мельница на ручье у края фармстэда была несложной стилизацией под домик деревенской ведьмы раннесредневекового европейского образца. Правда, бревна здесь применялись бамбуковые, а водяное колесо вообще пластиковое, но аура места была… Аутентичной, можно сказать. Особенно – если поздний вечер, и звезды, и магический напиток, изобретенный папуасскими шаманами в неопределенной древности.

Как понятно из сказанного ранее, в компании из четырех персон, капитан Корвин был единственным, не пьющим отвар грибов фихоно. Он присматривал. Впрочем, у него с собой была бутылка эля с местной пивоварни нео-хиппи. Обычай такого присмотра за «психонавтами» идет с 1960-х, когда первоначальные хиппи в США очень рискованно экспериментировали с продуктами кустарной химии. Здесь и сейчас риска не было: в чашечках находился напиток из папуасских шаманских грибов, описанных доктором Сэлдоном Трентоном и проверенных химиком из группы «историграфов». Но все же, присмотр - полезная штука. Ведь в психике человека возможны всякие эффекты…

…А пока действие «грибного супчика» не началось…

- Хэй, - окликнула Ригдис, - о чем вы таком говорили перед тем, как начали пугать мои хризантемы?

- Кэп рассказывал о нашем домашнем космосе, - ответила Эрлкег.

- Ого! К тебя уже пришли грибочки?

- Это не грибочки, - вмешался Корвин, - речь о сферической инсталляции тау-китян. В функциональном плане, это стенд для тестов неракетных суборбитальных движков.

- Звучит странно, - заметила Лирлав, - на чем, кроме ракетного движка, можно летать в безвоздушном пространстве?

- Хоть вообще ни на чем. Любая пушка с начальной скоростью снаряда более полутора километров в секунду, может плюнуть выше 100 километров – формально в космос.

- Кэп, мы в курсе, - отозвалась Ригдис, - проект HARP, 1960-е, классика. Но ты сказал: движок, значит, ты, не имел в виду заброску пассивного снаряда по инерции.

Резерв-штаб-капитан неопределенно покачал ладонью перед лицом.

- Давайте-ка я изложу сабж систематично. Во-первых, космос вовсе не безвоздушное пространство. На условной границе космоса атмосферное давление порядка микрона ртутного столба, и плотность порядка миллиграмма на кубометр. Далеко не ноль!

- Ага! - она кивнула, - Но в этом микроне ртутного столба не может работать никакой двигатель воздушного сжигания! Ни поршневой, ни турбинный, ни какой-либо еще!

- Лирлав, а какой нужен минимум давления воздуха, чтобы что-то работало?

- Вот, кэп, ты спросил! Кажется, я где-то читала, что 2 миллиметра ртутного столба.

- Кажется! А нам надо найти реальный инженерный предел.

- Зачем, кэп? – поинтересовалась Ригдис.

- За хорошие деньги из фонда Короля Говна и Скйофа Исландца, - ответил он.

- Тогда тема ясная! - Эрлкег энергично потерла руки, - Значит, во-первых, мы строим воздушно-реактивный движок для полета в верхней стратосфере. А что во-вторых?

- Во-вторых, - сказал Корвин, - я прошу Лирлав ответить на ее собственный вопрос.

Зеленоглазая и рыжеволосая кйоккенмоддингер сделала такое удивленное лицо, что в течение нескольких секунд даже утратила имидж классической молодой ведьмы.

- Это на какой мой собственный вопрос?

- Это: на чем, кроме ракетного движка, можно летать в безвоздушном пространстве?

- А-а… Точно, я спросила… Типа, риторически.

- Попробуй не риторически, - предложил Корвин.

- Хэх… А! Точно! Солнечный парус!

- ОК, Лирлав! Солнечный парус. Обычно это просто сверхлегкое зеркало, отражатель солнечного света. Имеется иной вариант: электрически заряженная сверхлегкая сетка, отражатель ионов солнечного ветра. Но мы займемся более экзотической машинкой:  микро-магнетарным парусом Нанджендры, придуманным в 2004-м, и никем пока не реализованным практически. Это скорее не парус, а ионный пропеллер. Переменное магнитное поле микро-магнетара, отклоняя поток ионного ветра, создает тягу. Чисто теоретически, эта штука  способна летать во всем диапазоне высот полярных сияний: примерно от 60 до 1100 километров. Нам надо проверить это в домашнем космосе.

- Я не догоняю, - сообщила Эрлкег, - откуда в домашнем космосе ионный ветер?

- Геллер обещал источник ионного ветра из простого плазмотрона для резки металла.

- Ну, если Геллер обещал, то да…

Эрлкег подняла ладони вверх, показывая, что вопрос исчерпан. Инженерная репутация Геллера Пфеннига, лидера германских нео-хиппи, обосновавшихся на Косраэ, была по умозрительной высоте сравнима с Джомолунгмой (причем не в пользу Джомолунгмы).

- Микро-магенетар тоже Геллер обещал сделать, - добавил Корвин, и добавил, - но при условии, что магистр Кео-Ми рассчитает параметры. Я договорился, она рассчитает.

- Просто фиеста, - задумчиво произнесла Ригдис, глядя в небо, - и я впервые вижу тут полярное сияние. Оно чуть заметно, однако меня возбуждает. Странно, правда?

- Может, это из-за сочетания созвездий и перистых облаков? - предположила Эрлкег.

- По-моему, это грибочки, они пришли, ОНИ ПРИШЛИ, - мелодично попела Лирлав.

…Так вечеринка у водяной мельницы на фармстэде Саммерс перешла в предсказуемо-ожидаемую психотропную фазу: папуасские грибочки фихоно «пришли».

…

Утро 3 июля. Там же (остров Косраэ, фармстэд Самммерс).

Хорошо просыпаться не очень рано, в хорошей компании. Корвин проснулся в 8 утра, окруженный тремя девушками-кйоккенмоддингерами и (мысленно глянув со стороны) нашел сходство с отдыхающей семьей морских котиков (несколько морских кошечек  образуют этакий кружок около своего общего мальчика, приваливаясь к нему с целью эмоционально-физического контакта). Картинка выглядит очень мило. Далее, Корвин прислушался к внутреннему состоянию, и нашел в себе сходство с эллинским воином, пробежавший (согласно легенде) 40 километров от Марафона до Афин, чтобы громко крикнуть: «радуйтесь, афиняне, мы победили!». Тот воин умер от усталости, а Корвин пережил Марафон без вреда для здоровья. Но, Эрлкег, Лирлав и Ригдис укатали его до неподвижности. Это не был маниакальный секс, или еще что-либо маниакальное. Была семейная вечеринка (с танцами, подвижными играми, шутками, и сексом). Просто, эта вечеринка получилась фантастически насыщенная идеями, действиями, и эмоциями. В памяти Корвина осталось нечто вроде многомерного сверкающего водоворота, каждая капелька которого была ярким впечатлением от прошедшего вечера и ночи.

Аккуратно переместившись в сидячее положение, резерв-штаб-капитан тихо хмыкнул, глянул вверх, где сквозь круглое маленькое окно в кровле домика-мельницы, сверкали солнечные лучи, а затем погладил ладонью свой бритый затылок.

- Уф… - выдохнула Лирлав, приоткрыла глаза, протянула руку, похлопала ладонью по левому бедру Корвина, - …Это утро, верно?

- Утро, - подтвердил он, и поинтересовался, - как твое самочувствие?

- Хорошо, только странное ощущение: будто я – африканский тамтам, на котором так чудесно играл кто-то, что остались отголоски. Такое, мелодичное тихое эхо. Странное объяснение, но это первая ассоциация, которая пришла мне на ум.

- Выразительная ассоциация, - Корвин погладил ее по руке, - а сейчас мне неплохо бы появиться на верфи. Психонавтам, включая тебя, Лирлав, я советую еще отдохнуть, и бодрыми прискакать на верфь после сиесты. Там будет, чем заняться.

- ОК, - лаконично согласилась она, махнула рукой и…

…Чуть-чуть зацепила Ригдис.

- Ой, блин! - отреагировала та, открыла глаза, резко приподнялась на руках, и быстро оглядела себя, - Hei foa! Что нарисовано фломастером у меня на животе?

- Это, - сообщил Корвин, - схема формирования классической спиральной галактики. Возможно, я нарисовал не совсем четко, но ты торопила.

- Да! Я вспомнила… - она широко улыбнулась, - …Какой смешной вечер получился!

- Позитивно повеселились, - согласился штаб-капитан, - но, мне пора на верфь.

- Ригдис, мы отдыхаем до конца сиесты, - проинформировала Лирлав.

- Что вы обсуждаете? - сонно поинтересовалась Эрлкег, и сладко потянулась.

- Обсуждаем рабочий график, - сказала Ригдис.

- А-а… - Эрлкег потянулась энергичнее, - …Корвин!..

- Да, - отозвался он.

- …Корвин, этой ночью ты был чутким, как жираф.

- Хэх… Спасибо, Эрлкег, доброе слово и кошке приятно. А что, жирафы - чуткие?

- Ну, - она пожала плечами, - я не знаю, почему так подумала. Скорее всего, дело не в жирафах, а в том, что я еще не проснулась. Тебя не затруднит бросить меня в пруд?

- Aita pe-a, - ответил Корвин.

- Почему только тебя? – поинтересовалась Ригдис.

- Я не сказала «только», - заметила Эрлкег.

- Да, действительно, - признала Ригдис, - я просто хотела сказать, что меня тоже.

- Тогда и меня за компанию, - добавила Лирлав.

- ОК, значит: я брошу вас в пруд, и двинусь на верфь, - подвел черту Корвин.

…

Взять на руки девушку вполне спортивного телосложения, пройти с ней до мостика, и бросить в пруд (точнее, в запруду-бассейн водяной мельницы). Проделать это трижды (поскольку девушек - три). Вот такая утренняя физзарядка. Теперь можно принять душ, пересечь двор, сказав заодно «aloha oe» нескольким встречным обитателям фармстэда (практически, встретились двое мальчишек техников-стажеров из числа маори, и одна девчонка-неохиппи, германка, младший инженер), услышать в ответ «aloha cap», и…

…Одевшись, и оседлав мотороллер, прокатиться пять минут до куполов верфи. Кстати, Корвин очередной раз похвалил себя за толково устроенный камуфляж. Замаскировать четыре купола диаметром 60 метров так, чтобы они почти слились с ландшафтом. При ракетном ударе в январе, верфь не была задета. Разведка Альянса не распознала ее, как производственную структуру. Но вот фармстэд был разбомблен… Ладно, новый даже симпатичнее. И (что радует) летучие лисицы, обитавшие в мансарде, не пострадали. У симпатичных зверушек сработал какой-то рефлекс, или они просто в тот момент были заняты мелким грабежом фруктового сада на корейской ферме, либо на нео-хипповом стойбище. Теперь летучие лисицы жили в новой мансарде - более просторной…

…Улыбнувшись своей мысли об этих существах (духовно-близких людям-авиаторам), резерв-штаб-капитан вошел в купол «D», и нырнул в локальную рабочую инфо-сферу. Команда цеха «D», разместившаяся на позициях около шести огромных лап кругового монтажного конвейера-полуавтомата, последовательно превращала шесть комплектов модулей и деталей в финальную продукцию. Только что завершенный экземпляр этой продукции как раз выкатывался из ворот на буксире за квадроциклом…

…Так начал новый рабочий день хозяин-шеф-инженер «Summers-Warf». У цеха «D» в текущем периоде было задание: проверить и скорректировать регламент производства машины, названной «Рингфлюгер». Для человека с традиционным представлением об авиации, эта штука выглядела дико. Даже самолет-бесхвостку (вовсе нередкая схема в авиастроении) многие люди воспринимают, как нечто странное. А в данном случае у самолета-бесхвостки крылья будто изгибались, соединяясь над фюзеляжем в кольцо.

Подобная схема называется «крылом замкнутого контура», и известна с 1906 (!) года. Удачные самолеты с такой схемой появились в 1930-х, но, несмотря на интересные и перспективные аэродинамические свойства, они не стали серийными. В те времена не существовало технологичного пути производства таких штуковин. И это полбеды. Не существовало даже пути технологичного проектирования – приходилось практически вручную строить десятки прототипов, пока, методом проб и ошибок, не выходила та геометрия летательного аппарата, которая удовлетворяла нормальным требованиям к полетной устойчивости, управляемости и технической безопасности.

Иное дело сейчас, в эру пластичных технологий, сборочных роботов, и компьютерных имитационных моделей прочности, аэродинамики, и ситуационного управления. Но, в любую эпоху, шеф-инженер (если он ответственно относится к бизнесу) сам проверяет каждую сборочную стадию. Джон Корвин Саммерс был из таких шеф-инженеров. Его рабочий планшетник в шутку назывался «Xin Yi-Jing» - Новая Книга Перемен (прямой намек на древнекитайскую гадальную Книгу Перемен - «Yi-Jing» из 64 гексаграмм). В планшетнике Корвина содержались не гексаграммы, а заметки по поводу предыдущих инспекций - о выявленных «багах» или об иных специфических факторах монтажного процесса. Каждая новая технология, каждый новый вид продукции, даже каждая новая единичная рабочая операция должны быть отражены в файлах «Xin Yi-Jing» - это было мнение резерв-штаб-капитана Джона Корвина Саммерса - и это был первый ключевой принцип его верфи. Второй принцип: каждый сотрудник примерно представляет себе  общий процесс, и видит смысл своей работы. Третий принцип: каждый думает, любая полезная идея включается в бизнес, и поощряется. Четвертый принцип: летают все.

Четвертый принцип (как и предыдущие три) следовало понимать буквально. Летают вообще все. Будь работник хоть стропальщиком, хоть оператором робота-станка, хоть электриком, хоть водопроводчиком, хоть лаборантом ультразвукового контроля, хоть инженером-сборщиком или инженером проекта - он периодически садится за штурвал готовой продукции, и летит. Можно с инструктором, но штурвал в руках у работника.

Вот так. У неординарных бизнесменов – неординарные методы организации труда.

…

*16. Призрачные земли Моря Нези.

Полдень 4 июля. Марианские острова. Остров Сайпан.

Остров Сайпан, этакий захолустный тропический рай размерами 20x6 километров, с 30 тысячами беззаботных туземцев, прекрасно устроившихся в номинальной автономии с фактическим управлением из США и дотациями оттуда же, позволяющими покупать товары в Китае, и нанимать менеджеров-японцев и рабочих-филиппинцев, чтобы все крутилось, инфраструктура работала, и стада туристов доились в марианский бюджет. Таким был Сайпан еще в позапрошлом году, но с появлением Меганезии многое здесь поменялось. Вот почему когда лайнер «Мидгардсорм» вошел в порт западного берега острова, его встретила не полиция и таможня Марианских островов, а некие веселые и энергичные ребята, одетые в легкую камуфляжную тропическую униформу с загадочной  аббревиатурой «АЭО». Капитан Торфин Бйоргсон слегка растерялся, и…

…Очень вовремя на капитанский мостик зашел стармех Егор Попандопуло.

- Кэп, если что, я в этих краях уже бывал, и могу взять на себя формальности.

- Ты тут бывал? – переспросил Торфин.

- Да. Не совсем тут, а вообще на призрачных землях Моря Нези.

- Егор, я впервые слышу о призрачных землях. Ты можешь сказать понятнее?

- Легко, кэп! Значит, когда после Второй Новогодней войны на Американском Гуаме, который в 100 милях к югу отсюда…

- …Егор, я знаю, где Американский Гуам.

- Извини, кэп, я так, к слову… Так вот, когда на Гуаме собрались, как бы, политики, и начали составлять Марианский меморандум о мирном сосуществовании Меганезии с Западным альянсом, хотя почему он западный? Америка, вот на востоке отсюда…

- Егор, я знаю, где Америка, и что называется Западным альянсом.

- Извини, кэп. Короче: у США, двух Китаев, Японии, Филиппин, Новой Зеландии, и Австралии есть куча всяких стратегических точек и маршрутов в Тихом океане. Это главное для большой политики. И есть полузависимые островки, которые захвачены Западным альянсом давным-давно, и в наше время оказались не очень ему нужны. На переговорах в феврале эти островки попали в раздел «прочее».

- Вот теперь я не понял, - признался Торфин.

- Ну, - пояснил стармех,  - например, в акваторию Меганезии в Восточном полушарии к северу от Экватора включены все острова южнее Северного тропика, и восточнее 130 меридиана, но исключая островок Окинатори (Япония), острова Гуам и Уэйк (США), и атоллы Маджуро и Кваджалейн (ассоциированные земли США).

Капитан внимательно посмотрел на стармеха.

- Егор, с чего ты это наизусть выучил?

- Так, просто любопытно было. Ну, объяснять про призрачные земли?

- Давай. Я же поэтому тебя об этом спросил.

- Объясняю. Северные Марианские острова со столицей на Сайпане, были не какой-то отдельной страной, а административной автономией почти в составе США. Это фокус, придуманный адвокатами для чего-то. Верховным правителем Северных Марианских островов является президент США, и в меморандуме сказано, что США сохраняют на обитаемых островах этого архипелага свое административное представительство.

- Егор, я ни хрена не понял. Какая тут власть, меганезийская или американская?

- Кэп, этого никто не понимает, кроме адвокатов. На человеческий язык это вообще не переводится. Но практически, рулит тут АЭО: Агентство Эволюции Океании.

- Чье это агентство? – спросил Торфин.

- Оно призрачное, - сказал стармех, и после паузы добавил, - но оно работает на базе Меганезийской Великой Хартии, которую еще называют Лантонской Хартией.

- Ясно, - буркнул Торфин, - остается вопрос: как получить от этих призраков штампы Северных Марианских островов, необходимые для наших круизных бумаг?

- Кэп, формально я твой третий помощник, так что ты можешь поручить это мне.

- Ладно, Егор. Я надеюсь, ты не шутишь.

- Я ни капли не шучу, кэп. Ты можешь спокойно отдыхать, тебе это надо. Ты реально вымотался из-за урагана и вообще. А на Сайпане есть Y-клубы, как в Меганезии.

- Y-клуб это вроде борделя? - спросил Торфин.

- Нет, кэп. Y-клуб это Y-клуб. Ты по дороге возьми прокламанку у любого АЭОмена.

- Гм… Прокламанка тут, это как памятка, а АЭОмен, это как полисмен, так что ли?

- Точно, кэп. А прокламанка тут вещь полезная, я бы даже сказал: необходимая.

…

А пассажиры не вникали в политику, и воспринимали АЭОменов, просто как местную полицию (бытовой здравый смысл: если вооруженные ребята в униформе выполняют пограничный контроль, то они - полиция). Въездные штампы в паспорта поставлены: «Северные Марианские острова». Еще, вручены «прокламанки» (понятно: памятки для иностранных туристов). Готово! Можно метнуться на пляжи, и на поиски прочих чудес, которые, наверное, должны быть на экзотических островах Океании.

Азалинда Кауфман и Герда Шредер прошли короткую и простую въездную процедуру в первых рядах, и вырвались на оперативный простор.

-  Вот по этой дороге! - объявила Азалинда, глянув на навигатор смартфона, - От порта меньше километра до пляжей Гарапан-дистрикт. Там куча кафе прямо около океана, на любой вкус, включая Y-клубы. Вот куда точно надо пойти! И еще там шопинг-центр.

- Минутку, - сказала Герда, шагая рядом с подругой, - зачем нам Y-клубы? Это что-то наподобие таиландских стриптиз баров с интим сервисом, насколько я понимаю.

- Ни фига ты не понимаешь! – весело возразила Азалинда, - Тут Море Нези, а не Азия с азиатским дерьмом вроде сутенеров и проституток в дурацких притонах, где по ушам колошматит отвратительная музыка, и пьяные неперспективные мужики хватают тебя кривыми лапами за задницу, отчего возникает желание сразу смыться. Тут все иначе.

- Ты поэтесса! – восхитилась Герда, ткнула значок «аудиозапись» на своем смартфоне, повторила по памяти слово в слово филиппику своей подруги, и выключила запись.

- Ты, что, Герда, хочешь вставить мой флейм в свой репортаж на блоге?

- Да, хочу. Не дрейфь, я переведу это в текст, и не буду называть, от кого услышала. А теперь объясни: что иначе тут, в Море Нези.

- Объясню на пляже, - пообещала Азалинда, - кстати, тут в ходу полный натурализм.

- Э-э… Натурализм, это в смысле разрешено topless?

- Это, - весело ответила Азалинда, - topless, bottomless, и вообще как угодно. Острова анархистской свободы. Я уже прочла на сайте «Туризм без тормозов» все, что надо!

…И две подружки – германки уверенно зашагали к пляжу.

…В это же самое время, два других пассажира, французские молодожены Кристофер и Франсуаза Февре, с такой же уверенностью зашагали в сторону автобусной остановки с надписью: «В аэропорт». Через полчаса, прокатившись на автобусе, они без проблем и бюрократических преград, просто заплатив чуть-чуть денег, сели в самолет до Палау. Винтовая машинка-ретро вроде знаменитого «Дуглас-Дакота». Тот же автобус, только летающий (со скоростью 400 километров в час, кстати).

Через 3 часа полета на юго-запад, «Дуглас-Дакота» приземлился во втором (местном)  аэропорту острова Бабелдаоб (архипелаг Палау). Кто-то из репортеров назвал Палау «северо-западной триумфальной аркой Меганезии». Авиалайнеры из Европы, Индии, Японии, и Китая прилетали сюда в первый (международный) аэропорт Бабелдаоба. От  второго до первого аэропорта – четверть часа на автобусе. И, молодые супруги Февре оказались в нужном месте в нужное время: на площади у международного аэропорта, именно тогда, когда прибили два огромных Боинга-797: из Амстердама и из Шанхая. Соответственно, на площади оказалось более полутора тысяч туристов, и…

…Нет-нет, вовсе не то, что приходит в голову! Кристофер и Франсуаза Февре не были террористами-подрывниками. А если бы были, то ничего бы у них не получилось. Как полагается, полиция проверила рюкзачки и пояса этих молодых людей, ведущих себя капельку подозрительно. Проверка – в фирменном дружественном стиле Tiki. Улыбки, объяснения, извинения, благодарность, и пожелание удачно поработать и отдохнуть в Свободной Гавайике – Меганезии. Почему «поработать»? Потому, что в рюкзачках у проверяемых нашлись голографические диапроекторы, штативы, и мегафон: комплект уличных рекламистов. Полицейские спросили: «что продвигаем а, ребята?». Французы ответили: «вегетарианские продукты». Почти честно, между прочим. Почти…

…А если более честно, то данная парочка молодых французов была активистами ИВО (Интернационального Веганского Общества). Как только полиция убралась подальше, активисты развернули наглядную агитацию и пропаганду (а вовсе не рекламу).

* Спасем наш общий дом от жестокости технократов-убийц!

* Трансгенные технологии надо запретить уже сегодня!

* Генная модификация – страдания животных и болезни людей.

* Планктонные фермы убивают морскую фауну! Закройте их!

* Биотопливо сегодня – голод и смертельный климат завтра!

* Остановите овцекроликов! Вы же не хотите жить в пустыне!

Через четверть часа тут снова появились полисмены (уже другие), и начали снимать оперативное видео. Агитация продолжалась. Затем, заключив, что информативность отснятого материала достаточна, полисмены подошли к активистам ИВО.

- Инспектор Хэггис, - представился старший, - вы миссис Февре и мистер Февре?

- Да, а в чем проблема? – спросил Кристофер.

- Вы оба арестованы по Хартии и директиве судьи Малколма. В тачку садитесь.

- Подождите! – возмутилась Франсуаза, - Что мы нарушили?

- Рори, - обратился Хэггис к напарнику, - я зачитаю им директиву Малколма, а ты пока найди социального наблюдателя из независимых foa. Тут, по ходу, непросто все будет.

Младший полисмен двинулся сквозь собравшуюся толпу туристов и местных, отвечая периодически на вопросы «что случилось-то?». Но вот, старший полисмен объявил:

«На территории и акватории Меганезии запрещается распространение и демонстрация политических и религиозных убеждений, требующих ограничить свободу жителей сверх ограничений, данных в Великой Хартии или следующих из нее. Любые покушения такого рода, включая и соучастие в ассоциации с подобными целями – это попытка учредить государство. Она должна пресекаться высшей мерой гуманитарной самозащиты. Директива есть руководство к действию для полицейских и военных подразделений».

Из толпы послышались реплики от людей местного (незийского) класса. От foa.

- Хэй, парни, не перебарщивайте! За что ВМГС?

- … Эти французы еще дети почти! А вы предъявляете им расстрельную директиву!

- …Инспектор, включи мозг! К Хартии мозг должен прилагаться, вы в курсе? E-oe?

- Блин! Foa! - ответил инспектор Хэггис, - Я только арестовал их! Дальше вопрос суда! Сейчас найдется соцнаблюдатель, и мы поедем в кампус к локальному судье.

- Какой судья будет? – поинтересовался кто-то из толпы.

- Инженер Алекс Чо, вот какой! Мы ему позвонили, и он сейчас приедет.

- Ну, если Алекс Чо… - произнес вопрошавший.

- Посторонитесь! Лошадь! - предупредил кто-то.

И правда: появилась лошадь, или точнее, пони светло-рыжего окраса, в сопровождении смуглой невысокой девушки лет 20 примерно. По разрезу глаз и форме скул антрополог определил бы, что девушка принадлежит к смешанной малайско-полинезийской расе.

- Вот, Хэггис, - объявил Рори, обращаясь к старшему напарнику, - я нашел социального наблюдателя. Это Микар Унгилранг, резерв-капрал, хозяйка мини-ранчо в Ибобанге.

- Понятно, мини-ранчо, а здесь лошадь зачем? – спросил инспектор Хэггис.

- Это девочка кианг-пони, ее зовут Намиками, и сейчас я выгуливаю ее, - невозмутимо сообщила Микар Унгилранг. Лошадка фыркнула, видимо в знак согласия.

- Хэх… - инспектор почесал в затылке, - …Короче: мы едем в кампус Лабораториума. Скоро там будет локальный судья Алекс Чо. А ты что, прямо на пони поедешь?

- Ага, - ответила Микар, легко вскочила на спину лошадки, и поправила шнур-кордео, наброшенный лошадке на шею и плечи. Ни седла, ни уздечки не было: freestyle.

- Зачет, - произнес Рори, - алло, Микар, а какую скорость держать?

- До двадцати километров в час, - сказала она.

- Ну, нормально, - сделал вывод инспектор Хэггис, и вскоре кавалькада из двух мини-джипов и одной лошадки двинулась в сторону кампуса.

…

Тот же день 4 июля, несколько позже. Сайпан, Гарапан-дистрикт, полоса пляжа.

Выбор Y-клуба, понятно, оказался на усмотрение Азалинды Кауфман. А что касается Герды Шредер, то, после купания «в натуралистическом стиле» в больших, и при этом изумительно-мягких волнах теплого океана, ей казалось, что значительная часть «слоя цивилизованности» растворилась и исчезла. Конечно, повлиял не только океан, но и та публика, что была вокруг. Преимущественно - разноцветная и разнородная молодежь в возрасте лет 30 с минусом, а то и 20 с минусом. Несмотря на отсутствие одежды, легко угадывалось, что тут аномально высока доля военных (если точнее, то доля людей, чьи занятия так или иначе плотно связаны с войной). Герда сейчас задумалась о том, какие штрихи стиля отличают таких субъектов от мирных жителей. Казалось бы, у военных должна быть повышенная агрессивность - но нет. Примерно час наблюдая за публикой, Герда пришла к выводу: тут вообще принята доброжелательная, неагрессивная манера поведения. Может, из-за обилия огнестрельного оружия? Оно было почти у каждого, и абсолютно открыто. Пистолет-пулеметы, револьверы, карабины-дробовики лежали на надувных матрацах и циновках, рядом с дайверскими масками и чайниками. Забавная особенность: многие на пляже пили чай, используя чайники со спиртовками. И другая особенность: подвижные игры. Наряду с интернациональным пляжным волейболом и футболом, здесь пользовалась популярностью какая-то игра со сплошным каучуковым мячиком размером как ядро от старинной корабельной пушки. И эффект от попадания таким мячиком по игроку был соответствующий. Но, у здешней публики это вызывало только дополнительное веселье. Драйв. Адреналин…

…Азалинда хлопнула задумавшуюся подругу по спине.

- Мечтаешь?

- А? – переспросила Герда, и добавила, - Я смотрела игру с этим жутким мячиком.

- Это ацтекбол, - сказала Азалинда, - такая игра первобытных мексиканцев. Если нам захочется украсить себя синяками по всему телу, то мы можем принять участие.

- Нет уж! – и Герда отрицательно покрутила головой.

- Тогда, - объявила Азалинда, - следуем исходному плану. Я побегала по интернету, и выбрала именно такой Y-клуб, который нам нужен. Он называется «Студия Пикассо». Место не для тинэйджеров, а для взрослых людей, знающих толк в сексе. Глянь туда.

И Азалинда указала рукой на двухэтажное кирпичное здание шагах в двухстах от них. Исходно это была, наверное, чья-то дорогая вилла, а затем кто-то будто разрезал ее по диагонали – от левого верхнего угла фасада до правого нижнего, после чего залил это сверху чем-то наподобие быстро застывающего бетона. Теперь казалось, будто здание оплавилось, как фигурная рождественская свечка. Это и правда напоминало картины Пикассо из серии «текущие часы».

- Оригинально! – оценила Герда.

- Еще как! – Азалинда кивнула, - В интернете сказано: тут была резиденция какого-то японского банкира, и в эту резиденцию попал снаряд. Темная история, но плевать. Мы пойдем туда, или ты сдрейфила?

- Ты меня провоцируешь! – обиженно сказала Герда, и добавила, - Конечно, идем!

Вообще-то, у Герды имелись некоторые сомнения по поводу данной идеи. Y-клуб, как   вкратце рассказала Азалинда (и как объяснялось в «прокламанке»), это кафе, в котором принято, что мужчины знакомятся с женщинами на предмет секса за деньги. Попросту говоря, любой мужчина подходит к любой женщине и предлагает сумму - обычно от 50 меганезийских фунтов  (т.е. около 60 USD) или выше, смотря по обстоятельствам. Это абсолютно не значит, что женщина согласится. Она легко может ответить отказом без объяснения причин - и мужчина не может настаивать. Принцип отказа без объяснения причин (как объяснялось в «прокламанке») является базовым для Tiki (меганезийской культуры), и защищен Лантонской Хартией. Нарушителей Хартии в Море Нези легко расстреливают после простой и быстрой процедуры наподобие военно-полевого суда, поэтому желающих нарушать - крайне мало, и Y-клуб, это безопасное развлечение.

…

Внутри «Студия Пикассо» оказалась стилизована под старинную средиземноморскую тратторию. Белые стены с яркими картинами-репродукциями. Грубоватая деревянная мебель. Деревянные кровельные балки, с которых свисают гроздья каких-то растений, издающих чуть заметный аромат. И (вот это да!) в углу стойки бара самый настоящий электрофон 1950-х, на котором крутится настоящая виниловая грампластинка. Играет легкая музыка той эпохи… За стойкой - молодой улыбчивый бармен-негр, одетый под джазмена из Нью-Орлеана опять же, 1950-х.

- Обалдеть… - прошептала Азалинда.

- Да, - также шепотом согласилась Герда, - в таких кафе танцевала в моя прабабушка в юности. Это какой-то провал во времени.

- Туда! - сориентировалась Азалинда, и подтолкнула подругу к пустому столику между стойкой и угловым окном, будто расплавившимся, и выгнувшимся на манер пузыря.

- Ладно, - согласилась Герда и они устроились за столиком.

- Мужики, что надо, - продолжила Азалинда, мгновенно оглядев зал.

- Не знаю, - тут Герда качнула головой, - есть ли у нас шансы. Тут в наличии девчонки, которые вдвое моложе.

- Чушь! – Азалинда махнула рукой, - На нашей стороне больший сексуальный опыт!

На несколько минут их диалог был прерван появлением официанта (еще одного негра, молодого парня, опять же, одетого под джазмена 1950-х). Германки без затей выбрали белое сухое вино и салат с кальмарами, после чего Азалинда приступила к наглядной демонстрации «большого сексуального опыта». Выбрав в качестве мишени довольно внушительного дядьку – кажется, этнического ирландца лет около 50, она принялась с подкупающей откровенностью поглаживать его нежным многообещающим взглядом.

- Ты что творишь!? - тревожно зашептала Герда, - Ты хоть видишь компаньона этого ирландца?

- Я вижу, - отозвалась Азалинда, не отводя взгляд от объекта, - Не дрейфь. Это вполне нормальный негр, папуас, или вроде того. Смотри, какие у него чувственные губы.

- О, черт… - выдохнула Герда, наблюдая, как умеренно-толстый и крайне энергичный чернокожий субъект: компаньон и примерно ровесник ирландца, встает из-за столика.

Несколько шагов - и «негр-папуас» уже рядом с двумя германками.

- Изумительный день, прекрасные леди! Позвольте представиться: я Оникс Оуноко с Автономного Бугенвиля, Северные Соломоновы острова, а вот там мой друг Хебер из Ванкувера, Канада. Я старый моряк, и не знаю слов любви, а мой друг, он ирландец по крови, у него тоже проблема с подбором слов любви. В общем так: Хебер романтично приглашает фройляйн Адалинду, а я романтично приглашаю фройляйн Герду. У нас в программе: вечеринка на яхте «Шербурский зонтик» в открытом океане, ночь любви, и возвращение на Сайпан завтра вечером. Вы успеете на «Мидгарсорм» до его выхода к атоллу Ламотрек. Каждая из прекрасных леди получит 300 нези-фунтов. Вот так.

- Ой, - сказала Азалинда, - нас ведь могут хватиться на «Мидгардсорме».

- Aita pe-a, - ответил негр-папуас, - я позвоню капитану Бйоргсону и поручусь, что вы будете в порядке, и вернетесь на «Мидгардсорма» за час до его выхода в море.

- Вы лично знакомы с капитаном Бйоргсоном? – спросила Герда.

- О, прекрасная фройляйн, я не знаком с ним лично, но капитан Бйоргсон меня знает.

…

Порт острова Сайпан, борт лайнера «Мидгарсорм».

Вторая половина того же дня 3 июля.

Торфин Бйоргсон вернулся на капитанский мостик лайнера в состоянии этакой легкой тревоги. Пока он списывал это на профессиональный микро-невроз командира (эффект, возникающий по обыкновению, когда капитан на несколько часов оставляет корабль в незнакомом порту под ответственность кого-то из помощников). Но в голове Торфина крутилась мысль, что это не микро-невроз, а предчувствие целой кучи проблем.

- Привет, Егор! - произнес он, быстрым шагом заходя на мостик, - Как обстановка?

- Все ОК, кэп, за исключением пустяков, - ответил стармех (третий помощник), - а ты справился с задачей релаксации, или как? Ну, если не секрет.

- Откат нормальный, ствол чистый, - произнес капитан, - эти Y-клубы очень полезное изобретение… Ладно. Давай сначала о работе. Какие именно пустяки произошли?

Егор Попандопуло коротко кивнул.

- Значит, кэп, так. Ты видел у причала недалеко от нас 40-метровый микро-фрегат?

- Я видел, - подтвердил капитан, - схема там примерно как у нашего «Мидгардсорма». Тримаран с центральным корпусом кинжальной формы. Похоже на продвинутый клон океанского малого сторожевика «Мозамбик» 2015 год, Франция, Шербур.

- Вот так дела, кэп. Я не знал, что прототип был построен в Шербуре. Теперь понятно, почему адмирал-президент Оуноко назвал свой микро-фрегат: «Шербурский зонтик». Говорят, он часто развлекается каламбурами на темы военных проектов прошлого.

- Егор, какое нам дело до адмирала-президента Бугенвиля? Тем более, что, как я вижу, «Шербурский зонтик» уже куда-то делся. Его нет у причала.

- Да, кэп. Час назад микро-фрегат вышел в море, а адмирал-президент позвонил нам на мостик, и сообщил, что у него на борту две наши германки из Штайнау - полненькая и худенькая. Он с приятелем снял их в Y-клубе, и обещает привезти их завтра вечером, к нашему отбытию на юг. Оуноко знает график нашего круиза.

- Бойкие тетки, - проворчал Торфин, - как, по-твоему, Егор, это проблема или?..

- Это не проблема, кэп. У адмирала-президента Оуноко хорошая репутация.

- Правда? Но он ведь в листинге Гаагского трибунала по военным преступлениям.

- Ну и что? - стармех пожал плечами, - Главное: он соблюдает Лантонскую Хартию.

- Ладно. Наверное, ты прав. А какие еще пустяки случились?

- Еще, кэп, молодожены-французы Февре оказались активистами Общества веганов, и сделали пикет у турцентра Палау. Они арестованы за нарушение Лантонской Хартии.

Капитан Бйоргсон на секунду разинул рот от удивления.

- Палау? Какого дьявола? Это почти 700 миль к юго-западу! Как они туда попали?

- На самолете, кэп. Тут сесть на региональный авиарейс проще простого.

- Егор, а разве эта Хартия запрещает веганство?

- Нет, конечно. Проблема в том, что митинг был с требованием запретить применение генной инженерии и генетически модифицированных организмов. Тут это криминал. Запрещена пропаганда запрета чего-либо, не запрещенного Хартией.

Торфин Бйоргсон выругался сквозь зубы и стукнул кулаком по переборке.

- Я всегда знал, что веганы - дебилы. Тысячу троллей им в дышло! Нашли, дебилы, где пропагандировать свою картофельную ботву. Их что, могут расстрелять за это?

- В принципе, да, - ответил стармех.

- Хреново… - капитан вздохнул, - …И что можно сделать?

- Не надо ничего делать, кэп. Судья, которому полиция скинула дело, Алекс Чо, умный дядька, русско-китайский метис из Хабаровска, инженер-энергетик. Я читал как-то его тезисы по переходным режимам…Хе-хе…Геотермального реактора. Когда Алекс Чо разыщет подозрительную ниточку, то размотает до самой катушки.

- Подожди, Егор! Как судья может быть еще и инженером чего-то такого?

- Кэп, в Меганезии нет профессиональных юристов. Судьи выбираются по рейтингу и жребию, из обычной гражданско-военной публики. Так сказано в Хартии. Короче: суд начнется завтра утром. К этому времени Гестапо должно нарыть инфо для судьи. И, я уверен: они нароют. Не так сложно. Судья поймет, что французские юниоры не сами выдумали пропагандировать запрет ГМО, а кем-то направлены, и юниоры получит не больше, чем штраф и общественные работы. Еще, конечно, судья натравит Гестапо на заказчиков этой пропаганды, где бы заказчики ни находились. Но сие не наша печаль.

- Гм… Егор, а Гестапо, это незийская разведка, INDEMI?

- Да, - стармех Попандопуло кивнул.

- Гм… - повторил капитан Торфин Бйоргсон, - …Надеюсь, так и будет. Не хватало нам потерять двух пассажиров путем расстрела.

…

*17. Суд над веганской агиткой. О пользе школьных знаний.

Это же время. Палау. Кампус Лабораториума (Политехнического университета).

Из сегодняшних случайных гостей кампуса больше всех повезло кианг-пони по имени Намиками. Студенты (с разрешения Микар Унгилранг) кормили лошадку бананами, и арбузами, катались на ней по кругу (с переменным успехом - не так просто ездить без седла и управлять без уздечки), а когда лошадке становилось жарко, тащили шланг, и поливали прохладной водой от носа до хвоста. В общем – развлечение.

Напротив, молодожены Февре чувствовали себя очень невесело. Наверное, если бы не социальный наблюдатель Микар Унгилранг, то они впали бы в тихую панику. Только спокойное дружелюбие этой малайско-полинезийской метиски - их ровесницы давало психологическую опору Кристоферу и Франсуазе. После понятного шока, вызванного арестом, они успели «оттаять», и начали попытки обратить Микар в свою веру. Можно сказать: обстановка (веранда у бассейна) располагала к философскому флейму.

Стартовый заход сделала Франсуаза.

- Послушай, Микар, если ты соцнаблюдатель, то тебе, наверное, важно разобраться.

- Разобраться в чем? – спросила та.

- Разобраться, за что мы выступаем, - пояснила француженка.

- Я и так знаю, - невозмутимо ответила Микар, наливая всем цветочный чай в чашки.

- Что ты знаешь? – поинтересовался Кристофер.

- Я знаю, что вы веганы. Вы считаете неэтичным питаться или пользоваться чем-либо, получаемым из животных. Теперь вы решили, что неэтично трогать любые гены. Я не понимаю, как вы к этому пришли, но это, в общем, не главное.

- А что главное? – спросила Франсуаза.

- Главное, - ответила Микар, - что вы попытались тут сделать запреты для kanaka-foa.

- Kanaka-foa? Так вы себя называете?

- Да. Обычно мы говорим просто: foa.

- Понятно! - Франсуаза кивнула, - Но ответь: ты считаешь, вам вообще все позволено?

Меганезийка качнула головой.

- Нет. Не вообще все, а только все, что не запрещено Великой Хартией.

- Послушай, Микар! – воскликнула Франсуаза, - Ты говоришь, как фундаменталист!

- Как фундаменталист? Хэх! Почему ты так решила?

- А потому, что ты все объясняешь вашей Хартией, как фундаменталист все объясняет Библией, Кораном, или Торой!

- Нет, Фран, я ничего не объясняю Хартией. Ты спросила: как я считаю? Я ответила.

- Подожди, - встрял Кристофер, - а из чего следует, что ваша Хартия правильная?

- Крис, а из чего следует, что твои кроссовки правильные?

Молодой француз, сильно удивленный таким поворотом, уставился на свою обувь.

- Э… А какое это имеет отношение…

- …Прямое! - авторитетно объявила Микар, - Просто ответь. Из чего следует, что твои кроссовки правильные? Ведь ты бы их не выбрал, будь они неправильные. Да?

- Да, - согласился он, - ладно, если ты настаиваешь. Эти кроссовки легкие, удобные, по размеру подходят, не жмут, не натирают ноги. Еще: они недорогие, и они мне нравятся.

- Вот, - сказала меганезийка, - наша Хартия примерно так. Легкая, удобная, по размеру подходит, не жмет, не натирает ноги. Еще она недорогая, и она нам нравится. Поэтому, олдермены коллективов foa собрались позапрошлой осенью, и приняли такую Хартию.

- Послушай, - перехватила эстафету Франсуаза, - пусть, эта Хартия вам нравится. Но в окружающем мире не только вы живете. Есть другие живые существа. Другие люди и животные. Разве это правильно – жить, как вздумается, наплевав на жизнь соседей?

Микар Унгилранг неопределенно пожала плечами:

- Это слишком общо. Одно дело: конкретно мой сосед, или соседская кошка. И совсем другое дело какой-то незнакомый туркмен в пустыне Каракумы. Я без понятия, что он существует, а он без понятия, что я существую. У меня с ним только небо общее. Типа: атмосфера и звезды. Делить нам нечего, договариваться не о чем.

- А морские животные? - возразил Кристофер, - Они ваши конкретные соседи!

- Да, - Микар кивнула, - киты, например, наши соседи. Мы с ними разные, но каждый разумен на свой лад. Мы можем хоть немного понимать друг друга, и договариваться. Поэтому Хартия защищает морских животных, которые выглядят для нас разумными. Аналогично – человекообразные обезьяны. Они вообще почти как мы. Такие дела.

- Неразумных существ, по-твоему, можно убивать? - воскликнула Франсуаза, - Можно охотиться на них, сдирать с них шкуры, съедать их мясо, уничтожать их просто так?

- Опять слишком общо, - сказала Микар, - а, например: если на вегана сел комар, то что следует делать? Прихлопнуть? Или только сдуть? Или терпеть, пока комар кушает?

Смущенное молчание французской парочки стало признаком того, что верен, все-таки, первый вариант ответа, и Микар продолжила:

… - Если слишком философствовать про это, то докатишься до джайнизма. Это такая религия, где ортодоксы, если идут куда-нибудь, то подметают перед собой тропинку специальной метелкой, чтобы случайно не раздавить какую-нибудь букашку. А рядом может скакать птичка, и склевывать этих букашек. Ну, какой смысл в этой метелке?

- Ты доводишь до абсурда! - обиженно сказала Франсуаза, - И мы ушли куда-то далеко. Вообще-то мы здесь в Океании агитируем против того, что опасно для всех существ на планете. Против ГМО. Против морских ферм ГМ планктона в первую очередь.

- Что, по-вашему, плохого в плаферах? – удивилась Микар.

- Хотя бы то, - ответила француженка, - что те самые киты, которые у вас тут, будто бы, защищены Хартией, задыхаются! Они не могут всплыть к поверхности за воздухом!

Меганезийка непонимающе покрутила пальцами у себя перед носом.

- Почему киты не могут всплыть?

- Планктон! - пояснил Кристофер, - Толстый слой ГМ планктона, площадью в десятки квадратных миль, блокирует поверхность. Там даже рыбы гибнут, поскольку в воду не поступает кислород из атмосферы. Морские птицы, если садятся на этот слой, то сразу увязают в нем, как в болоте, не могут взлететь и тоже гибнут.

- Хэх!.. - Микар задумалась, и почесала сначала левое колено, затем правое, - …Хэх! Я спросить хочу: вы хоть раз были на каком-нибудь плафере?

- Мы там не были, - сказал он, - но у нас есть видеозаписи! Там все ясно!

- Хэх… А можно глянуть?

- Как? - буркнула Франсуаза, - Полисмены отняли у нас все электронные гаджеты.

- Точно! - Микар постучала себя пальцем по лбу, - Это я затупила. Подождите, сейчас я позвоню судье, и притащу вам другие гаджеты, на то время, пока ваши в полиции. Для примерно таких случаев и есть в Хартии пункт про социального наблюдателя!

…

Следующее утро, 5 июля, 8:00. Палау. Кампус Лабораториума.

Аудитория с планировкой «полуоткрытая веранда» вполне годилась на роль зала суда в такое тихое ясное утро. Локальный судья Алекс Чо (обычный дядька, одетый в простой спортивный костюм) выглядел не как представитель власти, а как довольно молодой и эксцентричный профессор, принимающий экзамен. Эксцентричность состояла, прежде всего, в манере курить трубку а-ля Шерлок Холмс прямо в ходе процесса.

…Судья пыхнул трубкой, понаблюдал, как легкий ветерок рассеивает дым и спросил:

- Франсуаза Февре, Кристофер Февре, понятна ли вам предъявленная претензия?

- Да, ваша честь, - сказала Фран, - но…

- …Но, - подхватил Крис, - мы только хотели рассказать об опасности от предприятий, которые создают и применяют ГМО. Может, мы в чем-то ошиблись, но…

- …Но, - в свою очередь подхватила Фран, - мы точно никому не причинили вред!

- Вообще-то, - произнес Алекс Чо, - вы пропагандировали запрет ГМО. Да или нет?

- Да, - сказал Крис, - но только тот запрет, который действует почти во всем мире.

- Ясно… - тут судья сделал паузу, чтобы снова пыхнуть трубкой, - …Ну, а теперь чуть проясним цепь событий. Как у вас обстоят дела с материальным благосостоянием?

- Простите, ваша честь, - удивился Крис, - а разве это как-то связано?

- Связано-связано, - и судья покивал головой, - скажите, молодой человек, вы с вашей подругой оплатили кругосветный круиз из своих средств, или некто спонсировал вас?

- Нам помог Благотворительный Фонд «Жизнь и будущее». Мы с Фран подали в фонд  анкету-заявку на спонсирование отдыха в летние каникулы, как многие другие семьи студентов. Наша анкета-заявка была принята, и фонд оплатил нам этот круиз.

Возникла пауза. Судья Алекс Чо еще раз пыхнул трубкой, и поинтересовался:

- На каких условиях фонд «Жизнь и будущее» оплатил ваш круиз? Вы обязались нечто сделать, поучаствовать в какой-то программе этого фонда, или еще в чем-то?

- Мы не обязывались, - ответила Фран.

- Девушка, - укоризненно произнес Алекс Чо, - зачем же обманывать в суде? Тут в зале несколько репортеров, которые ведут видеозапись. Так вы испортите себе репутацию.

- Но, ваша честь, - возразил Крис, - это правда! Мы не обязывались, а только указали в анкете-заявке, что мы активисты ИВО, и что на каникулах хотим помочь в агитации.

- ИВО это Интернациональное Веганское Общество? – уточнил судья.

- Да, ваша честь, - Крис кивнул.

- …Тогда вопрос, - продолжил судья, - те агитационные материалы, которые вы вчера демонстрировали на площади, получены вами от ИВО, или из другого источника?

-  От ИВО, ваша честь.

Судья Алекс Чо покрутил курительную трубку, обдумывая что-то, а затем спросил:

- Материалы ИВО общие, или разные, в зависимости от страны, куда едет активист?

- Конечно, они разные, - ответила Фран, - ведь в разных странах разная культура.

- И вы получили материалы, специально сделанные для Меганезии. Да или нет?

- Наверное, да, - Фран явно была неуверенна в ответе, - мы не знаем точно. Когда мы сообщаем нашему супервайзору, что мы едем в какую-то страну, он это записывает, и звонит в главный офис. А оттуда присылают материалы. Мы не знаем, как их делают.

- Вы не знаете… - задумчиво произнес судья, - …Скажите, а в этот раз вы, как обычно, сообщили супервайзору, он позвонил в офис, оттуда прислали, или было иначе?

- Было иначе, - сказал Крис, - ведь никто из активистов ИВО еще не был в Меганезии. Поэтому, к нам специально приехал региональный менеджер, и передал материалы.

- Он приехал по своей инициативе, без вашего звонка? – уточнил судья.

- Да, - Крис кивнул, - мы всем рассказали, что у нас круиз через Меганезию. И ничего удивительного, что региональный менеджер узнал об этом, после чего приехал к нам.

- Ничего удивительного, - эхом отозвался судья, - ну, разумеется, ничего. А вы как-то проверяли фактическую достоверность материалов, или у вас там полное доверие?

- Мы, - сказал Крис, - доверяем нашей организации. Конечно, иногда бывают ошибки. Например, о ГМ планктонных фермах была случайная неточность в материалах.

- Случайная? – переспросил судья, - А вы, Франсуаза, тоже считаете, что случайная?

- Я… - француженка задумалась, - …Я надеюсь, это было сделано без умысла.

Алекс Чо скептически хмыкнул, и прокомментировал:

- В агитационных материалах, толкующих об опасности ГМ-плаферов, напечатано, я цитирую: «На этих фермах слой ГМ планктона, площадью десятки квадратных миль, блокирует поверхность моря. Киты не могут всплыть за воздухом, и задыхаются. Без доступа атмосферного кислорода гибнет морская фауна: рыбы, моллюски и кораллы.

Морские птицы, севшие на слой ГМ планктона, увязают в нем, и тоже гибнут». Как я отметил, это цитата. А теперь внимание на стенной экран. Я прошу техника показать фотографии-слайды…

…Слева - из агитационного материала ИВО об опасности плаферов.

…Справа - из оригинального репортажа, совсем другого, который был найден нашей разведкой в сетевых архивах и, как оказалось, вовсе не имеет отношения к плаферам.

…Как видите, эти фото идентичны. В агитационном материале ИВО сказано, что это - плафер «Горгона», Соломоновы острова, якобы, май текущего года. Но в оригинале это – разлив нефти в Мексиканском заливе после катастрофы на нефтяном промысле британской BP-company «Deepwater Horizon» в 2010 году - одно из самых масштабных экологических бедствий в истории. Как видите, имеет место подмена…

После того, как слайды были прокручены, судья произнес.

… - А теперь я прошу техника дать на экран настоящее слайд шоу с плафера «Горгона». Репортеры могут не торопиться делать фото с экрана. Всем желающим будут переданы копии хорошего качества. Просто, в перерыве подойдите к технику. Смотрим слайды…

…Сейчас обратите внимание на стаю дельфинов, пересекающую пятно плафера. Как нетрудно заметить, они без проблем выпрыгивают сквозь слой планктона. Живой слой одноклеточного планктона даже теоретически не может стать плотным, как стена. Его предельная густота - примерно как у яблочного сока-фреш. Еще обратите внимание на крупную птицу, заснятую в момент заглатывания рыбы. Я думаю, достаточно…

Заявив это, судья прикурил погасшую трубку, и обратился к активистам.

- …Мистер и мисс Февре. Допустим, вы верите, что фото катастрофы в Мексиканском заливе 2010 года случайно попали в ваш агитационный материал. Какой-то клерк, по небрежности вставил эти фото вместо настоящих фото плафера. но как вы объясните текстовую часть материала? Например, вот эта строчка о рыбах, гибнущих оттого, что кислород не поступает из атмосферы в море. Как вы полагаете, что в экосистеме Земли выделяет в сумме больше кислорода: наземные растения или морской фитопланктон?

- Мы… - нерешительно протянул Крис, - …Мы не уверены.

- Но, - добавила Фран, - мы постараемся найти научно-популярный фильм об этом.

В зале послышались смешки. Алекс Чо похлопал ладонью по столу.

- Публика! К порядку! Тут не студенческий капустник, а судебное заседание. Итак, мы выяснили меру необъективности агитационных материалов ИВО. Теперь перейдем к источникам финансирования. Мистер и миссис Февре, я думаю, вы понимаете: создать такой массив технически-высококачественных материалов - очень недешево. Создание фальсификатов лишь увеличивает цену вопроса. Скажите, известны ли вам инвесторы-спонсоры ИВО? Кто платит за эту профессиональную киносценарную работу?

- Неравнодушные люди, - мгновенно ответила Фран.

- Меценаты, - конкретизировал Крис.

- Меценаты… - откликнулся Алекс Чо, - …Ну, разумеется, меценаты. Суду интересны персональные данные меценатов, и суд пригласил суб-лейтенанта Джоттэ из INDEMI. Офицер Джоттэ, подойдите к столу.

- Да, сен судья! - отозвался разведчик, поправил зеркальные очки (полагавшиеся ему в случаях публичных выступлений под TV-съемку), и быстрым шагом вышел к столу.

- Офицер Джоттэ, - продолжил судья, - установила ли ваша спецслужба, кто инвесторы проекта манифестации ИВО на Палау?

- Да, сен судья. Если вы позволите, то я сейчас передам технику ряд слайдов со схемой инвестирования, и прокомментирую материально-денежные потоки.

Судья молча кивнул, и суб-лейтенант, вместе с техником, моментально организовали демонстрацию слайдов с яркими стрелочками материально-денежных потоков и очень артистично подобранными пиктограммами в виде стилизованных нефтяных платформ, кудрявых овечек, финансовых «прачечных» (банков, отмывающих деньги) и прочего. Вооружившись лазерной указкой, суб-лейтенант Джоттэ артистично комментировал:

- Эта развесистая клюква, волшебное дерево из русского фольклора, изображает ИВО. Ветви, соответственно, изображают приток средств. Посмотрим, кто сидит на ветвях.

… - Вот тут дерево первый раз ветвится, и мы видим две крупные благотворительные организации: «Движение за экологическую и духовную безопасность человечества» и «Всемирный фонд содействия устойчивому развитию». Размеры бюджетов этих двух организаций превышают 10 миллиардов долларов, и пришлось приложить усилия для трассировки потоков денег прошедших через эти два бюджета, и попавших в ИВО на спонсирование проекта в Меганезии. Смета этого проекта: 15 миллионов долларов. Я подготовил для репортеров файл-схему прокачки денег через банковские структуры. Желающие получить этот файл – прошу ко мне после заседания. А пока я расскажу о меценатах, точнее о спонсорах – первичных источниках этих средств.

Тут Джоттэ начал менять слайды-карточки спонсоров, кратко поясняя:

… - Нефтегазовый концерн «British Gasoline», это один из наследников BP, компании, ответственной за упоминавшуюся катастрофу в Мексиканском заливе в 2010-м.

… - Специальный фонд «Очищение», штаб квартира в Ватикане. Ну, это понятно.

… - АПХМАТОР: ассоциация производителей халяльных мясных продуктов Азиатско-Тихоокеанского Региона. Как это мило в плане спонсировании веганства.

… - Союз бизнесменов-овцеводов Австралии и Новой Зеландии. Тоже очень мило.

… - И, вы будете смеяться: Всемирная фастфуд-сеть «Макдоналдс».

… - Вот пять спонсоров, вложившихся поровну, по 3 миллиона USD в связную серию провокаций ИВО в Меганезии против проектов генной инженерии. У меня все.

Судья Алекс Чо кивнул.

- Спасибо, офицер Джоттэ. Побудьте, пожалуйста, в зале, вы еще понадобитесь.

- Да, сен судья, - и суб-лейтенант INDEMI вернулся в кресло на заднем ряду.

- …У меня, - продолжил Чо, - простой вопрос к мистеру и миссис Февре: скажите, вы поняли, на кого работали?

- Мы не думали об этом, - пробормотала Фран.

- Мы действительно не думали, - поддержал Крис, - это все так запутанно.

- А теперь что? - спросил судья, - У вас появилось желание задуматься на эту тему?

- Ваша честь, - тут Крис вздохнул, - нам очень не хочется касаться политики. И нам так неприятно, что мы попали в непонятные политические интриги.

- Мы больше никогда не будем трогать политику, - немного по-детски добавила Фран.

- Ваша позиция понятна, - Алекс Чо еще раз кивнул, - а теперь объявляется перерыв на полтора часа. Я посоветуюсь с коллегами, и мы вынесем решение.

…

Через полтора часа. Примерно полдень 5 июля.

Коралловое поле Гринайл, 200 км севернее Сайпана.

Борт микро-фрегата «Шербургский зонтик» ВМФ Автономии Бугенвиль.

В хвосте микро-фрегата под «грибом» - платформой для дрона-геликоптера была тень. Хорошее место, чтобы поставить шезлонги и раскладной столик. На столике, конечно, кувшин легкого коктейля со льдом (пить что-то со льдом в жару перед полуднем надо осторожно – а то раз и получишь ангину). Адмирал-президент Оникс Оуноко сейчас с внимательностью семейного медика следил, чтобы Герда Шредер соблюдала нужную осторожность. Надо отметить, что Герда была взволнована. Она поглядывала на экран ноутбука, и ждала, когда (вот-вот) «Palau-Infoline» начнет трансляцию из зала суда.

- У тебя нежная душа, - добродушно проворчал адмирал-президент, и мягко отобрал у германки стакан с коктейлем.

- Оникс, - сказала Герда, - моему сыну 17 лет, он всего на два года моложе этих ребят.  Наверное, психологический перенос… Аналогия… Даже не знаю, как объяснить.

- Я понимаю, - сказал он, - у меня тоже есть дети в таком возрасте. А твой сын, он чем занимается?

- Феликс учится в школе, - ответила она, - точнее, он перешел в 12-й класс и сейчас на летних каникулах.

- Уф! – вздохнул адмирал-президент, - Я никак не пойму: зачем в Западном мире дети столько лет учатся в школе? Конвент нези в позапрошлом году придумал школы, где программа 6 лет с 3-дневной учебной неделей. Все нужные науки туда включены, а все ненужные - нет. Теперь я сделал такие же школы на Бугенвиле, а генерал Тевау Тимбер начинает делать так же на Фиджи-Тонга. Фиджи-Тонга большая страна, там труднее.

Герда Шредер очередной раз глянула на экран ноутбука (там еще не началось), и затем призналась:

- У меня в голове получился винегрет от здешней геополитики. Меганезия, Бугенвиль, Фиджи-Тонга, две Новые Зеландии, и три островных эксклава США.

- Да, здесь не очень просто, - сказал генерал-президент Бугенвиля, - лучше взять в сети книжку: «Правдивая повесть Джеффри Галлвейта, эсквайра из Сиднея, о пребывании в стране канаков». Там несколько томов. Геополитика в предисловии к третьему тому.

- Название книжки, - заметила Герда, - похоже на стилизацию под XVIII век.

- Странное название, - согласился Оникс, - но книжка очень современная. А Джеффри Галлвейт очень образованный в политике, он был советником МИД Австралии, но так получилось, что сейчас он сидит на незийской каторге на островке Косраэ, и разводит овцекроликов. Книжки он пишет в свободное время, и foa очень уважают его.

- Брр! - германка покрутила головой, - Я гляжу: здесь в Океании из любой темы сразу возникает винегрет. Советник МИД Австралии на каторге пишет о геополитике. А эти овцекролики? Что они такое? В деле Криса и Фран Февре они ведь упоминаются.

- Да, - Оникс кивнул, - овцекролики важны. Они - база мясомолочной независимости, примерно как плаферы - база топливной независимости. Вот почему такая драка. Хотя, возможно, драка на самом деле не из-за овцекроликов и плаферов, а из-за эдропов.

- Брр! А что такое эдропы?

- Это типа синтетических микробов, - пояснил генерал-президент Бугенвиля, - еще это называется: «оружием последнего ответа». Если эдропов выпустить, то на планете все передохнет. Люди. Животные. Растения. Останется лишь серая пыль, как на Луне. Но, неизвестно, существуют эдропы, или нет. Они как Сэм Хопкинс, Демон войны.

- Сэм Хопкинс? - переспросила Герда, - Я что-то читала о нем в журнале «Шпигель».

-  Да, про него много пишут, - сказал Оникс Оуноко, - а сейчас смотри: будет вердикт локального суда на Палау.

…

На экране, судья Алекс Чо отложил свою курительную трубку, неспешно надел очки, и спокойным деловым тоном зачитал следующее:

«Локальный суд Палау, по Великой Хартии, рассмотрел дело мистера и миссис Февре, устроивших проп-шоу, направленное на запрет ГМО, и пришел к таким выводам:

Франсуаза и Кристофер Февре, 19-летние студенты из Франции, веганы-активисты, получили от структуры меценатов кругосветный круиз, с заходом в порты Меганезии. Перед круизом Ф. и К. Февре получили от другой структуры меценатов агитационные материалы для распространения в Меганезии. Материалы специально сформированы в нарушение запрета запрещать, т.е. против Хартии (см. Директиву судьи Малколма). У Франсуазы и Кристофера Февре были только поверхностные знания о составе данных материалов, и о процедурном риске распространения таких материалов в Меганезии. С уверенностью можно определить, что меценаты построили провокацию, в результате которой Ф. и К. Февре должны были (по прогнозу меценатов) подвергнуться ВМГС. Учитывая позитивные личности Ф. и К. Февре, это резко ухудшило бы отношение к Меганезии, и к генно-инженерным проектам в Меганезии, со стороны образованной, автономно мыслящей публики в Первом мире. Следует указать, что при формально-юридическом толковании Хартии (т.е. таком толковании норм, которое свойственно меценатам), ВМГС была бы неизбежна. То, что меценаты ошиблись в этом пункте, не отменяет того, что являлось их целью в исследуемой провокации».

Тут судья сделал многозначительную паузу, после которой объявил:

«Суд применяет меры, необходимые для пресечения таких провокаций на территории Палау, и уведомляет все локальные суды, а также Верховный суд, о данном случае. Суд запрещает любую социальную и любую экономическую активность всех меценатов и спонсоров, названных в деле. Все имущество названных субъектов на подконтрольной территории или в акватории, подлежит конфискации, а сами субъекты и любые лица, работающие по их заданию, подлежат аресту, и предстанут перед судом. Суд поручает INDEMI оперативную разработку ИВО, и всех названных меценатов и спонсоров. Суд направляет Верховному суду Конфедерации материалы о системной диверсии против Меганезии, и просит Верховный суд включить эту тему в экстренный календарь».

Алекс Чо сделал еще одну (на этот раз короткую) паузу и сообщил:

«О Франсуазе и Кристофере Февре. Суд отметил, что некоторая их ограниченность в актуальных знаниях и жизненных методах делает их практически недееспособными в Меганезии. Поэтому суд не применяет к ним санкций, и учреждает над ними опеку до момента, когда они покинут атолл Ламотрек – последний  остров Меганезии, который значится в программе круиза. Роль опекуна выполнит соцнаблюдатель, резерв-капрал Микар Унгилранг, за что получит компенсацию. Всем ли понятно решение суда?».

…

Досмотрев репортаж, Адмирал-президент Оникс Оуноко сладко потянулся, откинулся в шезлонге, заложил свои массивные руки за голову и проворчал:

- Вот и все дела. А ты нервничала. Нези отрицают немотивированную жестокость. Они никогда не убьют человека из-за формальной закорючки, даже если эта закорючка не в простой книжке, а в Великой Хартии. Нези смотрят не по закорючке, а по жизни.

- Да, - сказала Герда, - я это уже поняла по репортажу. Очень необычно. Хотя, я сейчас подумала, что судить так более разумно и естественно, чем по букве, как это принято в большей части мира… Правда, очень многое зависит от судей.

- Ты права, – согласился адмирал-президент, - поэтому, нези назначают судей либо по рейтингу - и тогда про человека известно: он то, что надо, либо по жребию - и тогда это человек, который будет отвечать перед Паоро - богиней судьбы. Так говорят. В любом случае, судью выбирают лишь на год, причем не очень сильно отрывая его от обычных занятий. Судья не переселяется в кабинет власти, а остается тем же, кем был. Рабочим, фермером, ученым, солдатом... Так что он судит нормально, как разумный человек.

Германка сделал маленький глоток ледяного коктейля, и кивнула.

- Это я тоже поняла. Знаешь, Оникс, в истории уже случалось, что после революции на некоторое время устанавливается справедливость. Но затем приходит новое поколение, которое хочет не революционной романтики, а богатой жизни. Тогда все рушится.

- Ты снова права, - и адмирал-президент улыбнулся, - так бывает. Так сказано в книгах разных историков. Я это читал, когда думал: нужна ли нам уния с нези? Я думал очень старательно. Многие военные лидеры делали самые большие ошибки, когда выбирали неправильных стратегических друзей. Это тоже сказано в книгах разных историков. Я должен был понять: что будет с моей семьей и моими людьми, с Бугенвилем, если мы свяжемся такой Политэкономической Унией с людьми нези, с kanaka-foa.

- О! – Герда тоже улыбнулась, - Я чувствую, что сейчас последует сильный ответ.

- Ты еще раз права, - сказал он, - сейчас я объясню, почему думаю, что у нези не будет проблемы нового поколения, которое хочет богатой жизни, рекламируемой Западом. У Алюминиевой революции, с которой началась Меганезия, есть большое отличие от тех революций. Те революции - восстания нищих против богачей с целью отнять у богачей богатство и власть. А вот Алюминиевая революция была восстанием самостоятельных благополучных людей против богачей и нищих, с целью защитить свое благополучие и самостоятельность, которую хотят отнять богачи и нищие. Мечта лидеров революций: завладеть имуществом и властью богачей. А мечта лидеров Алюминиевой революции: создать абсолютное оружие против классового врага: люмпен-плутократии, которая, в соответствие с Карлом Марксом, стремится разрушить Меганезию. Парадокс: мировая люмпен-плутократия заставит новое поколение нези защищать идеалы Алюминиевой революции. Тоже по Карлу Марксу: правящий класс выращивает своего могильщика.

- Люмпен-плутократия? – переспросила Герда Шредер, - Звучит как-то нелогично.

Адмирал-президент снова улыбнулся и утвердительно кивнул.

- Звучит нелогично, а по факту существует. В мире много нелогичного. Я об этом уже догадался, когда стал думать в нужную сторону. А недавно, в майском выпуске «The Economist», прочел статью Картера Клеймора «Фобософия». Там все по-научному, и с правильными понятными словами. Хорошая статья, по ходу.

- А-а, - произнесла Герда, слегка удивленно (поскольку вспомнила: эту статью Картера Клеймора рекомендовал ей Марк О'Бирк - после прогулки по острову Хахадзима). Тем временем Оникс Оуноко продолжил:

- Вот тебе другой пример нелогичного в мире: красивая женщина и тоже симпатичный мужчина в прекрасный день, на хорошей яхте, в красивой части моря разговаривают о политике, а вокруг - мелководное коралловое поле, рыбки всякие, рядом еще островок замечательный, как круглый маленький пляж с клумбой из пальм. И как-то нелогично поступают эта женщина и этот мужчина, которые посреди этой природы, почему-то…

- …О! - эмоционально перебила Герда, - Конечно, Оникс, ты прав. Суд завершился без ужасов, и мы можем с легким сердцем сплавать к островку. Я немного беспокоюсь за Азалинду, и за твоего друга-ирландца. Они уплыли туда два часа назад, исчезли в этой пальмовой клумбе и… Наверное, надо проверить, как они там.

- Можно проверить, - согласился Оникс Оуноко, - а можно взять с них пример.

…

В общем, адмирал-президент оказался прав. Там (в одном из уголков клумбы, точнее - миниатюрной рощи) германка Азалинда Кауфман и канадский ирландец Хебер Дэфф показывали хороший пример того, чем взрослые разнополые люди могут заняться на природе в такой замечательный день. Не то, чтобы Герда Шредер была приверженкой экологически-ориентированной камасутры (или, проще говоря - пляжного секса), но в данном случае, пример подруги выглядел так возбуждающе и заразительно…

…Что у Герды вспыхнул адекватный порыв. И, хотя сегодня утром принимая душ, она думала, что после ночной секс-сессии в президентской каюте ее потенциал исчерпан на неделю вперед, волшебная природно-психологическая атмосфера сыграла с ней сейчас веселую шутку. Таких фокусов Герда за собой не помнила со студенческой поры... Это немножко пугало даже. Совсем немножко - придавая происходящему дополнительный авантюрный шарм. Адмирал-президент был, конечно, не герой-любовник из женского романа в яркой обложке, но мужик вполне такой… Такой, как надо, в общем.

Еще, адмирал-президент был пунктуален, как швейцарский хронометр. Микро-фрегат «Шербурский зонтик» доставил Герду и Адалинду на причал в порт Сайпан за час до объявленного выхода лайнера «Мидгарсорм» в море. Состоялось короткое, но горячее прощание участников курортной интрижки, и… Вручение каждой леди по конверту с оригинальной картинкой-эмблемой: стилизованная пальма с кленовым листом вместо обычной пальмовой кроны. Под картинкой имелась надпись: «СП Геономикс, Канада –Бугенвиль, разведка минеральных ресурсов в Австронезийском регионе».

Герда Шредер (вспомнив СП «Itokawa-Wyrm» на острове Хахадзима) сразу подумала: «похоже, что политический дальтонизм свойственен не только нынешнему японскому правительству, но и канадскому». Это было в чем-то даже забавно.

Герда и Азалинда открыли конверты только в каюте, уже после выхода лайнера в море. Каждый конверт содержал полдюжины желтых блестящих листков с отштампованным изображением девушки-полинезийки. Девушка одета в набедренную повязку, и легкие сандалии. Она, кажется, делает шаг вперед, протянув перед собой раскрытую ладонь.

Над изображением - надпись: «Laonirua ariki-hine te Hawaiika o utuafare te Mauna-Oro».

Под изображением - четыре слова: «Let my people go».

Сбоку - немного странная фраза: «Nearly 50 Aluminum pounds».

Азалинда покрутила в пальцах первый же листок, посмотрела через него на свет лампы, присвистнула, и заявила:

- Ого! Там, где тонко - зеленым люминесцирует! Настоящее золото. Вот так сувениры!

- Не сувениры, - поправила Герда, - это алюминиевые фунты. Меганезийские деньги.

- Ты что? Какие же они алюминиевые, если это золото?

- Азалинда! Прочти то, что сбоку. Это листки золота, которые по цене примерно как 50 весовых фунтов алюминия. Об этих деньгах есть статья в Глобопедии.

- Черт! – тут Азалинда хлопнула в ладоши, - Ну конечно! Я как-то не сообразила. Негр-папуас обещал нам по 300 фунтов за ночь любви, и это те самые деньги! Просто отпад! Подумай, Герда! Незнакомые мужики оттрахали нас за 300 фунтов каждой!

Герда в некоторой задумчивости пожала плечами.

- Да, как-то странно все это получилось.

- Почему странно? Меня тот ирландец оттрахал качественно! А как тебя негр-папуас?

- Все хорошо, - ответила Герда, - я сказала «странно» про деньги. Мы же не…

- …Не шлюхи? - иронично договорила Азалинда, - Но, не переживай из-за этого! Ты читаешь Глобопедию, а я читаю блоги теток, которые катались в туры по Морю Нези. Оказывается, тут вообще нет шлюх, а за деньги трахаются обыкновенные женщины.

- Я знаю. В Глопедии об этом целый абзац. Похоже на парадокс. Лантонская Хартия с одной стороны запрещает организованную проституцию. За сутенерство – расстрел. С другой стороны - запрещает публично осуждать любительскую проституцию. За такое публичное осуждение – тоже расстрел. Но я как-то не представляла себя в роли… Э…

- Да, - согласилась Азалинда, - если подумать, то это немного необычно. Скажи-ка, ты собираешься написать про это в своей колонке-блоге на «Hauswirtschaft»?

- Я, конечно, напишу… - произнесла Герда, - …Но, как-нибудь обезличенно.

Азалинда в знак одобрения похлопала подругу по спине.

- Вот это лучше всего! Обезличенно! А то мало ли, что люди скажут? Даже мой тюфяк Матиас, и то может заворчать, что неприлично это. Кстати, надо бы позвонить ему, а то вдруг он оторвался от своих файлов в офисе, вспомнил, что у него, вроде, есть жена, и забеспокоился: где же она? Скорее всего, он не вспомнит, пока я не вернусь домой, и не примусь ворчать, что он слишком громко смотрит футбол, но мало ли…

- А вот я, - сказала Герда, - не могу жить с мужчиной, которого не люблю. Я пробовала, ничего не получается. Может, это глупо, но это так.

- Ты неисправимая фантазерка! - объявила ей Азалинда, - У тебя полная голова детской романтики. Прекрасные принцы. Хрустальные туфельки. Золотая карета из тыквы. А в результате, у тебя вся жизнь вверх тормашками. Надо быть проще, вот что я скажу!

…

*18. Пленники единственной мнимой истины.

Это же дата: полдень 5 июля. Палау. Остров Бабелдаоб.

Мини-ранчо Микар Унгилранг в деревне Ибобанге.

Есть простые вещи, которые удивляют лишь, если мы видим их неожиданно. 4-местный  винтовой самолет классического дизайна, как раз простая вещь. Но молодые французы Кристофер и Француаза Февре удивились, увидев у бамбукового пирса мини-ранчо три подобных машины (вариант гидроплана). Резерв-капрал Микар Унгилранг по-своему интерпретировала их удивление.

- Машинка устаревшая, фиг ли, - она развела руками, - но, по конверсии после Второй Новогодней войны на них был бешеный дисконт, и я купила три по цене одного. Если практически подходить, то нормальная флайка, полтораста узлов дает, на тысячу миль улетает даже без подвесных баков, это ОК. Садитесь, ребята, в ближний от нас.

- Это твои самолеты? – на всякий случай, уточнил Кристофер.

- Ага, - резерв-капрал кивнула, - но я летаю на этом. А двумя другими пользуются мои работники. У нас флайка, как у вас автомобиль. Ну, что, усаживаемся - летим?

Уселись. Разбежались. Взлетели. Набрали высоту.

- Ребята, вы там ОК? – спросила Микар Унгилранг, обернувшись назад.

- ОК, - ответила Франсуаза, - но обидно. Судья говорил с нами, как в детском саду.

- …Опеку назначил, - подхватил Кристофер.

- Ну, - сказала Микар, - что же судье было делать, если вы не петрите в политической реальности? Судья Чо качественно разобрался, без лишних бла-бла-бла.

- Разобрался? - возмущенно переспросила Фран, - По-моему, судья не пожелал ни в чем разбираться! Мы для него слишком мелкая рыбешка, и он только искал, как предъявить обвинения всей Веганской организации, и всем меценатам, которые нас спонсируют!

- Хороши меценаты, - отреагировала Микар, - алло, Фран, Крис! Вы что, забыли инфо-материал подсунутый вам? Разлив британской нефти, выданный за наш плафер?

Крис Февре медленно положил руки на колени, и сделал три вдоха-выдоха – кажется, индийское упражнение для спокойствия. И, действительно успокоившись, он сказал:

- Микар, во-первых, мы очень благодарны тебе за поддержку.

- Да, это правда, - поддержала Фран, тоже успокоившись.

- …И, - продолжил Крис, - мы понимаем, что ты замечательный и добрый человек, но предубежденный против веганского движения. Поэтому ты из какой-то ошибки одного веганского инфо-составителя, делаешь вывод, что ИВО это бесчестная организация.

- Ладно, ребята! - меганезийка махнула рукой, - Давайте, сменим тему. Если хотите, я расскажу вам про… Ну, про что вам интересно. Вот!

Сказав это «вот!», резерв-капрал (а сейчас еще соцнаблюдатель) быстро повернулась, обаятельно улыбнулась, и замолчала. Ей было известно (из краткого флотского курса практической психологии) что сектантов-моносинкеров не переубедить логикой. В их сознании доминирует одна «единственно верная мысль», и они как бы не слышат тех аргументов от здравого смысла, которые противоречат этой мысли (в данном случае - организованной веганской мысли). Соответственно, Микар Унгилранг не стала тратить время и слова на бесплодные попытки пробить моносинкерскую ментальную стену, а предложила собеседникам выбрать самим другую тему, которая  им интересна.

Такая реакция удивила Криса и Фран (они привыкли, что субъекты со стороны, заранее предубежденные против веганства, не прекращают диспут подобным образом).

- Мы не обидели тебя? – на всякий случай спросила Фран.

- Нет, ребята, все ОК, - успокоила меганезийка, - просто, может, вам интереснее будет услышать что-то информативное. Ну, типа, если я соцнаблюдатель, то…

- А-а… - Крис ненадолго задумался, - …А ты можешь рассказать про Ламотрек?

- Да-да! - подхватила Фран, - Это ведь последний меганезийский остров, который мы посетим в круизе.

Микар Унгилранг молчаливо воззвала к Мауи и Пеле, держащим мир, чтобы они как-нибудь магически убедили этих французских студентов не показывать на Ламотреке непредвиденных веганских фокусов, и только после такого воззвания к популярным божествам Гавайики, начала излагать вслух:

- Вы, вероятно, уже прочли на сайте круиза, что Ламотрек лежит на юге Центральных Каролинских островов, и что это треугольный атолл со стороной 12 километров. В его восточном углу - главный островок: моту Ламотрек, и там на берегу лагуны деревня – около сотни хижин с огородами. Еще церковь, школа, и верфь фольклорных проа. На Ламотреке сохранилась античная технология строительства таких парусников...

- Микар, - перебила Фран, - прости, мы это читали на сайте. Расскажи лучше о людях, которые живут на Ламотреке.

- Хэх! Уточни: на всем атолле Ламотрек, или только на моту Ламотрек?

Фран немного растерялась.

- А разве есть разница?

- Конечно, есть! На атолле Ламотрек по углам лагуны три островка-моту. Кроме моту Ламотрек есть моту Пого в северном углу, и моту Фалаите в западном углу. На сайте, кстати, сказано: лайнер пришвартуется на моту Пого, поскольку на моту Ламотрек нет причала для современных кораблей. Там все античное.

- Значит, - предположил Крис, – именно на моту Ламотрек живут туземцы.

- Да, - меганезийка кивнула, - я бы даже сказала: везучие туземцы.

- Везучие? – переспросила Фран.

- Да. Ламотрек небольшой, и отдален от островов, назначенных в XIX веке центрами европейской культуры. Так что, туземцев тут не очень сильно христианизировали, не запретили античное кораблестроение, голую задницу и сиськи, не переодели их в евро-тряпки, и не подсадили на нездоровую американо-азиатскую малобюджетную еду.

Тут любой наблюдатель-психолог отметил бы: Микар Унгилранг неспроста затронула острый для веганов вопрос о малобюджетной еде (особенно о таких объектах, как ноги бройлерных куриц, пашнина крупного мясного скота, и гамбургеры, начиненные этой бросовой условно-мясной продукцией). Это сразу усилило к ней симпатию со стороны веганов. Правда, на всякий случай, Крис Февре задал уточняющий вопрос:

- Значит, вы боретесь против нездоровой пищи? Против гамбургеров и всего такого?

- Мы не боремся с едой, - ответила меганезийка, - просто, Хартия запрещает продавать опасные изделия без объективного информирования потребителя. Например, Big-Mac исчез с нашего рынка, как только полиция предупредила филиал сети «McDonalds» об ответственности. А «Pizza-Chipollino», хотя и fast-food, но там ты видишь все о любом предлагаемом блюде: из чего оно, и как готовится. Принцип: «открытая кухня». Если интересно, то трактир «Pizza-Chipollino» есть на моту Пого, и вы можете выбрать там вегетарианские блюда. Схема заказа – через настольный монитор. Вы просто ставите отсекающий фильтр на продукты, которых не хотите. При трактире - мини-отель, там переночуем. А завтра придет ваш лайнер. Aita pe-a, нет проблем.

- Микар, - спросила Фран, - а там точно есть веганская пища?

- На атолле Ламотрек, - сказала меганезийка, - пища такая, как тысячу лет назад, в эру здешней античности. У туземцев - огороды, там овощи-фрукты всякие, а за деревней - плантация картофеля-таро. Японцы завезли давно, и оно прижилось. Туземцы готовят овощи с рыбой, курицей, или свининой. Они считают, что рыба, кура, свинья созданы богами для кухни. Или одним богом. Но, вы-то можете кушать флору без фауны.

- А что интересно посмотреть на античном островке, кроме фольклорных проа?

- Ну… Там дьякон есть. Он отличный дядька, автор книжки «Полинезийская звездная навигация в начальной школе». Вообще, он на моту Ламотрек, школьный шеф-тичер. Между прочим, вот этот дьякон, с дочкой, и с дочкиным бой-френдом, придумал тему  реконструированных античных проа. Я уже обещала, что по-любому зайду к нему. Вы можете зайти вместе со мной, если хотите. Дьяконская семья любит гостей.

- Хотим! - не задумываясь, объявила Фран.

- Да, это будет здорово! - добавил Крис.

Микар Унгилранг утвердительно кивнула.

- Решено! Но не надо читать ему лекции типа «Иисус за веганство». Дьякон Иден Мори продвинутый, и он в курсе, что написано в христианской книжке-библии, так что вы зря потратите время.

- Микар, - сказала Фран, - уточни: чего нам нельзя делать? Ты говоришь, что мы можем попросить вегетарианскую пищу. А можем ли мы рассказать туземцам о веганстве?

- Aita pe-a, нет проблем. Но вот два условия. Первое: нельзя пропагандировать запреты, которых нет в Хартии. Второе: нельзя грузить детям всякую дезинформацию, особенно такую, которая бьет по ключевым эмоциям. И вообще, прочтите прокламанку. Там все изложено кратко, ясно, просто. У нас в Гавайике нет сложных законов.

- А защита разумных животных? – возразил Крис, - Как определить разумность?

- Я же говорила, - напомнила Микар, - разумность это способность договариваться. Вы когда-нибудь общались с китами и дельфинами? Нет? Пообщайтесь. Все станет ясно.

- А ты общалась с настоящими большими китами? – спросил он.

- Да. С малыми полосатиками. Они не такие малые, длиной с автобус. В финале Второй Новогодней войны, в середине января, когда сражения прекратились, и наш авиаполк в феврале уходил на демилитаризацию, я с ребятами вписалась на двухнедельную вахту субантарктического патруля. Задача: контроль вылова планктона и рыбы, чтоб в нашу акваторию не лазали всякие. И еще: обеспечение артикула Хартии про охрану морских млекопитающих. Тогда китобойные флотилии из северных стран как-то не принимали всерьез, что Средняя Тихоокеанская Антарктика у нас под контролем, и мы объясняли доходчиво. И несколько раз, в перерывах между вылетами, мы играли с полосатиками. Конечно, там, где мы работали, нырять надо в гидрокостюме. Но, иногда стада малых полосатиков откочевывают в теплое Коралловое море, и там вообще классно!

Фран подняла руки.

- Подожди, Микар, но как эти игры могут остановить китобоев?

- Мы, - добавил Крис, - смотрели TV-журнал «Live planet». В субантарктических водах  Тихого океана промысловики убивают больше тысячи китов в год. Австралийцы даже   подавали в международный суд, но как говорится: просто нет такого преступления, на которое бы капиталист не пошел бы ради трехсот процентов прибыли.

- Устаревшие данные, - ответила Микар, - наши методы эффективны, и капиталист не наберет никакую команду, чтобы заниматься этим в нашем субантарктическом море.

- Подожди, - снова сказала Фран, - я не поняла: что вы делали?

- Мы, - произнесла резерв-капрал, - делали такое, что теперь в наше море не заманишь китобоя даже горой денег. Детальнее - в интернете, если интересно.

- А-а… - протянул Крис и переглянулся с женой.

- Да, - сказала она, - знаешь, Микар, мы хотим пригласить тебя на веганский обед в тот ресторан на северном островке атолла Ламотрек. Тот, про который ты говорила.

- А! – Микар кивнула, - Трактир «Pizza-Chipollino» на моту Пого.

- Да! Ты как? Согласна?

- E-o! Я люблю, когда меня приглашают покушать в хорошей компании. Но лучше вы пригласите меня утром на завтрак, а пообедаем у дьякона. У него дома всегда вкусно.

…

Та же дата, 5 июля, вторая половина дня. Середина архипелага Каролинские острова.

Атолл Ламотрек, моту Ламотрек. Дом дьякона Идена Мори.

Дьякон и его неформальная жена Пуаваи принимали гостей во дворе за столом, в тени фруктовых деревьев. Тень в тропиках - уже треть комфорта. Еще две трети, это кофе и сигара. Это для любителей кофе и сигар. А у других свои две трети, по вкусам). Микар Унгилранг не была любителем сигар, но обожала крепкий кофе. Сейчас она держала в правой руке большую флотскую кружку с кофе, а левой рукой четко ловила и бросала теннисный мячик. Ее компаньонами по этой игре были трое младших детей дьякона, а точнее – двое. Третий малыш еще не дорос до таких сложных игр, и сидел на циновке, стараясь уследить за полетами мячика. Французская парочка Февре тоже с интересом наблюдала за этим процессом, отмечая, что из кружки не выплескивается кофе.

В какой-то момент Кристофер Февре не вытерпел и спросил:

- Слушай, Микар, как ты это делаешь? У тебя будто между руками демпфер.

- Тренинг для нашей морской авиации, - ответила та, - надо, чтоб руки могли работать раздельно. Вдруг твой напарник ранен, и тебе надо работать и штурвалом, и кнопками панели оружия? Асимметричная война в воздухе требует… Ну, понятно, в общем.

- Микар, война ведь кончилась, - чуть встревожено отозвалась жена дьякона.

- Две войны кончились, - уточнила резерв-капрал, - но третья еще даже не началась.

- Ох-ох… - жена дьякона покачала головой, - …Будет лучше, если война не начнется.

- Да, Пуаваи, конечно, так будет лучше. Потому и надо быть в форме. Как говорится в библии: Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира – готовься к войне.

- Это не из библии, - возразил дьякон Иден.

Микаро Унглиранг хлебнула кофе, очередной раз поймала мячик, брошенный одним из дьяконских детей, бросила другому из них, и самокритично признала:

- Ну, значит, я ошиблась. Не сильна я в латыни. Что тут поделать.

- Лови, Фран! - крикнул средний из дьяконских детей, и аккуратно метнул мячик во Франсуазу Февре (действительно аккуратно, а не изо всей силы как бросал в Микар). Француженка была не готова, но, все-таки, поймала мячик и бросила обратно.

- Дети, хватит балбесничать, - строго сказала Пуаваи, - давайте-ка принесите на стол веганскую еду. Смотрите у меня, не перепутайте!

Дети неохотно забросили мячик в корзину со всякими мелочами, и побежали в дом.

- Хэх! - Микар широко улыбнулась, - Классные они у вас! Вот, будет реально мир, и я заведу тоже четверых детей. У меня на ранчо достаточно места, чтоб им всем играть.

- У тебя появился постоянный мужчина? – спросил дьякон.

- Нет, но он появится, когда будут дети. Типа, так психология мужчин устроена.

- Странно, - заметила Фран, - по-моему, считается, что наоборот: прежде чем заводить детей, надо проверить чувства. Мы с Крисом решили сначала пожить вместе год. Если подтвердится, что мы правильно выбрали друг друга, то тогда подумаем о детях.

- Да, - подтвердил Крис, - это советуют психологи семейной жизни.

Микар Унгилранг поставила кружку на стол и недоуменно развела руками.

- Ну, есть же статистика. Когда у молодой пары рождается ребенок, то в среднем у них минус полтора балла по 10-балльной шкале ощущаемого благополучия. Для сравнения: потеря работы, это минус один балл. А если пара рассталась, то минус лишь полбалла. Поэтому, статистически, большинство пар распадаются после рождения киндера.

- Не может быть! - возмутилась Фран, - Откуда такая статистика? Из желтой прессы?

- Это, - сказала Микар, - результат совместного исследования Университета Онтарио (Канада) и Института Макса Планка (Германия) 2015 год. Можно найти в интернете.

- А-а… Но все люди разные! Статистика не показатель! - воскликнула француженка.

- Может быть, ты права, - лаконично и миролюбиво ответила резерв-капрал.

- Знаешь, Микар, - сказала Пуаваи, - заниматься ребенком в одиночку очень трудно.

- В одиночку? С чего бы? У меня на ранчо три работника-филиппинца, у них семьи, и можно иногда подбрасывать киндера к ним. И моя соседка - подружка по эскадрону…

…Резерв-капрал не договорила фразу, поскольку вернулись дьяконские дети, и начали шумно организовывать веганский стол. Выполнив эту процедуру, они куда-то смылись (видимо, на море), а самый мелкий уснул на циновке, свернувшись калачиком. Теперь пришло время «взрослых разговоров», и дьякон поинтересовался:

- Микар, а что говорят в ваших кругах о Конноре Макнабе?

- Говорят, - ответила она, - что у Макнаба, в общем, перспективный проект.

- Перспективный проект? - переспросил Иден Мори.

- Да. Не случайно столько сверхкрупных оффи хотят, чтобы он умер. Политические и финансовые воротилы, нефтяные и масличные картели, центральные фигуры мировых религий, им всем чем-то досадил Макнаб. Значит, для нас он полезен. Как говорится в библии: Inimicus inimica - amicus meus. Враг моего врага – мой друг.

- Это тоже не из библии, - сообщил дьякон Иден.

- Ну, - Микар развела руками, - значит, я опять ошиблась. Латынь. Такие дела…

…

*19. Фобософия. Как страшно быть умным.

Та же дата, 5 июля, вечер. Лайнер «Мидгардсорм» на маршруте Сайпан - Ламотрек.

Азалинда Кауфман, после авантюрно-эротических приключений на Сайпане, упала и заснула около 9 вечера, произнеся: «не буди меня, даже если мы налетим на айсберг». Сообщение Герды, что на этих широтах айсберги не встречаются, был встречен лишь нежным храпом подруги, и Герда задумалась о том, чтобы тоже лечь спать пораньше. Только любопытство оказалось сильнее. Еще бы: когда две такие разные персоны, как британский молодой эрудит Марк О'Бирк, и бугенвильский адмирал-президент Оникс Оуноко рекомендуют одну статью в майском выпуске «The Economist», это наводит…

И Герда, отложив идею сна, нашла в сети статью Картера Клеймора «Фобософия».

Прежде всего, оказалось, что Картер Клеймор – не какой-нибудь «политкомментатор» (Герда их и в грош не ставила), а ученый, доктор физики, сопредседатель Британского Межпланетного Общества (организации содействия астронавтики, существующей так, кстати, с 1933 года). Затем – еще одна деталь: статья «Фобософия» была уже второй в ракурсе «меганезийской темы». Первая статья Клеймора об этом вышла в мартовском выпуске того же «The Economist», под титулом: «Размышления над немыслимым». Но сейчас Герду интересовала именно рекомендованная статья. Итак…

… Фобософия. Странное слово, хотя понятное по генезису. Если философия, согласно вольному переводу - любовь к здравому смыслу (иногда пишут: к мудрости) то можно догадаться, что фобософия – страх перед здравым смыслом. В начале Клеймор весьма доходчиво и лаконично рассказал о метанаучной теории, согласно которой, в периоды политической депрессии, общество скатывается от философии к филодоксии (любви к догматике), а затем, под влиянием явных противоречий между догматикой и здравым смыслом, рушится дальше – в фобософию. В качестве примера, он приводил историю крушения Античной Европы, перехода к средневековой классике (уже догматичной и застойной, но еще не абсурдной в бытовом плане), и далее к позднему средневековью (деструктивной догматике, прикрывающей деструктивную же политику, и полностью подменившей даже бытовой здравый смысл). И каждый правитель заботился, чтобы в контролируемых им землях доминировала такая догматика, которая подтверждает его абсолютную правоту. Закончилась эта игра в подмену прагматики догматикой крайне жестко: в начале XVII века вспыхнула война, охватившая всю Западную Европу. Она сочетала в себе страшнейшие черты религиозной чистки и тактики выжженной земли. Людские потери приблизились к 10 миллионам (это в XVII веке, когда в Европе жило меньше 100 миллионов). Наиболее процветавшие земли были разграблены, сожжены, заражены чумой и тифом. Там население уменьшилось на четверть, а то и вдвое.

Принято считать (отмечал далее Клеймор) что таковы были неизбежные жертвы при переходе от феодально-аграрной экономики к буржуазно-индустриальной, и далее - к технологической революции, прошедшей затем в течение XVIII века. Эта революция создала модель т.н. «Западного мира», и с тех времен в политэкономии не появилось НИЧЕГО ПРИНЦИПИАЛЬНО НОВОГО. Это ключевой вывод, от него можно смело оттолкнуться, чтобы охарактеризовать ближайшее прошлое, настоящее и будущее.

Из чего состоит буржуазно-индустриальной политэкономия, созданная в XVIII веке?

Государство, которое администрирует, берет со всех налоги, и еще создает…

…Центробанк, который эмитирует деньги, и дает за проценты (ставку ЦБ) в долг …

…Коммерческому банку, который дает деньги (за ставку ЦБ + маржу) в долг…

…Фирме, которая делает из денег т.н. «капитал»: покупает площадку, машины и…

…Труд рабочих, которые на этих машинах преобразуют покупное сырье за…

…Зарплату, которая, вместе с иными расходами и маржей фирмы, входит в цену…

…Продукции, которая продается за деньги другим фирмам, рабочим, и т.д., на…

…Рынке, который, путем свободных сделок продавцов и покупателей, замыкает...

…Ключевую Формулу Капитализма (КФК): Деньги -> Товар -> Деньги + Маржа.

Денежная маржа - всеобщая цель в политэкономии капитализма, в его философии.

Любой объект - товар, который формируется, продается на рынке, и приносит маржу.

Сырье, продукция, машины, фирмы, и т.д. - товаром становится все без изъятия!!!

Здесь Картер Клеймор поставил три жирных восклицательных знака, и перешел (как сначала показалось Герде) к скучным основам маркетинга. К тому, что любой товар проходит на рынке четыре фазы жизненного цикла: появление, рост, зрелость, упадок. Никакой рыночный товар не вечен. Если товар появился на рынке (т.е. был должным образом стандартизован и презентован для удовлетворения некой потребности), то он неминуемо пройдет следующие две фазы, и окажется в четвертой, последней фазе. Он обречен на упадок в конце жизненного цикла. Удержать сбыт товара дольше, вопреки естественному прогрессу и естественной конкуренции, разумеется, можно - но только нерыночными, административными методами: запретить все альтернативы и, по сути, заставить потребителя покупать некачественную, дорогую, устаревшую продукцию.

Нет! (объявил далее Клеймор). Мы будем говорить не о том, что после начала Великой Рецессии (2009 года) рынок наводнили автомобили безобразного качества (они просто рассыпаются сразу после гарантийного срока). И не о том, что программные продукты становятся все более тяжеловесными, дефектными, дорогими, ориентированными на бессовестное автоматическое вымогание денег у пользователя. И даже не о том, что финансовые инструменты (депозиты, облигации), предлагаемые простому частному инвестору, либо имеют отрицательную доходность (вопреки здравому смыслу), либо представляют собой фьючерсы - что-то вроде билетиков в биржевом казино (откуда, согласно здравому смыслу, простой игрок уходит с выпотрошенными карманами).

Все эти (и многие другие) гримасы современного рынка стран «Золотого миллиарда» достойны отдельных статей, а мы займемся более общим вопросом. Мы рассмотрим западную политэкономическую модель, как товар. Этот товар появился на рынке (как отмечено) в XVIII веке. Он в четвертой (последней) фазе. В фазе упадка. Сбыт данной модели после 2009 года поддерживается административно - вопреки законам рынка, и потеря здравого смысла в локальных сегментах рынка является следствием этого.

Читатель может удивиться, как политэкономическая модель стала товаром? Но (здесь Клеймор иронизирует) вспомним сказанное выше: капитализм делает товаром все без изъятия!!! Перефразируя Шекспира: Весь мир капитализма - рынок, в нем женщины, мужчины - все товары. Не верите? Гляньте в сети список бестселлеров по фразе «КАК  ПРОДАТЬ СЕБЯ». Первая книга с этим названием вышла в 1979-м, а эпигоны напекли сотни аналогичных книг, поскольку тема актуальна. Все люди - товар, а некоторые - в особенности. Футболисты (и целые клубы). Политики (и целые политические партии). Чиновники (и целые министерства). Политэкономическая система в целом - это товар.

Тогда, в далеком 1979-м, западная политэкономическая модель, отпраздновавшая 200-летний юбилей, находилась (как товар) в фазе зрелости. У нее не было проблемы «как продать себя». Даже в 1992-м она отлично продавалась, и Френсис Фукуяма сочинил знаменитую монографию: «Конец истории» - великий манифест эйфории либерально-буржуазных философов, ставший переходом от философии к филодоксии (см. выше). Политэкономическая история завершилась - исчерпались альтернативы либеральному капитализму! Казалось бы, так. Восточный «красный блок» был повержен на фронтах Первой Холодной войны, а Континентальный Китай несколько сместился от планово-раздаточной социалистической экономики к рыночной (реформа Дэн Сяопина). Такая эйфория была не очень обоснована: победа над «красным блоком» дорого обошлась. В частности, пришлось отказаться от твердой обеспеченности западной валюты (отмена Бреттон-Вудской системы - золотого стандарта), но тогда это не казалось страшным.

Международный Валютный Фонд (МВФ), в духе неоконсерватизма Фукуямы, активно продавал по всему миру «безальтернативную модель» еще 5 лет, а затем законы рынка (успешно забытые) сказали свое веское слово: разразился финансовый кризис в самом динамичном молодом капиталистическом регионе: Юго-Восточной Азии. 1997 год это очевидная точка бифуркации. Западный мир был на развилке. Можно было отбросить филодоксию, объективно разобрать Азиатский кризис, и сделать разумные шаги. Но, у западных лидеров не хватило то ли воли, то ли интеллекта, и был выбран другой путь: настаивать: товар отличный, просто в странах ЮВА он был некорректно использован. Заклинание о «некорректном использовании безальтернативной модели» повторялось несколько раз (когда кризисы, аналогичные Азиатскому, сбивали молодые экономики Восточной Европы и Южной Америки - как кегли в кегельбане). А в 2008 году лопнул Американский Ипотечный Пузырь, и Западный мир скатился в Великую рецессию.

Далее Клеймор отметил: разрушительные финансовые кризисы (1997 - 2009) не были

принципиально новым феноменом. Это давно изученные кризисы перекредитования и перепроизводства. Специфика лишь та, что в эру НТР стало возможным (при наличии достаточного ресурса – например, широкой кредитной линии) создавать критическое изобилие очень быстро, силами малого числа рабочих. За 100 дней где-нибудь в Юго-Восточной Азии на пустом месте строилось новое производство, и выдавало больше продукции, чем рынок мог проглотить. Это прогнозировалось еще в 1950-х, когда НТР только стартовала, и было понятно: буржуазно-индустриальная модель не годится для будущих производственных отношений. Жизненный цикл этого товара завершается, и нужна новая модель - постиндустриальная. Но западная политэлита, вопреки здравому смыслу, верила в догму неоконсерватизма. А когда догма оказалась несостоятельной, политэлита в ужасе нажала на политические тормоза, чтобы остановить НТР, и как-то удержать экономику от шага в постиндастриал. Филодоксия перешла в фобософию.

Лидеры Первого мира испугались рационального анализа ошибок. Мысль, что товар «безальтернативная модель» уйдет, как завершивший жизненный цикл, была для них невыносимой, они стали административно спасать сбыт отжившего товара и, можно сказать преуспели в этом. Они задавили запретами и заранее лишили маржи любую рождающуюся альтернативу. Они построили моно-капиталистическую схему, где всю маржу забирает государственно-банковский синдикат - в виде процентов с остальных экономических субъектов (которые уходят в убыток, и фатально увязают в кредитах).

Моно-капитализм похож на планово-раздаточную схему социализма «красного блока» (проигравшего Первую Холодную войну). Мотор бизнеса в ней - не деньги, а статус в государственно-банковском синдикате (как в партийной номенклатуре социализма). Главный минус такой политэкономии - хроническая стагнация из-за неприменимости частной инициативы, казался плюсом для политэлиты, а стагнация была целью моно-капиталистического тюнинга «безальтернативной модели» для победы над НТР.

Вроде бы здравый смысл подсказывал: в глобальном мире невозможно дотянуться до каждого угла, построить в нем моно-капитализм, и остановить НТР. Сделаешь это на Тайване, а НТР выскочит в Кении и Танзании. Остановишь Африку, а НТР выскочит в Уругвае, Гайане и Панаме. Пока усмиришь Южную Америку, окажется, что НТР уже добралась до архипелагов Океании. Кирибати, Таити, Самоа, Соломоновых острова, и никаких сил уже не хватит, чтобы остановить это везде.

С этой строки Картер Клеймор перешел к темной истории возникновения Меганезии, причем начал (по его словам) с разоблачения антинаучных домыслов. В, казалось бы, серьезных журналах (отметил он) приводятся версии, будто Меганезия создана то ли неоязыческими сектантами-анархистами, то ли кокаиновой мафией. Но давайте будем следовать Оккаму: не плодить сущности сверх необходимости. Я не знаю, какому богу покланяются сектанты-анархисты, но уверен, что не он снабдил их средствами, чтобы создать 10-тысячный военно-морской корпус (сопоставимый по боевому потенциалу с экспедиционной авианосной ударной группировкой ВМФ США - по оценке журнала «Worldwide Military Review»). Я не знаю детально, как работает кокаиновая мафия, но уверен, что не какие-то колумбийские бандиты с начальным школьным образованием построили кокаиновый бизнес с плантациями, фабриками, логистикой, и оборотом (по данным «UN Herald») 100 миллиардов USD в год (как ВНП Сербии или Болгарии). Не ищите тайну в том, что знали еще экономисты XIX века. Что говорит Карл Маркс:

«Капитал боится отсутствия прибыли, или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Дайте 10 процентов, и капитал согласен на любое применение, при 20 процентах он возбуждается, при 50 процентах готов на головоломный риск, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, даже под угрозой виселицы».

Далее Клеймор повел рассказ о малых предприятиях, которые эмигрировали из стран Первого мира. Они производили четверть ВВП (т.е. 10 триллионов USD в год), но при наступлении моно-капитализма, они могли избежать банковского диктата лишь путем бегства в Четвертый мир. Так в будущую Меганезию попало несколько тысяч малых предприятий с суммарным оборотом около 150 миллиардов USD (больше, чем у всей кокаиновой мафии). По неофициальным данным, типовой бизнес в Меганезии (малое  машиностроение, легкая промышленность) имеет прибыль 5 процентов в месяц, после уплаты социального взноса на инфраструктуру (взимаемого вместо налогов). Итого 60 процентов в год. Понятно, что когда моно-капитализм заявил претензии на архипелаги Океании, этот бизнес ответил Алюминиевой революцией и Новогодними войнами. Не ошибался Карл Маркс. Капитал готов биться за такую прибыль даже атомной бомбой.

Бывшие малые бизнесмены, а ныне хозяева Океании (считал Клеймор) привезли туда зоологическую ненависть к государству, как правовому регулятору, к эмиссии денег, к банковскому и кредитно-финансовому сектору, и к политическим партиям. За любую попытку создать что-либо такое в Меганезии следует ВМГС (трибунал и расстрел). В  меганезийской хартии прописано кооперативное управление (как в кондоминиуме), и металлический платежный эквивалент без возможности денежного мультипликатора.  Частная собственность на землю, и на национальные сети тоже запрещена. Это бан на создание любого крупного капитала, способного вырасти в финансовую олигархию.

Видные мировые финансисты утверждали: все это развалится из-за дефицита денег в экономике. Но, малые предприятия, привлеченные высокой нормой прибыли, низким уровнем налогов, и простотой ведения бизнеса, продолжали ехать в Меганезию, ВВП превысил треть триллиона USD (уровень Норвегии), в Меганезии начали открываться филиалы крупных компаний из Японии и Канады, а крах не наступил. Меганезийская полиметаллическая платежная сеть «Ауробиндо» корректно проводит транзакции. На мировом финансовом Олимпе никто не берется объяснить, почему это работает.

Далее,  Картер Клеймор снова вернулся к филодоксии и фобософии. Эти финансовые олимпийцы (иронично заявил он) сидят в плену догмы о том, что мировые деньги еще обладают какой-то самостоятельной ценностью (несмотря на то, что с ними делалось в течение последнего полувека). Финансисты просто боятся признаваться даже себе, что современные мировые деньги - это голые цифры. Их единственная полезная функция: служить мерой цены товара (как грамм - мера массы). Никто не эмитирует граммы, но дефицит граммов не возникает. Миллионы людей пользуются весами, шкала которых номинирована в граммах, взвешивают вещи, и не платят никому проценты от массы.

Рассмотрим элементарную сделку в современной Англии. Вы пришли в супермаркет, набрали товаров на 10 фунтов, прошли через кассу и рассчитались кредитной картой. Супермаркет получил от вас снижение своего долга перед банком на 10 фунтов, а вы увеличили свой долг перед банком на эти 10 фунтов. И дальше: вы получили в фирме зарплату 1000 фунтов. Фирма стала должна банку на 1000 фунтов больше, а вы стали должны банку на 1000 фунтов меньше. Если продолжить и расширить эту цепочку, то произойдет замыкание. Фирма продала супермаркету ту продукцию, за производство которой вы и еще N людей получили зарплату, а затем потратили эту зарплату, чтобы приобрести товар (ту самую продукцию). Единственное лишнее звено тут - банк. Если выкинуть его, то замкнутая цепочка только улучшится (из нее перестанут паразитным образом пропадать товары на сумму банковского процента).

Фокус с исключением банка - не игра разума, а процесс клиринга (списания долгов по кольцу зачетов, без участия банка). Процесс давно известен в крупной коммерции, а в современную эру компьютерных сетей, легко применимую везде. Здесь можно снова  вспомнить «красный блок». Когда он распадался в начале 1990-х, на всей гигантской территории, между Скандинавией и Китаем было разрушено денежное обращение. Но коммерция не остановилась: бизнесмены, даже с тем слабым компьютерным сетевым инструментарием, использовали кольца зачетов на всех уровнях экономики.

Меганезийская сеть «Ауробиндо» проводит те же кольцевые зачеты только уже более технологично, а металлические деньги нужны для закрытия платежных невязок, и для мелких бытовых покупок. Поэтому количество денег, необходимых в меганезийской экономике, на три порядка меньше, чем в «банковской» экономике того же масштаба. Разумеется, экономика Меганезии далека от идеала (в ней хватает своих минусов), но решение многих проблем в ней выглядит более рационально, чем у нас дома.

В заключение, Картер Клеймор напомнил, что в глобальном капиталистическом мире каждая сущность становится товаром, и предложил (с легкой иронией) «Давайте, мы, наконец, сделаем что-то действительно разумное с экономикой нашей доброй старой Англии, чтобы она могла успешно продать себя нам – своим гражданам».

…

Герда Шредер дочитала статью, и попыталась составить для себя общую картину (из прочтенного сейчас, прочтенного ранее в Глобопедии, услышанного на Шикотане, и высказанного за столом эрудитами-британцами Марком и Брай О'Бирк). Картина пока получалась не очень складная, угловатая, и запутанная. «Ладно (решила Герда) завтра прибытие в Меганезию, и полтора дня на атолле Ламотрек. Там яснее будет».

…

*20. Четвертый принцип капитана Корвина.

Утро 6 июля. Остров Косраэ. Цех «A» предприятия «Summers Warf».

Четвертый принцип Корвина: летают все. И робототехник-программист Вон Нун-И из  Канвондо (Северная Корея) не был исключением. Кстати, он предпочитал прозвище - приближенный английский перевод имени-фамилии: Snowball. И прозвище шло ему: кругленький, подвижный, жизнерадостный парень. При этом отличный специалист - в неполные 25 лет. Но из-за близорукости он опасался самостоятельно летать. Причем, близорукость была несильная, и не мешала Сноуболу, даже без очков, водить катер, и скутер, или выполнять тесты-подлеты на самолетах. Но дальний полет… Ой-ой-ой!

…Итак, Корвин дождался момента, чтобы применить к Сноуболу четвертый принцип, соблюдая секретный пятый. Вот этот секретный принцип: никогда не ломать психику своего работника, даже если кажется, что это «для его же пользы». Надо найти мотив, чтобы работник сам захотел преодолеть свой комплекс. И вот: момент.

- Сноуболл, ты срочно нужен! – объявил Корвин, глядя на ноги и задницу, обтянутые лиловым полукомбинезоном, и торчащие из лючка фундамента силовой подстанции.

- Три минуты, шеф! - глухо послышалось из лючка, - Тут карусель на резервной цепи. Сейчас я поменяю фриттер в циклическом оверсире, и переключу на основную цепь.

- ОК, делай, три минуты некритичны.

- Шеф Корвин! Дело секретное или нет? - встряла Лан Хйанхо, напарница Сноуболла, девушка из Пусана (Южная Корея).

Корвин улыбнулся (он прогнозировал это дружеское встревание).

- Дело, в общем, не секретное, нужен парень-типаж для сюжета Маргарет Блэкчок. Ее новый фантастико-эротический авантюрный триллер «Пламя над Эдемом»…

…Кореянка перебила его восторженным восклицанием:

- А-а-а! Это та Блэкчок? Любовь под Веселым Роджером! Обитаемый айсберг. E-oe?

- E-o, Хйанхо. И, Маргарет поживет на Косраэ некоторое время, но сперва…

- …Что сперва, шеф Корвин?

- Сперва, надо забрать Маргарет и ее спутницу. Они будут на атолле Ламотрек.

- Aita pe-a, - оценила Хйанхо, - до Ламотрека меньше кило-мили на запад.

- Aita pe-a, - согласился штаб-капитан, и добавил, - если Сноубол согласится.

- На что я соглашусь? – донеслось из лючка.

- Держать штурвал «Скарабея», - пояснил Корвин, - это будет очень кстати: типаж для «Пламени над Эдемом», и наша модель хиппи-микро-аэробуса, обкатанная в мае. Мне видится: пора представить «Скарабей» - потребителю, а Сноубола – литературе.

- Ой-ой-ой! – воскликнул Сноубол, - Это очень-очень-очень серьезная флайка!

- Да, ты прав. «Скарабей» серьезная флайка. Но в июне мы вместе привели ее к легкой управляемости. Верно? И теперь самое время показать это широкой публике.

- Ой-ой-ой! А вдруг у меня ничего не получится?

- У тебя получится! – с жаром возразила девушка.

- Не знаю, не знаю… Хйанхо, пожалуйста, потяни меня…

Напарница схватила робототехника-программиста за ноги, изо всех сил потянула, и…

… - Mauru-roa, Хйанхо! - произнес Сноуболл, выбравшись из лючка.

- Maeva! - ответила она, посмотрела на предмет в его руке, и спросила, - Опять?

- Ну, так! - он встал, отряхнулся, и продемонстрировал предмет Корвину, - Вот, шеф,  посмотри! На вид нормальный фриттер, не сгорел, ничего такого. Но его ступенчатая функция потеряла ступенчатость. Это второй такой фриттер. Шеф, давай, я свяжусь с поставщиком на Тувалу, и договорюсь, чтоб они поправили у себя экзит-контроль.

- Давайте, я это сделаю, - предложила Лан Хйанхо.

- Почему ты? - спросил Сноубол, хотя по глазам было ясно: он понял.

- Ты ведь можешь стать типажом для «Пламени над Эдемом»! - напомнила она.

- Э-э-э… - он почесал в затылке, - …Это что, правда, так круто-круто-круто?

- Это вообще-вообще-вообще! – авторитетно сообщила девушка.

- Ну, тогда, э-э-э… - Сноубол снова почесал в затылке. - …Шеф, Корвин, а ты?..

- Я готов лететь с тобой. Ты – пилот, я - штурман-инструктор.

- Это реально круто-круто, - добавила Хйанхо.

- Ладно-ладно-ладно. Только, шеф, расскажи мне про это «Пламя над Эдемом». Вдруг Маргарет Блэкчок спросит что-то? Приличнее будет, если я ориентируюсь.

- Я расскажу в пути, когда пойдем на автопилоте, - пообещал резерв-штаб-капитан.

…

Данный продукт «Summers Warf» - крылатый минивэн с носовым стабилизатором, по конфигурации напоминал огромного жука-носорога, но получил имя от другого жука: скарабея (известного катанием шариков из навоза). Энтомологическая путаница была вызвана тем, что «Скарабей» проектировался, как тяжелый «ночной говновоз» (робот-камикадзе, заряженный дешевой огнесмесью) по заказу Народного флота. Камикадзе получился простым в производстве и автопилотировании, быстрым, дальнобойным, и симпатичным на свой манер. В ходе Второй Новогодней войны, «Скарабеи» показали эффективность при атаках на нефтяные платформы и портовые комплексы. После войны несколько «скарабеев» были модифицированы под экспериментальные боезаряды, и применялись в тестах. На этом военная роль данной модели исчерпалась. Пора было снимать ее с производства, и переконфигурировать цех под другую продукцию. Но, за полгода работы со «Скарабеем», после мозговых штурмов, модификаций, и маленьких радостей типа «Эврика» Архимеда, просто рука не поднималась выбросить игрушку.

На  рабочем совещании «Summers Warf» было решено: переформировать «скарабея» в  пилотируемый самолет «для широкого круга пользователей». Под влиянием друзей и соседей (нео-хиппи во главе с инженером Геллером Пфеннигом), новый клон получил интерьер в стиле микроавтобуса «Фольксваген транспортер» 1950-го года (культовой машины старого хиппи-движения). Внутренние габариты «Скарабея» годились. Так и родился хиппи-микро-аэробус (ХМА), среди «своих» все еще именуемый скарабеем.

…

ХМА, хаотично разрисованный кислотными цветочками (для соответствия старинной традиции хиппи) стартовал от пирса верфи, коротко разогнался по воде залива, и, как галлюцинация любителя пейотля (см. «Икстлан» Кастанеды), улетел куда-то в облака.

- Шеф Корвин, а что ты меня не инструктируешь? – несколько обиженно пробормотал Сноубол, ворочаясь в пилотском кресле, и крепко держась за штурвал.

- Я не инструктирую, потому что незачем, - ответил резерв-штаб-капитан, - только вот маленький совет: напрягайся меньше. Ты сжимаешь штурвал, будто ручную гранату с сорванным предохранительным кольцом. Расслабься чуть-чуть, и дай флайке лететь.

- Ясно, шеф! - тут Сноубол выполнил совет, и спросил, - Когда включать автопилот?

- Посмотри на монитор воздушной обстановки, и сам реши.

- А-а-а… Я смотрю. Типа так: ничего поблизости нет в эшелоне десять кило-футов.

- Ну? - дружелюбно и провокационно спросил Корвин.

- Включаю автопилот, - сообщил Сноубол и, не услышав возражений, включил.

Хиппи-микро-аэробус, войдя в роль дальнего камикадзе, плавно лег на курс к цели. В течение пары минут, Сноубол молчал. Сосредоточенно глядя на приборную панель и, убедившись, наконец, что полет протекает штатно, вздохнул с ноткой счастья.

- Уф!

- Уф!!! – весело передразнил резерв-штаб-капитан, - Хорошая работа, Сноубол.

- Mauru-roa, шеф! А ты обещал про «Пламя над Эдемом». Ну, про роман Блэкчок.

- Про сюжет фантастико-эротического авантюрного триллера, - поправил Корвин, - это только сюжет пока. Книге «Пламя над Эдемом» еще предстоит создание.

- А-а-а…А про что этот сюжет?

- Насколько я слышал от Маргарет, в основе сюжета – спасательная операция на неком тропическом острове, где вынужденно приземлился военно-транспортный борт C-130.

- Это «Локхид-Геркулес» в смысле? – уточнил Сноубол.

- Да. 4-моторный, 30-метровый, с полетным весом 70 тонн. Из экипажа выжил только курсант-стажер, австралийский этнический китаец. Борт, кстати, австралийский.

- Но, шеф, я-то не китаец, и не австралийский.

- На острове, - произнес Корвин, игнорируя эту неувязку, - банда дегенератов держит  прекрасных юных индонезийских туземок, захваченных для продажи в секс-рабство. Курсант-стажер в сложной позиции, но к счастью, C-130 перевозил огромную партию инновационного стрелкового оружия и боеприпасов. Ты чувствуешь, к чему это?

- Ага! Это мелочи, что я не китаец, и не австралийский! – объявил Сноубол.

…

Полдень 6 июля. Атолл Ламотрек.

Лайнер «Мидгардсорм» аккуратно причалил к одному из пирсов моту Пого. Капитан Торфин Бйоргсон включил селектор на общекорабельную связь и объявил:

- Леди и джентльмены! Мы прибыли на парковочный остров Пого атолла Ламотрек. Вы можете сойти на берег. Тут есть трактир и пляжное кафе. Фольклорная деревня и верфь античных парусников - на соседнем островке-моту. Туда каждый час ходит аквабус, тот оранжевый катамаран, который вы видите на парковке у восточного пирса. Просьба: не дегустируйте местные специфические блюда без телефонной консультации с доктором Синти Расетти, судовым врачом. Капитан и экипаж желают вам хорошего отдыха.

- Порядок, кэп? - спросил шеф-кок индус Хануман, минуту назад зашедший на мостик.

- Точно, Хануман. Порядок. А ты что-то хотел спросить?

- Нет, кэп, я хотел передать. Знаменитая канадская мумия с девчонкой-нянечкой здесь сходят с лайнера, и хотят попрощаться с вами. Они приятные люди, кэп, я так думаю.

- Гм… Миссис Блэкчок и мисс Аллегро сходят? Но у них оплачен весь круиз.

- Да, кэп, но знаменитая мумия сказала: это был отвлекающий маневр, чтобы никто не подумал, будто мисс Аллегро хочет скрыться в Меганезии.

- Гм… А зачем и от кого мисс Аллегро надо скрываться?

- Кэп, дело в том, что у нее фальшивый ID. На самом деле она - Тэйф Саадат, на нее в Канаде и в Интерполе выписан «Wanted» за религиозный экстремизм. Потому они так подсаживались: на арктическом канадском островке, где полиция слабо проверяет.

Капитан Бйоргсон постучал кулаком по переборке.

- Ничего себе… Хотя, я должен был догадаться еще тогда, в баре, когда был шторм, и миссис Блэкчок рассказывала о новелле «Дельфин цвета радуги». Но моя голова была занята другими вещами в тот момент.

- Да, кэп, - сказал шеф-кок, - я тоже не догадался, а мог бы. Так что, пригласить их?

- Конечно, Хануман. Пусть они заходят. И организуй нам кофе, пожалуйста…

…Маргарет Блэкчок и Тэффи Саадат сошли с лайнера через час, с двумя дорожными сумками и с невидимым облаком превосходного настроения.

- Вот видишь, Тэффи, - сказала 71-летния новеллистка, - капитан вовсе не сердится за безобидный трюк с документами. Тем более, что твой паспорт с Островов Гренадины приобретен почти легально. А бегущий гепард, которого ты нарисовала у капитана на планшетнике, по-моему, понравился. Хотя, я не поняла, почему именно гепард.

- Гепард быстрый, и приносит удачу, - тихо пояснила юная канадская египтянка.

- Прекрасно! - заключила Маргарет, и огляделась, - Теперь ищем мистера Сноубола.

- А кто такой мистер Сноубол?

- Это пилот-специалист из команды Корвина Саммерса. Он где-то встречает нас. Он в точности Адам Сяобо из моего еще только эскизно придуманного романа «Пламя над Эдемом». По крайней мере, на это указывает фото, и слова капитана Корвина. И даже некоторое фонетическое сходство Сноубол – Сяобо. Как тебе кажется, похоже?

- Немножко похоже, - сказала Тэффи, - а что, есть фото этого пилота?

- Да, - Маргарет протянула юной спутнице свой телефон. На маленьком экране было довольно удачное фото молодого кругленького улыбающегося корейца.

- Вот же он! - Тэффи показала ладонью в сторону одного из гидропланов у причала. Гидроплан был хаотично разрисован всякими яркими цветочками, а в верхней точке фюзеляжа стоял тот самый кореец – кругленький и улыбающийся.

…

*21. Меганезия: бизнес и предубеждения.

Следующая дата, 7 июля, полдень, там же: атолл Ламотрек.

Недалеко от моту Пого – места стоянки лайнера «Мидгардсорм», дрейфовала в лагуне прозрачная платформа, снабженная солнцезащитными зонтиками. Без такого зонтика этническим европейцам-северянам лучше не торчать на воде в нулевых широтах. Даже собственная защита кожи, возникающая при аккуратном загаре, недостаточна, если вы попадаете в пространство, где из центра неба отвесно бьют солнечные лучи, а с боков, отраженные от волн лучи добавляют еще почти столько же. А если платформа снизу прозрачная, то тем более. Хозяева ресторана «Post-Apocalypses» знали это, заботились о самочувствии клиентов, и каждый столик был снабжен зонтиком.

Сегодня вечером «Мидгардсорм» должен был выйти на юг, к экватору, и…

…Азалинда Кауфман и Герда Шредер, вдоволь накатавшиеся вчера на туземных проа, решили посвятить день предельному сибаритству. В ресторане «Post-Apocalypses» для сибаритства были созданы все условия. Примерно втрое дороже, чем в малобюджетном трактире «Pizza Chipollino», но зато… Было несправедливо назвать «Post-Apocalypses» просто рестораном. Скорее, это был маленький театр-буфф, под вкусы foa. Персонал – молодые филиппинцы (три парня и три девушки) превращали готовку и подачу блюд в маленький спектакль-экспромт. Стены у кухни были прозрачные, так что можно было наблюдать за процессом. А если надоело наблюдать, или стало слишком жарко то, без напряжения можно было кувырнуться со стула за стеклянный борт прямо в лагуну, и поплавать. Затем – подняться обратно на платформу, по очень удобной лесенке. Если состояние лени столь велико, что кувыркаться не хочется, то можно попросить, чтобы персонал устроил вам прицельный прохладный душ из специального брандспойта. А публика, склонная к созерцанию природы, может полюбоваться изумительно-яркими коралловыми рыбками, проплывающими под прозрачным полом.

Такое место. Набрели на него не Азалинда и Герда, а бельгиец Рэм Тингели с женой Кларион и 8-летним сыном Дидриком. Они и притащили двух германок за столик на четверых. Или на пятерых – мальчику была доставлено еще одно кресло-качалка (тут вообще все кресла были качалки с полусферической подставкой вместо ножки). Как признали Рэм и Кларион (после порции кокосового коктейля), на самом деле на «Post-Apocalypses» набрели не они, а Карел Коржик и Кхо Сури…

…Рэм показал взглядом на Карела и Сури, которые, рядом с кухней, болтали с одной девушкой из персонала. Болтала больше Сури, а Карел пил темное пиво из высокого стакана. Впрочем, иногда он выдавал какую-то фразу (отсюда не слышно), и девушки начинали хихикать. Там же, парочка британцев-эрудитов (Марк и Брай О'Бирк) очень тщательно снимали на камеры смартфонов процесс готовки чего-то экзотического.

- Сури и Карел забавная парочка, - оценила Азалинда, - интересно: как они сошлись?

- Я думаю, - выдвинула гипотезу Герда, - что это довольно молодой университетский преподаватель и его студентка.

- Почему вы так решили? – удивился Рэм Тингели.

- По аналогии массового опыта, - ответила она, - ведь я колумнист-блоггер в журнале «Hauswirtschaft», и меня не только читают, но и пишут мне. Так я получаю множество бытовых историй, большинство из которых крутятся около основного инстинкта.

Тут Дидрик (любознательный мальчишка) поинтересовался:

- А что такое «основной инстинкт»?

- Это, - сообщила ему Кларион, - то, что в медиа-книжке «откуда появляются дети».

- Секс что ли? – в лоб уточнил мальчик.

- Нет, Дидрик. Это не секс, а то, почему мужчины и женщины занимаются сексом.

- А-а… Мама, а почему мужчины и женщины занимаются сексом?

- Дидрик, если тебе интересно, то я найду тебе медиа-книжку про это тоже.

- Только не забудь, мама, ладно? – сказал он.

- Не забуду, милый. Хотя, ты уже сам мог бы помнить, что тебе интересно узнать.

- Но, мама, мы же на каникулах! – возразил Дидрик, видимо, полагая, что работа по запоминанию чего-либо свойственна только периоду учебного года. И не дожидаясь ответной реплики родителей, он добавил, - Вы пока общайтесь, а я буду купаться.

После этого, он ловко выскочил из штанишек, одновременно стянув с себя футболку, затем, с непостижимой аккуратностью, повесил одежду на спинку кресла, и нырнул.

- Дидрик немного непоседа, - пояснила Кларион.

- Мои дети гораздо непоседливее, - сообщила Азалинда, - хотя у меня девочки, они, по теории, менее непоседливы, чем мальчики.

- Ах, теория, - Рэм хмыкнул, - нашей девочке 6 лет, и она как чертенок из табакерки.

- Мы, - доверительно прошептала Кларион, - лишь сейчас решились завести третьего.

- О-о… - Азалинда округлила глаза, - …А я-то думала: показалось мне или нет?

- Вам не показалось. У меня сейчас примерно 20 недель. Спокойный период.

- Вы, - заметила Герда, - очень смело поступили, поехав в кругосветку в таком…

- …Интересном положении! – весело договорила бельгийка.

- Мы, - сказал Рэм, - каждый раз устраиваем путешествие для нас и будущего малыша. Первый раз мы были с Дидриком в круизе по Средиземному морю. Второй раз были с Паулеттой в турне по озерам Швейцарии. В этот раз мы решились на большой круиз, потому что бабушка взяла Паулетту с собой в Хорватию, на острова. Это прекрасное и недорогое место. Там не самые комфортабельные отели, но замечательная природа...

…Герда Шредер незаметно отодвинулась чуть в сторону, и воспользовалась удобным моментом, чтобы цапнуть с проезжающей тележки-робота большой стакан здешнего фирменного напитка «Дьявольский флип из кокоса с острым зеленым перцем». Здесь принято было так хватать. Не обязательно морочить себя выбором и заказом блюд…

…Короче говоря: Герда ускользнула от начавшегося разговора о семье и детях. Она не любила обсуждать такие темы на отдыхе (ей хватало этого дела на работе, ведь журнал  «Hauswirtschaft» позиционировался, как семейный). Сейчас ей хотелось забыть любые обыденные проблемы, и погрузиться в атмосферу экваториального безделья. Попивать «Дьявольский флип», иногда окунаться в лагуну, и листать страницы развлекательных сайтов на просторах обычного Internet, и популярного тут «пиратского» OYO-net. Она вытащила из сумочки планшетник, включила и (будучи капельку патриоткой) вначале открыла страницу новостей DW(Deutsche Welle). Как только Герда увидела заголовок, шедший четвертым в Топ-10, у нее исчезли мысли о любых развлекательных сайтах.

Заголовок: «Север Папуа: снова война?» на фоне карты Ново-гвинейского моря.

Судя по карте, кризис развивался близко от будущего маршрута «Мидгардсорма».

Герда Шредер стала щелкать по анонсам, и, проходя по гиперссылкам, читать тексты (конечно, не целиком, а по диагонали, чтобы уловить, в общем, суть происходящего).

Единая картина не вырисовывалась. Герда была уверена, что какая-то единая картина существует, но как ни крути, картин получалось две – параллельно.

Картина первая: спор о папуасских леспромхозах (в основном плантаций масличной пальмы). До Второй Новогодней войны, меньшая доля этих плантаций принадлежала президенту Папуа (уже бывшему президенту) Меромису, остальным владел «Большой Масличный Клуб» (в котором доминируют малазийцы). Во время войны, малазийцы поставили на ООН, а Меромис - на нези. Победили нези, вообще выгнали малазийских бизнесменов, и отдали Меромису все плантации. Прошло полгода, и малазийцы взяли реванш: договорившись с австралийцами, они скинули Меромиса, и отняли у него все имущество (включая плантации). Но, при подготовке скидывания Меромиса, случился фатальный крен в сторону исламизации (или хрисламизации). Кто-то называл хрислам  самостоятельной религией, а кто-то - замаскированным ваххабизмом, но для местных католиков все выглядело однозначно: пришли азиаты-оккупанты с чужой верой. Скоро разгорелся мятеж против малазийцев, и австралийцы ввели военные силы в Папуа (чем нарушили условия мира с нези). Нези намекнули на войну (возможно - атомную), если плантации не будут отданы Меромису (хотя он уже не президент, а частная персона).

Картина вторая: спор о папуасской библии. Некий теолог Коннор Макнаб приехал из Шотландии в Папуа и, на основе своей радикально сокращенной библии, специально адаптированной для туземцев, собрал военизированную католическую секту, которая поддержала Меромиса, и выступила против малазийцев (применив необычные методы политической борьбы, такие как людоедство). Роль секты в мятеже вряд ли была очень значительной, но библия Макнаба вызвала такой резонанс, что на борьбу с его сектой поднялся сам Папа Римский: отлучил Макнаба и всех его последователей от церкви. В смысле PR это была огромная ошибка: Макнаб превратился из просто сектанта (каких тысячи) в альтернативного католического лидера, известного всей планете. Макнаб – всемирный раскольник тут же заинтересовал нези (которые увидели в нем потенциал разрушения «религий неоколониализма»). К чему это может привести…

…Герда не успела додумать. Ее отвлек посторонний звук: тяжелое громкое жужжание авиационного мотора. Она повернулась на звук, и увидела довольно медленно летящий катамаран. Точнее, гибрид катамарана и широкого самолетного крыла, раскрашенный извилистыми бело-черно-синими узорами морского камуфляжа. Эта машина очертила снижающийся виток спирали над лагуной, коснулась воды, покатила точно сюда, и… припарковалась к причалу. Из кабины на причал спрыгнул молодой парень в какой-то военной тропической униформе. Жилетка и бриджи раскраски хаки. На боку жилетки пристегнут пистолет-пулемет. Значок на шевроне - цветок с тремя лепестками: белым, черным и желтым, в лазурном поле. Герда уже знала из Глобопедии, что так выглядит национальный флаг Меганезии, называемый на сленге: helico nostra (наш пропеллер).

Меганезийский солдат, или офицер (пока Герда не разобралась в его ранге) уверенно зашагал к ресторану «Post-Apocalypses», вошел в воротца, приблизился к кухне и (что странно) козырнул Кхо Сури, вышедшей ему навстречу. Еще более странно, что и она козырнула ему, хотя с чего вдруг? Она ведь не из военных. Или, все-таки?…

…Все-таки, из военных, как стало ясно через минуту. Кхо Сури подошла к столику, где сидели бельгийцы и Герда с Азалиндой.

- Извините, леди и джентльмены, я отвлеку вас на несколько слов.

- Сури, почему так официально? – удивилась Азалинда.

- Я должна извиниться, - продолжила условная индокитайская румынка, - но мы вас покидаем. Мы вчетвером. Мистер и миссис О'Бирк, доктор Коржик, и я.

- Э-э… В каком смысле, покидаете? Куда?

- На Самоа, - сообщил подошедший Марк О'Бирк.

- Мы нашли интересную работу, - добавила Брай.

- Точнее, эта работа нашла нас, - уточнил Карел Коржик, подошедший следом.

- Работа нашла вас? – переспросила Герда, внимательно глядя на эту четверку.

- Просто, у меня на Самоа есть бизнес в некотором роде, - скромно сказала Сури.

- Ты меганезийка? – напрямик поинтересовалась Герда.

- E-o, - коротко ответила Сури. Как уже успела узнать Герда из Глобопедии, на языке  утафоа звукосочетание «e-o» означает: «да».

…

Вечером 7 июля, точно по графику «Мидгардсорм» двинулся на юг, к очень близкому экватору и дальше, к островам Солангай-Лоренгау и Папуа. Утром 8 июля дайджесты принесли, вроде бы, успокаивающие новости.

* Стартовали Австралийско-Меганезийские переговоры в Маданге (Папуа).

* Австралию представляет Дживс Миллсон, а Меганезию - Хелм фон Зейл.

* Не комментируется отсутствие представителя Папуа на переговорах.

* В Маданге все спокойно. Военные контингенты двух сторон контролируют город.

Во время завтрака, капитан Торфин Бйоргсон обратился к пассажирам, и специально обратил на это их внимание:

«Леди и джентльмены. Я понимаю, что все вы смотрели новости. Конечно, мы бы все предпочли, чтобы круиз проходил на фоне полного политического спокойствия. Но, в Австронезийском регионе так редко бывает. В любом случае, сейчас мы получили все заверения в безопасности. Острова Солангай-Лорегнгау – под контролем специальных миротворческих сил ООН. А курорт Маданг на Большом Папуа - под контролем сил Австралии и Меганезии. Завтра лайнер двинется к Мадангу с короткой остановкой в Лоренгау. А сейчас - мы в шаге от экватора. Это знаменательный момент для любого корабля. В 10:00 начинается фестиваль Нептуна с возможностью для всех желающих поплавать в открытом океане, с маской и ластами. Боцман Ратапанг и первый помкэп Джебб Бретер проведут вам краткий курс океанского сноркелинга. Экипаж и капитан желают вам хорошо повеселиться на фестивале».

Выдав это бодрое сообщение для пассажиров, капитан Бйоргсон переключил селектор, уселся в кресло перед пультом, и хмуро сообщил рулевому Тйалвисону:

- Знаешь, Олаф, мне кажется, мы завтра будем в полном дерьме.

- А мне даже не кажется, - ответил тот, - даже камбале ясно: мы там будем. Я что-то не понимаю: о чем думают эти сраные бизнесмены в дирекции нашей турфирмы? Им что, действительно по хрену, что будет с пассажирами? Ладно – мы, но пассажиры, это же репутация фирмы, это все будущие круизы и деньги. Или я чего-то не вижу, а, кэп?

- Наверное, Олаф, мы с тобой оба чего-то не видим. Поэтому мы крутим штурвал, а не занимаемся бизнесом. Давай просто стараться не утонуть в дерьме, которое впереди.

- Слушай, Торфин, - сказал Олаф, - а что там вообще происходит в этом Папуа?

- Что? Я думаю, нези и асси делят папуасские ресурсы. Еще какие-то малайцы влезли.

- Да? А при чем там какой-то Макнаб – апостол Папуа?

- Я думаю, это просто PR, - предположил капитан.

…

Между тем, завтрак плавно перешел в фестиваль. Для Герды (которая допивала кофе и размышляла на общефилософские темы), фестивальная программа началась с дикого заявления Азалинды.

- Хватит сидеть! Я записала тебя в русалки, так что идем, надо успеть покраситься!

- Что-что?! Какие русалки?!

- Герда, проснись! Обязательно должен быть Нептун и три русалки. Нептун у нас, по общему согласию: Егор Попандопуло, стармех. Фигура подходящая, а организовать зеленую бороду, синюю тунику, копье-трезубец, и корону – вообще не проблема. Но русалки-наяды, это сложнее. Пассажиры на лайнере какие-то тормозные. Смотреть на спектакль хотят почти все, но играть в нем - почти никто… Короче: третьей русалкой записалась судовой врач Синти Расетти. А первая и вторая русалки, это мы с тобой.

- Так-так. И что должны делать русалки-наяды?

- Ничего сложного! У нас будут зеленые трусики от купальника, и ноги, покрашенные наподобие зеленой чешуи. Еще - зеленая купальная шапочка фасона «морской еж». И остается достоверно покрасить ноги. Краску уже нашла Синти, а боди-арт за тобой. Я помню: ты сочиняла для журнала статью про боди-арт.

- Черт побери, Азалинда, ну и в историю ты меня втравила!

- Я не втравила! Наоборот, я сделала так, чтобы мы стали первыми леди лайнера.

Герда Шредер покивала головой.

- Ладно. А что ты недоговариваешь?

- Э… - протянула Азалинда,  - …С чего ты взяла, что я недоговариваю?

- Я по твоим бегающим глазам вижу. Давай, сознавайся.

- Э… В общем-то, есть немного экстремальный момент в спектакле. Нам надо будет выпрыгнуть за борт. Тут невысоко. 6 метров до воды, мы же в бассейне прыгаем…

- Азалинда! Ты понимаешь разницу, между бассейном и открытым океаном?

- Да, Герда, я же не дурочка! Океан, это гораздо круче! Давай, идем!..

…

8 июля, полдень. Экватор.

Прыгать за борт в открытый океан страшновато. Но если в компании есть участники, совершавшие такие прыжки раньше, то все упрощается. Нептун (Егор Попандопуло, старший механик) и третья русалка (Синти Росетти, судовой врач) умели прыгать, и с легкостью устроили коллективный прыжок с двумя «русалками-новичками». Герда и Азалинда плюхнулись в экваториальный океан вместе с двумя опытными персонами, поэтому даже не ощутили инстинктивного испуга, когда вынырнули. Есть такой сорт специфического испуга, когда выныриваешь среди безграничного поблескивающего волнистого пространства, где одиноко высится лайнер, и его борта похожи на гладкие, скользкие стены неприступной цитадели. Инстинкт кричит: Капут! Не выбраться…

…Примерно через четверть часа эта иллюзия заброшенности в открытом океане была разрушена: на воде появились широкие надувные лодки «зодиаки», спущенные с борта «Мидгардсорма». С этих лодок прыгали в воду другие пассажиры, желающие ощутить волшебство купания посреди открытого океана. Вскоре Егор Попандопуло (как аватар Нептуна) был призван в эту сложившуюся большую водную компанию, а три русалки временно (до вечерней части фестиваля) остались в стороне. Можно просто поплавать, обалдевая от отсутствия берегов. Почему бы не отплыть подальше от лайнера?

…

Капитан Торфин Бйоргсон, тревожно наблюдавший с верхней площадки надстройки за развитием «фестиваля Нептуна» в части сноркелинга в открытом океане, сразу заметил маневр трех условных русалок. Ему очень не понравилось, что именно они решили так экстремально отплыть вдаль. На других пассажирах хотя бы были надеты «инфлабры» (браслеты, автоматически надувающиеся, если владелец нешуточно тонет). Но на трех «русалок» этих браслетов не было (видите ли, это ухудшило бы достоверность имиджа - будто без инфлабра они выглядят достоверными русалками)…

«Триста троллей в ноздри», - тихо выругался капитан, после чего спустился с верхней площадки на главный мостик, где нес вахту помкэп канадец Джебб Бретер. С мостика также были хорошо видны три пассажирки, уверенно плывущие в пустой океан.

… - Ты вообще следишь за этим безобразием? – полюбопытствовал Бйоргсон.

- Да, все под контролем, - ответил помкэп.

- Что, правда? А я вот не вижу твоего контроля! Зато, я вижу трех клиенток, из них две плавают на любительском уровне, и только одна – профессионально.

- Да, - сказал Бретер, - у Синти Росетти стиль, как у заправского лайфсейвера с Малибу.

- Стиль у нее хороший, не спорю, - проворчал Бйоргсон, - а, по-твоему, сможет ли она вытащить двух германских  пассажирок, в случае чего?

Тут вмешался подошедший стармех Попандопуло.

- Кэп, это не ее задача, вообще говоря.

- Егор, а вот чья это задача? Береговая охрана нези, обещавшая пригнать спасательные катера, похоже, забыла.

- Подожди, Торфин. В том-то и дело, что береговая охрана нези ничего не забыла.

- Неужели? И где же они?

- Сейчас, - ответил Попандопуло, ткнул кнопку рядом с микрофоном, и произнес.

… - «Мидгардсорм» вызывает «Пингвинов» поддержки. У нас есть опасение, что вы не контролируете трех пассажирок, отдалившихся от базы.

- Это «Борт эхо зет» океанский патруль, слышу вас «Мидгардсорм», - раздался голос из динамика, - я сейчас рядом с вашей отдалившейся группой.

- Что-то я там никого не вижу, - пробурчал капитан Бйоргсон.

- Кэп, ты его не видишь, но он там есть, - тихо отозвался стармех, после чего добавил в микрофон, - «Мидгардсорм» просит «Борт эхо зет» обозначить позицию.

- «Борт эхо зет» принял. Обозначаю.

…И секундой позже рядом с тройкой русалок появился объект, напоминающий ярко-зеленого пингвина, разлегшегося на волнах. Но, пингвины не бывают такого размера, поэтому, лучше сравнивать с китом. Не очень крупный, зато толстый кит «огуречной» расцветки, с непропорционально широкими и мощными грудными плавниками...

- Тысяча троллей в глотку! – изумился капитан, - Это что, экраноплан-невидимка?

- Да, - стармех кивнул, - это незийская машина, называется «Пингвин». Там какой-то физический эффект с камуфляжем. Можно посмотреть в Глобопедии.

…

В это время Герда как раз прислушивалась к своим ощущениям, стараясь:

Во-первых, не пугаться - что было непросто, поскольку уж очень необычным оказался психологический опыт пребывания немыслимо далеко от берегов, а сейчас к тому же в двухстах метрах от лайнера. Это оказалось некое критическое расстояние. Длинные и пологие волны, мягко, почти незаметно покачивающие Герду на своих полупрозрачных спинах, то и дело заслоняли лайнер, так что, казалось: тут нет вообще никого до самого горизонта. Тогда Герда крутила головой, и успокаивалась, лишь увидев совсем недалеко Азалинду и Синти. Потом (на другой фазе волны) лайнер внезапно появлялся, будто на сглаженном дне неглубокого каньона, и Герда видела его сверху. Тоже страшновато…

Во-вторых: (справляясь с испугом) Герда старалась запомнить эти иллюзии, и еще, эти ощущения дрейфа-зависания над бездонной глубиной. То, что надо для будущей яркой комбинированной медиа-текстовой статьи в своей колонке журнала «Hauswirtschaft».

Герда была настолько увлечена этими двумя задачами, что в первый момент появления «Пингвина» в полста метрах от себя, она решила, что это странный эффект наложения мыслеобразов на видимую реальность. Лишь затем она поняла: внушительный объект огуречного цвета, возникший ниоткуда - вовсе не мыслеобраз, а реальность.

- О, черт! Что это?!

- Это, - сообщил голос Синти рядом, - патрульный экраноплан Народного флота нези.

- Ты уже видела такие? - поинтересовалась Азалинда,

- Да. Они подкатывали пообщаться, когда «Мидгардсорм» стоял на Ламотреке. Вы не видели, поскольку гуляли где-то. Эти ребята из патруля, кажется, специально выбрали интервал времени, когда на «Мидгардсорме» не будет пассажиров. Чтобы не пугать.

- Минутку, Синти, с чего пассажирам пугаться, если это нормальный патруль?

- Некоторые относятся к нези с предубеждением, - пояснила судовой врач. Тут Герда, вспомнив ту статью в «The Economist», и некоторые репортажи «западных» (условно западных) СМИ, молча согласилась. Предубеждение к нези встречается. Еще какое!

…

*22. Политические игры с цветочком и полумесяцем

Примерно это же время – 8 июля после полудня, но 500 км южнее.

Большой Папуа, город-порт Маданг, отель «Astrolabe-Lodge».

Маданг – формально город с 30-тысячным населением на берегу залива Астролябия, в фактическом смысле – просто разросшийся портовый терминал с торжищем, и кучей разнообразных хижин и бараков, построенных здесь из чего угодно (в основном – из подходящих частей расхищенных коммерческих грузов, или разбитых 20-футовых контейнеров, или из обшивок грузовых секций большегрузных автомобилей). Правда, имеется здесь некоторое количество цивилизованных и культурных объектов:

* Памятник архитектуры: бетонная стела-мемориал Второй Мировой войны.

* Аэродром с одной взлетной полосой приемлемого качества.

* Большой крытый рынок относительно приличного вида.

* Супермаркет - этакий ансамбль огромных прямоугольных коробок разных цветов.

* Несколько отелей, среди которых отличный 5-звездочный «Astrolabe-Lodge» со своим песчаным пляжем и причалом. Иногда случается конфуз - на этот пляж заплывает куча мусора из лесоперевалочного порта. Но это мелочи. Отель действительно хорош.

Именно в этом отеле второй день шли не совсем формальные переговоры Австралия – Меганезия (если точнее, то спецслужба UISAG - спецслужба INDEMI, или еще точнее: генеральный советник Дживс Миллсон – майор Хелм фон Зейл).

Надо сказать, что кажущийся фон переговоров был исключительно спокойный, и такой благополучный, что местные жители даже тревожились: как-то стало слишком хорошо. Вечером 5 июля на улицах Маданга появились меганезийские военные при оружии, и в результате тут же исчезли гопники «рэсколмены». Утром позавчера 6 июля добавились австралийские военные, тоже при оружии. Нези и асси здесь смотрели друг на друга с холодным недоверием, однако вели себя взаимно корректно. Кроме того (это важно) у бойцов из обоих контингентов был хороший аппетит, и они хорошо платили! С другой стороны (это не менее важно) куда-то слинял губернатор со своей бандой рэкетиров в униформе, взимавших поборы. Теперь в резиденции губернатора заседал аккуратный австралийский подполковник и очень спокойный меганезийский капитан. Они явно не доверяли друг другу, но все проблемы горожан решали совместно и четко.

Вот так праздник для местного малого бизнеса! Раньше фермеры приезжали на рынок ранним утром, а уезжали за два часа до заката (чтобы не быть ограбленными) однако с позавчерашнего дня они торчали на рынке непрерывно, а родичи подвозили товары из деревни. На дорогах вокруг Маданга стало безопасно - катайся хоть днем, хоть ночью.

В маленьких пабах мадангского рынка папуасские бизнесмены в полголоса обсуждали причины свалившейся на них удачи. Продвинутые папуасы объясняли, что асси и нези решили поделить Папуа, сейчас договориваются, как делить, и пока старшие офицеры заседают в отеле «Astrolabe-Lodge», и сочиняют договор, будет продолжаться чудесное время, когда можно торговать, никому не платя никаких поборов. Менее продвинутые папуасы вздыхали, смотрели на небо, и шепотом просили: «Христос, ты  всемогущ, пожалуйста, сделай так, чтобы асси и нези сочиняли этот договор вечно».

…

На самом деле, переговоры Миллсона и фон Зейла шли, все же, не о дележке Папуа, а о согласовании численности и функций военных контингентов Австралии и Меганезии в Папуа (поскольку Протокол NG тотально нарушен, значит, не удалось сделать Папуа демилитаризованной зоной). Соглашение было бы легко достижимо, но висел вопрос фактического и юридического владения леспромхозами и масличными плантациями.

- Видите ли, мистер Миллсон, - произнес фон Зейл, пробежав глазами проект договора, присланный из Канберры, - все отлично, кроме одного: в этом проекте, по умолчанию, считается, что три миллиона гектаров промысловой земли Севера Папуа принадлежат корпорациям Большого Масличного Клуба. А, согласно Февральскому статусу, все это принадлежит фирмам экс-президента Иеронима Меромиса.

- Но, - возразил генеральный советник Миллсон, - согласно указу нового президента  Инсара от 15 июня, все имущество экс-президента Меромиса конфисковано. 16 июня Судебная Палата Папуа утвердила этот указ, и он вступил в силу.

- Мистер Миллсон, - с легким укором ответил майор фон Зейл, - мы оба знаем и метод заказчиков «Папуасского лета», и политическое происхождение президента Инсара. Я несколько удивлен примитивностью этого субъекта. Когда он отобрал все имущество Меромиса, и передал Большому Масличному Клубу, тут любые сомнения исчезли.

Генеральный советник развел руками.

- Мистер фон Зейл, я хочу напомнить, что Февральский статус тоже был примитивен: президент Меромис, по сути, присвоил плантации Большого Масличного клуба.

- А я, - ответил майор INDEMI, - хочу уточнить: это произошло после войны, в которой Большой Масличный Клуб поддержал анти-меганезийскую международную коалицию. Меромис наоборот, поддержал сторону Меганезии. За это мы заранее обещали ему все имущество наших врагов, расположенное в Папуа. Это обычная практика на войне. Мы победили и сдержали свое обещание. Вы же знаете, мистер Миллсон, что у foa принята предельная честность при выполнении сделок.

- Но обстоятельства изменились, - заметил Миллсон, - имеется воля народа Папуа, указ Президента и акт Судебной Палаты. Это форс-мажор по вашей сделке с Меромисом.

- Нет, мистер Миллсон. Ведь форс-мажор это обстоятельства непреодолимой силы, а в данном случае обстоятельства явно преодолимы. Я могу объяснить, как именно…

Тут фон Зейл дождался кивка собеседника и продолжил:

… - Обстоятельства преодолеваются так. Президент Инсар уходит в отставку вместе с Судебной Палатой, затем новый президент отменяет его решения, а магнаты Большого Масличного Клуба добровольно подписывают согласие с тем, что Иероним Меромис - законный владелец всех трех миллионов гектаров земли. И еще важный момент: мы не требуем аннулирования решений Инсара, по которым австралийские компании даром получили концессию в горах Сарувагед-Мауки и Виликем-Мауки. Я понятно говорю?

- Не совсем понятно, - сказал австралийский генеральный советник, - как быть с теми инвестиционными проектами, которые подписаны относительно портов Папуа? Это крупные грузовые терминалы в Холникоте и Гуденау, а также на Маркхэм-Ривер.

- Все ОК, мистер Миллсон. Если мы договоримся, то эти проекты не пострадают.

- Ладно, а кого вы видите новым президентом?

- Это на ваше усмотрение, - ответил фон Зейл, - но президент не должен быть связан с исламом, хрисламом, и прочими индомалайскими концептами. Кроме того, он должен подписать договор о регламенте охраны племен на озере Чамбри, и племен оранг-лаут,  кочующих в полосе островов северной акватории Папуа.

- Выглядит приемлемо, - сказал Миллсон, - однако, этот договор не должен оказаться запретительным в отношении известных рудников австралийских компаний в Папуа.

- Это, - ответил фон Зейл, - принимается на условиях обычных экологических норм.

Миллсон задумался, и через минуту кивнул.

- Да, это вариант, - согласился генеральный советник, и встал из-за стола, - мне сейчас требуется тайм-аут для консультаций. Вы не против, если мы продолжим в 6 вечера?

- Aita pe-a, нет проблем, - ответил меганезийский майор, - я вернусь в 18:00.

…

В течение следующих двух часов могло показаться, будто Хелм фон Зейл выбросил из головы все, связанное с работой, и двинулся играть в пляжный волейбол со свободной сменой меганезийского экспедиционного патруля. Трудно поверить, что параллельно увлекательной (с огоньком) игре, майор INDEMI прокручивал в уме разные варианты развития переговоров – и тем не менее…

…Вот самый простой вариант. Масличные магнаты соглашаются отступиться от своих претензий на плантации северного берега Папуа. Это был бы самый разумный шаг с их стороны, но они вряд ли психологически способны на это.

…Надо искать альтернативу, поставив себя на их место. Какие действия возможны с их стороны? Тут всего три варианта.

…Первый вариант: применить рычаги давления на истеблишмент Австралии (прямо на премьер-министра Дремера), и склонить его к военным действиям. Если Дремер совсем болван, то такое возможно. Но он (Дремер) вероятно не настолько болван. Поэтому:

…Второй вариант: масличные магнаты могут надавить на истеблишмент своих стран, склонив их (опять же) к военным действиям. Это огромный риск, и это почти нулевая вероятность успеха но, магнаты из ЮВА могут сделать это, чтобы сохранить лицо.

…Третий вариант: что-то неожиданное и экзотическое. Этого фон Зейл действительно опасался. Этого и только этого. Ведь, чего не ожидаешь, к тому и не подготовишься.

…

В это же время генеральный советник Миллсон общался по защищенному IT-каналу с премьер-министром Дремером. Разговор начался не гладко. Мнение Миллсона, что в данной ситуации Большому Масличному клубу лучше объявить отказ от плантаций на севере Папуа, и закрыть этот явно проваленный проект – не нашло понимания. Дремер возмутился так, будто речь шла не о чужих масличных пальмах, а о лучшей цветочной клумбе его любимой жены. Прозвучала филиппика: «Мы не должны идти на поводу у политических экстремистов, и не можем советовать это нашим друзьям в Малайзии».

Впрочем, Миллсон подозревал, что так случится, поэтому заранее подготовил ответ:

- Разумеется, вы правы, сэр. Я сказал про отказ от плантаций только потому, что меня обязывает инструкция. Но, если инструкция противоречит моральным принципам…

- …Какая инструкция? – перебил Дремер.

- Инструкция об избегании шоковых воздействий на экономику Австралии.

- Минутку, мистер Миллсон, о каком шоковом воздействии вы говорите?

- Я говорю о прогнозе, сэр. Мы способны переломить ход событий, применив эсминец «Гладстон», вертолетоносец «Несторис», и полк FA-18, который можем перебросить в оперативное поле, на аэродром в Хайлэнде Папуа. Тогда у нас  окажется бесспорный перевес над Народным флотом, не имеющим тяжелого вооружения, кроме атомного…

(На слове «атомного» генеральный советник сделал актерскую паузу, и продолжил).

- …Поскольку у нас будет перевес, меганезицы, по своей обычной тактике, вероятно, уклонятся от прямого военного столкновения. Задача будет выполнена. Разумеется, не исключен вариант, что в ответ на подобное нарушение Протокола NG, Народный флот применит атомное оружие. Я оцениваю вероятность в 10 процентов, и атомные удары, скорее всего, будут наноситься не по густонаселенным городским агломерациям, а по крупным узлам экономики: портам, электростанциям, нефтегазовым хранилищам…

- О, черт! О чем вы говорите?! – выдохнул премьер-министр.

- Сэр, я говорю о маловероятном негативном варианте. С вероятностью 90 процентов, атомного удара не будет. Народный флот ограничится танкерной войной, как в конце позапрошлого года. Конечно, австралийские ценные бумаги и валюта заранее рухнут, поскольку прогноз будет ясен биржевым игрокам. Но, как вы говорите, принципы нам дороже. Австралия не погибнет от временного дефицита топлива, энергии, и еще ряда товаров, тем более, такая кризисная ситуация вряд ли продлится больше года. На этот кризисный год я бы советовал ввести лимитные карточки, и пищу, на топливо, на все импортные товары, и еще лимитировать потребление электроэнергии…

- Стоп-стоп-стоп! - встревожено перебил премьер-министр, - вы о чем, какие карточки, мистер Миллсон? Я имел в виду, что мы должны ПРИЛОЖИТЬ ВСЕ УСИЛИЯ, чтобы помочь нашим друзьям в Малайзии. Но В РАЗУМНЫХ ПРЕДЕЛАХ, слышите?

- Простите, сэр. Я не расслышал в первый раз. Разумеется, сэр, вы правы.

…

«Приложить все усилия в разумный пределах» на политическом сленге значит: создать вокруг (якобы) решаемой задачи много суеты, чтобы, когда задача будет предсказуемо провалена, никто не мог упрекнуть нас, что мы не работали над решением…

…Генеральный советник Миллсон умел быстро создавать впечатляющую суету. После телефонных контактов с несколькими политическими фигурами, шоу началось.

…

8 июля, закат солнца. Север Папуа, Маданг, отель «Astrolabe-Lodge».

Хелм фон Зейл поудобнее устроился за столом, положил перед собеседником свежую  распечатку «Sydney Herald Online», и поинтересовался:

- Что, полдюжины парламентариев-мусульман управляют вашей армией и флотом?

- А можно конкретнее? – спросил Дживс Миллсон.

- Конкретнее: пишут, что авиаполк FA-18 переброшен в Хайлэнд, Папуа. Это как?

- Не надо беспокоиться, мистер фон Зейл. Эти маневры не направлены против вас.

- А против кого они направлены, мистер Миллсон?

- Ни против кого. Просто мы считаем: север Папуа должен быть надежно защищен.

- Защищен от кого? Когда было принято данное решение? Почему без консультаций с меганезийской стороной? Разве мы не договорились о консультациях в случае любого добавления вооруженных единиц? Так почему я узнал об этом не от вас, а из газеты?

Дживс Миллсон плавно поднял ладони и медленно опустил их на стол.

- Мистер фон Зейл, я сейчас, по ряду причин, не могу ответить на эти вопросы, однако обещаю дать ответ к завтрашнему утру.

- Тогда, - предложил майор INDEMI, - ответьте пока: почему ваш авиаполк появился в Хайлэнде именно сегодня? Как-то сразу после речей на экстренном заседании вашего парламента, про требования свободы исламской религии в Папуа, про беспокойство в Комитете FPDA - военного блока Британия, Австралия, Новая Зеландия, Малайзия, и Сингапур, и про законные интересы Большого Масличного Клуба. Практически, речи сводятся к тому, что армия Австралии должна выбить силы Меганезии из Папуа.

- Мистер фон Зейл, - успокаивающе произнес австралийский советник-разведчик, - не следует искать злонамеренность в простом совпадении времени двух событий.

Меганезийский майор иронично улыбнулся.

- ОК. Но я информирую, что Верховный суд приказал Народному флоту переместить средства превентивного удара на позиции в Ново-гвинейском море.

- Приказ вашего Верховного суда? – переспросил Миллсон, - А это опубликовано?

- Да, - фон Зейл кивнул, - можно прочесть на сайте, оно там уже час как появилось. Вы знаете: Народный флот не воюет без постановления суда. Есть ряд исключений, особо указанных в Хартии, но здесь не тот случай. Короче: какие у вас предложения?

- Предложение: перенести переговоры на утро, когда я получу новые инструкции.

- Aita pe-a, мистер Миллсон. В таком случае, до встречи за завтраком.

…

Обычное дело: советник Миллсон специально провел провокации ради управляемого обострения с Меганезией. Теперь индомалайские масличные магнаты (ради интересов которых это, якобы, делалось) должны тоже «показать зубы», иначе Канберра получит идеальный дипломатический повод выйти из игры. По оценке Миллсона, магнатам не хватало решимости и веса в своих странах на то, чтобы «показать зубы» такому врагу. Следовательно (рассчитывал Миллсон) тема обострения с Меганезией тихо закроется. Впрочем, интуиция подсказывала австралийскому советнику, что не все так просто…

…

9 июля. Исламская Батакская Республика Солангай (ИБРС).

Она же: острова Солангай-Лоренгау.

Она же: Коррупционный султанат Северное Папуа.

Лайнер «Мидгардсорм» на рейде Лоренгау (столицы ИБРС).

Центральный (и единственный крупный) остров ИБРС, это прямоугольник пологой и частично заболоченной суши 100x20 километров, на периметре которого – чудесные песчаные пляжи, окруженные кокосовыми пальмами, и защищенные от сильных волн барьерным рифом. Этот барьерный риф местами образует замкнутые лагуны, и в них подводные джунгли населены изумительно-яркими рыбками… По красоте природы, Солангай не уступает Мальдивам – аналогичной островной исламской республике, но расположенной в Индийском океане и имеющей в 7 раз меньшую площадь суши. Эту аналогию решила использовать концерн-сеть отелей «Nabob-Inn», чтобы «раскрутить» Солангай, куда уже были вложены средства – построен отель с инфраструктурой.

