Влад Виленов

Призрак на палубе

Глава первая.

ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»

Мы так далеки от того, чтобы знать все силы природы и различные способы их действия, что было бы недостойно философа отрицать явления только потому, что они необъяснимы при современном состоянии наших знаний. Мы только обязаны исследовать явления с тем большей тщательностью, чем труднее признать их существующими.

Пьер Симон Лаплас

Вот уже почти полтысячелетия он не знает покоя ни днём, ни ночью. Вот уже почти полтысячелетия его непрерывно носит по всем морям и океанам страшная и неведомая сила. Ночью на его мачтах холодно дрожат огни святого Эльма, а днём солнце выжигает рассохшуюся палубу. В многочисленных пробоинах плещется вода, но это не мешает ему, как и прежде, уверенно держаться на волне. Его паруса всегда полны попутным ветром, и даже в полный штиль он уверенно мчится вперёд.

Во все времена он появлялся внезапно. В шторм и туман, в солнечную погоду и в бурю он неожиданно возникал из небытия, призрак, несущий несчастья.

Не дай бог кому-либо встретиться с ним в море! Такая встреча обязательно заканчивается крушением для судна и смертью для его команды! И пусть по всем лоциям под килем в этот момент будет хоть несколько тысяч футов, но невесть откуда появляются рифы, и обречённое судно тотчас поворачивает прямо на них.

Впереди судна, указывая ему гибельный путь, на всех парусах мчится корабль-призрак. На его палубе видны скелеты, их страшные ухмылки заставляют холодеть самые отважные сердца. Отчётливо слышно, как скрипит старый изношенный корпус, как гудит ветер, прорываясь сквозь рваную холстину истлевших парусов. Подле штурвала — капитан. Хорошо видно его чёрное лицо под широкополой шляпой. Это иссохшее лицо мумии. В беззубом рту торчит глиняная трубка.

Напрасно в отчаянии пытается команда обречённого судна изменить курс. Напрасно рулевые всем телом налегают на штурвал, судно не слушается их. Оно уже не подвластно человеку, ибо во власть над ним вступил иной хозяин. Неведомая сила влечёт судно за кораблём-призраком, влечёт на рифы, навстречу гибели.

Вот уже отчётливо видны пенные буруны у ощерившихся каменных клыков. Ещё мгновение — и корабль-призрак безмолвно растворяется в облаке пены. А затем следует страшный удар, всесокрушающий поток воды, опрокинутое далёкое небо и мучительная смерть.

Так бывает всегда, ибо исчезнувший корабль зовётся «Летучим Голландцем», и нет ещё в мире силы, которая могла бы остановить его, И как не вспомнить здесь страшные своей неразгаданной тайной стихи Николая Гумилёва:

Но в мире есть иные области,

Луной мучительной томимы.

Для высшей силы, высшей доблести

Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками

Непрекращаемого танца,

И там летит скачками резкими

Корабль Летучего Голландца.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,

Но, знак печали и несчастий,

Огни святого Эльма светятся,

Усеяв борт его и снасти.

Сам капитан, скользя над бездною,

За шляпу держится рукою,

Окро́вавленной, но железною,

В штурвал вцепляется — другою.

Как смерть, бледны его товарищи,

У всех одна и та же дума.

Так смотрят трупы на пожарище,

Невыразимо и угрюмо.

И если в час прозрачный, утренний

Пловцы в морях его встречали,

Их вечно мучил голос внутренний

Слепым предвестием печали.

Ватаге буйной и воинственной

Так много сложено историй,

Но всех страшней и всех таинственнее

Для смелых пенителей моря —

О том, что где-то есть окраина —

Туда, за тропик Козерога! —

Где капитана с ликом Каина

Легла ужасная дорога.

В июле 1881 года в судовом журнале фрегата британского флота «Бакканте», огибавшего мыс Доброй Надежды, появилась запись: «Во время ночной вахты наш траверз пересёк „Летучий Голландец“. Сначала появился странный красноватый свет, исходивший от корабля-призрака, и на фоне этого свечения чётко вырисовались мачты, снасти и паруса брига». Команда «Бакканте» была в полном смятении: ведь любой моряк прекрасно знал, что судно, повстречавшее «Летучего Голландца», — обречено, в лучшем случае оно сядет на мель, а экипаж охватит массовое безумие.

Однако на этот раз, вопреки ожиданиям команды, после встречи со знаменитым призраком фрегат остался цел. Матросы приободрились, но, увы, радовались они напрасно. Уже на следующее утро вперёдсмотрящий, первым заметивший корабль-призрак, сорвался с мачты и разбился насмерть. Чуть позже внезапно заболел и умер вахтенный офицер, записавший факт встречи с призраком. Ко времени возвращения «Бакканте» в Индию он потерял по разным (порой самым невероятным!) причинам более полутора десятков человек. Поэтому немудрено, что после этого дотоле ничем не примечательный винтовой фрегат получил прозвище «Проклятый Бакканте». Необъяснимая гибель людей на нём продолжалась и в последующие годы, а потому служить на «Проклятый Бакканте» отправляли и матросов, и офицеров за какие-либо прегрешения: по своей воле туда идти никто не желал. История с фрегатом «Бакканте» — всего лишь небольшой штрих к великой легенде о «Летучем Голландце». Во взаимосвязь встречи со знаменитым призраком многочисленных смертей на английском фрегате можно и верить, и не верить, но факт случившегося с «Бакканте» остаётся фактом.

Сегодня большинство морских историков считают, что легенда о «Летучем Голландце» появилась более 400 лет назад. Есть мнение, что сама легенда вовсе не плод фантазии, а самым непосредственным образом связана с одним из выдающихся мореплавателей, человеком, начавшим эпоху великих географических открытий.

ПЛЕННИК МЫСА БУРЬ БАРТОЛОМЕУ ДИАШ

Кому из живущих ныне неизвестен знаменитый мыс Доброй Надежды, отделяющий Африку от Антарктиды? Честь открытия этого мыса, а значит, и честь открытия морского пути вокруг Африки принадлежит португальскому мореплавателю Бартоломеу Диашу ди Новаишу, более известному сегодня просто как Бартоломеу Диаш. С именем этого человека связаны первые великие открытия, но с ним связано и рождение самой страшной морской легенды — о «Летучем Голландце»...

Много позднее эта легенда обретёт иного героя, и говориться в ней будет об ином, не менее страшном мысе — Горн, который и доныне внушает ужас мореходам. Но начало этой легенды было положено именно Бартоломеу Диашем, который своим открытием и своей странной смертью вызвал столько преданий и суеверий.

Что известно нам о жизни Диаша до его легендарного плавания? Увы, до обидного мало. Историки предполагают, что произошёл великий мореплаватель из рода Жуана Диаша, который первым из европейцев обогнул мыс Бохадор, и Динита Диаша, открывшего Зелёный Мыс. Род мореходов Диашей из поколения в поколение прокладывал путь в далёкие моря, передавая от отца к сыну и от деда к внуку искусство навигации, старинные карты и завет идти всё дальше и дальше.

С юных лет Бартоломеу начал свою корабельную службу: таков был удел всех мужчин его рода. В 1481 году ещё молодым, но уже достаточно опытным моряком он становится капитаном каравеллы, включённой в экспедицию Диогу Азембужа к Африке. На песчаных пляжах Золотого берега Азембуж заложил форт Сан-Жоржи-да-Миня, надолго ставший для португальцев опорным пунктом в этих краях золота, рабов и слоновой кости. Некоторое время после плавания Диаш состоял управляющим королевских складов в Лиссабоне. Должность немалая, денежная, но скучная для настоящего моряка.

Плавая несколько десятилетий вдоль северо-западного побережья Африки, португальцы постепенно продвигались всё дальше и дальше на юг. Постепенно накапливался опыт океанских плаваний, крепла уверенность, что, следуя дальше вдоль берега, можно в конце концов достигнуть вожделенной сказочно богатой Индии. Индия сулила несметные сокровища, и ставка в этой игре резко возросла. Но сколько придётся плыть, чтобы достигнуть желанной цели, куда проляжет путь каравелл, в точности не знал никто. Предстояло сделать решающий бросок в неведомое, бросок в никуда. Цель оправдывала любые средства, а потому риск потерять несколько судов с их командами не шёл ни в какое сравнение с той выгодой, которую получало бы Португальское королевство в случае, если бы суда всё же достигли индийских берегов. Кроме того, всё необходимо было проделать в строжайшем секрете, ведь конкуренты, и в первую очередь испанцы, тоже не дремали, ревниво наблюдая за каждым шагом португальцев. Итак, решение о начале подготовки небывалой дотоле экспедиции было принято королём Жуаном. Теперь предстояло определить, кто возглавит этот отчаянный бросок в неизвестность.

Назначение Бартоломеу Диаша начальником секретной экспедиции по поиску пути в Индию состоялось в 1486 году. Почему избрали на столь ответственный пост именно Бартоломеу, в точности не ясно, но вполне можно предположить, что здесь сыграла свою роль добрая слава рода Диашей, большой опыт мореплавания и мореходные знания кандидата, а также личное знакомство управляющего королевскими складами с семьёй монарха. Подготовка к экспедиции проходила в строжайшей тайне и протекала мучительно долго, однако опыт и связи Бартоломеу обеспечили необходимую поддержку, и корабли были подготовлены к плаванию столь качественно, как никогда до этого. Но и задача перед Диашем стояла необычная! Ему предписывалось вести свою флотилию не в обычное прибрежное плавание с частыми попутными высадками на берег, а в дальнюю неизвестную дорогу. Помимо открытия пути в Индию Диаш имел и ещё одно, весьма секретное и одновременно важное поручение — установить дипломатические отношения с легендарным христианским властителем Востока пресвитером Иоанном. На поиски легендарного Иоанна, однако, высылались десятки экспедиций и посольств, не миновала сия чаша и Диаша.

Король Жуан II чрезвычайно торопился с отправкой экспедиции. Дело в том, что к этому времени учёные-богословы точно рассчитали и определили время судного дня, который неизбежно должен был состояться в 7000 году от сотворения мира, что соответствовало 1492 году от Р.Х. Король Жуан, как истинный христианин, желал предстать на высший суд, совершив все богоугодные дела, а времени оставалось чрезвычайно мало, и он испытывал по этому поводу большое нетерпение.

В состав отплывающей в неизвестность флотилии вошло два 50-тонных судна и грузовой транспорт с запасом воды и продовольствия. Командный состав на уходящие суда был подобран из лучших. Так, главным кормчим экспедиции был назначен Перу д'Аленкер — единственный из моряков того времени, имевший право носить в Португалии шёлковые одежды, а на шее — золотую цепь со свистком. Королевские хроники характеризуют его не иначе как «величайшего гвинейского кормчего». Аленкер был не только многоопытен, но и смел до такой степени, что не боялся публично противоречить самому королю.

Знойным августом 1487 года флотилия Диаша наконец вышла в море. Впереди резал воду форштевнем флагманский «Сан-Криштован», за ним — второе судно экспедиции «Сан-Панталион», и замыкал кильватерную колонну неповоротливый грузовой транспорт. Историк пишет: «На борту кораблей, плывших вниз по Тежу в открытое море, было по крайней мере шесть счастливцев. Это были два негра, насильно привезённые в Лиссабон Каном, и четыре негритянки, захваченные португальцами на Гвинейском берегу в одну из предшествующих экспедиций. Шесть невольников хорошо кормили, и одеты они были в европейское платье. Их предполагали высадить в разных местах по побережью, предварительно снабдив образцами золота, серебра, пряностей и других нужных африканских товаров и наказав им убеждать туземцев вести торговлю. Они должны были также повсюду рассказывать о могуществе и богатстве Португалии. Была надежда, что эти рассказы в конце концов дойдут до священника Иоанна, которого португальцы давно и тщетно разыскивали. С особым вниманием выбирали для этого путешествия негритянок: считали, что женщин, „с которыми мужчины не воюют“, не будут обижать и что они, если их высадить в чужих для них местах, скоро вновь выйдут к берегу, а на обратном пути корабли подберут их и доставят в Португалию».

Первое время флотилия шла вдоль уже известных португальцам берегов Африки. Миновали Гвинею. Дошли до устья Конго. Именно после Конго начинались ещё никому не ведомые воды. Теперь суда продвигались вперёд с максимальной осторожностью, ибо ни карт, ни лоций этих мест не существовало и опасности могли подстерегать на каждом шагу. Имея строгие указания, Бартоломеу Диаш старался не тратить время на высадки, однако время от времени это делать всё же приходилось: нужна была зелень, а главное — свежая вода.

Во время этих береговых вылазок матросы старались при случае хватать зазевавшихся негров и негритянок. Их мореплаватель предполагал некоторое время везти на борту своих кораблей, а затем высаживать на берег. Расчёт был в том, что поражённые португальским могуществом аборигены разнесут весть о белых людях по всему побережью и это в значительной мере сделает местные племена более миролюбивыми, а также облегчит пополнение припасов. Однако не всё здесь выходило у Диаша, как он рассчитывал. Так, одну из негритянок начальник экспедиции велел высадить в так называемой гавани Островов, которую современные исследователи отождествляют с заливом Ангра-Пекена. Там же Бартоломеу Диаш распорядился выгрузить на берег и водрузить на мысу один из трёх прихваченных в Португалии каменных столбов-падранов, предназначенных для свидетельства конкурентам, что те безнадёжно опоздали, данные земли уже открыты и по праву принадлежат португальской короне. Вторую из негритянок высадили ещё дальше к югу на берегу небольшой бухточки, названной Ангра-душ-Волташ. И всё… Больше ни об одной из этих женщин никто никогда ничего не слышал. Что с ними стало, неизвестно и доныне. К тому же никакого улучшения в отношении к себе и своим спутникам Диаш так и не ощутил. Третью, последнюю из невольниц, мореплаватель оставил при себе на борту флагманского «Сан-Криштована».

— Пусть уж лучше эта дикарка помогает на камбузе, чем просто так выбрасывать её за борт! — здраво рассудил Диаш. — Всё равно толку от наших дам на берегу никакого!

— Вы правильно рассудили, зачем нам лишние рты! — согласно закивал головой капитан «Сан-Криштована».

Капитан флагманского судна был неплохим моряком, к тому же имел весьма выразительную внешность: красное мясистое лицо и огромный живот, за что и имел на португальском флоте вполне заслуженную кличку — Лейтон, то есть Молочный Поросёнок.

Следуя далее на юг, вдоль побережья, Диаш зашёл ещё в одну из бухт, названную им весьма длинно и витиевато — Ангра-душ-Ильоишди-Санта-Круж. Там высадившиеся моряки поймали ещё двух местных женщин, которые собирали ракушки в воде. Перепуганных негритянок Бартоломеу Диаш велел ласково принять и лично одарил бусами и зеркалами, а затем отпустил вместе с последней из португальских невольниц.

— Прощайте, чернокожие сеньориты! — кричали им вслед развеселившиеся матросы. — Ждите нас на обратном пути! Мы не вправе делать кого-либо несчастными лишь потому, что Господь избрал именно нас открыть эти земли для христианского мира!

— Жестокосердию не может быть места в наших сердцах! — заявил Диаш своим спутникам.

Как не похож Диаш на подавляющее большинство иных мореходов своей эпохи, когда убийство туземцев считалась не преступлением, а добродетелью и доблестью. Добродушие ещё обернётся мореплавателю множеством неприятностей впоследствии, но пока каравеллы по-прежнему плывут всё дальше и дальше на юг, а самого Диаша заботят совсем иные проблемы.

Позднейшие отчёты об экспедиции говорят о том, что Диаш пересёк тропик и далее медленно поплыл к югу, изучая и зарисовывая пустынные берега, часто окутанные туманом. Возможно, именно из-за этого тумана он так и не заметил устье великой реки Оранжевой. Одну за другой наносил он на карты заливы Святой Марии (ныне бухта Уолфиш-бей), Святого Томаса (бухта Спенсер) и Святого Стефана (бухта Людериц), Поворотный мыс южнее устья не обнаруженной им реки Оранжевой. К новому году Диаш достиг Терра-да-Сильвештри (Земли Людерица), а в первых числах января 1488-го его каравеллы успешно миновали Серру-душ-Ренш, нынешние горы Камис.

А вскоре португальскую флотилию настиг жестокий шторм. Почти полмесяца суда едва продвигались вперёд под зарифленными парусами. Именно тогда, стоя на шканцах в присутствии всей команды, Диаш публично поклялся, что до скончания века будет штурмовать эти воды, пока не достигнет южного африканского мыса.

— Клянусь всеми дьяволами, что не отступлюсь от своего! — кричал, стараясь перекрыть вой шторма, отважный мореход. — Я буду плавать здесь до тех пор, пока со мной не приключится то, что будет угодно Господу!

Насмерть перепуганные его словами матросы истово крестились. Так, сам того не ведая, знаменитый мореплаватель, возможно, и положил начало страшной легенде о «Летучем Голландце»…

Всему плохому когда-то приходит конец, и настал день, когда ветер несколько поутих. Однако теперь Бартоломеу не знал, где же находятся его суда; ведь за долгое время бури флотилию сильно отнесло от намеченного маршрута. Нигде не было видно берега, и маленькие судёнышки отчаянно качались в океанском безбрежье. Матросы испуганно жались к шлюпкам. Кто знает, какие сюрпризы готовит неизвестность, — затеряться в необозримых просторах океана равносильно смерти. Сохранились свидетельства участника этого плавания: «Высокие волны навели страх на матросов, и поскольку корабли были очень малы, а море холоднее, чем у Гвинеи, и совсем не такое, как там… они считали себя погибшими».

Диаш, не решаясь принять самоличное решение, велел собирать капитанский совет. Кроме самого Бартоломеу на совет прибыли капитаны Жуан Инфанти, Перу д'Аленкер и, наконец, толстый и мрачный Лейтон. Совещались долго. И так прикидывали, и этак.

— Так как африканский берег простирается с севера на юг, и был он нам по левую руку, то нам надлежит идти на восток. Только так, рано или поздно, мы снова ухватимся за береговую черту и продолжим намеченный путь! — высказал предложение Перу д'Аленкер.

Его поддержал и сам Бартоломеу Диаш:

— Что ж, это, пожалуй, единственно верное решение, которое мы можем сейчас принять. Разворачиваем каравеллы на зюйд-ост!

Затем высказались остальные, и все единодушно пришли к выводу, что флотилию, скорее всего, отнесло ветром и волнами куда-то на северо-запад, а потому курс необходимо держать теперь на юго-восток.

Вновь паруса с огромными кроваво-красными крестами заполнились ветром, и плавание продолжилось. В вороньи гнёзда на мачты Диаш послал самых глазастых. Как им нужен был сейчас берег! Но дни шли за днями, а окоём горизонта по-прежнему оставался пустынен. Среди команд поползли самые невероятные слухи. Скрытое недовольство испуганных матросов грозило вот-вот вылиться в открытое неповиновение. Обеспокоенные своим будущим, люди то и дело посматривали на «вороньи гнёзда»: не раздастся ли оттуда долгожданно-радостное: «Земля»! Но земли всё не было видно. Теперь с каждым днём всё очевидней становилось то, что в расчёты капитанов и их кормчих вкралась какая-то невероятная и, может быть, даже роковая ошибка. Но откуда? Ведь элементарная логика подсказывала, что решение, принятое капитанским советом и утверждённое Диашем, являлось самым разумным из всех возможных. Так что же всё-таки произошло?

Наверное, более иных терзался неизвестностью сам командующий флотилией. Но наконец настал момент, когда Бартоломеу Диашу стало абсолютно ясно, что дальнейшее плавание избранным восточным курсом смерти подобно.

Двадцать дней, как плыли каравеллы,

Встречных волн проламывая грудь;

Двадцать дней, как компасные стрелы

Вместо карт указывали путь

И как самый бодрый, самый смелый

Без тревожных снов не мог заснуть.

И никто на корабле, бегущем

К дивным странам, заповедным кущам,

Не дерзал подумать о грядущем —

В мыслях было пусто и темно…

Маленькая флотилия окончательно заблудилась в океане. Куда-то вопреки всем расчётам пропала Африка, и кто знает, в какие гибельные просторы теперь влечёт их злой рок? Опытнейший моряк, Бартоломеу понимал, что необходимо что-то срочно предпринять, иначе впереди только смерть. Осунувшийся от бессонных ночей, не собирая более никаких советов, он подал команду, обессмертившую его имя среди потомков:

— Курс на север!

Бородачи-рулевые немедленно переложили тяжёлые румпели так, чтобы форштевни каравелл в точности совпали с направлением компасной стрелки.

— Глядеть в оба! — велел вперёдсмотрящим Бартоломеу. — Кто первым увидит землю, тому насыплю карман золота!

Почему Диаш вопреки всем и вся решился на столь рисковый шаг, точно не известно. Только ли для того, чтобы вернуться в какой-то, по его убеждению, пройденный пункт уже открытого ранее берега, или это было самое настоящее озарение, свойственное всем великим людям? Кто теперь может об этом сказать? Как бы там ни было, но спустя несколько дней вперёдсмотрящий прокричал долгожданное:

— Земля!

Выбежавшие на палубу люди до боли в глазах всматривались вдаль. Там, на горизонте, в туманной дымке, зеленели высокие холмы. Но земля была не справа, как должна была бы появиться по всем расчётам, а слева, где её уж никак не ожидали увидеть.

3 февраля 1488 года смертельно уставшие моряки бросили якорь у африканского побережья. Сойдя на землю, они истово отслужили молебен за своё спасение. Открытую бухту Бартоломеу Диаш назвал бухтой Моссел. Летописец похода пишет:

«Берега бухты представляли собой спускавшиеся к морю зелёные пастбища, и с палубы можно было разглядеть пастухов и их многочисленные стада. Диаш и кое-кто из его матросов высадились на берег, захватив разные безделушки для туземцев, чтобы разузнать что-нибудь о стране, в которую они попали. Голые чернокожие люди при виде кораблей с большими парусами пришли в ужас, и, когда к ним приблизились странно одетые, невиданные белые люди, они бросились бежать прочь. Поспешно собрали они свой скот и гнали его к холмам, даже не взглянув на предлагаемые им дары. Диаш, убедившись, что у пастухов он не сможет выведать ничего, дал указания своим людям поискать питьевой воды, которой на судах оставалось мало. У подошвы горы, недалеко от берега, нашли ручей. С кораблей доставили бочки и стали наполнять их водой. Тем временем туземцы пробрались на вершину горы и, крича и жестикулируя, старались прогнать пришельцев.

Поскольку моряки не обращали на них внимания и продолжали своё дело, чернокожие осмелели и, рассердившись, начали кидать в португальцев камни. Диаш погрозил им арбалетом, но коль скоро они никогда не видали такого оружия, это их не испугало.