На фото в буклетах для туристов «Ново-гвинейские Мальдивы» выглядели лучше, чем райский сад в сказках баптистских проповедников. Но, туристы клевали на это весьма неохотно, а первые десанты отдыхающих из Северной Америки, Евросоюза и Японии (привлеченные бешеными скидками), получили не совсем то. И блогосфера расцвела отзывами, колючими как мексиканский кактус.

* Отель – отстой. Уборка безобразная. В сортире - хлорка. В ресторане – вокзальный фастфуд. Пляжи устроены бестолково. Морские сафари – тоже бестолково. В миле от берега торчат ряды буровых платформ ЯФМИК (Японско-Французской и Малайской Интернациональной концессии). Как в фильме ужасов про Конец Света.

* Вокруг пляжа и отеля - угрюмые мужики в голубых касках и с автоматами, UN-NGF. Говорят: для нашей безопасности. Так и есть. В городе на рынке - Талибан, Бородатые исламисты, и их бабы в черных мешках. Вонь, как на скотомогильнике, и тучи мух.

* Интернет  медленный, хорошее кино блокировано. Шариат. Меджлис. Муэдзин, как гвоздем по стеклу пять раз в день с самого утра. Топлесс нельзя, душ на улице нельзя, алкоголь вне отеля нельзя. Нормально одетой женщине выйти в город - это суицид.

…

Разумеется, наемные копипастеры кое-как забросали этот кошмар своими стандартно-хвалебными отзывами, но весенний туристический сезон прошел плохо. Лето в таких дальних краях - заведомо неперспективно для туризма (летом у всех есть теплое море поблизости). Задача теперь стояла: спасти осенне-зимний сезон. Но у стартаперов уже возникало чувство безысходности. Ладно, буровые платформы – они, конечно, слегка портят морской пейзаж, но экологически они чистые (франко-японский стандарт). Вот местные законы - это хуже. Политически (по замыслу аналитиков Западного альянса) острова ИБРС должны служить ортодоксально-исламским кордоном против экспансии меганезийского морально-политического анархизма в Индомалайскую акваторию. Но придать такому кордону туристическую привлекательность… Как, черт побери?

После анализа неудачи первого сезона, стартаперы предложили хозяевам «Nabob-Inn» стандартный ход: купить дополнительно к отелю в Лоренгау еще ближний причальный терминал, пригодный для приема круизных лайнеров, и какой-нибудь дешевый лайнер, привести бумаги в порядок, и продать все это единым комплексом. Покупателя можно поискать среди концернов, специализирующихся на «халяльном туризме» (туризме по канонам ислама). Преимущество собственного терминала, это экономия парковочных расходов, и доход за парковку чужих лайнеров. При формировании такого бизнеса на продажу, можно получить поддержку властей Франции, Японии и Малайзии - для них важно показать, что Солангай (ИБРС) не какое-то политическое чучело для дележки ресурсов шельфа, а полноценная страна, принимающая туристов со всего мира.

Сказано - сделано. Куплен с банкротного аукциона устаревший, но еще рабочий 180-метровый багамский лайнер «Сильфида», а затем - исландская фирма «Скальд-тур» с  небольшим 120-метровым лайнером «Мидгардсорм». Все скомпоновано, и проведена раскрутка. Комплекс успешно продан малазийскому концерну «Паназия-Эксплорер».  Теперь, после объяснений, можно рассказать о прибытии «Мидгардсорма» в Лоренгау.

…

Когда пассажиры сошли на причал у отеля «Nabob-Inn», им показалось, будто они на территории войны. Встречу организовывали офицеры UN-NGF (миротворческих сил в регионе Новой Гвинее). Экскурсия напоминала движение гуманитарного конвоя через зону боевых действий. 6 экскурсионных автобусов сопровождались тремя армейскими джипами. В каждом автобусе - трое вооруженных бойцов UN-NGF. Кто-то из туристов спросил: откуда миротворцы. Оказалось: из Непала. Страна религиозно-нейтральная, и  входящая в пятерку главных источников «голубых касок» для миротворчества ООН…

…Экскурсия началась, и все было спокойно. Конвой ехал по неплохой дороге (даже покрытие асфальтовое). По сторонам - то кустарник, то склоны холмов и берег моря с полосой мангровых зарослей, или песчаным пляжем, местами затененным кокосовыми пальмами. Порой в поле зрения появляются ряды быстро-сборных домов-коробок из водостойкой фанеры. Такие дома часто используются для лагерей беженцев. Здесь, на острове Солангай-Лоренгау эти дома стали постоянным жильем. Другого нет. Вокруг успели накопиться хаотические кучи мусора – в основном «бомж пакеты» (пищевые комплекты из гуманитарной помощи). Жители одеты в тряпье, настолько грязное, что невозможно назвать, какого цвета это было исходно. И вот - цель экскурсии: рынок в центре (условно говоря) города-столицы ИРБС. Рядом – мечеть, дом правительства, и меджлис (парламент). Там же: офис концессионной компании, парковка с дорогими автомобилями, а вокруг - ограда из колючей проволоки. Понятно: защита от жителей.

Именно на эту парковку, через КПП заехал экскурсионный конвой, и остановился.

«Уважаемые гости острова, - произнес офицер UN-NGF, - сейчас по нашей программе посещение рынка. Пожалуйста, все выходим из автобусов. Пожалуйста, все женщины покройте голову чем-нибудь. У кого нечем, обратитесь ко мне, и я выдам платок. Еще, пожалуйста, оставьте в автобусе все средства связи: телефоны, планшеты, ноутбуки».

У Герды Шредер сразу возникло некое подозрение. Понятно, что требование покрыть голову связано со здешними исламскими порядками. Но при чем тут средства связи?

Следуя интуитивному побуждению, Герда, не обращая внимания на других туристов, которые спокойно начали двигаться к выходу, взяла смартфон и стала печатать SMS.

- Что это ты вдруг? - спросила Азалинда, тоже за компанию оставшись на месте.

- Подожди минуту, - невпопад ответила Герда.

Офицер UN-NGF заметил это, и обеспокоенно обратился к ней:

- Простите, мэм, но я попросил выходить, и оставить телефоны в салоне.

- Я так и сделаю, но сначала отправлю SMS сыну, - сказала она, отметив про себя, что непальский офицер UN-NGF слишком обеспокоен ее действиями со смартфоном.

- Пожалуйста, мэм, сделайте это быстрее, - нервно поторопил он.

- Это займет минуту, если не отвлекать меня, - ответила Герда.

Офицер замолчал, уселся на освободившееся сидение перед Гердой и Адалиндой.

- Что-то не так? – спросила Азалинда.

- Что? – переспросил непалец.

- Это я у вас спрашиваю, офицер. Что-то не так? Проблемы?

- Почему вы так решили, мэм?

- Просто… - Азалинда глянула через окно на изрядную толпу туристов, выходящих из шести автобусов, и тянущихся к навесам и ангарам рынка… - Как-то странно все это.

- Такая программа экскурсии, - ответил он, все сильнее нервничая.

Кстати, непальцы в большинстве жизненных ситуаций остаются невозмутимыми. Если непалец явным образом (мимикой, тоном) выражает нервозность, то все плохо. Герда Шредер знала это, и теперь была уверена: дело дрянь. Она допечатала SMS, отправила адресату, и сразу стерла из памяти смартфона. Очень своевременно, как оказалось.

- Дайте мне свой аппарат, - сказал офицер UN-NGF, требовательно протянув руку.

- Зачем? – спросила она.

- Таковы правила, - слишком твердо сказал он (ясно было, что врет).

- Ладно, - германка положила смартфон на ладонь офицера, и даже не удивилась, когда увидела, что он тыкает пальцами в меню экрана. Очевидно, он хочет прочесть то SMS, которое она только что послала. Но (тут Герда похвалила себя) у него не было шансов.

Здесь требуется ремарка. SMS было вовсе не Феликсу Шредеру (сыну Герды), а совсем другому адресату: Ониксу Оуноко, адмиралу-президенту Автономии Бугенвиль. Игра судьбы: случайный любовник на одну ночь дал ей свой IT-адрес, а она ему - свой. Так,   просто, мало ли, вдруг пригодится когда-нибудь в неопределенно-далеком будущем…

…

*23. О пользе супер-авианосцев и случайных знакомств.

Параллельные события того же утра 9 июля.

800 километров к юго-западу от Солангай-Лоренгау.

Окрестности острова Бугенвиль (Северные Соломоновы острова).

Корабли-гиганты поражают воображение с тех пор, как они начали создаваться.

В начале XX века это были 250-метровые лайнеры, такие как «Титаник».

В годы Первой Холодной войны – 330-метровые американские атомные авианосцы.

Затем: 400-метровые контейнеровозы «Emma», и 450-метровые танкеры «Nevis».

Но авианосец «Хаббакук» - невероятнее. Его длина 610 метров - почти вдвое больше авианосцев Первой Холодной войны, хотя он спроектирован для предыдущей войны:

Второй Мировой. Шел 1942 год. Британская военная промышленность задыхалась от дефицита металла (потому что морские пути были частично блокированы «волчьими  стаями» германскими субмарин). И тогда инженер Джоффри Пайк предложил создать невероятный авианосец из смеси льда и опилок в пропорции 6:1 примерно. Огромный плавучий аэродром из этого, в общем-то, мусорного материала, мог бы патрулировать Атлантику непрерывно. Авиа-штурмовики с этой базы наносили бы урон германским субмаринам, а торпеды субмарин оказались бы практически бесполезны против этого мусорно-ледяного монстра. Отколется несколько кубометров корпуса - и черт с ними. Потопить «Хаббакук» тогдашним противокорабельным оружием было невозможно.

Этот проект, манящий своим гигантизмом, в сочетании с фантастической простотой и дешевизной, был принят Британским Адмиралтейством, и реализовался бы в 1944-м… Только, не судьба. В 1943-м Красная армия нанесла Рейхсверу жуткое поражение под Курском. Тогда же авиация США начала ковровые бомбардировки городов Германии. Военно-экономический потенциал Третьего Рейха был сломан, а «Хаббакук» - забыт.

Вне конкретных реалий войны в Атлантике начала 1940-х годов, «Хаббакук» казался абсолютно бесполезной супер-игрушкой. Никто даже не стал продлевать секретность. Документация по «мусорно-ледяной авиа-плавбазе» оказалась в открытой сети. Сделав легкий крен в мистику, можно предположить, что Фортуна решила пошутить, изящно взмахнула ладошкой, и проект всплыл из (эпически выражаясь) темных вод Стикса. А случилось это вот как: весной этого года маленькая компания леди и джентльменов на острове Бугенвиль в резиденции адмирала-президента Оникса Оуноко отмечала яркое событие: рождение суматранского слоненка в здешнем частном зоопарке. Под хлопки пробок из бутылок контрафактного шампанского, обсуждалось всякое, и в частности – технология экранизации романа-сериала Маргарет Блэкчок «Обитаемый айсберг». На вечеринке присутствовали: Освальд Макмагон (хозяин новозеландской кинокомпании «Nebula») и Олимпия Патмос-Блумм (хозяйка австралийского журнала «RomantiX») - заказчики-инвесторы этой экранизации. Уточним: грандиозной экранизации.

Съемки даже наиболее грандиозных кино-эпопей состоят, в основном, из понятных и отработанных технологий. Инновации по спецэффектам составляют небольшую долю процесса. Инновации по географии съемок - еще меньшую долю. Но в данном случае, заказчики-инвесторы решились на сильную инновацию: снимать реально на айсберге. Почему нет? Айсберги из Антарктики встречаются в Тихом океане до 45-й широты…

…Увы: нет идеальной гармонии в материальном мире. В сериале по фантазии автора – миссис Блэкчок, персонажи были, в основном, обнаженными, и под открытым небом (элегантное следствие некоторого одичания после Всемирной Катастрофы). А теперь представьте себе длительное пребывание голым на льду в климате 45-й широты, где в типичный январский (по-местному - летний) полдень, температура воздуха не всегда достигает +20 по Цельсию. Холодновато будет для человека. А для айсберга – жарко. Айсберг быстро тает. Конечно, полное таяние ледяной горы в миллион тонн займет несколько месяцев (а то и лет) но ландшафт поверхности будет быстро меняться. Как работать кино-художникам в таких быстропеременных геометрических условиях?

Вопрос повис бы в воздухе, но тут резерв-штаб-капитан Джон Корвин Саммерс (тоже присутствовавший на вечеринке) этак невзначай бросил фразу:

«Просто надо построить самоходный нетающий айсберг с красивым ландшафтом».

Слово «просто» выглядело в этой фразе абсурдом, но о Корвине было известно: он не применит слово «просто», если не имеет почти готового проекта в кармане. В данном случае (как оказалось) Корвин по случаю и по аналогии вспомнил проект «Хаббакук», брошенный британским Адмиралтейством в конце Второй Мировой войны. Вот какая полезная штука инженерно-историческая эрудиция. Разумеется, Корвин не предлагал построить «Хаббакук-плюс» из того же льда с опилками. Исходя из задачи, он назвал другой материал, но тоже экстремально дешевый и простой в применении: бетапласт - пенобетон, армированный переработанными отходами пластика (полиэтилена и т.п.).

Немая сцена. Бетапластовый комбинат у адмирала-президента был, введенный в строй прошлой осенью, для строительства Эмпрессогасты - новой столицы Бугенвиля. Сама технология применения - отработана (в процессе того самого строительства). У-упс…

… У-упс. С той вечеринки прошло менее полугода, и вот: «Хаббакук-плюс» выведен в открытое море. Монстр, как два американских авианосца, а цена… Гм! 330-метровый авианосец, это около 5 миллиардов USD. Цена «Хаббакука-плюс» была на два разряда короче (что понятно, если посмотреть цену бетонного причала того же размера). Но в интернете ходили слухи, что диктатор Бугенвиля ухнул на это 100 тонн золота. Лишь немногие знали: «Хаббакук-плюс», это прототип киношного «Обитаемого айсберга».

Подготовленный сегодня (9 июля) пресс-релиза ВМФ Бугенвиля, сообщал: «С целью отработки задач защиты нашей акватории, проводятся взлетно-посадочные тренинги грузовых самолетов на авианосце «Хаббакук-плюс». Новый 2000-футовый корабль в составе нашего флота креативно развил научно-инженерные достижения британской военно-инженерной мысли эры расцвета Западного мира и национальные традиции в мореходстве Соломоновых островов эры великого древнего короля Мауна-Оро».

Адмирал-президент Оуноко сейчас находился в воздухе, на борту «Чебурашки» (30-метрового 30-тонного военного транспорта An-72, советского проекта 1977 года). А данная машина была построена на Филиппинах из китайских деталей по украинской документации, пиратски скачанной и переведенной на английский. Впрочем, как учит физика, ЛТХ машины зависят не от легальности, а от качества деталей и сборки. Этот принцип Оникс Оуноко хорошо усвоил, потому не жалел денег, и добрых слов, чтобы приманить на Бугенвиль молодых грамотных инженеров-австралийцев, и обустроить нанятых парней, как следует (дом, транспорт, местные девушки, все такое). В общем, инженерный контроль выполнялся по очень высоким стандартам.  И все же, адмирал-президент нервничал. Слишком маленьким казался «Хаббакук-плюс» с километровой высоты. Хватит ли длины полетной палубы, а?

«Чебурашка» легко нарезает широкие круги в воздухе. Адмирал-президент Бугенвиля, абсолютно не выказывая внутреннего волнения, наблюдает за плановым выполнением посадки нескольких авиа-такси разной конфигурации. Понятно, такие легкие машины  садятся без проблем, а вот если машина десятикратно тяжелее, тогда… Сейчас узнаем, поскольку пилот «Чебурашки» начал выполнять заключительную серию маневров.

…Снижение. Выход на глиссаду. Авианосец уже не кажется маленьким.

…Внизу мелькает край борта. Самолет ловит колесами палубу.

…Торможение. Остановка в 150 метрах от противоположного края борта.

Кстати: ожидаемо. Для «Чебурашки» длина пробега и разбега около 400 метров.

…Момент триумфа. Экипаж во главе с капитаном-пилотом появляются из кабины.

…Время снимать фото для истории, и видео для репортажа в дневных новостях!

Сначала с экипажем фотографируются самые симпатичные девчонки на корабле.

Затем – все офицеры из воздушно-морской эскадры.

После них – парадное фото с адмиралом-президентом Ониксом Оуноко.

Теперь по программе адмиральский спич.

- Значит так, - произнес бугенвильский лидер, - я не мастер риторики, и скажу кратко. Сейчас мы показали, что наш Бугенвиль, наша Тройная Уния с Меганезией и Фиджи, способны править морями, как Британия в древности или Америка недавно. Вот такое достижение нашей военной науки, и удар по мозгам врага. Мы уже сражались! И мы победили! Но враг еще огрызается, и будут новые сражения. И мы готовы! Мы едины: Бугенвиль, Меганезия, Фиджи! Viva Bougainville! Viva Trina Unio! Viva Magna Carta!

...Публика, вслед за адмиралом, вскидывает сжатые кулаки к небу, и скандирует:

- Viva Bougainville! Viva Trina Unio! Viva Magna Carta! – понравился спич, значит.

Порой лидеру лучше преувеличить значение достигнутого успеха. Даже очень сильно  преувеличить. Людей, которые любят свою работу это вдохновляет. Под хоровой рев офицеров корабля, адмирал-президент обнялся с каждым из экипажа «Чебурашки», а каждого матроса палубной команды дружески похлопал по спине, сказав что-нибудь  хорошее. В финале, Оуноко козырнул команде, и зашагал к своей каюте. За время шоу несколько SMS пришло на его телефон, и следовало прочесть их. Просмотр. Все SMS кроме одного – предсказуемые, но важные. В рутинной работе политэкономического лидера (точнее - диктатора) маленькой, энергично развивающейся островной страны, повседневный контроль ряда мелочей (как бы мелочей) занимает важное место..

…Одно SMS было неожиданным. Отправитель: Герда Шредер. Конечно, Оникс Оуноко сразу вспомнил этот замечательный эпизод: знакомство в Y-клубе на Сайпане с двумя туристками из Германии, и (условно говоря) вечеринка на яхте. Личный гость Оникса - ирландец Хебер Дэфф, директор канадской геологоразведочной компании «Challenger Estate» отлично провел время с полненькой, смешливой светловолосой дамой, а Оникс Оуноко - с ее более изящной и проницательной подружкой. Бывают такие мимолетные курортные микро-романы, от которых остается не только хорошее настроение (понятно: веселье, танцы, секс), а еще множество полезных мыслей… Но что же в SMS?

*** FROM: Gerda Schreder TO: Big Onix ***

Лоренгау. Непальские UN-NGF захватили пассажиров.

Приказ бросить телефоны, и выйти. Не отвечай, телефон будет у них.

***

Адмирал-президент прочел это сообщение несколько раз, затем негромко, задумчиво  постучал кулаком по столу. В его хитро устроенном мозгу стихийного политического аналитика - самоучки вертелись сразу несколько потенциальных сценариев. Если эта симпатичная германка не ошиблась (вряд ли ошиблась - умная взрослая женщина, с врожденной проницательностью, хорошим образованием, и еще опытом колумниста сетевого журнала)… Так вот, если она не ошиблась, то враги подставились по полной программе. Они совершили нечто недозволенное по меркам Западного мира, и теперь жесткая ответная реакция другой стороны будет справедливой по тем же меркам. Но ситуация пока «сырая», ее надо правильно, аккуратно обработать.

Оникс Оуноко нажал кнопку селектора и распорядился:

- Экстренный военный совет через полчаса. Старшим офицерам разведки и быстрого реагирования прибыть на борт и собраться в черной кают-компании.

- Будет сделано, мой адмирал, - ответил голос майора-референта.

- Хорошо… - буркнул Оуноко, после чего взял со стола один из «свежих» телефонов (настроенных на IT-канал, ранее ни разу не использовавшийся). Набор номера…

…Ответ – голос Хелма фон Зейла, майора INDEMI.

- Слушаю.

- Не называй имен, ты и так меня узнал, - быстро сказал адмирал-президент.

- Да, - лаконично отозвался меганезийский майор.

- …Короче, - продолжил Оуноко, - в Лоренгау «голубые каски» из Непала захватили пассажиров лайнера «Мидгардсорм».

- Похоже на то, – произнес фон Зейл.

- У тебя те же данные? – спросил Оуноко.

- У меня только «алый код». Наш шпион, вероятно, решил, что рискованно передавать подробное сообщение, и применил алую кнопку. А как передал инфо твой шпион?

- Обычным путем. Это не шпион, а просто знакомый.

- Плохо, - буркнул фон Зейл, - если у них выход на систему «Эшелон» то…

Он не стал договаривать, в диалоге возникла короткая пауза, затем Оуноко произнес:

- Стоп! К системе «Эшелон» подключены США, Британия, Канада, Австралия и Новая Зеландия. Но не миротворцы ООН, и не Непал! Существуют хакерские каналы, но ими политически могут пользоваться только страны-изгои типа... Ты понимаешь.

- Но, - сказал фон Зейл, - если политические ставки растут, то правила меняются.

- Если так, то они совсем охерели! – заявил адмирал-президент.

- Да, - спокойно согласился фон Зейл, - и, я полагаю, такое не пойдет им впрок.

…Ясно было, что майор INDEMI сейчас не готов обсуждать последствия гигантской глупости, совершенной врагом, чтобы выручить Большой Масличный клуб. Так что… Адмирал-президент тепло попрощался с майором фон Зейлом, затем взял из шкафчика бутылку янтарного рома и керамическую сахарницу с кокаином, плеснул в маленькую золотую рюмку чуть-чуть рома, добавил щепотку кокаина, и залпом выпил. Подождал минуту и, почувствовав эффект «снежного прояснения в мозгах», довертел несколько разрозненных сюжетных линий, превратив их в одну – прочную и толстую. Нарисовал простым карандашом на бумаге, как это выглядит. Подумал еще минуту, и подправил мелкие несообразности. Теперь толстая линия выглядела красиво…

…Сделав такой вывод, адмирал-президент Оникс Оуноко, диктатор Бугенвиля, снова переключил свое внимание на телефон, и набрал номер генерала-президента Тевау Тимбера, диктатора Фиджи-Тонга, миллионной страны-архипелага, примерно в 2500 километрах к юго-востоку. Развитие авантюры начиналось…

…

Та же дата 9 июля. Полдень.

Лайнер Мидгарсорм в порту Лоренгау.

Хреново оказаться в заложниках у террористов. И совсем хреново при этом оказаться заподозренным в антитеррористическом шпионаже - как произошло с Гердой Шредер. Теперь она сидела на полу в машинном отделении, скованная наручниками, цепочка которых специально была перекинута через стойку перил трапа. Никакой надежды освободиться. Даже если чудом удастся вытащить одно запястье из наручников, тут в помещении пять боевиков. Они присматривают за стармехом Егором Попандопуло, а заодно - сторожат вероятную шпионку (в смысле - Герду).

Диспозиция сложилась полчаса назад – когда пассажиры и экипаж «Мидгардсорма», захваченные непальскими миротворцами, были (вместе с самим лайнером) переданы террористам. Непонятно, какая это была организация - они не представились. Просто нервные обозленные парни в мятых черных костюмах, и черных головных повязках, закрывающих значительную часть лица, и вооруженные штурмовыми винтовками. Это типичный имидж, знакомый по TV из всех репортажей об исламистах…

…Герду сразу отвели в сторону (ударив несколько раз по лицу, со словами «проклятая шпионка»). Она увидела, как террористы загоняют несколько десятков пассажиров  на среднюю палубу лайнера, а затем последовал нокаутирующий удар по голове… Герда пришла в сознание на полу в машинном отделении, прикованная наручниками к трапу.

«Вот так влипла! И что теперь будет?» - вот вопрос, задаваемый себе в таких случаях.

В поисках ответа на этот вопрос, она стала прислушиваться к громкому разговору (или точнее - спору на очень повышенных тонах) между террористами и стармехом Егором Попандопуло. Спор шел по кругу, приводились одни и те же аргументы, так что Герда, несмотря на свое шокированное состояние, скоро разобралась, в чем тут дело.

Террористы требовали, от стармеха перевести корабельную энергосистему на ходовой режим. Стармех отвечал, что не может сделать этого без двух механиков-ассистентов, показывал толстую книгу-инструкцию, и тыкал пальцем в контрольную таблицу (все строчки которой следовало выполнить, сверяя параметры энергосистемы с образцом).

Террористы кричали Попандопуло, чтобы он делал все сам. На каком-то круге спора, терпение террористов лопнуло, и кто-то из них приставил винтовку к голове стармеха. Тот, без особого испуга, сказал: «Ну, если вы так ставите вопрос, то я сделаю это, но последствия могут быть дерьмовыми – это геотермальный реактор, а не керосинка».

Террористы снова прикрикнули, чтобы он не болтал, а делал работу, и Попандопуло приступил к действиям. Он метался между тремя пультами, оснащенными дисплеями, щелкал тумблерами, нажимал кнопки, крутил регуляторы, втыкал штекеры. У Герды возникла догадка: стармех делает не совсем то, что полагается. Нормальная процедура должна выглядеть как-то иначе... Заметят ли террористы такую странность? Но, они не замечают. Им достаточно того, что энергосистема приведена в ходовой режим. Теперь «Мидагардсорм» может продолжить круиз (будто ничего не произошло): идти на юг, к Большому Папуа, в порт Маданг, согласно графику.

…

Та же дата и время: полдень 9 июля.

Большой Папуа. Маданг. Ресторан отеля «Astrolabe-Lodge».

Майор фон Зейл извлек из кармана свой коммуникатор, глянул на маленький экран, и спокойно произнес:

- Если бы не сигнал, отправленный грамотными людьми, «Мидгардсорм» мог выйти из Лоренгау и прийти в Маданг не вызвав подозрений. А вот здесь террористы, пользуясь обилием репортеров, заявили бы требования, угрожая убить заложников. Вы согласны, мистер Миллсон, что исходный план террористов был таким?

- Вероятно, вы правы, - ответил советник UISAG.

- Идем дальше, - сказал фон Зейл, - этот план провалился, и тогда террористы залили требования в интернет, и разослали нескольким должностным лицам Австралии. Но, заметим: террористы, все же, направляют захваченный лайнер в Маданг. На что они рассчитывают? Мистер Миллсон, как по-вашему, почему они хотят в Маданг?

- Мистер фон Зейл, - медленно и тщательно подбирая слова, произнес Миллсон, - мне представляется, что нам лучше думать о том, как спасти заложников.

- Спасайте, - лаконично предложил майор INDEMI.

Эта реплика была неожиданной, и Дживс Миллсон, пока не понимая, что так изменило позицию собеседника, осторожно заметил:

- Самый надежный путь спасения заложников: выполнить заявленные требования.

- Выполняйте, - снова лаконично предложил меганезиец.

- Отлично, мистер фон Зейл. Но выполнение зависит не только от нас, но и от вас.

- Это почему, мистер Миллсон?

- Потому, - пояснил австралийский советник, - что требование террористов: устранить меганезийский вооруженный контингент из Папуа.

- Я знаю, чего они требуют. Но эти требования, как я уже отметил, обращены только к должностным лицам Австралии. К нашим админам не было звонков от террористов.

- Это какой-то намек, мистер фон Зейл? – спросил Дживс Миллсон.

- Нет, это рассуждение. Проследите за моей мыслью. В Маданге сейчас два батальона австралийских рейнджеров, плюс столько же морской пехоты с двух боевых кораблей, размещенных в порту. Там эсминец «Гладстон» и вертолетоносец «Несторис». Другая сторона, меганезийская, представлена одним полу-батальоном на легкой технике. Это плохая арифметика, поэтому я приказал капитан-лейтенанту Фуо Татокиа отступить из Маданга в джунгли. Нас рассудит не число, а тренинг-подготовка к бою этого вида. А теперь, если у вас есть, что ответить, то я готов слушать, пока горит моя сигара.

Произнеся такой несколько театральный монолог, фон Зейл закурил сигару, отчетливо демонстрируя безразличие к тому, что прозвучит в ответ. Миллсон покачал головой.

- Мистер фон Зейл, кажется, вы превратно поняли позицию Австралии в этом вопросе.

- Вы серьезно? А это мираж, или как? – тут майор INDEMI извлек из портфеля пачку распечаток, развернул веером, и бросил на середину стола.

- Что тут? – поинтересовался советник UISAG.

- Тут телефонные переговоры и компьютерная переписка австралийских дипломатов с террористами. Весьма познавательно, мистер Миллсон. Отсюда, в частности, понятна уверенность, с которой террористы, захватившие «Мидгардсорм», идут в Маданг. Они получили дружеские заверения на высшем политическом уровне. Не зря же Большой Масличный Клуб, и Ассоциация Исламского Банкинга шлют деньги в партийную кассу австралийских национал-консерваторов, и в другие кормушки премьера Дремера.

- Пока без комментариев, - буркнул австралийский советник, листая распечатки.

- Еще бы, - отозвался меганезийский разведчик, и выпустил изо рта облачко дыма.

- Мистер фон Зейл, я сказал: пока. Я не отказываюсь объяснить это, но мне требуется некоторое время, чтобы разобраться в казусе.

- Разбирайтесь, если хотите. Но без меня. Я докуриваю сигару, и уезжаю отсюда.

- Минутку, а с кем можно будет вести переговоры? – спросил Миллсон.

Майор INDEMI выпустил еще одно облачко дыма под потолок, и сообщил:

- Если переговоры возобновятся, то вашим новым визави будет Фуо Татокиа.

- Простите, мистер фон Зейл, но я читал его досье. Фуо Татокиа абсолютно дикий. По некоторым данным, он даже людоед. О, черт! Будто нам мало людоеда Макнаба.

- Вы преувеличиваете, мистер Миллсон. Он не абсолютно дикий. Он весьма приятный собеседник, закончил полугодичные адаптированные инженерно-офицерские курсы, а людоедство я только на днях обсуждал с ним и Макнабом. Фуо Татокиа не людоед. Его дедушка ел их, но не регулярно, отец уже не ел их, и сам Фуо не ест их вообще.

- Их? - переспросил австралиец.

- Их, в смысле, людей, - невозмутимо пояснил меганезиец.

…

*24. Правильные мальчики работают быстро и тихо.

Та же дата 9 июля. Вскоре после захода солнца.

Ново-гвинейское море, 40 миль севернее Маданга.

На капитанском мостике «Мидгардсорма» было включено TV (австралийский ABC). Пятеро террористов (включая лидера) смотрели каждый выпуск новостей. И новости нравились им все меньше. После 6-часовых новостей трое (вроде, рядовые) остались сторожить капитана Торфина Бйоргсона на мостике, а двое (вроде, лидер и адъютант) решили посовещаться, и для этого ушли на открытую палубу. Их совещание длилось четверть часа, затем они вернулись и лидер приказал Бйоргсону:

«Поворачивай корабль. Мы возвращаемся в Лоренгау».

Капитан не собирался дискутировать с террористами. Не ответив ни слова, он занялся исполнением маневра. У него был свой план (совместный со стармехом Попандопуло), согласованный урывками. Хорошо, хоть так удалось согласовать - путем обмена очень короткими строчками на исландском через боковой дисплей контроля энергосистемы.

Сейчас адъютанту лидера террористов не понравилось молчание капитана.

«Ты понял, что тебе приказано?».

Капитан опять не ответил, а продолжил работать с пультом и штурвалом.

«Может, ты хочешь так показать неуважение?», - не унимался террорист-адъютант, и (занятный момент) у Торфина Бйоргсона промелькнула в голове мысль, что этот урод обладает неплохой интуицией. И сейчас нервничает, предчувствуя неприятности…

…120-метровый лайнер внезапно задрожал и зазвенел, будто внутри кто-то колотил по корпусу тяжелым молотом. И все погасло. Все лампочки, все дисплеи, все индикаторы. Настала тьма. Дрожь и грохот продолжалась, постепенно затихая, и в какой-то момент растворились в чуть слышном плеске волн, едва заметно покачивающих лайнер…

…Прокрутим ту же сцену замедленно, с внешнего ракурса, через ноктовизор (прибор  ночного виденья), и предельно внимательно. Тогда мы увидим четыре меганезийских малозаметных экраноплана «Пингвин», взявшие лайнер, как говорят «в коробочку», и ждавшие момента для резкого сближения и абордажа. Слово «абордаж», как правило,  вызывает ассоциации с чем-то из «Острова Сокровищ» или «Капитана Блада». Сразу вспоминается условно-фольклорная пиратская песня:

«Пятнадцать человек на сундук мертвеца

Йо-хо-хо. И бутылка рома!

Пей, и дьявол доведет тебя до конца!

Йо-хо-хо. И бутылка рома!».

Песня поется на фоне (sic!) абордажа. Пираты с дикими воплями (чтобы сбросить свой естественный страх, и напугать  врага) бросают крючья-кошки с борта шлюпа на борт золотого галеона, и лезут по канатам, сжав в зубах короткую саблю, или пистолет. Ну, Голливуд, вы же понимаете. Кстати, все это – при ярком свете дня. И враг не дремлет. Конечно, он напуган, но готовится пустить в ход мушкеты и алебарды. Ух, жесть!!!

Но, на поле не XVII век, и тут не Голливуд, поэтому тут лучше пойдет другая песня:

«Мальчики знают, что нужно все делать скорей,

И мальчики делают все по возможности тише» (Наутилус Помпилиус)…

«Мальчики» (в Европе многие из них еще учились бы в старших классах школы) ясно понимали насчет «делать скорей» и «по возможности тише». Эту задачу им облегчало наличие Т-лорнетов (очков, сочетающих функции ноктовизора и микрокомпьютерного целеуказателя). Плюс разведка. Тайный инфо-сетевой контакт со стармехом Егором Попандопуло и с капитаном Торфином Бйоргсоном, и online со всеми видеокамерами, имеющимися на борту «Мидгардсорма». Так стало известно размещение:

* Пассажиров (женщин и детей – все мужчины в тюрьме на Лоренгау).

* Экипажа (капитана и стармеха – больше никого из профи на борту).

* Террористов (их 20 человек, детали – см. ниже).

Двое – на открытом топ-бридже надстройки.

Четверо – на открытой верхней палубе, позади надстройки

Еще четверо – в машинном отделении.

Пятеро – на мостике.

Еще пятеро – на главной палубе, сторожат пассажиров, загнанных в каюты.

Теперь о том, что значит «делать тише». Если над морем слышен лишь плеск волн, то приказ «тишина» означает действительно тишину (даже разговоры - шепотом). Если к плеску волн добавляется нормальный звук работы мощного движка лайнера, то можно спокойно запускать движки экранопланов – они не будет слышны. Ну, а если турбина «геотермального» движка лайнера переведена в режим резонанса (как было сейчас) то можно стрелять из пулеметов, и из тяжелых ружей. Грохот вибрации все перекроет.

…Террористы на топ-бридже и на открытой палубе были убиты в первые секунды.

…Террористы на главной палубе прожили чуть дольше. Ведь чтобы стрелять по ним, пришлось сперва применить гранатометы: снести панорамные окна по бортам.

…Вот теперь – абордаж, и деление на две команды: мостик и машинное отделение.

«Мальчики знают, что нужно все делать скорей» (пока не затих грохот турбины). У мальчиков-коммандос, и у их взрослых шефов было решающее превосходство над противником: Т-лорнеты плюс эффект внезапности.

…

Финиш. Турбина остановилась. Вокруг лишь плеск волн и тьма. Торфин Бйоргсон на капитанском мостике попытался сообразить, каково положение дел, удался ли план. И единственной подсказкой был сильный запах горелого пироксилина (верный спутник стрельбы в замкнутом помещении)… Но через  несколько мгновений ярко вспыхнули фонарики на стволах пистолет-пулеметов, и стала видна образовавшаяся картина. Все пятеро террористов лежали на полу, будто поломанные и выброшенные манекены. Но (существенное отличие) из манекенов не течет кровь, а тут крови чертовски много.

- Aloha, кэп Бйоргсон. Вы как? - произнес очень спокойный мужской голос.

- Вроде, нормально, - сказал исландец.

- Ну, я рад за вас, кэп. Кстати, я суб-коммодор Нгоро Фаренгейт… Внимание, группа! Ребята, вы классно справились,.

- Mauru, шеф Нгоро, - послышался ответ какого-то, кажется, очень молодого парня.

- Maeva, лейт Тоби. Я повторю: классная работа, ребята! Теперь помогите группе Саби  разобраться на главной палубе. E-oe?

- E-o, шеф, - последовал ответ, и через мгновение на мостике остались только капитан Торфин Бйоргсон и суб-коммодор Нгоро Фаренгейт.

Меганезиец вбросил пистолет-пулемет в чехол на боку флотской жилетки, и протянул правую руку исландцу.

- Кэп Бйоргсон, ваша работа вообще блестящая. Шедевр, я бы сказал.

-  Вроде, нормально получилось, - сказал капитан, - но мне надо проверить состояние пассажиров, и состояние корабля. Адски экстремальные нагрузки, вы понимаете?

- Понимаю. Пассажирами сейчас займется команда Саби, это военфельдшер. А насчет состояния корабля, это вам карты в руки. Делайте, что считаете нужным.

- Хорошо, мистер Фаренгейт. Сейчас я включу аварийное электропитание…

С этими словами Торфин перебросил ряд тумблеров на пульте. Зажегся свет, а следом замерцали дисплеи. «Мидгардсорм» стал оживать. Торфин ткнул кнопку селектора.

- Машинное отделение! Ответьте мостику!

- Машинное на связи, - ответил голос стармеха Попандопуло.

- Так, Егор. Какая у тебя ситуация?

- Правильная ситуация, кэп. Тут незийский майор Хелм фон Зейл с коммандос. Мисс Шредер пристегнута наручниками. Коммандос ищут ключ на трупах террористов.

- Хорошо, Егор. А в каком состоянии реактор, энергетика и движительная система?

- Должно быть в полном порядке кэп. Это был регламентный вибрационный тест. Но, конечно, я проверю систему на малых оборотах. Мало ли, вдруг стали капризничать фундаментные подшипники… О! Коммандос нашли ключ от наручников.

- Хорошо, Егор. Проверяй систему, и держи меня в курсе, - сказал Торфин.

…

Герда Шредер обычно не страдала от стеснительности за свой внешний вид, но, черт побери: существует предел. Знакомиться с новым человеком, когда ты находишься в настолько некрасивом состоянии (с побитым лицом, с пятнами крови на разорванной футболке, и пятнами грязи на недавно белых шортах, и к тому же - в позиции сидя на металлическом полу, когда руки прикованы к трапу) – это перебор.

Хелм фон Зейл присел на корточки рядом с Гердой, покрутил в пальцах ключик, ловко открыл наручники, снял, пихнул в один из кармашков своей жилетки, и спросил:

… - Как вы себя чувствуете, мисс Шредер? Медпомощь нужна?

- Наверное, не нужна, - ответила она, и добавила, - я бы помылась и переоделась.

- Ну… - фон Зейл бросил взгляд на стармеха, - …Егор, у тебя тут есть это вот?

- Не вопрос, - сказал Попандопуло, - короче, мисс Шредер, вот там дверь в душевую и туалет, а на полке лежат комплекты корабельной униформы. Еще, если надо: аптечка в шкафчике с красным крестом. Будьте как дома. Вы звезда дня, вообще-то.

- Спасибо. Вы шутник, мистер Попандопуло, - ответила она, и поплелась в душевую.

…

Она выбросила шорты и футболку в мусорку, и довольно долго терла себя мылом под струями теплой воды. Волосы промыла дважды – хорошо, стрижка короткая. Хотелось избавиться от унизительного запаха собственного страха. Даже сейчас она ощущала в мышцах этакое нервное вздрагивание через короткие интервалы времени. Затем Герда посмотрела на себя в зеркало, и не сдержалась от ругательства.

- Fickeren Scheisse! Es ist eine komplette Alptraum!

(Гребаная срань! Это полный кошмар!)

- Liebe Frau! - раздался голос фон Зейла, - Ich glaube nicht, dass alles, was ist so schlecht.

(Милая леди, я не думаю, что все так плохо).

До этого момента, она не задумывалась, что Хелм фон Зейл - германец (мало ли какие фамилии бывают). Забавно. И тут Герда вдруг почувствовала, что ей уже не страшно. Наоборот, пришло какое-то веселье. Подумаешь, ерунда синяк на ребрах, и несколько синяков на лице, разбитая губа, и ссадины на запястьях. Через декаду это исчезнет. А террористы, которые пугали ее, и обещали заставить ее молить о пощаде, теперь стали просто падалью. Почему бы не похихикать в связи с таким виражом судьбы?.. Герда хихикнула, снова оглядела себя в зеркало, легкомысленно махнула рукой, вытерлась полотенцем, найденным на полке, оделась в корабельную униформу (великовато, но - сойдет). Еще взгляд зеркало, движение ладонью для упорядочения стрижки, и смелый выход в свет. В пультовый зал машинного отделения. Попандопуло и фон Зейл резко развернулись и, улыбаясь, козырнули - видимо, чтобы поднять ей настроения.

Герда шуточно козырнула в ответ, потом глянула на предметы, разложенные на полу пультового зала (все это появилось тут, пока Герда принимала водные процедуры). На большом листе брезента можно было увидеть штурмовые винтовки, пистолеты, ножи, трубки портативных раций, жетоны, пластиковые карточки и всякие документы. Герда заметила, что ее наручники тоже лежат тут, вместе с ключами. И стало ясно: это вещи, конфискованные у террористов. Точнее, снятые с трупов. Интересно…

- …Интересно, а зачем эта экспозиция? – спросила она.

- Фотографируем, разбираемся, рассылаем сетевые запросы, - ответил фон Зейл, - это вражеская экипировка. Каждый такой предмет имеет свое происхождение. И тут есть предметы, которые поставляются по государственно-контролируемым линиям сбыта.

- Спецсредства, - добавил Попандопуло, - вот в Меганезии, где нет государства, можно свободно производить и покупать любые штуки. Ну, кроме супер-опасных. А там, где государство, где власть принадлежит оффи, все военные штучки под оффи-контролем. Каждая партия винтовок, или военного радио, или даже наручников, имеет номера, по которым оффи смотрят: что и куда поехало. Но, Гестапо тоже может это узнать.

- Егор, - укоризненно сказал фон Зейл, - не надо называть INDEMI словом «гестапо». Понятно, что у нас на флоте так шутят, потому что в INDEMI высока доля германских креолов. Но эти аллюзии с Третьим рейхом… Прикинь: что подумает мисс Шредер?

- Я ничего такого не подумаю, - возразила Герда, и вдруг…

…Она поняла, что ей кажется знакомым в этом офицере меганезийской спецслужбы.

Внешне Хелм фон Зейл был удивительно похож на штурмбаннфюрера спецназа Отто Скорцени с фото в конце Второй Мировой войны. Редкое сочетание: мягкий овал лица,  жесткие «портретные» линии, и светлые глаза с этакими искорками авантюризма. Еще общая черта: длинный глубокий шрам на левой щеке. А вот рост майора INDEMI был только средний с плюсом (не такой высокий, как у Скорцени). Хотя, разница роста не снижала сходства. Надо же какая игра природы с генами и другими случайностями…

…Трудно было удержаться от вопроса, и Герда спросила:

- Мистер фон Зейл, вам не говорили, что вы похожи на Отто Скорцени?

- Еще бы! – он кивнул, - У меня на войне даже был позывной «Скорцени». Вроде бы, Скорцени был из Австрии, а мои предки из Фризии, так что странно, однако вот.

- А шрам на щеке? – спросила она.

- У Скорцени от студенческой дуэли, - ответил он, - а у меня от перестрелки. Так, чисто локальный конфликт, еще до Алюминиевой революции.

- Ой, - вдруг сообразила Герда, - мы тут ведем светские беседы, а другие пассажиры? Я забыла спросить, что с ними. И моя подруга, Азалинда.

- С Азалиндой все ОК, - сказал Попандопуло, - она уже звонила сюда по интеркому, и  спрашивала про вас. С другими пассажирами сложнее. Хелм, может, ты расскажешь?

Майор фон Зейл коротко кивнул.

- Да. Ситуация следующая. Террористы разделили заложников. Пассажиры-мужчины и экипаж, кроме капитана и стармеха - там, в Лоренгау. Пассажиры-женщины и дети – на лайнере. Тут на борту никто физически не травмирован, кроме вас, мисс Шредер.

- Лучше просто по имени, - предложила она.

- ОК, - согласился он, - итак, Герда, никто кроме вас не получил физических травм. Но психических травм много, и они могут оказаться серьезными. Эту проблему мы будем решать, как только придем в Мабат. Это 15 километров к северу от Маданга. Там узел логистики нашего полу-батальона, и медпункт. Все будет нормально, я полагаю.

- Нормально?! Хелм, а как экипаж, и мужчины-пассажиры? Они же в заложниках!

- Эту проблему мы будем решать, когда подтянем силы, - ответил майор INDENI.

Герда сосредоточенно потерла лицо ладонями, а потом вдруг сжала кулаки.

- Ой! Мне надо позвонить сыну, сказать ему, что я уже не в заложниках. Мой телефон отобрал непальский офицер-миротворец. Как мне?..

- Вот, - фон Зейл, протянул ей коммуникатор простого дизайна «мини-блокнот».

- Спасибо, Хелм… Так… Где у меня записан номер Феликса? Чертовы миротворцы и чертовы террористы отняли у меня и телефон, и записные книжки! Scheisse!

- Герда, тут нет проблемы. Я сейчас пришлю вам SMS с этой информацией.

- Вы пришлете? Но откуда вы можете взять телефонный номер Феликса?

- Из ноосферы, - проникновенно сказал Хелм фон Зейл, картинно подняв развернутые ладони к потолку пультового зала машинного отделения.

- Ах да, конечно, вы же разведка, - сообразила Герда Шредер.

…

Та же дата 9 июля. Более поздний вечер.

Маленький порт Мабат, 7 миль к северу от Маданга.

Герда еле успела выпить чашку чая с Азалиндой Кауфман в каком-то кафе на берегу, и поделиться сумбурными мыслями (а заодно выслушать советы подруги по вопросу об устранении синяков на лице и руках), когда, рядом возник фон Зейл.

- Жутко неудобно обращаться к вам с просьбой, - начал он.

- Что-то случилось? – спросила она.

- Еще как случилось. Вы знаете Кларион Тингели?

- Конечно, знаю. Что с ней?

- О боже! - выдохнула Азалинда, - Это то, что я думаю?

- Как давно Кларион беременна, вы в курсе? – мгновенно отреагировал фон Зейл.

- В курсе. Когда мы обедали в ресторане на Ламотреке, она говорила: 20 недель.

- Херово, - буркнул майор, - в общем, милые дамы, вы обе нужны. Врач базы говорит: нервный шок включил процесс, и остановить преждевременные роды невозможно. На данном этапе, чтобы спасти плод, надо срочно доставить Кларион в ЦЭБИМ.

- ЦЭБИМ, это?.. – спросила Герда

- Центр Экстремальной Биомедицины в Кавиенге, на Новой Ирландии. От нас это 500 километров на ост-норд-ост. Там есть шанс, там спецтехника, туда летят два эксперта военной медицины, возможно лучшие в Океании.

- Хелм, я поняла. А чем мы можем помочь?

- Все просто, - сказал он, - вы летите в Кавиенг со мной и Кларион, за которой надо бы присматривать в полете, и в клинике. Говорить ласковые слова, что-то типа…

- …Я поняла, - снова сказала Герда.

- ОК! - он кивнул, – А вы, Азалинда, по возможности, присмотрите за мальчиком.

- За Дидриком Тингели? – уточнила она, - Конечно! Где он?

- В буфете-ресторане. Мои ребята-коммандос стараются его развлекать, но отсутствие опыта работы с детьми, это проблема. Там еще пассажирки-студентки в нервном шоке. Физически они в порядке, но выглядят хуже, чем никак.

- Я займусь и мальчиком, и студентками, - пообещала Азалинда, - только пусть ваши коммандос не лезут мне под руку, ладно?

- ОК, Азалинда, я распоряжусь, чтобы ребята слушались вас, как эксперта… Герда, мы вылетаем через 10 минут. Если вам надо взять что-то с собой, то берите прямо сейчас.

…

Если бы 1 апреля этого года кто-нибудь сказал Герде Шредер, что она будет захвачена миротворцами ООН в Новой Гвинее, передана террористам, и прикована к трапу. Что, вскоре она будет освобождена спецназом, и полетит через Ново-гвинейское море, для доставки в спец-госпиталь жены бельгийского бизнесмена, которая рожает в середине пятого месяца…Герда бы решила: выдумка слишком глупа даже для «дня дурака». Но реально, это было бы фантастически точное пророчество (куда там Нострадамусу).

…Сейчас Герда, не отвлекаясь, помогла Кларион устроиться в кресле заднего отсека небольшого самолета, вроде авиа-такси и после этого уселась во втором кресле.

- Пристегнитесь, пожалуйста, - попросил фон Зейл, уже сидевший в пилотском кресле.

- Да, - ответила Герда, пристегнула Кларион, и пристегнулась сама.

- Взлетаем, - проинформировал фон Зейл, и авиа-такси, прокатившись всего несколько десятков метров по полосе, со свистящим гудением, метнулась в темное небо. Видимо, сходство с авиа-такси у этой машины было лишь внешним. А взлет резковат.

- Ой, - тихо сказала Кларион Тингели.

- Все будет хорошо! – попробовала Герда ободрить ее.

- Как? – почти шепотом спросила бельгийка, - Как все будет хорошо? Скажи, ты ведь, наверное, знаешь: что с Рэмом?

- Я думаю… - Герда замялась. - …Я думаю, он вместе с остальными в той казарме, что неподалеку от рынка в Лоренгау.

- А если?.. – чуть слышно произнесла Кларион.

- Никаких если! Слышишь? Все будет хорошо! - Герда порывисто схватила ее за руки. Кажется, это подействовало. И Герда не отпускала ее весь час полета до Кавиенга…

…

*25. Чемпионы медицины Дикого Атомного юга.

Несколько позже 10 июля, самое раннее утро – предрассветная заря.

Меганезийская Новая Ирландия. Город Кавиенг. Лаборатория ЦЭБИМ.

Два старших доктора - Фанфан Дюбуа и Винсент Винсент достаточно давно работали вместе и, возможно, поэтому, стали похожи между собой. Исходно, их сходство было, наверное, только в росте (чуть выше среднего), в комплекции (чуть толстоватой, однако вовсе не мешающей быстро двигаться), и в возрасте (40 с плюсом). В остальном, вроде,  различия. Фанфан Дюбуа - нормандец, светловолосый, сероглазый, весьма спокойный. Винсент - наваррец, такой эмоциональный брюнет с карими глазами. Но, общий стиль (необычный) нивелировал внешние различия. Стиль (говорят) был схвачен из фильма Акиро Куросава «Красная борода» (1965 год). Крайне выразительный образ сельского врача – дядьки в простом кимоно и сандалиях, с очень простой прической (умеренно-длинные волосы, собранные в пучок на затылке, плюс – тривиально подстриженная борода и усы). Необходимая часть данного образа: талант и готовность браться за сложнейшие задачи, причем, как правило, успешно решать их…

…Осень позапрошлого года застала Дюбуа и Винсента во Французской Полинезии, на острове Бора-Бора, в продвинутой клинике дорогого SPA-отеля «Villa-Floral». Работа в таком месте не очень интересная, зато оплата хорошая. Два доктора хотели поправить финансовые дела, и вернуться в Европу, но тут грянула Алюминиевая революция. Для большинства европейских специалистов это был мотив срочно уехать, но вот Дюбуа и Винсент решили остаться, и глянуть, что будет. Революция обещала перерасти в серию локальных войн, а война лучший обучающий тренинг для медика. Цинично, но правда.

Французские доктора не собирались оставаться тут надолго. Тренинг - и только. Но…

…Коварная анархистская пучина затянула двух талантливых медиков. Кроме широкой практики, и соответствующей известности и денег, две Новогодние войны принесли им неформальный титул: «loa-tahuna» - (на языке утафоа - «величайшие колдуны»)…

…Сейчас (на заре 10 июля 3 года Хартии) оба loa-tahuna сидели в шезлонгах на палубе катера-хаусбота. После сложной ночной биомедицинской операции, Дюбуа и Винсент решили немного отплыть от причала лаборатории ЦЭБИМ, остановиться, поболтать за чашкой кофе, созерцая облака, окрашенные в нежно-розовые тона лучами солнца, еще скрытого за горизонтом. Но вот вдруг нечто промелькнуло по небу, на миг изменив эту спокойную и незамутненную картину.

- Фанфан, ты видел? – встрепенулся Винсент.

- Да, краем глаза. Альбатрос, наверное, - ответил Дюбуа, и зевнул.

- А вот нет! - Винсент хлопнул ладонью по подлокотнику шезлонгу, - Это вертушка!

- Вертушка? - тут Дюбуа протер глаза, - Да, действительно.

Между тем, «вертушка» (точнее - маленький автожир) приводнилась, и...

- О! - воскликнул Винсент, - Там две очаровательные девушки! Они рулят к нам! Это будоражит! А я думал: чего нам не хватает?

- Да уж, только двух шумных женщин нам не хватает, - ворчливо откликнулся Фанфан Дюбуа, - и с чего ты взял, что они очаровательные? Эффект утренней зари так смещает зрительное восприятие, что первичные оценки никуда не годятся. Девушки могут быть страшными, как война арахнидов с американцами из фильма «Звездный десант».

- Ты неправ! Абсолютно неправ! Вот видишь, обе симпатичные, и я знаю, кто они! Это Китиара Блумм из австралийского инфо-агентства «RomantiX», и пилот Фрогги Уатуро, вануатианка. Знаешь, Фанфан, я думаю, это прелюдия к новой волне всемирной славы, которой мы, безусловно, достойны, после этой непростой ночи!

- Мне, - сказал Дюбуа, - хватило славы от попадания в реестр Гаагского трибунала.

К этому моменту,  вертушка подрулила к катеру-хаусботу. Фонарь кабины был открыт, что позволяло убедиться: девушки симпатичные.

Журналистка Китиара Блумм - черноволосая, высокая смуглая, похожая на гречанку (причем на очень изящную гречанку, а не на среднюю горожанку Афин).

Пилот Фрогги Уатуро – рыжеволосая, пониже ростом, чернокожая, не очень изящная (сложение - плотное), но глаза - в них был будто некий магнетизм.

- Черт побери… - выдохнул Фанфан Дюбуа, встретившись с ней взглядами.

- Фрогги, - умоляюще шепнула Китиара, - выключи свой инстинктивный дальномер.

- Да, это я затупила, - голос уроженки Вануату оказался бархатно-нежный, а ее взгляд (после замечания Китиары) стал несколько менее цепким.

- Какие у вас глаза, мадмуазель… - произнес доктор Дюбуа.

- Ну, я вообще ничего себе, - без ложной скромности ответила Фрогги Уатуро.

Дюбуа рефлекторно окинул вануатианку условно-всеобъемлющим взглядом, а затем (осмыслив ситуацию) поинтересовался:

- Как вас на этой вертушке пропустила береговая охрана? Усиление же по региону.

- Все просто! - Фрогги широко улыбнулась, - Я лейтенант Народного флота, и летный инструктор. Сейчас в резерве, но регулярно тренирую новичков береговой охраны. А Китиара аккредитована при ситуационном штабе. И вообще, мы такие классные, что тормозить наш порыв познакомиться с такими выдающимися мужиками, это было бы неправильно по-любому. Ну, вы согласны?

- Фрогги, подожди! – австралийка потормошила ее за плечо, - Надо сначала попросить разрешения зайти в гости, а уж потом флиртовать.

- ОК. E kane-kane faka-afei ua.

- Фрогги, ты что сказала?!

- Я сказала: мужики, пригласите нас. Faka-afei, это приглашать, а не…

- …Я поняла, - перебила Китиара.

- Конечно, девушки! – воскликнул доктор Винсент, - Так приятно будет видеть вас за столом. У нас пока только кофе, но есть что-то в холодильнике, если вы голодны.

- Вот это дело! – сказала Фрогги, перепрыгивая на катер, и ловко выполняя швартовку автожира к борту, - Я бы сожрала что-нибудь. Если у вас планировка стандартная, то я разберусь сама. Китиара, я, по ходу, не нужна тебе сейчас для интервью. Здесь просто зацепить TV-камеру вот туда, к консоли навеса…

- Фрогги! Надо сначала спросить согласие на интервью для «RomantiX»!

Винсент и Дюбуа переглянулись.

- В принципе, мы согласны… - начал Дюбуа.

- …Особенно если вы поучаствуете в обеде с мидиями, - добавил Винсент.

- …Но мидий надо добыть со дна, чтобы они были абсолютно свежими.

- …Только так фирменное блюдо будет идеально-вкусным.

- …Поэтому, когда солнце поднимется до четверти неба, мы начнем дайвинг.

- …А после, займемся добычей, и еще у нас превосходное вино к этому блюду!

- …Соглашайтесь, это будет уникальный маленький невероятно вкусный банкет!

- Мы согласны, - сказала Китиара.

- Угу, - добавила Фрогги, появляясь из надстройки, и уже пережевывая что-то.

…

*** Romantix-TV. Сидней – Кавиенг. Горячий выпуск. ***

Привет всем, кто у экранов, и смотрит online, и всем, кто посмотрит позже! С вами я - Китиара Блумм. Я продолжаю репортаж об эскалации в Ново-гвинейском море. Как я сообщала в предыдущем выпуске, лайнер «Мидгардсорм» освобожден в ходе силовой спецоперации INDEMI. Сейчас лайнер пришел в маленький папуасский порт Мабат, а

пострадавшим пассажирам оказывается медицинская помощь. Наиболее сложным стал случай Кларион Тингели, гражданки Бельгии. У нее начались роды на сроке четыре с половиной месяца, это результат стресса из-за действий террористов. Миссис Тингели путешествовала с мужем, известным бизнесменом Рэмом Тингели, и с 8-летним сыном Дидриком. Пока Рэм Тингели в плену у террористов на островах Солангай, и семья не знает, что с ним. Можно представить состояние его жены и сына. Не удивительно, что организм Кларион Тингели так отреагировал. Кларион была немедленно доставлена на большой остров Новая Ирландия, в Кавиенг, в центр экстремальной биомедицины. По счастливому случаю, сюда смогли прилететь доктор Фанфан Дюбуа, и доктор Винсент Винсент, известные блестящими успехами при лечении раненых в ходе недавних войн. Сейчас я попрошу Фанфана и Винсента рассказать об этом, и не только об этом.

***

И Китиара Блумм задала типичный первый автобиографический вопрос.

- Прошу, расскажите в общих чертах о вашей жизни в Меганезии. Как вы начали тут работать, какие случались интересные моменты, и какие у вас планы на будущее?

- Мы начали тут работать 6 лет назад, когда это была Французская Полинезия, - сразу поправил доктор Дюбуа, - а после революции мы просто не видели смысла уезжать.

- Нет, коллега, - возразил доктор Винсент, - мы думали о том, чтобы уехать, но нас тут завалили пациентами, бросить которых было бы просто неэтично.

- Был сплошной кошмар, - задумчиво произнес Дюбуа, - после битвы за Таити в марте позапрошлого года к нам привезли почти триста раненых. Это еще цветочки, а ягодки начались после освобождения Самоа и Ниуэ, и после штурма Новой Каледонии. Сюда привозили самолетами с юго-запада самых сложных раненых. Как-то раз мы курили в перерыве, и я спросил: «Может, мы, как в кино, провалились в 1940-е годы, и это идет Вторая мировая война?». А Винсент ответил: «Откуда тогда ноутбуки и woki-toki?». Я говорю: «Так ведь в Голливуде работают сплошные неучи». А он пошутил: «Ну, давай скажем за это спасибо Мауи и Пеле, держащим мир». Хотя, тогда было не до шуток.

- А потом? – спросила австралийка.

- Потом, - сообщил Винсент, - мы занимались разными темами. Например, протезы на биотоках. Это футуристическая область, хотя принцип известен с 1980-х годов.

- Я имела в виду: почему потом вы не уехали домой во Францию?

- А зачем? – лаконично поинтересовался Дюбуа.

- Просто: вы ведь французы. Или вы одобряете здешний политический режим?

- Мы никакой режим не одобряем! - объявил Винсент, - Политика грязное дело. Но, у Меганезии есть один плюс: здесь мы сами себе хозяева. А во Франции все сложнее. Я вообще не уверен, что мы там сможем адаптироваться. Там слишком много запретов, которые надо постоянно учитывать, если что-то делаешь, пишешь, или говоришь при посторонних свидетелях. И еще - параноидно-раздутая бюрократия. Это кошмар.

- Значит, вы, все же, считаете, что меганезийский режим лучше французского?

- Не лучше, - ответил Дюбуа, - а рациональнее, проще и понятнее.

- Кстати, - продолжил Винсент, - Лантонская Хартия вполне французская. Она почти полностью повторяет французскую Декларацию прав гражданина 1789 года.

- Неужели так? - усомнилась репортер, - А я читала, что Лантонская Хартия слизана с американской Декларации Независимости 1776 года.

- Черт знает, - доктор Винсент пожал плечами, - политика такая чушь.

- ОК. Правда, отбросим политику. Давайте лучше про случай Кларион Тингеле.

Возникла пауза. Затем Винсент толкнул Дюбуа плечом.

- Давай, Фанфан, твоя фамилия раньше по алфавиту, вот ты и рассказывай.

- Ладно, - согласился Дюбуа, - начнем с того, что стрессовая экстракция плода на 20-й неделе беременности, это не роды. Согласно классификатору Всемирной Организации Здравоохранения, это выкидыш.

- Нет, коллега, - возразил Винсент, - сочинения ВОЗ, это для адвокатов и дилетантов, а специальная литература толкует иначе.

- А как толкует это специальная литература? – спросила Китиара Блумм.

- Так, слушайте, - тоном сказочника произнес Дюбуа, - на протяжении полувека, наука развивает методы спасения младенцев, рожденных со сверхмалым весом. Эта область ветвится на две. Первая, это множественные близнецы на сроках от 25 недель. Вторая - одиночки на сроке от 22 недель. Полвека назад это было фатально, а потом, появились технологии, дающие шанс иногда спасать малышей фунтового веса. Появилась даже статистическая формула нижнего предела жизнеспособности плода: «22-30-450». Это значит срок развития 22 недели, рост 30 сантиметров, вес 450 граммов.

- Идиотская формула, - ввернул Винсент.

Тогда Дюбуа развел руками и объявил:

- Все, давай теперь, рассказывай ты, коллега.

- Запросто, коллега! Продолжу о формуле. Она идиотская, поскольку описывает плод исходя только из срока и внешнего размера-веса. Статистика не знает биологию. Она суммирует и делит то, что ей дается, и получает среднее, без всякого объяснения. Но биологически, выживаемость связана не с ростом и весом, а со зрелостью органов. На практике известно выживание эмбрионов с весом 250 граммов, но при сроке 26 недель. Приведу также пример из нашей с коллегой Фанфаном работы на атолле Нукутепи, в архипелаге Элаусестере. Там секта межзвездных коммунистов тау-китян, и девушки-тинэйджерки рискованно балуются с фертилизаторами, вызывающими многоплодие.

- О! Вы были в биомедицинском десанте на Элаусеастере? – воскликнула Китиара.

- Мы и сейчас в этом десанте, - сказал Дюбуа, - наша эпоха дала нам теле-хирургию с применением робототехники, и дистанционной диагностики. Это не очень принято в Первом мире, но в Меганезии эти технологии - американские, японские, европейские, вошли в практику с середины прошлого года. Так вот, относительно девушек из секты межзвездных коммунистов. Обычно они рожают в 32 недели трех-четырех близнецов, примерно по килограмму. Но однажды мы столкнулись с 6-плодной беременностью, и приняли непростое решение: инициировать роды на 28-й неделе. Мы спасли всех этих близнецов, хотя вес у самых мелких был около 350 граммов. И тут… Давай, коллега!

Доктор Винсент коротко взмахнул ладонью и принял эстафету.

- Тут мы подумали: а ведь это вес, соответствующий 20 неделям. В нашу сферу лишь частично входят вопросы акушерства, мы ближе к работе с травмами, и токсическими последствиями инфекций, но нас захватила идея: спасти 20-недельного эмбриона. Мы углубились в теорию вопроса, и сначала получили вердикт: биологически исключено. Проблема не в весе, малый вес вызывает лишь риск потери тепла и влаги. Это можно компенсировать обычными техническими средствами: камерным микроклиматом. Но неразвитость органов дыхания ставит крест на выживании. Легкие в 20 недель просто неспособны перерабатывать воздух, и снабжать органы кислородом. Кроме того, кожа эмбриона еще не готова к длительному контакту с воздухом.

- Подождите! - забеспокоилась Китиара, - Мне говорили, что с ребенком Кларион все нормально,  а теперь, по вашим словам…

- …Стоп! - доктор Винсент погрозил ей пальцем, - Не с ребенком, а с эмбрионом. Это принципиально. В остальном, вам правильно сказали. С ним все нормально. Но это не значит, что его легкие работают, и что его кожа длительно контактирует с воздухом.

Китиара Блумм была явно дезориентирована, и доктор Дюбуа пришел на помощь.

- Как вы думаете, если бы эмбрион продолжал нормально обитать в животике у нашей бельгийской пациентки, то можно было бы сказать: с ним все нормально?

- Да, - ответила Китиара, - но ведь он родился. Так что он уже не в животике.

- Не родился, а сбросился, - педантично поправил Дюбуа, - и ему совершенно не надо дышать легкими и держать кожу на воздухе. Он займется этим через дюжину недель...

- …А пока ему лучше так, - перехватил инициативу доктор Винсент, и поставил перед австралийкой включенный ноутбук.

Сначала она не поняла, что происходит на экране. Вроде, какой-то фильм про водолаза. Только минутой позже до нее дошло: это 10-дюймовый голенький человечек плавает в кубическом аквариуме, точнее, висит в толще жидкости, иногда шевеля ручками. А от животика куда-то через стенку тянется шланг… Точнее, пуповина.

- Ох! Вы переключили малыша с мамы на какой-то аппарат искусственного дыхания?

- Почти точная догадка, - прокомментировал Винсент, - перерезанная пуповина может подключаться к трубке из бионейтрального пластика по тому же принципу, который в военной хирургии применяется для вставок, замещающих фрагменты артерий или вен, поврежденных боевыми факторами оружия.

- Операция, - добавил Дюбуа, - была того рода, как при осколочных ранениях в живот.

- Только, - уточнил Висент, - это было усложнено малыми размерами организма.

- Классно! - подала голос Фрогги Уатуро, - А почему вот так не делают с 5-месячными, которых выхаживают в клиниках в Америке?

- Вероятно, - сказал Дюбуа, - у акушеров есть стереотип: если ребенок родился, то ему следует дышать и питаться, просто как новорожденному, а не снабжаться артериальной кровью, богатой кислородом и питательными компонентами, через пуповину, как это происходит у эмбриона при нормальном ходе беременности. Мы сломали стереотип и, вероятно, у этого младенца не будет проблем, которые бывают при легочном дыхании, и желудочном питании у младенцев, рожденных с критической недоношенностью.

- А контакт с мамой? – спросила Китиара, - Я читала, что это важно.

- Это… - Дюбуа будто помешал пальцем воду в некой воображаемой чашке. - …Лишь гипотеза. Но, поскольку данная гипотеза не опровергнута, мы оборудовали наш новый эмбриональный аквариум аудио-связью. Двусторонней. Мама может петь эмбриону песенки. А он может в ответ стучать сердцем в той или иной тональности.

- Мужики! Ну, вы вообще! – с искренним обожанием объявила резерв-лейтенант.

…

Агломерация Кавиенг (Столица Новой Ирландии). Городок Нова Мекленбург.

Та же дата 10 июля, но несколько позже – 9 утра.

Примерно с 1890 года (когда здесь была построена Германская дорога) и до недавнего периода Новогодних войн, Кавиенг был колониальным портом, с прилегающим к нему поселком на крайнем северо-западе огромного острова Новая Ирландия. Шли годы, и развивалась колониальная инфраструктура – Германская, Австралийская, Японская…  …Середину поселка занял японский военный аэродром, а холмы вблизи гавани заняла мощная артиллерийская батарея. В 1943-м здесь находился один из штабов «плана Z»: стратегической схемы японской обороны. Потом был снова Австралийский период, а дальше – полуколониальный период в составе как бы суверенного Папуа.

По итогам Первой Новогодней войны Новая Ирландия отошла к Меганезии. Затем, в первый день Второй Новогодней войны, сюда вторглись Коалиционные миротворцы. А дальше, поселок Кавиенг исчез. Народный флот применил здесь против миротворцев комбинацию: короткоживущее вирусное оружие, затем - топливные бомбы…

...Старый Кавиенг исчез, и несколько февральских штормов унесли его пепел в Ново-гвинейское море. А весной на том же месте стремительно вырос новый поселок, очень странный для папуасского региона.

Герда Шредер, сидя за столиком в открытом кафе на площади, около круглого пруда с фонтаном, крутила головой, пытаясь понять: снится ей, или она попала в некий оазис уютной малоэтажной северно-западной Европы, похожий на родной Штайнау-ан-дер-Штрассе. Конечно, в Штайнау на площади у фонтана не могли бы расти пальмы. И над круглым прудом вряд ли летали бы огромные бабочки, размером с ладонь…

- Кажется, - негромко произнес фон Зейл, - вы подозреваете, что это галлюцинация.

- Честно говоря, Хелм, да, у меня в голое крутится такое подозрение. Или еще другое подозрение: что я перепутала маршруты. И это не Кавиенг, а Копенгаген.

- Вы не слишком далеки от фактов, - сообщил он, - тут есть датчане, но большинство  жителей, все-таки, из Германии. Да, кстати, эта часть Кавиенга - отдельный городок, с собственной мэрией, и называется Нео-Мекленбург - так до 1915 года назывался весь  длинный остров Новая Ирландия. Тут была Германская Ново-Гвинейская Компания.

- Но, откуда появился такой городок? – спросила Герда.

Хелм фон Зейл улыбнулся, изобразил руками что-то вроде арки, и пояснил:

- Из китайского строительного 3D-принтера образца 2015 года. В тот не очень далекий период, это был фурор: напечатать за несколько дней квартал бетонных домов на этой забавной штуке, вроде арочного крана со слоновьим хоботом. Слишком резкий фурор. Глобальные строительные концерны тихо придушили развитие этой технологии. А мы вытащили ее, отряхнули пыль, кое-что улучшили, и получилась «Машина Варлока». В прошлом году комэск Варлок выдвинул идею напечатать всю столицу - Лантон на 3D-принтере. Мы добыли старый китайский строительный 3D-принтер. Ребята из группы Варлока улучшили. И вперед. Варлок теперь мэр Лантона. А машина строит дальше.

- «Мы», в смысле INDEMI? – спросила Герда.

- Так точно, - подтвердил фон Зейл, - это была наша первая тема вместе с Creatori.

- А «Creatori», это что?

- Это спецслужба департамента НТР, в смысле: Научно-Технической Революции.

Герда Шредер сосредоточенно помассировала кисти рук (она делала так всегда, когда чувствовала, что слишком нервничает). Майор фон Зейл тактично предложил:

- Если вы устали от потока новой инфо, то, может, позавтракаем? Тут хорошо кормят.

- Да, я бы перекусила. Но еще один вопрос: почему люди поехали сюда из Германии?

- Встречный вопрос, - сказал он, - что делать в Германии, и вообще в Европе, молодым людям, которые получили отличное техническое образование, но не могут найти ему применение? На остатках европейского индустриального комплекса маловато места. И какие варианты?  Трудиться в супермаркете, и раскладывать по полкам индокитайские товары? Ловить социальное пособие, конкурируя со вторым поколением мигрантов из Северной Африки и Азии? Или искать что-то более интересное в окружающем мире?

- Неприятный вопрос, - согласилась Герда, - у меня сын в последнем классе школы.

- Да, Герда, я в курсе. Но, вы найдете для него решение. У вас сила и талант.

- По-моему, Хелм, вы переоцениваете… - начала она…

…И тут появился парень из персонала кафе. Обычный западноевропеец.

- Guten Morgen! Aloha oe! Фрау Шредер, майор фон Зейл, что вы скажете о реальном баварском завтраке? Яичница-глазунья из двух яиц, классические сосиски на гриле с горчицей, тосты со специальным сыром, и конечно, большая чашка кофе.

- Герда? – вопросительно окликнул фон Зейл.

- Да, - сказала она, - безусловно, да. Но, герр… Э…

- …Кнапп, к вашим услугам, - сказал парень.

- Очень приятно, герр Кнапп. А откуда вы знаете меня и майора?

- Так, кто ж вас не знает здесь, после вчерашнего? – искренне удивился Кнапп.

- Понятно… - протянула она, - …Что ж, главное, чтобы завтрак удался.

- Даже не сомневайтесь. Значит, вам обоим реальные баварские завтраки! – и c этими словами, парень энергично зашагал к стойке, подбрасывая в руке авторучку, которая в данном случае не пригодилась, в виду элементарности заказа.

А Герда уже забыла, что собиралась сказать. У нее в голове бурлила каша из всяческих разнородных мыслей и образов. События вокруг ребенка (или эмбриона) бельгийских супругов Тингели просто выбили германку из колеи... Хотя, выбили не так сильно как «виновницу фиесты» - Кларион Тингели. Конечно, Герда не видела самой процедуры, приведшей к появлению младенца (эмбриона?) на свет, но видела реакцию Кларион на младенца (эмбриона?), уютно зависшего в центре кубического аквариума, и аккуратно подключенного комбинированным шлангом к аппарату кровяного дыхания-питания.

В процессе витальной экстракции, бельгийка находилась под воздействием какого-то  психотропного вещества (позже доктора Дюбуа и Винсент признались, что сделали это, чтобы исключить психический шок). В общем, на момент первого очного знакомства с новорожденным (сброшенным?) Кларион еще «не совсем отражала реальность». У нее отсутствовало ясное представление о том, что ее беременность прервана, и что ее плод (превосходно себя чувствующий – как отметили два доктора), находится перед ней. На протяжении следующего часа, Кларион Тингели то растеряно ощупывала руками свой опавший живот, то смотрела на крошечное человеческое существо, которое, как будто, жестикулировало ручками, плавая в толще жидкости. Далее (когда Кларион, все-таки, осознала, что это за существо) у нее возник страх, что оно (точнее он) захлебнется. По бытовой логике действительно, не должен младенец быть под водой так долго.

Произошла сцена, близкая к истерике, и тогда Дюбуа и Винсент снова дали бельгийке психотропное зелье. Только уже какое-то другое. И после этого у Кларион проснулся неожиданно спокойный, практический интерес:

Как этот крошечный мальчик воспринимает мир?

Как с ним общаться?

Как определить, если ему что-то нужно?

Как долго ему следует находиться в этом аквариуме?

Тут два доктора с некоторой торжественностью вручили ей наушники с микрофоном и компакт-ноутбук, объяснив как этим пользоваться.

Дальше эстафета была передана Герде, и следующие три часа она общалась с Кларион. Точнее, они вдвоем общались с существом в аквариуме (в каком-то смысле общались). Кларион, впрочем, была уверена, что взаимопонимание достигнуто, поэтому выглядела предельно счастливой. Конечно, это как-то было связано с психотропным зельем.

К 8 утра Герда была психически измотана. Зато Кларион вернулась в свое нормальное состояние умеренно-оптимистичной здравомыслящей уроженки Брюгге. Она, с очень спокойным удовлетворением, заявила: «Мой младший ребенок в порядке, слава богу, а теперь время помочь моему мужу. А тебе, Герда надо отдохнуть. Ты и этот твой парень, майор Хелм, уже сделали для нашей семьи больше, чем самые близкие друзья. Просто говорю, чтобы ты знала: мы, фламандцы, не забываем добра, на этом держимся».

Последняя фраза была сказана таким алмазно-твердым голосом, что в ней угадывался подтекст: «мы также не забываем зла». Кларион Тингели явно не впервые попадала в кризисные ситуации (не такого типа, но тоже жесткие), и у нее имелся общий план для подобных случаев. Сейчас она была непоколебима в намерении применить этот план. Правда, чего-то не хватало. Ну, конечно: средств связи.

«Герда, еще одна просьба: достать мне телефон, и ноутбук с выходом в интернет. А все остальное я сама сделаю. Дальше ты отдохни, правда, тебе это нужно».

Тему с интернетом Герда решила легко: одного вопроса к молодому военфельдшеру, дежурившему на аппаратуре, оказалось достаточно, чтобы Кларион Тингели получила полноценный выход в глобальное инфо-пространство. И напоследок (когда Герда уже двигалась к дверям палаты) Кларион дала ей практичный совет: «дыши глубже, когда будешь смотреть в зеркало, и припудри все это, ты сама увидишь, что».

Только тогда Герда вспомнила, что так и не применила рецепты Азалинды, данные на берегу Папуа, в порту Мабат, в случайном кафе. Конечно: ведь пришлось улететь, и…

Совет «дыши глубже» оказался полезным. Без хорошего вдоха Герда могла бы просто шлепнуться на задницу и разреветься, увидев в зеркале свое лицо, разрисованное ярко-багровыми бесформенными пятнами, и губы, асимметрично вздутые с левой стороны. «Sheisse!», - без избыточного пафоса произнесла германка, затем подумала, что совет «припудрить все это», может, разумен, но только для женщины с хорошими навыками пользования косметикой. У Герды такие навыки были минимальными, и она решила: «Плевать! Люди без комплексов запросто ходят по улице даже с втрое сильнее битой физиономией. Так что нечего тратить время и нервы на чепуху. Пойду, как есть».

И отправилась с фон Зейлом в это замечательное кафе, что в Нео-Мекленбурге.

Кстати - слова Кларион: «этот твой парень, майор Хелм» - не прошли мимо внимания Герды. Как колумнист развлекательно-бытового журнала «Hauswirtschaft», с большим стажем, Герда знала принцип: «со стороны часто виднее, кто к кому неровно дышит».

Признаться честно: Герда еще ни разу не знакомилась с интересными мужчинами при настолько нелепых обстоятельствах, но, может быть, в этом есть изюминка…

…Додумать эту мысль помешал парень по имени Кнапп. Он притащил внушительный поднос с «реальным баварским завтраком», глянул на Герду, и тактично спросил:

- Как вы себя чувствуете, фрау Шредер? В смысле, у вас такой отсутствующий вид…

- Я в порядке, герр Кнапп, просто задумалась. А состояние моего, скажем, фасада, как определила военная медицина, не внушает опасений. Само пройдет.

- А-а… - протянул парень, - …Вообще-то, если вам интересно мое мнение…

- Интересно, - отреагировала она.

- …То, - продолжил он, - всю эту шайку исламистов и ООН-овцев на Солангае лучше стереть атомным ударом с лица Земли. Ну, «Хаббакук-плюс» покажет им, что бывает с самой жирной свиньей на Октоберфест. И это правильно, я так думаю.

- Э… А что такое «Хаббакук-плюс»?

- Это, - сказал фон Зейл, - бугенвильский 610-метровый супер-авианосец. Сегодня он пройдет через пролив Сен-Джордж в Ново-гвинейское море, и завтра - рок-н-ролл.

- Ничего себе… - выдохнула она, - …А что значит «рок-н-ролл» в данном случае?

- Это, - сказал он, - пока секрет. Но вы скоро узнаете.

- Вы меня заинтриговали, Хелм.

- Правда? Ну, тогда я постараюсь вернуться, чтобы рассказать детали.

- Э… Это намек, что вы тоже участвуете в рок-н-ролле?

- Работа такая, - чуть уклончиво ответил майор INDEMI.

…

*26. Экзотические родичи и товарищеская война.

Та же дата: 10 июля, вечер. Каролинские острова. Мини-архипелаг Чуук-Вено.

1200 километров к востоку от Косраэ, 1000 километров к северу от Кавиенга.

Этот смешанный кораллово-вулканический мини-архипелаг не такой уж мини: 60 км в диаметре. Можно считать Чуук-Вено атоллом: он весь окружен коралловым барьером, однако в барьере есть проливы, и внутренняя акватория доступна для большегрузных кораблей. В начале 1940-х здесь была морская цитадель Японской Империи, а в 1945-м здесь же разместилась база Третьего флота США. База была актуальной до поражения Восточного блока в Первой Холодной войне в 1990-м, а затем, власти США подарили Каролинским островам формальную независимость, бросив окрестности военных баз в состоянии этнографической и экологической деградации. Такой уж стиль у империй.

Более половины площади островков мини-архипелага (когда-то чудесных, покрытых маленькими джунглями и пальмовыми рощами) была искалечена бетонными полосами подъездных путей, морских терминалов и аэродромов, а также чудовищными свалками разнородного металлолома. На остальной части площади размещались склады-ангары, защищенные проволочными заграждениями от туземного воровства. Туземцы жили в трущобных поселках, а кормились гуманитарными пакетами, и самой дешевой частью ассортимента здешних супермаркетов (сделанных для туристов). Туристов привлекало обилие затонувших кораблей и самолетов на мелководье, среди кораллов и рыбок.

В позапрошлом году бац: Алюминиевая революция и война. Пропал поток туристов, и гуманитарных пакетов. Выражаясь эпически: тяжелая пята войны раздавила здешнюю полудохлую экономику. Туземцы в основном, уехали на Американские Гавайи, где их признали беженцами (с правами на те же гуманитарные пакеты). А новыми хозяевами великой кучи металлолома Чуук-Вено стали kanaka-foa, или «нези» (как их называли американские СМИ). Тут возникла Инновационная авиационно-морская верфь «Би-2». Внушительный комплекс старых полуразрушенных доков площадью 100 гектаров был превращен в нечто сверхновое, крайне эффективное, но при этом (на всякий случай - с учетом некоторых военных рисков) весьма малозаметное. История добычи японских, южнокорейских, и тайваньских технологий для верфи «Би-2» могла бы стать основой криминально-шпионского блокбастера, но сейчас - не об этом. Сейчас о макете «Би-2» (тяжелого малозаметного бомбардировщика «летающее крыло», модель 1988 года).

В дневное время этот макет (полномасштабный, с размахом крыла 50 метров) служил учебным пунктом для стажеров и для юниоров-студентов техникума. Но после захода солнца место было свободно (для своих, конечно). Два субъекта, устроившиеся сейчас непосредственно на крыле - Мужчины 30 - 35 лет, европеоиды, были своими (причем в униформе офицеров авиации Народного флота). Они сначала помолчали, наблюдая за пасмурным небом без проблесков звезд, и гадали, видимо, пойдет ли снова дождь…

…Затем, тот, что был чуть старше, бросив взгляд в сторону узкого залива с берегами, заросшими манграми на мелководье, и кривоватыми кокосовыми пальмами, каким-то невероятным усилием вцепившимися своими корнями в узкую полосу мокрого песка, высказался совсем на другую, неожиданную тему:

- Прикинь, Корвин: если сравнивать «Крабикс» с «Крабоидом» позапрошлого года, то разница, как между каменным топором и секирой викингов.

- Поэтично сказано, Скйоф, - оценил тот, что был чуть моложе.

- Ну, так, я ж исландец. У меня исторические корни. Саги, понимаешь?

- Понимаю. Исторические корни. Кстати, история этих штук началась 100 лет назад, с летучей сковородки инженера Циммермана в Коннектикуте. Ты, конечно, знаешь.

Теперь о том, что же находилось на берегу залива, кроме названных мангров и пальм. Неопытный взгляд не различил бы там никаких следов техногенного воздействия. Так, бесполезный кусок соленого болота, оставшийся в первозданном виде. Сейчас (когда беззвездная пасмурная ночь накрыла остров) даже опытный человек не смог бы здесь заметить присутствие техники. А она здесь была и много. Под камуфляжными сетями, имитирующими фактуру болотных джунглей, стояли в шеренгу вдоль пляжа полсотни небольших боевых летательных аппаратов модели «Crab-X» (попросту «Крабикс»). По форме они, правда, напоминали крабов-монстров с панцирями 4-метрового диаметра, и соответствующим размером клешней. Крабы привстали на передних лапах, выставили клешни с боков от туловища - будто готовились атаковать кого-то. Эти клешни были сплюснутыми мотогондолами с широкими серпами-лопастями воздушных винтов, а на морде у каждого краба имелся этакий короткий хобот: новая авиапушка…

…Суб-майор Скйоф Исландец, продолжая смотреть на шеренгу «Крабиксов», сказал:

- Да, я знаю про Циммермана. Его сковородка не успела стать боевым истребителем ко  Второй Мировой войне, поэтому проект завял.

- Нет, не поэтому, - возразил Корвин, - просто, в мозгах у военных бюрократов настала реактивная эра. И винтовую сковородку закрыли. Хотя потом дважды реанимировали.

- Дважды? – переспросил Скйоф, - По-моему, только однажды, в Канаде.

- Нет, еще раз в СССР. И оба раз что-то мешало доделать. Пока не дошло до нас.

Скйоф пыхнул своей фиджийской сигарой, и уточнил:

- Дошло до Ематуа Тетиэво с Тувалу. Реально волевой ученый-прикладник. Он ведь на первой фазе проекта был один против всех авиаинженеров. Ты помнишь?

- Еще бы! Я тоже выступал против. На стороне Тэтиэво был только Пиркс Металлика, который летчик-истребитель, а не инженер. И, пока Тетиэво не убедил коллегию, всем казалось, что Пиркс на его стороне только по религиозному мотиву. Они оба - humi.

- Да, - согласился Скйоф, - если на мой взгляд, то humi, это странная религия. Хотя, не  настолько странная, как межзвездный коммунизм, в который ты меня лихо впутал.

Корвин Саммерс улыбнулся, и сделал отрицательный жест ладонью.

- Религия humi не странная. «Гуманистический манифест», который у них в основе, в общем, логичен для условий войны постмодерн-постиндастриала за место на планете против глобального позднего индастриала. Проще говоря - для наших войн. А книжка «Город Галактики» профессора Ларосо, лежащая в основе межзвездного коммунизма, действительно странная. Она сконструирована для других условий политэкономии.

- Для условий звездолета, летящего к Тау Кита? – иронично спросил Скйоф.

- Не обязательно к Тау Кита, - сказал Корвин, - это может быть полет к Марсу с целью колонизации. Про Тау Кита я не знаю, но на Марс по-любому полетит экспедиция, это программа, которая стала возможной еще в конце прошлого века.

- Корвин, ты заразился звездоплаванием от этих тау-китян. E-oe?

- Aita-e! Я не заразился, а увлекся интересной задачей. Не звездоплаванием, которое в перспективе интересно, но скорее для ученых-физиков, чем для инженера вроде меня. Поэтому, я выбрал более понятную задачу, предложенную, кстати Хуаном Ларосо. И поэтому я договорился с тобой об инвестировании. Астродемон - тема реальная.

- Жестко реальная, - подтвердил суб-майор, - а кто автор, все же? Ты или?..

- Скйоф, я же сказал: автор - Ларосо.

- Корвин, ты шутишь. Этот профессор – параноик.

- Не параноик, а парафреник, - поправил штаб-капитан.

- Ладно, пусть он будет просто псих…

Высказав такую компромиссную идею, Скйоф отступил от темы, и прокомментировал действия Корвина вопросом:

… - Так, ты что, радикально перешел на самокрутки?

- Да. Я больше доверяю махорке с огорода соседей-хиппи, чем тому, что в магазине.

- Ну, может ты прав в этом. Но вот что у меня не укладывается в голове: как псих мог предложить новую, прагматичную, легко реализуемую космическую технологию?

- Скйоф, ты, по ходу, не услышал меня, - сообщил Корвин, прикуривая самокрутку.

- Хэх… Я услышал, но, по ходу, не понял.

- Это потому… - Корвин затянулся самокруткой, - …Что ты не в курсе парафрении.

- Хэх… И что такое парафрения?

- Как правило, это когда субъект считает себя наделенным сверхспособностями. Есть варианты: контакты с ангелами, демонами или инопланетянами, построение великой империи будущего в деревне Большие Жопы, конструирование вечного двигателя, и улучшение человеческой расы путем гибридизации с лошадью. Кентавров знаешь?

- Корвин, а если без приколов?

- Если без приколов, то парафреник может, в редких случаях, обладать поразительной  проницательностью. Случаи известны в истории, можешь глянуть в интернете.

В этот момент очень низко над землей, со звонким шелестом проскользнули какие-то  объекты, невидимые в темноте пасмурного вечера. О них можно было судить лишь по характерному звуку, и по резкому краткому дуновению явно искусственного ветра. А меньше, чем через минуту, со стороны ВПП, невидимой отсюда, послышался шорох авиационных шасси, соприкоснувшихся с грунтовым покрытием.

- Хэх! Это Ури-Муви Старк своих ребят тренирует? – поинтересовался Скйоф.

- Может он, это его поляна, - ответил Корвин, - а может, Улат Махно, или Йети Ткел. Может, еще кто-то. Сегодня тут почти все профи-авиа-флибустьеры Северо-запада.

Суб-майор хмыкнул и прикурил потухшую фиджийскую сигару, а Корвин спросил:

- Скйоф, а почему ты решил лично участвовать в этом рок-н-ролле?

- А ты угадай.

- Я не буду угадывать. Неэтично получится.

- Корвин, если ты заговорил об этичности, то ты угадал правильный ответ. Трудно не угадать. Все просто. Элаора Тимбер - моя vahine. Ее сын - мой сын по обычаю. Тевау Тимбер, соответственно, мой родич по обычаю, и Наилау Тимбер - тоже.

- Скйоф, а кто такой Наилау Тимбер?

- Это старший сын Тевау Тимбера, хороший парень, полковник. Он уже на авианосце «Хаббакук-плюс», рулит авиадивизией и десантным полком Фиджи, направленными с главной базы Лувулуву прямо на этот 610-метровый кораблик. Такие дела, Корвин.

- Хм… А смысл всего этого?

- Смысл: раздраконить Лоренгау, освободить заложников, а дальше видно будет.

- Криво как-то, - заявил Корвин, - ни подготовки, ни техники годной. E-oe?

- E-o, - буркнул Скйоф, - ты думаешь, Тимберы советовались со мной? Хер там! Мне сообщили вчера вечером, когда авиадивизия уже вылетела с Фиджи на северо-запад.

- А! Типа постфактум: мы с тобой одной крови, ты и я, помоги, брат?

На эту цитату из «Книги Джунглей» Киплинга, Скйоф отреагировал грубо:

- Skit a trynid slik braedur (исл: говна на рыло таким братьям).

- Хм, - произнес Корвин, - по ходу, ты не в восторге. Скажи: что я могу сделать?

- Респект тебе, камрад, за это предложение.

- Скйоф, давай без церемоний. Просто скажи: чего надо?

- Корвин, прими под командование мой авиа-дивизион. Только до рассвета. Вероятно, произойдет перебазирование в Кавиенг, пока темно. Или, на оперативном поле пойдет внезапная движуха, и потребуется быстро работать. Ты понимаешь?

- Понимаю. А кто твой заместитель по авиа-дивизиону?

- Лейтенант Гваранг, вы знакомы.

- Точно. Я помню его по Первой Новогодней войне. Мы поладим. Aita pe-a.

- Ну, тогда, я предупрежу суб-коммодора Нгоро, и скажу Гварангу, что ты рулишь.

- ОК, - Корвин коротко кивнул, - а ты куда?

- Я на «Хаббакук-плюс». К рассвету вернусь сюда или в Кавиенг, в зависимости от.

- Ну, суб-майор, удачи в небе.

- Тебе того же, штаб-кэп, - ответил Скйоф, на секунду сжал ладонями плечи Корвина, улыбнулся, как зверски близкому другу, спрыгнул с крыла бомбардировщика-макета, обернулся, коротко козырнул, и быстро зашагал в сторону ситуационного штаба.

…

Ночь с 10 на 11 июля. Бугенвильский авианосец «Хаббакук-плюс».

Текущая позиция: восток Ново-гвинейского моря, между двумя большими островами: меганезийской Новой Ирландией (на севере) и папуасской Новой Британией (на юге).

Дистанция до Кавиенга (Новая Ирландия) 150 км (направление север).

Дистанция до мини-архипелага Чуук: 1150 км (направление север).

Дистанция до Солангай-Лоренгау: 400 км (направление запад-северо-запад).

Текущая скорость: 11 узлов (20 км/час), курс WNW (запад-северо-запад).

«Crab-X» казалось, материализовался из темноты секундой раньше, чем выскочить в область над палубой, освещенную прожекторами. Секундой позже, он поймал палубу колесами шасси, пробежал несколько метров, и застыл.

- Типа, новейшая игрушка, - сообщил один встречающий офицер (в ранге полковника самообороны Бугенвиля, судя по униформе и нашивкам) другому офицеру (одетому в униформу, соответствующую тому же званию, но другой страны - Фиджи).

- Типа, да, - согласился второй, - я смотрел тест-драйв по видео, а вживую - впервые.

Оба офицера были ровесники (примерно 25 лет) и, может, слишком молоды для ранга полковников. Но, первого звали Акато Оуноко, а второго - Наилау Тимбер. Известная аксиома: дети диктаторов продвигаются по службе несколько быстрее, чем остальные. Впрочем, Акато и Наилау продвигались не запросто, а форсировано осваивая науку и технику войны. Папаши-диктаторы готовили их вовсе не к безоблачной жизни. Сейчас молодые люди получили под свое командование ударную морскую группировку. Пока справлялись, но бой был еще впереди. А сейчас вот прилетел наблюдатель союзников (меганезийцев). Суб-майор Скйоф Исландец. Правильный канак, известный по войне, бизнесу, и другим важным делам. А для Тимбера даже родич.

…Скйоф спрыгнул из кабины на палубу, по очереди обнялся с младшим Тимбером и с младшим Оуноко, после чего полюбопытствовал:

- Мужики, а у вас найдется годный кофе с каплей рома?

- Хоть залейся, - уверенно ответил Наилау Тимбер, - идем на лааг-бридж.

- Там и поговорим, - добавил Акато Оуноко, и распорядился, обращаясь к командиру палубной команды, - лейтенант, откати машину суб-майора Скйофа в ангар.

- Будет сделано, полковник, - лаконично отозвался тот.

…

Лааг-бридж (резервный мостик управления) применяется для дела только в кризисных боевых ситуациях. А в остальное время удобен для таких неформальных встреч, когда разговоры о жизни и политике сочетаются с просмотром новостей, а также (во многих случаях) с мозговым штурмом над отрывочными данными радиоперехвата. И конечно хороший кофе (причем по-флотски: не в чашечке, а в основательной кружке) является необходимым аксессуаром для встреч на лааг-бридже…

… Акато Оуноко разлил кофе в три кружки, плеснул по чуть-чуть рома, и спросил:

- Суб-майор, правда ли, что асси послали малазийцев на хер с их пактом FPDA?

- Пока что, - произнес гость, - на переговорах получены заверения, что оба тяжелых австралийских корабля: эсминец и вертолетоносец, будут находиться вблизи Лоренгау исключительно в качестве наблюдателей.

- Ха-ха! - Акато потер руки,  - Против нас остались только малазийцы и ООН-овцы.

- Расслабляться не надо, - спокойно сказал Скйоф, - чтоб вы были в курсе: малазийцы сегодня перегнали в Лоренгау большую часть своей истребительного авиации, это 22 самолета «Shisin» - китайских модифицированных клонов старых советских Su-27.

- Перегнали прямо в Лоренгау? - искренне удивился Акато, - тогда, значит, малазийцы нарушили Протокол SL Марианского Меморандума. На Солангай-Лоренгау не может находиться регулярная военная группировка индомалайских государств. E-oe?

- E-o. Только прикинь: им больше некуда перегонять на этом оперативном театре.

- Почему некуда? – удивился Наилау, - А Индонгвинея? В Джайяпуре есть аэродром с хорошей полосой, и оттуда им менее 500 миль до вероятной точки боевого контакта.

- E-o, - повторил Скйоф, - им была бы лучше база в Индонезийской Новой Гвинее. Но   индонезийским оффи абсолютно ни к чему пускать малазийцев на свои аэродромы.

- Как это ни к чему? - возразил Наилау Тибер, - А ихний общий ислам?

Меганезийский суб-майор отрицательно качнул головой.

- Как говорят в Индонезии: на Аллаха надейся, но лодку привязывай. У индонезийской экономики все еще шок после Второй Новогодней войны, в которую они вписались на стороне ООН, за обещания новых дешевых кредитов с Запада. Кредиты они получили. Только этих кредитов не хватило даже, чтоб восстановить сгоревшие нефтепромыслы в Индонгвинее. А убытки от гибели плантаций под озоновой дырой - ничем не покрыты. Кстати, вот исламская солидарность: когда Индонезия рухнула в шок, малазийцы сразу хапнули кусок их сегмента сбыта на пальмовом масличном рынке. Так что хрен теперь индонезийские оффи помогут малазийским. Тем более, у них историческая нелюбовь.

- Скйоф, а как было сделано, чтоб эта дыра родилась, уползла к западу, и исчезла?

- Это был бонус-эффект от развития старой технологии «Starfish», придуманной янки в начале 1960-х, для масштабного тихого уничтожения электросвязи методом высотного ядерного взрыва. Янки взрывали мощные одиночные заряды в ближнем космосе. А мы взорвали ансамбль мини-зарядов в озоновом слое. Детали спроси у его друга, он автор.

Тут суб-майор показал взглядом на Акато Оуноко.

- Да, - сказал сын бугенвильского диктатора, - это Невилл Кавендиш придумал.

- Акато, - заметил Наилау, - ты говорил, что он твой друг, но не что он автор дыры.

- Я не говорил, потому что Кавендиш не очень этим гордится. Куча людей там влипли вообще зря. Многие папуасы, например, у которых посевы на фермах погибли.

Молодой фиджиец пожал плечами и пробурчал.

- Хули делать: война. Хэх! Значит, в какой-то момент нас атакуют 22 штуки «Shisin»?

- С высокой вероятностью, так, - подтвердил исландец.

- Понятно, - сказал Акато Оуноко, - наши «zero-neo» против такого врага не годятся. Значит, мы, согласно Тройной Унии, просим, это… Товарищескую помощь.

- По-товарищески, - сказал Скйоф, - надо согласовывать свои военные рейды заранее. Между прочим, в Тройной Унии это ясно сказано. А вы метнулись с пол-оборота, без всяких консультаций с нашим штабом. Вы до сих пор не прислали программу рейда.

- Скажи моему папе, - проворчал молодой бугенвильский полковник.

- Моему тоже, - поддержал фиджиец, и после паузы добавил, - но ведь, по жизни, мы справедливо идем войной на тряпичников. Они хозяйничают в Ново-гвинейском море, будто после Новогодней войны подписан не Марианский Меморандум о мире, а акт о капитуляции Меганезии. При том, что вы, и наша Уния, победили их. Что за херня?

- Мужики! - строго сказал Скйоф, - Справедливость, политика, и технология войны не пересекаются. Точнее, пересекаются, но только в специальных точках. Я не эксперт по политике, и не эксперт по справедливости, которая хрен ее знает что. Но, я эксперт по военной тактике, которая учит: рейд авианосной группы надо заранее согласовывать с ключевым союзником. Ну, если вы не хотите играть в камикадзе.

- И что дальше? – спросил Акато.

Меганезийский суб-майор сделал длинную паузу, после которой ответил:

- Что-что. У нас Уния. Мы вмешаемся. А дальше Иори-сан посчитает, кому какая доля положена от репараций с врагов, и кто какие компенсации платит внутри Унии. После утверждения Верховным судом (а суд, по ходу, это утвердит, ведь Иори-сан классный бухгалтер), должны быть исполнены все взаиморасчеты. Что вам еще неясно?

- А-а! - вспомнил Науилау, - Ведь топ-координатор Накамура Иори еще и бухгалтер.

- Фюрер-бухгалтер, так папа говорит, - добавил Акато.

- Хэх! - Скйоф хмыкнул, - Фюрер-бухгалтер? Прикольно. Надо запомнить.

- Политически все ясно, - подвел черту Акато, - а что тактически?

- Тактически мы будем сейчас рисовать программу рейда, - сказал исландец.

…

*27. Цивилизованный джентльмен и полудикий король.

Утро 11 июля. Большой Папуа. Маданг. Ресторан отеля «Astrolabe-Lodge».

Можно было порадоваться за хозяина отеля. Повезло, так повезло: полная аренда: все комнаты, помещения, ресторан, и даже бассейн с фитнесс-залом! И оплата авансом на неделю из госбюджета Австралии! Делегация: сто человек, которые жрут и пьют в три горла, поскольку платит за жратву и пойло (опять же) госбюджет Австралии. Но где же меганезийская делегация? На самом деле, она (делегация) была уже здесь, только очень маленькая, незаметная. Она состояла из одного человека: капитан-лейтенанта Татокиа.

Полчаса до назначенного времени старта переговоров, капитан-лейтенант (еще, кстати, король) скрытно выдвинулся к отелю «Astrolabe-Lodge». Он погулял по рынку перед входом, дал серебряную монету (меганезийский фунт) самой симпатичной из девушек, торгующих фруктами, взял с прилавка банан, и сказал: «оставь сдачу себе, красотка».

Дальше, король Фуо, на ходу почистил банан и, надкусывая белую мякоть, подошел к дверям ресторана, где его остановил полковник австралийского спецназа.

- Простите, сэр, но тут режим топ-безопасности. Дипломатические переговоры.

- Ну, типа, я в курсе! - сказал Фуо, снова откусывая банан, - Я как раз туда.

- Простите, сэр, но тогда вы должны быть в реестре делегатов.

- Ну, типа я там есть. Меня зовут Фуо Тотакиа, я король Номуавау.

- Э… Вы уверены, сэр? – спросил полковник, с подозрением глядя на основательного породистого 30-летнего полинезийца, одетого в камуфляжную жилетку и бриджи.

- Это, типа, философский вопрос, - многозначительно изрек Фуо, - вот что, полковник, давайте, как доисторические скептики, будем во всем сомневаться. Я читал книжку, в которой написано: ни в чем нельзя быть уверенным, итак поступать надо не на основе уверенности, а на основе рациональности, тогда преуспеешь. Короче: у вас, я вижу, тут фотокамера-сканер для face-control. Вот и посмотрите, что она напишет про меня.

…

Еще через несколько минут, австралийский полковник (обалдевший от такого метода применения античного скептицизма), проводил меганезийского капитан-лейтенанта к соответствующему месту за столом переговоров.

- Ну, вот, - произнес Фуо, усаживаясь в кресло перед флажком (3-лепестковый черно-желто-белый стилизованный цветок на лазурном фоне), - по ходу, я не опоздал. Будем начинать, или ждем еще кого-нибудь?

- Будем начинать, - ответил генеральный советник UISAG Дживс Миллсон.

- Ну, тогда… - Фуо вытащил элнот из нагрудного кармана, - …Начинайте, я готов.

- Э-э… - протянул Чарльз Найтхарт, атташе из МИД Австралии, - …Мистер Татокиа, а почему вы один представляете Меганезию на этих сложных переговорах?

- Это не ко мне вопрос, это наш Верховный суд так постановил.

- Э-э… А вы, прошу прощения, владеете достаточной информацией, чтобы мы могли конструктивно обсудить сложившееся положение дел, и возможные решения?

- Да, - без колебаний ответил король Номуавау.

- Э-э… В таком случае, предлагается начать с самой острой проблемы: сегодня банда, называющая себя Практическими этнографами, как мы думаем, союзная с Макнабом,  атаковала городок Ванимо на крайнем северо-западе Папуа. Разрушен морской порт, и взорвано шоссе, связывающее Папуа с Ирианом, индонезийской Новой Гвинеей. Если немедленно не заняться правопорядком, то аграрный сектор Папуа ждет коллапс.

- И что, мистер Найтхарт?

- И, - сказал австралийский атташе, - мы предложили бы отбросить мелкие вчерашние разногласия, связанные с разницей нашей религиозной политикой.

Фуо Татокиа утвердительно кивнул.

- Хорошая идея. Давайте отбросим. Пусть у каждого будет своя религия.

- Мистер Татокиа, я приветствую этот ваш шаг навстречу! Если эта проблема снята, то можно вернуть практику совместных патрулей в Маданге, и распространить эту схему дальше на запад по побережью, прежде всего, на Вевак и Ванимо.

- Тоже хорошая идея, мистер Найтхарт. Давайте завтра же сделаем это.

- Э-э… Вы действительно согласны?

- Да. Давайте мы сделаем две группы по сто бойцов: для Вевака и для Ванимо. Каждая группа: девяносто ваших, десять наших. Я думаю, этого хватит для правопорядка.

- Превосходно! Давайте! - обрадовался атташе, и тут встрял советник Миллсон.

- Мистер Найтхарт, мне кажется, сначала надо согласовать термин правопорядок.

- А… Разве это проблема, мистер Миллсон?

- Да, проблема. Пока мы не решим, кому принадлежат леспромхозы-плантации, мы не определим, где правопорядок, а где захват земель, транспорта, и аграрной продукции. Посмотрите акт о разногласиях, составленный раньше с майором фон Зейлом.

С этими словами, генеральный советник UISAG придвинул к атташе пачку из дюжины листов распечатки, сшитых степлером.

- Э-э… - протянул тот, глянув на первый лист, - …Кажется, все гораздо сложнее, чем в материале, который я изучал утром. Мне следует ознакомиться с этим. Я бы попросил генерала Финчерли сейчас перейти к вопросу, который в компетенции военных.

- К вопросу Фиджи-Бугенвильской угрозы? - спросил Финчерли.

- Да, да, - подтвердил Найтхарт, уже погрузившийся в чтение акта о разногласиях.

Австралийский генерал кивнул и повернулся к полинезийскому королю.

- Мистер Татокиа, существует беспокойство в Комитете FPDA в связи с вторжением авианосца Бугенвиля с авиадивизией Фиджи в Ново-гвинейское море.

- FPDA… - пробурчал король, и набрал аббревиатуру на своем элноте, - …Five Power Defense Agreement. Военный блок: Британия, Австралия, Новая Зеландия, Малайзия, и Сингапур. Ну, и к чему вы сейчас сказали это?

- Это может усложнить наши с вами отношения в Папуа, - пояснил Финчерли.

- Усложнить? - спросил Фуо, - Но Протокол NG нарушен Австралийской стороной. Он пропал. А о чем-то новом мы не договорились пока. Чего нет, того нельзя усложнить.

- Имеется в виду, - уточнил австралийский генерал, - что нам с вами необходимо будет построить разумную систему отношений в Папуа. А военная сила ваших партнеров по Тройной Унии крайне усложнит построение такой системы.

- Пока что, - произнес король, - это усложняют не наши партнеры, а ваши. Я понимаю: правительство Австралии ведет бизнес с террористами, исламистами, хрисламистами, эмиратами, и султанатами. Это нас не касается. Но если вы помогаете их бандитизму: захвату земель, кораблей, и заложников, то нам с вами сложно поладить. Давайте, для разнообразия, попробуем вести себя, как нормальные соседи. Вот.

Возникла пауза, как обычно бывает после таких заявлений. Затем подал голос адмирал Дуллард.

- Мистер Татокиа, вы высказали серьезную претензию, требующую доказательств.

- Доказательства у вас в правом боковом кармане, - спокойно ответил Фуо.

- А-а… Гм… Как это понимать, мистер Татокиа?

- Просто, мистер Дуллард. Если взять телефон из этого кармана, и посмотреть, с кем за позавчерашний день вы больше всего говорили, то это окажется Салман Абу-Хаджуд, гражданин Британии, включенный CIA в топ-100 исламских террористов. Тот, который командовал бандой, захватившей «Мидгардсорм». Он спросил: обещания по Мадангу остаются ли в силе? Вы ответили: да. Но он проверил, и позвонил мистеру Миллсону. Миллсон сказал: есть проблемы с Мадангом. И Абу-Хаджуд, снова позвонил вам…

- Откуда вы можете знать, с кем и о чем я говорил? - перебил австралийский адмирал.

- Из интернета, - невозмутимо ответил король Фуо, - может, вы не в курсе, но сейчас в Мабате, в 15 километрах к северу от Маданга, на борту «Мидгардсорма», что-то типа конференции для СМИ. Там показывают телефоны террористов, распечатки всякие…

- Это - жопа! - не удержавшись, прокомментировал кто-то из младших австралийских дипломатов, но остальные не обратили особого внимания на эту реплику.

Адмирал Дуллард выразительно развел руками.

- Мистер Татокиа, вы предвзято интерпретируете. Я действовал с целью освобождения заложников. Да, мне пришлось говорить с Абу-Хаджудом, который захватил лайнер. И мистер Миллсон работал также с целью освободить заложников.

- Именно! - поддержал советник UISAG, - Все мы работали с этой целью. Банда Абу-Хаджуда ликвидирована вашим спецназом, «Мидгардсорм» освобожден, заложники, практически, не пострадали, поэтому нам нет смысла сейчас обсуждать этот вопрос.

Король Фуо поднял указательный палец на уровень глаз, и покачал им, как маятником.

- Не совсем так, мистер Миллсон. На лайнере была только часть банды. Абу-Хаджуд подчиненный, над ним стоял Рахсул-Шах. Над Рахсул-Шахом стоял Вазир Нурхалид, известный фигурант из секретариата Большого Масличного Клуба. Он бывает у вас в Австралии, встречается с вашими банкирами, и с премьером, мистером Дремером...

- …Послушайте, давайте не усложнять, - перебил Миллсон.

- Давайте не усложнять, - эхом отозвался Фуо, - но еще, вы ошибаетесь, говоря, будто заложники не пострадали. У многих проблемы, особенно у детей, и молодых женщин. У одной женщины преждевременные роды на 5-м месяце. Ее 8-летний сын в шоке, а что с мужем, она не знает. Муж среди заложников, оставленных террористами в Лоренгау. В Лоренгау сейчас больше половины людей с «Мидгардсорма». Почти весь экипаж, и все пассажиры мужчины. Как освободить их, если непальские миротворцы ООН встали на сторону террористов? Я вижу только так: придет бугенвильский авианосец, и бум!

- Минуту, мистер Татокиа! - сказал Миллсон, - Откуда известно, что все миротворцы непальского батальона «голубых касок» являются сообщниками террористов?

- Известно, - ответил Фуо, - что этот батальон, 450 бойцов, через две недели должен вернуться домой. Ротация. Командир батальона, Дорджи Шресто, решил заработать деньги себе и своим людям. Записи были в вещах ликвидированного Абу-Хаджуда. Уплачен аванс 100 тысяч долларов, а еще 200 тысяч Шресто должен был получить на финише. Очень большие деньги для Непала.

Фуо Татокиа замолчал, поскольку решил закурить. Он вытащил сигару и зажигалку из кармана, но девушка-австралийка в униформе с погонами сержанта негромко сказала:

- Здесь запрещено курить, сэр.

- Хэх! – король окинул ее заинтересованным взглядом, - Правда, что ли?

- Э-э… - она резко покраснела, - …Да, сэр. Извините, сэр, но таковы правила, сэр!

- Хэх… - король растянул губы в немного хищной, но добродушной улыбке, после чего поднялся из-за стола, сладко потянулся, и сообщил, - …Я пойду, покурю на улице, а вы подумайте про заложников в Лоренгау. А то мало ли как там может повернуться дело.

Произнеся эти слегка загадочные слова, полинезийский король зашагал к дверям, и там остановился, на пару секунд затормозил, чтобы прикурить сигару. Затем, он вышел под открытое небо, оставив за собой легкое облачко табачного дыма.

Атташе оторвался от чтения акта разногласий по земельным участкам Папуа, моргнул несколько раз, и поинтересовался:

- Куда ушел мистер Татокиа? Я что, пропустил какой-то важный момент?

- Боюсь, что так, мистер Найтхарт, - ответил генеральный советник Миллсон.

- Э-э… Что именно я пропустил?

- Конфликтный диспут, сэр. В итоге, мистер Татокиа вышел покурить, сказав, что нам лучше освободить заложников с «Митгардсорма» в Лоренгау как-то цивилизованно. В противном случае, этим займется авиадивизия Фиджи на авианосце Бугенвиля.

- А насколько серьезна эта фиджийско-бугенвильская команда?

- Вопрос скорее к военным, - сказал Миллсон.

- Это серьезно, – отозвался адмирал Дуллард.

- Очень серьезно, - уточнил генерал Финчерли, - ведь если мы ввяжемся в бой против коалиции Фиджи-Бугенвиль, и начнем побеждать, то нези не останутся в стороне. А в военной доктрине нези записан жесткий принцип: любыми методами избегать потерь собственных солдат. Любыми методами, сэр, вы понимаете?

- Это нехорошо… - задумчиво произнес атташе МИД Австралии, - …Наверное, я тоже выйду покурить, и переговорю с мистером Татокиа тет-а-тет.

- Сэр, вы ведь не курите, - удивленно отреагировала та самая девушка-сержант.

- Юная леди, - мягко ответил Найтхарт, - политика, это искусство возможного. И если спектр возможностей зависит от того, курю я, или нет, я буду курить или не курить по обстоятельствам, смотря, какой из вариантов расширит спектр моих возможностей.

…

Обнаружив короля Фуо Татокиа сидящим на кривоватой скамейке между пальмами, с сигарой в руке, Чарльз Найтхард (уже успевший купить аналогичную сигару тут, на маленьком рынке) спросил:

- Мистер Татокиа, вы не возражаете, если я тоже покурю в этом живописном месте?

- Aita pe-a, - ответил король, широким жестом показав на свободную часть скамейки.

- Mauru-roa, - поблагодарил австралийский атташе, уселся, прикурил, и сообщил, - мне понятно желание генерала-президента Тевау Тимбера блеснуть военным потенциалом спецназа Фиджи-Тонга. Его миллионная страна еще только формирует национальную идентичность на фоне форсированного роста экономики, а его молодые полковники, которым не досталось битв в Новогодних войнах, жаждут славы. Я не ошибаюсь?

- Ну, - отозвался полинезийский король, - как-то так. А к чему вопрос?

- Это, - пояснил Найтхарт, - не столько вопрос, сколько рассуждение. Мотив Тимбера понятен, но где мотив адмирала-президента Оникса Оуноко? Его страна, Бугенвиль, не настолько крупная, даже по меркам Океании. 200 тысяч жителей, это как Вануату, или Самоа, это меньше, чем на Южных Соломоновых островах. Итак, Бугенвиль пришел к Новогодним войнам тотально разоренным после полувековой цепи конфликтов вокруг независимости от Республики Папуа.

- От Папуа это на бумажке, - поправил Фуо, - а реально, от Австралии.

Австралийский атташе затянулся сигарой, чихнул, а затем ответил:

- Да, я понимаю. К сожалению, на рубеже веков моя страна избыточно акцентировала политику доминирования в Южно-Тихоокеанском Форуме. Но, теперь независимость Бугенвиля неоспорима, и у адмирала Оуноко должен быть мотив строить гражданскую  экономику и социальную сферу.

- Ну, верно, - Фуо кивнул, - вот это Оникс как-то делает.

- Странно, - заметил Найтхарт, - по мнению наших аналитиков, именно Оникс Оуноко  выдвинул идею вторжения в Ново-гвинейское море, и убедил Тевау Тимбера.

- Ничего странного, - сказал Фуо, - просто, Оникс так строит свою экономику. Война в Северном Папуа, и в северо-папуасском море, это хороший бизнес для Бугенвиля. Вот, Оникс пригласил свергнутого папуасского президента Меромиса, и готовился. Теперь дождался момента, и пригласил фиджийцев на войну. Умный ход: начать войну, когда нейтральным соседям видно, что враг ведет себя глупо и бесчестно. Такие дела.

- По-своему логично, - произнес австралийский атташе, и внутренне похвалил себя за решение-экспромт пообщаться в предельно неформальной обстановке с этим КАК БЫ полудиким королем (вождем, ariki) маленького полинезийского атолла.

Одно из любимых выражений в сленге нео-канаков: КАК БЫ. Это значит: «оно может показаться таким, и в чем-то оно действительно такое, однако далеко не во всем». Эта поправка КАК БЫ к эпитету «полудикий» принципиально меняла суть дела. Капитан-лейтенант (и король маленького атолла) Фуо Татокиа был полудиким, но это никак не отменяло его интеллекта, и даже некоторого политологического образования. Слабого образования, зато свободного от многих стереотипов. Сейчас Найтхарту (который уже полтора десятка лет проработал на младших дипломатических постах) было ясно, что стереотипы не дали политическим аналитиком родного МИД увидеть такой простой и  очевидный мотив в поведении диктатора Бугенвиля. А у короля Фуо нет политических стереотипов, и он увидел - ибо очевидно. Тавтология, но уместная в данном случае.

Между тем, король выпустил изо рта кривоватое колечко дыма, и снова спросил:

- А к чему вопрос?

- Я ищу путь предотвратить войну, - пояснил Найтхарт, - и я стараюсь понять, какие действия для этого необходимы.

- Войну не предотвратить, - сказал Фуо, - война уже началась. Хотя, наверное, можно сделать эту войну не очень военной, типа того.

- Как вы сказали, мистер Татокиа? Сделать войну не очень военной?

- E-o! - король энергично кивнул, и добавил, - Не случайно суд назначил меня сюда.

- Э-э… Мистер Татокиа, вы хотите сказать, что у нас общие интересы?

- E-o! В чем-то общие. Когда Оникс выведет на оперативный простор свой флэттоп с фиджийскими десантниками, может начаться колбаса. Для нас, kanaka-foa, лучше не доводить до этого. Пусть ваши парни вернутся домой живыми, и мы будем дружить.

- Э-э… Я не силен в военной терминологии. Что значит «флэттоп» в данном случае?

- Простой авианосец - плавучий стол. Как сто лет назад. Спираль диалектики. Вот.

Чарльз Найтхард подумал: «О, черт! Кто (и зачем?) объяснил полинезийскому королю диалектику Гегеля?». На этой мысли он снова затянулся сигарой, и снова чихнул.

- Уф! Мистер Татокиа, все иначе, чем я полагал. Но, политика, это путь рационального сотрудничества. Какие шаги могли бы сделать эту войну… Э… Не очень военной?

- Ну, - сказал Фуо, - во-первых, надо освободить заложников из Лоренгау, и упаковать непальских миротворцев. Во-вторых, убрать из Папуа хрислам и президента Инсара, а поставить такого, который вернет землю Меромису, и не будет прессовать туземцев.

- Задача… - произнес атташе, - …Непростая. Верхушка Большого Масличного Клуба состоит из амбициозных и упрямых субъектов. А верхушка британского банковского капитала, с которой связан БМК, это крайне бюрократизированная и неповоротливая конструкция. Итого: средневековая Азия с британским викторианским снобизмом.

Король затянулся сигарой и выпустил из ноздрей облачка дыма.

- В этой вселенной многое непросто, мистер Найтхарт. Но, если надо объяснить что-то непростое, то наглядность помогает. Флэттоп «Хаббакук-плюс» сейчас вышел в Ново-Гвинейское море, и движется к островам Солангай.

- Э… А насколько это большой корабль?

- Достаточно большой. 610 метров длиной, и 90 метров шириной.

- Э... Это ведь больше, чем обычный авианосец США.

- E-o. Примерно вдвое больше по длине, и втрое больше по числу самолетов.

- Я не понимаю… - тут Найтхарт снова затянулся сигарой и чихнул, - …Строительство авианосцев дорого, миллиарды долларов за штуку. Откуда у Оуноко такие деньги?

- В больной экономике, - авторитетно сказал Фуо, - даже чайники выходят дорогие, а в здоровой экономике даже авианосцы выходят дешевые. Ну, относительно дешевые.

- Гм… - буркнул австралийский атташе, - …Все равно я не понимаю, но это сейчас не главное. Вы говорите: на этот огромный авианосец можно посмотреть с воздуха?

- Можно, - король кивнул, - авиа-рикши уже возят туристов на экскурсии.

- Экскурсии, - эхом продублировал Найтхарт, подумав, что кое у кого сильно убавится снобизма при виде корабля, несущих столько боевых самолетов, сколько в 1941 году за несколько часов разгромили почти весь Тихоокеанский флот США. И, в мозгу атташе мгновенно сложилась идея этакого виртуального Перл-Харбора. Идея, которую надо отшлифовать в общении с экспертами делегации, и утром красиво подать в Канберру.

…

*28. Тонкая политика и первобытный здравый смысл.

Несколько позже, та же дата 11 июля, послеобеденное время.

Австралия, Канберра. Бэк-офис премьер министра Кэмерона Дремера.

Чарльз Найтхарт, 15 лет проработавший в МИД Австралии на относительно скромных должностях уровня атташе, сейчас попал в компанию сильно выше своего уровня.

Кроме самого премьер-министра, здесь собралась «большая пятерка»:

Эдан Толхалл, министр обороны.

Эрнст Карлайл, директор UCNS (Объединенного Комитета Нацбезопасности).

Джонотан Лансинг, министр внешней торговли.

Мелисса Литч, министр иностранных дел (соответственно - босс Найтхарта).

Ева Алемано, министр финансов.

Несмотря на разницу уровней, атташе Найтхарт знал тут почти все про всех.

Так, он знал, что Карлайл и Лансинг заняли свои посты недавно, по принципу прямого замещения уволенного начальника. Бывшие первые лица Нацбезопасности и Внешней торговли были принесены в жертву внешнеполитическому имиджу после того, как при майском конфликте вокруг спорного имущества огромного британского инвестфонда в Австронезийском регионе, власти Австралии повели себя вразрез с интересами властей Британии. Данный ход был (по ряду причин) вынужденным, однако бюрократические жертвоприношения после него пришлось совершить…

…Мелиссу Литч, конечно, Найтхарт знал лучше, чем прочих собравшихся. Говоря без политкорректности, это была совершенно никакая тетя, ставшая первым лицом МИД в процессе партийных интриг, как и премьер-министр Кэмерон Дремер (тоже никакой).

…Чуть умнее был министр обороны, но и он звезд с неба не хватал, а старался кое-как распределить среди подчиненных те проблемы, которые нахлынули, как цунами, после Алюминиевой революции в Полинезии в октябре позапрошлого года.

…Что касается Евы Алемано, то о ней было достаточно данных из прессы. Эта тетя не относилась к партийной тусовке, а была приглашена из Ассоциации аудиторов, чтобы решить экстренные проблемы национального фондового рынка, возникшие (опять же) вследствие Алюминиевой революции, быстро охватившей большую часть Океании.

Вот на таком сборище Чарльзу Найтхарту предстояло делать свой доклад…

…Началось. Дремер занял место во главе Т-образного стола, и бодро произнес:

- Леди и джентльмены! Я собрал вас здесь, поскольку действия некоторых известных политических режимов-изгоев в Ново-гвинейском море и на севере Папуа, привели к серьезному беспокойству в среде бизнеса нашей страны, и союзных стран. От нас, как традиционно-ведущей страны в этом регионе, требуются решительные действия. Нам необходимо без промедления рассмотреть варианты таких действий, и принять из них наилучший, который бы соответствовал… (тут премьер замялся, потерял нить смысла, и посмотрел на главу МИД)… Миссис Литч, это ваша сфера, и я передаю слово вам.

- Да, сэр, - многозначительным тоном произнесла она, - вы бесспорно правы. Нам всем нужен вариант, который бы соответствовал. И, поскольку ситуация сложная, я решила представить вам сообщение нашего молодого, но уже подающего надежды сотрудника, мистера Найтхарта, который был недавно командирован нами в Папуа для участия в  неформальных переговорах с… (тут глава МИД замялась, посмотрела в шпаргалку, и договорила фразу)… С этническим полинезийским авторитетом Фуо Татокиа, королем Номуавау. Я полагаю, всем нам будет интересно послушать отчет об этом.

- Э-э… - произнес Кэмерон Дремер, - …Да, давайте послушаем мистера Найтхарта.

Чарльз встал из-за стола, слегка поклонился, и подошел к телеэкрану на стене. У него в мозгу крутилась нелепая характеристика, только сообщенная боссом «молодой, но уже подающий надежды сотрудник». Нормально получить такое, когда тебе 46 лет? Но, не время мысленно отвлекаться. И Чарльз включил первый видеоролик…

…Море. Утро. Вид на открытое море с условно-альпийской высоты.

Даже издалека авианосец Бугенвиля выглядел внушительно. Несколько парусных яхт, бегущих по бокам, помогали оценить размер этого бетонного монстра.

…Второй ролик – с половины условно-альпийской высоты. Полдень.

Демонстрационные маневры. На летную палубу через люки выкатывались самолеты, похожие на японские «Zero» 1940-х годов, выполняли разбег и взлет, звеньями по три (ширина палубы это позволяет). Пять минут в воздухе кружатся полсотни самолетов.

…Третий ролик – вид с высоты птичьего полета, чуть позже.

Можно проследить посадку самолетов. Также звеньями-тройками они укатываются в огромные люки, ведущие под поверхность летной палубы. Видеосъемка с достаточно близкой дистанции, чтобы видеть пушки на крыльях, и авиабомбы под фюзеляжами.

Чарльз Найтхарт оставил на экране самый красивый кадр в виде слайда, и произнес:

- Итак, леди и джентльмены. Это «Хаббакук-плюс». На нем 300 самолетов «zero-neo», готовых к атаке. К завтрашнему утру он окажутся около островов Солангай, и если не предпринять дипломатических шагов, то он, вероятно, откроет боевые действия. Как сообщил король Фуо, можно избежать эскалации, выполнив четыре условия. Это…

…Освобождение заложников – моряков и пассажиров, удерживаемых в Лоренгау.

…Добровольная сдача непальских миротворцев под гарантии гуманного обращения.

…Замена Мустафы Инсара, президента Папуа, умеренной фигурой с нашей стороны.

…Возврат экс-президенту Меромису конфискованных плантаций и леспромхозов.

(атташе сделал паузу, после чего озвучил заключительный тезис).

… - На мой взгляд, это оптимальное решение в сложившейся ситуации. Благодарю за внимание. Если понадобится, я готов изложить детали.

На четверть минуты наступила тишина, затем премьер-министр повернулся к министру обороны и спросил:

- Мистер Толхалл, как вы думаете, такие условия приемлемы для наших союзников по оборонительному блоку Five Power Defense Agreement?

- Нет, сэр. Это может быть безразлично для Новой Зеландии и Сингапура, но это точно неприемлемо для Малайзии и, для Британии.

- Э-э… Ваше мнение понятно. А что скажете вы, миссис Литч?

- Простите, мистер Дремер, но вопросы по блоку FPDA в компетенции военных.

- А-а… - премьер задумался, - …Да, наверное. Мистер Толхалл, если вы считаете, что условия, названные мистером Найтхартом, неприемлемы для FPDA, то какой линии в переговорах вы предлагаете придерживаться?

Эдан Толхалл чинно сложил ладони перед собой на столе, и произнес.

- Мистер Дремер, сегодня утром я беседовал по телефону с Кегерали Сепангианом, директором KRD, спецслужбы Малайзии. Он тоже обеспокоен демаршем Фиджи и Бугенвиля. По его мнению, данную проблему можно решить в рамках борьбы против морского пиратства, обычными силовыми средствами для таких случаев.

- Э-э… Решено кем и какими конкретно средствами, мистер Толхалл?

- Сэр, мистер Сепангиан сообщил мне, что правительство Малайзии признает за нами  традиционно-главную роль в акватории Ново-гвинейского моря, и считает, что данная проблема может быть решена вооруженными силами Австралии.

- Да? – скептически отозвался Дремер, - Значит, правительство Малайзии считает, что австралийцы должны вступить в бой с авианосцем, который, как мы видели, в два раза больше чем американский супер-авианосец класса «Нимиц»?

- Дело в том, сэр, - начал министр обороны, - что бугенвильский авианосец - не то, чем кажется. В боевом смысле это… Вы позволите говорить прямо?

Кэмерон Дремер кивнул.

- Конечно, мистер Толхалл, говорите прямо и понятно.

- Тогда, сэр, я скажу, что это не авианосец, а корыто с крышкой. И самолеты на нем годятся только для авиа-шоу. Это реплики старых винтовых истребителей. Они были недавно построены в Меганезии по заказу Тевау Тимбера, диктатора Фиджи.

- Это реплики в каком смысле? – спросил премьер.

- В том же смысле, сэр, в котором рыцарские доспехи и мечи на тех ролевых игрищах, которые вошли в моду у киви, а затем и у нас после кино-сериала «Властелин колец».

- Э-э… Вы хотите сказать, что это не боевые самолеты, а… Скажем… Бутафорские?

- Не совсем так, сэр. На этих самолетах есть пушки, но весьма малоэффективные. Я бы отнес эти самолеты к учебной технике для начальной подготовки боевых пилотов.

- Гм-гм… А как вы назвали этот авианосец?

- Корыто с крышкой, сэр. Еще, важную деталь может сообщить мистер Карлайл.

- Да, - произнес директор Комитета Нацбезопасности, - деталь такая: президент Оникс Оуноко владеет тремя круизными лайнерами нового малобюджетного класса. Цена за круизы низка из-за слабого комфорта, и есть оригинальный ход: на лайнерах сделаны примитивные летные палубы, для авиа-такси, бесплатно катающих пассажиров. Наши аналитики считают, что Оуноко раскручивает новый лайнер с палубой, принимающей рейсовые самолеты вместимостью до 50 пассажиров. Авианосец «Хаббакук-плюс», по существу, прототип нового круизного лайнера, и сейчас он рекламируется.

Джонотан Лансинг, министр внешней торговли, хмыкнул и прокомментировал:

- Это весьма необычный способ раскрутки нового туристического продукта.

- Или, - отозвалась министр финансов Ева Алемано, - это раскрутка более крупного и, возможно, политического проекта. Я думаю, нам надо посмотреть, кто и какую выгоду может извлечь из развития этого чрезвычайно скандального шоу.

- Да, миссис Алемано, - сказал Чарльз Найтхарт, - именно об этом я хотел сказать.

- Мистер Найтхарт, выражайтесь яснее, - потребовала Мелисса Литч.

- Я хочу сказать, мэм, что адмирал Оуноко провоцирует нас.

- На провокации не следует поддаваться, - авторитетно и громко произнесла министр иностранных дел, после чего замолчала, похоже, очень довольная этой своей фразой.

Премьер-министр постучал карандашом по столу.

- Леди и джентльмены! Я призываю вас высказываться конкретнее. Миссис Литч, что предлагаете вы в сложившейся ситуации?

- Мистер Дремер, я уже говорила: вопросы по блоку FPDA в компетенции военных.

- Э… Гм… Да, действительно, вы это говорили. Тогда вопрос к мистеру Толхаллу.

- Я полагаю, - сказал министр обороны, - наш эсминец «Гладстон», имеющий вполне достаточный ракетный арсенал, и наш вертолетоносец «Несторис», который обладает машинами-носителями противокорабельных ракет, способны решить проблему путем перехвата бутафорского авианосца Бугенвиля на подходе к островам Солангай.

- А диктатор Бугенвиля об этом знает? – осведомилась министр финансов.

- Простите, миссис Алемано, - сказал Толхалл, - я не уловил смысл вашего вопроса.

Министр финансов слегка удивленно возразила:

- Но мой вопрос очень простой. Знает ли адмирал Оуноко, диктатор Бугенвиля, о таких возможностях этого эсминца и этого вертолетоносца?

- А-а, - министр обороны кивнул, - теперь я понял, о чем вы. Да, конечно, он знает, но надеется, что мы не решимся применить наши боевые корабли.

- М-м… - протянула Ева Алемано, - …А диктатор Фиджи знает?

- Да, - Толхалл снова кивнул, – конечно, он тоже знает.

- И, - продолжила Ева, - что? Он тоже надеется, что мы не решимся применить?

- Диктаторы, - заметил Эрнст Карлайл, - довольно часто оказываются обмануты своей самонадеянностью.

- Правда? - спросила министр финансов, уже не скрывая иронии, - И вы думаете, эти диктаторы, сейчас, сразу оба, оказались обмануты своей самонадеянностью?

- Это какой-то намек? – предположил Карлайл.

- Это вопрос, - сказала Ева Алемано.

Тут директор Нацбезопасности неуверенно потер лоб ладонью и промолчал. Но зато, в разговор снова вступил Джонотан Лансинг.

- Мне представляется, - сказал он, - что этим двум диктаторам не очень-то свойственна самонадеянность, но она свойственна кое-кому другому. На днях я видел по TV некий репортаж о том, как упоминавшийся здесь эсминец «Гладстон» погнался вдоль берега Папуа за сампаном людоедского патера Макнаба. Видимо, кто-то решил, что патер, по самонадеянности, думает убежать от эсминца на сампане. Но вместо патера там были экологи. Так наша сторона нарушила Протокол NG. И нези предъявили этот факт.

- Вы считаете, что сейчас опять меганезийская провокация? – спросил Карлайл.

Министр внешней торговли пожал плечами.

- Я не знаю, я же не военный, и не аналитик спецслужбы. Просто, мне кажется крайне опасным принимать решения исходя из того, что Оуноко и Тимбер - идиоты.

- Я согласна, - поддержала Ева Алемано, - эти два диктатора абсолютно не похожи на идиотов. И мне кажется, мы не дослушали то, что хотел сказать мистер Найтхарт.

- У мистера Найтхарта, - добавил Джонотан Лансинг, - явно есть, что сказать. Кстати, мистер Карлайл упоминал тут инцидент с нези в декабре позапрошлого года, по итогу которого оказались сожжены более двадцати австралийских торговых кораблей. В тот период Меганезия была всем еще в новинку, и кто-то из наших умников самонадеянно решил уничтожить ракетным ударом главного меганезийского военного стратега Сэма Хопкинса, известного под прозвищем Демон Войны.

- Сэм Хопкинс, Демон Войны, это вымышленная личность, - возразил Толхалл.

- Неужели? – съязвил Лансинг, - А зачем был ракетный удар по Порт-Вила Вануату 11 декабря позапрошлого года? Я запомнил дату, поскольку сразу после нее в Австралии начались неприятности с морским трафиком, очень похожие на попытку блокады. Это в мировой торговой практике называется «танкерной войной». И сейчас, как вы можете увидеть из социологических опросов, наши граждане опасаются повторения этого. Но последствия могут быть гораздо хуже, чем в позапрошлом декабре. Ведь Меганезия за полтора года сильно продвинулась в военно-экономическом плане, вы знаете?

- Только не надо нагнетать панику! – вмешался премьер-министр.

- Мистер Дремер! - громко сказала Ева Алемано, - Давайте, все же, попросим мистера Найтхарта изложить свои мысли о том, кто и кого провоцирует.

- Ладно! – согласился премьер-министр, - Ладно! Мистер Найтхарт, мы слушаем вас.

Чарльз Найтхарт (уже четверть часа молча сидевший в кресле за дальним углом стола) теперь поднялся и снова подошел к настенному экрану.

- Леди и джентльмены, хотелось бы привлечь ваше внимание к такому существенному компоненту ситуации, как PR. Локальный конфликт в Ново-гвинейском море попал на первые полосы в новостях самых влиятельных медиа-каналов мира. Судьба круизного лайнера «Мидгардсорм», его экипажа, и его пассажиров, граждан развитых стран, это документальный исторический блокбастер – TV-сериал. По законам жанра, в нем уже формируются образы: на одной стороне - злодеи и их пособники. А на другой - герои, вставшие на защиту невинных жертв, и народ, который, опять же, по закону жанра, в ключевой момент встанет на сторону героев, чтобы привести сюжет к поучительной развязке, соответствующей моральным запросам среднего телезрителя…

- Простите, - сердито перебил министр обороны, - мы что, в клубе кинокритиков? Мы должны принимать военно-политическое решение, а не оценивать TV-сериалы.

- Мистер Толхалл, - слегка иронично произнесла Ева Алемано, - если вы взглянете на ситуацию шире, то увидите: финансово-экономическая система современного мира, в принципе, не отличается от TV-сериала. Фондовый рынок Австралии с его индексами, составляющими рейтинг страны, надежность ее валюты, и кредитно-инвестиционную привлекательность - это одна из сюжетных линий такого TV-сериала. И если страна по какой-то причине перейдет со своего привычного места в рядах позитивных героев, на непривычное место среди негативных, то завтра каждый австралиец почувствует это: в частности, потребительские кредиты подорожают от 7 до 10 процентов, а риск потери работы увеличится вдвое. Тогда, мистер Толхалл, для начала, последует радикальное сокращение военного бюджета. Если эта мера не поможет, то на ближайших выборах правящая партия пойдет в комнату запасных. А группа авторов военно-политического решения, вызвавшего такой результат, пойдет… Я думаю, вы уже поняли, куда.

Выдав это изящное и тщательно сконструированное оскорбление, министр финансов замолчала, и посмотрела на атташе Найтхарта, ясно показывая, что считает его таким человеком, который в состоянии предложить разумный план.

- Разрешите продолжить? – спросил Найтхарт, глядя на премьер-министра.

- Э-э… Да-да, разумеется, продолжайте, - и Дремер поспешно закивал головой.

- Спасибо, сэр. Сейчас рейд авианосца «Хаббакук-плюс» позиционирован, как миссия спасения более полутораста пассажиров и членов экипажа лайнера «Мидгардсорм», а примерно столько же пассажиров освобождены на лайнере при рейде спецназа нези. В сложившейся позиции, мировые СМИ скорее на стороне нези и их союзников, чем на нашей. Если мы попытаемся военным путем остановить бугенвильский авианосец, то получим плохую прессу, и дадим нези идеальный морально-обоснованный повод для ответного удара или по австралийским военным объектам, или, что еще вероятнее, по ключевым объектам австралийской экономики в Папуа, и в полосе нашего восточного побережья. С учетом этого, представляется разумным не ввязываться в эскалацию, и принять неформальное посредничество короля Фуо. Такой путь позволит Австралии выглядеть политически-красиво, при этом избегая крайне существенных ресурсных, финансовых, и людских потерь. Спасибо. У меня – все на этом.

Наступила тишина. Шестеро ведущих австралийских политиков за столом несколько растерянно переглядывались. Затем, премьер-министр произнес:

- Но, если мы сейчас уклонимся от поддержки нашего союзника по FPDA, то это плохо отразится на нашем имидже.

- Мистер Дремер, вы очень дальновидно подняли эту проблему, - сказал Найтхарт, - на переговорах с королем Фуо, согласно инструкции, я упоминал договор FPDA, который налагает на Австралию определенные обязанности перед Британией, Новой Зеландией, Сингапуром, и Малайзией. Король был удивлен. Я могу процитировать его ответ.

- И какой был ответ? – поинтересовался Кэмерон Дремер.

- Сэр, он ответил: разве кто-то бомбит Куала-Лумпур, или десантируется на Малакке? В договоре FPDA не сказано, что народ Австралии должен платить своим благополучием и своей кровью за экспансию и авантюры концернов Малайзии в Ново-гвинейском море.

- Э… Э… Король Фуо так ответил?

- Да, сэр. Если вкратце, то именно так.

- Мм… - премьер-министр задумался. - …А знаете, леди и джентльмены, мне начинает нравиться позиция этого полинезийского короля. В ней есть простой здравый смысл.

…

…

*29. Воздушный бой на постиндустриальном переходе.

Середина ночи с 11 на 12 июля. Ново-гвинейское море.

150 километров восточнее Лоренгау, и 200 западнее берегов Новой Ирландии.

Истребитель-бомбардировщик «Shisin» - оперенная 20-метровая стрела, 20 тонн весом, способная разгоняться до двойной скорости звука. Продвинутый клон Су-27, одного из легендарных самолетов Первой Холодной войны. Точнее, из опоздавших легендарных самолетов. К 1985, когда Су-27 начал выпускаться серийно, для него не нашлось театра применения. Восточный военно-политический блок уже распадался, и новые машины стояли в ангарах. Лишь в 1999 звено Су-27, проданных Эфиопии, показало себя в бою против МиГ-29 (тоже советских, ранее проданных в Эритрею). Позже, для китайских клонов, опять-таки не нашлось театров, и это минус: летным инструкторам не на что ссылаться, отстаивая ту или иную тактику применения данной боевой машины.

В 2010-х надежды возлагались на стартовавшую Вторую Холодную войну (мол, она принесет новые яркие бои – как когда-то в Корее, во Вьетнаме, и на Индостане). Но… Другая эпоха на дворе. Локальные войны проходили по «гибридному сценарию». Две стороны дрались путем засылки вооруженных банд и террористов-взрывников. Если доходило до применения авиации, то она, как правило, была лишь у одной стороны, которая просто бросала бомбы на что-то в поле, подконтрольном другой стороне. Так бурление этой вялой кровавой каши, породило у оружейных концернов, снабжающих Третий мир боевой авиацией, такой стереотип: «научим пилотов покупателя взлетать, садиться, задавать курс, читать, что пишет бортовой компьютер и нажимать гашетку,  поскольку ничего более в нашу эпоху не требуется». Кстати: экономия на обучении.

В следующие годы этот стереотип хорошо работал. Даже когда Первый Супер-кризис добавился ко Второй Холодной войне, вызвав к жизни военно-криминальные группы, обладающие какой-то боевой авиацией, это не поменяло суть дела. «Бандолетчики» на дешевых клонах винтовых истребителей Второй Мировой войны зверски работали по наземным целям и безоружным авиатранспортам, но становились легкой добычей для современных истребителей (если не успевали вовремя удрать на землю).

Это предисловие объясняет, почему двадцать два истребителя «Shisin» ВВС Малайзии вылетели решать боевую задачу с неквалифицированными пилотами, и неадекватным комплектом вооружения: 16 управляемых авиабомб, 14 ракет воздух-воздух для малой дистанции, 30-мм авиапушка и 150 патронов. При разработке атаки малазийский штаб мыслил так: «мы посылаем современные самолеты бомбить супер-корабль, имеющий допотопную авиа-защиту». Вроде, все правильно. Только вот реальность была иной…

…На подходе к цели, радары малазийцев показали метки вражеских самолетов в узком секторе по курсу. Бортовые компьютеры определили их, как: «легкие винтовые ретро-истребители». Вроде, ожидаемо: фиджийские ретро-истребители «zero-neo» взлетели с бугенвильского супер-авианосца, и  намерены атаковать «Shisin», применяя численный перевес против качественное превосходства реактивных машин. По расчету штаба ВВС Малайзии выходило: у «zero-neo» нет шансов, а значит: «Shisin» должны принять бой. Пилоты выполнили приказ: разобрали цели, и провели залп ракетами воздух-воздух с дистанции 9 километров по машинам противника, безумно идущим в лобовую атаку.

Если бы малазийцы за штурвалами «Shisin» были обучены разумно оценивать боевую обстановку, то они бы справедливо усомнились в правоте штаба. Штабные теоретики преуспели в военной науке, но на месте что-то видно яснее. Массовая атака винтовых самолетов со смертниками за штурвалом, это что-то про японских камикадзе, а не про фиджийских летчиков. Возможно фиджийцы - смелые парни, но суицидная атака – не фиджийский их национальный стиль. Значит, что-то не так. Но пилоты-малазийцы, не задумываясь, следовали приказу, и слишком поздно поняли, что противник НЕ ТОТ.

Вернемся на 40 секунд назад. Это вечность для воздушного боя. И, как сказано выше, противник был НЕ ТОТ. Не фиджийские «Zero-neo» (копии старых японских «Zero»), а меганезийские «Crab-X». Они не могли состязаться с «Shisin» в гонках по прямой (где реактивный истребитель вышел бы на сверхзвук). Но в маневренности меганезийская машина имела многократное превосходство. Далее - оружие. На дальней дистанции  малазийцы могли атаковать ракетами, оставаясь вне радиуса действия меганезийской  малокалиберной пушки. Но при сближении на милю, пушка, полностью управляемая кибером (бортовым компьютером), становится доминирующим оружием. Надо только обойти малазийские ракеты, и разорвать дистанцию. Это не проблема, если провести

секундный маневр с ускорением 20G, отпрыгнув на 100 метров от расчетной точки, в которую направлена ракета (способная на корректирующее ускорение лишь 12G).

Нетренированный здоровый человек выдержит перегрузку 20G в течение 1 секунды, с возможной кратковременной потерей сознания, тренированный - без потери сознания.  Правда, рулить при этом ускорением не сможет даже тренированный человек. Так что управление машиной в этот момент должен опять же, бортовой компьютер. Вот такой симбиоз человека и кибера. Человек планирует атаку, когда в кабине комфортно, и времени достаточно для медленной, зато качественной работы мозга. Кибер, получив тактический план, может затем рационально распорядиться каждой миллисекундой…

…Штаб-капитан Джон Корвин Саммерс, державший штурвал одного из «крабоидов» авангарда, отлично знал эту теорию (и даже участвовал в ее программно-аппаратной реализации), и сейчас выполнял пункты «Специальной инструкции воздушного боя».

Сначала согласовать с соседями тактику боя, затем пометить на дисплее кибера:

Во-первых, объемный сектор боевого маневрирования и выбранный вид маневров.

Во-вторых, главную и дополнительную мишени (в это время они уже видны).

В-третьих, порядок действий после исчерпания тактической программы.

Кибер, снабженный бинокулярными сенсорами-визирами нескольких типов, запомнил пометки, начал отслеживать мишени, и просигналил, что готов принять управление.

Капитан Корвин нажал клавишу «Авто-режим». Это значило: поменялись роли. Теперь кибер стал командиром машины, а капитан - штурманом. Только сейчас штурманской работы не было, и для капитана потянулись длинные секунды ожидания и пассивного наблюдения. Благодаря T-лорнету (очкам-ноктовизору с микро-дисплеями на стеклах), капитан отлично видел изящные оперенные стрелы, сближающиеся прямо по курсу - самолеты противника. В углу микро-дисплеев бежали цифры: отображение дистанции.

Время до «контактного» воздушного боя (первого подобного боя со времен эпической  Корейской войны середины XX века) сейчас шло на секунды. Впору вспомнить закон диалектики о развитии по спирали - историко-эмпирический и философский принцип,  согласно которому, новый виток прогресса начинается с ревизии каких-то негативных деклараций прошлого витка. Прошлый виток прогресса авиации породил реактивные  сверхзвуковые машины и ракетное оружие дальнего действия. При этом, естественно, возникла негативная декларация: винтовые машины и авиапушки - не годятся. На той  технико-технологической ступени было так. А сейчас новая ступень начала ревизию.

До малазийского строя истребителей «Shisin» было 10 километров. Еще 3 секунды и…

…Пошли ракеты противника. Крабоид под управлением кибера еще невыносимо долго летел прямо навстречу ракетам (будто проникся идеей авиационного харакири), затем

метнулся влево и вверх. Жуткая перегрузка вдавила капитана в эластичные элементы эргономичного пилотского кресла. На мгновение его мозг провалился в «блэкаут». Не полная потеря сознания, но почти. Все мысли исчезают, вместо них крутятся какие-то  тускло-радужные спирали, издавая прерывисты скрип - как железом по стеклу. Такую иллюзию генерирует нервная система во время потери нормального кровоснабжения (просто к слову: при перегрузке 20G кровь становится в полтора раза тяжелее ртути). Нечего даже пытаться управлять чем-либо в таком биофизическом состоянии.

А вот - начало самого боя. Будь это игровое кино - режиссер растянул бы следующие четверть минуты на четверть часа экранного времени, и получился бы эпизод-экшен, в котором по небу дико метались бы боевые машины: «реактивные стрелы» и «винтовые крабы», ловя врага в прицел. Там свистел бы рассекаемый воздух, мерцали бы факелы ракетных выхлопов, грохотали бы пушечные очереди. Зритель переключался бы то на монитор радара пилота «Shisin», то на Т-лорнет пилота «Crab-X». В кино это было бы  красиво. Но в реальности красота боя получалась сомнительной. Слишком похоже на расстрел. После маневра уклонения от ракет, дистанция была разорвана, и противники оказались в миле одни от других, судьба отряда «Shisin» была решена…

…Человеку трудно стрелять в воздушном бою. Время его реакции не бывает менее 100 миллисекунд, а самолет противника на перекрестных курсах пройдет сектор выстрела примерно за 20 миллисекунд. Слишком быстро. Не успеешь прикинуть упреждение, и надавить гашетку. Но даже примитивный стрелковый робот-автомат (вроде таких, что тестировались в 1970-х, на заре робототехники) не просто успеет выстрелить, но даже наведет ствол оружия на цель (если она проходит в стороне от расчетной линии огня). Меганезийский кибер (бортовой компьютер), отслеживая динамику мишеней, четко

управлял углами «хобота» - авиапушки (установленной на шарнирном приводе) и сам стрелял (снайперски, как полагается роботу). Снаряды (или пули), формой похожие на гвозди, летели со скоростью 2 километра в секунду, и легко вспарывали плоскости и корпуса самолетов-мишеней. На вид это не так эффектно, как попадание ракеты или тяжелого зенитного снаряда, но результат тот же: фатальное разрушение объекта.

Вопрос: почему такие стрелковые системы (известные с 1970-х) не ставятся на любые  истребители? Почему оружейники отдают авиационную пушку под контроль пилота (игнорируя тот факт, что человеку не хватает скорости реакции в воздушном бою)? В поисках ответа, придется рассмотреть основы бюрократии влияющей на инженерию истребительной авиации. Известно, что на войне случаются эксцессы (т.е. что-нибудь попадает не туда). При эксцессе по правилам бюрократического государства, следует собрать судебную коллегию, и мурыжить людей, чтобы восстановить ритуальную (т.н. «юридическую») справедливость. Но если эксцесс совершен компьютером, то кого тут назначать юридически виновным? Программиста? Бюрократия против таких фокусов кибернетики, и ТАКОЕ не получит «зеленый свет» в бюрократическом государстве.

Бюрократия делает так: пилоту дается кнопка, нажатие на которую производит запуск  самонаводящейся ракеты. Ракетой управляет кибер, но за пуск отвечает человек. Если случился эксцесс, то уже готов виновный! Так ракетное оружие воздушного боя было объявлено главным, а авиапушка - чем-то вспомогательным и редко применяемым. В Меганезии, свободной от правового фетишизма, авиапушка отлично проявила себя.

…

…Штаб-капитан Корвин усилием воли стряхнул липкое отупение (остатки блэкаута), мысленно констатировал, что бой удался отлично, а затем услышал в шлемофоне:

- Вот блин-нах!.. Что за херня! - голос женский, очень молодой, и узнаваемый. Микар Унгилранг (авиа-мичман-переводчик). А теперь другой голос, мужской, хриплый.

- …Корвин, это комэск Махно! Штаб-кэп Корвин, ответь!

- Комэск Махно, это Корвин, - пробурчал штаб-капитан, - и не надо так кричать.

- Уф! Хвала Мауи и Пеле, держащим мир! Мне бы не хватало тебя на этой планете.

- Ну, Махно, мне бы тоже не хватало себя.

…Опять в шлемофоне недовольное ворчание мичмана Унгилранг.

- Блин-нах, что за херня?..

- …А вообще, - продолжил Корвин рассуждать в эфире, - сверхновый истребительный пилотаж в физкультурном плане: дело для молодых ребят, и фанатов здорового образа жизни, типа астронавтов. По жизни я еще парень-вихрь, но при моем увлечении кофе, махоркой, и девушками-ведьмами, лучше маневрировать с ускорением меньше 20G.

- ОК, Корвин. Сейчас полетаем в спокойном режиме, сопроводим пленного...

…В шлемофон ворвалась новая серия обмена рабочими сообщениями.

- Микар! – окликнул женский контральто, - Это капитан-лейтенанта Олле-Бобо!

- Микар на связи, кэп-лейт… У-у, херня…

- Микар, что у тебя там? За каким хером эта твоя повторяющаяся херня в эфире?

- Просто, кэп-лейт, у меня после маневра кровь из носа, а салфеток нет, блин-нах.

- Дома сразу иди к медикам, - распорядилась Олле-Бобо.

- Да, понятно.

- Микар! - произнес спокойный, металлически-жесткий мужской голос, - это Старк!

- Микар на связи, скай-командор! Я слышу!

- Микар, ты можешь работать?

- Да, я в порядке, только с носом небольшая херня, блин-нах. А что нужно?

- Микар, вызови по радио этого недобитого «Shisin», и прикажи лечь на курс ноль три восемь, высота тысяча пятьсот, скорость четыреста полста. Скажи, порядок такой: мы приказываем, он выполняет. Если он не выполняет, то мы стреляем, и точка. ОК?

- ОК, скай-командор. Сейчас я объясню ему доходчиво. У-у, блин-нах…

…

Лишь один «Shisin» уцелел в этой дробилке. Точнее, этот самолет был поврежден, его вертикальное оперение и левое крыло были прострелены, но он держался в воздухе. У последнего малазийского пилота (его звали Умид Мулиа) даже мыслей не было, чтобы продолжать бой. Сейчас по бокам кабины своего «Shisin» он видел во тьме мигающие проблесковые огоньки двух вражеских самолетов (сами эти самолеты не различить, а огоньки явно включены, чтоб показать «мы здесь, ведем тебя, не вздумай дергаться»).

Малазийский пилот уже понял: ведут на восток. Теперь, получив словесный приказ на родном языке, он, разумеется, подчинился. В какой-то мере Умид Мулиа почувствовал облегчение: судя по заданному курсу, его вели в незийский Кавиенг, а нези никогда не истязают военнопленных. По религии Tiki, пытки - табу. Слава Аллаху, что это так.

…

Тем временем, на гигантской палубе авианосца «Хаббакук-плюс» начался предбоевой инструктаж для фиджиских летчиков и десантников, и для бугенвильских морпехов. Первым получил слово новый гость корабля: Хелм фон Зейл майор INDEMI.

- Камрады! - начал он, - Я поздравляю вас с первой победой. Мы качественно провели воздушный бой, и уничтожили авиационное прикрытие врага.

- Мы? - удивился кто-то из младших офицеров, - Но сражались только ваши крабы.

- Так, боец! – строго сказал фон Зейл, - Это ты знаешь, что там были крабы. А у врага отсутствуют детальные данные. Он знает, что отряд «Shisin» вылетел бомбить супер- авианосец, но был уничтожен весь. Растерянность врага, это наша общая сила. Ясно?

- Ясно, майор!

- Sehr gut! Сейчас я уступаю место командиру авианосца, а позже еще поговорим.

Хелм фон Зейл рокировался с Акато Оуноко, и тот хлопнул в ладоши над головой.

- Внимание пилоты! На ваши электронные планшеты уже сброшена тактическая карта Лоренгау. Красным маркированы первичные цели. Желтым – вторичные цели. Серым - допустимые цели, не имеющие значения. Лазурным - то, куда запрещается стрелять: казарма, где враги держат заложников с лайнера «Мидгардсорм», еще отель, который пригодится, и там иностранные специалисты. Они тоже пригодятся…

(Молодой бугенвильский полковник сделал паузу, и через три секунды продолжил)

… - Ваша задача: ни в коем случае не задеть лазурное поле. Это важно. Все остальное сносите на хрен! Все что может разрушаться, должно быть разрушено! Все, что может гореть, должно быть подожжено! Враг должен четко понять: если он не примет наших условий перемирия, то завтра сгорят все добывающие платформы в море у Солангая!

- У-а-а!!! - взревели пилоты, и начали звонко ударять кулаками по своим ладоням. Это напоминало метод, которым римские легионеры более двадцати веков назад выражали одобрение речи центуриона. Там стучали мечами по щитам, а тут – вот так.

…Полковник Акато Оуноко не стал прерывать овацию, а просто уступил место своему фиджийскому коллеге. Наилау Тимбер подождал тишины, и произнес:

- Сейчас о десантировании. Точки выхода на берег есть на тактической карте. А расчет времени и синхронизация десантирования с моментом переноса огня вглубь площади – понятная задача, вы все учились, как это делать. Я подчеркиваю, что на площади есть иностранные специалисты: строители, геологи, и типа того. Порядок действий по ним следующий: аккуратно задержать, изъять все их личные вещи, и переправить на борт «Хаббакука-плюс» отдельно людей, отдельно вещи. Там разберемся, кто они. Ясно?

- Да, полковник! – хором ответили фиджийские десантники (действительно, ясно).

- …А сейчас, - продолжил Науилау, - требуется двадцать умелых и отважных бойцов! Условия: реально-военный опыт, и оценка «отлично» по ниндзюцу. Кто вызовется?

- А задача какая? – спросил кто-то из фиджийских младших офицеров.

- Задача такая! Наши двадцать ниндзя вместе с майором фон Зейлом, капитаном Оули Техасом, и командой банши-нези, проникнут в Лоренгау до атакующей волны. Нужен контроль над казармой, где заложники. Работать жестко, но аккуратно. Ясно?

В рядах десантников раздались одобрительные возгласы, и короткие хлопки в ладоши. Офицеры Фиджи знали, кто такой Оули Техас – Волшебный Револьвер Конвента. Но, оставались недосказанными кое-какие детали, и кто-то спросил об этом:

- А откуда здесь возьмется капитан Техас, команда банши, и десантные машины?

- Я уже здесь взялся, - последовал ответ с неожиданной стороны. Будто заговорил тот самолет «zero-neo», что стоял в этой зоне палубы, как штаб-транспорт (на случай если старшим офицерам понадобится экстренно перелететь куда-то).

- Oh, fuck! - охнул кто-то из бугенвильских моряков, сразу направив луч фонарика под крыло самолета. До этого момента, освещение палубы оставляло под крылом большую непроницаемо-чернильную тень. Казалось, там ничего нет, кроме темноты, но...

- Вот тебе и fuck, - дружески-насмешливо отозвался Волшебный Револьвер Конвента, выходя из этой случайно-маскировочной тени, - боец, убери фонарик, глаза слепит.

- Да, кэп Техас, - моряк опустил луч вниз, но за прошедшие секунды стало видно, что неожиданный гость абсолютно мокрый: его полукомбинезон просто пропитан водой.

- Ты из моря залезал? - поинтересовался полковник Оуноко.

- Конечно, Акато. Откуда же еще?

- Как? - спросил полковник Наилау Тимбер.

- Элементарно. Крючок-кошка на тонком тросе выстреливается из хорошей рогатки в якорный проем. Дальше только защитные перчатки и физкультура. Вот эффективный сомалийский флибустьерский метод морского боя. Говорят, что это придумано еще в древности, на Троянской войне, про которую кино с Брэдом Питтом. Такие дела.

Фиджийские десантники переглянулись, одобрительно кивая, а затем кто-то из них, с понятной настойчивостью, повторил вторую часть ранее заданного вопроса:

- Кэп Техас, а где команда банши, и десантные машины?

- Тоже здесь, - ответил Оули Техас, извлек из кармана трубку wiki-tiki, ткнул какую-то кнопку и сказал в микрофон, - Тон-тон! Попкорн ищет Брандмейстера. Прошу контур подсветки через пять секунд!

…На палубе наступила тишина. Бугенвильские и фиджийские военные чуть растеряно крутили головами, стараясь что-то увидеть в темном море. Как вдруг… Слева по борту бледно замерцали силуэты четырех меганезиских экранопланов класса «Пингвин».

…

*30. Кто не спрятался, того все религии учат добру.

Солангай-Лоренгау, 12 июля, примерно полчаса до рассвета.

Как уже было отмечено ранее: хреново оказаться в заложниках у террористов. Причем хреновость может быть усугублена дополнительными факторами.