В конце концов, не зная, как быть, Диаш выпустил стрелу и убил одного чернокожего, и тогда они скрылись. Таким образом о жителях страны узнали лишь то, что они пасут скот и что „волосы у них, как и у жителей Гвинеи, напоминают шерсть“. Эту гавань назвали Баиа-душ-Вакейруш (Гавань пастухов), в память того, что здесь встретили стада и пастухов».

А затем капитаны и кормчие засели за расчёты. Когда же они разобрались в происшедшем, то удивлению их не было предела. По всем их вычислениям выходило, что ещё во время давнего многодневного шторма флотилия обогнула Африканский континент с юга и теперь уже идёт вдоль его восточного побережья. Именно поэтому берег оказался не справа, как ожидалось, а слева.

В январе 1488 года португальские мореплаватели впервые обогнули мыс Доброй Надежды, так и не увидев его. Величайшее мировое открытие было сделано. Теперь оставалось лишь подтвердить его.

Однако, не зная всё же наверняка, куда занёс маленькую флотилию долгий шторм, Бартоломеу Диаш велел продолжать движение дальше на северо-восток вдоль берега. Но теперь его корабли продвигались вперёд очень медленно, ведь и океан, и берег таили в себе столько неведомого. Кроме того, сильно мешало встречное прибрежное течение и противные ветра. Куда-то пропали и так и не объявились оба грузовых транспорта, и перед моряками стал маячить призрак голода.

Первую высадку на берег Диаш разрешил сделать лишь многим севернее в заливе, названном впоследствии Алгоа. Там же мореплаватели установили и второй свой камень-падран как символ закрепления здешней территории за португальской короной.

Но теперь начальника экспедиции волновало иное. Уже давно роптавшие понемногу матросы внезапно подняли шум о немедленном возвращении домой:

— Мы не желаем дохнуть с голода! Мы и так заплыли дальше всех на свете, и с нас достаточно, пусть дальше идут другие!

Диаш пытался было призвать к их долгу и совести, соблазнял несметными богатствами Индии, но всё было бесполезно. Люди были измотаны и не желали слышать ничего, кроме команды на поворот домой. Матросские крики посеяли сомнения среди капитанов и кормчих.

— Может, и вправду нам пора восвояси, — говорил в кругу корабельных офицеров капитан «Сан-Панталиан» Жуан Инфанти. — Нам краснеть нечего! Мы открыли берег столь протяжённый, что им можно было бы опоясать всю Европу!

— Кроме этого, мы обязаны вернуться живыми и привезти домой важные новости о своих открытиях, о том, что земля тянется от этих широт на восток, и о том, что мы, очевидно, миновали какой-то великий мыс, — вторил ему Перу д'Аленкер, — Надо поворачивать обратно и попробовать отыскать этот мыс!

Понимая, что успокоить ропщущих он уже не в силах, Бартоломеу Диаш согласился на обсуждение плана дальнейших действий со своими капитанами. Капитаны, не настаивая, дали понять, что они за прекращение плавания. Тогда раздосадованный, но ещё не сломленный Диаш собрал вокруг себя на прибрежном пляже матросских вожаков.

— Что вы хотите? — спросил он их в тайной надежде, что голос разума всё же возобладает.

— Домой! — в один голос закричали старые матросы.

— Ясно, — помрачнев, махнул рукой начальник экспедиции.

Желая обезопасить себя на будущее, Бартоломеу Диаш велел каждому из капитанов расписаться под составленным им документом о вынужденном прекращении похода.

— Как видите, я выполнил ваши пожелания, — заявил он, когда писарь, обсыпав засыхающие чернила песком, затем заботливо сдул его за борт. — Но выполните и моё условие. Я прошу вашего согласия продолжать плавание ещё в течение трёх суток, а уж потом поворачивать вспять!

Капитаны ответили согласием. Якоря были немедленно подняты, паруса распущены, и корабли снова двинулись в неведомое.

Миновал день, за ним другой, наконец настал и третий. В полдень корабли вошли в устье какой-то большой реки. Первым на берег высадилась команда «Сан-Панталиан». Его капитан Жуан Инфанти воткнул в прибрежный песок копьё с королевским флагом. В честь доблестного капитана «Сан-Панталиана» Бартоломеу Диаш велел назвать открытую реку Риу-ди-Инфанти. Пока занимались высадкой и пополнением запасов пресной воды, команды снова начали роптать. Сбиваясь в группы, матросы кричали о заговоре и обмане капитанов. Настроены они были решительно. Вот-вот мог грянуть кровавый бунт. За это время экспедиция открыла для португальской короны бухту Коровьих Пастухов (бухта Баиа-душ-Вакейруш), чуть дальше к востоку — бухту Ангра-душ-Вакейруш (Моссел-бей). Затем была бухта Баиа-Лагоа (Алгоа), и наконец высадились на мысе Кабу-ди-Падрони (Падроне).

Именно тогда, когда африканский берег начал поворачивать с востока на северо-восток, в самое подбрюшье Индийского океана, жестоко разочарованный в своих стремлениях и мечтах, Бартоломеу Диаш должен был отступить. Самой восточной точкой, достигнутой Диашем, было устье реки Риу-ди-Инфанти (Грейт-Фиш). Переждав очередной шторм, 16 мая корабли вышли в траверз мыса Кабу-ди-Инфанти или Сент-Брандина (ныне мыс Агульяш, или Игольный), не подозревая, что это и есть самая южная точка Африканского континента. Корабли один за другим поворачивали на юго-запад. Впереди их ждал нелёгкий путь, но это был путь домой.

Историк пишет: «…Когда корабли медленно проходили мимо падрана, установленного на острове в заливе Алгоа, Диаш прощался с ним с таким глубоким чувством печали, словно расставался с сыном, обречённым на вечное изгнание. Он вспоминал, с какой опасностью и для себя и для всех своих подчинённых он прошёл столь долгий путь, имея в виду одну-единственную цель, и вот Господь дал ему достичь этой цели».

Обратный путь был куда более удачен, чем первая часть похода. Почти всюду мореплавателям сопутствовали попутный ветер и прекрасная погода. Именно тогда великий африканский мыс впервые явился взору европейцев. Известно, что Бартоломеу Диаш, едва завидев на горизонте огромную скалу, тут же дал ей название. Но какое? На этот счёт среди историков бытуют две версии.

Согласно первой, утверждается, что Бартоломеу Диаш и его команда вследствие опасностей, с которыми они встретились, огибая мыс, присвоили ему название Бурный (или Бурь). Однако, когда они возвратились в королевство, король Жуан дал ему более славное название — мыс Доброй Надежды, ибо мыс этот обещал открытие Индии, чего так страстно желали и о чём думали столь многие годы португальцы. Автор этой версии португальский летописец Баруш писал свои труды спустя 60 лет после плавания Диаша. По-португальски название мыс Бурь звучит весьма экзотически и даже маняще — Торментоза.

Автор другой версии португальский историк Дуарти Пашеку писал через двадцать лет после открытия мыса: «Есть большой смысл в том, что этот мыс был назван мысом Доброй Надежды, ибо Бартоломеу Диаш, открывший его по приказу покойного короля Жуана в 1488 году, заметил, что берег тут поворачивает к северу и востоку по направлению к Эфиопии, давая великую надежду открыть Индию, и назвал его мысом Доброй Надежды». Таким образом, Пашеку утверждает, что мысом Доброй Надежды именовал открытый им мыс сам Диаш.

Сегодня, наверное, уже не установить, какая из двух версий возникновения имени великого мыса, отделяющего Атлантический океан от Индийского, соответствует исторической истине. Очевидно лишь то, что поначалу открытый Диашем мыс действительно именовался мореплавателями мысом Бурь (благодаря или вопреки Диашу). И лишь значительно позднее на картах появилось более привычное нам название — мыс Доброй Надежды.

Как бы то ни было, но тогда недалеко от мыса Доброй Надежды Диаш сделал ещё одну высадку на берег. Дав отдохнуть людям, он произвёл и все необходимые навигационные расчёты. Там же, на берегу, был поставлен и последний из камней-падранов, получивший имя Сан-Григориу.

А продовольствие кончалось с катастрофической быстротой, и нужно было торопиться добраться до такого неправдоподобно далёкого Лиссабона. Времени на изучение мыса уже не оставалось. Кроме того, Диаш не терял надежды встретить хотя бы один из исчезнувших транспортов. И судьба, словно смилостивившись над ним за все свои предыдущие испытания, послала ему один из транспортов. Но радость встречи быстро сменилась печалью. Из девяти матросов грузового судёнышка в живых к моменту встречи оставалось лишь трое. К тому же один из них, писарь Фернан Куласу, сильно ослабевший от болезни, умер, едва увидел вдали паруса подходящих кораблей. Как рассказали Диашу оставшиеся в живых, их товарищи пали от рук местных негров, пытавшихся силой овладеть стоявшим у берега судном.

Несколько дней у мореходов ушло на перегрузку грузов с транспорта на корабли. Затем оставшиеся в живых матросы провиантира покинули его, и транспорт был подожжён. Долго ещё вдалеке был виден столб дыма от догоравшего судна. Словно траурным факелом провожал уходящих моряков открытый ими великий мыс. Кто знает, посетило ли тогда храброго начальника экспедиции чувство неизбежности ещё одной встречи с открытой им скалой, и встречи роковой.

Всё у португальцев было впервые в этих забытых Богом водах: первые открытия и первые неудачи, первые жертвы и первая потеря судна… Вскоре корабли шли уже знакомой дорогой вдоль западного берега Африки. Где-то неподалёку от острова Принсипи увидели плот с людьми. То были остатки команды португальского судна во главе со старым знакомцем Диаша Дуарти Пишеком Пирейрой, потерпевшего крушение в тамошних водах. Измождённые моряки жадно пили затхлую бочковую воду, благодарили Бога и Диаша за спасение.

Меж тем среди матросов множились болезни. Теперь едва ли треть команды могла работать с парусами. Люди буквально ползали по палубе. Поэтому, подойдя к невольничьим берегам Гвинейского залива, устью реки Риу-ду-Рижгати, купили нескольких рабов для тяжёлых работ. Затем потрёпанная флотилия взяла курс к не так давно основанному на Золотом берегу самим же Диашем форту Сан-Жоржи-де-Мина. Это была хоть и самая дальняя, но всё же португальская территория. Все не скрывали слёз радости. Теперь-то они останутся в живых!

В Мине Диаш дал командам отдохнуть, а затем, наполнив трюмы скупленным у туземцев казённым золотом, окончательно взял курс к берегам метрополии. И вот наконец надрывный крик вперёдсмотрящего: «Земля! Это Португалия!» Сгрудившись на палубах, моряки обнимались, невзирая на чины и должности. Все испытания для них были позади. Медленно втянувшись в устье реки Тежу, два избитых морем судна поднялись по ней до столичного пригорода Риштеллу, где и бросили окончательно якоря, извещая о своём прибытии пушечной пальбой.

Шёл декабрь 1488 года, со времени отплытия Бартоломеу Диаша прошло ровно 16 месяцев и 17 дней. Итогом же этого беспримерного морского похода стало описание 370 лиг дотоле неизведанного африканского побережья, а главной победой — открытие крайней южной точки Африканского континента — мыса Доброй Надежды.

Впечатление от итогов экспедиции в Португалии было огромное. Все понимали, что Диаш сделал решительный шаг на пути к достижению Индии. Начальник экспедиции был незамедлительно зван к королю Жуану. Принят мореплаватель был со всевозможной любезностью. Обняв за плечи Диаша, король посадил его рядом с собой в кресло и несколько часов подряд слушал рассказ о перипетиях плавания. За спинами беседовавших молча толпились изнывавшие от скуки и усталости вельможи.

Драматургия исторических параллелей столь совершенна, что романистам порой не стоит обременять себя даже каким-то вымыслом, ибо действительность представляет собой самый захватывающий и законченный из всех возможных сюжетов. Поразительно, но именно в те дни, когда в лиссабонском дворце вовсю чествовали Бартоломеу Диаша, у его порога стоял жалкий проситель — никому не известный Христофор Колумб, пытавшийся наняться на португальскую службу. Увы, время для своего прибытия он выбрал самое неподходящее. Колумб пытался уверить короля и португальское купечество, что сможет достигнуть Индии, следуя не вдоль африканского побережья, а, наоборот, идя строго на запад через море Мрака по каким-то одному ему ведомым картам. Кто знает, как сложилась бы судьба великого мореплавателя, если бы корабли Бартоломеу Диаша к этому времени ещё не достигли португальских берегов. Но теперь никто и не думал даже слушать какого-то сумасшедшего итальянца. Какой запад? Какое море Мрака? После стольких трудов наконец-то найден путь в Индию и до её достижения остался лишь один решительный бросок. Так, сам того не ведая, Бартоломеу Диаш, совершив своё открытие, отодвинул на несколько лет великое открытие Колумба.

Как известно, ничего не добившись при дворе португальском, Колумб отправился ко двору испанскому. Там уже, конечно, знали об успехе Диаша, а потому, понимая, что Испания проигрывает соседям гонку к индийским пределам, испанский король дал Колумбу просимые им корабли. Впереди было открытие Америки. Но всё это у Колумба ещё впереди, а пока он, огорчённый и подавленный неудачей в Лиссабоне, размашисто пишет на полях своего географического атласа: «В декабре текущего 1488 года Бартоломеу Диаш, командующий тремя каравеллами, которые король Португалии послал в Гвинею для открытия земель, высадился в Лиссабоне. Он доложил, что достиг мыса, который он назвал мысом Доброй Надежды. Он описал своё путешествие и отметил его, лига за лигой, на морской карте, с тем чтобы положить её пред очи упомянутого короля. Я присутствовал при всём этом».

Ну а чем занялся, придя из плавания, Бартоломеу Диаш? Никаких точных данных на этот счёт исторические хроники не содержат. Вот уже полтысячелетия не стихают споры, почему Диаш не был поставлен во главе следующей экспедиции в Индию. Почему осторожный и рассудительный Жуан II предпочёл ему своего бывшего пажа Васко да Гаму? Может быть, решающим здесь было то обстоятельство, что Диаш не сумел ни убедить, ни заставить свои экипажи плыть дальше мыса Доброй Надежды; королю был сейчас нужен более решительный, безжалостный и вероломный начальник экспедиции, чем опытный, но не воинственный. Тем более что главное Диаш сделал — обогнул Африку с юга и определил точный путь в Индию. Теперь оставалось, следуя его картам, триумфально завершить начатое, а для этого скромный и незнатный шкипер не годился. Может быть, виной тому какие-то неведомые нам интриги, которые всегда плетутся вокруг монарших тронов. Может быть, и сам Диаш где-то и как-то испортил свои отношения с королём. А может быть, виной тому рассказы матросов Диаша о страшном духе бурь Адамасторе, с которым они встретились в неведомых южных водах и о жуткой клятве Диаша, которую он дал во время шторма, а потому и был уже обречён Богом отныне вечно плавать у мыса Бурь. Впрочем, могло быть и так, что наслышанный о якобы накликанном Диашем проклятии, король просто не захотел рисковать своей новой экспедицией и препоручил её другому человеку. Да и кто теперь об этом может точно сказать: никаких документов на этот счёт не сохранилось. Исторические источники хранят на сей счёт единодушное молчание.

Да и так ли нам важно сейчас, почему? Главное, что несправедливость свершилась, и Бартоломеу Диаш был отодвинут в сторону, чтобы уступить место другому, которому предстояло пожать все лавры первооткрывателя вожделенных новых земель.

Знаменитый фантаст и летописец географических открытий Жюль Верн писал об этом так: «Все ожидали, что во главе будет поставлен испытанный и прославленный мореход Бартоломеу Диаш, которому, казалось бы, самой судьбой было предназначено завершить начатое им дело, но король распорядился иначе. Выбор его остановился на молодом придворном по имени Васко да Гама».

А таинственный мыс Торментоза, охраняемый страшным и кровожадным Адамастором, уже входил в морской эпос. Первым его воспел знаменитый Луис Камоэнс — поэт и моряк, сам испытавший все ужасы бурь в Южной Атлантике. В его наиболее известной поэме «Лузиады», состоящей из десяти песен, мы находим яркое описание встречи Васко да Гамы с духом бурь, обитавшим у мыса и вселявшим панический ужас в сердца португальских мореходов:

«Вдруг ночью, когда мы бодрствовали на палубе, густое облако, поднявшись над нашими головами, скрыло от нас звёзды. Это была какая-то тень, страшный и мрачный призрак, один вид которого способен привести в трепет самых неустрашимых. В то же время слух наш поразил страшный шум, напоминающий грохот, который производят волны, налетающие на скалы, хотя небо и море не указывали на близость урагана.

…В воздух вытянулся призрак необыкновенной величины, безобразие лица его соответствовало громадности роста. Знаменитый колосс Родосский, считающийся одним из семи чудес света, высотой не мог сравниться с этим грозным привидением. Его отвратительная внешность, казалось, была одушевлена невидимой силой, мерзость, грубость, жестокость были разлиты во всём его существе. Черты лица его какие-то унылые и мрачные, голова печально опущена на грудь, борода густая, длинная, всклокоченная, глаза свергают, точно из тёмного рва исходит синевато-багровое, скорее кровавое, чем сверкающее, пламя. Цвет его лица бледный, землистый, волосы курчавые, губы черноватые и зубы желтые… Он испускает оглушительный рёв, который, казалось, исходит из глубочайших морских бездн. Волосы наши приподнялись на головах, его вид и голос леденили кровь в наших жилах».

Но храбрые мореплаватели, всё же не теряют присутствия духа.

«Кто же ты? Нас удивляет твой рост, но угрозы твои не могут нас смутить!» — говорят они.

«Я тот большой мыс, который вы, португальцы, зовёте мысом Бурь… Я стою здесь на грани Африканского материка и южных стран. Имя моё Адамастор!»

Можно только представить себе впечатление, которое производило далее описание подобного чудовища на суеверных моряков, не говоря уже о реальной встрече со страшным мысом.

Последнее упоминание о Диаше встречается в описаниях Индийской экспедиции Педру Алвариша Кабрала. И снова во главе поставлен королём не опытнейший мореход, а собственный бывший паж! Диаш же был назначен всего лишь капитаном одного из 13 кораблей экспедиции. Чтобы хоть как-то подсластить пилюлю, ему было обещано, что после завоевания золотых приисков Сафали на восточном побережье Африки (а это была одна из главных целей экспедиции) он должен будет возглавить тамошний гарнизон и наладить регулярную отправку золота в Лиссабон.

Предчувствовал ли старый мореплаватель, глядя на таявшие за кормой берега Португалии, что более он их уже никогда не увидит? О чём думалось ему перед своим последним, роковым походом? Кто теперь об этом может сказать…

С самого начала экспедицию Кабрала преследовали неудачи. Снаряжённые наспех корабли сильно текли, а один из них и вовсе пропал без вести. Однако, несмотря на все трудности, плавание продолжалось. Желая подойти к мысу Доброй Надежды более безопасным путём, Кабрал взял курс на запад, чтобы, описав по океану огромную петлю, проскочить мимо бурного мыса, используя попутные вестовые ветра. Думается, и здесь не обошлось без советов Диаша. Ведь кто, как не он, знаток африканских берегов, мог посоветовать столь новый и оригинальный маршрут плавания. Но, огибая Африку по широкой дуге, португальская флотилия была подхвачена каким-то неизвестным дотоле экваториальным течением и унесена далеко на запад. 22 апреля 1500 года вдали показалась земля: высокая, покрытая лесом гора. Вскоре показался и зелёный берег. Это была Бразилия, названная тогда португальцами Вера-Круш, то есть земля Истинного Креста. Так Диаш принял участие в ещё одном величайшем географическом открытии.

Пополнив запасы у южноамериканских берегов, флотилия взяла курс на Африку. Переход этот оказался на редкость труден и долог. 12 мая ночью была замечена огненная комета, которую все сочли очень плохим предзнаменованием. А ещё спустя несколько дней разразился небывалый по силе и продолжительности шторм. Во время его были навсегда потеряны четыре корабля, в том числе и тот, которым командовал Бартоломеу Диаш. Никто не видел, что случилось с кораблём прославленного морехода. Океан надёжно хранит свои тайны… Один из участников экспедиции, которому удалось пережить этот страшный шторм, позднее так описывал весь ужас происшедшего: «Внезапно в воздухе появилось чёрное облако, называемое гвинейскими моряками „булкао“ (предвестник — В.Ш.), и ветер совершенно стих, как будто бы чёрное облако целиком втянуло его в себя… чтобы извергнуть его с ещё большим бешенством. Затем в одно мгновение налетел ураган, разразившийся с такой яростью, что не дал времени спустить паруса, и потопил четыре корабля, капитанами которых были Айриш Гомиш да Сильва, Симон ди Пина, Вашку ди Тайди и Бартоломеу Диаш. Последний, пережив на море столько опасностей при многих своих открытиях, в особенности при открытии мыса Доброй Надежды, нашёл свой конец от этой ярости ветра так же, как и другие, погибшие в пучине великого моря-океана… Тела человеческие стали пищей рыб тех вод, первой такой пищей, ибо, как мы можем утверждать, эти люди были первыми мореходами в этих неведомых водах».

Оставшиеся в живых чудом достигли африканского берега. Среди них был и младший брат Бартоломеу Диаша Диогу, которому суждено было продолжить великие свершения своего погибшего брата. Именно Диогу Диаш откроет для человечества Мадагаскар и станет первым европейцем, обогнувшим Африку от Красного моря до Гибралтара.

Бартоломеу Диаш погиб на самых подступах к мысу Доброй Надежды, мысу, который был им же и открыт. Здешние смертоносные воды надёжно охраняли мир Востока от мира Запада, а сам знаменитый мыс стал в судьбе прославленного мореплавателя неким роковым магнитом, принёсшим ему не только бессмертие, но и смерть.

О смерч роковой, окутанный мглой!

Пучина морская!

Не молкнет рёв, потрясающий рёв

Твоих разъярённых, кипящих валов.

И вторят чудовища им, завывая…

Так почти мистически погиб знаменитый фидалгу Бартоломеу Диаш ди Наваиш, дважды бывший на пороге сказочной Индии, но так и не сумевший этот порог переступить. Молва суеверных мореплавателей, охваченных страхом перед неведомым, превратила гибель Бартоломеу Диаша в исполнение воли Божьей. В изустных матросских легендах отважный мореход становится вечным скитальцем океана.

Даже многие годы спустя после его гибели возвращавшиеся из Индии португальские моряки клялись, что видели во время шторма у мыса Доброй Надежды его корабль… Так появился первый в истории океана моряк-скиталец.