Для Синти Расетти, врача с «Мидгардсорма», таким фактором стал женский пол.

Для канадца Джебба Бретера - то, что он первый помощник капитана Бйоргсона.

Для Олафа Тйалвисона, рулевого - то, что он исландец, как и капитан Бйоргсон.

Для Форкиса Констакиса, пассажира из Ираклиона - то, что он грек, как и стармех Попандопуло (хотя, последний был греком лишь в генетико-этническом плане).

Чтобы увидеть источник этих тезисов, надо вернуться к вечеру 9 июля, принесшему известие, что «Мидгардсорм» освобожден в ходе согласованных действий капитана Бйоргсона, стармеха Попандопуло, и команды INDEMI. Вся группа террористов на «Мидгардсорме» (20 боевиков, включая лидера - Абу-Хаджуда) уничтожена.

Когда Ахмар-ад-Дин (подручный Абу-Хаджуда, остававшийся в Лоренгау с дюжиной боевиков, чтобы контролировать около полутораста заложников) узнал об этом, у него случился приступ истерического гнева (именно истерического, пополам со страхом).

Ахмар-ад-Дин объявил, что за это надо публично (перед TV-камерой) отрубить головы Тйалвисону, Бретеру и Констакису. Еще надо, также публично, изнасиловать Расетти. Немедленно началась подготовка к соответствующему шоу – вовсе не оригинальному (подобные шоу вошли в моду у ортодоксальных мусульман в начале 2010-х, во время «Арабской весны» в Северной Африке и Месопотамии).

Итак: рано утром 10 июля толпа жителей Лоренгау собрались на рыночной площади в ожидании ортодоксально-исламского реалити-шоу «Казнь неверных», но… Внезапно

возникло препятствие в виде представителей Меджлиса ИБРС, комиссариата ООН, и совета ЯФМИК (Японско-Французской и Малайской Интернациональной концессии). Названные персонажи имели более широкий взгляд на ситуацию, и их не устраивало развитие событий в жанре публичного обезглавливания и изнасилования. Они весьма рационально опасались дальнейшего ухудшения имиджа ИБРС и «голубых касок». И обсуждение вопроса об экзекуции было перенесено на вечер 10 июля. Стороны стали обсуждать это в 6 вечера, кричали и ругались до полуночи, перенесли продолжение на следующий вечер (11 июля), о чем и сообщили толпе на рыночной площади.

Толпа, кстати, вовсе не думала расходиться. Местным жителям было нечего делать, а развлечения (аутентичные их культуре) в Лоренгау случались не так уж часто. Жители надеялись, что обезглавливание неверных, все же, состоится, и боялись пропустить это. «Разогрев» толпы уже осуществлял какой-то мулла (ему тоже нечего было делать, и он пользовался случаем поупражняться в шариатской риторике). Прошел день 11 июля, и наступил вечер второго раунда обсуждения темы обезглавливания и изнасилования.

Дискуссия произошла прямо в казарме, где террористы держали заложников. Сторона «препятствующих» упирала на то, что женщина (Расетти) тут абсолютно не при чем, и Констакис тоже (ведь Попандопуло – не грек, а одессит). Сложнее с Тйалвисоном, и с Бретером, но и им нельзя отрубать головы, а то спонсоры будут в трудном положении. Международный морской профсоюз обижается, если кто-либо убивает плательщиков взносов. И такая обида может привести к бойкоту трудовых контрактов по сухогрузам ЯФМИК и контейнеровозам Малайско-Британского концерна. Большой убыток.

Спонсоры (участники Большого Масличного Клуба) подтвердили это по телефону, но обстановка не разрядилась. Ахмар-ад-Дин твердо стоял на том, что какая-то экзекуция необходима, иначе движение «Jamaat4sea» потеряет авторитет. Он не соглашался, что Расетти и Констакис не при чем. Расетти (по его мнению) «ведет себя вызывающе», а Констакис «происходит с Крита - острова врагов ислама». В общем, с ним согласился представитель Вазира Нурхалида (лидера легальной части «Jamaat4sea»), но намекнул:   можно избежать обезглавливаний, если кое-кто из заложников «проявит смирение»…

…Разговоры снова продолжались до полуночи, наступило 12 июля, и консенсус был успешно достигнут. «Препятствующие» соглашались на обезглавливание грека, и на изнасилование канадки, при условии, что двое оставшихся кандидатов на экзекуцию (старпом канадец и рулевой исландец) не пострадают. Их, а также Синти Расетти (ее, разумеется, после не смертельной экзекуции) следует передать представителям MRC (Малазийского Общества Красного Полумесяца), которые уже прибыли в Лоренгау.

На этом Высокие Стороны разошлись. Но уполномоченный комиссар ООН Габриел Роденблот (хитрый суетливый субъект) остался, чтобы (с согласия Ахмар-ад-Дина) побеседовать тет-а-тет с Синти Расетти. Беседа началась мутно: комиссар ООН очень красноречиво старался доказать, что ислам, а также хрислам, это не культы насилия и фанатизма, а совокупность традиционных представлений о боге и морали. Затем, он выстроил цепь доводов о том, что в данном обострении виноваты капитан и стармех «Мидгардсорма», которые связались с INDEMI, что вызвало гибель людей, искренне желавших урегулировать «папуасский масличный конфликт», пусть методом взятия заложников, но ведь никого из заложников не убили. Пока не убили.

Сделав на этом акцент, Габриел Роденблот перешел к более актуальным вещам. По его логике выходило, что если капитан «Мидгардсорма» совершил такие злодеяние, то его экипаж разделяет вину, так что будет честно, если кто-то из экипажа в разумной мере поступится своими интересами, чтобы проблема была решена без кровопролития. А на следующей итерации, комиссар ООН объяснил, что имеется в виду. Некий Абу-Темейр, представитель Вазира Нурхалида, сказал, что его боссу (смотревшему переговоры по видеосвязи) понравилась внешность и манеры Синти Расетти. Это важно! У Нурхалида большое влияние на Ахмар-ад-Дина. Можно сказать: решающее влияние. И если Синти (добровольно, конечно, никак иначе) согласится пойти навстречу Вазиру Нурхалиду, то жизнь греческого заложника, наверное (или даже точно) будет спасена.

Синти вначале не поверила своим ушам, и спросила: не послышалось ли ей? Правда ли комиссар ООН уговаривает ее стать проституткой, чтобы выкупить жизнь заложника у лидера террористов? На это Габриел Роденблот, изобразив легкую обиду, возразил: не проституткой, а законной временной женой, как это трактуется в исламском праве, и признается даже в нескольких странах Евросоюза. Он продолжил (не дав ей времени ответить) «Подумайте до утра, Синти! Это будет самый благородный поступок. Вы же спасете жизнь человека. Тем более, вы врач, и вам это близко». Затем, комиссар ООН откланялся, оставив Синти Расетти размышлять о «самом благородном поступке».

…

Третья ночь в плену выдалась длинной и нервной, но не бесконечной. Близилось утро, и дюжина боевиков (во главе с Ахмар-ад-Дином совершили намаз). Такая демонстрация фанатизма на глазах у заложников. А затем, неожиданно рано, сюда в казарму пришли «голубые каски» - с их слов: для обеспечения безопасности  представителей «Красного Полумесяца» (MRC), каковые представители вскоре должны будут подъехать сюда…

…При террористических кризисах союзы скоротечны, информация противоречива, а предательство тут в порядке вещей. Ахмар-ад-Дин нетвердо это усвоил - такие знания слишком сложны для младшего командира боевиков-террористов. Вот поэтому он не заподозрил ничего, когда Дорджи Шресто подполковник - командующий непальского батальона «голубых касок», пришел в казарму в 6 утра, хотя люди из MRC ожидались только в 8 утра. Даже то, что подполковник Шресто пришел с десятком своих солдат (многовато как-то), не насторожило Ахмар-ад-Дина. Он только спросил:

- Дорджи, зачем столько ваших людей?

- Комиссар Роденблот распорядился, - без всяких эмоций ответил непалец. Ссылка на уполномоченного комиссара ООН выглядела правдоподобно. Командир террористов, пожав плечами, предложил непальскому подполковнику пока что выпить чая.

Может показаться странным, но единственным человеком, догадавшимся, что намерен сделать подполковник Шресто, была Синти Расетти, судовой врач «Мидгардсорма».

Нервы молодой итало-канадки были экстремально напряжены из-за дилеммы «самого благородного поступка», и еще из-за ночного разговора (шепотом) с греком Форкисом Констакисом. Этот интересный дядька, промышленный художник-дизайнер из семьи бизнесменов-шипперов, спросил ее: как быстро наступает смерть от обезглавливания?  Форкиса, кажется, не пугала сама смерть, он верил в «нечто вроде жизни ПОСЛЕ». Он боялся только боли, и задал вопрос в надежде, что ЭТО происходит СРАЗУ. Но Синти Росетти - медик с широким кругозором, знала выводы экспериментов, проведенных в Нидерландах в 2011 году, на крысах: энцефалография после обезглавливания.

Синти попробовала отмолчаться, но, видимо, ответ был отчасти написан на ее лице. Форкис расстроено произнес: «Я уже догадался, что все плохо. Скажите: как долго?».

Синти честно ответила: «У крыс - почти 4 секунды. У человека, вероятно, дольше».

Форкис кивнул: «Спасибо, что просветили. Но, это несколько секунд, не минут?».

Тут Синти могла подтвердить, что да, действительно, это секунды, а не минуты.

Грек-критянин тепло поблагодарил ее – будто услышал хорошую новость.

…Этот разговор окончательно перевел Синти Расетти в какую-то форму измененного сознания, с почти сверхчувственным восприятием жизни и смерти. И, когда в казарму вошел Шресто с десятком непальских солдат, Синти внезапно с абсолютной ясностью поняла: Ахмар-ад-Дину и его исламистской группе осталось жить считанные секунды. Субъективно, следующий короткий эпизод растянулся в замедленное кино. Казалось, непальские «голубые каски» поднимают стволы автоматов-карабинов, будто в некой театральной пантомиме. А исламисты, также в темпе пантомимы, делают вид, будто пытаются опередить их, поднимая свои винтовки.

Непальские солдаты оказались быстрее. Синти видела, как вылетают струйки дыма из стволов автоматов-карабинов, как скользят назад и вперед рычаги затворов, как летят стреляные гильзы, и как расползаются дыры на одежде исламистов. Все это заняло (в объективном времени) несколько секунд. Затем – тишина. Только шорохи, и какое-то отвратительное бульканье. Простреленные тела на полу еще вздрагивали, реагируя на бессистемные сигналы от уже угасающей нервной системы, а подполковник Дорджи Шресто выдернул из кармана спутниковый телефон, и…

…Результат явно обескуражил его. Он нажимал какие-то кнопки – все без толку…

…Странно: Синти Расетти снова была единственным человеком, догадавшимся, в чем проблема с телефоном. Благодаря обострившемуся вниманию, она заметила, что погас экран телевизора, стоявшего в углу, а в воздухе витает запах горелой изоляции. Менее внимательный наблюдатель мог подумать, что телевизор повредила одна из множества только что выпущенных пуль. Но Синти видела: нет. Нечто иное убило этот «ящик для дураков». Связав эффекты цепью логики итало-канадка заключила: «был удар чего-то наподобие искусственной молнии, может, какая-то электрическая мина, только чья?».

Подполковник Шресто не додумался до таких деталей, однако понял, что внезапная и чрезвычайно неуместная поломка телефона в нужный момент - вовсе не случайна. С предельной осторожностью, он тихо подошел к входной двери, приоткрыл ее стволом карабина. И немедленно снаружи послышался спокойный мужской голос.

- Выходите, Шресто. Поговорим под грибом. Я даю слово отпустить вас обратно.

- Кто вы? – спросил непальский командир.

- Я Хелм фон Зейл, майор INDEMI, - последовал ответ, - у нас менее четверти часа.

- Я выхожу, - согласился подполковник-миротворец. Он явно понимал, о чем речь.

Они встретились под деревянным «грибом» - точкой, где при нормально устроенном несении службы есть часовой (в т.н. «угрожаемой ситуации» – два или три часовых). Поскольку ситуация складывалась именно такая, под «грибом» были выставлены три часовых. Сейчас все трое лежали тут, с одинаково простреленными головами.

- Вы потеряли телесвязь, Шресто, - сказал фон Зейл, не затруднив себя приветствием.

- Что дальше? - лаконично спросил непальский подполковник-миротворец (не обратив особого внимания на трупы своих солдат – убиты и убиты, что теперь отвлекаться).

- Дальше, Шресто, я знаю вашу сделку с австралийской спецслужбой. Но вы не сумели выйти на связь, поэтому сделка пропала. Считается, что заложники еще у террористов. Следовательно, бугенвильско-фиджийская атака произойдет по графику: их самолеты поднимутся в воздух на рассвете, и снесут город Лоренгу, а затем высадится десант.

- Что дальше? – снова спросил командир миротворцев.

- Дальше: я предлагаю новую сделку. Вы сдадитесь мне, свалите вину на Роденблота, и получите 7 лет каторги за соучастие с целью наживы, без идейного мотива. Наш суд не склонен зверствовать, если криминал был за границей, и не коснулся наших граждан.

Непальский подполковник задумался на несколько секунд, затем произнес:

- Более полутораста заложников. Я меняю их жизнь на свободный выход моих людей.

- Отклонено, - сказал майор INDEMI, - если мы не договоримся, то мои бойцы просто забросают казарму газовыми гранатами. Дальше, откроют дверь, и без риска для себя вынесут тела, и введут антидот. Потери заложников будут 10 процентов. А с вами…

- Да, фон Зейл. Я понимаю. Но мы можем пойти на прорыв.

- Да, Шресто. Вы можете. Но если вы сейчас возьмете вот этот белый флажок, чтобы снайпер вас не застрелил, затем подниметесь на верхушку «гриба», и осмотритесь, то поймете, какие шансы на успех будут у вашего силового прорыва.

Предложение было подкупающее своей логичностью. Непалец кивнул, взял флажок, забрался по лестнице на площадку-шляпку, и быстро окинул взглядом окрестности. Иллюстрация из учебника тактики: «Взвод спецназа блокирует малую диверсионную группировку противника, занявшую одноэтажное здание в сельской местности». Это понятная позиция, и смотреть больше нечего. Шресто спустился на грунт и высказал замечания уже не по общему смыслу варианта фон Зейла, а по частностям:

- Роденблот сбежит, и будет все отрицать.

- Куда он сбежит? Малазийский авиаотряд разбит. С юго-востока подошел авианосец адмирала Оуноко. С севера и северо-запада - зона контроля меганезийского патруля.

- Понятно… - произнес непалец, - …Значит 7 лет незийской каторги? А моя семья?

- Они могут приехать, - сказал фон Зейл, - это лучше, чем остаться нищими в Непале с печатью «семья сообщника террористов». Деньги, пришедшие на ваш счет в банке от Вазира Нурхалида, блокированы. Австралийцы обещали разблокировку, но теперь эта сделка пропала, как я сообщил вам в самом начале разговора.

- Фон Зейл, а что будет с моими людьми?

- С теми, кто в этой казарме - как с вами, но срок поменьше. Они ведь ничего не знают,  просто безоговорочно верят вам, только таких вы взяли их на зачистку Ахмар-ад-Дина. Остальные ваши люди, что на базе батальона ООН, у здания Меджлиса - лишние.

- Каторга какая будет? – спросил Дорджо Шресто, после короткой паузы.

- Вот, - ответил фон Зейл, и протянул ему малоформатный лист распечатки.

- Это нормально, - заключил непальский подполковник «схватив» информацию одним быстрым и внимательным взглядом, - на таких условиях мы сдаемся.

…

Для того, чтобы понять этот разговор со стороны, требуются некоторые пояснения.

План австралийской спецслужбы выглядел почти безупречно.

В 8 утра должны были приехать два представителя «Красного полумесяца», и тогда (используя тактику внезапности) подполковник Шресто уничтожил бы террористов,

вышел на связь и объявил через австралийского оператора, и через каналы СМИ, что миротворцы UN-NGF освободили заложников. Чиновники из «Красного полумесяца» подтвердили бы это. Слава ООН, чудесной силе планетарного политического добра!

Масштабная боевая операция Бугенвиля и Фиджи потеряла бы позитивный PR (зачем бомбить Лоренгау, если правопорядок восстановлен, и заложники освобождены?).

С заложниками затем была бы проведена «мягкая разъяснительная работа», чтобы они поверили в официальную версию. А именно: что силы ООН с самого начала кризиса прикладывали всю энергию, чтобы избежать захвата заложников, но избежать, увы, не удалось, и тогда силы ООН приложили всю энергию к выигрышу времени, и к четкой операции по освобождению, при которой никто из заложников даже не был ранен.

Австралийский план требовал от партнеров по военному блоку FPDA только чтобы эскадрилья Малайзии задержала на несколько часов авианосца «Хаббакук-плюс». Но

малазийские истребители провалили план, и тогда австралийцы перешли к «плану Б», прямому и грубому. Шресто должен был зачистить террористов прямо сейчас, затем - подтвердить по телефону «дело сделано», и (пока раскручивается маховик СМИ), не заботясь об особой достоверности, убрать тех, кто слишком много знает. Потом, эту шероховатость можно сгладить (списать на неизбежные гражданские потери).

«План Б» почти сработал, но… В ключевой момент несколько простых и надежных  портативных электромагнитных гранатометов (модель XX века, без затей) сожгли всю электронику, находившуюся в казарме с заложниками. Главный звонок не состоялся, и «план Б», согласно правилу спецслужб, был вычеркнут из истории. Не было никакого  «Плана Б»! И никакого «Плана А» тоже не было. Выдумки таблоидов, однозначно!

Что бы там ни говорили СМИ о провинциальности или о необразованности непальских офицеров, подполковник Дорджо Шресто четко знал это правило о «планах А и Б». И (важное дополнение) он знал, что меганезийские офицеры всегда выполняют сделки. С учетом всего этого неудивительно, что Шресто согласился на условия фон Зейла.

…

Понятно, что когда Дорджо Шресто и Хелм фон Зейл пришли к соглашению, они сразу занялись подготовкой контингента (заложников и бойцов) в казарме к массированной бомбардировке. Хотя в тактических картах фиджийских пилотов на этой казарме стоял лазурный маркер (не бомбить ни в коем случае!), лучше самим позаботиться о своей безопасности, и безопасности своих людей. Вдруг дрогнет рука летчика – и что тогда? Короче: такая подготовка - очень важное, но скучное занятие. Оно подробно описано в инструкциях по гражданской обороне, и добавить к этому просто нечего.

Иное дело – в городе Лоренгау, где никто не был предупрежден о скором налете, и где только единицы предполагали или догадывались, что такой налет может произойти. В частности, не был предупрежден никто из персонала ЯФМИК (Японско-Французской и Малайской Интернациональной концессии), находившегося сейчас в главном офисе.

Морской инженер-строитель Юхан Тагтгрен (попробуйте-ка без тренинга выговорить фамилию) в 6:15 приехал с объекта – строящейся буровой в пяти милях от острова. По графику, катер на берег ходил раз в час, а рабочее совещание было назначено на 7:00. Соответственно, Юхан приготовился (уже привычно) провести в вестибюле у окна три четверти часа вынужденного безделья. Из этого окна на верхнем (пятом) этаже офиса открывался живописный вид: ограда из колючей проволоки и вышка охранника – для безопасности корпоративной авто-парковки, а дальше - рыночная площадь. Рынок тут начинал работать в 6 утра (пока прохладно) и, наблюдая, можно было увидеть немало интересного, как в зоосаду. Ранее (до позапрошлого года) в Лоренгау было 6-тысячное папуа-меланезийским население. Но, когда образовалось ИБРС, эти люди предпочли в полном составе уехать на ближние островки, оставшиеся в составе Папуа. В Лоренгау теперь обитали 20, или 30 тысяч условных батаков из предельно нищих окрестностей относительно богатой Сурабаи. Почему не просто батаков, а условных – об том ниже.

Юхан Тагтгрен (швед из Мальме) вовсе не был расистом, и безоговорочно признавал равенство людей всех цветов кожи… Но не таких людей, как здешние. У Юхана был примерно 10-летний опыт работы в не очень развитых странах Юго-Восточной Азии. Специфическая жизнь квалифицированного контрактника-кочевника началась у него вскоре после выпуска из Университета, и молодой швед успел познакомиться с таким числом разных этносов, что великий Миклухо-Маклай мог бы позавидовать. Но здесь  Юхан столкнулся с таким этносом, которого вообще не понимал. Ни чуточки. И это составляло проблему – поскольку разнорабочие вербовались, в основном, на месте.

Точнее, это составляло две проблемы.

Во-первых здешние, якобы, батаки, работали, только пока на них смотрит начальство.

Во-вторых, если начальство отвлекалось, то они не только переставали работать, но и начинали воровать все, что может быть продано перекупщикам-китайцам.

Кстати вот: в поле зрения Юхана появился один из местных рабочих прошлой смены. Рабочий целенаправленно двигался к прилавку одного из китайцев, и…

(Юхан как раз успел достать свой смартфон, включить камеру и прицелиться)

…На прилавок оказалась вывалена куча дорогостоящих бронзовых гаек. Вот ответ на важный вопрос: куда делись гайки от новеньких, вчера привезенных подъемников?

(Юхан сделал несколько фото, и один видеоклип – пусть дирекция полюбуется).

Раньше (4 года назад) Юхан Тагтгрен работал с батаками - на Суматре, и там, конечно, возникали проблемы (иначе вообще не бывает), но проблемы вовсе не такого порядка. Просто: отсутствие квалификации, и пробелы в элементарном школьном образовании. Поправимое дело. Лень тоже имела место – но в пределах разумного. Воровство тоже случалось, но эпизодически, и без поддержки рабочего коллектива – совсем наоборот: другие рабочие могли набить вору морду. В общем, там батаки были обычные люди, и совсем иначе - на Солангае. Они тут напоминали афроазиатских мусульман в городах родной Швеции, где четверть века назад образовались целые шариатские кварталы с обычаями такого же агрессивно-воровского толка. Постепенно Юхан начал понимать: сходство не случайное. На Солангае, тоже были мусульмане-мигранты, получавшие от лидеров регулярные накачки в стиле: «пророк учит стричь шерсть с неверных». И это происходило тоже при негласной поддержке властей (клоунского Меджлиса ИБРС, и специального подкомитета ООН по культурной идентичности Севера Новой Гвинеи).

Короче: в этой заднице насаждалась та же особая толерантность, что в Скандинавии. А отличие было в том, что солангайские (якобы) батаки считались тут титульной нацией, поэтому ЯФМИК обязана была давать им преимущество в приеме на работу. И каждая заявка менеджера или инженера на этнически иных (более нормальных) рабочих, была  битвой, к которой следовало подготовиться - например, запастись таким фото и видео. Сейчас (просмотрев на экране смартфона свой улов), Юхан решил «убедительно!».

…

Радуясь такому удачно снятому сюжету, Юхан Тагтгрен некоторое время не обращал внимания на усиливающийся звук, вроде гудения пчелиного роя. Теперь же, он решил поискать источник звука, огляделся. Затем посмотрел на небо, и спонтанно выругался, настолько удивительная картина ему открылась.

Весь юго-восточный сектор был занят летящими самолетами, причем ретро. Что-то из истории Второй Мировой войны. Как в кино «Битва за Британию» или «Перл Харбор». Первое родившееся предположение было таким: «кто-то снимает кино». Потом у него возникли контраргументы. Почему над городом? Зачем такая прорва самолетов? Так кинокомпания может обанкротиться от запредельных расходов на технику. Но если не съемки кино, то что это? И через минуту жизнь дала ответ.

Первая шеренга самолетов выполнила синхронное пикирование, и сбросила какие-то предметы, похожие на стандартные бочки с топливом. «Если это кино, то хреновое» (подумал Юхан) и, повинуясь зову интуиции, метнулся от окна в дверной проем, где капитальные конструкции здания давали какую-то уверенность. В общем, он поступил примерно как при угрозе землетрясения, и не ошибся с выбором тактики. Прошло еще несколько секунд, а затем серия мощных ударов потрясла здание.

Если бы главный офис ЯФМИК фигурировал среди первичных целей налета, Юхану не помогла бы даже эта предосторожность. Но офис был среди вторичных целей, и бомбы авангарда легли в стороне, поразив здание полицейского департамента, базу сил ООН, электростанцию, главный узел водоснабжения, станцию телефонной связи, телецентр, аэропорт, морской терминал. Получили порцию бомб парадная Площадь Меджлиса, и элитный квартал. Да, в Лоренгау была своя элита, живущая в отдельном квартале.

В здании-офисе ЯФМИК вылетели все стекла, обрушился фасад, и упала часть кровли. Остальное качнулось и стабилизировалось. Инженер Юхан догадывался: это только до следующей серии бомб. Он, не теряя времени, метнулся по лестнице вниз, и еле успел. Взрывы прогремели, когда он выскочил на улицу. Несколько бомб упали на рыночной площади. Точнее - так. Юхан, выскочив из дверей офиса, увидел летящие бомбы и, не рассуждая, рыбкой прыгнул в канализацию. Вроде бы, примитивная штука - открытая ливневая канализация в экваториальной зоне. По сути, просто траншея, укрепленная наклонной бетонными плитами. Траншея! Ключевое слово! Юхан плюхнулся туда, и отметил (краем сознания) что местные «условные батаки» используют эту открытую канализацию НЕ ТОЛЬКО, как ливневую. Ладно, лучше  нырнуть в дерьмо, чем…

…Чем то, что случилось с людьми, находившимися на рынке. Они не сообразили, что начался мощный авиа-налет, и события развивались по схеме: «спасайся, кто может». У инженера Юхана Тагтгрена не было опыта попадания в зону энергичных боев, так что картина, увиденная, когда он (через минуту) встал из траншеи (по уши в дерьме) стала настоящим шоком. «Будто бульдозер протаранил лавку шавермы» - такой была первая ассоциация. Затем Юхан идентифицировал предметы, разбросанные вокруг, и тут его судорожно вывернуло - он добавил к содержимому траншеи свой недавний завтрак. В следующий момент (рефлекторно вытерев губы ладонью) он глянул на офис…

…Но офиса не было. На месте 5-этажного здания красовалась огромная куча всякого строительного мусора (битые бетонные панели, торчащая арматура, погнутые трубы, поломанная мебель). Над всем этим кружились в задымленном воздухе, будто, белые бабочки - тысячи клочков бумаги. В куче мусора что-то лениво горело, так что потоки горячего воздуха поднимались вверх, закручивались в дымный торнадо, и заставляли бумажки легкомысленно летать и танцевать, будто празднуя освобождение из тесных офисных шкафов. У Юхана мелькнула мысль: вдруг кто-нибудь еще выжил? Можно попытаться откопать. Но, снова усилилось пчелиное гудение. Юхан глянул на небо и, больше не думая о спасательных работах, вторично шлепнулся на дно траншеи...

…Вторая фаза авиа-налета была еще разрушительнее, чем первая. Главные задачи по точечным объектам были выполнены, и началась «обработка площадей». Самолеты с завораживающим изяществом чертили петли и спирали в воздухе, порой снижаясь до сверхмалой высоты, всего в нескольких метрах над столбами ЛЭП. Короткие очереди, выпущенные из авиационных пушек, поражали топливные емкости на автозаправках, автобусы на парковках, двухэтажные здания торговых центров. Зажигательные бомбы падали посреди кварталов, плотно застроенных лачугами, там мгновенно разгорались пожары, жители выскакивали на улицу и попадали под огонь авиационных пушек…

…Затем все стихло. Точнее – стихло «пчелиное гудение», взрывы и выстрелы. Теперь слышался лишь негромкий гул пожаров. И еще что-то слабое, на границе восприятия, возможно – хруст проседающих конструкций разрушенных домов. Иногда – какие-то невнятные звуки человеческого происхождения. Кто-то стонал, кто-то звал кого-то…

…Шведский  инженер выпрямился во весь рост, внимательно осмотрелся, и покинул канализационную траншею. Интуиция подсказывала ему: тут больше нечего бомбить, поэтому, авиа-налет завершен. Дальше будет что-то другое - понять бы: что?

В таких случаях иногда полезен интернет. Национальный провайдер ИБРС-телеком по понятным причинам уже не работал, а спутникового телефона у Юхана не было, но на смартфоне была опция «FWF», позволявшая не только использовать Wi-Fi на больших расстояниях, но и подключаться к стрателлитной «пиратской» сети OYO. Точнее, OYO проектировалась так, что для подключения к ней нужна только опция «FWF», но это в данном случае несущественные детали, а главное: у Юхана был интернет. Оставалось разыскать нужную информацию (если она вообще есть в сети). А она в сети была.

Так Юхан Тагтгрен узнал, что происходит, и (по ссылке) зашел на сайт бугенвильского авианосца «Хаббакук-плюс». Там, на главной странице, размещалась инструкция для «контрактных специалистов из развитых стран, и для туристов». После вводной фразы «командир корабля сожалеет о проблемах, доставленных вам в борьбе с терроризмом» следовал совет: «идти по центральной улице к пункту эвакуации» (карта прилагается). Альтернативный совет: «если идти сложно, то расстелите что-нибудь яркое - ориентир, который виден с дрона, и мы быстро найдем вас». Последний совет: «если вам нужна срочная помощь - напишите в окне под этой инструкцией, где вы и что с вами».

Этот последний совет показался Юхану подходящим. Он написал в окне короткое сообщение: «Веду спасательные работы у офиса ЯФМИК. Инженер Тагтгрен».

Именно в процессе спасательных работ (разбора завалов на месте рухнувшего здания главного офиса ЯФМИК) застала Юхана авангардная команда фиджийского десанта, высадившаяся на бронемашинах полутора часами позже. От этого у фиджийцев сразу возник импульс глубокого уважение к этому шведу. Бывают же такие люди, как он!

…

*31. Две унции золота за живого, пол-унции за мертвого.

С утра до полудня той же даты 12 июля. Лоренгау.

Эвакуационный пункт: отель «Nabob-Inn».

Тот самый отель «Nabob-Inn», с которого начались приключения пассажиров. Отсюда позавчера, по понятной причине, спешно уехали все постояльцы, но остался персонал (китайцы), осталась автономная система электропитания и водоснабжения, и остался неплохо оборудованный медпункт - правда, без медиков. Как пояснили перепуганные китайские сотрудники, вся медицинская служба отеля была набрана из малазийцев, и позавчера эти малазийцы спешно уехали вслед за постояльцами. Никто не остался.

У молодых полковников Акато Оуноко и Наилау Тимбера возникла досада. Все шло в соответствии с планом, но одна мелочь выбилась: среди самых ценных иностранных специалистов – тех, что связаны с геологией – несколько погибли, и трое ранены. Эти специалисты приехали на утреннее совещание, в главный офис, и их накрыло. Еще ряд специалистов работали с раннего утра на электростанции, их накрыло там. Возможно, некоторые выжили, и десантники ищут их, но если найдут, то скорее всего, опять-таки раненных или травмированных. Значит, нужен медсервис. Где его взять? Есть военные фельдшеры с авианосца, но их квалификация может быть недостаточной для сложных случаев. Но вдруг: удача. Доктор Синти Расетти с лайнера «Мидгардсорм», отличный судовой врач с канадской квалификацией вызвалась помочь делу.

…

С того момента, как фиджийские десантники взяли Лоренгау под контроль, произошло немало событий.

Прикатили четыре незийских «морских трамвая» на подводных крыльях, забрали всех освобожденных пассажиров и членов экипажа «Мидгардсорма» (кроме Синти), и еще арестованных непальских миротворцев. Всех их переправляли в Кавиенг.

Стало известно, что туда, в Кавиенг (Новая Ирландия) идет лайнер «Мидгардсорм».

Тут, в отеле «Nabob-Inn» в Лоренгау, офицеры Фиджи и Бугенвиля стали агитировать  контрактных иностранных специалистов (т.е. переманивать их с нынешней работы).

Теперь – о мотивах судового врача «Мидгардсорма».

Синти Расетти осталась не из гуманных соображений (она даже не думала о каком-то абстрактном гуманизме). Просто, у нее сработал рефлекс хорошего врача: «если здесь травмированные люди, то здесь мое место». Еще, она чувствовала потребность быстро восстановить самоуважение после двух дней и трех ночей в унизительном плену. Если смотреть на обстановку объективно, то среди десятков людей, получивших травмы и ранения при бомбардировке, нашлось только шесть действительно сложных случаев, с которыми не справились бы военфельдшеры. Доктор Расетти вообще удивилась, что пациентов так мало (при том, что небольшой город разрушен почти полностью). По ее прикидкам, должны быть тысячи пострадавших. А затем, итало-канадка заметила, что пациенты – только иностранцы, ни одного местного. Будь это неделю назад, Синти бы возмутилась такой дискриминацией, но сейчас у нее не было желания спорить. Она не готова была сказать: «они такие же люди, как мы». Конечно, люди… Но не такие же.

К полудню работа для Синти Расетти была исчерпана. Все серьезно травмированные приведены в стабильно состояние (жизнь вне опасности). Все легко травмированные - в порядке. В процессе, Синти отметила: квалификация фельдшеров с авианосца весьма достойная. В теории есть пробелы, зато типовые действия на практике отточены, как у циркового жонглера. Швы и шины почти на уровне рефлексов. С такими ассистентами приятно работать. И отдыхать с ними тоже было неплохо. Простые веселые ребята.

Синти могла улететь отсюда на Кавиенг в любой момент - полковник Наилау Тимбер  обещал отправить ее самолетом, как только она захочет. На дороге около отеля стояли несколько «zero-neo», готовых к полету. Но было бы неправильно отказаться выпить с фельдшерами-ассистентами по рюмке рома за успешную работу. Еще, Синти зверски проголодалась – а тут как раз военно-полевой обед...

…Что такое военно-полевой обед в бугенвильско-фиджийском стиле?

Это много-много разных вкусных кусочков:

Курица. Тунец. Кальмар. Батат. Ананас. Банан.

Плюс: острые корейские салаты.

И бочка кофе с ромом, чтобы запить все это.

Антураж: море, солнце, песчаный пляж, шорох волн, и тени от пальмовых крон.

Свежее дополнение к антуражу: австралийский вертолетоносец «Несторис».

Этот большой корабль подошел и встал на якорь в трех милях от берега – зачем?

Публика за обедом строила разные версии, соревнуясь в изобретательности, и вдруг (будто бы безотносительно к теме вертолетоносца) зазвонил радиотелефон старшего фельдшера. Тот ответил что-то по-фиджийски, а затем повернулся к итало-канадке.

- Док Синти, к блок-посту вышел какой-то человек, сказал, что работник ЯФМИК, но сержанту кажется, что человек неадекватный. Может, в шоке. Вы бы глянули, док.

- Хорошо, - сказала Синти, прожевала изумительно аппетитный кусочек тунца, запила глотком кофе, и двинулась к блок-посту на углу главной улицы и дороги вдоль пляжа.

Она вовсе не ожидала увидеть кого-либо знакомого, но тут случился сюрприз.

Персонаж, ради которого она пришла, был явно не рад этой встрече, даже делал Синти отчаянные знаки, умоляя не узнавать его… Зря надеялся.

- О! – объявила она, - Это же Габриел Роденблот, уполномоченный комиссар ООН! Вы помните меня, комиссар? Вы прочли мне такую лекцию о преимуществах ислама…

- Мисс Расетти! – воскликнул персонаж, - Я лишь хотел уладить конфликт!

- Док, - спросил фиджийский сержант, - а это точно уполномоченный комиссар ООН?

- Абсолютно точно, - сказала она.

- Ага-ага! - произнес сержант, бросив цепкий взгляд на Роденблота и, по его реакции,  удостоверившись, что все так и есть, - Ух ты! У нас хорошая добыча, док Синти!

В этот момент, уполномоченный комиссар ООН громко икнул, и начал падать. Но ему помешал фиджиец: подхватил, и аккуратно усадил его на грунт. Синти присела  рядом, привычно положила руку на шею комиссара, и нашла пульс…

- Он сейчас не умрет, а? – тревожно спросил фиджийский сержант.

- Нет, с ним ничего страшного, но ему нужен сладкий чай, - ответила итало-канадка.

- А сладкий кофе годится?

- Годится, если не очень крепкий.

- Ага! - фиджиец  снял фляжку от пояса, и подмигнул ей, - Ух! Босс Наилау обещал за живого Роденблота две унции золота, а за мертвого - пол-унции. Живой лучше!

…

Этот же время (полдень 12 июля) на австралийском вертолетоносце «Несторис».

Наблюдатель в кабине на мачте, не отрываясь от стереотрубы, произнес в микрофон:

- Сэр! Это вышка! Рапортую: униаты схватили целевую персону.

- Ясно, вышка, - ответил командир корабля, капитан первого ранга Джим Уэйнс, - что происходит сейчас? Вы следите за перемещениями целевой персоны?

- Да, сэр. Там целевой персоне оказывают медицинскую помощь… Ничего серьезного, кажется. Теперь солдаты посадили его в коляску мотоцикла. Везут в сторону полевого аэродрома… Это все, сэр. Я потерял их из виду.

- Ясно, вышка, - повторил каперанг Джим Уэйнс, - продолжайте выполнение задачи, и немедленно сообщите, если снова увидите целевую персону.

- Да, сэр, - подтвердил наблюдатель.

Приказ «продолжайте выполнение задачи» был простой формальностью. Наблюдение принесло результат. Теперь стало очевидно, что Габриел Роденблот, уполномоченный комиссар ООН, арестован фиджи-бугенвильскими военными и, вероятно, вскоре будет отправлен самолетом на Новую Ирландию, или сразу на Бугенвиль. Это означало, что задание вертолетоносца «Несторис» (эвакуировать Роденблота) – провалено, и сейчас (немедленно!) следует доложить министру обороны.

Каперанг Уэйнс беззвучно (одними губами) выругался, и сказал в селектор:

- Офицер коммуникации, установите контакт с самым верхом.

- Да сэр… - послышался ответ, а немного позже голос министра, - …Что у вас?

- Эвакуация целевой персоны невозможна, сэр.

- Как это невозможна?! Где Роденблот?

- Сэр, мне очень жаль, но Роденблот не смог выйти к целевой точке для эвакуации. Его захватили униаты на своем блок-посту. Сейчас они везут его на временный аэродром.

- О, черт… Капитан Уэйнс, вы уверены?

- Да, сэр, я уверен. Мой наблюдатель отслеживает берег. Я могу прислать видео.

- Хорошая идея, капитан Уэйнс. Присылайте это видео, - пробурчал министр обороны и прервал связь.

…

*32. Любая инициатива наказуема исполнением.

Та же дата и время: 12 июля, полдень. Канберра, бэк-офис премьер-министра.

Состав присутствующих не претерпел изменений. Премьер-министр Кэмерон Дремер, плюс «большая пятерка», плюс атташе Чарльз Найтхарт, который, как уже стало ясно, единственный, кто в этой ситуации научился отчасти прогнозировать события, и хоть приблизительно знает, что можно предпринять для урегулирования «апостольского кризиса» (как навали это СМИ).

С вопроса о названии и началась сегодняшняя встреча.

- Почему газетчики назвали кризис «апостольским»? – пробурчал Дремер.

- Это элементарно, - отозвалась Ева Алемано, министр финансов, - любой грамотный сочинитель брендов пришел бы к такому или аналогичному названию. Апостольский престол Папы Льва-Пия Первого, и апостольские претензии патера-людоеда Макнаба, формируют интерес телезрителей к этой теме. Это конфликт двух самых знаменитых католических лидеров современного мира. А кровавая каша в Ново-гвинейском море малоинтересна для широкой публики, поскольку за два года это приелось. Точнее, это приелось гораздо раньше. Там каша с момента создания Республики Папуа в 1975-м.

- Циничная спекуляция для плебеев! - припечатала Мелисса Литч, глава МИД.

- На этом, - заметила Алемано, - держится вся политика цивилизованного мира.

- Нет, вы преувеличиваете, - возразил Джонотан Лансинг, министр внешней торговли.

- Я слегка преувеличиваю, - ответила она, - конечно, политика цивилизованного мира содержит примерно 5 процентов реальных поводов: сырье, машины, продовольствие, некоторые другие материальные товары. Но эти товары как корневая система. Они не поднимаются над поверхностью почвы. Над поверхностью видны только цветочки.

- Похоже, мисс Алемано, у вас сегодня превосходное настроение, - предположил Эрнст Карлайл, директор UCNS (Объединенного Комитета Национальной безопасности).

- Вы правы, Эрнст. Я вчера неплохо провела время.

- А-а, - он кивнул, - ночь на яхте адвоката Логриса Фирфайна, не так ли?

- Да. Я взрослая разведенная женщина, чего мне стесняться? Некоторым тут нравится спускать деньги в казино «Crown Plaza», а я предпочитаю коктейли и секс на яхте.

Упоминание казино как-то резко смутило директора Нацбезопасности. Это привлекло внимание премьер-министра Дремера, и он постучал авторучкой по столу.

- Леди и джентльмены! Давайте прекратим обмен колкостями! У нас проблема, и надо экстренно найти приемлемое решение. Мистер Толхалл, что нового о Роденблоте?

- Новости не очень хорошие, - ответил министр обороны, - точно так, как предположил капитан Уэйнс, униаты вывезли его из Лоренгау самолетом. По свежим данным нашего радиоперехвата, аэропорт прибытия: Эмпрессогаста.

- Эмпрессогаста, это столица Бугенвиля? – на всякий случай уточнил Дремер.

- Да, сэр. Это новая столица Бугенвиля. Их старая столица разбомблена в Новогодних войнах, а новая построенна в прошлом году. С февраля она играет еще роль столицы Политэкономической Тройной Унии. Это формальный титул, а не реальное положение. В фактическом смысле центр Унии, это Лантон-на-Тинтунге, поскольку Меганезия, без сомнений, доминирует в Унии, из-за своего военно-экономического превосходства.

- Формальности важны, - авторитетно сообщила Мелисса Литч.

- Формальности… - эхом отозвался премьер-министр, покрутил в руках авторучку, и решительно произнес,  - …Будем надеяться, что у Роденблота хватит ума не слишком откровенничать с бугенвильцами. Оставим этот вопрос, и перейдем к заслушиванию дипломатического плана, подготовленного МИД.

- Мистер Дремер, - отреагировала Литч, - наш план представит младший коллега.

- Я уже понял это, - сказал премьер министр.

- Минуту! - вмешался директор Нацбезопасности, - Мне сегодня уже дважды звонил Кегерали Сепангиан, директор KRD, спецслужбы Малайзии. Он настаивает, чтобы мы срочно предприняли что-то в ответ на агрессию Унии против Республики Солангай.

Премьер-министр Дремер покачал головой.

- Мы не будем тратить время на то, с чем справится офисный персонал МИД. Как меня заверила миссис Литч, наш МИД еще до полуночи, направит ноты, выражающие наше решительное возмущение варварским актом… Как вы это назвали, миссис Литч?

- Урбаницид, – подсказала глава МИД.

- Да! – образовался Дремер, - Слово «геноцид» за сто лет надоело всем, а «урбаницид» современный красивый термин, придуманный… Э…

- В Евросоюзе, в начале Второй Холодной войны, - снова подсказала Мелисса Литч.

- Да! - повторил премьер-министр, - Современный термин, уже имеющий европейское признание. Европейская стилистика в дипломатии, это важно, я полагаю. А по поводу практических реакций на эти действия Фиджи и Бугенвиля, мы приняли вчера ясное и взвешенное решение… Напомните мне формулировку, мистер… Э…

Тут премьер-министр перевел взгляд на атташе Чарльза Найтхарта.

- …Найтхарт, сэр, - тактично напомнил тот, и подумал про себя, что премьер-министру  лучше бы отказаться от привычки принимать на ночь модные транквилизаторы, иначе недолго и собственное имя забыть, не говоря уж об именах собеседников.

- Да! – Кэмерон Дремер кивнул, - Так, вы напомните мне вчерашнюю формулировку?

- Конечно, сэр. Была принята следующая формулировка: «Договор FPDA не требует от Австралии защиты интересов бизнеса Малайзии в Ново-гвинейском море, тем более, в случаях, когда это создало бы риск для национальных интересов самой Австралии».

- Отлично! - тут Дремер снова кивнул, - И, таким образом, мы ограничимся отправкой приличествующих дипломатических нот протеста. Вы согласны, мистер Карлайл?

- При всем уважении, сэр, я не совсем согласен. Вчера эта формулировка отражала всю полноту картины, но сегодня, после оккупации Лоренгау, все усложнилось. Ведь FPDA выступил гарантом неприкосновенности территории Исламской Батакской Республики Солангай. А сейчас столица ИБРС захвачена, и практически уничтожена.

- Это проблема, - задумчиво произнес премьер-министр, - а что скажет миссис Литч?

- Сэр, - ответила глава МИД, - идея по этой проблеме есть в нашем плане.

- Отлично! – тут премьер в третий раз кивнул, - Тогда слушаем мистера Найтхарта.

Чарльз Найтхарт, по вчерашнему маршруту, подошел к настенному экрану.

- Леди и джентльмены! В начале, я повторю одно важное высказывание миссис Литч. Формальности важны! Первая формальность связана с гарантиями для Солангая. Да, в известном документе сказано, что ряд государств дают эти гарантии. Это блок FPDA: Австралия, Британия, Малайзия, Новая Зеландия, Сингапур, и еще вне данного блока: Франция и Япония. Правительства этих стран обязались, в случае угрозы целостности Солангая, совместно принять все возможные меры, не исключая военных. Это точная формулировка, и ключ тут: «совместно». Совместно, значит, все должны участвовать. Теперь, каковы фактические действия государств-гарантов на данный момент?..

…Тут атташе Найтхарт включил монитор, и на экране появилась несложная схема. Он достал ручку-указку (по случаю купленную сегодня) и начал комментировать.

… - Австралия выдвинула к Лоренгау вертолетоносец «Несторис», и этот корабль там, напротив авианосца вторжения. Второй наш корабль: эсминец «Гладстон» выдвинулся севернее Маданга, и патрулирует море. И Австралия, единственная из гарантов, может заявить о своем четком выполнении договоров. Наш флот сделал шаг вперед. Никто из партнеров не вправе требовать от нас чего-либо еще, пока сам не пришлет туда боевые корабли. По мнению аналитиков серьезных газет, никто из партнеров не готов на это.

… - Британия лишь созвала чрезвычайную сессию парламента.

… - Аналогично повели себя Сингапур, Франция и Япония.

… - Малайзия направила авиаотряд истребителей, этот авиаотряд сразу ввязался в бой против авианосца Бугенвиля, и был разбит. В живых остался пилот одного самолета, сдавшийся из-за повреждений в воздухе, и уведенный победителями в Кавиенг. Но эти действия предприняты до вторжения Бугенвиля и Фиджи в Лоренгау. По формальным признакам, это не относится к делу. А после вторжения Малайзия бездействует.

… - Мнение аналитиков единодушно: поскольку авианосец униатов размещен рядом с морскими добывающими платформами, власти тех стран, чьи компании там работают, предпочтут не рисковать, ведь, если что, платформы ЯФМИК будут разрушены.

… - Новая Зеландия начала обсуждать в парламенте возможность выхода из FPDA, по мотиву злоупотреблений со стороны Малайзии. У правящей партии в Новой Зеландии просто нет другого выхода. Там усилилась партия жестянщиков, простите за сленг. Я поясню, и покажу политологические материалы, если будут вопросы об этом.

… - Следовательно, в ближайшее время никто не может бросить упрек Австралии.

Чарльз Найтхарт прервался на несколько секунд и переключил картинку на экране.

… - Разумеется, наша формальная правота не исключает фактора скрытого давления на австралийских политиков со стороны заинтересованных концернов. Такое давление не ограничится только проблемой ИБРС, а распространится также на зависшую проблему владения леспромхозами и масличными плантациями севера Папуа. Группа известных магнатов желает, чтобы вооруженные силы Австралии вмешались в процесс, вернули Лоренгау под контроль ЯФМИК, и поддержали в Папуа силы президента Инсара. Эти желания трудно игнорировать, но их можно перевернуть методом встречного пала.

… - На следующей картинке показана возможная реализация. Австралия внезапно, без консультаций с партнерами по военным блокам, отзывает свои боевые корабли из всех  отдаленных миротворческих миссий: Африка, Центральная Америка, Западная Азия. Я подсчитал по открытым источникам: это четыре фрегата, две субмарины, пять малых корветов, и палубная авиация короткого взлета-посадки. За счет этого Австралия резко увеличивает военный потенциал в Ново-гвинейском море. А через СМИ вбрасываются слухи из компетентных источников о подготовке к Третьей Новогодней войне.

… - Вот примерно как вероятно отреагирует фондовая биржа по тем инвестиционным позициям, которые интересуют упомянутых магнатов. На графике четыре прогноза из взаимно-независимых профессиональных СМИ. Прогнозы чуть отличаются, но тренд одинаковый у всех. Показанные концерны будут терять до 5 процентов цены в день. У брокеров это называется: штопор. Чтобы выйти из этого штопора, магнаты нажмут на тормоза, и начнут уговаривать австралийских политиков отказаться от военного пути решения кризиса. Австралия согласится – покапризничав немного для приличия.

… - После этого мы можем пойти на все разумные уступки в вопросе о севере Папуа. Азиатские меценаты уже не будут противиться этому. Такова общая идея.

Атташе отложил указку и церемонно поклонился.

- Гм… - скептически отозвался министр обороны, - …Вы думаете, азиатские меценаты настолько доверчивы, что примут эти игры с перегруппировкой за чистую монету?

- Нет, мистер Толхалл, я так вовсе не думаю. Но если в ответ на начало австралийской перегруппировки, начнется перегруппировка сил Фиджи и Бугенвиля, при неявном, но заметном участии Народного флота Меганезии, то меценаты поверят.

- Я что-то не понял,- произнес министр внешней торговли, - при неявном, но заметном участии Народного флота Меганезии, это как?

- Это, мистер Лансинг, как в случае с гибелью малазийских истребителей.

- Э-э… Но разве эти истребители погибли не в бою с фиджийскими «zero-neo»?

- Нет, мистер Лансинг. И, я думаю, мистер Толхалл может объяснить лучше всего.

- Атташе прав, - проворчал министр обороны, - малазийцев сбили нези. Вероятно, там действовали незийские флаеры альтернативного четвертого поколения.

- Мистер Толхалл, а что такое флаеры альтернативного четвертого поколения?

- Это значит, мистер Лансинг, что у военной техники несколько путей развития. И есть ветвления: главный путь дополняется альтернативами. После Второй Мировой войны, главным путем истребительной авиации стали реактивные сверхзвуковые самолеты со  стреловидными контурами. А нези выбрали альтернативу: это продвинутые винтовые дозвуковые аппараты специальной формы, придуманные в США в конце 1940-х.

Кэмерон Дремер постучал авторучкой по столу.

- Джентльмены! Давайте не углубляться в технические детали. Мы обсуждаем сейчас дипломатический ход, предложенный мистером Найтхартом. Какие будут мнения?

- Идея интересная, - произнесла Ева Алемано, успевшая включить свой ноутбук, - это отличный повод свернуть участие Австралии в запредельно дорогих миротворческих миссиях на другом краю планеты. Такие миссии, как мне кажется, неуместны для нас в период супер-кризиса. Но что, если эта игра в подготовку к Третьей Новогодней войне действительно приведет к войне с нези?

- Миссис Алемано, - ответил атташе,  - риска нет, если согласовать правила игры.

- Согласовать с нези? – уточнила она, быстро щелкая клавишами на ноутбуке.

- Да, - подтвердил он, - у меня хороший контакт, через который это можно сделать.

- Совсем интересная идея, - прокомментировала министр финансов, - но, есть важное обстоятельство: такая игра обрушит сегмент фондовой биржи не только в Азии, но и в остальном мире. Финансы глобальны, это реальность. И наши инвестфонды потеряют огромные деньги.

- Простите, мэм, но потеряют лишь те инвестфонды, у которых не будет информации.

- Ах, вот что вы задумали! - тут министр финансов поправила свои модные очки, - Вы предлагаете включить доверенные инвестфонды в инсайдерскую игру на бирже?

- Да, мэм. Можно информировать только такие инвестфонды, которые затем применят выигранные деньги для полезных целей.

- Хорошая формулировка, – тут же вставил премьер-министр.

- Хорошая, - согласилась Ева Алемано, - только ведь нези тоже получат информацию, позволяющую строить сверхприбыльную инсайдерскую игру.

- Это нехорошо, - заметил директор Нацбезопасности.

- Увы, мистер Карлайл, - атташе развел руками, - но это неизбежно. Нези не воюют без понятной выгоды для своей национальной экономики. Этот их принцип касается также военно-информационных спецопераций, без, собственно, войны.

Ева Алемано, уже что-то прикинувшая на своем ноутбуке, сообщила:

- Выгода для нези получится вполне достаточная, чтобы они вошли в игру.

- А на что могут рассчитывать инвестфонды с полезными целями? – спросил Дремер.

- Вот, посмотрите, - предложила она, развернув к нему экран ноутбука.

- Очень достойно, - произнес он, и окинул взглядом присутствующих, - я думаю, всем понятно, что не следует разглашать информацию, прозвучавшую в этой комнате.

Все многозначительно промолчали. Кто-то из присутствующих (владеющий несколько большей информацией, чем прочие) отметил про себя: все развивается в направлении, которое задал генеральный советник Миллсон на переговорах с майором фон Зейлом в Маданге. Но (как уже отмечено) это не вслух. А сейчас Эрнст Карлайл объявил:

- Вопрос национальной безопасности, леди и джентльмены.

- Верно, - подтвердил Дремер, и внимательно взглянул на атташе, - вам тоже понятно, мистер Найтхарт?

- Да, сэр. Если это вопрос национальной безопасности, то я буду молчать, как рыба.

- Вы верно поняли, мистер Найтхарт. И вы можете рассчитывать на бонус, если ваши действия приведут к желаемому результату. Что вам для этого необходимо?

- Мне надо как можно быстрее попасть в Кавиенг, мистер Дремер.

- Хорошо, - премьер-министр кивнул, - вы получите служебный самолет. Сейчас надо решить, что мы скажем, если об этом пронюхают наши союзники. Мистер Карлайл?..

Директор Нацбезопасности коротко кивнул.

- Да, мистер Дремер. Я полагаю, что мистеру Найтхарту нужна вторая задача, которая подкрепит первую, кроме того, станет легендой для наших союзников, и для СМИ.

- Это разумно, - подтвердил министр обороны.

- Да, - согласился премьер-министр, - и какая вторую задача, мистер Карлайл?

- Я предлагаю, чтобы выбор сделал сам мистер Найтхарт.

- Ладно, - согласился Дремер и посмотрел на атташе, явно ожидая его ответа. Это был очередной звездный час, и Найтхарт произнес:

- Я предложил бы задачу о выходе бугенвильско-фиджийских военных из Лоренгау.

- Мм… - Кэмерон Дремер задумался, - …Задача не выглядит легко решаемой.

- Именно! - сказал Карлайл, очень быстро понявший предложенный финт, - Поэтому я поддерживаю идею мистера Найтхарта. Задача не выглядит легко решаемой! И, когда мистер Найтхарт решит ее, Австралия получит очередное морально-дипломатическое преимущество над некоторыми, в формальном смысле, нашими союзниками.

- Мм… Мистер Карлайл, вы полагаете, что это действительно удастся решить?

Директор Нацбезопасности снова кивнул.

- Да, мистер Дремер. Нам надо успеть начать переговоры, чтобы выход бугенвильско-фиджийских военных из Лоренгау казался результатом австралийкой дипломатии.

- Мм… Я не улавливаю смысла, мистер Карлайл. Что мы должны успеть?

- Я поясню. По Протоколу SL Марианского меморандума, Тройная Уния обязалась не захватывать ИБРС, и не разрушать шельфовые промыслы в ИБРС, под обязательство Японии и Франции не препятствовать сотрудничеству своих корпораций с фирмами в Тройной Унии. Также, по Протоколу SL, в ИБРС не могут создаваться военные, либо террористические базы. Это должны были обеспечивать силы ООН, но они пустили в Лоренгау боевиков «Jamaat4sea», и ВВС Малайзии. Так что, по Протоколу SL, у Унии  возникло право применить оружие для восстановления статус-кво.

Глава МИД подняла руку в знак того что желает высказаться.

- Тут следует уточнить. Униаты злоупотребили статьей Протокола SL. Бомбардировка города Лоренгау, и действия десанта, являются несоразмерным применением силы.

- Вероятно, миссис Литч, вы правы, - ответил Карлайл, - но в Протоколе SL нет ясных трактовок соразмерности. Вот если силы униатов останутся в Лоренгау, то получится нарушение обязательств перед Японией и Францией. Известно, что меганезийцы и их союзники-униаты выполняют сделки. Значит: униаты скоро уйдут из Лоренгау. Этого мнения придерживается хорошо информированная ЯФМИК (Японско-Французская и Малайская  Интернациональная концессия). Они не сворачивают работы на шельфе, и намерены в ближайшее время восстановить свой офис, разбомбленный в Лоренгау.

- Странно, - заметил министр внешней торговли, - почему-то из участников концессии  названы в Протоколе SL лишь Япония и Франция. А что третий участник: Малайзия?

- Униаты, - сказала Мелисса Литч, - не договариваются с исламскими государствами.

- Как? Вообще? – удивился он.

- Да, - она кивнула, - по доктрине униатов, нет смысла договариваться с тем, для кого религиозные нормы заведомо превалируют над любым договором.

- А что, - прокомментировала Ева Алемано, - эти униаты ладят с логикой.

Кэмерон Дремер постучал авторучкой по столу.

- Леди и джентльмены, не будем обсуждать эту скользкую область. Вернемся к нашей повестке встречи: к двум дипломатическим задачам мистера Найтхарта. Можно ли на данный момент быть уверенными, что вторая задача решится. Мистер Найтхарт?

- Можно, сэр, - без колебаний, ответил атташе.

- Отлично! – воскликнул премьер, - А как скоро вам надо быть в Кавиенге?

- Чем быстрее, тем лучше, сэр. Весьма желательно застать мистера Фуо Татокиа, но нежелательно звонить ему и назначать встречу по незащищенной телефонной линии.

- Весьма резонно, мистер Найтхарт. Скажите, мистер Толхалл, как быстро вы можете организовать перелет мистера Найтхарта в Кавиенг?

- Уточните, мистер Дремер, нужен ли действительно наибыстрейшей перелет?

- Да, мистер Толхалл, действительно наибыстрейший.

- Тогда мистеру Найтхарту лучше ехать на аэродром Бэйрин прямо сейчас. Там есть на обкатке недавно купленные «Hongdu-Falcon», мы можем использовать один из них.

- А-а… Какой это самолет? – осторожно спросил атташе.

- Это китайский сверхзвуковой учебно-боевой, он долетит в Кавиенг за 2 часа, - бодро пообещал министр обороны. И Чарльз Найтхарт еле удержался, чтобы не воскликнуть:  «Китайский сверхзвуковой на обкатке?! Мама!!! Зачем я в это ввязался?!».

…

*33. Все, что вы боялись знать о самолетах.

Через 45 минут. Авиабаза RAAF Бэйрин, недалеко от Канберры.

12 июля, послеполуденное время.

«Hongdu-Falcon», производства КНР, образца 2010 года, экспортный вариант, с весело подобранной двухцветной окраской: лимонной и салатной, с диким зубодробительным грохотом промчался по полосе и ушел в небо, разворачиваясь левым крылом к солнцу.

- Тест дальний девятый, взлет произвел, системы в норме, - отбарабанил пилот.

- Что? – переспросил несколько подавленный атташе Найтхарт.

- Это я не вам, сэр, это диспетчеру, - пояснил пилот, довольно молодой парень.

- Тест дальний девятый, разрешаю полет по заданному маршруту, - послышался чей-то незнакомый голос в наушниках.

- Вас понял, на заданный курс вышел, конец связи, - ответил пилот. А затем, в немного тесной двухместной кабине с «мотоциклетным» размещением инструктора и курсанта  (пилота и пассажира в данном случае) наступила тишина. Условная тишина, поскольку наушники не могли полностью отгородить человека от рева двух реактивных движков суммарной тягой 5 тонн.

Прошло несколько минут, и пилот спросил:

- Вы в порядке, сэр?

…Пауза, и снова.

- Вы в порядке, мистер Найтхарт?

- Э-э… Я не сразу понял, что вы это мне. Да, я в порядке. А как мне называть вас?

- Второй лейтенант Гай Мохаунд, сэр. Но все зовут меня Инки.

- Инки? Почему?

- Индия-Китай, - пояснил пилот, - у меня вроде талант, разбираться в их технике. А это оказалось важно. Ведь у нас в RAAF какая авиатехника сейчас, вы знаете, сэр?

- Я не интересовался. А какая?

- А такая, сэр. Или британские самолеты, которые собраны в Малайзии, с индийскими движками. Или старые русские самолеты, которые перерисованы и собраны в Китае, с украинскими движками. Например, этот, на котором мы летим. Бывают еще испанские самолеты, которые собраны в Индонезии, с японскими движками, которые сделаны на Северном острове Карафуто, а по-русски - Сахалин. Это в Сайберии, а не в Японии, вы понимаете, сэр? Такая глобализация в эру супер-кризиса… Вы в порядке, сэр?

Атташе Найтхарт ответил только после паузы, которая потребовалась, чтобы осознать: дебильные политические игрища, из которых состоит вся большая политика XXI века, приносят плоды. «Глупость - движущая сила истории», говорил Станислав Лем. Очень глубокая мысль, которая доходит до некоторых даже неглупых людей, лишь когда они испытывают ее правильность на собственной шкуре…

- …Я в порядке, лейтенант Мохаунд, - ответил, наконец, атташе.

- Просто, Инки, меня так все зовут. И не переживайте из-за нашего самолета, сэр. Это хороший самолет, хотя он китайский с украинским движком. Вы ведь не думаете, что гражданские лайнеры, на которых вы обычно летаете, сделаны лучше, правда?

- Э-э… На самом деле, Инки, до настоящего момента я думал именно так.

- Это вы зря, сэр. Вы помните, сэр, аварию в марте, такой широкофюзеляжный Boeing? Оказалось, самолету было 30 лет, очередной ремонт проводился в Бразилии, и там был заменен правый движок, на новый движок, сделанный в Иране.

- Э-э… Простите, вы сказали в Иране?

- Да, сэр, в Иране! А ставили его в Бразилии. А самолету было 30 лет. Вот и пи...

…Тут пилот замолчал, не договорив грубое ругательство. Чарльз Найтхарт вздохнул.

- Понятно, Инки. А теперь скажите: насколько у нас все плохо?

- У нас, в смысле, на борту вот этого самолета, сэр?

- Да, - лаконично подтвердил Найтхарт.

- У нас нормально, сэр! Я не зря торчу в ангаре, когда механики проверяют движки, и вообще все потроха. Мне совсем не хочется грохнуться с неба из-за того, что какой-то иранец прибил лопатки турбины гвоздями, или приклеил приводы элеронов жвачкой. Конечно, это шутка, сэр. Но что-то в таком роде бывает. Вот почему я проверяю...

…Пилот еще некоторое время развлекал атташе специфическими шутками, а затем вдруг в наушниках жестко и звонко прозвучало:

- Борт «Hongdu-Falcon», говорит авиа-патруль Конфедерации Меганезия, вы пересекли воздушный рубеж дистрикта Новая Каледония. Для продолжения полета сообщите ваш маршрут, цель, и состав экипажа на борту, а также характер оружия, если оно имеется.

- Aloha! - ответил пилот, - Мы летим в Кавиенг на экстренные переговоры. Нас двое. Я второй лейтенант Мохаунд, мой пассажир атташе Найтхарт, МИД Австралии. Оружие стандартное: авиапушка калибр полдюйма, не заряжена, боеприпасов на борту нет.

- Так, лейтенант Мохаунд. Это мичман Хафф, авиа-патруль Южного фронта. С какого аэродрома вы летите? Я должен запросить подтверждение.

- С авиабазы Бэйрин, Канберра.

- Так, оставайтесь на связи, я выполняю запрос…

Пауза около двух минут, затем тот же голос:

… - Лейтенант Мохаунд, подтверждение получено. Maeva te Hawaiika. Aloha.

- Maeva oe, мичман Хафф. Конец связи, - сказал австралийский пилот, затем негромко выдохнул, поправил шлем, и заодно вытер пот со лба (хотя в кабине было не жарко).

- Инки, вы впервые контактируете с патрулем нези? – поинтересовался атташе.

- Да, сэр. Но, ребята объяснили мне, какой порядок. Тут у нези все просто, вроде как.

- Вы говорите, все просто. Но, как вы тут узнаете, где граница?

- Никак, сэр. Границу никто не провел. Где-то на северо-востоке Барьерного рифа уже начинается Море Нези. Риф Лихоу - незийский, и рифы Честерфилд, над которыми мы сейчас летим, тоже незийские. На них после Первой Новогодней войны подписывался  договор между нами и нези о взаимном пиратстве.

- О взаимном неприменении силы, и о совместной борьбе с пиратством, - машинально поправил Найтхарт.

- Да, наверное. Вам лучше знать, вы же дипломат.

- Верно, Инки. Я дипломат, и хотел бы я понять, что теперь называется дипломатией.

…

Та же дата и время: полдень 12 июля. Параллельные события в Новой Ирландии.

Кавиенг. Территория вспомогательного военного аэродрома.

Штаб-капитан Джон Корвин Саммерс прошелся перед шеренгой. 45 молодых военных летчиков - тех, которые этой ночью над Ново-гвинейским морем вместе с ним были в реальном воздушном бою на новом флаере Crab-X. Ребята неплохо выглядели, хотя…

…Каждый второй из них получил травмы амбулаторного уровня: растяжения мышц и связок, всякие гематомы, смещения позвонков, легкие сотрясения мозга…

…Корвин подумал: «Вот и полетали на флаере с ультра-маневровыми возможностями. Теоретически 20G в течение секунды абсолютно безвредны для здорового человека. А практически оно чуть иначе выходит…

…Кстати: ведь это был для авиации Народного флота ПЕРВЫЙ ВОЗДУШНЫЙ БОЙ. Раньше действовал запрет штаба на бои с реактивными истребителями противника…

…Кажется, Корвин слишком долго молчал.

- Штаб-кэп, ты в порядке? - спросила вануатианка, пилот-инструктор Фрогги Уатуро.

- Да. А если ты про красные белки глаз, то медицина сказала: это само пройдет.

- Ну, если медицина… - тут Фрогги покивала, и добавила, - …У комэска Махно на вид такая же хрень с глазами, но ему медицина объявила полдня амбулаторных процедур.

- Да, Фрогги, я в курсе. Его крабикс выполнил два разнонаправленных ультра-маневра подряд. На вид Махно в порядке, и даже не уходил в блэкаут, но это явно перебор для организма, и медики решили проверить его более детально. Я думаю: они правы.

- Штаб-кэп, а как там суб-майор Скйоф? – спросил кто-то из строя.

Корвин улыбнулся и предположил:

- Вопрос связан с тем, что я веду этот полигонный семинар вместо него. E-oe?

- E-o, штаб-кэп.

- Ну, я сообщаю, что суб-майор Скйоф отделался растяжением косой мышцы живота. Травма безопасная. Просто, к Скйофу прилетела из дома vahine с киндером…

- Элаора Тимбер? – спросил кто-то еще из молодых летчиков.

- E-o! – тут штаб-капитан снова улыбнулся, – Так что, Скйоф попросил меня провести семинар вместо него. Знаете, ребята, все же, семья с годовалым киндером - это тонкая  психологическая система. Вот так. И, по ориентации взглядов, легко угадывается ваш следующий вопрос: кто тот мужчина на скамейке в ближней курилке? Я сообщаю: это Коннор Макнаб, альтернативно-католический патер, известный, как апостол Папуа…

...В строю послышались резко-удивленные возгласы. Корвин резко вскинул ладонь.

- Внимание, foa! Присутствие Макнаба рекомендовано экспертом INDEMI, и я не стал возражать. Знаете, этот патер сражался против дряни, понаехавшей в Папуа. Так что, в политике он с нашей стороны. Если ему интересна авиация, то aita pe-a. Ну, теперь по рабочей тематике семинара. Разберем последовательно минусы новой машины…

- Анти-перегрузочные кресла! – прохрипел кто-то.

- Суб-лейтенант Отто Гаук, подойдите сюда, - тут же отреагировал Корвин.

- E-o, сен штаб-кэп! – отрапортовал «автор» (англо-креол, как и Корвин, но лет на 10 моложе и на полголовы выше). Он подошел к столу, установленному перед ведущим семинара (на манер полевой кафедры), остановился, почесывая затылок (может, чтоб стимулировать мыслительную деятельность) и спросил, - А вы откуда меня знаете? В смысле, сен штаб-капитан, типа, мы же не встречались раньше.

- Я узнал вас по хрипу, суб-лейтенант, - сказал Корвин, - в ленте рапортов сказано: три умника после боевого вылета так обожрались мороженым, что мигом застудили горло, причем настолько, что дошло до амбулатории. Имена указаны. Два умника, это Халки Пенто и Фйаре Пенто, они вануатиане, и они рядом с инструктором Фрогги Уатуро. И остается, методом исключения, только третий умник с характерным хрипом.

В строю раздались добродушные смешки, а суб-лейтенант Гаук заявил:

- Это не страшно, штаб-кэп, я в порядке.

- Тогда, Отто, я слушаю твои конструктивные предложения насчет кресла.

- Ну… - молодой пилот снова почесал затылок, - …Я думаю: кресло должно быть не креслом, а такой штукой. Вроде кокона у насекомых. Чтоб со всех сторон. А то, меня, например, так херануло ухом об край подголовника при боковом рывке, что, хотя там эластичный материал, все равно до сих пор в мозгах звенит.

- Кокон? И как вы это представляешь себе?

- Ну, хер знает. Насекомые же как-то плетут эти коконы. Разве мы тупее насекомых?

- Тишина в строю! – негромко рявкнул Корвин, пресекая новую серию смешков, - Так, придется уточнить: мы говорим о технике, а не о биологии. Попробуй еще раз.

- Но, штаб-кэп, ведь эволюционная диалектика одна и та же.

- Эволюционная диалектика? Хэх! Это реально по теме. Продолжай, Отто.

- Ну… Вообще то это было на кратких курсах политэкономии.

- Что – это? Давай, Отто, инициативнее!

Суб-лейтенант еще раз задумчиво почесал затылок.

- Ну, Гегель, говорил про три закона…

- Ну, Гегель… - отозвался Корвин, и процитировал… - Однажды Гегель ненароком и вероятно наугад назвал историка пророком, предсказывающим назад… Так! Тишина! Слушаем суб-лейтенанта Гаука, не мешаем ему формулировать.

- Штаб-кэп, лучше суб-лейтенант Тиа Аями это сформулирует. У нее отлично было по политэкономии. А у меня не отлично. И еще у меня в мозгу звенит.

Указанная Тиа Аями (невысокая, изящная гавайской японка) возмущенно фыркнула.

- Отто, ты охерел совсем! Выдумал какие-то коконы, а отдуваться мне, что ли?

- Ну, Тиа! Я найду тебе в и-нете медиа-книжку по регеттону, которую ты хотела.

- Ладно, только не виляй после, - сказала она, и отбарабанила, - диалектика эволюции опирается на три закона: единство и борьба противоположностей, переход количества в качество, и отрицание отрицания.

- Хорошо, - Корвин кивнул, - осталось применить как три закона к нашему креслу.

- Э-э… Если по диалектике, то противоположности, это кресло и перегрузка. Ну, типа, перегрузка хочет поломать пилота, а кресло хочет защитить его. Дальше, на больших количественных значениях перегрузках должно качественно измениться кресло. Оно, выражаясь философски, должно стать уже не креслом, а другой херней. Ну, например, коконом, как Отто сказал. А третий закон… Может, что-то такое должно произойти с дизайном, чтобы перегрузка сама себя рассеяла. Как в айкидо. Любая сила ограничена сферой своего действия. Вымани ее из этой сферы, и она рассеется.

Светловолосая девушка, стоявшая в шеренге, довольно ловко опираясь на блестящий металлопластиковый костыль, мгновенно отреагировала:

- Эврика! Сфера! Точно! Такое было в кино по астронавтике!

- Что именно было? - спросил Корвин, - И кстати, вы…

- …Лейтенант Эппи Хундес, сен штаб-капитан, - сказала она.

- Что с ногой, лейтенант? – спросил он.

- Ничего. Коленный сустав как-то повернулся при ультра-маневре.

- Это не ничего. Ты была у медиков?

- Да. Медики сказали: дел на неделю, дали таблетки, и костыль, чтоб не грузить ногу.

- Тогда ладно. А что означал возглас «Эврика»?

- В кино была такая хрень, - сообщила она, - типа, сфера с жидкостью, равноплотной человеческому телу. Что-то между обычной морской водой и водой в Мертвом море.

- И? – спросил он.

- И, - сказала она, - в такой сфере сидел пилот-астронавт. А сфера ставилась на плечо центрифуги. Ж-ж! Раскрутка до 32G. Парень сидит в сфере, в жидкости, и на консоли компьютера проходит флайт-тест  Он мог пилотировать, при 32G. Прикинь?

- Я прикинул. А это не фэйк?

- Никак нет. Я тоже не поверила сначала, но это подтверждается на сайте NASA.

- Зверски интересно! – сказал Корвин, - Кто ты по профессии, Эппи?

- Неполный инженер-строитель, - ответила она, - я вылетела из Университета Тулузы за расизм. После я училась на авиа-курсах, и подрабатывала гидом-пилотом. Типа, катала всяких туристов над красотами природы. Достало меня там все, и вот я здесь.

- Расизм? – переспросил штаб-капитан.

- Ага. Я прикололась на своем блоге насчет исламской женской одежды и стандартных мешков для мусора. Бац: штраф, и на фиг из Университета.

- Понятно…

- Еще, - продолжила Эппи, - если про кресло, то когда мы только прилетели после боя, Витто Агирре, тоже строитель, рассказал про технологию луна-парка. Алло! Вито.

- Здесь я, - отозвался персонаж с края шеренги.

- Луна-парк? – удивился Корвин, - Вот это интересно. Давайте послушаем.

Суб-лейтенант Агирре выглядел, как усредненный парень по всем странам латинского суперрегиона. Был он смуглый брюнет, ни высокий, ни низкий, ни худой, ни толстый, вообще, без особых примет, кроме манеры энергично жестикулировать при разговоре.

- Короче! - начал он, - Если проектируешь экстремальный механический аттракцион с серьезными переменными перегрузками, то приходится постоянно держать в уме две противоположных мысли. Про безопасность потребителя, и про смету строительства. Диалектика.  Решение только такое: придумать кинематику, при которой элементы в механической системе сами ориентируются по линии безопасной перегрузки.

- Извини, я уловил, - сказал Корвин, – что такое линия безопасной перегрузки?

- Это назад и вниз под 60 градусов от вертикали. Ты точно в курсе, штаб-кэп. Во всей астронавтике, человек в кресле ориентирован для перегрузки по безопасной линии.

Джон Корвин Саммерс утвердительно кивнул.

- ОК. До меня дошло. Продолжай, пожалуйста.

- Ну вот, - сказал Агирре, - была у меня тема по аттракциону «голландский тюльпан». Абсолютно рекордные перегрузки для обычной публики: 8G. Это на грани фола.

- Знаешь, Витто, я бы не рискнул такое проектировать, - заметил Корвин.

- Это понятно, штаб-кэп. Никто не рисковал раньше. Но компании были очень нужны подряды, и дирекция взялась за это. Почему эта тема попала ко мне, самому молодому инженеру в компании - отдельная история, не о том. Короче: «голландский тюльпан» чертовски похож на ультра-маневрирование в бою. До меня только сегодня ночью это дошло, когда мой крабикс метнулся, уходя из сектора досягаемости ракеты.

- Витто, извини, я опять не уловил.

- Я объясню, штаб-кэп. Прикол «голландского тюльпан» не только в этих 8G, а еще в появлении этих перегрузок по разным векторам. То вниз, то вверх, то вбок. И даже по диагонали к главным осям. Надо ориентировать тело человека по безопасной линии в каждой точке аттракциона. Иначе половина клиентов загремит в госпиталь.

- Точно, - согласился Корвин,

- Еще как точно, штаб-кэп! Почти все травмы в нашем боевом вылете случились из-за неудачной ориентации тела пилота к вектору перегрузки. Хотя у нас физподготовка.

- Так! - Корвин кивнул, - А ты нашел решение?

- Да.

- Кресло с компьютерным прицелом. E-oe?

- Смета, - напомнил Агирре, - такое кресло слишком недешево для аттракциона.

- Хэх… Витто, если так, то я сдаюсь.

Суб-лейтенант Агирре широко улыбнулся и козырнул.

- Эта задача, штаб-кэп, была решена еще в античности, но никому не была нужна. А я откопал эту штуку и применил. По сути, это антигироскоп. Машина дестабилизации.

- По ходу, я тупой, - хмуро констатировал Корвин, - но я снова не уловил.

- Просто, это не по твоему профилю, штаб-кэп. Давай-ка, я нарисую! – и, после кивка Корвина, Агирре подошел к столу - полевой кафедре, взял лист бумаги и фломастер, и стремительно начертил, вроде бы, несложный инженерный эскиз.

- Так… - Корвин внимательно посмотрел на эскиз, - …Это что же выходит? Оно само поворачивается к вектору перегрузки просто за счет положения виртуальной оси?

- Да, с небольшим отставанием. И отставание тоже  полезно. Эффект сглаживания.

- Я вижу. Алло! Все внимание сюда! - тут Корвин, подняв лист с эскизом, показал так, чтобы участники видели, - Foa, я полагаю, что эту механическую схему всем полезно запомнить. Простое красивое решение…  Агирре, где ты научился таким фишкам?

- Это на родине, в Испании, в Барселоне. Я два года после технического университета трудился инженером экстремальных аттракционов. Потом, супер-кризис. Вот, и все.

Джон Корвин Саммерс покивал в знак понимания, и произнес:

- Витто, я понимаю, что ты стал классным военным пилотом, но, мне кажется, что ты сможешь сделать множество классных вещей по мирной профессии.

- Хэх… Это ты к тому, штаб-кэп, что мне бы лучше пойти на работу в фирму?

- Витто, только тебе решать, что для тебя лучше. Я просто высказал предположение.

- Ну… - тут суб-лейтенант Агирре вздохнул, - …Ты прав, штаб-кэп. Но я не могу уйти сейчас из Нарфлота. Мы не доделали тут. Доделаем, а уж тогда…Такое мое мнение.

- И что, по-твоему, надо доделать?

- То самое, штаб-кэп. Вот, соберется австралийский флот в Ново-гвинейском море, мы отправим его вдогонку к малазийским истребителям, кормить селедок, и чтоб оффи из Австралии не думали больше совать нос в наше море. Hei, kanaka-foa! Si vis pasem!...

- …Para bellum!!! – рявкнули в ответ остальные слушатели продвинутых курсов.

- Мнение ясно, - сказал Корвин, - а теперь, давайте сделаем перерыв на час, после чего поищем еще минусы Crab-X. Постарайтесь проветрить головы, и не опаздывать.

Молодые боевые пилоты, продолжая оживленно обсуждать тему, двинулись к кафе на ближайшем пляже. А Корвин уселся в тени под крылом учебно-боевого «Мустанга», и закурил самокрутку. В голове крутилось милитаристское выступление Витто Агирре.

Всплывали мысли на тему о причинах этого, и о возможных последствиях.

«Вот и доигрались в игры с публичным прогнозом новой войны».

«Si vis pasem – para bellum». Хочешь мира – готовься к войне.

Долбанные «вечные истины на вечной латыни». Вечно с ними что-то не так.

С одной стороны, как бы, правильная мысль, и даже тривиальная. Ведь если кто-то не готовится к возможной войне, то он станет легкой добычей для военного шантажа.

Именно КАК БЫ правильная (а не просто правильная). Приставка КАК БЫ тут важна.

Потому что с другой стороны в психологии (и в частности - в социальной психологии) известен принцип: если кто-то к чему-то старательно готовится, то он это сделает.

Сделает, даже если это ему не очень надо.

Просто: найдет повод – и сделает.

Не зря же он готовился, тратил время, нервы, ресурсы…

…Тут Корвин (хотя был занят своими мыслями) заметил, что Патер Макнаб, до этого сидевший на скамейке-курилке теперь подошел с явным намерением поговорить. Но (классическая университетская тактичность!) не стал прерывать внутренний монолог будущего собеседника, а уселся под другим крылом в позе роденовского мыслителя.

Корвин решил тоже проявить тактичность, и начать разговор первым.

- Коннор, что вы скажете об этом полевом семинаре?

- Я скажу, Корвин, - ответил «апостол Папуа», - что у вас отлично получается работа с молодежью. Не так часто встречается такой сбалансированный стиль обучения.

- Сбалансированный? – переспросил штаб-капитан.

- Да. Это первый закон диалектики, упоминавшийся, кстати, на вашем семинаре. И, я вспомнил советского научного фантаста Ивана Ефремова эры Первой Холодной войны. Цитирую: «Красота это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели еще древние греки и назвали аристон - наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее - чувство меры, я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким - лезвием бритвы». Его роман, фрагмент которого я цитировал, назван: «Лезвие бритвы».

- Любопытная мысль, но подозрительно красиво выраженная, - сказал штаб-капитан.

- Вы с подозрением относитесь к красоте? - спросил Макнаб.

- Не к красоте. Только к красивым словам в философских и научных концепциях.

- Что же, Корвин, такая подозрительность может оказаться полезной для лидера.

- Наверное, может. Но, видите ли, Коннор, я не лидер.

Патер Макнаб поднял брови, и его лицо приобрело ироничное выражение.

- Неужели? Так-таки не лидер?

- Возможно, - уточнил Корвин, - я лидер в некоторых ситуациях, это просто издержки профессии, или бизнеса инженера-авиатора в некоторые периоды времени.

- Хорошо, - ответил Макнаб, - а если я скажу, что вы лидер фирмы «Summers Warf»?

- В общем, да, - согласился штаб-капитан, - но точнее сказать: я владелец-директор.

- Спасибо, Корвин, - тут «апостол Папуа» церемонно наклонил голову.

- Хэх… За что спасибо?

- За то, что вы помогли мне понять одну вашу особенность, крайне важную. Я говорю сейчас не о вас, а обо всех типичных нези, или kanaka-foa, как вы себя называете.

- Любопытно, - сказал Корвин.

- Изумительно! – поправил Макнаб, - Это маленькое, однако очень важное открытие, к которому меня привели два разных представителя вашего сообщества: это король Фуо Татокиа, и вы, штаб-капитан Джон Корвин Саммерс. Однажды я беседовал с Фуо и, по случаю, сказал ему, что он отличный лидер. Он возразил: «Нет, я просто король моего атолла». У меня возникло предчувствие открытия. Далее, сегодня юный суб-лейтенант испанец, бывший инженер по аттракционам. Вы, Корвин, авторитетный командир, без колебаний признали, что он понимает некую часть вашей профессии лучше, чем вы.

Корвин без каких-либо особых эмоций пожал плечами.

- Конечно, я сразу признал, поскольку Витто действительно понимает это лучше.

- Тут важный указатель! - сообщил «апостол Папуа», - Последовав этому указателю, я намекнул вам о лидерстве. И затем, маленький диалог привел меня к строгой формуле открытия. Сообщество kanaka-foa, состоит только из особей Бета.

- Коннор, извините, но я не понял вашу формулу. Что такое «Бета» в данном случае?

- Это из социологии управления. В социуме есть особи Альфа, Бета, и Гамма.

- Хэх… Это из той же серии, что термин «Альфа-самец»?

- Абсолютно верно, Корвин! Итак: Альфа – это лидеры, носители власти, или высшего статуса, вершина социальной пирамиды. Гамма - это нижний слой в пирамиде. Они по статусу всегда в подчиненном положении. Бета - это промежуточный слой. Они могут играть роль лидеров в отношении Гамма или в отношении других Бета, однако, они не лидеры по статусу. Они всегда подчинены Альфа, хотя у некоторых из них есть шанс подняться до Альфа. Беты мечтают об этом, и боятся упасть до Гамма. Что же касается Гамма, то они мечтают получить роль, свойственную Бета, и начать доминировать над другими Гамма. Вот на чем держится классический пирамидальный социум.

- Ну… - Корвин погладил свою выбритую макушку, - …Я где-то видел такую теорию.

Патер Макнаб плавно взмахнул ладонями в стороны.

- Бесспорно, вы видели. Это упрощенная теория, но ее используют многие политологи, поскольку она дает вполне адекватные прогнозы. Но для сообщества нези такая теория абсолютно непригодна. Вы, в силу своих идейных установок, истребили всех Альфа, и лишили гражданских прав всех Гамма. Вы создали монохромное общество субъектов, которые не стремятся к статусному лидерству, и не терпят такого лидерства над собой. Поэтому слово «лидер» без уточнения, для какой конкретно ситуации лидер, это почти оскорбление в среде foa. Готовы ли вы спорить против моих тезисов?

- Сейчас я не готов, - ответил Корвин, - честно: я не думаю, что вы правы, но у меня не хватает знаний по теме. Мне надо полистать книжки, и тогда я отвечу.

- Договорились! - и патер Макнаб обаятельно улыбнулся, - А пока, если вы не против, поговорим о религии.

- Aita pe-a, Коннор. Но, мои знания о религии тоже далеко не блестящие.

- Я понимаю. Но, вы превосходный практик в этой сфере. То, как вы на вашем острове Косраэ урегулировали проблему празднования католического Рождества…

- …Стоп! – Корвин вскинул левую ладонь, - Эту проблему урегулировал суд Косраэ.

- Да, - согласился Макнаб, - но это вы подсказали суду алгоритм. А после, ваша верфь построила настоящий орган в филиппинской капелле, в городке Тофол-о-Косраэ. Вы сделали это даром, хотя вы не христианин и не сочувствующий христианству.

- ОК, допустим, все это так, Коннор. И что?

- Просто, я поясняю, почему хотел бы поговорить с вами о религии. Если вы выберете какой-нибудь вечер в ближайшие дни, то я бы пригласил вас поужинать вместе.

- Коннор, я бы не против, но сегодня вечер у меня занят, а завтра я улетаю на Косраэ.

- Отлично! - произнес Макнаб, - Я намерен посетить Косраэ через несколько дней.

- Что ж, можете позвонить или зайти. Мой дом вам покажет любой полисмен.

- Спасибо, Корвин. Mauru-roa. Я непременно позвоню или зайду. А сейчас не буду вас отвлекать. У вас ведь еще продолжение семинара. До встречи на Косраэ.

- Maeva oe. Welcome, - вполне доброжелательно ответил штаб-капитан.

…

Та же дата: 12 июля. Чуть позже, на том же месте.

Меганезийский авиадиспетчер, последовательно, спокойно, и профессионально привел «Hongdu-Falcon» к полосе, затем – на посадку, и на парковку. Чарльз Найтхарт даже не удивился, когда на парковке «Hongdu-Falcon» оказался около истребителя «Shisin», на котором легко было разглядеть знак: желтое солнышко в синем круге. ВВС Малайзии. Небольшая группа военных нези стояла полукругом почти вплотную к малазийскому самолету, слушая одного – видимо, старшего офицера, или инструктора…

…Когда «Hongdu-Falcon» остановился, второй лейтенант Мохаунд заглушил движки и, открыв фонарь кабины, сказал пассажиру:

- Видите, сэр, как выглядит малазиец? Дыры в крыле, как в стекле, пробитом гвоздем.

- М-м… Да, Инки. Это странно. Ведь обшивка крыла - металлическая, не так ли?

- Да, это авиационный сплав. И вот что бывает, если по нему отработал гвоздомет.

- Что-что?

- Гвоздомет, сэр. Это незийская легкая авиапушка. Ее прозвище из-за такого эффекта. Фокус тут в скорости, почти как у чертова метеорита. Ребята говорят, что на больших дистанциях это ерунда, но если подкрадется на милю, то жопа.… А! Нас приглашают!

- Aloha, джентльмены! - произнес тот незийский старший офицер, который еще минуту назад рассказывал что-то своим младшим коллегам около малазийского истребителя.

- Aloha, штаб-капитан! - отреагировал Мохаунд, успев определить ранг меганезийца по серебристым нашивкам на флотской жилетке.

Между тем, кто-то подогнал тележку-лестницу, так что австралийцы могли комфортно переместиться из кабины «Hongdu-Falcon» на грунт. Старший меганезиец улыбнулся,

- Атташе Чарльз Найтхарт и второй лейтенант Гай Мохаунд, правильно?

- Да, - подтвердил атташе, - а вы, сэр?

- Я штаб-капитан Джон Корвин Саммерс. Как видите, я провожу аэродромный тренинг, поэтому мой товарищ, Фуо Татокиа, просил встреть вас тут и решить организационные вопросы: отдых вашему лейтенанту и доставку вас на условную королевскую яхту.

- На условную? – переспросил Найтхарт.

- Да, - Корвин кивнул, - все, связанное с политикой, несколько условно, разве нет?

- Пожалуй, вы правы, штаб-капитан, - согласился австралийский атташе.

…

Яхта не выглядела королевской, и даже не выглядела яхтой. Просто, переделанный 20-метровый «морской трамвай» на подводных крыльях. Кают-компания была радикально футуристической, спартанской, но комфортабельной. Любопытное и редкое сочетание свойств, между прочим. Фуо Татокиа, король атолла Номуавау, одетый в некий гибрид шортов и легкого килта, устроился на диванчике, между двух девушек: полинезийки и креолки (т.е. океанийки европеоидного происхождения). На обеих девушках были из одежды лишь набедренные повязки – пестрые платочки, сложенные треугольником, и закрепленные узелком-бантиком над бедром. Гость (атташе Чарльз Найтхарт) был одет официально: брюки, рубашка, и галстук. Гость сделал глоток легкого кокосового вина, похвалил качество, и перешел к делу:

- Мистер Татокиа, как вы знаете, у меня полуофициальная дипломатическая миссия.

- Знаю, - король кивнул, и повернулся к полинезийке, - слушай, Пун-Паи, у нас будут трудные переговоры с гостем. Нужна энергия. Хорошо, если ты придумаешь ужин.

- Большой настоящий домашний ужин? – уточнила она.

- Верно, Пун-Паи. Ты хорошо сказала. Большой настоящий домашний ужин.

- ОК, - сказала полинезийка, упруго вскочила с дивана и легким шагом вышла из кают-компании.

Австралийский атташе полагал, что теперь Фуо найдет занятие и для второй подружки, креолки, но этого не произошло. Король добавил еще чуть-чуть пальмового вина в три кружки, явно дав понять, что креолка остается тут, и произнес.

- Перейдем к вашему заданию, мистер Найтхарт.

- А-а… - недоуменно протянул Чарльз, бросив взгляд на оставшуюся девушку.

- Я в теме, - спокойно и чуть иронично отозвалась она.

- Вы, мэм? – удивился он.

- Да, мистер Найтхарт. Я забыла представиться. Джой Прест Норна, НТР-координатор правительства Меганезии.

- О, черт… В смысле, простите, мэм…

- Карнавальный эффект, - прокомментировала Норна, - вы знаете меня в лицо, видели достаточно фото и клипов, но там я была в деловом антураже, и с нагрудным значком:  «координатор Научно-Технической Революции Меганезии». Вы бы, вероятно, смогли  узнать меня даже без значка, но ваш принцип первичного распознавания людей в этом антураже сразу классифицировал меня, как N плюс первую подружку короля, и просто выбросил из дальнейшего исследования на предмет соответствия знакомым лицам.

- Еще раз простите, мисс Норна.

- Aita pe-a. Нет проблем, мистер Найтхарт. Это было весело. А теперь к делу. E-oe?

Король Фуо одобрительно кивнул, и односложно откликнулся:

- E-o!

- Насколько я понимаю, - продолжила Норна, - нам с вами следует обсудить шоу под названием: «Внешне реалистичная подготовка к Третьей Новогодней войне». E-oe?

- Простите, мэм, - удивился Чарльз Найтхарт, - почему вы так подумали?

- Какая разница? – она игриво улыбнулась, - Просто скажите, сэр: это так или нет?

- Это приблизительно так, - ответил австралийский атташе, сумев, все-таки соблюсти дипломатический стиль неопределенности (путем вставки слова «приблизительно»).

…

*34. Спецслужбы и журналисты: внезапный эксперимент.

Ранний вечер той же даты 12 июля. Там же, в меганезийской Новой Ирландии.

Лиссенунг расположен в 15 километрах юго-западнее Кавиенга. Это чудесный зеленый островок триста шагов в поперечнике, ранее принадлежал частной турфирме, но, после революционной конфискации, перешел к мэрии Кавиенга, и был сдан в аренду некому незийскому бизнесмену монгольского происхождения. От прошлых хозяев на островке остались четыре симпатичных бунгало, удобный пирс, и станция дайвинга.

Сегодня вечером на веранде-балконе одного из бунгало, в плетеных креслах, за легким бамбуковым столиком уютно устроились две персоны - полюбоваться на восход луны. Издалека их можно было принять за семейную пару туристов-европейцев лет около 40, ведущих подвижный образ жизни, обеспечивающий им хорошую физическую форму.  Какой-нибудь наблюдатель мог бы предположить, что они увлекаются какой-то особо рискованной разновидностью бокса. Лицо женщины расцвечено крупными синяками (позавчерашними, как определил бы эксперт), а у мужчины через левую щеку шрам от старого ранения. Какой-нибудь другой наблюдатель - широкого профиля (следящий не только за полем, но и за СМИ) моментально узнал бы эту парочку.

Женщина: Герда Шредер, популярный колумнист сетевого журнала «Hauswirtschaft».

Мужчина: Хелм фон Зейл, майор INDEMI, военный преступник (по данным Гааги).

…Взошла луна, и окружающий пейзаж превратился во что-то сказочное, или вообще  инопланетное. Тускло-серебристое море, черный песок пляжа с блестками кварца, и покачивающиеся пушистые кроны кокосовых пальм, внезапно ставшие похожими на полосатые спины огромных королевских белых тигров из древнеиндийского эпоса.

- Странное место… - негромко сказала Герда.

- Да, - согласился меганезийский разведчик, - место странное, но дружественное. Вот почему мне показалось, что пригласить вас лучше всего сюда. Как вам тут?

- Мне нравится, - ответила она, - спасибо Хелм, - А что это? Какой-то эко-отель?

- Нет, это частный парк-вилла мистера Ченбэ-До. Он сам живет на Футуна-Алофи, и абсолютно не против, если  вы будет здесь гостить, сколько вам захочется.

- Минутку, Хелм, верно ли не поняла, что это знак любезности по отношению к вам?

- Ну, можно сказать и так. У меня с Ченбэ-До очень хорошие отношения.

- По вашему тону, - заметила она, - можно заключить, тут скрыта необычная история.

- О! - он подмигнул, - Хотите сюжет для своего блога-колонки в «Hauswirtschaft»?

- Давайте, - сказала Герда, и включила свой компакт-ноутбук.

Хелм фон Зейл прикурил сигару, и уселся на парапет веранды-балкончика.

- Тогда слушайте. Все началось в 1885 году, когда произошли два события, связанные с нашей исторической родиной. Тут, на больших островах между Соломоновым и Ново-гвинейским морем, была основана германская колония, а там, в Берлине, химик Рихард Вольфенштейн открыл полезную, легко синтезируемую взрывчатку ацетон-пероксид.

- Полезную взрывчатку? – переспросила Герда Шредер, щелкая клавишами ноутбука.

- Полезную для того, у кого она есть в нужный момент, - пояснил майор INDEMI.

- А-а… Извините, что я вас перебила.

- Aita pe-a, - он улыбнулся, - и второй шаг: 1913 год. Белорусский еврей Хаим Вейцман открыл простой путь получения ацетона для этой взрывчатки. Он нашел род бактерий, сбраживающих любые биоорганические отходы в ацетон и бутанол. Метод Вейцмана широко применялся в Первую Мировую войну, а затем настала эра нефтехимии, и эта технология забылась. О ней вспомнили в 2000-х, в связи с интересом к бутанолу, как к биотопливу, из-за подорожания нефти. Бутанол, и смеси бутанол-бензин, можно лить в бензиновые движки. Но вот: Великая рецессия, нефть подешевела, и технология снова забылась. Ченбэ-До по квоте для студентов из Монголии, учился в Австралии по теме биотоплива, а когда он выучился, оказалось, что его специальность ацетоно-бутиловое брожение стала неактуальной. Можно было ждать, что нефть снова подорожает, но он решил сделать иначе. После нескольких попыток найти работу в развитой стране, он познакомился с товарищами по несчастью, понял, что в цивилизованном мире нечего ловить, и уехал в Океанию. Это произошло за три года до Алюминиевой революции.

Тут майор INDEMI многозначительно замолчал, и Герда, принимая игру, попробовала угадать продолжение:

- В будущей Меганезии пригодился и бутанол для движков, и ацетон для взрывчатки?

- Ответ верный, Герда. Хотя, неполный. Ченбэ-До сам по себе не делал погоду. Но его товарищи по проблеме, которых он сагитировал тоже ехать в Океанию, это серьезно.

- Похоже, - заметила Герда, - к моменту революции, тут собралась хорошая компания.

- Точнее, - поправил майор, - революция произошла, когда собралась такая компания. Впрочем, речь не об этом, а о великом взлете бизнеса Ченбэ-До, Короля Говна.

Герда Шредер резко подняла ладонь.

- Минутку, Хелм! Где я могла раньше слышать это прозвище: Король Говна?

- Ну, практически, везде в нашем море. Ченбэ-До довольно популярен.

- А! Я вспомнила! Это было на Шикотане! Парень, местный русский, возивший нас на экскурсию, говорил, что работает по вахтам на корабле «Nord King of Shit». И он тоже говорил про бутанол, легко заменяющий бензин в обычных моторах.

- Ясно, - фон Зейл кивнул, - Ченбэ-До назвал в таком стиле многие свои спец-корабли. Конкретно «Nord King of Shit» перерабатывает отходы рыбокомбинатов на Хоккайдо.

- Да, Кир Рыжов, тот парень с Шикотана, так и говорил. Но, извините, я перебила.

- Я продолжу, - сказал  майор, - бизнес Ченбэ-До развивался динамично, но бешеную скорость набрал год назад, вскоре после того, как в Меганезию были удачно завезены овцекролики. Вам, видимо, известны эти трансгенные существа, созданы в Европе, но объявленные вне закона там, и почти во всем мире, кроме трех стран нашей Унии.

Герда знала. Овцекролик – нечто вроде арктического хомяка-лемминга, но размером с небольшую овцу. Чудовищно прожорливое, быстрорастущее, и плодовитое существо, генетически сконструированное в университете Афин, в ходе некой аферы…

…Между тем, фон Зейл продолжил:

- Треть пищи, как известно, превращается в говно, а овцекролик съедает за день вдвое больше своего веса. Культивировать овцекроликов, это бизнес быстрый, и выгодный. Овцекролфермы возникли на многих крупных островах, и реки говна, текущие в море, возмутили других жителей. Дошло до суда, и суд бы притормозил этот тип массового фермерства, но Ченбэ-До спас темп. Он предложил сервис по дешевому вывозу говна. Плавучая фабрика-полуавтомат, построенная по заказу Ченбэ-До, удалась, и клиенты посыпались, как из рога изобилия. Это подвигло Ченбэ-До на постройку серии новых  кораблей - мощного флота по переработке говна. Чтобы сбывать столько бутанола, он договорился с австралийскими, гавайскими и японскими контрабандистами, которые катаются сюда за всяким товаром, включая моторное топливо: планктонный спирт, и биодизель. Вот, и бутанол пошел. Ченбэ-До стал Королем Говна. Но поле бизнеса не идеально гладкое, и в его бочку меда попала ложка дегтя.

Майор замолчал, и подмигнул, намекая, что у Герды появляется шанс проверить свою проницательность. Она задумалась, и высказала гипотезу:

- Когда Ченбэ-До втянулся в это, возникли проблемы. Рэкет. Деньги за вход на рынок. Обычное требование в контрабандном бизнесе.

- Требование обычное, - подтвердил фон Зейл, - поэтому, наш Народный флот и наши спецслужбы работают над тем, чтобы исключить любой рэкет по отношении к нашим бизнесменам. На территориях других стран это трудно сделать, но все страны данного региона зависят от океанского трафика. И получается, что у всех морей один берег.

- Хелм, я не совсем понимаю.

- Герда, это просто: кто рэкетирует нашего бизнесмена, у того корабельные перевозки становятся сильно подвержены… Хэх… Случайностям, неизбежным на море.

- Э-э... Это в смысле: его корабли тайно перехватываются и грузы уничтожаются?

- В неформальном смысле, можно сказать примерно так, - ответил фон Зейл.

- Понятно. С версией рэкета я промахнулась. Как насчет второй попытки?

- Разумеется, давайте.

- Тогда… - произнесла она, - …Возможно, Ченбэ-До как-то нарушил ваш закон?

- Блеск! – объявил майор и похлопал в ладоши, - Мое восхищение, Герда!

Герда Шредер артистично изобразила смущение от комплемента, а затем спросила:

- Можно ли узнать более детально, как это получилось?

- Можно, - майор кивнул, - дело в том, что Ченбэ-До быстро стал монополистом. Не в производстве бутанола и ацетона, а в услугах по вывозу говна. Его доля на этом рынке превысила лимит по Хартии, поэтому суд принудительно выкупил пай две трети в его предприятии. Контроль над говном перешел к Национальному фонду НТР, а Ченбэ-До остался консультантом дирекции. При этом – сидя на очень большой куче денег.

- Выкуп за контрольный пай? - спросила Герда.

- Да, - майор снова кивнул, - и я помог Ченбэ-До найти приложение для инвестиций.

- Вы искали приложение для его инвестиций? – удивилась она.

- Да, это тоже функция INDEMI, совместно с Creatori, другой нашей спецслужбой. И я уверенно могу сказать: это не менее азартная работа, чем военный шпионаж.

- О! Хелм! Я заинтригована! Что же вы нашли для инвестиций мистера Ченбэ-До?

- Я нашел ряд молодых быстро развивающихся высокотехнологичных фирм, которым требовались ресурсы и бизнес-контакты. Например: партнерство «Taveri» на островах Футуна-Алофи. Они производят новый класс роботов: раскроечно-швейные машинки, пригодные для работы на дому. «Taveri», это на языке утафоа: гусеница-шелкопряд.

- О… - протянула Герда, - …Раскроечно-швейный? А можно посмотреть на него?

- Aita pe-a, - сказал майор, - я думаю, что для читателей журнала «Hauswirtschaft» это любопытно, ведь среди них немало женщин, у которых что-то типа домашних ателье.

- О! Вы даже исследовали статистику подписчиков нашего журнала?

- Да, Герда. Меня заинтересовало, для кого вы пишете свой блог-колонку. Кроме того, взаимодействие со СМИ тоже функция INDEMI. Даже с неприятными СМИ.

- Хелм, что неприятного в нашем журнале? – удивилась германка.

- Я говорю не о вашем журнале. Я говорю вот о чем.

Он показал ладонью в сторону моря, где уже некоторое время покачивался на слабых волнах небольшой каютный катер. В темноте невозможно было увидеть, кто на борту. Носовой фонарь катера мигал и это, видимо, было не просто так.

- Азбука Морзе? – предположила Герда.

- Не совсем, - ответил он, - это короткий стиль кода, основанный на азбуке Морзе. Тот мужик не впервые на море, так что свободно болтает на световом семафоре.

- А кто он, этот мужик?

- Барри Диллинджер, репортер TTN, Transcontinental Top-News, Сан-Франциско.

- Я знаю этот американский интернет-TV-таблоид, - сказала Герда.

- Ну, и как вам оно?

- Дерьмо, как любой таблоид, но, в отличие от иных, это очень качественное дерьмо.

- Интересная характеристика, - оценил майор, - а теперь: какой ответ мы дадим на его настойчивые семафорные запросы: «прошу разрешения подняться на борт»?

Герда Шредер слегка нахмурилась.

- А-а… Какие варианты?

- Их два, - сказал Хелм фон Зейл, - послать его ко всем чертям, или пригласить его, и поставить над ним парочку занимательных психологических экспериментов.

- Как интересно! Я голосую за второй вариант.

- Значит, Герда, мы приглашаем его, - и майор, подняв карманный фонарик, помигал в направлении каютного катера.

…

Барри Диллинджер, 30-летний загорелый чуть толстоватый и жизнерадостный субъект, улыбался так, будто только что сорвал банк в казино.

- Мисс Шредер, мистер фон Зейл, ваша приверженность принципу свободы слова, это прекрасно! Вы - пример для подражания в нашу эпоху предубеждения против СМИ!

- Нет, мистер Диллинджер, это вы пример для подражания, - мягко сказал фон Зейл, - я впечатлен вашим намерением побеседовать в прямом эфире с мисс Шредер и со мной. Предубеждение против СМИ в нашу эпоху связано с тем, что многие репортеры очень трусливо себя ведут. Они препарируют записи бесед, чтобы изменить смысл согласно полученному негласному заказу. Но вы-то не из таких, верно, мистер Диллинджер?

- Э-э… - протянул репортер TTN, и проницательному наблюдателю стало бы понятно: никакой прямой эфир не планировался.

- Я включу ваш TV-канал, - сказала Герда, - это важно для стиля. Надо видеть, как мы выглядим на экране. И я могу помочь вам оптимально разместить TV-камеру здесь, на веранде. Мы с вами коллеги, и должны помогать друг другу, не так ли?

- Э-э... - снова протянул Диллинджер.

- Это хорошая идея, - добавил фон Зейл, - пока Герда установит TV-камеру вы, мистер Диллинджер, согласуете с вашей редакцией точное время и IT-канал прямого эфира. Я полагаю, там обрадуются шансу получить из первых рук полную историю о том, как в действительности развивались события в Лоренгау и на исландском лайнере.

- Э-э… - еще раз протянул репортер TTN, разрываясь между соблазном вбросить в эфир зверски-скандальный материал, и опасением получить из-за этого ряд проблем. Любой эксперт по таблоидам мог предсказать победу соблазна, - …Э-э… Да, мистер фон Зейл, конечно, вы правы, это отличная идея. Сейчас я позвоню в редакцию.

…

Тот же вечер 12 июля, через 2 часа. Яхта короля Фуо Татокиа.

Интересно получается, если в перерыве на ужин в полу-формальных дипломатических переговорах, можно увидеть, как предмет переговоров выглядит в зеркале СМИ. Такое событие теперь реализовалось благодаря TTN (или точнее, благодаря «занимательным психологическим экспериментам» Хелма фон Зейла и Герды Шредер). И был внешний импульс, подтолкнувший к этому просмотру в дипломатическом перерыве: звонок.

Мелани Литч (глава МИД Австралии) в состоянии сильной тревоги позвонила своему подчиненному, атташе Чарльзу Найтхарту, ведущему переговоры. Дело в том, что TTN успело за час провести мощную рекламу прямого эфира с участием майора фон Зейла «кровавого монстра Новой Гвинеи» и (заодно) «спасителя сотен туристов из Европы». Счетчик интернет-юзеров, подключившихся к IT каналу прямого эфира стремительно перескочил через миллион, а волны от него разбегались по сети в виде фраз на блогах. Требовалось немедленно оценить воздействие всего этого на общественное мнение…

…Чарльзу Найтхарту не пришлось долго уговаривать короля Фуо и НТР-координатора Норну на включение этого канала за ужином. Им тоже было интересно. Начало эфира оказалось пропущено (но можно посмотреть в записи позже). А сейчас майор фон Зейл отвечал на какой-то вопрос Диллинджера, касающийся круиза «Мидгардсорма».

***

Х. фон Зейл: Расследование круиза «Мидгардсорма» продолжается, но к номинально- исландскому шипперу «Скальд-тур» предъявлены иски, по сумме больше стоимости лайнера. Случай, аналогичный катастрофе лайнера «Коста Конкордия» в 2012-м. Там пассажиры (их было 4 тысячи), требовали более полмиллиарда евро, при стоимости корабля 450 миллионов. «Мидгардсорм», это малый лайнер, и пассажиров на порядок меньше, но денежные пропорции те же.

Б. Диллинджер: О-хо-хо! Не повезло бизнесу маленькой гордой страны Исландии!

Г. Шредер: Исландия не при чем. Хелм не зря сказал, что эта компания «Скальд-тур» номинально исландская. Номинально, а не фактически, до вас дошло теперь?

Б. Диллинджер: Теперь дошло. Я же не тупой. А чья эта компания фактически?

Г. Шредер: Читайте журнал «Истории успеха», мартовский номер. «Скальд-тур» была создана двумя исландцами, братьями Густавсон, как бренд на вырост. Они раскрутили название на флейме о неизбежной торговой войне за рыбные квоты между Исландией и Евросоюзом. Затем, они продали голую компанию малазийскому концерну «Паназия-Эксплорер». Исландские братья неплохо нажили, а в «Скальд-тур» не осталось ничего исландского, кроме адреса штаб-квартиры на улице Лаугевегур в Рейкьявике.

Б. Диллинджер: О-хо-хо! Значит, «Мидгардсорм» принадлежит малазийцам! Я думаю, покупатели билетов на круиз имели право знать это до того, как заплатили деньги!

Г. Шредер: можно смеяться, но эта информация не скрывалась. Любой желающий мог, потратив полчаса времени, найти это в интернете. Но, потребители крайне редко ищут данные о происхождении и истории компании-продавца. Я вот тоже не потрудилась.

Б. Диллинджер: Эй, Герда, а если бы вы знали, что это собственность малазийцев?

Г. Шредер: Тогда я бы посмотрела, чем еще владеет «Паназия-Эксплорер». И нашла бы данные о том, что у них большой пакет акций ЯФМИК. Ноги бы моей не было на борту «Мидгардсорма» при таких предпосылках.

Б. Диллинджер: Wow! Это шок! Зрители, вы вздрогнете, когда узнаете правду!

(На экране на 5 секунд появляется заставка)

*** Вы вздрогнете, когда узнаете правду! ***

(Затем беседа продолжается).

Б. Диллинджер: Вот шок! «Скальд-тур», компания-владелец лайнера «Мидгардсорм», продавшая билеты тремстам пассажирам, оказалась не исландской, а малазийской, и связанной с Японско-Французской и Малайской Интернациональной концессией, что добывает нефть, газ и цветной металл на островах Солангай! Теперь мы знаем, почему дирекция «Скальд-тур», вопреки элементарным требованиям безопасности, направила круизных пассажиров по маршруту через Лоренгау, столицу Солангая! Кто-то захотел решить PR-проблему ЯФМИК. Или кто-то захотел снабдить исламистов «Jamaat4sea» ценными заложниками. Что если «Паназия-Эксплорер» связана с исламистами?

Х. фон Зейл: Пусть суд разбирается.

Б. Диллинджер: А где будет суд?

Х. фон Зейл: В Рейкьявике, ведь там официальный адрес ответчика: «Скальд-тур».

Б. Диллинджер: А как они это расследуют? Маленькая страна на другом краю мира.

Х. фон Зейл: Это их исландское дело. А наше дело: дать им материалы.

Б. Диллинджер: Ваше дело, в смысле, дело INDEMI?

Х. фон Зейл: не только INDEMI. Участвуют спецслужбы всех трех стран Унии. У меня поручение представлять Унию в этом деле, и вы можете спросить меня о деталях.

Б. Диллинджер: Еще как спрошу! Скажите: где комиссар ООН Роденблот?

Х. фон Зейл: Он в Эмперессогасте на Бугенвиле, активно дает правдивые показания.

Б. Диллинджер: Откуда вы знаете, что правдивые?

Х. фон Зейл: Профессиональная интуиция, если вы поняли, о чем я.

Б. Диллинджер: Черт вас знает, Хелм, о чем вы. А правда ли, что парочка бельгийцев,  мистер и миссис Тингели, заявили порядка десяти миллионов долларов.

Х. фон Зейл: Не парочка, а вся семья. Наибольшие суммы заявлены от детей: 8-летнего Дидрика, который, как и все дети на лайнере, получил сильнейший стресс, и Свена, для которого эта история только начинается. Он родился лишь условно…

Б. Диллинджер: Минутку! Тут нужна заставка!

(На экране на 5 секунд появляется заставка)

*** Такой ужас трудно даже вообразить! ***

(Затем беседа продолжается).

Б. Диллинджер: Невообразимый ужас! Кларион Тингели на 20-й неделе беременности, оказалась беззащитной в руках террористов. Она не могла помочь 8-летнему сыну. Она боялась, что ее муж убит. И стресс привел к экстремально ранним родам. Медицинские светила говорят: у Свена не было шансов выжить. По классификации ВОЗ, это были не ранние роды, а поздний выкидыш. Я сомневался, допустимо ли говорить так, поэтому я позвонил миссис Тингели, и спросил разрешения называть вещи своими именами. Она разрешила, и более того, настаивала на этом. С ней солидарен мистер Тингели. Он был освобожден из плена сегодня утром. Что же спасло жизнь крошки Свена? Это сделали доктор Винсент и доктор Дюбуа, применив удивительные новые технологии, которые попали в Меганезию из Канады. Детали вы узнаете позже, когда я смогу встретиться с чудесными докторами. А сейчас о спасении других заложников. 9 июля Хелм фон Зейл освободил группу на лайнере, а сегодня освободил группу в Лоренгау. Как вы успели?

Х. фон Зейл: Не надо преувеличивать. Я руководил действиями спецназа на месте, а не освобождал. И успеть было несложно. Обе цели были рядом, в Ново-гвинейском море.

Б. Диллинджер: А что, все-таки, произошло в Лоренгау?

Х. фон Зейл: Антитеррористический рейд.

Б. Диллинджер: Неужели?

(На экране снова на 5 секунд появляется заставка)

*** Такой ужас трудно даже вообразить! ***

(Затем беседа продолжается).

Б. Диллинджер (повторяет): Неужели? А вот СМИ Австралии, Малайзии и Сингапура называют это урбаницидом. Город с 30-тысячным населением стерт с лица земли. Как сообщают СМИ, это произошло уже после освобождения заложников. Что скажете?

Х. фон Зейл: Я скажу, что ситуацию надо разбирать комплексно. Лоренгау полностью контролировался исламистами и непальскими «голубыми касками» общим числом до четырех батальонов. А на подходе был австралийский вертолетоносец «Несторис».

Б. Диллинджер: Минутку! А австралийский вертолетоносец был на чьей стороне?

Х. фон Зейл: На стороне террористов. Как и малазийский авиаотряд, воздушный бой с которым произошел накануне ночью.

Б. Диллинджер: Австралийцы? О, черт! Как так может быть? Я не верю вам!

Х. фон Зейл (бросая на стол пачку фото): А этому вы верите?

Б. Диллинджер (глядя на фото): Странно. Действительно странно.

Х. фон Зейл: Ничего странного. Государство Австралии, по договору FPDA, на стороне государства Малайзии. Государство Малайзии на стороне своих концернов. Концерны Малайзии автоматически на стороне ЯФМИК и Масличного клуба. А они, опять-таки, автоматически на стороне исламистов. Элементарная цепочка. В ходе всего кризиса с заложниками флот Австралии поддерживал банду «Jamaat4sea», взявшую заложников. Теперь это расследует комиссия парламента Австралии. И, одновременно с этим, флот Австралии приступил к концентрации боевых кораблей в Ново-гвинейском море.

Б. Диллинджер: Черт возьми! Зачем?

Х. фон Зейл: Вероятно, власти Австралии делают ставку на военное решение кризиса.

Б. Диллинджер: Черт! А… А что предпринимает меганезийская сторона?

Х. фон Зейл: Сторона Унии, так точнее. Мы готовимся к войне, пока иного не дано.

Б. Диллинджер: Подождите! А переговоры?

Х. фон Зейл: Переговоры идут. Но, Верховный суд постановил: если вторая сторона не подтвердит принципы Протокола NG, то мирного решения не будет. У нас нет причин отступать, и наши средства военного сдерживания приведены в боевую готовность.

Б. Диллинджер: Это, что намек на возможность атомной войны?

Х. фон Зейл: Это не намек. Если произойдет эскалация, то атомная война неизбежна.

Б. Диллинджер: И вы так спокойно об этом говорите в прямом эфире?

Х. фон Зейл: Нет смысла в секретности, если завтра догадаются, все у кого есть мозг.

Б. Диллинджер: О, черт, время прямого эфира заканчивается. Скажите, Хелм, есть ли надежда, что ситуация как-то решится без войны, тем более, без атомной войны?

Х. фон Зейл: Надежда умирает последней.

Б. Диллинджер: Э-э… Спасибо всем, кто провел этот час с нами. В эфире был Барри Диллинджер с горячим репортажем из региона Новой Гвинеи специально для TTN.

***

В кают-компании королевской яхты Джой Прест Норна похлопала в ладоши, нажала клавишу выключения ITV-канала и прокомментировала:

- Живенько так прошло.

- Черт, черт… - выдохнул атташе Найтхарт, - …Это чертовски неожиданно! Мы же не согласовали детали, а ваш майор вот так начал загружать репортеров этим кошмаром!

- Раньше начнем – раньше сделаем, - невозмутимо ответил Фуо Татокиа.

- А детали согласуем в рабочем порядке, - подвела итог НТР-координатор Норна.

…

*35. PR-парадокс: айсберг дарит «Титанику» славу.

Поздний вечер той же даты 12 июля. Окрестности Кавиенга.

Островок Лиссенунг. Бунгало Ченбэ-До, Короля Говна.

Герда Шредер проводила взглядом укатывающийся каютный катер, и вздохнула.

- Боюсь, Хелм, что это были небезобидные психологические эксперименты.

- Это были полезные эксперименты, - ответил майор INDEMI.

- Подождите, Хелм, я хочу понять. Во-первых, вы спровоцировали прямой эфир.

- Верно, Герда.

- …Во-вторых, вы так внезапно перешли от заложников к прогнозу войны, что Барри Диллинджер растерялся, и вирус паники проскочил в прямой эфир.

- Вирус паники? – переспросил меганезийский майор, - Поэтично сказано, Герда.

- Я не сама придумала. Так здравомыслящие публицисты в начале века назвали вирус птичьего гриппа. Желтая пресса объявила птичий грипп Инфекцией Апокалипсиса, от которой умирает более, чем половина зараженных. Позже оказалось, что они делали выводы на основе лишь тех немногих случаев, когда больного приходилось экстренно госпитализировать. А реально в большинстве случаев птичий грипп вызывает обычное гриппозное недомогание, с которым люди справляются без помощи медицины. Паника навредила людям сильнее, чем сама инфекция.

Хелм фон Зейл улыбнулся и подмигнул.

- Наш вирус совсем другой. Он вызывает не вредную, а полезную панику.

- Разве паника бывает полезной? – удивилась германка.

- Да, Герда. Бывает. Паника атомного противостояния на Первой Холодной войне дала человечеству золотые десятилетия астронавтики. Без этой паники не было бы великих Лунных экспедиций. Тот шанс упущен, но еще есть время на вторую попытку.

- Хелм, это очень интересно, и все-таки, для чего вы хотите посеять панику сейчас?

- Извините, это пока секрет. Но, так даже лучше. Представьте, что это кино. Если бы я рассказал сейчас, то для вас пропала бы интрига. Стало бы неинтересно смотреть.

Герда Шредер коснулась пальцами своего лица там, где расцветали синяки от ударов.

- Ничего себе кино!..

- Извините, - он снова улыбнулся, - я понимаю, что первая серия получилась слишком брутальной. К сожалению не я был режиссером. Но теперь-то вы сможете смотреть с уютного зрительского кресла. С перерывом на коктейль и танцы, если вы желаете.

- Даже на танцы? А-а… Кажется, я чего-то не понимаю.

- Вы понимаете, я вижу по глазам. Женщина всегда чувствует, если нравится мужчине, сидящему через стол от нее. Но, если я не в вашем вкусе, то просто забудем. Aita pe-a.

- Хелм, - укоризненно ответила она, - возможно, вы удивитесь, но я знаю, что мужчина практически так же чувствует, если нравится женщине, сидящей через стол от него. И я уверена: вы предложили мне сыграть в психологию потому… Потому что чувствуете.

- ОК! - майор резко выдохнул, как после стакана водки, выпитого залпом, - Дознанием установлено, что вы нравитесь мне, а я нравлюсь вам, причем мы оба это знаем. Какая стилистически-ужасная фраза получилась. Так не говорят даже герои мыльных опер.

- Говорят-говорят! Иногда они говорят даже ужаснее, - возразила Герда.

Хелм фон Зейл энергично помассировал ладонями свои уши.

- Благодарю, Герда! Вы так быстро сняли камень, упавший на мое сердце.

- Хелм, тогда снимите такой же камень с моего сердца. Я смущаюсь из-за внешности.

- Это потому, что вы слишком одеты, - авторитетно заявил он, - если сбросить тряпки, нырнуть прямо отсюда, с балкончика, и доплыть до той отмели, то все будет иначе.

- Ночью мне немного страшно так делать, - призналась Герда.

- Но ведь луна светит, и я с вами.

- Вы меня уговорили, Хелм, но вы ныряете первым.

- Легко, - ответил майор, мигом сбросил униформу и сандалии и, действительно легко, перепрыгнув перила, плюхнулся в воду.

- Черт побери…- шепотом сказала себе Герда, тоже освободилась от одежды, немного неуверенно забралась на перила, и уже более решительно прыгнула вниз…

…Шипящий плеск воды, обнявшей тело.

…Рука Хелма, ободряюще погладившая спину.

…Луна в черном небе, полном звезд.

…Неожиданная легкость, будто проблемы и сомнения сброшены вместе с одеждой.

…Отмель впереди, или даже не отмель, а крошечный песчаный островок.

…Они выбрались на, вроде как пологий пляж, окруженный водой. Уселись на песок, прижавшись друг к другу плечами. И не потому, что замерзли (нет, было тепло). Им хотелось просто почувствовать эмоциональное волшебство контакта.

…Ладонь Хелма легла на грудь Герды, и заскользила через живот к бедрам.

…Герда вдруг подумала, что никогда раньше не занималась сексом на пляже.

- Только не надо очень торопиться, - шепнула она.

- ОК, - ответил он, - мы вообще не будем торопиться. Хочешь, дальше про Луну?

- Да, - сказала Герда, и накрыла своей ладонью его ладонь, лежащую на ее бедре

- Тогда слушайте, - торжественно произнес он, и стал рассказывать про Луну…

…Луна была рядом – на дистанции менее 10 кругосветных путешествий. Технологии, существующие с середины прошлого века, позволяли долетать до Луны за 2 дня, хотя практически для пилотируемых полетов применялся 4-дневный маршрут. За «золотое десятилетие»  на Луну высаживались 6 миссий, и последняя (Аполлон-17) провела на поверхности Луны почти 100 часов в декабре 1972-го. Астронавты ездили по Луне на электромобиле, фотографировал ландшафты, собрали геологические образцы…

…Луна была космическим плацдармом человечества, колонизация которого начата, и строительство обитаемых станций выглядело решенным вопросом. Проекты уже были разработаны, оставалось только выбрать лучший. Тогда (в 1972-м) вряд ли кто-нибудь поверил бы, что в 2014-м будет снят фильм «Последний человек на Луне» с 80-летним Юджином Сернаном, капитаном Аполлона-17 в главной роли. Отмена лунного драйва (самой перспективной программы во всей человеческой истории) казалась настолько странной, что породила слухи об инопланетянах, запретивших людям летать на Луну.

Дослушав до этой точки, Герда полюбопытствовала:

- Хелм, а на самом деле: почему лунный драйв был отменен?

- Потому, - ответил он, - что в 1972-м был подписан американо-советский договор об ограничении ракетно-ядерных арсеналов. Гонка вооружений пошла на спад, и база на ближнем космическом плацдарме потеряла актуальность. Но развитие астронавтики продолжалось до финиша Первой Холодной войны. Некоторые беспилотные проекты, начатые еще в 1980-х, были выполнены, но в 1990-х, астронавтика, как вообще любая прогрессивная концепция, стала нежелательной для Западного Блока Победителей. В театрально-политическом представлении мавр сделал свое дело – мавр может уйти.

- Подожди! Я не поняла! Ты хочешь сказать, что астронавтика была только, э-э…

- Прикрытием, - подсказал он, - типичным оперативным прикрытием для грандиозных военно-стратегических расходов, и Лунный драйв планировался не ради науки, а ради строительства ударно-ракетной базы. Можно посмотреть в Глобопедии.

- Обидно… - негромко произнесла она.

- Обидно, - согласился фон Зейл, - хотя, сейчас окно возможностей снова откроется.

- Снова? - переспросила она, - Ты намекаешь, что это из-за меганезийской А-бомбы?

- Нет. Из-за Меганезии пока ничего глобального не происходит. Сама наша страна не причина, а следствие глобальной политики. Если взглянуть на две эпические ядерные сверхдержавы на северо-восточном и северо-западном берегах нашего моря...

- Нашего моря? - ехидно перебила Герда, - Это вы так называете Тихий океан?

Майор фон Зейл скромно опустил взгляд, и тоном среднего германского школьника, уличенного в несанкционированном употреблении шнапса:

- Es war passiert von selbst (это само получилось).

- Entschuldigung wie im Kindergarten (оправдание, как в детском саду), - моментально ответила Герда (точно так она говорила 17-летнему сыну в подобных случаях). И вот парадокс, совпадение, проявление симпатической магии, или что-то в этом роде: едва прозвучала ее реплика, как звякнул неприметный гаджет на запястье фон Зейла. Такой браслет с 2-дюймовым табло - будто просто электронные часы. А вот не просто…

…Хелм фон Зейл глянул на табло, затем прижал запястье к скуле и произнес:

- Привет, Феликс. Как дела?

… - Ну, понятно, что ты не дозвонился. Мы купаемся, а ее телефон в комнате.

… - Да, рядом. Подожди пять секунд… - и фон Зейл, расстегнув браслет, передал его недоумевающей Герде, с кратким объяснением, - просто, приложи себе под ухо.

- Да, - ответила она, выполнив эту тривиальную инструкцию.

- Мам! Привет! – раздался (понятно, из микрофона) голос сына.

- Э-э… Привет, Феликс. У тебя все нормально?

- Да, мам, все ОК. Просто, ты сказала, что будешь звонить каждый полдень по евро-времени. По Берлину уже 2 часа дня, а у вас 11 вечера там, верно же?

- Уже 9 вечера? – спонтанно удивилась она.

- Счастливые часов не наблюдают, - с искренней теплотой пошутил сын.

- Ладно тебе… - проворчала Герда, и спросила, - …Почему ты позвонил фон Зейлу?

- Это просто. Я позвонил тебе - нет ответа. Я позвонил Азалинде - она сказала, что ты уехала с фон Зейлом. Я позвонил фон Зейлу. Э, блин! Мам, прости, если я не вовремя. Вообще-то я думал звонить – не звонить. Вдруг вы это самое, а тут звонки всякие…

- Феликс, ты правильно сделал, что позвонил. Но откуда у тебя номер фон Зейла?

- Так, он сам дал, когда настраивал твой телефон, в смысле витифон, который сейчас, получается, что твой. И он сказал звонить, если что. Так ты там как, мам?

- Я в порядке. Мы поплавали, сейчас сидим на отмели в море и смотрим на луну.

- А-а! Здорово! Мам, а что ты дальше решила со своим отпуском?

Герда задумалась: что с отпуском? Круиз «Мидгардсорма» окончен. Лайнер отогнан в Кавиенг до решения его судьбы. 300 пассажиров тоже в Кавиенге, и каждый для себя решает, что дальше. Меганезийцы предлагают два бесплатных варианта на выбор:

* Самолет в сторону дома сразу (варианты аэропортов прибытия прилагаются).

* Отдых kanaka-stile в Меганезии, а затем самолет (см. выше).

В сторону дома Герда сейчас не хотела, но и «отдых kanaka-stile» не хотела. Ее настиг блоггерский азарт, возникающий от интуитивной уверенности, что ты попал туда, где выпекается история, и попал в том качестве, которое позволяет получить эту историю горячей, прямо из печки, чтобы триумфально подать своим читателям-подписчикам.

- Хелм, как тут получить журналистскую аккредитацию? – быстро спросила она.

- Для тебя? – уточнил он.

- Да, для кого же еще.

- Но тебе ни к чему, ты уже в полицейской инфо-базе, как журналист-блоггер.

- Хелм, ты хочешь сказать: этого достаточно, чтобы я могла свободно работать тут?

- Да, если словом «тут» ты называешь Тройную Унию и ассоциированные земли.

- Ясно. Спасибо…. Алло…

Феликс отозвался на это алло:

- Я уже понял, мам. Ты будешь там блоггерить вместо отпуска. Верно?

- Да. Понимаешь, я вообще плохо умею просто валяться на пляже, а когда такое…

- Конечно, мам. Я же тебя знаю. Но осторожнее там. Я смотрел австралийское TV.

- Феликс, ты же знаешь, что TV это помойка.

- Знаю. Но видно, что там, в Новой Гвинее не понарошку война. И террористы. Мам, я серьезно говорю: будь осторожна. Обещай.

- Обещаю, Феликс. Не волнуйся. И не забывай, что я говорила тебе о благоразумии.

- Мам, я все помню.

- Вот и хорошо. Я позвоню завтра. Целую тебя.

- Целую, мам. Счастливо…

…Звоночек отбоя.

…Герда повертела в руке браслет-коммуникатор и передала его фон Зейлу.

- Ну, как там дома? – спросил он, привычно застегивая браслет на запястье.

- Нормально, - сказала она, - только сын волнуется за меня из-за всего, что тут.

- Я бы тоже волновался на его месте, - заметил фон Зейл.

- Ясно, - отозвалась Герда, - а сейчас, знаешь, уже хочется ближе к комфорту.

- Поплыли к берегу, - лаконично предложил он. И поплыли…

…Рассказать о событиях следующих нескольких часов в бунгало можно по-разному. Камасутра многогранна. Так, согласно классике («Камасутра» Ватсьяяна Малланга - памятник индийской литературы, III век Новой эры): «любовное соединение зовется шестидесятичетырехчастным, поскольку изложено в шестидесяти четырех главах». В указанной книге, в начале 8-й главы 2-й части, объяснено, почему число именно 64 (не больше, и не меньше). Объяснение скорее интуитивно-эмпирическое, чем логическое. Собственно, такая эмпиричность как раз делает книгу интересной для широкого круга современных читателей. Но, даже без современной нотации по технике безопасности «Внимание! Не пытайтесь воспроизвести данный опыт самостоятельно, это опасно!», рационально мыслящий читатель сразу почувствует риск. Классификатор Камасутры, делящий мужчин - на зайцев, коней и быков, а женщин - на газелей, кобыл и слоних, заставит вас задуматься: так ли устроены вы и ваш(а) партнер(ша), как требуется для эксперимента по классическому древнеиндийскому любовному соединению?

Завершая условно эротическое описание, укажем, что с точки зрения древнеиндийской классики, Хелм и Герда превосходили зайца и газель, но существенно уступали коню и кобыле, не говоря уж о быке и слонихе (тут по смыслу продолжительная пауза - чтобы осознать биомеханическую монументальность последнего из названных вариантов).

Переходя с поэтично-эпического языка древних брахманов на прагматичный лексикон постиндустриального флота: «участники уверенно справились с задачей».

Бум-бум-бум-бум! Бум-бум-бум-бум! Бум-бум. Бум-бум. - это два сердца перешили на спокойный темп функционирования.

- Ужас! - тихо произнесла Герда, - Мы ведем себя, как тинэйджеры после дискотеки.

- Наоборот! - возразил Хелм, - Это тинэйджеры после дискотеки пытаются вести себя приблизительно так, как ведем себя мы.

…

*36. Гнездо древних морских королей.

Параллельные события 12 июля. Восточные Каролинские острова. Остров Косраэ.

Восточный берег. Остров-полуостров Лелу на морском барьере лагуны Йелпонг.

Косраэ, размером примерно 15 километров от берега до берега, и с населением, даже в период античного расцвета Океании, не превышавшим 10 тысяч, это, все же, реально самобытная страна, с горами и джунглями, реками и озерами, мифами и руинами. Но (печально говорить) в этой стране почти не осталось туземных жителей. Хотя, можно усмотреть позитив в том, что пришельцы отнеслись к мифам и руинам гораздо более внимательно, чем последние поколения упомянутых туземцев. На микро-острове Лелу (кажущемся почти полуостровом из-за фрагментов античной дамбы) пришельцы - foa реставрировали фамильное гнездо династии Со-Делер - древних морских королей. Не совсем точно реставрировали. Или совсем неточно. Но быстро и убедительно. Если не приглядываться к линиям сопряжения древней базальтовой кладки и новых фигурных  монолитов из пластифицированного пенобетона, то кажется: все так и было в далекие мифические времена, когда по простору великого океана скользили длинные изящные аутригерные каноэ-проа под треугольными парусами на двурогих мачтах. Тут даже не требовалось напрягать фантазию: вот они, реконструированные проа эры Мауна-Оро, великого древнего короля - объединителя Гавайики. Конечно, проа тоже получились волюнтаристские. Корпуса из стеклопластика, паруса из полиэфира. Но, они отлично смотрятся. Особенно, когда маневрируют по лагуне, легко и изящно меняя галсы.

Маргарет Блэкчок была в восторге от островка Лелу. А до этого - от мангровых лесов Пинаунпеа и Фалунг на северном и западном берегах Косраэ. От дождевых джунглей в миниатюрном горном массиве Мутууне. От авиагородка Оокатоо и Норд-чайна-тауна в северо-западном сплетении островков и дамб. От строгой геометрии главного морского порта Утуоа в южной гавани, и Зюйд-чайна-Тауна. От корейского агро-кооператива на берегу западного залива (напротив островка Лелу и рядом с фармстэдом Саммерс). От фармстэда Саммерс, где она теперь гостила вместе с Тэффи Саадат. Так почти неделя пребывания на Косраэ (после прибытия 6 июля) пролетела в экскурсиях. И канадская новеллистка казалась неутомимой - хотя она недавно перешагнула 70-летний рубеж.

…Вот на таком фоне активного отдыха, утром 12 июля на Косраэ прилетела новость о феерической победе авиации Народного флота в небе над Ново-гвинейским морем. И, здешние kanaka-foa начали экспромтом фестиваль по этому поводу (с перспективным экстремумом завтра, когда бойцы косраэнского авиаотряда прилетят домой). Опыт по устройству триумфов здесь отсутствовал: полгода назад, когда остров встречал своих солдат, вернувшихся со Второй Новогодней войны, было не до триумфа. Тогда война решала вопрос самого существования Меганезии. К финалу войны почти все здесь на Косраэ было разрушено бомбардировками OCEFOR (сил Международного Альянса в Океании по флагом ООН). Исключение составляли только камуфлированные военно-производственные объекты (по некой злой иронии, мирная инфраструктура в первую очередь оказывается жертвой «глобального миротворчества», а вторая очередь в этом случае не получилась, поскольку в дело вступил «меганезийский атомный фактор»).

Тогда (в январе-феврале) вернувшихся солдат ждал не фестиваль, а руины, где только предстояло своими руками вновь построить обитаемое пространство. Теперь (в июле) ситуация иная. Завтра солдаты вернутся в благополучные городки, где их будет ждать фестиваль, устроенный соседями, друзьями и любимыми. Устроенный foa, прекрасно понимающими, что эта маленькая локальная победа в ново-гвинейском небе означает большое расширение экономических возможностей для всех и каждого в сообществе.

К послеобеденному времени 12 июля казалось, что весь Косраэ (пестро, ярко и слегка хаотично составленный из разных этносов - европейских и американских, филиппино-азиатских, новозеландских и австралийских, полинезийских и африканских) принялся танцевать. Вроде, жителей на всем острове меньше, чем в микрорайоне классического города, но сейчас, когда эта (вроде) немногочисленная публика решила повеселиться, получилось что-то, прочно ассоциирующееся с карнавалом в Рио-де-Жанейро.

Но, возможно, это была субъективно-этническая ассоциация, поскольку исходила от этнической бразильянки, у которой Тэффи Саадат купила велосипед утром 13 июня. Напрашивается вопрос: почему этим утром Тэффи решила купить велосипед? Чтобы ответить, лучше шагнуть назад: в поздний вечер 12-го. Фестиваль набирал обороты, и Маргарет Блэкчок (после стакана ромового коктейля) решила научить местных ребят танцевать танго. В общем, это у нее получилось, но затем ее организм ультимативно потребовал отдыха. Настолько ультимативно, что вмешался парень-фельдшер верфи, объявивший, что: «бабушка, конечно, боевая, но до следующего вечера ей требуется постельный режим (точнее шезлонговый режим) под навесом у бассейна. Точка». Это заявление настолько соответствовало здравому смыслу, что даже сама Маргарет была согласна (хотя немного покапризничала, прежде чем согласиться).

Таким образом, на 13 июля Тэффи Саадат лишилась компаньонки по экскурсиям. Это немного расстраивало ее с одной стороны, но с другой стороны, 18-летняя канадская египтянка понимала, что Маргарет надо отдохнуть. Кроме того, Тэффи, уже капельку адаптировалась к Меганезии (по крайней мере, к этому острову), и теперь ее щекотало желание проявить в чем-то самостоятельность. Так что, утром Тэффи, проснувшись и приведя себя в порядок, направилась в тот угол фармстэда Саммерс, где была водяная ведьмовская мельница с прудом. Там, по совету фельдшера, разместилась Маргарет.

Пожилая новеллистка уже давно, проснулась и, похоже, что неплохо себя чувствовала. Увидев египтянку, она отложила журнал «RomantiX», который только что читала, и…

- О! Ты отлично выглядишь, Тэффи! Шортики и топик как раз твой стиль, они хорошо подходят к твоей фигуре, и короткой стрижке. И канареечный цвет хорош, и эмблема – позитивный красный человечек. Кстати, о фигуре: ты завтракала или еще нет?

- Э-э… Маргарет, я думала: не позавтракать ли мне в городе?

- О! Ты хочешь поехать в Тофол-таун?

- Да. Только я хотела спросить: как ты думаешь, Маргарет, это… Это…

- Это, - заявила пожилая новеллистка, – превосходная идея. Поезжай, только не забудь пихнуть в карман телефон и сколько-нибудь фунтиков. Конечно, ты можешь обойтись вообще без денег: говорить продавцу, чтобы он учитывал твои покупки на счет верфи  Саммерс, но, по-моему, это не очень соответствует этикету, хотя Корвин разрешил.

- Да, Маргарет, конечно.

- Замечательно, Тэффи. Еще: купи себе скутер или хотя бы велосипед. Тут не очень-то найдешь общественный транспорт. Можно ехать автостопом, но ты не очень умеешь.

- Я совсем не умею, - уточнила Тэффи, - но я дойду пешком, тут около двух миль.

- Девочка, не говори глупости. Ходить по дороге пешком в такую жару, глотать пыль, вылетающую из-под колес транспорта, и портить себе настроение, это плохая идея. Я заметила тут совсем рядом, у въезда на корейскую кооперативную плантацию, нечто, напоминающее ярмарку мелкого транспорта. Даже отсюда виден флажок над тентом. Наверняка, там дешево. Иди, и купи себе что-нибудь двухколесное, на свой вкус.

- Ладно, Маргарет, я так и сделаю.

- И, - произнесла пожилая новеллистка, - помни, что я тебе говорила о безопасности.

- Я помню: если что - идти к ближайшему человеку с оружием и в любой униформе.

- Правильно, - подтвердила Маргарет Блэкчок, - а теперь, Тэффи, не тормози, иначе в Тофол-тауне будут съедены лучшие вкусняшки и расхватаны лучшие мальчишки.

…

Теперь можно вернуться к этнической бразильянке, и ассоциации с карнавалом в Рио. Бразильянка, лет 25, с шоколадной кожей, с этнически-характерной почти идеально-круглой попой, и с выразительным, еще более круглым животиком (последний месяц, вероятно), приветствовала покупательницу жемчужной улыбкой и взмахом ладони.

- Aloha oe! Что ищем? Биви, ролл, вело? Кстати, меня зовут Кейжи, вот, на бейдже.

- А-а… - несколько растеряно отреагировала Тэффи, поскольку не привыкла к голым продавщицам. А Кейджи была без одежды, если не считать одеждой очень пушистый радужно-зеленый шейный платок, синтетический, и стилизованный под боа из перьев попугая. К этому боа был прикреплен бейдж с надписью:

*** Кейжи Алмейда, маркетолог, партнерство «Hellangel», Косраэ-Утуоа ***

Верно определив причины растерянности покупательницы, бразильянка - маркетолог доверительно сообщила:

- Обычно я надеваю фирменные шортики и маечку, но из-за пуза, мне это временно не подходит. Дома я надеваю haori. Это типа накидки-кимоно. А тут - вот так. Можно бы придумать что-то, но какой смысл, если это пузо - временное явление? Никакого!

- Никакого смысла, - согласилась канадская египтянка.

В этот момент из дальнего угла тента (точнее – большого тентового ангара) раздалось жужжание, и к кассе (рабочему месту маркетолога) выкатился мотоцикл - похожий на культовый «Harley-Davidson» 1991 года. Всадник поинтересовался:

- Хэй, Кейджи, что, похож я на молодого Микки Рурка?

- Будешь похож, если лицо сделаешь попроще, - мгновенно отреагировала она.

- Ну, ты сказала, Кейжи!

- Ну, ты спросил, Ренд.

- Блин, что за жизнь?.. - названный Ренд (белый мужчина рыжеволосый, и стриженый «ежиком», одетый в белую футболку и потертые джинсы на подтяжках). И его взгляд быстро скользнул по сектору перед тентом-ангаром…

…Где зацепился за двух парней-корейцев, целенаправленно шагавших сюда же. Оба – крепкие загорелые парни в брезентовых шортах и цветастых рубашках-гавайках.

- Хэй, foa! – окликнул Ренд, - Экспресс-вопрос: похож я на молодого Микки Рурка из «Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо»?

- Ф-ф-ф… - выдохнул первый кореец, почесал в затылке, и объявил, - …Футболка, да, годится. Но подтяжки не в цвет, и у тебя нет серьги, которая у Рурка там в левом ухе.

- И, - добавил второй, - еще, Ренд, знаешь, без обид, но у Рурка там лицо умнее.

Мужчина на мотоцикле сокрушенно хлопнул ладонями по ляжкам.

- Ну, дела! Она говорит: сделай лицо попроще. Вы говорите: сделай лицо поумнее.

- Сколько людей, столько мнений, - невозмутимо сообщил второй кореец, после чего  обратился к бразильянке маркетологу, - Кейжи, а у тебя есть 10-дюймовые колеса?

- Да, Синмин, вот целая куча, там, гляди, куда я показываю, - она протянула руку.

- Ага, ясно! Нам как раз нужна куча. А можно, мы робокар закатим внутрь?

- Ну, закатывайте. Только аккуратно, блин!

- Мы аккуратно, - пообещал Синмин, и махнул рукой своему напарнику. Тот вынул из кармана полукомбинезона маленький радио-пульт, что-то покрутил и…

…Сначала Ренд (так и не дождавшись четкого ответа на свой вопрос о Микки Рурке), выехал наружу, сказав напоследок: «Кейжи, запиши пиратский Харлей на мой счет».

…Затем в тентовый ангар бесшумно вкатилась трехколесная тележка, напоминающая обычный грузовой мотороллер. Но на водительском сидении никого не было. Судя по реакции Кейжи и Ренда, такой радиоуправляемый микро-грузовик был здесь обычной техникой, не вызывающей никакого удивления. Два корейца двинулись следом за этой машинкой и из глубины ангара послышались тихие глухие удары - вероятно, началась погрузка упомянутых 10-дюймовых колес.

…После чего бразильянка очень быстро напечатала что-то на кассовом компьютере и,  повернувшись к Тэффи, спросила:

- Так вот, сента, вопрос: что вы ищете? Биви, ролл, вело? Ну, большой мотоцикл, или мотороллер-скутер, или велосипед? Вы скажите примерно, а дальше разберемся.

- Я бы хотела самый дешевый туристический велосипед, желательно, легкий.

- Aita pe-a! Есть такой, что дешевле не бывает! 20 фунтиков. Идем, я покажу.

- Идем… - согласилась Тэффи, опять удивленная. Она в уме перевела валюты, и у нее получилось: цена загадочного велосипеда менее 25 USD, тогда как она была уверена: велосипеды дешевле 100 канадских долларов (примерно 80 USD) не существуют…

…Бразильянка маркетолог остановилась около открытого авто-контейнера.

- Вот они! Модель «Ринг-блиц». Крутите, что хотите! Можете прокатиться!

- А-а… - растеряно протянула Тэффи Саадат, рассматривая те объекты в контейнере, которые, что, по словам Кейжи являлись велосипедами. Первое впечатление: что это - элемент театральной декорации, изображающей велосипед. Вроде, все на месте: рама, колеса, сиденье, руль, педали, и какая-то трансмиссия вроде цепи от диска педалей на заднее колесо. Но все это, будто отштамповано в одно движение, а затем разрезано по линиям-маркировкам, чтобы убрать лишнее, и чтобы элементы могли двигаться друг относительно друга. И все это фисташкового цвета (кроме шин – они черные).

- Оно нормально ездит, только односкоростное и чуть жесткое, – сообщила Кейжи.

- А можно, я прокачусь? – спросила Тэффи.

- Конечно, можно, я ведь уже говорила.

- Да, правда, вы говорили… А оно не развалится подо мной?

- Что вы! Это планктонный хитин, он примерно как стеклопластик по прочности.

- Я рискну! – решительно объявила Тэффи, оседлала велосипед, нажала на педали…

…И поехала, как на обычном велосипеде. Выкатившись из тентового ангара, она еще исполнила несколько кругов, проверяя, как работает руль. Никаких сюрпризов. Тэффи вернулась в ангар (притормозив слегка, чтобы пропустив корейцев, ехавших на своем робокаре-трицикле, груженом колесами). И кстати – тормоз (по схеме обратного хода педалей) тоже работал нормально. Остановив «ринг-блиц» у кассы, Тэффи сказала:

- Я покупаю, - и положила на блюдце маленький золотой лист со штампом-портретом Лаонируа (будто бы, последней королевы Гавайики из рода великого Мауна-Оро).

- Хорошая сделка, - ответила Кейжи, широко улыбнувшись.

- Надеюсь, - ответила Тэффи, тоже с улыбкой, - что ж, попробую доехать до Тофола.

- А! - Кейджи улыбнулась еще шире. - На фестиваль, верно?

- Да. Вроде, там должно быть весело.

- Ну, еще бы! Как карнавал в Рио-де-Жанейро. Поэтому, лучше оставьте велосипед на парковке фишер-харбора, левый поворот к новому отелю «Atomic-Inn», 200 метров до площади Пентагон, где мэрия-ратуша, и Плэнет-маркет. Там есть указатель. А к самой площади Пентагон, где тусовка, проще пешком, чтобы не лавировать среди публики.

- Спасибо, Кейжи! Я так и сделаю. Mauru-roa.

- Maeva oe! - ответила бразильянка, а затем еще помахала ладошкой – на удачу.

…

Тэффи доехала с легкостью (кто бы сомневался – расстояние две мили), и названный указатель увидела сразу по въезде в Тофол-Таун. Хотя, городок (формальная столица острова) такой маленький, что с любого холма он виден полностью, и можно было бы разобраться даже без указателей. Вот, впереди башня с часами, и какой-то блестящий огромный купол. Ясно, что это мэрия и маркет. Слева, со стороны моря, видны мачты  парусников, и нечто, стилизованное под атомный гриб. Ясно, что это фишер-харбор, и «Atomic-Inn» - новый отель. Тэффи повернула, и попала на большую парковку. Там, в некотором беспорядке, разместилось множество колесных машин разного фасона…

…И Тэффи заметила знакомый новенький культовый «Harley-Davidson». Рядом стоял владелец (Ренд, условно-похожий на молодого Микки Рурка), и перекуривал со своим ровесником (вроде, этническим филиппинцем). Филиппинец, кстати, был в униформе  Народного флота (жилетка-разгрузка, и нечто среднее между шортами и килтом). При оружии: рукоять компактного пистолет-пулемета торчит из правого бокового кармана жилетки. Отметив этот факт, Тэффи припарковала свой «ринг-блиц» на велосипедной «гребенке», неподалеку от этих двоих, и зашагала, ориентируясь на ратушу.

Нервы юной канадской египтянки были напряжены, что понятно: она впервые была в настолько незнакомой стране совершенно одна, сама по себе. И, наверное, поэтому, не прошло и трех минут, как Тэффи каким-то шестым чувством обнаружила постороннее внимание к своей персоне. Хотя, нет, не то, чтобы обнаружила. Скорее заподозрила. А дальше, используя маленькие хитрости (сходу вспомненные из кино - вроде взгляда на отражение в стеклянных витринах) она мельком увидела субъекта, проявляющего это внимание. Похоже, это был молодой мужчина чуть выше среднего роста. Детально не разглядеть, поскольку он одет в серый спортивный костюм с капюшоном, причем этот капюшон надет на голову. При ярком солнце получается тень, и скрывает лицо. Тэффи отметила лишь одну особую деталь: литеры MSA на спортивной куртке. Это знакомая аббревиатура: «Muslim Students Association» (странно легализованная в США и Канаде достаточно многочисленная молодежная группировка - ответвление террористической организации «Братья мусульмане»). В Канаде, после издания новеллы «Дельфин цвета радуги» именно активисты MSA угрожали Маргарет Блэкчок, и сожгли ее автомобиль. Немного позже, когда Тэффи Саадат согласилась прийти в TV-студию, и подтвердила правдивость новеллы, именно активисты MSA оставляли на ее медиа-блоге комменты наподобие: «ты сдохнешь сука», (и прочие в такой модальности и банальности). Было страшно. Особенно, когда очередная такая надпись появилась не на блоге, а на двери маленькой квартирки-студио, которую Тэффи арендовала за деньги от арт-креатива в интернете. Страх усиливался беззащитностью. «Религиозно-толерантная» канадская полиция сначала отказалась рассматривать очевидную версию «исламского следа», а несколько позже, когда невозможно было закрыть глаза на факты, некий хитроумный канадский следователь повел дело к тому, что Блэкчок и Саадат намеренно «разожгли религиозную вражду», что является криминалом - с юридическими последствиями. И (понимая, что надеяться уже не на что) Блэкчок и Саадат бежали на «Мидгардсорме».

Казалось, в Меганезии, благодаря экстремально-негативному отношению к исламу, и запрету на мусульманские объединения, они окажутся в безопасности. Правда, Тэффи (оставаясь в некотором неортодоксальном смысле мусульманкой) ощущала понятный дискомфорт из-за такого отношения  к ее религии, но лучше так, чем поневоле играть загнанного зайца в реалити-шоу «спортивная охота». Но вдруг, сейчас оказалось, что Меганезия тоже не гарантия от преследования со стороны исламистов-ортодоксов. И примерно минуту Тэффи Саадат пребывала в ступоре от такого открытия. Эта минута прошла, и юная канадская египтянка, мобилизовав волю, поступила по инструкции:

«Если что - обратись к ближайшему человеку с оружием и в униформе».

…

*37. Ближайший человек с оружием и в униформе.

Продолжение 13 июля. Восточные Каролинские острова. Остров Косраэ. Тофол.

Среди публики, двигавшейся от парковки к площади Пентагон, было немало людей с оружием, и в какой-либо униформе, но (смешно сказать) Тэффи стеснялась подойти с просьбой о помощи к совсем произвольному, ранее ни разу не виденному, персонажу.  Поэтому, она обратила мысль к владельцу «Харлея» и его собеседнику-филиппинцу. Наверняка (подумала она) эти двое покурят и тоже пойдут на тусовку. Вроде бы даже обрывки разговора на парковке свидетельствовали об этом. Значит, эти двое где-то не слишком далеко позади нее. Еще раз использовав маленькую хитрость, Тэффи легко убедилась в правильности такой гипотезы. Даже более, чем правильности (необычная формулировка в данном случае значит, что дело обстояло даже лучше, чем надеялась канадская египтянка). Персонажи шли в сотне шагов позади, причем не двое, а трое. Прибавился совсем молодой парень, экстремально загорелый европеоид, в пятнистой униформе – коротком полукомбинезоне. Оружие - незаметно, но Тэффи видела такие полукомбинезоны на фармстэде Саммерс, и знала, что означают характерные контуры, проступающие на фартуке (снабженном специальными карманами).

Сейчас Тэффи требовалось преодолеть страх, чтобы развернуться и пройти эту сотню трудных шагов в сторону не только этих троих, но и в сторону преследователя.

Выдох.

Разворот.

Первый шаг!

«Струсил, скотина! - с удовольствием подумала Тэффи, заметив, что преследователь,  сначала остановился, затем сдал назад и спрятался за шумной стаей студентов, - Вот, скотина, тут тебе не Канада, тут не разгуляешься».

Когда видишь страх врага, становится легче. И Тэффи быстро преодолела расстояние, отделявшее ее от потенциальной группы поддержки. Она думала, как начать разговор, однако, это не понадобилось. Начал условный Микки Рурк (в смысле - Ренд).

- А! Прекрасная приверженка вело экзотов! Мы виделись в мотосалоне Кейжи! E-oe?

- E-o! - откликнулась она, - Я даже услышала, что вас зовут Ренд.

- Точно! Ренд Дэйсон, резерв-сержант фронтовой логистики. А со мной…

Тут филиппинец перехватил инициативу и представился сам:

- Анито Ампанг, суб-лейтенант саперного дивизиона.

- Тоби Рэббит, лейтенант быстрого реагирования, - сказал самый молодой участник.

- Меня зовут Тэффи Саадат… - начала юная египтянка.

- Ух ты! С «Мидгардсорма», вместе с Марго Блэкчок? – выпалил лейтенант Рэббит.

- Да, - она кивнула, - но я и миссис Блэкчок сошли раньше, чем все случилось.

- Я в курсе, - он улыбнулся.

- Тоби скромничает, - заговорщическим тоном сообщил Ренд, - а прикинь, Тэффи, это лейтенант Тоби взял «Мидгардсорм» на абордаж, и пристрелил Абу-Хаджуда.

- Стоп флэйм! - молодой лейтенант вскинул ладонь, - Во-первых, я командовал только одной из четырех абордажных команд. Во-вторых, не факт, что Абу-Хаджуда убил я. В абордажном бою сначала стреляешь по всем, а уж после всего проводишь опознание.

- Странно, - произнес Анито Ампанг, - в сети было, что Тэффи Саадат, типа, канадская этническая египтянка, но на вид ты как-то не совсем.

- Непохожа? - спросила она, и сразу пояснила, - Да, большинство египтян - арабы. Но, я происхожу из египетских южан - нубийцев. Переходная раса, как про нас пишут.

- Тогда ясно, - филиппинец улыбнулся, - а то я смотрю: что-то в тебе арабское, а что-то больше похоже на исконных африканцев, которые негры.

- По-твоему, эфиопы и нубийцы не исконные африканцы? – сыронизировала она.

- Да! - поддержал ее Ренд, - Ты, Анито, по ходу, бантоидный расист.

- Чего-чего?

- Того-того. Банту, это те, кого ты назвал «исконными африканцами, которые негры».

- Ну, блин, Ренд, что ты докопался? Я ведь не этнограф. Я как вижу, так и говорю.

- Hei foa! – вмешался Тоби Рэббит, - Во-первых, давайте не будем торчать на дороге у публики, а то встали тут, как хрены…

Вся компания из четырех человек зашагала дальше, а Тоби продолжил:

… - Во-вторых, Тэффи, у тебя как с сексом?

- Никак, - честно ответила она, - если ты читал новеллу Блэкчок.

- А, блин… - лейтенант быстрого реагирования смутился, - …Все так херово, что ли?

- Тоби, - окликнул Ренд, - хоть ты и быстрое реагирование, но неуч в этом смысле.

- Конкретнее? – лаконично спросил молодой лейтенант.

- Конкретнее, спроси у ребят из команды Ашура Хареба. Прежде всего, у тех девчонок, которые из Северного Судана и Сомали. Они скажут, что от этого бывает с сексом.

- У многих индонезиек та же хрень из-за того же обрезания, - добавил Анито Ампанг.

Лейтенант Тоби Рэббит снова коротко вскинул ладонь.

- Я услышал. Тэффи, извини, если вот.

- Проехали, - отозвалась она в незийской манере, уже усвоенной за неделю.

- Тогда, может, выпьешь с нами? – продолжил он.

- С удовольствием, но только пиво, - сказала она.

- Нормально, - оценил Ренд, - значит, на площади, тащим задницы в ирландский паб.

- Да, - подтвердил Анито, - и давай, звони девчонкам, чтоб тоже тащили задницы.

- Я позвоню, когда усядемся. А то не факт, что сегодня везде места есть.

- Логично, - сказал Тоби, и снова внимательно посмотрел на Тэффи, - слушай, можно странный вопрос, только без обид, ОК?

- ОК, - согласилась она.

- Я вот чего не догнал, Тэффи. Если у тебя с сексом такая ситуация пока, то почему ты метнулась к нам навстречу? В смысле, это выглядело, как…

- Как приглашение пикапнуть меня, да, Тоби?

- Точно, - подтвердил он.

Юная канадская египтянка глубоко вдохнула, подбирая слова, выдохнула и сообщила:

- Foa, у меня, кажется, проблема.

- Ну, мы типа, это уже догнали, - заметил Ренд.

- Я про другое, - сказала она, - кажется, на улице есть кто-то из «Братьев мусульман».

- Кажется, или ты видела? – спросил Анито.

- Я видела. Такой парень, в сером hoodie, и с надписью: MSA.

- В чем – в чем? – переспросил филиппинец.

- Hoodie называется спортивная куртка с капюшоном, - пояснил для него Ренд.

- Тут многие в таких штуках, ведь солнечно и дело к полудню, - сказал Тоби.

- Да, - она кивнула, - но этот парень… Он точно шел за мной. И еще MSA…

- Я вижу его, - сообщил Анито, - вот, сейчас он идет слева позади в 30 метрах.

- Я тоже вижу, - произнес Тоби, - а что такое MSA?

- Muslim Students Association, - перевела Тэффи.

Ренд Дэйсон в сомнении негромко хмыкнул.

- Хм… Но ведь MSA может значить еще «Mine Safety Appliences». Известная фирма из Пенсильвании, занимается оборудованием для рабочих в опасных условиях. С ними на Косраэ сотрудничают, как минимум, два партнерства. Аббревиатура такое дело…

- Я вижу второго, - проинформировал филиппинец.

- Я нет, - ответил лейтенант Тоби.

- Ты не видишь, потому что внимательнее надо. Белый худощавый парень в шортах, в бежевой футболке, и синей бейсболке, с черной сумкой «knights sport» через плечо.

- Вижу такого. А почему ты думаешь, что он пара к тому?

- Приглядись, Тоби. Движения согласованы. Второй, типа, ведомый.

После паузы, длившейся около минуты, Тоби Рэббит признал:

- Да, Анито, это второй. Дела не очень приятные. Надо решать вопрос.

- Ты думаешь, бомба в сумке второго или на поясе первого? – спросил Ренд.

- Думаю, не поясе первого. Роль второго хрен знает. И вопрос: кто или что мишень?

- Она… - предположил Ренд, скосив глаза на Тэффи, и добавил, - …На фестивале.

- То-то и оно, - сказал Тоби, - очень в стиле «Братьев мусульман». Ренд, пушка есть?

- Ну, так! – владелец «Харлея» коснулся пальцами набедренного кармана джинсов.

- Наши действия? – спросил Анито.

- Действия… - Тоби щелкнул пальцами. - …Разделим мишени и запутаем их.

- Дело говоришь, - согласился Ренд, - только это должно выглядеть естественно. Типа, связный сценарий. Ты спросил Тэффи про секс. Было?

- Было. И что?

- И то! Прикинь: она ответила бы, что с этим все ОК. Как тогда шел бы сценарий?

- Ну, типа, я с Тэффи пошел бы на здешнее поле Эроса. Где тут ближайшее?

- Кустистый пляж справа от фишер-харбора, вот по той дорожке, - сообщил Ренд.

- Ну, типа, вот: я и Тэффи шли бы туда, а ты и Анито…

- Мы, - сказал Ренд, - поискали бы паб, чтобы позвать еще девчонок. Поиски паба, как известно, бывают извилистыми, если публики много, и это никого не удивит. E-oe?

- E-o. Складно, - ответил Тоби, и повернулся к Тэффи, - ты как, в деле?

- В каком деле? – спросила она, уже запутавшись в нити обсуждения.

- Это просто. Шахид хочет взорваться не просто рядом с тобой, а в толпе. Наша цель: заставить его выбирать то или это, и чтобы он не заметил ловушки. Все, как бы само. Следовательно: ты и я идем к пляжу, как бы, заняться любовью. Если он и его второй потянутся за нами, то все ОК. Даже если нет, то у них нарушится модель атаки.

- Я в деле, - решительно согласилась Тэффи.

- Отлично. Просто изображай, что мы флиртуем. Ля-ля-ля, кис-кис-кис, типа того.

- Ля-ля-ля, кис-кис-кис, это я смогу, - сказала юная канадская египтянка.

…

На самом деле, Тэффи несколько переоценила свое самообладание. Пока она была на многолюдной улице, в компании трех вооруженных мужчин, страх отсутствовал. Но, в следующие несколько минут она оказалась в компании всего одного мужчины, точнее, юноши, немногим старше ее, на пустой дорожке, ведущей сквозь кустарниковый лес к какому-то дикому пляжу. Даже то, что он военный офицер, и вооружен, недостаточно успокаивало. Напротив, Тоби Рэббит был спокоен, но опасался, что террорист заметит нервозность в походке, жестах и голосе Тэффи, и поменяет тактику.

- Вот что, Тэффи, - тихо сказал лейтенант, - давай-ка поднимем твой тонус.

- Как? – спросила она.

- Давай что-нибудь споем. Ну, например, желтую субмарину Битлз. Ты знаешь слова?

- Э-э… Что-то вроде: «We all live in the yellow submarine». Да?

- Да, но давай сначала: «In the town where I was born, lived a man who sailed to sea. And he told us for his life at the land of submarines». Дальше припев: «We all live…». Ну, давай!

- In the town where I was born… - неуверенно пропела Тэффи.

- Отлично! – Тоби улыбнулся, - Продолжаем!

Так они еще немного развлекались любительским пением, а затем впереди, за полосой кустарника, показался океан. Здесь дорожка выходила на полянку и ветвилась. И Тоби прошептал с ноткой контролируемого азарта в голосе:

- Пока все ОК. По ходу, этот урод думает, что я безоружен. Попробуем применить это.

- Что надо делать? – так же спросила Тэффи.

- Изобрази, что приглашаешь меня в эти кусты. Я изображу, что у меня симметричный порыв. Я буду к нему спиной, и он выйдет на удобную позицию. Ну, давай, начинай.

- Да, - шепнула Тэффи, кое-как изобразила на лице призывную улыбку, и двинулась в указанный массив кустов по едва заметной тропинке, делая какие-то жесты ладошкой. Согласно плану, Тоби шагнул туда же, а затем…

…Резко обернулся, и компактный пистолет-пулемет в его руке выплюнул короткую и точную очередь по левому колену персонажа в куртке с капюшоном и надписью MSA. Нельзя сказать, что это был выдающийся выстрел: дистанция 25 метров, так что любой профессиональный стрелок поразил бы мишень. Мишень рухнула, как подрубленная.

- Мы взяли второго живым, – сообщил голос невидимого отсюда Ренда Дэйсона.

- Отличная работа! – откликнулся Тоби, - А где его сумка?

- Он бросил, а я нашел! - крикнул Анито, появляясь на пригорке, - Что с ней делать?

- Ничего! Ренд, следи за сумкой, чтоб никто не приближался! И позвони копам!

- Уже позвонил, они едут.

- Отлично! Хэй, Анито, иди сюда… Тэффи, ты как?

- Я в порядке… Тоби, а этот человек не умрет?

-

Лейтенант быстрого реагирования приблизился к подстреленному субъекту, и слегка растерянно разглядывал результат. Субъект неподвижно лежал лицом вниз, разбросав конечности, как тряпичная кукла. Кровь быстро пропитывала песок под левой ногой.

- Ну, что? – спросил подошедший Анито Ампанг

- Фигня, блин, - Тоби продолжал рассматривать тело, - по ходу, нет пояса шахида.

- Точно нет! - подтвердил филиппинец, - Может, взрывчатка в сумке?

- Может… - без особой уверенности отозвался Тоби.

- Вот и копы! – объявил Ренд Дэйсон с пригорка.

…

В эту точку невозможно добраться на джипе. Полисмены прикатили на мотоциклах, и провели экспресс идентификацию. Итак: два субъекта были пранкерами, причем очень известными - из топ-20 по США и Канаде. Видео розыгрышей они заливали на сетевой медиа-канал под названием «Реддиггер и Динокрок», и подписчиков у канала было не меньше, чем у многих классических региональных кабельных TV-студий. А в данный момент жизни дела обстояли так:

Реддиггер (взятый без применения огнестрельного оружия) получил сотрясение мозга средней тяжести, и несколько ушибов. Ясный и стандартный фельдшерский случай.

Динокрок (взятый методом шокирующих выстрелов в колено) выглядел так плохо, что полицейский фельдшер (австралийка, недавно перебравшаяся в Меганезию) попросту растерялась. Она приняла первичные меры (ввела противошоковую химию, и грамотно блокировала разорванную коленную артерию) но что дальше? На родине Вупи Джойс стажировалась в деревенской поликлинике, и ясно, что она впервые видела результат попадания четырех скоростных пуль 5.5мм с малой дистанции в коленную область.

Для таких случаев в TV-игре «Brain-Battle» рекомендуется опция «помощь друга». Для данного случая (совсем не игрового) у Вупи Джойс была такая опция (везет же!), и эту опцию звали Туккоби. Туккоби - по-корейски: жаба и, в принципе, можно было найти сходство этой молодой и энергичной австралийской этнической кореянки с жабой. Не с настоящей жабой, а с мультяшной, очаровательной и гармоничной (у нее было плотное телосложение, круглое лицо, широкий рот, и немного выпученные янтарные глаза). И, кстати, Туккоби была всецело австралийкой. От корейского - только некоторые черты внешности, и прозвище, полученное в Народном флоте Меганезии.

На родине Туккоби работала фельдшером в RFDS (службе «летающий доктор») и при переезде в Меганезию использовала полученный опыт уже в военной сфере. Конечно, разница между обычной аварией и минометным обстрелом очень велика. Но, люди со своими организмами - те же. Летающий фельдшер Туккоби проявила на фронте такие  качества, что теперь у нее были друзья почти в каждом архипелаге Меганезии. Кто-то вообще был обязан ей жизнью. Кто-то – здоровьем. А кто-то – жизнью или здоровьем любимых и близких. Правда, сама Туккоби получила трансферно-постравматический синдром (невроз фронтовых медиков) с которым и вышла в резерв. Данный синдром в каждом случае проявляется по-своему, и у Туккоби он проявился в иррациональной и непреодолимой тяге к перемене мест. Фактически, получилось, что она перелетала на дешевом гидроплане из одного малобюджетного кемпинга в другой, оттуда - в третий, практически нигде не задерживаясь более, чем на 100 часов. За полгода такой жизни, «летающий фельдшер» пришла к идее приобрести самолет, который будет играть роль  домика-трейлера. По этой причине Туккоби появилась на острове Косраэ, и купила (с хорошей скидкой) новенький хиппи-микро-аэробус (ХМА, он же - «скарабей-хиппи») производства «Summers Warf». Теперь она тестировала и обставляла летучий домик, и находилась на западном краю острова, где среди мангрового леса пыталась поймать на блесну здешнего змееголова (вроде, приспособившегося к соленой воде).

Возможно, лагунный змееголов - просто выдумка, или, возможно, Туккоби не хватило времени. Так или иначе, пришлось свернуть рыбалку - поскольку поступил звонок от полицейского фельдшера Вупи Джойс, растерявшейся из-за простреленного пранкера. Летающий доктор Туккоби в таких случаях действовала без промедления. Взлет-прилет, осмотр-работа. По-военному, без всяких эмоций, зато с большим количеством мата.

*** Речь доктора Туккоби на диком пляже Тофола в сглаживающей обработке ***

Что блин встали тут? Констебль, сделай по-быстрому, чтобы сюда привезли начинку «скорой помощи», мне нужно все, включая носилки! Вупи! Морфин раненому прямо сейчас, а то он снова рухнет в шок. Шевелись, не стой, как корова! Медсестра, блин! Слушай, мне насрать, какой твой ранг. Быстро мне спирт сюда! Откуда? Мне по хрен,  откуда! У копов возьми зеленуху, у них наверняка найдется. Вупи! Что ты опять, как корова? В чемодане у меня олигомерный компаунд. Приготовь. Не знаешь, как? Блин, ладно, я сама. А ты очисти мне все поле, и еще на дюйм вокруг. Мне по хрен, как! Не тормози, нах! Чисти! Блин, как все через жопу! Ага! Есть зеленуха. Давай, медсестра, начинай лить на ногу. Да, блин, там, где Вупи работает. Вот так, годится. Теперь ногу держите! Крепче! Что вы, как мышки, нах! Не отпускайте, я заливаю олигомер.…

…Готово. Продолжайте держать. Что? Ага! Есть носилки. Ну, что вы, как олени, блин! Быстро, нах, грузите парня. И за ногой следите! Теперь подняли - и в самолет. Летим в Кавиненг. Вупи и медсестра со мной! Там есть остеобионика, а тут ее нет ни хрена…

(Далее, после взлета ХМА «Скарабей» - Туккоби продолжает, сидя за щтурвалом).

…Объясняю для обеих. У парня левый коленный сустав, будто стая акул грызла. Такое бывает после попадания из пулемета 12.7мм, но тот стрелок-спец, нах, отработал такое четырьмя пулями малого калибра. На уровне медицины начала века, это пи… В лучшем случае: минус нога ниже бедра, в худшем: вообще. И наш случай не лучший. Но мы не в начале века, и в Кавиенге есть  ЦЭБИМ. Это Центр Экстремальной Биомедицины Новой Ирландии, нах, если кто не в курсе, и туда временно прибыли док Винсент и док Дюбуа, лучшие экстрим-медики Океании. Наша задача: довезти парня в годном виде. В таком аспекте: Вупи, подключи электронику. Следи за давлением, пульсом и ритмами мозга. Медсестра, подготовь эмульсионный инфузор. Парень потерял более литра крови. Нет времени выяснять, насколько больше. Как, нах, ты не умеешь? Блин, значит, этот ваш скоростной биомедкурс - фуфло. Ладно, я сама, а ты за штурвал. Как, нах, не умеешь? Ничего тут сложного. Флайка слегка необычная, но рулить можно по классике. Я уже настроила автопилот. Давай, нах, не дрейфь. Быстро в пилотское кресло…

(Далее, после смены пилота – Туккоби продолжает, заодно занимаясь медтехникой).

…До Кавиенга 1600 километров, вернее уже… Пилот, сколько там? Ну, что молчишь? Посмотри на монитор курсографа. Что там? 1383? Нормально, два с половиной часа, и долетим. Алло, ты зачем штурвал тронула? Какой цветом маркера курсографа? Ну, так какого хрена трогать, если зеленый. Пусть автопилот рулит. Как зовут? Ну, не меня же. Тэффи? Красивое имя. Ты, Тэффи, давай спокойнее. У тебя так-то хорошо получается, просто увереннее надо. Прикинь? Не Будды горшки обжигают, нах.

***

Через два с половиной часа, как предполагалось, хиппи-микро-аэробус достиг района Кавиенга, и Туккоби, снова приняв управление, изящно посадила самолет в бухте, с точным выруливанием к пирсу ЦЭБИМ. На этом роль случайно собравшейся тройки медицинских волонтеров в судьбе незадачливого пранкера Динокрока завершилась.

…

*38. Случайное знакомство с оргазмотроном.

Та же дата, 13 июля. Середина дня. Западная Океания. Кавиенг – Косраэ.

Если бы резерв-штаб-капитан Джон Корвин Саммерс проложил маршрут возвращения домой чуть иначе, то он примерно посредине между Новой Ирландией и Косраэ точно заметил бы ХМА «Скарабей», летящий встречным курсом со скоростью 300 узлов. Но, поскольку Корвин возвращался в компании сводного авиа-взвода, он принял решение держаться восточнее типовой трассы (чтобы не напугать кого-нибудь из гражданских пилотов). Вообще-то, он увидел этот ХМА на мониторе сетевого транспондера, но не придал значения. Лишь мелькнула мысль, что продвигаемый продукт «Summers Warf» нашел очередного покупателя, и дома надо бы спросить: кто купил?

Полет сводного авиа-взвода продолжался, и вот на северном горизонте уже появилась зеленоватая точка: Косраэ. Минутой позже зазвонил витифон в кармане Корвина.

- Алло, на связи…

- Корвин! – раздался взволнованный голос Маргарет Блэкчок.

- Aloha! - отозвался он, - Что-то случилось?

- Не то, чтобы случилось, - ответила она, - но, Тэффи попала во что-то странное. Ты в Кавиенге еще?

- Нет, я в воздухе, в четверти часа от Косраэ.

- Вот, черт, - Маргарет вздохнула, - а Тэффи только что прилетела в Кавиенг.

- Хэх… Зачем?

- Случайность, - пояснила Маргарет, - дело в том, что Тэффи купила шортики и топик канареечного цвета, с эмблемой в виде такого стилизованного красного человечка. Ты, вероятно, знаешь: кружочек-голова, и тело в виде вогнутого четырехугольника. Углы изображают руки и ноги, и человечек в некотором роде тянет одну руку к небу.

- Эмблема партизанского биомедицинского подразделения хуми, - тут же сказал штаб-капитан, и уточнил, - хуми, это радикально-гуманистическое движение «Humanifesto», базирующееся, в основном, на архипелаге Тувалу, тысяча миль к юго-востоку от нас.

- Да, я сейчас уже посмотрела в Глобопедии. Но утром, когда Тэффи поехала гулять в одежде с этой эмблемой, она не знала. Дальше, в Тофол-тауне, за ней увязались некие пранкеры из Лос-Анжелеса. Их было двое, и тот, который снимал на скрытую камеру, лежит в госпитале в Тофол-тауне, с сотрясением того, что считается его мозгами.

- Хэх… А второй?

В ответ, миссис Блэкчок вздохнула, и после паузы, сообщила.

- Это проблема. Второй изображал исламского сталкера и, в результате, у него почти оторвалась левая нога. Полицейский фельдшер не знала, как быть, пригласила другую девушку, военврача. Та, вторая девушка, очень резкая, она приняла Тэффи за военную медсестру, и они втроем повезли пранкера в Кавиенг, чтобы приклеивать левую ногу. Констебль говорит, что на Косраэ нет условий для такой сложной операции.

- Извини, Маргарет, но я пока не понял: в чем проблема?

- О! Корвин! Это так очевидно! Тэффи одна, на незнакомом острове с непривычными обычаями! Я чертовски беспокоюсь!

- Но, Маргарет, ты сказала, что с ней еще две девушки, которые вполне…

- Корвин! - перебила канадская новеллистка, - Эти две девушки какие-то отвязанные! Например, в полете они усадили Тэффи за штурвал!

- Стоп! А разве Тэффи умеет пилотировать?

- В том-то и дело, что нет! Она села за авиа-штурвал впервые в жизни!

- Хэх… Экстремальный ход. Но, как я понял, ничего страшного не случилось.

- Да, на этот раз ничего. Но куда еще они могут усадить Тэффи? Подумай сам.

- ОК, Маргарет. Я позвоню кому-нибудь, чтобы за ней приглядели в Кавиенге. И давай обсудим эту тему на земле. Сейчас я должен вести авиа-взвод на лэндинг.

…

Та же дата и время, 13 июля, середина дня. Новая Ирландия. Кавиенг.

Капитан-инструктор Оули Техас по прозвищу Волшебный Револьвер Конвента, умел делать немало разных вещей, но Вселенная огромна, и в ней бесконечное число таких вещей, делать которые капитан Техас не умел. В частности - присматривать за юными британками южно-египетского (нубийского) происхождения. Тем не менее, он взялся, поскольку Корвин просил. Корвин реальный боевой товарищ с первого года Хартии, с Южного ралли Алюминиевой революции, которое стартовало в ноябре на Вануату, и  финишировало в новогоднюю ночь взятием Новой Каледонии. Хотя, главное даже не тогдашнее товарищество в стиле «спецназ плюс авиа-поддержка». Прошлое, все-таки, проходит, как его ни верти. Серия войн выиграна, и у большинства foa теперь, как бы,  мирная жизнь. В смысле, что совсем мирная жизнь для здешнего региона, это утопия, недостижимая абстракция, типа идеального газа или абсолютно черного тела. Но, по работе-бизнесу, для большинства foa главным стала мирная экономика, и дом-семья. Правильно. Ведь ради этого воевали. Сам капитан Техас все сильнее думал, что пора переходить с войны в военный инжиниринг. Четвертый десяток лет разменял, и пора освобождать фронтовую позицию выпускникам ТТ (Тактического Техникума). Вот, у Корвина (который, правда, постарше), построен отличный фармстэд (правда, на малом острове, но узловом по логистике). И три жены (правда, ведьмы, но это дело вкуса). И бизнес (правда, небольшой, но очень продвинутый). Прошлое, короче, проходит, но…

…Корвин, это особый случай. К нему (по-товарищески) можно обратиться по любому вопросу, и он никогда не откажет. Если не сможет сам, то переадресует. Если не знает вообще про этот вопрос, то быстро поймет, что к чему. А если знает, то сделает такой попутный ветер, что выключай мотор, ставь паруса. Умные люди считают, что в этом заключается ядро бизнеса Корвина, а его малая авиа-верфь - только полигон для идей, производящий (заодно) кое-какую продукцию на продажу. Может, правы эти люди, но просто по жизни выходит, что Корвин - тот парень, на которого можно рассчитывать. Значит (опять же, по жизни) правильно, чтобы и Корвин мог рассчитывать на тебя…

…Приблизительно (в самых общих чертах) так думал капитан-инструктор Оули Техас, устраиваясь на заднем сидении «тук-тука» (трехколесного моторикши). Мысли слегка тормозили: не выспался капитан. Он только сегодня рано утром прилетел из Солангая-Лоренгау в Кавиенг, и только собрался упасть в койку, как звонок Корвина.

- Куда едем, мистер? - осведомился водитель: туземный мальчишка, лет 15, наверное.

- Знаешь, где ЦЭБИМ? – спросил Оули.

- Конечно, мистер! Я тут знаю все! Четверть часа и полтора нези-фунтика!

- ОК. Поехали.

- ОК, - продублировал мальчишка, ловко выполнил разворот, направив тук-тук на юг. Германская дорога была проложена тут по западному берегу в конце XIX века, и с тех давних пор только изредка локально ремонтировалась. Но (строили же люди!) вполне соответствовала запросам здешнего неспешного и неинтенсивного авто-трафика.

- Мистер, хочешь девушку на вечер? - спросил водитель, - У меня есть старшая сестра. Красивая, если ты понимаешь толк в девушках. Тут недалеко наш taonati.

- Нет, другие планы, - ответил капитан.

- Как знаешь, мистер, - сказал мальчишка, ничуть не расстроившись. Вероятно, сестра пользовалась достаточной популярностью. Не тот мужчина на вечер, так другой. Или вообще «древнейший приработок» не так важен. В «taonati» (так туземцы на свой лад  переделали словосочетание «town natives») жизнь благополучна, если сравнивать с той жизнью, которая была в Новой Ирландии в «папуасский республиканский период», до Новогодних войн. Незийские партнерства, занявшись на Новой Ирландии разработкой месторождений золота и редкоземельных металлов, построили для туземцев городки - taonati, предложили работу, или помощь в малом аграрном бизнесе, плюс, социальный бесплатный пакет товаров для всех туземцев (независимо, работают они, или нет). Как полагал капитан Техас, это было правильное решение. Было бы этически-безобразно извлекать огромные ценности из этой земли, не создав приличный уровень жизни для  племен, живущих тут тысячелетиями. Туземная молодежь, впрочем, была не склонна скучать, сидя на соцпакете. Мальчишки подрабатывали кто где. Девчонки тоже…

…От краткого мысленного экскурса капитана Техаса оторвал мальчишка-водитель.

- Мистер, хочешь купить хороший подарок для твоей девушки?

- Хм!.. Почему такой вопрос?

- Потому! Если ты не хочешь девушку на вечер, значит, у тебя есть девушка. Я думаю: девушка или работает в ЦЭБИМ, или она лечится после раны на войне. Так, да?

- А если так? – спросил Оули.

- Мистер, ты не сказал: работает она или лечится. По ходу, тайна. Но я все равно знаю хороший подарок. Выбери в кармане моего сидения. Всего пять нези-фунтиков .

- Хм!.. - повторил капитан-инструктор, и исследовал карман за спинкой водительского сидения (там нашлось множество деревянных штучек: ожерелья, браслеты, маленькие сувенирные копии магических масок), - …Ты сказал: пять фунтиков, а не три?

- Ну, мистер… - произнес юный водитель, на ходу придумывая, что делать со слишком хорошей информированностью пассажира о местных ценах на мелкие сувениры, - …Я посчитал тебе подарок вместе с поездкой. Это такой сервис по арифметике.

- Полезный сервис, - прокомментировал капитан. Вообще-то он не собирался покупать сувениры, но хотелось как-то поддержать находчивость туземного мальчишки. И Оули выбрал первобытную свистульку-флейту. Типа, живая карманная музыка...

…Территория ЦЭБИМ напоминала маленький коттеджный поселок. Между домиками, скрытыми декоративно-полезной флорой - кокосовыми пальмами и панданусами, была спортплощадка. Предпочтение тут отдавалось эксцентрик-теннису: клону пинг-понга, с шариком, внутрь которого - тонкий эластичный тяж с грузиком в центре. Вращательно-поступательная динамика такого шарика - сложная, но интуитивно понять ее можно. И (важный аспект!): по движениям игрока сразу выявляются микротравмы, затронувшие нервную систему. Для биомедицины очень полезная игра этот эксцентрик-теннис.

Капитан Оули Техас сначала высмотрел самую яркую пару игроков, затем затесался в компанию зрителей, где нашлась знакомая: пилот-инструктор Фрогги Уатуро. Вот тут информация посыпалась на него, как из рога изобилия. Итак, по порядку:

* Фрогги попала в ЦЭБИМ после ночного боя над Ново-гвинейским морем. Не сразу, а через полдня появился дискомфорт в голове. Оказалось, это гематома внутреннего уха. Теперь четырежды в день - электротерапия. В общем, нормально, пройдет скоро.

* О трех девушках, притащивших подстреленного пранкера, Фрогги, конечно, знала, и рассказала в стиле анекдота: две медички приняли постороннюю юниорку-канадку за волонтера-спеца хуми с Тувалу, и усадили за штурвал флайки, ха-ха два раза.

* Пранкер (янки по прозвищу Динокрок) довезен (как сказали доктора-гении Дюбуа и Винсент) своевременно, и хорошо предварительно обработанным. Поэтому, операция проведена немедленно по доставке, успешно, и левая нога пранкера будет в порядке.

* А (продолжила Фрогги) приключения канадки на этом не завершились. Медички, на азарте, с пол-оборота убедили ее пройти оргазмотронную процедуру. Так что, если у капитана Техаса есть к ней интерес, то придется подождать до вечера.

* На вопрос капитана о смысле и содержании упомянутой оргазмотронной процедуры, Фрогги посоветовала глянуть на блоге юной канадки, куда та успела залить короткое (примерно три строчки) объяснение со ссылкой на что-то научно-популярное.

…

Капитан Техас кивнул, в знак того, что воспринял услышанное,

- Фрогги, а вот тот старый бамбуковый пирс, для чего?

- Ни для чего, по ходу, - ответила пилот-инструктор, - это разве пирс? Это так, мостки. Просто, давно построил кто-то, сейчас не мешает никому, и не было смысла сносить.

- Хорошо, - сказал капитан, - мне нравятся эти мостки. В тени, что ценно. Я там буду.

- Ты там будешь что? – не поняла Фрогги.

- Спать, - сказал он, - прикинь: я только утром прилетел после Солангайского рейда.

- Ясно. Иди, спи, - сказала она, зная по своему опыту такое послевоенное состояние.

- Иду, - произнес он, потянулся и сладко зевнул, - Фрогги, когда эта юниорка-канадка освободится, ты разбуди меня. Я обещал Корвину Саммерсу приглядеть за ней.

- Aita pe-a, - лаконично ответила пилот-инструктор.

…

Когда капитан Оули Техас устроился в тени на старом бамбуковом пирсе-мостках и, послушав немного шум волн, нырнул в здоровый сон, обратный процесс случился в клиническом боксе с пранкером, известным, как Динокрок. Он вынырнул из сна. Если точнее, то из состояния общего наркоза.

- Ой… - прошептал он, - …Это где я?

- Вы в экспериментальной лаборатории-клинике Новой Ирландии, - ответила молодая филиппинка, одетая в белый комбинезон, и сидевшая за компьютерным столиком.

- В Ирландии? – шепотом переспросил Динокрок, - А мне снилось, что я в Океании.

- Новая Ирландия, это остров на западе Океании, - пояснила филиппинка.

- А-а… А что со мной?

- Это вы обсудите с доктором-экспертом, - сказала она, печатая что-то на компьютере.

- А-а… Почему я здесь?

- Потому, что вы сюда доставлены, - с безупречной логикой ответила филиппинка.

- А-а… - растерялся пранкер из Лос-Анджелеса, и в этот момент…

…Открылась дверь, и в клиническом боксе возник новый персонаж. Чуть полноватый энергичный мужчина, европеоид лет 40 с плюсом, сероглазый, светловолосый (точнее, светлобородый – волосы под шапочкой), одетый (понятно) тоже в белый комбинезон.

- Так-так, Мадлен, наш пациент пришел в сознание, как я вижу, - сказал он, и любому лингвисту (даже любителю) был бы сейчас очевиден его французский акцент.

- Да, док Фанфан, - подтвердила филиппинка.

- Отлично, Мадлен, отлично. Итак, мистер Альберт Бикмор, я доктор Фанфан Дюбуа. Сейчас я внимательно слушаю вас. Что вы сообщите мне о своем самочувствии?

- А-а… Доктор, разве мы знакомы?

- Альберт, вовсе необязательно знакомиться, чтобы узнать чье-то имя. Так что, не надо отвлекаться на чепуху. Прислушайтесь к своему организму. Что вы чувствуете?

- А-а… Что-то у меня такое с левой ногой.

- Что именно, Альберт?

- Такое ощущение, доктор, будто… Не знаю… Просто, какое-то ощущение.

- Так, Альберт, а это ощущение выше или ниже колена?

- Оно у меня везде. Вот прямо от пальцев и до этого. До почти задницы.

- Вы говорите, от пальцев? – переспросил доктор Дюбуа.

- Да, доктор, прямо от кончиков пальцев.

- Так-так. Альберт, попробуйте пошевелить пальцами.

- Хорошо. Вот, доктор. Я шевелю.

Фанфан Дюбуа понаблюдал за пальцами пациента и объявил заключение:

- Действительно, Альберт. Ваши пальцы шевелятся. Я поздравляю вас.

- С чем, доктор?

- С новой победой биомедицины. Конкретно для вас, Альберт, победа в том, что вы не потеряли левую ногу, и в будущем, сможете ходить без протеза, и даже без костылей.

- О боже! Что с моей ногой?!

- Спокойствие, Альберт. И, педантичность. Вам надо каждые четверть часа вдумчиво шевелить пальцами левой ноги. Это лучшее, что вы можете сделать для себя.

- Доктор! Что с моей ногой?!

- У вас, Альберт, множественная ударно-скоростная фрагментация коленного сустава. Раньше это было не реставрируемым. Теперь, технология бионического пластификата может ориентировать организм на автореставрацию. Это все, что вам надо знать.

- Доктор! А-а… Что с моим другом? Мы с ним вместе работаем, его ник: Реддиггер.

- Ваш друг к нам не поступал, - ответил Дюбуа.

Филиппинка подняла руку и сообщила:

- Док Фанфан! У меня тут десяток мейлов от этого Реддигера. Все одинаковые. Вот.

- Рассмотрим-рассмотрим, - сказал доктор Дюбуа, глядя на экран, - Альберт, ваш друг находится в поликлинике Тофол-тауна, Косраэ, с неопасным сотрясением мозга.

- Wow! Дайте, пожалуйста, мой суперайфон! Я хочу позвонить Реддигеру.

- Как дела?! - громко поинтересовался новый участник, влетев в клинический бокс. Он выглядел похоже на доктора Дюбуа, но брюнет и, казалось, его переполняли эмоции.

- Коллега Винсент, я полагаю, мы близки к удачному исходу, - ответил Дюбуа.

- Очень мило! Очень! – тут Винсент искренне-радостно улыбнулся.

- Простите, - вмешался Динокрок, - а все-таки можно мой суперайфон?

- Ваше мнение, коллега Винсент? – спросил Дюбуа.

- Конечно, Фанфан! Конечно, да!

- Что ж, – произне Дюбуа, - итак, Мадлен, выдайте пациенту этот его гаджет.

- Сейчас, - ответила она, взяла из ящика стола модную игрушку, и положила на койку.

- Wow! - с таким возгласом, Динокрок схватил суперсмартфон и начал быстро крутить пальцем по сенсорному экрану. Еще полминуты, и связь с абонентом установлена!

Следующие несколько минут шел оживленный разговор на невообразимо-искаженном  псевдо-английском (точнее, псевдо-североамериканском) языке, вообще свойственном  пранкерам - с множеством восклицаний «Holy moley! Bingo!» и аналогичных. И, когда Динокрок отложил суперсмартфон, его лицо сияло, как медный таз на солнце.

- Я люблю вас всех! – радостно объявил он, - Это так круто! Это супер круто!

- Что случилось? – импульсивно удивился доктор Винсент.

- Это супер круто, док! – воскликнул пранкер, - У нас на канале 4 миллиона 300 тысяч просмотров, и больше миллиона лайков! Док, вы знаете, что такое миллион лайков?

- Я думаю, это значит: ваше видео понравилось миллиону человек. Но, какое видео?

- Это же ясно! То видео, где парень стреляет в меня из автомата!

- Э-э… Видео, где парень стреляет в вас?

- Конечно! Вот, молодчина Реддиггер! Он снимал до упора, пока не вырубился, когда полисмен врезал ему по голове! На видео все получилось! Реддигер говорит, что клип просто супер-крутой! Жесть! Пули попадают в меня, и хлещет кровь! Bingo!

Возникла пауза, а затем филиппинка. Утратив невозмутимость, тихо спросила:

- Альберт, чему вы радуетесь? Это же в вас попали пули!

- Да, крошка! Да! – воскликнул Динокрок, - Пули попали в меня крупным планом! Ты понимаешь? Зрители хотят именно это, без обмана! Не какой-то кетчуп, а кровища!

- Я не понимаю, - честно призналась девушка.

- Мадлен, - строго сказал доктор Дюбуа, - лучше не пробуй это понять. Ты причинишь ущерб своему замечательному здравому смыслу.

- ОК, я не буду, - с облегчением в голосе, ответила она.

- Вот и хорошо, - заключил он, и повернулся к Динокроку, - я полагаю, Альберт, что, в случае продолжения, вы рискуете получить пулю не в ногу, а в голову. В таком случае технология бионического пластификата не поможет.

- Только протез мозга, - тут же пошутил доктор Винсент.

- Wow! А уже придуман протез мозга? - тут же заинтересовался Динокрок.

- Это пока секретная информация, - строго сказал Дюбуа, поддержав шутку коллеги.

- А-а… Военная разработка, наверное, я угадал?

- Мистер Бикмор, - произнес Винсент, тоже напустив на себя строгость, - вы слышали сообщение моего коллеги. Я надеюсь, вам понятен смысл слова «секретность».

- Да-да, я все понимаю, понимаю, - самым серьезным тоном подтвердил Динокрок.

Два доктора понимающе переглянулись, и доктор Дюбуа обратился к филиппинке.

- Мадлен, мы дальше на обход, а вы, пожалуйста, напоминайте Альберут, что ему надо шевелить пальцами левой ноги каждые четверть часа.

- Да, я буду контролировать каждые четверть часа, - ответила она, и подмигнула…

…Два доктора успели только покинуть клинический бокс, а Динокрок уже печатал на суперайфоне SMS своему напарнику Реддиггеру о том, что на Новой Ирландии некая французская военная корпорация тестирует ПРОТЕЗЫ МОЗГА!!! Реддиггер сразу же ответил, что это супер-круто, но надо добыть доказательства, хоть какие-то. Динокрок пообещал (в следующем сообщении) что кое-какой план насчет этого уже созрел. Зная  уровень интеллекта и стереотипы Динокрока, можно было догадаться, что он намерен подкупить медсестру-филиппинку, чтобы получить какие-нибудь медиа-файлы. А зная некоторые таланты и игривый характер Мадлен Риболедо (младшего военфельдшера – специалиста по биомедицинской информатике) можно было не сомневаться: Динокорк получит медиа-файлы – такие, которые покажутся ему яркими и убедительными.

Фанфан Дюбуа и Винсент Винсент неплохо знали Мадлен Риболедо и (опять-таки) два доктора успели только покинуть клинический бокс, как первый спросил второго.

- Винсент, тебе не кажется, что шутка о протезе мозга получилась рискованная?

- По-моему. Фанфан, это отличная шутка!

- Да, это отличная шутка, потому-то она рискованная. Ты же заметил, как округлились имбецильные глаза Альберта Бикмора. И как на это сходу отреагировала Мадлен.

- Разумеется, Фанфан. Я заметил. Но что тут рискованного?

- Винсент, это же тривиально! Сейчас этот пранкер пристанет к Мадлен с настойчивой просьбой, и она, покапризничав и вздув цену, выдаст военную тайну о протезе мозга.

- Разумеется, коллега, так и будет, - согласился доктор Винсент с этим прогнозом, - но ничего страшного. Всего лишь очередной из множества жареных фэйков, витающих в мусорных вихрях аноосферы.

- Прости, коллега, я не расслышал. В мусорных вихрях чего?

- Аноосферы, - повторил Винсент, и пояснил, - я только что изобрел такой термин по аналогии-антитезе с ноосферой, изобретенной профессором Вернадским в 1920-х.

Доктор Дюбуа пробурчал себе под нос: «аноосфера», будто принюхивался к новому лексическому изыску своего коллеги-компаньона, после чего вынес вердикт:

- По-моему, хороший термин, адекватно отражающий качество медиа-пространства.

- Благодарю за оценку, коллега, - тут доктор Винсент коротко поклонился, - а сейчас я напомню: ты собирался изложить идею комплексного решения ряда психологических проблем бельгийской семьи Тингели и юной нубийской британки Тэффи Саадат.

- Да, - подтвердил доктор Дюбуа, - идея возникла у меня спонтанно, когда я узнал, что весьма симпатичный капитан Корвин попросил также симпатичного капитана Оули о дружеской услуге: приглядеть за мадмуазель Саадат. С другой стороны, капитан Оули известен семье Тингели, как офицер отряда, освобождавшего на Лоренгау заложников, среди которых был Рэм Тингели. И с третьей стороны, Тэффи Саадат знаком с семьей Тингели по круизу «Мидгардорма». Когда я сопоставил эти три стороны, у меня сразу возникла мысль: что, если инициировать автопсихотерапевтический междусобойчик?

Доктор Винсент задумчиво покрутил кончик подстриженной бороды, будто собрался сформировать миниатюрную косичку.

- Интересная идея, коллега! Значит, ты предлагаешь одним движением снять у Рэма и Кларион Тингели синдром гипертрофированной заботы об эмбрионе, который вполне комфортно чувствует себя в аквариуме, но родительский инстинкт этого не видит…

- У Кларион это именно родительский инстинкт, а не синдром, – сказал Дюбуа, - что же касается Рэма, то у него синдром гипер-заботы, индуцированный партнершей.

- …И, - продолжил Винсент, легким кивком, отметив замечание коллеги, - еще снять у Тэффи Саадат синдром неуверенности в отношениях с мужчинами, ведь инстинкт не  замечает проведенного оргазмотрона, и все еще сигналит о сексуальной ущербности.

- Синдром неуверенности связан еще и с тем, что у Тэффи нулевой секс-опыт, - сказал Дюбуа, - это влияет, особенно, в незнакомой стране.

- Фанфан, я услышал твои замечания к моей трактовке, но если в общих чертах?

- Да, если в общих чертах, - подтвердил Дюбуа, и обратил взгляд в окно. Из этого окна отлично просматривался старый пирс, и был виден спящий там капитан Оули Техас.

- Интересно, - произнес доктор Винсент, глядя туда же, - а как мотивировать супругов Тингели к тому, чтобы, ради междусобойчика, покинуть на время своего эмбриона?

- Фламандский этикет, - ответил Дюбуа, - у семьи Тингели еще не было оказии, чтобы прилично поблагодарить капитана Оули за его действия в Лоренгау.

- Да, весьма вероятно, что это сработает, – согласился Винсент.

…

*39. Флибустьеры и монетизация, экономика и хрематистика.

Та же дата, 13 июля. Вечер. Новая Ирландия, Кавиенг.

Вечерний клуб-ресторан «Ник-ван-Хоорн», как (по концептуальной сути) полагается заведению, названному в честь знаменитого флибустьера, размещался на паруснике. Конкретно - на 100-футовом галеоне, построенном для съемок новозеландского кино-сериала в марте, и отыгравшего роль к июню. Соответственно сценарию, полный залп королевского фрегата превратил правый борт галеона в решето. Фатальная проблема в смысле мореходности, но готовое оригинальное решение для дизайна ресторанчика.

Столик рядом с пробоиной в носовой части галеона был удобен тем, что кроме вида на темный залив, хаотично расцвеченный мачтовыми огоньками мини-яхт, тут был выход через пробоину на лестницу, стилизованную под якорную цепь. Если кому-то хочется прыгнуть в воду, вынырнуть, и вылезти сразу обратно за столик, то это удобно. Тэффи Саадат (как самая юная в компании) сразу же испытала этот метод.

- Замечательно! - сообщила она, возвращаясь за столик, - А снизу чуточку жутковато. Кажется, что это «Летучий голландец».

- Кстати, хороший миф о значении точных формулировок, - заметил капитан Техас.

- При чем тут точные формулировки? – удивилась Тэффи.

- Я думаю, - ответил капитан, - что мистер Тингели в курсе этой истории.

- Слушайте, - сказал Рэм Тингели, - мы ведь договорились: по-простому.

- ОК, Рэм. Я заметил, что ты этак вот поиграл взглядом. Это значит: ты в курсе.

- Разумеется, я знаю эту историю! - подтвердил бельгийский коммерсант, - Дело было в эпоху Race-for-spices. Капитан Филипп ван дер Декен продал душу дьяволу, чтобы тот провел шхуну мимо рифов Южной Африки. Но Декен забыл точно сказать, что дьявол должен сделать это лишь однократно. Вот, с тех пор дьявол водит шхуну туда-сюда от Мадагаскара до Берега Скелетов и обратно.

Тэффи Саадат заметно напрягла память. Вспоминая школьную историю, и спросила:

- А эпоха Race-for-spices, это то же, что эпоха Великих Географических открытий?

- О, нет, - бельгийский коммерсант покачал головой, - эпоха Великих Географических открытий была лишь фасадом гонки за специями. Политкорректность не способствует объективности, и стало принято не вспоминать, что и Крестовые походы, и все, якобы, Великие Географические открытия, были вынужденной мерой европейцев в ответ на мусульманскую монополию в торговле индийскими специями… Извини, Тэффи.

- Не за что извиняться, мистер Тингели… - начала она.

- Просто: Рэм, - напомнил он.

- Да. Рэм, не за что извиняться. У меня не такое отношение к религии, чтобы… Чтобы делать из этого проблему. Лучше объясни, почему ты сказал: «якобы»?

- Факты, - ответил он, - пожалуй, об этом лучше расскажет Кларион. У нас в семье она приняла на себя непростую роль корректора той ахинеи, которая преподается детям в обязательной государственной школе. Кларион, расскажи, пожалуйста.

Кларион Тингели отвлеклась от своего смартфона, и смущенно пробурчала:

- Извините, я решила глянуть, как там Свен, и…

- Как чувствует себя малыш Свен? – спросил капитан Техас, – Можно взглянуть?

- Да, Оули, конечно! – она подвинула к нему смартфон.

- Ну, что… - произнес он, глядя на маленького человечка в аквариуме сразу с четырех ракурсов (видеоряд с четырех web-камер выводился в маленькие окна на экране).

- Так лучше, - подсказала Кларион, и увеличила одно окно на полный экран.

- Ну, что… - повторил капитан-инструктор, - …По-моему, малышу что-то снится, или просто ему захотелось почесать ладошку. Вот что, Кларион, давай-ка я пригляжу, а ты рассказывай, почему Великие Географические открытия – якобы.

- Да, - согласилась бельгийка, и в этот момент подошедшая официантка водрузила на середину стола почти прозрачный пластиковый поднос с напитками и закусками…

…Не водрузила, а скорее грохнула поднос на стол (чтобы поддержать флибустьерский имидж заведения). Она несколько перестаралась, и так что столовые приборы слишком подпрыгнули. Одна пара нож-вилка полетела по параболе, выходящей за край стола, и неминуемо шлепнулась бы на пол, но…

(здесь было бы уместно замедленное воспроизведение видеоряда)

…Капитан Техас (сидевший левым боком к этому краю стола) протянул левую руку и, этаким, будто ленивым, естественным движением взял летящие предметы из воздуха, положил их обратно на поднос, и вернул левую руку в исходное положение.

- Ots NOK? – осведомилась официантка, которая не заметила этот финт капитана (она смотрела на людей за столом), но заметила удивление, мелькнувшее на их лицах.

- Ets OK, mauru-roa, - сказала Тэффи, уже чуточку освоившая местный креольский.

- Maeva oe! – отозвалась официантка, улыбнулась, махнула ладошкой и удалилась.

- Приступаем! - объявил Оули, - Тут принято хватать все прямо с подноса.

- Мы уже поняли, - сказал Рэм, и повернулся к жене, - ты рассказывай. А я налью тебе кокосового молока с чем-то салатным, в общем, того, что ты заказала.

- Спасибо. Между прочим, это не «что-то салатное», а специальный кактус…

Она сделала паузу, собралась с мыслями, и приступила к историческому уроку. Стиль «домашняя школа» был не совсем уместен для компании в ресторане, но информация излагалась любопытная. Например: Кларион легко опровергла привычную историю о сложных поисках морского пути из Европы в Индию вокруг Африки. Не было в этом сложностей – маршрут ясно присутствовал  уже на античных картах (включая самую знаменитую карту Эратосфена – III век до Новой эры). Так что в XIV веке Новой эры, европейские мореходы искали на известном маршруте лишь точки стоянки кораблей, неподконтрольные арабам. И если исходить из этого, то многие (якобы) странности в (якобы) первых европейских морских экспедициях в Индию выглядят логично. После востока, Кларион рассказала еще о западном (американском) направлении. Приоритет Колумба (фигурирующий в школьных учебниках истории), выглядит как несмешной анекдот. За 500 лет до Колумба существовали поселки викингов в Восточной Канаде (Винланде), они обнаружены и датированы археологами. Открытие Америки (сказала Кларион) это особая тема, а в общем, XV век, это не столько великие географические открытия, сколько монетизация предшествующих географических открытий.

Завершив свой доклад (или урок) Кларион занялась коктейлем из кокоса и кактуса. А капитан Техас спросил: что в данном случае следует понимать под монетизацией? Рэм Тингели пояснил: имеется в виду превращение открытий в систематический источник прибыли, который может быть оценен методами, общими для любого бизнеса. Тэффи задала провокационный вопрос: когда что-то монетизируется - хорошо это или плохо? Провокация не была сразу распознана, и Рэм ответил, что монетизация - необходима и прогрессивна. Что монетизация это основа Западной экономической системы, которая признана, как эталон, во всем мире… Или почти во всем мире. Что она упорядочивает общество: устанавливает единую шкалу ценностей, единые правила игры. Только так можно вовлечь в экономический оборот весь существующий потенциал, и обеспечить благоденствие. Тут Тэффи сделала свой ход, спросив: а почему бы не монетизировать дружбу, и любовь, семью, вообще всех родных и близких, включая детей? Почему не монетизировать любого человека? А если этому мешает закон, то, может, надо просто   монетизировать законы? Может, тогда настанет превосходное благоденствие?

Рэм Тингели оказался психологически не готов к такому повороту разговора, и начал неловко выкручиваться. Но, капитан Техас выручил бельгийца - предложил оставить монетизацию человека, как тему для памфлетистов, и подумать: что получиться, если монетизировать монетизацию? Во что она будет оценена по общим правилам? Рэм с готовностью ухватил шанс уйти от этически-неприятной темы, но попросил таймаут – поскольку вопрос поставлен неожиданный: монетизировать монетизацию, вот черт! А Кларион Тингели заявила, что это уже дебри, и что она приглашает Тэффи поплавать, полюбоваться с воды подсвеченным пиратским флагом на мачте «Ника-ван-Хоорна», посекретничать немного (да-да – как же без этого?). И Тэффи ответила согласием.

У двух мужчин за столом случился нежданный тет-а-тет. Они чуть-чуть помолчали, а капитан Оули даже успел закурить сигару. Рэм Тингели покачал головой и сообщил:

- Твой вопрос о применении монетизации к монетизации застал меня врасплох.

- Рэм, неужто ты никогда не задумывался об этом или о чем-то типа того?

- Разумеется, я задумывался. Мы даже вчера в баре обсуждали это с Форкисом.

- С Форкисом Констакисом, который с греческого Крита? – уточнил капитан Техас.

- Да. У нас разный бизнес, но правила общие, как я говорил. Впрочем, ты знаешь.

- Я знаю, - подтвердил капитан Техас.

- Мы, - продолжил Рэм, - приехали из Лоренгау после освобождения, и мы были, прямо скажем, не в лучшей форме. Форкис - особенно. Он ведь провел все это время, ожидая обезглавливания. Хотя, это ты тоже знаешь. В общем, я заглянул в ЦЭБИМ, поцеловал Кларион, посмотрел на нашего малыша, и… Кларион у меня замечательная. Когда она услышала, что было с Форкисом, то сказала: «побудь с ним». И мне тоже требовалось, наверное, снять это мерзкое чувство… Страха и беспомощности. Знаешь, мне стыдно. Стыдно, что я ничего не сделал… Там. Сидел и дрожал, как ягненок на бойне.

Капитан Техас махнул дымящейся сигарой.

- Наплюй и забудь. У тебя не было оружия, и вообще у тебя другая профессия. Решать проблемы такого типа, это не твоя работа, а моя. Элементарное разделение труда.

- Слова, всего лишь слова, - отозвался Рэм, - истина в том, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной. Защитником для своей семьи. Иначе грош ему цена.

- Это вредный конфуцианский стереотип, - прокомментировал меганезийский капитан-инструктор, - хочешь знать, что сказал майор фон Зейл нашей команде перед атакой на охранение непальских «голубых касок» и азиатских исламистов там, в Лоренгау?

- Хочу.

- Он сказал, типа, так: «Задача: поддержать людей, у которых проблемы вне сферы их компетентности, но в сфере нашей компетентности. Завтра будет наоборот. Тогда они, действуя в сфере их компетенции, поддержат нас, наших близких, и наш образ жизни. Принцип Tiki – в этом», - сделав ударение на слове «Tiki», капитан Техас замолчал.

- И все? – удивился бельгиец, – Это были все слова перед боем?

- Ну, типа, остальное было про технику исполнения, и сейчас к делу не относится.

- Но, Оули, насколько я знаю, в Меганезии, почти все граждане владеют оружием.

- Так точно, - подтвердил Оули, но, «почти» это не «все». И еще: одно дело застрелить гопника, другое дело выиграть против организованного формирования. Граждане, для которых персональное оружие не главный рабочий инструмент, умеют решать первую задачу, но не вторую. У каждого есть профессия, а есть хобби, просто второстепенные навыки. Ты, Рэм, наверное, водишь автомобиль, но не будешь выступать в авто-гонке.

- Ладно, а как быть с тем, что пассажиры «Мидгардсорма» не ваши граждане?

- Вообще-то, Рэм, мы еще посмотрим, как руны лягут. Вот, Форкис, например, решил делать бизнес в нашем море. Не только он, а его семья. Крупная бизнес-группа. У нас открытая страна. Любой нормальный человек, который хочет тут работать, или просто жить, может это сделать. Мы так построили нашу страну, потому что мы так хотим.

Бельгиец немного растеряно сделал глоток коктейля, и произнес:

- Черт побери! Ты умеешь быть убедительным даже без оружия.

- Ну, - капитан покрутил пальцами, - в прошлом году я был шефом охраны профессора  Лукаса Метфорта, социального философа. Вот, нахватался, как-то так.

- О! Это тот Метфорт, транс-марксист. Автор Лантонской хартии?

- Ну, возможно, он - автор. Хотя, точно я не знаю. Но про монетизацию монетизации я услышал от Метфорта. А что об этом думаешь ты, Рэм?

- Вряд ли после Метфорта я расскажу об этом нечто новое для тебя. Хотя, может, тебя заинтересует то, что говорил Форкис тогда, в баре. Он здорово зажегся, когда пришла доктор Синти Росетти. По-моему, это любовь, но сейчас о другом. Когда она пришла, Форкис стал развлекать ее афоризмами об экономике. В частности таким: мы должны доказать людям в слаборазвитых странах выгоду от вхождения в глобальный товарно-финансовый рынок, даже если для этого придется лишить их последнего куска хлеба.

- Красота! – восхищенно прокомментировал Оули Техас.

- Вообще-то, скорее, свинство, - сказал Рэм Тингели, - слава богу, что наша фирма не работает в слаборазвитых странах. У нас hi-tech продукт, в общем, другой сегмент. Но иногда мы работаем с концернами, продвигающими западные торговые сети в нищие регионы. Они лоббируют там закрытие дешевой фермерской торговли, и вынуждают туземцев судорожно искать деньги на покупку дорогой пищи в супермаркете.

Капитан Техас попыхал своей сигарой и прокомментировал:

- Обычное дело, Рэм. Мне довелось воевать за одну маленькую страну, куда вторглись международные миротворцы потому, что местные научились производить в гаражных условиях более дешевые и качественные электронные гаджеты, чем те, что предлагает картель IT-производителей. У этих гаджетов была своя программная среда, на порядок компактнее и лучше, чем в микрокомпьютерах того же IT-картеля.

- Кажется, я знаю, о какой стране речь. Это в Карибском бассейне, не так ли, Оули?

- Ну, видишь, - капитан Техас улыбнулся, - всем, кто в теме, известно, что почем в этой глобальной монетизации. Но почти все бизнесмены, приезжающие сюда с Запада… С условного Запада, включая, например, Тайвань. Так вот, почти все сперва удивляются нашей Хартии, запрещающей социальную монетизацию и банковские финансы.

- Я тоже удивляюсь, - сообщил бельгиец, - зачем запрещать эффективные методы? Да, сейчас они применяются анти-рыночно. Но в XIX веке эти методы были эффективны.

- Вот, - сказал капитан, - когда мы построим продвинутый нео-XIX век, тогда увидим, согласуется ли отражение этих методов с Хартией. Хартия неизменна по-любому.

Рэм Тингели глотнул еще коктейля, и признался:

- Я знаю о принципе неизменности Лантонской хартии, но о нео-XIX веке не слышал.

- Это, - пояснил капитан, - идея второго шанса. В эпоху Возрождения политэкономия повернула не туда. В том самом XV веке, про который рассказывала Кларион. А проф Лукас говорит: возрождение античности после средневековья было однобокое. Часть античной науки, и часть античной философии. Остальное не возродилось, потому что религия осталась средневековая, библейская. Она даже после реформы крутила руль в неправильную сторону. Хваленая протестантская этика порождает хрематистику.

- Что? – переспросил бельгиец.

- Хрематистика, - сказал капитан, - это противоположность экономике по Аристотелю. Экономика учит, как создавать материальное благополучие. А хрематистика учит, как плевать на благополучие, и копить деньги. Типа, пуританство. Деньги для экономики -  просто инструмент обмена одних благ на другие, а деньги для хрематистики - фетиш. Поэтому от монетизации в современных условиях сплошной вред.

- В логике тут не откажешь, - согласился бельгийский бизнесмен, - но я пока не понял: второй шанс, это что в данном случае?

Капитан Техас снова пыхнул своей сигарой и пояснил:

- Это как в любом тренинге. Если ошибся, то вернись, и пройди снова, правильно: нео-возрождение, нео-просвещение, нео-промышленная революция. Нео-возрождение мы провели зачетно. Библейскую заразу погасили. Теперь нео-просвещение начинается.

- Подожди, Оули. Я опять не понял. Нео-возрождение какой античности?

- Так, полинезийской же. Ты читал магистра Ахоро О'Хара, сборник «Мифы Tiki»?

- Нет, я не читал. А это интересно?

- Это, типа как мифы Эллады. Взрослым для общего развития, а юниорам интересно.  Мальчишке твоему, например. Ему сколько?

- Дидрику 8 лет, - ответил Рэм и, помедлив немного, продолжил, - обычно Кларион не разрешает ему гулять без присмотра в незнакомых местах, но сейчас Дидрик вместе с местными подростками болтается в школьном кампусе, здесь рядом.

- Ну, типа, все правильно, - и капитан Техас коснулся пальцем смартфона бельгийки, на экране которого отображался условно-рожденный Свен в «аквариуме», - за него, как я понимаю, маме психологически трудно не беспокоиться. Хотя у биомедицины все под контролем, наше сознание не очень-то воспринимает такие необычности. Но 8-летний мальчишка в нашем школьном кампусе, это обычно, это нормально, и это безопасно.

- Да, Оули, наверное. Но, как ты сам сказал: наше сознание не очень-то воспринимает необычности. Тут у вас как-то слишком необычно. Какое-то Зазеркалье.

- Ну, со стороны вернее. Может, Зазеркалье, - ответил меганезийский капитан.

…

Пока два джентльмена за столиком обсуждали хрематистику и Зазеркалье, две леди, в спокойном темпе, доплыли от борта плавучего клуба-ресторана «Ник-ван-Хоорн» до объекта с (опять-таки) пиратским названием «Глаза Дьявола». Это были две штанги с красными люминесцентными огнями: маркеры краев кораллового поля опасного для водоизмещающих кораблей. Маленькая платформа для техобслуживания этих огней-маркеров, вроде бы, не годилась ни на что другое, но владельцы клуба-ресторана тут проявили находчивость: оборудовали скамейку, бочку с бесплатным чаем, и коробку бумажных стаканчиков. Отсюда открывался отличный вид на подсвеченные мачты и условно-пиратский флаг. На первый взгляд - классика: «Веселый Роджер» (череп над скрещенными костями), но если приглядеться, то тыква с Хэллоуина и две ложки…

…Кларион Тингели, устроившись на скамейке, и глядя на флаг, произнесла:

- У нези странное чувство юмора, ты не находишь?

- Я не знаю, - Тэффи Саадат пожала плечами, - тут все происходит так быстро, что я не успеваю задуматься. Представляешь: сегодня утром я почти управляла самолетом. Так получилось: меня с кем-то спутали, и пихнули за штурвал. Хорошо, что автопилот…

- Конечно, я уже слышала, - Кларион улыбнулась, - хорошо, что обошлось.

- Вот, - продолжила юная канадская египтянка, - а дальше я уже не очень соображала, поэтому, согласилась на... Оргазмотрон. Еще я залила на блог про это. И что теперь?

- А что говорят доктора? – спросила бельгийка.

- Они говорят, все ОК, и мне надо… Развивать мою сексуальность. Знать бы: как?

- Тэффи, у тебя ведь есть парень. Я имею в виду: капитан Оули Техас.

- Да, но… Мы с Оули не так близко знакомы… Пока… И, я даже не знаю..

Если бы Тэффи высказалась определеннее, то и события развивались бы иначе. Но она постеснялась признаться, что капитан Техас согласился присмотреть за ней по просьбе Корвина, друга Маргарет Блэкчок. Для 18-летней девушки бывает обидно, что многие взрослые продолжают относиться к ней, как к ребенку. И, ей хочется представить себя взрослой молодой женщиной, у которой есть парень, причем довольно знаменитый.

В свою очередь, Кларион интерпретировала недоговорку Тэффи, как стеснительность неопытной девушки, и решила помочь ей (чем косвенно помочь капитану Техасу).

- Видишь ли, Тэффи, - мягко начала она, - здесь, в Меганезии, принято более простое, прямолинейное отношение к сексуальности, чем в Европе и Северной Америке. Это, в некотором смысле, непривычно для нас, но в этом есть свои плюсы, особенно в такой немного необычной ситуации, как у тебя. Попробуй быть прямолинейной, как они.

- Прямолинейной? – переспросила канадская египтянка.

- Вот именно. Скажи ему, что доктора рекомендовали тебе развивать сексуальность.

- А-а, Кларион, ты уверена, что это будет правильно?

- Конечно! Я вижу, ты стесняешься. Хочешь, я сама это скажу, вроде как невзначай?

- А-а… Да, если ты уверена… Заранее спасибо, Кларион.

Бельгийка снова улыбнулась, но затем сделала очень серьезное лицо и посоветовала:

- Только не забывай: тут между мужчиной и женщиной все иначе.

- Э-э… Что ты имеешь в виду?

- Тут считается странным хранить верность друг другу. Даже когда любят друг друга, запросто изменяют. В Меганезии нет морали, и тут никакое сексуальное поведение не осуждается. Запрещено только заставлять кого-либо делать или не делать что-либо.

- Я знаю, - сказала Тэффи, - мы с Маргарет гостим на острове Косраэ в доме капитана, который живет с тремя бисексуальными девушками и, по-моему, у них замечательная любящая открытая семья. Я не уверена, что смогла бы так, но это не выглядит плохо.

- Главное, это не будет для тебя внезапным душевным ударом, - заключила Кларион.

Вот так они посекретничали, еще немного полюбовались видом, и поплыли обратно, к клубу-ресторану, взобрались по трапу, стилизованному под якорную цепь, и прервали затянувшийся политэкономический диалог двух джентльменов. Серьезные разговоры сменились флеймом под кофе и гвоздичный пунш. А еще через час, к финалу флейма, сохраняя легкий флеймовый стиль, Кларион, с шуточно-загадочным видом спросила:

- Кто-нибудь знает продвинутые методы быстрого развития женской сексуальности?

- О-о! – отозвался Рэм и подмигнул жене.

- Вообще-то… (она встречно подмигнула) …Меня воодушевляет твоя реакция, но это вопрос, который я задала не для себя.

- Хэх… - подал голос капитан Техас, обращаясь к Тэффи, - …Типа, для тебя?

- Доктора Дюбуа и Винсент мне рекомендовали, - смущенно пояснила она.

- Хэх! Они что-то конкретное рекомендовали, или вообще, в принципе?

- А-а… Наверное, ближе ответ «в принципе».

- Aita pe-a, - сказал капитан, - можно сразу после ужина начать быстрое развитие.

- Сразу? – переспросила она.

- Ну, не обязательно сразу, - сказал он, - можно погулять сначала. Или можно утром.

- Я думаю, - заметила Кларион, - что Рэм и я для этого не нужны. Тем более, что нам неплохо бы пообщаться с Дидриком, и убедиться, что он вовремя ляжет спать.

- Да-да! - поддержал Рэм, - Спасибо за прекрасный вечер. Еще увидимся.

Сделав такое заявления, бельгийцы (очень тактично, по их мнению) оставили юную канадку-египтянку наедине с меганезийским капитаном-инструктором коммандос. У капитана возникло подозрение, и он немедленно высказался на эту тему:

- Тэффи, по-моему, тут какая-то ролевая игра, и мне никто не сообщил правила.

- Нет, что ты!.. - воскликнула она, вздохнула, и после паузы призналась, - …Просто, я немножко недоговорила. И Кларион подумала не совсем то, что на самом деле.

- Ясно, - сказал он, - в действительности никогда не бывает, как на самом деле. Такое свойство действительности. А теперь процедурно определись, и просто скажи мне.

- Определиться в чем? – спросила Тэффи.

- Определиться в пожеланиях. Ты хочешь сейчас вернуться на Косраэ, или ты хочешь вернуться туда завтра днем, или ты хочешь вернуться туда после полета на Луну.

- А ты, Оули? Чего хочешь ты?

- Философский вопрос! - сказал он - Прикинь: любой человек, который возвращается с войны, даже с маленькой войны, сначала несколько дней адаптируется. Или не дней. А иногда вообще не может адаптироваться - вьетнамский синдром. Но конкретно у меня ничего трагического. Неделю я впитываю удовольствие оттого, что не надо постоянно заниматься решением специфических задач. В эту неделю мне, как бы, все равно, чем заниматься. Играть в футбол, ловить рыбу, или спорить о политике. Вот, я сижу тут, с симпатичной девушкой, пью пунш, и впитываю.

Капитан Техас попробовал экспромтом-пантомимой изобразить, как он впитывает.

- А-а… - протянула Тэффи, - …Когда неделя проходит, что тогда?

- По обстоятельствам, - сказал он, - а сейчас я не думаю так далеко.

- А что бы ты делало сейчас, если бы меня тут не было?

- Тэффи, не отвлекайся на абстракции. Ты тут есть, и тебе надо определиться.

- Ладно, я попробую… - и Тэффи чуть растеряно покрутила в пальцах первобытную свистульку-флейту (случайный подарок Оули при знакомстве), - …Я бы хотела как-то опробовать эту флейту. Где-нибудь, где нет посторонней музыки.

- Это легко, - ответил капитан Техас, и…

…После четверти часа прогулки по какой-то тропинке среди зарослей, они оказались в полном одиночестве на пустом темном кусочке пляжа, где из посторонних звуков был только ритмичный шорох волн и шелест пальмовых крон. Там Тэффи Саадат при свете карманного фонарика разобралась с доисторической музыкальной техникой, и сумела исполнить на трех нотах (максимум возможного на свистульке) канадскую ковбойскую песенку «Red River Valley». Окрыленная таким триумфом разума, канадская египтянка решила показать капитану рисунки фантастических существ на своем блоге. Включив витифон (эх, жаль, экран маленький) она открыла галерею, и стала комментировать:

- Вот пушистая гусеница, она танцует на всех своих лапках.

… - Вот ежик-одуванчик. Он тоже пушистый и может лететь по ветру.

… - Вот белый дракон-одиночка из сериала Маккэфри. Он получился такой грустный, потому что не похож на других драконов. Но это в нем главное, что он не похож.

… - Вот тот самый дельфин цвета радуги, в честь него Маргарет назвала новеллу.

… - Вот толстенькая улитка, у нее круглый домик, а на ее мягких рожках-стебельках – большие глаза, как в японских «manga». Это первое существо, которое я придумала и нарисовала. У меня тогда появился дешевый планшетник – подарок с рекламной акции супермаркета, там был простой пакет графики для детей, и медиа-учебник. Я рисовала, конечно, в тайне и мой блог в сети Live-Art, тоже был тайным. Ведь шариат запрещает рисовать животных и людей. Но я уверена: бог не хочет такого запрета...

…Тут Тэффи осеклась и умолкла. У нее не было намерения снова подчеркивать свою конфессиональную принадлежность. Она ведь знала о (мягко говоря) не толерантном отношении kanaka-foa к исламу. Просто, с языка сорвалось. Но, вопреки ее опасениям, капитан Техас отреагировал на это спокойно, даже философски:

- Я не в курсе насчет богов, но все мировые религии придуманы, чтобы дурить людям голову, пока государство потрошит их карманы. Это факт, проверенный практикой. А существа у тебя классные! Только про белого дракона я не в курсе темы.

- Ты что, не смотрел сериал «Всадники Перна»?

- Нет. А про что там?

- Там… - начала Тэффи Саадат, экстренно собираясь с мыслями, чтобы кратко и ясно пересказать сюжет, причем без спойлера (в смысле – не раскрывая интригу).

Следующий час был наполнен головокружительной НФ-историей колонизации некой планеты, где особый периодический природный катаклизм привел колонистов к идее создания (методом генного дизайна) огромных летающих огнедышащих драконов. У капитана Техаса эта дизайнерская идея вызвала легкий восторг. Хотя, биологическая возможность летучего существа размером с бизона вызвала у него сомнения. Тогда он сочинил и отправил на несколько адресов E-mail с этим вопросом. Тэффи удивилась:

- Оули! Неужели твои друзья будут всерьез рассматривать инженерию драконов?

- Да! Это же реально любопытно! – без тени сомнения ответил он.

- Но, - заметила она, - даже если такой дракон окажется возможным, потребуется еще генная инженерия, чтобы он появился. А генетика еще не на том уровне, вроде бы.

- Тэффи, я знаю своих друзей. Когда они решают такую задачу, то у них появляется в процессе еще несколько параллельных задач. Например, было дело…

…Договорить он не успел. Со стороны моря вспыхнул яркий луч, затем женский голос, усиленный мегафоном, объявил (с довольно сильным японским акцентом):

- Aloha, кэп Оули! Мы тебя нашли!

- Aloha, лейтенант Нэко! - отозвался капитан Техас, - Кто меня потерял, чтоб искать?

- Никто тебя не потерял. Просто на юге некоторая жопа случилась. В пути объясню.

- Хэх! В пути куда?

- К полуострову Таласела, что в Новой Британии. Это 140 миль к югу. На «Пингвине» скользнем за час с четвертью.

- Хэх! - повторил капитан Техас, глядя на дальне-патрульный экраноплан «Пингвин», подкативший к пляжу. На крыше пилотской кабины (ходовой рубки), выступавшей над фюзеляжем, стояла девушка-японка, и продолжала говорить (уже без мегафона):

… - Aloha, glo! Я лейтенант Тако Нэко! Поехали, глянем на папуасского миллиардера!

- На папуасского миллиардера? – переспросила Тэффи (поняв, что обращаются к ней).

- E-o, - подтвердила лейтенант, - реальный миллиардер Иероним Меромис, в недавнем прошлом президент охеренно суверенной Республики Папуа.

- Что опять устроил этот проглот? – поинтересовался капитан Техас.

- Время не ждет, давайте на борт, я по дороге объясню, - сказала Тако Нэко.

…

И канадская египтянка (уже устраиваясь среди экипажа в маленьком салоне-кубрике экраноплана «Пингвин») поняла, что влипает в очередную авантюру. Экипаж, кстати, состоял сплошь из японцев - два парня, четыре девушки (включая Тако Нэко, которая сейчас была в пилотской кабине вместе с Оули). Сержант Акиро (заместитель лидера экипажа) сразу после старта приступил к изложению краткой сути происходящего.

Сначала - география. Остров Новая Британия похож на огромную (500-километровую) изогнутую колбаску, ориентированную примерно с северо-востока на запад. Немного западнее середины, в колбасу будто бы воткнута с севера 50-километровая вилка - это полуостров Таласела. На конце ручки вилки - широкое ушко, это кратер супер-вулкана, залитый пресной водой, 12-километровое озеро Дакатауа. Север полуострова с озером называется Уангуангу. Он почти не населен. Здесь только руины «самурайских» дотов, причала, и аэродрома – еще со Второй Мировой войны.

Теперь переход от географии к геополитике-экономике. Весь остров Новая Британия считается территорией Республики Папуа. А район Уангуангу относится к «землям в управлении Национального Земельного Министерства». Точнее, относился, поскольку президент Мустафа Инсар продал земли Уангуангу с озером некой турфирме «Jinny». Совершив этот выдающийся акт приватизации, президент Инсар исчез на служебном самолете, груженом личными вещами, и экспонатами из национального музея. Кстати: сумма, поступившая в Национальное Земельное Министерство от турфирмы «Jinny» (в оплату покупки Уангуангу) оказалась раскидана по оффшорным инвестфондам. Проще говоря: президент Инсар украл все, что можно унести, а что нельзя унести – экстренно продал, и украл выручку. В общем, его действия по-человечески понятны.

Может, политические игроки Ново-гвинейского региона плюнули бы на это, но стало известно, что турфирма «Jinny» принадлежит некой Джинни Каннам, дочке Иеронима  Меромиса (прошлого президента Папуа, встретиться с которым жаждет Интерпол). И, возможно, даже это не возбудило бы указанных игроков, но Иероним Меромис лично прибыл в Уангуангу, чтобы осмотреть покупку и дать распоряжения подрядчикам по ландшафтно-строительному проектированию. Тут чаша терпения ряда австралийских политиков переполнилась, и в дело внезапно вступил вертолетоносец «Несторис».

Точнее: авторы тактического плана предполагали внезапность, но для маленького (20 человек) отряда незийских флибустьеров-фрилансеров, приглашенного Меромисом на всякий случай, такие финты были не в новинку. Шеф отряда: Хубал Хареб, 25-летний судано-сомалиец, обладал достаточным боевым опытом, и проницательностью. Когда оператор мини-радара сообщил ему об австралийском вертолетоносце, движущемся с запада, Хубал (не допуская мысли, что это лишь маневры в нейтральных водах) четко подготовился и дал достойный ответ. Сейчас в Уангуангу непонятная ситуация, и надо «разрулить» ее. Для этого направлена разведгруппа лейтенанта Тако Нэко, и также для этого приглашен кэп-инструктор с разносторонним опытом: Оули Техас…

…Между тем, на ходовом мостике (в пилотской кабине) Тако Нэко излагала капитану Техасу ту же обстановку детально, с момента, когда стало очевидно, что австралийская сторона нарушила свежий (вчерашний) протокол об анти-конфликтных мерах в Папуа.

Картина (в хронологическом порядке) получалась следующая:

После заката, австралийский вертолетоносец «Несторис» подошел на 15 миль к берегу Уангуангу, и отправил вертолеты: 2 тяжелых десантных, и 2 огневого прикрытия.

Все 4 вертолета приземлились на самурайский аэродром, но никого там не встретили.

Хубал Хареб успел увести своих бойцов и клиентов на милю к северу, в горы, передал радиограмму об этом, и предупредил, что работает далее в режиме радиомолчания.

Стремительный скрадывающий рейд не удался австралийцам. Так бывает, и для таких случаев единственный разумный шаг: отозвать рейдовую группу, пока путь свободен.

Сейчас почему-то это не было сделано, и австралийская группа, вместе с вертолетами, осталась на самурайском аэродроме, несмотря на риск оказаться под ударом.

На этом пункте рассказа лейтенант Тако Нэко уточнила, что этот австралийский рейд вообще был авантюрой по расчету времени. В радиусе полтораста миль от Уангуангу находятся в боеготовности две меганезийские авиабазы, и фиджийский авиаотряд на бугенвильском авианосце «Хаббакук-плюс». Это значит, что при идеальном раскладе, австралийские десантники располагали получасом на то, чтобы захватить Меромиса, и вернуться на свой вертолетоносец в нейтральных водах (чтобы далее все отрицать, по сложившемуся в мире обычаю для подобных скрадывающих рейдов). Такой расчет по времени значит: рейдовой группе следует сразу смываться, если что-то пошло не так.

Но сейчас группа не смылась, хотя все пошло не так. Это было настолько странно, что возникли сомнения: может, это не рейд вовсе? Суб-коммодор Нгоро срочно позвонил адмиралу Дулларду, и спросил: какого хрена творит австралийский вертолетоносец на участке, обозначенном по протоколу, как демилитаризованный? Дуллард ответил, что вертолетоносец в нейтральных водах, значит, ссылка на протокол не по теме. Нгоро, в порядке уточнения вопроса, сказал о вертолетном десанте на Уангуангу. Но, Дуллард возразил, что никакого десанта нет, и быть не может. Австралия соблюдает протокол.

Разговор длился четверть часа, и за это время вертолетоносец «Несторис» (наверняка получив шифровку) покинул позицию рядом с Уангуангу, и полным ходом (25 узлов) двинулся на восток, возможно, в Маданг. Получалось, что рейдовая группа брошена в оперативном поле на произвол судьбы, и это выглядело настолько непохоже на стиль австралийцев, что суб-коммодор Нгоро притормозил. Несколько лет назад он служил в  морском спецназе Австралии, и сейчас был уверен: есть какая-то недостающая деталь картины. Если послать авиа-штурмовики, которые за минуту «решат проблему», то эта  деталь всплывет, когда уже ничего не изменишь. Фарш невозможно провернуть назад.

Убедившись, что ситуация в Уангуангу пока заморожена (рейдовая группа торчит на самурайском аэродроме, а флибустьеры Хубала Хареба на закрытой позиции в горном массиве) суб-коммодор Нгоро принял решение: направить звено морской разведки, и  пригласить эксперта (капитана-инструктора Оули Техаса). Такие дела…

.

…

*40. Обреченный батальон на постмодернистской войне.

14 июля, час после полуночи. Республика Папуа. Новая Британия. Земля Уангуангу.

Австралийский подполковник Диксон Спелмен сейчас (слишком поздно, черт возьми) осознал призрачность «второго шанса», предложенным с Олимпа Минобороны, после провала спецоперации на северо-востоке Папуа против банды Макнаба. Чиновник из «олимпийской сферы» сказал: «вам выпал второй шанс заслужить погоны бригадного  генерала, просто привезите Иеронима Меромиса»…

…Просто привезите. Черта с два это просто (думал сейчас подполковник) или, может, вопрос вовсе не в том, что большие политики в Канберре хотят, во что бы то ни стало, наказать экс-президента Папуа за наглую коррупционную покупку этой земли. Может, вопрос в том, чтобы похоронить остатки «австралийского неофициального батальона мусульман-волонтеров», созданного Канберрой для гибридной войны в Папуа, а ныне ставшего политической обузой? Или еще вот какой вариант: Канберру устроит любая альтернатива. Будет захвачен Меромис - хорошо, а погибнут остатки батальона - тоже хорошо. Сейчас события, похоже, развивались в сторону второй альтернативы. Хотя (с философским спокойствием отметил Спелмен) кроме 180 якобы волонтеров (остатков обреченного батальона) умники из Канберры похоронят 4 вертолета с экипажами. Так кабинетные крысы поиграли в войну. И все это сойдет им с рук, что слегка обидно…

…Спелмен восстановил в уме цепь событий. Вертолетный десант прибыл на точку:

«самурайский аэродром», где (согласно разведданным) должен был быть Меромис с сообщниками, обнаружил там лишь следы полевого лагеря, и 20-метровый «морской трамвай» на подводных крыльях, брошенный у причала. Понятно: на таком кораблике нечего даже пытаться уйти от вертолетов, и Меромис с людьми предпочли скрыться в горном массиве, отделяющем равнину от озера Дакатауа. Вот, контуры 400-метровых вулканических гор на севере видны даже при лунном свете. Склоны – «зеленка», если сунешься туда в темноте кого-то ловить, то поймаешь пулю, или что-то в этом роде. А дожидаться рассвета нельзя, времени на спецоперацию - в обрез. Если задержаться, то прилетят униатские штурмовики, и расстреляют десант сходу на бреющем полете без разговоров. Короче: спецоперацию надо сворачивать и возвращаться на «Несторис».

Этот вывод был бесспорным для любого военного профи, но не для кабинетных крыс. Крысам казалось, что Иероним Меромис мог прятаться на «морском трамвае». И они приказали обыскать это 20-метровое судно. Приказ есть приказ, даже если дурацкий. Пришлось выполнять. Не впервой. К тому же, Спелмену была (вопреки обыкновению) безразлична смерть этих бойцов. Они - мусульмане, а не австралийцы (такой была его религиозно-гражданская позиция). И он приказал первому отделению взвода разведки обыскать брошенное судно, хотя сильно подозревал, что там заминировано.

…Два вертолета «Апаш» (огневое прикрытие) продолжали кружить в воздухе.

…Бойцы поднялись на борт морского трамвая, готовые захватывать пленных.

…Вспышка. Бум! Ну, разумеется: было заминировано.

…Бум! Бум! Бум! Бум! Это уже не мины на морском трамвае, а выстрелы из базуки со стороны горного массива. И через несколько секунд, 3-дюймовые гранаты, летящие по

высокой навесной параболе, взорвались рядом с двумя припаркованными вертолетами «Джумбо» (тяжелыми десантными). Уже нет смысла искать стрелков в горах. Вряд ли получится, и в любом случае, это не изменит ситуацию. Единственное, что важно для десантной группы – проверить вертолеты. Повреждения выглядели незначительными: несколько осколков прошили обшивку фюзеляжей. Вопрос: что задето внутри? Ответ механика последовал через четверть часа. У одного «Джумбо» дыры в маслопроводе и топливном баке. У другого разбит вспомогательный узел электрики и что-то с линией гидравлики. Ремонт в полевых условиях возможен, но займет несколько часов. Что ж (подумал подполковник) вот и финиш. Несколько часов здесь - это приговор.

…Подполковник равнодушно принял известие о двоих убитых и девятерых раненых.

…Также спокойно он воспринял информацию о том, что «Несторис» бросает группу. Ничего неожиданного. Логичный поступок кабинетных крыс…

…Впрочем (несмотря на эти мысли) Диксон Спелмен не собирался хоронить себя. Он оценил шансы выбраться пешим маршем, открыл на ноутбуке детальную карту Новой Британии, и стал размечать трассу (20 километров на юг до промышленной пальмовой плантации Пангалу). Там причал, и есть самоходные баржи. Неплохой шанс.

…На этом этапе составления тактического плана, подполковника прервало появление лейтенанта Гафура Валида из отдельного взвода коммуникации.

- Сэр, разрешите доложить…

- Да, докладывайте, - проворчал Диксон Спелмен.

- Сэр, вас спрашивает какой-то человек на частоте «Несториса».

- Что, к чертям, значит «какой-то человек»? Яснее выражайтесь, лейтенант!

- Да, сэр. Человека зовут Оули Техас, он нези, и он говорит, что вы его знаете.

- Дайте мне трубку, - спокойно сказал подполковник.

Разговор получился прямым и коротким. Капитан Техас предложил австралийскому подполковнику встретиться в миле к северу от самурайского аэродрома, на тропинке, имеющей хороший ориентир: белый участок скалы, имеющий форму акульего зуба. И полковник согласился. Он знал честность нези в выполнении сделок, и в частности, в выполнении условия неприкосновенности переговорщиков.

…

Та же дата 14 июля, время 01:30. Земля Уангуангу, подножье гор Макелиа.

У Диксона Спелмена уже не впервые вызывали зависть незийские очки-ноктовизор. Удобная штука. Не то, что громоздкий обруч с трубой, принятый в армиях Альянса. Считается, будто у трубы выше качество преобразования ИК-волн. Может оно так, но габаритно-весовой комфорт в реальной ситуации значит больше, чем число пикселей изображения на квадратный дюйм. Но незийские пистолет-пулеметы, компактные и  короткоствольные, нравились Спелмену меньше, чем штурмовые винтовки. Может у компактного оружия есть свои преимущества в джунглях, но 200 метров прицельной дальности мало для отрытой местности. Хотя (подумал Спелмен) сейчас это не имеет значения. Между тем, Оули Техас, тоже оглядев экипировку своего визави, и сказал:

- Мистер Спелмен, если не секрет, почему на вашем костюме нет эмблем?

- Я полагал, мистер Техас, что вы знаете.

- Ну, я знал, почему эмблем не было во время короткой кампании на реке Сепик. Но я, вообще-то, думал, что тот маскарад закрыт с отставкой президента Мустафы Инсара.

- Не закрыт, как видите, - ответил австралийский подполковник.

- Хэх… А ваши вертолеты тоже забыли дома свои эмблемы?

- Да, мистер Техас, разумеется, тоже.

- Это, - произнес меганезийский капитан, - многое объясняет, но многое усложняет.

- Да, в этом я полностью с вами согласен.

- Я рад, мистер Спелмен, что мы понимаем друг друга. А есть ли у вас предложения?

Австралийский подполковник пожал плечами.

- Вы же понимаете: единственное предложение, это позволить нам смыться отсюда.

- А что вы предложите взамен? – спросил Оули.

- Взамен? А что, если вертолеты? Оба «Апаша» в порядке. У обоих «Джумбо» мелкие повреждения. Еще до рассвета бортмеханики приведут их в летную кондицию. В игре серьезные деньги. Дайте нам катер, и зеленый коридор до Маданга, и вертолеты ваши. Иначе, вы же понимаете: в бою они превратятся в металлолом.

- Интересная идея, мистер Спелмен. Кстати: что помешало «Апашам» улететь?

- Наверное, психология, мистер Техас. Трудно решится бросить своих.

- Своих? Разве пилоты и бортмеханики тоже мусульмане?

- Нет, но все-таки, психологически это трудно. И, какая теперь разница? Я уверен, что сейчас небо над этим районом уже блокировано вашими воздушными охотниками.

- Да. Я понял вас, мистер Спелмен. Подождите, я посмотрю, что сейчас на рынке…

Оули Техас извлек из кармана витифон, и стал изучать в интернете цены на вертолеты (новые, но second hand). Австралийский подполковник следил за ним с удивлением, и некоторым недоумением. Он вообще-то не ожидал, что меганезийский капитан вполне серьезно отнесется к этому скорее ироническому предложению. А меганезиец, сделав некоторые выводы из прочтенного в сети, объявил резюме:

… - Получилось между 50 и 90 миллионов долларов. Вы правы, мистер Спелмен, это серьезные деньги. Но как вы объясните начальству потерю боевой техники?

- Какому начальству, мистер Техас? Мое формальное начальство, оно же формальный хозяин этих вертолетов – какой-то долбанный исламский фонд. Если хотите, я гляну в шпаргалку, и скажу вам его полное название с адресом и интернет-сайтом.

- Да, по ходу я не сообразил. А неформально как вы объяснитесь с генералитетом?

- Неформально я отступил пешим маршем, чтобы сохранить личный состав. Это будет похоже на правду. Пока не появились вы, в моих планах был пеший марш на юг, где я рассчитывал поменять оружие и боеприпасы на небольшое пассажирское судно.

- Так, - объявил Оули, - мистер Спелмен, если вы не против, то я обговорю эту идею с человеком из правительства. Вы понимаете: я не принимаю такие решения.

- Я понимаю, мистер Техас. Обговаривайте, - согласился австралиец, чувствуя себя, как Алиса в парадоксальной сказке Льюиса Кэрролла о путешествии в Зазеркалье.

…

Просветительско-лирическая интерлюдия о деревенских королевах в Полинезии.

По обычаю Tiki, королю полагается пять жен в доме. Можно спорить об исторической аутентичности мифов, но у Фуо, короля атолла Номуавау, дома было пять жен, и все с детьми. Даже у младшей жены уже полуторагодовалая дочка. Отличная семья, так? Но король Фуо, с тех пор, как втянулся в орбиту революции, стал всерьез задумываться о просвещении своих домашних, и предпринимать соответствующие действия. Причем, согласно своей логике, начал с самого запущенного случая: своей жены Пун-Паи. По возрасту она была четвертая (почти ровесница пятой, младшей), а по порядку - вторая (поскольку раньше стартовала). К своим 19 годам, Пун уже родила трех дочек (из них последнюю - позапрошлой весной), а сейчас была снова беременна. Снаружи это пока абсолютно не наблюдалось (8-я неделя), но пол уже установлен: М. Для короля это М обладало особым значением. У него уже был десяток дочек, но всего два сына. Теперь получится третий. И вообще, плодовитость второй(четвертой) жены радовала короля, однако… Для природы, как правило, характерен некоторый баланс. В случае Пун-Паи выдающееся здоровье, и легкость деторождения соседствовали с глубоким пофигом в отношении всего вне рамок деревенского полинезийского быта. Нет, Пун-Паи не была  абсолютно дикой, чтением-письмом она кое-как владела, и умела кое-как обращаться с персональным компьютером (на уровне посмотреть прогноз погоды), но и только.

До недавнего времени Фуо считал: это не беда, но теперь, когда Пун носила в брюшке третьего принца Номуавау, такая ее анти-эрудиция всерьез обеспокоила короля. И, он вытащил вторую(четвертую) жену сюда, в Кавиенг - для просвещения. Из самого Фуо

просветитель был слабый. Тем более, что король (будучи еще и капитан-лейтенантом коммандос) то и дело улетал в боевые командировки на север Папуа.

Так что, для просвещения Пун-Паи требовался некто образованный со стороны. Такой

сторонней персоной стала Джой Прест Норна. 26-летняя НТР-координатор Меганезии «запала» на короля Номуавау еще в прошлом году, и теперь он использовал это. Норна вовсе не возражала. Она уже подружилась с королевской семьей, а ее отношения с 19-летней Пун-Паи стали почти сестринские. Такой необъясненный феномен психологии. Короче говоря: Норна (с подачи Фуо) занялась поисками волшебного ключика, чтобы пробудить интерес юной полинезийки к постиндустриальному драйву, и преуспела. В принципе, оказалось достаточно связать в сознании Пун-Паи три сферы: быт, мифы о Золотом веке Гавайики, и прикладную науку. Остальное произошло автоматически. В молодых и быстро соображающих мозгах 19-летней королевы будто сработал клапан, открылся доступ к пустоте, занимавшей изрядную долю этих мозгов, и туда хлынула информация, приобретая на ходу какую-то структуру и функциональность.

Несколько позже Норна подумала: то был не клапан, а крышка ящика Пандоры... Нет, какого, к чертям, ящика? Колодца Пандоры! Марианской впадины Пандоры! Пун-Паи (разумеется, с подачи Норны) взяла на вооружение недавно изобретенную и довольно странную штуку: интерактивный интерфейс для аудиокниг – и теперь микро-динамик поселился на ее чутких ушках (то на правом, то на левом – как рекомендовано). Какие получатся результаты из такой формы просвещения – еще предстояло увидеть…

…Теперь (после такого предисловия) можно вернуться в текущий момент.

…

Та же дата 14 июля, время 01:40. Новая Ирландия. Гавань Кавиенга.

Условная королевская яхта Фуо-Па-Леле Татокиа-Ту-И-Хеле.

Еще капелька постмодернистской лирики. Прошел трудный день (были переговоры с австралийским спец-атташе Чарльзом Найтхартом, и консультации по графику работ с американо-японским СП «Алеутский Гео-Трест»). Джой Норна устала, как собака. Это довольно мягко сказано. Если бы собака так устала, то не выжила бы. Но человек, как существо, отшлифованное естественным отбором под нагрузками рабовладельческой политэкономической формации, переносит трудовые подвиги без ущерба для здоровья. Только ему после подвигов надо хорошо покушать, энергично отдохнуть, и выспаться. Сейчас Норна, проведя первые два пункта, выполняла третий: сладко спала, пристроив голову на правой стороне торса короля Фуо. Левую сторону торса занимала Пун-Паи. Посмотрев на эту живую картинку, наблюдатель с фантазией догадался бы, как Норна реализовала перед этим второй пункт: «энергичный отдых».

И вот, посреди ночи, исполнение третьего пункта было грубо прервано требовательно-громким звонком.

- Падла, блин, - сонно пробурчала Норна, и нашарила в темноте свой кварта-ноутбук.

Звонок повторился. Норна сердито посмотрела на люминесцирующий мини-экран, где отобразился адрес-идентификатор абонента, и…

…Выражение ее лица мгновенно изменилось от сердитого к ласковому и тревожному.

Капитан-инструктор Оули Техас стабильно занимал позицию в топ-5 самых любимых мужчин Джой Норны. Она ткнула иконку «ответить» и тихо произнесла:

… - Aloha, стрелок! Что стряслось?

- Aloha oe, - сказал капитан Техас, - ничего не стряслось, но я тут веду военно-полевые переговоры с австралийцем, командиром, как бы, мусульманских псевдо-волонтеров.

- Где? – спросила она, перемещаясь в сидячее положение.

- Кто это? – деловито спросил проснувшийся король Фуо.

- Это Оули, - пояснила для него Норна.

- На севере Новой Британии, - сообщил голос Оули Техаса из динамика, - а кто там?

- Фуо Татокиа, - сказала она.

- Wow! Боевой привет ему. Передай, что мы накрыли батальон Спелмена.

Норна выполнила эту просьбу, и король, удовлетворенно хрюкнув, облизнул губы, как будто только что скушал вкусное пирожное.

- Почему все шумят? – послышался слегка обиженный голос королевы Пун-Паи.

- Просто, срочный звонок. Извини, что разбудила. Я пойду, поговорю на топ-дек, - и, с этими словами, Норна встала, и тихо выскользнула из каюты.

- У-у… - протянула Пун-Паи, моргнула несколько раз, затем чмокнула короля в щеку, поднялась с кровати и, на цыпочках, двинулась вслед за Норной.

- О, Мауи и Пеле, держащие мир! Почему у меня все женщины такие непоседы? - чуть недоуменно произнес король, затем перевернулся со спины на живот, переложил под подушкой пистолет-пулемет на другую сторону, чтоб был под правой рукой, и заснул, практически, мгновенно. «Стиль коммандос» (отметил бы толковый наблюдатель).

…

Юная королева подкралась к Норне через полминуты, но не стала проявлять себя. На открытом топ-деке, где правит ночь, лунный свет рисует серо-черные узоры, а ритмы шуршащих волн обманывают слух, ей легко было остаться незамеченной. Тем более, в данный момент внимание Норны поглощалось общением через кварта-ноутбук. Если говорить прямо, то Пун-Паи с типично-подростковым нахальством подслушивала. Но слишком долго торчать в засаде ей было скучно и, услышав все самое интересное, она намеренно раскрылась, негромко фыркнув.

- Пун! Это безобразие! – строго сказала НТР-координатор.

- Что безобразие? Я только-только вышла посмотреть на звезды.

- Пун, только не надо трахать мой мозг. Будто, я тебя не знаю.

- Ладно, - тут юная королева вздохнула, - мне было любопытно. Разве это плохо?

- Кто там еще? – поинтересовался голос капитана Техаса из динамика.

- Ariki-hine Pun-Pai te Nomuavau, - ответила Норна.

- Понятно. Aloha oe, ariki-hine! Ну, как? Ты услышала что-нибудь интересное?

- Aloha, кэп! Я совсем чуть-чуть подслушала. И я не понимаю: ты что, хочешь просто выпустить этих австралийских исламистов за выкуп?

- Я только исследую обстановку, - ответил капитан Техас, - а без приказа кого-либо из верховных судей я не могу выпустить их, даже если бы хотел.

- По ходу, - сказал Норна, - лучше позвонить судье Хейво Протею. Он поздняя птица. Возможно, он еще не лег спать.

В ответ на эти слова, Пун-Паи провела короткую пантомиму, артистично выразив свое глубокое непонимание и даже легкое возмущение, после чего добавила вербально:

- Зачем беспокоить ночью хорошего дядьку, медика и верховного судью по рейтингу?

- А твое предложение? – спросил капитан.

- Мое предложение: просто убей их. Они - naval banditos. Приказ судьи не нужен.

- Резкая ты, - заметил он, - теперь прикинь: во-первых, это больше полста мега-баксов пропадут. Ты слышала про вертолеты. Во-вторых, простые австралийцы обидятся. Ты знаешь, сколько в Австралии хороших простых людей, с которыми хочется дружить.

- Кэп Оули, я думаю, наоборот, простые австралийцы скажут: Классно! Стреляй еще!

Норна отрицательно покачала головой.

- Вот что, Пун, все не так просто. Ты знаешь об Австралии только от тех австралийцев, которые работают или отдыхают в Меганезии, или совсем переехали сюда. Но в самой Австралии нет общего мнения о мусульманах. И, я точно говорю тебе: средний асси не одобрит ликвидацию почти двухсот австралийских мусульман на папуасском острове.

- У! – юная королева выпучила глаза, - Как начет того, что они бандиты-террористы?

- Это пока не доказано, - сказал Оули.

- И, - добавила Норна, - в случае ликвидации этих людей, останется недоказанным.

- У… А может, сделать, как в книге «Багдад принял»? Зачетный техно-боевик. E-oe?

- Я смотрела… - отозвалась Норна, - знаешь, Пун, идея интересная. Это...

- …Может хорошо сработать, - договорил капитан Техас.

- Я звоню судье Протею, и делаю это предложение, - заключила НТР-координатор.

…

*41. В действительности все иначе, чем на самом деле.

Та же дата 14 июля, полтретьего ночи. Земля Уангуангу, подножье гор Макелиа.

Австралийский подполковник успел выкурить четверть пачки сигарет к моменту, как меганезийский капитан вернулся (будто вынырнул из темноты).

- Извините, мистер Спелмен, что так долго. Вопрос был непростой.

- Понятно, что непростой. И что на выходе, мистер Техас?

- На выходе вот что. Кроме вас и летного состава, в отряде есть еще не мусульмане?

- Нет. Только я, плюс восемь пилотов, и два бортмеханика, - ответил австралиец.

- ОК! Значит, я думаю: вам полтора миллиона баксов, а им по 350 тысяч.

- Вы о чем? Что-то я не понял вас.

- Просто, честность, мистер Спелмен. Выручка от вертолетов составит по прикидке 50 миллионов. Доля наводчика 10 процентов, это 5 миллионов. Вы главный и, значит, 30 процентов ваших. Остальные делят поровну после вас. Я понятно объяснил, или как?

- Какие-то пиратские правила, мистер Техас.

Меганезиец улыбнулся и развел руками.

- Уж какие есть. А, по-вашему, как делить?

- Пусть будет по вашим правилам, - ответил подполковник (вообще не ожидавший тут дележки подобного рода).

- Ну, так что, мистер Спелмен? Договорились?

- Одну минутку, мистер Техас. А что я должен буду сделать?

- Ваша задача: убедить ваш батальон сдаться по объявленному сценарию.

- Еще минутку, а что значит: по объявленному сценарию?

- Это значит, что объявлен сценарий для СМИ: муниципальная полиция Кимбе-тауна блокировала большой отряд боевиков-ваххабитов организации «Islam4sea». И если до рассвета боевики не сложат оружие, то их лагерь будет взят штурмом.

- Кимбе? Это 30-тысячный городишко в полста километрах к югу отсюда?

- Так точно! – меганезиец снова улыбнулся, - Между прочим, это столица папуасской провинции Западная Новая Британия. Там есть бунгало-отели и штаб-квартира NBOP (New-Britain Oil Plantations). Кстати, эти плантации теперь тоже принадлежат мистеру Меромису, как и Земля Уангуангу. Он не только экс-президент, но и респектабельный бизнесмен. Вот почему ваххабиты хотели захватить его в заложники. Логично, а?

Тут Оули сделал паузу, внимательно посмотрел на австралийского подполковника, не услышал никаких возражений, и продолжил:

… - Полиция Кимбе, это взвод раздолбаев с M16A1 времен Вьетнамской войны. Но, в порыве святой любви к папуасской родине, они станут храбрыми, как казуары.

- Наверное, станут, при поддержке ваших «крабов» с воздуха, съязвил австралиец.

- Отделим мух от супа, - сказал Оули, - если мы договоримся, то «крабов» не будет.

- Понятно. А если не договоримся?

- Если не договоримся, то у папуасской полиции есть приказ: живыми вас не брать.

- Тоже понятно. Значит, до рассвета вы расстреляете нас с воздуха, а затем, с первыми лучами солнца, храбрые папуасы возьмут штурмом наши трупы для TV-новостей.

- Приятно иметь дело с умным человеком, мистер Спелмен.

В разговоре возникла пауза, подполковник прикурил очередную сигарету, и спросил:

- Прежде чем ответить да или нет, мне надо детально понять роли участников.

- Роли такие. После ремонта, вертолеты с экипажами улетят на «Хаббакук-плюс». Все оставшиеся наденут реквизит исламистов: это черные балаклавы, и зеленые повязки с надписями по-арабски. Реквизит подвезут наши ребята через час примерно.

- Мистер Техас, это ни к дьяволу не годится! Я не смогу убедить бойцов надеть это!

- Вы сможете. Потому что вопрос не ставится: надевать или нет. Если ваши люди не наденут это живыми, то это наденут на них мертвых. Репортерам обещаны боевики-исламисты с реквизитом, и репортеры получат их. Ну, что, я понятно объяснил?

- Понятнее некуда, - буркнул подполковник.

- Отлично! Теперь о вас, мистер Спелмен. Формально вы в каком статусе сейчас?

- Я как все в батальоне: формально в отпуске по личным обстоятельствам.

- ОК! Значит, вы в Кимбе-тауне в отеле по личным обстоятельствам. Вдруг вас ловит полиция, везет к шерифу, там еще австралийский спец-атташе, и они уговаривают...

- Минутку! Откуда там австралийский спец-атташе?

- Из Кавиенга. Это Чарльз Найтхарт. Наши ребята привезут его вместе с реквизитом.

- Понятно. Так, на что меня уговаривают папуасский шериф и этот спец-атташе?

- Они уговаривают вас помочь в переговорах о сдаче террористов без стрельбы.

- Но это же бред! Австралийский атташе уж точно узнает, что тут на самом деле!

Меганезийский капитан усмехнулся и покачал головой.

- Это не бред, это политический PR. У такого PR свои правила, главное из которых: в действительности все иначе, чем на самом деле.

- Мистер Техас, я сейчас не понял, о чем вы

- Мистер Спелмен, это элементарно. Политиканы в Канберре не хотят, чтобы история «австралийского неофициального батальона мусульман-волонтеров» всплыла в СМИ. Поскольку вы попались, нужно объяснить ваши художества не так, как на самом деле. Нужна иная действительность. Легенда для СМИ, чтобы массовый зритель поверил.

- Слушайте, все-таки, это бред! Будет множество нестыковок!

- Насрать на нестыковки, - ответил Оули, - массовый зритель в условно-западном мире привык глотать грубо сфабрикованный инфо-трэш с TV-экрана. А скептики уже давно приучены молчать, они не в счет. Вся западная, как бы, демократия держится на этом.

- Зараза… - подполковник выбросил окурок, - …Видимо, в этом вы правы. Но вот еще щекотливый вопрос: что будет дальше с участниками этого дерьмового шоу?

- Это у кого какая карма. Пехотинцы будут арестованы папуасами, но в Порт-Морсби торчит временное правительство – креатура Канберры. Значит, пехотинцев скоренько передадут австралийской юстиции, а там это как-то замнется. Летчики, как я говорил, попадут сначала на «Хаббакук-плюс». Дальше, когда вертолеты продадутся, им будет выдана доля, и пусть сами разбираются, возвращаться в Австралию или нет. И с вами аналогично. Получите долю, дальше сами разбирайтесь, где и как вам жить.

Австралийский полковник задумчиво отбил ладонью на колене какой-то ритм.

- Значит, деньги в руки, и дальше наше дело, так?

- Так, - лаконично подтвердил Оули.

- Если так, то в каком виде деньги?

- Это на ваш выбор. Золото, или наличные, или перевод на любой счет в банке, или на металлический счет в нашей системе «Ауробиндо».

- Понятно… А как долго я смогу отсиживаться в Меганезии, если что?

- Хоть девять жизней, мистер Спелмен. У нас свободная открытая страна.

- Вот, дьявол… Я готов вам поверить, мистер Техас, но какие гарантии?

- Если моего слова мало, то можно добавить слово наблюдающего верховного судьи.

- Ни хрена себе! Что, даже ваш Верховный суд в это втянут? - удивился австралиец.

- Да. Такое правило. Если хотите конкретно, то судья Хейво Хийси Протей.

- Хочу. Слова вашего судьи мне будет достаточно.

- Aita pe-a, - сказал Оули, и в очередной раз поиграл на клавиатуре своего витифона.

…

Та же дата 14 июля. Утро до зари. Новая Британия. Земля Уангуангу.

Вообще-то после вечеринки людям свойственно просыпаться непонятно где, точнее, в неожиданных местах, куда они вовсе не думали попасть, когда вечеринка начиналась. Типичные пункты такого попадания (топ первого списка):

* Полицейский участок.

* Чистое поле или пустырь (причем в кармане нет бумажника).

* Постель малознакомого субъекта (чаще всего – противоположного пола).

В авантюрных НФ-новеллах попадание бывает серьезнее (топ второго списка):

* Другая планета (или космический корабль, летящий к такой планете).

* Планета та же, но эпоха другая (чаще всего, это темное средневековье).

* Время и планета те же, но тело чужое (вот это самое жесткое попадание).

Место, где после вечеринки проснулась Тэффи Саадат, было более экзотично, чем топ первого списка, но менее экзотично, как топ второго списка. Хотя, в первый момент ей показалось, что она лежит на койке в обитаемом модуле космического корабля. После трехсекундного раздумья, она поняла: это точно не так, ведь гравитация в норме, но за упомянутые три секунды она успела громко выдохнуть «Ой!!!».

Не зверски громко, но достаточно, чтобы привлечь внимание двух персон, сидевших во фронтальном сегменте обитаемого объема. Объем напоминал по форме и размеру салон  автобуса midi-size, только сплюснутый по высоте. Но, фронтальный сегмент - высокий, поэтому получалось что-то вроде мини-мансарды. Из-за этой конфигурации, Тэффи не видела упомянутых двух персон в целом, а наблюдала лишь перемещение четырех ног.

Первая пара ног подвигалась и осталась наверху.

Вторая пара соскользнула вниз по короткому трапу, и оказалась молодой японкой.

- Aloha, Тэффи! – жизнерадостно объявила она, - На всякий случай, меня зовут Хоши. Просто: после полуночи ты резко ушла в аут, а в таких случаях память иногда фьють.

- Aloha, Хоши. Вообще-то не фьють. Я даже помню, что мы с тобой абсолютные…

- …Одногодки! У нас общий день рождения! - обрадовано договорила японка, - А на мостике сейчас Кикко, ты вчера нарисовала ее в виде енота, и все прикалывались.

- Да-да-да! - подтвердила вторая пара ног с мансарды, и (после некого акробатического трюка) вместо ног появилось перевернутое лицо, действительно чуть похожее на енота, подмигнуло, и исчезло, снова сменившись парой ног.

- Кто-то должен, не отвлекаясь, быть на посту, - пояснила ее действия Хоши.

- Конечно, я понимаю, - Тэффи кивнула и огляделась, - а…Кто это спит напротив?

- Так это сержант Акиро. Он тебе проиграл двадцатку на пари про алкоголь.

- А… - начала фразу Тэффи…

…В этот момент открылась дверца (точнее люк) в переборке у трапа в хвосте салона, и оттуда появилась еще одна японка, лет на 5 старше.

- Это потому, - сказала она, на ходу встраиваясь в разговор, - что унтер-офицеру надо в свободное от труда и учебы время не только играть в пинг-понг, но и книжки читать.

- Нэко, я все слышу, - слегка обиженно проворчал парень, лежавший на койке.

- Акиро! Тебе приказ спать после вахты, а не вертеть ушами. Ты нужен отдохнувший.

- Ясно, лейтенант, - отозвался он, поворочался, и демонстративно всхрапнул пару раз.

- Aloha, Тэффи, - продолжила Нэко, - давай, быстро приводи себя в порядок, санузел свободен. Напоминаю: мыло-зубопаста-полотенца и прочая хрень: в шкафчике.

- А я налью тебе какао, - добавила Хоши.

На этой стадии разговора, Тэффи уже восстановила события вчерашнего вечера, и ясно понимала, что она находится на борту патрульного экраноплана класса «Пингвин», по-видимому, у северного берега острова Новая Британия. И бортовой санузел уже был ей знаком. Она еще вчера подумала, что только японцы могли додуматься, как впихнуть в миниатюрную рубку полный сантехнический сервис (включая душевую колонку). Это наводило на мысль, что дизайн сделан специально под японский экипаж. Или (версия) японский экипаж набран под такой дизайн. Хотя, это не японцы, а нези, поэтому…

…Но, что поэтому? (продолжала думать Тэффи, параллельно с обычными утренними процедурами). Кто такие «нези»? Те же японцы, американцы, африканцы, кто угодно. Радикально-иммигрантская разношерстная страна (напоминающая Канаду XIX века, согласно школьной истории, по которой Тэффи Саадат год назад сдавала экзамен). Но Меганезия была намного разношерстнее. В Канаде полтора века назад все колонисты принадлежали, в общем, к одной европейско-христианской культуре. Разница между французами, англичанами, ирландцами и голландцами, конечно, была, но ее смешно сравнивать с разницей между (например) вьетнамцами и новозеландцами. Настолько серьезные различия обычаев, языков и религий, казалось, должны вызывать взаимное отчуждение. Тем более - в обществе без обязательной политкорректности. Но, как по собственному опыту поняла Тэффи, тут не происходило отчуждения. Наоборот, было любопытство к непривычному. Даже ислам (считавшийся тут враждебной религией-идеологией) вызывал любопытство – не как догматическая система, а как...

(Тут Тэффи Саадат мысленно воспроизвела слова Маргарет Блэкчок на эту тему).

…Как оболочка той культуры, которая породила немало оригинальных направлений в математике, химии, астрономии, философии, литературе и арт-дизайне. Вчера поздно вечером в кубрике разгорелась дискуссия об этом – немного агрессивная но, в общем, дружеская. Хотя для Тэффи подобный стиль был в новинку, она быстро втянулась и, с какого-то момента, сама стала в шутку огрызаться. А когда разговор коснулся научных приоритетов в разных областях, дошло до пари на 20 нези-футов. Сержант Акиро был уверен, что слова «алгебра», «алгоритм», «алхимия», и особенно «алкоголь» не могут происходить из мусульманского мира. Тэффи заявила, что как раз таки происходят. Он предложил пари. Она приняла вызов - и (как оказалась после взгляда в энциклопедию) выиграла. В общем, все было весело, но - вскоре сработал психологический эффект от множества экстремальных событий и впечатлений: ультимативное желание спать…

…Пришлось прервать вечеринку в кубрике, зато Тэффи отлично выспалась. А теперь, помывшись в минималистской здешней душевой кабинке (и заодно поупражнявшись в гимнастике, чтобы сделать это) она почувствовала себя энергичной и смелой. С таким настроением она вышла обратно в кубрик, где уже чувствовался запах горячего какао, оттуда попала на минималистский камбуз (да, тоже японский стиль), и – о, да!

- Глотай! - пригласила Хоши, и показала пример, приложившись к своей кружке.

- Mauru! - поблагодарила Тэффи, взяла вторую кружку, и попробовала, - Очень вкусно, только я не привыкла к такому концентрированному.

- Наш флотский обычай, - пояснила нези-японка, - завтрак в 8, и иногда бывает, что до завтрака еще как до Африки на веслах, а работа вот-вот начнется. Типа, как сейчас.

- Сейчас? – удивленно переспросила канадская египтянка.

- А ты еще не в курсе? Хотя, да, ты уже спала, когда шло согласование.

- Объясни, - попросила Тэффи.

- Aita pe-a. Короче вот: боевики-исламисты, как правило, молятся на рассвете.

- Знаешь, Хоши, вообще-то «salat-al-fajr» совершают не только боевики. И, это ведь не настоящие боевики, а фэйковые для гибридной войны. Обычные мусульмане из армии Австралии. Понятно, что для TV они боевики, но зачем мы будем врать себе?

- Верно, Тэффи. Но я объясняю с точки зрения TV. Папуасы из полиции Кимбе начнут захват боевиков-исламистов, когда те на молитве. Чтобы не было лишней крови.

- А-а… Но, это ведь очень некрасивый поступок.

Хоши дружески похлопала ее по спине.

- Прикинь, Тэффи: альтернатива этому только расстрелять их с дальней дистанции.

- А… Объясни, Хоши, если будет захват, то что?

- То, - сказала нези-японка, - все они будут сданы австралийским федералам.

- Тогда, конечно, вроде бы… - без особой уверенности согласилась Тэффи.

- О чем флэйм? - деловито спросила Тако Нэко, втискиваясь в миниатюрный камбуз.

- Об этике, лейтенант, - сказала Хоши, - типа, честно ли цапать их во время молитвы.

- Ну, и?.. – лейтенант повернулась к Тэффи.

- Ну, если это поможет сохранить жизни, то да, - ответила канадская египтянка.

- Поможет, - Нэко коротко кивнула, - а если ты поучаствуешь, то еще лучше.

- Я? Но что я могу сделать?

- Побыть рядом со мной на мостике, как переводчик. Ты знаешь арабский. А четверть миллиона арабов в Австралии не знают английского, и говорят по-своему.

- Что, даже в армии? Нэко, ты всерьез так думаешь?

- Ну, я не уверена, однако же, толерантность могла и до этого дойти.

- ОК, я побуду переводчиком, - согласилась Тэффи, сделав еще глоток какао.

- Классно! – лейтенант подмигнула, - А хочешь посмотреть нашу бомбарду?

- Бомбарду? Но, это, по-моему, средневековая артиллерия.

- Да, это короткая пушка крупного калибром полметра. Но у нас это другая штука.

…

Бомбарда на первый взгляд напоминала секцию пожарной лестницы, выдвинутую над фюзеляжем (или над открытой палубой). Но, на второй взгляд возникала ассоциация с участком детской железной дороги, поскольку на ней стоял игрушечный вагон, точнее цистерна емкостью, как стандартная бочка. Эта цистерна была снабжена прозрачными крыльями, и сейчас капрал Ошо и рядовая Юа проверяли, как все это работает.

- Драгоншрек-камикадзе, - между делом сообщил Ошо для гостьи.

- Камикадзе? - переспросила Тэффи, и резко повернулась к лейтенанту, - Нэко! Ты же  обещала, что не будешь убивать!

- Если они сдадутся согласно плану, - уточнила Тако Нэко, и тронула Юа за плечо, - в порядке контроля: повтори полетное задание.

- Легко! - ответила та, - Мы выводим драгоншрек над целью в режиме сканирования, и транслируем видеоряд на монитор мостика. При этом, мы поддерживаем 5-секундную готовность эксплозивного удара по противнику. С целью возможного дубля удара, мы выставляем второй драгоншрек-камикадзе на бомбарде, в 10-секундной готовности.

- ОК! - подтвердила лейтенант, - Алло, Ошо! Как ты?

- К залпу готов! – ответил он.

- Залп! – скомандовала Нэко.

- Залп, - откликнулся он, и нажал что-то на пульте. Раздался звонкий щелчок, будто бы лопнула гитарная струна, и крылатая цистерна стремительно улетела в сереющее небо. Кстати - да. Приближался рассвет, и ночная тьма уже начала заметно блекнуть.

…

Когда утренняя заря вернула экваториальному островному пейзажу яркость красок, в лагере боевиков-ваххабитов началась утренняя молитва. Дрон уже летал кругами над позицией и транслировал аудио-видео. Чем дальше – тем больше несообразностей.

Во-первых, как сразу отметила Тако Нэко, если бы эти тридцать полисменов-папуасов попробовали так неряшливо подкрасться в военной ситуации к обученным боевикам-ваххабитам, то это был бы последний рейд данного полицейского персонала.

Во-вторых, как затем объявила Тэффи Саадат, эти якобы боевики-ваххабиты впервые молятся в полевых условиях. Они даже не знают, как это положено делать.

(На этом этапе капрал Кикко уважительно сказала: «ты реальный эксперт, Тэффи»).

Между тем, шоу дошло до контрапункта. Прозвучал очень спокойный, но усиленный мегафоном голос подполковника Диксона Спелмена, говорившего что-то по-арабски, вероятно, предлагая боевикам сдаться, и обещая гуманное обращение…

...Тут Тэффи уверенно сказала: «этот человек читает транскрипцию автоматического перевода в сервисе Googol с английского на арабский, такую белиберду может понять только тот слушатель, который заранее знает, что ему будут говорить».

«Прикольно, - отозвалась Нэко, и добавила, - для западного PR по-любому сойдет».

…А на позиции, 30 бравых полисменов-папуасов, позируя перед репортерскими TV-камерами, надевали наручники на вшестеро превосходящее число, как бы, боевиков-ваххабитов. Репортеры старательно выбирали ракурс, чтобы в кадр попадали зеленые повязки арестованных шахидов, и прочий реквизит террористов, знакомый зрителю.

…

*42. Концептуальное: цирк уехал, но клоуны остались.

Та же дата 14 июля, через два часа после рассвета. Земля Уангуангу.

Репортеры статусно-авторитетных СМИ, вроде CNN (или, применительно к региону)  австралийского ABC, прекращают репортаж о событиях вроде ареста террористов, как только первичная юстиция торжествует (злодеи обезоружены и взяты под стражу). Но экстремальный репортер таблоида, вроде британской «Daily Mail», или американской «Transcontinental Top-News» (TTN), знает: самое интересное начинается ПОСЛЕ. Для калифорнийца Барри Диллинджера репортера TTN это было так же очевидно, как для повара - необходимость выдержки некоторых блюд в духовке перед подачей на стол.

Когда новостные группы наиболее авторитетных представителей «четвертой власти» свернули TV-эквипмент, покинули Самурайский аэродром Уангуангу, и их студийные вертолеты и наемные авиа-такси поднялись на крыло, Барри Диллинджер насмешливо хмыкнул, и прикурил сигарету, всем своим видом намекая, что он никуда не уходит.

- Ты будешь тут еще снимать? - полюбопытствовала этническая кореянка по прозвищу Туккоби (срочно нанятая Диллинджером в Кавиенге в качестве авиа-рикши).

- Конечно! Ведь именно сейчас распускаются уродливые бутоны моего сенсационного репортажа! - убежденно ответил он, и проверил, правильно работает ли его TV-камера «сорокоглазка», пучок объективов которой замаскирован под кокарду на бейсболке, а видоискатель и индикатор встроены в солнцезащитные очки.

- ОК, время мое, деньги твои, - сказала она (напомнив ему так о почасовой оплате).

- Ты сегодня хорошо заработаешь, - пообещал он, и добавил, - за толковые идеи будет дополнительная оплата, поэтому сразу шепни, если заметишь что-то необычное.

- А что для тебя необычное? – спросила Туккоби.

Барри Диллинджер, прежде чем ответить, медленно повернул голову к ней, влево, но одновременно придержал козырек, чтобы TV-камера на бейсболке оставалась удачно нацелена на группу папуасских полисменов, которые цинично мародерствовали среди плененных, как бы, ваххабитов. Сначала местные стражи папуасского порядка отняли штурмовые винтовки, пистолеты, и десантные ножи (что можно было считать просто разоружением незаконного военизированного формирования). Но затем они занялись присвоением бронежилетов, поясов-разгрузок, и армейских ботинок. Последнее было безусловным мародерством. Пикантный момент заключался в том, что рядом с таким перформансом шла мирная беседа между шерифом городка Кимбе, и официальными австралийскими лицами (спец-атташе Найтхартом и его пилотом-лейтенантом).

Убедившись, что все названное остается в центре поля обзора «сорокоглазки», Барри Диллинджер сказал своей наемной спутнице:

- Туккоби, я готов заплатить двадцатку, если ты объяснишь: почему папуасы не стали снимать ботинки с некоторых ваххабитов?

- Почему? - переспросила она, и перевела взгляд на группу из одиннадцати боевиков, размещенных чуть в стороне от остальных. Шестеро сидели, привалившись спинами к рюкзакам, а пятеро лежали на листах брезента.

- Да, Туккоби. Почему вот с этих троих не сняты ботинки?

- Элементарно, Барри! Снять ботинки с трупа - херовая примета. Типа, такие ботинки приведут нового владельца туда же, куда привели старого. Плюсуй мне двадцатку.

- Не годится! - возразил он, - С двух трупов ботинки сняты, значит, дело в другом.

- Эти двое пока не трупы, - в свою очередь возразила этно-кореянка.

- Как, не трупы? Сколько я на них смотрю, они не двигаются!

- Барри, у тебя какая оценка была в школе по биологии?

- Э-э… Туккоби, давай не будем об этом. Просто скажи: почему ты так уверена?..

- Потому блин! Я на родине в Австралии стажировалась в службе «летающий доктор», дальше, в Меганезии, на войне была во фронтовой медпомощи, понятно?

- Теперь понятно. Но там, в порту Кавиенге ты посреди ночи сидела на крыле своего гидросамолета, и поэтому я подумал, что ты просто воздушный извозчик.

- Нет. Я вчера случайно прилетела в Кавиенг. Красивый городок теперь, не то, что год назад. Я решила гульнуть, и хорошо гульнула. Потом была ночь, и мне не спалось, так бывает. Следующий акт: наша случайная встреча на пирсе. Короче: чья двадцатка?

- Твоя, - ответил он, протянув ей золотой листок, - а можно еще вопрос на двадцатку?

- Валяй, - разрешила она, пихнув полученный золотой листок в карман шортов.

- Вопрос: можешь ли ты определить, что случилось с теми людьми, которые?..

- Легко. У шестерых, которые более-менее жизнеспособны, осколочные ранения от 3-дюймого гранатомета. У пятерых, которые лежат, ударно-ожоговые повреждения от объемного взрыва. Фунтик против дохлой селедки: они попались на топливную мину-ловушку, которая стояла на морском трамвае, что у причала.

- Тот сгоревший остов длиной 20 метров примерно? – уточнил Диллинджер.

- Он самый, - подтвердила этно-кореянка, и добавила, - не хер лезть на чужой борт.

- А-а… И какие шансы у лежачих?

Туккуоби равнодушно пожала плечами.

- Никаких при здешней медицине. Я думаю, что двое умерли еще до полуночи, третий несколько позже, а последние два, которые еще в ботинках, не доживут до заката. Тут простая арифметика: глубокий ожог более 10 процентов площади тела, это реквием.

- Подожди, - сказал он, - а если этих двоих доставить в хороший госпиталь?

- Ну… - она задумалась, что-то вычисляя в уме, - …По ходу, если до полудня, то, мне думается, что прогноз благоприятный. Если позже, то нет.

- Туккоби! Ты сама понимаешь, что сейчас сказала?! До Кавиенга полчаса полета, там отличная клиника: ЦЭБИМ. Значит, этих двоих можно спасти!

- Можно, - согласилась она, - и что?

- Как – что?! Ты говоришь, что ты доктор! Значит, ты давала клятву Гиппократа и…

- Стоп! - перебила этно-кореянка, - Я не доктор, а полу-доктор, фельдшер экстренной медпомощи. Никакую клятву я не давала и, кстати, клятва Гиппократа - фальсификат,   сочиненный в Женеве в позапрошлом веке. Короче: чего ты от меня хочешь, Барри?

- Я хочу, чтобы ты помогла мне правильно погрузить этих двоих раненых в самолет и привезти в Кавиенг, в клинику, где их можно спасти! Неужели это так сложно?

- Значит, так, Барри. Технически это ни хера не сложно. А практически, мы сейчас не в Меганезии, а в суверенной, на хер, республике Папуа. Эти два организма - долбанные австралийские исламисты из состава банды, арестованной папуасской полицией. Вот: здешний шериф и австралийский атташе обсуждают, что делать с этим говном. Теперь  прикинь: мы подойдем такие простые, и потащим арестантов в мой самолет.

Калифорнийский журналист импульсивно воскликнул:

- Но можно договориться! У меня есть доказательства, что это не исламисты, а просто австралийские солдаты мусульманской веры, которых обманным путем втащили в эту гибридную войну. Я надавлю на спец-атташе! Вот увидишь: он дрогнет.

- Мне насрать, - ответила она, - по-любому, я не полезу в эту гнилую дипломатию.

- Туккоби, а если я договорюсь, то ты согласишься их довезти? Я дам тройную цену.

- В жопу тройную цену. Просто, после, в Кавиенге, купи две новых флотских аптечки. Прикинь: мне придется расходовать фармматериалы на этих исламистов.

- Расходовать? - переспросил он.

- Да, блин! Поскольку если организм пролежал несколько часов без медпомощи после  массированного ударно-ожогового повреждения, то его нельзя просто так ворочать. В полостях тела перераспределится жидкость... Короче: нужна до транспортная терапия, иначе мы не довезем их в Кавиенг живыми. Вот почему расход фармматериалов.

- Значит, Туккоби, ты согласна транспортировать их?

- Барри, я все сказала. Если договоришься, то позови меня туда, а если нет, то нет.

…

Джорас Тумгаг, шериф Кимби-тауна, и Чарльз Найтхарт, австралийский спец-атташе, действительно обсуждали судьбу арестованных ваххабитов, но несколько иначе, чем представляла себе Туккоби. Дело в том, что Джорасу Тумгагу (как и его боссу Майклу Сиакоро, мэру Кимби) вовсе не хотелось разбираться с почти двумя сотнями каких-то боевиков, будь они хоть ваххабитами, хоть марсианами. В 30-тысячном Кимбе-тауне (попросту: большой деревне с портом и аэродромом) не было даже толковой тюрьмы, которая вместила бы такую толпу криминальных субъектов (их ведь надо кормить, и охранять). Вообще (заявил Тумгаг) «нам уплачено, чтоб мы арестовали их, и показали репортерам, мы свое дело сделали, теперь увозите их отсюда, мистер Найтхарт».

Спец-атташе сначала не понял смысла этого высказывания, и тогда шериф объяснил подробно. Вчера вечером к мэру Кимбе пришли некие люди с деньгами, и попросили сделать то-то, и то-то. Мэр отнесся с пониманием, и срочно пригласил шерифа. Когда договорились, то ударили по рукам, получили деньги, и сделали, как договорено. Про остальное договора не было, и если кому-то надо что-то еще, то пусть кто-то про это договаривается с мэром и, если договорится, то пусть платит. Такой порядок.

Хотя слова папуасского шерифа стали сюрпризом для спец-атташе, он действовал по инструкции, полученной из Канберры, предъявил шерифу копию приказа Временного Правительства Республики Папуа, согласно которому, полиция Кимби-тауна обязана: «временно разместить интернированный контингент в таком-то количестве и, по мере согласования графика отправки, сопровождать в аэропорт до спецтранспорта».

Шериф прочел копию приказа, сложил ее, пихнул в карман мундира, и произнес новый (третий по счету) монолог, в котором весьма скептически отозвался о новоиспеченном «временном правительстве» в Порт-Морсби. Мол, сегодня там такое правительство, но завтра будет другое, и никакого толку от него нет, поэтому пусть они сами себе что-то приказывают. А если они хотят уважения в Новой Британии, то пусть приедут сюда, и поговорят с островными мэрами Запада (в Кимбе) и Востока (в Рабауле). Только пусть приезжают не с пустыми руками, а с долей денег из Канберры. А то они хитрые: там, в Порт-Морсби делят деньги, а нам сюда шлют только приказы. Вот что им!..

…Тут Джорас Тумгаг, шериф Кимбе-тауна, выполнил грубый общечеловеческий жест отрицания, ударив ребром ладони левой руки по сгибу локтя правой.

Спец-атташе Чарльз Найтхарт осознал, что переговоры в рамках инструкции привели в однозначный тупик, и решил (вопреки общим бюрократическим стандартам) проявить инициативу. Он добродушно улыбнулся, и извлек из кармана брикет золотых листков.

- Мы уважаем правила, мистер Тумгаг, просто, ситуация развивалась слишком быстро, поэтому мы не успели договориться заранее. Можете ли вы помочь в этом случае?

- Мы придумаем что-нибудь для вас, - ответил шериф, невозмутимо забирая деньги. И Найтхарт мысленно похвалил себя за идею обменять некоторую сумму австралийских долларов с представительского банковского счета на золотые нези-фунты. Фундамент взаимопонимания был заложен, и спец-атташе стал аккуратно развивать успех.

- Мистер Тумгаг, хотелось бы перевезти арестантов в какое-нибудь помещение около аэропорта Кимбе. Мы заберем их оттуда авиатранспортом, но не прямо сейчас.

- Не сейчас, а когда? – спросил шериф.

- Завтра, или, возможно, послезавтра, - сказал спец-атташе, понимая, что ответ звучит неуверенно. Шериф заметил эту неуверенность и, поняв по-своему, сходу предложил:

- Если они совсем не нужны, то мы сделаем. Но деньги вперед.

- Что вы, мистер Тумгаг! Они нужны, просто мы не можем сразу их вывезти.

- Мистер Найтхарт, вы спросите лучше у начальства в Канберре. Позвоните им прямо сейчас. Мы здесь не хотим претензий, будто мы кого-то обманывали. Одно дело, если Канберре не нужны эти люди. Другое дело, если эти люди нужны. Тогда потом будут претензии, что кого-то из этих нужных людей нет в живых.

При всей дикости, это был разумный совет, и Найтхарт, отойдя в сторону, вытащил из кармана спутниковый телефон. Физически, сигнал отлично принимался. Было бы, что принимать, а это стало проблемой. Вслух говорилось, будто сейчас принимаются все мыслимые меры для скорейшей эвакуации плененного неформального батальона. Но, существовал подтекст, из которого такой опытный дипломатический аппаратчик, как Найтхарт, легко мог сделать вывод: в Канберре еще не решили, куда запихнуть почти двести «гибридных солдат», чтобы избежать неприятной огласки в СМИ. При этом, у высокопоставленных чиновников МИД вызывала возмущение сама мысль, из-за этого торможения может умереть кто-то из раненых солдат. И Чарльз Найтхарт оказывался ответственным за то, чтобы такого не произошло. Типичная бюрократическая модель ситуации: крайним становится тот участник, который ниже всего по рангу, и не может спихнуть ответственность ниже по иерархической лестнице (поскольку ниже некуда).

Пока длился этот спутниковый телефонный разговор, журналист Барри Диллинджер использовал возможность подойти к шерифу с просьбой разрешить эвакуацию двоих критических раненых. У шерифа не было решительно никаких возражений. Он прямо объявил: «забирайте хоть всех, если человек из МИД Австралии согласится, это ведь австралийцы». Диллинджер пояснил, что всех забрать не может, только критических, потому что в самолете не хватит места. Шериф спросил: найдется ли место третьему, указал рукой на парня с забинтованной головой, и сделал жест: будто проткнул своим указательным пальцем воображаемый податливый предмет. Журналист пригляделся к раненому парню, и понял, что значат пятна крови на бинтах по обе стороны головы. В первый момент от этой догадки стало почти физически плохо.

- Навылет? - шепотом спросил он.

- Да, - подтвердил шериф, и добавил, - вот австралиец из МИД идет. Говорите с ним.

Возможно, полчаса назад у Чарльза Найтхарта нашлись бы возражения против плана Диллинджера. Но, после телефонного разговора с начальством, которое беспардонно «тупило», и требовало чудес, он не стал спорить ни минуты. Вместо этого он еще раз сделал телефонный звонок начальству, и риторически вытолкнул ответственность за последствия на ступеньку выше себя. Чиновник на связи был пойман в риторическую ловушку вроде: «вы можете запретить мне спасать этих трех наших граждан». Данная постановка вопроса значила альтернативу: промолчать, или объявить названным трем гражданам смертный приговор. И субъект на ступеньку выше Найтхарта, промолчал.

Послушав это молчание четверть минуты, спец-атташе твердо сказал:

- Сэр! Я должен что-то ответить на предложение той строоны.

- Э-э… Это требует… Э… Обсуждения, - ответило начальство.

- Сэр! Мне жаль, но переговорщики той стороны не дают времени на обсуждение. Мое молчание будет расценено, как согласие на любые акты с захваченным контингентом. Вероятно, их будут пытать, пока они не расскажут все, что могут, а затем их убьют.

- Мистер Найтхарт, этого нельзя допустить!

- Сэр, я могу этого не допустить, лишь если будет немедленная эвакуация.

- Мистер, Найтхарт, решайте по обстоятельствам, под вашу ответственность.

- Простите, сэр, но это вне моей компетенции. Я жду вашего решения.

- Эвакуируйте их, - сказал, наконец, высокий чиновник.

- Благодарю за понимание сэр, - ответил Найтхарт, - в таком случае, требуется военно-транспортный «Геркулес» в аэропорту Кимбе не позже, чем через три часа. Могу ли я ответить переговорщикам, что этот самолет будет вовремя?

- Да, вы можете, - выдохнул высокий чиновник.

…

Вот после какого разговора стартовала целенаправленная активность а штабе особого ограниченного австралийского контингента в Порт-Морсби. И тяжелый транспортный самолет приземлился на полосу Кимбе чуть позже полудня. Папуасская сторона честно выполнила свою часть сделки. Все «незаконное вооруженное формирование» было без промедлений загружено в самолет, и дано разрешение на вылет. Но, пока шли все эти процедуры, Иероним Меромис, экс-президент Папуа, успел приехать на летное поле, и произнести речь по поводу австралийской политики и сговора Канберры с исламскими фондами Южной Азии. В лексике он не стеснялся: слово «fuck» доминировало…

…Военный транспорт улетал под оглушительное скандирование толпы туземцев:

«Асси, вон отсюда! Асси, забирайте свой ислам! Новая Британия будет свободной!».

…

*43. Половинка бога и другие философские сюрпризы.

Та же дата 14 июля, обеденное время. Новая Ирландия. Кавиенг.

Кафе-бар «Улыбка Сфинкса» рядом с Клиникой-лабораторией ЦЭБИМ.

Журналист, убедившись, что TV-камера работает, произнес.

- Это Барри Диллинджер, специально для TTN. Я пробился к двум самым знаменитым франко-меганезийским медикам: Фанфану Дюбуа и Винсенту-Винсенту…

- Вранье с первой фразы, - флегматично прокомментировал доктор Дюбуа.

- Что не так? – спросил Диллинджер.

- Барри, - проникновенно произнес доктор Винсент, - ты не пробился. И ты не смог бы пробиться, поскольку мы не любим западные таблоиды, а наша прекрасная Сфинкс, по обыкновению, на страже комфорта постоянных клиентов.

- Абсолютно! - подтвердила невысокая, но спортивно сложенная латиноамериканка за стойкой бара.

- Гм! - сказал калифорнийский журналист, - Вы бы сумели меня вышвырнуть, мисс?

- Нет, сэр, я думаю, вы ушли бы сами, - ответила она, и будничным движением взяла с полочки над стойкой ковбойский револьвер, будто из классического вестерна.

- Строго тут у вас… - протянул он.

- Надеюсь, Барри, до тебя дошло, - менторским тоном заключил Дюбуа.

- По существу же, - продолжил Винсент, - ты, Барри, получил доступ в нашу странную  компанию только потому, что уважаемая нами мадмуазель Туккоби сообщила о твоей решающей роли в доставке сюда трех австралийских боевиков-мусульман. Это крайне любопытные случаи, так что мы с коллегой решили не отказывать тебе.

- О! – Диллинджер радостно улыбнулся, - Мисс Туккоби чудесная девушка. А что вы можете сказать о состоянии трех австралийцев? Зрители с волнением ждут…

Доктор Винсент взмахнул ладонью в знак того, что вопрос принят.

- Надеюсь, Барри, ты предупредил зрителей, что, слушая нас, они рискуют нервами?

- О, да! Сейчас в Калифорнии вечер, на Атлантике - поздний вечер, и у TV-экранов нет маленьких детей. К тому же, наш канал строго для взрослых.

- Тогда ладно, - сказал Винсент, - для удобства, мы назвали этих трех молодых мужчин номерами: Примо, Секундо и Терцио. Возраст одинаковый: 20 - 25 лет. Случаи Примо и Секундо близки. Сочетанная ударно-термическая картина: ушибы внутренних органов,  переломы костей, и массированные ожоги, с локальным обугливанием. Отличия состоят в том, что Примо получил ожоги, в основном лица, включая глаза, а Секундо, в основном ожоги фронтальной части туловища. В случае Примо, самая сложная задача: спасти его глаза. В случае Секундо, главная задача: погасить сплошное инфицирование, вызванное ожогами и открытым переломом ребер. Детально смотрите на сайте, где мы публикуем новости исследований. А сейчас я попрошу коллегу Дюбуа…

Фанфан Дюбуа отодвинул стакан анисового коктейля.

- Да, коллега Винсент. Я принимаю эстафету. На очереди случай Терцио. Это сквозное ранение в голову. Осколок фугасного снаряда вошел в организм позади правого глаза, проделал отверстие сквозь мозг, и вышел над левым виском. Практике известно много случаев, когда человек быстро приходил в сознание после подобных травм. Тут можно напомнить случай железнодорожника Финеаса Гейджа. В 1848-м он получил сквозное ранение стальным прутом диаметром 3 сантиметра. Прут вошел в левой части верхней челюсти, и вышел в правой части свода черепа. Мистер Гейдж прожил затем 12 лет. В условиях медицины XIX века, что удивительно. Далее, в новейшее время, описан ряд аналогичных случаев, включая пулевые ранения, с условно-удачным исходом. Но наш случай отличается гиперзвуковой скоростью поражающего элемента при малой массе. Вероятно, такая комбинация факторов исследуется впервые. Детали – на сайте.

Калифорнийский журналист покивал в знак понимания, и спросил:

- А если кратко и популярно: сильно ли поврежден мозг у этого пациента?

- Это, - ответил Дюбуа, - как раз предстоит выяснить.

- Барри, - вмешался доктор Винсент, - что ты считаешь сильным повреждением мозга?

- Э-э… Я не знаю, но я слышал, что вы разрабатываете протез мозга.

- Ты слышал? – переспросил Винсент, - Интересно: от кого?

- Извините, джентльмены, но журналист не может раскрывать такие источники.

- Коллега, я думаю, что в этом он прав, - заметил Дюбуа.

- Да, - Фанфан Дюбуа кивнул, - ладно Барри, пусть это будет журналистская тайна.

- Спасибо за понимание! - Диллинджер улыбнулся, как на рекламе зубных щеток - Но, позвольте еще раз задать вопрос: правда ли что вы занялись протезированием мозга?

- Барри, - продолжил Дюбуа, - а что ты называешь протезом мозга?

- Э-э… Как – что? Наверное, это как протез руки, или ноги, или хотя бы зуба…

…Упомянув о протезе зуба, журналист чуть скривился, вспомнив о цене в кабинетах стоматологов-протезистов в США. Доктор Дюбуа повернулся к Винсенту-Винсенту.

- Коллега, может, объяснишь протезирование мозга популярно, для широкого круга.

- Верная идея! - объявил Винсент, - Слушай, Барри! Протез мозга, это простая штука. Допустим, некто Джек Симпл от чего-то кувырнулся в кому и, хотя медицина через 30 минут запустила его сердце, его мозг уже испортился. Гипоксия: мозг умирает первым. Остальные органы Джека жизнеспособны. Будь в клинике запасной мозг и технология трансплантации, Джек вернулся бы к жизни. Это очень сложный фокус. Несколько раз талантливые нейрохирурги делали это на мышах, на собаках, и даже на людях. Но все результаты неоднозначные. Мало сшить все пути кровотока и трассы нервов. Надо еще исключить иммунное отторжение, но не подавить иммунитет до уровня, когда человек умрет от любой бактерии, завалявшейся в дальнем углу его организма. Избежать такой иммунной дилеммы можно, если запасной мозг будет взят у клона Джека, дальновидно выращенного, и готового к разделке на запчасти…

- Но, - перебил Барри Диллинджер, - ведь клонирование людей запрещено.

- …Черт с ним, что запрещено, - сказал Винсент, - главное, что клонирование пока еще технологически не совсем отработано. А Джеку Симплу нужен новый мозг сейчас.

- И?.. – тревожно спросил журналист, предчувствуя что-то немыслимое и страшное.

Винсент-Винсент взмахнул  руками, будто снял воображаемое покрывало с тайны.

- Напрашивается ответ: использовать биологически-нейтральный протез мозга. С ним вообще удобнее работать, чем с биологическим субстратом. Все входы-выходы четко маркированы, а схема проверена на стенде. Сейчас, пока негласно, над данной темой работают несколько фирм, в частности, СП «Bionicraft», расположенное в Паго-Паго, Американское Самоа. У них уже есть имя на рынке сексуально-бытовых роботов…

- Каких-каких роботов? – изумленно перебил Диллинджер.

- Да, - подтвердил Винсент, - ты не ослышался. Сексуально-бытовых роботов. Ты ведь, наверное, знаешь корпорацию «Craftobot», сокращено CFB.

- Конечно, знаю! Она наша, калифорнийская, из Силиконовой долины, и она на рынке бытовых роботов и коммуникаторов с 2010-х. У меня даже суперайфон CFB.

- Так вот, «Bionicraft», это СП калифорнийской CFB и незийской «Slaanesh Bionic».

- О, черт! Точно! Я видел их рекламу. У них этот робот… Феминистка… Фемида…

- Феминида, - подсказал Дюбуа.

- О, черт! Верно! Феминида! Гадкий двуногий гибрид пылесоса и фалломассажиста.

- Дело вкуса, - заметил Винсент, - но сейчас речь не о феминиде, а о протезе мозга.

Барри Диллинджер задумался, наверное, на полминуты, и спросил:

- Но ведь в мозгу содержится индивидуальность. А в протезе откуда ей взяться?

- Из интернета, - сказал Винсент, - это ведь протез мозга для рынка США.

- Минутку-минутку, как это из интернета?

- Элементарно. Барри! Представь себе этого Джека Симпла. Про него в интернете есть абсолютно все необходимое. Его биография, фото и видео - на домашней страничке. И  список друзей со ссылками на их странички – там же. Досье есть на сервере страховой компании. Психологические анкеты есть на сервере работодателя. И достаточно.

- Нет-нет-нет! - воскликнул репортер, - Человек ведь этим не исчерпывается!

- Что, правда? – иронично переспросил Дюбуа.

- Конечно! Ведь у человека есть свои особенные манеры, даже словечки, стиль…

- Стиль, - сказал Винсент, - на его домашней страничке. Будь у Джека Симпла сложные особенности, такой метод мог бы не сработать, но Джек - массовый потребитель. Джек взаимозаменяем с другим средним американцем из своего слоя и возрастной группы.

- Почему ты так думаешь, Винсент?

- Потому, Барри, что общество загоняло Джека Симпла в рамки стандарта с яслей. И к взрослому возрасту, он загнан. Его жена тоже загнана, и тоже стандартная. А их дети в процессе загона. Общество массового потребления формирует массового потребителя, такого же стандартного, как потребляемый товар. Ты журналист, должен знать это.

Возникла пауза. Пока она длилась, Винсент выдернул лист из бумажного блокнота, и начиркал фломастером короткую фразу. Тут Диллинджер потряс головой, и возразил:

- Но, черт возьми! У человека ведь есть душа!

- С чего ты взял? – поинтересовался Дюбуа.

- Как с чего? Просто… Как же иначе?

- Да, действительно, - сказал Винсент, и протянул репортеру тот самый лист.

Фраза на нем была такая: «Последний стандартный аргумент: у человека есть душа».

- О, черт… - выдохнул Диллинджер, - …Черт, черт, черт…

- Сфинкс, пожалуйста, дай бурбон со льдом этому джентльмену, - попросил Дюбуа.

- Ну, я так и знала, - откликнулась девушка-бармен, выходя из-за стойки с уже готовым комплектом из стакана с янтарной жидкостью и розетки с горкой колотого льда.

Журналист TNN тихо, но очень искренне, поблагодарил ее, затем схватил этот стакан, сделал два жадных глотка, отдышался, вытер губы салфеткой, и объявил.

- Огромное спасибо за объяснение о протезе мозга. Но, я думаю, что сейчас, чтобы не вгонять зрителя в ужас обсуждением страшных травм, лучше поговорить о позитиве.

- И о каком же позитиве ты предлагаешь поговорить? - полюбопытствовал Винсент.

- О маленьком бельгийце по имени Сван Тингели! - объявил Диллинджер.

- Можно поговорить и об этом, - сказал Винсент, переглянувшись с коллегой, - А что конкретно тебя интересует?

- Как – что! Это же потрясающе! И вокруг этого такой шум! Женщина теперь сможет вынашивать ребенка только половину срока, а дальше переместить его в аквариум, на вырост, там смотреть, как он растет, и общаться с ним, как с золотой рыбкой!

- Барри, ты несешь чушь.

- Почему чушь? Научно-популярные сайты пишут: вы пробили 20-недельный барьер в спасении недоношенных детей. В Интернете говорят, что по вашей технологии можно построить аквариум, чтобы выращивать ребенка через 12-недель после зачатия!

- Барри, если ты не хочешь выглядеть дебилом, то прочти хоть что-нибудь научное по биологии. Например, незийский учебник биологии для мореходного колледжа. Это не эталон, конечно, зато там изложение адаптировано к уровню выпускника папуасской элементарной школы. Даже ты поймешь.

- И это медиа-учебник, - добавил доктор Дюбуа, - представляешь, Барри, тебе даже не придется читать много букв, перегружая свой мозг непривычно-тяжелым трудом.

- Хорошо-хорошо! – Дилинджер поднял руки над головой, - Вы оба ученые, я даже не обижусь, если вы трижды назовете меня дебилом, но ответьте на простой вопрос. Если завтра к вам попадет женщина с преждевременными родами на 12 неделях, то будет ли надежда, что ее ребенок выживет благодаря аквариумной технологии?

Два доктора переглянулись, точнее, Винсент вопросительно посмотрел на Дюбуа, явно предпочитая, чтобы отвечал менее эмоциональный коллега. Тот кивнул и произнес:

- Барри, начнем с элементарного. Что ты называешь ребенком?

- Фанфан, я уже слышал от тебя этот вопрос.

- Ты слышал? Интересно, когда? По-моему, я впервые спросил тебя об этом.

- Да, но ты задавал этот вопрос преподобному Мэннингу позавчера на теле-брифинге.

- Действительно, - подтвердил доктор Дюбуа, - было такое. Но, Барри, тогда зачем ты поднимаешь эту тему снова? На теле-брифинге было дано понятное объяснение.

- Прости, Фанфан, но не все зрители TNN следили за этим теле-брифингом.

- Ладно, я повторю для твоих зрителей. Преподобный Мэннинг, баптистский адепт, и активист движения «Prolife», возмутился потому, что мы называем Свана Тингели не ребенком, а эмбрионом. Он, в отвратительном миссионерском стиле произнес тираду, примерный смысл которой был в том, что ребенка надо называть ребенком. И тогда я спросил: следует ли, по мнению Мэннинга, называть яйцо не яйцом, а курицей? Этот логичный вопрос был принят в штыки, как, якобы, не относящийся к делу. Пришлось рассказывать, что происходит с яйцеклеткой млекопитающего после присоединения сперматозоида. Я поясню: это присоединение обычно называют зачатием.

- Положим, это я знаю и зрители тоже! – с оттенком гордости заявил Диллинджер.

Доктор Дюбуа покачал головой.

- Я сомневаюсь. Проверим. Скажи, где находится яйцеклетка в момент зачатия?

- Э-э… В матке, разумеется, где же еще!

- Нет, Барри. В этот момент яйцеклетка находится в одной из двух фаллопиевых труб, соединяющих яичники с маткой. Для запуска процесса, сперматозоид проходит матку транзитом, и попадает в фаллопиеву трубу, где может присоединиться к яйцеклетке. В течение следующей недели, возникшее яйцо-зигота движется обратно, к матке, где, с вероятностью одна треть, имплантируется. А с вероятностью две трети, сбрасывается. Данный статистический факт, если ты помнишь, привел Мэннинга в бешенство.

Журналист TNN выразительно развел руками.

- Да, его можно понять. Ведь пролайфисты заявляют, что жизнь человека начинается с момента зачатия, и такое поведение яйцеклетки – плохой PR для них.

- Охереть! - заметила Сфинкс, притащив докторам по чашке кофе, - Даже у яйцеклетки теперь, оказывается, есть PR.

- Таковы гримасы информационной эры, - ответил доктор Винсент.

- Но, давайте, - предложил Диллинджер, - пропустим эти ранние стадии, и перейдем к времени, когда уже есть очевидный человечек. В смысле, что его видно на УЗИ.

- Барри, - сказал Дюбуа, - на УЗИ яйца видна курочка внутри. Но это не делает яйцо – курицей. Аналогично: с плодным яйцом и человечком. То, что эмбрион с 12-й недели геометрически похож на человека, не дает основания считать его человеком.

- С 12-й недели? – переспросил журналист, - А раньше?

- А раньше, Барри, только эксперт отличит эмбрион человека от эмбриона свиньи.

- Хочешь, - добавил Винсент, - откроем фото на ноутбуке, и проверим?

- О, черт! Нет, не хочу. Ладно. А после 12-й недели?

- Что - после? - отозвался Дюбуа.

- Я имею в виду, - пояснил Диллинджер, - что после 12-й недели, как ты сам говоришь, эмбрион уже похож на человека, и если его можно дальше выращивать в аквариуме…

- Барри! Прекрати передергивать, будто я ответил «да» на тот твой вопрос.

- Но, Фанфан, ты не сказал «нет». Просто скажи «нет», если это невозможно.

Доктор Дюбуа сделал глоточек кофе, и произнес:

- Медику нужна осмотрительность. Я скажу: такая возможность еще не проверена.

- ОК! – обрадовался Диллинджер, - Значит, такая возможность открыта! Тогда встает резонный вопрос о вашей позиции по абортам, по крайней мере, с 12-й недели. Ведь в случае, если это уже жизнеспособный ребенок…

- Эмбрион! - строго поправил Дюбуа, - Это эмбрион, жизнеспособный в аквариуме.

- Пусть эмбрион. Но он ведь может в этом аквариуме дорасти до человека. Я слышал прогноз на теле-брифинге. Ваш прогноз, уважаемые ученые. И вы говорили, что Свен Тингели, благодаря аквариумной технологии, избежал всяких повреждений, которые сопутствуют сверхранним родам, так что, вероятно, будет здоровым мальчишкой.

- На это указывают объективные данные, - сказал Дюбуа, - но при чем тут аборты?

- Просто, - пояснил Диллинджер, - с учетом этого, зрителям интересна ваша позиция относительно абортов на таком сроке, и на близких сроках, например 10 недель.

- Сейчас будь аккуратен, коллега, это провокация, - предупредил Винсент.

- Нет-нет, не провокация! – запротестовал журналист TNN.

Но доктор Дюбуа прицелился указательным пальцем ему в лоб.

- Не дури мне голову, Барри. Ты занимаешься сплошными провокациями, и то, что ты делаешь сейчас - одна из них. Ничего личного, просто бизнес, так?

- Э-э… - немного грустно протянул Диллинджер.

- Ничего личного, - повторил Дюбуа, - а теперь слушай мой аккуратный ответ. Сперва определимся: мы говорим об акушерских неделях или о биологических?

- Э-э… А какая разница?

- Принципиальная разница, Барри! Все, что говорим мы, относится к биологическим неделям, считаемым от момента зачатия. Акушерские недели отсчитываются от начала последней менструации, значит, акушерский срок получается в среднем на 2 недели больше. Отсюда иллюзия нормы беременности 40 недель. А по биологии: 38 недель.

- Спасибо, Фанфан, это очень познавательно, но все-таки вопрос…

- Барри, я помню вопрос. Но биомедицина, как естественная наука требует точности в дефинициях. Теперь к твоему вопросу. Мы считаем: до срока 7 недель включительно, никаких биологических, психических, и этических проблем тут нет. В идеале, лучше профилактика: безвредные таблетки класса «Pre-stopper» в первую неделю. Для этого вообще ничего не нужно, даже амбулатория не нужна. Если эта неделя пропущена, то проблем нет еще полтора месяца. 15-минутная амбулаторная процедура, и все. Такая процедура аналогична естественному сбрасыванию плода на том же сроке, и женский организм четко к ней приспособлен. Затем все усложняется, и после 12 недель трудно сказать: «ничего не было». Так что, если беременность случайна или по мимолетному капризу, то прерывать ее надо, во всяком случае, до этого срока.

Барри Диллинджер энергично покивал головой.

- Значит, вы с коллегой имеете лишь количественные, а не качественные разногласия с всемирным движением «Prolife – Stop abort»?

- Нет, - спокойно ответил Дюбуа, - у нас с ними абсолютные разногласия. Вся их анти-абортная агитация с тезисом, что яйцо - это курица, или что яйцо - это человек, просто жестокий антинаучный обман. До 25-й недели у человеческого эмбриона отсутствуют функции коры головного мозга, которые хотя бы условно указывают на сознание. Все этические проблемы поздних абортов связаны только с субъективным восприятием у беременной женщины, на психику которой влияют включающиеся инстинкты.

- Но, - возразил журналист, - тогда почему, вы стали спасать 20-недельный эмбрион?

- Барри, ты слушаешь меня или нет? Я же ясно указал на субъективное восприятие у женщины. Для Кларион Тингели субъективно это ребенок, желанный и любимый. С этически-медицинской позиции мы с коллегой поэтому приложили столько сил к его спасению. Кстати, я насвинячил, сказав только о нас. В этом участвовала еще дюжина замечательных людей. Без них мы не успели бы так быстро получить и смонтировать в здешней лаборатории такой аквариум. Ведь мы просто гостим тут на Новой Ирландии. Лабораторная база у нас на Бора-Бора, в Восточной Полинезии. Прочти у нас на сайте полную историю о том, как команда хороших ребят успела с аквариумом.

- Конечно, я прочту. Но давай вернемся к позиции «prolife». Почему у вас абсолютные разногласия? Они выступают за спасение эмбрионов, а вы это сделали практически.

Возникла пауза. Доктор Винсент хотел было что-то эмоционально заявить, но только покачал головой и пробормотал.

- Правильно, коллега, что ты отвечаешь на этот вопрос.

- Да, коллега, - ответил Дюбуа, - это больше подходит мне по темпераменту. Сейчас я объясню, почему мы считаем пролайфистов безусловными негодяями. Я подчеркиваю: безусловными. Любая ссылка на наше мнение в попытке оправдать пролайфизм, будет заведомой ложью. Мы против всего, что они заявляли, заявляют, и заявят когда-либо в будущем. Мы уверены, что «prolife», это позор всего гуманистического сообщества.

- Прости, Фанфан, но ты так и не объяснил, почему, - заметил Диллинджер.

- Барри, это просто. Пролайфисты стараются отнять право человека на его тело, чтобы поставить это тело на службу своим интересам, столь отвратным, что они боятся даже назвать эти интересы. Вероятно, их интересы в усилении зависимости любой семьи от властей. Ведь многодетные семьи чаще всего испытывают нехватку средств. В общем, политические причины возможны разные, это не меняет суть. Пример: экономическое принуждение людей к продаже части своего костного мозга, или одной почки. Данная практика открыто распространена в нищих районах Азии. Деятельность «prolife» еще отвратнее: они принуждают женщин рожать не экономически, а под угрозой тюрьмы.

- Но, Фанфан, ведь беременность и роды, это естественное дело для женщины.

- Нет, - ответил Дюбуа, - в условиях нищеты, перенаселенности, и любой опасной или неблагоприятной среды обитания, это противоестественное. Посмотри на те немногие первобытные племена, которые живут где-то в джунглях, как миллион лет назад, и ты увидишь: женщины там регулируют свою плодовитость. Это естественно. А плодить рабсилу для плантаций и пушечное мясо для массовых войн, это противоестественное изобретение восточных деспотий рабовладельческой эры. И все мировые религии, на догматы которых ссылается пролайфизм, родом оттуда, из рабовладельческой эры.

Доктор Дюбуа замолчал, и стал спокойно пить чуть остывший кофе. Диллинджер еще примерно полминуты переваривал его небанальный монолог, а затем произнес:

- Превосходно! Мы коснулись конфликта биомедицинской этики и мировых религий!

- Еще как коснулись! - согласился Винсент-Винсент.

- И, - продолжил журналист TNN, - раз уж так само вышло, давайте перейдем к очень скандальной медицинской операции, которую вы называете… Э… Оргазмотроном.

- Давай перейдем, - снова согласился Винсент.

- Тогда, - сказал Диллинджер, - я сделаю предисловие для зрителей, которые впервые услышали слово «оргазмотрон». Как я понимаю, здесь это практикуется уже год…

- Полтора года, - поправил Дюбуа.

- Хорошо, полтора года. Но мировая общественность узнала об этом только вчера, из популярного арт-блога одной юной девушки, Тэффи Саадат, канадской египтянки.

- Нубийки, если речь идет об этносе, - снова поправил Дюбуа.

- Хорошо, нубийки. Она залила на блог рассказ о…Э… Реставрации ее оргазма после женского обрезания. Скажите: что вообще значит термин: «реставрация оргазма»?

- Объяснение, - авторитетно сказал Винсент-Винсент, - надо начать с теории. Основа

теории - идея выдающегося порнографа Ларри Флинта: «Оргазм не в гениталиях, а в мозгу». Иначе говоря: даже если что-то случилось с половыми органами, достаточно реставрировать функции целевой нейронной цепи до мозга, тогда оргазм снова будет включаться. Удивительно, как персонаж, не получивший никакого биомедицинского образования, мог прийти к такой мысли через философию порнографии!

Барри Диллинджер сделал удивленное лицо.

- Винсент, разве у порнографии есть какая-то своя философия?

- Да, как у любой профессиональной деятельности, - сказал Винсент, - а теперь можно перейти к истории темы. В ходе Первой Новогодней войны, мы с коллегой Фанфаном сталкивались с разными классами травм от пуль, осколков, ударных волн, огнесмесей, авиакатастроф, и иных поражающих факторов. Нам пришлось расширить свое мирное образование на область военной медицины. И мы с возмущением обнаружили полное отсутствие литературы о восстановление эротических функций после травмы половых органов. Это был вызов нашему профессионализму, и тогда мы взялись за креативное применение бионейристорной теории, созданной еще в 2010-х. Наша лаборатория на Большом Бора-Бора имела налаженную кибер-схему сканирования, декодирования, и воспроизведения электрических сигналов нейронов, мы применяли эту кибер-схему в нейротерапии и биопротезировании. Что мешало применить ее к нейро-эротике?

- А что мешало? – спросил журналист.

- Ничего не мешало! – объявил Винсент, - Мы быстро нашли перспективный путь для реставрации оргазма, применив модифицированный метод Биттнера для реставрации сенситивной функциональности терминальных нервных структур. Нельзя сказать, что абсолютно все получилось гладко, но мы достигли цели. Оргазмотронная процедура в объективно-числовых показателях, по измерениям энцефалографии дает примерно 70 процентов от уровня среднего эталонного усредненного оргазма.

Барри Диллинджер потряс головой, как боксер после легкого нокдауна.

- Как вы сказали? От уровня эталонного усредненного оргазма?

- Да. У нас в клинике-лаборатории на Бора-Бора долечивались после ранений разные молодые люди, разных рас и, конечно, разных полов. Они занимались сексом с дивной регулярностью, и для них не было проблемой приклеить на тело электронные сенсоры. Таким образом, мы получили развертку энцефалографических сигналов при оргазме, и сформировали кибернетическую модель эталонного усредненного оргазма. Тогда наша задача перешла в чисто техническую плоскость – как уже решенная задача иннервации пришитых конечностей, например. Ты знаешь, Барри, что отсеченную конечность, при некоторых условиях можно пришить, и восстановить ее функционирование.

- Да, я читал об этом. Значит, вы пришиваете обратно… Э… Пенис или клитор?

- Нет, - сказал Винсент, - как правило, эти фрагменты оказываются утрачены. И, мы не проводим косметическую хирургию. Мы работаем с теми частями гениталий, которые сохранились, ретранслируя паттерн оргазма через имеющиеся там нервные окончания. Собственно, отсюда и название: «оргазмотрон».  Обрати внимание, Барри! Мы вообще исключили хирургическую стадию, а работаем только через микроволновой эмиттер. Благодаря правильно построенной информационно-физической базе мы решаем нашу задачу: вернуть человеку безоговорочный 70-процентный оргазм.

- Верно сказано, коллега! - оценил  Дюбуа, - Именно безоговорочный оргазм, а не какая-нибудь «удовлетворительная эрогенная чувствительность», которую обещают эксперты по смене пола. Правда, они решают еще гормональную задачу, и поэтому даже простая чувствительность, это достижение в их случае. Но мы здесь работаем с гормонально-натуральным субстратом, следовательно, можем дать безоговорочный оргазм.

- Но, при чем тут женское обрезание? – спросил Барри Диллинджер.

Винсент-Винсент выразительно покрутил пальцем у виска.

- Глупый вопрос! Скажи, Барри: ты знаешь, что такое женское обрезание?

- Э-э… Да, это когда женщине отрезают что-то там. Есть картинка в Глобопедии.

- Что-то там! - добродушно передразнил Винсент, - А на что похоже обрезание?

- Э-э… Оно похоже на нелегальную медицинскую практику.

- Бесполезно спрашивать его, - прокомментировал Дюбуа, - ты же видишь, коллега, что перед нами стандартный продукт современного цивилизованно-западного образования, которое дает школьникам не естествознание, а лояльность к идолу буржуазного права.

- О! – произнес Винсент, - Ты изобрел отличный термин: НЕЕСТЕСТВОЗНАНИЕ.

Фанфан Дюбуа, чуть заметно поклонился.

- Благодарю, коллега. А теперь слушай, Барри. Женское обрезание относится к классу рублено-резаных ранений. Поэтому мы использовали широкий спектр информации из военно-медицинских архивов по нейрофизиологии при таких ранениях.

- Но, - сообщил Винсент, - исходная идея оргазмотрона принадлежит не нам, а Ашуру Харебу, капитану суданского происхождения. Он живет на атолле Тарава, в Западном Кирибати, а на войне он командовал отрядом минных заградителей.

- Минутку! - перебил Дилинджер, - А некий Хубал Хареб имеет к нему отношение?

- Да, Хубал, это старший сын Ашура. Так вот, в отряде Хареба была группа девушек с побережья Африканского рога. Сейчас они работают в его фирме. У них почти у всех однотипные увечья гениталий, полученные в раннем подростковом возрасте. Женское обрезание. Результат увечья: аноргазмия и, как правило, потеря интереса к сексу, при сохраненной способности к деторождению. В исламских странах это идеал женщины-товара. Живая плодовитая кукла, подавленная и покорная мужу-собственнику.

Барри Диллинджер с некоторой досадой покачал головой.

- О боже мой! В Море Нези каждый прямой эфир это камень в исламский огород. Ты

понимаешь, Винсент, что после таких слов об исламе, возможен… Э… Резонанс?

- Не забудь, Барри, - сказал Дюбуа, - мы в Меганезии. Тут мусульмане не резонируют. Наоборот, большинство из них тщательно соблюдают Великую Хартию, а если видят подозрительное поведение или слышат подозрительный разговор меньшинства своих единоверцев, то сразу звонят в полицию, и меньшинство становится еще меньше. Вот, например, в порту Кавиенг работает сотня-другая индонезийских мусульман. Они так  культурно ведут себя, будто воспитывались в Сорбонне, а не в трущобах Джакарты.

- Но, - заметил журналист, - в какой-то момент они могут повести себя иначе.

- Тогда, - сообщил Винсент, - в следующий момент их не будет вообще.

- Минутку! А этот Хареб? В смысле, эта семья, они ведь мусульмане, наверное.

- Нет, они халфиты.

- Халфиты? Э-э… А что это?

- Это религия, - сказал Дюбуа, - по которой существует только половинка бога.

- Минуту! Как может существовать половинка бога?