И всё же память о Бартоломеу Диаше пережила века, а имя его известно ныне каждому. И сегодня на португальском флоте в память о подвиге морехода парадным считается не правый борт, как это принято на всех других флотах мира, а левый. Ведь именно левым бортом первым обошёл мыс Доброй Надежды их соотечественник Бартоломеу Диаш — человек трагичной, но великой судьбы, ставший мифическим Летучим Португальцем, прообразом будущего «Летучего Голландца».

ПРОКЛЯТЫЕ ШКИПЕРЫ

Великая легенда о «Летучем Голландце», как никакая другая, пронизана мистикой и похожа на фантасмагорию. Она, безусловно, имеет под собой историческую подоплёку, вобравшую в себя историю жизни и смерти Бартоломеу Диаша и его последователей. Однако реальные факты теряют свои очертания под завесой времени.

Наиболее известный вариант легенды о «Летучем Голландце» связан с неким парусником, совершавшим рейс из Ост-Индии в Европу с грузом пряностей и чая. Его капитан Ван дер Страатен (по другой версии, капитана звали Ван дер Декен или вообще некто Ван) был человеком опытным и отважным, однако нрава весьма необузданного и свирепого. Его правилом было добиваться своей цели любыми средствами, пусть даже вопреки здравому смыслу и разуму. Впрочем, говорят, что именно по этой причине его и нанимали купцы, которые всегда были уверены — груз Ван дер Страатен всегда доставит в срок, чего бы это ему ни стоило.

Голландские историки считают, что в основу знаменитой легенды, навеки прославившей упрямство голландских моряков, легла реальная история, произошедшая с одним из голландских мореплавателей в 1641 году. Тогда некое торговое судно пыталось обогнуть мыс Доброй Надежды в поисках подходящего места для небольшого поселения, которое могло бы служить перевалочным пунктом для судов Ост-Индийской компании. Разыгрался сильный шторм, но капитан решил добраться до цели, чего бы ему это ни стоило. История закончилась плачевно из-за упрямства капитана, который так хотел попасть на восточную сторону мыса, что провозгласил: «Я попаду туда, даже если у меня это займёт время до самого конца света!» По другой версии, изречение голландского капитана было богохульным «Клянусь Богом и дьяволом, мы прорвёмся через этот шторм, пусть даже мне придётся плыть до второго пришествия!» — якобы выкрикнул он. В ответ на его богохульство раздался страшный голос: «Да будет так — плыви!» И до сих пор пытается Ван дер Декен обогнуть мыс Горн, но безуспешно.

Есть и другой вариант превращения обычного парусного транспорта в зловещий «Летучий Голландец». Когда близ мыса Доброй Надежды корабль Ван дер Страатена попал в сильный шторм, штурман неосторожно посоветовал капитану укрыться в одной из бухт. Предложение вполне разумное, но вместо того чтобы прислушаться к совету, Ван дер Страатен неожиданно вытащил пистолет и пристрелил своего вполне разумного штурмана.

— С каждым, кто пойдёт против меня, будет то же самое! — прорычал капитан, якобы обращаясь к перепуганным матросам.

Затем вконец распоясавшийся Ван дер Страатен пихнул ногой тело мёртвого штурмана за борт. Команда умоляла капитана одуматься, но он велел поставить все паруса и, громко распевая богохульные песни, держал курс в самый центр страшного тайфуна. Бешеные волны крушили борта судна, неистовый ветер ломал мачты и рвал в клочья паруса, но капитан стоял на своём, бросая вызов самому Богу. Доведённые до крайности матросы подняли бунт, пытаясь захватить управление кораблём, но Ван дер Страатен не растерялся. Когда ему не удалось словами образумить команду, он снова пустил в ход пистолет. Неизвестно, сколько пистолетов (а они были в ту пору однозарядные!) имел в запасе выживший из ума капитан, но он быстро и ловко перестрелял всю свою команду,

В тот момент, когда он пристрелил последнего из своих матросов, облака на небе внезапно расступились и на шканцы судна спустилась призрачная фигура. По другой версии, наоборот, из туч в судно ударила молния и пришелец материализовался непосредственно из пламени. Дальнейший ход событий в целом уже совпадает. «Ты очень упрямый человек», — сказал пришелец. Ван дер Страатен ответил ему отборной бранью. «Я никого не просил о тихой погоде, — прохрипел он. — Я никого никогда ни о чём не просил, убирайся, пока я не пристрелил тебя тоже». Но фигура не двинулась с места. Схватив пистолет, капитан попытался выстрелить, но оружие разорвалось в руке. Призрак снова заговорил. Он сказал, что капитан отныне проклят, с этого дня он будет вечно бороздить моря, не имея возможности зайти в порт. Его корабль всегда будет идти впереди бури. «Жёлчь, — говорила тень, — будет тебе вином, а раскалённое докрасна железо — мясом! На лбу богохульника вырастут рога, а лицо превратится в морду тигра», — объявил призрак опешившему Ван дер Страатену. Но и это не образумило зарвавшегося капитана. В порыве безрассудства он прокричал таинственному незнакомцу: «Мне плевать на тебя! Пусть так и будет! Мне всё равно!» После чего превратился в призрак с мордой тигра и рогами.

В этой версии есть одно уязвимое место. С садистом-капитаном всё понятно, поделом ему, негодяю! Но за что же должен был страдать убитый им бедолага-штурман, да и другие члены команды? Впрочем, и на это есть объяснение. Оно таково. Души невинно убитых капитаном-маньяком, как и должно, улетели в свой моряцкий рай, а новую команду «Летучего Голландца» проклятый Богом капитан якобы рекрутирует из утопленников, причём чем поганее и мерзостнее были их деяния при жизни, тем для него только лучше.

Как бы то ни было, но с тех пор ни капитана, ни его судна никто никогда больше не видел. Если всё обстояло действительно так и все бывшие на борту судна исчезли, то совершенно непонятно, кто же принёс мировому морскому сообществу известие о последней публичной речи капитана, как и о том, что судно исчезло именно у мыса Доброй Надежды? Впрочем, всё это сущие мелочи, когда речь идёт о самой великой легенде океана.

Вскоре после таинственного исчезновения Ван дер Страатена в портовых тавернах матросы рассказывали друг другу леденящие душу истории о корабле-призраке под парусами цвета крови, возникающем из ниоткуда в окружении синеватого сияния и так же пропадающем неизвестно куда. Любая встреча с ним грозит несчастьями, а если увидишь его в шторм, то кораблекрушение обеспечено и только самые безгрешные могут спастись. Увы, после встречи с «Летучим Голландцем» спасшихся почти никогда не бывало. В эпоху парусного флота, когда в море шли самые неприкаянные и отчаянные, безгрешные на кораблях отсутствовали. Легенда гласит, что за своё невероятное богохульство и дерзкий вызов дьяволу ни Бог, ни дьявол не приняли к себе душу упрямого капитана, и Ван Страатен обречён вечно странствовать по океанам и морям. Поначалу корабль-призрак обитал именно в том месте, где некогда богохульствовал его неосторожный капитан, — у мыса Доброй Надежды; затем он стал являться мореплавателям уже во всех морях Южного полушария. Но и этого проклятому голландцу показалось мало, и, воздев свои истлевшие паруса, он устремился в северные широты, пугая моряков по всем океанам и морям.

Как правило, «Летучий Голландец» внезапно появляется около выбранной им жертвы в шторм и ненастье. Некоторое время он находится совсем близко от несчастного судна. Оттуда хорошо виден изношенный и дырявый корпус корабля-призрака, его полуистлевшие паруса, матросы-скелеты и мумия капитана около штурвала. Те, кому довелось видеть самого капитана, утверждают, что он стоит на шканцах, вцепившись в штурвал, наконец-то раскаявшись и умоляя небо о прощении. Некоторые рассказывают, что видели его команду — это скелеты, которые, оскаливаясь в улыбке, поднимают всё новые и новые паруса.

Что и говорить, зрелище не для слабонервных. Иногда призрачная команда недвижима, иногда матросы-скелеты, наоборот, весьма активны, они что-то кричат и машут руками. Капитан Страатен, как правило, более сдержан, чем его подчинённые, но порой подаёт свой громоподобный голос и он. Речь капитана при этом разнообразием не отличается, как правило, он богохульствует, сыплет ругательствами (наказание свыше его так ничему и не научило!), а затем обещает своим перепуганным слушателям скорую смерть. После этого корабль-призрак внезапно отворачивает и с парусами, полными ветра, мчится к ближайшим скалам. Обречённое судно тут же устремляется за ним, что бы ни предпринимала команда. Спущенные паруса, положенный на борт руль не в силах остановить эту роковую гонку со смертью. Наконец, когда впереди появляются в пене волн губительные скалы, «Летучий Голландец» с лёгкостью проходит сквозь них и растворяется. Вслед за этим несчастное судно налетает на камни, где и находит свой конец вместе с командой. Однако думается, что иногда кому-то всё же спастись удавалось, иначе откуда все детали этой страшной гонки стали бы достоянием морского сообщества?

Иногда «Летучий Голландец» внезапно появляется в полный штиль. Однако и в этом случае его появление ничего хорошего не сулит. Несмотря на штиль, паруса «Летучего Голландца» полны ветра, и капитан его громоподобным голосом вопрошает моряков, кто они, откуда и с чем идут. И не дай Бог ответить «Голландцу»! Тогда неизвестная сила подхватит несчастное судно и понесёт за призраком, пока судно не разобьётся на подводных скалах или на рифах, которых никогда раньше в этом месте и не было.

Существует мнение, что маршруты «Летучего Голландца» отличаются завидным постоянством. Чаще всего он любит подстерегать зазевавшихся моряков у мыса Доброй Надежды, там, где и было воплощено в жизнь древнее проклятье. Помимо этого весьма посещаем неутомимым «Голландцем» район мыса Горн — тоже далеко не лучшее место на планете. Нередко «Летучий Голландец» патрулирует районы Северной Атлантики, реже — Тихий и Индийский океаны. При этом он явно недолюбливает закрытые моря, хотя имеются свидетельства о визитах вездесущего корабля-призрака и туда.

Впрочем, иногда корабли-призраки, появляясь перед онемевшими от ужаса моряками, их не уничтожают. Они разыгрывают перед мореплавателями настоящие представления, изображая сцены своего давнего крушения, причём одна и та же сцена крушения может повторяться десятки раз. Имеются свидетельства об этих сценах, с кричащими и тонущими людьми, с рушащимся такелажем и разламывающимся корпусом. Знатоки советуют: если уж вам привелось встретить «Летучий Голландец», когда он настроен благодушно, надо набраться терпения и смотреть многократно повторяющийся сюжет до тех пор, пока это не надоест самому призраку-капитану.

Но и это не всё! Дело в том, что, согласно знаменитой легенде, раз в семь лет в порты всего мира с «Летучего Голландца» приходит странная почта. На письмах стоят имена и адреса людей, которые давным-давно умерли. Каким образом призраки передают на берег свою корреспонденцию, никто в точности не знает. Считается, что когда настаёт время передачи корреспонденции, то «Летучий Голландец» подходит к первому встречному судну, и скелеты лихо перекидывают на него парусиновый мешок-кису с письмами. Этому судну гарантировано счастливое плавание, так как дух «Летучего Голландца» отныне сам охраняет его от всех напастей. При этом никто никогда не видел и писем из небытия, впрочем, может, просто молчал, боясь связываться с мстительными призраками. Морякам всего мира было доподлинно известно, что если кто вскроет и прочтёт такое письмо, то его ждёт неминуемая скорая смерть. Моряки, боясь призрака, суеверно прибивали к мачтам лошадиные подковы.

Имеется в легенде о «Летучем Голландце» и ещё один любопытный аспект. Считается, что раз в 10 лет каждому члену экипажа возвращается на день человеческий облик, и он может провести этот день на берегу в обществе людей. Говорят, что первое время «страатенцы» пользовались этой льготой небес, чтобы навещать свои семьи.

Говорят, что автором идеи об отпусках для призраков был великий немецкий поэт Генрих Гейне, который придал романтическую окраску истории о «Летучем Голландце» и привнёс новый элемент в существовавший сюжет: раз в семь лет капитану дозволялось сойти на берег, чтобы попытаться освободиться от заклятья, добившись любви непорочной девушки. Этот вариант использовал в своей опере «Летучий Голландец» Рихард Вагнер. В немецкой опере капитан, разумеется, больше смахивает на немецкого бюргера, чем на голландского морского бродягу: капитан этот носит имя ван Дердекен, а девушка, которой он делал предложение, — Сента.

Именно гейне-вагнеровская версия счастливого (хоть и не частого) возвращения к любимой семье героя-призрака, как мы помним, стала заключительным эпизодом известного голливудского блокбастера «Пираты Карибского моря». Но там герой — американец, а потому весьма положительный и романтичный. Да и стал он призраком потому, что отдал свою жизнь во имя спасения человечества. Таким образом, перед нами ещё один вариант старинной легенды, на сей раз американский, со всеми положенными голливудскими «прибамбасами» об американской избранности и жертвенности во имя человечества.

В сусальной истории с отпусками для призраков есть, впрочем, нюанс. Дело в том, что люди, в отличие от призраков, смертны, а потому, когда все родственники матросов «Летучего Голландца» отправились в мир иной, те во время своих нечастых посещений реального мира кутят в кабаках, а заодно вербуют новых членов экипажа, готовых за выпивку продать душу дьяволу. Именно поэтому от отпускников с «Летучего Голландца» лучше держаться подальше. Однако отличить хитрого призрака от человека непросто. Надёжное средство только одно — призрак (как и классический вампир) не имеет отражения в зеркале. Поэтому во многих портовых кабаках вплоть до XX века обязательно вешали хоть маленькое, но зеркало, а посетители время от времени поглядывали в него есть ли там отражение их очередного нового собутыльника?

Согласно одному из вариантов легенды, Ван дер Страатен теоретически всё же может получить прощение свыше. Капитана может спасти только любовь женщины, горячо верующей в Бога. Да вот только откуда ей взяться посреди океана? Вся надежда разве что на те редкие (раз в десять лет) суточные отгулы капитана на берегу, но что-то с дамами проклятому голландцу явно не везёт. Может быть, ему просто надо подсказать, что верящих в Бога женщин следует искать вовсе не в портовых кабаках? Нам же с вами остаётся только надеяться, что рано или поздно какая-нибудь из порядочных дам всё же отдаст своё сердце подуставшему от многовековых скитаний Ван дер Страатену, и все мы сразу вздохнём спокойней — капитан будет прощён, и «Летучий Голландец» навсегда исчезнет!

Помимо всего прочего, мореплаватели порой обвиняют «Летучий Голландец» и во внезапной порче находящихся на борту продуктов и особенно воды. Мол, ночью мимо проскочил проклятый «Голландец» и всё сразу протухло. Разумеется, на Ван дер Страатена можно навесить всех собак, в там числе сделать его ответственным за погрузку подпорченных продуктов и их плохое хранение. Возможно, злобный «Голландец» действительно так пакостит людям. Однако, зная бешеный и неукротимый характер Ван дер Страатена, мне кажется, что он не опустился бы до столь мелкой пакости, а вместо этого попросту отправил бы выбранное им судно на дно!

Если речь идёт действительно о голландском капитане, то время рождения легенды, скорее всего, можно отнести к XVII веку, когда голландский торговый флот являлся самым многочисленным в мире, голландские суда бороздили все океаны, вытесняя с мировых рынков как своих предшественников-португальцев с испанцами, так и их конкурентов-англичан. Вполне правдоподобно выглядит и богохульство Ван дер Страатена. Голландцы, в отличие от ревностных католиков-португальцев и испанцев, никогда особым благочестием не отличались и именно в XVII веке поголовно приняли протестантизм, что в глазах католиков было величайшим прегрешением против Бога и отъявленным еретичеством. Поэтому в сознании моряков того времени отпетым богохульником мог быть только еретик-голландец.

В германском варианте капитан фон Фалькенберг плавал в Северном море. Периодически его посещал дьявол, и капитан играл с ним в кости, ставя на кон свою душу. Капитан проиграл, и душа его превратилась в призрак, которому был вынесен суровый приговор.

В варианте, опубликованном в 1821 году в одном английском журнале, корабль (разумеется, английский) плыл вдоль мыса Доброй Надежды, когда начался шторм. Далее всё произошло почти как и в истории с голландцем Страатеном. Команда умоляла своего капитана Джона изменить курс, чтобы укрыться в безопасной бухте, но тот отказался и высмеял матросов за проявленную трусость. Шторм между тем всё усиливался, и капитан, грозя кулаком, проклял Бога за ниспосланное испытание. Тут же на палубе появился призрак, но воинственный капитан Джон приказал ему убираться прочь, грозя пристрелить. Видя, что гость не подчиняется, капитан выхватил револьвер и выстрелил в него, но револьвер взорвался у капитана в руке. После этого призрак ниспослал бестолковому Джону проклятие вечно носиться по волнам, беспрестанно мучая своих бедолаг-матросов. Того, кто видел обречённый корабль богохульника Джона, разумеется, ничего хорошего не ожидает.

Пираты, бороздившие моря в XVII и XVIII веках, также тесно связаны с легендами о кораблях-призраках. В американских преданиях корабль-призрак капитана Кидда бороздит море вдоль побережья Новой Англии, поскольку Ким ищет зарытые им сокровища. Корабль-призрак пирата Жана Лафитта (тоже, разумеется, американца) появляется в районе Гэлвестона; в этом месте, как полагают, в 1820-х годах и затонул его корабль.

Имелись и другие варианты легенды. Согласно одной из них, корабль был приговорён к вечному скитанию потому, что капитан отличался крайней жестокостью и обижал своих матросов. Обозлённые матросы просто нажаловались высшим силам, и те наказали матросского обидчика. Мораль тут понятна: не обижай своих матросов — и всё у тебя будет хорошо.

Разумеется, что в легендах о «Летучем Голландце» не обошлось без присутствия женщины. В одном из вариантов история появления «Летучего Голландца» приобретает явный сексуальный характер. Согласно этому варианту, на палубе штормующего корабля появился не некий бесполый призрак, а весьма симпатичная богиня с хорошими формами. Прилетевшая помочь бедным морякам красавица тут же становится жертвой самых непристойных приставаний со стороны негодяя-капитана. Чем именно закончились эти приставания, легенда умалчивает, зато утверждает, что любовью на капитанские домогательства богиня не ответила. Может быть, капитану в данном случае просто не хватило галантности или он слишком уж торопил события. Как бы то ни было, но в отместку оскорблённая в лучших чувствах богиня приговорила корабль плавать вплоть до дня Страшного суда. И правильно, нечего хватать за бока девушку, которая прилетела чёрт знает куда, чтобы выручить тебя из беды!

СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ

Моряки, как известно, во все времена были горазды на выдумки. Если верить всему, о чём говорили в портовых кабачках, то получится, что океанские воды перенаселены поющими девами с рыбьими хвостами, гигантскими спрутами и прочей нежитью. Однако «Летучий Голландец» — дело другое. Корабли, идущие под всеми парусами, но не имеющие команды, существовали в реальности. История мореплавания сохранила немало документальных тому свидетельств.

Один из самых заслуживающих доверия очевидцев, английский король Георг V, сам видевший «Летучего Голландца» в 1881 году, предположил, что это такой же мираж, какой бывает в пустынях, возникающий при определённом преломлении света над океаном. В ту пору будущий король был ещё наследником и проходил практику на линейном корабле «Бэкхарт». Во время одной из вахт он сделал следующую запись: «11 июля 1881 года близ Сиднея в четыре часа утра мимо нас пронёсся „Летучий Голландец“. Мы увидели странный красный свет, призрачно освещающий корабль. При этом свете совершенно ясно вырисовывались мачты и паруса брига, находящегося от нас в одном кабельтове. Когда он приблизился, мы окликнули его. Его видел также вахтенный офицер со шканцев и один из кадетов. Но когда тот побежал на бак нашего корабля, бриг вдруг исчез. Море было спокойное, ночь — светлая. Тринадцать человек видели бриг. Матрос, первым заметивший „Летучего Голландца“, сегодня упал с реи и разбился насмерть. Потом случилось несчастье и с адмиралом».

Британский линейный корабль чуть не столкнулся с неким призрачным судном. Попытки связаться с экипажем оказались безрезультатными. Призрачное судно проскочило мимо, словно и не заметив британского корабля. Последствия этой встречи тоже не были слишком счастливыми. Нет никакого сомнения, что факт встречи «Бэкхарта» с «Летучим Голландцем» действительно имел место. Другое дело, что это был за «голландец»…

Много лет спустя один из активных деятелей Королевского метапсихического общества сэр Джереми Блэкстафф, будучи на приёме в Букингемском дворце по поводу вручения ему ордена, был удостоен беседы с Его Величеством и не преминул воспользоваться такой возможностью — попросил разрешения задать вопрос о давней встрече в Атлантическом океане. Оказалось, что король Георг хорошо помнил происшедшее и описал его довольно подробно.

Загадочный корабль напоминал клипер, имел деревянные мачты и богато украшенные надстройки. Такие суда уже перестали плавать в те времена. Но более всего моряков поразило то, что встречное судно «имело собственный ветер» — его паруса были надуты в совершенно ином направлении, чем это мог сделать дувший в тот день норд-ост.

С разрешения Его Величества эти данные были помещены в «Ежегодном отчёте метапсихического общества». Репортёры продолжили поиски и нашли ещё моряков, бывших свидетелями встречи с этим «Летучим Голландцем». Они дополнили рассказ короля Георга, сказав, что странное судно шло на удивление ровно, хотя в тот день штормило и кильватерный след за ним практически не проглядывался: «Словно это был призрак, а не настоящий корабль!»

Загадочная встреча упоминается и в дневниках монарха, опубликованных после его смерти. Этот случай был включён в перечень необъяснимых.

Призрак корабля, в котором признали «Летучего Голландца», видели в 1923 году у мыса Доброй Надежды четыре моряка, один из которых спустя годы сообщил об этом случае Эрнесту Беннетту, члену Общества по изучению аномальных явлений. Беннетт написал ей этом в книге «Призраки и дома с привидениями. Свидетельства очевидцев» (1934).

По рассказу помощника капитана Н.К. Стона, призрак заметили в четверть первого ночи 26 января 1923 года. Накануне днём корабль, следовавший из Австралии в Лондон, прошёл мыс Таун.

Стон писал:

«Около 0.15 ночи мы увидели странное свечение впереди по ходу с левого борта. Стояла кромешная темнота, была сплошная облачность, луна не светила. Мы посмотрели в бинокль и корабельный телескоп и различили светящиеся очертания плывущего корабля, двухмачтового, пустые реи тоже светились, парусов видно не было, но между мачтами наблюдалась лёгкая дымка. То не были навигационные огни. Судно, казалось, двигалось прямо на нас, и скорость его была такой же, как наша. Когда мы его заметили в первый раз, оно находилось от нас где-то за две-три мили, а когда оно было от нас в полумиле, оно внезапно прошло.