Фанфан Дюбуа глотнул кофе, и, не моргнув глазом, ответил:

- Так же, как десяток богов, или единственный бог. Половинка бога ничем не хуже.

- В халфизме, - добавил Винсент, - присутствует оригинальная философская идея. По здравому смыслу, существование только половинки бога объясняет всестороннюю и неустранимую не идеальность всех феноменов во вселенной, включая человека. Этим принципом руководствуется весьма свободная этика халфизма. И понятно, что там, на Африканском роге, исламисты, которые у власти, жестко преследовали халфитов.

- Видимо, - предположил Диллинджер, - тут, в политическом зазеркалье, в Море Нези,  наоборот, халфиты жестко преследуют мусульман.

- Халфиты не преследуют всех мусульман, - сказал Винсент, - но к фундаменталистам абсолютно беспощадны. Впрочем, представители всех религий Tiki предельно жестко обращаются с любыми фундаменталистами.

- Понятно, - Диллинджер кивнул, - а Тэффи Саадат принадлежит к какой религии?

- Номинально она мусульманка, хотя это не очень заметно, - ответил Винсент.

- Она такая же мусульманка, как мы христиане, - добавил Дюбуа, и оба доктора весело заржали. Тема религиозной идентификации в Море Нези явно развлекала их.

…

*44. Вакханалия: как это делается в Папуа.

Та же дата 14 июля. То же обеденное время. Новая Ирландия. Кимбе-таун.

Знаете ли вы, как организован вывоз пищевых отходов в провинциальных городках на побережье Папуа? Предельно просто! Ведра с этими отходами грузятся на моторку, и вывозятся на некоторое небольшое расстояние от берега, в то место, откуда (как ранее установлено экспериментально) течение унесет нетонущие виды отходов туда, откуда впоследствии не приедут люди, и не набьют морду за такой декор своего пляжа.

С точки зрения среднего цивилизованного экологически-мыслящего человека, данная практика является свинством. Но (если смотреть объективно) то это намного меньшее свинство, чем последствия повседневной деятельности любого порта цивилизованной приморской страны (даже скандинавской страны, помешанной на охране натуральной окружающей среды). Кроме того, разговор именно о пищевых (значит, биологически съедобных) отходах. А море, это такая среда, в которой съедается все съедобное. Эти обстоятельства (и социальные папуасские, и биологические морские) прекрасно знал капитан-инструктор Оули Техас. Также, он знал, что в китайском ресторане «Красная Пагода» что при двух пляжных бунгало-отелях, сегодня будет обед-супербанкет. Это означало неминуемо-значительный объем пищевых отходов, выбрасываемых в море в конкретной точке, а значит – вспышку конкуренции между морскими обитателями за (выражаясь в политических терминах) «гуманитарную продовольственную помощь».

Вот поэтому Оули сегодня арендовал в отеле моторную лодку-зодиак, и купил самый нейтральный спортивный бикини для Тэффи Саадат, плюс еще две маски с трубками. Приближался момент, когда всему этому должно было найтись применение.

…

Двое мальчишек-китайцев на плашкоуте отъехали от ресторанного причала, и вскоре остановились в некой известной им точке (где среди мелководных коралловых полей существовал едва заметный естественный желоб со слабым течением). ВНИМАНИЕ! Экологически-воспитанным восприимчивым людям сейчас лучше отвернуться…

…Мальчишки привычно взялись за ведра, расставленные шеренгой на плашкоуте, и цинично стали валить в море те биоорганические субстанции, которые не могут быть превращены в человеческую пищу даже огромной силой китайской кухонной магии.

…Оули Техас (аккуратно подогнав «зодиак» поближе к плашкоуту но, разумеется, со стороны против слабого течения, бросил в воду трезубец на тросе - маленький якорь), выждал примерно две минуты, и предложил канадской египтянке:

- Ну, ныряем что ли?

- А мы не окажемся по уши в китайской помойке? – обеспокоилась она.

- Нет, помойка даже расползтись не успеет. Смотри внимательно сквозь воду.

- А…а… - протянула Тэффи, глядя на множество синих теней, возникших в светлой зеленовато-лазурной воде, - …Рыбы уже начали обедать?

- Типа того, - подтвердил Оули, - ну что, давай на раз-два-три…

…Бульк! Они синхронно нырнули.

…

После полудня, когда солнце уже существенно отклонилось к западу, воды лагуны как будто простреливались его лучами под острым углом. Цвет воды казался теперь более насыщенным, а окраска морских обитателей – более мягкой. И эти обитатели – яркие спинороги, похожие на большие кувыркающиеся праздничные открытки, иглобрюхи,  напоминающие миниатюрные пестрые дирижабли-цепеллины, воббегонги, совсем уж фантастические существа, вроде оживших клетчатых пледов с висящей декоративной бахромой из толстых ниток, и турбеллярии – полосатые ленты, раскрашенные в самые невероятные кислотные цвета – все они двинулись к поверхности. Вокруг падающей с грузового кораблика «гуманитарной помощи» образовался медленный вихрь из живых существ, описывающих почти идеальные круги и спирали. Этакий живой торнадо!

Но вот, поток халявы иссяк, удивительная живая конфигурация распалась, и медленно разлетелась в толще воды, устремляясь ко дну… Наблюдая, как мелководная живность возвращается на свои донные участки, Тэффи поймала себя на том, что не испытывает страха, который обычно сопутствовал ее ощущениям при плавании над глубиной. Она (понимая свою неопытность) пока очень осторожно использовала дыхательную трубку - шноркель, но эффект от этого элементарного аппарата успела ощутить в полной мере. Возможность полностью быть под водой, зависнуть, наблюдать мир без гравитации…

…Юная египтянка так увлеклась, что при всплытии забыла резко продуть трубку. Это стоило ей неприятного глотка соленой воды. Оули Техас моментально возник рядом и подстраховал. Одна его ладонь оказалась под ее животом, а вторая под подбородком…

- Вот же я дура, - прошипела Тэффи, сдвинув шноркель и отплевавшись.

- Ничего страшного, - сказал он, - просто, не забывай про выдох.

- Я не буду! - пообещала она.

- Ты как, в порядке? – спросил он.

- Подожди еще минуту! - сказала она, хотя уже чувствовала себя в порядке. Просто, ей хотелось держаться рукой за этого человека, который… Она не стала думать дальше, и специально, чтобы сменить ход мыслей, спросила, - А что это подъехало к ресторану?

- Это малый пулеметный катер береговой полиции. Не иначе, как мэр и шериф.

…

Почти там же, двумя часами позже. Ресторан «Красная Пагода».

Впервые в истории ресторанного бизнеса Ху-Синзи, папуасского китайца, случилось страшное: вообще закончились тарелки. Все тарелки: и керамические, и пластиковые одноразовые. Такая катастрофа! Он вышел к гостям, повесив полотенце на шею.

- Леди и джентльмены, я признаю свою ошибку, я очень-очень виноват.

- Пиво кончилось? - с ужасом спросил шериф.

- Нет, мистер Тумгаг. Тарелки кончились.

- Уф! - шериф облегченно вздохнул, - Нельзя так пугать людей, Ху! Тарелки - фигня.

- У тебя куча маленьких бумажных контейнеров! - добавил мэр, - Раскладывай туда!

- Но, - возразил Ху-Синзи, - обычно мы их используем для доставки туристам в бунгало.

- Так, сегодня день необычный, - заметил мэр.

Китайский ресторатор на несколько секунд задумался, а затем спросил:

- Вы думаете, мистер Сиакоро, это отменяет правила кухонного этикета?

- Это отменяет второстепенные правила, - вмешался Хубал Хареб, - и моя мама Айза в подобных случаях говорит моему папе Ашуру, что к гостям за столом надо относиться примерно как к родичам, и все правила уважения сами собой будут выполнены.

- Умная мысль, - оценил папуасский китаец, - тогда, пожалуйста, сами наливайте пиво, достаточно просто повернуть краник на бочке. А я пока прослежу, чтоб на кухне были правильно приготовлены пирожки с макрелью.

- Эй, слушайте все! - рявкнул экс-президент Меромис, мгновенно оказавшийся рядом с пивной бочкой, - Я за бармена! Не хлопайте ушами, подставляйте чашки!

Гости (человек пятьсот) сидевшие за разнообразными столами на пляже под тентами, оторвались от болтовни и еды, схватили первые попавшиеся емкости, и с энтузиазмом метнулись к стойке бара. Дело было не в самом пиве (на столах хватало выпивки), а в личности бармена-волонтера. Шутка ли: тебе наливает выпить сам великий Иероним Меромис, экс-президент Папуа, известный всей планете! Для него в далекой Гааге (на холодных берегах европейского моря) специально был международный суд, во как!

Иероним Меромис, 50-летний папуасский дядька довольно деревенского вида, в меру толстый и в меру веселый, весьма находчивый и без снобизма. Если для PR надо стать виночерпием (или в данном случае, пивочерпием), то Меромис легко входил в роль. И, кстати, пиво не могло сегодня закончиться даже теоретически, поскольку Меромис, с изрядной предусмотрительностью заказал по сети из Новой Ирландии целый морской трамвай, груженый выпивкой и закуской – примерно 6 тонн…

…Где-то через два часа Меромис передал пост за стойкой местному парню. Городской банкет (в общем-то предсказуемо) превратился в вакханалию. В цивилизованном мире вакханалией ошибочно называют простую пьянку. Но здесь была именно вакханалия в исходном эллинском смысле. Пьянка - не самоцель, а средство снятия барьеров, чтобы непринужденно плясать и без стеснения общаться.

Часть публики, а именно: местная полиция во главе с шерифом Джорасом Тумгагом, и маленький отряд флибустьеров-фрилансеров во главе с Хубалом Харебом. Оули Техас вместе с Тэффи Саадат пристроились к флибустьерам. Не надо объяснять, почему это соседство было естественным для капитана Техаса. Любопытнее то, что оно оказалось естественным также для Тэффи. Она вдруг обнаружила, что семеро девушек - женская компонента отряда Хубала, похожи на нее: та же нубийская или нилотская малая раса.  Сходство, правда, было только внешним. В смысле (скажем так) культуры, девушки – флибустьеры радикально отличались. Как, впрочем, и парни из того же отряда.

Например: они не воспринимали стол только как полку для продуктов. Питаться ведь гораздо удобнее, сидя на теплом песке. А идея применять такой столовый прибор, как вилка, казалась им просто абсурдной. Какой нормальный человек будет пихать в рот посторонний предмет с четырьмя острыми шипами? Это неудобно и опасно! Что если поранится язык? Или вот столовый нож. Недоразумение! Зачем отрезать кусочки этим маленьким тупым ножом, если проще взять еду руками и откусывать?.. Даже местные папуасы выглядели на их фоне рафинировано-цивилизованными. К Тэффи полудикие флибустьеры отнеслись с искренне-доброжелательным, хотя удивленным интересом: расспрашивали, откуда она родом? Из Канады? Ох-х! А бывала ли она в Африке? Нет, вообще ни разу? Ох-х! Пробовала ли она танец «zikuti»? (не «танцевала ли», а именно  «пробовала ли»). Тоже нет? Ох-х! Совсем-совсем неправильно! Надо пробовать! И, по результату разговора, Тэффи была утащена учиться танцевать zikuti.

Так девочки и мальчики перешли от выпивки-закуски к песням-танцам. Местные тети занялись добродушно-грубоватой критикой танцев, а также танцорок (нефигуристых с папуасской точки зрения). Дяди (местные и неместные) тоже немного понаблюдали за танцами, а затем соскользнули в сферу бизнеса. Майкл Сиакоро, мэр Кимби, глядя, как отплясывает Хубал Хареб, поинтересовался у экс-президента Меромиса ценой сервиса флибустьеров-фрилансеров, возглавляемых этим африканским парнем. Меромис, без скромности, назвал сумму – весьма внушительную. Тогда Джорас Тумгаг, шериф, как будто между прочим, заметил, что сейчас-то отряд Хубала не охраняет клиента. Тогда Меромис спокойно ответил, что отряд сейчас и не должен охранять, поскольку вот же, капитан Техас рядом, Волшебный Револьвер Конвента. С ним нет контракта, но…

- …Но я тут не просто пиво пью, - спокойно сообщил Оули.

- У-у… - произнес шериф, - …А правда ли, что твоя пушка заколдована магией Вуду?

- Нет, слухи. Прикинь: я за пять лет сменил два десятка моделей стрелкового оружия.

- У-у! А почему так часто меняешь?

- Это специфика военно-инструкторской работы. Полигон, тренинги, боевые действия, совещания с инженерами, новая модель, фабричный тир, и опять на новый цикл. Вот.

- Трудно, наверное, каждый раз приспосабливаться, - предположил шериф.

- Да, трудно, - Оули улыбнулся, - но интересно. Типа, креатив каждый раз.

- А своим бизнесом ты не хочешь ли заняться? - спросил Меромис.

- Ну, теперь займусь, наверное. Я ведь выхожу в резерв. Типа, навоевался уже.

- Это ты правильно решил. Если будешь делать партнерство, то я вложусь!

Тут экс-президент Папуа энергично похлопал себя по карманам, намекая, что готов не серьезное инвестирование. Оули побарабанил пальцами по столу, затем кивнул.

- Ну, Иероним, это заманчиво. Я обдумаю и отвечу.

- Отлично! - Меромис широко улыбнулся, - А с чем ты сейчас работаешь?

- Сейчас у меня «Эфа», совместная разработка с Фрум-клубом Вануату.

- «Эфа» значит. А взглянуть можно?

- А легко! - и Оули отработанным неуловимым движением вынул из кармана на боку жилетки нечто, по размеру как типичный американский полицейский пистолет, но по форме совсем иной, и еще с дополнительной рукояткой почти под срезом ствола.

- Мм…Гм… - удивился шериф, - …Что-то я не понял, где тут боекомплект?

- В этом цилиндре над стволом, - тут Оули коснулся пальцем, - продвинутый вариант шнекового картриджа на полста патронов 5.6 мм. Принцип близок к револьверному.

- Красивая игрушка! - произнес мэр, - Но, уж очень короткая, даже короче, чем ваши стандартные пистолет-пулеметы. Для короткоствола точно нужен калибр больше.

- Как ни крути, - добавил шериф, - но при малом калибре АК74 и М16 надежнее.

- Надежность у Эфы выше, - возразил меганезиец.

Шериф Джорас Тумгаг покачал головой.

- Может, выше, хотя я сомневаюсь. А дальность? Как далеко бьет твоя Эфа?

- Дальность была небольшая, но микрокомпьютерный прицел поднял ее до нормы.

- Оули, знаешь, я не верю в сказки, будто компьютер может все в жизни поправить.

- Давай проверим, - предложил капитан Техас, - твоя М16 против моей Эфы.

- Давай! - мгновенно согласился шериф, - Сейчас я скажу ребятам, чтоб они вытащили мишени на воду. У нас есть штука вроде американского тренажера, но самодельная…

- Хорошо! Будет стрелковый турнир! – обрадовался экс-президент Меромис.

Подвижные игры с оружием на свежем воздухе вообще увлекательны для публики из местностей с конфликтно-неспокойной обстановкой (где проблемы нередко решаются метким выстрелом). А стрелковый турнир с принципиально разными видами оружия (американской штурмовой винтовкой и незийским мутантом) собрал толпу зрителей. Публика как раз думала о перерыве в танцах, и спортивное шоу получалось в тему.

Зрители, разместившиеся по дуге безопасного сектора, приготовились веселиться.

…Прелюдия к стрелковому шоу - расстановка мишеней.

Двое все тех же незаменимых мальчишек-китайцев на том же плашкоуте отъехали от ресторанного причала, и размотали на воде две плавучие цепочки по десятку буйков, снабженных тонкими флагштоками с яркими воздушными шариками.

Буйки с красными шариками – для стрелка-спортсмена «хозяев».

Буйки с желтыми шариками – для стрелка-спортсмена «гостей».

Затем мальчишки на плашкоуте отплыли (для безопасности) подальше вбок, подняли большой плакат с надписью «100 метров», и дали отмашку – стреляйте, мол.

Папуасский шериф принял армейскую стойку для стрельбы из положения стоя, затем перевел M16 на одиночный огонь, и последовательно, спокойно и аккуратно, десятью выстрелами поразил все шарики.

(Аплодисменты, гонг, возгласы «wow!»).

Меганезийский капитан-инструктор тоже перевел на одиночный огонь свою машинку (казавшуюся игрушечной в сравнении с американской штурмовой винтовкой), и…

…Не принимая никакой стойки, просто держа свою «эфу» за две рукоятки (хвостовую пистолетную, и маленькую фронтальную фиксирующую почти под срезом ствола), не утруждаясь прицеливанием, поразил дестью выстрелами все шарики за 5 секунд.

(Изумленное гудение среди зрителей, затем опять гонг и аплодисменты).

Между тем, мальчишки-китайцы поменяли мишени и дистанцию, теперь: 150 метров.

Отмашка. Выстрелы. Та же картина ведения огня, и тот же результат участников.

Снова смена мишеней. 200 метров. Дело пошло серьезнее, и оба спортсмена приняли позицию «с колена». Огонь! Первый промах. Шериф потратил 11 патронов.

250 метров. Спортсмены сделали передышку. Оули Техас выдвинул из корпуса своей машинки примерно футовый упругий проволочный приклад. А Джорас Тумгаг, после некоторых колебаний, перевел свою M16 на автоматический огонь.

Зрители бурно самовыражались. Парни, колотили в гонги (изобретательно применив в таком качестве большие алюминиевые сковородки, подвешенные за ручки на пальмы). Девушки восторженно визжали, крутили снятыми футболками и своими бюстами…

…Огонь с 250 метров. Короткие очереди из M16 и быстрые одиночные из Эфы. Кто-то засекает время до полного поражения мишеней. Результат примерно одинаков.

…300 метров – 1000 футов. Оба спортсмена оборудовали стрелковые позиции «лежа» (используя мешки с рисом, своевременно принесенные кем-то с кухни). Капитан Техас только теперь перевел свою машинку на автоматический огонь.

…Поехали! Wow! Шарики поражены – хотя, расход патронов сильно вырос.

Пауза. Спортсмены и спонтанно возникшее жюри обсуждают, сколько есть времени в резерве до того, как длина теней, и яркость бликов на волнах, осложнят стрельбу. По общему согласию принимается решение о последнем сете турнира. 500 метров.

Условие: у каждого спортсмена только по сотне патронов.

Победитель тот, кто собьет больше мишеней.

Если будет сбито поровну мишеней, то победитель тот, кто раньше отстреляется.

Мальчики-китайцы оттаскивают буйки с шариками на эту дистанцию.

Публика замирает - почти полная тишина. Аура над пляжем примерно как в главе XIII романа «Айвенго» Вальтера Скотта о событиях времен Третьего Крестового похода в английском графстве Ноттингем. Майское состязание лучников, в котором, по сюжету романа, инкогнито участвовал сам Робин Гуд из Локсли. Более восьми веков прошло, стрелковое оружие изменилось, но вид homo sapiens остался таким же азартным…

…500 метров. Отмашка. Огонь!

Для штурмовой винтовки это (по ТТХ) еще в пределах прицельного выстрела, хотя на практике для стрельбы на 300 метров и более в армии тренируют только снайперов.

Для короткого пистолет-пулемета это далеко за пределами, и поразить мишень можно только случайно. Казалось бы...

…Шериф грамотно отстрелялся короткими очередями, за 6 минут 25 секунд поразив 8 мишеней. «В живых» остались только два красных шарика: крайние слева и справа.

…Капитан-инструктор неожиданно для всех принял решение стрелять одиночными. К моменту, когда шериф исчерпал свои 100 боеприпасов, Оули выполнил лишь дюжину выстрелов, и поразил единственный желтый шарик – крайний слева.

Теперь внимание зрителей было сфокусировано на Оули, и все старались понять, как меганезийский капитан выстраивает свою тактику огня. Разумеется, понять детали в подобном ремесле может только профи, однако, в общих чертах на это способен, кто достаточно наблюдателен, и дружит со здравым смыслом.

…За следующую минуту Оули потратил еще дюжину патронов, при этом сбил второй шарик слева. Зрители отмечали, насколько неподвижен незийский капитан. Как будто скульптура. Разве что, ветерок чуть шевелит волосы его армейской стрижки. Вот, еще  минута, и от выстрела лопнул третий шарик слева.

…Кто-то из зрителей прошептал: «этот снайпер будто слово пишет по буквам».

…Шарики стали лопаться четко каждые полминуты после трех-четырех выстрелов.

…И вот лопнул последний: крайний справа.

Под восторженные вопли публики и громовой звон гонгов, капитан Техас выдохнул, перевернулся на спину, и глядя в небо, довольно громко объявил:

- Хэх! У меня еще куча патронов, а шарики закончились!

- Пушка заколдованная… - тихо сказал кто-то из спонтанного жюри.

- Да уж, - согласился шериф, взял две кружки пива, уселся на песок рядом с незийским капитаном, и протянул одну кружку ему.

- Премного благодарю, Джорас, - сказал тот, взял кружку и сделал глоток.

- На здоровье, Оули. Я, вообще-то, не сомневался, что ты собьешь все шарики. Только перестань болтать, что ты обходишься без колдовства. Не держи нас за дураков! ОК?

- ОК, - ответил капитан Техас и искренне дружески улыбнулся шерифу.

Между тем, солнце все быстрее скользило к закату. Экс-президент Иероним Меромис прищурился,  посмотрел на дневное светило (которое уже ставшее из ослепительного нестерпимо-яркого пятна в небе, несколько менее ярким оранжево-желтым диском) и, оценив визуально его оставшуюся высоту над горизонтом, авторитетно произнес:

«Теперь пора веселиться ПО-НАСТОЯЩЕМУ».

…

15 июля. То же место: Новая Ирландия, пляж Кимбе-тауна.

Что такое вечеринка в папуасском стиле? Популярная культурология объясняет: После бразильской вечеринки вы просыпаетесь и думаете: «Обалдеть, как все было красиво и весело». После камерунской вечеринки вы думаете: «Было зверски весело, только это, наверное, перебор». После папуасской вечеринки вы вспоминаете до середины, затем думаете: «Ой!», и стараетесь убедить себя, во-первых, что, все это был лишь сон, а во-вторых, если даже не сон, то те, кто видел, что вы творили, вряд ли вспомнят все это.

Тэффи Саадат проснулась около полудня, голая, на циновке под пальмой. Ну, не совсем голая. Кто-то тактично набросил на большую часть ее тела тонкий клетчатый плед. При попытке вспомнить вечеринку, Тэффи добралась до эпизода, в котором она экспромтом исполнила танец живота… И сказала себе «Ой, блин, лучше не вспоминать дальше». В принципе, ничего страшного, вроде бы, не происходило, но где одежда?

- Тэффи! – окликнул знакомый голос, - Если ты ищешь свою майку и шорты, то они на веранде ресторана. А если тебе просто надо одеться, то я могу дать тебе штормовку.

- Ох, спасибо, Мшао, - сказала Тэффи, приподнялась на циновке, и увидела 20-летнюю нилотианку. Та сидела под другой пальмой, голая и мокрая, явно только что купалась.

- Лови! - нилотианка бросила в сторону Тэффи легкую камуфляжную штормовку.

Быстро надев этот предмет на себя, и завязав бантиком концы ленточки-пояса, Тэффи почувствовала себя увереннее. Такая штормовка могла считаться пляжной накидкой.

- Mauru-roa. Отличная была вечеринка. Только я заснула.

- Ага. Ты вырубилась примерно за три часа до рассвета. Но, к тому моменту все самое интересное уже было. Ты ничего не потеряла. И, ты хочешь знать: где кэп Техас?

- Хочу. А где он?

- Он, - объявила Мшао, - пошел принимать морского конька.

- Что-что принимать?

- Морского конька. Подарок от Меромиса, - пояснила нилотианка.

…

*45. Альтернативная история и дизайн дракона.

Та же дата 15 июля. Ранний вечер перед заходом солнца. Пролив Селапиу.

Сверхлегкий диверсионный экраноплан дальнего радиуса действия Народного флота Меганезии «морской конек» - типичный боевой дивайс ассиметричной войны, сыграл выдающуюся роль в ходе Алюминиевой революции и Первой Новогодней войны. Его крайняя дешевизна, технологичность изготовления, и простота управления, были тем сочетанием свойств, которое требовалось тогда (два и полтора года назад). Но, дела в Меганезии (и Народном флоте) шли так быстро, что «морские коньки» уже остались в кильватерном следе местной НТР. С другой стороны, это вовсе не значило, что дивайс вообще утратил свою полезность для kanaka-foa. Просто, он стал конверсионным.

Этот 5-метровый катер-болид с крылышками по бокам фюзеляжа, летящий в полутора метрах над волнами со скоростью 100 узлов круглые сутки без дозаправки, вполне мог претендовать (по своей популярности) на роль одного из символов Моря Нези. Каюта «морского конька», как у 16-футовых пико-яхт, популярных в Европе. Обитаемость - достаточная для студентов или (выражаясь точнее) для малобюджетных туристов. В кокпите «морского конька» точно так же помещались две койки, мини-камбуз, мини-санузел, и пульт рулевого. Компоновка чуть отличалась, но это технические детали.

Оули Техас и Тэффи Саадат не были ни студентами, ни малобюджетными туристами, однако, как говорят некоторые психологи: мини-яхтинг, это особая склонность души. Возможно, в данном случае такая склонность существовала «в спящем режиме», пока подарок экс-президента Меромиса не пробудил ее. Из этого предисловия понятно, как «морской конек» с Оули и Тэффи на борту попал к вечеру 15 июля в пролив Селапиу. Краткая географическая справка: этот пролив отделяет Большую Новую Ирландию от соседствующего с ней на западе тоже довольно большого острова Новый Ганновер. В проливе (шириной почти 30 километров) множество мелких коралловых островов. Их песчаные пляжи разделяются каналами редко где шире мили. Так что, при некоторой фантазии, можно представить себе пролив Селапиу, как Венецию лет через сто после сказочного Глобального потепления (когда уровень воды поднялся, а пальмы успели прорасти в новом теплом климате, скрыв руины Дворца Дожей и Старого Арсенала).

Капитан Техас аккуратно подвел «морского конька» к песчаному пляжу одного из этих островков, выключил движок, открыл фонарь кабины, и спросил у пассажирки:

- Ну, как тебе этот необитаемый остров?

- А что тут есть?

- Согласно любительской лоции, тут старая кокосовая плантация и коралловое поле с затонувшей португальской каравеллой. Но, любительские лоции не всегда точны.

- Проверим? - предложила Тэффи Саадат.

- Проверим, - ответил он, и перевалился через борт кокпита, будто бы неуклюже, но в действительности - ловко и уверенно. С чуть слышным плеском приземлившись (или приводнившись - тут вода доходила ему до колен), он добежал до ближайшей пальмы, захлестнул шварт-трос вокруг ствола, вернулся к экраноплану, и протянул руки вверх.

Канадская египтянка, использовав его ладони, как перила, спрыгнула в воду, и быстро огляделась. Да! Островок годился для съемок очередной экранизации «Робинзона».

- С чего начнем исследование? - спросила она.

- Ну, - ответил капитан Техас, - например: мы наведем прожектор на коралловое поле, нырнем, найдем затонувшую каравеллу, и поохотимся за сокровищами.

- А-а… Прямо сразу на подводную охоту?

- Ну, еще вариант: заняться любовью. Как у тебя настроение для любви?

- А-а… - она растерялась, - …Я не уверена, что…

- Aita pe-a! - сказал он, - Есть еще вариант: развести костер, и запечь кокосы, на углях.

- А-а… Разве кокосы можно запекать?

- Можно, и получается вкусно. А дальше решим, как захотим, по настроению.

- Да, наверное, - сказала Тэффи, и…

…Процесс пошел. Кокосов здесь было, сколько угодно, и сухих веток достаточно для хорошего костра. Так что, вскоре после захода солнца, они сидели у огня. Чуть сбоку запекались на углях кокосы, чуть слышно потрескивая, а красные искры, причудливо вращаясь, улетали вверх, будто сливаясь со звездами, мерцающими на черном небе.

- Пилотский коктейль для старта? – предложил капитан Техас, и подбросил на ладони пластиковую бутылку с фруктовой смесью, рекомендованной для авиа-экипажей.

- Да, немножко, - сказала Тэффи, взяла бутылку, и сделала два глотка, - Оули, у меня в голове вертится вопрос, но я боюсь его задать.

- Чего именно ты боишься?

- Чего именно? Наверное, я боюсь непонимания.

- Хэх… - тут капитан Техас пожал плечами, - …А зачем бояться? Если я не пойму, то переспрошу. Обычное дело. Люди не всегда понимают друг друга с первой фразы.

- Нет, Оули, я в другом смысле. Я боюсь, что эта фраза для тебя будет пустым звуком.

- Ну, Тэффи, это никак невозможно. Давай, спрашивай, не тяни кита за хвост.

Она резко вздохнула, собирая волю в комок, и медленно произнесла:

- Позавчера, когда мы были в клубе-ресторане, и позже, там на берегу, ты так просто предложил мне секс, будто для тебя это как выпить с кем-то пива. Ерундовое дело.

- Что ты, - возразил он, - секс для человека намного многограннее, чем пиво. Секс это примерно как дружба. Даже если секс на час, как в Y-клубе, то все-таки, без взаимной симпатии это лучше не делать, потому что херня получится. Такое мое мнение.

- А любовь? – спросила Тэффи, и уточнила, - Любовь, в смысле любовь, а не...

…И запнулась, на лексически единообразном: «love» и «make love». Но капитан Техас уловил направление ее вопроса, и ответил:

- Любовь это такая штука, которую никто толком не может объяснить. И я не могу.

- Но, Оули, наверное, ты когда-нибудь был влюблен.

- Да, был. Только это не добавило мне понимания. А у тебя как с этим?

- У меня только фильмы и книжки, - призналась Тэффи.

- Ясно, - откликнулся он, и начал аккуратно выкатывать кокосы с углей.

- Я, - продолжила она, - даже не знаю, какая во всем этом доля выдумки.

- Но, ты ведь дружишь с Маргарет Блэкчок. Она-то может для тебя все это разложить аккуратно по полочкам, чтобы тебе не вертеться, как яхте без компаса.

Тэффи Саадат грустно улыбнулась.

- Да, конечно, Маргарет может. Она уже двадцать раз мне объясняла. Но, видишь ли, особенность Маргарет в том, что она уже наполовину внутри своих любовных новелл. Наверное, литератору так надо, но в ее советах о жизни все смешано, ты понимаешь?

- Ну, это у нее, по ходу, как с оружием, - прокомментировал капитан-инструктор.

- О чем ты? – удивилась канадская египтянка.

- Конкретно о ее мини-романе «Другие 300 спартанцев». Типа, про евро-античность.

- Оули, ты что, читаешь романы Маргарет?!

- Ну, не то, чтобы читаю. Просто, Маргарет попросила помочь ей уточнить кое-какие оружейные описания. Типа, чтоб стрелы из спартанского лука не пробивали навылет бронированных персидских боевых слонов вместе с экипажем…

- Э-э… Слоны с экипажем?

- Ну, а как называть персонал, управляющий слоном? Я могу больше рассказать, но параллельно с разделкой печеных кокосов. Их надо разделывать, пока они горячие.

- Да, конечно, Оули! Это так интересно!

И капитан Техас (ловко разделывая названный продукт) начал излагать свежую и еще частично неопределенную фабулу мини-романа «Другие 300 спартанцев». По задумке Маргарет Блэкчок, знаменитые спартанские гоплиты во главе с царем Леонидом, были только статистами в той эпической битве с соотношением живой силы, якобы, 1:1000. Жуткий ущерб персидской армии причинили не они, а фессалийские фермеры, и не из пафосного патриотического порыва, а из несогласия с налоговой политикой Ксеркса. Мастерство этих фермеров в стрельбе из лука было таково, что они поражали цель на дистанции 500 метров (совпадение: до такой предельной дистанции сегодня днем на вакханалии соревновались капитан Техас и шериф Тумгаг - но вовсе не из луков). Как может показаться, идея Маргарет о таких супер-лучниках - антинаучная чепуха, но…

…Документированные рекорды дальности стрельбы из лука превышают 500 метров, а первое такое превышение отмечено на Олимпиаде в Херсонесе (III век до Новой эры). Правда, возможность выстрела на такую дистанцию не означает:

(1) Возможность попадания с этой дистанции в заданную мишень.

(2) Возможность причинения мишени серьезного вреда таким попаданием.

Планирующая стрела на излете движется слабо-предсказуемо, и с малой скоростью.

На этой фазе повествования капитан Техас прервался, раскидал аппетитные ломтики печеных кокосов по двум большим бумажным тарелкам, и лаконично сообщил:

- Мы с ребятами сделали такой лук с механическим прицельным компьютером.

- С каким компьютером? – переспросила Тэффи, не веря своим ушам.

- С механическим! - повторил он, и пояснил, - Ну, типа арифмометра. Арифмометры появились только при Наполеоне, но археологами найден похожий древнегреческий Антикитерский арифмометр. А других компьютеров в Элладе по-любому не было.

- И на какую дальность прицельно стреляет ваш спартанский лук с арифмометром?

- На 500 метров, как было заказано, правда, на полигоне, при слабом ветре, - сообщил капитан, жуя ломтик кокоса.

- О! - Тэффи хлопнула в ладоши, - Маргарет права! Так могло быть в Фермопилах!

- Нет, не могло… Ты питайся, пока кокос горячий. Без скорлупы быстро остывает.

- Я питаюсь… - она тоже прожевала ломтик, - …А почему не могло?

- Исторически не могло! - пояснил он, - Прикинь: если бы так было, то с того периода вообще, война бы выглядела иначе. Никакого сомкнутого строя, и конной лавы.

- Ты так уверенно говоришь…

- Ну, я уверенно говорю, потому что знаю. Если, к примеру, твой полувзвод работает с дистанции 400 метров, а противник скучен, и не готов к такому раскладу, то можно за 5 минут зачистить до семисот единиц его живой силы.

Тут приключилась пауза. Тэффи осмыслила слова «зачистить… единиц живой силы», вздохнула, и тихо спросила:

- Оули, а тебе не страшно делать такое?

- Страшно, - без колебаний, ответил он, - потому я завязываю с этим. Ухожу, как бы, в офицерский резерв. Я уже говорил, между прочим. Займусь инженерией.

- Да, я помню… А почему мы сейчас вообще начали об этом?

- Ты критиковала советы Маргарет Блэкчок о жизни, - напомнил капитан Техас.

- Верно… Я критиковала… Но речь шла о любви… И сейчас у меня в голове, кажется, вообще все перепуталось, - она снова вздохнула, и прожевала еще ломтик кокоса.

Капитан Техас постучал кулаком по своему колену.

- У меня возникла мысль, на что похожа любовь. На отношения бадди-фридайверов!

- На что, на что?!?!

- Дайверу лучше, если с ним постоянный бадди, вот что. Особенно при экстремальном  дайвинге, и уж точно при экстремальном фридайвинге.

- В смысле напарник? – спросила она.

- Ну, типа того, - он кивнул, - в простом дайвинге это любой толковый компаньон, не обязательно близко знакомый. Но если какой-то экстрим около предела человеческих возможностей, то требуется такой бадди, который знает тебя вдоль и поперек, и даже определяет, о чем ты думаешь, по движению твоих глаз или по стуку твоего сердца.

-А! – произнесла Тэффи, - Это как кйоккенмоддингеры из одного ковена!

- Ты уловила! - обрадовался капитан, - А откуда ты знаешь о кйоккенмоддингерах?

- Просто: я временно поселилась в фармстэде Саммерсов на Косраэ.

- Да, ясно! Что-то я затупил после этого хэх… Мини-турне на Новую Британию.

- Но, - продолжила она, - ведь это другое. Все кйоккенмоддингеры – женщины.

- Да, но чаще встречаются смешанные микро-группы фридайверов. Вообще, дело не  сексуальной ориентации, а в доверии и эмпатии между конкретными людьми.

Тэффи Саадат понимающе кивнула.

- Это как у героев в книгах Маргарет. Но в жизни такое редкость, я думаю.

- Редкость, - подтвердил капитан, - иначе про это неинтересно было бы читать.

- А ты увлекаешься фридайвингом? – спросила она.

- Нет. Я ныряю только на первый уровень норматива, и мне этого достаточно. Второй уровень и выше, в смысле: глубже, это для йогов-энтузиастов. Оно не мое.

- А что твое? Только оружие, или?..

- Или. Меня вообще эргономика интересует. Инженерия практической комфортности утилитарных вещей. Не только оружия и военной экипировки, но и мирных вещей. На военных примерах это заметнее. От любой мелкой вещи штучки зависит жизнь. Типа: обычная застежка на одежде или обуви. Фасон каски. Дизайн складного ножа.

- Есть стишок, - сказала Тэффи, - как из-за плохой подковы потеряно королевство.

Капитан Техас беззвучно поаплодировал и пояснил.

- Я тоже люблю этот старый английский стишок. Когда объясняешь малолеткам такие специальные темы про экипировку, то нужны запоминающиеся образы.

- Малолеткам? – переспросила она, - В смысле, молодым солдатам?

- В смысле, почти детям, - ответил он, - возраст 10 лет с небольшим довеском.

- Подожди. Оули, я что-то не понимаю…

- А что тут понимать? Во многих нищих регионах гражданская война идет со времен Кеннеди и Хрущева. Там большинство солдат – почти дети. Других неоткуда взять.

- Оули, я не верю, что ты вербовал детей на войну! – объявила она.

- Да. Я не вербовал. Но если в  партизанский лагерь приходит такой, как бы, школьный класс, и хором говорит: «мы все равно будем воевать», то какие мои действия?

- И какие?

- Такие. Накормить, одеть, и научить так, чтобы они не были убиты в первом же бою.

- Но, Оули! Есть же специальные гуманитарные организации, занимающиеся детьми.

- Тэффи, прикинь: в джунглях Южного Юкатана проще найти знаменитую крылатую лошадь-жабу, чем гуманитарную организацию.

- Э-э… Ты сказал: крылатую лошадь-жабу?

- Ага! Оно там обитает, согласно мифам Лавкрафта. И туземные ребята что-то о нем  слышали из сказок. Не о Лавкрафте, а о жабе. Она типа драконов Перна, о которых ты рассказала позавчера вечером. Я еще сказал: интересно, как они могли бы летать?

- Да, - Тэффи повертела в пальцах ломтик кокоса, - да это правда интересно. Только я задумалась о детях-солдатах. Мне самой не очень повезло с детством. Но так в 10 лет попасть на войну… Оули, что с этими ребятами теперь? Ты знаешь, или?..

- Знаю. Не все они остались живы. Мы проиграли ту войну за Южный Юкатан. Силы оказались радикально неравны. Нам пришлось отступить в Океанию. Возможно, оно к лучшему. Здесь мы нашли союзников, и открытое пространство для нео-партизанской пиксельной стратегии, по которой выиграли Новогодние войны с минимумом потерь.

Юная канадская египтянка повернулась и взглянула ему прямо в глаза.

- Оули, ты не сказал, что стало с этими ребятами после того, как вы отступили.

- Я не сказал, что они отступили вместе с нами, и живут на атолле Тепитака, на северо-востоке Островов Кука. Там король-мэр Ми-Го, амеро-мексиканец, он был на Юкатане заместителем командира нашего отряда. Ты же не подумала, что мы бросили их.

- А-а… - протянула Тэффи, которой стало чуть-чуть стыдно, поскольку она подумала именно так. - …Нет, конечно, нет… И… Как они там, на этом…Э?..

- Тепитака, - повторил он, - это атолл, размером с остров Барбадос, но дырявый, типа бублика. Там в радиусе 200 миль еще два атолла поменьше, и коралловый остров. Ну, нормально они там. Повзрослели заметно. Самые прыткие уже обзавелись детьми. А городок Таутуа стал частично похож на плавучую псевдо-античную хрень. Они так отстраиваются с барьера в лагуну. Лучше тебе глянуть своими глазами. Я по-любому собирался звякнуть им через видео. Заодно спросим про жабу.

- Про крылатую лошадь-жабу? – вопросительно уточнила Тэффи.

- Да, это ведь почти дракон, - сказал Оули, уже извлекая ноутбук из рюкзака.

…

Таутуа-пуэбло на атолле Тепитака в 5000 километрах к востоку от региона Папуа был частично - просто поселком в колониальном стиле XIX века, а частично он выпирал в лагуну в виде странных конструкций, слегка напоминающих ступенчатые пирамиды доколумбовой Мезоамерики. Пирамиды были широкие и невысокие - в четыре яруса, построенные из пенобетона. Несмотря на позднее время (ведь в Полинезии уже почти наступила ночь) все это было залито светом, а на ступеньках-террасах гуляла публика. Такими были первые кадры сеанса видеосвязи. Затем web-камера повернулась и стала отображать вблизи одну террасу, где стремительно собрались друзья капитана Техаса. Среди них несколько человек его возраста, а остальные скорее ровесники Тэффи. Эти тинэйджеры создавали довольно хаотический шум, из которого, впрочем, можно было выделить отдельные короткие фразы на креольском английском.

Тамошняя молодежь успела посмотреть видео полуденного стрелкового шоу, и спешила энергично поздравить капитана Техаса (который на этом атолле явно входил в топ-лист наиболее популярных персон планеты Земля). Только через четверть часа король-мэр (упомянутый амеро-мексиканец Ми-Го, мужчина немного старше Оули) смог немного упорядочить наиболее непоседливую часть микро-нации, и она (эта часть микро-нации) разместились в секторе обзора камеры. Тогда капитан Техас произнес несколько фраз, и представил публике Тэффи Саадат (компьютерного скетч-художника из Канады).

К этому моменту Тэффи уже успела набросать эскиз: король-мэр в момент экспрессии предлагает ребятам прекратить бардак. Канадская египтянка изобразила короля в виде степной рыси, не то, чтобы рассерженной, но оскалившейся для выразительности. Эта картинка получилась настолько портретной, что Ми-Го даже пошутил:

«Отрастить, что ли, кисточки на ушах?»

Несколько девчонок тут же заспорили: добавят ли эти кисточки на ушах сексуальности королю? А если добавят, то как именно? В аргументации эти девушки не стеснялись.

Между тем, кто-то из мальчишек спросил:

«Кэп Оули, а что там, на юго-западном театре военных действий?».

Капитан Техас мгновенно отреагировал: «алло, крестник, ты, конечно, можешь считать регион Папуа театром военных действий, но там, как бы, нет войны. Тэффи (мысленно) отметила это обращение: «крестник», видимо, много значащее в отношениях капитана Техаса с бывшими юными товарищами по войне за Южный Юкатан. А мальчишка, не задумываясь ответил на это замечание капитана-инструктора:

«Ясно, кэп! Надо спросить: что там, на юго-западном театре НЕвоенных действий?».

Капитан-инструктор поднял левую руку, и сложил пальцами значком «ОК», а затем, с некоторой долей иронии, но достаточно серьезно по содержанию, прокомментировал формулировку, произнесенную мальчишкой-тинэйджером.

Итак: театр невоенных действий. Если взять шире, то невойна, как специальный метод действий в крупномасштабном политическом или политэкономическом конфликте.

О ней говорил Лукас Метфорт, экс-профессор философии университета Сиднея и (как отметил Оули) «самый известный соавтор Великой Хартии Меганезии». НЕВОЙНА…

…Это мирное сосуществование минус табу на неограниченное применение оружия.

…Это военное противостояние минус реликтовые ритуалы эры рыцарей и герольдов.

…Это самый нечеловеческий феномен человеческой политэкономической вселенной.

…Это структурированный хаос, раскалывающий глобальный политический порядок.

…Это фатальный вирус в фэйк-реальности, созданной «ведущими мировыми СМИ».

Невойна может быть и формой ведения конфликта, и формой сотрудничества, в этом состоит ее выгодность для негосударственной автономной политической формации (например, для Меганезии) в отношениях с государствами. Государства подчинены ритуалу, лишены гибкости, а значит, негосударство заранее имеет преимущество.

Конкретно (продолжил Оули) ситуация такая: На переговорах Найтхарт - Татокиа был составлен, и далее в Канберре и Лантоне принят График отвода военно-морских сил от создавшейся линии опасного соприкосновения. Это типичная мера в обстановке, когда конфликтующие стороны на пороге войны, но каждая сторона тянет время, и надеется  развязать войну позже с позиции, более выгодной для себя. Но (указал Оули) в данном случае творится невойна, направленная, вообще-то, против интересов третьей стороны: Индомалайского блока. Грамотные аналитики понимают, что встречная концентрация флотов Австралии и Тройной Унии в Ново-гвинейском море – это трюк. Но с позиции государственных ритуалов, Индомалайский блок вынужден реагировать на это, как на маневры перед реальной войной, и двигать свои силы в зону противостояния. Они-то (иронично сообщил Оули) получат то, за чем пришли: сыграют в прятки с Эс-Эйч.

Это (как догадалась Тэффи) была дежурная шутка, известная здешней публике. Все на террасе пирамиды одобрительно захохотали. Король-мэр Ми-Го вскинул руку с двумя выставленными пальцами: указательным и мизинцем. Мгновением позже, этот жест, с жизнерадостным ревом, повторила за ним собравшаяся публика (как на концерте black metal). Капитан Техас энергично потер ладони, и сказал: вот, политику обсудили, а кто помнит что-нибудь про Ихпектли? Вопрос вызвал удивленное перешептывание, затем молодежь разговорилась, и стало ясно: Ихпектли - имя той крылатой лошади-жабы, о которой говорил Оули перед тем, как звонить в Таутуа-пуэбло на атолле Тепитака.

Тэффи Саадат, чтобы не потерять детали, снова вооружилась планшетником, и стала в режиме online, делать зарисовки со слов. Вскоре появилась первая графическая версия летучего существа (то ли из новелл Лавкрафта, то ли из сказок Южного Юкатана). Эта версия, представленная на суд публики, и получила несколько поправок. Так начался итеративный процесс, и примерно через час очередной портрет Ихпектли был признан аутентичным. Еще полчаса – и вот уже 3D-модель, которую можно вертеть на экране.

Ми-Го оценивающе поглядел на это, и с некоторым сожалением, отметил: если оно по размеру и весу тела, как лошадь (примерно полтонны), то на крыле в полете получится слишком большой изгибающий момент. Прочности не хватит. Молодежь стала спорить (общим было мнение, что Ихпектли летает, еще как!). Тут парень постарше и, кажется, европеец, посмотрев внимательно на картинку, задумчиво произнес :

- А если у него крылья усилены подкосами, типа как у самолета «Cessna-Skyhawk»?

- Хелбо, ты офигел! Разве у птиц бывает подкосная конструкция крыльев?

- Ми-Го, это ты офигел! Где ты видишь тут птицу?

- Лейтенант Хелбо прав! Да-да! Ихпектли ни фига не птица! - поддержала молодежь.

- Что такое подкосная конструкция? – поинтересовалась Тэффи.

- Простая штука! - объявил лейтенант, и вытащил на экран своего витифона картинку самолета «Cessna-Skyhawk», вид анфас, где была хорошо видна балка, проложенная от середины крыла к днищу, - Вот, видишь! Балка принимает большую часть нагрузки.

- Я попробую нарисовать, - сказала Тэффи, и довольно быстро модифицировала свою картинку, так что монстр приобрел боковых щупальца, связавшие брюхо с крыльями. После заключительных правок эти щупальца стали сплюснутыми по вертикали. Само жабье тело тоже стало более сплюснутым (получив форму несущего фюзеляжа), и…

…Участники коллективного креатива пришли к согласию: теперь монстр полетит!

На этом телеконференция завершилась, а число френдов на арт-блоге Тэффи выросло примерно на сотню. И еще осталось яркое ощущение фестиваля. Даже странно было в финале оказаться снова вдвоем с Оули на необитаемом острове в проливе Селапиу.

- Это вообще… - выдохнула она, стараясь жестами выразить переполняющие эмоции.

- Да, такие позитивные ребята! - прокомментировал капитан-инструктор, -  Ну, какие пожелания на ближайшие часы? Чай и кофе, ром и сигары, охота и рыбалка?

- А можно просто койка и сон? – спросила она, - Просто, я уже, как это сказать?..

- Дневной моторесурс моряка исчерпан, - помог он, - давай, двигай на борт, мойся, и укладывайся спать. Койка любая: левая или правая на выбор. Я тут еще поболтаю по видеофону кое с кем. А утром нас ждет затонувшая каравелла и коралловое поле.

…

*46. Церковный орган, и биокибернетический оргазмотрон.

Через несколько часов. Следующая дата 16 июля, вскоре после полуночи.

Восточный угол Каролинских островов. Остров Косраэ.

Маленький островок-полуостров Лелу у северо-восточного берега.

Остров Лелу знаменит руинами античных сооружений (часть которых была несколько волюнтаристски восстановлена). Сейчас Корвин Саммерс остановил мотороллер около других руин более позднего происхождения, почти свежих. Любой инженер-строитель определил бы: свежие руины - следствие грубого взрывного сноса довольно крупного церковного сооружения. Так вот, 16 июля в 0:30 сюда приехали две персоны. Немного раньше: патер Коннор Макнаб, немного позже: капитан Корвин Саммерс.

Корвин припарковал свой мотороллер рядом с супербайком «Norton Commander» (хотя, конечно, произведенного не в Британии легально, а в Меганезии пиратски). И тут же:

- Приятно видеть вас снова, капитан.

- Как поживаете, патер? - отреагировал Корвин, повернувшись к фигуре, вышедшей из окружающей темноты.

- Неплохо, благодарю вас. И примите мои извинения, если я оторвал вас от дел.

- Aita pe-a, Коннор. Вы позвонили и пригласили. Я принял и приехал. Хотя, вы нашли странное место встречи. По-моему, любой паб Тофол-тауна лучше, чем эти руины.

- Капитан, а вы знаете, чем были это руины?

- Да. Я англосакс, но родился и вырос тут. Это была большая церковь с колокольней.

Патер Макнаб чуть заметно кивнул, и отозвался эхом:

- Большая церковь с колокольней. Как я понимаю, она взорвана,

- Точно, - подтвердил Корвин, - и что, патер? Хотите отслужить тут черную мессу?

- Вы так шутите, капитан?

- Можно и так сказать, патер. Я помню из кино, что черную мессу служит отлученный христианский священник в заброшенной церкви. Вас, вроде, отлучил Папа Римский, а взорванная церковь может считаться частным случаем заброшенной церкви. Ну, как?

- Занятно, - сказал Макнаб, - но, я хочу лишь узнать: зачем церковь взорвана. Как показывает опыт, подобные события лучше обсуждать на месте, где они произошли.

- Эти события, Конор, произошли по всему острову. Наш локальный суд закрыл все церкви на острове. Учреждения колониалистов не должны существовать тут. Сделано единственное исключение: часовня для католиков-гастарбайтеров. Такие дела.

- Корвин, я знаю принципы Tiki, Хартии, и Алюминиевой революции, и успел изучить местную практику применения этих принципов. Я прилетел сегодня утром, покатался немного по городкам Косраэ, и заметил: все церкви тут переоборудованы во что-либо хозяйственное, но церковь на Лелу взорвана. Только здесь. И очень грубо. Почему?

- Интересный вопрос, патер, - тут резерв-штаб-капитан улыбнулся, - вы предпочитаете услышать готовый ответ, или попробовать угадать самостоятельно?

- Разумеется, второе, я иногда азартен. Но давайте присядем. Вот там будет удобно.

И апостол Папуа указал лучом карманного фонарика на рухнувший фрагмент верхушки колокольни среди руин. Резерв-штаб-капитан согласно кивнул. Они прошли по щебню, огибая крупные бетонные обломки, уселись на сломанную колонну, рухнувшую почти горизонтально. Затем, одновременно закурили, и Макнаб произнес:

- Эта церковь снесена не просто грубо. Она снесена непрактично. Не чтобы освободить место, а просто, чтобы сломать, испортить. Как во время «войны церквей и мечетей» на Балканах. Я стал искать аналогии, и послушал экскурсовода, вот там…

(Макнаб махнул рукой в сторону светлого пятна вдалеке - восстановленного античного, точнее, псевдо-античного полинезийского порта).

… - Я выслушал рассказ о королях Косраэ из династии Со-Делер, ведущих свой род от спутников великого короля Мауна-Оро, объединителя Гавайики. О том, как город-порт островка-полуострова Лелу, был перекрестком Океании. О библиотеке, навигационной  школе, и научной обсерватории под покровительством богов Tiki. Но, 300 лет назад на горизонте возникли евро-колонизаторы, и захватили Океанию за счет неизвестного тут огнестрельного оружия. Они ввергли народы в фундаментализм, морализм, монотеизм,  моногамию, преклонение перед олигархией, и в фатальную деградацию. Happy end этой сказки - в духе сериала «Золотой компас». Умненькая девочка Лира нашла хрустальное колесо, оседлала его, и прошла по Океании, как торнадо, творя культуроцид, истребляя фундаментализм, и возвращая, в неком сказочном смысле, Золотой век Гавайики…

(Макнаб выпустил изо рта красивое колечко дыма, и торжественно произнес):

… - Христианская церковь на перекрестке этой античной Океании, оскорбляет любого верящего в псевдо-историю, изложенную мной выше. И кто-то взорвал церковь. Грубо. Спонтанно. Как талибы разрушили изваяния Будды в Афганистане, взяв власть. И это выглядело логично в здешнем случае. Но что-то мешало сделать этот вывод, и я решил провести несколько тестов. Я пригласил последовательно нескольких человек сюда, на руины церкви, и наблюдал за их реакцией. А теперь я пригласил вас, капитан. Ни в тех случаях, ни в вашем случае, я не увидел реакции в духе талибов. Значит, эта очевидная первичная  гипотеза - ошибочна. А что скажете вы, капитан?

Джон Корвин Саммерс пожал плечами.

- Вы могли бы сразу спросить, и я бы сразу ответил. По утвержденному нашей мэрией эскизной схеме историк-парка, вот тут будет древне-полинезийская обсерватория, типа Стоунхенджа. Церковь лишняя, ее по-любому требовалось снести. А студенты нашего колледжа сделали коллективную курсовую работу, поэтому Фрэдди Форнит, наш мэр, подписал им разрешение использовать эту церковь под тест.

- Тест чего? – спросил Макнаб.

- Тест легкого дрона-камикадзе, очень оригинального, и эффективного, как видите.

- Да уж… - апостол Папуа провел лучом фонарика по кругу руин, - …Эффективность несомненна. Но мотив сомнителен.

- Коннор, что, по-вашему, не так с мотивом? Вы ведь понимаете, для студентов важно получать яркие эмоции от работы. А много ли эмоций, если дрон разрушает условную мишень? Иное дело - реальное здание. Конечно, надо еще подчистить бульдозером.

- Капитан! Когда я сказал, что мотив сомнителен, то имел в виду не методы работы со студентами, а вашу игру в древне-полинезийских эльфов. Вы ведь знаете: эпос Tiki не историчен. Это стилизация, созданная около 10 лет назад магистром Ахоро О'Хара. Я беседовал тут с несколькими людьми, и убедился: эпос Tiki для kanaka-foa не предмет действительной веры, а ролевая игра. И ради ролевой игры вы без колебаний сносите символы, имеющие действительное религиозное значение для сотен тысяч людей. Тех людей, которые живут рядом с вами. Считаете ли вы, что это правильно?

- Дело не в религии, а в истории! - ответил Корвин, - Историю пишут победители. Так всегда было, и всегда будет. Мы победили, и у нас та история, которую хотим мы, foa.

Апостол Папуа в сомнении покачал головой, и произнес.

- Вы, foa, вооруженное сообщество технически-продвинутых субъектов, в основном из развитых стран. 2 года назад вас тут было 2 процента, но вы совершили Алюминиевую революцию. По статистике начала XXI века, на архипелагах будущей Меганезии жило примерно 2 миллиона. Легко запомнить цифры, не так ли? Когда рассеялся дым Первой Новогодней войны, их осталось в 2 раза меньше. Зато, добавились 2 сотни тысяч новых пришельцев. Так что теперь foa составляют 20 процентов населения. Я приучил себя к цифровым формулировкам, которые легко запоминаются, вы заметили?

- Да, - подтвердил Корвин, - я заметил. Интересный метод. А к чему эта демография?

- К тому, капитан, что вы основали новую страну только для себя, для пришельцев. Вы проехались вашей военной машиной по ценностям настоящих живых туземцев.

- Коннор, а как насчет того, что в Меганезии эффективно защищены все естественные человеческие права любого, кто соблюдает нашу Хартию?

Апостол Папуа внимательно заглянул в глаза собеседника.

- А как насчет оговорки: «кто соблюдает нашу Хартию» после слов: «любого»? Ведь у   любого, кто не соблюдает вашу Хартию, нет даже права на жизнь. Таким методом вы стремительно достигли практически повсеместного соблюдения Хартии. Но цена…

- Что – цена? – сердито спросил Корвин.

- Цена лояльности, - пояснил Макнаб, - ужас туземцев перед foa, готовыми мгновенно репрессировать любого, кто хоть как-то против вашей Хартии. Например, любого, кто придерживается классической христианско-миссионерской. А это почти 90 процентов туземцев. Они пугают вами своих детей, если те шалят: «придут foa - заберут тебя».

- Да, - Корвин кивнул, - мы придем, и заберем, если в семье социально-недопустимые условия для детей. Эти дети попадают в семьи foa, где им по-любому будет лучше.

- Корвин, а вы понимаете, что foa стали монстрами для христиан-туземцев, и трудовых мигрантов с Филиппин? Может, вы хотите, чтобы еще полвека вашими соседями были неразвитые и несчастные люди, которые от вас в ужасе? Ведь они не исчезнут раньше, а будут жить - психически растоптанные, отчужденные, лишенные будущего.

Резерв-штаб-капитан ответил не сразу, а только после паузы-раздумья.

- Это не очень хорошо, но мы на Косраэ как-то это уладили. Наши христиане от нас не шарахаются. Филиппинские гастарбайтеры-христиане тут в нормальных отношениях с филиппинцами - нехристианами, резервистами флота. Туземцы, правда, уехали, но мы пригласили соседних туземцев – нехристиан. И они признали Косраэ своим домом.

- Это вам удалось, - признал Макнаб, - потому-то я обратился к вам, Корвин. Когда мы общались в Кавиенге, я говорил, что до меня дошили слухи о ваших удачах в решении интеркультурных проблем. Но надо было проверить, поговорив с вами тут, на Косраэ.

- Проверить – что?

- Проверить действительно ли вы обладаете неким простым, но редким стремлением.

- Хэх! Это каким стремлением?

- Стремлением взглянуть на мир глазами другого! В этом источник ваших удач!

- Хэх! По-моему, это обычный проф-рефлекс менеджера гибкого предприятия.

- Корвин, вы удивитесь, но такой проф-рефлекс большая редкость в наше время.

Резерв-штаб капитан неопределенно покрутил ладонью перед своим лицом.

- ОК, я не буду спорить, поскольку не знаю эту статистику. Но к чему вы ведете?

- Я веду к народному католицизму Океании, согласованному с Хартией, и Tiki с одной стороны, и отвечающий надеждам христиан: мигрантов и туземцев. Такой католицизм  интегрирует христиан в ваш социум, а я выполню свою апостольскую миссию.

- Звучит не очень реалистично, - заметил Корвин.

- Вы так думаете потому, - сказал Макнаб, - что вы не читали Католическую библию и катехизис в популярной редакции для племен Папуа. Это своего рода прототип.

- Да, я не читал, но посмотрел по диагонали на вашем сайте. Любопытно было, почему экстремально возбудился Папа Римский. Но, меня, честно говоря, не впечатлило.

- Корвин, а если я попрошу вас прочесть полностью? Это ведь небольшой текст.

- А смысл? – спросил штаб-капитан.

- Смысл в том, что мне интересно ваше мнение, Корвин. Вы как тестер. А если я могу встречно сделать что-то интересное для вас, то я готов.

- Сделка, так сделка, Коннор. Я прочту вашу библию, и поделюсь своим мнением. А вы прочтете «Город Галактики» профессора Хуана Ларосо, и поделитесь своим мнением.

- Заметано, Корвин. Мне нравится ваш подход к делам, - и Макнаб протянул руку штаб-капитану. Так была заключена первая сделка между этими очень разными людьми. Тут важно слово «первая». В смысле: оба понимали, что сделка далеко не последняя.

…

*47. Перевополощение, как эротическая технология.

Та же дата 16 июля. Раннее утро. Новая Ирландия. Пролив Селапиу.

Тэффи Саадат проснулась на узкой койке внутри кокпита «морского конька», немного растерялась, затем вспомнила, как оказалась здесь, и почти сразу увидела лист бумаги, приклеенный к прозрачной крыше, и отбрасывающий резкую тень (ведь солнце успело подняться над горизонтом). Текст записки сообщал:

«Доброе утро! Я нашел каравеллу, и переставил туда морского конька. Увидишь».

Это заинтриговывало. Тэффи вскочила с койки, почти бегом привела себя в порядок и надела бикини. Подумав несколько секунд, она схватила с полки маску и трубку (уже опробованные в заливе около Кимбе), и выглянула…

- …Доброе утро! – поприветствовал капитан Техас, сидевший на правом крыле.

- А-а… Доброе утро, Оули, - отозвалась египтянка, с удивлением глядя на экипировку капитана. Дайверский пояс снабжен не только ножом и фонариком, но и ярко-желтым предметом по форме и размеру вроде туристского термоса.

- Тебя удивил этот дивайс? – спросил он, коснувшись ладонью желтого предмета.

- В общем, да. А что это?

- Это контейнер со сжатым воздухом и пакрафтом. Типа, надувная мини-лодочка.

- А-а… Значит, это для безопасности?

- Нет, - он улыбнулся, - это не для безопасности, а для подъема клада, если найдется.

- Что, - спросила Тэффи, - там действительно может быть клад?

- Нырнем и узнаем, - объявил капитан-инструктор, и показал рукой вниз.

В зеленоватую воду уходил тонкий якорный трос, и небольшой якорь на конце троса находился на дне рядом с корпусом португальской двухмачтовой каравеллы. Она чуть перекосившись стояла будто на коралловом постаменте. Около нее неспешно паслась  стайка рыбок. Несколько минут Тэффи заворожено смотрела на это, затем спросила:

- Почему корабль затонул?

- Вот! – капитан показал рукой направление. Приглядевшись, можно было разглядеть подводное коралловое поднятие. Несколько выступов торчали, как клыки, под самой поверхностью. Легко было представить, как каравелла, проходя по, вроде бы, чистому проливу между двумя пальмовыми островками, налетает днищем на эти клыки, затем продвигается по инерции на полста метров, стремительно набирает воду и…

…Тэффи снова посмотрела вниз.

- Какая тут глубина?

- По лоции примерно от 10 до 15 метров, на тросе 11 метров - ответил капитан.

- А мне можно будет нырнуть туда? - немного неуверенно произнесла она.

- Можно, но не сразу. Сначала продуй ушки. Дальше попробуем половинную глубину. Посмотрим, какая у тебя реакция на это. Если ОК, то ОК.

Профессиональный организатор фридайв-туров не одобрил бы такую поспешность для человека с минимальным опытом погружений, но в принципе, эти глубины считаются безопасными для новичка при соблюдении элементарной техники безопасности. Итак: поехали. Тэффи, держась за трос, легко достигла глубины 7 метров, а затем, по жесту-сигналу капитана, вернулась на поверхность. На старте ей было страшно, а на финише наоборот, она почувствовала себя смелой, как росомаха. Здесь бы профессиональный организатор настаивал на еще нескольких таких же пробных погружениях (чтобы эта эйфория от первого легкого успеха сгладилась, и новичок стал прислушиваться к себе, приглядываться к обстановке, в общем, вести себя под водой более взвешенно). Но, у  капитана Техаса была другая профессиональная область, и потому он разрешил юной спутнице падение до самой каравеллы без предварительной психической адаптации.

Тэффи достигла глубины 11 метров с такой же легкостью, как перед этим 7 метров, и   Дальше была лавина таких фантастических ощущений и впечатлений, что она почти почувствовала себя русалочкой из мультфильма. Ей казалось, что не составит проблем задержать дыхание на несколько минут. Она бесстрашно вплыла вслед за Оули в этот таинственный корабль сквозь проем, возникший из-за разрушения части палубы. Сюда проникал солнечный свет, и можно было увидеть…

…Хотя нет, чтобы осознанно увидеть какой-либо объект внутри корпуса затонувшего корабля времен Колумба (а не просто скользнуть взглядом по интерьеру, обросшему за прошедшие полтысячелетия всякими водорослями и моллюсками), требуется опыт. У канадской египтянки, ранее видевшей затонувшие каравеллы лишь по TV, разумеется, отсутствовал такой опыт. Она недоуменно крутила головой, и наблюдала вокруг лишь однородную массу колыхавшихся буро-зеленых лент, украшенных мелкими черными устрицами. Как склад каких-то готичных новогодних елок с готичными же елочными игрушками. Чуть позже она бы внезапно обнаружила, что запас воздуха в ее легких не безграничен. Окажись она здесь в одиночестве, ее, с немалой вероятностью, ждали бы серьезные проблемы. Но, рядом находился капитан Техас (который, кстати, сейчас не высматривал потенциально-возможные сокровища, а следил за юной напарницей, и за временем). Вроде бы, все было в порядке, но в заранее определенный момент, капитан решительно прервал дайв-сеанс. Он плавно вытолкнул девушку наверх, к солнцу.

Именно так: плавно вытолкнул. Без спешки. Где-то за 3 метра до поверхности, Тэффи поняла, что он сделала это своевременно. Промедли он несколько секунд, и она точно испугалась бы, ощутив острую потребность немедленно, сразу, глотнуть воздуха. Но, благодаря рассчитанному графику, она не успела испугаться. Вот поверхность. Вдох!

- Уф… (выдох, сразу еще вдох, и выдох)…Уф!... Я, кажется, не рассчитала силы.

- Aita pe-a, - ответил он, - у тебя нет опыта, и ты не знаешь, к чему прислушиваться в организме. Так всегда бывает. Надо понырять неделю, тогда начнешь разбираться.

- А-а… А-а можно мне еще нырнуть туда?

- Извини, но нет. Нельзя давать организму сразу много незнакомой нагрузки. И тут, в общем-то, нет смысла больше нырять. Каравеллу кто-то обчистил до нас.

- Что, правда? Жаль…

- …Но, - продолжил капитан Техас, - кое-что там осталось. Если ты поможешь, то мы притащим Саммерсам прикольный сувенир.

- Какой сувенир?

- Бронзовая 2-дюймовая вертлюжная пушка. На вид весит полцентнера, типа того.

- Что надо делать? – с мгновенно вспыхнувшим энтузиазмом, спросила она…

…Оули Техас не представлял себе грандиозности этого энтузиазма. Для этого ему бы потребовалось знать, что любимая книжка Тэффи Саадат, это роман Маргарет Блэкчок «Любовь под Веселым Роджером». И что там присутствует почти такой же сюжетный поворот: главным героям надо поднять пушку с затонувшего корабля, чтобы…

…Кому интересно – тот прочтет, для чего им была эта пушка. А в данный момент был важен сам антураж. Мужчина и женщина среди загадочных необитаемых островков в неисследованном уголке океана. И пиратская авантюра, которая должна привести этих специфических героев к достижению цели (опять же специфической). Кроме того, эта авантюра (по сюжету) толкнула героев друг к другу. Очень конкретно толкнула.

В какой-то момент Тэффи уже устойчиво ассоциировала себя с находчивой карибской мулаткой, а Оули Техаса - с хитрым и холодно-отважным лейтенантом-канониром 30-пушечного британского фрегата. Фрегат коварно потоплен в проливе Черной чайки, но лейтенант-канонир не намерен сдаваться, и он еще покажет врагам, почем фунт лиха! Находчивая местная мулатка поможет этому парню, нешуточно тронувшему ее сердце.

Именно поэтому, после (уже не книжного, а реального) подъема упомянутой пушки, и загрузки в экраноплан, Тэффи повела себя как та мулатка, даже в смысле лексики:

«Пушка у нас, давай уберемся из пролива» (и экраноплан уходит к пляжу).

«Не люблю быть в мокрых тряпках!» (и купальник-бикини падает на песок).

«Любое желание за глоток кокосового сока!» (и Оули немедленно добывает большой спелый кокос, и срубает с него верхушку)…

…Стоп-кадр. Есть много эротичных фото девушек на пляже. Но обнаженная девушка нубийской расы, выпрямившаяся во весь рост, запрокинувшая голову, жадно пьющая содержимое из кокосового ореха со срубленной верхушкой, это…

…Как минимум, редкий образ в фото-арте. А в жизни – очень даже возбуждающий.

Правда, капитан Техас был субъектом, не склонным терять голову от эротики. Все же, психический склад иной (не безоглядный), и годы вполне взрослые. В принципе (с его военно-капитанской точки зрения) Тэффи вела себя естественно и адекватно моменту, грациозно и однозначно показывая, чего она хочет в данный момент жизни. И момент подходящий. Но капитан Техас помнил, что Тэффи, это не одна из девушек-моряков Народного флота, у которых такие манеры были бы ожидаемыми, поэтому (на всякий случай) спросил:

- Ты к сексу на пляже как вообще?

- Вообще! – объявила она, с однозначно-утвердительной интонацией (и, кстати, в этот момент, на секунду выйдя из образа карибско-пиратской мулатки, подумала, что очень правильно поступила, согласившись на некую мелочь, предложенную чудо-докторами Дюбуа и Винсентом в качестве штриха-дополнения к оргазмотронной процедуре). Еще секундой позже, Тэффи ощутила возникший и быстро нарастающий эффект в нижнем сегменте живота. Этакий инстинктивный сигнал организма: «ну, давай, поехали!».

…Короче говоря, Тэффи вернулась назад в образ из «Любви под веселым Роджером». Вовремя вернулась, поскольку капитан Техас перешел к действиям, которые могли бы смутить канадскую египтянку с нулевым сексуальным опытом (но не романтическую пиратскую мулатку из романа Маргарет Блэкчок). Объективно, сексуальный опыт был, разумеется, все равно на нуле, но (удачное совпадение) капитан Техас (за отсутствием специальных пожеланий партнерши) выбрал типично-пляжную позу doggy-stile. Такая довольно архаичная поза рекомендована военно-флотской медициной «для коитуса на природной неподготовленной площадке» из соображений элементарной санитарии. В эротических фильмах эта поза занимает относительно малую долю экранного экшена, поскольку считается визуально менее экспрессивной, чем даже миссионерская. Но на практике, люди занимаются любовью на пляже не для кинозрителя, поэтому - вот так.

Тэффи была рада, что, из-за геометрии позы doggy-stile, партнер не видит ее лица. По роману, это лицо должно было отражать бурю эмоций, а на практике (как справедливо подозревала Тэффи) сейчас на нем отражается сосредоточенное любопытство (как при первом опыте фридайвинга - предшествовавшем сегодня первому опыту секса). И, как отмечено выше, она была рада, что согласилась с предложением Дюбуа и Винсента.

Поскольку тема всплывает уже второй раз – несколько слов об этом. Когда доктора, с профессиональным изяществом, провели над канадской египтянкой оргазмотронную процедуру, они спросили: «мадмуазель, мы советуем, вам избавиться от мембраны на вагинальном канале, потому что данный ненужный рудимент способен доставить вам дискомфорт при первом сексуальном опыте». И за минуту произошло избавление. Тут социальный философ мог бы отметить: в первобытные времена эта операция быстро и безболезненно проводилась старшей женщиной в семье с каждой девочкой, близкой к возрасту готовности. А в КАК БЫ цивилизованные времена, лишней мембране начало придаваться значение, как сакральному сокровищу «непорочности». И в коне XX века появилась косметически-хирургическая операция «восстановления девственности» (за немаленькие деньги с клиентки – такой бизнес, связанный с ценностями цивилизации). Перефразируя научного фантаста Гарри Гаррисона «Специалист по этике» тут можно пошутить: «Если одна из ценностей вашей цивилизации это рудиментарная пленка на канале влагалища, то я могу сказать, какова цена всей вашей цивилизации вообще». И хватит об анатомических рудиментах сомнительной условно-западной цивилизации.

На очереди оргазмотрон, потому что он сработал. Тэффи почувствовала будто теплый медленный и ласковый электрический разряд, прокатившийся поперек живота, и вдоль позвоночника, как волна от поясницы до затылка. И в следующие секунды она как-то отстраненно прислушивалась к эху этой волны, будто бы многократно отражавшемуся внутри ее тела. Только когда эти несколько секунд прошли, она услышала собственное шумное дыхание – как после спринтерской пробежки. И она не знала, что делать... Тут ладонь капитана Техаса осторожно погладила ее от лопаток до крестца и обратно.

- Алло, Тэффи, ты как?

- Я?... А… Я бы полежала немного. Просто… Просто хочется закрыть глаза и лежать.

- Ну, это естественно, - сообщил он, перевернул ее на спину, и четырьмя движениями указательного пальца, чуть касаясь кожи, нарисовал смайлик на ее животе.

…

*47. Внезапное: первобытные морские кочевники.

Следующая дата. 17 июля утро. Остров Косраэ. Фармстэд Саммерс.

Джон Корвин Саммерс проснулся, и осторожно (чтобы не разбудить Эрлкег и Ригдис, устроившихся по бокам от него) повернул голову, чтобы увидеть табло часов на стене. Оказалось, что время 7:35. Биоритмы работают достаточно точно (можно улыбнуться). Теперь вопрос: как подняться с лежбища так, чтобы (опять же) не разбудить девчонок? Эрлкег, Лирлав и Ригдис явились посреди ночи из стойбища нео-хиппи, с фестиваля и, разбудив Корвина, пошумели еще немного здесь, дома, после чего завалились спать.

Впрочем, Лирлав уже встала и куда-то смылась. Она практически всегда просыпалась с восходом солнца, а если что – досыпала в полуденные часы сиесты. Такая привычка…

…Корвин аккуратно соскользнул с лежбища (две девушки – кйоккенмоддингеры лишь побурчали что-то сквозь сон). Теперь можно начать оценку утренней обстановки…

…После контрастного душа, Корвин впихнул ноги в пластиковые пляжные тапочки и, вытираясь полотенцем на ходу, вышел во двор фармстэда, намереваясь выпить чашку утреннего какао на открытой кухне под навесом. Тут (по уже сложившейся домашней практике) всегда оказывался кто-то, уже сваривший и употребляющий этот напиток, и готовый налить чашку какао для хорошего человека. Тем более - для шефа. Конкретно сейчас на дворовой кухне были сразу пять персон.

Лирлав – вот она где, молодая зеленоглазая ведьма, склонная к солнечной магии.

Тетя Атуэки – пожилая ново-ирландская папуа-меланезийка, играющая роль старшины маленького условно-туземного коллектива домработниц и домработников. Без них этот фармстэд превратился бы в заросшую берлогу. При них тоже есть сходство с берлогой, однако не с заросшей, а с достаточно чистой, комфортно-обитаемой.

Нигао – 14-летний мальчишка папуа-меланезиец из этого домашнего коллектива.

Едва знакомый мальчишка филиппинец, ровесник Нигао (Корвин не помнил его имя).

Незнакомая девочка, на вид вроде тоже филиппинка, еще моложе, чем мальчишки.

К опоре навеса приставлены два мотороллера с коробчатыми багажниками.

Все три подростка экспрессивно пытались что-то объяснить двум взрослым.

Резерв-штаб-капитан окинул взглядом площадку, и произнес:

- Aloha foa! Что у нас стряслось с самого утра?

- Ну вот! - грозно прорычала старшина папуа-меланезийского коллектива, - Вы совсем глупые! Вы разбудили капитана Корвина! Сейчас он вам задаст!

- Тетя Атуэки, пожалуйста, перестань рычать на детей, - строго сказала Лирлав, - сама прикинь: я пытаюсь разобраться, но ты рычишь, и они пугаются... Привет, Корвин.

- Привет, Лирлав, - сказал он, и добавил, обращаясь к старшине, поставившей на стол большую чашку какао, - mauru-roa, тетя Атуэки.

- Maeva, капитан, - сказала она, - гляди: дети теперь растут совсем глупые. Я помню: в старые времена было иначе, совсем иначе. В старые времена дети соображали.

- Ясно, тетя Атуэки, - спокойно согласился он, - в старые времена древние боги как-то присматривали за людьми, а теперь нам надо все самим. Поэтому, давай, ты не будешь рычать на детей, чтобы я мог спокойно поспрашивать их.

- Ты капитан, тебе решать, - ответила пожилая ново-ирландская папуа-меланезийка, и уселась на старый шезлонг, всем своим видом показывая, что не будет вмешиваться.

Корвин чуть кивнул ей в знак благодарности за понимание, и повернулся к Лирлав.

- Ты уже что-нибудь поняла, или как?

- Типа, вот что, - ответила она, - этого мальчишку зовут Тасио, он друг Нигао…

- E-o-e-o! - встрял Нигао, - Это Тасио, мой друг. Ты его знаешь, кэп Корвин. Он часто подрабатывает развозкой китайских завтраков, иногда подменяет Зонгфана или меня, привозит завтраки для рабочих на верфь. Ну, ты вспомнил?

- Да, Нигао, я знаю Тасио. А она кто? - тут Корвин посмотрел на девочку. По внешним признакам, она была младше 13-ти лет, следовательно, не достигла возраста, начиная с которого, по Хартии, можно нанимать человека на работу. Но мотороллеров было два, значит, видимо, она не развозчик завтраков.

- Это Тейжун! - моментально пояснил филиппинец Тасио, - Она с западного берега, из деревни Фалунг. Мы познакомились позавчера, она очень-очень хорошая девушка…

- …Стоп! - сказал Корвин, - деревня Фалунг уже несколько лет, как брошена.

- Кэп Корвин, там плавучая деревня оранг-лаут, почти неделю! - с волнением выпалил мальчишка-филиппинец. Тейжун доверчиво прижалась к нему, и защебетала что-то.

- Это по-каковски? – недоуменно спросил резерв-штаб-капитан.

- Это язык балаан, - сказал Тасио, - я сам с Минданао, и понимаю. Перевести?

- Давай, переводи…

…Сначала Корвину показалось, что филиппинский мальчишка слабо знает этот язык, используемой девочкой (подумалось даже, что вербально проходит лишь малая доля общения между этими Ромео и Джульеттой). Но дальше стало ясно, что Тасио очень неплохо переводит. Просто Тейжун не понимает, что случилось. Она повторяла, что в деревню приехали солдаты на военном корабле. И что всем очень страшно.

- Я ни хрена не понял, в чем там дело, - произнес Корвин.

- Я просто перевожу, капитан, - ответил Тасио. Его малолетняя подружка снова что-то прощебетала, и он добавил:

- Она снова говорит, что всем очень страшно.

- Ясно, что ничего не ясно, - буркнул Корвин, и коснулся ладонью плеча Лирлав, - дай витифон, пожалуйста.

- Вот, держи, - она протянула ему трубку, - а кому ты хочешь звонить?

- Улату Махно, как главному на том берегу, - ответил он, прокручивая адрес-меню.

- Логично, - согласилась Лирлав.

- Вот-вот, - отозвался он, и ткнул значок вызова…

…Зуммер.

…Ответ.

«Махно на связи».

«Aloha, Улат. Это Корвин. Тут у меня херня какая-то».

«Какая херня?»

«У меня юниорка оранг-лаут, из новой плавучей деревни в районе Фалунг».

«Ну-ка, ну-ка», - заинтересовался комэск – экс-консул Махно.

«Ну эта юниорка говорит: в деревню пришел военный корабль с солдатами».

«Корвин, а на каком языке она говорит?»

«На балам. Так сказал мальчишка-филиппинец, типа ее бойфренд».

«Ты хочешь сказать: у тебя есть мальчишка, который понимает их язык?».

«Улат, я именно это говорю».

«Отлично, Корвин! То, что надо! А ты можешь привезти этого мальчишку сюда?».

«Сюда, это куда?».

«Сюда, в Фалунг. Мы тот военный корабль с солдатами. Очень нужен переводчик».

«ОК, Улат, я буду через четверть часа».

Корвин вернул трубку Лирлав, и сообщил:

- Сегодня не судьба мне спокойно позавтракать в семейном кругу. Короче: я улетаю на западный берег разбираться. Тасио, ты со мной. Скажи Тейжун, что она побудет тут.

- Да, капитан, - ответил мальчишка-филиппинец, и начал объясняться с подружкой.

- Корвин, какие дела подхватить, пока тебя не будет? – спросила Лирлав.

- Проконтролируй дела в домашнем космосе, у нас сегодня тест,  – сказал он.

- Типа, начинать без тебя? – уточнила она.

- Типа да. Геллер знает, что к чему. Иллэ в нашей команде тоже знает.

- ОК, - зафиксировала зеленоглазая кйоккенмодингер.

- E! - Корвин подмигнул ей, и повернулся к старшине домработников, - Тетя  Аутэки! Пожалуйста, накорми девочку оранг-лаут, и пригляди за ней. E-oe?

- E-o! Я накормлю и пригляжу, - уверенно ответила пожилая папуа-меланезийка.

…

Йолоптер - автожир размером как кабинный мотороллер, с оригинальным воздушным колесом (йоло) вместо обычного несущего ротора (модель «Summers Warf» середины прошлого года). Он стал не только серийным продуктом (ЛА для первичного тренинга пилотов), но и домашним транспортом фармстэда Саммерс для случаев, когда следует переместиться недалеко, но прямо сейчас.

Минута – чтобы выкатить йолоптер из гаража.

Минута – чтобы проверить летную готовность (машина несложная, все быстро).

Минута – чтобы корректно усадить мальчишку-филиппинца на второе (студенческое) кресло, и самому занять первое (инструкторское).  Короткий разбег – и взлет.

…Ш-ш… Фармстэд и весь восточный берег проваливаются вниз, а кучевые облака над головой заметно приближаются.

…Ж-ж… Йолоптер разгоняется до 70 узлов и, оставляя за кормой восходящее солнце, стремительно уходит на запад, проходя над маленьким зеленым центральным горным массивом Косраэ. А впереди уже виднеется бесконечное полотно цвета индиго: океан, лежащий к западу. Между западным берегом и океаном – мелководная полоса в рамке барьерного рифа, отстоящего на километр-полтора от берега. Часть этого мелководья занимают мангровые джунгли. Мангры всегда (с детства) казались Корвину Саммерсу  какой-то аномалией. Снизу, как бы, водоросль, сверху, типа дерево или куст…

...Сверху мангровые джунгли прекрасны. Этакие волшебные пушисто-зеленые холмы, выросшие в море. Снизу - непролазная чаща с топким илистым грунтом, пересеченная извилистыми проливами. Однажды на слете авиа-файтеров Каролинских островов, не вспомнить теперь из-за чего, капитан-лейтенант Олле-Бобо сравнила мангровые леса с болотами ее родной Белоруссии. Она была родом из Витебска, ее звали Олеся Бобич, а нынешнее имя было адаптацией к фонетике народов Мозамбика и Мадагаскара, где ее партизанский боевой путь начался после Витебской летной школы-аэроклуба. А затем Фортуна привела ее в составе авиа-эскадры Ури-Муви Старка в эту часть планеты - на острова Палау, в Народный флот. А на том слете Олле-Бобо рассказывала о страшных белорусских болотах, где в 1940-х годах бесследно исчезали батальоны Вермахта…

…То ли мангровые джунгли уступали белорусским болотам по своему камуфляжному качеству, то ли племя оранг-лаут не обладало такой спецподготовкой, как белорусские партизаны, в общем: не удалось им надежно спрятаться. И сейчас, с высоты примерно птичьего полета, Корвин видел саму плавучую деревню (первобытный архитектурный комплекс из аутригерных лодок-каноэ и бамбуковых поплавковых платформ) и группу захвата (скоростную 25-метровую канонерку-панцербйорн и пару тяжелых автожиров-ротокрафтов). Кстати, при виде этой канонерки у Корвина сразу возникло дежавю...

…Безусловно дежавю! Утро 22 июня. Восточная Полинезия, Южные Туамоту, острова

Элаусестере, атолл Нукутепи. Кампус «Tau-Whale Star Expedition» (T-Whale, LLC). И в непосредственной близости от мирного поселка - такой вот «панцербйорн», абсолютно неуместный в отсутствии организованного военизированного противника…

…Хотя, какой-то противник наблюдался. 15-метровый моторный баркас со старым, но, вероятно, действующим пулеметом «Максим» на носу. И пять субъектов выложены на пляже лицами вниз. Рядом кучка образцов автоматического оружия (ясно, что изъятое у этих субъектов). Ясно, что сопротивляться они не пытались (куда там - против реально-боевой бронированной канонерки). Вообще, никто в море Нези не запрещает ходить в круизы со штурмовыми винтовками и пулеметом, но влезать с оружием в первобытную деревню морских кочевников (оранг-лаут) это непорядок. И Народный флот вмешался. Морские кочевники не пострадали. Тусуются вокруг - вроде, уже не очень боятся.

А вот приглашение для капитана Корвина: зеленый лазерный фонарь высвечивает на ровном участке пляжа яркую полосу: рекомендуемое место лэндинга. В точности по инструкции «последовательность приема курьерских ЛА на точке десантирования». У группы экс-консула Махно (бывшего авиа-боевика секты Li-Re) отличная выучка.

…У-упс! Машина касается песка, и останавливается, прокатившись двадцать шагов.

Аплодисменты наблюдателей. Дружеская встреча. Корвин, пожимая руки, спросил:

- Ребята, где Махно?

- Здесь, я здесь! - объявил экс-консул, слегка распихав своих бойцов, - Ну, aloha!

- Aloha, Улат, - ответил Корвин, - знакомься, это Тасио, волонтер-переводчик.

- Aloha, Тасио! Насколько хорошо ты понимаешь язык этой публики?

- Я могу с ними объясниться, сен офицер, - ответил 14-летний филиппинец.

- Отлично, Тасио. Давай, ты выяснишь у оранг-лаут, кто у них главный, и пригласишь поговорить с нами. Ты как, сможешь это?

- Сен офицер, я и так знаю. Но обещайте, что вы ничего плохого ему не сделаете.

- Ни хрена себе! А что, если этот человек виноват?

- Если этот человек виноват, то пусть суд решит.

- Ну, это само собой, - ответил комэск Махно.

- Нет, сен офицер, это не само собой! - возразил Тасио, - Вот, малайские китайцы, про которых суд пока ничего не решил. Но они уложены лицом вниз, и руки связаны.

- Так, парень, по ходу, ты много чего про это знаешь.

- Я много знаю, а вы мало знаете, сен офицер. Я могу рассказать, чтоб вы поняли.

- Ты смелый парень, как я погляжу, - произнес комэск.

- Я простой парень, я живу правильно, и я под защитой Хартии, - ответил мальчишка-филиппинец, немного напряженно, однако достаточно уверенно.

- Тасио, давай пошагово разберемся в ситуации, - спокойно предложил Махно…

...В этот (или следующий) момент Корвин ощутил два противоречивых чувства. Одно: радость от того, что сделана титанически трудная работа, и решена жизненно-важная задача, которая 2 года назад казалась почти невыполнимой. Не просто организовать в создаваемой стране защиту всем жителям, лояльным к Хартии, но и доказать, что эта защита есть и будет, чтобы они верили. Но было и второе чувство - как ложка дегтя в бочонке меда. Тасио применил выражение «я живу правильно». Это не совсем то. Сам Корвин, например, понятия не имел, что такое «жить правильно», и был убежден, что рецепта-инструкции «правильной жизни» не существует даже теоретически. Если бы Корвин имел манеру рассказывать себе сказки типа «все хорошо», то поверил бы, что мальчишка-филиппинец понимал под «правильной жизнью» выполнение Хартии. Но сказано было иначе, и прозвучавшая словесная формулировка указывала, что работа (титанически трудная, считавшаяся почти невыполнимой) пока еще «in progress».

Между тем, 35-летний экс-консул состязался с объяснениях с 14-летним мальчишкой.

В разговор понемногу встревали оранг-лауты (в меру своего знания англо-испанского креольского). Эти своеобразные персонажи, одетые в немыслимые композиции, типа штанов, и типа рубашек, с уклоном в пестро-яркое, пробовали (когда слов не хватало) рисовать картинки на песке, чтобы донести свое мнение до старшего офицера нези.

Дети оранг-лаут (не носившие штанов, и рубашек - вообще ничего), к этому моменту утвердились в мысли, что для них нет угрозы от военных-нези. Естественное детское любопытство толкало к исследованию, и стайка младших подростков смело поплыла к канонерке. Удачная идея. Военные моряки, которым уже был отменен режим «прямой боеготовности», вполне позитивно отреагировали на подростковый абордаж. Никаких специальных подарков для детей на боевом корабле, разумеется, нет, но всякая мелочь (шоколадки, мячики, фонарики, складные ножики) непременно найдется. И нашлось.

Подозрительная публика (пятеро малайских китайцев) так и лежали на песке пляжа в позиции лицом вниз, руки фиксированы за спиной при помощи скотча (старый весьма надежный метод - наверное, лучший, если нет наручников). За подозрительными пока только присматривали четверо коммандос (оружие наготове к открытию огня, так что фокусничать себе дороже). И арестанты не фокусничали. Лежали, ждали…

…И вот на оперативном поле появилось новая фигура: локальная судья Паола Агуадес (пуэрториканка, резерв-лейтенант «Шоколадной дивизии», а ныне - инженер крановой погрузочной техники, избранная в жюри от авиагородка Оокатоо). Паола – колоритная молодая женщина, жутко пунктуальная на работе, компенсировала это экстремальным морским хобби. Даже сюда она прикатила верхом на самопальном гидроцикле - диком гибриде киборга-козерога и колесного парохода. Хотя, это сейчас не имело значения, а жуткая пунктуальность как раз играла важную роль.

Для начала, судья включила свой коммуникатор на постоянную аудио-видео запись, и закрепила на держателе своей каски (да, каска для катания на гидроцикле может быть многофункциональной). Затем, она выслушала версию событий от Улата Махно. Если вкратце, то версия была такая. Организованная криминальная группировка малайских китайцев систематически эксплуатировала труд детей из слаборазвитых племен, чтобы добывать морские биоматериалы для экспорта. Схема работы группировки включала:

* Вербовку (подкуп) старейшин почти первобытного морского кочевого племени.

* Передислокацию племени на мангровое поле в шаговой доступности от аэродрома.

* Использование детей для сбора специфических дикорастущих биоматериалов.

* Челночный вывоз товара якобы туристическим самолетом через ближний аэродром.

Спецотдел полиции Косраэ, методами визуального и радиоэлектронного наблюдения, установил время очередного челночного рейса за товаром, и задержал обе части ОПГ: «вербовщиков» с 15-метровым моторным баркасом, и «челноков» с самолетом класса бизнесджет того же размера. В процессе задержания изъяты биоматериалы, оружие, и средства радиосвязи. Оперативно установлено, что ID задержанных – фальшивые.

Судья Паола Агуадес окинула взглядом изъятый арсенал (очень скромный по меркам Меганезии), и произнесла:

- Улат, я так понимаю, что основное тут не бандитизм, а эксплуатация детей.

- Так точно, - отреагировал комэск Махно.

- Доказано? – спросила она.

- Да. Есть видеосъемка с дрона, как дети ныряют за биоматериалами, и биоматериалы передаются «вербовщикам», далее от них - «челнокам».

- Так. А зачем «панцербйорн» и боевые ротокрафты?

- На всякий случай: вдруг тут банда особо наглых работорговцев с реально серьезным оружием. «Береженого бог бережет», как сказала монашка, надевая кондом на свечку.

- Так, Улат. Про монашку и кондом мне ясно. А о каких биоматериалах идет речь?

- Ты удивишься, - сказал он, - это икра всяких мангровых рыб. В изъятом ноутбуке мы нашли листинг, полсотни видов.

- Хм… Деликатесная икра, что ли?

- Нет, - комэск покачал головой, - это рыбки для аквариумов. Те виды, которые плохо размножаются в искусственных условиях. Из каждой кладки икринок можно вывести несколько сотен мальков. Это несколько тысяч долларов.

- Хм… А сколько получали дети-сборщики?

- Нисколько. А старшие получали всякий бытовой товар. Рыболовные снасти, одежду, посуду, бензин, запчасти для лодочных моторов, еще чай, сахар, табак. Типа того.

Паола вытащила из кармана сигареты и зажигалку, прикурила, и спросила:

- Кто конкретно заставлял детей собирать эти долбанные икринки?

- Ну… - неохотно откликнулся Махно, - …Как бы, старшие фигуранты племени.

- Улат, я не поняла. Как бы, это в каком смысле?

- В смысле: вербовщики ОПГ подкупали старейшин, а те заставляли детей работать.

- Улат, значит ответ на мой вопрос: заставляли старейшины. Без всяких «как бы». Что мешает вам назвать кошку - кошкой? И что мешает задержать старейшин племени, как соучастников ОПГ? По той же процедуре: руки за спину, мордой в грунт. Ну, что?

- Паола! Это оранг-лаут, они только на днях откочевали сюда, и не знают правил.

- Ладно, Улат, к этому мы еще вернемся, а сейчас…

Судья бросила неласковый взгляд на пятерых задержанных.

… - Сейчас послушаем, что скажут эти. Поднимите их.

- Да, сента судья,- отозвался молодой лейтенант, подал условный знак своим бойцам и, секундой позже, все пятеро малайских китайцев были подняты на ноги.

- Вам ясно, в чем вас обвиняют, или нет? – спросила Паола Агуадес.

- Мэм! Все неправда! Мы просто туристы! - затараторили задержанные почти хором, и начали излагать историю, как они, будучи туристами из Куала-Лумпура, приехали для знакомства с природой Океании, и купили несколько сувениров, вовсе не зная, что это запрещено. При выслушивании такого рассказа, у человека, незнакомого с повадками  малайско-китайских барыг, могла возникнуть иллюзия, что они не врут. Но Паола уже имела дело с такими субъектами, поэтому быстро прервала их:

- Стоп! Тут не ярмарка с клоунадой. У меня простой вопрос: на кого вы работаете?

- Мэм! Мы не работали здесь! Мы туристы из Малайзии.

- Старательная имитация непонимания, - констатировала судья.

- Фиг с ними, - сказал Махно, - их хозяин, главный коммерсант, сам проявиться, когда захочет вернуть свой самолет-бизнесджет. Вещь-то изрядная, цены немалой.

- Тут ты прав, Улат, - признала Паола, - кстати, куда ты запер летчиков - «челноков»?

- На эскадронную гауптвахту, - ответил он.

- Этих – туда же, - распорядилась она. И Махно тут же транслировал приказ молодому лейтенанту.

- Возьми «зодиак», доставь этих на гауптвахту, и сдай дежурному офицеру.

- Да, комэск, - ответил лейтенант, и подал очередной знак своей команде.

- Подожди, лейтенант! - сказал Корвин, - Такой вопрос: Паола, как, по-твоему, хозяин удерживал этих людей, чтоб они не удрали с товаром и самолетом?

- Действительно, подожди, - подтвердила судья, - и обратилась к Корвину.

- У тебя что, какая-то догадка насчет этого?

Резерв-штаб-капитан покачал головой, и поправил:

- Не догадка, а уверенность. Где-нибудь на Борнео у барыг имеются жены и дети. Они заложники. В случае нелояльности, хозяин зарежет их. Так устроен этот бизнес.

- Хэх! Достоверно, а я как-то не подумал, - проворчал Махно.

- Стоп! - сказала судья, - А барыги что, идиоты вписываться на таких условиях?

- Барыги, - пояснил Корвин, - по ходу уже на старте были должны денег хозяину.

- Хм… - судья задумалась, - …Тогда сходится… Алло, задержанные! Ваши семьи…

…Она не успела договорила, когда старший парень из пятерых задержанных внезапно проявил реакцию, называемую в детективных романах «моментом истины». Он начал быстро, сбивчиво излагать свои семейные обстоятельства, и семейные обстоятельства товарищей по черной коммерции. Гипотеза Корвина подтвердилась - за исключением деталей (например, что жены и дети были не на Борнео, а ближе, на юге Филиппин, в городе Холо, центре архипелага Сулу около Минданао). Больше всего судью удивила исходная сумма долга (на пятерых вербовщиков, и двух челноков в сумме меньше ста тысяч долларов, но с процентами уже больше полмиллиона).

- По-любому дешевле, чем бизнесджет, - заключил Махно, и посмотрел на судью.

- Короче, так, Сянци, - сказала она старшему барыге, - дайте телефон мистера Бинбао.

- Я не могу, мэм! Он всех наших убьет! Вы его не знаете!

- Этот Бинбао что, идиот, или ему деньги не нужны? – спокойно спросила Паола.

- Нет, госпожа, он очень хитрый и жадный.

- В таком случае, Бинбао сразу поймет, что ему лучше обменять ваших родных на свой долбанный бизнесджет. Если он убьет кого-то из них, то не получит бизнесджет, и это, вероятно, не все. Улат, скажи: подвержен ли бизнес на Сулу неким случайностям?

- А то ж! - ответил Махно, - Ведь Сулу, это острова, окруженные морем, и менее, чем в тысяче миль от нашего Палау. Случайности, неизбежные на море, это наш профиль.

- Ответ ясен, - заключила Паола, - теперь, Сянци, давайте телефон мистера Бинбао.

- Но, мэм, у меня руки связаны, а телефон на карточке в нагрудном кармане.

- Отлично. Лейтенант, возьми карточку из кармана мистера Сянцзи.

- Легко, сента судья! – и через несколько секунд карточка была передан судье

- Паола, - сказал Махно, - давай, лучше я позвоню, так оно доходчивее получится.

…

Мистер Бинбао (по впечатлению от телефонного разговора) оказался не каким-нибудь  опереточным злодеем, а очень вежливым дядей. Услышав от Махно суть ситуации, он выразил свое сожаление, что вышла такая несообразность, и с пониманием воспринял условие возврата своего бизнесджета. Более того, Бинбао заявил, что восхищен такой экономической порядочностью нези. Вот янки или асси конфисковали бы самолет, но другое дело нези, это люди, живущие по верным понятиям. Кстати, он заверил, что не собирался причинять вреда семьям должников. Но, правильно, что жены и дети будут вместе с мужьями, даже если мужья на каторге. Конечно, сегодня же другой самолет привезет на Косраэ их, и новых пилотов для бизнесджета. Кроме того, Бинбао весьма практично поинтересовался дальнейшей судьбой аквариумного бизнеса в Море Нези. Конечно (сказал он) нези теперь взяли это под себя. Что ж, когда-то так должно было случиться. Но было бы сообразно заключить картельное соглашение, чтобы держать разумную цену, так выгоднее и нези, и китайско-малайским бизнесменам. Тут Махно ответил, что, как военный, не решает эти вопросы, но передаст по инстанции. Бинбао поблагодарил его за понимание, и на этом стороны вежливо попрощались.

…

С объективно-экономической точки зрения, мистер Бинбао вел себя в этом разговоре совершенно рационально. Он понимал мотивы второй стороны переговоров, понимал соотношение сил (своей команды и их команды), и понимал последствия альтернатив «договорились» и «не договорились». Золотое правило китайской коммерции гласит: «ссорься с опасными людьми, только если знаешь, как это принесет большие деньги». Бинбао знал, что ссора с нези не принесет ни цента, а только кучу неприятностей. А с другой стороны, пойдя навстречу нези в небольшом вопросе, можно что-то выиграть.

Но пять малайско-китайских барыг-вербовщиков (не владевшие методами системного анализа) были поражены легкостью, с которой была устранена проблема, которая, как Дамоклов меч, висела над ними и их семьями. Лейтенант не смог припомнить другого случая, чтобы трезвые, не укуренные люди, ехали с ним под арест в таком позитивном настроении. Судья Паола Агуадес проводила взглядом удаляющийся «зодиак» и резко вернулась к теме обычаев первобытной плавучей деревни.

- Так, значит, в данном племени оранг-лаут эксплуатировать детей, это нормально?

- Не то, чтобы эксплуатировать… - задумчиво произнес Махно, подбирая слова.

- Пока ты решаешь, как это правильно назвать я спрошу мнение соцнаблюдателя, - с такими словами, судья повернулась к Корвину. И он счел нужным сразу уточнить:

- Паола, я тут не как соцнаблюдатель. Просто, у меня случайно оказался мальчишка-филиппинец, знающий язык конкретно этих оранг-лаут, и я привез его.

- Мальчишка, что надо, - добавил Махно, - такой пригодится в команде.

- Не факт, что Тасио хочет в мою команду. У нас не очень-то простая жизнь.

- А если я хочу? – встрял 14-летний филиппинец.

- Если? – переспросил Корвин.

- Просто, это было бы классно, - уточнил Тасио.

- Ну, тогда ты принят, юнга.

Тут судья резко хлопнула в ладоши.

- Джентльмены! Давайте не отвлекаться на частные кадровые вопросы ваших фирм!

- Извини, Паола, - сказал комэск.

- Я тоже извиняюсь, - добавил резерв-штаб-капитан, - но, как я уже сказал, меня сюда занесло случайно, я не соцнаблюдатель, просто новый юнга оказался переводчиком.

- Корвин, - сказала она, - дело серьезное, и лучше не осложнять формальностями.

- Ты судья по рейтингу foa, может, тебе виднее, - спокойно ответил он.

- Типа того, капитан, - подтвердила Паола, - может, мне виднее. Ну, что скажешь?

- Я скажу, что Улат зря постеснялся сказать одну простую вещь.

- Это что же я постеснялся сказать? – с легким удивлением отреагировал Махно.

- Я думаю, ты постеснялся сказать, что вообще-то детский труд и эксплуатация детей, существенно разные штуки. И Хартия, вроде как, запрещает второе, но не первое. Ты можешь изложить это понятнее, чем я, поскольку это есть в доктрине секты Li-Re. Не обижайся, что я назвал вашу религию сектой, просто я не знаю, как еще называть.

- Aita pe-a, Корвин, - тут Махно улыбнулся, - секта, так секта. А твоя идея толковая. Я, вообще-то не стеснялся, просто не сообразил, что это сейчас будет в тему.

- Hei foa, а вы уверены, что нам надо приплетать сюда религию? – спросила судья.

- Видишь ли, Паола, - сказал Корвин, - дело в том, что Li-Re, это не только секта, но и оригинальная этико-политэкономическая конструкция.

Судья с несколько утрированным отчаянием схватилась за голову.

- О, Мауи и Пеле, держащие мир! Кругом какие-то загадочные религии.

- Ничего загадочного, Паола. Просто прочти вот эту короткую главу, - Махно протянул судье свой коммуникатор, на экран которого уже был выведен какой-то текст.

- Это что? – спросила она.

- Это книга Джо-Джима «Ветер свободы».

- Хм… Печально знаменитая книга основателя Li-Re, погибшего в Гайане. Но, Улат, ты понимаешь, конечно, что я не обязательно поверю в эту его… Хэх… Конструкцию.

- Не хочешь – не верь. Просто, прочти, - ответил Махно.

*** Ветер свободы. Глава 6. Как освободить детей из клетки ***

В нездоровом обществе, поклонившемуся бюрократии, как богу, не бывает здорового отношения к детям. Это общество запрещает молодым людям вести самостоятельную жизнь раньше, чем бюрократия переделает их под себя. Давайте сравним жизнь детей в аграрно-деревенскую эру и в современную индустриально-урбанистическую эру.

*

В аграрном поселении ребенок активно включается в общество, едва начнет ходить и говорить. Его социальный мир расширяется с каждым днем. Родители, братья-сестры, соседи и соседские дети. В 4 года он приблизительно знает, как устроено окружающее общество, что и зачем делается вокруг, каковы отношения между людьми, домашними животными, культивируемыми растениями, и дикой природой. Ребенок уже начинает, параллельно с игрой, участвовать в продуктивном труде родителей и старших детей, и происходит это естественным путем подражания. Ребенок воспроизводит те действия, которые видит в исполнении старших. Старшие также естественно поправляют его. И, примерно к 10 годам, перед нами самостоятельная трудящаяся и творческая личность, способная не только к большинству трудовых операций, но и к улучшению некоторых трудовых процессов. Дети ведь не только любознательны, но и изобретательны. Более изобретательны, чем взрослые. И при этом нормальный взрослый похвалит ребенка за любую полезную придумку в хозяйстве. В результате 12-летние юноши и девушки уже достаточно развиты, чтобы начинать собственное семейное хозяйство, и включиться в качестве автономных единиц в экономику аграрного поселения. Биологически это еще слишком юный возраст для обзаведения потомством, но тут действуют естественные  регуляторы, о которых мы поговорим в следующей главе. Не будем забегать вперед.

*

В индустриальном мире все иначе. Как уже сказано, урбанистическое общество сразу нарушает естественное течение жизни, рассаживая молодые семьи по изолированным ячейкам многоквартирных домов, территориально отделяя производительный труд от семейного хозяйства, и рабочее время от времени общения в семье. Так молодые люди оказываются перед альтернативами «семья или профессия» и «дети или достаток». Мы разбирали калечащие последствия этих альтернатив в 4-й главе, но смотрели на это со стороны взрослых. Сейчас - со стороны ребенка. У родителей нет времени на него, они трудятся далеко от дома, и они стараются побыстрее спихнуть маленького человека на попечение бюрократической структуры (детского сада). Есть такая альтернатива: мама жертвует профессией, чтобы сидеть с ребенком (так и говорят: «сидеть с…»). В любом случае, ребенок не соприкасается с производительным трудом, не видит, каким путем возникают продукты и вещи, которыми пользуется семья, не получает крайне важной информации об устройстве общества (о базисе – как говорят марксисты). Вместо этого ребенок видит, как родители уходят на некую загадочную «работу» и приносят оттуда волшебные штуки «деньги», которые далее, в магазине, меняются на продукты и вещи (возникающие непонятно откуда). Так картина мира в сознании ребенка оказывается лишенной главной логической взаимосвязи, урезанной до потери здравого смысла.

*

Когда ребенку исполняется 4 - 6 лет (в зависимости от страны) бюрократия властно, не слушая возражений, требует ребенка к себе для обработки. Следующие 12 лет ребенок потратит не на расширение знаний о реальном мире, не на приобретение практических  трудовых и исследовательских навыков по преобразованию объектов этого мира, а на усвоение правил цифровой вселенной мира бюрократии. Он потратит период, который биологически назначен для познания реальности, на адаптацию к нереальности. Он, с каждым годом, будет терять самостоятельность, и попадать в психологический капкан инструкций и анкет. В 18 лет бюрократия, сделав из молодого человека полуфабрикат конвейерного, супермаркетного, или офисного планктона, кинет его во взрослый мир, испорченный настолько, что успех зависит не от таланта к познанию и труду, а (как в школе) от готовности подчиняться инструкции и умения правильно заполнять анкету. Остается восхититься силой природных стремлений: ведь примерно каждый десятый выпускник такой школы, все же, сохраняет личную автономию и продуктивность…

***

Судья прекратила чтение, хмыкнула, вернула коммуникатор, и объявила:

- Улат, я не хочу тебя обидеть, но это случай, когда лекарство хуже болезни. Тут очень толково о дефектах урбанизированного мира. Но деревенская альтернатива не спасает, прикинь? Я повидала немало деревень на родине в Пуэрто-Рико, затем позже в южных регионах США, насмотрелась скотства и тупости, но не встретила созвездия таланов.

- Я понимаю, - ответил Махно, - и дальше в книге объяснены причины.

- Улат, я догадываюсь, что у Джо-Джима есть объяснения, но мы имеем дело с реально хреновой ситуацией в этой плавучей деревне на фоне вовлеченности детей в трудовые процессы, и за счет этих процессов. Фактически, тут дети в рабстве у старших, что для примитивных аграрно-собирательских обществ обычное дело. В чем я неправа?

- Паола, ты не права, что считаешь причиной проблемы вовлеченность детей в труд. Я поясню на практике, без книги. Посмотри тут у нас на острове. Морской порт и эллинг Крюгер-Брейвик на юге. Или коллективная агроферма на востоке. Или Хиппи-фабрика Геллера и верфь Корвина на северо-востоке.

- Хм… И что я там увижу такого, чего еще не видела?

- Ты увидишь, что 10-летние филиппинские и полинезийские подростки вовлечены, и работают. На Хиппи-фабрике еще и свои подростки, германские. Ты можешь увидеть работающих подростков даже на рембазе в Оокатоо, в полукилометре от твоего дома.

- Улат! Не путай акул с прилипалами. То, что при Хиппи-фабрике Геллера Пфеннига действует детская инженерная школа, знают даже в Токио и Сингапуре. Но черт меня побери, это же абсолютно другое! Корвин, что ты молчишь? Ты же соцнаблюдатель!

Резерв-штаб-капитан на мгновение прикрыл глаза ладонями

- Вот, блин! Как-то я не проникся этой ролью. ОК, Паола, я скажу. Но, боюсь, тебе не понравится. По существу, Джо-Джим был прав. Но дьявол сидит в деталях.

- Ну, - судья улыбнулась, - хорошо хоть, дьявол есть. Познакомь меня с ним поближе.

- Aita pe-a, - сказал Корвин, - это дьявол Конфуция. Он говорит: прежде чем проводить реформы, надо исправить слова. Испорченные слова неминуемо портят решение. Если конкретно, то слова: учеба, труд, и игра - испорчены протестантской этикой Вебера. В смысле: под учебой понимается тупая зубрежка, под трудом - тупая пахота, под игрой - тупые развлечения, предлагаемые глобальным рынком. Понятно, что эти три явления в христианско-протестантском лексиконе разделены, как отсеки – водонепроницаемыми переборками. Но в хорошей продуктивной практике они всегда смешаны. Я не берусь толковать Хартию, это в компетенции Верховного суда, но запрет эксплуатации труда жителей, не достигших 13 лет, выглядит неоднозначно как-то.

- Ты хочешь, чтобы я вынесла вопрос на Большую судебную сессию? - спросила она.

- Да, Паола. До сих пор вопрос о детях, делающих что-то на производстве, решался по-свойски, в кругу резервистов флота. Но теперь в нашу акваторию потянулись морские кочевники из ЮВА. Их больше миллиона. Эти племена называются по-разному, но по устройству все примерно как это. И проблемы с ними со всеми будут похожие.

Паола Агуадес окинула взглядом плавучую деревню, затем кивнула.

- ОК. Вероятно, ты прав, Корвин. Я это сделаю сегодня же вечером. А что сейчас?

- С этим, что ли? – спросил штаб-капитан, показав взглядом на плавучую деревню.

- С этими, - подтвердила она.

- Ну, - произнес он, окинув взглядом три десятка лодок и плавучих платформ, - с этим можно оставить сложившуюся схему-график. Только подкорректировать детали.

- Корвин, я не поняла тебя. Как это не менять? Какие детали?

- Поясняю, Паола. Что ты предложишь жюри сделать с вербовщиками и челноками?

- Предложу по прецедентам за такую черную коммерцию: три года обычной каторги с вариантом на свободу после полсрока при социально-ответственном поведении.

- Так, а обычная каторга, это что к примеру?

- К примеру, дорожный ремонт, или каботажный транспорт, а почему ты спросил?

- Ну, просто: может, лучше каторга по месту их работы? Есть же такая практика.

- Да, есть, - согласилась Паола, - но только если работа не нарушает Хартию.

- Так, я ведь сказал о деталях. Можно реорганизовать их работу так, чтобы она была в рамках Хартии, и социально полезной. Они, по плану-графику, утвержденному судом, займутся внедрением сбалансированной учебно-трудовой практики подростков среди Оранг-Лаут. Но, Паола, это лишь мое мнение. Я не пытаюсь манипулировать суда.

- Улат? – вопросительно произнесла судья Агуадес, повернувшись к экс-консулу.

- Я думаю: Корвин прав. Так будет проще, и экономичнее, - ответил Махно.

- Но, - заметила она, - для этого нужно согласие Верховного суда.

- Поэтому, я начал с вопроса о Большой сессии, - напомнил Корвин.

- Верно, ты с этого начал… Слушай, мне надо подумать… Нам надо подумать. У меня острое желание использовать тебя, как судебного эксперта, так что жди в гости. ОК?

- ОК, - ответил он, - только заранее скажи, когда, а то у меня бизнес, ты в курсе.

- Конечно, я в курсе. Кстати, правда ли, что у тебя во дворе есть домашний космос?

- Правда, - лаконично ответил резерв-штаб-капитан.

…

*48. Как и зачем литераторы ходят в гости.

Тогда же, утром 17 июля. Параллельные события.

Остров Косраэ, окраина Тофол-Тауна (немного южнее фармстэда Саммерс).

Маргарет Блэкчок обожала бывать в гостях у необычных людей. 71-летняя канадская новеллистка ходила в гости, по возможности, капитально. Не на час-другой, а на день-другой, или даже на неделю-другую. По сути, это было не развлечение, а хобби. Если смотреть глубже, то важный элемент литературного мастерства, ключик удачности ее произведений. Миссис Блэкчок погружалась в чью-нибудь жизнь, становилась тихим, милым домашним привидением, никому не мешала, лишь впитывала микро-сюжеты.

Теперь: информация о доме, в котором она гостила со вчерашнего вечера. В прошлом

десятилетии сингапурский холдинг «UMICON» инвестировал в участок берега залива рядом с Тофол-тауном, и в создание плантации элитного зеленого жемчуга. Уже было построено маленькое пробное производство с пирсом, лодочным гаражом, морскими вольерами, мини-лабораторией, и коттеджем для персонала, но тут… На Каролинские острова с юго-востока пришла Алюминиевая революция. О сингапурском персонале жемчужной плантации никто с тех пор ничего не слышал. Вероятно, все они попали в рапортах-сводках Народного флота в отчетную клеточку «прочие неоколониалистские формирования, ликвидированные согласно Хартии и Инструкции военного периода». Неприятная вещь война вообще, и т.н. «народно освободительная война» в частности. Достаточно оказаться не в том месте, не в то время, и не в той униформе (или не в той компании) – и от тебя остается лишь единица, приплюсованная в какую-то клеточку.

Впрочем, это случилось 20 месяцев назад, и нынешние хозяева плантации Green-Perl (превращенной в фармстэд на две семьи) не имели к этому прямого отношения. Хотя косвенное отношение имели (просто, воевали на других фронтах Новогодних войн).

Резерв-лейтенант-инженер Кео-Ми (примерно 30-летняя метиска, амеро-полинезийка родом с Оаху, Гонолулу, магистр физики) создавала самоходные мины-прилипалы.

Резерв-мичман-фридайвер Пак-Ганг (значительно младше, и родом с острова Чеджу, Южная Корея) занималась применением этих самоходных мин на Северном Тропике.

Достаточный повод для знакомства и взаимной симпатии (с учетом того, что обе эти девушки выполнили свою военную работу на твердую оценку «отлично»).

Добавим к этому еще две объединяющие черты:

* Кео-Ми и Пак Ганг были в прошедшем сезоне судьями Северо-запада Косраэ (амеро-полинезийка - по рейтингу, южно-кореянка - по жребию).

* У обеих оказались дочки почти одинакового (4-летнего) возраста.

И станет ясно, почему эти две девушки (вообще-то очень разные), пришли к мыслям о жилищной кооперации. Поэтому, Кео-Ми согласилась, когда Пак Ганг предложила ей купить «напополам» с аукциона бывшую жемчужную плантацию, и перестроить это в фармстэд. Ах, мода на фармстэды, возникшая на Косраэ под влиянием кэпа Корвина!

Так был создан фармстед Кэо-Ми и Пак Ганг, и в перестройку ушли все бонусы двух участниц, полученные за Вторую Новогоднюю войну. Великоват фармстэд для двух молодых женщин с маленькими дочками, но доходы позволяли это содержать, и зато просторно, с прицелом на обозримое будущее (дочки-то растут, ну, вы поняли)…

…Приехав в гости вечером 16 июля (уже в темноте), Маргарет Блэкчок не разглядела насколько просторно в этом фармстэде (кстати, сохранившем название Green-Perl). Но следующим утром, выйдя из гостевой спальни на террасу, она не сдержала возглас:

- Ничего себе поместье….

- Да, уж мы с Ганг размахнулись до предела материальных возможностей, - иронично ответила Кео-Ми, которая в данный момент стояла у перил с сигаретой в руке, - а, как насчет чашки какао вот там за столом под бананами? Если казарма все не вылакала.

- С удовольствием, Кео. Еще,  я буду очень благодарна, если вы объясните, что значит казарма в данном контексте. Знаете, в литературной работе важны необычные детали, поэтому я заготавливаю их впрок, - ответила канадская новеллистка.

- Aita pe-a, - сказала магистр, и махнула рукой, приглашая за стол.

Они только успели устроиться в тени дворовых банановых растений, когда из области двора, отгороженной полосой цветущих кустов, раздалось возмущенное человеческое рычание, немедленно перекрытое хохотом и веселым визгом.

- Дети опять нахулиганили в казарме, - спокойно прокомментировала магистр Кео-Ми, продолжая начатые действия по варке какао в настольном электрическом котелке.

- Э-э… - недоуменно протянула канадка.

- Не оборачивайтесь, Маргарет, просто скосите глаза вверх и влево. Вот две маленькие ведьмы, прячутся на балкончике флигеля над водой, и думают, что их никто не видит.

- А-а. Теперь я понимаю. Это ваша дочка и дочка вашей компаньонки по фармстэду.

- Совершенно верно. А казарма – это такой длинный сарай, он не нашел у нас бытовой функции, и там останавливаются студенты-заочники, приезжающие сдавать экзамены. Кампус колледжа - маленький, а студентов и стажеров - много, мы даже не ожидали...

…На этом пункте объяснения были прерваны, поскольку из зарослей цветущих кустов появился здоровенный абсолютно голый парень, похоже африканец банту. Он выглядел смущенно, и зачем-то держал в руке маленькие голубые трусики, бесспорно женские, с рисунком в виде лимонно-желтого смайлика.

- Aloha, cента Кео-Ми, меня беспокоит нечто… - начал он.

- Aloha, Гбаа. Знакомься: это Маргарет из Канады. Маргарет, это Гбаа из Мозамбика.

- Я очень рада, Гбаа, - вежливо сказала Маргарет, которую, разумеется, не мог смутить обыкновенный голый негритянский парень, пусть даже довольно крупный.

- Я тоже очень рад, Маргарет… Хм… Сента Кео-Ми, у меня проблема.

- Гбаа, я уже примерно понимаю, – ответила магистр, - дети немножко пошутили, и ты теперь не нашел свою одежду, зато стал счастливым обладателем вот этих трусиков.

- Да, сента Кео-Ми. Все так и было. Смешная шутка. Но есть одна проблема: в боковом чехле моей жилетки есть заряженный пистолет-пулемет.

- Ясно, - заключила Кео-Ми, и повернулась, чтобы что-то сказать детям, но…

…Кто-то другой успел встрять раньше. Точнее, не успел, поскольку был замечен. Обе «маленькие ведьмы» встрепенулись, ойкнули, прыгнули с балкончика воду, и исчезли. Следом тот же маневр выполнила вполне взрослая фигура, и тоже скрылась под водой.

- Э-э… - произнесла Маргарет через несколько секунд, - …А где они? Я имею в виду: маленьким детям, наверное, лучше не нырять так надолго.

- До полминуты под водой можно, – успокоила Кео-Ми, - в любом случае, Ганг уже их видит, конечно. Ганг реальная henyo, одна из лучших фридайверов, из тех, что я знаю. Правда, если они постараются, то Ганг сделает вид, что не успела их поймать, пока они плывут до устричной вольеры. Это как первобытная игра «добеги до пещеры».

- Примерно как игра «бездомный зайчик»? – спросила Маргарет.

- Да, типа того… Вот, как я и предполагала, они доплыли до вольеры. Очень хороший результат, между прочим. Гбаа, как ты думаешь?

- Wow! – отозвался банту, - Я думаю: они обе станут henyo, когда подрастут.

- Ну… - задумчиво произнесла магистр, - …Главное, чтобы в критическом случае они уверенно чувствовали себя в море за бортом.

- Это главное, да, - согласился банту, - и у меня два вопроса, сента Кео-Ми: где теперь искать мою пушку, и когда можно сдать вам контрольную по идеальному газу?

Магистр, невозмутимо разливая какао в две чашки, сообщила:

- Твоя пушка, как и одежда, вероятнее всего лежит там, откуда прыгали ведьмочки. А контрольную можно сдать от полудня до заката в Космосе Саммерсов. Я буду там.

- ОК, я понял, - сказал Гбаа, и сделал шаг в сторону флигеля.

- Алло, стоп! - затормозил его строгий женский голос со стороны цветущих кустов. В следующую секунду, оттуда вышла девушка типичная европейка-северянка, одетая в полотенце, накинутое на одно плечо.

- Что такое, Зои? – удивился парень банту.

- Просто, трусики мои отдай, - пояснила она.

- А, это твои, - он шагнул назад и протянул ей трусики с лимонным смайликом.

- Aloha, Зои, - вмешалась Кео-Ми, - не забудь: завра утром у тебя защита курсовой.

- Я помню, - европейка тряхнула головой.

- Так, а где файл?

- Э… Будет сегодня вечером, честное слово.

- Ладно, сегодня вечером, но не позже, чем в 6 часов, и без всяких отговорок.

- ОК, сента магистр, - и европейка, снова тряхнув головой, исчезла в кустах.

- Вот так и учимся, - прокомментировала Кео-Ми, сделав глоток какао, - а теперь мне осталось помочь Ганг вытащить ведьмочек из воды, и проследить, чтоб они реально занялись завтраком, после чего, Маргарет, мы втроем можем поболтать.

…

Там же (фармстэд Green-Perl), получасом позже.

Магистр Кео-Ми вернулась за столик, как обещала, не одна, а вместе с Пак Ганг: своей компаньонкой по фармстэду. Они такие разные: стройная высокая амеро-полинезийка, одетая в элегантную композицию блузка плюс джинсовые шорты, и плотно сложенная невысокая кореянка, лишь в набедренной повязке (квази-первобытный стиль). Но вот парадокс: они, в то же время, очень похожи между собой. Похожи тем, что каждая без колебаний оделась точно так, чтобы чувствовать себя – собой. В постмодернистской социальной психологии это называется «неконформная персональная идентичность». Выражаясь проще: субъект ставит свой стиль одежды в зависимость только от своего личного вкуса, и априори игнорирует общественное мнение по данному поводу…

…Хотя (подумала Маргарет) в Меганезии, похоже, вообще отсутствует общественное мнение по вопросу одежды. На 8 марта этого года Алуэтта Шарден, молодая эпатажная художница из Монреаля (знакомая Маргарет) провела на атолле Киритимати хепенинг в хиджабе. Алуэтта не симпатизировала исламу, и штрафовалась в Канаде за hate-actions против этой религии. Но она ненавидела любую несвободу и, прочтя о дискриминации мусульман в Меганезии, прилетела, и погуляла в черном мешке с прорезью для глаз.

…Тогда Маргарет волновалась, зная, что нези порой стреляют быстрее, чем думают…  Напрасно волновалась. Алуэтта только в начале марша была задержана полицией на несколько минут, а затем бродила по улицам Банана-тауна весь световой день. Никто ничего плохого ей не сделал. Но в финале (уже сняв хиджаб) она увидела, что хитрые незийские копы подстраховались. На спине ее черного мешка как-то (ясно, что в ходе короткого задержания) появилась яркая белая надпись: «Это Алуэтта Шарден, самая улетная художница-анархистка провинции Квебек». Она разозлилась, и из принципа подала в суд на копов за порчу одежды. Суд мигом взыскал 100 фунтов в ее пользу…

…От этих размышлений о стиле, Маргарет была возвращена в настоящее время слегка громким вербальным сигналом «Эй! Алло!! Свежий какао налит!!!».

- Mauru, - поблагодарила канадская новеллистка, - а можно задавать вопросы?

- Да, конечно, - магистр Кео-Ми улыбнулась.

- Но, - предупредила Маргарет, - вопросы могут оказаться острыми и неудобными.

- Да, конечно, - продублировала фридайвер Пак Ганг, - как же иначе? Не стесняйтесь.

- Ладно, - канадская новеллистка кивнула, - тогда так: в декабре прошлого года вы, как локальные судьи, объявили билль о религиозных праздниках.

- Только о католическом рождестве, - поправила Кео-Ми, - это позже, на конференции локальных жюри, билль был обобщен на похожие случаи сомнительных религий.

- А какие религии считаются сомнительными? – спросила Маргарет.

- Такие, в которых почитаемые оккультные силы объявляют людям рекомендации, не соответствующие базисным принципам Великой Хартии.

- Э-э… - Маргарет на пару секунд задумалась. - …Иначе говоря, если какая-то религия противоречит Хартии, то она сомнительна. Верно?

- Нет, - сказала Пак Ганг, - Если какая-то религия противоречит Хартии, то она просто  запрещена в Меганезии. Гляньте прошлогоднюю сентябрьскую Директиву Малколма.

Маргарет Блэкчок покивала, показывая, что в курсе дела, а затем заметила.

- Но, в декабре появилась Рождественская Нотация к Директиве Малколма.

- Да, - подтвердила магистр Кео-Ми, - но она относится не к запрещенным, а только к сомнительным религиям, которые не требуют ограничить свободу вопреки Хартии, но рекомендуют своим последователям не пользоваться некоторыми свободами.

- По-моему, - заметила Маргарет, - тут очень тонкая грань.

- Да. Теоретически, грань тонкая. Но практически все очевидно. Если вы сейчас в уме переберете религии, действующие у вас в Канаде, то легко поделите их на эти классы.

- Мм… Видимо, да. А теперь, расскажите: как возникла рождественская Нотация?

- Все началось с Корвина Саммерса! – брякнула Пак Ганг.

- Нет, - возразила Кео-Ми, - все началось с викария Седоро Маркато.

- Плевать на викария, - возразила кореянка, - ведь ты вышвырнула его вон. Если бы не Корвин, то так бы и осталось!

- Ганг, тогда рассказывай, - предложила амеро-полинезийка.

Кореянка отрицательно покрутила головой.

- Нет, Кео. Давай ты расскажешь, как началось, а я с момента, когда я включилась.

- ОК! – магистр Кео-Ми кивнула, - Значит, так. Прошлый декабрь для всех рабочих и инженеров, был сплошным предвоенным авралом. У меня и у Пак Ганг к инженерии добавились еще роли судей. У нас была куча практических дел, которые надо решать быстро, разумно, без обид для сторон. Тут ко мне явился викарий Седоро Маркато с просьбой разрешить общине филиппинских гастарбайтеров публично отпраздновать Рождество. Будто мне делать больше нечего, как заниматься этой фигней! К тому же, викарий назвал католицизм – филиппинской религией, что некорректно. У меня есть друзья и коллеги – филиппинцы. Они или неоязычники, или агностики, короче: Tiki.

- Но у них неоязычество с примесью христианства, правда? - предположила канадка.

Магистр Кео-Ми задумчиво подвигала ладонями над столом, прежде чем ответить.

- Да. Но, те из них, с кем я советовалась, согласились: публично устраивать праздник религии, которая 300 лет подавляла полинезийскую культуру, это перебор. Поэтому я черкнула резолюцию, разрешающую праздновать только дома во дворе, либо в храме, арендуемом католиками. Но викарию было мало, и он пошел плакаться Корвину.

- Почему Корвину? - спросила Маргарет.

- Потому, - сказала магистр, - что Корвин дядька авторитетный, продвинутый, и очень самостоятельный в смысле мнений. Очень – это даже на здешнем незийском фоне.

- Понятно, - Маргарет улыбнулась, - и?..

- И, - продолжила Кео-Ми, - тогда Корвин убедил меня назначить расширенный суд с экспертами. Дальше путь Ганг расскажет. Она была судьей на этом слушании.

На этот раз кореянка утвердительно кивнула.

- Да. Собрались умные дядьки, послушали викария, и придумали формулу манифеста лояльности. Мол, если викарий это манифестирует, то пусть католики празднуют. А я добавила: если викарий откажется это манифестировать, то завтра на Косраэ не будет католиков. В 24 часа вон отсюда. Нам тут не нужны анти-хартийные группировки. И викарий, был сам не рад, что поднял эту волну, но согласился манифестировать.

- А можно подробнее о манифесте? – спросила канадка.

- Да, конечно. Манифест лояльности состоит из двух пунктов. Первый: все моральные представления религии относятся к духовному миру, а не к материальному, и не могут служить императивом для практических действий нигде, даже в быту. Второй: религия объявляет исполнение Хартии этическим долгом в материальном мире, без каких-либо  оговорок и исключений. Как видите, Маргарет, все очень просто и логично.

- Я вижу. Значит, если сомнительная религия манифестирует эти пункты, то получает  зеленый свет, а если не манифестирует это, то получает красный свет. Правильно?

- В общем, да. Это и есть Рождественская Нотация к Директиве Малколма.

- Но, - продолжила канадка, - мне не совсем понятна ситуация с религиозным учением патера Макнаба. Он манифестировал это в Народном католицизме Океании, или нет?

- Он, - ответила кореянка, - манифестировал гораздо больше.

- Мм… Гораздо больше, это как?

- Вы, Маргарет, лучше с самим Макнабом поговорите. Из первых рук надежнее.

- Слушайте, - сказала магистр Кео-Ми, глянув на табло браслета-коммуникатора, - тут пришло SMS от Корвина. У него все готово. Давайте, поехали к его фармстэду.

…

*49. Астрариум. Первая имитация полета в домашний космос.

Та же дата 17 июля полдень. Остров Косраэ. Северо-восточный берег.

Фармстэд Саммерс. Специальный угол домашнего космоса.

…Маргарет Блэкчок декаду (с приезда к Саммерсам) приглядывалась к «домашнему космосу»: такой 30-метровой сфере, (точнее, почти сферическому многограннику из прозрачных граней-сегментов). Только что созданный движок для Астродемона был помещен на стенд внутри «домашнего космоса» (через люк в нижней грани сферы-многогранника). Хотя, чтобы получить космос, надо было еще откачать воздух.

Маргарет полагала, что движок для Астродемона будет чем-то внушительным, но он оказался по форме и по размеру похож (смешно сказать) на ручной фен-сушилку для волос.

- Что не так? – поинтересовался у нее подошедший Геллер Пфенниг (лидер нео-хиппи, равноправный с Корвином и Кео-Ми участник проекта).

- Честно ответить? - предложила она этому колоритному дядьке. Было в Геллере нечто основательное, от изначальных хиппи, которых Маргарет застала, когда была юной. У Геллера присутствовали все основные черты: крепкое телосложение со склонностью к небольшому пивному брюшку, шевелюра в стиле дикобраза, борода лопатой, и крайне спокойный, доброжелательный, все время чуть насмешливый взгляд. А то, что он был аутентично одет (в свободные линялые джинсы и практически бесформенную тунику-безрукавку), уже не играло особой роли, просто слегка усиливало имидж.

- Да, - произнес он, - выкладывайте, что вы об этом думаете, Маргарет?

- Маленький какой-то движок для Астродемона, - начала она, - не по размеру этого…

Тут у нее в мозгу вдруг родилась ассоциация этой прозрачной сферы-многогранника с гигантским (13 миллионов литров) круглым аквариумом для рыбок, и она договорила:

… - Мега-аквариума.

- Астрариума, - мгновенно пошутил парень, 16-летний евро-креол стоявший рядом.

- Астрариум, это зачет! - мгновенно отреагировала 14-летняя девушка, с характерным сходством внешности (сразу можно догадаться, что родная сестра).

Маргарет успела за декаду неплохо узнать этих двоих. Иллэ Огвэйл и Элли Огвэйл, из  немногих оставшихся здесь уроженцев дореволюционного Косраэ, племянники весьма знаменитой мисс Джой Прест по прозвищу Норна, НТР-координатора Меганезии. Так получилось, что родители Иллэ и Элли (весьма строгие баптисты) эмигрировали после революции, а дети не захотели. Им была ближе тетя Джой. Великая и ужасная Норна... Впрочем, сейчас она редко бывала на Косраэ, так что племянниками непосредственно  занимался в основном ее старший друг детства: Джон Саммерс по прозвищу Корвин.

Эти мысли пронеслись в голове канадской новеллистки перед тем как Геллер ответил:

- При заданном давлении, внутри нашего космоса будет всего 22000 граммов воздуха, в котором 4400 граммов кислорода. Если движок Астродемона включится, то он начнет потреблять 15 граммов кислорода в секунду, и задохнется, вероятно, через 2 минуты.

- Мы еще не сделали кондиционер космической атмосферы, - пояснила Лирлав.

- Так что, - договорил Геллер, - наш космос на вид большой, но пока двухминутный.

- Внимание, гости! - сказала магистр Кео-Ми, глянув на монитор контроля, - В нашем космосе… В астрариуме, как прикольно выразился Иллэ… Давление будет снижено до одного миллиметра ртутного столба. Такое давление в атмосфере на высоте 46 километров. Пределом высоты для воздушно-реактивных движков считается, 45 километров.  Мы с движком Астродемона попробуем это опровергнуть…

…

…Через несколько минут резкий звуковой сигнал с пульта оповестил, что заданное давление достигнуто. Геллер Пфенниг скомандовал «все по местам!», весь коллектив оперативно уселся на оговоренные контрольные точки, и откликнулся, что готов к дальнейшим шагам.

- Десять секунду, Геллер! – попросила канадская новеллистка.

- ОК, слушаю, - ответил он.

- Почему, - шепотом произнесла она, - этот движок похож на ручной фен для волос?

- Это потому, - сказал гуру хиппи, - что воздушно-реактивный движок - тот же фен для сушки волос. А фен для сушки  волос - тот же воздушно-реактивный движок. Персонал аэродромов старыми воздушно-реактивными движками на аэродромах сушит взлетную полосу после дождя или снегопада, как ты своим феном сушишь волосы после ванны.

- О, черт… - выдохнула Маргарет. Тем временем, Геллер уже начал отдавать приказы, необходимые для пошагового теста, и было ясно: все дальнейшие объяснения - после.

Пожилой канадке оставалось пока только наблюдать за происходящим в астрариуме.

Сначала смотреть было не на что. Движок стоял, закрепленный на стенде, напротив внушительного вентилятора (пропеллера от легкого самолета). Вентилятор интенсивно гнал воздух (жалкие остатки воздуха) к движку. Из объяснений, что Маргарет слышала ранее, это была имитация условий полета…

…А вот движок включился. Из его раструба появился конус почти прозрачного синеватого пламени, а с боков возникло этакое радужное мерцание…

…Через секунду, собравшаяся публика ревела от восторга, как футбольные фанаты в ситуации, когда любимая команда забила решающий гол на чемпионате мира.

«Тяга 30 килограммов! – рычали голоса, - 30 долбанных килограммов!».

«Чего-то греется слишком», - сказал кто-то чуть позже с оттенком беспокойства.

«Не слишком, - возразил кто-то другой, - всего 740 Цельсия, еще запаса до фига».

Маргарет, кстати, заметила, что раструб тускло светится вишневым цветом.

«Есть, температура остановилась, ну нормально!», - сказал тот, что беспокоился.

«Wow! – произнес кто-то еще, - Две минуты прошло, а тяга не меняется!»

«Не меняется», - вразнобой согласились несколько голосов.

«Офигеть…», - добавил затем еще один, запоздавший голос.

«Вот, поползла вниз», - грустно сказал тот, что говорил про запас по температуре.

И через секунду, четкий конус пламени погас, будто выключенная газосветная лампа.

Вдруг наступила тишина, и в этой тишине четко прозвучал голос магистра Кео-Ми.

- 170 секунд до потери тяги.

- Больше, чем я ожидал, - откликнулся Геллер Пфенниг.

И несколько присутствующих, вскочив с мест, плотно окружили Люми, которая, пока оставаясь у своего монитора, что-то считала. Она очень быстро объявила решение:

- У меня получился потолок от 57 до 58 километров условной высоты.

- Wow!!! Iri!!! Ole-ole-ole!!! – снова восторженно заревели участники эксперимента.

- Иллэ, объясни: к чему экспрессия? - спросила Маргарет у племянника Норны (тот в данный момент сидел за терминалом, и прокручивал записи с «космических» камер).

- Это просто, - ответил Иллэ, - сейчас Люми, по последней концентрации кислорода, с которой движок Астродемона давал тягу, посчитала эквивалентную высоту. По этим расчетом получилось, что Астродемон полетит в космос (в смысле: сможет выполнить зачетный суборбитальный прыжок).

- Но, - заметила новеллистка, - мне казалось, что космос не на 58 километрах, а выше.

- Да, Маргарет. Граница космоса условно 100 километров. С 58 надо прыгнуть вверх по инерции еще на 42. Навскидку, для этого хватит скорости сверхзвукового перехватчика времен Кеннеди. Aita pe-a. Только планер надо сделать. Не голый же движок полетит.

- Мм… Действительно, - согласилась Маргарет с этим очевидным тезисом, и тут…

- Планер, вообще-то, сначала надо спроектировать, - послышался спокойно-уверенный командирский голос откуда-то сзади, очень близко.

- Кэп, ты что, научился ниндзюцу? – уважительно отреагировал Иллэ, обернувшись.

- Нет, - ответил Корвин, - это вы тут на адреналине, поэтому не видите поляну...

- Я вижу, - произнес негромкий глухой и мягкий баритон.

Хозяин баритона – довольно крупный хорошо сложенный темнокожий маори, точнее - тонга-фиджиец, стоял за спиной у Корвина с таким видом, будто давно находился там, дожидаясь, пока его заметят. Это был Оехеаи Татокиа (для своих – просто Ехе), принц атолла Номуавау, 26-летний двоюродный племянник короля Фуо Татокиа. Принц Ехе - персонаж спокойный, уравновешенный и очень толковый (хотя вырос там, где не было школы - даже базовой). Он обладал особым сочетанием генетически-отличной породы, разнообразного (преимущественно военного) опыта, и фантастической тяги к знаниям. Учился Ехе (опять же) уравновешенно, без пафоса - как до того воевал. Корвина очень интересовала тактика учебы, которую применял принц Ехе. Чисто военная тактика: не атаковать задачу в лоб, а разведать, найти  слабое место, на фланге или с тыла, и бить стремительно - насмерть. Например: у принца Ехе были проблемы с алгебраическими формулами. Он свободно владел арифметикой, но замена цифр на абстрактные буквы приводила его в недоумение. Зато графики алгебраических функций были ему всегда интуитивно ясны. И принц просто (именно просто – благодаря отличной зрительной памяти) сделал себе каталог множества кривых и поверхностей с изгибами, и особыми точками. Он мог складывать, вычитать, умножать, и делить эти кривые и поверхности, причем практически никогда не ошибался в этом...

…Корвин убедил Ехе, что следует разобраться в формульной алгебре тоже, но не стал  сбрасывать со счетов странный «умозрительно-графический метод». Теперь в особой тетради у Корвина суммировались наброски будущей статьи на эту тему. Но это дело будущего. Сегодня другая задача, к которой, впрочем, тоже применим метод принца.

Корвин поинтересовался:

- Какие у тебя соображения, Ехе?

- По нашему движку? – уточнил принц.

- Да. Что скажешь на взгляд?

- Как бы, хороший движок. Только пламя было неровное в правом нижнем секторе.

- Как это пламя неровное? – возмущенно встрял Геллер Пфенниг.

- Так, - ответил Ехе, - чуть-чуть неровное. Типа складочка. Я не знаю, как сказать.

- Складочка, - пробурчал гуру-хиппи, - знаешь, Ехе, я не ювелир, а инженер-практик.

- E-o, - принц кивнул, – ты не ювелир, движок не бриллиант, но складочку я видел.

- Ладно, - проворчал Геллер, - я гляну, и если там неровность, то переделаем дюзу.

- Ехе, посмотришь графики? – спросил Корвин.

Полинезийский провинциальный принц снова кивнул.

- Да, кэп. Я посмотрю, как только Элли сделает их.

- Я сделаю через семь минут тридцать три секунды! - сообщила креолка-тинэйджерка привычно и быстро шлепая пальцами по клавиатуре ноутбука, и спросила, - Кэп, а кто будет проектировать планер для Астродемона?

- Тау-китяне, в четырех разных вариантах, - произнес Корвин.

- Ясно, кэп. Скажи: подглядывать и помогать разрешается или?..

- Это разрешается, однако, запрещается давить на их креативную индивидуальность.

- ОК, я не буду давить, - пообещала 14-летняя племянница Норны.

…

*50. Католицизм в стиле Tiki: рецепт приготовления.

Следующая дата 18 июля. Вечер. Остров Косраэ. Восточный берег.

Коллективная овцекроликовая ферма рядом с Тофол-тауном.

Коннор Макнаб сходу освоился на этой ферме (обслуживаемой, в основном, командой северных корейцев-резервистов, и общиной германских нео-хиппи, при вынужденном участии каторжников, получающих санкции в виде обязательных аграрных работ). По обыкновению, санкции были порядка недели (за мелкое хулиганство типа потасовок в пьяном виде, или присвоения чужого транспорта с целью катания в том же виде). Но Джеффри Галлвейт – бывший советник МИД Австралии получил 10 лет этой каторги. Издержки политики. В октябре прошлого года он по службе оказался замешан в некой сделке между официозами Австралии и Таиланда, где разменной монетой была жизнь девушки по имени Читти Ллап этнической таиландки с гражданством Меганезии. Эта последняя деталь мотивировала рейд авиации Народного флота. Так, для нескольких чиновников дело кончилось расстрелом, а для Галлвейта – незийской каторгой.

Сейчас этот 40-летний уроженец Сиднея не очень переживал о таком резком повороте судьбы. Интеллект, образование, и склонность к аналитике пригодились даже здесь. К прошлому Рождеству он уже занимал должность зоотехника-инструктора молочного животноводства - старшего в секторе культивации элитных овцекрольчих, и эксперта машинного доения. А нехватку умственно-гуманитарной нагрузки он компенсировал сочинением трактата «Правдивая повесть Джеффри Галлвейта, эсквайра из Сиднея, о пребывании в стране канаков» (два тома уже опубликованы в сети, третий на очереди). Теперь добавим еще изумительную природу острова Косраэ, и раскованных девушек kanaka-foa (которых привлекал такой оригинальный персонаж: дипломат-зоотехник), и поймем, почему бывший советник МИД не очень переживал.

Тем не менее, Галлвейту чуть-чуть не хватало активной гуманитарной деятельности. У литературы вроде «Правдивой повести…» нет прямого влияния на политику. Так вот: Коннор Макнаб, при первом же визите на муниципальную ферму, и первом взгляде на Галлвейта, понял: этот человек с удовольствием впишется в PR-аферу с религией.

…

Фермерский день завершился, Галлвейт сменил рабочие бриджи-полукомбинезон на обычные шорты и рубашку, и присоединился к Макнабу, уже ждавшему его в простой бамбуковой беседке, чайном домике, поднятом на сваях в углу одного из корралей для овцекроличьего молодняка. Размещение беседки обеспечивало минимум неизбежного запаха навоза, так что не слишком капризные джентльмены могли углубиться здесь в захватывающие оккультно-философские глубины католической теологии.

Коннор Макнаб открыл файл-конспект на ноутбуке и напомнил:

- Вчера мы сформулировали серию сложных вопросов библии.

… - Жертвоприношение Авраама.

… - История Иова.

… - Крестная жертва Иисуса.

… - Есть еще пункт «несортированное», но это оставим на потом, вы согласны?

- Да, - Галлвейт кивнул, - я полагаю, Коннор, что на сегодня хватит трех пунктов.

- В таком случае, Джеффри, давайте начнем по порядку. Что делать с Авраамом?

- Видите ли, Коннор, - начал Галлвейт, поудобнее устраиваясь на бамбуковом стуле, и задумчиво глядя в загон, где резвились полуторамесячные овцекролики, - ваша мысль вообще удалить данный эпизод выглядит наилучшей, и я не удивляюсь, что в варианте краткой библии для папуасов, вы поступили именно так.

- Эпизод неприятный, - подтвердил Макнаб, - мотив отца, готового, по приказу некого потустороннего голоса, зарезать своего сына на жертвеннике, невозможно объяснить в натуралистической системе ценностей, особенно – в системе ценностей Tiki.

- ...Но, - продолжил бывший советник МИД, - поскольку проектируемый клон библии рассчитан на людей, знающих о наличии этого эпизода в Старом завете, придется дать толкование хотя бы в форме аллегории. Тут я бы взял более широкий сюжет.

- А именно? - спросил патер-людоед.

Сложив ладони перед грудью, Галлвейт произнес.

- Давайте рассмотрим всю карьеру Авраама. Он путешествует со своей женой, своей командой, и своим стадом скота. Он вступает в военный конфликт, чтобы освободить соплеменников, захваченных в рабство. Он берет себе наложницу, ради потомства. Его жена-компаньон Сара идет в наложницы к фараону, и к правителю филистимлян, ради минимизации риска. Он торгуется с богом относительно судьбы людей в Содоме. Эти многогранные таланты, правильно поданные, заинтересуют современную публику.

- Я согласен, Джеффри, - сказал Макнаб, - но после того, как Сара родила сына, что-то изменилось. Судя по контексту, Авраам ударился в нерациональный мистицизм.

- Да, - ответил Галлвейт, - но только если не воспринимать это как аллегорию.

- Интересная идея, - тут Макнаб тоже сложил руки перед грудью, - продолжайте.

- Да, Коннор. Допустим, Авраам не ударялся в мистицизм. Это составитель биографии решил, что материальная карьера его героя состоялась, и перешел к духовной карьере. Точнее, к мыслям Авраама о будущем. Ведь бог обещал, что дети Авраама получат во владение значительные территории. И детей надо готовить к этому, не так ли?

Патер Макнаб жестом римских легионеров взметнул кулак над головой.

- Эврика! Превосходно! Вот объяснение того, как Авраам поступил со своими детьми. Обратите внимание: он гонит в пустыню Измаила, сына наложницы Агари, и он будто готовит жертвоприношение Исаака, сыны Сары. Он же не хочет убить обоих сыновей, верно? Он любит их, но он должен отправить их в опасную взрослую жизнь, иначе не сможет сбыться обещание бога. Вот требуемая аллегория жертвоприношения. Знаете, похоже, мы нашли также трактовку грехопадения Адама и Евы, и изгнания из рая.

- Почему вы так считаете, Коннор?

- Джеффри, это же очевидно! Бог отправляет первую пару сотворенных людей из рая в реальный мир взрослой жизни, где надо самим принимать решения и самим трудиться, пожинать плоды, но и отвечать за последствия. Бог обещал реальный мир во владение первым людям, как позже обещал Аврааму во владение ряд территорий. Тут совсем не наказание, а там не жертвоприношение. Просто, бог смотрит на много ходов вперед.

- Все же, не совсем очевидно, - заметил Галлвейт.

- В общем, да, - согласился Макнаб, - это не совсем очевидно. Но судьи кто?

- А как выглядят оригинальные тексты? – спросил бывший советник МИД.

- Они выглядят так, что лучше никому не показывать, - сообщил патер-людоед.

- Или, - предположил Галлвейт, - как раз лучше показать. Как вам эта идея?

- Знаете, вы правы! Оригинальные тексты надо показать! Непременно надо!

- Мы поняли друг друга, - Галлвейт улыбнулся.

Макнаб кивнул и предложил.

- Теперь перейдем к Иову?

- Да, - согласился Галлвейт, - к сожалению, я никогда не понимал смысл этой притчи. Странное пари между богом и дьяволом, проклянет ли Иов своего бога, если тот будет последовательно втаптывать Иова в грязь, лишив имущества, семьи, дома и здоровья.

- Важен финал, - заметил Макнаб.

- Финал, - отозвался бывший советник МИД, - за терпение, достойное бревна, бог снова делает Иова здоровым и богатым, и дает ему новую семью. Хотя неясно, за что погибла предыдущая семья.

- Отлично, Джеффри! Если даже вы, с вашей эрудицией, обозначили это, как терпение, достойное бревна, то надо считать это аллегорией, и искать ее смысл. Есть ли идеи?

- Да, Коннор. Мне вспомнился афоризм: пока живу - надеюсь. Как это на латыни?

- Dum spiro spero, - подсказал Макнаб, - это высказывание приписывается Цицерону.

- Да. Хотелось бы мне вспомнить латынь. В школе я неплохо знал, а теперь…

Галлвейт нарисовал пальцем некое облачко над головой, иллюстрируя, каким образом улетучилась школьная латынь. Макнаб понимающе кивнул.

- Латынь это прекрасный язык, развивающий компактность и точность формулировок. Советую медиа-учебник, изданный Обсерваторией Ватикана. Он есть в интернете.

- Хоть что-то хорошее из Ватикана, - отметил Галлвейт, - и вот, мне вспомнилась одна пафосная фраза из романа малоизвестного эпигона Сенкевича. Я не поручусь сейчас за дословное цитирование, но передам общий смысл. Старый завет это история поисков и надежды на обретение бога, а Новый завет это история самого обретения.

- Слово «надежда» ключевое, - предположил Макнаб, - если в истории Иова применить метод аллегории, то мы получим следующее. Иов оказался жертвой серии несчастных случаев вполне материального рода. А спор между богом и дьяволом происходит в его сознании. Бог говорит: «не сдавайся, не теряй надежду, борись», а дьявол шепчет: «ты пропал, все бесполезно». Или, как у Данте: «оставь надежду всяк сюда входящий». Как сообщает притча, дьявол был посрамлен. Надежда оказалась сильнее.

- По-моему очень доходчиво, - высказался Галлвейт, - а кстати, Коннор, как выглядит дьявол в вашей интерпретации? Это сверхъестественное существо, или нечто иное?

- Нечто иное, - ответил Макнаб, - дьявол это абсолютная пустота. Отсутствие смысла и надежды, отсутствие любви и разума, отсутствие человека и бога.

Бывший советник МИД Австралии задумался, будто пробуя слова на вкус, и объявил:

- Никаких замечаний! Ваш дьявол безупречен.

- Благодарю, Джеффри. Если нет замечаний, то перейдем к Крестной жертве Иисуса.

- Да, Коннор. Но, я бы поставил вопрос шире: как всю историю Пришествия Христа.

- Принимается, - согласился Макнаб, - и что вы скажете о моем изложении?

- Я рискну сказать, что в вашем тексте для Папуа это похоже на НФ-сюжет с автором компьютерной игры, который решил сам поиграть, чтобы глянуть, как дела внутри.

- НФ-сюжет! - обрадовался Макнаб, - Замечательная идея! Продолжайте, Джеффри.

- Так вот, - сказал Галлвейт, - это простая стройная метафизика, в которой даже такая специфическая концепция, как загробный мир, может быть объяснена кратко и очень понятно. Если Христос, или Кри, как в вашем тексте для Папуа, это сам бог, который спроецировал себя в данную игру, то есть другие игры, куда могут быть перемещены персонажи после того, как отыграют в данной игре. Но в такой схеме Крестная жертва выглядела бы странным капризом бога или даже профанацией. И вы исключили ее.

Патер Макнаб поднял ладонь в выразительном протестующем жесте.

- Нет, Джеффри. Я не исключил ее, а придал больше неопределенности. Кри опечален пороками Срединного мира, и уходит в Верхний мир. Но, он оставляет людям простые ценные советы, и обещает вернуться, поскольку его частичка, его любовь к людям, не уходит вместе с ним, а остается, как поддержка человеческой вере и надежде.

- Коннор, я согласен, что это красиво и мифологически логично. Для тех папуасов, что живут в джунглях, и не имели счастья просвещения с классическими миссионерами, я полагаю, ваша версия Пришествия превосходна. Но kanaka-foa заметят, что в обычной библии сюжет иной. Там Христос не просто уходит на небо, а идет на казнь, жертвует собой, чтобы списать грехи человечества с учетного регистра небесной бухгалтерии.

- Удивительно, Джеффри! На днях я беседовал о моей редакции Популярной библии и катехизиса с капитаном Саммерсом, и он тоже использовал бухгалтерские термины.

- Я не удивлен, - ответил Галлвейт, - при всей неординарности Корвина Саммерса, его философские взгляды типичны для образованного слоя kanaka-foa.

- Я тоже заметил эту его типичность, - сказал Макнаб, - и поэтому я выбрал капитана Саммерса в качестве тестового меганезийского собеседника и критика.

Галлвейт с некоторым сомнением потер ладонью лоб, и посмотрел на северо-восток, по направлению фармстэда Саммерс. Расстояние небольшое, и сейчас, когда солнце село, можно было увидеть над кронами пальм светящуюся верхушку сферы-астрариума (как будто верхушка гигантской фосфоресцирующей тыквы)… Галлвейт снова потер лоб.

- Видите ли, Коннор, как я уже отметил, Корвин Саммерс неординарен. У него меньше предубеждений против западной культуры, чем у большинства kanaka-foa.

- Да, Джеффри. Он непредубежден. Он относится к западной культуре очень жестко и негативно, однако, готов рассматривать любые разумные аргументы защиты. В другом обществе его бы за это считали отступником, но в Меганезии такое качество считается позитивным. Тут уважают и ценят людей с независимым рациональным взглядом. Вот почему судьи часто приглашают капитана Саммерса социальным наблюдателем. Вам, вероятно, известно, как тут неформально называют судебных соцнаблюдателей.

- Глаза foa, - лаконично произнес бывший советник МИД Австралии.

- Глаза foa, - подтвердил апостол Папуа.

Затем, он сделал длинную паузу, и продолжил:

… - Следовательно, мнение капитана Саммерса очень важно для нашей миссии. Если принять во внимание, что трактовки Пришествия и Жертвы являются ключевыми для Нового завета, нам необходимо прислушаться к тому, что сказал Саммерс.

- А что он сказал относительно этих трактовок? - поинтересовался Галлвейт.

- Он сказал: христианские миссионеры вроде попугаев: вызубрили проповеди, но если задать вопрос о внутренней логике вероучения, то они теряются. На это я ответил, что эксклюзивность христианства как раз  в том, что оно затормозило на развилке логика-абсурд. Возможно, таков замысел Создателя, поэтому попытки сделать христианскую догматику вполне логичной или вполне алогичной потерпели поражение, и объявлены ересями. Древняя Церковь могла бы признать Христа человеком-пророком Бога, либо признать Христа овеществленной тенью Бога, и тогда христианство выглядело бы как иудаизм, или как вишнуизм - обе эти религии логичны и понятны, но скучны. Древняя Церковь могла бы признать Христа центром плеромы гностиков, и тогда христианство выглядело бы как дзен-буддизм, для которого видимый мир - это иллюзия. Среди всех религий, лишь христианство затормозило у великой метафизической развилки. Оно не приняло линейно-упорядоченной догматики, и не приняло догматизированного хаоса. Поэтому я верю, что христианство отражает суть Создателя. В моей библии для Папуа сохранена эта позиция на развилке. Там я объясняю это, опираясь на папуасские мифы Времени Сновидений с их нелинейной логикой. Подобно я построю и библию для foa.

- Таким был ваш ответ капитану Саммерсу? - спросил Галлвейт.

- Да! - сказал Макнаб, и добавил, - А ваша идея НФ-сюжета хороша тем, что позволяет перестроить библию для Папуа в библию для Меганезии, через замену мифов Времени Сновидений на НФ-мифы киберпанка. Среди foa популярен НФ-панк, где логика тоже нелинейная, как и логика Времени Сновидений.

Джеффри Галлвейт на несколько секунд задумался, а затем полюбопытствовал.

- В библии для kanaka-foa, как вы намерены показать предание о Крестной Жертве?

- А как вы предложили бы сделать это, Джеффри?

- Я затрудняюсь, - ответил Галлвейт, - насколько я знаю, идея жертвенного страдания, требуемая для искупления чьих-то грехов абсолютно чужда принципам Tiki. С другой стороны, если вы исключите это, как в библии для папуасов, то foa могут решить, что религия, которую вы продвигаете, не является христианством.

- Да, это проблема, - согласился Макнаб, - лучше не исключать.

- В таком случае… Скажите, Коннор, а насколько однозначно в канонической библии сказано, что Иисус был распят, и страдал за грехи людей?

- Интересный вопрос, Джеффри. Распятие, как исполнение древнего пророчества есть однозначно, во всех четырех канонических Евангелиях. Но указание на именно такой искупительный смысл жертвы присутствует лишь в посланиях апостолов.

- Коннор, в таком случае, может быть, лучше следовать Евангелиям. Что тогда?

- Тогда… - Макнаб задумался, - …Тогда останется исполнение пророчества о том, что надлежит сыну Бога быть распятым и воскреснуть на третий день.

- Если так, - сказал Галлвейт, - то можно ли оставить крест, но убрать жертвенность?

- Тогда какой смысл в распятии на кресте? – спросил Макнаб.

Теперь задумался Галлвейт и, после паузы, предположил:

- А что, если дело в пророчествах, которые были известны публике? Поэтому Иисусу требовалось, говоря современным языком, идентифицировать себя, выполнив их.

- Идентифицировать себя? – переспросил Макнаб.

- Да. Идентифицировать, выполнив задание, невыполнимое для кого-либо иного. Как подвиги, идентифицирующие героя в любом мифе. Это, простите меня за неуместную аналогию, как прохождение уровня в компьютерной игре.

- Знаете, Джеффри, эта аналогия вполне уместная. Более того, она корреспондирует с Евангелиями. Есть сценарий, заданный пророчествами, и Иисус неоднократно говорит ученикам, что финал его земной жизни должен пройти, согласно этому сценарию.

- Э-э… Коннор, я даже не ожидал… А это не будет воспринято, как профанация?

- Кем? Foa? В их лексиконе даже слова такого нет.

- Я не о foa, - уточнил Галлвейт, - я о том, что вашу библию будут читать и другие.

- Другие, - ответил Макнаб, - конечно, воспримут это, как профанацию. Они считают профанацией всю мою работу над Популярной Библией для Океании. Но мне есть, что ответить на их обвинения. Я уже отметил: канонические Евангелия на моей стороне. А понимание нелинейной логики обеспечит мне преимущество над линейно-мыслящими теологами, которые станут моими противниками на весьма вероятном диспуте.

Собеседники помолчали немного, а затем Галлвейт щелкнул пальцами и объявил:

- Сейчас мне неожиданно пришло в голову, что из популярных литературных текстов, нелинейная логика встречается не только в фантастике киберпанка.

- Где еще? - спросил Макнаб.

- Еще, - сказал Гэллвейт, - у Льюиса Кэрролла. Алиса в Стране чудес, и в Зазеркалье.

- Вы сказали: Зазеркалье? Это блестяще! Теперь все сходится!

- Что – все, - не понял бывший советник МИД Австралии.

- Просто: все, - загадочно ответил апостол Папуа.

…

*51. Может, вы не в курсе, что вы суфий?

20 июля. Полдень. Остров Косраэ. Восточный берег. Южный сектор лагуны.

50-гектарный плафер (планктонная ферма).

Сборочная баржа-концентратор это простая штука. Плавучая площадка, на которой установлен шнек-лифт, всасывающий планктон и отжимающий воду. Далее, продукт перевозится на берег, где сбраживается в топливный спирт или, путем ферментации, превращается в комбикорм для свиней и уток на ферме. Все отлично, но иногда здесь случаются неполадки. Сам планктон: одноклеточная водоросль - хлореллина сбоям не подвержена. В солнечную погоду (т.е. почти всегда в этом регионе) она исправно дает около тонны сухого вещества с гектара в день. Но механика, созданная человеком, это другое дело. В ней может сломаться (теоретически) любая деталь. А практически…

…Практически сейчас из огромной трубы шнека-лифта раздавалась громкая, гулкая и чрезвычайно грубая ругань. Четверо фермеров - этнических северных корейцев, чутко внимали, поскольку в ругань были местами вкраплены приказы по существу.