Это зрелище наблюдали четыре человека: второй помощник, стажёр, рулевой и я сам. Я не могу забыть испуганный возглас второго помощника: „Господи, да это же корабль-призрак!“»

Стон описал, как выглядел корабль, он запечатлелся в его памяти на всю жизнь. Его рассказ подтвердил Беннетту второй помощник капитана, двух других свидетелей найти не удалось.

Разумеется, в некоторых случаях появление необычных и странных кораблей может быть объяснено за счёт миражей или встреч с потерпевшими аварию и оставленными командой судами. Но многие загадочные случаи совершенно не могут быть объяснимы с этой точки зрения. Например, в 1161 году в ирландской гавани Гэлуэй некие фантастические корабли, к ужасу множества народа, плыли против ветра.

…Ранним утром 1850 года у побережья американского штата Род-Айленд близ города Ньюпорт появилось некое судно с хорошо различимой надписью на борту «Морская птица». Собравшиеся на берегу люди видели, что корабль идёт под всеми парусами к рифам. Когда до рифов оставалось несколько метров, огромная волна подняла парусник и аккуратно перенесла его на сушу. Добравшиеся до судна жители посёлка были поражены: на судне не было ни одной живой души. На плите в камбузе кипел чайник, в кубрике стоял табачный дым, на столе были расставлены тарелки. Навигационные приборы, карты, лоции и судовые документы — всё было на своих штатных местах! Из судового журнала стало известно, что парусник шёл из Гондураса в Ньюпорт с грузом кофе. Командовал кораблём капитан Джон Дарем.

Последняя запись в вахтенном журнале сообщала: «Вышли на траверз рифа Брентон». Этот риф находится всего лишь в нескольких милях от Ньюпорта. Рыбаки, вернувшиеся в тот же день после промысла, рассказали, что рано утром они видели парусник в море, и капитан их приветствовал. Самое тщательное расследование, проведённое полицией, не объяснило, почему и куда пропали люди.

Некоторые специалисты полагают, что одним из объяснений исчезновения команды в ряде случаев может быть внезапно вспыхнувшая эпидемия. В конце 1770 года на остров Мальта зашёл корабль, капитан и 14 матросов которого были поражены жёлтой лихорадкой. Когда об этом доложили Великому магистру Мальтийского ордена, он приказал отбуксировать из порта корабль вместе с 23 членами экипажа. Судно отправилось в Тунис, однако местного властителя успели предупредить, и он запретил пускать корабль в порт. Команда решила вести парусник в Неаполь. Там его тоже не приняли, опасаясь эпидемии. Не приняли корабль и во Франции, и в Англии. В конце концов неприкаянный парусник пропал без вести.

Однако есть случаи, перед которыми пасует разум. Мистика, да и только! Люди подвержены болезням — это верно, но ведь и корабли дряхлеют и долго не живут без каждодневного ухода. В октябре 1913 года спасательная команда с английского парохода «Джонсонс» поднялась на борт дрейфующего парусника, на борту которого с трудом читались полустёртые слова «Марлборо». Паруса и мачты корабля были покрыты зеленоватой плесенью. Доски палубы прогнили. У трапа полулежал скелет, прикрытый истлевшими лохмотьями. На мостике и в каютах были обнаружены ещё 20 скелетов. Страницы вахтенного журнала слиплись, чернила растеклись, и прочитать что-либо было невозможно. Надвигался шторм, и капитан парохода, не имея возможности (да и желания) взять судно-призрак на буксир, отметил на карте место встречи с загадочным парусником и приказал ложиться на обратный курс. В порту капитан сообщил властям о своей находке. Быстро выяснилось, что «Марлборо» в январе 1890 года вышел из порта Литлтон в Новой Зеландии с грузом шерсти и мороженой баранины. Командовал экипажем капитан Хирд. Он был известен как опытный и знающий моряк. Последний раз парусник видели 1 апреля 1890 года в Тихом океане вблизи Огненной Земли. Невероятно, но 23 года парусник скитался по морям! Такого не могло быть, но факт оставался фактом.

Есть и другой, вполне реальный прецедент «Летучего Голландца». В 1770 году на одном из кораблей вспыхнула эпидемия неизвестной болезни. Находясь в окрестностях Мальты, моряки попросили убежища в местном порту. Власти отказали из соображений безопасности. Подобным же образом поступили порты Италии и Великобритании, обрекая обитателей корабля на медленное умирание. В конце концов судно действительно превратилось в плавающий остров с грудой скелетов на борту.

Ряд историй о кораблях-призраках происходит с Британских островов. Сообщения о таких призраках продолжают поступать и в наше время, особенно с Атлантического побережья. Однако самое богатое кораблями-призраками место в Англии находится на другом берегу — в районе Ла-Манша. Это знаменитые пески Гудвина, в пяти милях от города Дила в графстве Кент. Согласно легенде, эта опасная песчаная отмель была когда-то островом Ломеа, затопленным и ушедшим на дно в XI веке, когда граф Гудвин отказался соорудить для защиты острова стены от волн. Никаких доказательств того, что этот остров действительно существовал, нет, однако, как рассказывают местные жители, до сих пор со дна моря раздаётся звон колоколов его затонувших соборов. Легенда также рассказывает, что в районе песков Гудвина в кораблекрушениях погибли около 50 тысяч человек. Их корабли-призраки по сей день бороздят воды Ла-Манша.

Самый известный из кораблей-призраков песков Гудвина — трёхмачтовая шхуна «Леди Лавибонд», следовавшая в Опорто и 13 февраля 1748 года потерпевшая кораблекрушение. Все находившиеся на её борту люди утонули. Считалось, что это плавание было несчастливым с самого начала, потому что на борту находилась невеста капитана, некая Аннетта, а согласно установившимся морским поверьям, женщина на корабле — к несчастью. Руки этой леди также добивался помощник капитана, и, как рассказывает одна из версий этой легенды, именно он, убив рулевого, в отместку капитану устроил крушение корабля.

Каждые 50 лет 13 февраля «Леди Лавибонд» видят в районе песков Гудвина. В 1798 году, во время первого появления этого корабля-призрака, его, как сообщают, видели команды по меньшей мере двух судов. Призрак выглядел настолько реально, что капитан корабля береговой охраны «Эненбридж» испугался, что его судно вот-вот с ним столкнётся. В 1848 году корабль-призрак опять появился, и его гибель выглядела так реально, что моряки из Дила решили, будто на самом деле происходит кораблекрушение. Они вышли в море на шлюпках разыскивать уцелевших, но не нашли ни людей, ни каких-либо следов кораблекрушения. «Леди Лавибонд» появлялась в 1898 и 1948 годах. Следующее её появление ожидается в 2048 году.

Другая жертва песков Гудвина — колёсный пароход «Виолетта», который более 100 лет назад, зимой во время шторма, сопровождавшегося снегопадом, пересекал пролив. Все, кто был на борту, утонули. Любопытно, что призрак «Виолетты» повторил эту аварию в начале Второй мировой войны, и её наблюдали работники маяка на Ист-Гудвине. Они послали шлюпку, чтобы подобрать жертвы кораблекрушения, но ни люди, ни обломки корабля не были найдены.

Достаточно посещаемы кораблями-призраками воды Америки — Великие озёра, где во время зимних штормов на протяжении прошлых веков погибло огромное число кораблей. Плавать по Великим озёрам гораздо опаснее, чем по любому из океанов, потому что на них неожиданно возникают сильные шквалы, способные в считанные минуты перевернуть даже весьма большие суда.

Один из самых известных среди затонувших в водах Великих озёр кораблей — это «Гриффон», построенный в Ниагаре, штат Нью-Йорк, и принадлежавший французскому путешественнику Рене Роберту, шевалье де Ла Салле. «Гриффон», имевший 60 футов в длину и весивший 45 тонн, был в своё время одним из самых больших кораблей, предназначенных для плавания по озёрам. Строительство корабля вызвало возмущение среди индейцев-ирокезов, считавших, что этот корабль неугоден Великому Духу. Ирокезский пророк Метиомек проклял корабль и предрёк ему скорую гибель. 7 августа 1679 года «Гриффон» отправился в своё первое плавание. В гавани Детройт на острове Вашингтон, штат Висконсин, Ла Салле сошёл с корабля, чтобы на каноэ продолжить свои исследования истока реки Миссисипи. «Гриффон» должен был вернуться в Ниагару 18 сентября 1679 года. Но он не вернулся. Никто не знает, что с ним случилось.

В 1900 году, после того как предполагаемый «Гриффон» был найден в районе полуострова Брус на озере Гурон, возникла версия о кораблекрушении. Эта гипотеза была подтверждена в 1955 году, когда остатки найденного корабля были идентифицированы как принадлежавшие «Гриффону». Однако многие стали оспаривать этот вывод. Тем не менее местные жители туманными ночами до сих пор часто видят призрак «Гриффона», плывущий по озеру Гурон.

В Нью-Хейвене, Коннектикут, в 1648 году появился необычный корабль-призрак, изобразивший кораблекрушение на глазах поражённой толпы. Это событие было воспринято как Божье знамение, объясняющее судьбу одного бесследно исчезнувшего корабля.

Случай этот описан в церковной истории Новой Англии «Великие деяния Христа в Америке» Коттона Матера. Сам он почерпнул эти сведения из письма Джеймса Пирпонта, который был в то время пастором в Нью-Хейвене. Согласно этой истории, торговцы Нью-Хейвена, выходцы из Лондона, переживали тогда тяжёлые времена. Свои последние средства они вложили в постройку корабля, который собирались отправить с товарами в Англию. Корабль был построен в 1647 году в Род-Айленде. Его строитель мистер Ламбертон заметил однажды, возможно не без некоторой доли предвидения, что корабль станет для торговцев могилой. В январе корабль отправился в плавание, среди его пассажиров было пять или шесть самых именитых жителей Нью-Хейвена, но так никогда и не достиг Англии. В течение многих месяцев жители Нью-Хейвена волновались за судьбу корабля и молились за пассажиров, находившихся на его борту.

В июне следующего года около полудня с северо-запада внезапно налетел сильный шторм. Затем небо прояснилось. За час до захода солнца произошло событие, о котором Пирпонт писал так:

«…Корабль, размерами такой же, как только что упомянутый, с такими же парусами и вымпелами (развевавшимися против ветра) появился в воздухе, идя от входа в нашу гавань, лежащую к югу от города. В течение получаса корабль продолжал оставаться в поле видимости, плывя по гавани против ветра.

Многие собрались посмотреть на это великое Божье чудо. Все дети восклицали: „Что за смелый корабль!“ Наконец на глазах толпы корабль подошёл на расстояние, где глубина была оптимальной для такого типа судов. И тут показалось, что кто-то словно бросил в него огромный камень: грот-мачту корабля снесло одним ударом и она повисла на вантах; затем снесло бизань; вскоре вся оснастка попадала в море. Затем весь корпус корабля накренился; после судно перевернулось и исчезло в тумане, который сразу же рассеялся, и стало ясно. Поражённые зрители, пока корабль не исчез, были в состоянии разглядеть его вымпелы, оснастку, определить размеры; поэтому большинство заключило: „Корабль этот — тот самый, и мы видели его трагический конец“. Мистер Давенпорт (служитель церкви или проповедник) публично сказал следующее: „Это Бог по милости своей удостоил нас такового зрелища ради успокоения несчастных душ погибших, о которых мы так много и горячо молились“».

Легендарный корабль-призрак, оказывается, встречали даже в XX веке! Так, в марте 1939 года его присутствие воочию наблюдало множество южноафриканских купальщиков. Это событие задокументировано, в тот день о нём писали все газеты.

Экипажи немецких подводных лодок в годы Второй мировой войны якобы тоже наблюдали знаменитый корабль-призрак в Южной Атлантике. По крайней мере, сохранились записи командующего подводным флотом рейха адмирала Карла Дёница: «Матросы говорили, что они предпочли бы столкнуться с кораблями союзных флотов, чем испытать ужас повторной встречи с фантомом».

В 1962 году итальянский пассажирский лайнер «Антонио Граза» — символ послевоенной роскоши — бороздит водные просторы. Сотни его богатых пассажиров танцуют ночь напролёт, забывая о существовании другого мира. Но вдруг судно бесследно исчезает, и никто не может понять причин этой таинственной трагедии. Спустя 40 лет команда спасения неожиданно замечает крупное судно, очевидно брошенное много лет назад. Они отправляются к старому кораблю и вскоре находят то, что осталось от «Антонио Гразы». Когда-то величайший в мире круизный лайнер превратился в жуткую ржавую рухлядь, плывущую по течению. Но никто не может понять, откуда и почему именно здесь по истечении стольких лет появилось судна. Члены команды осматривают судно и находят несколько ящиков с золотыми слитками. Движимые жаждой наживы, они пытаются отбуксировать судно в порт. Но неожиданно начинается череда загадочных смертей. Кто или что стоит за этим?

Совсем недавно РИА «Новости» сообщило об обнаружении очередного «Летучего Голландца»: «Владельцем судна, больше недели дрейфовавшего в прибрежных водах Сардинии рядом с курортом Порто Ротондо, оказался некий гражданин Люксембурга, который рассказал итальянской полиции о причинах, заставивших его бросить корабль, который СМИ окрестили призраком. Даже если в полиции его версию посчитают правдоподобной, ему всё равно придётся заплатить огромный штраф. Несколько дней назад службы порта обратили внимание на двухмачтовый парусник, дрейфовавший в прибрежных водах Сардинии. К судну был выслан катер, береговая охрана на паруснике никого не обнаружила. Парусником занялись итальянские секретные службы и Интерпол, поскольку он был обнаружен буквально в ста метрах от виллы Сильвио Берлускони. Правоохранительные органы не исключали, что на бывшего премьера готовилось покушение».

На самом деле суть происшедшей истории такова. Прокуратура сардинского города Темпио возбудила уголовное дело по поводу обнаружения в прибрежных водах острова загадочного парусника. «В результате сложных следственных мероприятий, которые проводились через порты многих стран, удалось выйти на хозяина, парусника, который оказался жителем Люксембурга», — сообщил представитель портовых властей острова командор Эмилио Казале.

«Мы его попросили приехать к нам и дать объяснения, каким образом парусник очутился у берегов Сардинии и почему был брошен на произвол судьбы», — сказал командор.

«Хозяин судна — 45-летний мужчина — сегодня явился к нам и рассказал, что произошло на самом деле. По его словам, они с женой и ещё одной семейной парой вышли из Туниса в Испанию. Однако из-за непогоды были вынуждены изменить маршрут и взять курс на Сардинию, но ни в одном из портов острова не нашли свободной стоянки.

Время отпуска заканчивалось, и они должны были во что бы то ни стало вернуться на работу. Тем более что жена товарища очень плохо себя почувствовала. Тогда они приняли решение оставить судно в Порто Ротондо и вернуться домой по суше, а потом когда появится возможность, снова приехать на Сардинию и отогнать судно в порт приписки», — сообщил Казале.

«Мужчина предъявил все документы, подтверждающие, что он является хозяином парусника. Сейчас мы проверяем и документы, и достоверность его рассказа. Но всё равно, если всё это окажется правдой, ему придётся заплатить большой штраф за нарушение безопасности морского движения», — сказал представитель портовых властей Сардинии.

«В этой истории действительно было очень много странного, — добавил командор Эмилио Казале. — Достаточно сказать, что вся информация из навигационных приборов парусника была вычищена, поэтому невозможно было определить, откуда он прибыл».

«Прибывшие представители правоохранительных органов нашли в каютах парусника французские карты североафриканских морей двухгодичной давности, люксембургский флаг, остатки египетской пищи и старую одежду. Единственное, что точно определили криминалисты, так это то, что одним из членов исчезнувшего экипажа была женщина — на судне был найден пучок женских волос», — подчеркнул Казале.

«Сам парусник был безымянным, однако на его борту находилась табличка с надписью „Бель Амика“. Детективы поняли, что именно так он и называется, поскольку крепёжные отверстия на табличке совпадали с отверстиями на носовой части судна», — сообщил командор портовой службы.

«Сначала возникло подозрение, что судно могли использовать для перевозки наркотиков контрабандисты. Однако после того как полиция тщательно проверила судно с использованием собак, эта версия отпала. Натренированные на наркотики животные ничего подозрительного не нашли», — добавил представитель портовых властей Сардинии.

История вполне заурядная, но в то же время вполне наглядно показывающая, как могут появляться новые «Летучие Голландцы».

Впрочем, и сегодня происходят случаи, которые никаким объяснениям не поддаются. Из воспоминаний яхтенного капитана Валерия Позднякова:

«16 августа 1997 года в 7 часов 30 минут на яхте „Нерпа“ я вышел в одиночное плавание по маршруту Одесса — Мариуполь. 19 августа далеко за полночь я подходил к Севастополю. При пасмурном небе огни большого города, отражаясь от облаков, видны километров за тридцать. Но небо было чисто, ярко светила полная луна. Казалось, море просматривается до самого горизонта. Однако я знал: впереди порт, а полосы тумана могут скрывать огни не только близко идущего судна, но и маяки; сам же туман, растворяясь в ночной темноте, тоже невидим. Поэтому, надев на себя все тёплые вещи, я стал выходить наверх каждые 15 минут и тщательно осматриваться. Около трёх часов я увидел огни. Странные они были, в виде огненных шаров. Нечто подобное замечаешь в снегопад, когда уличные фонари появляются вдруг в виде светящегося шара и только совсем близко становятся видны сами плафоны. Огни были расположены очень высоко. Верхние — не менее 30° над горизонтом. Большинство огней собралось в группу в виде креста из четырёх огней. Иногда появлялись движущиеся одиночно огни. Звёзд в их районе я не наблюдал. Огней Херсонесского маяка, видимого за 17 миль, тоже не увидел. Поэтому и определиться не мог. Помня, что впереди не просто порт, а военно-морская база, я решил подождать до рассвета в море. Было баллов около трёх, волна шла от полуметра и выше, и, поскольку яхту меньше качает, когда она идёт под парусом, я решил пройти обратным курсом полчаса, потом вернуться в то же место, а там и светать начнёт. Так и сделал — развернулся оверштаг и пошёл назад в море. На этом курсе волна била в правый борт, и так как капюшон „непромоканца“ после поворота я надеть не успел, то тут же получил за шиворот изрядную порцию солёной воды бодрящей температуры. Уходить внутрь я не хотел и поэтому просто пересел на другой борт, спрятавшись от брызг за рубкой.

Тут я увидел: параллельным курсом, метрах в тридцати на траверзе, беззвучно шла лодка с тремя фигурами! Волны от носа не было, но шла она с той же скоростью, что и я. Одетые в „непромоканцы“ и шляпы, похожие на зюйдвестки, люди смотрели вперёд, не обращая на меня внимания. Нос у лодки был высоко поднят, хорошо виднелись доски обшивки и конопатка. Подобного типа лодок я раньше не встречал, хотя к этому времени построил уже пятьдесят три лодки разных форм и размеров. Несмотря на то что корпус просматривался отчётливо, за ним угадывались волны, и весь он вместе с фигурами был прозрачный. Но, самое главное, волны от корпуса лодки не было! Минут через 10–15 я решил сходить вниз посмотреть на часы. Для этого следовало открыть дверь, войти в каюту, что не так-то просто сделать при крене и качке, расстегнуть корявыми от холода пальцами три пуговицы у „непромоканца“, потом замок на куртке и достать фонарик. Описываю я это подробно потому, что сам искал подтверждения, что нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти. Пожужжал фонариком на дисплей, пока не выскочила цифра 10. Значит, после поворота прошло минут пятнадцать, так как перед ним я погрелся в каюте, посвечивая фонариком на часы, и ушёл на палубу ровно в 3.50, а на поворот ушло не более пяти минут. Вышел наверх. Всё по-прежнему: луна сияла, волны шлёпали по борту, и ветер изредка заносил брызги в кокпит. „Предмет“ шёл тем же курсом, только сместился вперёд градусов на 10. Минут за 20 до запланированного поворота я развернулся и лёг на курс. Но, осмотревшись, ничего не увидел…

Что это было? Мираж или лунная тень от яхты на низкой полоске тумана? Но тогда почему она сместилась вперёд на 10°? Ведь луна тоже смещалась вперёд, да и пробыл в каюте я не больше пяти минут. Просчитывая разные варианты, я не заметил, куда и как исчезли огни, потом рассвело. Не притрагиваясь к румпелю, я вошёл в бухту и, отдав якорь, посмотрел на часы: 8.28. Зная, что часы торопятся, проверил по сигналу точного времени. Оказалось, что за две с половиной недели китайский ширпотреб убежал вперёд на 10 минут. Весь день прошёл в пополнении запасов и наведении порядка на борту. Пытался поспать впрок, но не получилось. Было жарко, на берегу шумели отдыхающие, так что уснул я после 10 вечера, а в 7.30 вышел из бухты. Так точно и подробно описываю расписание сна до и после случая, чтобы показать: галлюцинация из-за переутомления маловероятна, да и стекающая за шиворот вода, несмотря на полотенце, которым я обмотал шею вместо шарфа, не давала забыться. Недавно, листая подшивку журнала „Чудеса и приключения“, я увидел рисунки и фотографии огней над Ладогой, напоминающих то, что я заметил над Севастополем. А ещё раньше в телепередаче „Подводная одиссея Кусто“ я обратил внимание на лодки рыбаков в дельте Дуная. Призрак именно такой лодки я и встретил. Интересно, был ли кто-нибудь в море к северо-западу в 10–15 милях от Севастополя 19 августа 1997 года и что эти люди наблюдали между тремя и пятью часами московского времени над городом или полуостровом?»

Чтобы не заканчивать свидетельства очевидцев на слишком уж мрачной ноте, завершим рассказ о встречах на морях с реальными «Летучими Голландцами» достаточно забавным происшествием из недавнего прошлого. В 1986 году в Атлантическом океане, в районе Филадельфии, пассажирами морского прогулочного корабля был замечен старинный парусник с порванными парусами. На палубе толпились люди в камзолах, треуголках, со шпагами. Завидев прогулочный корабль, они столпились у борта и стали кричать, потрясая старинными мушкетами. Туристы же вовсю щёлкали фотоаппаратами. На борту судна находился репортёр одной популярной газеты. За приличную сумму ему разрешили передать информацию о сенсации в своё издание. Тут-то всё и разъяснилось. Голливуд снимал очередной фильм про… «Летучий Голландец». При сильном порыве ветра лопнул трос, удерживающий корабль у причала, и судно, переполненное статистами, поймав ветер, рванулось в открытое море. Что ж, пусть любая встреча с Летучим Голландцем заканчивается так же благополучно.