… - Дайте электропилу сюда…

… - Заберите электропилу, и дайте автоген…

… - Теперь домкрат и дрель…

… - Лебедку…

Тут возникла проблема.

- Кэп Оули, - крикнул в трубу один из корейцев, – как мы дадим хвост лебедки? На ней подвешен шнек.

- Так, блин-нах, - послышалось из трубы, - для экстраординарных, нах, интеллектуалов объясняю по шагам. Опустите шнек на палубу баржи. Проверьте, чтоб он не скатился к ****ям в воду, и не утонул, а то загребетесь нырять и поднимать его. Отцепите захват. Поднимите хвост. Поверните стрелу. Опустите хвост с захватом ко мне. Ясно?

- Ясно, кэп Оули.

В следующие пять минут были отработаны назначенные шаги, и хвост лебедки ушел в глубину трубы. Оттуда опять раздалась монотонная ругань, а затем приказ:

- Вира!

- Есть, вира! - отозвался кореец на пульте лебедки, и хвост пошел вверх... Когда захват показался из трубы, то на нем был зацеплен весьма крупный агрегат с передаточными шестернями, жутко разъеденными, будто их кипятили в кислоте.

- Отцепите это говно и цепляйте новый, - последовал приказ из трубы.

На палубе баржи произошло более-менее толковое движение, извлеченный агрегат был оттащен в сторону, а на его место прицеплен новый, и поднят над трубой.

- Майна! – последовал приказ.

- Есть, майна, – отозвался оператор лебедки, и груз медленно опустился в трубу.

- Стоп! – послышался приказ, - Теперь фиксатор, тестер, и весь монтажный чемодан.

Еще четверть часа сплошного мата. Затем из трубы появился капитан-инструктор Оули Техас, в рабочем комбинезоне и каске, вымазанный чудовищным количеством грязи.

- Ну, теперь все готово. Ставьте шнек. И запомните, что алюминий, сталь, и особенно – магниевые сплавы съедаются биокоррозией. Так что любая деталь, сделанная из таких материалов, в ближайшем будущем заклинит, развалится, застрянет в остальной части машины, и вы загребетесь вытаскивать это. Для биоактивной среды нужна бронза или керамика. Ну, allez, научно-популярное шоу окончено. Вопросы есть?

- Вопросов, нет. Mauru-roa, кэп Оули, - сказал старший из корейцев.

- Maeva, - ответил капитан, стаскивая с себя комбинезон, - aloha!

С этими словами, он нырнул с баржи, перепрыгнув через леер, затем через полминуты, вынырнул за поплавковым ограждением плафера и, в неторопливом ритме, поплыл к экраноплану – «морскому коньку» дрейфующему в ста метрах от планктонного поля…

…И через две минуты оказался около экраноплана в компании трех дельфинов.

- У меня получается! - объявила Тэффи Саадат, сидевшая на крыше рубки, и довольно выразительно покрутила над головой маленькой свистулькой-дудочкой.

- Ты что, приманила их? – спросил Оули, оглядываясь на дельфинов.

Вообще, в лагуне ошивалась немаленькая стая. Вокруг плафера ходили косяки рыбы, зажравшейся креветками, а креветки здесь жировали у границы планктонного поля. Соответственно,  у дельфинов тут была стабильная кормежка. Эти трое, кажется, уже наелись до отвала, и потянулись к музыкальной культуре…

…Тэффи, поднесла дудочку к губам и заиграла на ней нечто гудящее, булькающее и, наверное, не очень музыкальное по человеческим меркам, но очень ритмичное.

Услышав этот несложный ритм, тройка дельфинов устроила этакую овацию автору. С изумительной ловкостью и грацией, они провели серию прыжков, переворотов, всяких вращений, а затем остановились в воде вертикально - высунувшись по самые грудные плавники, и хором заскрипели и забулькали. После этого они перевернулись, слегка покачали над водой своими хвостами-бабочками, и исчезли.

- Классно, правда? – воскликнула Тэффи.

- Да, доставляет! - согласился Оули Техас, выбрался из воды на корпус экраноплана, и принюхался, - Пахнет кофе. E-oe?

- E-o! - ответила Тэффи, - Я поставила кофейник, когда увидела, что ты там снимаешь комбинезон. А что было?

- Ерунда. Ребята решили слегка сэкономить на силовом агрегате, и поставили такой, в котором стальные детали, а не бронзовые как полагается в биоактивной среде. А итог: стальные детали так приржавели, что, когда ведущая шестерня закономерно сломалась, пришлось срезать весь агрегат автогеном. Нормально. Вот, смотри, они уже поставили  обратно шнек-лифт, сейчас запустятся. А мы имеем этический базис, чтобы как-нибудь вписаться к ним, пожрать хе из окуня с маринованной морковкой, и выпить соджу.

- Соджу это что? – спросила канадская нубийская египтянка, наливая ему кофе.

- Это такая самогонка из батата, не очень крепкая. Вкус – на любителя.

Оули глотнул из чашки и облизнулся.

… - У тебя отлично получается кофе. Генетическое египетское kung-fu, что ли?

- Kung-fu? – удивилась она, - Это ведь что-то вроде каратэ, нет?

- Нет, kung-fu, это по-китайски Ремесло. Какое угодно Ремесло с большой буквы «Р». Например, ремесло приготовления жратвы: kung-fu-shitso. Здесь немного южнее вдоль берега есть китайский ресторанчик, который так называется: «Kung-fu-shitso». Если ты проголодалась, то можно прокатиться туда.

- А там вкусно? – с некоторым оттенком подозрения спросила Тэффи.

- По логике, вкусно. Там хозяин Ли Яо-Ло, я знаком с его братом, Ли Во-Яо, у которого ресторанчик на острове Понпеи, это к западу отсюда.

- А! Я знаю, где Понпеи, смотрела по карте. Там античные руины Нан-Мадол.

- Точно, - Оули кивнул, - мы с тобой туда прокатимся, как только будет повод. Вот. До Первой Новогодней войны там был поток западных туристов и на этой денежной теме сидел азиатский рэкет. В позапрошлом январе, мы аккуратно прилетели туда в составе аэромобильной полуроты, и встал вопрос: где жрать. Нашли ресторанчик «Jin guan» - золотой котелок, если в переводе. И там этот дядька, Ли Во-Яо. Мы взяли суп на тест: вкусно. И договорились сразу, чтоб он организовано кормил нас. Денег дали. Вот…

На этой фазе рассказа, капитан-инструктор вдруг замолчал и задумался. Тэффи Саадат внимательно посмотрела ему в глаза.

- Оули, что-то не так?

- Ну… Как тебе сказать? Я мысленно адаптирую историю.

- Адаптируешь?

- Да. Прикинь: эта история, она, как бы, брутальная чуть-чуть.

- С мистером Ли Во-Яо случилось несчастье? – предположила юная нубийка.

- Нет, если рассуждать формально, то с ним наоборот перестало случаться несчастье.

- Я не поняла, - призналась она, - давай, ты все-таки расскажешь.

- ОК, - он кивнул, - короче, как мы дали ему денег, приличную сумму по меркам этого бизнеса, так сразу появились два швонца…

- Два кого?

- Швонца… Хэх… В общем, два субъекта из регулярно-криминального класса. Типа, в соответствии со сложившейся практикой, ресторатор должен был отдать им половину. Прикинь, какой цинизм: прямо при нас вытряхивать ресурсы из нормального дядьки.

- И? – спросила Тэффи.

- И, это был не их день, как говорят в Техасе…

Тут капитан-инструктор сделал короткий характерный жест «извлечение оружия для немедленного открытия огня с интуитивным прицеливанием», снова сделал паузу, и продолжил:

… - Когда это произошло, мистер Во-Яо расстроился, и сообщил нам, что теперь его семье - allez, поскольку коллеги двух швонцев придут мстить. Типа, как в индийских вестернах. Я, конечно, поинтересовался: откуда они придут? Оказалось, что эта банда рэкетиров известна всем на острове, у них даже офис существовал в местном Сити.

- И? - еще раз спросила Тэффи.

- И, это был не их день, - повторил Оули, и продолжил, - сложившаяся ситуация была несколько необычной для мистера Во-Яо. Он спросил: кому теперь отдавать долю? Я пояснил ему, что при нашей власти никаких таких долей не бывает. Вот, когда власть стабилизируется, тогда надо будет платить социальные взносы, но это совсем другой порядок суммы. Я сказал, какой примерно. И мистер Во-Яо даже не поверил. По его представлениям это было невероятно мало. Ну, тогда я выдал ему прокламанку «Наша Хартия». А он попросил мой телефон и сетевой адрес: мало ли, пригодится. С тех пор, прикинь: на каждый китайский праздник мне приходит E-mail, типа рекламы. Там все ресторанчики его родичей, с адресами и ссылками на интерактивные меню…

Капитан-инструктор допил кофе, и заключил:

… - На прошлый китайский Новый год я получил адрес на Косраэ. Тут мистер Яо-Ло, младший брат мистера Во-Яо, купил баптистский храм в деревне Малемо.

- Баптистский храм? Зачем?

- Так, я же говорю: под ресторанчик «Kung-fu-shitso».

…

Через полчаса. Деревня Малемо. Ресторанчик «Kung-fu-shitso».

Тех, кто проектировал этот баптистский храм, можно было бы назвать провокаторами. Здание представляло собой полуоткрытый широкий одноэтажный павильон с изящной галереей перед входом. Крест над дверями и унылые ряды кресел внутри совершенно не подходили к этой архитектуре. Иное дело - сейчас, когда над дверями висели китайские оранжевые фонарики в виде тыкв, а внутри зала наблюдалось нечто разноцветно-мягко блестящее, и оттуда доносилась мелодичная музыка.

Внутри ресторан имел несложный, но оригинальный интерьер: Многоугольные столы и скамейки из прозрачного цветного пластика разбрасывали по сторонам фантастические отражения света точечных люстр - «звездочек». Стойка, на которой было организовано обслуживание, напоминала кристалл причудливой формы. Можно было удивляться той четкости, с которой две девушки – китаянки расставляют квадратные подносы на будто призрачных горизонтальных гранях этого кристалла. Самым удивительным элементом интерьера был снежно-белый салонный рояль, выглядевший здесь примерно как слон в супермаркете. За клавиатурой сидел мужчина лет 35, вероятно - шотландец, поскольку одежду его составлял «клановый» зелено-красный полосатый килт на черном ремне с серебряной пряжкой в виде цветка чертополоха, и свободная синяя рубашка с белыми полосками. А на короткой шейной цепочке висел кельтский крест – тоже серебряный.

Килт и иные названные детали, не являлись достаточным основанием, чтобы признать пианиста - шотландцем. Многие kanaka-foa носили килт, а не шорты. И даже то, что на пюпитре вместо нотной шпаргалки стояла кружка красно-коричневого эля, не говорило однозначно о шотландском происхождении исполнителя. Некоторое сходство с героем культового фильма «Горец» тем более не являлось доказательством, ведь там «Горца» Коннора Маклауда сыграл, как известно, нью-йоркский англо-француз Крис Ламберт.

Короче: можно было бы сомневаться, но личность пианиста была узнаваемой по СМИ, публиковавшим его фото в разных ракурсах с комментарием: «патер Коннор Макнаб, мятежный католический деятель из Эдинбурга, известный также, как апостол Папуа».

Надо отметить, что Тэффи Саадат не очень следила за СМИ (вернее сказать - вовсе не следила), поэтому она не узнала пианиста, но, садясь за столик негромко произнесла:

- Какое удивительное место! Я не ожидала, что здесь живая музыка на таком рояле.

- Угу, - отозвался Оули, - а я не ожидал, что в качестве музыканта тут патер Макнаб.

- Макнаб?! – импульсивно воскликнула Тэффи, округлив глаза.

- Зачем так громко? – сказал капитан-инструктор но… Патер-людоед, разумеется, уже услышал. Он поднял руки над головой, показав, что сейчас антракт, взял кружку эля с пюпитра, подошел к столику, где только что устроились Оули и Тэффи, и произнес:

- Мисс Саадат, капитан Техас, мое почтение. Капитан, я должен вам бочку эля за ваши гастроли в порту Вевак.

- Мистер Макнаб, это было мое задание, как временно милитаризованного резервиста. Ничего такого. Но, конечно, я не откажусь от хорошего эля, если вы предлагаете.

- Договорились! – патер-людоед обаятельно улыбнулся, - А что будет пить леди? Тоже шотландский эль, или что-то другое на свой вкус?

- Я бы предпочла имбирный чай, ответила нубийка.

- Договорились! – снова сказал Макнаб, повернулся, призывно махнул рукой и, будучи замечен, транслировал заказ одной из девушек-китаянок, добавив к напиткам еще пару фирменных блюд из утки, характерных для этого ресторанчика.

…

Пока утка готовилась, на столе уже появились напитки. Макнаб поднял кружку эля и, с некоторой торжественностью произнес:

- За интеллектуальные радости цивилизации!

- Поддерживаю, хотя не совсем понял, - ответил Оули, тоже подняв кружку.

- Я тоже поддерживаю, но тоже не совсем поняла, - добавила Тэффи.

- Я постараюсь объяснить, - сказал патер, - когда я учился в Эдинбурге, на факультете теологии, то каждое воскресенье слушал органную музыку, а еще пару раз в неделю с друзьями ходил в паб, где был примерно такой рояль. Мы превосходно веселились. По легкой пьянке, мне удавалось даже подбирать на рояле боевые кельтские мелодии, для которых обычно необходима волынка и барабан.

- Вы очень хорошо играете, - заметила Тэффи.

- Благодарю, леди. На самом деле, мне повезло в школе. У нас был хороший учитель по эстетике, умевший дать понимание музыки. Представьте: я несколько лет не садился за инструмент, а приехав на Косраэ, почти сразу нашел этот рояль у милейшего Яо-Ло. В жизни бывают чудеса. Переделывая храм в ресторан, Яо-Ло выбросил всю утварь, но сохранил рояль, хотя ни он, ни его персонал, не играют на рояле.

Оули Техас неопределенно качнул головой.

- Не знаю, чудо ли это. Вышвырнуть утварь из церкви, это плевое дело, но правильный канак не вышвырнет такую редкую для наших островов штуку, как салонный рояль.

- Интересный ход мысли, капитан. Меня крайне заинтересовала такая избирательность вандализма Tiki. Прошу прощения за термин «вандализм».

- Aita pe-a, - иронично ответил капитан-инструктор, - на фоне зверств, которые как бы цивилизованный мир предъявляет канакам, «вандализм» звучит даже ласково.

Коннор Макнаб улыбнулся и процитировал:

- «Если о вас сплетничают, значит, вас хватает не только на себя, но и на других. Они заполняют себя вами»… Знаете, кто сказал?

- Без понятия, - Оули пожал плечами.

- А вы? - тут Макнаб повернулся к Тэффи Саадат.

- Я тоже не знаю.

- А это уже странно, леди. Мне казалось, что Омар Хайям известен всем нео-суфиям.

- Так это Омар Хайям? – удивилась она.

- Да. Хотя это не из сборника «Рубаи», а из философских свитков.

- Понятно… А почему вы сказали о нео-суфиях?

- Потому, что вы, мисс Саадат, последователь нео-суфизма.

Тэффи удивленно подняла брови.

- Я? Извините, мистер Макнаб, я знаю о суфизме, но впервые слышу о нео-суфизме.

- Это неважно, леди. Нео-суфизму можно следовать, даже не зная о его существовании. Основатель философии нео-суфизма Инайят-Хан в начале прошлого века говорил, что отличием нео-суфия является особое отношение к Богу. Нео-суфий не стремится среди сверкания небес разглядеть Бога. Он любуется отражением Бога в озере своего сердца.

- Слишком сложно для меня, - с некоторой нерешительностью произнесла Тэффи.

- Вероятно, леди, для вас неожиданна такая формулировка того, что вы делаете.

- А что я делаю?

- Вы создаете компьютерные картины. Фантастические, удивительные. Какие-то ваши картины просто побуждают людей улыбаться. Иные - побуждают задуматься на очень важные темы. О том, как раздвинуть границы возможного. Например, ваши драконы.

- Мои драконы?

- Да. Ваши картины с драконами побудили нескольких людей к проверке устойчивого мнения, будто драконы не могут летать. И теперь это мнение опровергнуто методами инженерии. Так что, благодаря вашему вдохновению, драконы могут летать.

- Коннор, вы умеете быть убедительным! - вмешавшись, объявил Оули Техас.

- Да, я умею,- подтвердил Макнаб, - но сейчас я не убеждаю, а лишь помогаю человеку поверить в свой талант. Талант художника, это сила, которая меняет вселенную.

- Но я не художник, я просто очень люблю рисовать, - возразила канадская египтянка.

- Я думаю, Тэффи, настоящие художники, это те, кто просто очень любят рисовать.

Оули Техас с некоторым подозрением поинтересовался:

- Коннор, а почему вас интересует раскрытие таланта художника, конкретно Тэффи?

- Вы подозреваете у меня скрытее мотивы, капитан?

- Да, - лаконично подтвердил Оули.

- И вы правы, - произнес Макнаб, - у меня есть мотив. Теологический. Я хочу понять:  действительно ли бог разговаривает со всеми людьми на одном языке.

- Хэх… Вы, типа, про язык изобразительного искусства?

- Типа того, - в тон ему ответил апостол Папуа.

…

*52. Четвертый принцип Корвина: летают все.

22 июля. Северо-запад острова Косраэ. Участок предприятия «Summers Warf».

Как уже сообщалось ранее, согласно четвертому правилу Корвина, всем сотрудникам верфи следовало летать (точнее, не просто летать, а пилотировать). Не было никаких исключений. Правило распространялось и на 14-летнего мальчишку, филиппинского китайца, оператора пылесоса и мотороллера для подвоза мелочей - вроде полуденных китайских завтраков (zongfan). К мальчишке так и прилипло прозвище Зонгфан. Он не возражал – видимо, с родным именем у него были несчастливые ассоциации (а то он не сбежал бы сюда одиночкой). Правда, пока мальчишка летал только с инструктором, и в сегодняшнюю сиесту Корвин назначил Зонгфана - летчиком, а себя – инструктором на «Рингфлюгер» - легкий самолет с диагонально-кольцевым крылом вокруг фюзеляжа.

«Рингфлюгер» позиционировался, как аэрокрафт для первичной летной подготовки, и следовало на практике доказать его «высокую безопасность, простоту и интуитивную управляемость» (эти три качества, необходимы самолету для новичков). Почему бы не создать доказательство прямо сейчас? Штука хорошо обкатана квалифицированными пилотами, а Зонгфан - идеальный новичок. Весь его опыт: несколько пятиминутных полетов над береговой линией. Он знает, что нажимать, как рулить, и не более. Ну…

… - Зонгфан! – произнес Корвин, глянув на часы, - Как насчет учебного ралли?

- Конечно, шеф! А я смогу на этой флайке? - спросил юный филиппино-китаец.

- Не Будды горшки обжигают, - ответил штаб-капитан своей любимой поговоркой для подобных случаев, - сколько времени тебе нужно, чтобы настроиться?

- Нисколько! - мгновенно объявил Зонгфан, - Так я лезу в кабину. E-oe?

- E-o. Занимай пилотское кресло, и вспоминай все, чему учился. Имей в виду: мне надо позвонить кое-кому по дороге, так что ты сможешь проявить самостоятельность.

- По дороге куда, шеф Корвин?

- На атолл Пингелап, 135 миль вест-норд-вест. Там появилась пекарня с фантастически вкусными пирожками. Наша задача: купить пирожки, и привезти их горячими. Ясно?

Зонгфану все было ясно. Он, почти как кенгуру, запрыгнул в кабину «Рингфлюгера» и, включив контрольную панель, повел пальцем вдоль индикаторов, проверяя параметры. Привычная процедура, вот что значит принцип номер 2: «каждый сотрудник примерно представляет себе общий процесс».

- Ну, что? - спросил Корвин, занимая инструкторское место справа от пилота.

- К взлету готов! – выпалил юниор.

- ОК, - Корвин кивнул, - твоя задача: проверить по OYO-дисплею наличие свободы для взлетного маневра и выхода на курс 68 точка 5, в эшелоне 1700.

- Ясно… Идет проверка… Чисто, шеф!

- ОК, курсант. Взлет разрешаю.

Сказав эти волшебные слова, Корвин слегка напрягся, в готовности вмешаться, если по какой-либо причине юниор за штурвалом начнет делать опасные глупости….

…Но, Зонгфан приступил к делу точно по эксплуатационной инструкции.

Увеличил обороты движка. Снял шасси с тормоза.

Провел разгон до 40 узлов, и взял ручку на себя.

…Есть отрыв. Земля провалилась вниз. Тут Зонгфан слегка ошибся…

- Курсант, - спокойно сказал Корвин, - не делай свечку, ты не в космос летишь.

- Да, шеф, - ответил тот, и прекратил некорректно-быстрый набор высоты.

- Вот так годится, - прокомментировал Корвин, глянув вбок. Все шло нормально. Под управлением юниора, машина набрала 600 метров при 100 узлах, и плавно шла вверх.

- Шеф, а уже можно ложиться на курс?

- Смотри на дисплей, курсант, и если нет помех, то работай на свое усмотрение.

- Да, ясно, шеф.

- Отлично, курсант. Если тебя что-либо встревожит, то сразу кричи: «алло!».

Сделав это глубокое замечание, штаб-капитан извлек из кармана коммуникатор, и…

…Нет, он не стал сразу звонить, а сделал вид, будто ищет номер или сетевой адрес – в общем, еще 5 минут имитировал отстраненность от полетного процесса, на самом деле внимательно наблюдая за действиями Зонгфана, пока тот не вывел машину в заданный эшелон 1700, на скорости 200 узлов курсом на Пингелап.

…

Это же время (послеполуденный час), Пингелап.

Путь от острова Косраэ на вест-норд-вест к более крупному острову Понпеи составляет примерно 500 километров, или 270 морских миль. Чуть севернее от маршрута лежат два маленьких очень похожих атолла: Пингелап (на полпути) и Мокил (в двух третях пути). Процессы коралловой биологии создали там и там одинаковые структуры, состоящие из центральной лагуны и двух-трех островков на коралловом барьере, которые охватывают лагуну, будто ладони, держащие чашку. Радиус такой структуры - чуть больше мили, а площадь суши (островков) около двухсот гектаров. В случае Пингелапа есть лишь один судоходный гейт, позволяющий безопасно пересечь внешнее коралловое поле, и затем пришвартоваться в спокойной полосе у южного кораллового острова - моту Пелелап.

Именно такой маневр выполнил 20-метровый морской трамвай на подводных крыльях, пришедший с острова Косраэ. После швартовки к плавучему пирсу, маленькая веселая толпа – три дюжины этнически-филиппинских школьников – метнулись на берег. Чуть запаздывая, вслед за ними сошли трое сопровождающих – молодые парни, резервисты Народного флота, так, на всякий случай. После этого – еще два персонажа, достаточно колоритные: смуглая жизнерадостная и обаятельная мумия женского пола, и мужчина, похожий на «горца Мак-Лауда» из культового TV-сериала. Скажем для ясности:

Мумией была 71-летняя канадская новеллистка Маргарет Блэкчок.

Горцем был шотландец, патер Коннор Макнаб, по прозвищу апостол Папуа.

Эпизод, обрисованный выше, означал первую остановку в бесплатном круизе с острова Косраэ на остров Понпеи для католических школьников (с посещением сохранившейся церкви XIX века, и античных руин Нан-Мадол). Бесплатность, понятно, была условная. Макнаб купил этот морской трамвай, нанял резервистов (мичмана и трех матросов) и устроил круизную PR-акцию, пригласив еще знаменитую новеллистку, отдыхающую на Косраэ. Что касается мотивов новеллистки, то это было любопытство. Кстати: Маргарет Блэкчок на нередко задаваемый вопрос о главном источнике вдохновения, неизменно отвечала: «в первую очередь - любопытство, а во вторую - последствия любопытства». Разумеется, апостол Папуа вызывал любопытство. Готовый прототип героя в сюжетах разного жанра: от классического детектива до авантюрного романа, от политического памфлета до постмодернистской пьесы абсурда. Маргарет решила начать с последнего названного варианта: постмодернистская пьеса.

Место действия: паб у пляжа под пальмами на островке вне пространства и времени.

Действующие лица: журналист, странный гуру, и бармен (бармен нужен, а то скучно).

Ось сюжета: шокирующий разговор о какой-либо дьявольщине (читатели это любят).

Прототип отлично соответствовал. Сидя на балкончике (точнее, верхней веранде) паба (точнее, китайского кафе-пекарни) можно было видеть одновременно:

* Бурление жизни в поселке, напоминающем гибрид античной деревни полинезийцев и американского провинциального студенческого кампуса, дополненный двумя, вроде бы несовместимыми стилями: хиппи-натурализмом и партизанским милитаризмом.

* Швартовку малых кораблей – среди которых были представлены античные парусные каноэ с аутригерами и тоже парусные, футуристические композитные полимараны, и

патрульные экранопланы, похожие на гигантских инопланетных акул-киборгов.

* Короткую взлетную полосу аэродрома, на которую планировали машины, как будто вываливающиеся из каких-то дыр между вселенными и между эпохами. С интервалом несколько минут мог приземлиться винтовой истребитель 1940-х, и что-то предельно футуристическое, вроде гигантского серебристого ската.

И кстати, этот паб, китайское кафе-пекарня «Bing-huang» (Пирожок феникса) оказался немаловажной причиной посещения авиа-экипажами аэродрома Пингелап. Иногда это выглядело комично: очередная летающая машина приземлялась, и разворачивалась на парковке, пока кто-нибудь из экипажа добегал до кафе-пекарни, быстро расплачивался, утаскивал в пакете кучу пирожков, запрыгивал в кабину, и – фьють. Машина взлетела.

…

Пока Маргарет Блэкчок наблюдала и размышляла, патер Макнаб успел ознакомиться с ассортиментом, и сделать заказ. Он не отвлекал канадскую новеллистку от мысленного креатива, пока у стола не появилась девчонка-китаянка в красной рубашке с рисунком золотого феникса, и не водрузила на стол большой чайник, две чашки, блюдо с горкой пирожков, и еще какую-то мелочь вроде сахарницы и соусницы. Только тогда (сперва поблагодарив китаянку), он негромко сказал:

- Маргарет, не хочется вас беспокоить, но пирожки вкуснее, пока горячие.

- О! - воскликнула она, схватила пирожок и сделала пробный надкус, - О! Я внезапно прониклась пониманием к авиаторам, забегающим сюда посреди маршрута.

Апостол Папуа тоже взял пирожок, сделал надкус, и произнес, глядя на него:

- Что бы ни говорили скептики об относительности понятий добра и зла, существуют предметы, которые одинаково позитивно воспринимаются очень разными людьми.

- Вы, Коннор, даже в пирожке умеете найти свою теологию, - заметила Маргарет.

- Зачем искать то, что на виду? - возразил Макнаб, - Я говорю о простых вещах. О тех вещах, которые знакомы и понятны каждому нормальному человеку. К сожалению, у многих хороших людей именно эта простота и понятность вызывает подозрение.

- Почему? – спросила Маргарет, успевшая за время монолога отгрызть полпирожка.

- Потому, - ответил он, - что кроме добра существует зло. Существует не само по себе, разумеется, а как пустая и вредная имитация добра. Жизненный опыт учит: во многих случаях простые и понятные объяснения применяются для манипуляций, бесчестного управления людьми, присвоения их имущества и их способностей…

Макнаб сделал короткую паузу, чтобы прожевать кусочек пирожка, и продолжил:

…- Маргарет, вы читали Лантонскую Великую Хартию?

- Да, Коннор, я читала. И сейчас я недоумеваю: как вы свяжете Хартию с пирожком?

- Это очень просто. Маргарет. Бытие абсолютного добра всегда конкретно, его можно увидеть, потрогать, или даже скушать. Напротив: абсолютное зло всегда абстрактно, поскольку не имеет предметного бытия. Зло это пустая и вредная имитация добра. Я повторил, поскольку эта мысль является ключевой для Лантонской Хартии.

- Мм… - с сомнением протянула канадская новеллистка, жуя пирожок, - …Мм… Мне кажется, что я вообще не встречала в Хартии слов «добро» и «зло».

- Там, - сказал Макнаб, - нет этих слов. Вероятно, авторы Хартии полагали, что слова «добро» и «зло» - испорчены. Это отметил еще Лао Цзы в своей книге «Дао Дэ Цзин»: «Когда все узнают, что добро является добром, тогда появляется зло». Похожая мысль несколько манерно изложена в книге «Лунь Юй» учениками Конфуция: «Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований, если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться».

- Мм… - еще раз произнесла Маргарет, - …Я понимаю, что из уважения к прекрасным китайским пирожкам следует начать с китайских философов, но вы ведь христианский священник, а в христианстве, насколько я помню, это толкуется несколько иначе.

- Да, - подтвердил апостол Папуа, - в христианстве лаконичнее. Евангелие от Филиппа сообщает: «Имена, которые были услышаны, существуют в мире для обмана».

Маргарет Блэкчок задумчиво прожевала пирожок, и переспросила:

- Евангелие от Филиппа?

- Да, - Макнаб кивнул, - это Евангелие не включено в канон, однако его историчность доказана, следовательно, христианам полезно знать написанное там.

- Но при чем тут Лантонская Хартия? – поинтересовалась Маргарет.

- Принцип тот же, - пояснил Макнаб, - авторы Хартии учли тот факт, что многие слова искажены, чтобы облегчить властям манипулирование людьми. Чтобы пресечь такую практику, Хартия запрещает предписывать людям какие-то императивы поведения, не записанные в самой Хартии. Мировые СМИ называют это «запретом на мораль».

- Я, - сказала Маргарет, - видела это выражение в канадских газетах и, по-моему, это в общих чертах так. Та мораль, к которой привык эталонный обыватель Западного мира, находится под запретом в Меганезии. Особенно это касается юриспруденции и секса.

Патер Макнаб запил очередной пирожок глотком чая и прокомментировал:

- Юриспруденция и секс: любопытное сочетание.

- Любопытное, - согласилась она, и добавила, - причем неслучайное. Знаете, Коннор, в начале прошлого года я работала с философом Найджелом Эйком над нашей книгой «Рикошет Молота ведьм». Мы ровесники, это так мило. Найджел такой современный энциклопедист. Он тактичный, умный и обаятельный. За месяц работы с ним я узнала больше нового, чем обычно - за год. Иногда что-то лежит на поверхности, но мало кто замечает. Например, Найджел задал смешной вопрос: что мы можем узнать о сексе из законодательных актов и кодексов?

- Подозреваю, что почти ничего, - предположил Коннор Макнаб.

Канадская новеллистка взмахнула руками в экспрессивном отрицающем жесте.

- Наоборот, очень многое! Так, Криминальный кодекс рассказывает нам о сексуальных домогательствах, и ином противозаконном принуждении к сексу, затем - о санкциях за сексуальные отношения с малолетними, и за распространение сексуального контента – порнографии. И законодатель не скупится на описание биологических деталей. Далее - Коммерческий кодекс. Оттуда мы узнаем, как люди знакомятся с целью секса, и какие варианты платной помощи таким знакомствам считаются легальным бизнесом. Далее открываем Семейный кодекс любой страны Западного мира, и… Там слово «секс» не встречается ни разу! Только тематические эвфемизмы, такие как: супружеский долг, и адюльтер, без объяснений, что это значит. Мир есть текст, как говорил Жак Деррида.

- Мир есть текст, - согласился Макнаб, - но не обязательно это юридический текст.

- Не обязательно, - в свою очередь согласилась она, - но, тем не менее, сфера секса для обывателей Западного мира, это именно юридический текст. Обывателя приучили, что каждое его действие, имеющее хоть какой-то сексуальный оттенок, включая взгляд на персону противоположного пола, будь то в реальном мире, или на экране компьютера, мгновенно создает юридические последствия, как правило – крайне негативные. Но, я сильно отклонилась от темы. Мы говорили о запрете на мораль в Меганезии.

Патер Макнаб добродушно улыбнулся.

- Вы не отклонились от темы, Маргарет, скорее, вы раскрыли тему. Секс, как основной инстинкт всегда занимал особое место в моральной системе. Но, в Западном мире, где централизованное регулирование жизни людей стало культом вроде идолопоклонства, моральная система просто исчезла. Сексуальная мораль - в частности. Ее больше нет.

- Мм… Боюсь, Коннор, что сейчас я не уловила вашу мысль.

- Это, - ответил он, - как и ваш пример, лежит на поверхности. Вспомним определение морали. Мораль - система неформальных правил, поддерживаемых обычаем. Ценность морали в том, что человек следует ей для согласия с собой, и для сохранения хороших отношений с окружающими людьми. Если правительство формализует нормы морали, вводит слежку за моралью подданных, и санкции за аморальное поведение, то мораль оказывается сожранной раздутыми законами. Подданные превращаются в моральных деградантов, которым плевать на себя, и на окружающих. Они готовы даже на самый отвратительный поступок ради денежной или статусной выгоды. Они - как Голем из поучительной еврейской сказки: бездушные комки глины, имеющие подобие жизни и целенаправленности за счет наклеенной на них бумажки с колдовской инструкцией.

Канадская новеллистка удивленно приподняла брови.

- Жестко вы с людьми. Как-то даже не очень по-христиански.

- Христианство, - ответил апостол Папуа, - это религия любви, а не конформизма. Как говорил Христос: «не думайте, что я пришел принести мир на землю, я пришел не мир принести, но меч». И один из аспектов этого поучения в том, что христианину следует сражаться за моральные качества человека. В этом христианская позиция такая же, как  позиция Tiki. Или позиция Лантонской Хартии, что в данном случае равнозначно.

- Хартия поддерживает что-то моральное? - переспросила Маргарет, - Ох, Коннор, я не советую вам говорить это кому-либо из меганезийцев. У вас будут проблемы.

- Спасибо, я это знаю, - он улыбнулся, - общаясь с меганезийцем, я применил бы слово «этика», ведь по обычаю Tiki слово «мораль» считается испорченным. В общем, это не слишком далеко от истины. Взять, например, реакцию западных поборников морали на феномен общины атоллов Элаусестере. Общины тау-китян, как ее иногда называют.

- Коннор! - удивилась Маргарет, - Вы говорите об общине, из которой происходят эти симпатичные ребята, три девчонки и мальчишка, сейчас работающие у Корвина?..

После утвердительного кивка Макнаба, она продолжила:

… - Странно, что западным поборникам морали есть дело до них. По-моему это чисто меганезийская проблема. Этот их межзвездный фанатизм, и этот рискованный обычай инициировать многоплодные беременности. Еще у них принят какой-то радикальный натуралистический коммунизм во всем, включая быт, работу, и секс. Мне странно, что меганезийский суд не запретил... Хотя, понаблюдав немного за этими ребятами, я сама почувствовала: запрещать им стремиться к звездам было бы глупо и бесчеловечно.

- Вы схватили суть проблемы с позиции нези! - объявил Макнаб, - У общины тау-китян сильный сектантский моральный культ. Будь у тау-китян какой-то духовный культ, без

прогрессивных, креативных материальных целей - судьи нези легко отправили бы его в небытие. Но у тау-китян культ имеет также сильную научно-прикладную часть. Теперь смотрим Хартию, там объявлено: Научно-технический прогресс - это основа будущего благополучия нации. Любая попытка ограничить прогресс чем-либо, кроме артикулов  Великой Хартии, есть покушение на базисные права граждан, и пресекается ВМГС.

- А! - произнесла Маргарет, - Значит, незийская Фемида, учуяв дух прогресса, сразу же развернулась, и оскалила свои клыки в сторону международных организаций, которые требовали закрытия секты и прекращения работ по тематике профессора Ларосо.

Патер Макнаб снова утвердительно кивнул, и спросил:

- Как вы думаете: почему западные поборники морали ополчились на тау-китян?

- Из-за секса? – предположила Маргарет Блэкчок.

- Да, - подтвердил Макнаб, и посмотрел на нее, явно предлагая угадывать дальше.

- Мм… Я рискну предположить, что раскованные и при этом эстетичные сексуальные обычаи тау-китян так поразили пуританское восприятие западных моралистов, что они впали в неистовство, и не смогли разглядеть у тау-китян ничего, кроме секса. Поэтому претензии международных организаций к тау-китянам оказались столь нелепыми.

- Отчасти вы правы, Маргарет, - прокомментировал апостол Папуа.

- Отчасти? – переспросила она.

- Да. Есть еще нечто важное, чего вы не заметили, и что вызвало маниакальную злобу у поборников морали. Это огромный духовный потенциал экспансии секты тау-китян. Я говорю об экспансии сразу в нескольких измерениях. В религиозном, поскольку секта обладает мощным позитивным учением о будущем человека. В демографическом, и в пространственном - по понятным причинам. И в моральном, поскольку уровень веры в ценности секты у рядовых тау-китян многократно превосходит все то, с чем до сих пор имели дело западные моралисты. Образцом и почти идеалом для западных поборников морали в течение последнего полувека был ислам.

- Ислам?! – изумленно переспросила канадская новеллистка.

Апостол Папуа еще раз кивнул.

- Да, и это очевидно. Моралистов многое восхищает в исламе. Мужчины - фанатики, с радостью взрывающиеся, чтобы войти в рай. Женщины - дешевые бытовые родильные машины. Добавим жестокость расправ с инакомыслящими, и с любыми нарушителями морали. Добавим убежденность в своем божественном праве доминировать в мире…

- …Минутку, - перебила Маргарет, - у меня есть хорошая знакомая, Тэффи Саадат. Она мусульманка, и мне кажется, что ее религия заслуживает некоторого уважения.

- Мисс Саадат, - ответил Макнаб, - судя по ее творчеству – суфийка. Это совсем другое. Суфии в исламе играют ту же историко-философскую роль, что христиане в иудаизме.

- Мм… Какую роль?

- Роль борцов против отчуждения морали от человека, и против присвоения ее всякими фарисеями, имамами, чиновниками правительства. Иисус говорил о том же. Помните в Евангелии: суббота для человека, а не человек для субботы.

- Интересно… - произнесла канадка, - …Надо будет прочесть об этом подробнее.

- Маргарет, я могу сбросить вам ссылки на хорошие статьи о суфизме.

- Спасибо, Коннор. А скажите, почему вы так заинтересовались сектой тау-китян? Вы намерены как-то применить их идеи в своих проповедях, или?..

- Скорее «или», - ответил Макнаб, - причина слегка необычная. Я заключил договор с капитаном Корвином. Он читает и комментирует мою популярную редакцию библии. Мнение Корвина, как неформально авторитетного нези, важно для меня. Я же, в свою очередь, читаю и комментирую книгу профессора Ларосо «Город Галактики», которая лежит в основе учения секты тау-китян. Разобраться в этом учении важно для Корвина, поскольку у него есть новые работники - тау-китяне, и поскольку его верфь принимает участие в некой космической программе, инициированной отчасти этим учением.

- Любопытная у вас сделка, - заметила Маргарет Блэкчок, и тут…

…Ее внимание привлек новый летательный аппарат, заходящий на полосу аэродрома. Странный дизайн: самолет-бесхвостка с крыльями, будто изогнутыми и склеенными торцами так, чтобы кольцом охватывать фюзеляж.

- Мм… Кажется, я видела такое на верфи Саммерс.

- Вполне вероятно, - ответил Макнаб, - насколько я знаю, это один из видов новейшей продукции верфи капитана Корвина. Я даже отметил название: «Рингфлюгер».

Тем временем, «Рингфлюгер» коснулся полосы, затормозил и остановился, выполнив пробег менее ста метров (типично для машин укороченного взлета-посадки). Затем, у самолета открылся фонарь кабины, пилот спрыгнул на грунт и побежал (конечно же) к китайскому кафе-пекарне «Bing-huang». Дистанция метров триста, чепуха для такого молодого парня…

…Экстремально молодого, как заметила Маргарет, когда дистанция сократилась.

- О, черт! Этому пилоту точно меньше 16 лет. Изрядно меньше.

- Я думаю, - сказал Макнаб, - ему 14. Я видел этого мальчишку, он работает на верфи, кажется, на мотоциклетной развозке, и на подсобных работах. Весьма расторопный.

- Но, - произнесла канадская новеллистка, - эта летучая штука вовсе не мотоциклет.

Между тем, Зонгфан (это был, понятно, он) совершил покупку большого (даже точнее огромного) пакета фирменных китайских пирожков, пробежался обратно до взлетной полосы, забросил пакет с пирожками в задний сегмент кабины, запрыгнул в пилотское кресло и, по кивку инструктора (Корвина) пунктуально выполнил взлетную процедуру. Наверное, здесь надо уточнить, что с верхней веранды кафе-пекарни невозможно было разглядеть вторую персону в кабине «Рингфлюгера». Если бы наблюдатели его видели, удивление было бы не таким сильным. Но… Корвин намеренно не стал высовываться. Обдуманная позиция: пусть Зонгфан ощутит себя героем маленького мифа: 14-летний мальчишка, тестирующий в одиночку новую серьезную (хотя легкую) машину. У него сформируется обоснованно (почти обоснованно) высокая самооценка, и уверенность в собственных силах. Такая самооценка, и такая уверенность, очень полезны в бою…

…Сформулировав в уме такую доктрину профессионально-волевой подготовки, штаб-капитан мысленно одернул себя. Ну, зачем опять о войне? Столько толковых бизнесов вокруг, а война вторгается в жизнь и… Блин-нах!..  Корвин, сменив курс мыслей, стал  старательно думать о позитивных перспективах профессионального развития юниора Зонгфана. Действительно, хотелось верить, что эра «Новогодних войн» если не совсем   прошла, то достаточно скоро пройдет. И будет, типа, мир… Да, что-то типа того…

…

*52. Прикладная теология на фальшфлайбридже.

25 июля. Вечер. Северо-восточный берег Косраэ. Фармстэд Саммерс.

Даже если дом не проектируется целиком, а строится сначала по некой минимальной конфигурации, после чего достраивается там и тут, по мере желания и потребности в помещениях того или иного типа – даже в таком случае у каждого пользователя в нем появляются комнаты или площадки, облюбованные для того или иного занятия. Если рассматривать с позиции психологии, как именно они появляются, то можно написать дюжину докторских диссертаций. Что-то в них было бы банальным, что-то напротив - оригинальным, а фальшфлайбридж Корвина украсил бы любой такой научный труд.

Истинный флайбридж – это открытая площадка на крыше надстройки корабля. Любая открытая площадка на крыше здания не может считаться флайбриджем, даже если она происходит с корабля. Так что грубо-эстетичная деревянная платформа, украшавшая с недавних пор верхушку юго-западного флигеля в фармстэде Саммерс, являлась только фальшфлайбриджем. 400 лет назад платформа украшала полуют-тауэр (надстройку на высокой корме) манильского галеона, шедшего из Мексики на Филиппины. В поисках оптимального пассата, он отклонился к югу и ночью сел на рифы атолла Уджеланг (на крайнем западе Маршалловых островов), был брошен командой, и вскоре затонул.

Атолл Уджеланг находится в 300 милях к норд-норд-вест от Косраэ. По меркам новых канаков – обычный пробег для мини-круизов на weekend. И, в одном из мини-круизов, кйоккенмоддингеры нашили остатки галеона на малой глубине. Течение не пощадило корпус, но полуют-тауэр сохранился, и был триумфально доставлен домой. Ну: вдруг пригодится? А экс-консул Махно (зайдя в гости) рассказал в тему эстонский анекдот: фермер подобрал дохлую ворону на дороге, сказав: «пригодится в хозяйстве», а годом позже, проезжая той же дорогой, положил ворону обратно, сказав: «не пригодилась».

В отличие от фольклорной эстонской вороны, испанский полуют-тауэр пригодился, и (незаметно) стал фальшфлайбриджем и вечерним рабочим кабинетом Корвина. Что-то очаровательное было в этой древней деревяшке площадью как обычный кабинет. Тут рождались внезапные озарения, достойные восклицания Архимеда «Эврика!». Тут, по симпатическому закону магии, накапливались более мелкие древние флотские штуки. Штурвал с британского шлюпа. Секстан с голландского клипера. Бронзовый звездный глобус с французского брига. На днях добавилась тоже бронзовая 2-дюймовая пушка с португальской каравеллы (подарок Оули Техаса и Тэффи Саадат). Четко в стиль…

…В этот тихий вечер, находясь среди древних и, казалось бы, бесполезных раритетов деревянного парусного флота минувших эпох, Корвин выложил на прозрачный стол-дисплей четыре свежих (накануне распечатанных на 3D-принтере) прототипа планера будущего Астродемона. Четыре игрушки с именами:

1. Гиппопотам (как оперенная овальная лоханка, глубокая сзади, мелкая спереди).

2. Ассегай (как планирующий наконечник старого олимпийского копья).

3. Минотавр (как широкое двойное лезвие критского боевого топора - бабочки).

4. Луна-рыба (как луна-рыба на боку, или как овал с короткими крыльями).

Главный габарит у всех: 7 дециметров.

Вес каждого планера: 400 граммов.

Добавится движок (реактивный с циклофугой): четверть кило на полтора кило тяги

Добавится топливный бак - «водородная губка»: полкило с полной заправкой

Добавится арматура (трубки, клапаны, сервоприводы – примерно сто граммов).

Итого: для аэродинамических тестов к планеру надо добавить балласт 850 граммов.

Стартовый вес будет: 1250 граммов.

Значит, стартовая тяговооруженность: 1.2 (или 120 процентов веса). Считаем и видим: теоретически, даже в вертикальной «свечке» с запасом топлива на 500 секунд можно набрать более километра в секунду. Этого с запасом хватит, чтобы после отключения движка на высоте 50 километров, далее по инерции достичь формального космоса. Но «теоретически» всегда одно, а «на самом деле» это… Почувствуйте разницу…

…Ладно. Сейчас надо выбрать, какая модель из четырех пойдет в разработку.

Вот они лежат по углам стола: четыре персональных креатива юных тау-китян. Около каждой модели в окнах стола-дисплея дана картинка-меню с таблицами-диаграммами характеристик, но нет имени автора. Эмбо, Чаппи, Хитти, Люми пока инкогнито - это хороший обычай конкурсов: личность участника-автора креатива не должна влиять на решение арбитра (в данном случае - на мнение Корвина). Но этот финт с инкогнито не выручает, если у арбитра глубоко личное отношение к каждому из четырех авторов…

…Выбор предстоял непростой и в техническом аспекте, и в психологическом.

Понятно, что за несколько дней невозможно создать абсолютно новый концепт ЛА, а значит, участники переделали готовое. В конкурсном задании (составленном Кео-Ми и  Геллером) не требовалось указывать, что откуда взято, и Корвин определил это сам.

«Гиппопотам»: NASA M2-F1, 1960-е, суборбитальный планер с несущим фюзеляжем.

«Ассегай»: Lockheed X-44, 2007-й, перехватчик без вертикального оперения.

«Минотавр»: Grumman X-29, 1984-й, перехватчик с обратной стреловидностью крыла.

«Луна-рыба» похожа на Boeing X-45, 2002-й: ударный трансзвуковой дрон, только вот сходство неблизкое. «Луну-рыбу» отличает этакая гармоничная эстетика.

Очевидно, что «Ассегай» и «Минотавр» не в тему, они не годятся для падений сквозь субкосмическую мезосферу. «Луна-рыба» вообще непонятно что, хотя очень красива.

Выходит, что победу надо отдать понятному, целесообразному «Гиппопотаму», но…

…Интуиция авиаинженера восставала против отказа от загадочной «Луны-рыбы». Да, конечно, интуиция не всегда права, но если она настойчива, то надо потратить время, провести детальный расчет, и даже продувку модели в аэродинамической трубе…

…Корвин взял в правую руку «Гиппопотама», а в левую руку - «Луну-рыбу», немного покрутил над столом, и положил их рядом. Зачем? Фиг знает. Просто захотелось. Или, может, не просто? Может интуиция шепчет, что их надо визуально сравнить вот так?

Он закурил сигару, и стал внимательно, вдумчиво рассматривать эти две игрушки под разными углами. Кажется, в уме начала кристаллизоваться некая смутная идея, но…

…Его оторвала от этой своеобразной инженерной медитации трель боцманской дудки, прозвучавшая со стороны двора. Корвин подошел к краю фальшфлайбриджа, и увидел (вполне ожидаемо) Ригдис около любимой центральной клумбы. Девушка была одета в фартук, и в защитные рукавицы. Хотя, сейчас она сняла правую рукавицу (так удобнее держать боцманскую дудку).

- Что ты там делаешь? Тебе помочь? - спросил он.

- Mauru-o-aita, кэп. Спасибо, но помощь не требуется. Я тут сажаю живую изгородь из драконьего бамбука вокруг клумбы, а то некоторые трубадуры повадились тырить мои цветочки для своих избранниц. Прикинь?

- Я прикидываю. Серьезная затея. И какой высоты будет это колючее заграждение?

- Ну, примерно метр. Иначе цветочки на клумбе не будут смотреться.

- Логично, - оценил он, - но сомневаюсь, что метровая ограда остановит трубадуров.

- Не остановит, - согласилась она, - но заставят задуматься: а правилен ли такой метод добычи цветочков? И не надает ли кто-то по шее за такие налеты на клумбу?

- Снова логично. Ну, а с какой целью ты сыграла на дудке?

- С такой целью, что викарий Седоро Маркато гуляет туда-сюда у наших ворот, и?..

- Хэх… Седоро гуляет туда-сюда у наших ворот, и?..

- И, - сказала Ригдис, - так уже четверть часа. Может, у него дело, но он стесняется?

- Хэх… Звучит логично. Ну, я выйду и поинтересуюсь его проблемами.

…

Викария Седоро Маркато можно было назвать духовным лидером маленькой общины филиппинцев-гастарбайтеров, точнее теперь не гастарбайтеров, а постоянных жителей, пусть не граждан, однако социализировавшихся тут, на Косраэ, с нормальной работой, небольшим бизнесом, и главное: репутацией хороших соседей. Тут существовал некий барьер между ними, и почти такими же филиппинцами, но - гражданами (резервистами дивизиона Багио). Гастарбайтеры - однозначно католики, а резервисты КАК БЫ тоже католики, но - Tiki. Этот барьер не очень беспокоил обычных филиппинских парней и девчонок (как гастарбайтеров, так и резервистов), но вот викария - милейшего дядьку, старавшегося создать здесь общность соотечественников, это расстраивало всерьез.

Штаб-капитан Корвин обладал авторитетом среди резервистов с любыми этническими корнями (включая филиппинцев), и не раз помогал викарию Седоро Маркато собирать общие вечеринки для обеих частей землячества. И сейчас Корвин подумал, что Седоро попросит еще раз поговорить с резервистами о вечеринке. Хотя, странно: зачем вот так бродить у ворот дома, куда можно запросто зайти, и где тебя радушно встречают?

- Aloha, Седоро, - начал Корвин, - может, зайдете на чашку кофе или на стакан вина?

- Капитан, вы очень добры. Но, я бы хотел поговорить с глазу на глаз, а у вас дома, как обычно, много людей. Три ваших жены, затем ваши стажеры, и домашняя прислуга из папуасов. И эта пожилая леди, знаменитая новеллистка из Канады.

- Седоро, это не вопрос. Мы можем подняться на мой фальшфлайбридж. Вечером туда никто не заходит, кроме самых доверенных людей. Но сейчас все эти люди заняты.

- Фальшлайбридж? – переспросил викарий.

- Мансардный кабинет, - уточнил Корвин.

- Как скажете, капитан, - согласился духовный лидер филиппинских католиков.

…

По внешней лестнице-трапу они поднялись на фальшфлайбридж, и Корвин, подойдя к простому мини-бару, пристроенному в углу, предложил:

- Присаживайтесь, где удобнее Седоро. Хотите стаканчик чего-нибудь?

- Спасибо, капитан, - сказал викарий, усевшись на плетеный диван, - но, я лучше сразу выложу, что у меня на сердце. Вы ведь знакомы с Коннором Макнабом.

- Да, а что?

- Это страшный человек. Вы не представляете, капитан, насколько страшен Макнаб.

- Седоро, я знаю, что Макнаб жрал людей, но это было на локальной войне в Папуа, в районе Сепик. Тут, на Косраэ, у него даже мысли нет сожрать кого-либо из жителей.

- Да, капитан, это я понимаю. Но я говорю о другом. Вы знаете, что Макнаб сошелся с Галлвейтом, бывшим советником МИД Австралии, который тут на каторге, на ферме?

- С Джеффри Галлвейтом? – отреагировал Корвин, - Ну, я не удивлен. Они оба умные, талантливые люди, с классическим гуманитарным образованием в английском стиле и, оказавшись на Косраэ, они, конечно, нашли друг в друге интересных собеседников.

- Капитан, а вы знаете, что они переделывают Священное Писание и Предание?

Джон Корвин Саммерс покачал головой.

- Нет, я не знал, но меня это тоже не удивило. Не в обиду вам, Седоро, я скажу, что из исторических книжек следует вывод: теология всегда была одним из самых любимых интеллектуальных упражнений образованной английской аристократии.

- Не в обиду мне… - викарий тихо вздохнул, - …Поймите, капитан, дело не во мне, а в фундаменте, на котором построена наша вера.

- Извините, Седоро, мне сложно разобраться, на чем построена ваша вера.

- Но, - возразил викарий, - ведь родители воспитывали вас христианином.

- Да, но эта часть моей жизни давно за кормой. Я уехал в Австралию, и забыл. Когда я вернулся, все было уже иначе. Мне бы не хотелось обсуждать детали.

- Хорошо, капитан, не будем об этом. Просто поймите: Макнаб своим новым учением захватывает контроль над душами моих прихожан и других католиков на Косраэ.

- Седоро, давайте говорить прямо. Вы думаете, что Макнаб хочет занять ваше место?

Викарий неуверенно развел руками.

- Я не знаю. Может быть. Только богу, или дьяволу, известно, что он задумал.

- Значит так, - произнес Корвин, - для нас, для kanaka-foa te Kosrae-fenua, вы и ваши прихожане это симпатичные соседи. Нам комфортно рядом с вами. Макнаб отлично понимает это, и не будет ссориться с нами из-за вашего места. Вы зря беспокоитесь.

- Почему вы так думаете, капитан?

- Потому, что я сам рассказал об этом Макнабу, а он адекватный разумный человек.

- Я не знаю, - повторил викарий, - вероятно, в этом вы правы, капитан. Ведь амбиции Макнаба гораздо больше, чем руководство скромным приходом на этом острове.

- Te hupu aita pe-a! - Корвин улыбнулся, - Таким образом, нет проблем.

- Увы, - тут викарий снова развел руками, - проблема существует. Мы тут не граждане, поэтому Хартия лишь физически защищает нас, но не нашу веру и наш образ жизни.

Резерв-штаб-капитан негромко хлопнул в ладоши.

- Не так, Седоро! Великой Хартией установлена защита жителей не граждан от любых объективно-бесчеловечных действий, а не только физически! Это строго выполняется. Приведите мне пример обратного тут, на Косраэ, если, по-вашему, я ошибаюсь.

- Да, я неточно выразился, - произнес викарий, - я хотел сказать, что для Хартии наши католические ценности, это пустой звук, и любой самозванец может тут объявить себя носителем нового божественного откровения, и глумиться над нашей религией.

- Вот это вы зря, Седоро, - сказал Корвин, - между прочим, Макнаб очень уважительно отзывается о вас. Никаких нападок на вашу веру, или ваш образ жизни. Он, с  момента приезда на Косраэ, тактично намекает, что хотел бы встретиться с вами. А вы, по ходу, уклоняетесь, будто боитесь. Мне кажется, это для вас неудачная позиция.

Викарий в третий раз развел руками.

- Поймите, капитан, я простой сельский священник, а Макнаб, как написано в римской энциклике, посланец темных потусторонних сил, не к ночи будь они помянуты. И мне страшно. Я стыжусь признаться в этом своей пастве, поэтому, пришел к вам.

- Вообще-то, - сказал Корвин, - нет ничего стыдного в том, что человеку страшно. Это естественная мобилизационная реакция психики. Но в данном случае, нет причин для страха. А ваша позиция уклонения, как я сказал: неудачная. У меня на грузовом пирсе работают ребята из вашей общины, и позавчера они спрашивали меня об этом.

- О чем? – не понял викарий.

- О том, почему вы уклоняетесь от встречи с Макнабом. Как-никак, Макнаб это второй (после самого Папы Римского) католический лидер в мире по индексу инфо-эффекта в сетевых СМИ. Ребята из вашей общины, конечно, видят это в интернете.

- И что вы им ответили, капитан?

- Я ответил, что вы проявляете разумную осмотрительность. Макнаб так стремительно ворвался в мировое инфо-пространство, что его популярность может оказаться просто вспышкой сенсации. Пройдет месяц, и можно будет судить, насколько это серьезно.

- Вы дали мне месяц форы, да, капитан? – немного грустно спросил викарий.

Корвин улыбнулся и кивнул. Викарий вздохнул и продолжил:

… - А возможно ли, что Макнаб это просто сенсация, и проблема как-то исчезнет?

- Нет, Седоро. Это возможно лишь теоретически, исходя из внешних признаков. Если рассмотреть тему с учетом политологии, то ясно, что она никуда не исчезнет. Макнаб закономерен. Такая фигура нужна Меганезии. Если не он, то кто-либо аналогичный.

- Э-э… Но зачем?

- Затем, что элементы католицизма давно стали частью этнической культуры стран, из которых происходят многие наши жители. Филиппины, Гаити, Куба, Бенигвагос…

- Бени – что?

- Бенигвагос. Аббревиатура от Белиз, Никарагуа, Гватемала, Гондурас, Сальвадор. На текущей фазе мы создаем нашу общую незийскую нацию, а враждебность Ватикана к культуре Tiki мешает интеграции носителей частично-католической культуры. У-упс.

- Что значит «у-упс»? – спросил викарий.

- У-упс, - сказал Корвин, - значит: нам нужен клон католицизма, встроенный в Tiki.

- Послушайте, капитан, я понимаю, что вы не очень религиозный человек, но для нас, верующих католиков, такие хитрости выглядят неприемлемыми.

- Седоро, не драматизируйте. Первый и главный шаг уже был сделан перед прошлым Рождеством. Вы произнесли тогда прекрасную проповедь о том, что этическим долгом католиков в Меганезии является искреннее следование принципам Хартии. И никаких негативных последствий это не вызвало. Всем было весело. Люди больше сдружились. Теперь дети ваших прихожан играют вместе с юнгами резерва Народного флота. Они, наконец-то, после двух войн, получили кусочек нормального детства. Что не так?

Викарий Седоро Маркато закрыл глаза ладонями.

- Вы не понимаете, капитан Корвин. Я взял на душу такой грех, потому что ваш суд не оставил мне выбора. Вернее, выбор был между проповедью и репрессиями.

- Не драматизируйте, - снова сказал Корвин, - получилось лучшее решение, оно стало  прецедентным для всей Меганезии. Осталось лишь привести теологию к практике. Эту задачу решает Макнаб. Если я верно понял, то он привлек консультантом Галлвейта, и хотел бы привлечь консультантом вас. Это разумно: вы - практикующий священник.

- Но тогда мы все попадем под папское отлучение! – воскликнул викарий.

- Вы все равно попадете, когда обострится наш конфликт с Папой Львом-Пием.

- Ваш конфликт?

- Нет, Седоро. Именно наш. Из Рима невидна разница между вами и нами. Как пела в аналогичном случае великая рок-группа Битлз: «we all live in a yellow submarine».

- А… Почему конфликт обострится?

- Потому, что Ватикан дружит с ваххабитами, которых мы выбили из нашего моря, на следующем шаге урезали их локальный сегмент рынка сбыта топлива, и отняли у них  масличные плантации Папуа. Ясно, что они ответят по всем каналам, включая этот.

Седоро Маркато тряхнул головой, будто стараясь избавиться от кошмарного сна.

- Но как мы тогда будем проводить церковные службы?! Ведь отлучение это запрет!

- Какой запрет? – спросил Корвин.

- Папский запрет! Интердикт! Я не смогу даже выслушать прихожанина на исповеди!

- Стоп! – Корвин резко вскинул левую ладонь, - Технически запрет из Ватикана ровно ничего не значит в нашем море. А теологически апостол выше рангом, чем Папа.

- Какой апостол? – не понял викарий.

- Коннор Макнаб, апостол Папуа, - пояснил Корвин.

- Но, капитан! - тут викарий взмахнул руками, - Это же бред! Какой он апостол?

- Уж какой есть, - ответил Корвин, спонтанно процитировав слова Шрека о рыцаре.

Для викария эта реплика на тему христианского апостольства, исполненная капитаном  Народного флота Меганезии, кажется, стала неким шокирующим контрапунктом, и он надолго замолчал. Корвин, как добрый хозяин, решил не отрывать гостя от внезапного наплыва мыслей, и вернулся к инженерной медитации. Чтобы стало удобнее, он убрал прототипы «Минотавр» и «Ассегай» на полку, рядом с древним секстаном и звездным глобусом, так что на столе-дисплее остались только «Гиппопотам», и «Луна-рыба». В течение полминуты, он смотрел на них, после чего, следуя за внезапным интуитивным импульсом, сделал несколько быстрых четких движений манипулятором-мышкой. Две полупрозрачные 3D-картинки на столе-дисплее совместились. Ясно, что очертания не совпали, однако, они оказались ближе, чем казалось Корвину до этого компьютерного эксперимента – простого, но внезапно информативного. И он сделал четкий вывод: не трансзвуковой Boeing X-45 вдохновил автора «Луны-рыбы». А что тогда? Может, это Venture-Star концерна Lockheed, проект космоплана 1990-х? Но силуэт иной. Что если модель «Луна-рыба» достаточно оригинальна, и у нее не один источник вдохновения? Кстати, то же можно сказать о модели «Минотавр». Она отличается от Grumman X-29 слишком сильно. И еще: Корвин заподозрил, что участники конкурса были в сговоре.

…Он почти догадался о смысле сговора, но тут викарий завершил тяжкие раздумья, и попросил «налить стаканчик чего-нибудь покрепче». Резерв-штаб-капитан немедленно поставил два стаканчика домашнего абсента-зеленухи (викарию, и себе за компанию).

- У меня, - произнес викарий, сделав крошечный глоток, - возник к вам вопрос. Но это нетактичный вопрос. Готовы ли вы спокойно воспринять то, что я спрошу?

- Обещаю, - лаконично ответил Корвин.

- Тогда ответьте: правда ли, что foa хотят учением Макнаба вытеснить католицизм?

- Нет, Седоро. Я уже говорил: нам нужен клон католицизма, встроенный в Tiki. Это не обязательно версия Макнаба. Если вы предложите свою альтернативу, то…

- …Храни меня бог от такого греха, - порывисто перебил викарий.

- Как хотите, Седоро, - и с этими словами Корвин тоже сделал глоточек зеленухи.

- Значит, капитан, если альтернативы не будет, то вы продвинете ересиарха Макнаба в церковные лидеры Океании, возможно даже силой оружия, как на севере Папуа?

- Да, типа того. Извините, Седоро, тут политэкономия. Базис-надстройка. Все четко.

Викарий посмотрел ему прямо в глаза и почти полушепотом спросил:

- Капитан, вы верите во что-то кроме политэкономии и силы оружия?

- Во что-то я верю, - ответил Корвин, - на войне нет чистых скептиков. Любой верит в  какую-то магию. В христианскую, языческую, шаманскую, это как фишка ляжет.

- Так, а во что верите лично вы?

- Ну, я не задумывался. Наверное, в то же, во что мои девчонки. В нео-кроманьонское язычество. И еще в богов Tiki: в Мауи и Пеле, держащих мир. Мне так удобнее.

- Вам так удобнее, - эхом отозвался викарий, - а ваши христианские поступки? Или вы скажете про это тоже, что вам так удобнее?

- Какие такие христианские поступки? Седоро, вы о чем вообще?

- Капитан, я понимаю, вы образованный человек, и можете на словах объяснять вашу помощь ближним какими-то практическими мотивами, но я не поверю.

Корвин равнодушно пожал плечами.

- Верьте, во что вам нравится. Хоть что я пришелец с Тау-Кита. Это объяснит, почему юниоры тау-китяне работают не у Брейвик-Крюгеров или у Махно, а на моей верфи.

- Я о серьезных вещах говорю, - чуть сердито проворчал викарий.

- Я тоже говорю о серьезных вещах. А относиться по-человечески к окружающим, это нормально и естественно для человека, у которого нет проблем с бытовым достатком.

- Капитан, вы странный человек.

- Все люди странные, - сказал Корвин, - а к чему вы подняли тему с поступками?

- К чему? - сосредоточенно переспросил викарий, - Наверное, чтобы услышать, как вы ответите. Я услышал, и убедился: с вами можно обсуждать некоторые предметы, как с единомышленником. Скажите, капитан, а если я действительно выдвину альтернативу учению Макнаба, то могу ли я твердо рассчитывать, что мое мнение будет учтено?

- Да, если ваша альтернатива будет соответствовать принципам Tiki.

- Это тяжелое условие, - тихо произнес викарий.

- Это обязательное условие. Такие дела, Седоро.

- Я понял вас, капитан. А выполнив это условие, я могу рассчитывать?..

- Я обещаю, - спокойно и четко ответил Корвин.

- Я верю вам, - сказал викарий, и встал с дивана, - а теперь я пойду. Время позднее.

- Я провожу вас, - сказал штаб-капитан, и улыбнулся ему, можно сказать, дружески.

…

*53. Необычные методы работы с необычными людьми.

26 июля. Раннее утро. Северо-восточный берег Косраэ. Фармстэд Саммерс.

Джон Корвин Саммерс не был мастером обличительных филиппик, но пришлось. И он постарался донести до мозгов четырех юниоров - тау-китян глубину профессионально-этической безобразности их поведения при подготовке конкурсных моделей. Построив маленькую команду «межзвездных коммунистов» в шеренгу, он объявил:

- Ребята! Внутрифирменный индивидуальный проект-конкурс делается, чтобы собрать максимум независимых мнений. Сейчас итогом должны были стать четыре мнения. А получилось одно коллективное мнение из четырех частей! И вы даже не сказали мне.

- Как ты догадался, кэп? – спросил, не выдержав, Эмбо.

- Просто опыт, - сказал Корвин, - заметно, что вы выбрали по литературе четыре схемы, наиболее сильно отличающиеся друг от друга. Хотя, я не понял, откуда «Луна-рыба».

- Это NASA Lenticular Spacecraft, LSC, - тихо сообщила Хитти.

- Хэх… Что такое, зачем и когда придумано, почему не знаю?

- В 1960-х, для возвращения экспедиций «Аполлон» с орбиты на Землю.

- Хэх… Да, про что-то такое я читал. Но ничего, кроме первичных эскизов не видел.

- Мы, - сообщила юная тау-китянка, - тоже не нашли в сети ничего, кроме первичных эскизов. Видимо, проект закрылся до проработки. И мы дорисовали интуитивно.

- Дорисовали в восемь рук? - скептически полюбопытствовал Корвин, - И, типа, у вас интуиция общая на четыре головы?

Хитти смущенно опустила взгляд (и тут Корвин отметил, что, кажется, впервые видит смущение кого-то из «межзвездных коммунистов» - им это было несвойственно).

Она молчала почти четверть минуты, затем ответила:

- Мы не похваляемся индивидуальными делами. Все равно, это заслуга коллектива.

- Хитти, сейчас от тебя требуется не похваляться, а просто ответить: кто это сделал?

- Но… Кэп… Это… Неправильно.

- Ну, поступим так, - произнес Корвин, - Хитти, два шага вперед!

Она моментально выполнила приказ. С дисциплиной у тау-китян все было четко.

- А теперь, курсанты, - продолжил резерв-штаб-капитан, - два шага вперед те, кто еще приложил интуицию и руки к прорисовке «луны-рыбы»…

…Прошло несколько секунд, никто не сдвинулся с места.

… - Кто еще? – снова спросил Корвин, глядя на шеренгу из трех юниоров.

- Больше никто, - сказала Люми.

- У нас рациональное разделение труда, - добавила Чаппи.

- Кэп, ты ведь читал «Город Галактики», - с легким упреком отметил Эмбо.

- Я много всякого читал, курсант. К чему этот вопрос?

- К тому, кэп, что в главе «Кто созидает?» профессор Хуан Ларосо логически доказал:  источник созидания, это всегда коллектив. Поэтому Хитти верно сказала: мы.

- О логике и алогичности в философии Хуана Ларосо, - произнес Корвин, - вы можете поспорить с Геллером Пфеннигом в нерабочее время. Он это любит. А сейчас у нас не философский вечер, сейчас у нас утренняя летучка, так что займемся делом. Два шага вперед, кто рисовал «Гиппопотама»!

- Я, - сказала Люми, шагнув вперед.

- ОК! - Корвин удовлетворенно кивнул, - Вот, четкий ясный ответ. Значит так. Задача команды Хитти плюс Люми: скрестить Луну-рыбу с Гиппопотамом, и получить…

- …Лунапотама, - брякнул Эмбо.

Как уже отмечалось, с дисциплиной у тау-китян все было четко, однако не по образцу классической евро-американской армии. Отсюда - креативные замечания из строя. Для Корвина такие реплики уже не были сюрпризом, и он мгновенно отреагировал:

- Автор слова «Лунапотам» три шага вперед…

(Парень тау-китянин вышел вперед и Корвин продолжил).

… - А теперь, курсант, прояви телепатию, в смысле, телепни, что было в конце фразы, которую я не договорил из-за твоего внезапного лингвистического озарения.

- Это ясно, кэп! Ты хотел сказать: нужен гибрид, суммирующий плюсы двух моделей.

- Ответ тривиальный, и методически неточный, - сообщил Корвин, - а теперь Чаппи.

- Я думаю, - отозвалась она, - тут дело в компоновке. У Луны-рыбы толщина несущего фюзеляжа небольшая, и трудно будет впихнуть туда все потроха. Поэтому надо слегка гиппопотамить, чтоб все легко влезло.

- Гиппопотамить… - задумчиво повторил резерв-штаб-капитан, - …Новый термин для постмодернистской авиа-инженерии. Толково, Чаппи, но ты не угадала. Ну, Хитти?

- Наверное, - предположила она, - ты уже придумал, что должно получиться, и хочешь подтолкнуть нас, чтобы мы тоже догадались.

Корвин отрицательно качнул головой.

- Нет. Если бы я придумал, то сказал бы вам, и дал другое задание. Люми, твой ход.

- Кэп, по-моему, ты рассчитываешь таким способом получить коанцестора.

- Хэх… - Корвин поскреб щетину на подбородке (он сегодня проснулся слегка позже обычного, и еще не успел побриться), - …Хэх! Коан, это в дзен-буддизме. E-oe?

- Да, кэп, - Люми улыбнулась, - коан, это в дзен-буддизме, а коанцестор, это в теории эволюции, общий предок двух видов животных. Или шире: каких-то двух систем.

- В точку, курсант! – торжественно сказал он, - Как ты догадалась?

- По двум признакам. Во-первых, кэп, ты двигал ладонями вот так, - и она показала то движение, которым дети иногда изображают раскидистое дерево.

- Ясно, я буду в следующий раз следить за спонтанной жестикуляцией. А во-вторых?

- Во-вторых, я вчера jazz со старшим сыном Геллера.

Корвин хмыкнул и снова поскреб щетину на подбородке. Словечко «jazz» достаточно многозначное, оно может обозначать и музыкальный стиль, и, практически, любое из возможных энергично-спонтанных развлечений, но эта четверка тау-китян применяла словечко «jazz» всегда в смысле: заниматься сексом. И в данном случае это выглядело странно: насколько знал Корвин, в стойбище нео-хиппи, из всех детей, которые могли биологически оказаться детьми Геллера Пфеннига, старшему было около полгода.

- Хэх… Люми, это точно был не сын Геллера. Скорее всего, это был кто-либо из его племянников. И, по-любому, я не понял, как это связано с коан…

- …С коанцестором, кэп. А парень точно сын Геллера. Его зовут Норберт Ладерн, он прилетел вчера из Германии, там он был киберэкономистом, или типа того.

- Ясно, - сказал Корвин, - а какое отношение у этого этюда камасутры к нашей теме?

- Ну, - сказала Люми, - мы с Норбертом еще болтали про эволюцию. А ты заговорил о гибридизации двух суборбитальных планеров NASA, придуманных в 1960-х. Тут мне подумалось: у этих объектов был коанцестор, общий предок. У коанцестора по теории возможны полезные свойства, утраченные обеими ветвями потомков. Как-то так…

- Отлично! - сказал Корвин, - Значит, начинаем творить Лунапотама – коанцестора. И, знаешь что, Люми, если будет повод, пригласи к нам этого Норберта на вечеринку.

- Легко! - ответила тау-китянка, и вскинула руку, показав пальцами «V» (victory).

…

Следующее утро, 27 июля, восточный берег острова Косраэ.

Стойбище нео-хиипи (известное, как Экваториальная Шамбала, кратко - ЭкваШа).

Этот шедевр нео-первобытной архитектуры напоминал подделку фрагмента Китайской Великой стены, построенной вдоль пляжа. Профиль-трапеция, как в оригинале: ширина основания и высота стены почти одинаковы, и равны 7 метрам. И пузатые башни через небольшие интервалы. Но стена не сплошная каменная, а полая из легких материалов. Внутри: жилое пространство для невзыскательной, общительной публики. Некоторые башенки не просто сооружения, а ветряные мельницы (точнее, ветрогенераторы). Еще имеются четыре длинных свайных длинных пирса, вроде циклопических многоножек,   выползших с берега до рифового барьера, и выставивших морды в открытый океан.

Примерно такими были первые впечатления Норберта Ладерна об ЭкваШа-тауне. Для полноты картины, следует добавить его впечатления о жителях (нео-хиппи). Довольно аутентичные хиппи. Одеты во что хотят (хоть в джинсы с бахромой, хоть ни во что). В смысле общения: дружелюбны и ненавязчивы. Хочет бро (или гло) поиграть в мяч, или выпить пива за разговором, или покурить травки в маленькой компании – willkommen. Никаких проблем (aita pe-a - на языке канаков). А кто хочет побыть с собой - опять же, никаких проблем. Никто в ЭкваШа не станет мешать ему медитировать и созерцать.

Но из этого правила нашлось исключение. К Норберту (усевшемуся на песок в самом безлюдном и тенистом северном углу пляжа) подошел массивный дядька в джинсах и полотняной тунике-безрукавке, и невозмутимо шлепнулся на песок рядом.

- Поговорим, сын? Или ты предпочитаешь по имени?

- Извини, Геллер, но лучше по имени. Если ты не против. Так честнее.

- Не извиняйся! - тут гуру хиппи махнул широкой ладонью, - Отец из меня получился никакой. Действительно: сейчас честнее будет по имени. Как ты устроился, Норберт?

- Все ОК. Ты здорово помог мне с перелетом и работой. Я хотел зайти к тебе сразу, как прилетел позавчера, но сначала решил устроиться на работу по твоей рекомендации. А дальше я зашел в кафе, потанцевал с одной девушкой. И…

- …И, - добродушно-иронично договорил гуру, - вы так потанцевали, что тебя хватило только на звонок мне. По твоему голосу позавчера я что-то такое и подумал.

- Да, - сказал Норберт, - а вчера у меня был первый день на работе в ЭБК, я сразу завяз, практически, по уши, и меня снова хватило только на звонок.

- Так, - уточнил Геллер, - ты устроился на Эллинг Брейвик-Крюгер. И как тебе там?

- Мне понравилось. Предприятие интересное, постмодерновое, люди симпатичные, но комплекс учета и планирования, как из середины прошлого века. Я проходил такое по истории экономической информатики на 2-м курсе. В общем, работы там…

…И Норберт Ладерн провел ладонью перед лицом чуть выше уровня ноздрей. Геллер Пфенниг понимающе кивнул, и уверенно сказал:

- Ты справишься. Если ты сразу погрузился, то справишься. Так всегда бывает.

- Да. Я справлюсь. Там ничего запредельно-сложного. Я уже знаю, что и как делать.

- Вот и хорошо, Норберт… А скажи: как там Ханна?

- Ничего особенного, - молодой германец пожал плечами, - мама живет там же, ходит иногда в клуб знакомств, вполне цивильный. А работает в супермаркете. Что-то там с наладкой-настройкой кассовых роботов.

- Ясно. А может, ты скажешь, что у тебя стряслось в Германии?

- Дерьмовая история, Геллер. Говоря кратко: я через год после бакалавриата вылетел с работы, и получил запрет почти на все профессии, кроме грузчика и подметальщика.

- Хэх… Получил от кого?

- От прокуратуры. Формально запрета нет, но эти прокурорские фрики вписали в мое негласное досье такую срань: усматриваются основания для подозрения в соучастии в неустановленной организации неонацистской или иной экстремистской ориентации.

- Какая феерическая формулировка! - произнес гуру, - И как тебя угораздило?

- Просто, я не сдержался на сетевом форуме журнала «Finanzen-Politic», и виртуально засунул одного придворного политолога головой в сортир, где ему самое место.

- Любопытно, Норберт. А можно взглянуть?

- Конечно, можно. Я сохранил на диске всю тему, - с этими словами, Ладерн протянул Пфеннигу простой 7-дюймовый планшетник, - нажми там значок файла, где написано: «стратегия оптимального потребления» и скачай к себе.

Геллер Пфенниг вытащил из огромного бокового кармана туники свой коммуникатор, скачал на него названный файл, вернул планшетник сыну, и спросил:

- Что было дальше?

- Дальше, - ответил Норберт, - как я понимаю, тот придворный переслал мои тексты в  Cyber-Polizei, и мне пришло письмо счастья из прокуратуры: предупреждение насчет экстремизма. Как ты понимаешь, они не ограничились только предупреждением. Мне пришло второе письмо счастья: с работы, и третье письмо счастья: из банка.

- Сценарий «Золушка», - прокомментировал гуру.

- Да, Геллер. Но я не девушка, и у меня нет феи-крестной. Значит: не было шансов на туфельки и принца. Хорошо хоть секретный папа наколдовал Kurbiswagen, и я успел вытащить свою задницу из этой говняной сказки. Еще раз спасибо, Геллер.

Тут гуру нео-хиппи развеселился от упоминания «Kurbiswagen» (той кареты из тыквы, которую в сказке наколдовала фея-крестная, чтобы Золушка могла приехать на бал).

- Отлично! Kurbiswagen! Подходящее имя для сверхдальнего маршрутного авиа-такси! Наверное, я предложу Южно-Албанской Академии эту твою идею, если ты не против.

- В общем-то, я не против. А что такое Южно-Албанская Академия?

- Это фирма, владеющая списанной албанской авиабазой Влера, откуда ты летел. Там формально школа обучения планерному спорту, а фактически… Ты же понимаешь.

-Да, - сказал молодой германский экономист, - это незийская мафия, подружившаяся с локальными албанскими властями методом коррупции. Так?

- Методом негласного взаимовыгодного доверия, - с улыбкой поправил его отец.

- Какая милая формулировка! - Норберт тоже улыбнулся, - слушай, Геллер, может, мы перенесем продолжение разговора на вечер? Мне на работу ехать надо.

- Конечно, поезжай. Жду тебя вечером, - и гуру хлопнул сына по плечу…

…А затем, проводив взглядом мотороллер, укатывающийся по дороге на юг, он тихо пробурчал себе под нос: «семейная жизнь понемногу налаживается». Высказав такое умозаключение, он открыл скачанный файл на своем коммуникаторе, и погрузился в исследование сохраненной темы с сетевого форума журнала «Finanzen-Politic».

…

Тема называлась: «Стратегия оптимального потребления». В заглавном тексте не было решительно ничего нового. Придворный политолог (как назвал Норберт этого автора) с большим рвением и несколько меньшим обоснованием хвалил новую редакцию старой экономической модели Устойчивого Глобального Развития, предложенной  Римским клубом еще в 1970-х. Несмотря на множество (как бы) великих ученых, труд которых родил эту модель, она была примитивна, как миф творения в библии. Итак…

…Поскольку рост потребления природных ресурсов может вызвать их исчерпание.

…Поскольку высокая рождаемость в третьих странах может вызвать перенаселение.

…Поскольку достижения НТР могут вызвать дисбаланс в экономике, и в экологии.

…Поскольку (далее еще десяток подобных пунктов)…

…Надо срочно начать глобальное регулирование экономики (во всех смыслах), чтобы остановить рост потребления, населения, производства, науки… Остановить весь рост, стабилизироваться, и дальше (когда и если рост остановится) подумать на тему очень осторожного роста маленькими шажками (это - Устойчивое Глобальное Развитие).

Придворный автор с пафосом излагал это старье (косметически подновленное в конце прошлого века, и во втором десятилетии нынешнего). В заключении титульного текста обличались политические режимы-изгои, мешающие глобальному регулированию.

Далее (в файле) следовал текст-ответ Норберта Ладерна. Норберт начал с того, что эта «единственно-верная модель» исходно (в 1970-х) называлась Пределы Роста, и только перед широкой публикацией кто-то обоснованно подумал, что у такого названия будет плохой PR, и ввел нынешнее название Устойчивое Глобальное Развитие. Но существо дела от этого не поменялась: предлагается глобально остановить прогресс.

После этого Норберт (издеваясь) напомнил, что за полвека не сбылся ни один прогноз Римского клуба, и не привел к заданному результату ни один их метод регулирования. Понятно почему: ведь науки в этой модели ровно ноль. Это наукообразный фэйк, цель создания которого - фиктивно обосновать политическую доктрину неоконсерватизма (состоящую в остановке социального прогресса на точке буржуазного индастриала). Давайте (предложил Норбер) не будем рыться в эту чепухе, а рассмотрим реальную  политэкономию. Для этого надо научно-корректно обозначить точку старта…

...Рассмотрим любую политэкономическую формацию, как большой бизнес-проект.

…Известно, что любой бизнес-проект проходит фазы от старта и роста до т.н. плато (стабильной доходности), и далее фазы потери доходности.

…При грамотном ведении бизнеса, в фазе потери доходности активируется плановый процесс-механизм закрытия проекта, и реинвестирования ресурсов в новый проект.

…При безграмотном ведении бизнеса, механизм закрытия не предусмотрен заранее, и проект погибает спонтанно и мучительно, на фоне попыток хозяев обмануть природу.

…Поскольку политики, как правило, экономически-безграмотны, закрытие проектов - политэкономических формаций происходит по спонтанному и мучительному пути.

Исторический пример: закрытие рабовладельческой формации Римской Империи.

На рубеже Новой эры, все грамотные римские экономисты хором просили политиков: «замените аграрное рабовладение – колонатом (т.е. феодализмом), а то опоздаете». Но политики отказались: «это нарушит единственно-верный порядок в обществе».

Ради спасения отжившего бизнес-проекта, римские имперские политики запрещали прогрессивные формы хозяйства. Чтобы проще было запрещать, они отменяли любые предпринимательские и человеческие свободы. Чтобы реализовать запреты, они стали сажать на трон Империи солдафонов, правивших в Риме, как в оккупированной стране. Чтобы упростить дело, эти солдафоны завезли в Рим тупых агрессивных мигрантов, и посадили их на шею коренным жителям: фермерам и ремесленникам. С этого момента Империя была обречена. Прошло 300 лет, и Рим легко достался племенам германцев.

Занятно (отметил Норберт) что Римский клуб ведет Запад по пути Римской империи. История сейчас идет быстрее, и путь будет короче: не 300 лет, а 30 или около того.

Придворный политолог сразу ответил своему критику. Аналогии лгут (начал он), а что касается несбывшихся прогнозов Римского клуба, то дело в изменившемся глобальном политическом ландшафте. Распался Восточный Красный блок, возник международный терроризм, а в Четвертом мире сформировались микро-нации – изгои. Все параллели с «солдатскими императорами» Рима, принуждением к устаревшему хозяйствованию, и ограничением прав и свобод - демагогия, а параллели с мигрантами подозрительны. Не является ли оппонент неонацистом? Случайно ли он указал, что Рим взяли германцы?

На это Норберт Ладерн ответил, что демагогия – это выискивание неонацизма в словах собеседника. А то, что он (Норберт) привел, вовсе не демагогия, а факты, конкретно…

…Глобальное регулирование увело центр прибыли из реального сектора в банковско-биржевой сектор кредитов и «мыльных пузырей». Банки стали полицейской конторой, контролирующей лояльность бизнеса и трудящихся к доктрине неоконсерватизма.  …Исчезли: свобода предпринимательства и объективная конкуренция (два источника эффективности западной модели). Реальный сектор стал производить некачественные дорогие, зачастую ненужные товары, и монопольно навязывать их потребителям.

…Это привело к Великой рецессии, однако политиканы не отказались от глобального регулирования, а усилили его (кое-где ради этого вообще отменив наличные деньги).

…Норма прибыли упала ниже критической. Кое-где ставки по облигациям госзайма и банковским депозитам стали отрицательными. Финансовая логика опрокинулась.

Пример: Физический срок службы серийного автомобиля снизился с 1980-х в 5 раз. А автомобиль, произведенный HAFT-методом, имеет качество, как в 1980-е, при цене на порядок ниже, чем текущая розничная цена современного серийного автомобиля.

Примечание: HAFT - Homebuilt Application Flexible Technology. Иначе говоря: гибкие современные технологии, адаптированные для домашнего (гаражного) применения.

Резюме: если в некой политэкономической формации продукт массового производства оказывается дороже и хуже, чем аналогичный продукт гаражного производства, то эта формация - экономический труп. Остаток ее политической жизни определяется тем, до какого момента производящий социальный класс готов терпеть такое свинство.

Придворный политолог на все это заявил: каждый умеет критиковать правительство. А может ли собеседник предложить что-то для выхода из кризиса?  Если да, то что?

Норберт ответил, что предлагает вернуться к экономико-правовому состоянию 1980-х: отменить все правила о толерантности, все полномочия исполнительных властей, все ограничения бизнеса, все полицейские функции банков, все налоги и квази-налоговые нагрузки, и все затратные социальные программы, введенные после 1980-го.

Политолог отреагировал цитатой: «нельзя дважды войти в одну и ту же реку».

Норберт возразил: можно, и даже нужно, если альтернатива – шаг в пропасть.

Политолог (скептически) заметил, что большинство избирателей вряд ли согласятся с подобным отступлением в прошлое, и с отказом от гуманности государства.

Норберт ответил словами Бисмарка: «большинство это говно», и добавил: буржуазная демократия - дефективная система, если большинство составляет класс нахлебников, а производящий класс - в меньшинстве, и нахлебники демократически грабят его.

На этом политолог вышел из дискуссии, обозвав Норберта адептом тоталитаризма…

…Дочитав файл, Геллер Пфенниг ласково погладил себя по животу, и проворчал чуть задумчиво: «хотя отец из меня был никакой, но все-таки, это мой сын, точно мой».

…

*54. Японская манга в курортных романах.

30 июля. После обеда. На стоянке у юго-восточного края Новой Гвинеи.

Незийский конверсионный «морской трамвай» - скоростной 20-метровый кораблик на подводных крыльях – стал микро-лайнером для бывших пассажиров «Мидгардсорма», решивших продолжить круиз (по новой программе). Правда, уровень комфорта такого «морского трамвая», даже переделанного внутри по «каютному интерьер-проекту», не соответствует мировым туристическим стандартам, но, тут чувствуешь море. Оно вот, совсем рядом. Можно оттолкнуться ногами, и нырнуть прямо с квартердека (открытой  площадки на хвосте), проплыть немного, а затем, по лесенке-трапу забраться обратно, устроиться в пластиковом шезлонге под навесом, и заняться чем-нибудь креативным...

…Герда Шредер устроилась поудобнее, открыла на ноутбуке «родной» сайт сетевого журнала «Hauswirtschaft», и создала новую запись в своей колонке. Настроение было подходящее, слова будто сами собой приходили в голову, и выкладывались на экран.

*** Луизиада - бывшая папуасская глубинка, ныне - меганезийская ***

Если представить себе Новую Гвинею мультяшной лисицей, бегущей вдоль экватора между двумя океанами вслед за солнцем, то Луизиада покажется ее пушистым хвостом.

Архипелаг Луизиада это не просто острова с причудливыми вулканическими горами, покрытыми джунглями, и берегами, заросшими цветущими манграми, среди которых прячутся изумительные песчаные пляжи, и кокосовые рощи. Это не просто огромные лазурные лагуны, окруженные барьерным рифом, который защищает фантастические подводные коралловые сады от ярости океанских штормов. Это страна мифов, сказок, историй одного из самых древних и загадочных уголков Океании. Живое хранилище, которое дышит, веселится, грустит, спит, играет. Волны у берегов Луизиады не просто набегают на ваши ноги, они будто легонько похлопывают вас ладошками по бедрам, и говорят вам: «Aloha oe! Давайте поиграем в пятнашки!». А когда вы лежите на песке, солнце Луизиады не просто светит, а вылизывает горячим языком вашу спину, будто огромная ласковая кошка – призрачная, но осязаемая. Поэзию этого места невозможно передать словами, поэтому пусть будут два видеоклипа: с борта лайнера и с пляжа.

(ВСТАВКА: клип с борта «морской трамвая» - лагуна, причудливые горы, и деревня).

(ВСТАВКА: клип с пляжа на «морской трамвай» у дальнего края бамбукового пирса).

А теперь немного публицистики – о реалиях жизни типичной деревни на Луизиаде.

Сетевые источники сообщают об опасных агрессивных туземцах, но эти данные явно устарели. По моим впечатлениям, туземцы дружелюбны, а их первобытность условна. Моду в первобытных деревнях задают колонисты kanaka-foa. Их гораздо меньше, чем туземцев, но у них техника, медицина и оружие. Они доминируют над туземцами не в хрестоматийном стиле белых плантаторов, а совсем иначе. Я заметила, что kanaka-foa иногда даже стесняются своего огромного авторитета, и внешне не выделяют себя из туземной среды: живут почти в таких же хижинах, одеваются почти так же, помогают соседям-туземцам по хозяйству, играют с туземными детишками, пляшут на туземных вечеринках. Но – колонисты это хозяева. Как в экономике, так и в социальной жизни.

Туземцев это не напрягает, скорее, наоборот, они довольны, что место традиционных деревенских вождей (склонных к мелкому насилию над подданными) заняли толковые пришельцы (которые просто хотят, чтобы в деревне была комфортная атмосфера).

Я неспроста пишу, что первобытность тут условна. Она существует лишь постольку, поскольку не противоречит комфорту (как это понимают колонисты). «Первобытные хижины» (у всех колонистов, и у многих туземцев) тут снабжены водяной цистерной, электрогенератором, бойлером, холодильником, и душевой кабиной. У деревенского причала, с деревянными каноэ соседствуют гидропланы – необходимый атрибут для колонистов kanaka-foa, как джип для европейского или американского фермера.

И для полноты описания деревни: колоритная инсталляция у причала, напоминающая небольшую обсерваторию – квадратный домик с алюминиевым куполом. Общинный самогонный аппарат. Все растительные отходы сбраживаются, и из браги отгоняется этиловый спирт – самое распространенное моторное топливо в Меганезии.

Жизнь в море Нези лоскутная, будто хиппи-джинсы с множеством дыр, на которые грубыми сверхпрочными морскими стежками приляпаны зверски прочные заплаты из разных материалов (которые попались под руку). В лексиконе менеджеров-нези есть термин: «мозаичная социально-сетевая экономика». Тут точнее не скажешь. Мозаика. Первобытное полотно, сплошь в ярких заплатках сверхпрочного милитаризованного анархистского постиндастриала. Зверски надежная штука - судя по тому, что об этом говорят политические аналитики - как сторонники, так и противники режима нези…

***

…Волна вдохновения убежала, и, в ожидании следующей волны, Герда (отложив свой ноутбук) огляделась по сторонам. Очень вовремя, чтобы увидеть, как лучшая подруга Азалинда Кауфман (куда-то улизнувшая после завтрака ради очередного эротического приключения) возвращается с берега. Итак, Азалинда, абсолютно голая, но с пляжной сумочкой в руке, и мечтательной улыбкой на лице, шествовала по бамбуковому пирсу, улыбаясь окружающему миру, как солнышко на детских рисунках. Дойдя до трапа, не особенно торопясь, она поднялась на квартердек, и шлепнулась на соседний шезлонг.

- Похоже, ты совсем потеряла тормоза… - слегка восхищенно пробормотала Герда.

- А чего стесняться? - отозвалась Азалинда, и бросила взгляд вдоль корпуса «морского трамвая», в сторону носовой части, где на крыше ходовой рубки сидели четверо голых  французов (два парня и две девушки) и играли в карты, - Да, чего стесняться? Теперь в круизе только взрослые пассажиры, причем без дурацких психических комплексов.

- Угу… - Герда хмыкнула, - …Знаешь, ты похожа на кошку, только что обожравшуюся сметаной. У людей вообще-то не бывает выражения такого полного счастья на лице.

- У меня - бывает! – гордо парировала Азалинда, и сладко потянулась, - Я попробовала межрасовый секс-свинг трое на трое. Вот это отрыв, черт возьми! Круче, чем в кино!

- У тебя это так просто, - со вздохом констатировала Герда, - я тебе даже завидую.

- Эй! Ты что? - тут Азалинда внимательно посмотрела на подругу, - Если ты серьезно  влюбилась в незийского майора Гестапо, то это просто ни к черту! Курортные романы хороши потому, что они как порыв ветра: раз-два и исчезли без следа. А ты…

- Азалинда, не учи меня жить, ладно?

- Но, Герда, я не учу тебя жить, я просто хочу помочь. Если ты скажешь, что у тебя все прекрасно с этим майором, и тебя ничего не беспокоит в этом, то я умолкну.

Герда Шредер снова вздохнула, и чуть заметно покачала головой.

- У меня все прекрасно с Хелмом, но я не буду врать, будто меня ничего не беспокоит.

- Поделись, - предложила Азалинда Кауфман, - я тебе подскажу. Я такая практичная.

- Да, ты вообще Номер Первый. Но все слишком сложно. И меня беспокоит Феликс.

- А при чем тут твой сын? – удивилась Азалинда.

- Ты правда хочешь знать?

- Глупый вопрос, Герда! Конечно! Иначе я бы не спрашивала.

- Ладно, я расскажу. Дело вот в чем. Феликс увлекается любительской мангой.

- А-а, ты говорила, что он подсел на рисование этих комиксов в японском стиле. Но, я думаю, это не худшее хобби.

- Азалинда, я же говорила: это не хобби, это то, что Феликс выбрал, как профессию.

- Да, ты говорила. А я говорила тебе, что на этих комиксах люди делают такие деньги, которые на обычной работе даже во сне не привидятся. Главное: попасть в струю.

- Вот-вот! - Герда кивнула, - А я тебе ответила, что не хочу, чтобы мой сын зависел от попадания в какую-то струю. Не случайно на одного талантливого художника, который завоевал славу, есть сто талантливых художников, которые спились от безысходности. Конечно, я не давила и не собираюсь давить на Феликса, чтобы он менял увлечение, но настороженность остается. К тому же, я слабо понимаю этот японский жанр комиксов.

Азалинда Кауфман покивала головой в знак того, что помнит, а затем спросила:

- Слушай, что мы перескочили на Феликса и японские комиксы? Мы говорили о твоих отношениях с майором фон Зейлом, и о том, что, по-твоему, все слишком сложно.

- Вот-вот, - ответила Герда, - все слишком сложно еще и потому, что Хелм фон Зейл, в отличие от меня, хорошо понимает принципы манги. Впервые у Феликса появился тот взрослый не чужой человек, который понимает в этом и готов общаться на эту тему.

- Взрослый не чужой человек? – отозвалась Азалинда, - Говори лучше прямо.

- Ладно. Феликс в курсе, что я сплю с Хелмом. Я вообще никогда не скрывала от сына своих отношений с мужчинами, кроме, конечно, случаев «на одну ночь». Я думаю: так правильно. Это основа доверия, и Феликс тоже ничего не скрывает от меня. Или почти ничего. А если мать стесняется того, как она живет, то ребенок будет замкнутым.

- Герда, не трудись повторять, я уже не раз слышала эту твою философию. Я могла бы возразить, но не буду, а то мы уйдем от темы. Кстати, просто сказать: ты спишь с фон Зейлом, это ничего не сказать. Я же вижу, как ты на него смотришь.

- Э… А как я на него смотрю.

- Вот так!

Азалинда широко раскрыла глаза, и похлопала ресницами, одновременно изобразив на своем круглом лице улыбку почти до ушей, так что стала похожа на картинку Крайне Влюбленной Девушки в стиле тех самых комиксов манга.

- Неужели у меня такой глупый вид? – взволновалась Герда.

- Нет, еще глупее. Но, не переживай, тебе это даже идет.

- Спасибо, Азалинда, ты умеешь вовремя сказать теплые слова подруге.

- Конечно, я умею. Итак: насколько далеко зашло общение твоего сына с фон Зейлом?

- Настолько, что Феликс звонит ему запросто: aloha, Хелм, ты не очень занят сейчас?

- Ох, черт… Вот это ты влипла, Герда…

- Спасибо, Азалинда, как мило, что ты это сказала!

- Извини, это я от неожиданности. Слушай, Герда, а может, все не так уж плохо?

- О, да, конечно, Азалинда, все не так уж плохо. Бывает гораздо хуже.

- Нет, правда, Герда, это даже здорово. Я не припомню случая, чтоб у кого-то из твоих мужиков было взаимопонимание с твоим сыном. Ты еще переживала из-за этого. Твои мечты сбываются, а ты капризничаешь, опять тебе все не так.

- Азалинда! Ты не забыла кто такой Хелм фон Зейл?

- Нет, я не забыла. Он майор незийского Гестапо, военный преступник и все такое. Но сейчас мы говорим не о политике, и не о международном криминальном кодексе.

Герда покачала головой и негромко произнесла:

- Хотя мы говорим не об этом, в какой-то момент это, к сожалению, начинает влиять.

- Это как? - удивилась Азалинда.

- Это так! Хелм не может приехать ни в какую цивилизованную страну. Нет, я вру. Он может приехать в Новую Зеландию, а теперь, кажется, еще в Австралию. Нези и асси в Кавиенге подписали новое соглашение. Аннулируется полицейское преследование по действиям военнослужащих обеих сторон в предыдущих вооруженных конфликтах.

- Вот видишь, Герда! Твой майор может поехать сразу в две цивилизованные страны!

- Да. Но в Европу он не может поехать.

- Минутку! А зачем тебе нужно, чтобы фон Зейл поехал в Европу?

- Зачем мне?.. – переспросила Герда, - …Черт побери! Я не знаю! Я запуталась!

Азалинда дружески похлопала ее ладонью по затылку.

- Вдохни глубже, подруга!... Вот так… И медленно выдохни... Хорошо. Теперь еще раз повтори… Отлично. Теперь представь фон Зейла у нас в Штайнау-ан-дер-Штрассе.

- Ох… - Герда покачала головой, - …Чушь какая-то получается.

- Вовсе не чушь! Просто, свет клином не сошелся на нашем городке, и на Германии.

- Подожди, Азалинда! Ты что, намекаешь на мой переезд сюда?!

- Заметь, Герда, ты сама это сказала!

- Черт побери! Конечно, я это сказала после такого намека! Ладно, я. Но Феликс!

- Но, - заметила Азалинда, - ты ведь сама сказала, что фон Зейл ладит с Феликсом.

Герда выразительно покрутила пальцем у виска.

- Ты что, Азалинда? Мы знаем фон Зейла всего три недели!

- Да! Но, какие три недели! Или ты думаешь, этого мало?

- Черт побери! Я не знаю! Это… Это слишком сложно.

- Тогда, просто подожди, пока узнаешь его лучше. Тогда ты решишь.

- Что я решу?!

- Что-нибудь. Откуда мне знать, Герда, что у тебя в голове? Но, я тебе так скажу: Если майор фон Зейл нравится тебе, как мужчина, а твоему сыну - как старший напарник по рисованию японских комиксов, то не зевай. Понятно?

- Знаешь, Азалинда, ты со своими советами такая простая вообще.

- Я знаю. А зачем разводить сложности на пустом месте?

- На пустом месте?.. - переспросила Герда, и…

…Резко прижала палец к губам. Потому что по пирсу к «морскому трамваю» легко и уверенно шагал майор фон Зейл. В следующий момент Азалинда повернулась и тоже увидела его. Слегка надув губы, она весело фыркнула, приветственно махнула майору ладошкой, встала с шезлонга, и пошла к палубному люку, откуда внутренний трап вел в коридор к каютам. Майор фон Зейл успел ответно отсалютовать ей. Минутой позже он поднялся на квартердек и, быстро наклонившись, поцеловал Герду в кончик носа.

- Ua-here oe!

- Ua-here oe! - ответила Герда (уже запомнившая эту короткую полинезийскую фразу, означающую: «я люблю тебя»).

- Как ты провела день, если не секрет? – спросил он.

- А если секрет? – подмигнув, спросила она.

- Тогда, ни за что не рассказывай! - артистично-серьезным тоном прошептал майор.

- Увы! – Герда вздохнула, - Я не догадалась сделать ничего секретного. А ты?

- Я успел. Во-первых, кое-что по работе, во-вторых, кое-что совместно с Феликсом.

- О! У тебя с моим сыном появились мужские секреты, я не ошибаюсь?

- Ты не ошибаешься. Но через минуту это перестанет быть секретом для тебя. Феликс нарисовал тебе модельное платье в стиле «manga-girl», а я дал заказ в 3D-ателье. Вот: готово. Идем в каюту, ты примеришь, - с этими словами, майор вытащил пластиковый пакет из широкого кармана своей флотской жилетки-разгрузки.

- Вы два хитрых авантюриста! - объявила Герда, - Ладно, идем, посмотрим.

…

Модельное платье в стиле «manga-girl» оказалось чем-то вроде короткого спортивного «теннисного» сарафана, но из интересного тускло-серебристого вязаного материала, с бешено-смелыми выемками и разрезами. Будь Герде сейчас  20 лет - ей бы мгновенно понравилось. Но, будучи примерно вдвое старше, она, надев это, засомневалась:

- Слушай, Хелм, это для юной отвязанной девушки на сомнительную вечеринку!

Майор фон Зейл энергично покивал в знак согласия.

- Тебе отлично подойдет амплуа юной отвязанной девушки на вечеринке-фестивале  Имболк, в ночь на 1 августа. У нас есть фантастически-сомнительные приглашения!

- Хелм, если ты о неоязыческих фестах, то Имболк в феврале, а в августе - Ламмас.

- Мы в Южном Полушарии, - напомнил фон Зейл.

- А! - она легонько хлопнула себя по лбу, - Точно! Солнечное Колесо пол-оборота по часовой стрелке. И где будут рады видеть нас на Имболк-фесте?

- Вот! - объявил майор, и передал ей элнот, на экран которого был выведен список.

- Рассмотрим... - произнесла Герда, быстро читая строчки, - …Ох! Омар Зурарра, яхта «Ecoil-Rig», море Горгоны, Соломоновы острова. Это как понимать?

- Так и понимать. Нас приглашает Омар Зурарра. Ты, вероятно, слышала о нем.

- Хелм! Конечно, я слышала. Омар Зурарра, богатый бахрейнец, бежал в Меганезию от саудовских киллеров, и живет тут под спецнадзором, потому что он мусульманин.

- Нет. Потому, что он мусульманин, влияющий на экономику нашего юго-запада.

- Это я тоже знаю, - сообщила Герда, - мистер Зурарра, автор проекта «Гигаплафер», и генеральный консультант - участник правления проекта. Бешеные объемы биотоплива, получаемого из планктона с Гигаплафера, поставляются в Новую Зеландию с мая этого года. По сети ходят слухи, что Омар Зурарра на днях договорился с австралийскими бонзами о поставках биотоплива еще в Квинсленд, и биржа Сиднея на грани паники.

- О! Ты неплохо информирована. Что еще ты знаешь?

Герда Шредер загадочно улыбнулась.

- Еще, по слухам, надзирает за Омаром Зуррарра молодая женщина, офицер разведки Народного флота, причем мусульманка. И, якобы, она спит со своим поднадзорным.

- Все правда, кроме одного, - прокомментировал фон Зейл.

- Что неправда? – спросила Герда.

- Неправда, что лейтенант Аладдин Надир мусульманка. Она коренная австралийка по этносу, неоязычница по религии. Я знаю ее по войне на Гуадалканале.

- Гм… А почему такое имя?

- Так сложилось. Надир это в навигации направление, противоположное зениту. Такое прозвище было у некого моряка, попавшего в Австралию на каторгу в XIX веке. Затем прозвище стало считаться фамилией. А имя Аладдин, это из сказки «Волшебная лампа Аладдина». Неудивительно при склонности австралийцев к оригинальным именам.

- Занятно! Значит, незийская австралийка-язычница празднует Имболк, а бахрейнский миллиардер-мусульманин платит за все это, поскольку куда же он денется?

Майор INDEMI сделал отрицающий жест ладонью.

- Нет, инициатива исходит от Омара Зурарра. Он, в общем, адекватный дядька, он тут надолго, возможно, на всю жизнь, и он не хочет выглядеть инородным телом. Просто прикинь: он раскрутил потрясающий проект. Он стал бы популярен, если бы не.

- Если бы не был мусульманином? – расшифровала Герда.

- Точно, - подтвердил фон Зейл, - в нашем море плохое отношение к мусульманам.

- Минутку, Хелм! А как же Тэффи Саадат?

- Ну, мисс Саадат это уникальный случай, с ней все иначе.

- Итак, - предположила Герда, - Омар Зурарра тоже хочет стать уникальным случаем.

- Да. Ты абсолютно права, однако стратегия мистера Зурарра сложнее. Как говорят в  подобных случаях русские: он хочет залезть на елку, и не ободрать задницу.

Герда Шредер задумчиво потерла висок пальцем.

- Я знаю эту русскую пословицу, но при чем тут случай Омара Зурарра?

- Поясняю, - сказал фон Зейл, - для мисс Саадат не важно, как ее воспримет Умма.

- Умма это мусульманская община, не так ли? – спросила Герда.

- Примерно так. Это условное объединение всех правоверных мусульман. Так вот, для мистера Зурарра контакт с Уммой - это ресурс лоббирования в Австралии и Северной Америке. Поэтому он хочет и устроить фест на Имболк, чтобы показать симпатию к неоязычеству канаков, и организовать там же фуршет для авторитетных мусульман из ближайших регионов, чтобы избежать обвинения в отступничестве от Уммы.

- Гм… Знаешь, Хелм, я сомневаюсь в возможности объединить две такие штуки.

- На самом деле, три штуки, - сообщил майор.

- Три? А что третье?

- Третье, это пикник с австралийскими журналистами экологической ориентации для доказательства безвредности Гигаплафера для морской фауны.

- Я не понимаю. Как можно на пикнике доказать безвредность чего-то для фауны?

- Ну, научное доказательство на пикнике не найти, однако оно не требуется. Я думаю, журналистам будет достаточно увидеть, как веселые киты танцуют на своих хвостах.

- Киты танцуют на хвостах? – недоверчиво переспросила Герда.

- Почти танцуют, - уточнил майор INDEMI, - если ты захочешь посмотреть…

- Будто ты сомневался, что я захочу посмотреть на это! – энергично отозвалась она.

…

*55. Уродливые мега-яхты и жабоморфные пегасы.

Интервал до середины ночи 1 августа. Соломоновы острова. Море Горгоны.

(Акватория между западной и восточной цепями Южных Соломоновых островов, где размещен Гигаплафер: планктонная ферма площадью 1500 квадратных километров).

Во второй четверти XIX века, когда открылся Лондонский зоопарк, некая леди, увидев жирафа, произнесла с безапелляционной уверенностью: «Этого не может быть!».

Почти столетием позже, ночью 1 августа, иная леди, увидев яхту «Ecoil-Rig» с высоты птичьего полета, отреагировала так же, но на другом языке, и с приставкой.

- Scheisse! Das kann nicht sein!

- Wollen Sie wissen die Historie dieser Scheisse? - невозмутимо спросил пилот.

Леди (Герда Шредер) хотела знать историю «этого дерьма», и пилот (Хелм фон Зейл), направив маленький самолет в циркуляцию на той же высоте, приступил к истории.

- Вскоре после того, как в 2008-м глобальный миропорядок скатился в болото Великой рецессии, стало ясно, что множество проектов добычи морской нефти на разведанных месторождениях Азиатско-Тихоокеанского региона, обречены на крах. Их финансовое обоснование строилось на прогнозе роста спроса при цене около 100 USD за баррель.

- Так это не яхта, а нефтяная вышка! - воскликнула Герда, осененная догадкой.

- Это, - методично поправил майор, - полупогруженная нефтедобывающая платформа классического катамаранного типа, прошедшая глубокую модернизацию экстерьера и интерьера. Рассказывать дальше, или уже неинтересно?

- Конечно, рассказывай!

- В начале 2010-х, - продолжил он, - на стапелях были десятки таких платформ 70x100 метров, с вышкой, причалом, и жилой зоной. Проекты заказчиков остановились, а эти платформы достались страховым пулам, не знавшим, куда их продать. Но австрийская компания MPS нашла выход: надо переделать нефтяные платформы в мега-яхты. MPS обладала опытом: делала сверхдорогие яхты из списанных десантных транспортов, и подводные мега-яхты, из дизель-электрических субмарин. Если есть доступ к СМИ, то можно продать миллиардерам любую фигню. Мега-яхты платформы хорошо пошли, и несколько мега-яхтенных верфей-бутиков занялись продвижением таких продуктов.

Тут фон Зейл расчетливо сделал паузу, куда вклинилась Герда со своей догадкой:

- А цена? - спросила Герда,  глядя на эту нефтяную платформу – мега-яхту (похожую с высоты птичьего полета на причудливо подстриженную рождественскую елку, всю в разноцветных гирляндах иллюминации).

- СМИ называют цену примерно полмиллиарда долларов, - ответил фон Зейл.

- И почему я не удивлена? - задумчиво произнесла Герда, и добавила, - Хотя, в случае мистера Зурарра, это странно. Судя по его биографии, он старается стать тут своим, а kanaka-foa не любят бессмысленных сверхдорогих символов олигархии.

- Браво!.. - майор на секунду отпустил штурвал и хлопнул в ладоши, - …Омар Зурарра  старается стать тут своим. Но мега-яхта - часть бизнес-имиджа. Это не бессмысленно.

- Но, - настаивала Герда, - я не верю в полмиллиарда. Я чувствую: тут было дешевле.

- Дешевле, - подтвердил фон Зейл, - но это секрет. А теперь приводняемся. E-oe?

- E-o! Сверху, вроде, больше смотреть нечего, - ответила она.

…

Оригинальное и прекрасно организованное сочетание ботанического сада-дендрария и аквапарка в экологически чистом курортном тропическом городе - вот что напоминала открытая главная палуба мега-яхты «Ecoil-Rig». По крайней мере, та часть палубы, где располагался центр тусовки (или фуршета). Улыбчивые ребята, кажется, индонезийцы, одетые в легкие белые тропические костюмы с зеленой надписью «Ecoil-Rig», ловко и бесшумно перемещались среди гостей и моментально оказывались рядом с тем, у кого возникали какие-то затруднения «сэр (мэм), чем я могу помочь?». Другие фигуры – на первый взгляд, какие-то девушки из сервиса, катали тележки с напитками и различной закуской по дорожкам между деревьями и подстриженными кустами. Стоило немного приглядеться, и становилось ясно: это - роботы. И спутать их с людьми можно только потому, что на фуршете обычно смотрят не на официантку, а на содержимое тележки, которую официантка катит. Можно сказать, что дизайн-группа отлично решила задачу имитации человеческого телосложения этих роботов, и человеческой схемы движений, однако не пыталась сделать их лица похожими на человеческие. Вместо этого роботы получили лицевые маски в стиле позитивных зооморфных мультяшных персонажей.

Понаблюдав немного за ними, Герда подумала, что это, возможно, лучший подход. На технических выставках (где Герде случалось бывать) ее немного раздражали роботы с человеческими лицами, и тем сильнее, чем ближе была мимика их лиц к человеческой. Полная имитация мимики все же не получалась, и робот воспринимался, как человек с каким-то скрытым увечьем (гнетущее впечатление). Другое дело - милые мультяшные мордочки. Что-то из детства. Диснейленд, ожившие игрушки – зайчики и белочки…

…Герда взяла с тележки, ведомой роботом-официанткой с лицом мультяшной золотой рыбки, стакан коктейля «текила-санрайз», и заняла позицию под невысоким, но весьма раскидистым баобабом. Ветви баобаба затеняли свет люминесцентных ламп, так что из  полумрака было удобно наблюдать за публикой у большого бассейна занятной формы. Кажется, архитектор взял за прототип человеческое ухо, разместил его горизонтально, увеличил радикально, наполнил водой, и включил снизу динамическую подсветку, как текущую раскаленную магму. По смыслу – если магма, то и гейзеры. И гейзер (точнее, фонтан) бил из уха вверх, рассыпаясь радужной водяной пылью. Именно здесь (вокруг бассейна, и в самом бассейне) тусовалось большинство гостей (человек 80 примерно).

Отличная возможность попрактиковаться в жанре светского репортажа! Герда только теоретически (из 2-годичного курса журналистики) знала, как это делать, и раньше не возникало повода заняться практикой. Но вот пробил подходящий час. Хелм фон Зейл улизнул куда-то (тактично спросив ее согласия, и легко получив это согласие), так что блоггер-колумнистка осталась сама по себе. Это было гораздо интереснее, чем играть простую роль vahine (т.е. жены или подружки) майора «незийского гестапо».

Герда уселась на естественную скамейку – изгиб толстого корня баобаба, достала свой недавно купленный незийский элнот-5-дюймов, идеально подходящий к ситуации и, включив режим «стенография» начала, с огоньком, сочинять нечто под названием:

*** «Летучая мышь» в стиле нези. Хаффнер и Штраус отдыхают ***

Многие любят эту оперетту - комедию розыгрышей, развивающуюся вокруг большой вечеринки-карнавала, куда главные герои приходят под личинами (очень поспешно и небрежно выдуманными) что вызывает массу смешных нестыковок. Но организовать подобную вечеринку в реальности мало кто рискнул бы. По-видимому, Омар Зурарра, устраивая нечто на своей мега-яхте в ночь 1 августа, не собирался создать брутальную постмодернистскую оперетту-буфф по мотивам «Летучей мыши», с добавлением туда британо-полинезийского неоязычества и милитаризованного стимпанка. Но подход к организации мероприятия, сделал неизбежным именно такое развитие вечеринки.

*

Три группы гостей пришли на три разных мероприятия. Одни - на обсуждение итогов «Пальмовой войны» в Северном Папуа для бизнеса мусульман в Океании. Другие - на банкет в честь Кавиенгского соглашения о мире и сотрудничестве между Австралией и Меганезией. Третьи – на языческий Имболк (Фестиваль Огней, отмечающий поворот Солнечного колеса к весне). Каждая группа гостей знает о двух других темах, однако, считает свою тему ведущей, а две другие – побочными, так, между делом.

*

Омар Зурарра (кстати, немного похожий на Омара Шарифа в роли капитана Немо - см. прекрасный мини-сериал 1973 года) сознавая создавшуюся двусмысленность (точнее трехсмысленность) ситуации, произнес короткую речь о духе взаимопонимания между людьми разных культур, и о том, как важно стремиться понять друг друга. После него выступила лейтенант Аладдин Надир (одетая в свободные шорты и свободный топик, стройная, энергичная, загорелая, со стрижкой в нео-панк-стиле: золотой ежик волос от середины лба до затылка, вдоль осевой линии головы). Позитивная девушка, только с настораживающей манерой окидывать людей взглядом эльфийского лучника. Ее речь прозвучала еще лаконичнее: «Foa! Давайте сегодня повеселимся без стрельбы, ОК?». Присутствующие kanaka-foa негромким одобрительным ворчанием отозвались на эту свежую идею. Далее слово получил сэр Тимоти Стид, экс-майор британской разведки, представитель Боудис, номинальной королевы Новой Зеландии. Он передал сборищу приветствие от королевы, поздравление с Имболком всем, кто отмечает этот древний британский праздник по языческому обычаю, или же день Святой Бригит по обычаю англиканства и гэльского католицизма в Южном полушарии… На этом сэра Тимоти прервали аплодисментами, и поднесли кружку эля. Он выпил до дна под включенный староанглийский гимн: «God save the Queen», а kanaka-foa скандировали: «Viva Queen Boudic!». Королева NZ здесь популярна… Далее сэр Тимоти сообщил: Ее Величество искренне рада прекращению «Пальмовой войны», и надеется, что Австралия и Папуа войдут в новый Южно-Тихоокеанский Форум. Так завершилась официальная часть.

*

И началось предсказуемое расслоение гостей по интересам. Третья группа - молодежь (вперемешку нези, киви и асси) приехавшая на Имболк, стремительно разогрелась. На площадке у бассейна началось то, что в Меганезии называется «снежной дискотекой». Потребление «снежка» не обязательно – драйва и так хватает. Некоторое время вторая группа (дяди и тети, австрало-новозеландские бизнесмены и политики, приехавшие на банкет по поводу Кавиенгского соглашения) смотрят на это в нерешительности, затем заключают, что поговорить о политике и экономике нестабильного ново-гвинейского региона, и произнести протокольные тосты за мир и дружбу, можно завтра в отеле. А сейчас лучше использовать шанс «оторваться по полной». Так первая группа (которая приехала обсудить мусульманский бизнес в послевоенном Папуа) оказывается в роли «белых ворон». Буквально белых, поскольку эти мусульманские деятели пришли сюда одетыми в модные белые деловые костюмы. Кажется, они весьма недовольны. Те, что постарше (50 с плюсом) сохраняют спокойствие. Но те, что помоложе (40 с минусом) начинают жестикулировать и возмущаться. Омару Зурарра пора что-то делать…

*

Вероятно, мистер Зурарра это понял, и дискутирует ситуацию с неким дядькой, своим ровесником, крепким дочерна загорелым европеоидом, (хотя персонаж одет в простые джинсовые шорты, и пеструю рубашку-гавайку, можно точно сказать, что он - боевой офицер нези). Офицер показывает бахрейнцу на циферблат часов, что то поясняет… И оказывается в такой позиции, что я узнаю его, вспомнив фото из одного журнала. Это знаменитый Ури-Муви Старк, экс-консул Меганезии по прозвищу Звезда Африки. Он «клиент» Гаагского трибунала уже лет 15 - со времен Танзанбикской войны. Было бы интересно узнать, что связывает Старка и Зурарра? И при чем тут время на часах?

***

…Герда Шредер поставила в стенограмме вопросительный знак, и тут чья-то тяжелая ладонь опустилась на ее левое плечо.

- Черт! - вскрикнула она.

- Тише, - послышался укоризненный шепот фон Зейла, - ты демаскируешь позицию.

- Зачем так подкрадываться? – сердито проворчала она.

- Дурная привычка. Извини. Ты хочешь знать, что обсуждает Ури-Муви с Омаром?

- Еще бы! – подтвердила Герда.

- Дело в том, - произнес майор INDEMI, - что Омар составил график своей вечеринки слишком по-японски, с точностью до минуты. А сложные военно-тактические тесты с полевым применением новой техники никогда не проходят абсолютно гладко. Говоря конкретно: действующая модель Ихпектли не прошла предстартовый контроль. Чтобы заменить ее на резервную, понадобился почти час, и на вечеринке возник разброд. Но задача решена, и через несколько минут Омар пригласит всех гостей принять участие в зажигательном водяном бикини-шоу на лодочном терминале.

- В зажигательном водяном бикини-шоу? Гм…Хелм, а что такое «Ихпектли»

- Это, - сказал он, - крылатая лошадь-жаба.

- Э-э… Что-что?

Майор повторил и, видя ее недоумение, пояснил:

- Это просто. Ты знаешь, кто такой Пегас?

- Да, конечно. Это эллинская крылатая летучая лошадь.

- Ну, вот. А Ихпектли это аналогичное существо у ацтеков.

- Э-э… Тогда почему эта крылатая лошадь еще и жаба?

- Хэх! Если тебя не удивляет крылатая лошадь, как таковая, то почему удивляет такая второстепенная, в общем-то, деталь, как жабоморфность этой лошади?

- Жабоморфность лошади? Боже! Какой бред! Хелм, ты что, разыгрываешь меня?

- Ни разу не разыгрываю! Вот, смотри, Омар уже схватил микрофон, сейчас объявит!

…

Омар Зурарра не сказал о какой-то «Ихпектли», а просто пригласил всех на открытую внешнюю площадку - лодочный терминал, где состоится (да, точно!) зажигательное водяное бикини-шоу (переоденьтесь в купальники). Шоу будет супер-экстремальное, поэтому (цитата) «готовьтесь к шоку». По тону бахрейнца угадывалось: он не шутит насчет «супер» и «шока» (даже сам побаивается этой экстремальности) но публика не обратила внимания на его тон, а охотно двинулась в указанный пункт. Этот лодочный терминал представлял собой внушительную (размером с футбольное поле) площадку –алюминиевый понтонный причал на воде у катамаранных опор мега-яхт. В центре этой площадки зачем-то стоял огромный полукруглый котел - от него исходил легкий запах пальмового масла. Гостям было предложено разместиться вдоль края, у самой воды...

- В чем смысл этой хреновины? – шепотом спросила Герда у фон Зейла.

- Сейчас увидишь, главное не дрейфь и не дергайся.

- С чего бы я стала дрейфить и дергаться? - удивилась она, и тут…

…Прожекторы с вышки высветили летящего монстра на фоне черного неба. Только в воображении, возбужденном галлюциногеном, могло родиться это жуткое существо с неуклюжим толстым жабьим телом, с растопыренными ногами, которые оканчивались широкими копытами, и с крыльями альбатроса, размахом, как у легкого самолета. По размеру туши этот монстр был с некрупного быка, а морда, как у хищного динозавра (любители сериала «парк Юрского периода» легко бы узнали прототип).

- Что за хрень?! – выдохнул кто-то.

- Типа, дракон… - изумленно произнес другой.

- Не может быть! – ахнул третий.

- Голограмма? – предположил четвертый…

…Тем временем, с главной палубы взлетели большие светящиеся шары (около метра в диаметре). Они стремились к небу, но монстр, очень ловко развернувшись, ринулся на перехват. Через секунду из его пасти вырвалась длинная струя бело-синего пламени с желтым ореолом по краям, и поразила первый шарик. На его месте полыхнуло белым, раздался взрыв – как оглушительный щелчок бича, а монстр уже погнался за вторым шариком, очерчивая восходящую спираль. Снова плевок огня, и второй взрыв.

- Точно голограмма, - послышался комментарий.

- Уж очень реально как-то, - возразил некий оппонент.

- Ну, не на самом же деле это, – сказал автор гипотезы о голограмме.

- Интересно, что дальше? – сказал кто-то, когда взорвался последний шарик…

…И тут «голограмма» (подлетев на дистанцию менее 100 метров) плюнула огнем. Не

иллюзорно плюнула. Струя бело-синего пламени, с желтым ореолом по краям, точно ударила в огромный котел, и над ним взвился оранжевый огненный вихрь. Публика, с криками «****ец» и равнозначными по смыслу, мигом попрыгала с терминала в воду. Летучий монстр (уже ясно, что вполне материальный) заложил крутой вираж и ушел в сторону. Порыв ветра от его маневра раздул пламя в котле так, что огненный клубок взметнулся высоко вверх, затем опал, и теперь пламя просто плясало над котлом…

…Гости, плавая вдоль края терминала (и не спеша вылезать по трапам из воды), стали озираться, высматривая монстра в темном небе. Вот он: мелькнул в луче прожектора.

- На юго-восток полетел, - определил кто-то.

- К Гуадалканалу, - согласился другой.

- Алло, foa! - заявил кто-то еще, - Надо в локальный авиа-штаб звонить, такая хрень не должна хозяйничать в нашем небе.

- Спокойно, foa! - прозвучал голос Ури-Муви Старка, - Наш штаб в курсе. Тест-группа благодарит вас за участие в учебно-боевом прогоне авиа-концепта «Ихпектли», прошу подниматься обратно на терминал. Осторожно. Трапы чуть-чуть скользкие.

- Охренеть… - последовала мгновенная реакция одного из гостей.

- Живенько так, - поддержал другой, оптимистичный персонаж (видно из военных), и занялся флиртом с девушкой, плавающей рядом (мисс, вам помочь влезть по трапу?).

Вскоре все гости вернулись на понтонную площадку. И, не давая участникам паузу на спонтанно-свободные прения, Ури-Муви продолжил развивать инициативу:

- Хэй! В Конго, когда наша команда успешно отражала вражеский авиа-налет, мы для командного духа, плясали мазембу. Это просто! Нам нужны факелы! Эй, алло! Группа поддержки! Огонь у нас есть! Тащите факелы и раздавайте всем! Аудио-оператор. Ритм заряжай прямо сейчас, и погнали под тамтамы!..

- Заряжаю! - отозвался голос из мегафона, и над площадкой разнеслись сначала гулкие грохочущие звуки тамтама - затем сопровождающее гудение африканской флейты. По периметру площадки побежали ребята из группы поддержки, раздавая гостям факелы.

- Ни фига себе промо-акция… - пробормотала Герда, разглядывая факел.

- По-моему, динамично получилось, - высказался фон Зейл, - идем, зажжем.

- Идем, - согласилась Герда, и они вместе направились к центру терминала, где в котле горело пальмовое масло, - слушай, Хелм, а если бы огненный плевок попал в людей?

- Исключено! - твердо сказал возникший рядом Ури-Муви, - Мои ребята освоили этот тренинг с огнеметным дроном еще в Мозамбике. С полтораста метров без пристрелки, поражали идущую вражескую автомобильную технику. А тут неподвижная мишень.

- Да уж… - только и смогла произнести Герда.

- Ну, - продолжил он, - давайте плясать мазембу, а то народ пританцовывает уже.

И правда: взвинченная публика, освоившись с зажженными факелами, уже начинала спонтанно пританцовывать под ритм тамтама. И оставалось только организовать это спонтанное движение в общую картину круговой африканской военной пляски…

…

*56. Исламские финансы и сильные PR-решения.

Вторая половина ночи 1 августа. Там же: Море Горгоны. Мега-яхта «Ecoil-Rig».

После огнеметного экстрима и диких факельных плясок на лодочном терминале, гости вернулись на главную открытую палубу, к ухо-подобному бассейну уже одной общей компанией. Конечно, не дошло до того, чтобы гости - нези, асси и киви, сдружились с гостями – мусульманами, но чтобы веселиться на общей вечеринке это и не требуется. Достаточно просто общаться без жесткого барьера между одними и другими. Эта цель (указала Герда в продолжении своего дебютного светского репортажа) была, в общем, достигнута. Но (увы) интрига постмодернистской буфф-оперетты была исчерпана, и в репортаже следовало поставить точку. Дальше ничего интересного не будет…

- Герда, ты уверена? – спросил фон Зейл.

- В чем, Хелм?

- В том, что ничего интересного тут больше не будет, - пояснил он.

- Э… Ты что, читаешь мысли?

- Нет, но ты так однозначно выражаешь эти мысли мимикой, что…

- …Понятно, - Герда вздохнула, - не быть мне артисткой и шпионкой.

- И не надо. Ты превосходно смотришься в качестве фрондерского профи-блоггера.

- Mauru! - она отвесила ему шуточный поклон, - А почему ты спросил, уверена ли я?

- Угадай, - предложил майор.

- Гм… Вероятно, это намек, что интересное на вечеринке еще не закончилось.

- Точно! - подтвердил он, - Я же говорил тебе о китах, танцующих на хвостах.

- Да, но я подумала, что это шоу для СМИ начнется, когда взойдет солнце.

- Ты абсолютно права, Герда. А хочешь неформально пообщаться с людьми, которые пригласили в море Горгоны этих китов, танцующих на хвостах?

- Спрашиваешь!

- Если это значит «да», то я познакомлю тебя с ребятами из подводной лаборатории в катамаране-цоколе мега-яхты. Они, что надо, но склонны к розыгрышам, имей в виду.

- Так, минутку, а ты не будешь там?

- Я, - ответил фон Зейл, - подойду через два-три часа. У меня политический раут.

- Ладно, я поняла, буду адекватно реагировать на розыгрыши. Веди меня, Вергилий!

…

Через четверть часа. Центральная башня мега-яхты «Ecoil-Rig». Нулевой этаж.

Экс-консул Старк встретил фон Зейла у лифта и для начала спросил:

- Твоя дама сердца не обиделась, что ты опять смылся?

- Нет, Ури. В приоритетах Герды любознательность и я на общем втором уровне.

- Ух, как! А что на первом уровне?

- Феликс, ее сын, и это правильно, - ответил фон Зейл.

- Это правильно, - согласился Ури-Муви Старк, - ну, что, переходим к делу, майор?

- Да, экс-консул. По словам Омара Зурарра, в пентхаусе нас ждут три фигуранта.

- Точно, майор. Расскажи: что ты о них думаешь? Главное, и кратко, если получится.

- Можно попробовать, кратко, но я воспользуюсь шпаргалкой… - тут фон Зейл извлек малоформатный планшетник-элнот из кармана и продолжил, - …Значит, так…

…Первый: Абдулла Ветчет из Ванкувера, Канада, сопредседатель фонда FINA «Fikr-Investment-North-America», операции с исламскими финансовыми инструментами.

…Второй: Карим Али ат-Тариди из Бахрейна, радикальный шейх, сейчас действует на севере Персидского залива, порт Басра, Ирак, пиратствует, крышует контрабандистов.

…Третий: Шахзар-Имран Мусаффар, шейх тариката Табрисийа из Гуджарата, Индия, пограничный район с Синдом, Пакистан. Живет в Лондоне рэкетирует единоверцев.

- Кстати, - произнес Старк, - я встречался с Шахзаром в апреле на Филиппинах. У нас случился с ним общий интерес: расследовать теракт на австралийском авиалайнере.

- Я в курсе, - сказал фон Зейл, - и что ты думаешь о Шахзаре?

- Сволочь, но реалист с понятиями, - сказал экс-консул, - в Лондоне он рэкетировал, в частности Омара Зурарра. Но сейчас Омар нужен Шахзару, и он вернул Омару деньги. Примитивный, но действенный метод исправить отношения и начать сотрудничество.

Хелм фон Зейл покивал головой в знак согласия со сказанным.

- Да, Омар нужен Шахзару. И Омар нужен Кариму Али ат-Тариди, и всю весну Карим доставал Омара звонками, упирал, что они земляки, в общем, добился контакта.

- Ровно так, Хелм. Вопрос только: зачем это нужно двум рэкетирским шейхам?

- Знаешь, Ури, до сих пор была версия, что Шахзар и Карим используют Омара, чтобы имитировать, будто у них секретный договор с нами. И это работало. Некоторые СМИ сообщали, что Народный флот помогает исмаилитам против ваххабитов.

- Но, - заметил Старк, - если так, то шейхам не нужны реальные переговоры с нами.

- Да, - подтвердил фон Зейл, - и на повестке дня новая версия, объясняющая, зачем тут третий фигурант: Абдулла Ветчет из Канады. Он родился в слабо-религиозной англо-канадской семье, и его назвали Майкл Ветчет. В университете Майкл связался с лево-коммунистическим движением. После университета он принял ислам, стал Абдуллой, занялся жилищной кооперацией малоимущих мусульманских семей, вошел во вкус, и добился таких успехов, что был принят в, скажем так: тайную канадскую корпорацию  пилильщиков государственных дотаций для бедных. За 12 лет он наплодил несколько исламских инвестфондов, и нахапал более миллиарда долларов. Как-то так.

- Способный говнюк, - заключил Ури-Муви Старк, - но за хреном он приехал сюда?

- Возможно, - ответил майор, - он хочет инвестировать сюда. Его логика проста: если получилось у Омара Зурарра, то почему бы не попробовать тоже?

Экс-консул недоверчиво покачал головой.

- Логика, как бы, нормальная, но тогда зачем Абдулле нужны два шейха-рэкетира?

- Ну, вероятно, чтобы сформировать большой финансовый пул, - тут фон Зейл очертил руками в воздухе большой круг, иллюстрируя идею большого финансового пула.

- Вот как! - Старк хмыкнул, - Но, когда придет время делить табаш, эти шейхи поделят содержимое пула на двоих, поскольку Абдулле уже не понадобится доля.

- Только не в нашем море, - возразил фон Зейл.

- Вот как… - повторил экс-консул, уже другим тоном (задумчивым), - …Это, ты, типа, намекаешь, что в наше море хочет переселиться еще один исламский миллиардер?

- Да, типа того. Но, Ури, это предварительная версия. Глянем, как пойдет разговор.

- Глянем, - согласился Ури-Муви Старк, и нажал кнопку вызова лифта.

…

Холл пентхауса мега-яхты «Ecoil-Rig» не выглядел шикарным. Просто, комфортный и оригинальный дизайн в строгом стиле классик-техно с черно-белой гаммой цветов, и с минимумом мебели. Вокруг многоугольного стола, в удобных креслах сидели трое:

Англосакс с отработанным имиджем «Успешный, но лично-скромный брокер-янки».

Крепкий араб, наголо бритый, но с бородкой, одетый в простые брюки и футболку.

Уроженец Индостана в модном сингапурском костюме для дансинг-банкетов.

Старк и фон Зейл переглянулись, и молча сели на свободные кресла. Несколько секунд пятеро мужчин провели в тишине, и лишь затем уроженец Индостана произнес:

- Мистер Старк, я рад снова видеть вас. Мистер фон Зейл, я рад знакомству, поскольку наслышан о вас.

- А я наслышан о вас, мистер Мусаффар, - ответил майор INDEMI.

- Приятно иметь дело с информированным человеком, мистер фон Зейл. Вероятно, вы изучали также досье мистера Карима Али ат-Тариди и мистера Абдуллы Ветчета.

- Да, это часть моей работы.

- Хорошо! - сказал Ат-Тариди, - Не придется терять время на церемонии.

- Точно подмечено! – обрадовался Абдулла Ветчет, - Не терять время на церемонии! Я предлагаю обращаться друг к другу по именам, если никто не возражает.

Получив согласие Старка и фон Зейла на такое неформальное обращение, Ветчет сразу воодушевился, и повел разговор по заранее продуманному плану. Он начал с того, что предубеждение нези против мусульман - трагическая ошибка. Смотрите сами (говорил Ветчет) мы с вами на одной стороне. Ислам и Tiki противостоят империалистическому глобализму, всемирному ростовщичеству, и всеобщей продажности! Шариат и Хартия утверждают твердые и неизменяемые религиозно-этические принципы, имеющие силу закона. Простого и ясного закона, действующего быстро и непосредственно. Никакого адвокатского крючкотворства, никаких уловок, и промедлений! Народ сам вершит суд справедливости - открыто и честно, опираясь на древние мудрые обычаи…

…Завершив первую часть своего выступления, Абдулла Ветчет сделал паузу, чтобы у слушателей была возможность возразить или задать вопросы. Но Старк и фон Зейл не собирались возражать или спрашивать. За время его монолога, они закурили толстые «фиделевские» сигары, молчали, и только переглядывались. Такое раньше никогда не случалось в долгой агитаторской практике Ветчета, и он, подождав немного, спросил:

- Ури, Хелм, вы согласны?

- Пока, - откликнулся Старк, - не с чем соглашаться.

- Мы, - добавил фон Зейл, - не услышали конкретных предложений.

- А! Да, разумеется! Сейчас я перейду к более конкретным вещам, - сказал канадский оператор исламских финансов (постаравшись преодолеть легкую растерянность из-за странной реакции, и убедив себя, что визави согласны с приведенными доводами).

Исходя из этого, он перешел ко второй части. Сейчас (сказал он) время осмотреться и выяснить: кто стравливал мусульман и нези? Легко увидеть, что это сделали хитрые и бесчестные империалистические финансовые олигархи, банкиры, полагающие, будто купили весь мир, обманщики-адвокаты, лживые TV-мейкеры, и продажные политики. Столпы прогнившего миропорядка, построенного на долговом рабстве, на фальшивой либерально-буржуазной демократии, и на безволии народа, лишенного традиционных жизненных ориентиров. Дряхлые олигархи в своих зажравшихся государствах Запада дрожат от страха перед неотвратимо наступающим новым справедливым порядком. И общая миссия мусульман и канаков в том, чтобы установить этот порядок, прекратить тянущиеся войны в тропическом «горячем поясе», дать людям Третьего мира пищу и безопасность, вместо пустых обещаний «общества благоденствия» от ООН и МВФ.

После этой (второй) части выступления Абдулла Ветчет снова сделал паузу.

- Ну, и?.. – спокойно поинтересовался Ури-Муви Старк.

- Если вы хотите, то я могу разъяснить каждый тезис, - предложил Абдулла Ветчет.

- Экс-консул и я ждем конкретных предложений, - сказал Хелм фон Зейл.

- А, да, я понимаю… - Ветчет кивнул, - …Вы представители военного бизнеса, значит, оцениваете идеи, только когда они доведены до конкретных планов и действий.

- Типа того, - подтвердил экс-консул Старк.

- Отлично! - Абдулла Ветчет снова кивнул, - Поговорим об этом! Конкретные планы и действия начинаются с финансов. Идеи Tiki в сфере финансов созвучны идеям ислама. Принципы исламских финансов: поощрение инвестиций в производство и торговлю за договорную долю в доходе, но запрет ростовщичества, передачи денег или товаров за договорные проценты. Также запрещены азартные игры, как бизнес. Нельзя торговать будущими деньгами или рисками. Запрещены фьючерсные биржи, хеджевые фонды, и спекуляции со страховками. Главное: запрещен потребительский кредит, загоняющий население в долги, и вздувающий цены из-за накачки рынка виртуальными деньгами. Возможно, вы незнакомы с исламскими финансовыми инструментами…

- …Мы знакомы, - лаконично оборвал его майор фон Зейл.

- Отлично! - повторил Ветчет, - А вы заметили, что Хартия, справедливо запрещая все западные финансовые инструменты, не запрещает этичные исламские инструменты?

- Мы не заметили, - все так же лаконично ответил майор INDEMI.

Канадский оператор исламских финансов, казалось, был, искреннее удивлен.

- Но, мне кажется: это очевидно!

- Нет, Абдулла. Очевидно как раз обратное: любой бизнес с исламскими финансами в Меганезии, это анти-хартийная деятельность, согласно директиве Малколма. Значит: ликвидация всех участников, с рапортом суду постфактум, об исполнении.

- Но почему, Хелм?!

- Достаточно того, - ответил майор INDEMI, - что исламские финансы инвестируют в халяльный и только в халяльный бизнес. Халяльная пища, халяльные товары и услуги, халяльный образ жизни. Вот ответ. Хотите проверить - welcome. Суицид не запрещен.

- Но, - продолжал спорить Ветчет, - халяльная пища не содержит ничего вредного! Это просто определенный способ забоя скота или подготовки пищевого полуфабриката.

- Абдулла, мы зря тратим время. Откройте ваш коран, и прочтите суру «Аль-Маида», конкретно: третий аят. Там ясно сказано: это НЕ ПРОСТО определенный способ.

- О! Вы читали Священный Коран? Это сближает нас, вы не находите?

- Сближает, - лаконично согласился фон Зейл.

- …И, - продолжил Ветчет, - если вы читали, то знаете: для абсолютного большинства товаров нет требований халяля. Например, бизнес мистера Зурарра. Биотопливо. Или незийские витифоны и элноты. Пользоваться ими, это не харам для мусульманина.

- Ну, и?.. - снова поинтересовался Ури-Муви Старк.

- Я хочу сказать, - пояснил оператор исламских финансов, - что мы могли бы прийти к договоренности об исламском инвестфонде, который будет заниматься только таким религиозно-нейтральным бизнесом в Меганезии. Вы знаете, что с 2010-х в мире растет популярность исламского банкинга. Если мы соединим эту популярность с факторами инвестиционной привлекательности вашей страны, то привлечем огромные ресурсы в научно-производственное развитие. И многие отличные проекты, которые пока, из-за недостаточности ресурсов, отнесены  у вас на будущее, смогут стартовать уже завтра.

Майор фон Зейл покрутил в пальцах чуть дымящуюся сигару, и произнес:

- А что исламского вы предлагаете в этом фонде?

- Сам инструмент привлечения средств, - пояснил Ветчет, - это будет sukuk, исламская ценная бумага, аналогичная паю в коммандитных партнерствах: той форме, которая на сегодняшний день применяется у вас в стране для привлечения внутренних, и крупных иностранных инвестиций.

- Хм! - буркнул Старк, - Какая разница, наш уже привычный com-pie, или ваш sukuk?

- Торговая инфраструктура, - ответил Ветчет, - электронный путь размещения sukuk в мировом масштабе отработан в начале века. А после 2020-го года объем рынка sukuk устойчиво превышает 3 триллиона долларов. Через эту инфраструктуру, мы можем к середине следующего года привлечь в Меганезию 50 миллиардов долларов.

- Хелм, что скажешь? - спросил экс-консул, повернувшись к фон Зейлу.

- Позвони Норне, спроси, что она думает о такой сумме, - предложил майор.

Экс-консул кивнул, извлек из кармана витифон, ткнул клавишу, и…

… - Aloha, Норна. Извини, что ночью…

… - Ну, по-любому, извини. Вопрос: нужно ли нам к середине следующего года 50 миллиардов долларов внешнего паевого капитала?

… - Это предлагают, как бы, знакомые Омара.

… - Нет, не их деньги, но они, типа, соберут через инструмент sukuk. Знаешь такое?

… - Конечно, в нашем море только под контролем Полифема. А что про сумму?

… - Сколько ты сказала? Не более, чем 800 миллионов в месяц?

… - Да, понятно, что только если Верховный суд разрешит. Хелм и я как раз сидим с предлагающими людьми, и выясняем, что печатать в раут-рапорт для наших судей.

… - Ясно. Тогда я тебе утром позвоню… ОК, в полдень… Aloha!

Абдулла Ветчет дождался, пока Старк прервал связь, и спросил:

- Ури, кто такой Полифем?

- Не кто, а что. Это полиция по мониторингу финансово-экономической деятельности потенциально опасных бизнесов: обще-криминальных или анти-хартийных. Чтобы вы понимали принцип: исполнительный директор фонда будет из Полифема, а вам будет предоставлено место в правлении с должностью генерального консультанта. Все как в случае Гигаплафера. Детали вам расскажет Омар Зурарра. Только целевые проекты по инвестициям в области, где есть дефицит капитала, и только распределение прибыли от инвестиций. Никаких фокусов вроде поддержки исламских миссий, никакого участия в религии и политике. Шаг влево, шаг вправо считается за побег, прыжок на месте - за попытку улететь, и Полифем стреляет по-боевому без предупреждения. Как-то так.

- Ури, мне жаль, что вы так предубеждены. А что вы говорили о сумме?

- Вы слышали, Абдулла. До середины будущего года можно разместить 8 миллиардов долларов из ваших источников.

- Но, - заметил Ветчет, - можно выгодно разместить средства в соседних регионах, где влияние Меганезии может надежно защитить инвестиции. Например, север Папуа.

- Нет, - резко припечатал фон Зейл.

Карим Али ат-Тариди нахмурился.

- Ваше «нет» звучит обидно. Ваша сторона уже выдвинула ряд жестких условий, и мы рассчитываем на ваши уступки по географии, доступной для работы нашего фонда.

- Мы, - ответил майор INDEMI, - обещали север Папуа определенным инвесторам.

- Тогда, - высказался Шахзар-Имран Мусаффар, - другой вариант: острова и акватория Молуккского моря в 1000 километрах к юго-западу от вашего Палау.

- Молуккское море? – переспросил фон Зейл и поглядел на Старка.

- Что ж… - пробурчал экс-консул, - …При некоторых типовых условиях, годится.

- Годится, - эхом повторил майор, - при условии, что предприятия, финансируемые из вашего фонда, станут источниками негласной информации о криминалитете.

- Источниками? – переспросил ат-Тариди, - Иначе говоря, вашими доносчиками?

- Да, - фон Зейл кивнул, - такое наше условие по Молуккскому морю.

- По-моему, - твердо сказал ат-Тариди, - это уловка, чтобы мы отказались.

- Карим, мне не нужны уловки, если я могу сказать: «нет». И поэтому, когда я говорю: «условие», это значит: условие. И если вы откажетесь, то будет легко найден другой инвестор, который согласится. Белое золото Хальмахеры влечет не только вас.

- Белое золото Хальмахеры? - повторил за ним ат-Тариди и посмотрел на Мусаффара.

- Это огромные полиметаллические залежи, очень дорогостоящие, - пояснил тот.

- Простите, я не понял: а чья там территория? – вмешался Абдулла Ветчет.

- Формально индонезийская, - ответил Мусаффар.

Тут Абдулла Ветчет недоуменно повернулся к меганезийцам.

- Простите, джентльмены, а почему вы объявляете какие-то условия? Мы можем сами договориться с официальными властями в Джакарте о проекте развития этого района.

- У всех морей один берег, - насмешливо ответил Старк, - идите, договаривайтесь, как хотите, и с кем хотите. Флаг вам в руки, барабан на шею.

- Э-э… Видимо, я не все понимаю. Объясните.

- В экваториальных австронезийских морях, - ответил Мусаффар, - контроль дается не бумагой, а огнем. Поэтому Джакарта и не смогла продать белое золото Хальмахеры.

- А-а… - протянул канадский инвест-оператор, - …Тогда понятно. А цена какая?

- Такая… - и Мусаффар показал ему визитную карточку с какой-то надписью от руки.

- А-а… Тогда, быть может быть, имеет смысл согласиться с мистером фон Зейлом?

- Если согласится Карим, - сказал Мусаффар и показал ему карточку.

- Иншалла, - спокойно ответил Карим Али ат-Тариди.

После этого ответа (дословно означающего «если будет на то воля Аллаха», а с учетом контекста - просто: ОК), Абдулла Ветчет оживился, энергично потер ладони, и заявил:

- Нам остается придумать достойное название для инвестфонда. Я надеюсь, условие о религиозно-политической нейтральности в Море Нези не касается названий.

- Касается, - сказал фон Зейл, - никаких слов вроде «ислам», «шариат», и аналогов.

- Но, Хелм, это слишком! Мы работаем с исламскими финансовыми инструментами, и принципы бренд-дизайна требуют отсылки к исламской культуре в названии!

- Абдулла, у нас нет возражений против названия из исламской культуры, но у него не должно быть императивной отсылки к вашей религии. Назовите свой инвестфонд, ну, например: Альгамбра. А что? Памятник мировой архитектуры, мавританский дворец в Испании, он даже внесен в листинг ЮНЕСКО.

- Слишком затасканно, - возразил Ветчет.

- А вот, - произнес Старк, - назовите: Шаверма. Общеизвестно, позитивно, народно.

- Ури, вы что? Назвать миллиардный инвестфонд, как арабский фастфуд! LOL!

- Абдулла, хотите сильный бренд – назовите: Каддафи, - предложил фон Зейл.

- Что?! Каддафи?! – Ветчет схватился за голову, - Хелм, а вы представляете реакцию западных СМИ на инвестфонд, названный в честь военно-тоталитарного ливийского диктатора, который, кроме геноцида в своей стране, провел теракт в Шотландии? Вы военный разведчик, и наверняка знаете про взрыв самолета над Локкерби в 1988-м!

- Да, я знаю об этом. Но я знаю также, что Муаммар Каддафи был самой выдающейся фигурой арабского социализма - движения Ba’ath, и в мировой политической истории Каддафи остался именно в этом качестве. Да, будет резкая реакции западных СМИ, но посмотрите с позиции PR. Это плюс, а не минус. Абсолютно бесплатная раскрутка.

- Раскрутка? Но какой ценой?! СМИ станут ассоциировать нас с терроризмом!

- Ну, - фон Зейл пожал плечами, - по-любому станут, если ваша штаб-квартира будет в Меганезии. А если негативный PR-мем нельзя устранить, то его надо использовать.

Между тем, Карим Али ат-Тариди, составил свое мнение, и громко высказал:

- Офицер гестапо прав! Имя Каддафи сразу принесет нам авторитет!

- Каддафи, а теперь еще гестапо? – внезапно упавшим голосом переспросил Ветчет.

- Без паники, - сказал фон Зейл, - нашу разведку называют «гестапо» просто в шутку.

- Плохая шутка какая-то, - уныло прокомментировал канадский инвест-оператор.

- Мне, - объявил Шахзар-Имран Мусаффар, - тоже понравилось название: инвестфонд Каддафи. Мы осмелимся на такое, что другие даже шепотом боятся сказать. Это сила!

- Это сила, - подтвердил ат-Тариди, и строго посмотрел на Абдуллу Ветчета.

- Ладно, я не спорю, пусть будет Инвестфонд Каддафи, - тихо согласился он.

…

*57. Интеллектуальные задачи, которые надо увидеть.

На исходе ночи 1 августа. Там же: Море Горгоны. Мега-яхта «Ecoil-Rig».

Герда Шредер не впервые замечала, что в Море Нези вещи часто не то, чем кажутся, но каждый раз открытие такого рода приводило ее в изумление. И сейчас, обнаружив, что мега-яхта «Ecoil-Rig» является не только большой статусной игрушкой биотопливного миллиардера Омара Зурарра, но и (прежде всего!) плавучей лабораторией, Герда была предельно изумлена. Спонтанный гид, магистр Марракот, дядька-австралиец, сразу же сообщил, что это имя не настоящее, а взято из НФ-романа Конан Дойла «Марракотова бездна». «Я экстерьерно напоминаю профессора Джорджа Челленджера, героя другого романа Конан Дойла, однако бороду я не отращиваю, поскольку мои подружки… Вы понимаете» - так представился этот невысокий, широкоплечий, очень жизнерадостный субъект в первую минуту знакомства. Чуть позже (в главном зале лаборатории) Герда, отметив мимолетные невербальные реакции девушек из персонала, сделала вывод: у магистра Марракота есть харизма, что ли… Герде не нравилось это слово (как любые подобные слова, служащие заменой честному «черт его знает»), но как еще объяснить наблюдаемый эффект? Почему при наличии в персонале очень симпатичных парней, большинство ЗНАЧИМЫХ взглядов девушек достается этому эпическому магистру?

Впрочем (решила Герда) лучше оставить эту тему психоаналитикам-неофрейдистам. У Герды другая тема: понять, чем занят этот коллектив (около 100 человек, из которых в данный момент на борту - треть: ночная смена), и как они относятся к Омару Зурарра, миллиардеру, владельцу этого плавучего комплекса (КАК БЫ мега-яхты), субъекту из совершено иной культурно-религиозной среды, с иными ценностями и обычаями.

Герда прямо объявила магистру Марракоту о своем журналистском интересе и (вот же приятный сюрприз!) он воспринял это с веселым азартом: «Превосходно, фройляйн! Я уверен: вы соберете на этом поле такой мешок информационных корнеплодов, что вам хватит на королевский обед для вашего интеллектуального любопытства!». Марракот обожал создавать такие экзотические словесные конструкции. Высказав это, он весьма церемонно проводил Герду в свой кабинет (отгороженный угол лаборатории, с окном - между прочим, под водой на глубине около 7 метров), и объявил: «Чтобы доставить в создавшейся диспозиции максимум иллюзорного сюрреализма, я брутально поменяю местами ответы на два ваших вопроса, чтобы вы чувствовали себя психонавтом под воздействием экзотического галлюциногена. Я сначала устрою вам беседы тет-а-тет с сотрудниками, и лишь после объясню, чем мы тут занимаемся! Ха-ха-ха!».

И с таким смехом (как у Мефистофеля Гете, играемого избыточно пафосным актером-любителем) магистр Марракот пригласил «первого аудируемого» (как он выразился)...

…Это был обыкновенный парень-британец, портовый инженер из Кардиффа… Герда беседовала с ним четверть часа, и получила лавину неожиданной информации… Затем второй собеседник: девушка-киви из Фангареи, механик-ремонтник… Третий: парень костариканец, подводник из турфирмы… Четвертый: девушка-британка, математик из Гемпшира. По шагам выстраивалась общая картина - необычная, как те рыбы, которые подплывали к окну, чтобы поглядеть на двуногих в застекленном мега-террариуме.

Через полтора часа Герда поняла: материала собрано достаточно, и вопрос только: что делать с этим материалом? Как обойти дилемму: информативность или этика? Если не оглядываться на этику, то получится сильный репортаж, вот какого содержания:

...Проект «Гигаплафер» стартовал в мае прошлого года - на волне камуфляжной игры-реформы Накамуры, изобразившего, будто страшная Меганезия уже почти приручена мировой олигархией. Тогда (с мая по сентябрь) многие миллиардеры ринулись на эту перспективную свободную поляну, но проект семьи Зурарра отличался от прочих. Он выглядел, как околонаучная сверхдорогая фантазия. Да, фантазия, настолько дерзкая и красивая, что некоторые молодые специалисты - нези сделали исключение из правила: «никакого сотрудничества с мусульманами», и вписались в эту интересную работу.

…Проект развивался, и обретал неожиданную реалистичность, в то время как главные инициаторы-инвесторы (которым, по условию сделки, принадлежала треть в будущих доходах) сидели в Британии и Бахрейне. Лишь Омар изредка прилетал на объект. Так   продолжалось до сентября. Но затем Накамура атаковал, и в Море Нези за сутки была истреблена вся «неоколониалистская агентура», включая все мусульманские поселки и предприятия… За исключением Гигаплафера (признанного полезным для foa).

…Исключение сыграло злую шутку с семьей Зурарра: братья по вере приговорили их к смерти, как предателей. Спасся лишь Омар, успевший бежать в Меганезию. Но там к мусульманину из элитно-нефтяной семьи отнеслись настороженно. Поэтому: защита и участие в проекте - по договору, но жизнь и работа - под колпаком. Офицеры INDEMI сказали Омару: надзор - это в обоюдных интересах (ваших и наших), и разрешили ему выбрать надзирателя из числа полувоенных сотрудников. Он выбрал Аладдин Надир.

Это была ошибка (из-за ее имени, он сначала думал, что Аладдин - мусульманка).

Это была судьба (вероятно, подстроенная INDEMI – см. «имя» и «ошибка»).

Это была удача (поскольку Аладдин была банши, а у банши свой этический кодекс).

Собеседники Герды пояснили: согласно этому кодексу, любой, кто принят в команду, считается человеком (с литерной буквы «Ч»). Любой! Будь он хоть мусульманин, хоть марсианин – если вы с ним в одной команде, то фокусы вроде холодной протокольной тактичности вместо естественного товарищеского отношения – это свинство. Если он работает заодно с вами, прилагая свои силы, время и способности для решения общей задачи, то он такой же человек, как вы. И какая, на фиг, разница, к каким оккультным сущностям он обращается в магических ритуалах? Мы, люди, все со странностями, и давайте признаем естественное право каждого из нас на свои странности. Все! Точка!

Возможно (сказал по секрету парень-костариканец) Аладдин стала спать с Омаром из принципа, чтоб показать: «я считаю его человеком, даже если вы все считаете иначе».

Именно из-за «этического кодекса банши», и логичной бескомпромиссности Аладдин, отношение к Омару со стороны магистра Марракота и его ребят стало… Не то, чтобы товарищеским, но почти. Настолько «почти», что Марракот придумал ему мега-яхту. Впрочем (как отметили все собеседники) об этом лучше спросить самого Марракота.

…

Именно так поступила Герда, когда после бесед с сотрудниками, в кабинет вернулся Марракот, и налил себе и ей по чашке какао по-ацтекски: с острым красным перцем.

Такой розыгрыш был уже знаком Герде. Она невозмутимо сделала пару глотков этого зверского напитка, похвалила букет (чем согрела сердце магистра), а затем спросила:

- Марракот, а вы прокомментируете слухи, что вы инициатор мега-яхты «Ecoil-Rig»?

- Просто, - ответил он, - люди в наше время не соображают. Даже мои ребята, хотя, вы понимаете, они – лучшие из лучших. Но, они тоже тормозят, когда перед ними неявно возникает по-настоящему интеллектуальная задача. Вы представляете, что это такое?

- Мм… - Герда задумалась, - …Видимо, это задача, требующая интеллекта.

- Чушь! - буркнул Марракот, - Если известно, что задача требует интеллекта, то это уже техническая задача. Много ума не надо, чтобы собрать команду спецов под конкретную задачу. Но если неизвестно, что перед вами интеллектуальная задача, то действительно требуется интеллект. Вы поняли?

- Э-э… Да. Кажется, я поняла.

- Кажется? Давайте проверим. Ну-ка сообразите: для какой задачи требуется не просто интеллект, а высокий интеллект? Включите свои мозговые извилины, это полезно.

- Стоп-стоп, Марракот! Не давите на меня, - сердито сказала Герда.

- Вы правы. Я не буду давить, я буду стимулировать. Если вы найдете верный ответ, то получите такой приз, о котором мечтают тысячи журналистов, но у них нет шанса.

- Мм… Заманчиво… Дайте подумать.

- Даю. Думайте, - и Марракот замолчал, чуть насмешливо разглядывая собеседницу.

Герда Шредер прикрыла глаза, и сосредоточилась, вызывая в памяти фразы магистра.

…Неявно возникает по-настоящему интеллектуальная задача.

…Если неизвестно, что перед вами интеллектуальная задача, то требуется интеллект.

…Для какой задачи требуется не просто интеллект, а высокий интеллект?

…Неявно… Неизвестно… Высокий… Высокая не явность, или неизвестность.

- Это, - медленно произнесла она, - такая задача, о которой заранее неизвестно, что она перед вами, и что она вообще существует. Задача-невидимка. Как хамелеон в кустах.

- Holy shit... - задумчиво откликнулся магистр, - …Я не ожидал, что вы найдете верный ответ. Как правило, у таких вот женщин с мальчишеской фигурой, глазами испуганной антилопы, и стрижкой под классику эмансипации, мозги заточены только на поэзию.

- Mauru-roa, Марракот, вы тоже очень сексуальный и привлекательный.

- Да, я такой. А к чему это вы?

- Ну, по ходу, к слову. Вообще-то я хотела напомнить, как бы, о призе, или типа того.

Эта реплика Герды, пародийно имитирующая незийский небрежный стиль речи, очень развеселила магистра.

- Ха-ха-ха! Беру назад ту испуганную антилопу! Вы освоились в Море Нези, я вижу. А относительно приза – да, вы выиграли, но это высокоинтеллектуальная задача.

- В смысле, Марракот, вы еще не придумали приз. E-oe?

- E-o! Я придумываю его, а параллельно, я буду отвечать на ваш вопрос о мега-яхте.

- Очень любезно с вашей стороны, я внимательно слушаю, - вежливо сказала Герда.

- Aita pe-a! - он улыбнулся и махнул широкой лапой, - Итак, в мае Гигаплафер достиг 5  процентов проектной мощности: 4.000 тонн, или 32.000 баррелей биотоплива в день.

- Э-э… Простите, Марракот, но я не очень чувствую эти большие топливные цифры.

- Я поясню. На получение литра бензина тратится 2 литра нефти. Значит, мы считаем майскую добычу, как 64 тысячи баррелей нефти. Для сравнения: Бруней добывает 100 тысяч, Бахрейн - 200 тысяч, страны из «нефтяной десятки» - от 2 до 10 миллионов.

- Больше половины добычи Брунея, это очень серьезно, - оценила Герда.

- Сейчас, - сказал магистр, - мы уже добываем больше, чем Бруней, но в мае мы только вышли на достойный уровень. Омар начал крупные переговоры по экспорту, но у него получалось вяло. Что заставило задуматься. При его опыте должно было идти веселее.

- Высокоинтеллектуальная задача? – предположила Герда.

Магистр Марракот бесшумно поаплодировал.

- Вы правы! Эту задача требовалось увидеть, а это сложнее, чем найти решение! У нас хорошая команда, мы разыграли несколько мозговых штурмов. И внезапно: эврика!!!

- Wow!!! – в тон ему откликнулась Герда, - И в чем состояло озарение?

- Элементарно! – тут Марракот взмахнул лапами так, будто собирался взлететь, - Это действительно элементарно! Омару не хватало аксессуаров, свойственных финансово-политическому либерально-демократическому истеблишменту, назовем это так.

- Аксессуаров, таких как мега-яхта, да, Марракот?

- Да, в частности, мега-яхта. Конечно, есть еще аксессуары, но остановимся на этом.

- ОК, - согласилась Герда, - и какова же история мега-яхты «Ecoil-Rig»?

- Элементарно! - снова сказал магистр, - Была небольшая заварушка в индонезийской акватории, и насколько нефтяных платформ… Ты понимаешь?

- А-а… - Герда кивнула, - …Случайности, неизбежные на море, это так называется?

- Да, приблизительно так. Я не буду вдаваться в детали, но платформа досталась нам в хорошей кондиции, только чуть-чуть обгоревшая в надводной части. Омар был слегка шокирован, когда мы буксиром притащили эту платформу сюда, и сказали, что с него причитается кое-какое финансирование, чтобы сделать из этого стильную мега-яхту.

Герда сделала большие глаза – она действительно была удивлена:

- Вы что, э-э, поставили его перед фактом?

- Да, - Марракот улыбнулся, - у Омара нашлась куча возражений, и я понимаю его. Он опасался, что такой масштабный аксессуар разрушит его репутацию в команде.

- Обалдеть! - спонтанно выдохнула Герда, но через секунду добавила, - Хотя, конечно, игрушки за сотни миллионов долларов не добавляют уважения в стране канаков.

- Да, если это игрушки. Но «Ecoil-Rig» не игрушка. Это полифункциональный научно-коммерческий комплекс. На топе - прикладная соцпсихология, а в трюме - прикладная океанология. Вы уже догадались, я полагаю. Отсюда мы видим все море Горгоны. Мы наблюдаем течения, и профили температур, распределение кислорода и минералов по участкам плафера, плотность планктона, дрейф стай рыб, и каждого пасущегося кита.

- А… - произнесла Герда, - …Значит, надводная часть, это чтобы пускать пыль в глаза буржуям, а подводная часть - чтобы сканировать и исследовать акваторию. Так?

- Да, приблизительно так. Только не публикуйте это в своем журнале прямым текстом. Найдите иносказание вроде: биотопливный супер-бизнесмен использует мега-яхту для научного хобби. У «Ecoil-Rig» должен быть имидж мега-яхты, а не лаборатории. ОК?

Тут Герда снова подумала об этической проблеме с полученной информацией. Все это чертовски интересно, только вот никакой нормальный человек не станет вываливать в публичную сферу те детали, которые… В общем: детали, которым не место в СМИ.

- Знаете, Марракот, многое из того, что я узнала сегодня, я напишу в иносказательном изложении. Но, давайте, я сама придумаю, как именно сделать это. ОК?

- Приятно быть понятым, - сказал магистр, и снова улыбнулся.

- Кстати, вопрос, - продолжила она, - как персонал относится к тому, что Омар, это не обычный коллега, а соучредитель предприятия, и биотопливный супер-бизнесмен? Я полагаю, вряд ли другие чувствуют себя на равных с миллиардером. Что скажете?

- На равных в чем? – поинтересовался магистр.

- Вообще на равных, - пояснила она, - разумеется, я знаю, что в Море Нези нет общего измерителя, вроде положения в социальной иерархии, нет даже самой иерархии. Но и коммунизма тут тоже нет. Значит, у миллиардера гораздо больше возможностей.

- Видите ли, Герда, это крайне сложная область соцпсихологии. Судя по дайджестам социологических опросов, комфортнее всего чувствуют себя специалисты с высоким заработком, работающие по контракту. С высоким, а не сверхвысоким. Это оптимум. Отклонения вправо и влево снижают комфорт. Справа низкие заработки и проблемы нехватки средств на что-то полезное в быту. Слева сверхвысокие доходы, и проблемы

ответственности. Богатый человек обрастает обслугой: людьми, которые материально зависят от него. Если это только девчонка-уборщица и мальчишка сбегай-принеси, то ничего особенного, но если это десятки, или сотни людей, то… Я бы не хотел. Мне на работе хватает ответственности за персонал. На кой черт мне это в личной жизни?

Герда Шредер покивала головой, чувствуя, что в этом монологе есть здравый смысл.

- Возможно, Марракот, вы правы. А как Омар справляется с грузом ответственности?

- В точку! - одобрил магистр, - Для Омара это огромная проблема. В нашем море, как правило, менеджеры или хозяева бизнеса это люди с априори высоким неформальным авторитетом. Это инженеры, или мафиози, или ученые, или боевые офицеры. За ними история их деятельности, внушающая уважение и доверие. А Омар… Вы понимаете.

- Я понимаю. Омару Зурарра, видимо, даже сейчас трудно заработать авторитет среди персонала. Он ведь не только пришлый из чужой олигархии, но еще и мусульманин.

- Да. Сейчас к нему нормальное отношение, но все-таки…Омар предпочитает меньше командовать во внутренних делах Гигаплафера, и больше по внешним бизнес-связям. Внутри лучше получается у шефа из нацфонда НТР. Или у Аладдин, она ведь банши.

- Э-э… Кстати, о банши. Я никак не могу понять: это что: какой-то спецназ?

- Какой-то… - задумчиво проворчал Марракот, - …Знаете, Герда, я изобрел вам приз.  Хотите, я организую вам встречу тет-а-тет с Аладдин Надир, скажем, в 5 утра?

- Вот это да! Было бы отлично! – мгновенно согласилась германская колумнистка.

- ОК. А сейчас идем, я покажу вам интерактивный стерео монитор Гигаплафера.

…

Там же. Море Горгоны. 5 утра 1 августа. Мега-яхта «Ecoil-Rig». Не тот «Subway».

На двери имелась маркировка: зеленый квадрат с белой литерой «S», нижний хвостик которой переходил в стрелку. Как на логотипе всемирной фастфуд-сети «Subway».

- Но вряд ли тут есть филиал этого фастфуда… - недоуменно пробурчала Герда.

- Герда Шредер? - раздался резковатый голос Аладдин Надир из динамика на стене.

- Да, - ответила германка.

- Aloha! – продолжил голос, - Я открыла. Просто толкните дверь и заходите.

Герда открыла дверь и шагнула внутрь. Дверь бесшумно закрылась за ее спиной.

- Aloha, мисс Надир! Странный значок. На фастфуд тут непохоже, - говоря это, Герда исследовала взглядом пустое помещение, этакую металлическую коробку размером с небольшой спортзал. Но тут не было спортивных снарядов, лишь несколько каких-то металлических грибов с широкими шляпками, высотой по колено. А секундой позже, шляпка одного гриба откинулась с негромким лязгом, и из открывшейся трубы вдруг возникла голова и плечи Аладдин Надир.

- Скажите Герда, вы не подвержены клаустрофобии?

- Вроде бы нет.

- Ну, тогда двигайтесь за мной. Там немного тесно для двоих, но мы с вами некрупные девушки, так что нормально. Только не забудьте закрыть за собой люк. Для порядка.

И, видимо, считая эту информацию достаточной, надзиратель миллиардера скрылась в глубине трубы. Герда помедлила чуть-чуть, и полезла следом за ней, уже догадываясь примерно, куда попадет.

- Люк! – напомнила Аладдин.

- Да, конечно, - Герда захлопнула шляпку гриба над своей головой.

- Соскальзывайте и устраивайтесь, - последовала еще одно предложение.

- Я сейчас… - и германка оказалась на сидении рядом с Аладдин внутри прозрачного  пузыря, торчащего в толще зеленоватой воды, подсвеченной откуда-то с боков.

- Ну, как? - спросила Аладдин.

- Нормально. В час пик в метро Франкфурта приходится уплотняться сильнее.

- Зачетный прикол, Герда!.. Расстыковка! Выполнение задания!

- Да, шеф, - раздался ответ (очевидно, робота-автопилота), и прозрачный пузырь чуть провалился вниз. Затем, постояв секунду-другую, он двинулся вперед.

- Это, - сообщила Аладдин, - мини-субмарина «Bushnell-Turtle», кратко: БуТу. Первая боевая субмарина: создана в Коннектикуте в год Декларации Независимости США.

- Мм… Это же 1776-й, как я помню. На вид не скажешь, что технология XVIII века.

- Ну, конечно, эта наша реплика постмодернизирована.

- Как почти все в вашей стране, - заметила Герда.

- Так живем, - отозвалась Аладдин, и продолжила, - но габариты БуТу сохранены. Как двухметровый кокосовый орех. Только скорлупа прозрачная. Хотя, у первых моделей скорлупа была просто из пластмассы маскировочного цвета.

- Минутку, Аладдин! Пластмасса была изобретена много позже, в середине XIX века.

- Да, но я сейчас говорю не про первую модель Буншелла, 1776-го, а про первую нашу реплику позапрошлого года. В ней незачем было делать обзорный корпус, поскольку некому смотреть. Роботизированная модель с выносными видеокамерами контроля.

- Самоходная морская мина-автомат? – предположила Герда, оглядевшись.

Аладдин Надир утвердительно кивнула. Герда помолчала немного и заметила:

- В Меганезии куда не глянешь, каждый раз натыкаешься на эхо войны.

- Так живем, - снова сказала Аладдин, - по крайней мере, мы обращаемся с этим эхом рационально, по-хозяйски. В отличие от Америки, Европы, Японии и Австралии.

- В отличие?.. – переспросила Герда.

- Ну, я хочу сказать: там эхо трех выдающихся войн, потеряно в большей части.

- Вы сказали: эхо трех войн потеряно?

- Да. Первой и Второй Мировой, и Первой Холодной.

- Аладдин, я поняла, о каких войнах. Я не поняла, что значит: эхо потеряно.

- Герда, я объясню чуть позже, если вам интересно. А сейчас утренняя заря и киты.

…

Киты! Они воспринимались, как огромные разумные существа с  другой планеты - так сильно они отличались от всех знакомых обитателей нашего мира. Герде казалось, что сейчас она не на борту маленькой прозрачной субмарины, а на шаттле со звездолета, и исследует планету-океан, вроде Соляриса из НФ-романа Станислава Лема. Но, если на Солярисе разумным был весь океан, то здесь таковыми являлись огромные формации, напоминающие подводные дирижабли с геометрически-плавными силуэтами. Иногда длинные и стройные сигарообразные тела, иногда более толстые, снабженные рулями-крыльями. Они медленно скользили мимо прозрачного корпуса БуТу, и эта маленькая субмарина качалась, даже слегка закручивалась в медленных вихрях, возникавших от подводного движения огромных существ. И еще звуки. Скрип, мычание, хрипловатый мелодичный свист. Киты общались, или пели, или тихо ворчали о чем-то (может, они рассуждали вслух о каких-то своих делах). Аладдин объясняла что-то, но Герда, как загипнотизированная миром китов, лишь фрагментарно воспринимала ее слова.

…О малых и больших полосатиках (от 7 до 30 метров), и об их загадочных песнях. В частности, о песнях горбатых китов - может лирических, а может – навигационных.

…О малоизученных кашалотах-пигмеях – семья этих китов обосновалась тут, в море Горгоны, и группа ученых-киви следит за ними, как папарацци за рок-звездами.

…О морских свиньях, касатках и дельфинах. Особенно - о дельфинах-белобочках (как догадалась Герда, именно с этими существами предпочитала работать Аладдин).

Вдруг все пространство маленькой субмарины заполнил булькающий звук. Этот звук казался осязаемым, будто вы лежите в ванне, наполненной желе, и это желе трясется.

- Песня финвалов, - прокомментировала Аладдин, - у нас тут стая семь хвостов.

- Э-э… Хвостов?

- Да. Китов считают по хвостам. И тут семь хвостов, считая двух детенышей. Можно всплыть, и глянуть на них. Вероятно, в этом месте скопление креветок или кальмара, и поэтому финвалы решили покружить на этом пастбище. Ну, что скажешь?

- Конечно, всплываем! – воскликнула Герда.

…

*58. Планктонный континент, где киты танцуют на хвостах.

Рассвет 1 августа. Соломоновы острова. Море Горгоны и вокруг.

Море было буро-зеленым. Все море от горизонта до горизонта! Герда, выбравшись на верхнюю крышку маленькой субмарины БуТу крутила головой, пытаясь понять: то ли странный буро-зеленый цвет – иллюзия, вызванная освещением (краешек солнца еще только высунулся из-за горизонта), то ли в этом море такая необычная вода.

- Это просто планктон, - сообщила Аладдин, усевшись рядом, бок к боку, - мы сейчас недалеко от центра плафера. Центр вот там, где птицы.

- Сколько их там… - прошептала Герда, сообразив, что причудливое облако в миле от позиции БуТу, немного в стороне от характерной вышки (мачты мега-яхты) это очень большая стая морских птиц, кормящихся, видимо, над скоплением рыбы.

- Смешнее всего птицы-новички, - продолжила Аладдин, - они прилетают сюда, и так обжираются, что полдня не могут взлететь. Дрейфуют, пока не переварят сожранное. Наверное, нигде больше нет столько жратвы для птиц… И для китов. О! Вниз смотри!

- Вниз? – переспросила Герда, опуская взгляд…

… И увидела неглубоко под водой серое тело длиной с железнодорожный вагон. Тело лениво поднималось к поверхности, а затем выступило из воды, как гладкая скала, или миниатюрный остров. Раздался громкий звук (будто кто-то включил на полном напоре мощный садовый шланг для полива), и вверх взметнулся холодный гейзер.

- Держись, - лаконично посоветовала Аладдин.

- Держаться? – удивилась Герда, и увидела, как в нескольких метрах из воды возникла гигантская мокрая и блестящая бабочка на ножке. Она успела понять: это хвост кита, а секундой позже, хвост ударил по воде, и целый водопад обрушился на двух женщин.

Аладдин невозмутимо прокомментировала:

- Типа: доброе утро.

- А-а… Уф… - не вербально отозвалась Герда, отчаянно отфыркиваясь.

- Прикинь, - продолжила Аладин, - они специально так делают. Играют с нами. По их китовым понятиям, это весело. А по нашим понятиям… От настроения зависит. Хотя, финвалы менее игривы, чем хампвейлы.

- Хампвейлы? Поющие горбатые киты?

- Точно. Они самые. Они, кстати, еще и танцуют. Если можно так это назвать.

- Мм… Танцуют на хвостах? – спросила Герда, вспомнив слова фон Зейла.

- Ну, нет, все же, не на хвостах. Хампвейлы прыгают, вертятся, и эстетично хлопают плавниками. А танцуют на хвостах здесь только дельфины.

- Э-э… Я видела, как дельфины танцуют на хвостах в океанариуме. Но здесь…

- Ха! - Аладдин подмигнула, - То, что в океанариуме, слабое подобие того, что здесь. Увидишь через час-полтора, когда солнце поднимется повыше. А пока, если хочешь, поболтаем о всяком разном. Ты ведь творишь репортаж, как мне сказал Марракот.

Герда утвердительно кивнула.

- В общем, да. Хотя, строго говоря, это не репортаж, а дорожные заметки в колонке.

- Ну, а твой вопрос про потерянное эхо трех войн, это тоже для колонки?

- Пока я сама не знаю. Зависит от того, что ты скажешь. У меня нет жесткого формата колонки, я просто публикую то, что, по-моему, будет интересно моим читателям. Но, случается иногда, так, что информация затрагивает частную жизнь хороших людей. В подобных случаях, я предлагаю что-то вычеркнуть, прежде чем я это опубликую.

- Вот как… - произнесла Аладдин, - …А Омар, по-твоему, хороший человек?

- Я не знаю. Поэтому, если ты не возражаешь, я предоставлю вычеркивание тебе.

Возникла короткая пауза, затем Аладдин улыбнулась, и дружески, толкнула германку ладонью в плечо. Скорее не толчок, а быстрое короткое поглаживание.

- Знаешь, Герда, лучше отредактируй сама, по здравому смыслу.

- Но, Аладдин, ты же меня практически не знаешь.

- Да, зато я практически знаю Хелма фон Зейла, а он тебе доверяет. В смысле, он тебе доверяет настолько, насколько вообще способен кому-то доверять. Прикинь?

- Я прикидываю. Кажется, ты знаешь его лучше, чем его знаю я.

- Точнее сказать, я знаю его дольше. Короче: мы поняли друг друга. Я тебе доверяю.

- Уф… - Герда вздохнула, - …Значит, карма мне применять сюда этические правила. А теперь, может, ты ответишь на тот мой вопрос про потерянное эхо?

- Отвечу. Это просто. Возьми научные прогнозы на исходе Первой Холодной войны, и сравни с фактом. Никто из ученых-реалистов не предполагал, что в начале 2000-х, без видимых причин, Первый мир застрянет, как муха в навозе, и начнет вместе с навозом медленно стекать в навозную яму. Назови хоть одно изобретение XXI века вне сферы электронных игрушек, ничего нового, по сути, не добавляющих к уровню 1990-х.

Германка задумалась, вспоминая все, что читала в научно-популярных журналах.

- Гм… По-моему, очень много. К примеру, был Год Физики в начале 2020-х. Больше открытий, чем за четверть века. Новая Теория Объединения. Прорыв в сфере теории гравитации и теории атомного ядра. Еще до этого: поляритонный лазер, графеновый фотоэлемент, и металлический водород. Еще что-то в нейтронной физхимии.

- Ха!!! Ты в теме! – обрадовалась Аладдин, - А теперь скажи, где это применяется в изобретениях, используемых в быту. Типа, в энергетике, агротехнике, транспорте.

- Трудно вот так экспромтом, - заметила Герда, - но я помню, что поляритонный лазер  позволяет снизить энергопотребление компьютерной памяти в 200 раз. А графеновый фотоэлемент повышает точность считывания динамических изображений в 1000 раз.

- Ну, так я о том же. Все применения – для невразумительных электронных игрушек.

- Не надо передергивать! – возмутилась Герда, - Между прочим, последний марсоход, благодаря этим инновациям, передает реалистичную картину Марса, и даже звуки! И, энергопитание на нем от мини-реактора с новой нейтронно-физической схемой!

Аладдин, азартно похлопала в ладоши.

- Блестяще! Теперь ты можешь купить новый супер-смартфон, и получить с дисконтом марсианскую заставку и саундтрек. Может, космические программы нужны только для рекламы новых смартфонов? Зачем астронавтам летать на Луну, или на Марс, если…

- …Подожди, - перебила Герда, - …Ты забыла о мини-реакторе.

- Я не забыла. Это самое прикольное. Ты ведь была на лайнере «Мидгардсорм».

- Да, но какое отношение… - успев произнести начало фразы, Герда вдруг сообразила, почему «это самое прикольное», - …Подожди, ты что, хочешь сказать, что реактор на «Мидгардсорме», это такой же реактор, как на марсоходе «Trampeador»?

- Нет, на «Мидгардсорме» реактор больше и примитивнее, но схема такая же. Ты ведь понимаешь, что слово «геотермальный» приделано к этому реактору просто, чтобы на некоторое время запутать Большого Брата, последовательно закрывающего проекты в ядерной энергетике. Большой Брат следит, чтобы нефтяные магнаты имели рынок до момента, когда сгорит последняя капля ископаемого топлива на этой планете.

- Scheisse! - буркнула Герда, и спросила, - Чья идея назвать это «геотермальным»?

- Профессора Халлура Тростарсона, исландца, он живет у нас на Токелау. Так, какие реально применяемые изобретения XXI века ты еще вспомнишь?

Герда снова покопалась в своей памяти, извлекая научно-популярную информацию.

- …По-моему, много сделано в сфере генной инженерии и молекулярных машин.

- Много-много! - Аладдин энергично кивнула, - Ну, и где оно?

- А вокруг посмотреть прямо сейчас? – слегка иронично откликнулась Герда.

- Ну! - сказала Аладдин, окинув взглядом бескрайнюю бурую зелень Гигаплафера, - В старой советской песне поется: «удивительное рядом, но оно запрещено». Штамм ГМ фитопланктона «хлореллина» с аномально-высокой скоростью роста, создан учеными Первого мира. Но в странах Первого мира запрещено культивировать хлореллину, вот прикол! С прошлого года там закрыты все темы по штаммам такого рода. Что еще?

- Я же сказала: еще молекулярные машины.

- Так точно! – и Аладдин подняла левую руку, на запястье которой был надет браслет (витифон с 2-дюймовым экраном), - Органическая микросхема по кристалловирусной биотехнологии. Молекулярная машина первого поколения. 2010 год примерно. Тоже запрещена в Первом мире. Точнее, закрыта для коммерческих тем. А в лабораториях создано уже пятое поколение. Они создаются, и прячутся в архив. Большой Брат и тут трудится. Энергетика должна оставаться нефтяной, а электроника - кремниевой, иначе зашатается фундамент глобального, как бы, благоденствия. Изобретения имеют право доходить до быта только во второстепенных сферах, преимущественно в виде всяких  игрушек, отвлекающих людей от мыслей о снижении реального благоденствия. Есть вторая функция этих игрушек в Первом мире. Властям так проще следить за тобой.

- Аладдин, я это знаю, и о слежке властей через смартфоны тоже знаю. И допустим, я согласилась с твоими аргументами. Но при чем тут эхо войны?

Аладдин Надир снова подняла левую руку, на этот раз, чтобы щелкнуть пальцами.

- Эхо войны очень при чем! На войне сторонам приходится продвигать прогрессивные технологии. Кто не стимулирует, тот будет порван противником. В случае, если война  реальная, конечно, а не хрень типа театра борьбы с постановочным терроризмом. Мне думается, что после Новогодних войн, в мире чуть улучшился тренд к прогрессу.

- По-твоему, война это хорошо? – спросила Герда.

- Хорошо, плохо… - Аладдин пожала плечами, - …Жизнь не черно-белая. Я потеряла нескольких близких друзей на войне. Но, кто-то потерял друзей в автокатастрофе. Это хреновые события, но они не значат, что война и автомобили, это плохо.

- Подожди, это ведь разные вещи! – воскликнула Герда, - У автомобиля есть полезная функция: перевозить людей. Автокатастрофы, это побочный эффект! А у войны…

- …У войны, - сходу перехватила Адладдин, - тоже есть полезная функция: продвигать  прогресс. А разрушения и жертвы, это побочный эффект.

- Scheisse… - озадаченно выругалась Герда, - …Ты что: правда так думаешь?

- Нет. Но я думаю, что жизнь сложнее, чем штампы про хорошо-плохо.

Герду слегка выбивали из колеи такие внезапные и парадоксальные этические этюды (взятые, вероятно, из эссе незийских философов - популяризаторов транс-марксизма). Поэтому, она постаралась скрыть растерянность за нейтральной улыбкой, и перевести разговор на немного другую тему.

- Слушай, Аладдин, если не секрет: кто ты по профессии?... По образованию?

- Я закончила Центральный Университет Квинсленда по радиофизике и инжинирингу радиоэлектроники. И, у меня была бронзовая медаль студенческого турнира «Охота на транспондеры». Это вроде спортивного ориентирования с пеленгацией.

- То, что в Европе называется охотой на радио-лис? – уточнила Герда.

- Да. Полезное хобби. Когда я переехала в Море Нези, мне это пригодилось на войне.

Для Герды последняя фраза стала хорошим поводом, и она тут же воспользовалась им.

- Я слышала, что ты банши.

- Так сложилось, - Аладдин снова пожала плечами, - но, с февраля я в резерве. А что?

- Просто, я столько слышала о банши, но почему-то в основном намеками.

- Это потому, что у нас была неаппетитная работа. Хочешь знать больше?

- Да. Я ведь колумнист, а это, видимо, интересно.

- Кому как, - ответила Аладдин, - я расскажу, а ты уж решай, публиковать ли это. Роль банши в том, чтобы физически и психологически дезорганизовать базы противника в оперативно-боевой полосе. Современная война ведется без фронта и флангов, методом оперативных баз и мобильных групп по радиусам. Связь с группами - по радио или по спутниковым телефонам. Задача банши: перехватывать каналы связи, уводить группы противника под огонь, гасить их, и изображать их существование, чтобы на базе была иллюзия, что радиус под контролем. При удачной игре затем можно погасить базу.

- Мм… Звучит жутко, но на войне, как я понимаю, все жутко. Почему именно к банши настолько… Э-э… Опасливое отношение?

Аладдин в третий раз пожала плечами.

- По ходу, есть несколько причин. Например, то, что мы общались с базой, как бы, от имени уже погибших бойцов. Или, что мы не брали пленных. Или, что мы иногда, для выполнения задачи, гасили гражданские точки, обслуживающие противника.

- Мм… Гасить гражданские точки. Что это значит?

- Это значит: с гражданской точки вдруг исчезают все люди.

- Кажется, - медленно произнесла Герда, - ООН считает это военным преступлением.

- ООН, - ответила Аладдин, - считает преступлением само существование Меганезии.

Герда вздохнула и честно призналась:

- Я боюсь, что мне не понять, кто прав в такой ситуации.

- Ну, так на войне нет правых и неправых. Есть выигравшие и проигравшие. Историю сочиняют выигравшие, поэтому они, как бы, всегда правы. Такое мое мнение.

- Да, Аладдин, наверное, так и происходит. И я ненавижу войну, в частности, за это.

- Жизнь не черно-белая, - напомнила банши-резервистка.

- Может быть… Ладно… - германка тряхнула головой, - …А сейчас, после войны?

- Ну, сейчас. Ты о чем, Герда?

- Я вот о чем... Скажи: можно ли задать тебе очень личный вопрос?

- Aita pe-a. Задавай.

- Вопрос такой: ты взялась… Назовем это так: присматривать за Омаром Зурарра. Но военную биографию не спрячешь в карман. Как Омар относится к этому?

- Это не главная проблема в наших отношениях, - сообщила Аладдин.

- Ладно. А в чем главная проблема?.. Если ты готова об этом говорить.

- Ну, я готова. Почему нет? Только ты после отредактируй, ОК?

- ОК, - подтвердила Герда, и…

…Аладдин Надир невозмутимо сгрузила на германскую колумнистку историю своих отношений с Омаром Зурарра в хронологической последовательности. Проблема (как поняла Герда) сначала была в FOT-синдроме, нередко поражающем военспецов, если приходится долгое время иметь дело с противником - носителем некого признака (как например: раса, язык, или религия). И, после войны, военспец, продолжает мгновенно реагировать на человека с таким признаком, как на цель, подлежащую уничтожению. Прошлой осенью Аладдин заподозрила у себя FOT-синдром в отношении мусульман. Неприятная ситуация: ты чувствуешь, что твой специальный рефлекс сильнее тебя, и толкает тебя к действиям, которых ты не желаешь. Аладдин не собиралась позволять какому-то синдрому распоряжаться ее поступками, и приняла сильное решение…

…Так она стала контролером Омара Зурарра – бизнесмена-мусульманина, с которым познакомилась в мае того года. Знакомство тогда не было близким, и Омар попался в ловушку ее «мусульманского» имени, не догадываясь, что у нее рефлекс смотреть на мусульман, как на черный круг в перекрестье прицела. Конечно, он не догадался, что окажется для Аладдин Надир «тренажером по вытеснению FOT-синдрома»…

…Пожалуй (как она призналась Герде) ставить этот эксперимент над Омаром, без его согласия, и не предупредив его, было жестоко. Представьте: находиться под надзором военного-профи, удерживаемого только дисциплиной от выстрела вам в голову. Омар, хорошо умевший чувствовать настроение окружающих, скоро заметил это. Будучи не осведомлен о мотивах Аладдин, он подозревал, что она – ликвидатор, который просто «зачистит поднадзорного» при любом признаке нелояльности к Хартии и Tiki...

…В такой странной обстановке шли дни, Аладдин успешно боролась с синдромом. В начале она волевым усилием убеждала себя относиться объективно к этому, в общем,  симпатичному 40-летнему арабу. Затем, объективность стала получаться естественно. Несколько позже наметилась… Дружба? Ну, наверное, можно назвать это так.

…

Пауза в рассказе. Возврат в «здесь и сейчас». Вокруг маленькой субмарины (которая продолжала пассивно дрейфовать в буро-зеленой воде Гигаплафера) прошел один из добывающих планктраулеров. На это следовало посмотреть. Внушительная штука, по общему виду, как гибрид катамарана с циклопической снегоуборочной машиной. Она двигалась не очень быстро, и почти бесшумно. Ковш 30-метровой ширины выгребал с приповерхностного слоя воды зелено-бурую массу планктона и направлял ее вверх по наклонному эскалатору. Оттуда, с эскалатора, лились целые водопады, и спрыгивали серебристые рыбки, случайно попавшие туда вместе с планктоном. Сзади, за хвостом планктраулера, оставалась широкая полоса лазурной воды, и в ней играли дельфины. Наверное, их развлекала возможность прыгать из лазурного цвета - в буро-зеленый, и обратно. Затем от общей стаи (около полсотни хвостов) отделились четверо, провели   разворот по геометрически-безукоризненному полукругу, и ринулись к субмарине. Их скорость слегка пугала. В какой-то момент Герде показалось, что они врежутся, но (в последний момент) они почти  синхронно выпрыгнули из воды, и пролетели низко над головами Герды и Аладдин, устроив морской душ с основательной долей планктона.

Аладдин моментально пояснила:

- Это как раз мои белобочки. Два мальчика, и две девочки. Они так шутят.

- Крр-фрр-дрр, - подтвердили дельфины, высунувшись из воды до оснований грудных плавников. Конечно, фонетика была не совсем такая. Ближе к скрипу, который можно приблизительно воспроизвести, если тащить на буксире по рельсам ржавую дрезину с периодически буксующими колесами.

- Уф… - выдохнула Герда, отряхиваясь от воды, - …А белобочки и афалины, это?..

- …Разные виды, - ответила Аладдин, - афалины крупнее, равномернее окрашены, нос похож на бутылку. Белобочки меньше, они как человек по размеру, пестрые, и нос как утиный клюв. Но, главное, у них характер разный. Считается, что афалины, это самые интеллектуальные дельфины, а белобочки недотягивают по IQ. Но в этом есть плюс: у белобочек более простой язык, если это можно так назвать. Сейчас мы поболтаем…

…Герда хотела спросить, не шутка ли это, но спрашивать не пришлось. Когда Аладдин вытащила из кабины БуТу электронный планшет на кабеле, стало ясно: не шутка.

… - Сейчас, - продолжила она, - компьютер начнет разговор. Типа, спросит: «как ваши дела?». Они ответят: «ОК, а твои?». Он скажет: «тоже ОК», и спросит: «что нового?». С этого момента будет информативное общение.

- Аладдин, а ты не шутишь? - все же, спросила Герда.

- Кроме шуток! Мы постмодернизировали американскую программу 1962 - 1993 годов «Морские млекопитающие на флоте». Тогда было открыто, что язык дельфинов, кроме обозначений имен и действий, содержит звуковые изображения объектов.

- Э-э… Звуковые изображения?

- Да. Дельфин видит объекты оптически только на расстоянии несколько метров. А на больших расстояниях он видит с помощью сонара, ультразвукового локатора. Эхо для дельфина, это как силуэты с фактурностью. Если дельфин хочет назвать объект, то он произносит главные звуковые импульсы эха, отраженного от этого объекта.

- Минутку. Подожди. Значит, дельфин… Э-э… Произносит картинки?

В ответ Аладдин выразительно ткнула пальцем в планшет. И там действительно были картинки. Не всегда узнаваемые, к тому же, меняющиеся, перестраивающиеся, как-то поворачивающиеся, сжимающиеся и удлиняющиеся, но частично узнаваемые. Вот это наверняка подводная часть катера. А вот два поплавка мега-яхты «Ecoil-rig». А вот, по-видимому, планктраулеры, пять штук последовательно уменьшающегося размера. Это значит: они на разных дистанциях. Человек бы нарисовал примерно так же. А вот это, конечно, киты. Хотя, Герда не разбиралась в этих существах, и не могла понять, какие именно киты. То ли финвалы, недавно проплывшие рядом, то ли какие-то другие. А те черточки, наверное, стая рыбы. Черточки яркие. Может, потому, что это вкусно?

- Обалдеть!.. - выразила она свои эмоции, - …Ты разговариваешь с дельфинами!

- Ну, не то, чтобы я разговариваю. Это пока на уровне туриста, в незнакомой стране, с карманным разговорником: «tell me please what is this». Или типа того.

- Гм... – Герда глянула вниз, на дельфинов (сейчас все четверо медленно плавали под поверхностью воды, рядом с субмариной), - … А ты правда можешь это спросить?

- Легко! – объявила Аладдин, - Про что спросить?

- Вот про этого кита, например, - и Герда показала пальцем на изображение.

- Легко! – повторила меганезийка, и ее пальцы забегали по сенсорному экрану. Герда наблюдала, как сначала замигал силуэт кита, а затем появился знак вопроса. Прошло несколько секунд, и силуэт кита увеличился. Теперь это был 3D-рисунок: он медленно вращался вокруг осей, так что можно было разглядеть особенности геометрии…

…Аладдин щелкнула пальцами.

- Ясно! Это хампвейл. Видишь: он толстенький с длинными грудными плавниками. Я прикидываю: вся эта группа – хамвейлы. Марракот обещал их приманить, и вот.

- Обалдеть… А это что? - и Герда показала на новый рисунок, возникший на экране.

- Угадай, - предложила Аладдин.

- Мм… Не знаю… Похоже на какой-то шар. И он пульсирует, кажется.

- Точно! Похоже на пульсирующий шар. Дельфины говорят, что им надоело болтать о чепухе, и они хотят поиграть в мячик. Подержи планшет, я сейчас… - и Аладдин, без лишних объяснений, ненадолго скрылась в кабине, после чего вылезла, держа в руке большой желтый мяч, - …Вот, это они любят. Смотри!

Она бросила мяч в воду, и почти мгновенно дельфины ринулись к нему – кто быстрее. Непонятно, кто пришел первым, но от удара носом, мяч взлетел по высокой параболе. Дельфины погнались за ним, и скоро исчезли среди бликов на волнах. Лишь мяч, как заколдованный прыгал, подобно огромной лягушке, удаляясь куда-то на юг.

- Обалдеть… - в третий раз сказала Герда.

- Прикольно, - ответила Аладдин, - знаешь, через час им надоест, и мяч уплывет. Они займутся чем-нибудь другим, а в обеденную сессию опять захотят мяч. Непоседы.

- Они замечательные! – Герда улыбнулась, а затем, спросила, - Вы ведь не будете их использовать для войны? Я читала НФ-роман Роберта Мерля. Там мины на спине…

Аладдин сделала очень серьезное лицо, и подняла палец к небу.

- Давай отделим акул от прилипал. Во-первых, киты и дельфины под защитой Хартии. Поэтому использовать их для войны тем методом, как в романе «Разумное животное», запрещено в нашем море. Во-вторых, есть другие, безопасные и эффективные методы военного использования дельфинов, это у нас в программе. Прикинь: нам достаточно, чтобы дельфин сообщил, что в наши воды зашла чужая боевая субмарина, она идет из такой-то точки, таким-то курсом с такой-то скоростью. Allez! Больше ничего не надо! Владея этой информацией, мы прихлопнем противника обычной самоходной миной.

- Опять война… - вздохнула Герда.

- Ну, так живем, - ответила Аладдин, – и, в-третьих, главное практическое применение дельфинов в программе не военное, а морское геологическое. Поиск месторождений.

- Гм… Я сомневаюсь, что дельфин может брать пробы грунта со дна моря.

- Так ему это не надо, - Аладдин подмигнула, - сонар дельфина может отличить класс горной породы по твердости, плотности, и упругости. Найти на дне залегающую руду металла, или нефтегазовый резервуар для него не проблема. И наша задача: объяснить дельфину, что мы ищем. Пока непонятно, как, но через год-другой мы придумаем.

Тут Герда задумалась.

- Слушай, а можно это публиковать? Вдруг это секретная информация?

- Ну, как же, секретная! – Аладдин иронично фыркнула, - Уже сто лет каждая разведка подозревает все вражеские разведки в военном применении дельфинов, тюленей, даже морских черепах. Так что пиши, не стесняйся.

- В смысле, мне никто не поверит? – спросила Герда.

- Просто, - ответила Аладдин, - вражеская разведка не сможет определить: пишешь ты правду, или правдоподобную дезинформацию для отвлечения внимания.

- Я поняла. Чем засекречивать, лучше спрятать правду среди слухов.

- E-o. А теперь, если мы хотим успеть к началу шоу хампвейлов, то… - и Аладдин, не договаривая фразу, полезла в кабину БуТу. Герда последовала за ней.

Через полминуты маленькая субмарина погрузилась ниже уровня буро-зеленой взвеси планктона, и поплыла (под управлением автопилота, заданным курсом) сквозь светлые бирюзовые сумерки, среди причудливо маневрирующих стай мелких рыбешек.

- Аладдин, - окликнула Герда, - можно еще вопрос личного характера?

- Во как! Про секс, что ли?

- Э-э… В общем, да. Если я слишком лезу в интим, то…

- Aita pe-a. Мы тут относимся к сексу, иначе, чем в Европе. Без лишнего трагифарса.

- Да, я заметила. Но поскольку речь идет о необычном…Э-э… Контакте…

- Вообще-то, я сама хотела разобраться, - призналась резервистка-банши, - ну, как бы, психологически. А разобраться самой проще всего, если объясняешь кому-то другому. Попробую объяснить тебе. Значит, в начале зимы у нас с Омаром уже были хорошие деловые отношения. Мы почти подружились. Почти. Затем, в середине декабря, меня мобилизовал штаб фронта. Я поехала на Бугенвиль в группе инспекторов-тренеров по специальной боевой подготовке, а в Новогоднюю ночь на нас напала ООН.

- Вторая новогодняя война? – уточнила Герда.

- Да. От праздничного стола, не допив шампанское, я с ребятами из Сил Самообороны Бугенвиля, поехала грузиться на борт, улетающий на «горячее пятно». Очень хреново начался этот год. Ребята из сводного Ново-ирландского батальона, с которыми мы еще несколько часов назад чокались стаканами по видео, и кричали «Happy New year» - все полегли там. Быстро это случилось. Такие классные ребята… Но, на войне приходится запихивать эмоции в дальний угол мозгов, и просто работать…

Аладдин замолчала. Кажется, она сомневалась, сообщать ли что-то еще об этом. Герда подождала немного, и мягко заметила, что разобраться в чем-то можно, только если не отступать, а назвать все, как есть. Резервистка-банши приняла этот довод, и на Герду обрушился концентрированный ужас длительностью четверть часа.

До этого момента, Герда считала, что знает о Второй Новогодней войне достаточно для общего представления. Стартовая расстановка. Силы сторон. Основные события:

* Середина декабря: переброска сил ООН и Альянса (в сумме до 50 тысяч) в Папуа.

* Третья декада декабря: мобилизация и эвакуация в Меганезии. Война неизбежна.

* Новогодняя ночь: высадка десанта Альянса на Новой Ирландии. Начало войны.

* Атомные инциденты 1 и 3 января: (Пролив Беринга и небо над Новой Гвинеей).

* Микробиологический инцидент 4 января (северные спорные территории Папуа).

* Атомный инцидент 5 января (акватория Каролинских островов).

* Сухопутные бои на северо-востоке Большого Папуа (примерно с 3 по 10 января).

В представлении Герды, схема этой войны сводилось к тому, что Меганезия локально применила ядерное и биологическое оружие в ответ на вторжение ООН и Альянса. У лидеров Первого мира был выбор: тоже применить такое оружие (и дать зеленый свет глобализации атомно-микробной войны) или бросить свои «миротворческие» силы на произвол судьбы. Был выбран второй вариант. Вот и все. Остальное лишь детали.

Но для Аладдин Надир эти «лишь детали»: неделя сухопутных боев на северо-востоке Большого Папуа, были жуткой реальностью, длившейся субъективно целую вечность. Конечно, у нее уже был за плечами опыт Первой Новогодней войны, но (по ее словам) события - несравнимы. На первой войне: профессионально-партизанские действия. На второй войне: задача ликвидации целой вражеской армии: дезорганизованной, рыхлой, полностью лишенной связи и ориентации (из-за того что вся электроаппаратура была разрушена ЭМИ стратосферного ядерного взрыва). Эта рыхлая армия, все еще хорошо вооруженная, была брошена в Северном Папауа, на площади, равной Дании…

…И вот (слушая рассказ Аладдин) германская колумнистка мысленно рисовала такую  условную постапокалиптическую Данию: заросшую джунглями, заболоченную, лишь местами прореженную нищими деревнями, связанными грунтовыми дорогами. Хотя – деревни сожжены, а дороги подтоплены и почти непроходимы (из-за сезона дождей). Невидимые эфирные волны мечутся над жарким и мокрым кошмаром, наводя на цели штурмовые дроны, которые забрасывают квадраты джунглей фосфорными кассетами.

«Знаешь, - буднично сообщила Аладдин, - мы только два раза за неделю встретили на оперативной территории живых людей, которых не надо было убить».

Аладдин замолчала, и по странному совпадению, субмарина остановилась, прибыв в назначенную точку. Герда покивала головой, и тихо спросила:

- А дальше?

- Дальше, - сказала Аладдин, - я вернулась домой. Было хреново. Очень. Но я, как бы, держала себя в руках. Не у меня же одной так. По-любому, это прошло бы. За месяц, я прикидываю. Или за два. Короче, нескоро. А Омар присмотрелся ко мне за пару дней с момента возвращения, а потом, за чашкой кофе, сказал: вот идея с двойным прицелом:  интересное прикладное исследование, и для нервов полезно. Дельфины. Вот.

- Дельфины? – переспросила Герда.

- Да, - Аладдин кивнула, - прикинь: в январе тут уже было множество дельфинов, они просто болтались в зоне Гигаплафера, тут же прорва рыбы. А Омар прочел где-то про психологический эффект от контактов с дельфинами, и придумал тему для меня. Это реально помогло. Сразу, как только я этим занялась. Дельфины такие позитивные. Ты, кстати, видишь хампвейлов? Вот они, на 10 часов.

Герда посмотрела левее курсовой линии субмарины, и увидела медленно скользящие огромные тени, смазанные из-за планктонной взвеси.

- А можно подплыть поближе? – спросила она.

- Можно, но незачем. Они сами подплывут. Это прикормленная точка Марракота.

- Мм… Примерно понятно… Аладдин, а что произошло дальше у тебя с Омаром?

- Дальше я прыгнула к нему в койку. Нормальная реакция, по ходу.

- Такой невербальный способ сказать «мерси»? – уточнила Герда.

В ответ резервистка-банши отрицательно покрутила головой.

- На фиг ему такое «мерси»? Думаешь, что Омару трудно найти девчонку для секса?

- Мм… Я думаю, что, поскольку он араб-мусульманин, это ему не очень просто.

- Ха-ха! У Омара коттедж в Хониаре, остров Гуадалканал, там толпа юниорок с Явы.

- С Явы? Но ведь на Гуадалканале был геноцид мусульманских мигрантов - яванцев!

- Значит так, - сказала Аладдин, - позапрошлой осенью какие-то западные политиканы занялись политпроектом батакского исламского государства от моря Папуа до Самоа, прикинь? Хониара была оккупирована и там намечалась столица этой хрени. Но мы в начале Первой Новогодней войны выбили все это из нашего моря, и от политпроекта осталась лишь маленькая Исламская Батакская Республика Солангай в море Папуа. О геноциде: было дело. Но это не касалось юниорок, перемещенных в Хониару с целью исправления нравов Джакарты, и для отдыха моджахедов, воюющих за новую страну.

- Я не поняла, - призналась Герда.

- Ну, спроси позже у фон Зейла, он лучше расскажет. Мы ведь не о том сейчас.

Германская колумнистка утвердительно кивнула.

- Да. Мы говорили о твоих… Э-э… Неожиданных отношениях с Омаром Зурарра.

- Вот, - сказала Аладдин, - теперь прикинь: у Омара погибли все родичи. Вообще все. Родители, дяди, тети, братья, сестры, жена, дети. Он последний из Зурайидов.

- Э-э… Кто такие Зурайиды?

- Ну, купеческий род, известный со средневековья. Омар - последний, и он оказался в чужой стране, где люди на него смотрят, как на крокодила в аквапарке. Типа, от него хорошие сборы, так что пусть живет тут под надзором. Опять же: экологический PR.

- Жестко ты об этом, - заметила Герда.

- Да. Так Омар сказал мне однажды. И вот, в таком положении, он нашел силы, чтобы придумать, как помочь мне, когда я вернулась развинченная после второй войны. А я правильный канак, вообще-то, поэтому задумалась: что может реально помочь ему?

- Кажется, я поняла. Секс с тобой, как признак интеграции в общество нези.

- Почти так. Просто секс - не признак. Но я не только прыгнула к нему в койку, я еще переехала в его дом. По-любому мне было лень заняться своим жильем, так моя карма сложилась. Я снимала флэт-хостел в Хониаре. Удобно, недорого, и минимум бытовых хлопот. Но, с другой стороны, когда-то надо более основательно гнездиться. E-oe?

Герда снова кивнула. Тема с беззаботным хостелом, оптимальным в быту до «возраста социальной зрелости» (как это называют психологи) была ясна. Аладдин продолжила:

… - Омар симпатичный мужик, породистый. Манеры британские в хорошем смысле, и  образование тоже британское в хорошем смысле. И разница в возрасте не критическая.

- В общем, - предположила Герда, - он тебе нравится, как мужчина.

- Да. И как производитель он более, чем устраивает.

- Как производитель?

- Да. Я же говорю: он породистый. Это даже надежнее, чем генетическая карта.

- А! Это ты о детях.

- Точно! Почти половина моих подружек по первой войне уже с мелкими киндерами. Я считаю: это естественно и будет в тему. Одно хреново: что Омар мусульманин.

- А! Ты опасаешься, что он будет настаивать на религиозном воспитании детей?

- Нет! Как он сможет настаивать? Дети ведь будут мои. Тут ему не там… Fuck! Я ведь совсем не это хотела сказать. Просто привычка. Я хотела сказать: мы уже обсуждали с Омаром тему религии детей, и Омар согласился, что они будут Tiki. Он понимает.

- Аладдин, а в чем тогда проблема с его мусульманством? И есть ли проблема?

- Ну… Проблема, все же, есть. Омару приходится… Переступать через себя в чем-то. Правда, он уверен, что адаптируется. Тем более, если дети. Я тоже так думаю...

Внезапно Аладдин резко прервала фразу, и показала рукой вперед и вверх.

… - Всплываем! Хампвэйлы начали свое шоу!

- Но как ты это определила? - удивилась Герда, на взгляд которой движения огромных китовых теней-силуэтов около маленькой субмарины БуТу не изменилось.

- Вот так, - и Аладдин показала некое сложное волнообразное движение ладонью.

- Вот так… - недоуменно повторила за ней Герда. И в этот момент БуТу выскочила на поверхность, почти в центре круга, сформированного полудюжиной китов.

- Это я зачетно всплыла! - похвалила себя Аладдин, и открыла люк. В этот момент всю середину фронтального обзора закрыла темная тень. От толчка БуТу резко вздрогнула, подпрыгнула, и закачалась на волнах, будто кабинка в экстремальном аттракционе.

- Scheisse! – импульсивно воскликнула Герда.

- Все ОК, - успокоила Аладдин, - просто, давай вылезем на крышу, чтобы хампвэйлы не воображали, что это мячик для китового волейбола.

После объявления такого аргумента, Герда быстро выбралась на крышу БуТу. Аладдин вылезла следом, и…

…В тот же момент, один из хампвэйлов, почти полностью выскочив из воды, грузно, с грохотом шлепнулся обратно достаточно близко, чтобы водяной веер, поднятый таким падением, окатил двух женщин, как из брандспойта.

- Красота! - радостно прокомментировала Аладдин, вытирая лицо ладонью.

- Экстрим, - ответила Герда с немного опасливым любопытством, - Ой, что это?!…

- Как – что! Это песня!

…Песня хампвейлов напоминала три смешанных саундтрека. Первый: обиженный визг циклопического младенца, уронившего любимую игрушку. Второй: мычание коров на лужайке под щебет птиц. Третье: этакий булькающий рев старой паровозной сирены, в которую кто-то шутки ради налил воды…

…Герда заслушалась этой странной смесью звуков, в которой угадывалась… Нет, не мелодия, но что-то, способное заменить мелодию в какой-то симфонии постмодерна.

…Аладдин резко хлопнула ее по плечу, и протянула ладонь, показывая куда-то. Очень вовремя Герда повернула голову и увидела: огромное темное тело вылетает из воды в необычной позиции: спиной вниз. Длинные грудные ласты растопырились, будто кит намеревался выполнить планирующий полет. Он не взлетел, конечно, но прокатился спиной вперед несколько метров на хвостовом плавнике, как на одной лыже. А затем, гравитация выиграла раунд: кит шлепнулся в воду, подняв огромные фонтаны брызг.

- Вот, я ошиблась! – сообщила Аладдин.

- В чем, - не поняла Герда.

- В том самом! - и Аладдин щелкнула пальцами, - Киты могут танцевать на хвостах!

…

*59. Путь рикши в условиях тоталитарной анархии.

3 августа. Полдень. Южные Соломоновы острова. Гуадалканал. Хониара.

Послевоенная (восстановленная) Хониара, в основном сохранила старую планировку, заключавшуюся (по сути) в отсутствии планировки. Город, лежащий между заливом  Айронботтом на севере и хребтом Тандечехе на юге, состоял из аллеи Кукум, которая тянулась на 20 километров (от реки Лунгга и аэропорта на востоке, до реки Покха на западе). От аллеи Кукум отходили короткие съезды к заливу, и кривые улицы вокруг причудливых холмов-предгорий хребта. Лесополоса зонтичного бамбука вдоль аллеи давала тень, спасала от полуденного пекла, обычного для тропических городов.

… - Поэтому, - заключил Хелм фон Зейл, - мы с тобой можем посмотреть город прямо сейчас, не дожидаясь вечера.

- Тень, это то, что надо! – объявила Герда, окидывая взглядом яхтенный порт (где они приводнились несколько минут назад). На открытом пространстве гребенки пирсов, в окружении воды, казалось, что находишься внутри огромного пузыря расплавленного металла. Палящие лучи солнца обрушивались не только с неба, но еще со всех сторон, отражаясь от множественных изгибов волн.

- Идем, - сказал майор, накинул лямку рюкзака на плечо, и захлопнул фонарь кабины гидроплана, пришвартованного к пирсу.

- Пешком по всему городу? – подозрительно спросила Герда.

- Нет, я заказал спец-сервис. Это должно уже стоять на парковке, и ты получишь часть ответа на твой вопрос, спровоцированный желтой прессой.

- Минутку, Хелм! «Amnesty International Reports», это не желтая пресса.

- Желтая, - твердо сказал он, - поскольку у них фон эмблемы желтый. Так на их сайте.

- Не смешно, кстати. А что ты заказал?

- То самое! Полуголодную и полуголую малолетнюю индонезийскую девочку-рикшу, которая тянет повозку с фашиствующими меганезийскими нуворишами.

- Хелм! Я надеюсь, ты шутишь.

- Увидишь, - загадочно произнес майор INDEMI, поглядел на маленький экран своего витифона, и махнул рукой в неком направлении, - нам вот туда.

- Ладно, - буркнула Герда, и первой зашагала к «проверке шокирующих фактов».

…Материал в «Amnesty International Reports» так и назывался: «Шокирующие факты» (подзаголовок: «эксплуатация малолетних девочек из индонезийского мусульманского меньшинства на Соломоновых островах»). Вчера Герда, в ходе редактирования своих заметок с вечеринки на «Ecoil-rig», вспомнила фрагмент разговора с Аладдин о неких яванских юниорках, запросила интернет-поисковик и получила букет ссылок на это… Разумеется, она не собиралась безоговорочно доверять международно-правозащитной конторе, но текст выглядел логично, был снабжен фото-видео, и ссылкой на OYO-сайт фирмы в Хониаре, предлагавший заказать девочку-рикшу (тариф повременный). Герда спросила у фон Зейла: что это за свинство? Он предложил взглянуть на месте, отметив: «Хониара - гнездо Черного лебедя, тебе по-любому будет, о чем напечатать статью». В общем: еще одна загадка. Что за «Черный лебедь»?.. Так! Добрались до парковки!

Тут наблюдалось множество транспортных средств с разным числом колес (от двух до шести), однако ничего похожего на двуколку с оглоблями, куда бы впрягался человек. Между тем, фон Зейл подошел к машине, напоминающей тук-тук (трехколесное такси, типичное для стран ЮВА). Этот тук-тук (если сравнить с собратьями из Индии или из Таиланда) выглядел более эргономичным и футуристическим, но по сути тем же. А на корпусе канареечного цвета был рисунок кобры с раздутым капюшоном, и пурпурная надпись: SOLOMONSTER-RIKSHA. Вот это да! Название фирмы, о которой сообщали правозащитники! Рядом слонялась почти миниатюрная тинэйджерка малайской расы, одетая в шорты и майку тоже с рисунком кобры, но с другой надписью: TEDUNG.

- Тедунг? – деловито поинтересовался у нее майор INDEMI.

- Тедунг! Тедунг! - энергично кивая и улыбаясь, ответила она, и спросила, - А вы?

- Хелм фон Зейл, - ответил он, - это я заказывал.

- Да-да-да, - она снова закивала, - давайте, садитесь. Куда поедем на экскурсию?

- Герда, садись, - фон Зейл показал рукой внутрь полуоткрытой кабины трицикла.

- Это и есть рикша? – удивилась она.

- Да-да-да! - тинэйджерка еще раз закивала, - Соломонстр рикша.

- Мм… - Герда задумалась (поскольку возраст малайки явно недотягивал до 18 лет, а возможно, и до 16 не дотягивал), - …Скажите, мисс, вы сами водите пассажиров?

- Yi! – уверенно объявила тинэйджерка, - Куда хотите ехать, мэм?

- Куда? – переадресовала Герда этот вопрос фон Зейлу. Но рикша ответила раньше:

- Я советую ночной Y-клуб «Дюна». До заката дисконт по кухне вдвое, а если берешь больше, чем на 20 фунтиков, то выпивка даром. Оттуда сноркелинг-тур по неглубоко затонувшим кораблям. Меня зовут Тедунг. По-малайски: кобра. Ну, едем в «Дюну»?

Майор резко хлопнул в ладоши.

- Стоп! Выпивка и сноркелинг, это позже. А сейчас нужен отель с видом на город.

- Yi! - объявила Тедунг, - Отель «Бивердэм» на реке Матанико. Но это далеко от моря.

- Что скажешь? – спросил фон Зейл, обращаясь к Герде.

- Годится, - сказала она, - если гид расскажет нам что-то о городе.

- Yi! - последовал ответ. Похоже, это слово из китайского пиджина (значащее: «легко») занимало верхнюю позицию в лексическом рейтинге юниорки-гида.

…

В следующие полчаса Герда убедилась, что эта юниора очень неплохо водит тук-тук, и отлично знает Хониару. Рассказ о городе начался еще по дороге. По прямой от моря до отеля было менее трех километров. Но дорога вдоль реки, конечно, была длиннее. И по дороге встретились некоторые достопримечательности. Нет, не что-то историческое, а просто жилье небедных горожан. Коттеджи примерно одинаковой высоты (два этажа и мансарда) но очень разных форм: сростки кубиков, или цилиндры, или пирамиды, или купола вроде шатров. На стенах - фигурные вырезы в полтора этажа, открывающие для обзора часть интерьера (сверху защищенную от прямых солнечных лучей огромными козырьками). Дворы, понятно, тоже защищены от солнца – зонтичными деревьями, или лианами на решетках, или просто натянутой армейской камуфляжной сеткой.

В порядке комментария, Тедунг сообщила: «в этом месте еще не совсем сумасшедшие канаки живут, а самые сумасшедшие на западе аллеи Кукум, я потом сверху покажу».  Минутой позже, она глянула на автожир, взлетающий с короткой отделенной полосы параллельно дороге, и добавила «хотя, канаки все сумасшедшие, это нормально».

Это короткое философско-психологическое замечание превосходно подошло к отелю «Бивердэм». Отель – маленький, и архитектурно подтверждающий свое название. Это действительно была стилизация под бобровую плотину из веток. Но вместо веток был другой каркас, причем остекленный, и бобровая плотина казалась вмерзшей в лед при заморозках после позднего осеннего дождя. Запредельный сюрреализм для здешнего климата. И бобры для такой плотины должны быть размером с индийского слона (по климату такой слон как раз бы соответствовал). Но остекление…

- В Европе так делают теплицы, - заметила Герда, - но зачем ТЕПЛИЦА ЗДЕСЬ?!

- Типа новая канадская технология, - сообщила Тедунг, и ловко заехала на площадку-парковку отеля, где стояли еще две такие же машины-рикши (но «именные» картинки другие: крокодил и панда). Две малайки-юниорки, одетые в шорты и майки со своими картинками, эмоционально общались рядом со своей рабочей техникой.

- Тедунг, у вас тут что, мафия рикш-гидов? – вроде бы в шутку спросил фон Зейл.

- У нас, - серьезно ответила она, - честная мафия, по Хартии, нас полиция проверяет.

- Хороший ответ, - похвалил он, - ну, Тедунг, идем в отель, посмотрим, верна ли моя догадка, что за стойкой в холле тебя ждет бонус за подгон клиентов.

- Это нормально по Хартии, так сказал инспектор, - невозмутимо ответила юниорка, и добавила, - давайте отнесем ваш багаж в апартаменты, а потом пойдем в кафе, что на крыше. Оттуда самый зачетный вид на город, как вы хотели.

…

Внутри «бобровой плотины» была замечательно-комфортная умеренная прохлада, без неприятного эффекта холодной сырости (вызываемого обычным аэро-кондиционером в таком климате). Очевидно, новая канадская технология работала по иному принципу. Особенно это удивляло в кафе под прозрачной фасеточной крышей, простреливаемой солнечными лучами. На столиках, рядом с кафе-меню, лежали инфо-листки канадско-незийской фирмы «Интроклимат-Криотроник», и Герда не удержалась: пихнула один листок в карман. Тедунг тут же отреагировала:

- А хотите глянуть отсюда на дом мистера Свелла, который совладелец этой фирмы?

- Было бы любопытно, - сказала Герда, - но я сомневаюсь, что отсюда можно увидеть детали. Все же, немаленькое расстояние.

- Сейчас! - лаконично заявила юниорка, встала из-за столика и двинулась к стойке, но примерно на полпути обернулась и спросила, - А можно я закажу на всех троих утку в апельсиновом желе? Это очень вкусно, но много, вам вдвоем не съесть будет.

- ОК, - разрешил фон Зейл, - и цветочный чай заодно.

- Хороший выбор! – одобрила она, и скрылась за стойкой бара, приветственно махнув ладошкой парню-китайцу (то ли менеджеру зала, то ли бармену). Ясно было, что здесь Тедунг «свой человек», как, наверное, и во многих других заведениях Хониары. Скоро юниорка вернулась, и положила на столик 10-кратный морской бинокль.

- Хороший выбор, - чуть иронично прокомментировал майор, вернув ей комплимент,  высказанный три минуты назад…

…Взгляд через качественную морскую оптику с удачного ракурса на дом упомянутого мистера Свелла привел Герду в изумление. Не только этот дом, а весь архитектурный ансамбль запада аллеи Кукум. Не получалось определить жанр этих зданий.

Коттеджи? Нет. Слишком они большие. Пятиэтажный коттедж – звучит нелепо.

Виллы? Нет. Дизайн совершенно неклассический. И, опять же, высота великовата.

Дворцы? Нет. Здесь отсутствуют элементы роскоши, свойственные дворцам...

- Брох! - сказал фон Зейл, - Так назывались круглые замки пиктов.

- Хелм! Ты опять читаешь мысли?

- Ну, в данном случае было видно, о чем ты задумалась, - ответил он.

- Пикты, - произнесла она, - античная Шотландия. Вересковый эль. Но сходство этих постмодернистских круглых штуковин с античными замками кажется сомнительным.

- Да, однако, есть преемственность концепта. Можно прокатиться туда, посмотреть.

- Yi! - лаконично подтвердила Тедунг.

- Годится, давайте прокатимся, - согласилась Герда.

- ОК, после еды, - сказала рикша, глянув в сторону стойки, - там уже наша утка.

…

Утка в апельсиновом желе была превосходна сразу в двух смыслах. Во-первых - вкус, который можно было предсказать (исходя из энтузиазма Тедунг). Во-вторых – повод поболтать за едой (опять же, с Тедунг). Для Герды (с достаточным опытом блоггера-журналиста) не составило особого труда разговорить эту общительную юниорку. Но, немного позже (когда рассказ хлынул бурным потоком), Герда даже испытала минуты сомнений. Стоило ли извлекать это? Стоило ли знать? Стоит ли теперь публиковать?..

…Тедунг родилась в перенаселенном 30-миллионном столичном округе Индонезии, в  трущобном пригороде мегаполиса Джакарта (также называемого Батавия). Некоторые репортеры характеризуют трущобы Батавии и окрестностей, как самые кошмарные на планете. Возможно, это преувеличение, но не сильное. Кроме того, Джакарта-Батавия лидирует в списке центров секс-туризма и секс-эксплуатации малолетних. Индонезия исламизирована, но американские деньги в урбанизированных областях этой страны почитаются сильнее, чем арабские книжки про бога. Кораном сыт не будешь. Многие девочки, достигнув 12 лет, рекрутируются в трудовую армию древнейшей профессии. Желание или нежелание самих рекрутов никого не волнует. Есть такое слово: надо!

Иногда, правда, у государственного истеблишмента обостряется желание бороться за политический титул главной страны исламского мира, и столичный регион сотрясают пароксизмы борьбы за шариатскую мораль. Это крайне опасно для теневых торговцев алкоголем и наркотиками. А для «ночных бабочек» неприятности исчерпываются (как правило) недолгой отсидкой в тюрьме, и неоплачиваемыми секс-сеансами с охраной. Ключевые слова: как правило. Это значит: бывает и хуже. Осенью позапрошлого года амбиции политиканов Джакарты обострилось с исключительной силой, и они приняли предложение исламских мировых шишек поддержать джихад в Западной Океании. По трущобам Батавии прошлись не только полисмены, но и муллы-вербовщики. В армию борцов за веру попали десятки тысяч трущобных парней, а для их обслуживания были отобраны сотни малолетних «ночных бабочек». Мудрый ход: одним ударом - две цели: оздоровление моральной атмосферы в столице, и подъем авторитета Индонезии среди мусульман во всем мире. Да, политиканам в Джакарте это правда казалось мудрым…

…Пока до них не дошло, что противник ополчения моджахедов в Океании - не просто разрозненные шайки партизан-туземцев, а объединенная, тренированная, рационально вооруженная и скоординированная сила полевевших «снежных баронов» Центральной Америки, индокитайских «красных ультра», трансокеанских контрабандистов-янки, и промышленных пиратов, мигрировавших сюда из развитых регионов планеты. Война, соответственно, принесла «мировым шишкам» неприятные сюрпризы, а для юниорки Тедунг история сложилась вот как. В ноябре она (вместе с подружками по несчастью) попала на остров Гуадалканал, в бордель для яванских ополченцев (что отличалось от коммерческого бытия на родине только большей грязью и отсутствием оплаты). Но 5 декабря настал переломный момент. Гражданский персонал (включая девочек) был, в преддверие сражения, загнан в большой бетонный подвал.

…Тесно.

…Душно.

…Страшно. Особенно страшно – когда от взрывов наверху начала сыпаться бетонная крошка с потолка. И это длилось целую вечность...

…Хотя, на самом деле, сутки. За это время две мобильные батареи Народного флота в режиме беглого огня смешали все ополчение с грунтом и руинами Хониары.

…Затем тишина. И через несколько часов их нашли победители. Канаки.

Они (ясное дело) удивились. Толпа девушек-подростков в одних халатиках - не совсем обычное явление на «горячем пятне». Такими вещами на войне занимается разведка, и «ночные бабочки» из Батавии попали туда на беседу. Их роль была выяснена легко, и судьба решилась соответственно. В оперативном тылу для дополнительных рук всегда найдется работа. Быт, кухня, погрузка-разгрузка, и всякое на подхвате в госпитале, и в машинно-ремонтном секторе. Материального снабжения в Народном флоте хватало, и поставить на довольствие толпу юниорок не составило проблемы. Они прижились…

На этой стадии рассказа Тедунг у Герды возник вопрос: а как же последствия жуткого существования в качестве сексуальных игрушек сначала на родине, затем (особенно) в военном лагере ополченцев-моджахедов?  Герда постаралась задать этот вопрос очень тактично. У нее, кажется, получилось. Но… Тедунг поняла по-своему, и ответила так: последствия были, поэтому военфельдшер сделал несколько уколов в задницу. Очень хорошие уколы: менее недели, и все специфические неприятные ощущения исчезли.

Ясно, что юниорка-яванка имела в виду инфекцию, подцепленную от ополченцев. Что касается психошока, то Тедунг даже не задумывалась об этом. Как дальтоник, который вырос в поселке дальтоников, не задумывается о том, что люди с нормальным зрением   различают красный цвет. Она, и другие юные яванские «ночные бабочки», жили с этой хронической эмоциональной дисфункцией. Они понемногу адаптировались к обычаям kanaka-foa. Точнее, они плыли по течению, в меру способностей, копировали манеры девушек из Народного флота (к компании которых успели привыкнуть), и искали себе подходящую нишу в меганезийском обществе. А девушки из Народного флота (тоже привыкшие к компании юных яванок) помогли им: организовали подходящую нишу. Партнерство «Solomonster» (стремительно выросшее на производстве кибер-бионики военной ориентации) создало дополнительное подразделение: «Solomonster-riksha»…

…Трудно сказать, какая была коммерческая выгода от подразделения рикш-гидов. Но эффект для социализации юниорок-яванок был колоссальный, несмотря на их возраст (далекий от совершеннолетия по стандартам цивилизованного мира), и несмотря на их неблагополучную биографию (включая психошок, о котором они не задумывались).

Слушая этот нехитрый рассказ, Герда думала: «видимо, не все получается гладко, но в реальной жизни всегда есть шероховатости, и главное, чтобы тенденция была верной».

Оставался лишь один загадочный эпизод: репорт «Amnesty International» с фото-видео фиксацией безобразного катания на двуколке с запряженной девушкой-подростком. И Герда решилась на лобовой заход: открыть этот рапорт на ноутбуке и показать Тедунг. Юниорка-яванка отреагировала абсолютно равнодушно.

- Не знаю, что это и где это. Не здесь.

- Странно. Где тогда? - вслух задумалась германка.

- В Таиланде, - невозмутимо сообщил фон Зейл.

- Что? В Таиланде? Откуда ты знаешь, Хелм?

- Разведка должна видеть инфо-поле, - ответил он, - оригинал найден в архиве записей камер видеонаблюдения в 6-звездочном парке-отеле «Hiltonew», Пхукет. Такие дела.

- Но почему ты сразу не сказал?

- Ну… - он улыбнулся, - …Тогда тебе было бы неинтересно. E-oe?

- E-o… Scheisse! Теперь даже «AmIn» докатилась до вставки фальшивок в рапорты.

- Герда, ты удивительная и замечательная, но ты не знакома с политической историей правозащитных движений. «Amnesty International» творит фальшивки с 1990-х, когда работала на саудовцев и продвигала Ясира Арафата на Нобелевскую Премию мира.

- Хелм! Конечно, я знала эту историю. Но там была геополитика, а здесь-то зачем?

- За тем же. Здесь тоже геополитика. Тихий океан немаленький, если ты заметила.

- У вас, - встряла Тедунг, дожевывая утку, - разговоры, как в Гнезде Черного лебедя.

- Мм… - Герда насторожилась, - …Я снова слышу про Черного лебедя. Что это?

- Там интересно! - объявила юниорка-рикша, - Хотите, сегодня я покатаю вас по западу аллеи, покажу прикольные дома, а завтра вечером заеду за вами и завезу в Гнездо! Ну?

- Ну? – продублировал фон Зейл, глядя на Герду.

- Принято! – решительно согласилась она.

…

Хороший журналист всегда найдет момент, чтобы хоть поверхностно пробежаться по сетевым источникам на ту тему, о которой собирается делать материал. Герда успела выдернуть несколько самых коротких статей, и просмотреть их. Итак…

…Термин «Черный лебедь» придумал Нассим Талеб, ливанец из христианской семьи, депортированной мусульманами с родины, и осевшей в Западном мире. Нассим Талеб оказался в числе первых политических аналитиков, сделавших удачные практические выводы из структурной теории хаоса применительно к финансовой игре. Но, он пошел дальше биржи, и сформулировал ряд постулатов экономики в эру глобализации.

…«Черный лебедь» был представлен публике незадолго до кризиса, обрушившего мир Глобальных финансов в болото Великой рецессии. «Черный лебедь» (согласно Талебу) такое событие, которое происходит неожиданно для авторитетных экспертов, и влечет фатальные последствия для системы. При этом (главное!) при анализе ПОСЛЕ можно заметить, что Черный лебедь был закономерен, и предсказуем, но ПОЧЕМУ-ТО о его приближении не догадывались те самые «авторитетные эксперты».

…Более поздний сайберский комментатор Талеба обрисовал Черного лебедя русской пословицей эры СССР. «Pizdets podkralsya nezametno khot viden byl izdaleka» (перевод:

Ficken-verdammt kroch unbemerkt obwohl von ferne sichtbar war).

…Отсюда Герда заключила, что главное (загадочное!) свойство Черного лебедя: быть видимым издалека, но, несмотря на это, подкрадываться незаметно.

…У самого Талеба приводится объяснение: Черные лебеди прилетают туда, где у всех заинтересованных персон, и у авторитетных экспертов, создано обманчивое ощущение стабильности и непоколебимости системы. Такое обычно бывает при централизации и унификации экономики (как в СССР эры Первой Холодной войны, и как на Западе эры Глобализации). В действительности (как доказано в теории хаоса) централизованные и унифицированные экономические системы крайне хрупки. Они лишены естественного свойства многоукладной экономики: автостабилизации путем перестройки структуры.

…Пример: два мегаполиса, соединенные ультрасовременной автострадой, или двести поселков с таким же суммарным населением, соединенные в сеть тысячей дорожек. У которой из этих систем логистики выше сопротивляемость сейсмическим толчкам?..

…Еще Герда успела прочесть, что у клуба «Гнездо Черного лебедя» есть интернет-бот, сгребающий все инфо-материалы, содержащие слова «Черный лебедь» в анонсах.

… посмотреть непосредственно.

…

*60. Виртуальный Черный лебедь. Популярно о непопулярном.

Следующая дата 4 августа. Ранний вечер. Остров Гуадалканал. Запад Хониары.

Клуб «Гнездо Черного лебедя» располагался в здании типа «брох» (как ранее сказано, типичного для западного края Хониары). Вблизи здание напоминало не какую-нибудь античную башню, а гигантский баобаб, 15 метров в диаметре, и столько же в высоту, с хаотичными наростами на стволе, и пестро-зеленой кроной. Кстати, в природе иногда встречаются такие баобабы-гиганты, с огромной полостью внутри. В Австралии такие баобабы использовались в XIX веке, как тюрьмы, а в Южной Африке в XXI веке - как экзотические кафе. Но сделать искусственный баобаб и использовать его как клуб - на подобную «фишку» способны только люди с «артистической сумасшедшинкой»…

…Видно, что фон Зейла прекрасно знали в «Гнезде Черного Лебедя», и у Герды слегка закружилась голова от стремительного знакомства с дюжиной его товарищей, то ли по Новогодним войнам, то ли по каким-то менее известным делам. Затем, удалось как-то устроиться в относительно уютном месте, среди принципиально-хаотического, как бы натурально-деревянного интерьера «гнезда». Это уютное место можно было назвать (с некоторой условностью) столиком и скамьями, но вообще-то, это напоминало сросток огромных древесных грибов. А если оглядеться вокруг, то кажется, что стены зала тут уходят вверх, во мрак, и потолка не видно. Только будто звездочки мерцают...

…Внезапно размышления Герды Шредер о чудесах интерьера синтетического баобаба оказались прерваны явлением массивного субъекта, вовсе не ожидаемого.

- Мистер Попандопуло? – неуверенно спросила она.

- Просто Егор, - добродушно напомнил бывший стармех и третий помкэп на лайнере «Мидгардсорм», - зверски приятно снова видеть вас, мисс Шредер.

- Просто Герда, - улыбнувшись, ответила она.

- Хватит стоять, флиби-кэп, падай уже, - добавил фон Зейл.

- ОК, майор, - сказал Попандопуло, и приземлился за столик.

- Флиби-кэп? - быстро переспросила Герда.

- Капитан флибустьеров, теперь уже в резерве, - пояснил бывший, как бы, стармех.

- Почему я не удивлена? - этот вопрос Герда риторически задала в пространство.

- По ходу, вы еще в круизе догадались, - прокомментировал он, и добавил, - а мне вот сердце подсказывало: не пройдете вы с майором мимо Гнезда Черного лебедя.

- Хэх! Даже селедке понятно было, - отозвался фон Зейл.

- Егор, - сказала Герда, - вероятно, вы пришли сюда не только ради встречи с нами.

Резервный капитан флибустьеров медленно кивнул.

- Не только. Я вообще-то завсегдатай Черного лебедя. Моя работа требует эрудиции, а откуда взять эрудицию, если не отсюда?

- Ах вот для чего этот клуб… - протянула германка.

- А то ж! - он снова кивнул, - Для понимания: я шеф сектора в партнерстве НХОЛ. Это аббревиатура от: «Не Химическая Океанская Логистика». В смысле, корабли, которые движутся энергией не химического топлива, а ветра, солнца, или чего-то этакого. Мой сектор работает с этаким. Как бы, геотермальным. Ну, я шифровался и стажировался.

- Ясно, Егор. Вы были стажером, а мы, пассажиры, были подопытными кроликами?

- Что вы!!! – искренне возмутился бывший стармех «Мидгардсорма», - Какие, на фиг, кролики??? Я вас умоляю! Во-первых, я же был с вами на борту, если вы помните, и я никаким местом не камикадзе! Чтоб вы совсем поняли, что я не камикадзе, примите в голову моих пятерых детей от очень симпатичных женщин здесь на Гуадалканале. Им  совсем не надо чтоб дядя Егор пал жертвой атомного прогресса. И еще Герда, я скажу научно: взорвать субкритическую урановую машину не так просто, даже если хочется. Разверните мысль назад, вспомните, что мне не хотелось. Ну, и где ваши кролики?

Герда уже собралась извиниться за свое подозрение – но не успела. Рядом со столиком возник невысокий мужчина лет 35, похожий на стереотипного славянского фермера из глубинки, выбравшегося летом в ближайший городок за покупками. И этот персонаж, полностью разрушая впечатление от своего визуального образа, произнес с укоризной:

- Егор! Если вы забыли прикладную ядерную физику, то это безобразие, у вас же было «отлично» на курсах повышения квалификации. Если вы не забыли, то тем более, это безобразие: вы дезинформируете эту милую даму. Мэм, я забыл представиться. Зденек Кубек, профессор Лабораториума Палау, к вашим услугам.

- Герда Шредер к вашим, - вежливо отозвалась она, и спросила, - а что на самом деле?

- На самом деле, - ответил молодой профессор, - еще Гейзенберг в 1942-м доказал, что  взорвать субкритическую урановую машину можно с помощью внешнего источника нейтронов, например, электро-разрядной дейтериевой трубки. Хотя, он получил лишь тепловой взрыв, а не истинный взрыв со сверхзвуковой ударной волной.

- Зденек, - вмешался фон Зейл, - зачем пугать людей, и провоцировать нуклеофобию?

- Хелм, о чем вы? По глазам мисс Шредер я вижу: она не склонна к глупым фобиям.

- Да, я не склонна, - подтвердила Герда.

- В таком случае, - продолжил Кубек, - я считаю: следует открыто говорить о наших успехах в создании дешевых компактных нейтронно-химических бомб.

- Но, - встрял Попандопуло, - это не про наши корабельные энергоблоки.

Зденек Кубек кивнул в знак подтверждения.

- Не про них. Но обобщать на все субкритические урановые машины, это ошибка.

- Наоми! Ты видишь, как здесь устроен социум? - послышалось лирико-драматическое  сопрано, - едва соберутся трое мужчин, сразу разговор заходит об атомных бомбах.

- Да, конечно, я вижу. И с этим надо что-то решать, прямо сейчас! - отозвался другой женский голос, более низкий, но удивительно мягкий. Этакое глубокое контральто.

Герда успела ухватить взглядом сцену этого короткого обмена фразами между двумя  женщинами, сидевшими ближе к стойке бара. Мгновенное и четкое впечатление: они интересны. Первая: кругленькая, спокойная и в то же время эмоциональная и, видимо, энергичная дама, немного старше Герды. Вторая (которую назвали Наоми): наоборот, стройная, спортивного вида, и несколько моложе Герды. Обе эти дамы принадлежат к  классической англосаксонской расе, как в телесериале по рассказам Честертона...

…Между тем, Наоми пружинисто вскочила, пересекла зал, подошла к дальней стене и, окинув взглядом множество всяких предметов, бессистемно размешанных на этой стене (вероятно, для подчеркивания хаотичности интерьера), выбрала…

…Кельтскую арфу (черт знает, как попавшую сюда). Кельтская арфа, это сравнительно небольшая и простая штука по сравнению с классической арфой, но все же не гитара, и (безошибочно определила Герда по реакции публики) никто раньше не снимал данный образец струнной архаики со стены.

- У-упс, - подал голос профессор Кубек, - возможно, это самое любопытное событие в Гнезде Черного лебедя, с тех пор, как Пикачу основал это заведение.

- Пикачу? – переспросила Герда.

- Это, - пояснил фон Зейл, - прозвище резерв-комэска Мэло Гереро, основавшего тут, кстати, не только «Гнездо Черного лебедя», но и партнерство «Solomonster».

- Таки наоборот, - возразил Попандопуло, - сначала Пикачу основал фирму, а уж потом Гнездо. И масштабы не сравнить. «Solomonster», это точка промпиратства, не побоюсь сказать: планетарного уровня, а Гнездо - интеллектуальный паб районного значения.

- Для Пикачу, - добавил Кубек, - это было важно. Ему срочно требовалась эрудиция.

В этот момент арфа в руках Наоми издала несколько изумительно-мелодичных звуков. Публика коротко поаплодировала. Между тем, кругленькая старшая напарница Наоми, грациозно, как белочка, перескочила на скамью рядом со Зденеком Кубеком.

- Зденек, - тихо сказала она, - неужели нельзя избежать этого ужасного прозвища?

- Эшли, вы говорите о Пикачу? – уточнил молодой профессор.

- Нет, нет и нет. Я говорю о Мэло Гереро. А это ужасное прозвище…

- Извините, что тут ужасного? – спросила Герда, - Ведь пикачу это просто покемон.

- Это и ужасно, - тут Эшли вздохнула, - покемоны, как вестготы Одоакра, взорвавшие древнеримскую цивилизацию изнутри.

- Позвольте поспорить против вас! - заявил Попандопуло, - Я очень вас уважаю, но на некоторых особых местах ваша биография вместо вашей головы делает вам мнение.

- В таком случае, - ответила кругленькая дама, - чем вы объясните, Егор, что у Наоми абсолютно такое же отношение к этим виртуальным вестготам, как у меня. А ведь мы выросли в противоположных точках поверхности Земного шара.

Попандопуло переждал новую серию пробных мелодичных звуков арфы, и ответил:

- Эшли, не говорите мне за Земной шар, я сам могу вам рассказать за это. Но вот какая картина в цветах: расстояние по географии, и расстояние по культуре, это две большие разницы. Ваша Новая Зеландия и ее Британия по географии далеко, а по культуре, как соседние деревни. И не шумите мне в уши за отдельную культуру киви. Где гуляла эта отдельная культура, когда суд Окленда сделал вам педофилию, ровно как суд Лондона сделал такую педофилию Наоми? И, вас обеих судили таки не покемоны.

- Извините, Егор, но ваша риторика, при внешней убедительности, не очень логична.

- Эшли, что вам с логики, которая рядом не стояла, когда был ваш суд?

Вероятно, Эшли обосновала бы свой тезис о логичности, но тут Наоми привела арфу в удовлетворительное состояние, и осчастливила публику валлийской балладой. Нельзя сказать, что исполнение было на высоте, но так даже ближе к фольклорным корням. За первой балладой (с перерывом на бурные аплодисменты) последовала вторая…

…А фон Зейл, между тем, незаметно передал Герде свой планшетник. На экране была открыта страничка с двумя вкладками:

* Эшли Шарп, доктор гуманитарно-компьютерных наук, Университет Окленда.

* Наоми Морган, доктор специальной психологии, Университет Ист-Лондона.

Их истории были не слишком похожи, но некоторая аналогия прослеживалась.

Новозеландка Эшли Шарп на родине работала над научно-образовательным проектом «школа-киборг» для получения деревенскими детьми-маори качественного стартового образования. Интерактивная медиа-схема, в основном, заменила бы учителя-человека. Настал день, когда прототип был передан в департамент образования Новой Зеландии. Эшли была готова к замечаниям по существу. Но замечание о «недостаточной защите малолетних от риска сексуальных злоупотреблений» поставило ее в тупик. Она вполне логично считала, что это задача полиции, а не обучающего курса для детей 6 – 11 лет. Пытаясь разобраться, Эшли полезла в брюхо бюрократического голема, и нашла схему откачки денег на корпорации-производителя планшетных игр (sic!) с покемонами. Все просто: бюрократы маркировали игры этой корпорации, как «обучающие поведению, снижающему риск сексуальных злоупотреблений». Дальше ход денег ясен. Неприятно удивленная Эшли копнула глубже, и обнаружила огромный коррупционный бизнес по  разработке софтвера для (якобы) защиты малолетних от ЭТОГО. Бюджет NZ закупал у «особых» корпораций софтвер для обучения поведению, фильтрации сетевых сайтов, и фильтрации окружающих событий через детские очки виртуальной реальности. Эшли плюнула бы на этот (очередной) распил бюджета, но такой софтвер оказался не просто бесполезен, а очевидно вреден. И Эшли написала популярную статью о том, как игры с подменой реальности, мешая вырабатывать разумное поведение, увеличивают риск для детей, повышают число криминальных случаев, и мотивируют дальнейший слив денег в детский «защитный» софтвер, приносящий больше вреда. И так по кругу. Результатом публикации для Эшли стало обвинение в клевете, и пособничестве педофилам. Первое стоило штрафа, а второе - права на профессию. По итогу Эшли Шарп, вместе со своей программой «школа-киборг», откочевала в Море Нези, на Гуадалканал.

Британка Наоми Морган (тоже на родине) занималась психосоциальной реабилитацией малолетних жертв насилия, и покемоны сыграли для нее роль «машины Монте-Карло». Популярная игра «Trap pokemons» случайным образом раскидывала по карте реального города (в конкретном случае - Лондона) цепочки виртуальных следов виртуальных же покемонов, нуждающихся в спасении. Игрок набирал баллы, выслеживая покемонов в  реальном городском ландшафте. Занятие тупое, но безопасное, если цепочки следов не проходят через зоны риска. Разработчики игры честно следили, чтобы их покемоны не бегали по стройкам, железнодорожным путям, и криминальным кварталам. Но к Наоми регулярно попадали дети, пострадавшие, когда зашли в явно опасные районы. Это так удивило Наоми, что она исследовала «Trap pokemons», и увидела: «шариатские зоны» (занятые агрессивными мигрантами-мусульманами) почему-то не исключены из путей покемонов. Естественной реакцией Наоми было связаться с разработчиками игры, и те развели руками: «мы бы рады исключить эти гадючники, но ведь власти обвинят нас в нетолерантности, и игра может вообще попасть под судебный запрет». Поверить в это довольно трудно, но переписка с полицией подтвердила: разработчики игры не врут. И Наоми обратилась в СМИ. Ее сообщение мало кто опубликовал, но кое-кто прочел, и лицензия Наоми на психотерапию малолетних была аннулирована. Прощай, работа. В принципе, Наоми нашла бы какую-нибудь другую работу, но тут… Пришло письмо от мистера Омара Зурарра, снабженное поручительством людей, в порядочности которых Наоми не сомневалась. Тема, которую предложил Зурарра, была безумно интересной: адаптировать мусульманских девочек-подростков (жертв военного насилия) к жизни в Меганезии: анархической стране, где ислам по факту запрещен… Наоми согласилась.

…

Герда Шредер очень вовремя успела прочесть эту «объективку», поскольку Наоми уже завершила музыкальное шоу, отдала арфу бармену, и (под аплодисменты) вернулась за столик. Точнее, по примеру новозеландки Эшли Шарп, приземлилась за компанейский столик. И сходу выгрузила информацию, которую Герда вряд ли поняла бы, если бы не ознакомилась с «объективкой».

- Леди и джентльмены! – начала британка, - Давайте я воспользуюсь тем, что здесь так удачно создался представительный застольный коллектив, и попрошу помощи. Речь о несовершеннолетних девушках, попавших сюда с Явы.

- Мы в курсе, что вы работаете по гранту Омара Зурарра, - сказал фон Зейл, - если у вас какие-то проблемы, то излагайте.

- Проблемы! - подтвердила она, - Моя исходная программа психотерапии не годится. Я составляла ее, совершенно не зная специфику ситуации. За две недели тут в Хониаре я многое поняла, и составила новую программу, соответствующую местным обычаям. Но остается проблема конфликта культур. Это невозможно решить без поддержки.

- Так, Наоми. Предисловие понятно. Можно переходить к существу проблемы.

Британка-психолог чуть-чуть поклонилась – скорее по-японски, чем по-английски.

- Спасибо, майор, что откликнулись. Чтобы объяснить проблему, мне придется сказать несколько неприятных вещей о вашей стране. Я прошу вас воспринять это спокойно.

- Как-нибудь воспримем, - сказал он, - начинайте.

- Проблема, - произнесла она, - в философии Tiki, принципы которой составляют вашу Хартию. Автономия личности, ограниченная только так, чтобы никто не влез в чужую автономию. Тут никто никому ничего не должен, кроме выполнения договоров, войны против общего врага, и помощи в смертельной опасности. Социум - союз для охоты, и дележа добычи. Ничего сверх этого. Отлично - для стаи кошек. Но люди - не кошки…

- Майор! - вмешался Попандопуло, - Есть мнение, что эта леди провоцирует тебя.

- Да, такой у нее стиль, - спокойно ответил фон Зейл.

- Просто, не перебивайте меня, ладно? - предложила Наоми, - Люди это не кошки. Им свойственно сопереживать тем, у кого несчастье, и рассчитывать на сопереживание в случае, когда несчастье обрушилось на них самих. Майор спросил: зачем? Я тоже хочу понять: зачем? Зачем вы искоренили это важное человеческое качество в самих себе, а теперь искореняете его в девочках-яванках, которым и так хватило ударов судьбы?

На этой филиппике британки, терпение Герды лопнуло, и она возмутилась.

- Наоми, вы хоть раз видели этих юниорок-яванок, или судите по рапорту AmIn?

- Странный вопрос. Я вижу их ежедневно, с тех пор как приехала две недели назад.

- Нет, вопрос не странный! Вы швыряетесь обвинениями, будто верите, что яванские девочки впряжены вместо пони в двуколки, и целыми днями возят канаков-фашистов,  получая только миску бобовой похлебки, чашку воды, и удары кнута на десерт.

- Герда! Я не говорила этого! – возразила Наоми, - И, если вы настаиваете, то я готова признать: эти девочки невероятно хорошо адаптированы тут в аспектах материального  благополучия, и социальной интеграции. Можно придраться к тому, что они работают таксистами-гидами, хотя несовершеннолетние, но при спокойном трафике Хониары, и здешних полицейских стандартах, такие придирки абсурдны.

- Тогда в чем проблема? – полюбопытствовал профессор Кубек.

- Проблема в человечности, как я уже сказала. Проблема в том, что кроме превосходно организованного труда и быта, девушки получают заряд анти-эмпатии.

- Наоми, учтите: я физхимик, и не знаю фрейдистской терминологии.

- Зденек, это не фрейдизм, а ференцианство, более поздняя школа психоанализа. Но, я поняла вопрос, и поясню. Анти-эмпатия, это активная блокировка сопереживания. Это принцип «noli credere, noli timere, noli petere», известный как «закон каменоломни».

Профессор Кубек исполнил маленькую пантомиму в стиле грустного клоуна и сказал:

- Увы, я, к тому же, не знаю латынь.

- «Noli credere, noli timere, noli petere» значит: не верь, не бойся, не проси, - сообщила Наоми, - такой принцип прослеживается от каторжных каменоломен античности, и до концлагерей нового времени. Индивид убежден в антигуманной сути окружающих…

- Наоми! - мягко прервала ее Эшли Шарп, - ты снова вешаешь незаслуженно обидные ярлыки на канаков, хотя только что признала их достижения в адаптации яванок…

- Нет, Эшли, это не ярлыки, а пробелы в практике адаптации. Насколько мне известно, канаки пропускают мимо ушей мягкую критику, и реагируют только на жесткую.

Хелм фон Зейл громко скептически хмыкнул.

- Хм! Все проще. У Наоми профи-фишка, типичная для западных экспертов по защите малолетних. Каждый здоровый энергичный взрослый субъективно воспринимается как потенциальная угроза для защищаемых. Особенно мужчины-военные и бультерьеры.

- Бультерьеры, это не люди, - педантично поправила британка-психолог.

- И мы для вас тоже не люди, - чуть иронично ответил он, - мы голливудские киборги-терминаторы с антигуманной сутью, искореняющие человечность.

- Вы некорректно выдернули мои слова из контекста! – возмутилась она.

- Это спорно, - прокомментировал фон Зейл, - в аналогичном случае в Лондоне суд не согласился с вами, и выписал штраф 3000 фунтов за оскорбление офицеров полиции.

- Вы читали мое досье?

- Да. Мне надо было проверить, не являетесь ли вы клиентом INDEMI.

- Ах, даже так? И что? Являюсь или нет?

- Это секретная информация, - объявил он, улыбнулся, и подмигнул ей.

Наоми тоже улыбнулась ему.

- Непохоже, что вы обиделись, майор.

- Я не обиделся. Но давайте сделаем перерыв в этой теме.

- Значит, вас, все же, напрягает мой стиль, - предположила она.

- Меня ни разу не напрягает, - спокойно ответил он, - просто, вы забыли, что «Гнездо Черного лебедя» создано для расширения эрудиции. С этой целью каждый вечер здесь транслируются фильмы, лекции, и конференции. Гляньте на табло над стойкой бара.

- Гляжу. 4 минуты до открытой лекции Найджела Эйка в Университете Хоккайдо. Это знакомое имя. Найджел Эйк, это канадский философ – социал-гуманист, не так ли?

***

Профессор Эйк (невысокий пожилой, но энергичный и очень улыбчивый персонаж) напомнил тему: «Научная фантастика: вектор времени», и объявил базовый тезис:

«Среди НФ прошлого можно найти неплохие прогнозы современного положение дел. Вероятно, среди современной НФ тоже есть неплохие прогнозы будущего. При таком постулате, анализ современной НФ выглядит серьезной практической задачей».

*

Эйк отметил: тренд НФ-прогнозов, сделанных в третьей четверти XX века, в «золотые десятилетия астронавтики» не реализовался. Человечество не совершило космическую одиссею, и даже не сохранило космического потенциала 1970-х. Оно прилипло к своей планете, и случилось это не из-за материального всемирного зла (термоядерной войны, коллапса экологии, и т.п.), а из-за идеального всемирного добра (идейно-политической глобализации с компьютеризацией). Такое странное развитие событий дано в двух НФ-романах начала «золотых десятилетий». Это: «Конец вечности» (Айзек Азимов, 1955) и «Возвращение со звезд» (Станислав Лем, 1961). При несходстве сюжетов, эти две вещи дополняют друг друга. Как по контурам востока Америки и запада Европы-Африки мы угадываем, каким был глобальный суперконтинент Пангея, так по «Концу вечности» и «Возвращению со звезд» мы могли в «золотые десятилетия» угадать, каким получится глобальное бюрократически-депрессивное кастрированное будущее без будущего.

*

Идеальное всемирное добро (эти слова Эйк написал на доске и обвел ломаной рамкой).

*

В романе Азимова оно показано через глобальный истеблишмент: «вечных». Каким-то образом в 27-м веке истеблишмент получил машину времени, работающую в широком интервале между этим 27-м веком и далеким 700-м веком. Истеблишмент немедленно начинает творить всемирное добро. Путем корректировок в разных точках времени, на доступном интервале истории, заранее уничтожаются авторы физических концепций, технических изобретений, и политических идей, которые привели бы к опасным, или сомнительным, или неконтролируемым последствиям. И первой жертвой «Вечности» становится астронавтика. Она упорно прорастает в каждом столетии, и так же упорно выпалывается «вечными». Второй жертвой (побочным эффектом) оказывается любая прогрессивная целеустремленность. И человечество становится аморфной биомассой, размазанной по интервалу, протяженностью как от каменного топора - до парохода.

Истеблишмент деградирует в неадекватную бюрократическую пирамиду-касту, почти полностью состоящую из серых сексуально декомпенсированных невротиков, во главе которых стоят «вычислители». Это жрецы великой компьютерной системы, о которой известно, что она регулярно ошибается (в силу дефектов софтвера, и в силу интриг на жреческом олимпе). Но догма требует не замечать ошибок, даже когда их последствия становятся очевидными. «Вечные» бюрократы обязаны верить в безусловно-полезное воздействие «Вечности» на жизнь «времян» (людей, не включенных в эту пирамиду).

«Вечность» притворяется концерном межвременной торговли, стараясь скрывать от «времян» настоящие цели и методы своей деятельности. Ясно, что «времяне» считают «Вечность» вредной и отвратительной зарвавшейся мафией, озабоченной не каким-то «всеобщим благом человечества», а поддержанием своей супертоталитарной власти.

*

В романе Лема это же «идеальное всемирное добро» показано через простых жителей,  управляемых «добром». В мире «Возвращения со звезд» нет машины времени, но есть «бетризация»: обязательная вакцинация, проводимая в детстве, и подавляющая любые агрессивные мотивы. «Бетризованный» человек испытывает дискомфорт, даже просто помыслив об агрессии. На первый взгляд, мир «Возвращения со звезд» благополучен, гуманен, и чем-то напоминают коммунистическую утопию. Люди - дружелюбны, все жизненно-важные блага - бесплатны. Физический труд переложен на роботов, и часть интеллектуального труда – тоже. Производство роботов тоже выполняют роботы. Для человека из материального труда остается лишь надзор за роботизированным циклом. Большинство работающих людей занято творческим гуманитарным трудом, например проектированием новых развлечений (кстати - очень похожих на современные игры в гибридной реальности). В обороте есть деньги - инструмент экономического учета, и средство платежа при покупке экзотических предметов (например, вилла на Ривьере).

Приглядимся внимательно. Мир «Возвращения со звезд» лишен проблем, связанных с деструктивной агрессивностью человека, но он лишен также духа состязательности и инициативы,  риска, новаторства – всего, что называется «здоровой агрессивностью». Никакой реально-перспективной науки и, разумеется, никакой астронавтики там нет. Свободного предпринимательства тоже нет - это предполагало бы риск, а риск исчез вместе со здоровой агрессивностью. Какие-то следы инициативы еще остались в среде бомонда - как дань традиции эксцентричности артистов и художников, но не более. На десерт: тотальная роботизированная слежка за каждым человеком - мало ли что. Ведь человек мира «Возвращения со звезд» пока не совсем превратился в робота. В робота, потребляющего продукцию других роботов, чтобы замкнуть бессмысленный цикл.

*

Давайте соединим эти два континента «Конец вечности» и «Возвращение со звезд», и уберем фантастические допущения. Окажется, что мир развитых стран, в котором мы живем: мир «золотого миллиарда», несколько потускневший после Великой рецессии, похож на этот комбинированный НФ-мир. Точнее, на пародию такого НФ-мира.

1. Нет машины времени. Но есть СМИ и спецслужбы, которые подменяют события и  документы прошлого, плюс фьючерсные биржи, будто бы формирующие будущее. Но качество их работы не просто содержит ошибки, а в основном состоит из ошибок.

2. Нет истеблишмента «вечных». Но есть каста клерков в финансово-олигархических структурах государства, банков, хэдж-фондов, и супер-концернов. Качество клерков гораздо ниже, чем у «вечных», зато невежества, снобизма и неврозов у них больше.

3. Нет таких продвинутых роботов, чтобы они, под надзором мизерного числа людей-профи создавали материальное изобилие для всего общества. Но есть механизация и автоматизация, сводящая необходимую долю людей-профи к 5 процентам населения.

4. Нет бетризации, сделавшей бы всех людей неагрессивными. Но есть принуждение к толерантности, и тотальный электронный надзор за обычными гражданами, чтобы не позволить им что-то решать, и самим защищаться от агрессивного криминалитета.

5. Нет глобального управления. Но есть СМИ-гипноз, внушающий, что это управление почти создано. Реальность же такова: 85 процентов людей живут в другой части мира, откуда регулярно проникают в развитые страны, и учиняют мелкий грабеж и террор.

*

Возможно, я сгущаю краски - но факты таковы, что «золотой миллиард» деградирует, медленно смещаясь от общества благоденствия к имитации общества благоденствия.   Разумеется, это отражается в НФ. Зона НФ-оптимизма, которая была трендом 1960-х, сегодня как космический вакуум с редкими искрами звезд. Большинство НФ-авторов уверены: нынешний мир обречен. Из него надо бежать на Марс или еще дальше.

*

Таков НФ-тренд сегодня. Но, как мы помним по опыту НФ 1960-х, прогноз тренда не сбывается. Будущая реальность где-то на ветках, в стороне от основного ствола этого научно-фантастического дерева альтернатив. Но как искать? Опыт подсказывает: надо приглядеться к нетривиальным альтернативам, которые радикально отличаются от массовых социальных ожиданий. От любых: и оптимистических, и пессимистических. Будущее спрятано не там, и не там, оно вне плоскости массового сознания. Но ростки будущего существуют сегодня, и они видны, только вот замечать их - непопулярно. В соответствие с этой идеей, сфокусируем внимание на непопулярных альтернативах, и мгновенно обнаружим призрак Черного лебедя…

***

Найджел Эйк разъяснял этот тезис около получаса, затем ответил на вопросы, и всем пожелал счастливого будущего, или хотя бы обоснованной надежды на таковое.

Трансляция в «Гнезде Черного лебедя» на острове Гуадалканал, у западной окраины, Хониары завершилась. Некоторые в зале поаплодировали. За столиком, где собралась смешанная компания, фон Зейл повернулся к Наоми Морган.

- Если хотите, мы можем продолжить разбираться в вашей проблеме.

- О! Как мило! Я уже опасалась, что вы увлеклись обсуждением лекции, и забыли.

- Наоми, у меня не та работа, чтоб забывать.

- Ах да, конечно. Вероятно, вы помните, что я говорила об анти-эмпатии. Но, лучше в данном случае говорить о комплексном индуцированном эмоциональном нарушении.

- Индуцированное, это в результате влияния со стороны, или как? - спросил майор.

- Именно так, - подтвердила Наоми, - яванские девочки попали в плохую компанию. Я понимаю, в Меганезии свобода секса, но я думаю, что вовлекать несовершеннолетних девочек-мигрантов в культ, практикующий проституцию, недопустимо даже у вас.

- Наоми, вы делаете мне смешно! - объявил Попандопуло.

- Я не вижу в этом ничего смешного! – сердито отреагировала она.

- У-упс! – он округлил глаза, - А вы таки что-то видите?

- Я вижу достаточно! Они закрываются при разговоре. В Лондоне такая реакция была у девочек, переживших сексуальную травму, а после занявшихся проституцией.

- Наоми, не делайте садизм с географией! Где мы, а где Лондон?

- Я знаю географию! - огрызнулась она, - Слушайте, в Лондоне было три схемы: через нищету, через запугивание, или через деструктивный культ. Нищета отпадает: девочки нормально обеспечены. Запугивание тоже отпадает: в Меганезии это невозможно. Так остается деструктивный культ. В Меганезии много асоциальных религиозных сект.

- Вот не надо тут театра про Шерлока Холмса, - отреагировал Попандопуло.

- Егор! - вмешался профессор Кубек, - Я полагаю, Наоми хочет помочь девчонкам, и в наших общих интересах разобраться во всем этом, просто на всякий случай.

- Я поддерживаю, - присоединилась Герда, и посмотрела на Хелма.

Майор нежно погладил ее по плечу и ответил:

- У западных психологов хобби: обвинять неоязыческие движения в чем угодно. Ведь западная психология произошла от христианской инквизиции, и внутри осталась ею.

- Это повод, чтобы игнорировать мое сообщение? - предположила британка.

- Нет, - ответил фон Зейл, - это повод, чтобы спросить: кто вы по религии?

- При чем тут моя религия?

- Наоми, несколько минут назад вы убеждали нас, что проблема именно в религии.

- Черт побери! Если вы считаете, что я предвзята из-за того, что христианка, то лучше давайте забудем все, что я говорила о культах! Давайте просто посмотрим на месте.

- Посмотрим что, и на каком месте? – спросил он.

- Посмотрим, - пояснила Наоми, - что и зачем делают эти сексуально-травмированные несовершеннолетние девочки в любительском доме свиданий.

Герда  решительно обратилась к фон Зейлу.

- Хелм, я считаю, что Наоми права, и эта ситуация чертовски странная.

- Если ты так думаешь, - ответил он, - можно поехать туда прямо сейчас, и выяснить.

- Наоми, лови майора на слове! - тут же посоветовала Эшли Шарп.

- Ловлю, - сказала британка, и спросила Герду, - вы готовы поехать с нами?

- Безусловно, - ответила та.

- Майор, - сказал Попандопуло, - если вы втроем, туда и в обратный зад, то бери мою вертушку, она на парковке самая ржавая. Так успеете обернуться к полпервому.

- А что будет полпервого? – спросил фон Зейл.

- Полпервого по TV «Polyscope» выступит Картер Клеймор, и это не просто так, я тебе говорю, - произнеся такую несколько загадочную фразу, резерв-капитан флибустьеров метнул на стол брелок-пульт, на вид - железный, и ужасающе ржавый.

…

*61. Анти-эмпатия. Шаг к мета-когнитивному шоку.

Та же дата 4 августа, поздний вечер. Восток Хониары. Спальный район.

Y-клуб «Полу-Колизей».

Вертушка Егора Попандопуло (типичный компактный 3-местный автожир) визуально производила впечатление такой же железности и ржавости, как брелок-пульт от нее. И только приглядевшись, можно было понять, что это эпатажная окраска, имитирующая фактуру и цвет стали изъеденной коррозией. Понятно, что окраска не влияет на ТТХ, и автожир легко взлетел после сверхкороткого разбега.

- Я обожаю этот город, первым в юго-западной акватории отменивший камуфляжное  затемнение! – объявил фон Зейл.

- Камуфляжное затемнение? – переспросила Герда.

- Да. Стандартная мера в горячей пограничной полосе. Ну, смотрите, как красиво!

Он был прав. Хониара с высоты птичьего полета смотрелась изумительно: будто стая ленивых гигантских разноцветных светлячков спустилась на берег, вдоль всей линии прибоя, расползлась до середины склона хребта, и начала неспешно перемигиваться... Некоторым светлячкам надоедало неподвижно медитировать, и они переползали, или перелетали с места на место. Речки и ручьи мерцали, как ленты серпантина из фольги, украшающие новогоднюю елку. Полет длился около четверти часа, а перед лэндингом автожир очертил длинный вираж над спальным районом (составленным из таунхаусов среди окультуренных джунглей), над ангарами-производствами фирм «Solomonster» и «Fibetti», и над Y-клубом «Полу-Колизей», пришвартованным к пирсу.

Это была 80-метровая баржа-понтон, очень широкая, овальная в плане, архитектурно стилизованная под античный амфитеатр с ареной в центре. На широком пляже рядом с пирсом была размечена и подсвечена полоса, и лэндинг не составил проблемы. «Полу-Колизей» с этого ракурса выглядел уже не античным, а футуристическим объектом из своеобразной мозаики (блоки размером с морской контейнер - попеременно цветные и прозрачные). Свет внутри переменно мерцает, и меняет цвета, преломляясь в мозаике. Слышна музыка смешанного стиля «регги-диско». В общем - дансинг, дополненный спортзалами, кафе, и (ведь это Y-клуб) комнатами для любительской камасутры.

Галерейная амфитеатр-планировка позволяла даже новичку легко сориентироваться и разыскать в «Полу-Колизее» то, что ему нужно. Конкретно в данном случае…

…Во-первых: какое-то количество юниорок-яванок в пестром круговороте публики.

…Во-вторых: администрацию Y-клуба, к которой можно обратиться с вопросами.

Администрация располагалась в одном из модулей типа «кафе» с табличкой:

*Дежурный менеджер: резерв-лейтенант-инженер Акиваша Рэстэк*

Слова «дежурный менеджер» были фиксированными, а ранг-имя – переменными (на обычном листке бумаги под прозрачным щитком)…

…Акиваша Рэстэк – молодая женщина, лет 25, смешанной расы, сидела за одним из полдюжины столиков, а ее длинные смуглые обнаженные ноги покоились на столике пятками. Точнее, пятками золотистых сандалий. От середины бедра вверх - лимонная юбочка, а выше - пронзительно-алая блестящая свободная тряпочка, закрепленная на правом плече серебряной фибулой в форме стилизованной морды какого-то хищного клыкастого зверя. На самом верху эту персону венчала стрижка «перистая пальма». В центре столика лежало нечто вроде статуэтки стилизованной морской черепахи. И, в данный момент, молодая женщина будто медитировала на статуэтку. Но, увидев трех вошедших гостей, она прервала медитацию, вскочила и воскликнула:

- Wow! Скорцени! Классно тебя видеть! Что, эта Морган и к тебе прицепилась. E-oe?

- Aloha, Акиваша, - доброжелательно ответил он, - во-первых, давай, знакомься: Герда Шредер, мой близкий друг. Герда, это Акиваша, мы здесь вместе воевали по случаю.

- Я рада знакомству, - сказала Герда.

- Аналогично, Герда! - ответила Рэстэк, - Я читала репортажи на твоей колонке-блоге. Классно! И вообще: друзья Скорцени - мои друзья. Ты падай в любое кресло, которое нравится, и наливай себе пойло, какое хочешь. Мини-бар перед тобой. Видишь?

- Вижу. Mauru roa, Акиваша.

- Maeva! - та кивнула, и повернулась к Наоми, - Я вас предупреждала. Вы забыли, а?

- Акиваша! – вмешался фон Зейл, - Давай, как правильные канаки, сядем вчетвером за столик, и спокойно, без обид, выскажем друг другу все, что считаем нужным.

- Скорцени, а где ты видишь четвертого правильного канака? Я вот не вижу!

- Акиваша, будь внимательнее. Я сказал: «КАК правильные канаки».

Резерв-лейтенант-инженер (она же – дежурный менеджер) пожала плечами, уселась за наиболее просторный столик, и жестом предложила всем присоединяться. И, когда все устроились, она объявила:

- Морган исполняет заказ Зурарра, которому наш Верховный суд разрешил делать тут бизнес, и дал защиту. Суд - воля foa. Но суд не разрешал ему нанимать психолога для девчонок-яванок. От мусульман жди проблем, даже если они прикинулись друзьями. Аладдин Надир мониторит Зуррарра, но она не может выполнять это 24 часа в сутки.

- Мисс Рэстэк, - встряла Наоми, - вы не слушали меня, когда я объясняла вам, что моя задача: помощь девочкам в эмоциональной адаптации. Только это. Я показывала мой контракт на грант, но вы отказались читать. И вы отказались читать мою программу!

- Меня не гребет ваша программа. Если вы станете агитировать в нашем Y-клубе, то я пристрелю вас согласно директиве Малколма, и постфактум подам рапорт в суд.

- Я не боюсь вас, мисс Рэстэк.

- Меня не гребет, что вы не боитесь. Я предупредила по-доброму, дальше ваше дело.

- Давайте-ка выпьем, чтобы снять напряжение, - вмешалась Герда, и поставила на стол бутылку домашнего абсента-зеленухи и четыре маленьких стаканчика.

- Наш человек! Наливай по двадцать капель! – отреагировала дежурный менеджер…

…Все выпили, и фон Зейл предложил:

- Наоми, как насчет того, чтобы очень кратко изложить мотив и цель вашего плана?

- Я согласна, Хелм. Но позвольте сначала задать три вопроса мисс Рэстэк.

- Хэх… - фон Зейл улыбнулся, - …Кто я, чтобы позволять или запрещать это?

- Вы тот, кто может попросить, и тогда, я уверена, что мисс Рэстэк ответит.

- Хэх… Интересная гипотеза. Акиваша, ты ответишь?..

- Да. Пусть она задает три своих долбанных вопроса.

- Благодарю, мисс Рэстэк, - сказала британка, - первый вопрос: с чьей подачи девочки-яванки стали посещать ваш Y-клуб и участвовать в любительском сексе за деньги?

- Это просто, - ответила дежурный менеджер, - я расскажу для Герды. Вдруг это будет интересно для колонки-блога. Наше партнерство «Fibetti» строит плавучие объекты из фибергласс-пенобетона. Фибетон, короче. Мы раскрутились позапрошлой весной, нам понадобился корабль-демонстратор нашей технологии. Механизации не хватало, и мы пригласили яванок подработать. Им тогда было нечем заняться – гид-такси, это позже. Короче: построили, провели хепенинг для шипперов, и получили серьезные заказы. А    демонстратор стал, типа, амулетом фирмы. Но амулет - просто коробка, это ни разу не прикольно.  И мы сделали на нем Y-клуб. Ну, яванки тоже стали ходить сюда. Они же участвовали. А многие теперь постоянно работают у нас. Не все яванки - рикши.

- А кем они работают у вас? - спросила Герда.

- Ну… - Акиваша покрутила руками над столом, - …Логистика. Докинг. Или ближе к инженерии. Например: ретрейс. 15-летняя яванка Линтибанг, это моя ассистентка по ретрейсу. Ты не веришь? И я бы не поверила, но скоро она придет сюда. Спроси ее.

-  Мм… Я бы спросила, но я даже не знаю, что такое ретрейс.

Акиваша дружески хлопнула германку по плечу.

- Я объясню! Имеется продукционный робот, который что-то делает. В нашем случае: объемные фигуры из фибетона. Поставлена задача: сложная многосвязная фигура. Ну, например, такая субмарина. Видишь макет на столике?

- Да, - сказала Герда, глянув на предмет наподобие стилизованной статуэтки морской  черепахи, - но я не думала, что это макет субмарины.

- Просто, новая конфигурация, - пояснила Акиваша, - так вот: у робота есть некоторые ограничения. Поэтому, для выполнения задачи роботу нужен пошаговый алгоритм.

- Мм… Мне кажется, это очень сложная задача, тем более, для яванской юниорки.

- Да. Но, все-таки, компьютер помогает. И главное: у Линтибанг реальный талант.

В этот момент Наоми спокойно, но с ноткой строгости, объявила:

- Мисс Рэстэк, вы увели разговор в сторону от моего вопроса.

- Ну, алло! Я разговариваю, о чем хочу. На ваш вопрос я же ответила в самом начале. Повторяю для рассеянных: «ПолуКолизей» - Y-клуб, сделанный при нашей фирме. По смыслу, это тусовка всех, кому некуда пойти после работы в конкретный вечер.

- Значит, яванкам некуда пойти, поэтому они торгуют здесь сексом. Я верно поняла?

- Нет. Объясняю еще раз. Здесь тусовка. Танцы, секс и другие подвижные игры. А вы отделяете секс, будто это что-то особенное. У вас с этим проблемы, что ли?

- Я отделяю потому, что, в отличие от танцев и других игр, девочкам за это платят.

- Ну, - Акиваша махнула рукой, - у нас, канаков, такой обычай. В других странах есть похожее: поставить выпивку, подарить фенечку какую-нибудь. Что вам неясно?

- Многое неясно! - сказала Наоми, - Ведь деньги, это другое. Куда идут эти деньги?

- Как это куда? Девчонки получают деньги в подарок за секс, а дальше, как хотят.

- Мисс Рэстэк, вы же не будете утверждать, что Y-клуб не имеет долю с этих денег.

- Еще как буду! Никто не имеет долю с этих денег. И любой, кто будет претендовать, получит пулю. По Хартии: высшая мера гуманитарной самозащиты за любой рэкет.

- Любой ли? А если это оформлено как религиозные пожертвования в секту.

- Бум-м-м! - Акиваша изобразила звук выстрела (в меру вокальных способностей).

Наоми сделала явно недоверчивый жест ладонью и повернулась к фон Зейлу.

- Суд, - сообщил он, - изредка заменяет расстрел на депортацию с конфискацией всего имущества. Но в случае такого рэкета в отношении юниорок, суд обычно получает не подсудимого, а доказательную базу плюс рапорт постфактум о расстреле на месте.

- Извините, мисс Рэстэк, - сказала Наоми, - Я зря заподозрила вас, и ваш Y-клуб в...

- …В сутенерстве! - договорила Акиваша, - Фигня. Проехали. Меня не гребут ни ваши подозрения, ни ваши извинения. Задавайте еще два вопроса, и выметайтесь отсюда.

- Лейтенант-инженер!.. – укоризненно произнес фон Зейл.

- ОК, Скорцени, я постараюсь тактичнее. Короче: ваш второй вопрос, мисс Морган?

- Скажите, мисс Рэстэк, - произнесла Наоми, - у кого из девочек-яванок есть парень?

- Хэх… Парень в каком смысле?

- В таком смысле, что если девочка ведет социально-взрослую жизнь, то обычно у нее появляется более-менее постоянный парень. Вот о чем я спросила.

Дежурный менеджер неожиданно-глубоко задумалась на полминуты, затем ответила:

- Я не в курсе. Может, у них есть парни, а может, нет. Я не лезу, куда меня не просят.

- Это очень тактично, - сказала Наоми, - но, может, вы, заметили особое расположение какой-то из этих девочек, к какому-то конкретному парню? Или, с учетом свободных  обычаев вашей страны, к каким-то двум конкретным парням? Что-либо большее, чем просто секс в клубе. Может, романтичные прогулки вдвоем под луной, что-то такое.

- Хэх… Я поняла, о чем вы. Но я не припоминаю ничего такого.

- А ведь это странно, - произнесла Герда.

- Типа того, – слегка неопределенно согласилась Акиваша.

- И, - сказала Наоми. – позвольте третий, последний вопрос.

- Ну, - Акиваша коротко кивнула.

- Вопрос такой: что вы, мисс Рэстэк, говорили яванкам про меня и мою работу?

- Хэх! То самое говорила. Вы только что слышали мое мнение.

- То, что вы говорили Хелму фон Зейлу? - уточнила Наоми, - Что я наемный психолог-агитатор бахрейнца Омара Зурарра? И что от мусульман жди проблем, даже если они прикинулись друзьями?

- Ну, насчет мусульман я не говорила девчонкам. Они из мусульманских семей. У них родители там, на Яве. Хреновые родители, но… Короче, я не говорила о мусульманах. Только о принципе, что вы будете пачкать им мозги всякой хренью про грех и мораль.

Наоми Морган понимающе покивала головой.

- Это снимает ряд неясностей. Теперь для меня очевидно, что вы хотите помочь этим девочкам-яванкам, и что они доверяют вам. Конечно, после вашей политинформации, девочки отказываются говорить со мной о чем-либо, кроме погоды и названий улиц.

- Они правильно делают, - прокомментировала Акиваша, - мало ли, что у вас на уме.

- Мисс Рэстэк, а вас совсем не беспокоит то, что открылось во втором вопросе?

- Мисс Морган, вы задали четвертый вопрос, а договор был до трех. Арифметика.

- Акиваша, - негромко сказал фон Зейл, - ситуация не очень хорошая.

- Я уже догнала это, - отозвалась лейтенант-инженер, - надо что-то решать.

- Может, вы, все же, выслушаете мои идеи на эту тему? – спросила Наоми.

- Может, выслушаю, - буркнула Акиваша, и приняла позу роденовского мыслителя.

Британка-психолог коротко, по-японски, поклонилась и приступила к изложению ряда свежих, можно сказать, скороспелых идей. Герда слушала с искренним интересом. Ее впечатлила ясность объяснений Наоми о психосексуальном шоке у девушек, которые вынужденно начинают сексуальную практику с подростковой проституции.

- Ранний и не совсем  добровольный дебют, это уже шок, - сообщила Наоми, - но хуже  другое: такой секс оторван от эмоций. В нем нет ничего интимного. Это как перевалка мокрых мешков с овощами. Мешки почти одинаковы, и движения почти одинаковы. У девушки формируется алгоритм минимальной затраты физических и психических сил. Примерно как у грузчика-профи, который устает от такой работы гораздо меньше, чем любитель. Теперь, допустим, явился прекрасный принц, вытащил принцессу из когтей торговцев «клубничкой», и женился на ней. Тут - разочарование: принцесса фригидна. Правда, она не против секса. Почему не сделать приятно своему принцу? Ей нетрудно погрузить для него мешок с овощами. Она даже испытает некоторое удовольствие, но только не от секса, а от своей профессиональной работы, сделанной по зову сердца.

- А какая правильная игра за принца? - поинтересовалась Герда.

- Если принц любит принцессу, - ответила Наоми, - то он может, шаг за шагом, очень аккуратно, восстановить у нее биологически-естественную связь секса и эмоций. Это займет месяцы, но его будет вдохновлять то, что с каждым шагом его любимая будет оттаивать. При достаточном понимании, и умении ждать, у сказки будет happy end.

Акиваша Рэстэк взяла с полки электронную сигару, сделала затяжку (надавив кнопку), окуталась паровым облаком, пахнущим скорее хвоей, чем табаком, и произнесла:

- А что в нашем случае?

- В нашем случае… - тут британка-психолог сделала паузу, - …В нашем случае много принцесс, но ни одного принца. Продолжая в эпическом жанре, освободителями стали лучники Робин Гуда, простые разбойники, обожающие грузить мешки. Не с овощами, разумеется, а с золотом. Для них погрузка этих мешков, и секс - сходные удовольствия. Лучники взяли принцесс в шайку, переучили с овощей на золото, тут и сказке конец.

- Ну, приложили вы нас, - оценил фон Зейл.

- Извините, что перестаралась, - сказала она, - но до вас доходит, только если жестко.

- Хэх… Я это уже слышал.

- Да, поскольку я это уже говорила. А если отвлечься от иносказаний, то вы поступили некрасиво, когда, не разобравшись, передали девочек-яванок под неформальную опеку ваших милитаризованных и сексуально-отвязанных девушек вроде… Вроде…

- …Вроде меня, – помогла ей Акиваша.

- Извините, но да. Вы не очень хороший образец для этих девушек в их состоянии.

- Так, я и не стремлюсь в образцы.

- Еще раз извините, мисс Рэстэк, но ваше стремление не играет роли в данном случае. Девочки-подростки всегда берут пример со старших подружек. Вы сказали: у вас есть ассистент, 15-летняя яванка. А вы замечаете, что она подражает вам?

- Иногда замечаю. Но, если идти по вашей логике, то это к лучшему. Вы говорили, что девчонке при таком образе жизни, нужен более-менее постоянный парень. Может, мы хреновые образцы, но у большинства из нас это есть. Может, яванки возьмут пример?

- Увы, - и Наоми Морган покачала головой, - подражать секс-играм в Y-клубе - легко. Подражать эмпатии - невозможно. Эмпатия - внутреннее состояние психики.

- Но, - заметила Герда, - ведь откуда-то эмпатия появляется у людей.

- Да, - сказала Наоми, - и мы знаем, как. Первичный опыт эмпатии человек получает в младенчестве, от родителей. Позже...

…Британка-психолог не успела рассказать о том, что позже. В административное кафе влетел маленький живой вихрь. Не совсем маленький: немного выше полутора метров ростом, и около полцентнера весом.

- Акиваша! Я доперла! - взвизгнул вихрь, затормозив, и став тинэйджеркой-яванкой.

- До чего ты доперла?

- Я доперла до однопроходного формаута двухкилевого днища черепахи!

- Да ну? – слегка недоверчиво откликнулась Акиваша.

- Почти доперла, - неохотно уточнила яванка, сделала несколько шагов, заметила трех гостей, и воскликнула, - Wow! Ее сцапали!

- Линтибанг! Ну ты это, тактичнее давай! - проворчала Акиваша.

- А что я не так сказала? – удивилась яванка.

- Так, Линтибанг, - произнес фон Зейл, и показал ладонью на ближайшее кресло около соседнего столика, - присядь-ка, и поясни, что ты сказала.

- Легко, сен майор! – отреагировала та и, с серьезным видом, уселась в кресло.

Герда Шредер почти сразу же поняла, что Линтибанг не просто подражает Акиваше, а копирует ее. Эта 15-летняя яванка была одета в точности, как Акиваша. Тот же фасон сандалий, юбочки и тряпочки-топа. Даже стрижка та же «перистая пальма». Но цвета отличались, и фибула на плече другая: не клыкастая серебряная морда, а сверкающая ледяная многоножка-сколопендра, свернувшаяся упругой спиралью. Еще Герда успела уловить стремительно-уверенный взгляд, брошенный яванкой на Акивашу…

«Девочка смотрит на нее не как на старшую коллегу, - подумала Герда, - скорее, как на любимую старшую сестру, надежную, как рыцарский клинок. Выходит, что ошибалась британка-психолог, говоря об анти-эмпатии, привитой яванкам в Море Нези. Конечно, может, Акиваша и Линтибанг, это частный случай, но не верится. Ведь foa, при своей индивидуальной оригинальности, которой они гордятся, крайне похожи в поведении, касающемся ситуаций, типизированных мифами Tiki. А это как раз ситуация оттуда».

Сейчас Герда вспомнила подходящий миф: «Как Мауна-Оро объединил Гавайику». В древней Океании пылали жестокие межплеменные войны. И если захватывали чужую деревню, то убивали всех детей – чтобы у врага не было будущего. Но великий король Мауна-Оро, пришедший из страны Ута-Ру-Хива, велел своим воинам брать вражеских детей в семью, как родных. Дети подросли, и войско Мауна-Оро стало огромным. Его боевые каноэ находили в океане любой атолл, ведь на каноэ были выходцы с каждого архипелага. Захваченные дети врагов - это действительно их будущее (заключал миф) поэтому правильный канак сделает так, что само будущее обратится против врагов...

…Эти мысли пронеслись в сознании Герды за несколько секунд. Примерно столько же понадобилось яванке Линтибанг, чтобы ответить на вопрос фон Зейла.

- Ну… - пробурчала она, - …Вы же из Гестапо, и вы сцапали эту шпионку-агитатора.

- Не Гестапо, а INDEMI, - строго сказал майор, - и, кстати, откуда ты меня знаешь?

- Это просто! - она улыбнулась, - Все наши знают, что вы приехали. А я вас помню, вы воевали здесь в начале января. Вы тогда были банши, а мы по руслу ручья таскали вам жратву. Я тоже. Мне показали вас, но вы меня не заметили, очень заняты были. Вот.

- Ясно. Ну, юная героиня фронтовой логистики, теперь скажи, почему ты решила, что указанная персона, мисс Наоми Морган, это шпионка-агитатор?

- Ну, она чужая, и она вынюхивает, про все расспрашивает. Никакой турист, и никакой гастарбайтер не будет расспрашивать про то, про что она. Получается: вот.

- А может, тебе сказал кто-то, что она шпионка-агитатор? – предположил фон Зейл.

- Зачем? У меня свои глаза, чтоб видеть, и своя голова, чтоб думать.

Сделав такое заявление, Линтибанг невозмутимо посмотрела прямо в глаза фон Зейлу. Разумеется, опытный разведчик мог без труда определить, что она недоговаривает, но среднестатистический собеседник принял бы эти слова за чистую монету. И фон Зейл, почему-то решил не показывать вида, что определил недоговорку.

- Ясно, - сказал он, - а про что конкретно расспрашивала мисс Морган?

- Ну, типа, где мы живем, где работаем, какой у нас секс, какая религия и обряды.

- Про религию и обряды? E-oe? – заинтересованно переспросил майор INDEMI.

- E-o! E-o! - Линтибанг энергично покивала, - Про религию прямо очень! И про секс.

- Ясно. А почему ты решила, что мисс Морган не только шпион, но и агитатор?

- Идем! Не при ней же об этом говорить! - заявила юная яванка, вскакивая с кресла.

- Идем, - согласился он, тоже вставая, - друзья, извините: работа. Я скоро вернусь.

Британка-психолог проводила их задумчивым взглядом, и повернулась к Акиваше.

- Вы добились своего, мисс Рэстэк: против меня выдвинуты обвинения.

- Не переводите стрелки, мисс Морган. Это вы привели INDEMI. Не я. Это вы лезли к Линтибанг с провокационными вопросами. Не она к вам.

- Акиваша, - вмешалась Герда, - как, по-твоему, насколько это плохо?

- Ни насколько.

- Мм… Но обвинения?

- Это не обвинения, а основания для профилактической беседы. Так что, мисс Морган напрасно драматизирует.

- Перестаньте говорить обо мне в третьем лице, когда я здесь! – рассердилась Наоми.

- Психолог не должен быть таким обидчивым, - авторитетно заявила Акиваша, - я тоже могла бы обидеться. Я хотела на дежурстве подумать вместе с ассистенткой по теме. А вместо этого приехали вы, мисс Морган, и подумать по теме не вышло. Такие дела.

- По теме? - переспросила Наоми, - У меня крутится вопрос: почему вы, инженер, явно востребованный профессионально, подрабатываете ночным менеджером в Y-клубе?

Резерв-лейтенант инженер фыркнула и повертела головой:

- Я не подрабатываю. Просто у нас, типа, волонтерская общественная миссия. Мы тут приглядываем, чтобы бизнесмены китайцы-хакка помнили, кто пустил их в клуб. Они делают хорошие деньги на продаже закуски, выпивки, и всякого такого. Но за это они должны выполнять условия: чистота на борту, гуманные цены и сервис. Если они это нарушат, то у нас разговор будет короткий: вышвырнем их вон, и пустим других.

- Мисс Рэстэк, я не поняла: у нас – это у кого? Чья общественная  миссия?

- У нас, это у резервистов Народного флота из партнерства «Fibetti».

- Какой-то абсурд! - воскликнула Наоми, - Общественная миссия в доме свиданий!

- Такие абсурдные мы! - иронично сказала Акиваша, - Как специально для неопытного психолога. Чтобы он расширил свой кругозор, и перестал думать, что Земля плоская.

- Не вам судить о моем опыте! – огрызнулась Наоми.

- А откуда вы знаете, что я про вас говорила? От смущения ушки краснеют, а?

- О! Типичное хамство провинциальных янки. Им кажется, что это тонкий юмор.

- Ну, мисс Морган, если Лос-Анджелес провинция, то ваш Лондон глухая деревня.

- Мисс Рэсттэк, вы хоть раз бывали где-то, кроме бывших колоний? Понятно, что вы не видели Лондон. Но, может, Рим, Париж, Амстердам, или хотя бы Копенгаген? Нет?..

…Возможно, обмен колкостями продолжился бы, но вернулись фон Зейл и Линтибанг.

- Мисс Наоми Морган, слушайте меня внимательно, - тихо и жестко произнес майор.

- Я слушаю, - ответила она, и как-то рефлекторно встала с кресла.

- Мисс Наоми Морган, - продолжил он, - как офицер объединенной военной разведки и контрразведки Конфедерации Меганезия, я рекомендую вам, в процессе вашей научно-практической деятельности, учитывать местные обычаи. Это была официальная часть.

- Была?.. – удивленно переспросила Наоми, - …И больше ничего?

- Официально ничего. А неофициально, вы помните: мы обещали ребятам вернуться в Гнездо Черного лебедя. В 0:30 начнется трансляция вашего соотечественника.

- Я помню. Картер Клеймор сопредседатель Британского Межпланетного Общества.

- Так точно, - подтвердил фон Зейл, и вопросительно взглянул на Линтибанг.

- Мисс Морган! - выпалила яванка, - Я не знала, что вы это для науки. Без обид, ОК?

- Конечно, без обид! – подтвердила британка, и дружески улыбнулась ей.

- Классно! – обрадовалась Линтибанг, - Вы звоните, если что. Или заходите. Вот.

- То же самое, - коротко добавила Акиваша, и пыхнула своей электронной сигарой.

...

Начало первого ночи 5 августа. Запад Хониары. Гнездо Черного лебедя.

До трансляции из Новой Зеландии оставалось еще почти полчаса, и Наоми по какой-то причине захотела, во что бы то ни стало, переговорить тет-а-тет с Гердой. Германка не возражала. Ей было интересно, обстановка располагала, и фон Зейл не возражал. Даже поддержал: «Общайтесь, а если по итогам можно будет что-нибудь рассказать мне, то расскажешь по дружбе. А если нельзя будет, то не расскажешь. Как получится».

Британка-психолог выбрала местечко в углу. В круглом зале, все-таки было два угла (в точках сопряжения полукруглой стойки бара с круглой стеной).

- Ужасно, - прокомментировала Наоми свой выбор, - меня тянет забиться в угол, тянет жалеть себя, тянет плакаться в жилетку тебе, почти незнакомому человеку… И в такое состояние меня загнала одна короткая серия разговоров в этом чертовом Y-клубе. Мне впервые за 15 лет работы кажется, что я ничего не понимаю в человеческой психике.

- По-моему, - сказала Герда, - у тебя такая реакция на внезапное новое знание.

- Если бы знание… - британка вздохнула, - …Но это наоборот, разрушение знания.

- Наоми, я думаю: настоящее знание невозможно разрушить. Но иллюзию знания...

- …Да, конечно, Герда, ты права. Это была иллюзия знания. Но, черт побери! На этой иллюзии держалась вся система моих знаний в социальной психологии. Я сейчас как первокурсница, гляжу на гору учебников, и думаю: мне за три жизни это не выучить!

- Неправда! - возразила Герда, - Я же слышала, как ты объясняла случай с девочками-яванками! С тобой согласились даже те, кто, был заранее предубежден против тебя!

- Они не во всем согласились, – поправила Наоми, - и главное как раз то, в чем они не согласились. Это базисный постулат социальной психологии об эволюции норм.

- Объясни, - попросила Герда.

Британка нервно сплела и расплела пальцы.

- Есть принцип: социум осваивает все более сложные виды предметной деятельности, и усложняются социальные нормы. Иначе никак. Иллюстрация: «Янки при дворе короля Артура». Марк Твен. Судя по твоему кивку, ты читала.

- Да, Наоми. Я читала, и понимаю иллюстрацию. Не получится построить мир паровых машин и электричества, опираясь на право и мораль средневекового общества.

- Верно, Герда! Это вывод из базисных постулатов социальной психологии.

- Похоже на высказывания Капитана Очевидность, - заметила Герда.

- Похоже, - подтвердила Наоми, - настолько похоже, что я даже не сомневалась в этом постулате, пока не попала в Море Нези. Я знала: система правовых и этических норм в Меганезии, это средневековье в социально-психологическом смысле.

- Смысл норм диаметрально противоположный, - возразила Герда.

Наоми Морган сделала чуть заметное отрицающее движение ладонью.

- Я не о политическом строе, а о конструкции норм, регулирующих жизнь социума.

- Поясни, я не поняла.

- Да, конечно. Для социальной психологии не так важно, у кого политическая власть: у  феодалов и священников, или у вольных стрелков и фермеров. Важна структура норм. Средневековье, это застывшие нормы с предельно примитивной структурой, примитивной лаконично-бытовой лексикой, и примитивной процедурой применения.

- Так понятно. Кстати, нези считают все это плюсом, а не минусом.

- Да, я знаю, как они считают. Но, согласно соцпсихологии, такое общество обречено прозябать в средневековой нищете. Есть исключения: например, богатое современное средневековье Аравии. Но это не о том. В Меганезии нет легкодоступной нефти.

- Но, - заметила Герда, - средневековья в Меганезии тоже нет.

- В том-то и дело, - произнесла Наоми, - оно должно быть, но его нет. Значит, в базисе социальной психологии заключена грубая ошибка. В действительности социум может строиться на примитивных социально-психологических нормах. Это не помешает ему развиваться в материально-технической области. Вот тебе и Капитан Очевидность.

Герда улыбнулась и пожала плечами.

- Похоже, что так. Грубая ошибка. Нередкий случай в погоне за очевидностью.

- Да, - ответила Наоми, - и все знания, которые я применяла, как очевидные теперь под огромным вопросом. В социальной психологии многое построено на внешне логичных выводах, которые, если приглядеться – просто умозрительный произвол. Цивилизация построила грандиозное здание из поведенческих норм и условностей, но что, если это здание бесполезно? Точнее, оно вредно, как вредны были пирамиды, которые пожрали экономику Древнего Египта, не принеся ни капли пользы. Что, если моя уверенность в психической пользе некоторых форм эмоционального поведения, это тоже ошибка?

- Брось, это уже перебор! Не превращай здоровый скептицизм в навязчивую идею.

- Что? Как ты сказала?

Герда повторила последнюю фразу. Наоми немного помолчала, затем отозвалась:

- Да, верно. Спасибо. Просто, я в шоке от собственной тупости: я две недели не могла сообразить, что Y-клуб мало отличается от дискотеки у нас в Британии. Просто, тут не скрывают, что на дискотеку ходят не только плясать, но и снять секс-партнера на час.

- В Море Нези, - сообщила Герда, - принято скрывать что-то, только если к этому есть разумные причины. И тут не принято изображать тайну из того, что общеизвестно.

- Это как раз проблема, - сказала Наоми, - человеку для полноты эмоций в сексе нужен элемент тайны. Но в Y-клубе нет этой интригующей игры, и исчезает нечто важное.

- Да, я понимаю.

- Ты понимаешь, Герда? Тогда я тебе завидую. Ведь я сегодня перестала понимать.

- А может, у тебя метакогнитивный шок Даннинга - Крюгера? - предположила Герда.

Об эффекте Даннинга - Крюгера, и одноименном шоке, Герда узнала случайно, когда интервьюировала некого известного экономиста для своей колонки-блога в журнале «Hauswirtschaft». И экономист упомянул об эффекте, открытом двумя американскими психологами в конце XX века. Суть в том, что низко квалифицированные люди чаще считают себя компетентными, чем высоко квалифицированные. Как следствие: когда специалист перескакивает (фигурально говоря) через две ступеньки вверх по лестнице знаний, то испытывает шок расширения горизонта. Ему (на некоторое время) начинает казаться, будто он знает так мало, что это эквивалент полного невежества. Требуется адаптация, чтобы на новом уровне к нему вернулась адекватная проф-самооценка.

Озвучив сейчас эту идею, она не рассчитывала на какой-то особенный результат. Она просто искренне хотела как-то выпихнуть британку из проф-депрессии. Но у Наоми, в течение секунд, сменилось настроение: она будто избавилась от кошмарного сна. У нее вспыхнула радостная улыбка на лице. Она расцеловала Герду, и призналась в вечной платонической любви. Она наговорила бы еще чего-нибудь радужно-позитивного, но прозвучал сигнал, сообщающий о начале TV-трансляции из Новой Зеландии.

- Сейчас я поставлю тебе выпивку! – весело сказала Наоми, - Чего бы ты хотела?

- Я хочу огромную чашку крепкого черного кофе, - призналась Герда.

- Значит, я принесу тебе огромную чашку крепкого черного кофе с капелькой бренди, поскольку без бренди это получилась бы не выпивка, - проинформировала британка.

…

*62. Молчание Вселенной в свете черного юмора.

Та же дата 5 августа, полпервого ночи. Новая Зеландия. Остров Северный.

Восточный берег. Город Мокотахи. Офис частного космодрома «Takirirangi-Ako».

В начале века не было города Мокотахи. Было скопище мини-отелей, ресторанчиков, станций дайвинга, и тому подобного, на небольшом прекрасном полуострове Махиа, отсекающим бухту от сильных волн. Положа руку на сердце, даже сейчас Мокотахи трудно было назвать городом. «Это такой же город, как Takirirangi-Ako - космодром» (пошутил кто-то). Космодром был как стенд для запуска метеорологических ракет (с которых началась деятельность компании «Takirirangi-Ako» четверть века назад). Но постепенно, компания доросла до космоса, и начала исполнять контракты по запуску низкоорбитальных мини-спутников. Теперь же она нацелилась на Луну. Wow!!!

С этим «Wow!!!», до фактической реализации которого было еще не очень близко (по мнению энтузиастов) или чертовски далеко (по мнению скептиков) был связан визит в Мокотахи известного ученого-физика Картера Клеймора, сопредседателя Британского Межпланетного Общества (основанного, кстати, в 1933 году).

Стэйси Вакехиа, метиска англо-маори из Окленда, репортер канадско-новозеландского студенческого TV «Polyscope», имела опыт участия в серьезно скандальных темах, и в сегодняшнем шоу этот опыт мог пригодиться. Дело в том, что Картер Клеймор обожал давать в публичных выступлениях такие прогнозы, что у аптек подскакивали продажи  успокоительных таблеток. Надо отметить, что его прогнозы нередко сбывались…

…Персоны заняли места напротив телекамеры, заставка прокручена, и вводные слова произнесены. Стэйси энергично потерла ладони и спросила:

- Док Клеймор, как вы смотрите на то, чтобы сразу перейти к делу?

- Без разгона в духе «как я рад увидеть ваш прекрасную страну»? – уточнил он.

- Точно! – сказала она, - Может, сразу о Лунной миссии «Takirirangi-Ako»?

- С удовольствием, - он кивнул, - кстати, что значит это название?

- Это на языке маори приблизительно значит: «Ракетные исследования».

- А! Простенько и со вкусом. Итак: прежде всего, я практически уверен в успехе этой миссии. Вы, в смысле - киви, удачно провели две Новогодние войны, и выиграли, как говорят в рекламе: суперприз. Вам осталось развернуть обертку и пользоваться.

- Минутку, док Клеймор, вообще-то, Новая Зеландия не участвовала в этих войнах.

- Вы ошибаетесь, Стэйси. Ваша страна была нейтральной, но это тоже участие. Самое выгодное, как правило. Знаете, сколько денег присвоила Швейцария за счет политики нейтралитета в Первой и Второй Мировых войнах, и готовности пачкать руки?

- Много, наверное, да? – предположила репортер.

Картер Клеймор сделал эффектную паузу, и объявил:

- Примерно три четверти всего, что сейчас имеется в Швейцарии. Эта страна живет на банковские проценты от военной добычи, захваченной путем нейтралитета.

- Круто! – оценила Стэйси Вакехиа, - А вы не боитесь иска в защиту доброго имени?

- Нет. Пусть они там в Цюрихе боятся, что им припомнят. Но, вернемся к теме. Киви в Новогодних войнах выиграли гораздо больше, причем не запачкав рук.

- Док Клеймор, я в нетерпении! Что же мы выиграли?

- Вы выиграли позицию. Вы нейтральная страна Британского содружества, которая не поссорилась ни с Цивилизованным Западным Миром, ни с Диким Атомным Югом. По прихоти Фортуны, ваши торговые связи с тремя крупнейшими экономиками планеты проходят теперь через Дикий Атомный Юг, это головокружительная перспектива для новозеландского бизнеса. Заведомо недоказуемая контрабанда! Никто посторонний не проверит трафик грузов в Море Нези. А на выходе в любом попрании международных торговых ограничений виноваты нези, и с них не спросишь. Это же праздник! Можно изящно намолотить денег и на освоение Киви-Антарктики, и на прорыв в космос.

Стэйси Вакехиа, изображая восторженность, сложила ладони перед грудью.

- О, док Клеймор! Вы разбираетесь даже в тонкостях международной торговли!

- Какие тонкости? - он махнул рукой, - Это уже стало темой анекдотов в интернете.

- Не без того, - согласилась Стэйси, - а теперь конкретно, о космосе. Я начну с грубого провокационного вопроса: зачем тратить деньги на космос? Будто мало дел на Земле.

- Вопрос странный, я полагаю. Просто: четыре джентльмена-киви вложили несколько миллионов долларов собственных денег в Лунную миссию. Это их дело, не так ли?

- На первом шаге, так, док Клеймор. Но эти джентльмены не скрывают, что при удаче первого шага, предложат правительству участвовать в финансировании второго шага. Поэтому, в интернете разгорелись дискуссии: зачем тратить деньги на космос?

- Тогда понятно. Налогоплательщики вправе знать, куда и зачем уходят их деньги. По крайней мере, теоретически считается, что они вправе знать, хотя в действительности обычно иначе… Но, отбросим политику, и попробуем ответить: зачем?

- Да, зачем? – откликнулась репортер.

- Я поступлю нетривиально, и дополню вопрос!.. - объявил Картер Клеймор.

Сделав паузу для значительности, он высказал вопрос:

… - Зачем тратить деньги на космос, а не на что-то другое? В национальном бюджете множество расходных статей по таким программам, польза которых, по крайней мере, неочевидна. Возможно, они вообще не принесут пользу налогоплательщику. Что если задуматься: так ли бесполезна космическая программа, что вычеркнуть лучше ее, а не программу борьбы с вымышленной проблемой выброса парниковых газов, например?

- Док Клеймор, а вы можете объяснить, почему это проблема - вымышленная?

- Разумеется, Стэйси! Это нетрудно! Единственно-значимый парниковый газ на нашей планете, это водяной пар, поднимающийся с трех четвертей площади планеты: со всех океанов и морей, всех рек, озер, лесов и болот. Количество парниковых газов, которые выбрасывает промышленность, на этом фоне не составят даже десятой доли процента.

- Но док Клеймор, не все зрители увлекаются физикой. Есть ли пример попроще?

- Есть. Вот местный пример: ALAC. Новозеландская комиссия по борьбе с пьянством, существующая с 1976 года. Она тратит более миллиона долларов в месяц, и что?

- Браво, док Клеймор! Вот это пример, что надо!

Стэйси Вакехиа восхищенно хлопнула в ладоши. Картер Клеймор улыбнулся.

- Еще пример: бюджет обороны Новой Зеландии 2 миллиарда долларов, однако нет ни одного боевого самолета. Чем это лучше обороны Исландии за 50 миллионов?

- Знающие люди говорят: ничем, - ответила Стэйси, - но, может, вернемся к космосу?

- Вернемся, - согласился он, - итак: допустим, что Лунная миссия не принесет прямой пользы для киви. Значит ли это, что лучше потратиться на очевидную бессмыслицу из примеров, приведенных выше, чем на отправку лунного мини-ровера?

- Кстати, давайте покажем лунный мини-ровер? – предложила она и, дождавшись его подтверждающего жеста, добавила, - Группа поддержки, отправьте к нам ровер!

Телекамера сменила ракурс и показала гротескное существо вроде игрушечного жука-робота размером с апельсин и такого же цвета. Жук выставил очень длинные усики, и побежал по полу, легко преодолевая препятствия, сделанные из картонных коробок.

- Извини, лунатик, - сказала Стэйси, встала, и по футбольному пнула жука так, что он, пролетев несколько метров, ударился об стену, отскочил, и упал в середине комнаты.

- Луна беспощадна, - прокомментировал Картер Клеймор. Между тем, жук, ничуть не пострадавший, выставил лапки и усики (которые как-то успел спрятать в тело перед впечатляющим ударом), и деловито пополз к открытой двери.

- Мы даже наезжали на него трактором, и хоть бы что! - сообщила Стэйси Вакехиа.

- Превосходная машинка, - одобрил Клеймор, - но, кое-кто считает, что ненужная.

- Да, - подтвердила репортер, - многие полагают, что людям надо решать проблемы на Земле, а не на Луне, и не где-нибудь еще в космосе. Я думаю, все согласятся, что надо исключить бессмысленные расходы, фигурировавшие в ваших примерах, но о судьбе сэкономленных при этом средств, придется спорить. На Земле хватает проблем.

- Стэйси, зачем спорить? Почему бы просто не снизить налоги, убрав лишние траты?

- Снизить налоги? – переспросила она, слегка удивленная новизной этой идеи.

- Да, Стэйси. Это ведь логично. Возьмем например, студенческую группу. Все решили поехать на турбазу, скинулись по сто баксов, и поехали. Но не бывает, чтобы студенты сначала скинулись по сто баксов, и лишь после стали думать: куда потратить деньги?

Репортер покачала головой.

- Не бывает, чтобы официоз предложил снижение налогов.

- Иногда бывает, - возразил Клеймор, - если у официоза земля горит под ногами. Но, в спокойный период политической жизни вы правы: не бывает. Это ключевой принцип государства: как можно больше налогов, чтобы дать официозу контроль над потоками общественных ресурсов. А придумать повод легко: борьба с малярийными комарами в Северном Ледовитом океане, например. Благородная гуманная цель, не так ли?

- Док, по-моему, в Северном Ледовитом океане нет малярийных комаров.

- Чепуха! CNN объявит, что комары там страшно расплодились и угрожают геноцидом эскимосов. Кто возразит что-то, тот будет объявлен анти эскимосским расистом.

- Реалистично, - оценила репортер.

- Таким образом, - заключил Клеймор, - в эру спокойствия, наше мнение о налогах и о расходах госбюджета ничего не решает. Наше - в смысле: любое вне истеблишмента.

- Но, док, вы не похожи на человека, болтающего о чем-то попусту, ничего не решая.

Картер Клеймор слегка шуточно отсалютовал, по-военному, ладонью к виску.

- Приятно слышать такой комплемент от прекрасной леди. Так вот: дело в том, что эра спокойствия для Новой Зеландии кончилась. Как я говорил, киви выиграли суперприз. Возможности посыпались на киви-бизнес, как из рога изобилия, и земля запылала под ногами киви-официоза. В такой ситуации от нас многое зависит.

- Я запуталась, - признала Стэйси, - если рог изобилия, то, вроде как, наоборот, можно собирать больше налогов, и официоз заживет еще более припеваючи, чем раньше.

- Да, так, если бы киви и нези лишь граничили, - сказал ученый, - но ваши территории  сплелись. Новозеландские колонии: Архипелаг Токелау, остров Ниуэ, и Острова Кука, теперь под контролем Меганезии. Но властям Новой Зеландии политически невыгодно признавать это, а лидерам нези экономически невыгодно требовать такого признания. Теперь киви, недовольные регулированием и налогами в Новой Зеландии, работают в Меганезии, а формально они, как дома. Со своей стороны, нези делают себе паспорта Токелау, и учатся на курсах в университетах Новой Зеландии, тоже как дома.

- Вроде того, - подтвердила репортер, - а почему вы сказали: от нас многое зависит?

- Потому, что это честное голосование ногами. На избирателя не давят опасения, что в старом доме он будет считаться изменником, а в новом доме - чужаком. Для киви, вся англоязычная зона Океании, это (я цитирую из интернета) «наши внешние острова».

Теперь Стэйси Вакехиа выразила полное понимание.

- Да, точно! Значит, вы хотите сказать, что новозеландскому истеблишменту придется наступить на горло своему снобизму, и учитывать мнение нормальных людей-киви?

- Именно так, - ответил Клеймор, - иначе истеблишмент потеряет квалифицированные трудовые ресурсы и венчурный бизнес. Лишь на банкирах и овцах далеко не уедешь.

- Ух, как нетрадиционно вы объединили банкиров с овцами! – восхитилась репортер.

- Я искал удачную аллегорию новозеландского крупного консервативного бизнеса.

- У вас получилось, док! А, может, вернемся чуть назад, и вы объясните, чем траты на космос, на астронавтику, лучше, чем просто снижение налогов, вами же упомянутое?

Британский ученый широко улыбнулся и объявил:

- Я ждал этого вопроса! В «золотые десятилетия астронавтики» я бы не знал ответа. В  середине 1960-х Новая Зеландия упала в кризис, снизился уровень жизни трудящихся, поэтому было бы свинством обременять людей тратами на астронавтику. Сейчас тоже кризис, но иного рода. У киви нет проблем с оплатой жилья, продовольствия, и прочих бытовых вещей. Если вы сократите госбюджет на 30 миллионов долларов (такова цена второго шага предлагаемой Лунной программы), то выйдет экономия 20 долларов для среднего домохозяйства киви за соответствующий год. Вот и выбирайте.

- Ясно, док. Высадка киви-лунохода круче, чем три билета в кино. Но ваши оппоненты скажут: 30 миллионов долларов это 40 тысяч тонн риса для голодающих в Сомали.

- Я отвечу: постоянный голод в Сомали надо устранять не рисом, а сменой власти.

- Пожалуй, логично, - сказала Стэйси, - не будем о благотворительности, лучше более детально поговорим о Лунной миссии «Takirirangi-Ako». Мы высадим мини-ровер на поверхность Луны, он там покатается, мы посмотрим фото-видео, и что с того?

- Мы, - ответил Клеймор, - получим информацию и опыт для будущего комплексного освоения Луны, и для полетов на другие планеты. Астронавтика сейчас, как авиация в начале прошлого века, должна пройти фазу накопления опыта и технологии.

Репортер покивала головой и, чуть пародируя собеседника, объявила:

- Я ждала этого ответа. А что, когда мы пройдем первую фазу: Опыт будет накоплен, и технологии тоже? На какой выигрыш от освоения космоса мы можем надеяться тогда?

- Я, - произнес Картер Клеймор, - мог бы дать ответ, модный в наше время у людей, не оставляющих надежды заинтересовать массового обывателя проектами астронавтики: космос, это неисчерпаемые  минеральные ресурсы. Но я не стану так говорить, просто потому, что не хочу начинать прекрасный проект с полуправды, которая, как известно, наполовину обман. Да, действительно, в космосе прорва минералов, и любой крупный астероид М-класса содержит больше металла, чем все рудники на Земле. Но добыча и доставка нерентабельна сейчас и в ближайшем будущем. Я мог бы дать второй, также модный ответ: космос, это наш новый дом, мы переселимся на другие планеты. Да, мы можем сейчас построить обитаемую базу для 10 человек на Луне, и даже на Марсе. Но лунные и марсианские мегаполисы под куполом, это далеко за пределами технических возможностей ближайшего будущего. Я мог бы дать третий, опять-таки модный ответ: астронавтика найдет инопланетных братьев по разуму в ближайшие четверть века. Да, конечно, теоретически мы не можем оказаться одиноки во Вселенной. Но пока мы не обнаружили никаких сигналов, и даже косвенных признаков иных цивилизаций. Это «молчание Вселенной» известно, как парадокс Ферми, и мы можем поговорить о нем.

- Док, молчание Вселенной это интересная штука, но зачем мы полетим в космос? По-вашему выходит, что там ничего ценного или интересного, и жить там не получится.

Картер Клеймор по-разбойничьи подмигнул собеседнице.

- Продолжим! Я мог бы дать четвертый ответ. Процитировать речь Джона Кеннеди в Университете Хьюстоне 12 сентября 1962 года: «Мы решили полететь на Луну в этом десятилетии и сделать другие вещи, не потому, что это легко, а потому что это трудно. Потому, что эта цель послужит организации нашей энергии и умений. Потому что это вызов, который мы хотим принять, это задача, которую мы не хотим откладывать. Мы намерены добиться успеха в этом, как и в остальном». Так говорил Кеннеди. Но зачем повторять его Хьюстонскую речь? Зачем изобретать велосипед?

- Док! Вы даете уже четвертый ответ, и сами опровергаете!  - возмутилась Стэйси.

- Ладно, сейчас будет пятый ответ, тот уж мой, - пообещал Клеймор, - цитата Кеннеди, которую я привел, общеизвестна, но она вырвана из контекста речи, поэтому кажется романтично-пафосной. Я процитирую то, что он сказал перед этим в той же речи: «Мы отплыли в это новое море, потому что есть новые знания, которые можно получить, и новые права, которые можно выиграть, и они должны быть выиграны». И чуть дальше: «Только заняв приоритетное положение, мы можем помочь решить, будет ли это новое море мирным, или новым ужасающим театром военных действий». Эти две фразы, по моему убеждению, ключевые для ответа на вопрос: зачем тратиться на астронавтику?

Возникла пауза, затем репортер спросила:

- Док, вы что, намекаете на очередную гонку вооружений?

- Я не намекаю, я прямо говорю об этом. Как говорил об этом Кеннеди в той же речи: «Космическая наука, как ядерная наука, и все технологии, не имеет своей собственной совести. Будет ли это применено во благо или во зло зависит от человека». Вспомним политический фон Хьюстонской речи: сентябрь 1962-го, развитие Карибского кризиса. Советские ядерные ракеты доставлены на Кубу и нацелены на города США. В Турции американские ракеты нацелены на города СССР. В школах - тренинги: что делать при вспышке ярче солнца? Взрослые обсуждает: что делать НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ тем, кому повезет (или не повезет) увидеть рассвет после обмена атомными ударами?..

Картер Клеймор помолчал немного (для лучшей доходчивости) и продолжил:

- Мы с вами увидели этот рассвет после атомной войны, случившейся в первую декаду текущего года. В далеком 1962-м строилась масса предположений о том, что будет НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ. Но среди них не было варианта: МЫ НЕ ЗАМЕТИМ. Вот этим отличается наша информационная эра. Или дезинформационная? 1 января британская флотилия из 20 кораблей подорвалась на атомном минном поле в проливе Беринга. Но мировые СМИ объявили о «необъяснимой катастрофе в субарктических водах». Затем высотные атомные взрывы над Папуа уничтожили все электрооборудование в области контроля сил ООН. Мировые СМИ объявили о «загадочном феномене в стратосфере». Наконец, атомный удар по японским боевым кораблям в Микронезии. Видео в сети, и никаких сомнений, что это было. Тогда мировые СМИ изобрели чудесный эвфемизм: «инцидент с нелегальными ядерными устройствами одноразового действия». Это ведь другое дело! Вроде как подростки разбили склянку с изотопами. Нет причин бояться.

- Но на блогах, и в мелких СМИ можно было найти все, как есть, - заметила Стэйси.

- Да, конечно, - подтвердил ученый, - но за четверть века принудительное внедрение политкорректности привело к двоемыслию в духе Оруэлла. Люди привыкли отрицать объективную действительность, но учитывать действительность, которую отрицают.

Стэйси Вакехиа растеряно похлопала ресницами.

- Э-э… Это как практически?

- Практически ясно из Лондонских событий 2 марта этого года. Полпервого ночи мне позвонил старый приятель из кампуса Ридинг, это в 60 километрах к западу от центра Лондона, и выпалил: «На Лондон упала атомная бомба!». Меня это удивило, ведь мой приятель не склонен глупо шутить. Я стал расспрашивать, а он твердил, что Лондон в пламени, что взрыв был слышен из кампуса, и сейчас на облаках оранжевое зарево. Я заглянул в интернет, и увидел на главной странице Googol: «Атомный удар по центру Лондона». Моей первой мыслью было: «это акция возмездия за вторжение в незийский сектор Восточного Папуа, вероятно - сверхмалый атомный заряд, так что за пределами центра вряд ли кто-то серьезно пострадает, хотя есть риск радиоактивной пыли».

- Вы поверили в незийский атомный удар по Лондону? – спросила Стэйси.

- Да, ведь это было политически логично. Мне потребовалось несколько минут, чтобы определить по записям на блогах, что взрыв довольно сильный, но точно не ядерный. Другое дело, люди слабо знакомые с физикой. Представьте их реакцию.

- Семью в машину и прочь из Лондона, - предположила репортер.

- Да, именно так. Уже через час все выезды из города были сплошной пробкой. Лишь ближе к утру полиции удалось погасить панику.

- Я читала об этом в газетах, док. А что, кстати, было на самом деле?

- На самом деле, кто-то взорвал дворец богатых аристократов, связанных с малайско-индийской мафией. При ином фоне, никакой паники бы не было. Наоборот, лондонцы побежали бы глазеть, как кто-то разобрался с этими… Мм… Людьми

- Я читала, что это была жесткая дележка нефтяных полей в Индомалайских морях.

Картер Клеймор неопределенно пожал плечами.

- Видимо, да. Но я привел этот пример, чтобы показать сходство и различие нынешней обстановки и Карибского кризиса. Тот же градус военно-политического напряжения и совершенно иные информационные технологии, в частности СМИ. Медиа 1960-х - это кривое зеркало реальности, а теперь - это фэнтези-сериал по мотивам реальности. Так Меганезия – страна с размером суши и населения, как упомянутая Исландия, вызвала эффект Карибского кризиса, как СССР 1960-х, самая большая страна того времени.

- Док, вы считаете, что Меганезия, это «бумажный тигр»?

- Нет, я считаю, что Мировой порядок, это «бумажный тигр» политического фэнтези, натянутого на каркас фактов. Кто-то пожадничал, слишком перетянул, и оно лопнуло. Теперь у Глобального Бумажного тигра Черная дыра во всю задницу. Это Меганезия.

- Жестко сказано, док! А вот фанаты теории гуру Нассима Талеба поэтично называют Меганезию виртуальным Черным лебедем. Вы знаете?

- Теперь знаю. Но мне больше нравятся иллюстративные формулировки с физическим смыслом. У Черного лебедя нет физического смысла, а у Черной дыры он есть.

Репортер подумала немного, и предположила:

- Физический смысл, что туда все втягивает?

- Не все, только весомое, - сказал ученый, - но важнее другое: Черная дыра разрушила целостность ткани Мирового порядка. Теперь уже невозможна договорная глобальная политика, где все, включая теракты, войны, и революции, решается в тихих кабинетах Брюсселя или Нью-Йорка, субъектами, полагающими себя пупами Земли. Теперь наш прекрасный мир снова, как встарь, управляется реальными силами, а не электронными записями на счетах лоббистских групп в транснациональных банковских конторах.

- Вроде баллады Киплинга: «Холодное железо властвует над всем», так, док?

- Я не люблю Киплинга, но, да, - подтвердил он, - и здесь, в Новой Зеландии эта новая военно-политическая обстановка ощущается лучше, чем где-либо еще.

- Потому, что мы ближе всего к Черной дыре? – спросила она.

- Да. Вы даже частично внутри этой дыры, - ответил Клеймор, - это ваш суперприз, вы обречены на первоочередное втягивание в новую военно-космическую гонку.

- Как в 1960-х, так, док?

- Да. Но, разумеется, на новом витке диалектической спирали Гегеля.

- Хорошо хоть, на новом витке, - Стэйси улыбнулась, - док, может, вы расскажете что-нибудь оптимистическое об этом новом витке?

Ученый тоже улыбнулся.

- Конечно, я расскажу. Но сначала ответьте: что для вас могло бы оказаться наиболее интересным в космосе? То, ради чего непременно надо лететь?

- Иная жизнь, конечно! – даже не задумываясь, ответила Стэйси.

- Что ж, поищем это на Луне, поскольку мы летим туда, - объявил Клеймор.

- Это шутка такая? – неуверенно предположила она.

- С чего вы взяли, что это шутка?

- Просто, док, с 1950-х, рассуждения о жизни на Луне ушли в область лженауки.

- С чего вы взяли? – повторил он.