«ГОЛЛАНДЦЫ», КОТОРЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЕТАЛИ

С тем, что знаменитый корабль-призрак назван «летучим голландцем», всё вроде бы ясно. Согласно большинству вариантов легенды, капитаном-богохульником был именно голландец, чья национальная принадлежность вполне обоснованно и увековечена в названии. Но почему «голландец» летучий? Возможно потому, что населён призраками, возможно, потому, что, ведя за собой корабли на рифы, он в самый последний момент перелетает их, растворяясь в небесах.

Универсальный мифологический мотив: корабль мёртвых — средство передвижения, с помощью которого души мёртвых оставляют землю и переправляются в другой мир. Корабль мёртвых является либо в облаке, либо окутанным густым туманом. Совершая путь к месту назначения, он парит над горами и вересковыми пустошами, в любую погоду и шторм бороздит моря. Согласно одной легенде, после смерти пирата в облаке появляется корабль мёртвых. Когда корабль проплывает над крышей его дома, душа пирата вступает на корабль, а в доме слышится шум штормового моря. Считается, что когда «голландцы» появляются и в небе, то это связано со скорой кончиной человека, увидевшего такой корабль.

Летающие корабли-призраки имеют не меньше свидетельств своего существования, чем их плавающие собратья. Вот, к примеру, свидетельство жителя Западной Англии, видевшего такой корабль в 1835 году. Этот Голландец «шёл против ветра и прилива в Порто-Курно; появившись в вечерних сумерках и пройдя мимо Коув, двинулся через старое поле на Чапел-Курно. Когда корабль плыл над холмами и долинами в Чигвидден, его киль проносился на расстоянии нескольких ярдов от земли, не касаясь её. Затем корабль исчез под скалой, под которой позднее был обнаружен клад».

Ещё один небесный «Летучий Голландец» видели в 1913 году в Шотландии в момент смерти старшего представителя рода Кэмпбеллов. Тогда, сразу же после кончины лорда Арчибальда Кэмпбелла, на озере Лох-Фин появилась галера с командой из трёх человек. Галера подошла к берегу и далее двинулась над землёй к местному святилищу. Её видело большое количество жителей.

Многие авторы подчёркивают, что случаи появления воздушных кораблей происходили задолго до изобретения первых самолётов. Встречаются они и в народных сказаниях, и в произведениях первых фантастов. Вспомним, например, знаменитый летучий корабль из русских сказок и летающий город Свифта. Но ведь даже самая изощрённая фантазия должна основываться на чём-то реальном!

Ещё в 214 году до нашей эры знаменитый историк античности Тит Ливий описывал появление в небе сразу нескольких «призрачных кораблей». Ещё одно подобное воздушное судно бороздило небо над Шотландией уже в 60 году нашей эры. Аналогичные случаи наблюдали над Англией в 703 году, а в 840 году, по свидетельству архиепископа Лиона Агобарда, разъярённая толпа привела к нему трёх человек из экипажа воздушного корабля и просила разрешения побить их камнями, но архиепископ запретил это делать и отпустил воздухоплавателей. В 956 году в Ирландии, в районе города Клоэра, за портик церкви Святого Кинара зацепился якорь ещё одного воздушного корабля, с борта которого для освобождения якоря спускался матрос. Примерно такое же событие произошло позднее в Бристоле. Там якорь воздушного корабля зацепился за могильный камень, а спустившийся на землю матрос погиб в неподходящей для него земной обстановке. Но и это далеко не всё!

1 января 1254 года во Франции в аббатстве Сен-Албен в звёздном небе видели корабль красивой формы, хорошо освещённый и светящийся разноцветными огнями, а 1 ноября 1461 года над Аррасом тоже видели извергающий пламя корабль, круживший в небе больше часа.

В 1743 году фермер из английского графства Англси заметил плывущий в облаках на высоте полутора тысяч футов (около полукилометра) почтовый пакетбот водоизмещением не менее 90 тонн. При этом хорошо был различим киль судна. А безоблачным осенним вечером 1798 года в ирландском графстве Майо видели целую флотилию, плывшую в воздухе.

И наконец почти современный случай, описанный сиднейской газетой «Сан Геральд». 26 июля 1959 года в Новой Гвинее на глазах множества людей в небе появился некий корабль, имевший круглый корпус и надстройку. Видна была даже его команда из четырёх человек. Люди с земли махали руками тем, кто находился на воздушном корабле, а те в свою очередь таким же образом поприветствовали находившихся на земле.

На атлантическом побережье Англии появляются таинственные корабли-призраки с высокими мачтами, которые летят к берегу, а затем исчезают в тумане. Названия многих таких кораблей-призраков неизвестны. Как повествует корноульская легенда, однажды лунной ночью между Ландс-Эндом и Пензансом видели корабль, быстро плывущий к берегу. Неожиданно он поднялся в воздух, пролетел над землёй и — исчез.

…Последнее морское генеральное сражение Семилетней войны XVIII века между англичанами и французами произошла в 1760 году при Рестигуше. Обе стороны сражались достойно, но конечный успех был на стороне англичан. Последний из оставшихся в строю французских кораблей отверг все предложения о сдаче и продолжал отчаянно сопротивляться. Несмотря на тяжелейшие повреждения, мольбы матросов о прекращении боя, капитан решил драться до последнего. В конце концов одно из английских ядер попало в крюйт-камеру (место хранения пороха), раздался страшный взрыв, но и после этого исковерканный остов линейного корабля всё ещё продолжал сопротивление, к ярости противника. На этом реальная часть истории заканчивается и начинается мистическая. От непрестанной бомбардировки плотный пороховой дым окутал французский корабль — картина при сражении парусных флотов, в общем-то, вполне обычная. А дальше произошло невероятное. Неожиданно пороховой дым сгустился вокруг полузатопленного остова и начал быстро подниматься в небо. На месте, где только что находился французский линкор, ничего не было. Затопление корабля исключалось, так как не было ни воронки, ни плавающих предметов, которые всегда всплывают на поверхность при гибели корабля. Всё это было настолько необычно, что ошеломлённые невиданным зрелищем англичане прекратили огонь. Затем кто-то якобы разглядел в поднявшемся на небо облаке перебитые стеньги и клочья парусов французского корабля. После этого общее мнение английских, а потом и французских моряков было единодушным — храбрый французский линкор не погиб, а был забран высшими силами на небо. С тех пор он якобы носится по небу. При этом французский корабль-призрак гуманнее классического «Летучего Голландца». Своих французских собратьев он, разумеется, не трогает, зато неистово преследует врагов-англичан. К представителям других государств француз относится весьма избирательно: одних карает, других милует.

Видевшие «летучего француза» уверяют, что когда им доводилось видеть мчащийся над волнами корабль, то это происходило, как правило, накануне шторма. Те же, кому доводилось оказаться вблизи от «летучего француза», рассказывали, будто они даже могли разглядеть, что на его палубе кипела жизнь. Затем внезапно откуда-то появлялось пламя, которое в несколько мгновений охватывало весь корабль, после чего горящий «летучий француз» поднимался высоко в небо и улетал, теряясь среди облаков…

Насколько реальны свидетельства очевидцев? Как сообщают хроники, в Британии, близ местечка Холи-Хэд, в 1743 году в воздухе на высоте полутора тысяч футов плыл пакетбот водоизмещением примерно 90 тонн, причём хорошо был виден именно киль. В Корнуолле сохранилось множество преданий о плавании таких же кораблей над самой землёй, над холмами и возделанными полями, долинами и дорогами.

В 1211 году парусный корабль с командой из живых людей, например, появился над деревушкой Дрейк в графстве Клоэра (Ирландия). С него сбросили якорь, который зацепился за арку церкви Святого Кинаруса. Спустили трап. Сбежался народ. Взбудораженные необычным зрелищем, люди решили стянуть корабль с небес на землю и стали дружно тащить его за якорный канат вниз. «Мореплаватели» испугались и, обрубив канат, быстро скрылись в дали голубой. Якорь жители деревни затащили в церковь и показывали всем как подтверждение божественного проявления.

В шотландском графском роду Кэмпбеллов есть предание, что в день смерти старшего их представителя над фамильным замком появляется одна и та же галера со свёрнутыми парусами, красными флагами и флажками, чёрными вёслами. Известен рассказ Арчибальда Кэмпбелла, записанный в 1913 году лордом Галифаксом, о том, как в день смерти его отца снова возникла эта старинная галера. Все её вёсла мерно поднимались и опускались, хотя очевидцы насчитали на борту всего трёх человек.

Конечно, ортодоксально мыслящим учёным хотелось бы списать все эти случаи на индивидуальную или массовую галлюцинацию или явления, связанные с особенностями преломления лучей света в воздухе. Но можно ли назвать миражом появление в небе над Северной Атлантикой городов древних кельтов? Городов, которых никогда никто на земле не видел. А если они и были, то много тысячелетий назад, в чём убеждают нас археологические раскопки.

Так, в июле 1920 года над Гренландией с судна «Баффин» заметили большой город с храмами, обелисками, руинами замков. Об этом рассказал капитан судна Скорсби. Что это за город? Некий летающий город якобы видел у побережья Западной Африки английский путешественник Греллуа.

Не эти ли летающие города и послужили первоосновой для Джонатана Свифта при написании им своего знаменитого романа о собственном летающем городе? Ну а русские народные сказки о летучем корабле?

В настоящее время летающих парусных кораблей уже никто не видит, зато все видят знаменитые «летающие тарелки». Может быть, перед нами всё те же «воздушные голландцы», только идущие в ногу с мировым техническим прогрессом?..

УЧЁНЫЕ О ФЕНОМЕНЕ «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»

Как и всякая великая легенда, история с «летучим голландцем» время от времени обрастает новыми фактами и загадочными подробностями. А это значит, что возникла она не на пустом месте, а на основе хотя и необъяснимых, но всё же неких реальных фактов. А потому, сколько веков живёт эта легенда, на протяжении всего этого времени предпринимались и попытки объяснения возникновения феномена корабля-призрака.

Разумеется, в старые времена люди зачастую приписывали непонятные им события различным божественным силам. В те времена ещё не были открыты многие законы физики, не было серьёзных научных знаний и в других областях, поэтому многие, совершенно очевидные сегодня для нас вещи казались людям того времени чем-то сверхъестественным. Но разве и в современном нам мире не встречаются явления, которые не могут быть объяснены учёными, несмотря на весь огромный запас накопленных знаний? Есть, и немало! Так, например, до сих пор нет единого мнения относительно таинственных исчезновений кораблей и самолётов в водах Мирового океана.

Что же касается истории о классическом «Летучем Голландце», то сегодня даже самые активные её приверженцы не сомневаются, что это всего лишь почтенная старинная и интересная легенда. Дальше мнения учёных мужей расходятся. Одни из них считают, что в бескрайних океанских просторах существует нечто, неподвластное и, возможно, враждебное человеческому разуму, способное «считывать» мысли и трансформироваться в ту форму, которую ему придают сами очевидцы. Например, в «летучего голландца»!

Первыми «околонаучными» теориями о природе «летучего голландца» были предположения, что это всего лишь некая странная игра света и аналог хорошо известного «пустынного миража». Но вскоре обе эти гипотезы подверглись обоснованной критике. Во-первых, игра света не может создавать веками один и тот же образ древнего судна под парусами. Уязвима и версия «пустынного миража»: преломляясь в атмосфере, лучи могут дать вид судна сверху или сбоку, но никак не снизу!

Известный американский физик Фрэнсис Осборн в своё время предположил, что феномен «Летучего Голландца» самым прямым образом подтверждает теорию относительности Эйнштейна, по которой рядом с нами существуют иные, параллельные нам миры, отличающиеся от нашего иным течением времени. Именно оттуда в наш мир изредка и не по своей воле попадают люди и различные объекты. Но сразу возникает вопрос: неужели в параллельных мирах живут такие же люди, как и мы, и плавают по своим параллельным морям на точно таких судах, как наши? Наверное, такой вопрос сторонникам Осборна задавали и другие, потому что часть его последователей несколько подкорректировала эту гипотезу. Согласно ей, уже не к нам «залетают» параллельные «голландцы», а это наши родимые попадают в иные миры из-за неких искривлений пространства и времени. Затем они якобы почти вырываются оттуда (это и есть момент появления «голландцев»), а затем снова исчезают в параллельной неизвестности.

Не столь давно в прессе заговорили и о том, что призрак «летучего голландца» — детище человеческого разума, результат некого особого телепатического процесса. Конечно, всё вышесказанное может вызвать недоумение у большой части здравомыслящих читателей. Феномен «Летучего Голландца» и так выглядит почти сказочно, а тут ещё предлагаются объяснения, оперирующие совсем уж туманными понятиями — фантомы, призраки, телепатия. Но не всё то, что мы видим сегодня, имеет научное объяснение. А тот факт, что человек обладает удивительной способностью влиять на ход протекания, на первый взгляд, не зависящих от него процессов, — уже никем из серьёзных учёных не оспаривается.

Не зря же в рамках физических экспериментов для обозначения этого явления введён специальный термин — «эффект наблюдателя». А отсюда один шаг до признания того, что человек может не только влиять на объективное течение физических процессов и явлений, но и создавать их сам, тем более если речь идёт о таком поразительном «полигоне», как Мировой океан.

В объяснении причин подобных явлений американский исследователь аномальных явлений А. Беннетт соглашается со своим коллегой Фредериком Майерсом, утверждавшим, что некоторые формы сознания переживают смерть и способны телепатически проектировать образы, в том числе и материальные, живым людям, которые воспринимают их как призраки.

В соответствии с этим утверждением призрак «летучего голландца» является образом, проецируемым телепатически его погибшим экипажем. Теория телепатической проекции используется с тех пор в качестве возможного объяснения появления призраков.

Существует гипотеза о некой «петле времени», которая якобы и является виновницей периодического появления «летучих голландцев». «Петля времени», если верить показаниям очевидцев, способна перебрасывать через года не только отдельных людей, но и целые здания, корабли. И, возможно, легенды о призрачных «летучих голландцах», якобы блуждающих в океанских просторах, имеют под собой вполне реальную основу.

Несть числа теориям о причинах появления и многовекового существования «летучего голландца»! Однако до сих пор мы в точности не знаем, когда и почему он появился, да и узнаем ли когда-нибудь? Почему «голландец» мстит людям? Когда он успокоится? Какова, наконец, физическая сущность этого необычного явления?

Говорят, что сегодня «летучий голландец» стал значительно реже появляться на океанских дорогах. Но значит ли это, что скоро он исчезнет, или же, наоборот, изощрённый призрак лишь приспособился к сегодняшним реалиям, выжидая, когда снова пробьёт его час?

Многие исследователи необычных происшествий находят весьма странным то, что в ряде случаев и корабли, и самолёты исчезали прямо среди бела дня, при хороших метеоусловиях, когда на экранах радаров не было зарегистрировано ни малейшего отклонения. Необходимо признать, что современная наука не в силах объяснить подобные случаи.

Необходимо заметить, что время от времени находятся люди, утверждающие, что им удалось вырваться из некого проклятого места, в которое они попали во время своего плавания. Конечно, такие свидетельства вряд ли можно назвать убедительными и каждое такое заявление нуждается в серьёзной проверке. Однако свидетельства в общих чертах совпадают. Большинство из якобы переживших встречу с некой неведомой силой (которую можно условно назвать «летучим голландцем») утверждают, что в момент попадания в аномальную зону на их судах внезапно переставали функционировать все электронные приборы и гирокомпасы, а стрелка магнитного компаса начинала крутиться в сумасшедшем ритме. В прессе не столь давно было сообщение, что капитан некого датского судна (название судна, порт приписки и фамилия капитана в сообщении почему-то отсутствовали), уцелевший после такого плавания, рассказал, что был ослеплён зловещим зеленоватым светом, внезапно возникшим из глубины. Впрочем, имеются и вполне реальные свидетельства от вполне конкретных людей, чьи показания не только вполне заслуживают доверия, но и требуют как можно более быстрого научного объяснения: в данном случае на карту поставлена уже не только судьба какого-то отдельного корабля.

Но что за всем этим стоит? Какие неизвестные нам природные явления или неведомые силы, может, даже разумные? Появление и исчезновение невидимых, но фиксируемых радарами целей не столь безобидно, как может показаться на первый взгляд, даже если они сами по себе не представляют опасности кораблям. Во-первых, это как минимум нервирует экипажи. Но главное даже не в этом. В период очередной военной конфронтации такой «летучий голландец» вполне может стать причиной самых серьёзных конфликтов, вплоть до ядерной войны. А это значит, что исследование природы появления и исчезновения неких объектов в океане — весьма серьёзная научная задача, которая требует своего решения, причём чем быстрее, тем лучше для всего человечества. Да и так ли безопасны эти непонятные объекты для самих кораблей? Что реально следует делать командиру военного корабля или капитану гражданского судна, столкнувшегося с таким явлением? Вопросы… вопросы… вопросы…

ЖЕРТВЫ ПРИРОДНЫХ КАТАКЛИЗМОВ

За последние 100 с лишним лет Регистром Ллойда (органом надзора за безопасностью плавания судов) зафиксировано 1250 исчезновений кораблей в океанах. Весьма нечасто, но всё же некоторые из бесследно пропавших судов затем неожиданно возвращаются. Так, 8 сентября 1894 года в Индийском океане немецкие моряки заметили трёхмачтовый барк «Эбий Эсс Харт», а на его мачте — сигнал бедствия. Высадившиеся на палубу парусника моряки обнаружили мёртвыми 38 членов экипажа… и сошедшего с ума капитана. Что произошло с судном, выяснить так и не удалось… Таких свидетельств, как мы уже знаем, набирается немало, чтобы от них можно было просто отмахнуться. Перед нами явная тенденция, природы которой мы, к сожалению, не знаем.

Возникает законный вопрос: чем отличается термин «гибель корабля» от термина «исчезновение корабля»? Только ли тем, что исчезновение корабля — это та же гибель корабля, при которой просто не осталось ни выживших, ни свидетелей. Такая постановка вопроса вполне правомочна. Но она удовлетворяет не всех. Сторонники воздействия на корабли и людей не волне обыденных океанских реалий (штормы, рифы и т.д.), а неких неведомых сил считают, что термин «исчезновение» ни в коем случае нельзя путать с термином «гибель», даже если при этой гибели не осталось свидетелей. При настоящем исчезновении, считают сторонники существования неизвестных сил, корабль в одно мгновение исчезает вместе с экипажем, и при этом никаких свидетельств крушения корабля и гибели людей никто никогда не обнаруживает. «Исчезновение», в отличие от «гибели», происходят в тихую погоду, обычно переходящую в шторм, то есть как раз в тот момент, когда, согласно легенде, и должен появляться классический «летучий голландец». Несмотря на давние (и порядком набившие всем оскомину) споры по вопросу природы исчезновений кораблей, сегодня ряд учёных всё же пытается, используя новейшие методики, объяснить возможные причины странных исчезновений. В частности, российский учёный доктор химических наук, профессор Долгов, применяя новый метод исследования растворимости газов в воде, установил следующее: из-за разной сжимаемости углекислого газа и воды под действием внешнего давления на глубине двух-четырёх километров плотности газа и воды равны. Ниже этой плоскости накапливается тяжёлый газ в чистом виде, выше — газ, растворённый в воде. Тяжёлый слой чистого газа скачком переходит в смесь «лёгкий углекислый газ — вода». Достигая слоя смеси, избыток газа тяжёлого насыщает лёгкий слой. Таким образом, объём углекислого газа, попадающего в лёгкий слой, резко увеличивается, выделяя множество пузырьков. Образуется мощный слой пены, плотность которой значительно меньше плотности воды. Вес лёгкого слоя уменьшается, давление на границу раздела падает. Выше остаются воды, перенасыщенные углекислым газом, он выделяется в виде пузырьков. Пузырьки, увеличиваясь в объёме, всё быстрее устремляются к зоне пенообразования. Из неё они с большой скоростью выбрасываются в атмосферу. Выбросы достигают высоты 10–15 километров и более. Вода опускается, происходит насыщение, и выброс начинается снова. Площадь пенного слоя может быть разной. Корабли на площади пенного слоя быстро погружаются в него. По предположению профессора Долгова, этот момент и объясняет исчезновения судов: они исчезают с такой бешеной скоростью, которая не позволяет подать сигнал бедствия. Пенное состояние, по мнению Долгова, может длиться по-разному. Это зависит от величины накопления газа и его положения по глубине. Более или менее длительное поступление углекислого газа снижает плотность воды и содействует погружению корабля. Корабль может утонуть, а потом снова всплыть. Прочность и герметичность корпуса помогают судну всплыть при схлопывании пузырьков газа и увеличении плотности среды. Именно поэтому, считает Долгов, исчезнувшие корабли иногда снова внезапно появляются, но уже с мёртвыми людьми, а часто — без людей. Именно эти всплывшие суда затем долго блуждают по океану без команды, вызывая суеверный ужас и фантастические домыслы. Что и говорить, гипотеза Долгова достаточно смела и весьма интересна, но пока, увы, не подтверждена никакими экспериментами.

Не столь давно в прессе появилось ещё одно вполне научное объяснение причин катастроф, на сей раз астрономическое. Его предложил российский учёный, кандидат физико-математических наук А. Невский. По мнению А. Невского, загадочная гибель воздушных лайнеров и судов, в том числе танкера «Находка», затонувшего 2 января 1997 года вблизи японских берегов, объясняется взрывами метеоритов. Мчащийся в атмосфере со сверхзвуковой скоростью метеорит вследствие трения о воздух получает гигантский энергетический потенциал. В момент, когда до поверхности планеты остаются считанные километры, может произойти электрический пробой между ним и Землёй. По расчётам учёных получается, что возникающий при этом взрыв метеоритов диаметром 1–2 метра будет равен 1000 тоннам тротилового эквивалента. Зоны поражения от таких взрывов могут достигать 10 и более километров в диаметре. Чем ниже спускается к морю небесный гость, тем выше величина напряжённости электрического поля. С выступающей части кораблей происходит своеобразное отекание разрядов. Сначала это явление сопровождается нарастающими свистящими и шипящими звуками. С каждой секундой они увеличивают свою интенсивность и постепенно переходят в непереносимый ухом звуковой диапазон. Людей охватывает необъяснимая паника. Она нарастает по мере того, как привычные предметы меняют свой облик. Наблюдается свечение мачт, труб, антенн. Люди бросаются на палубу, и тут начинается что-то невероятное. Расчёты, проведённые учёным, показывают, что увеличивающееся напряжение поля вполне может поднимать людей в воздух, то есть произойдёт своеобразная электростатическая левитация. Изменится и облик окружающего корабля моря. Сначала по водной поверхности пройдут световые сполохи, гребни волн начнут светиться. Потом под действием электростатических сил с волн начинает срываться и уноситься вверх пена и брызги. Образуется своеобразный воздушно-водяной «кипящий» слой, состоящий из поднимающихся, а затем, по мере потери своего заряда, падающих капелек воды. Естественно, обычному человеку, знакомому с курсом физики и химии лишь на уровне школьной программы, достаточно трудно объяснить подобные явления. Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Естественно, что люди испытают не просто панический страх, но настоящий ужас, который вполне может вызвать массовые помешательства, самоубийства. Это лишь некоторые из научных версий, объясняющих феномен «кораблей-призраков».

ТЕОРИЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЙ

Владимир Тонков, автор книги «Беседы о сверхсознательном», считает, что «летучие голландцы» — это форма существования и проявления энергоинформационного поля людей. Своего рода определённая материализация их мыслеформ. Весь наш материальный мир («мир плотной материи»), рассказывает Тонков, пронизан тонкоматериальным, а также иноматериальным, которые точно так же подчиняются физическим законам и в которых присутствуют те же энергетические взаимодействия, но которые не воспринимаются приборами, созданными для исследования привычного для нас материального мира. Фактически, тонкий мир — это та часть нашего мира, в которой материя на порядки менее плотная, чем в привычном для нас. А раз она менее плотная, значит, и законы, которым она подчиняется, будут отличаться от тех, которые действуют в нашем мире, — так же, как законы для жидкостей отличаются от законов для газовых сред. Исследовать их гораздо сложнее, потому что выйти в тонкоматериальный мир можно только находясь в изменённом состоянии сознания, когда наши чувства становятся способны воспринимать сигналы тонкого мира не только эпизодически в виде ощущений, но и в той степени, чтобы можно было подвергнуть их исследованию. Если считать, что человек состоит из различных по плотности сред или тонкоматериальных тел, то это значит, что он может контролировать колебания этих сред, которые при воздействиях окружающих предметов оказываются либо резонансными, либо диссонирующими. Вся проблема сводится к способности человека тонко настраивать эти колебательные контуры и прислушаться к их слабому голосу.

Невероятно, но иногда элементы тонкоматериальной субъективной реальности могут выходить в «большой мир», начинают существовать вне своего носителя — человеческого мозга. В 70-х годах прошлого века пермский психиатр Г.П. Крохалёв проводил многочисленные опыты по так называемой «материализации галлюцинаций». В результате многолетних исследований им была создана интересная теория существования материальных мыслеформ. Согласно ей, в некоторых состояниях сознания человека на сетчатке его глаза формируются голографические изображения образов, возникающих в мозгу. Они проделывают сложный путь от коры головного мозга, через сетчатку глаза в нашу реальность. Если человек представит себе вазу на столе в углу комнаты, то прибор, разработанный Крохалёвым, показывал, что именно в том углу она и находится, хотя в действительности её там не было. Другими словами, мы можем утверждать, что все представляемые нами в уме предметы существуют. Таким образом, люди видят не только обычную реальность, но и элементы «мысленных реальностей», как индивидуальных, так и коллективных.

По теории Крохалёва, в 70–80-е годы широко обсуждавшейся на научных симпозиумах и конгрессах в СССР и за рубежом, человек, обладающий сильными сенситивными (чувственными) способностями, вполне может, вольно или невольно, материализовать объект, создав биоэнергоинформационный сгусток, который окружающими (если дело происходит в море) будет воспринят, к примеру, как «летучий голландец». Другие же люди, увидев феномен, запаниковав, «выбрасывают» столько психической энергии, что придают ему законченность форм и относительную продолжительность существования. Подобные порождения бывают двух типов: фантомы и призраки. Последние известны человеку давно, и, по-видимому, именно к ним «летучий голландец» имеет прямое отношение, являясь как бы одним из источников их возникновения.

Призрак может оставаться от любого одушевлённого существа, некоторых предметов, кризисных событий, особенно связанных с убийствами или иными зверствами, — это своего рода энергетический отпечаток происшествия или человека. Призраки могут быть тонкоматериальными или информационными. Первые могут входить с нами в контакт и восприниматься как нечто живое и реальное, вторые чаще только показывают и рассказывают, во всём остальном они ни на что не способны — это только память. Первые могут восприниматься визуально и регистрироваться различными приборами, вторые лишь передают информацию на уровне гипноподобного состояния.

Призрак «летучего голландца» мог образоваться и в материальном виде в случае гибели парусника, поскольку его плавание в безуспешной попытке обогнуть мыс Доброй Надежды сопровождалось выделением огромного количества психической энергии людей, и в информационном виде — как продукт сильного энергоинформационного выброса того же Ван Страатена. С тех пор этот энергоинформационный призрак якобы и является чем-то вроде «памяти места», эпизодически «включаемой» мозговой и чувственной работой экипажей проплывающих мимо кораблей, особенно если она обострена плохими погодными условиями. Проходя мимо места, где находится это нечто, мы воспринимаем его, но в рамках наших собственных интерпретационных возможностей. Мы даём ему свою внутреннюю расшифровку. Если мы ожидаем увидеть «летучего голландца», то мы его и видим. При этом посторонний наблюдатель может тоже увидеть его, если настроен соответствующим образом, а если не настроен, то заметит лишь некий бесформенный объект.

Фантом, в отличие от призрака, не является чем-то реальным или конкретным. Но, как и призрак, он имеет склонность выглядеть двояко: с одной стороны — это сложное тонкоматериальное энергетическое устройство: кукла, муляж, аппарат; с другой — это сборная информационная мыслеформа. Типичным производителем фантомов можно считать человека, находящегося в психическом кризисе. В состоянии обострённого восприятия и мощных выбросов психической энергии человек-«псих» часто способен создавать такие фантомы, что бывает трудно усомниться в их реальности. Психиатры рассказывают, что порой и сами видят галлюцинации своих пациентов, «зелёных чёртиков» например. Призраки — это фактически продолжение самого человека, и они наполнены его материальностью. Фантомы же — не столько продолжение человека, сколько его творение. Их появление случайно, и своего развития во времени они не имеют.

Поэтому к данному типу «летучих голландцев» сторонники гипотезы Тонкова—Крохалёва относят те видения, которые не были созданы в своём тонкоматериальном воплощении непосредственными участниками плавания, но, как и некоторые виды НЛО, имеют своего творца — человека.

Сторонники данной гипотезы считают, что «летучий голландец» может быть и сегодня воспроизведён людьми, обладающими высоким уровнем сенситивности. Впрочем, как считает Владимир Тонков, возможно, феномен «летучего голландца» возникает из-за нашего проникновения в иной физический мир, пограничный или параллельный нашему миру. Проклятие, брошенное самонадеянным капитаном парусника, могло быть расценено как вызов всем силам природы и спровоцировало их на карающие действия. При проклятии мы открываем дверь силам иного порядка, которые иначе в наши дела не вмешивались бы, и лучше бы нам их и не впускать к себе. Ведь любое проклятие — процесс нерегулируемый и не контролируемый человеком.

ИНФРАЗВУК-УБИЙЦА И ТЕЛЕПАТИЯ В «ПЕТЛЕ ВРЕМЕНИ»

Ещё одна гипотеза, объясняющая появление в океанах многочисленных «летучих голландцев», это инфразвук. В 1890 году из Новой Зеландии в Англию отплыло парусное судно «Марлборо», гружённое мороженой бараниной и шерстью. В порт назначения оно не прибыло. Парусник был списан как погибший. Прошло 23 года, и вдруг «Марлборо» обнаружили у берегов Огненной Земли. Корабль шёл под всеми парусами. Капитан встречного судна составил подробный отчёт о том, что увидел: все члены команды «Марлборо» находились на своих местах: один лежал у штурвала, трое — на палубе у люка, десять вахтенных — у своих постов, шестеро — внизу. На скелетах ещё сохранились лохмотья одежды. Что произошло с командой парусника, осталось неизвестным.

С 1950 по 1954 год к юго-западу от Японии в так называемом море Дьявола исчезло девять судов, что неправдоподобно много для такого относительно небольшого района. И это были не крошечные рыболовные судёнышки, а крупные грузовые суда, оборудованные по последнему слову техники надёжными двигателями и радиостанциями; и все они исчезли, когда стояла прекрасная погода. Только одно из судов успело послать сигнал бедствия.

В морях встречаются блуждающие корабли с мёртвыми моряками на борту или по неведомой причине покинутые всей командой. Можно и дальше приводить не один десяток морских трагедий, расследованных в своё время со всей возможной тщательностью. Но вопрос, что же там могло произойти, остаётся без ответа. Эта морская тайна не даёт покоя историкам морских плаваний.

Чего только не предполагалось тогда, чтобы объяснить загадку. Тут и гигантские кальмары, напавшие на корабль, и неведомая, таинственная эпидемия, занесённая на судно кем-то из матросов… Что мы знаем об инфразвуке? То, что инфразвук — это не слышимые человеческим ухом упругие волны низкой частоты (менее 16 Гц). При штормах и сильных ветрах над поверхностью моря в воздухе возникают поперечные и продольные колебания. При скорости ветра в 20 м/сек мощность «голоса моря» достигает 3 Вт с каждого метра водной поверхности. Сравнительно небольшой шторм генерирует инфразвук мощностью в десятки киловатт в диапазоне 6 Гц, результатом воздействия которого на организм могут стать временная слепота, ощущение тревоги, не редки и приступы безумия. При таких приступах люди выбрасываются за борт или превращаются в убийц, после чего и сами кончают счёты с жизнью. Если частота излучения составляет 7 Гц, смерть экипажа наступает почти мгновенно, так как сердце не в силах выдержать такую нагрузку…

Человеческое ухо устроено так, что воспринимает звуки с частотой от 20 до 18–20 тысяч колебаний в секунду. Писк комара близок к верхней границе, рокот морских волн — к нижней. А что за пределами? Неслышимые звуки. Ультразвук (частота колебаний превышает 20 тысяч в секунду) уже хорошо изучен и широко используется в науке и технике, а инфразвук (менее 20 колебаний в секунду) остаётся во многом ещё загадкой.

Но что происходит на пороге тишины? Говорят, что неожиданно для себя с инфразвуком столкнулись в одном из лондонских театров. Там готовилась к постановке новая пьеса. Одна из сцен переносила зрителей в далёкое прошлое. Известный американский физик Роберт Вуд предложил постановщику спектакля использовать очень низкие, рокочущие звуки: они создадут в зрительном зале обстановку ожидания чего-то необычного, пугающего.

Для получения «тревожного» звука Вуд сконструировал специальную трубу, которая была присоединена к органу. И первая же репетиция испугала всех. Труба не издавала слышимых звуков, но, когда органист нажимал на клавишу, в театре происходило необъяснимое: дребезжали оконные стёкла, звенели хрустальные подвески канделябров. Хуже того, все, кто присутствовал в этот момент на сцене и в зрительном зале, почувствовали беспричинный страх! Люди, живущие по соседству с театром, позднее подтвердили, что они испытали в те минуты то же самое.

Среди жителей многих прибрежных районов бытуют рассказы о людях, которые безошибочно предсказывают приближение шторма. Море ещё спокойно, а старый рыбак, выйдя на берег, говорит о надвигающейся буре. Видимо, такие люди слышат «голос моря», мощные инфразвуковые колебания воздуха, принесённые издалека, воспринимаются ими как болевые ощущения в ушах.

Звуками, рождающимися у порога тишины, заинтересовались многие исследователи. У профессора Гавро, работающего во Франции в 50–60-х годах XX века, близкое знакомство с инфразвуками началось случайно. В какой-то момент в одной из лабораторий стало невозможно работать. Люди чувствовали там себя больными: кружилась голова, наваливалась усталость, ухудшалось мышление.

Прошёл не один день, прежде чем Гавро с коллегами сообразил, в чём следует искать причину недомоганий. Как оказалось, инфразвуковые колебания большой мощности создавала вентиляционная система завода, который был построен вблизи лаборатории. Частота этих волн была около 7 Гц (т.е. 7 колебаний в секунду), и это представляло опасность для человека. Инфразвук действует не только на уши, но и на весь организм. Начинают колебаться внутренние органы: желудок, сердце, лёгкие и т.д. При этом неизбежны их повреждения. Инфразвук даже не очень большой силы способен нарушать работу нашего мозга, вызывать обмороки и привести к временной слепоте. А мощные звуки более 7 герц останавливают сердце или же разрывают кровеносные сосуды.

Биологи, изучавшие на себе, как действует на психику инфразвук большой интенсивности, установили, что иногда при этом рождается чувство беспричинного страха, другие частоты инфразвуковых колебаний вызывают состояние усталости, чувство тоски или морскую болезнь с головокружением и рвотой.

По мнению профессора Гавро, биологическое действие инфразвука проявляется тогда, когда частота волны совладает с ритмом работы головного мозга. Работы этого исследователя и его сотрудников раскрыли некоторые особенности инфразвука. Надо сказать, что все исследования с такими звуками далеко не безопасны. Гавро впоследствии вспоминал, как ему пришлось прекратить опыты с одним из генераторов инфразвука. Участникам эксперимента стало настолько плохо, что даже спустя несколько часов обычный низкий звук воспринимался весьма болезненно. Был и такой случай, когда у всех, кто находился в лаборатории, задрожали предметы, находящиеся в карманах: ручки, записные книжки, ключи. Так показал свою силу инфразвук с частотой 16 Гц. В настоящее время исследования с инфразвуком идут во многих странах, но все они строжайше засекречены, так как инфразвук отнесён к одному из самых совершенных видов оружия. Безусловно, сегодня учёные знают об инфразвуке куда больше, чем во времена Гавро, но есть ли от этого реальная польза для человечества?

Вернёмся к нашим примерам: судну «Марлборо», пароходу «Пиккубен» и исчезновению девяти судов в море Дьявола. А не причастны ли к этим странным событиям инфразвуки? Мы уже знаем, что мощный инфразвук частотой 7 Гц смертелен. Между тем инфразвуковые волны, возникающие при штормовой погоде, по своей частоте близки именно к этой. Когда такая волна накрывает судно, она за секунды убивает всех. При этом тщательное расследование не обнаружит ни отравления, ни заразной болезни. Невидимый убийца парализует работу сердца.

Мощные инфразвуковые излучения с частотой, несколько отличной от 7 Гц способны вызывать приступы безумия. Об этом говорят следующие факты. Установлено, например, что, когда на море зарождается и набирает силу шторм, на берегу растёт число дорожных происшествий.

«Рука» инфразвука-убийцы видна в истории с гибелью пяти американских самолётов в декабре 1945 года. Лётчики несли патрульную службу в северных районах Атлантического океана. Неожиданно наземная база приняла странную телеграмму: «С нами несчастье! Мы не видим землю». Радисты на базе слышали, как пилоты всех пяти машин говорили об одном и том же: они вдруг потеряли зрение, их глаза не видели даже солнца, хотя день был самый благоприятный для полётов. Затем связь прервалась. Ни один самолёт не вернулся на свою базу.

Молодые, здоровые люди внезапно ослепли. Невидимый убийца и здесь приложил свою руку.

Может быть много причин, по которым команда оставляет корабль и он потом безлюдным носится по волнам океана. Инфразвук излучается морскими волнами. Академик В.В. Шулейкин исследовал его ещё в 1930-е годы, используя в качестве усилителя резонатор в виде резинового шара, заполненного водородом. Этот звук был назван им голосом моря.

В те же 30-е в Северном Ледовитом океане на судне «Таймыр» работала советская научная экспедиция. Учёных интересовали верхние слои атмосферы. И вот однажды при запуске шара-зонда исследователи обратили внимание на странное явление: стоило шар приблизить к уху, как человек чувствовал сильную боль. Этим заинтересовались учёные. Опыты, проведённые на Черноморском побережье, показали, что неизвестное явление связано с морем. Болевые ощущения вызывали инфразвуки, которые возникают над морскими просторами при штормах и сильных ветрах. Разгулявшийся ветер и сильное волнение моря становятся источником мощных инфразвуковых колебаний воздуха. Даже сравнительно небольшой шторм порождает инфразвуки мощностью 90 киловатт. Они распространяются на сотни и тысячи километров вокруг. Улетая вдаль, неслышные звуки как бы предупреждают всех о надвигающейся буре. И такое предупреждение хорошо улавливают многие обитатели моря. Медузы, ещё до того как приходит первая штормовая волна, уплывают от берега: о скором шторме их оповестил голос моря, который они хорошо слышат.

Внутренние волны в океане… Если вы видите совершенно гладкую, спокойную поверхность воды, это совсем не значит, что во внутренних слоях всё спокойно. Там могут «бушевать» настоящие штормы из внутренних волн. Кавычки здесь поставлены потому, что эти волны очень медленные, их периоды составляют десятки минут и часы, но амплитуды могут достигать сотен метров — всё это мы не видим, как не видим и грозного убийцу, притаившегося недалеко от нас.

Недавно появилась ещё одна версия, объясняющая появление «летучего голландца». Автор её — некий французский журналист Кассе или те люди, кто скрывается за этим псевдонимом. Суть этой весьма оригинальной версии такова. Оказывается, иерархи католической церкви задолго до плавания Колумба прекрасно знали о существовании Америки, имели там свои определённые интересы. Когда европейские моряки начали в массовом порядке выходить в Атлантический океан, римская церковь заволновалась за свою тайную американскую вотчину и выдумала историю о «летучем голландце», которая буквально вбивалась в головы не слишком-то образованных моряков. Более того, силами римских понтификов якобы была создана вполне реальная флотилия «летучих голландцев», базировавшаяся на Бермудских островах. Эти корабли и загоняли появившихся в заповедных водах смельчаков на рифы, используя маскировку под ветхость и гримируя свои команды под зловещих мертвецов. В большинстве же случаев «голландцы» поступали значительно проще — они просто-напросто нападали на встречные суда и вырезали их команды, не оставляя свидетелей.

Когда же сдерживать натиск прогресса стало невозможно, Рим, по существу, сам возглавил экспедицию Колумба и «открыл» Америку. После чего им сразу была изменена концепция использования секретной флотилии убийц. Отныне она уже охраняла американские воды, переданные папой под юрисдикцию католической Испании. Теперь жертвами «летучих убийц» стали исключительно моряки государств с протестантским вероисповеданием (Англия, Голландия, Норвегия, Дания).

Данная версия имеет немало слабых мест. Если «голландцы» сторожили Америку, то почему одним из излюбленных мест появления классического «летучего голландца» являются районы мыса Доброй Надежды и мыса Горн? Имеется немало свидетельств о встречах с кораблём-призраком как в Тихом, так и в Индийском океане. Впрочем, каждый может иметь на «летучего голландца» свою точку зрения и её отстаивать.

КОГДА ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Весьма нечасто, ко иногда людям всё же удаётся раскрыть тайны отдельных «летучих голландцев», и тогда оказывается, что всё случившееся с этими таинственными кораблями вполне объяснимо.

В разгаре была Первая мировая война, когда в один из весенних дней 1915 года жители деревушки на восточном побережье Англии увидели недалеко от берега подводную лодку с чёрным крестом на борту.

Жители были перепуганы, опасались, что немцы собираются обстрелять деревню. Но почему тогда никого нет на ходовом мостике?

Между тем лодка медленно приближалась к берегу. Никто не сомневался, что с неё хотят высадить десант, и в ближайший порт было послано известие о появлении вражеской подлодки. Пока англичане готовились к захвату субмарины, прибой выбросил её на берег. Но и после этого никто из подводников не вышел наверх, ни одного звука не донеслось из корпуса.

Прибывшие специалисты адмиралтейства попробовали открыть люки, но ничего не вышло — все они оказались задраенными изнутри. По номеру на рубке англичане быстро установили, что странная субмарина — германская подводная лодка U-31. Запросили военно-морскую разведку. Оттуда подтвердили, что по имеющейся информации U-31 вышла в море в январе 1915 года и в базу не вернулась. В германском флоте её считают пропавшей без вести.

Как только, в корпусе прорезали первое отверстие, раздался громкий хлопок выброшенного повышенным давлением избытка воздуха. В центральном посту, жилых отсеках и отдельных каютах лодки обнаружили погибших подводников.

Но кто же тогда поднял лодку на поверхность, если на борту не оказалось ни одного живого? И потом, почему лодка не всплыла раньше, в январе? Разобраться в причинах трагедии поручили специально созданной комиссии. Она тщательно изучила вахтенный журнал корабля, графики смен, положения тел погибших подводников, даже грунт на корпусе, но объяснения случившегося не было. Сразу поползли разговоры о призраках и нечистой силе, неком проклятье, погубившем немецких подводников. Между тем обследование лодки продолжалось, и вскоре специалисты обнаружили, что все кислородные баллоны на U-31 пусты, при этом их вентили были открыты. Так стала понятна причина гибели экипажа U-31.

Причиной смерти моряков оказался вечный спаситель подводников — кислород. Произошло это, по мнению комиссии, примерно так. U-31 получила задание патрулировать квадрат у восточного побережья Англии. Подводная блокада Британских островов ещё не началась, но предстоящие районы боевых действий немецкие подводники уже изучали. U-31 несколько дней дежурила на позиции. Затем командир решил дать усталому экипажу отдохнуть. Лодка легла на грунт, все завалились спать, только в центральном посту остались бодрствовать вахтенный офицер и матрос. Тогда и произошла трагедия. Дело в том, что систем регенерации воздуха в то время не существовало, и воздушная атмосфера в герметичных отсеках поддерживалась периодическим нагнетанием кислорода из баллонов высокого давления. Кто-то из вахтенных в очередной раз открыл вентили и забыл закрыть их. Вахтенные, видимо, тоже задремали и не заметили показаний манометров. Кислород закончился, затем наступило кислородное голодание и все умерли от недостатка кислорода, так и не проснувшись. Несколько недель U-31 с мёртвым экипажем на борту лежала на грунте. Сжатый воздух, видимо, просачивался в цистерны главного балласта, то есть они медленно продувались. А затем в полном соответствии с законами физики пропавшая без вести U-31 всплыла. Дальнейшее известно. Разумеется, если бы не было проведено тщательного обследования германской субмарины, она бы пополнила список самых невероятных океанских тайн.

В октябре 1968 года английская газета «Таймс» объявила о начале лодочных гонок вокруг света, которые она спонсировала. В океанской регате решил принять участие и известный яхтсмен Дональд Кроухерс, увидевший в этом шанс поправить дела своей обанкротившейся фирмы с помощью рекламы и призовых денег. С этими замыслами владелец фабрики, производящей корабельную электронику, построил яхту «Тейнмут электрон» и сделал заявку на участие в гонке. А затем Кроухерс пропал. Об исчезновении известного яхтсмена ходило множество самых невероятных слухов, вплоть до его похищения инопланетянами. Однако 11 июля 1968 года его яхта была обнаружена в Центральной Атлантике. К удивлению высадившихся на яхту, она была в полном порядке. На борту были запасы продовольствия и воды, работала радиосвязь. Самого же Кроухерса на борту не было. Это породило новую волну слухов. Однако всё выяснилось, когда на борту яхты был обнаружен вахтенный журнал и дневник Кроухерса. Только тогда всё сразу стало ясно. Как оказалось, через две недели после старта Кроухерс вместо продолжения соревнования решил укрыться в Южной Атлантике и подправить свой вахтенный журнал, а в заключительном этапе гонки просто выскочить из укрытия и первым достичь финиша. Однако осуществить это не слишком честное предприятие помешали обстоятельства. Вскоре Кроухерс узнал по радиосвязи, что 21 мая 1969 года судно его единственного соперника затонуло у Азорских островов.