- Э-э… Мне казалось, это очевидно. Нет атмосферы, и защиты от солнечной радиации, перепады температур плюс-минус 150 Цельсия, вода существует только в виде редких минеральных залежей льда. Ничто живое не может существовать в таких условиях.

Клеймор поднял взгляд к небу (точнее, к потолку) и с пафосной иронией произнес:

- О, античная натурфилософия, лишь ты моя надежда и опора!

- Док, при чем тут античная натурфилософия?

- Стэйси, если бы античный натурфилософ услышал ваши доводы, то сказал бы: если представить разумных рыб в море, то они так докажут невозможность жизни на суше.

- Док, а какой правильный ответ? - поинтересовалась  она.

- Правильный ответ мы узнаем, когда прилетим на Луну, - сказал он, - поиск жизни на нашем прекрасном спутнике, это одна из целей миссии «Takirirangi-Ako». И, кстати, я открою маленькую тайну: вчера, наконец выбрано название для миссии: «Kohuhiko».

- Электрический туман! - сходу перевела Стэйси с языка маори, - А почему так?

- Потому, что так выглядит лунная жизнь. Корректнее было бы назвать этот феномен  электрической пылью, но туман звучит романтичнее.

Новозеландка-репортер тряхнула головой, будто проверяя, не сниться ли ей все это.

- Док! Вы говорите о лунной жизни, как о чем-то бесспорном.

- Это потому, что она бесспорна. Ее впервые заснял еще в 1968-м беспилотный лунный аппарат «Surveyor-7» около кратера Тихо. Затем, в 1972-м, ее наблюдали американские астронавты «Apollo-17» на юго-восточном берегу Моря Ясности. Детально она заснята беспилотным аппаратом LRO NASA в 2009-м, после того, как в 1994-м группа Грегори Морфилла из германского института Макса Планка теоретически объяснила и отчасти воспроизвела в лаборатории этот феномен, уже получивший к тому времени название «танцующая лунная пыль». Сам Морфилл использовал название Plasmakristall.

- Док, подождите, у меня мозги закипают! Танцующая пыль, плазменный кристалл…

- Тогда еще раз, и медленно, - предложил британский ученый.

- Было бы неплохо, - согласилась Стэйси.

Картер Клеймор сделал достаточную паузу, чтобы собеседница сосредоточилась.

- Итак, еще раз, но теперь от истоков. В 1920-х в Америке великий физхимик Ирвинг Лэнгмюр впервые начал системно исследовать плазму. Кстати, это он ввел в термин «плазма» для разреженного ионизированного газа. В серии экспериментов досадной помехой была пыль. Очень мелкая пыль, которая в микродозах оставалась в емкости с разреженным газом, и создавала побочные эффекты при пропускании электрического разряда через этот газ. Будучи аккуратным ученым, Лэнгмюр уделил внимания очень странному поведению миллимикронной пыли в плазме. Но это не было мэйнстримом исследований, и (позвольте каламбур) пылилось в архивах до 1980-х…

Тут Клеймор снова сделал паузу (чтобы собеседница оценила каламбур).

… - До 1980-х, когда пыль в плазме стала огромной практической проблемой. Тогда в Силиконовой долине Калифорнии создавалась технология производства микросхем, та технология, которая позже принесла этой местности бешеное богатство. Но, в начале, пришлось столкнуться с феноменом Лэнгмюра. В ходе плазменного травления особых кристаллов кремния, в рабочей зоне зависала миллимикронная пыль, портя все дело. Миллиардные суммы были брошены на битву с проклятой пылью, и человек одержал победу. Но ученые, решавшие эту задачу, успели полюбить своего лютого врага. Так нередко случается в науке. Отсюда берут начало исследования Грегори Морфилла. В поисках волшебного источника силы бывшего врага, группа Морфилла наткнулась на способность миллимикронных пылинок в плазме, богатой свободными заряженными частицами, к самоорганизации в изумительно-красивые спиральные структуры, очень похожие то ли на кристаллы, то ли на микроминиатюрные модели молекул ДНК. Это последнее сходство породило идею об аналоге генной памяти в таких структурах. На протяжении 15 лет, идея частично подтвердилась. Затем, Великая Рецессия привела к урезанию научных фондов, и феномен Лэнгмюра-Морфилла опять попал в архив.

Клеймор снова сделал паузу (обозначая время пребывания феномена в архиве).

… - Попал в архив, откуда был извлечен лишь в прошлом году Геллером Пфеннигом, германским инженером-магистром физики, переехавшим в Меганезии. Этот инженер Пфенниг занялся нетривиальной задачей создания электровакуумных микросхем.

- Я думала, что микросхемы, это полупроводниковые штучки, - сказала Стэйси.

- Обычно, да, - подтвердил ученый, - и у них есть слабое место: они легко поражаются электроимпульсным оружием, в частности: ЭМИ ядерного взрыва. Исторически более  ранние вакуумно-ламповые схемы, напротив, устойчивы к ЭМИ.

- Но, док, ведь ламповые схемы никак не микро!

- В этом все дело, Стэйси. Ламповые слишком громоздкие. И, в процессе подготовки к атомной войне, незийские военные заказали разработку микросхем, устойчивых к ЭМИ. Предпосылки имелись, и команда инженера Геллера быстро решила задачу, применив архивные материалы группы Морфилла из Института Планка.

- Жутковато звучит: подготовка к атомной войне, - заметила она.

- Да, - согласился Клеймор, - как в «золотые десятилетия астронавтики». Подготовка к атомной войне дала нам космические корабли, компьютеры, интернет. Вы знаете, что интернет создан в 1960-х для коммуникации после мировой термоядерной войны?

Стэйси Вакехиа задумалась на несколько секунд, затем кивнула.

- Я где-то читала об этом. Скажите, док, неужели нельзя без войны двигать прогресс?

- Можно. Как показали «золотые десятилетия», достаточно реальной угрозы войны.

- Я понимаю, док. Но неужели нельзя было без угрозы атомного уничтожения?

- Стэйси, я не политолог, но вот факты: в 1990-х прервалось атомное противостояние военных блоков и, после нескольких лет продуктивной эйфории, началась деградация ведущего научно-технологического квартета: это ядерная энергетика, робототехника, биотехнология, и астронавтика. Истеблишмент развитых стран начал стимулировать замещение науки неким странным гуманизмом с церковно-догматическим уклоном.

- Док, я не поняла: в чем нынешний гуманизм странный и церковно-догматический?

- Во всем. В быту. В образовании. В науке. В искусстве. В экономике.

- О! Неужели даже в экономике?

- Да. Экономика превратилась в церковную схоластику, оперирующую мистическими финансовыми индексами, полагающую реально-материальный сектор чем-то низким, недостойным внимания. Не дворянское дело рыться в навозе. Фермеры пусть роются. Только пусть роются согласно догме. Если фермеры попробуют пойти за еретиками, учащими, будто товарное производство важнее кредитно-денежной системы, и будто банковский диктат вредит экономике, то пусть зажгутся костры святой инквизиции!

- По-моему, док, вы переборщили насчет костров инквизиции.

Картер Клеймор сделал резкий отрицательный жест ладонью.

- Я ничуть не переборщил. В развитых странах просюмеризм практически, объявлен финансовым преступлением. Сообщества людей, договаривающиеся производить и обменивать товары для своего потребления, без денег, это еретики-альбигойцы. Если продолжить эту аналогию, то видно, что Новогодние войны против Меганезии были крестовыми походами против еретиков, отменивших у себя банковскую систему.

- Ничего себе… - произнесла Стейси, - …Ладно, а что в быту?

- В быту: сравните бытовую раскованность 1960-х - 80-х, и теперь. Если бы в 1970-м какой-нибудь западный политический деятель потребовал от молодежи пуританского поведения, то похоронил бы свою публичную карьеру. А теперь это сплошь и рядом.

- Действительно… Ладно, док… Но я не понимаю, какой смысл для истеблишмента?

- Самосохранение! - произнес Клеймор, - Ведь любая революция: социальная, научно-техническая, потребительская, сексуальная - это смена истеблишмента. Отсюда мотив: нажать на тормоза. Этот мотив побеждается только одним более сильным мотивом.

- Каким мотивом? – спросила репортер?

- Тривиально! Мотивом биологического выживания. Страх мгновенно превратиться в ростбиф от атомной вспышки, мотивирует истеблишмент на поддержку прогресса.

Новозеландка зябко передернула плечами.

- Брр! Док, давайте лучше вернемся к плазменно-пылевой жизни на Луне.

- С превеликим удовольствием! - ответил он, - Итак: инженер Геллер применил архив Института Планка, и создал электровакуумные микросхемы. Основа этой технологии: инверсионная стеклометаллическая пена: мириады стеклянных микросфер с точечным металлическим напылением. Такие микросферы внутри электровакуумной лампы, при включении, зависают в объеме плазмы. Электрическое поле формирует их в заданную структуру, где каждая микросфера, это релейный элемент на своем месте.

- Приблизительно понятно, - сказала Стэйси.

- Очень хорошо, - произнес Клеймор, - тогда я продолжаю. Когда задача была решена, Геллер еще раз перечитал архивные материалы группы Морфилла, и сочинил краткую толковую статью о том, как на Луне могут жить такие плазменно-пылевые структуры.

- Жить? – переспросила она.

- Да. Геллер популярно объяснил, как, под влиянием фотоэмиссионных электрических потенциалов, создаваемых солнечными лучами, пылинки формируют эти танцующие  структуры, растущие, делящиеся с передачей свойств своим потомкам. Он назвал это электровакуумной жизнью. Но не все согласились с таким радикальным заявлением.

- Док, я не поняла, кто прав: Геллер, или те, кто не согласен, что это жизнь?

- Видите ли, Стэйси, в науке нет общепринятого определения живой материи.

- Как это нет?!

- Просто: нет. Та же история, что с разумом. Для каждого конкретного случая дилемма разумное - неразумное, или живое - неживое решается сравнением с образцами. Но, не всегда результаты сравнения однозначно интерпретируются в научном мире.

- Э-э… И как тогда научный мир решает, кто прав?

- Тогда вопрос откладывается до получения новых данных. И, собрать новые данные о танцующей пыли, это одна из трех целей Лунной миссии «Takirirangi-Ako».

- Только одна? Ничего себе! А две другие?

- Вторую вы могли бы угадать, как угадали первую.

- UFO? – лаконично предположила Стэйси.

- Совершенно верно. Лунный мини-ровер оборудован новым металлоискателем. Есть надежда обнаружить не только металлические метеориты, и не только мусор, который происходит от человеческой астронавтики, но и чужой мусор.

- Чужой мусор?

- Да. Мы почти ничего не знаем о возможных иных цивилизациях, однако можем быть уверены, что они тоже применяют металлы, и тоже выбрасывают мусор, где попало. А значит, за миллиарды лет, наша Луна могла собрать множество таких артефактов.

- О! Мусор - общегалактическая ценность! Док, я попробую угадать последнюю цель.

Картер Клеймор изобразил на лице ожидание. Новозеландка решительно выдохнула:

- PR. Показать возможности фирмы «Takirirangi-Ako» в космосе. Но я не знаю, какие.

- Вы угадали. Но, это вам лучше расскажет инженерная команда проекта. Вы можете встретиться с ними завтра утром. А сейчас нам, наверное, пора закругляться.

- Верно, док. Наше время в ночном эфире уже на исходе. Но еще один вопрос…

- Да, Стэйси, спрашивайте.

- Док, - сказала она, - полетим ли мы к другим звездам в ближайшем будущем?

- Конечно, полетим! Куда же мы денемся! - уверенно ответил британский ученый.

…

*63. Особенности постмодернистской экономики.

Тремя днями позже. 8 августа. Восточные Каролинские острова.

Остров Косраэ. Юго-Восточный берег. Маленький лиман речки Йесенг.

Ландшафт тут был не лучшим для таунхауса. Узкое извилистое мелководное немного соленое озеро, частично заросшее манграми. Строить тут, как на суше, было бы вовсе невозможно: грунт нестабильный, ползущий, в общем: болото. Поэтому новый жилой комплекс (блок из двадцати домиков-секций в полтора этажа, плюс парковка) стоял на понтонах. Раньше здесь летали тучи москитов, но (как пояснил парень - представитель застройщика) год назад мэрия Тофола сговорилась с военными биологами, и те извели кровососов неким вирусом (безвредным для других существ). А главное (добавил тот  парень) место рядом с главной островной дорогой, и зверски дешево. Даже для такой скромной площади домика - зверски. Плюс, вся сантехника и стационарная электрика смонтирована. Кроме того, дается рассрочка. В общем он убедил. Сделка состоялась 5 августа, и Норберт Ладерн, прибывший 27 июля из Германии, к финалу первой декады жизни в Меганезии, стал хаусхолдером (громко сказано для домика-секции). С другой  стороны, что-либо более просторное - ни к чему, лишние хлопоты по хозяйству. А так обустройство жилья заняло один (!) вечер после работы. Ловкие ребята-филиппинцы притащили все по списку, расставили, и подключили то, что требовало подключения.

Вчера вечером Норберт наслаждался одиночеством и ретро-фильмами (после декады в молодежном общежитии, новое жилище казалось идеалом тишины и уюта). Сегодня, возвращаясь из офиса Эллинга Брейвик-Крюгер (с работы, проще говоря) он думал о проведении второго такого вечера. Через пару дней надоест, и можно продолжить свое знакомство с окрестными пабами и дансингами, но пока – то, что надо. Ретро-фильмы, кстати, были в сети OYO бесплатные и в высоком качестве (хотя, конечно пиратские).

Короче говоря, на закате 8 августа бакалавр-экономист Локстер на своем мотороллере съехал с главной дороги на понтонный проселок, вкатился на парковочную площадку новенького таунхауса, и… Услышал родное германское сочное: «Ficken Scheissdreck» (гребаное сраное говно), произнесенное сердитым, чуть хрипловатым, но мелодичным голосом. Обладательница голоса: очень молодая женщина (может, даже тинэйджерка). Хорошо сложенная, хотя невысокая. С первого взгляда ясно, что европейка-северянка: волосы (подстриженные под ежик) – будто седые, а глаза - как серое осеннее небо над Балтикой (резкий контраст с экваториальным морским загаром кофейного цвета). Она довольно типично одета: в свободные шорты и майку. Плюс эластичный пояс с двумя чехлами: слева - трубка-коммуникатор, справа - какой-то компактный пистолет.

Обрисованная персона старалась извлечь из своего транспорта (легкого экраноплана «морской конек», пришвартованного к пирсу парковки) некий пестро-зеленый объект (оказавшийся, при ближайшем рассмотрении, огромным 150-литровым рюкзаком). По представлению Норберта Ладерна (увлекавшегося туризмом в недавнем студенчестве)  рюкзаки емкостью более ста литров были вообще нонсенсом, а уж для такой довольно некрупной девушки - подавно. Между тем, девушка, совершив бешеный рывок, все же выдернула рюкзак-монстр из багажного люка на пирс, затем прижала ладонь к своему левому боку, и с какой-то преувеличенной осторожностью уселась на бетон.

«Кажется, девчонка растянула связки», - вполне разумно предположил Норберт и, под влиянием психологически естественного порыва, двинулся на помощь.

- Kann ich helfen?

- Du bist verdammt gutig! - обрадовалась она (не преминув расцветить радость довольно грубым словечком verdammt)...

…150-литровый рюкзак-монстр весил верных полцентнера, но тащить было недалеко. Только до домика-секции в том же таунхаусе. Валле Хааст (так звали новую знакомую Норберта) оказалась его соседкой: она купила это жилье позавчера через сеть OYO, по случаю своей демилитаризации из патрульного дивизиона Центрального Запада. В ее жилище (понятно) не было ничего, кроме сантехники и электрики предустановленной застройщиком, но резерв-капрала Хааст это не смущало. Ее рюкзак-монстр был набит полезными штучками патрульно-морского быта. Там нашелся электро-котелок, набор кружек, мисок, и ложек, складной столик, надувной спальный мешок, и тактический ноутбук с огромным экраном-рулоном… Долго перечислять.

- Вот так, бро, - сказала Валле, - все свое ношу с собой. Осмотрюсь немного, и начну обставляться цивильно. Где тут годная барахолка? Покажешь, когда будет время?

- Aita pe-a, гло, - ответил Норберт (уже освоивший эти обращения: «бро» - «гло»).

- Ну, классно, - резюмировала она, и вытащила из рюкзака бутылку тосканского вина «Sassicaia», - давай, Норберт, выпьем за новоселье и знакомство.

Бакалавр экономики удивился. Появление элитного вина (долларов 300 за бутылку) не соответствовало характеру kanaka-foa. В обстановке здешнего спонтанного новоселья вероятным был бы какой-нибудь народный напиток. Нези не любили элитарность…

- Гадаешь: на кой хрен такая бутиковая штука? – отреагировала Валле на его мимику.

- В общем, да, - подтвердил он.

- Это, - сообщила она, - бутылка с мотояхты, откуда мне пришло полдюйма в бок. Кэп сказал: бери с собой, выпьешь за экипаж, и за наши новые бронежилеты. Там в трюме нашлось несколько ящиков дорогого алкоголя. Лунгтоу Анкйинг был сибаритом.

- Так, минутку, гло! Твой жест, когда ты схватилась за левый бок…

- Ну, а я о чем? У китайского гангстерфюрера на мотояхте стоял GAU-19. Прикинь?

- Валле, я слабо разбираюсь в оружии. Я экономист по профессии.

Девушка была изумлена, будто он назвал профессию вроде охотника на привидений.

- Экономист? Офигеть! Что, реальный экономист, без прикола?

- Без прикола. Реальный экономист, - подтвердил Норберт.

- Офигеть, - повторила Валле, - так вот: GAU-19, это американский пулемет калибром полдюйма, скорострельный трехствольный по схеме Гатлинга.

- О. черт! Тебе повезло, что бронежилет выдержал.

- Ну, от прямого попадания из GAU-19, бронежилет не спасает. Даже этот новый типа «композитная кольчуга». Но пуля пробила мультиплекс иллюминатора, потеряла три четверти импульса. Дальше мне в бок. Кольчуга выдержала, хотя два ребра треснули.

Неопасно, в общем. Но я решила: это знак - пора цивилизоваться. У меня продвинутое средне-специальное образование: Бременский радиоэлектронный техникум, и военно-инженерная практика полтора года. Так что, я из клиники настрочила рапорт в штаб о переводе в резерв, получила ОК, и связалась с фирмой на Косраэ. Ну, пить будем?

- Будем. Только знаешь: наливать такое вино в алюминиевые кружки, это как-то…

- …Незачетно, - договорила она, - может, у тебя цивильная посуда есть?

- Да. В моей секции. Я купил коробку: дюжина стаканов, но еще не распаковывал.

- Так, ты тоже недавно тут?

- Я прилетел из Европы две недели назад. А в этом таунхаусе угнездился позавчера.

- Классно! Тогда идем, распакуем твои стаканы!

…

Настоящий эксперт по хорошему вину сказал бы, что граненые стаканы Хабаровского Стеклотарного завода не годятся для элитного тосканского «Sassicaia». Хотя, в случае дилеммы: филиппинские алюминиевые кружки или хабаровские стеклянные стаканы, эксперт (сжав зубы) сделал бы выбор в пользу стеклотары. И еще он рекомендовал бы закуску к этому вину: салат из свежих белых грибов с твердым сыром. Увы: подобные деликатесы не водились в почти необитаемом холодильнике у Норберта Ладерна.

- Как насчет буррито с овцекрольчатиной и авокадо? – спросил он, окидывая взглядом наличествующий продовольственный ресурс.

- Годно! - объявила Валле Хааст, глянув в холодильник через его  плечо, - Только надо разогреть, иначе в горло не пролезет.

- Да, конечно, - сказал Норберт, и запихнул бурритос в микроволновку.

Простое и скоротечное действие «выпить за знакомство» перешло в тоже простое, но значительно более длительное мероприятие «полноценный ужин с выпивкой». Когда первичное насыщение было достигнуто, Валле поинтересовалась:

- А чем может заниматься экономист тут, на Косраэ?

- Чем и везде, - ответил он, - поиском эффективных путей ведения хозяйства с целью рационального использования ограниченных ресурсов для удовлетворения постоянно растущих, и потенциально безграничных потребностей людей.

- Гребануться и не встать! - изумилась резерв-капрал, - Что это было?

- Просто, одно из определений экономики, как прикладной науки. Мое любимое.

- Гребануться… - повторила она, - …И как конкретно ты это делаешь?

- Конкретно, моя работа: продукционно-торговое планирование на фактории-эллинге недалеко отсюда. Наш сегмент: скоростные крейсерско-грузовые цикло-парусники.

- Хэх! Цикло-парусники, это у которых парус, как огромный ротор автожира. E-oe?

- E-o, - подтвердил Норберт.

- У нас такие были на фронтовой логистике, - сказала Валле, и предположила, - такие корабли должны хорошо продаваться. Быстрые, вместительные, не особо дорогие.

Бакалавр-экономист посмотрел на свет лампочки сквозь вино в стакане, и сообщил.

- Никакой товар сам не будет хорошо продаваться. Его надо показать целевой группе покупателей с правильной стороны: как средство удовлетворения их потребностей за адекватную цену. Требуется анализ интересов покупателей, и оптимизация ценовой политики, включая программы скидок и рассрочек. На производстве требуется схема  управления запасами, издержками, инвестициями, информацией, и еще много всего.

- Во как! А я думала, эти фокусы только для больших фирм.

- Для средних тоже, - сказал он, - экономику малой фирмы еще можно построить по интуиции, но средней фирме нужен профи-подход, иначе мельница будет буксовать.

- Мельница? - переспросила Валле.

- Фирма, - пояснил Норберт, - это мельница, перерабатывающая ресурсы в доходы.

Резерв-капрал сделала глоток вина, и высказалась:

- Толково! Но тебе, с такой профи-позицией, наверное, нелегко тут адаптироваться. В Меганези нет ни банков, ни кредитов, а ведь в бизнесе у нас на родине все через это.

- Я за два дня адаптировался, - ответил он, - здешняя платежная система «Ауробиндо» удобнее, чем банки. В «Ауробиндо» нет кредитов, но есть контракты с общей кассой, и немонетарные инвестиционные партнерства. И вся экономическая математика для них разработана: бери инструмент, и пользуйся. Между прочим, теоретически я знал, что кредитные банки в информационную эру - лишняя сущность, но практически, только в Меганезии понял, насколько они лишние. Полезно взглянуть на объект снаружи.

- Объект, это, в смысле, наш родной Западный мир? – спросила она.

Норберт Ладерн кивнул.

- Да. И знаешь, самое смешное: я понял, что в Западном мире тоже нет банков.

- Что?! - от удивления, Валле Хааст чуть не подавилась кусочком буррито.

- В Западном мире тоже нет банков, - повторил бакалавр-экономист.

- Что, и Балт-Ландесбанка нет? Ха-ха! Кому же я осталась должна денег на родине?

- Денег в Западном мире, опять-таки, нет, - сказал он.

- Хэх… - резерв-капрал оценила взглядом уровень оставшегося вина в бутылке, - …А знаешь, бро, без обид, но, может тебе хватит? Прикинь: у нас на патрульном пингвине случай был: мичман после горячей вахты выпил полстакана рома, и ему вот так мозги заклинило, как тебе сейчас. Он такой говорит: «что, если реально ничего нет, а только Безначальная Виртуальность, в которой цветет Мировая иллюзия?». Мы такие: «Упс, приплыли нах, вот тебе, бро, котелок горячего какао с красным перцем». Помогло.

- Можно перейти с вина на кофе, если хочешь, - предложил Норберт, - но это никак не отменит экономического факта: банков и денег в Западном мире уже нет.

- Послушаем тебя через четверть часа, - ответила она, вскакивая из-за стола, где в твоей берлоге водится кофе? Ткни пальцем, а я сама сварю, по нашему патрульному методу.

…

Кофе в стиле патруля Народного флота, напоминал по консистенции и вкусу сахарный сироп, сваренный пополам с корой хинного дерева (рецепт XIX века от малярии). Этот хинный сироп принимают чайными ложечками, а «патрульный нези-кофе» принимают чашечками по 1/12 литра (если сердце позволяет, и желудок не протестует). В данном случае условия были выполнены, и экзотический военно-морской напиток проглочен.

- Ну, как, бро? – спросила Валле.

- Фантастика! На вкус, как отработанное машинное масло, горячее, прямо из мотора.

- Я рада, что ты оценил! Ну, а как насчет банков и денег в Западном мире?

- Их нет, гло. Хочешь знать, почему?

- Еще бы! – она энергично кивнула.

- Тогда поехали, - сказал он.

*** Экспромт-лекция Норберта Ладерна: гибель НТР и рождение конфеттилизма ***

Деньги - товар, который свободно обращается и обменивается на любые иные товары.

Такие деньги были убиты 15 августа 1971-го, когда ФРС прекратила обмен доллара на золото по Бреттон-Вудской системе. После четверти века параноидных кейнсианских фокусов с ростом денежной массой ради стимулирования спроса, убийство денег было вынужденным: иначе США потеряли бы весь золотой запас. Мир перешел от денег - к нетоварным конфетти. Но в эру НТР это не стало катастрофой. У людей была инерция доверия к конфетти, похожим на деньги, а НТР кружил голову темпами роста качества жизни. Новые возможности для быта и для бизнеса были доступны в кредит под очень низкий банковский процент. Точнее, под процент того, что раньше было банками.

*

Банк - фирма, которая хранит, транслирует, и временно инвестирует деньги клиентов.

Такие банки погибли вслед за деньгами. Их место заняли квази-банки, чьим бизнесом является перепродажа цифровых конфетти, выпускаемых государствами по доктрине кейнсианства и более позднего монетаризма. Но людям все равно, откуда появляются доступные кредиты. Людям нравился прогресс, электронные карты, платежи прямо с телефона, умные дома, web-камеры, компьютерный контроль. Труд становится легче и интереснее, социальный пакет – весомее, жизнь - свободнее. Высокие налоги кажутся досадными, но нужными, чтобы завтра наука подняла качество жизни еще на ступень.

*

Наука могла, но это не устраивало истеблишмент. Марксистский закон соответствия производственных отношений - производительным силам действует. Развитые страны подошли к барьеру Винджа, за которым смена социально-экономической формации. И напуганный истеблишмент остановил НТР, не видя всех последствий этого шага. Ведь только НТР обеспечивала доходность инвестиций при накачке экономики денежными конфетти. Едва прогресс застыл, избыток этих конфетти отравил экономику. Можно привести аналогию: марафонец тренируется на высококалорийной диете, и прекрасно чувствует себя, но если на этой диете отменить тренировки, то калории отравят его.

*

Тут надо сказать: монетаризм фетишизирует конфетти. Будто количество конфетти, накачанных в экономику, стимулирует спрос, а спрос сам вызывает рост производства продукции. Без учета потребностей общества, без технического прогресса, и без роста продуктивности труда. Такая стратегия привела к перепроизводству некачественных товаров, массовому краху инвестфондов, и Великой рецессии. Процентные ставки на многих финансовых рынках становятся отрицательными. Вопреки ключевому закону капитализма, вложенные средства приносят не прибыль, а убыток. Будь эти средства деньгами, или хотя бы физическими конфетти-билетиками - случился бы коллапс, но электронные конфетти не спрячешь в сундук. Они просто цифры в квази-банковских компьютерах, и государство может делать с ними, что угодно. Например, регулярно списывать конфетти со счетов тех, кто хочет сберечь, не инвестируя себе в убыток.

*

Капитализм деградировал в конфеттилизм, при котором финансовый цикл уже лишен прямого предпринимательского смысла, но продолжается по произволу властей. Такая модель похожа на социализм, который полвека служил основой Красного блока, куда входила Восточная Германия (ГДР). По экономике и качеству жизни ГДР не слишком уступала буржуазному Западу. Значит, частное предпринимательство можно заменить  командно-административной системой, и это будет эффективно работать десятки лет.

*

Глобальный конфеттилизм не идентичен социализму ГДР, но схема такая же. В обоих  случаях вся политическая и экономическая власть принадлежит номенклатуре, которая опирается на большинство, оболваненное пропагандой. Идеология конфетти по сути не отличается от идеологии централизованного социалистического распределения благ. В основе схемы: административный контроль над трудом и потреблением. Потребление, кстати, тоже труд, замыкающий экономический цикл, без выхода из системы. Система остается устойчивой, пока власти контролируют экономику домохозяйств. Она может политически выдержать даже сильное снижение качества жизни населения. Особенно устойчив конфеттилизм, при котором информационно-сетевые технологии, впервые в истории, обеспечивают почти тотальный контроль над домохозяйствами, и…

***

Норберт Ладерн разрубил воздух ладонью, не стал договаривать эту фразу, и прикурил сигарету. Валле Хааст тоже закурила, и с дружеским уважением произнесла:

- У тебя получается объяснять. Быстро так, и понятно сразу.

- Опыт сетевых форумов, - ответил он, - за это меня и объявили врагом государства.

- Ха! Так сразу и врагом государства?

- Не сразу, - он качнул головой, - только начали. Но я не стал ждать продолжения.

- Правильно! - одобрила она, - При нынешнем режиме на родине, людям типа тебя не  светит ничего, кроме дырки от жопы.

- Не так все плохо, можно приспособиться при желании, - возразил Норберт, и после короткой паузы, добавил, - но у меня было мало желания к этому приспосабливаться.

- Ясно, - сказала Валле, - а что там дальше будет? В смысле, на родине.

- Сложный вопрос, - сказал он, - теоретически, будь финансовый мир действительно глобальным, или будь Запад изолированным, как Северная Корея, что равнозначно…

- Почему равнозначно?

- Потому, - пояснил бакалавр-экономист, - что глобальный мир это мир, не имеющий экономических контактов с другими мирами. Все равно, что изолированный. Если финансовый мир был бы действительно глобальным, то режим конфеттилизма был бы долгосрочно-устойчивым. Но на планете есть страны с иным режимом. У мечтателей глобального официоза был утопический план обклеить всю планету своими конфетти, только вот планета большая, а руки коротки. В каждом труднодоступном тропическом регионе начали спонтанно рождаться режимные альтернативы.

- Почему только в тропическом? - спросила она.

- Потому, что в тропическом климате можно построить эффективное производство без развитой инфраструктуры. В других климатических поясах бывает холодная зима.

Валле Хааст кивнула в знак понимания, и Норберт продолжил:

… - Глобальный ковер из конфетти рвался то в Африке, то в Латинской Америке, и в позапрошлом году не удалось быстро залатать дыру тут, в Океании. Как только дыра разрослась, в нее, по закону конкурентного перетока, хлынул производящий капитал.

- Типа, туда, где прибыль выше? – уточнила Валле.

- Да. Хотя, сказав «хлынул», я ошибся. Капитал не хлынул, а начал тихо перетекать, фильтруясь через барьеры с той и этой стороны. С той стороны барьер против вывоза стратегических ресурсов и технологий. С этой стороны барьер против ввоза кредитно-финансовых предприятий. Еще, с той стороны барьер против ввоза товаров с этой.

- Ты про эмбарго на товары, произведенные в Меганезии? - снова уточнила Валле.

- Да. Это создает сильное вязкое трение при перетоке капитала. Так что, вероятно, нам предстоит переходная эра, как между убийством Бреттон-Вудской системы и началом Великой рецессии.

- У-упс… Долгая история. А переходная эра к чему? Ну, что будет после?

- Что после? - откликнулся бакалавр-экономист, - Об этом можно пофантазировать…

Но, от продолжения лекции Норберта оторвал звонок телефона.

… - Извини, Валле, - сказал он, и взял со стола трубку, - я слушаю.

«Aloha! - раздался голос Рикса Крюгера, директора Эллинга Брейвик-Крюгер, - Жутко неудобно беспокоить тебя после работы, но срочно необходимо твое мнение».

- Мое мнение о чем, босс?

«О протоколе намерений с японцами, заказывающими ролкер-сэйлор. Помнишь?».

- Помню. «Jokenkai Ltd». Позавчера я дал заключение по интервалу цен, а что?

«У Jokenkai новая идея. Они предлагают, чтобы мы не строили корпус этого корабля, а купили готовый у верфи «Namikata-fukko». Там не срослось с банком и с заказчиком, и контракт был отменен на стадии готовности корпуса. Фирма-коллектор получила этот  корпус в счет возврата кредита банку, и теперь продает срочно и дешево».

- Знаешь, босс, в математике есть цифры от нуля до девяти, но нет цифры «дешево».

- Не отключайся, я сейчас пришлю тебе info на e-mail, - сказал Рикс Крюгер…

…Бакалавр-экономист, удерживая трубку, включил ноутбук. Валле, поняв, что сеанс надолго, подошла к раритетной грифельной доске на стене, взяла мел, и черкнула:

*Я переночую у тебя?*

Норберт энергично кивнул, и показал пальцами ОК.

«Ты получил e-mail?» - спросил голос Рикса из трубки.

- Да, я получил таблицу-карту сделки. Тема понятна. Jokenkai хочет сэкономить. Наш корпус обойдется в 700 кило-баксов, а этот - в 400. Непонятно другое…

В этот момент Валле черкнула на доске следующий вопрос.

*Найдется зубная щетка и полотенце?*

Норберт кивнул и сказал в трубку:

- Подожди полминуты, босс, - встал из-за стола, выдал гостье запрошенные предметы гигиены, снова взял телефон, и продолжил:

… - Непонятно другое. Новый корпус продается дешевле металлопроката, из которого сделан. Это уже странно. И почему Jokenkai сами не купят? Почему они хотят, чтобы сначала купили мы, а они компенсируют нам по графику оплаты за ролкер–сэйлор?

Рикс Крюгер ответил после короткой паузы:

«С их слов: потому, что выкупить корпус надо завтра до полудня по Токио, а у них нет свободных денег к этому времени. Типа, японский обычай: все только по графику».

- У них нет 400 тысяч долларов? - спросил Норберт, - И что? При их оборотах, банк, с которым они работают, не разрешит им овердрафт на такую сумму? Непонятно.

«У меня тоже подозрения, - сказал Рикс, - А как, по-твоему, они хотят кинуть нас?».

- Просто: фирма-коллектор, это пустышка. Ты заплатишь, и она исчезнет с деньгами.

«Хэх… Не исключено. А что, если я потребую поручительства от Jokenkai?».

- Чтобы они отвечали за деньги? – спросил Норберт.

«Да».

- Гм… Босс, по-твоему, им можно доверять?

«Норберт, при чем тут доверие? Они дальние шипперы. Не каботажные. Как они будут ходить по нашему морю, если так очевидно кинут бизнесмена foa?

Вопрос был риторический, как сразу понял Норберт Ладерн. Он просто еще не привык учитывать фактор «случайностей, неизбежных на море» для обеспечения договоров на полутеневом поле здешней корабельной коммерции. Хотя, в данном случае оставалась некоторая неясность, и бакалавр-экономист задал вопрос:

- Где там наше море? Jokenkai Ltd работает из Японии на Малакку, и на Калифорнию.

«О! - произнес Рикс, - Как бы, политически эти трассы проходят за линией демаркации нашего моря. Но, как бы, коммерчески, они в радиус-векторе нашей досягаемости».

- А-а… - понимающе протянул Норберт (про себя отметив, что босс дважды применил термин «как бы», чтобы указать на некие неформальные аспекты других терминов).

«Ну, - продолжил Рикс, - если так поставить вопрос с японцами, что ты скажешь?».

Бакалавр-экономист задумался, и еще раз посмотрел на экран, где отображалась карта предлагаемой сделки (небольшая таблица с цифрами и расшифровками), и сказал:

- По-моему, что-то не чисто. Какие были разногласия верфи с банком и заказчиком?

«Хрен знает. А что, Норберт, по-твоему, это важно?».

- Да. Слишком внезапно, и слишком дешево. Хорошо бы полистать проектно-сметную документацию на постройку этого корабля по отмененному контракту.

«Толково, - оценил Рикс, - посмотрим, что удастся вытянуть из мистера Сакамото. Не исчезай. Я перезвоню тебе примерно через полчаса».

- ОК, до связи, - согласился Норберт, бросил трубку на стол, и, в ожидании повторного звонка, занялся перелистыванием на компьютере открытых проектов кораблей класса «морской ролкер дедвейтом до 5000 тонн», и стандартов проектирования. Конечно, он уделял основное внимание части «локальная смета строительства корпуса»…

…За таким занятием его застала Валле Хааст. Она шагнула в гостиную, одетая только в резиновые тапочки-вьетнамки, и сходу пояснила относительно этих тапочек:

- Бро, извини, я, не спросив, надела твои подошвы. Босиком по полу как-то не очень.

- Aita pe-a, - ответил он, со спонтанно-естественным вниманием глядя на свою гостью. Резерв-капрал не обладала журнально-модельной внешностью. У нее не наблюдалось чувственных ярких губ, пышной груди, осиной талии, геометрически-округлой попы с плавным переходом к линии бедер, и стройным длинным ногам. О ровном загаре речи вообще не было. Плотный загар рук, ног, лица и шеи резко переходил в относительно слабый загар туловища. Кроме того, на левом боку - огромная чернильная клякса. Так казалось при первом взгляде. Только через несколько секунд Норберт сообразил, что клякса, это выцветающая гематома от удара крупнокалиберной пули по бронежилету.

- Жутковато выгляжу. E-o? - спросила она (впрочем, без особого трагизма в голосе).

- Aita-e! - решительно возразил Норберт.

- Да ладно! - Валле улыбнулась и махнула ладонью, - Я только что покрутилась перед большим зеркалом у тебя в ванной. Это триллер, нах…

- А мне нравится! - Норберт встал из-за стола, шагнул к ней, очень осторожно провел ладонью по ее левому боку, и спросил, - Не больно?

Резерв-капрал покрутила головой, и положила ладонь на его плечо.

- Так – нет. Но еще неделю лучше не надавливать, потому что два ребра. Я говорила. Короче: я сейчас вырубаюсь, я ведь вылетела до рассвета и скринила весь день.

- Что ты делала?

- Скринила. Ну, скользила на экраноплане. 1700 миль на восток от Палау. Хотя, рулил преимущественно автопилот, все равно это утомляет. В общем, я зашла сказать, что в ближайшие три часа я сплю, но дальше, если кто-то меня разбудит, то я обрадуюсь.

- А-а… В таком случае, Валле, я тоже обрадуюсь.

- Классно! Мы знаем, как обрадоваться. Ну, я поползла спать, - резерв-капрал быстро обняла Норберта за шею, чмокнула в нос, развернулась, и пошлепала из гостиной. На выходе она остановилась на секунду, покачала попой (хотя недостаточно круглой для модельного имиджа, но вполне эротичной), после чего исчезла за дверью.

Бакалавр-экономист эмоционально-позитивно хмыкнул, закурил сигарету, вернулся за компьютер, и продолжил изучать типовые локальные сметы на строительство судовых корпусов – пока не раздался ожидаемый звонок Рикса Крюгера.

Рикс в азарте. Он вытряс из Сакамото Шигеру (топ-менеджера компании Jokenkai Ltd) пакет документации (правда, с изъятием некоторых страниц по мотивам коммерческой конфиденциальности). Но даже диспозиция и объем изъятых фрагментов может много  рассказать профессионалу. Норберту не хватало опыта в корабельных сметах, но был талант к экономико-производственному анализу, усиленный отличным образованием. Следующий час Рикс Крюгер слушал по телефону напряженное ворчанье и довольное уханье Норберта, роющегося в файле, и отвечал на технические вопросы судостроения. Затем, Норберт объявил: «эврика!» и изложил разгадку. Японская история про фирму-коллектор была игрой, маскирующей то, что этот корпус корабля вовсе не новый. Это «sсhil» (голландское: дословно - шелуха, а на сленге - пустой корпус старого корабля, предназначенный обычно к разделке на металлолом). Существуют, однако, некоторые альтернативы - если корпус, или хотя бы его часть, не совсем съедены коррозией.

Что считать не совсем съеденным корпусом - вопрос туманный. Можно решить его по формальному признаку: срок службы коммерческого морского судна 30 лет, дальше - утилизация. В реальности корабли служат вдвое дольше: на риск шиппера, и на страх экипажу. Кошмарно-ржавые корыта бороздят море, жалобно скрипя силовым набором (каркасом), прогибающимся от усталости, и щедро рассыпая по волнам чешую (куски ржавой обшивки). Если вы прочли в газете нечто о «гигантской волне-убийце, которая переломила 200-метровый корабль, как соломинку», то загляните в инфосеть морских регистров. Возможно, окажется, что этот корабль старше, чем первые ботинки вашего дедушки, и что сказка о волне-убийце сочинена для получения страховки (ведь распад корабля от темпорального износа конструкций не считается страховым случаем). Это нередкий финал для корабля с превышенным критическим сроком эксплуатации, и это аргумент против «крупных модернизаций» (проводящихся в какой-нибудь банановой республике, где местный морской чиновник за взятку визирует документ, что корабль «восстановлен до оригинального мореходного состояния», и годен еще 30 лет).

Но, не каждую крупную модернизацию следует брать в кавычки. Некоторые морские  инженеры полагают, что восстановить нормальную мореходность можно у любого не распавшегося корабля. Пример: колесный пароход «Skibladner» 1856 года постройки, дважды тонувший в периоды зимнего хранения, восстановленный, и продолжающий работать, как озерный мини-лайнер в Норвегии. Да, озеро - не океан, и все-таки….

…Вопрос пределов крупной модернизации, как уже сказано: туманен. Зато различия в проектах на постройку и на модернизацию абсолютно очевидны для профессионала в инженерии или в экономике. Японские менеджеры убрали страницы, рассчитывая, что анализировать проект будет инженер, но директор Крюгер передал файл экономисту, и особенности элементов сметы мгновенно привели к разгадке тайны дешевого корпуса.

«Получается, - сказал Рикс, - что Jokenkai и Namikata-fukko - одна команда. Они взяли убитое корыто, практически, даром, и сделали по какой-то новой технологии дешевую реновацию. И они пихают обновленное корыто, чтобы мы из этого строили для них».

- Да. И знаешь, почему они хотят не передать корпус нам, а чтобы мы купили его?

«Я догадываюсь. Они сомневаются насчет качества, и не хотят отвечать, если что».

- Может, и так, босс, но у меня другая идея. Они путают следы, опасаясь обвинения в демпинговой технологии. Это в Японии страшнее, чем попасться на грабеже банков.

Некоторое время Рикс Крюгер молчал, а затем чуть недоверчиво спросил:

«Реально, что ли, страшнее?».

- Еще бы! – подтвердил Норберт, - Будто ты не знаешь о японской ценовой мафии.

«Да… Вот это чертовски интересно! Хорошая работа, мастер-эксперт! Mauru-roa!».

- Maeva, босс.

«Так, Норберт, я позвоню Сакамото, а ты будь на связи для подстраховки, ОК?»

- ОК. А что ты собираешься говорить ему?

«Я, - ответил Рикс, - метафорически сообщу Сакамото, что, согласно новым научным данным, Земля не круглая, а квадратная, причем с охуенно острыми углами».

ТЕЛЕФОННЫЙ ДИАЛОГ О ФОРМЕ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ.

Рикс Крюгер: Konbanwa, Сакамото-сан. Gomen reitokoru.

Сакамото Шигеру: Aloha, сен Крюгер. Не извиняйтесь, это не такой поздний звонок.

Р.К: Я так подчеркиваю уважение к вам, Сакамото-сан. Уважение к партнеру, это, мне кажется, важная черта японской культуры, вроде хорошего примера для подражания.

С.Ш: (чуть-чуть напряженно): Приятно это слышать, сен Крюгер.

Р.К: Я рад, что вам приятно слышать, Сакамото-сан. И, позвольте, также из уважения, начать этот поздний разговор не сразу с бизнеса, а с вопроса о географии Японии.

С.Ш: Да, конечно, сен Крюгер, я буду рад ответить на такой вопрос.

Р.К: Я рад, что вы рады, Сакамото-сан. Скажите, где находится Намиката?

С.Ш: Это пригород Имабари на юго-западе острова Сикоку, сен Крюгер. Там верфь, о которой мы говорили: «Namikata-fukko». А в Имабари офис нашей фирмы «Jokenkai».

Р.К: Благодарю вас, Сакамото-сан. Еще вопрос: а Читтагонг там близко?

С.Ш (удивленно): Читтагонг? Но это вообще не в Японии, это порт в Бангладеш.

Р.К: Я тоже думал, что в Бангладеш. А мой эксперт-экономист только что сказал, что наверное, Читтагонг недалеко от Намиката. Странно, не так ли, Сакамото-сан?

С.Ш (очень напряженно): Да, сен Крюгер, это очень странно.

Р.К: Вот, я теперь гадаю: почему мой эксперт-экономист решил, что это рядом? Как я говорил, я ценю уважение к партнеру, а эксперт-экономист - тоже партнер в широком смысле. Из уважения к нему, я прошу вас помочь разобраться, почему он так решил?

С.Ш: Да, конечно, сен Крюгер. Надо разобраться, но лучше не по телефону.

Р.К: Вот, я тоже думаю: лучше не по телефону. Что, если мы пообедаем вместе? Мне кажется, что сделка по верфи и корпусу корабля может чуть-чуть подождать.

С.Ш: Да, я тоже думаю, что мы сможем решить этот технический вопрос чуть позже.

Р.К: Тогда, Сакамото-сан, я предлагаю Сайпан. Это почти посредине между Сикоку и Косраэ. Утренний рейс из аэропорта Мацуяма около вас, будет на Сайпане в полдень. Приятно будет встретить вас, и пригласить в ресторан с чудесным видом на лагуну.

С.Ш: Я думаю, это хорошая идея, сен Крюгер. Завтра в полдень на Сайпане.

…

Высокие стороны церемонно пожелали друг другу хорошей ночи, и завершили сеанс.

«Миленько поболтали», - подвел итог Рикс Крюгер, обращаясь уже к Норберту.

- Да, вроде бы, - согласился бакалавр-экономист, - но я не понял намек на Читтагонг.

«Но Сакамото понял, - сказал Рикс, - в Читтагонге свалка кораблей, самая большая на планете. Так что все корабелы в мире одинаково понимают намек на Читтагонг».

- Теперь я буду в курсе.

«Ну! Ты становишься настоящим корабелом. Теперь вот что: завтра меня не будет на эллинге, это понятно. За меня – Брюн. Вы с ней ладите. E-oe?».

- E-o, - подтвердил Норберт. Он вполне ладил с фрау Брюн Брейвик, вице-директором эллинга, подругой и компаньоном Рикса.

- Значит, так, - продолжил директор, - завтра ты работаешь в координации с Брюн, на предмет выяснения, как сикокские японцы технически могли привести старый убитый корабельный корпус в состояние, трудно отличимое от нового. Это Эльдорадо. E-oe?

- E-o, босс. Если так, то это Эльдорадо, однозначно.

- Короче, Норберт, это твоя задача на завтра, а остальное подождет. Есть вопросы?

- Есть. Я бы хотел, по личным причинам, завтра прийти на эллинг несколько позже.

- Aita pe-a. Все равно Брюн приходит только к половине одиннадцатого. E aloha!

- Aloha oe. Удачи там, на Сайпане, - вот такое завершение ночного разговора.

…

*64. Тень барьера Винджа. Постмодерн беспощаден.

9 августа, сразу после полуночи. Восточный берег Косраэ. Таунхаус Йесенг.

«Покажи мне, как ты спишь, и я скажу тебе, кто ты». На этом афоризме - вариации на известную тему «скажи мне, кто твой друг…», построена одна из постмодернистских психоаналитических школ. Среди азов учения этой школы что-то примерно такое:

Во сне поза эмбриона - наблюдаемый подсознательно ищет защиту.

Поза морской звезды лицом вниз - у наблюдаемого здоровая агрессивность лидера.

Поза на боку выставив колено и локоть - наблюдаемый склонен к непредсказуемости.

Валле Хааст спала на правом боку, выставив левое колено и левый локоть (см. выше). Светильник на тумбочке был включен на минимум (тусклый свет, но достаточный для чтения крупного шрифта). Прямо под светильником аккуратно расправлен знакомый эластичный пояс с двумя чехлами (трубка и пистолет). Последний важный штрих: на свободной половине кровати лежит записка, выполненная толстым фломастером.

*Не выключай свет разбуди если в настроении*

Норберт Ладерн тихо хмыкнул, переложил записку на тумбочку, и улегся на кровать, заложив ладони за голову. Почти гамлетовский вопрос: будить или не будить? Вроде, записка однозначно указывала на первый вариант, но чувство такта возражало против выдергивания человека из такого интимного процесса, как сон. А вдруг ей сниться что-нибудь волшебное и радостное? Лучше пока просто полежать рядом. Так что Норберт продолжал смотреть на потолок. В мозгу вертелись сегодняшняя рабочая тема, и даже казалось, будто тени мотыльков на белом пластике потолочной панели, это маленькие призраки полувековых полураспавшихся коммерческих кораблей, увидевших шанс на реинкарнацию и возвращение на сверкающие океанские трассы. Но, черт побери! Для понимания того, как экономически выглядит этот шанс, Норберту не хватало знаний о возможной инженерии реновации, а чтобы просматривать статьи о технологии, ему не хватало базовых знаний о современной технически-прикладной науке.

Впервые в жизни бакалавр-экономист по-настоящему жалел, что его представления о естественных науках находятся на уровне популярных каналов вроде «Discovery» или «Kurzgesagt». На родине он полагал, что поддерживает в голове этакий каркас, чтобы представлять себе состояние ведущих наук и технологий - просто для эрудиции, и для самоуважения, что ли. А тут, в Море Нези, ему начинало казаться, что это не каркас, а решето, сквозь которое бесполезно проваливается важная техническая информация. В работе экономиста на постиндустриальном (или шире – на постмодернистском) поле, научно-технические знания относились уже не к эрудиции, а профпригодности.

Вообще-то за две недели работы на Эллинге Крюгер-Брейвик никто даже не намекнул Норберту Ладерну на ограниченную профпригодность. Похоже, он первым пришел к такой идее. Товарищи по работе, включая менеджеров, не задумываются об этом. Но, Норберт ощущал дискомфорт, когда ему приходилось спрашивать у инженеров что-то технически-тривиальное по здешним меркам. «Тривиальное, - мысленно повторил он, после чего поймал мысль, - если тривиальное, то наверняка в Меганезии существует постмодернистский учебник о тривиальностях науки и техники, для таких, как я, ведь канаки-foa не с неба упали, а приехали сюда, как я, с теми же проблемами в знаниях».

Бакалавр-экономист аккуратно (чтобы не разбудить Валле) встал с кровати, подошел к тумбочке и, перевернув лист-записку Валле, черкнул фломастером на обороте:

*Найти постмодернистский учебник по тривиальностям науки и техники*

Была у него манера: записывать практические идеи на первом попавшемся носителе.

Сделав запись, он опять улегся на кровать в той же позе и, созерцая тени мотыльков на потолке, соскользнул мыслями в философский вопрос о различии постиндастриала и постмодерна. До приезда сюда, Норберт относился к постиндастриалу, как написано в учебниках. Просто, это общество с высокой производительностью труда, с переносом основной занятости из материального производства в сферу услуг и информации. Еще (теоретически) в постиндустриальном обществе расширяется НТР, растет доля малых венчурных высокотехнологичных фирм, и повышается человеческий потенциал… Но (практически) эти компоненты в странах Первого мира как-то не очень реализовались. Некоторые авторы (еретики) утверждали, что эти три компонента постиндастриала…

1. Широкая НТР

2. Малый хайвенчур

3. Хум-потенциал

…Оказались политически выдавлены из Цивилизации к чертям собачьим, на мировые задворки «чтоб не допустить брожения в незрелых умах» (как говорили инквизиторы, разбираясь с Джордано Бруно). Инквизиторы хотели законсервировать существующий догматический строй. Нынешние инквизиторы хотят того же, и потому вытравливают постмодерн из нарождающегося постиндастриала. По мнению современных еретиков, постмодернизм, это кровь постиндустриальной формации. Только постмодернистское недоверие к традиционным принципам, верованиям и ценностям индустриальной эры, способно продвинуть экономику за барьер Винджа, где начинается та взлетная полоса прогресса, откуда человечество протянет руку, и соберет звезды, как спелые яблоки.

Так считали еретики – сторонники теории «неограниченной экспоненциальной НТР».

Классики же продвигали теорию «пределов роста и устойчивого развития», согласно которой прогресс идет не по экспоненте, а по S-образной кривой, и период взрывного научно-технического роста (казавшегося экспоненциальным) завершился в 1980-х. О постиндастриале они говорили, как о строе с оптимально-дозируемым материальным ростом, а о постмодернизме - как о бреде фрондеров, наркоманов, извращенцев и арт-бомонда (состоящего из фрондеров, наркоманов, и извращенцев).

Для практически работавших экономистов этот non-stop диспут классиков и еретиков выглядел гуманитарно-академической чепухой. Но затем, новенький юный веселый и чертовски злой атомный джинн вырвался из тропической тихоокеанской бутылки, и в диспуте S-образников с экспоненциалистами настала фаза натурного эксперимента…

…

Внезапно научно-философская медитация была разбита звуковой волной. Или точнее: громким рычанием. Норберт не представлял, что какой-либо человек способен издать подобный звук. Тем более, если это – некрупная девушка. Теперь уже не стоял вопрос: будить или не будить? Ясно, что человека, который так рычит во сне, надо будить. И Норберт тряхнул Валле за плечо. Она открыла глаза и недоуменно спросила:

- А?..

- Ты как? – поинтересовался он.

- Ну… Типа, нормально. А почему ты так тревожно?..

- Потому, что я чуть не начал верить в оборотней. Такие звуки…

- Я что, типа, кричала во сне?

- Нет, типа рычала. Тебе что, снились кошмары?

- Просто, винегрет из эпизодов патрульных будней, - сказала резерв-капрал.

- Хреновые будни, судя по звукам. Ты дрожишь.

- Такие приснились, - буркнула она.

- Ты из-за этого спишь, не выключая свет? – спросил он.

- Да. Давай, ты обнимешь меня, и мы просто полежим немного. Это скоро пройдет.

Норберт, не говоря ни слова, обнял ее, и крепко прижал к себе.

- Блин! – вскрикнула она, - Мои долбанные ребра!

- Черт, я забыл, - он ослабил объятия, затем аккуратно повернулся так, чтобы девушка оказалась лежащей на его торсе.

- Мне хорошо, - промурлыкала Валле через несколько минут, - а тебе, Норберт?

- Мне тоже. По-моему, у нас очень романтичное свидание. Как ты думаешь?

- Ну, я не знаю. У меня, все свидания были, типа, неромантичные. Сначала на родине. Дискотека - пиво - какой-то парень - секс - блин, что это было? Вот так несколько раз. Дальше эмиграция, и запись в Народный флот. Там первобытный стиль. Конец вахты - товарищ по экипажу - секс - блин, оргазм! Успели до новой вахты. Еще - на флотских каникулах. Y-клуб - какой-то мужик - секс - блин, оргазм! Нормально! Теперь можно посмотреть поселок, и поиграть в волейбол на пляже. А романтика… Откуда, блин?

- Романтика, - сказал бакалавр-экономист, - это когда ты слушаешь дыхание человека, который тебе по-настоящему нравится, и угадываешь его эмоции. Ты плывешь в этих эмоциях, как в волнах теплого моря, ловишь их ритм, растворяешься в них, или волны растворяются в тебе. При этом, ты остаешься собой, а волны остаются волнами.

Валле резко сменила положение: приподнялась и уселась по-японски на пятки. Затем, сосредоточенно провела ладонью по его животу, и сообщила:

- У меня сейчас такая ерунда в мозгах. Мы ведь случайно оказались рядом. E-oe?

- E-o, - подтвердил он, - на планете несколько миллиардов людей. Когда какие-то двое встречаются, это всегда случайность. Чертовски маловероятное событие. И некоторые предпочитают верить в судьбу, которая целенаправленно привела двоих в одну точку.

- А ты веришь в целенаправленную судьбу? – спросила она.

- Нет, - он улыбнулся, - я думаю: судьба выбирает руны, не глядя. Но я верю, что два человека могут угадать, что руны легли удачно для них. Не судьба, а мы сами делаем случайность - значимой. И в этот момент она перестает быть просто случайностью...

- …Норберт, подожди!

- Подождать?

- Да, - буркнула она, - это кажется смешным, но я вдруг испугалась, что влюблюсь.

- Это кажется смешным, - ответил Норберт, - но я не испугался, что влюблюсь. Если сегодня руны легли удачно, то…

- …К черту все! - перебила Валле, - Я хочу тебя прямо сейчас!..

…В такие моменты язык слов перестает действовать, и естественным ходом событий уступает игровое поле языку прикосновений. Да, это такая игра, в ходе которой губы, подушечки пальцев, и чувствительные поверхности ладоней исследуют изгибы тела, казавшегося минуту назад чужим, не совсем понятным, а минутой позже ощущаемого субъективно, как неожиданное продолжение собственного тела. Если встречная серия прикосновений происходит в унисон, то переход к (научно выражаясь) коитусу, очень гармонично продолжает игру. Математик мог бы сказать, что графическим признаком хорошей эротики является гладкость последовательности событий. Художник мог бы возразить: это не гладкость каких-то абстрактно-формальных событий, а эстетичность переплетающихся живых форм. Философ, выслушав их мнения, предположил бы, что математик и художник говорят об одной и той же сущности, но выражают ее разными семантическими инструментариями. Сочинитель любовных романов схватил бы свой ноутбук, и начал бы конспективно строчить что-то вроде: «он плотно накрыл ее своим тяжелым сильным телом, проникая собой в глубины ее существа, и от остроты этого проникновения, она застонала, обхватив его туловище своими гибкими ногами, будто живым обручем». Зоопсихолог прочел бы это псевдо-литературное словоизлияние, и прокомментировал бы: «Ну не дебил ли? Выучил бы анатомию что ли, перед тем, как барабанить! А кто-то потом удивляется, что тинэйджеры вставляют не то и не туда». Офицер Народного флота окинул бы жестким взглядом всю компанию наблюдателей, и рявкнул бы: «Это вам не кабаре, блин! А ну, мигом схлыньте на хрен отсюда!».

…

9 августа, утро, там же (восточный берег Косраэ, таунхаус Йесенг).

Норберт Ладерн проснулся от сочетания двух сенсорных воздействий: пронзительного аромата свежего кофе, и громкого жизнерадостного смеха на улице рядом с домом. Он  открыл глаза, глянул на часы (было полвосьмого), затем принюхался, и прислушался.

Аромат: кофе с хиной, никаких сомнений, что «патрульный рецепт». Ясно, кто варил.

Смех: несколько голосов, среди которых голос Валле Хааст.

Пожалуй (решил Норберт), надо надеть штаны, и тапки, и пойти, глянуть, что там…

…Там (на общей площадке таунхауса) оказалась компания, полдюжины персон около трицикла «тук-тук» в конфигурации «карго». Функционально это была автолавка (что объясняло стремительно возникший интерес публики). Настолько стремительный, что больше половины собравшихся даже не сочли нужным надеть штаны. К одетой части публики относились (не считая Норберта) лишь двое:

Китаянка с брюшком порядка 8-го месяца (одетая в свободный спортивный костюм). Дядька-европеоид средних лет (в снежно-белых шортах).

К бесштанной (точнее голой) публике относилась, во-первых, Валле Хааст.

Во-вторых, два парня – рослые афроамериканцы с характерной военной выправкой.

В-третьих, смуглая тинэйджерка (похоже, из какой-то малайской расы), голая и мокрая, вероятно, только что после купания.

На Валле Хааст был знакомый пояс с коммуникатором и компактным пистолетом. Еще, оказывается, в этом поясе имелся встроенный карман для денег – из него Валле сейчас рассчитывалась с продавцом автолавки: мальчишкой-филиппинцем, уже собравшим ее покупки в красный пакет с желтыми китайскими иероглифами.

На голых парнях-афроамериканцах были надеты портупеи модели «коммандос» (слева пристроен короткий пистолет-пулемет, справа – боевой нож). И вероятно, в портупеях имелись карманы для денег (как в поясе у Валле). Причуды местного стиля…

Бакалавр-экономист, глянув на это, сразу вспомнил анекдот, услышанный в самолете, уносившем его из Европы в Меганезию полторы декады назад.

Амстердам. Около кофешопа на скамейке - два голых укуренных парня: янки и нези.

Подходит девушка-полицейский, и говорит: «Стыдитесь, тут общественный сквер!»

Янки прикрывает ладонью гениталии и говорит: «Ой, простите, что я без штанов».

Нези прикрывает ладонью бок и говорит: «Ой, простите, что я без пулемета».

Под влиянием такого анекдота, Норберт подумал: «может, мне купить пушку, и тоже разгуливать голым, в портупее?». Между тем, голая малайка-тинэйджерка протянула  продавцу-филиппинцу тускло-желтую монету. Продавец сделал протестующий жест, однако голая малайка настаивала. Бравые парни-афроамериканцы снова заржали.

- Aloha foa! – поприветствовал всех Норберт, - Что за веселье?

- Прикинь, - ответила Валле, с трудом сдерживая смех, - эта девчонка хочет заплатить испанским золотым дублоном XVII века за корзину китайских пирожков.

- По-моему, это не смешно. Девчонка голодна. Почем эта корзина пирожков?

- Тут дюжина, на 6 фунтиков, - ответил мальчишка-филиппинец, и добавил, - но у вас ничего не выйдет, мистер. Эта девчонка доисторическая, не возьмет пирожки даром.

- Да, - подтвердила беременная китаянка, - я предлагала, хотя док Бюссо сразу сказал.

- Занзан не поверила на слово, - сказал дядька в белых шортах, - я Райт Бюссо из Нью-Орлеана, этнограф, и знаю. Если люди из этих племен берут вещи, особенно - пищу, у незнакомца, то обязательно отдают что-то взамен. Это вопрос веры в магию.

- А я Норберт Ладерн из Ганновера, экономист. Если вы понимаете ситуацию, мистер Бюссо, то помогите этой девчонке!

- Я позвонил парню, который приедет и решит проблему, - ответил ньюорлеанец.

Тут малайка-тинэйджерка протянула руку, дернула его за рукав и произнесла.

- Diha nga ang tawo.

- Hulat sa ga, - сказал Бюссо в ответ.

- Mabo, - невозмутимо заключила она, сунула дублон за щеку и уселась, где стояла.

- Что это было, док? – поинтересовалась Валле.

- Она спросила, когда будет тот человек, - пояснил этнограф, - я сказал: надо немного подождать. Она согласилась, и теперь ждет. Все очень просто, как видите.

- А по-каковски это было? – спросил младший из двух парней-афроамериканцев.

- Это протоэкстернальный гесперонезийский метадиалект.

- Вот, Алджи, все просто, - пошутил старший, слегка ткнув приятеля локтем в бок.

- Ага… - буркнул тот с таким видом, будто его накормили мылом.

- Ладно, - сказала китаянка, - вот что, бро, дай-ка мне молоко, и вот эту хрень.

- Хрень, в смысле акулью печень, мэм Занзан? – уточнил парень-филиппинец.

- Да, - она кивнула, - еще мультифруктовый микс, и овощи для супа, всякие.

- Ясно, мэм Занзан! – и филиппинец начал пихать названные продукты в пакеты.

Валле похлопала Норберта по плечу.

- Ты о чем задумался?

- Я? Честно говоря, мне неспокойно за эту доисторическую юниорку с дукатом.

- Почему неспокойно? Док Бюссо сказал: скоро приедет, кто надо. А я купила четкий комплект для яичницы по-флотски. Ты как на это смотришь?

- Зависит от того, что включено в этот комплект, - осмотрительно ответил он.

- Включено полдюжины яиц, четверть фунта бекона, и столько же молодого сыра.

- Валле, а мы не обожремся?

- Нет. Это нормальные две дозы. Кстати, я нашла тебе ту книжку.

Норберт хотел было спросить, о какой книжке речь, но его отвлекли новые события. Силуэт экраноплана знакомого класса «морской конек» метнулся от устья лимана - к площадке. На миг показалось, что он врежется, но пилот чертовски хорошо рулил. Он выполнил жутковатое вращение с заносом (взметнув тучу брызг и тумана) после чего аккуратно встал к причалу рядом с тремя похожими машинами. Едва винт прекратил вращение, из кабины выскочили четыре персоны: мужчина, напоминающий ковбоя с позитивной функцией в вестерне-мясорубке, девушка, похожая на восходящую звезду негритянского панк-металла, слегка несовершеннолетний мальчишка-филиппинец, и существенно несовершеннолетняя девчонка тоже какой-то индомалайской расы. Эти последние двое, хотя были младшими среди прибывших, но четко знали, что делать.

Мальчишка что-то тихо сказал девчонке. Она повернулась в сторону «доисторической юниорки», сидевшей на площадке, сложила ладони рупором, и начала с неожиданной громкостью выкрикивать фразы (кажется, на ранее упомянутом «протоэкстернальном гесперонезийском метадиалекте»). По крайней мере, та однозначно поняла сказанное, вскочила на ноги, и подбежала к прибывшей компании.

Минуту-другую все пятеро обнимались и гладили друг друга по животам. Дублон был  извлечен из-за щеки «доисторической юниорки», осмотрен, вложен в карман рубашки «позитивного ковбоя», а карман застегнут на липучку. Затем «ковбой» пробежался до автолавки, купил всякой всячины (в частности, ту корзину пирожков), и рассчитался с продавцом обычными золотыми листочками - нези-фунтами. Проделав обратный путь, ковбой сделал всем знак лезть в кабину, сам сел за штурвал, и – вжик. Остался только рассеивающийся шлейф водяной пыли за кормой уносящегося экраноплана.

Младший афроамериканец ткнул старшего локтем в бок и спросил.

- Слышь, Мидж, что это было, а?

- Алджи, читай, блин, флотский сайт. Это был Волшебный Револьвер Конвента.

- Опа-нах! Что, реально кэп Техас? Блин, я фраернулся, надо было сфоткаться с ним.

- Успеешь еще. По ходу, он завис тут на Косраэ, - утешил Мидж младшего приятеля.

- Да ладно тебе! Это почему Волшебный Револьвер тут завис?

- Потому! Суд визировал кэпа Техаса вторым соц-наблюдателем по теме оранг-лаут.

- Мидж, я не догнал, а кого суд визировал первым? - спросил Алджи.

- Сперва только кэпа Корвина Саммерса, - ответил Мидж, - но оранг-лаут тут много, и одному Саммерсу не поспеть. Он ведь авиа-верфью рулит. А на пару с Техасом – ОК.

- Это я называю: блестяще организованная группа адаптации, - заключил Бюссо.

- Короче: happy end. Идем делать яичницу, - обратилась Валле к Норберту.

…

Резерв-капрал Валле Хааст занялась приготовления завтрака по-военному решительно. Сковородка (позавчера купленная, еще ни разу не юзаная) была пущена в дело, и все ингредиенты мгновенно загружены, перемешаны и поставлены на электроплитку.

- 300 секунд, время пошло! – объявила Валле, и спросила, - А часто тут такие шоу?

- При мне впервые, - признался Норберт и, в свою очередь, спросил, - и я не понял, что произошло. Доисторическая девочка, дукат, кэп Техас, группа адаптации… А ты?

- Ну, - сказала она, - в общих чертах понятно. Девчонка из какого-то племени морских номадов, оранг-лаут. В античности эти племена свободно жили на всех берегах ЮВА. Позже, малайские султаны сделали их рабами - ныряльщиками за жемчугом. В новые времена тоже была хрень. И оранг-лаут вымирали. Но мы занялись этой проблемой, и теперь оранг-лаут мигрируют в наше море. Пока - медленно, но будет быстрее.

- У меня - произнес он, глядя на скворчащую яичницу, - недоверие к проектам приема бедных мигрантов еще с Германии. Мне хватило миллионов исламопитеков, которые притащились из региона Арабской Весны в период кризиса Четвертого Рейха.

- Норберт, тут не Германия, и миграционная политика тут, какая надо. Оранг-лаут, это   нормальные первобытные язычники, их меньше ста тысяч во всем ареале, и они очень интересные. Прикинь: мы понтуемся: «Au oone aha miti»…

- Что? – переспросил экономист?

- Наша земля это море, - перевела Валле, - так на языке утафоа, античных канаков. Ну, прикинь: мы понтуемся, а оранг-лаут реально так живут. Их земля это море. Если мы поступим умно, то научимся от них множеству простых фокусов, полезных на море. В частности: как нырнуть без всяких спец-дивайсов, и найти на дне золотой дублон.

С этими словами, резерв-капрал сняла сковородку с электроплитки, поставила на стол, хлопнула в ладоши, и объявила:

… - Жратва готова! Ножи и вилки сюда!

- На вид классно, - сказал Норберт, передавая ей нож и вилку.

- На вкус тоже, - пообещала она, - давай, пробуй.

- Да, тоже, - согласился он, прожевывая первый кусочек, - хотя, для завтрака слишком монументально.

- Ну, знаешь, наш флит-лейтенант говорил: «наедайтесь завтраком, ребята, ведь пока неизвестно, будет ли обед, и полезет ли этот обед вам в глотку».

- Гм… А случалось, что не было или не лезло?

- Да на оба вопроса, - сказала Валле, - случалось даже так: вместо обеда – рейд, после которого лучше не смотреть на жратву. Особенно на мясо. Но к утру это проходит.

- Вот, черт… Кажется, я не хочу сейчас узнать, что было в этих рейдах.

- И не надо. Давай лучше я объясню тебе дальше про оранг-лаут.

- Давай, - согласился он, пережевывая «патрульную яичницу».

- Ну, вот… - Валле тоже прожевала изрядный кусок, - …Ты заметил, что оранг-лаут не врубаются в цивилизованную жизнь. Даже в элементарно-цивилизованную, как тут. И поэтому, нужны группы адаптации, которыми командуют позитивные и решительные капитаны, типа Оули Техаса и Корвина Саммерса, при одобрении локального суда.

Бакалавр-экономист потребил еще кусок яичницы, и спросил:

- Этот капитан Техас что-то вроде ожившего героя вестерна?

- E-o, - подтвердила Валле, - типа Юла Бриннера - Криса из «Великолепной семерки», только с минимумом эффектов для публики. Глянь в инфо-сети про него.

- Заинтриговала, - признал Норберт, - хотя неясно: при чем тут адаптация оранг-лаут?

- Это зоопсихология. У всех людей, включая первобытных, есть инстинкт узнавания  лидера. Того, за кем можно идти, и довериться. Если еще есть переводчик, то все ОК.

- Гм… Я заметил, что девчонка сразу доверилась ему, даже отдала свой единственный золотой дублон. Но я не уверен в полезности такой мгновенной власти над человеком.

- Вообще, ты прав. Лидеры часто бывают с властными амбициями. Их надо убивать.

- Э-э… Как это убивать? – удивился он.

- Сразу. Так проще, - невозмутимо ответила резерв-капрал.

Затем, сделав паузу, она продолжила:

… - Но, Оули Техас не такой. Зачем ему власть? Он любит женщин, спорт, и море, он мечтает сочинить книжку по тактике, и создать свой инженерно-стрелковый бизнес. Группа адаптации для него, типа волонтерской исследовательской песочницы.

- Откуда ты знаешь? - спросил Ноберт.

- С его блога в OYO-net. Он у меня во френд-ленте. Оули вообще не скрытный дядька. Кстати, это важно, ведь наши бизнесмены спонсируют только прозрачные проекты.

-Ты хочешь сказать, что группы адаптации существуют за счет спонсоров?

- Да. Ведь правительство и мэрия не могут платить за что-либо вне своего контракта.

- Гм… Я забыл, что тут это запрещено Хартией.

- Еще бы! - сказала Валле, - А то оглянуться не успеешь, как за счет твоих соц-взносов начнется какая-то сраная благотворительность, как у нас на родине за счет налогов.

- Из того, что ты говорила, - заметил он, - следует, что оплата адаптации оранг-лаут не благотворительность, а долгосрочное инвестирование в гуманитарный потенциал. На выходе будет прибыль. Не какие-то дукаты, а что-то крайне серьезное в технологии.

- О! - она хлопнула в ладоши, - Ты сказал почти как в книжке, которую я тебе нашла!

Норберт остановил вилку с куском яичницы на полпути ко рту.

- Минутку! Ты уже вторично обмолвилась об этой книжке. Но я не понял: о какой?

- Ну, - сказала она, - ты черкнул мне записку: «Найти постмодернистский учебник по тривиальностям науки и техники». Я нашла.

- Э-э… На самом деле, это я написал памятку для себя.

- E-oe? Прикольно! А я думала: если это лежит на тумбочке, то, по ходу, для меня. И я вытащила из сети книжку моего гражданского босса. Того дядьки, в фирму которого я устроилась. Хотя, я еще не видела его в реале. Только по сети. И он пригласил меня на собеседование-определение специализацию к 10 утра. Ты подвезешь меня?

- Конечно. Я договорился, что приеду на работу попозже, так что у меня есть время.

- Тогда классно! – Валле потерла руки, - А вечером как насчет пойти в дансинг?

- Пойдем, - ответил он, - но я танцую где-то на уровне деревенской дискотеки.

- Я тоже. Никому из нас не будет обидно! А мнение окружающих, это их проблемы.

- Точно! – он улыбнулся, - А какая, все-таки, книжка?

- Вот… - сказала Валле, сняла с пояса коммуникатор, и глянула на экран, - …Книжка: «Технопостмодерн - НТР для хиппи-пользователя». Автор: магистр Геллер Пфенниг.

- Геллер Пфенниг? – тихо переспросил Норберт, едва не уронив вилку.

- Да. А ты что, знаешь его?

- Можно и так сказать. Геллер Пфенниг в некотором смысле мой отец.

Валле Хааст удивленно поморгала.

- Это как, в некотором смысле отец?

- Так. Я довольно ранний ребенок, мама с отцом разбежались, когда я был маленький, поэтому он для меня был почти абстрактным парнем из кратких маминых сообщений. Дальше, я вырос, окончил университет, и нашел работу. Но скоро я встрял в историю с политикой, и мама позвонила секретному папе. Он срочно устроил мне перелет сюда нелегальным рейсом по Влерскому авиа-мосту, и помог найти работу. Я реально ему благодарен, но у меня не выходит воспринимать его, как отца. Просто, авторитетный, энергичный дядька, с которым чертовски интересно общаться.

- А воспринимать, как отца, это что значит? - спросила Валле, дожевывая яичницу.

- Я не психолог, - ответил Норберт, - но, наверное, это что-то большее.

- Я тоже не психолог, - сказала Валле, - но когда я жила с предками, мой отец, приходя вечером домой, общался с телевизором и с бутылкой пива, пока моя мама общалась со стиральной машиной, или со вторым телевизором. Но, иногда за столом мы общались втроем. Что-то типа: «Налить тебе чая?» или: «Передай мне масло». Как тебе это?

- Гм… Да уж… Кстати, налить тебе чая?

- E-o! – Валле кивнула.

Норберт Ладерн разлил чай по кружкам, и она продолжила.

- Иногда предки спрашивали меня про оценки в школе, про секс, hard-rock, face-book, и наркотики, короче: делали вид, будто моя жизнь их волнует, хотя им было по фиг. Они завели ребенка, потому что так принято в обществе, и за это налоговый вычет 10 кило-баксов в год. Но когда мне стукнуло 16, и домой заявилась полиция, отец решил, что я убыточна и, через Комиссию по трудным подросткам, спихнул меня в далекие ****я.

- А что ты натворила? – поинтересовался он.

- Я связалась с национал-анархистами.

- Что? С этими неофеодальными уродами?

- Норберт, не забудь, сколько мне было лет. Национал-анархисты звали биться против банкиров-глобалистов, евро-бюрократов, и мусульман-мигрантов. Типа, правильно. А реальную политэкономию мне растолковали foa, уже в Народном флоте. Я спорила, и  сердилась, что меня обзывают пубертатной землеройкой, но здравый смысл победил.

- Валле, что-то я не понял: как ты попала в Народный флот?

Резерв-капрал фыркнула и ответила:

- Далекие ****я для меня значили: волонтерский международный молодежный лагерь экологов на Борнео. Программа реставрации джунглей для орангутангов. Я позитивно смотрю на орангутангов, но сажать для них деревья 6 часов в день, это не для меня. В одиночку мне было бы слабо сорваться, но нас было четверо таких асоциальных, и мы захватили маленький самолет, на котором туда-сюда летала администрация лагеря. С лезвием на горле малазийский пилот стал сговорчивым, и мы перелетели на Палау.

- Ни хрена себе… - прокомментировал Норберт.

- Такие дела, бро, - сказала Валле, и глянула на часы, - ну, поехали к твоему папе?

…

*65. Внутреннее пространство Экваториальной Шамбалы (ЭкваШа).

9 августа, утро и далее. Западный берег острова Косраэ. Стойбище нео-хиппи.

Как уже упоминалось, стойбище ЭкваШа напоминало подделку фрагмента Китайской Великой стены вдоль пляжа, с пирсами, пузатыми башнями, и ветряными мельницами (электрогенераторами). В одной из башен размещалась лаборатория магистра Геллера, напоминающая логово алхимика. Точнее, алхимика, увлеченного электромеханикой.

- Ребята, это праздник какой-то! - так магистр обрадовано приветствовал двух гостей.

- Добрый день, герр Пфенниг, - ответила резерв-капрал Хааст.

- Привет, Геллер, я просто подвозил Валле, - добавил бакалавр-экономист Ладерн.

- Норберт! Ты зашел ко мне, и это здорово! Не важно, почему. Фройляйн Хааст, лучше давайте общаться по имени. В нашем хиппи-сообществе принято без церемоний.

- ОК, Геллер, - она кивнула, - мне тоже больше нравиться без церемоний.

Магистр улыбнулся, и выставил на свободную часть стола самовар и чашки.

- Так, ребята. Я предлагаю совместить собеседование с Валле, и свободную беседу о популярной хиппи-физике.

- Разве у хиппи другая физика? – с веселым интересом отреагировал Норберт.

- Физическая теория одинакова везде, - ответил Пфенниг, - но прикладная физика, как нетрудно заметить, зависит от сообщества. Ты, как экономист, понимаешь это. E-oe?

- Гм… - Норберт ненадолго задумался, - …Если рассматривать прикладную науку, как элемент производящего базиса сообщества, то ее содержание будет зависеть от других элементов базиса, и от надстройки. Так по марксизму. И по транс-марксизму тоже.

- Отличный ответ! - и магистр энергично хлопнул в ладоши, - Теперь мы перейдем от политэкономии к технике. Надстройка хиппи основана на аксиоме, что простые вещи предпочтительнее, чем сложные. Оборудование, которое вы видите тут, за некоторым исключением, слизано с лаборатории Никола Тесла в Колорадо-Спрингс 1900 года.

- Тесла, это круто! – заметила Валле, - По слухам, он, а не Маркони, изобрел радио. И, говорят, что он еще в 1920-х придумал суперконденсатор.

- Насчет радио, возможно, - сказал магистр, - но история про электромобиль Тесла на суперконденсаторе, сомнительна. В те времена не было пригодных материалов. Хотя, гениальность Теслы бесспорна. Несмотря на его запредельную эксцентричность.

Резерв-капрал покивала, и спросила:

- А вы чем таким фантастическим занимаетесь, Геллер?

- Сейчас я покажу. Но, ребята, сначала, положите вот в этот стальной сейф, всю вашу электронику. Все, что при себе, включая трубки, элноты, и электронные часы.

- Такая секретность? – спросила Валле.

- Нет, такие высокие напряженности электромагнитных полей.

- Ясно! – сказала она, и подала пример, положив свою трубку и часы в сейф. Норберт проделал то же самое. Хиппи-магистр потер ладони и подошел к небольшой и, на вид, несложной установке на столе-стенде в углу лаборатории.

- Сейчас, ребята, у нас будет любопытный эксперимент, а для тебя, Валле, это также и ключевой вопрос собеседования. Вот что у нас здесь. Лазерный источник света, затем первый светофильтр, электромагнит с прозрачным сердечником, второй светофильтр, и зеркало. Когда включится источник, свет пройдет через все это, и зеркало заблестит.

- Элементарно, - прокомментировала Валле.

- Даже мне ясно, - добавил Норберт.

- Тогда начнем, - и Геллер Пфенниг включил лазерный источник света.

Вспыхнул хорошо заметный зеленый луч и, пройдя через систему, засиял на зеркале.

- Как видите, ребята, луч проходит свободно. Что изменится, если я включу мощный электромагнит, и силовые линии его поля продольно лягут на луч лазера?

- По ходу, - сказала Валле, - что-то изменится, раз вы говорите. Но хрен его знает.

- Сейчас посмотрим! – объявил Геллер, и щелкнул тумблером.

- У-упс! - выдохнула резерв-капрал, увидев, как зеленый луч просто исчез за вторым светофильтром. Зеркало больше не сияло.

- Объясни, - предложил магистр.

- Хэх... Хрень какая-то… А можно посмотреть при выключенном электромагните?

- Да, смотри, - и Геллер выключил тумблер. Зеленый свет снова засверкал на зеркале.

- Ну-ка… - произнесла резерв-капрал, осторожно протянула руку, и повернула второй светофильтр вокруг продольной оси. Казалось, это ничего не должно изменить. Но… Между светофильтром и зеркалом свет снова исчез.

Резерв-капрал торжествующе вскинула кулак, растопырив пальцы в виде «V».

- Ха-ха! Эти светофильтры-поляризаторы! Их пропускание в одной плоскости. И если повернуть один относительно другого, то световой поток будет перекрыт. То же самое произойдет, если между фильтрами повернулась сама плоскость поляризации света. Я думаю: прозрачный сердечник в магнитном поле поворачивает световые волны вокруг продольной оси. Так работает оптический вентиль-триод в оптоэлектронных схемах.

- Да, Валле. Это эффект Фарадея. А попробуй вспомнить обратный эффект Фарадея.

- Э-э… Блин… Как вспомнить? По ходу, я про такое даже не слышала.

- Вполне возможно, что ты не слышала. Это экзотика. Но попробуй угадать: что это?

- Хэх. Угадать? Типа, по смыслу?

- Типа того, - подтвердил магистр.

- Э… - Валле сосредоточенно почесала себя за ухом, - …Если по смыслу, то обратный эффект, это если поворот плоскости поляризации света создает магнитное поле.

- Поворот за счет чего, Валле?

- Ну, сам по себе поворот. Блин, я не помню название. Короче, это когда векторы поля

наподобие штопора. В смысле, если штопор, это луч света, который ввинчивается.

- Векторы какого поля? – спросил Геллер.

- Электрического, - ответила она, и через секунду добавила, - или магнитного. Они же отличаются только на четверть оборота по направлению.

- А четверть оборота в какую сторону?

- В какую?.. - она задумалась, - …Блин! Мне надо нарисовать картинку. Можно?

- Отлично, Валле. Но сейчас ненужно. Кстати, тот штопор, о котором ты говорила, это световой луч с круговой поляризацией. Знание терминологии экономит время.

- Ну, если я займусь этой темой, то терминологию выучу за первый же вечер.

Магистр Пфенниг кивнул, соглашаясь, и спросил:

- Ты действительно интересуешься астронавтикой?

- Да. Поэтому я позвонила вам про работу, узнав, что вы открыли жизнь на Луне.

- Валле, это просто моя гипотеза, которую популярно озвучил доктор Клеймор.

- Да, Геллер, я понимаю, что гипотеза, но все равно, это драйв. Такое мое мнение.

- Значит, - сказала он, - тебя заинтересовала «танцующая лунная пыль».

- Еще бы!

- ОК. Допустим, ты на Луне. Как ты будешь исследовать «танцующую пыль»?

- Ну, я бы применила стереосистему антенн, и алгоритм активно-пассивной локации.

- Это что? – искренне удивился магистр.

- Это мы так искали вражеские шпионские дроны на Второй Новогодней войне.

- Нарисуешь? – спросил он, положив на стол пачку листов бумаги и авторучку.

- Легко! - отреагировала она.

- Слушайте, - встрял экономист, - это очень любопытно, только мне пора на работу.

- Я, - сказал магистр, - провожу тебя. А Валле пока спокойно порисует. ОК?

- Легко! - снова отреагировала резерв-капрал, и добавила, - Алло, Норберт, давай: кто первый финиширует с работой, тот звонит другому.

- Договорились, - согласился он, улыбнулся, поймал ее встречную улыбку и, вместе с Геллером Пфеннигом направился к выходу из башни-лаборатории.

…

Когда они вышли на пляж, хиппи-магистр спросил:

- Норберт, у тебя найдется несколько минут покурить вот там, в тени пальмы?

- Разумеется, Геллер. Там моя любимая дюна-кресло.

- Да, я уже заметил, что ты неравнодушен к этой дюне. И к филиппинским сигарам.

- Точно! – подтвердил Норберт, принимая предложенную сигару.

- Еще, я хочу тебе подарить нео-хиппи-файр. Держи.

- Ух ты! - Норберт повертел в руке бронзовую ретро-игрушку, - Классная штука!

- Ну-ка попробуй, - подначил Геллер, когда они уселись на маленькую дюну в тени.

Бакалавр-экономист не сходу сумел разобраться в миниатюрной спиртовой машинке с колесиком, кремнем, и фитилем, но, все же, добыл огонь. Прикурили.

- Эта девчонка, - начал хиппи-магистр, - изумительная, хотя, конечно, не кавайная.

- Я заметил, - отозвался Норберт (уже знавший хиппи-термин «кавай» - евро-кальку с японского слова, значащего в отношении вещи - нечто удобно-уютное, а в отношении человека и вообще живого существа - нечто по-детски милое и трогательное).

- Мне кажется, - продолжил магистр, - у тебя с ней не просто бум-бум.

- Мне тоже так кажется, вообще-то. Но я не знаю. Тут многое иначе.

- Да, тут многое иначе. Поэтому, хочется дать совет, несмотря на… Ты понимаешь?

- Несмотря на то, Геллер, что у нас не очень получается играть в отца и сына?

- Да, Норберт. Несмотря на это. Решай ты.

- Я бы хотел послушать твой совет. Игры - играми, но у тебя опыт и энциклопедизм.

Хиппи-магистр пыхнул сигарой, и произнес:

- Энциклопедизм? Хэх! Ладно. Ты, вероятно, знаешь, что секс тут не считается чем-то эксклюзивным. Как пинг-понг. Если ты с кем-то играешь, то это никак не мешает ему  сыграть в пинг-понг с кем-то другим. Тут это не скрывают, и на это не обижаются.

- Да, я знаю. По мне это слегка перебор, но так намного лучше, чем делать из секса на стороне, или из полиамории, какую-то супер-проблему, как принято в Европе.

- Норберт! Ты правильно разделил секс на стороне, и полиаморию. Это разные схемы поведения. Почти всем хомосапиенсам свойственна схема с постоянным партнером и эпизодическим сексом на стороне. Некоторым свойственна полноценная полиамория. Можно найти свою схему путем проб и ошибок. А можно уйти от выбора, так проще.

- Геллер, ты сказал: так проще?

- Да, Норберт. Тут человек может легко практиковать секс, как расширенный вариант дружбы, избегая риска эмоциональных травм при ошибке выбора схемы. Тебе знаком термин «стратегия минимакса»?

Норберт Ладерн тоже пыхнул сигарой и кивнул.

- Конечно. Это игровая стратегия минимизации максимально возможных убытков.

- Вот! Субъект минимизирует максимально возможные травмы своей психики.

- Но, Геллер, ведь субъект при этом теряет… Я не знаю… Шанс на счастье, что ли.

- Норберт, ты же экономист. Разве ты порекомендуешь клиенту поставить капитал на ипподроме, в надежде на шанс, что выиграет лошадь, показавшаяся симпатичной?

- Ничего себе! По-твоему, шансы угадать сексуальную схему так малы?

- Я не знаю. Это ближе к твоим экономическим задачам, чем к моим инженерным. Но хороший совет я тебе дам. Учитывай, что Валле тоже выбирает стратегию. Она тоже оценивает шансы. И ее профессия ближе к инженерии.

- Ах вот оно что… - протянул Норберт, вспомнив фразу Валле прошлой ночью: «это кажется смешным, но я вдруг испугалась, что влюблюсь». Казалось бы, просто игра в маленьком театре для двоих актеров и зрителей одновременно. А вот не так…

…Геллер Пфенниг удовлетворенно кивнул.

- Я вижу, ты ощутил смысл дилеммы, и мне нечего больше сказать по этому поводу.

- Ты очень вовремя объяснил мне, что к чему.

- Я рад, что вовремя. А теперь, может, расскажешь: как у тебя вообще?

- У меня интересно, - сообщил Норберт, - например, Валле скачала мне твою книжку: «Технопостмодерн - НТР для хиппи-пользователя». Хотя, я не хиппи но, надеюсь, это подойдет и мне. Честно: мне чертовски не хватает инженерных знаний. А каждый раз приставать к коллегам на работе, или бегать к тебе в стойбище… Стыдно как-то.

- А ты не бегай ко мне, ты пригласи меня на кружку пива с сосисками. Я тебе столько полезных вещей расскажу, вот увидишь.

- Ловлю на слове, Геллер. А можно конкретный вопрос прямо сейчас?

- Конечно, Норберт. Давай.

- Вопрос: ты слышал что-либо о технологии восстановления корабельных корпусов?

- Ну, это слишком широкий вопрос.

- Тогда я спрошу конкретнее. На входе: стальной корпус старого парома-ролкера, уже проржавевший и выброшенный на свалку. На выходе: тот же корпус, неотличимый от нового. Или кажущийся новым, если не исследовать, подозревая заранее.

- Так, Норберт. Это корабельный корпус, или вообще какой-то металлический?

Норберт Ладерн покрутил дымящейся филиппинской сигарой.

- А это принципиально?

- Да. Если бы ты спросил о больших дюралевых фюзеляжах, то я бы точно сказал.

- О дюралевых фюзеляжах? В смысле, о самолетах?

- Да. Существует фирма ИКФ, Институт Кино-Фактографии, в Рабауле, остров Новая Британия, номинально в Папуа. И еще верфь «Мбилинту», на атолле Моэн-Чуук, это  недалеко отсюда, 1200 километров к западу. И этот тандем: ИКФ-Мбилинту отлично  восстанавливает довольно большие самолеты, лежавшие на дне моря или в джунглях чертовски долго: со времен Второй Мировой войны. Прикинь глубину коррозии.

- Прикидываю. А какая технология восстановления?

- Технология, по ходу, пиратски стянутая из Сингапура. Но я не вникал. Могу узнать больше, это не проблема. Только учти, Норберт: сталь и дюраль - совершенно разные материалы. И, фюзеляж самолета радикально тоньше и легче, чем корпус корабля.

- Я понимаю, Геллер, что эти две технологии могут сильно отличаться, но это близкие бизнесы. Если тебе нетрудно, то узнай, пожалуйста, что сможешь об этом.

- Норберт, я же сказал: не проблема. Когда тебе нужна эта инфо?

- В идеале – к полудню. В общем: чем быстрее, тем лучше.

- Что ж, я попробую быстрее.

- Заранее благодарю, Геллер. Извини, но мне уже точно пора на работу.

- Тогда поезжай, Норберт. Я позвоню тебе, как только узнаю что-то.

… Через минуту, Геллер Пфенниг, проводив взглядом Норберта, уезжающего на своем мотороллере, погладил себя по животу, и проворчал (уже не первый раз): «хотя отец из меня получился никакой, но все-таки, это мой сын, точно мой».

…

Бывают дни, когда работа движется быстро и четко, как велосипедная цепь на хорошо отрегулированных шестеренках. Такт за тактом, звено к звену. Именно так получалось сегодня у Норберта Ладерна. Благодаря контактам Геллера он быстро прошел по цепи информации о приключениях металлургического ноу-хау. Итак:

* Тандем «ИКФ-Мбилинту» действительно стянул это ноу-хау у сингапурской ФПГ.

* Но сингапурцы были перекупщиками, а исходно ноу-хау создано в Японии.

* Оно включало методы т.н. «энваретрации» оболочек из цветного и черного металла.

* Команда Jokenkai получила это ноу-хау у соотечественников пиратским путем.

* Затем Jokenkai тайно создала соответствующее производство на верфи в Намиката.

* Теперь требовалось тайно сбывать продукцию - и в теме возникла Меганезия.

Простая схема, которая за полтора года уже была опробована и отработана десятками средних и крупных корпораций: «спрятать хвост в Незиленде». Фокус вполне мог бы сработать. За первым построенным паромом-ролкером последовал бы второй, третий, десятый. И обе команды (японская - Jokenkai, и незийская - Брейвик-Крюгер) с этого получали бы кое-какую прибыль (понятно, что львиная доля доставалась бы японской команде, и это справедливо: первому – лучшие куски). Только Сакамото Шигеру и его команда недооценили подозрительность нези и квалификацию их экономиста.

…

Та же дата, 9 августа, время обеда. Северные Марианские острова. Остров Сайпан.

Юго-восточный берег. Плавучий ресторан у пляжа при отеле «Морской Огурец».

Лазурные волны мелководного залива Лаулау прокатывались под стеклянным полом, стремясь на запад, чтобы погладить золотисто-белый песок пляжа. Сакамото Шигеру, подтянутый японский дядька средних лет, прислушивался к мелодичному шуршанию, стараясь методом такого ритмического аутотренинга, привести в порядок свои мысли, взвихренные полученным «предложением, от которого нельзя отказаться» (см. Марио Пьюзо «Крестный отец»). В данном случае предложение Рикса Крюгера выглядело не ультимативно, а даже наоборот дружественно. Сакамото Шигеру мог отклонить его, и никаких ужасов. Рикс специально указал, что, даже в этом случае не «сдаст» Шигеру легальной банде стервятников, сторожащих интересы японских супер-корпораций...

…Но проклятый nanbanjin оказался демонически хитрым, и поставил ультиматум без малейшей угрозы. Он предложил проект с доходом 60 процентов годовых. И никаких сомнений в реалистичности: все прозрачно, просто, и вычислимо. На острове Науру (примерно 400 миль к зюйд-зюйд-ост от Косраэ) используя старые морские грузовые терминалы, можно быстро построить специализированную верфь для восстановления корродированных больших корабельных корпусов по ноу-хау «энваретрации». Науру (бывшее микро-государство) известен, как «убитый остров». Это блин 20 квадратных километров, изуродованный примитивной и грязной траншейной добычей фосфатов, длившейся с 1906 года более столетия (!). К Новогодним войнам Науру был пыльной полупустыней с единственным рабочим поселком. Между войнами ООН создала там перевалочную базу для вторжения ООН в Центральную Океанию, но вторжение было отражено. От военно-технического контингента ООН, и последнего поселка, осталось страшное черное пятно во весь западный берег. Но морские терминалы - целы, только закоптились (вот фото-галерея, смотрите). Сейчас Координатор натуральных ресурсов Меганезии готов передать это в аренду на крайне выгодных условиях, для социально-экономического возрождения Науру. Вот сайт с условиями (все прозрачно, читайте).

«Проклятый хитрый nanbanjin», - подумал Сакамото Шигеру, поймав себя на том, что вторично (мысленно) применил к визави вместо обычного слова «gaijin» (чужеземец) архаичное «nanbanjin» (южный варвар). В средневековой Японии так звались купцы-европейцы. Южные - поскольку шли с юга, через порты Южного Китая. Варвары - по причине очевидного жлобства, жадности, и отсутствия представлений о чести.

Впрочем (будучи приучен жизнью к объективной оценке собеседников) Шигеру сразу уточнил для себя, что честность мистера Крюгера не вызывает сомнений. Он – нези, а правило нези – никогда не нарушать коммерческих обещаний. Зато жлобство вот оно: осталось очевидным, несмотря на прошедшие 5 веков. Цивилизованному человеку не придет в голову раскладывать деловые бумаги на столе во время еды. Что же касается жадности, то увы: в этом цивилизованные японцы успели сравняться с варварами. На жадности как раз строился коммерчески-дружественный ультиматум Крюгера. Да, 60 процентов годовых в сфере бизнеса принуждают, как ружье, нацеленное в сердце. Но существуют принципы японской иерархии, они страшнее, чем нацеленное ружье…

Сакамото Шигеру бесшумно выполнил дыхательное упражнение, чтобы голос казался спокойным, уверенным, негромким и непринужденным, после чего произнес:

- Мистер Крюгер, ваше предложение, разумеется, интересно, однако мы должны быть реалистами. Мы должны учитывать законы и традиции, иначе нельзя.

- Так, это понятно, мистер Сакамото. С законами все ОК. Наш эксперт-экономист уже провентилировал ситуацию. Ваша фирма Jokenkai, будет официально сотрудничать с фирмой, зарегистрированной в Аиво-сити, Республика Науру.

- Простите, но разве Республика Науру существует? Я думал, это часть Меганезии.

- По закону все наоборот, - ответил Рикс, - это Меганезия не существует, а Республика Науру существует с 1968-го, установлены дипломатические отношения между Науру и Японией, с 2001-го действует договор Япония-Науру о сотрудничестве в преодолении стихийных бедствий. В этом году в Науру проведены демократические выборы, даже наблюдатели-новозеландцы подтвердили: новый президент конституционно избран.

- Мистер Крюгер, это абсурд. Вы ранее сообщили, что остров Науру в распоряжении меганезийской координатуры, и что там нет ни одного обитаемого поселка. Теперь вы заявляете, что Науру - независимая республика, и что жители там избрали президента.

Рикс Крюгер улыбнулся, прикурил сигарету, и ответил:

- Конечно, абсурд, таковы правила игры. Мировая политика в XXI веке, это сплошной абсурд и, для делового комфорта дружественных иностранных партнеров, мы создали островки номинального абсурда в нашей стране. С международно-юридической точки зрения, Меганезия не существует, а Республика Науру существует, и ваша корпорация может вести дела с науруанской фирмой, не нарушая ни японских, ни международных законов. Вы сказали, что должны учитывать законы. ОК! Условия для этого созданы.

- Я понял вашу мысль, - ответил Шигеру, - но я говорил еще об учете традиций.

- Я тоже понял вашу мысль, - сказал Рикс, - если вы нарушите правила, неофициально предписанные главами кэйрэцу, контролирующими отрасль, то вами займутся якудза. Причем не только вами лично, но и вашей семьей, вашими коллегами и их семьями. В  Меганезии много японцев, поэтому мы научились блокировать такой риск.

Возникла пауза, затем Шигеру, внешне невозмутимо поинтересовался:

- Как вы это делаете?

- Мы используем то, что альянсы кэйрэцу-якудза существуют, практически, открыто,  лидеры кланов известны поименно, и с ними можно связаться по телефону. Прямой и честный разговор с позиции здравого смысла приводит к заданному результату.

- Мистер Крюгер, что вы понимаете под прямым и честным разговором?

- Просто месседж: силовое навязывание таких неофициальных правил нашим бизнес-партнерам будет считаться объявлением войны. Как мы воюем хорошо известно.

- Мы, это кто в данном случае? - спросил Шигеру.

- В данном случае, это спецназ Народного флота, задача которого: защита экономики Меганезии от любых силовых атак, официальных или неофициальных.

- Неужели это официальная позиция вашего правительства?

- Да, - подтвердил Рикс, - об этом можно прочесть на сайте правительства в параграфе «экономические задачи флота». Возможно, вас или ваших коллег заинтересует также программа «туризм для семей бизнесменов группы риска». Некоторые чувствуют себя увереннее в острой ситуации, если знают, что их семья на защищенной территории.

- Ваше правительство хорошо работает в этой сфере, - прокомментировал японец, - и я соглашусь с вами, что Республика Науру удачная страна для совместного бизнеса.

…

*66. Человек, как вещь. Звездолет, как игрушка.

Следующая дата, 10 августа, ночь. Косраэ. Таунхаус Йесенг.

Иногда любовь, это очень непонятная штука. Мужчина просыпается среди ночи и - не находит рядом любимую женщину, которую обнимал, когда проваливался в сон после феерического вечера любви. Он встает с кровати, и настороженно бродит по дому. Он поднимается по лестнице в мансарду (сейчас - темную, как пещера летучих мышей) и: видит ее - обнаженную, с компактным тактическим биноклем в руке, на балконе. Она услышала шаги раньше, чем он успел заговорить и, не оборачивалась, прошептала:

- Говори тише, Норберт. И иди сюда, тут такие дела в оперативном поле.

- Какие дела? – подойдя, спросил он, тоже шепотом.

- Вот туда смотри, - прошептала Валле, показала рукой направление, и протянула ему бинокль-ноктовизор.

Сквозь эту оптоэлектронику, ночь выглядела, будто пасмурный, но светлый полдень в кислотно-яркой искусственной цветовой гамме. В указанном направлении, вдоль края мангровых зарослей, скрывавших берег маленького лимана, крались три персонажа. У Норберта сразу возникла ассоциация с африканскими охотниками-бушменами (будто сошедшими с экрана TV-канала «National Geographic»)… Хотя нет, это не африканцы, а уроженцы Индокитая. Две девушки и парень. Но насчет охоты – точно. На них надеты рюкзаки (наверняка для добычи), а в руках - своеобразные гарпуны. На лицах никаких инструментов ночного виденья, однако, эти ребята как-то замечают добычу. Вот, одна девушка резко ударила гарпуном в воду и, удерживая правой рукой древко, ударила в невидимую подводную цель зазубренным стилетом, закрепленным на браслете левого запястья. Вода коротко забурлила, а затем девушка подняла добычу: нечто похожее на метровый гибрид щуки и крокодила, рожденный воображением любителя мескалина.

- Что за чертова тварь?! - изумленно спросил Норберт, продолжая глядеть в бинокль.

- Тише! - прошипела Валле, - Такой ночью далеко слышно. Не отвлекай ребят.

- Ладно, - сказал он, понизив голос до шепота, - так, что за чертова тварь?

- Фишзилла, или китайская щука, а по-научному: змееголов, - ответила она.

- Фишзилла? - переспросил Норберт, - Это от «Fish» и «Godzilla», что ли?

- Точно, - Валле кивнула, - так ее называют в США. Какой-то умник в конце XX века приволок молодь змееголова из Китая в Калифорнию. Теперь там до фига этой рыбы. Слишком даже. Экология страдает. Хотя, фишзилла вполне пищевая, даже вкусная.

- А мы для фишзиллы тоже пищевые? - спросил Норберт, глядя, как около мангровых джунглей команда из трех индокитайцев добывает второй экземпляр такой твари.

Резерв-капрал скептически хмыкнула и сообщила.

- Фишзилла вырастает обычно до восьмушки центнера, и не нападает стаей, в смысле, никаких атак в стиле пираний. Так что для человека она опасна только в голливудских ужастиках. Мы жрем ее, но не наоборот. Кстати, эти ре6ята-охотники живут здесь же. Прикинь: соседи. Логика подсказывает, что можно купить у них рыбью тушку. Им не сожрать, столько. Их четверо, включая киндера, но ему полгода, значит, он не в счет.

- Валле, а откуда инфо про то, где они живут, и про киндера?

- Наблюдение, - ответила она, - я тут сижу почти два часа, и видела выход на охоту.

Бакалавр-экономист положил бинокль на столик-полочку, и спросил:

- Валле, почему? Мы, кажется, вместе заснули. Я проснулся, тебя нет, и… Тревожно.

- Хэх… Норберт, я не подумала, что ты будешь тревожиться. Типа, извини.

- Aita pe-a, Валле. Просто, хотелось бы понять: вдруг, что-то не так?

- Наоборот, - ответила она, - все очень так. Поэтому мысли всякие. И бессонница.

- Мысли всякие? - переспросил он, - А это секрет, или ты можешь поделиться этим?

- Я могу, Норберт. Только давай не здесь. Давай в гостиной, выпьем чая, покурим.

…

Гостиная. Чайник и чашки. Сигареты и пепельница. Облачко дыма под лампой. Оно закручивается в миниатюрный циклон от дуновений ночного бриза и причудливыми нитчатыми струйками уползает в окно. В ночь, где звезды и шум моря. Валле Хааст добавила к почти исчерпавшемуся облачку еще одно дымовое колечко, и сообщила:

- По ходу, любовь - усложняет. Прикинь?

- Все индивидуальное - усложняет, - ответил Норберт.

- В смысле? – не поняла она.

- В смысле, - пояснил он, - пока все люди определяются только комплексом ТТХ, все предельно просто. Одного человека всегда можно заменить другим с похожими ТТХ. Простая задача: как купить новую лодку взамен потерянной. Но если вещь окажется индивидуально-ценной, и получит дополнительную субъективную потребительскую полезность, то для субъекта соответственно, вырастет цена замены при потере вещи.

- Типа того, - Валле кивнула, - интересная наука экономика! Ты так четко объяснил.

- Я не объяснил, а формализовал проблему. Если некто субъективно повысил для себя полезность другого человека, то это риск больших потерь, если потребуется замена.

- ОК, Норберт. А какое решение этой проблемы, если по экономике?

- Его нет. Как нет общего решения для уравнений с полиномом выше 4-й степени.

- Хреново, - констатировала она, - слушай, Норберт, а тебя не напрягает говорить о человеке, как о вещи с какой-то потребительской полезностью?

- Моя профессия говорить так про все, - ответил он.

- Хэх… А как насчет того, что по Хартии человек не может считаться товаром?

- Товар и вещь, - ответил Норберт, - это не одно и то же. Хартия запрещает поступать с человеком, как с товаром: запрещает эксклюзив на него: владение и распоряжение. Но можно использовать человека не эксклюзивно, как полезную вещь. В этом состоит вся социальная жизнь. Люди по некому алгоритму пользуются друг другом, как вещами.

Валле Хааст слегка растерянно постучала маленьким, но крепким кулаком по столу.

- Хэх… Самого себя ты тоже считаешь вещью?

- Для экономики – да. Я ведь просто биосоциальный объект с определенными ТТХ.

- Ну, а я? Меня ты тоже считаешь вещью, или как?

- Нет. Я люблю тебя, значит, я субъективен, и не могу выступать профессионально.

- Ужас! - отреагировала она, - Знаешь, если так говорят в койке, то нормально. Типа, эмоциональный всплеск. Но если так в спокойной обстановке за столом, то ужас.

- Почему ужас? – спросил Норберт.

- Потому, что надо как-то ответить, а я без понятия, что у меня сейчас в мозгах.

- Валле! Это самый романтичный ответ на признание в любви.

- Алло! - она артистично поднесла воображаемую телефонную трубку к уху, - Алло, биосоциальный объект с определенными ТТХ! Давай ты не потеряешься, ОК?

- ОК! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не потеряться.

- Да, сделай… Блин, какой-то не тот разговор. Норберт, давай сменим тему, ОК?

Бакалавр-экономист с готовностью кивнул.

- Давай сменим. Ты, вроде бы, собиралась рассказать, что дальше было в ЭкваШа.

- Точно! Я собиралась. Но сначала мы покупали бытовое барахло и тачку. Потом еще поехали в дансинг. Потом вообще… Короче: ты готов сейчас слушать, или как?

- Гм… Валле, ты что, сходу занялась какой-то сложной темой у Геллера?

- Еще как занялась! – она фыркнула, и уточнила, - Я теперь, как бы, звездолетчик.

- Гм… Судя по мимике, ты не шутишь.

- Еще как не шучу! Дай бумагу, я нарисую.

- Гм… - в третий раз хмыкнул Норберт, после чего положил на стол стопку обычных (вечных как мелкая архаичная бюрократия) канцелярских листов А4, и авторучку.

- Отлично! - сказала Валле Хааст, повертела авторучку в руках, а затем стремительно изобразила первый набросок…

…Это были несколько сегментов концентрических окружностей разного радиуса.

«Типа, - прокомментировала резерв-капрал, - это наша Земля и слои атмосферы».

…И появилось дополнение наброска: маленький ромбик, который, по смыслу, взлетал горизонтально с поверхности Земли, разгонялся, выходил на вертикаль, выпрыгивал за предпоследнюю окружность атмосферного слоя, и отделял от себя снежинку.

«Вот, - продолжился комментарий, - лунапотам и астродемон. Без понятия, почему так названы. Лунапотам это мини-космоплан, а астродемон это магнитный парусник».

…Еще дополнение наброска: между последней и предпоследней окружностями, будто причудливый пунктирный вихрь, подхватывающий астродемона – снежинку. Вихрь и снежинка улетали куда-то за скромные границы канцелярского листа А4.

Бакалавр-экономист окинул взглядом этот экспромт-шедевр живописи, и подумал, что неплохо было бы в школе внимательнее относиться к физике. Но уж, что есть, то есть.

- Валле, я ноль в инженерии, поэтому буду соображать медленно. Лунапотам, как мне кажется, это вроде маленькой ракеты-носителя. Угадал?

- Почти, - сказала она, - только у лунапотама не ракетный движок, а моторджет.

- Валле, давай сейчас не углубляться, я и так на пределе школьного естествознания.

- ОК, Норберт, сейчас не важно, какой носитель. Главное: он уже почти создан.

- Гм… Почти, это как?

- Почти, это так: полный флайт-драйв будет через полдекады. Мы приглашены.

- Ого! Я смотрел космические старты только по TV. Значит, если флайт-драйв пройдет удачно, то затем – рабочий старт, и лунапотам выведет астродемона на орбиту.

- Не на орбиту, - сказала Валле, - это суборбитальный носитель. Он бросит груз в зону ионного ветра, на высоту около 100 километров, но не придаст окружную скорость.

- Но тогда какой смысл? – удивился Норберт, - Насколько я понимаю, если не придать объекту первую космическую скорость, сколько-то там километров в секунду…

- Примерно 8 километров в секунду, - уточнила Валле.

- Да, наверное, - он кивнул, - и без этой скорости, объект упадет на Землю, не так ли?

Валле Хааст взяла еще один лист бумаги, и изобразила стилизованную пчелу.

- Скажи-ка, разве пчелы летают со скоростью 8 километров в секунду?

- Гвоздь не от той стенки, - возразил Норберт, - пчелы летают тут, в воздухе, а там, на высоте 100 километров, космический вакуум.

- Да, космический вакуум, - согласилась Валле, - но не абсолютная пустота. Там дуют ионные ветры, которые могут быть использованы магнитным парусом астродемона.

- Это уже за пределами моих ресурсов естествознания.

- Тогда, я попробую объяснить без цифр...

Она взяла в одну руку свой коммуникатор, в другую – чайное блюдце.

… - Вот, Норберт, микро-вертолету весом как коммуникатор нужен ротор диаметром примерно как это блюдце. Но такие условия в плотных слоях атмосферы. В ближнем космосе вместо атмосферы - ионизированный газ, или холодная плазма, с плотностью примерно в миллион - 10 миллионов меньше. Но это тоже сплошная среда, и нам надо просто организовать опору нашего вертолета на соответствующую площадь. Если мы увеличим ротор от размеров блюдца до размеров олимпийского стадиона, то все ОК.

- Валле, давай, я резюмирую. Требуется сделать вертолет, весом полфунта при роторе диаметром полмили. Почему-то я сомневаюсь в технической возможности.

- Да, - ответила она, - невозможно сделать такой вертолет. Но астродемон совсем иная штука. Вместо  ротора у него магнитное поле. И, оно управляет потоком окружающей холодной плазмы, как механический ротор управляет потоком окружающего воздуха.

- А теперь, - торжественно произнес Норберт, - мое сознание дрейфует посреди океана собственного невежества, и берегов не видно даже в телескоп.

- Норберт! Ты, оказывается, поэт.

Бакалавр-экономист вздохнул и покачал головой.

- Просто, в ранней юности я увлекался творчеством Вольфрама фон Эшенбаха.

- А кто это? – спросила Валле.

- Это величайший германский поэт эпохи крестовых походов.

- Ух, блин. Теперь буду знать. Но, давай, я все же, договорю про астродемона.

- Я буду стараться понять,- пообещал Норберт.

- Так вот, - продолжила она, - самые сильные промышленные магниты создают поле с индукцией несколько Тесла, в узком пространстве. В исследовательских институтах с хорошей материальной базой встречаются магниты с индукцией в десятки Тесла. Это тяжелые машины, потребляющие 20 мегаватт. Но в 2010-х был найден красивый путь получения полей с индукцией в тысячи тесла – по обратному эффекту Фарадея.

- То, о чем ты говорила с Геллером, не так ли?

- Точно, Норберт. В мире построено всего несколько таких магнитов для лабораторий крупнейших европейских и американских исследовательских центров. Но одна очень интересная возможность осталась в тени: обратный эффект Фарадея с использованием резонатора циклически-поляризованного света позволяет делать сверхлегкие магниты с индукцией порядка одного Тесла.

- Как в самых сильных промышленных магнитах? - на всякий случай спросил Норберт, проверяя, правильно ли понял предыдущую часть изложения.

Валле Хааст сделала утвердительный жест.

- Да! Как магнитный захват 20-тонного крана. Но это применение не для сверхлегких оптически-резонансных фарадеевских магнитов, поскольку они эффективно работают только на больших резонаторах с холодной плазмой. Сделать, например, 50-метровый холодно-плазменный резонатор на Земле, это сложно, дорого, и непонятно, к чему его применить. Но на границе космоса все заполнено подходящей плазмой. Прикинь?

- Прикидываю. Значит ранее этот, как его…

- Мы говорим просто микро-магнетар, или для краткости МикМаг.

- Гм… Не перепутать бы с БигМак. Значит, ранее МикМаг не вызывал практического  интереса из-за сложности его применения, но теперь для него нашлась точная ниша.

- Да, типа того. Конечно, сделать плотно упакованную конструкцию, которая будет в верхней точке суборбитального полета развертываться в тонкий 50-метровый скелет с зеркалами, это непростая инженерная задача, но типовые решения давно известны. Не возникнет проблем. И мы получим магнито-парус размером с олимпийский стадион.

- Гм… - снова сказал Норберт, - Эти термины. Астродемон. Скелет. Как-то готично.

- Ну… - Валле пожала плечами, - …Может, это потому, что идеолог проекта – шизик.

- Гм… Шизик? В смысле, у идеолога проекта проблемы с психикой?

- Да. У него идефикс: колонизация галактики быстро плодящимися коммунистами. Он попробовал, и теперь сидит в тюрьме за идиотизм, приведший к гибели людей. В науке шизикам часто удаются стартапы. А правда, что астронавтику изобрел тоже шизик?

- Я не знаю. Хочешь, зайдем на какой-нибудь сайт по истории науки?

- Давай! Все равно сидим, курим…

…Последовавшее короткое сетевое исследование принесло впечатляющие результаты. Норберт Ладерн заранее был уверен, что яркие примеры будут. Он помнил, что гений математической экономики Джон Нэш был шизофреником. Он также подозревал, что упоминавшийся Николо Тесла был шизофреником - и сеть это подтвердила. Мало того, шизофренией страдали: великий физик Исаак Ньютон, гений-авиатор Говард Хьюз, и (действительно!) изобретатель астронавтики Константин Циолковский.

- Вся наука - в шизе. Человечество в жопе. Прикольно, - заключила Валле.

- Я думаю, - возразил Норберт, - что статистически доля шизы в науке небольшая.

- Я тоже думала. Но, типа, у всех великих ученых - шиза, паранойя, или еще что-то.

Валле открыла на сайте авторитетного международного психиатрического общества впечатляющий реестр ученых с диагнозами. Там были: Альберт Эйнштейн и Роберт Оппенгеймер, Ричард Фейнман и Вернер фон Браун… Дочитав в реестре до Чарльза Дарвина и Леонардо да Винчи, бакалавр-экономист прокомментировал:

- По-моему, заводилы этой психиатрической тусовки сами психически нездоровы.

- Да, кривоватые психиатры, - согласилась Валле, - но профессор Ларосо точно шизик, однако получается по-евонному. Даже оторопь берет, если задуматься об этом.

- Откуда ты знаешь, что он шизик, и что получается по-евонному? - спросил Норберт.

- Вот знаю. Утром расскажу. А сейчас, может, пойдем спать, - предложила она.

…

*67. Прагматика и мечта: единство противоположностей.

14 августа, обеденное время, остров Косраэ. Северо-западная лагуна.

Перед ответственным делом команде участников нужен день отдыха. Возможно, не все менеджеры согласны с этим, но резерв-штаб-капитан Джон Корвин Саммерс поступал однозначно так – и на войне, когда командовал авиа-ротой, и сейчас, когда командовал некрупной авиа-верфью. Так что, все ребята, занятые в проекте «Астродемон», сегодня гуляли. Самому Корвину пришлось утром решать кое-какие рабочие задачи, и для него возможность гулять открылась с середины дня. Теперь он мог присоединиться к семье. Семья: три ведьмы кйоккенмоддингеры и условные племянники - Иллэ и Элли Огвэйл, вместе с гостями семьи, собралась на борту катамарана - фрегантины. Эта фрегантина дрейфовала над Голубой Дырой (большой впадиной на дне мелководной лагуны).

Расстояние от берега - ерундовое для хорошего пловца, и Корвин решил обойтись без транспортных средств. Проверил, надежно ли застегнуты карманы шортов (чтобы не растерять полезные гаджеты), и вошел в тихие волны лагуны. Плюх - нырнул (чтобы проверить дыхание). Проплыл под водой 20 метров. Не достижение, но - в норматив начальной флотской подготовки вписывается. Корвин вынырнул, в спокойном темпе двинулся к фрегантине…Всего-то, меньше четверти часа. Полуденная физзарядка...

…С платформы между хвостовиками корпусов фрегантины свисал гибкий трап – как полагается. Вскарабкавшись наверх, Корвин увидел, кто на хвостовом посту.

- Маргарет! Ты теперь за боцмана?

- Да, а что? – весело ответила 71-летняя канадка-новеллистка, - Мне так нравится быть флибустьерским боцманом. Садитесь за стол, кэп! Тут есть горячий кофейник.

- Хорошая работа, боцман! – тут штаб-капитан козырнул, - А что остальной экипаж?

- Рапортую, сэр! - продолжила Маргарет Блэкчок эту игру в боцмана, - Четыре ваших коммуниста ныряют с тремя вашими женами, и с вашим условным племянником. На мостике – ваш стажер-лейтенант Ехе Татокиа, и ваша условная племянница.

Корвин глянул с борта, и привычно сосчитал головы, торчащие над водой, и фигуры, скользящие в глубине цвета индиго, пронизанной солнечными лучами. В сумме 8, это значит: все на месте. Теоретически (по-военному) следовало бы проверить мостик, но Корвин не стал этого делать. Мало ли, что там творят Ехе Татокиа и Элли Огвейл. Как обоснованно полагал Корвин, 14-летняя Элли брала пример со своей тети Джой Прест, Великой и Ужасной Норны. Норна (скажем так) прислонялась к Фуо Татокиа, королю атолла Номуавау. Племянница делала то же с двоюродным племянником короля. Ну и пускай. Правда, Ехе на дюжину лет старше, чем Элли, но, может, это к лучшему…

…Корвин только глянул в сторону мостика, просто кивнул, и спросил:

- А чем занимаешься ты, Маргарет, кроме блестяще исполняемой роли боцмана?

- О! Я литературно обрабатываю хронику дикой девочки с золотым дублоном.

- Хэх… Это из твоей серии о пиратах Карибского моря?

- Нет, о здешних флибустьерах. Дикая девочка вынырнула с золотым дублоном тут, на Косраэ в таунхаусе Йесенг на днях, - далее, канадка изложила, то, что узнала от Тэффи Саадат и Оули Техаса. То, что породило сюжет, достойного пера Дюма. Итак: где-то в кластере островков между Миндано и Сулавеси кочевало одно из почти первобытных племен оранг-лаут. Проходили столетия, но вот: вспыхнула гражданская война, которая истребила все племя - кроме девочки по имени Хонай. Такая гибель малых племен уже случалась в прошлом, и был обычай: принимать всех выживших в любое аналогичное племя, кочующее по соседству. Но настала новая эра, и племена опасались принимать чужих. Тогда Хонай решила податься на острова Восточного океана. Ночью девушка вышла на лодке в фарватер, и взяла на абордаж контейнеровоз Джакарта - Гонолулу. Экипажи таких кораблей не страдают особой педантичностью. Им просто наплевать. Поэтому, «зайцу» достаточно минимума мер маскировки. Хонай маскировалась, но не забывала поглядывать вокруг с высоты штабеля контейнеров. И, когда она увидела на горизонте интуитивно привлекательный остров, то прыгнула с борта, и поплыла…

…Классический заплыв-марафон, это пересечение Ла-Манша (33 километра). Трасса торговых кораблей Джакарта – Гонолулу проходит примерно на той же дистанции от Косраэ. Спортсмен-мастер может преодолеть ее за 7 часов. Хорошо подготовленный спортсмен-любитель – за 12 часов. Все это в сопровождении катера поддержки. А тут никакой поддержки: если потеряешься, это твои проблемы. Хонай доплыла уже после захода солнца. Как она ориентировалась? Как она уже тут, около берега нашла на дне дублон, потерянный кем-то 400 лет назад? Кстати, на E-bay-numismatist за эту монету заплатили очень приличную сумму, и теперь у Хонай есть возможность практически тренироваться применять деньги. Вероятно, Хонай еще многое найдет на дне моря...

Канадка риторически-эффектно показала голосом это многоточие, и спросила:

- Корвин, а если для моей новеллы: что, по-твоему, самое интересное могла бы найти девушка, похожая на Хонай? Это мне для новеллы.

- Ну, если для новеллы, - произнес резерв-штаб-капитан, - тогда можно поискать флот Александра Македонского, вышедший из Вавилона в 323 году до Новой эры.

- Мм… - канадка задумалась, - …Ты о пропавшей посмертной экспедиции?

- Да. Можно залить древней философии с оккультизмом. Типа того. Но тебе виднее.

- Мм… Корвин, я не думала, что ты увлекаешься эпохой Александра Македонского.

- Сам по себе я не увлекаюсь, - сказал он, - но тау-китяне увлекаются.

- Тау-китяне? – искренне удивилась она, - Что для них интересного в античной эре?

- Просто идеями Александра Македонского увлекался Иван Ефремов. И рассуждения Ефремова о македонском панэллинизме обильно цитируются в книге Хуана Ларосо.

- Гм… Странно… А почему к этому такое внимание у Ларосо?

Штаб-капитан пожал плечами, взял сигарету из чьей-то пачки на столе, и закурил.

- Мне кажется: Ефремов искал некое далекое будущее применение панэллинизма. А профессор Ларосо нахватал красивых цитат из Ефремова, чтобы изобразить мост от Золотого века панэллинизма к своей сказочке о межзвездном коммунизме будущего.

- Корвин, к чему ты относишься более скептически, к звездолетам или коммунизму?

- К обоим более.

- О! Черт с ним, с коммунизмом. Но что, по-твоему, мы никогда не достигнем звезд?

- Прежде, чем рассуждать о звездолетах, - ответил штаб-капитан, - надо отработать простую и дешевую технологию для ближнего космоса. То, чем мы занимаемся.

…

15 августа, рассвет. Северо-запад острова Косраэ. Фармстэд Саммерс.

Лунапотам напоминал большую сковороду с инновационным дизайном, с выпуклой  крышкой, и с плоскими боковыми ручками. Этой штуке было достаточно 50-метровой взлетной полосы автожиров (на боковой дорожке мини-футбольного поля). Удачное размещение для случая, когда на тест приглашены зрители - как на «дворовые» мини-футбольные матчи. Тут получилось даже разместить большой теле-монитор (поверх примитивного цифрового табло, на котором отображался счет матчей).

Корвин, Кео-Ми, и Геллер опасались «визит-эффекта», поэтому подготовили 5 единиц (лунапотамов) – на случай сбоев. Сейчас на стартовую отметку был помещен первый.

…Отмашка флажком.

…Зажигание (из торца летучей сковородки вырывается конус желтоватого пламени).

…Режим нормальной тяги (конус пламени становится призрачно-фиолетовым).

…Сброс тормозов (лунапотам стремительно разгоняется по дорожке).

…Отрыв (кто сказал, что сковородки плохо летают? Еще как летают!).

…Набор высоты (пока все, как на предыдущих коротких «подлетных» тестах).

…Внимание на монитор. Телекамеры лунапотама показывают ландшафт с высоты.

…Через минуту высота уже 15.000 метров. Маневр разгона с плавным подъемом.

…Тяга на максимум. Трансзвуковой переход (уже отработанный в прошлых тестах).

…Изображение на мониторе дрожит, затем стабилизируется. Есть сверхзвуковая!

…Высота 20.000 метров, скорость 1000 узлов (в полтора раза выше скорости звука).

…Высота 50.000 метров. Скорость 2000 узлов (более километра в секунду).

…Маневр «свечка» (выход на траекторию, близкую к вертикали).

…Высота 52.000 метров, движок глохнет. Теперь баллистический полет.

…Лунапотам летит вверх по инерции, теряя около 10 метров в секунду за секунду.

…На мониторе - космос. Вверху черное небо со звездами, которые видны, хотя в углу обзора - краешек ослепительно-белого солнца. Внизу Земля в дымке атмосферы.

…На полторы минуты все зрители умолкают, глядя только на мелькающие цифры.

…Затем крики, как после гола на чемпионате мира. Отметка 100 километров взята!

…Лунапотам лениво набирает еще 5 километров, и переваливает через апогей полета.

…Скоро ответственный момент: переход к аэродинамическому скольжению на трассе возврата. Мониторы отображают неритмичное рыскание лунапотама. Растет скорость падения. Проходит минута, и полет выравнивается. Еще минута, и…

…Переход в контролируемый горизонтальный полет на высоте 30.000 метров.

Аплодисменты!

Тройка шефов проекта коротко совещается, и объявляет решение из трех частей:

«Основная пара дистанционных пилотов: завершайте лендинг первого лунапотама»

«Резервная пара дистанционных пилотов: выводите на полосу второй лунапотам».

«Мы запустим последовательно все 5 подготовленных суборбитальных аппаратов».

Через 3 минуты второй лунапотам разгоняется по полосе, уходит в небо и…

…Зрители, провожая его взглядом, видят на нежно-лазурном фоне будто, гигантский серебристо-перламутровый вензель, нарисованный растрепанной кисточкой.

«Это сверхвысотный инверсионный след первого лунапотама», - догадался кто-то.

Еще через несколько минут зрители имеют возможность увидеть, как растет такая же причудливая сверхвысотная картинка, возникающая за хвостом второго аппарата.

…

Это же время (раннее утро 15 августа). Параллельные события. Каролинское небо.

Первый (и пока единственный) авиалайнер молодой (точнее сказать: новорожденной) малобюджетной новозеландской авиакомпании «Sunfinder» выполнял первый рейс: по маршруту NZ Роторуа – Хоккайдо. Это был пожилой, но крепкий 90-местный военно-транспортный C-130 «Hercules» (из числа тех, что бороздили небо с эпических времен Кеннеди-Хрущева). Математик мог бы вычислить вероятность того, что данный C-130 подлетит к Восточным Каролинским островам именно тогда, когда начались тестовые суборбитальные старты «лунапотамов». Бизнесмен, не вычисляя, сказал бы, что это не совпадение, а сговор для PR. Разведчик, глянув на вычисления математика, принял бы позицию бизнесмена, добавив, что здесь несколько слоев PR для разных заказчиков. А пассажиры (в основном студенты-киви, ухватившие шанс дешево посмотреть самый прекрасный остров Японии в лучшее время года), сказали просто «Ow!!!». В смысле (приблизительно): «черт побери, кажется, что-то происходит».

Надо пояснить, что увидели пассажиры в окна правого борта. На фоне лазурного неба, подсвеченного восходящим солнцем, стремительно вырастали вверх и вширь какие-то причудливо-изогнутые полупрозрачные колонны, мерцающие миллиардами радуг. Так выглядели следы «лунапотамов» с высоты 7 километров и расстояния 600 километров. Разумеется, студенты-киви сразу пустили в дело смартфоны с видеокамерами, и стали заливать клипы на свои блоги. На клипы попадали аудио-комментарии. Вроде таких:

… - Похоже на старт баллистических ракет из фильма «На следующий день».

… - Нет, шлейфы не такие густые. Тут как из фильма «Последний боевой корабль».

… - Слушайте, это, что, правда, атомная война?

… - А что, по-твоему, это похоже на рождественские шутихи?

… - Ни хрена не похоже. Но у кого с кем война?

… - Пошевели мозгами. Малазийцы с весны сидят в печенках у нези.

… - Сам пошевели мозгами. Нези спалили бы Куала-Лумпур без таких сложностей.

… - Ладно, если ты такой умный, то скажи: для кого эти ракеты?

… - Я скажу! Это для мирового правительства. Вот кто сидит в печенках у нези.

… - Фигня! Может, мирового правительства вовсе нет. А если есть, то хрен найдешь.

Конспирология – вообще увлекательное занятие для студенческой компании в салоне самолета. Конспирология на фоне шлейфов, похожих на следы баллистических ракет, улетающих к целям, становится особенно увлекательной. Мировое правительство (по разным версиям) помещалось в Нью-Йорке, Лондоне, Цюрихе, Брюсселе, и Риме.

- Пять целей на пять ракет! – объявил тот, кто затеял тему о мировом правительстве.

- А если, оно в Нью-Хейвене, Иерусалиме, Эр-Рияде, или на Мальте? - сказал кто-то.

- А если у нези это не единственный залп? – нашелся конспиролог-зачинщик…

…Весь этот аудио-флейм (напомним) шел в блогосферу на фоне видеоряда развития шлейфов от взлета суборбитальных аппаратов. Из блогосферы это стало перетекать в «желтые» TV-каналы. А оттуда - на каналы серьезных новостных агентств. Это PR...

…

Это же время (раннее утро 15 августа). Параллельные события. Остров Науру.

Науру, известный как Убитый остров, находится в 750 километрах к зюйд-зюйд-ост от Косраэ. Или 1000 километров к норд-ост от Соломоновых островов. Довольно трудно представить мужчину, который пригласит любимую женщину сюда на прогулку. Но, у разведчиков и журналистов представления несколько иные, чем у нормальных людей, поэтому, когда Хелм фон Зейл предложил Герде Шредер стать «первым журналистом, видевшим НЕ убитый Науру», ответ был мгновенным и утвердительным.

Программу экскурсии разработал, разумеется, фон Зейл, и выглядела она так.

1. Облет острова (длина окружности: 18 километров), виды с высоты птичьего полета.

2. Лэндинг на западе (Аиво-харбор), осмотр Черного Пятна (бывший рабочий поселок).

3. Поездка по 4-километровой железной дороге, с остановками в интересных пунктах:

3.1. Оазис Буада (сноркелинг в озере, и завтрак в стиле малайских негритосов).

3.2. Комманд-ридж (самая высокая точка Науру: 71 метр, обзор острова).

3.3. Каменный лес (на месте самых старых фосфатных выработок).

3.4. Плато смерти (на месте последних фосфатных выработок).

4. Возвращение в Аиво по автодороге, с остановками в интересных пунктах:

4.1. Бывший австралийский концлагерь для азиатских мигрантов-нелегалов.

4.2. Мокуа - пещерный пруд древних менехуна (полинезийских троллей).

4.3. Старый аэропорт с разбитым сверхтяжелым самолетом ООН посреди полосы.

5. Возвращение в Аиво, и коктейль-ленч в компании грубых шведских строителей.

6. Перелет на восточный берег в Аниба-харбор. Отель, и коралловый сноркелинг.

7. Чайна-таун Аниба. Обед, пьянка, уличные танцы, и другие деревенские игры.

По этому тексту Герда предположила, что эвфемизм «Убитый остров» слабо отражает реальное положение вещей в фантомной микро-республике Науру. Хотя, затем облет и осмотр с высоты 1000 футов, КАК БЫ, указал на «убитость»…

…Опять это меганезийское КАК БЫ (в смысле: вещи не совсем такие, как кажется).

Да, Науру выглядел, как плоский желтовато-серый блин с редкими пятнами зелени, а запад, и юг - как обуглившиеся края супер-пиццы, забытой в циклопической печке.

Но, пушисто-зеленый оазис вокруг озера юго-западнее центра, и многоцветные яркие островерхие крыши поселка восточного берега, наводят на мысль: а мертв ли остров?

Казалось, для проверки такой мысли надо дождаться, по крайней мере, пункта 3.1. Но ясность настала сразу после лэндинга. Герда увидела на воде у причала два новеньких морских трамвая, а на обугленном закопченном берегу - также новенький поселок из полдюжины сборных коттеджей, и авто-технику. Все это разрисовано камуфляжем и, соответственно, незаметно с воздуха. Публика: грубые шведские строители (как было обещано). Может не шведы, но, во всяком случае, северяне-европеоиды. Не то, чтобы грубые, но, судя по стилю, не отягощенные избыточной интеллигентностью. И точно строители, что видно по конкретному занятию: подготовке огромной площадки около сожженных погрузочно-морских терминалов.

- Ого!.. - вырвалось у Герды, - …Значит, Хелм, ты не пошутил в программе.

- Я пошутил, но без обмана, - внес поправку майор INDEMI и, почему-то внимательно посмотрев в северо-западный сектор неба, добавил, - слушай. Герда, вероятно, сейчас посыплются звонки на мой телефон. Давай, я тебя познакомлю с этими ребятами, и ты пообщаешься примерно час? За это время я решу вопросы.

- Ладно, - согласилась она, и глянула в тот же сектор неба. Там не наблюдалось ничего особенного, кроме, разве что, полупрозрачного облака странной формы - будто мираж искривленного башенного шпиля. Затем рядом с первым облаком стало расти второе.

- Следы от сверхвысотных дронов, - пояснил фон Зейл, заметив ее интерес, - я даже не думал, что настолько ясно будет видно. Красивый визуальный эффект, между прочим.

- Красивый, - согласилась она, и спросила, - звонки посыплются из-за этого?

- Да, - подтвердил он, и предложил, - ну, идем к грубым шведским строителям?

…

Майор интуитивно экспромтом хорошо оценил время. Он успел познакомить Герду с ключевыми персонами стройки, когда прозвучал первый телефонный звонок. Это был полковник Томас Томпсон из аналитического отдела Тихоокеанского флота США. У конкретно данных двух разведчиков - меганезийского и американского уже случались эпизоды общения, и для обоих собеседник выглядел… Нельзя сказать: «понятным» (в разведке так не бывает). Но, можно сказать: «доступным для диалога». Сейчас как раз состоялся диалог, приводить который здесь целесообразно с подстрочным переводом (поскольку сленг спецслужб несколько отличается от обычного человеческого языка).

Полковник Томпсон (после обмена формальными приветствиями): Готова ли INDEMI предоставить нам данные о проводимых суборбитальных запусках с острова Косраэ?

*Перевод: Вы будете огрызаться, как Северная Корея, или попробуем договориться?

Майор фон Зейл: Это частные космические тесты. А что конкретно вас интересует?

*Перевод: Мы не будем огрызаться, но информацию дадим, лишь если сторгуемся.

Полковник Томпсон: Капитолий хочет немедленно знать о военных аспектах.

*Перевод: Цивильные политиканы обделались, давайте, для начала, успокоим их.

Майор фон Зейл: Эта серия тестов не имеет ПРЯМОГО военного аспекта.

*Перевод: Успокойте этих цивилов, СЕЙЧАС никто не бомбит их.

Полковник Томпсон: Я рад вашей открытости. Некоторые в Пентагоне опасались, что INDEMI займет неконструктивную позицию полного отрицания военного аспекта.

*Перевод: Хорошо, если у вас окажется военно-космическая программа.

Майор фон Зейл: Да, мы не отрицаем военного аспекта тестов, в разумных рамках.

*Перевод: Если надо, то мы можем изобразить нужный уровень космической угрозы.

Полковник Томпсон: Сторона США будет вынуждена ответить симметрично.

*Перевод:  Вы же понимаете, что для нас это возможность увеличить бюджет ВМФ.

Майор фон Зейл: Есть прогноз, что США восстановит программу «Звездных войн».

*Перевод: Мы можем вбросить вам мотив под расходы 60 миллиардов USD в год.

Полковник Томпсон: Я не комментирую, но этот прогноз логичен в вашей позиции.

*Перевод: Отлично. Сколько вы хотите за это?

Майор фон Зейл: Тогда, видимо, штабам потребуются переговоры о паритете.

*Перевод: Это торг не моего уровня, а уровня шефа штаба Народного флота.

Полковник Томпсон: Да, это срочно требуется при угрозе такого противостояния.

*Перевод: ОК, я доложу наверх, и постараемся быстро обстряпать этот бизнес.

Из этого диалога ясно, что стороны (в широком смысле – Пентагон и штаб Нарфлота) успели достаточно изучить повадки друг друга, так что американские военные (вполне обоснованно) видели в происходящем космическом шоу не угрозу, а лишь повод еще глубже запустить ковш в национальный бюджет. Но для сравнительно пацифистского рыхлого истеблишмента Евросоюза ситуация выглядело гораздо драматичнее.

…

*68. Прагматика и мечта: единство противоположностей.

Та же дата и время. Германия, Гессен. Вечер 14 августа в местном часовом поясе.

Кегельбан «Rotkappchen» (Красная Шапочка) на окраине Штайнау-ан-дер-Штрассе был переделанным старым лодочным гаражом на берегу озера. Принадлежало это заведение молодой парочке с псевдонимами Гензель и Гретель. Клиентура - местные тинэйджеры. Кегельбан считался не баром, не дискотекой, а спортивным клубом, т.е. не попадал под  ограничение «18-плюс», установленное «Законом о молодежи». В «Красной шапочке» можно было находиться с 14 лет. Но, этот закон разрешает пить пиво только с 16 лет, а курить только с 18 лет. Значит (поскольку в баре кегельбана имелось пиво и сигареты) локальная полиция проверяла «Красную Шапочку» каждый вечер. Соответственно, до полицай-визита тинэйджеры добропорядочно и трезво метали шары по мини-дорожке, стараясь сбить кегли, а после такового – вели себя… Несколько более расковано.

Как правило, визит происходил между девятью и полдесятого, но сегодня стрелка уже подбиралась к десяти, и пора бы уже разгуляться, но полицмейстер все не приходил, и отдельные младшие юниоры даже высказали еретическую мысль, что визит сегодня не состоится. Но Гензель пресек ересь в корне, заявив, что только падение астероида, или атомная война, могут отменить такой государственно-важный ритуал, как ежедневный контроль подчинения непопулярному закону в рекреационных точках. И был прав.

Полицмейстер Клаус Нойманн, молодой крупный мужчина простоватого вида, слегка толстоватый для своего возраста и профессии, был, все-таки, в достойной физической форме, и выполнял все скоростные и силовые нормативы. Но, когда в 21:50 он вошел в двери «Красной Шапочки», все в зале заметили: что-то с ним не так сегодня. Одышка. Обильный пот покрывает лицо. Тревожный взгляд… И Гретель поинтересовалась:

- Клаус, ты что, подцепил грипп?

- К чертям грипп! - буркнул полицмейстер, и уперся взглядом в большой монитор над стойкой бара, - Что за чушь вы тут смотрите?

- Это не чушь! - искренне возмутился Гензель, - Это самый крутой крэк-блюз: команда «Eisprinzessin», слышал про такую?

- Вы что, не знаете?! – взревел Нойманн, - Включите любой национальный TV-канал!

В ответ, полтора десятка молодых людей (все присутствующие) вразнобой, но дружно сообщили, что они думают о национальных TV-каналах Германии (в бюджет которых взимается спецналог). Мол, власти способны драть с людей деньги на такую дрянь, но власти не могут заставить людей смотреть эту дрянь. У Клауса Нойманна было другое мнение: он полагал, что т.н. «общественное TV», хотя не идеально, однако выполняет необходимую функцию, а налог примерно 20 евро в месяц, не так много. Но сейчас он воздержался от диспута, и предложил включить любой независимый новостной канал. Предложение было принято, и в 22:00 включен медиа-блог «Indertat» (на самом деле).

*** «Indertat». Горячие новости на самом деле – online ***

Привет всем желающим знать, как на самом деле. В Германии 10 вечера 14 августа, а в Океании уже утро, и пассажиры новозеландской авиакомпании «Sunfinder», летящие в  Японию, сняли на видео пять суборбитальных стартов из Меганезии. Смотрите клипы, слушайте комментарии наблюдателей, а дальше поговорим об этом подробнее.

*

ВСТАВКА: клипы, снятые из окна самолета, и обсуждение мирового правительства.

*

Вы посмотрели и послушали мнения свидетелей. Я продолжаю. Конечно, принять эти мнения без критической оценки было бы неразумно. И я обратился к парню, который профессионально вычисляет ракетные и спутниковые траектории. Он засунул клипы в компьютер, и дал ответ: эти штуки слишком медленные для баллистических ракет, но слишком быстрые для самолетов. Они выпрыгнули из атмосферы, и нырнули обратно.

*

ВСТАВКА: стая дельфинов в быстром движении, и они же в замедленном показе.

*

Так делают дельфины, если плывут на высокой скорости. Прыжки - короткие полеты позволяют меньше плыть в воде, где высокое сопротивление движению, и больше - в воздухе, где сопротивление низкое. Что, если здесь аналогичный трюк с атмосферой и космосом? Доктор физики Готфрид Рихтер рассказал о похожем проекте «серебряная птица» доктора Ойгена Зенгера времен Второй Мировой войны. «Серебряная птица» должна была разгоняться, выпрыгивать из атмосферы, пролетать сотни километров в космосе, где нет сопротивления движению, затем  возвращаться по параболе туда, где достаточно кислорода для двигателя, восстанавливать скорость, и прыгать снова.

*

ВСТАВКА: анимация прыгающего полета «серебряной птицы».

*

По расчетам Зенгера, подтвержденным в наше время Рихтером, «серебряная птица» способна была, экономично расходуя топливо, лететь со скоростью более километра в секунду, и достигать противоположной точки планеты за пять с половиной часов. Но Германия проиграла войну, так и не реализовав этот проект. Документация затем была вывезена советской разведкой и применена в проекте «Пурга». Этот проект также был закрыт, и предпочтение отдано баллистическим ракетам из-за их скорости. Они могли достигнуть той же точки всего за час. В наше время, считает Рихтер, снова актуальны прыгающие аппараты: их трудно перехватить, они, в отличие от баллистических ракет, летят не по параболе, а по управляемой синусоиде. Возможно, что залп из Меганезии безобиден, как фейерверк, но биржи реагируют, будто в ближайшие часы на Европу обрушится бедствие. Но не на Америку, и не на Азию. Ведущие TV-каналы еще более конкретны. Американское CNN завуалировано пугают европейцев чем-то таким:

*

ВСТАВКА: трейлер кино-ужастика про глобальную эпидемию зомби-вируса.

*

Это уже подхватили наши европейские TV-новости. Хотя аргументов в пользу такого предположения – всего два. Первый: у Меганезии есть микробиологическое оружие, и второй: суборбитальные аппараты, шлейфы которых засняты пассажирами авиарейса  «Sunfinder», вероятно, слишком малы, чтобы забросить тяжелый боезаряд. Но в случае микробиологического оружия достаточно боезаряда размером с пивную жестянку. Это неплохие аргументы для фильма о вторжении инопланетян-завоевателей…

*

ВСТАВКА: трейлер свежего НФ-боевика по мотивам «Войны миров» Уэллса.

*

…Но меганезицы – не марсиане Уэллса, и они ни разу не были замечены на дурацких политических актах. В данном случае, меганезийцам просто незачем делать то, что им авансом приписывает CNN. Но некоторым персонам выгодно раскрутить такой аванс-триллер. Вот эти персоны в порядке возрастания выгоды в денежном выражении:

Первые: хозяева новозеландской авиакомпании «Sunfinder». Это молодая фирма, и ей необходимо быстро стать узнаваемой. А после клипов, снятых ее пассажирами, фирма получила известность во всем мире. Более, чем высокий результат.

Вторые: «медведи-инсайдеры», играющие на известной им конфиденциальной инфо о падении сегмента европейских ценных бумаг. Сетевые фьючерсные биржи работают круглосуточно, и «медведи-инсайдеры» поднимут миллиарды долларов за эту ночь. Третьи: генералы военно-промышленного комплекса, они поднимут на этом десятки миллиардов долларов. Будет новый параноидный проект стратегической обороны, и фискалы вытянут эти десятки миллиардов из карманов налогоплательщика…

Вот как оно на самом деле. На сегодня – все. Ставьте лайки, и подписывайтесь на наш канал-блог. Хорошего вам настроения. Увидимся завтра в это же время.

***

…На мониторе появилась заставка блога-канала «Indertat».

Посетители тихо похихикали, после чего большая часть вернулась к катанию шаров и сбиванию кеглей. Только трое (которым было 18-плюс) остались за стойкой, чтобы в компании полицмейстера и хозяев кегельбана выкурить по сигарете за чашкой кофе.

Гретель добродушно подмигнула полицмейстеру.

- Вот так, Клаус. Никаких межконтинентальных ракет с зарядом зомби-вируса.

- Клаус, хочешь кофе или пива? – предложил Гензель, и уточнил, - За счет заведения.

- Слушайте, вы просто обалдели! – изумленно заявил Нойманн, - Вы верите какому-то блоггеру, но не верите всем национальным каналам!

- Герр полицмейстер, - отозвался один из «18-плюс», - а вот скажите: кому вы больше поверите, трем ворам или одному честному парню?

- Знаешь, Манфред, - ответил Клаус, - твой вопрос взят с потолка.

- Не с потолка! Три национальных TV-агентства каждый месяц воруют мои 20 монет, присылая мне счета на свой долбанный налог. А ребята с канала-блога «Indertat» сами зарабатывают на жизнь, они не воры, они такие же, как я, поэтому я верю им.

- Эй, Манфред! Ты что, думаешь, репортеры национальных новостей не работают?

- Нет, герр полицмейстер, я думаю, они работают. Воровать тоже непростая работа.

Приятель Манфреда с подружкой фыркнули, сдержав смех. Шутка им понравилась. А полицмейстер наоборот возмутился.

- Чушь! Так можно не верить во всемирное тяготение, потому что его открыл Ньютон, который был не похож на твоих приятелей из автомастерской, и вообще англичанин.

- Всемирное тяготение, это факт, вот пожалуйста! – с этими словами Манфред, подняв правую руку с сигаретой, демонстративно стряхнул столбик пепла на пол.

- Не свинячь тут! – строго сказала Гретель.

- Извини, это был физический эксперимент для герра Нойманна.

- Ладно, - сказал полицмейстер, - черт с ним, со всемирным тяготением. А новости ты проверишь тоже, не вставая из-за стола? Вот ту новость про залп из Меганезии.

- Можно и так, если Гензель и Гретель помогут, - спокойно подтвердил Манфред.

- Это как? - спросил Гензель.

- Просто. Пока ребята там не начали новый матч на кеглях, уговори Феликса Шредера звякнуть по видео-лайн приятелю его мамы.

- А не перебор будет? – с сомнением спросила Гретель.

- В самый раз, для некоторых! – уверенно сказал Манфред глянув на полицмейстера.

- Может, правда, - не совсем уверенно согласилась она.

- Ладно, - решил Гензель, и крикнул, - Ау! Феликс! Можно тебя на пару слов?

Обычный 17-летний парень: чуть нескладный курносый и лопоухий шатен, несколько выделяющийся, пожалуй, только проницательным взглядом светло-серых глаз, нехотя оторвался от обсуждения очередной игры, и двинулся к стойке. На ходу он выудил из кармана рубашки свою карточку ID, и протянул Нойманну.

- Вот, герр полицмейстер. Какие еще вопросы ко мне?

- Никаких вопросов, - ответил тот, - просто, тут говорили о приятеле твоей мамы.

- Это спросите у моей мамы, но ее сейчас нет в стране, - ответил юный Шредер.

- Не щетинься, Феликс, - вмешалась Гретель, - это не полицейский вопрос. Просто мы продолжаем спорить про эти суборбитальные хреновины, и Манфред подумал, что тот майор, наверное, в курсе, поскольку разведчик.

- А-а… - Шредер понимающе кивнул, и глянул на часы, - …Можно спросить, только я сомневаюсь, что они проснулись. Сейчас там полвосьмого утра.

- Там, это где? – спросил Нойманн.

- Там, это в районе Соломоновых островов.

- Вот, черт! Это же Меганезия, верно?

- Верно, - тут Шредер посмотрел что-то на своем китайском смартфоне, - А! Порядок! Иконка оранжевая, значит, Хелм уже активировался. Ну, что звонить?

- Давай по видео, и на большой монитор! – напрямик брякнул Гензель.

- Только если Хелм согласится, - ответил Шредер, и отошел в угол, чтобы позвонить.

Нойманн наклонился через стойку к хозяевам кегельбана, и тихо спросил:

- Кто такой этот Хелм?

- Это Хелм фон Зейл, майор меганезийской разведки, - пояснила Гретель.

- В Меганезии, - добавил Гензель, - народа мало, майор разведки там большая шишка. Наверное, он даже есть в розыскном реестре.

- В чьем? – не понял Нойманн.

- В твоем, полицейском, - пояснила Гретель, - глянь, наверняка он там есть.

- Ладно, - недоуменно произнес полицмейстер, включил служебный планшет и, через полминуты, набрав имя-фамилию, прочел появившуюся таблицу-форму:

*** Карточка персоны, находящейся в международном розыске ***

(фото: человек, похожий на оберштурмбаннфюрера коммандос Отто Скорцени).

Хелм фон Зейл (он же Фриц Хофман, он же Хэлл Зиппо, он же Хельмут Шмидт).

Пол, возраст, гражданство: М, ориентировочно 42, Восточное (Германское) Самоа.

Ранг: майор INDEMI (военной разведки частично-признанной Меганезии).

Основания для розыска: ордер Гаагского Трибунала ООН, ордер Интерпола.

Род криминальных деяний: преступления против мира и безопасности человечества, агрессия, незаконные методы и средства войны, преступления против человечности (геноцид, массовые убийства гражданского населения, и уничтожение гражданских поселений), терроризм, пиратство, минирование акваторий, контрабанда оружия и наркотиков, отмывание денег, убийства сотрудников международных организаций.

***

Клаус Нойманн, молодой провинциальный полисмен, был не готов воспринять данный военно-криминальный букет. Преступники такого уровня подсознательно казались ему монстрами из параллельных миров - вроде Саурона из эпоса Толкиена. Поэтому, когда майор фон Зейл возник на большом мониторе, Нойманн почти впал в ступор. Из этого состояния его вывела только смена ракурса web-камеры на той стороне. В поле зрения появилась фрау Шредер, одетая в стиле героини манга-комиксов «seibuju» (т.е. что-то навеянное боевиками-вестернами). Для реальных стрелков в прерии подобная одежда оказалась бы слишком открытой, зато выглядела эстетично, и с долей легкой эротики. Кстати, фон был подходящий: железнодорожная ветка среди зарослей тропического кустарника, и паровая дрезина с единственным вагончиком-платформой.

- Офигеть, какой раритетный паровозик! – мигом отреагировал Гензель.

- Офигеть, какие сексуальные тряпочки! – почти сразу добавила Гретель.

- Науруанская фосфатная железная дорога, - сообщил фон Зейл, - теперь это памятник промышленной архитектуры раннего стимпанка, а тряпочка…

- …Тряпочка, - перехватила инициативу Герда Шредер, - это креатив Феликса. Такой парадокс постмодерна. Раньше мамы играли детьми в куклы, надевали, на них всякие  платьица, а теперь ребенок играют мамой в куклы, причем дистанционно.

- Представь, Гретель, там дешевые 3D-ателье на каждом шагу, - авторитетно пояснил Феликс, устраиваясь на табурете за стойкой бара, - Я рисую тряпочку, отправляю 3D-модель в файле. Там распечатывается на 3D-schneiderin, и готово.

- Ну, студент, все же, 3D-ателье не на каждом шагу, - поправил фон Зейл.

- Хелм, это я для красного словца. На самом деле ясно, что в Море Нези даже земли на каждом шагу нет.

- Стоп, студент. Земля, как раз есть! Ua oone aha miti.

- Да, я помню! – весело ответил Феликс, - Наша земля это море.

- E-o! - меганезийский разведчик козырнул и улыбнулся в объектив web-камеры.

К этой точке видео-сеанса Клаус Нойманн окончательно преодолел ступор, и принял участие, начав с немного неуверенной фразы (его можно понять – как уже отмечено, у полицмейстера не было опыта коммуникации с VIP-клиентами Гаагского трибунала).

- Добрый вечер, герр фон Зейл, я полицмейстер, и мне хотелось бы спросить...

- Спрашивайте, - лаконично предложил разведчик.

- Герр фон Зейл, у нас в городе беспокойство насчет опасности микробиологического оружия, которое, как по TV говорят, на тех космических штуках... Как их?

- Suborbitaldrone, герр полицмейстер.

- Да, наверное. Понимаете, герр фон Зейл, у нас спокойный маленький город, и…

- Ясно, герр полицмейстер. Сейчас мы вместе разберемся. Вы служили в армии?

- Да, я служил год по контракту, у меня ранг обер-ефрейтора.

- Отлично. Значит, вы учились на краткосрочных тактических курсах. Так?

- Э-э… Да… На очень краткосрочных.

- Значит, - продолжил меганезийский майор, - вас учили уяснять боевую обстановку.

- Да… - подтвердил Нойманн, и для честности, уточнил, - …Да, немного…

Получив этот ответ, фон Зейл плавно придвинулся к объективу web-камеры, так что на мониторе теперь отображалась лишь часть его лица.

Сверху - холодные глаза цвета оружейной стальной поверхности в пасмурный день,

Снизу - ритмично, завораживающе движущиеся губы, произносящие слова.

- Сосредоточьтесь, обер-ефрейтор, и четко обрисуйте предполагаемую боевую задачу вероятного противника.

- А-а…. Да… Вероятный противник. У него, значит, задача: применить биологическое оружие массового поражения, чтобы инфицировать гражданского население, и… Это! Посеять панику, чтобы дезорганизовать инфраструктуру и службы глубокого тыла.

- Отлично, обер-ефрейтор. Теперь рассуждаем за потенциального противника, чтобы определить пути вероятной доставки вражеского ОМП. Ваши соображения?

- Мои? - переспросил Нойманн, загипнотизировано глядя в стальные глаза на экране.

- Да, ваши. Вам поставлена задача: защитить мирных жителей территории. Так?

- А-а… Конечно… Значит, это… Вероятный противник попытается скрытно заразить воздушную среду, источники бытовой и пищевой воды, и продовольствие.

- Отлично, обер-ефрейтор. Ключевой принцип биологической атаки: скрытность. Но соответствует ли этому принципу запуск суборбитальных носителей в дневное время с территории вероятного противника, находящейся под спутниковым наблюдением.

- Э-э… Не очень соответствует.

- А точнее, обер-ефрейтор?

- Совсем не соответствует, - произнес Нойманн.

Губы меганезийского майора на экране изобразили чуть заметную улыбку.

- Ответ верный. Это не соответствует. Логично предположить, что, с учетом региона дислокации вероятного противника, он применит для скрытной биологической атаки пищевой продукт, массово импортируемый для бытового потребления на территорию планируемой атаки из индомалайских стран. Это, разумеется, пальмовое масло. Если рассмотреть статистику, то каждый мирный житель Евросоюза в среднем потребляет ежедневно 30 граммов данного продукта. Отсутствие контроля в зоне формирования экспортных партий товара, позволяет скрытно заразить их инфекционным агентом. В результате доставка и распространение поражающего фактора произойдет скрытно и тактически-быстро, что соответствует задаче вероятного противника. Вы слушаете?

- А-а… Да. О, черт! Моя жена не зря опасается этого долбанного пальмового масла!

- Само по себе, пальмовое масло не несет угрозы жизни, - сообщил фон Зейл.

- Но герр майор, вы сами сказали: там на погрузке эти индомалайские макаки… Ой, я совсем не то хотел сказать. Я толерантно отношусь к этим… Ну, которые там люди.

Хелм фон Зейл снова изобразил губами полуулыбку.

- Понятно, обер-ефрейтор. Считаем, что «макаки», это технический термин. А теперь следующий учебный пример. Дано: вероятный противник открыто запустил серию из нескольких суборбитальных носителей в дневное время со своей территории, которая находится под спутниковым наблюдением. Вопрос: какую боевую задачу он решает?

- Какую? – полицмейстер задумался, - Я думаю, это… Запугать кого-нибудь.

- Ответ верный. Тогда какой будет ваша задача противодействия?

- Моя задача? А! Да! Не допустить безосновательной паники среди жителей.

- Отлично, обер-ефрейтор. Хороший военный всегда останется хорошим военным. Я полагаю: ваши старшие армейские офицеры могли бы сейчас гордиться вами.

- Спасибо, герр майор. И, наверное, я пойду работать дальше.

- Разумеется! У вас действительно важная работа. Удачи, обер-ефрейтор.

- И вам удачи, герр майор, - сказал Клаус Нойман, махнул всем ладонью, и почти что строевым шагом двинулся к дверям. Кажется, его одолевали двойственные чувства. С одной стороны, столько похвал, а с другой стороны, как-то странно получилось.

…

Некоторое время после отбытия молодого полицмейстера в зале кегельбана «Красная Шапочка» царила тишина, затем кто-то задумчиво присвистнул, а кто-то чуть слышно произнес: «ни фига себе». Что касается фон Зейла, то он отодвинулся от web-камеры, уселся рядом с Гердой на подножку паровой дрезины, и закурил сигару. Он теперь не выглядел жутковато-притягательной маской с подавляющим взглядом стальных глаз. Наоборот, вполне добродушный умный дядька, сразу видно, что с чувством юмора, а особенности осанки и стиля движений, указывающие на военную профессию, просто гармонично вписывались в образ, не создавая ощущения готовности к агрессии....

…Между тем, Феликс Шредер спросил:

- Хелм, а правда, кто-то хотел кого-то запугать этими суборбитальными штуками?

- Толковый вопрос, студент. Все дело в модальности. Если запугать, в смысле вызвать беспокойное любопытство и привлечь внимание, то да. Клипы феерических эффектов работы моторджета выше стратосферы были рассчитаны на такую реакцию. Но, если запугать, в смысле вызвать панику, то нет. Это эксцесс, вызванный инфо-вбросами со стороны крупных биржевых игроков, и лоббистов североамериканского ВПК.

- О! – заметил Манфред, - Точно как говорил парень с блога-канала «Indertat».

- Что за канал? – живо поинтересовался майор INDEMI.

- Просто хорошая любительская команда, - пояснила Гретель.

- Надо будет посмотреть… - произнес майор, - …Слушайте, как устроен ваш боулинг? Стандартная дорожка 60 футов, а тут всего 20, если глазомер не обманывает.

- Точно, - подтвердил Гензель, – шутка в том, что это не боулинг, а старый кегельбан. Дорожка сильно наклонена, и шар надо катить вверх. Будто близко, но не так просто.

- Теперь ясно. А есть ли чертежи, или типа того?

- Конечно, майор. Куда тебе сбросить файл?

Меганезийский разведчик продиктовал сетевой адрес, а затем пожелал всей компании веселой ночи. Герда напомнила Феликсу, чтоб возвращался домой в разумное время, и обязательно позвонил, как вернется. Тот дал торжественное обещание. На этом сеанс видеосвязи завершился. Публика опять помолчала некоторое время, затем Манфред, с искренним уважением высказал резюме:

- Ну, Шредер, приятель твоей мамы - такой монстр, каких даже в кино не бывает!

- Да, Хелм, такой, - гордо подтвердил Феликс, и после паузы добавил, - Ну что, народ? Играем дальше?

…

© Copyright: Rozoff, 2016

Свидетельство о публикации №216092401035

Content

Unknown Апостол Папуа и другие гуманисты. I. Мидгардсорм (Rozoff) / Проза.ру