Это известие почти лишило яхтсмена разума. От страха, что в результате шума и славы, которые ему обеспечит победа на гонках, обман вскроется, Кроухерс потерял разум: по крайней мере, об этом свидетельствовали его записи в вахтенном журнале, становившиеся всё более путаными и несвязными, и его радиограммы. А затем он сам вынес себе приговор, предпочтя шагнуть в воду, чем принять ответственность за свой грех «сокрытия», как он назвал свой обман в вахтенном журнале.

3 октября 1955 года 70-тонное судно «Джоита» покинуло порт Апиа в Западном Самоа и взяло курс на острова Токелау, находящееся в 430 километрах к северу. Через 37 дней судно было найдено в 724 километрах к западу от Самоа, на борту не было ни капитана, ни команды, ни пассажиров. Исчез также весь провиант, вахтенный журнал и все инструменты. На палубе были найдены только скальпель, стетоскоп и окровавленные бинты, а капитанский мостик был завешен брезентовым полотном. По одной версии, «Джоита» была протаранена японским рыболовным судном, после чего японские моряки разграбили её и вырезали всю команду. Другая версия утверждала, что команда и пассажиры были похищены инопланетянами. Но наиболее вероятное объяснение — то, что между капитаном и одним из матросов произошла ссора. Матрос упал за борт, а раненому капитану оказал медицинскую помощь врач из пассажиров. Приближался шторм, судно было неуправляемым, и команда с пассажирами погрузилась в спасательные шлюпки, завесив брезентом капитанский мостик, где был оставлен капитан, отказавшийся покинуть судно. «Джоита» была потом обнаружена рыбаками, которые разграбили её и выбросили за борт мёртвого или умирающего капитана. Но дело ещё и в том, что у капитана «Джоиты» не было лицензии на перевозку пассажиров, и неизвестно, имелись ли на её борту спасательные средства. К тому же это не слишком манёвренное судно имело на борту больше 18 кубометров пробки, что делало его непотопляемым. Зачем тогда нужно было покидать «Джоиту»?

Порой до конца раскрыть тайны происшествий на судах не удаётся, хотя косвенные улики всё же говорят о том, что возможные причины трагедий были вполне заурядны.

«ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ» РУССКОГО ФЛОТА

Увы, история о корабле-призраке с мёртвой командой не обошла стороной и российский флот. К сожалению, это была вовсе не легенда, а страшная реальность…

Случилось это в 1818 году. На исходе октября, заканчивая морскую кампанию, 18-пушечный бриг «Фальк» отправился из Кронштадта в Свеаборг, чтобы остаться там на предстоящую зиму. Переход самый обыденный и ничем не примечательный. Мало ли плавали и до, и после «Фалька» наши корабли по Финскому заливу?

Командовал бригом лейтенант Семён Щёчкин. Помимо командира на бриге находились мичманы Димитрий Жохов и братья Александр и Василий Абрютины, штурман Калашников, 35 матросов и одна пассажирка с сыном-подростком.

Осень 1818 года вообще выдалась на Балтике на редкость ненастной. От штормов за считанные недели погибло сразу несколько крупных судов: английский купеческий корабль «Индастри», любекское торговое судно «Гофнунг» и российское судно «Магдалина», которое было выброшено на берег прямо у Кронштадта. Количество повреждённых, потерявших мачты и якоря судов исчислялось же в несколько десятков.

В пути «Фальк» был задержан сильным штормовым ветром. А тут и ещё одна беда. У Стирсудена при отдаче якоря одной из лап пробило борт. Так как пробоина оказалась на уровне воды, вскоре началась сильная течь. Щёчкин принял вполне разумное решение — как можно быстрее выбросить бриг на пологую отмель, чтобы затем, исправив повреждения и удалив воду, можно было без особых усилий бриг с этой отмели снять. Ближайшая подходящая отмель имелась у Толбухина маяка. Туда и направился терпящий бедствие бриг. Однако из-за пребывавшей в трюм воды судно глубоко осело в воду и не смогло подойти близко к берегу. Вечером 20 октября бриг уткнулся в отмель саженях в 100 от береговой черты. При этом вода доходила до самой верхней палубы. Штормовые валы перехлёстывали через неё. Относительно безопасными оставались лишь шканцы и ют. Из опасения быть снесёнными ветром лейтенант Щёчкин распорядился срубить мачты. После этого вся команда собралась на юте, то и дело обдаваемая бушующими волнами. К этому времени ударил ещё и сильный мороз. С брига выстрелили несколько раз, привлекая к себе внимание находящихся на берегу. Однако в тот вечер из-за сильного шторма помощь оттуда так и не пришла.

Из свидетельств очевидца: «22-го числа по утешении немного сей бури и по прочищении пасмурности с Толбухина маяка, отстоящего от Кронштадта вёрст на 14, сделан был телеграфом сигнал, что к западу от него военное судно терпит бедствие. Вследствие сего сигнала приказано было от военного губернатора и главного в Кронштадте командира вице-адмирала фон Моллера отправить с дальней брандвахты гребное судно с офицером, чтоб разведать, где стоит это судно, и для подания ему помощи».

О том, что произошло на терпящем бедствие бриге в течение штормовой ночи на 21 октября, оставил свои воспоминания один из лейтенантов флота, не пожелавший раскрыть свою фамилию и обозначивший себя «Н.А. Б-в». Позднее было выяснено, что это был известный впоследствии историк флота и декабрист Николай Александрович Бестужев, Именно он одним из первых утром 21 октября, несмотря на продолжавшийся шторм, поспешил к стоящему на отмели «Фальку».

Чтобы точней передать картину увиденного, приведём ниже описание Н.А. Бестужева: «Подъезжаю ближе. Мне казалось, что люди, в оном (бриге) находящиеся, протягивали руки и просили о скорейшей помощи, и потому я поспешил перегрести расстояние ста сажен или немного более от маяка до судна, удивляясь, однако, каким образом маяк, дав знать сигналом о судне, сам не подаёт доселе помощи, видя людей сих в таком положении. Но какой ужас объял меня, когда, приближаясь к судну, увидел я множество людей замёрзших и обледенелых в разных положениях: одни лежали свернувшись, другие в кучках, третьи держались за борты, как бы прося о спасении. Первый, поразивший меня, был лейтенант Щёчкин, товарищ и приятель мой с самого малолетства, коего узнал я в ту же минуту, распростёртый навзничь с обмёрзлыми волосами и одеждой. За руку его держал денщик и, казалось, желал согреть оную своими руками. Прочие люди лежали кучами, как бы в намерении согреть друг друга взаимною теплотою. Под одною кучею лежащих людей признал я молодого офицера Абрютина, коего, вероятно, матросы хотели согреть собою. Унтер-офицер подобным же образом был обложен. Другой офицер, облокотясь на борт, казался спящим. Все вообще имели вид спящих или умоляющих небо в своём спасении. Одна мертвенная оцепенелость удостоверяла меня, что люди сии уже умерли, и я едва мог опомниться от нового мне чувства — большего, нежели страх и сильнейшая жалость. Скрепив, однако, сердце, я думал было осматривать, нет ли ещё живых людей, как приехала с маяка лодка, с коей меня известили, что старания мои будут бесполезны и что двое из сих несчастных, в живых найденные, сняты давно уже с судна. Осмотрев, однако, хорошенько и не найдя ничего, я вышел на маяк, дабы разведать о сём приключении, и нашёл там двоих спасённых: комиссара Богданова и унтер-офицера Изотова, столь слабых, что едва были в состоянии отвечать на мои вопросы. Они объявили следующее: никакого знака не можно было подать на маяк; пушки и порох были в воде; огня достать было невозможно; крик не помогал им, тщетны были все усилия, чтоб их услышали на маяке: рёв волн, разбиваемых о каменья, маяк окружающие, и свист ветра в снасти телеграфа, при маяке стоящего, препятствовали им быть услышанными. Темнота осенней ночи, увеличиваемая снегом и светом самого маяка, препятствовали часовым с оного видеть на несколько саженей вдаль. Таким образом, несчастные страдальцы принуждены были из боязни волн держаться друг за друга, оставаясь так без всякого движения, могшего их сколько-нибудь разогреть и избавить от холодной смерти. С девяти часов вечера до самого рассвета оставались они в сём положении. Холод увеличился до пяти градусов. Многие из них уже замёрзли, многие снесены были волнами. Остальные едва дышали, оцепенев от холода. В исходе седьмого часа, лишь только можно было различить предметы, с маяка усмотрели несчастных и поспешили отправить небольшую лодку с семью человеками. Другого судна не можно было послать по чрезвычайности волнения, о камни разбивающегося. Но лодка опрокинулась на каменьях, и семь человек вброд едва спаслись сами. Однако, поймав лодку и исправив оную, по возможности пустились опять. Часа два или более прошло дотоле, пока лодка могла добраться до судна, так что, подъехав туда, нашли уже только двоих живыми и то без всякого движения, с едва заметными знаками жизни. Прочие поодиночке умирали, прежде нежели могли дождаться спасения. Искав долго между мёртвыми и не находя ни одного человека в живых, люди сии с великой радостью возвратились на маяк, где, подав возможную помощь двум несчастным, к исходу только дня привели их в состояние рассказать все обстоятельства сего пагубного случая».

Из показаний оставшихся в живых комиссара Богданова и унтер-офицера Изотова:

«Военный бриг „Фальк“, нагруженный мукой, отправился 25 сентября из Кронштадта в Свеаборг под управлением лейтенанта Щёчкина 1-го… Вышел из Кронштадта с благополучным ветром, вскоре получили противный. Дувшие беспрерывно западные ветры заставляли бриг несколько раз спускаться в разные места и останавливаться там на якоре. Дважды он стоял за Готландом, дважды в Биорке, раз за Сескаром и раз за мысом Стирсуденом. Лейтенант Щёчкин, желая по назначению скорее попасть в Свеаборг и выполнить во всей мере долг свой, рассчитывал, что с первым, хотя немного благоприятным ветром он гораздо легче может сняться с якоря от Стирсудена, нежели из Кронштадта, из коего не при всяком ветре удобно выходить. В сём положении он стоял около шести или семи дней.

20-го числа началась буря; в 7 часов пополудни порыв северо-западного ветра, дувшего со снегом и морозом, был столь велик, что судно, стоявшее на одном якоре, потащило. Мичман Жохов, бывший на вахте, видя, что при достаточном количестве выпускаемого каната судно не перестаёт тащить, хотел бросить другой якорь на помощь первому, и для этого якорь сей, обыкновенно привязываемый горизонтально вдоль судового борта, был отвязан и оставлен вертикально в висячем положении, подвешенным к кран-балке.

Лейтенант Щёчкин, уведомленный о сём в ту же минуту, вышел наверх, отменил было кидать другой якорь, но, узнав, что якорь висит уже на кран-балке, и зная опасность сего положения при качке, тотчас велел его бросить.

Не напрасно было опасение Щёчкина, вследствие коего он велел отдать якорь: обледенелая верёвка, на коей он висел, не могла вскорости быть развязана, надлежало её рубить, и в это время якорь, раскачиваемый жестоким волнением, ударяя беспрестанно одним из своих рогов в судно, пробил обшивку и вода хлынула в большом количестве по всему трюму.

Спустить якорь на кран-балку, обрубить мёрзлую верёвку было делом одной минуты. Шкиперский помощник первый увидел течь и известил об этом начальника. Все меры против оной оказались тщетными; наконец, после многих бесполезных усилий, решено было, отрубив якорь, спускаться прямо на Толбухинский маяк, видимый от Стирсудена, и стать там на мель, чтобы, по крайней мере, можно было поблизости к берегу спасти людей. Отрубили канаты, распустили паруса, пошли. Течь начала усиливаться.

Отчаяние овладело всеми. Увещевания начальника не действовали: близкая смерть и неизвестность, в состоянии ли будет судно дойти, не затонув, до маяка, сделала всех глухими к приказаниям. Начали прощаться между собою; все побежали переменять на себе бельё по старинному русскому обычаю. Наконец вода в судне так распространилась, что переменявшие внизу бельё — иные, не успев выскочить, остались там, другие выбежали в одних рубахах, и судно, не дошедши саженей сто до маяка, село на дно, так, однако, что вода не покрывала верха судна.

Со всем тем волнение столь было жестоко, что бриг начало сносить с мели. Щёчкин, опасаясь, чтоб судно не потонуло на глубине, велел бросить остальной якорь и верп (малый якорь), чтобы удержаться ими на мелком месте; велел срубить мачты, на коих незакреплённые паруса более и более сдвигали судно с места. Повторяемые удары о каменья отбили руль, киль, и наконец нижняя часть судна начала разбиваться в щепы. Бочки и прочие вещи выносило из люков или выходов наверх, судно погрузилось совсем, одна только задняя часть оставалась сверх воды. Баркас, стоявший на палубе, был мгновенно оторван стремившимися уже через верх волнами и оными, поднимаясь, перебил многих людей, собравшихся на корме».

Оставшиеся же в живых были обречены на мучительную и долгую смерть от замерзания. Комиссар Богданов обязан был своим спасением двум шубам, а унтер-офицер Изотов был накрыт тремя матросами. «Какой пример любви к начальству в людях наших!» — так отозвался об этом поступке матросов адмирал В.М. Головнин.

Все погибшие с судна были сняты. В числе команды недоставало девяти матросов и одного офицера. Часть из них остались внизу, в том числе и пассажирка с сыном, ещё несколько человек смыло волнами.

У тридцатилетнего Щёчкина в Свеаборге осталась молодая жена. Двое Абрютиных, старший восемнадцати, а младший семнадцати лет, бывшие на «Фальке», являлись родными братьями жены командира. Отец их служил плац-майором в Свеаборге. «Удар слишком жестокий для отца и матери в один раз потерять двух сыновей и зятя!» — восклицал об этой семейной трагедии один из современников.

Разбитый волнами бриг «Фальк» в строй больше не вводился. Останки его позднее разобрали на дрова. Никогда более в российском флоте не было другого корабля с этим именем. В истории же нашего флота бриг, на котором произошла столь жуткая трагедия, ещё долго назывался не иначе как корабль мёртвых.

Погибшие с «Фалька» были похоронены на одном из кронштадтских кладбищ. Ныне не осталось ни могил, ни самих этих кладбищ.

Известный российский мореплаватель адмирал В.М. Головнин так отозвался на гибель брига и почти всей его команды: «Страшна и жестока должна быть участь странника, погибающего среди снегов отдалённой пустыни, где нет никакого для него убежища, ниже селений, откуда мог бы он надеяться получить помощь; но стократно ужаснее и мучительнее гибель несчастного, который замерзает, так сказать, на пороге собственного дома и для спасения которого стоило бы отворить двери, если б домашние его, покоящиеся в сладком сне, знали о месте его пребывания. Подобную сей горькую чашу суждено было испить злосчастному экипажу брига „Фальк“, разбившегося при самом входе в главный наш порт Кронштадт».

Быть может, в истории с бригом «Фальк» нет той жгучей тайны, которая окружает классический Летучий Голландец, но от этого его трагедия не стала менее страшной…

Вот уже почти полтысячелетия он не знает покоя ни днём, ни ночью. Вот уже почти полтысячелетия его непрерывно носит по всем морям и океанам страшная и неведомая сила. Ночью на его мачтах всегда дрожат огни святого Эльма, а днём солнце выжигает рассохшуюся палубу. В многочисленных пробоинах плещется вода, но это не мешает ему, как и прежде, уверенно держаться на волне. Его паруса всегда полны попутным ветром, и даже в полный штиль он уверенно мчится вперёд. Это великий и ужасный Летучий Голландец — вечный скиталец морей, корабль-призрак. Его воспевают и проклинают, им восхищаются и боятся, а кроме того, вот уж пять веков пытаются раскрыть его тайну. Увы, узнать тайну Летучего Голландца, скорее всего, так же невозможно, как невозможно узнать тайны океана. А потому, пока будет существовать человечество и покуда люди будут ходить в моря, великая и загадочная легенда о «Летучем Голландце» не будет забыта.

Глава вторая.

МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ

Только глянет сквозь утёсы

Королевский старый форт,

Как весёлые матросы

Поспешат в знакомый порт.

Там, хватив в таверне сидру,

Речь ведёт болтливый дед,

Что сразить морскую гидру

Может чёрный арбалет…

Н. Гумилёв

Одной из древнейших является профессия мореплавателя. Издревле люди пересекали на построенных ими кораблях и лодках моря и океаны в торговых, военных или познавательных целях. И во все времена эта профессия требовала от людей, которые посвятили ей жизнь, отваги, стойкости, мужества и, конечно, любознательности, стремления познать неизведанное: водная стихия всегда была полна тайн, загадок и представляла собой смертельную опасность для неумелых, не разбирающихся в морских тайнах людей. Мореходы, как в древние времена, так и в наши дни, встречаются с явлениями, поражающими воображение, порой не объяснимыми с позиций достигнутого уровня знаний. Поэтому вовсе не удивительно, что среди моряков всегда рождалось множество легенд, суеверий, а также обычаев и традиций, призванных обеспечить безопасное плавание и сохранить собственную жизнь.

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО АМУЛЕТ

С древнейших времён человечество верит в чудодейственную силу амулетов и талисманов. У каждого из нас зачастую есть свой, особо оберегаемый и ценимый. Верят в амулеты и моряки.

Амулетами и талисманами могут быть различные предметы, они, как правило, индивидуальны. Ровно 100 лет назад на Всемирной выставке в Париже в одном из павильонов была представлена коллекция амулетов более чем из 4000 предметов: из металлов — ключи, монеты, булавки, подковы (лошадь и осёл были в хлеву при рождении Христа, поэтому подкова, особенно с гвоздями, считается очень сильной защитой от дурного влияния нечистой силы, болезней, несчастий), раковины, разнообразные камни-самоцветы.

Море всегда влекло людей как место промысла продуктов питания и передвижения по Ойкумене. Безопасности путешествий, в том числе по морям, способствовали самоцветы: агат, горный хрусталь, гранат, изумруд, коралл, халцедон. Помогали преодолевать бури, ураганы и штормы и защищали от них пять первых из перечисленных выше камней, а также рубин и топаз. Власть над ветрами имели аквамарин и аметист. Против опасностей и бед на море помогали бирюза, лунный камень, малахит, хризолит, янтарь, яшма…

Перечислим особо почитаемые морские амулеты.

Первый из них — карбункул кархедонский, дорогой самоцвет, известный со времён Геродота. Поставлялся в Европу из Африки купцами Карфагена (по нему он и назван). Идентифицируется с современным рубином. Амулет защищал от крушений на море.

Другой амулет был составлен из двух разновидностей адамаса — индийского и македонского. По Плинию, индийский адамас — прозрачный камень «восхитительной шестиугольной формы, величиной с лесной орех». Скорее всего, это настоящий кристалл необработанного алмаза. Македонский адамас — «серебряного цвета золото и спутник золота». Судя по физическим свойствам, амулет был перстнем из «белого золота» — платины (её в древности и вплоть до середины XVIII века не знали) с вставкой из необработанного алмаза, а возможно и кристалла горного хрусталя.

Голубой берилл, спустя века названный аквамарином, был амулетом против страха на море. «Друопе» — камень молочного цвета, возможно разновидность агата, оберегал от сглаза и всяких напастей. Коралл, прикреплённый к носу судна специальными концами (верёвками) из тюленьей кожи, служил амулетом против волн и ветров во всех водах. Офиокиолус — обработанный змеиный камень (офит — с греческого: змея; серпентинит, или змеевик) — крепился к поясу кормчего чем-то вроде змеиной кожи и оберегал от непогоды. Опсианус из Фригии и Галатии, то есть обсидиан из Малой Азии, — амулет для всех путешествующих по воде.

Заметим, что среди названных камней отсутствует известный грекам ещё со времён Геродота камень под именем смарагдус. Во все времена, вплоть до открытия Нового Света, изумруд был исключительно редким камнем. Но его «родного брата» — голубой берилл, спустя полтора тысячелетия названный аквамарином, за зеленовато-голубой цвет, цвет морской воды, — моряки и выберут своим амулетом. А изумруд стал служить амулетом лишь в конце XVI – начале XVII века.

Но далеко не всегда амулетами и талисманами были драгоценные и полудрагоценные камни. Число амулетов бесконечно, их выбор зависел от всевозможных местных верований и личных пристрастий.

Расплющенная свинцовая пуля, оправленная в золото или серебро, предохраняла от предательского выстрела, а потому была весьма ценима. Медвежий зуб, который носили на шее, символизировал и гарантировал непременное возвращение домой. Часто с этой же целью на груди носили мешочек с землёй, взятой с родного берега. Якорь, увенчанный трезубцем, так называемый якорь Нептуна, защищал от бурь, отводил от подводных скал и рифов, то есть являлся своего рода навигационным амулетом и обещал удачное плавание. Нефритовую черепашку со знаком креста на панцире носили на особом шнурке, сплетённом из конского волоса. Столь экзотический амулет появился ещё в эпоху великих географических открытий и был особенно любим испанскими конкистадорами. В более поздние времена он пользовался популярностью у моряков, плававших в Вест- и Ост-Индию, в том числе и с целью работорговли. Считалось, что черепашка предохраняет от индейских и негритянских чар, колдовства и проклятий.

Моряки боевых кораблей и пираты часто носили на шее маленький золотой или серебряный боевой топорик с магической пентаграммой. Считалось, что этот амулет обеспечивает победу и сохранение жизни в абордажном бою.

Серьга в правом ухе оберегала от ревматизма — бича моряков всех времён. Золотую же серьгу в правом ухе, по старой традиции, мог носить только тот, кто прошёл мимо мыса Горн. Если же моряку довелось огибать мыс Горн неоднократно, то «совет старых морских волков» награждал его уже золотой серьгой с изображением мыса Горн и созвездия Южного Креста. Такой моряк имел право… красить ноготь на мизинце левой руки, что вызывало зависть у моряков, не имевших этих «привилегий». Те же, кто обогнул мыс Доброй Надежды, тоже вдевал серьгу в ухо, но уже в левое. Моряки, пересёкшие экватор, также получали право носить золотую серьгу в левом ухе и сидеть в портовых кабаках, положив ногу на стол.

Для успешного артиллерийского боя у моряков имелся также особый амулет — «огненный меч», лезвие которого представляло собой несколько языков пламени. Особый амулет охранял от ранений в бою и от огнестрельного оружия. Это был маленький серебряный лук со стрелой и тетивой, непременно сплетённой из волос павшего в бою друга. От сабельных и кинжальных ран имелся другой амулет — обломок какого-либо холодного оружия (ножа, шпаги, кортика и т.д.), извлечённый из раны. Обломок зашивали в специальный кожаный кармашек на поясе и всегда носили с собой, даже на берегу, так как поножовщина в портовых кабаках была делом нередким. Моряки, уходившие в дальние кругосветные плавания, имели свой особый амулет — скорлупу моллюска с выжженными на ней знаками Луны и Южного Креста. Этот амулет помогал в небезопасных плаваниях в Южном полушарии. Верность оставшейся на берегу жены, а также одновременно и успех в любовных приключениях, то есть собственную неверность, гарантировал один и тот же амулет — пучок волос чёрного козла. Горе и несчастье врагу обеспечивал кусочек коралла в форме человеческой головы. При этом должно было соблюдаться одно непременное условие, в противном случае амулет не только терял свою волшебную силу, но и мог принести несчастье владельцу. Кусочек коралла в виде человеческой головы должен был иметь форму естественного происхождения, а ни в коем случае не обрабатываться искусственно.

О кораллах разговор особый. Они и сами по себе уже являлись талисманами, в особенности красный коралл. Считалось, что он предохраняет от эпилепсии и происков морских ведьм, а также защищает корабль от молний, бурь и ураганов. Если же носить красный коралл на себе, то он выполнял функцию индикатора здоровья — бледнел при болезни и темнел при выздоровлении. Считалось, что коралл — лучшее средство от цинги: если его истолочь и проглотить, то цинга отступит и зубы укрепятся. Коралловые ожерелья моряки надевали на ночь как лучшее средство от кошмаров и дурных снов.

Особое место в амулетном мире моряков занимали так называемые «побратимские амулеты», особенно широко распространённые среди пиратов всех стран. Моряки, решившие стать побратимами, делали ножом надрезы на левом (ближе к сердцу!) предплечье и собирали несколько капель крови в маленькие сосуды, изготовленные, как правило, из выдолбленного кактуса. Затем добавляли в кровь немного земли с того места, где происходила церемония. Сосуды заливали воском, и побратимы обменивались ими. Если когда-нибудь один из побратимов получал такой сосуд, то он, немедленно бросив все дела, обязан был прийти на помощь своему побратиму и даже, если потребуется, не задумываясь, отдать за него жизнь.

Кроме общих амулетов в различных океанах и морях имелись и свои собственные любимые амулеты. Моряки Средиземноморья, как христиане, так и мусульмане, на протяжении многих столетий питали особую привязанность к искусно сделанной маленькой серебряной человеческой руке с оттопыренным мизинцем и большим пальцем. Считалось, что серебряная рука отводит колдовство и несчастье. Легенда гласила, что именно такую серебряную искусственную руку приделал себе вместо отрубленной знаменитый алжирский пират XVI века Арудж Барбаросса. При этом, как это часто бывает с легендарными личностями, со временем забылось, что судьба самого Аруджа была далеко не счастливой: он был разбит в сражении, а затем обезглавлен испанцами.

Среди английских пиратов особенно ценились верёвки, на которых были повешены их неудачливые коллеги. Считалось, что носить в шляпе кусок такой верёвки — верный залог того, что с тобой ничего подобного не случится. Ещё большую ценность представляли кисти рук повешенных. Их специальным образом высушивали и носили на шее. Это напрочь отпугивало смерть, обладатель такого талисмана считался настоящим счастливчиком.

Помимо амулетов индивидуальных в большом ходу всегда были и амулеты коллективные. Причём в ряде случаев наличие оных вменялось приказами! Казалось бы, что подкова — сугубо сухопутный талисман. Однако и на море она имеет большое значение. Если подкову прибить к мачте, на двери каюты или под палубой, то «госпожа Удача» обязательно поможет вашему судну. Именно поэтому на мачте флагманского фрегата знаменитого адмирала Нельсона тоже была прибита подкова. Причём вешают подковы разными способами. Русские моряки вешали её концами вниз. Моряки других наций прибивают подкову, наоборот, концами вверх. Считается, что тогда удача не убежит (не выльется). А можно её повесить и в среднем положении, тогда она будет символизировать букву «C» — первую букву в имени Христа (Christ).

Интересно, что в это же время на французских кораблях, воевавших с англичанами на Средиземном море, к мачтам прибивали акульи хвосты и плавники. Французы считали, что это придаст их кораблям большую, по сравнению с англичанами, скорость хода.

В испанском Сантьяго-де-Компостела, месте паломничества католиков, с давних пор существуют свои амулеты — раковины морского гребешка — символ святого Якова. Паломники прикрепляют их к шляпам, палкам, носят на одежде. Почему это делается, сейчас уже никто не знает, но все чтят традицию…

Во все времена имели личные родовые талисманы и многие великие мореплаватели. История донесла до нас необыкновенную веру в носовую фигуру своего корабля первооткрывателя морского пути в Индию Васко да Гамы. Это была 28-дюймовая дубовая фигура святого Рафаила. Знаменитый мореплаватель искренне считал, что именно статуе святого Рафаила он обязан открытием морского пути в Индию, своему последующему возвышению, богатству и славе. Вместе с Васко да Гамой дубовая фигура трижды проделывала путь от Лиссабона до берегов Индии и обратно. При этом она неизменно хранилась в каюте Васко да Гамы на самом почётном месте. Потомки знаменитого адмирала хранили эту статую как ценнейшее наследственное достояние семьи. Граф дон Франсишку, праправнук Васко да Гамы, дважды возил эту статую с собой через Атлантику в Бразилию, будучи вице-королём, а более поздний потомок, маркиз Низа, брал её с собой во время двух своих посольств во Францию в 1642 и в 1647 годах. Позднее статуя была помещена в церковь в Видигейре, где сразу же стала пользоваться большой популярностью у местных моряков. В 1840 году статуя была перенесена в другую церковь, а в 1853 году была передана в церковь монастыря иеронимитов в Белене, где покоятся и останки самого Васко да Гамы. Там она находится и до сегодняшнего дня, давно став объектом паломничества португальских моряков, которые убеждены, что если перед уходом в море помолиться талисману самого Васко да Гамы, то плавание непременно будет очень удачным.

В британском флоте трепетное отношение к родовым талисманам сохранилось до нашего времени. Контр-адмирал в отставке Н. Соболев, бывший в годы Второй мировой войны представителем советского ВМФ на английском флоте и ходивший в боевые походы на линкоре «Рэмиллис», так описывает поведение командира этого линкора кэптена Мидлтона: «Кэптен Мидлтон был в таком же снаряжении, как и я, но, кроме того, он опоясал себя талисманом: цветным узорчатым травяным передником, свисавшим до колен. Хозяин столь экзотического одеяния и все окружавшие его люди относились к талисману весьма серьёзно. Он был сделан из толстой длинной травы, похожей на камыш и ярко раскрашенный красками почти всех цветов. Этот передник, как поведал мне Мидлтон, перешёл к нему через его отца от деда, тоже в прошлом военных моряков. В боевых условиях капитан надевал передник и не снимал его до тех пор, пока корабль не выходил из опасного состояния. В походе талисман лежал свёрнутым в длинном деревянном ящике, подвешенном на крючках к потолку ходового мостика над компасом. После возвращения корабля в базу ящик с передником возвращался в салон командира, где хранился на видном и почётном месте».

Тот же Н. Соболев рассказывает, как на линейном корабле «Рэмиллис» он и сам неожиданно стал своеобразным «живым сувениром»: «…Я решил по возвращении в Портсмут оставить линкор. На второй день старший помощник командира в баре офицерской кают-компании передал мне просьбу матросов и унтер-офицеров остаться вместе с ними до окончания войны. По их мнению, моё пребывание на „Рэмиллисе“ принесло ему счастье: он ушёл от немецких торпед, не получил ни одного попадания снарядами, на корабле не было ни одного раненого. Но этим не закончилось. Вечером того же дня в мою каюту заявилась делегация от матросов, которая повторила их желание, чтобы я остался на корабле хотя бы ещё на некоторое время. Они видели во мне, так уж получилось, русский талисман английского линкора…»

Не надо думать, что в те же годы остался в стороне от веры в обереги и талисманы советский Военно-морской флот. Этому не могли помешать ни атеистическое воспитание, ни деятельность политических органов. Война и постоянное балансирование на грани жизни и смерти всегда заставляют людей воспринимать всё окружающее их более остро и искать защиту у, казалось бы, самых обычных предметов. Так, на Северном флоте в годы Великой Отечественной войны ходили настоящие легенды о шапке-ушанке командира подводной лодки К-21 капитана 2-го ранга Николая Лунина. Выходя в боевые походы, Лунин обязательно надевал её на голову и не снимал до возвращения в базу. Всем на флоте было хорошо известно, что эта шапка не только приносит боевой успех подводному крейсеру в боевых походах, но и надёжно оберегает К-21 от неприятельских кораблей и самолётов. Сама же ушанка получила уважительное именование — «шапка-невидимка». Как бы то ни было, но именно К-21 оказалась единственной североморской «катюшей», дожившей до конца войны. Согласитесь, что шапка-ушанка командира советской подводной лодки ничем не хуже травяного передника командира английского линкора!

Документально известно, что знаменитую «шапку-невидимку» выпрашивал у Лунина командующий Северным флотом адмирал Арсений Головко, который надеялся, что, оказавшись у него на голове, эта шапка принесёт удачу уже всему Северному флоту. Однако Лунин не пожелал расставаться со своим заветным талисманом и на все просьбы своего командующего отвечал категорическим отказом, здраво рассудив, что на весь флот его шапки явно не хватит. Об этом отказе Лунина адмирал Головко написал даже в своих послевоенных мемуарах!

Идёт время, человечество всё больше покоряет океанскую стихию, но, как и прежде, уходя в далёкие моря, и военные, и гражданские моряки берут с собой дорогие их сердцу амулеты и талисманы. Они и сегодня в глубине души верят во множество старинных морских примет. Почему? Скорее всего потому, что человек и сегодня не всегда выходит победителем из поединка с морской стихией, а потому и ныне ищет защиты в оберегах, веря, что только они порой способны защитить от таинственного и всё ещё не познанного до конца океана.

ТАЙНЫЕ ЗНАКИ НА ТЕЛЕ

Сегодня «тату» — весьма модная забава, имеющая множество поклонников во всём мире. Однако мало кто теперь помнит, что привнесли её в цивилизованный мир с забытых Богом островов Полинезии моряки. Они же стали на многие десятилетия самыми верными поклонниками этого своеобразного искусства. Татуировка — это нанесение на тело рисунков с помощью вкалывания в кожу краски. Как и амулеты, традиция татуировок выполняет функции защиты жизни и здоровья.

В энциклопедическом словаре «Century Dictionary» говорится: «Татуировка — это рисунок на поверхности тела, неизгладимо сделанный путём прободения кожи и введения разного красящего вещества в места уколов». И далее: «Матросы и другие украшают кожу легендами, любовными эмблемами и т.д. Некоторые нецивилизованные народы, особенно новозеландцы и даяки с Борнео, покрывают большую поверхность тела орнаментальными рисунками… Таитяне имели обычай, который они называли „тату“. Они накалывали кожу настолько легко, что кровь не показывалась». Дикари ещё в глубокой древности татуировались, полагая, что этим украшают себя. Однако истоки возникновения этого обычая у моряков следует искать в военной среде. Многочисленные исследования указывают, что татуировка в Европе была своего рода паспортом для опознания тела солдата, отдавшего жизнь на поле битвы. Татуировка употреблялась также для отметки дезертиров, а позже и преступников.

В связи с отказом в похоронах протестанта католическими странами и на островах (например, на Мадере) матросы, верившие, что из земли созданный должен в землю и уйти, нашли способ, обеспечивающий им похороны в земле. Пастор-американец писал в 1838 году: «Отказ от похорон протестанту католическими общинами был настолько действен, что у матросов создался обычай татуировки креста на руке». С течением времени необходимость стала склонностью, своего рода стилем среди матросов всех национальностей. Татуировка подобно морскому языку превратилась в неотъемлемую мету матроса, указывавшую на его принадлежность к морю. Даже и теперь татуировка среди матросов рассматривается как доказательство бывалости, солёности, права на звание морского волка.

В последнее время с прекращением долгих плаваний, с исчезновением моряка-матроса и заменой его матросом-специалистом уходит, как и многое другое, обычай татуировки у моряков; зато он становится модным у молодёжи, к морю никакого отношения не имеющей.

Характер рисунка татуировки моряка также имеет историю, общую для всего морского интернационального братства. От простого рисунка креста, якоря, сердца, щита он постепенно вылился в полное изображение распятия Иисуса Христа. Вторым типом рисунка были изображения русалок, наяд, постепенно переходящие к основе основ — женщине, где стали допускаться всякого рода фривольности. Изображение голых женщин одно время было так распространено, что при приёме в американский военный флот было введено требование: путём добавочной татуировки одевать их в платья. Был обычай носить инициалы любимой женщины — с изображением сердца, пронзённого стрелой амура. Иногда и девушка ставила себе татуировку того же характера, как бы закрепляя взаимную связь. Были изображения кинжала, наполовину вошедшего в тело, с девизом «Смерть прежде бесчестия».

Или вот ещё из области предрассудков: татуировка на ноге с изображением свиньи как амулета, предохранявшего от несчастного случая на воде. С помощью татуировок моряки пытались снискать расположение морских богов и благополучно вернуться домой.

Удачу приносили изображение моря (это символ надежды), чёрной кошки, клевера с четырьмя листками и подковы. У многих моряков распространена была татуировка — изображение звезды между указательным и большим пальцами рук и, конечно, религиозные символы. Это позволяло, во-первых, получить покровительство богов, а, во-вторых, в случае гибели моряка по татуировке можно было определить, какой веры утопленник, а значит, и по каким обычаям его хоронить. Хитрые матросы делали на спине татуировку распятия, наивно полагая, что в случае наказания за какой-либо проступок боцман не будет бить «двенадцатихвостой кошкой» по кресту — символу веры.

Пучок молний на левом предплечье являл собой символ и залог бесстрашия и могущества. Череп или несколько черепов на том же левом предплечье — символ презрения к своим врагам. Татуировка распятого Христа на спине предохраняла от порки «кошками». Это была, вероятно, самая практичная из всех татуировок — кто же решится бить Спасителя! И таким образом обладатель татуировки иногда избегал заслуженного наказания. Иногда же просто делали надпись, годную на все случаи жизни: «Боже, спаси моряка!» Татуировка обнажённой дамы гарантировала успех в любви. Якорь означал надежду, спасательный круг — спасение от опасностей, маяк — благополучное возвращение домой.

В середине XIX века в ВМС США разразился крупный скандал из-за того, что голые красотки, вытатуированные на телах матросов, оскорбляют общественную мораль. После долгих дебатов было принято поистине выдающееся решение: всех голых девиц одеть, то есть зататуировать в какие-нибудь платья! В американском ВМФ до сегодняшнего дня считается, что человек, на левой стопе которого вытатуированы свинья и петушок, никогда не утонет. А потому в портовых городах США мастера тату процветают.

В пиратской среде была весьма широко распространена татуировка-талисман, изображавшая виселицу с повешенным человеком и сидящей на перекладине вороной. Считалось, что имеющий такую татуировку (как и имеющий верёвку повешенного), никогда не попадёт в руки правосудия и не будет казнён. На руках чаще всего татуировали розу ветров с сердцем, якорем и двумя магическими треугольниками, что обеспечивало удачу во время дальних плаваний. Пожалуй, самое диковинное из суеверий, связанных с татуировками, гласит, что они предохраняют от венерических заболеваний.

В эпоху парового флота кочегары всех флотов мира, не исключая и российского, делали себе фирменную «кочегарскую» татуировку. На ягодицах татуировались два кочегара (иногда это были черти), которые держали на лопатах уголь. Некоторые татуировались столь искусно, что при ходьбе создавалось впечатление, что изображённые ниже спины кочегары закидывают в «топку» уголь.

Российская военно-морская история оставила небезынтересный пример морской «талисманной» татуировки. В первом кругосветном плавании (1803–1806) на шлюпе «Надежда» под командованием капитан-лейтенанта Ивана Фёдоровича Крузенштерна участвовал и граф Фёдор Толстой, прозванный впоследствии Американцем. При посещении Гавайских островов Толстой, как и большинство российских моряков, сделал себе татуировку, однако не обычную, а особый сложнейший комплекс татуировок для предохранения а бою. По окончании плавания и возвращении в Петербург он участвовал в нескольких десятках дуэлей, убил 11 противников, но сам не получил далее царапины.

Толстой твёрдо верил в свою оберегаемость татуировкой, но оказалось, что граф-дуэлянт не учёл всей специфики охранной «тату». Жена Толстого родила ему одного за другим 11 детей, но все они умерли в младенчестве. Сам Толстой-Американец считал, что это наказание за убитых им на дуэлях людей, и, как говорят, горько сетовал, что не нанёс на Гавайях специальной охранной татуировки и на безопасность своих детей…

Татуировка, подобно морскому языку, стала неотъемлемой частью матроса, прямым указанием на его принадлежность морю и кораблю. Даже теперь татуировка среди матросов рассматривается как доказательство бывалости и право называться настоящим морским волком. Характер рисунка татуировки моряка также имеет историю, общую для всего морского интернационального братства. Центром сосредоточения татуировщиков-профессионалов были порты Индии, Китая и Японии. Поэтому на характере татуировки русского матроса в период 1840–1904 годов сильно сказывалось влияние Востока. Если накалывал японец, это была гейша; если китаец — получались дракон, морские змеи и прочие мифологические морские чудовища. Но был и чисто русский стиль, явившийся результатом спроса, а именно: комбинация из перекрещенных Андреевского флага и гюйса, спасательного круга, вёсел, якоря с надписью: «Боже, Царя храни».

Результатом некоторых поверий и религиозных проявлений является татуировка на ноге с изображением свиньи как амулета, предохранявшего моряка, чтобы он не утонул. На теле матросов 1-й Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре можно было прочесть: «Боже, спаси моряка Тихого океана».

Собиратель морской старины и хранитель флотских традиций адмирал Н.Н. Коломейцев говорил, что обычай охранной татуировки был распространён не только среди матросов, но также и среди офицеров как знак того, что ими совершено одно или несколько дальних плаваний. Этим символом-татуировкой наше офицерство хотело выделить себя из среды тех офицеров флота, кои устраивались на береговые места или плавали на судах малого каботажа. В дальние же плавания шли преимущественно любители моря.

По приходе в Японию, где искусство татуировки было доведено до наивозможного совершенства, офицеры оставляли на своём теле знак пребывания в дальних морях, в отличие от моряков внутреннего плавания. Дракон или змея, ловящая бабочку, на левой руке между локтем и кистью являлись доказательством плавания на Восток. Иметь на своём теле подобное документальное подтверждение об участии в дальних плаваниях было настолько романтичным, что от этого соблазна не могли удержаться даже отпрыски царской фамилии. По свидетельству того же Коломейцева, великий князь Алексей Александрович, ставший в 1880 году во главе Российского флота, также в молодости, во время пребывания на Востоке, отдал долг обычаю, причём татуировка его была своего рода перлом.

В годы Гражданской и Великой Отечественной войн морская татуировка матросов порой стоила им жизни. Ни белогвардейцы, ни немецкие фашисты пощады к нашим морякам не знали, а потому нередко вытатуированный на запястье якорь ставил точку в жизни попавшего в плен моряка.

В 70–80-е годы XX века в советском ВМФ матросы любили делать «тату» на предплечьях. Техника исполнения при этом была самая примитивная, а качество невысокое, так как делали эти рисунки свои же товарищи. Сюжеты тоже были незамысловаты: подводные лодки и крейсера на фоне земного шара, дельфины и русалки, а также аббревиатура флотов и частей, где служили счастливые обладатели этих рисунков.

Сегодня искусство «тату» переживает поистине всемирный бум, и наколки делают все, кому заблагорассудится, — от поп-звёзд до домохозяек. Моряки в этой «татушной» истерии остались в стороне. Наверное, это и правильно, ибо великое и старое искусство морских татуировок не имеет ничего общего с нынешним повальным увлечением. Но морское тату столь же вечно, как вечен океан, а потому ещё придёт время, и моряки снова будут постигать тайну нанесённых на тело оберегов, как некогда постигали это таинство их далёкие предшественники.

НЕ НАВРЕДИ АЛЬБАТРОСУ!

Ещё большее значение, чем амулеты, талисманы и татуировки, имели во все времена для моряков всего мира всевозможные морские приметы. В них верили со всей серьёзностью и страстностью. Ритуалы поведения в той или иной ситуации передавались из поколения в поколение, а отступников и нарушителей немилосердно карали, ибо нарушивший заповедь грозил навлечь несчастье на всех находящихся с ним на одной палубе. Мир морских примет и суеверий многолик и запутан. И всё же…

Моряки всего мира никогда не любили акул, причём не только в силу их кровожадности. Считалось, что акула самим своим появлением несёт несчастье. Предания гласили, что акулы обладают неким особым чутьём, и если они появились около корабля, то это не иначе как к скорому покойнику. Поэтому по неписаному закону матросам строжайше запрещалось говорить о появлении акулы больным и раненым.

В отличие от акул, во все времена мореходы любили дельфинов. Считалось, что дельфины отгоняют акул, а если они сопровождают корабль и играют около него, то плавание будет благополучным. Существовало предание, что дельфины управляют ветрами. Их высокие прыжки могут вызвать шторм, но если дельфины выпрыгивают из воды во время шторма, то он скоро стихнет. Рыбаки Восточной Англии и сегодня уверены: если дельфин быстро плывёт к северу — это к хорошей погоде, а если к югу — к урагану.

Существовало древнее поверье, что кит — счастливое животное. Беда ожидала тех, кто убивал китов, однако появление китов там, где их раньше не видели, сулило грядущие неприятности. Многие жёны китобоев в различных странах неделями, а то и месяцами лежали в постели и голодали, пока мужья находились в море, чтобы обеспечить им хорошую добычу.

Неплохое отношение было во все времена у моряков к котам. Разумеется, коты были симпатичны уже тем, что убивали ненавистных крыс, однако уважение они заслужили не только этим. Удачей для судна считалось, если кот приходил на него сам, так сказать, без чьего бы то ни было приглашения; такого кота нельзя было выгонять — он нёс с собой удачу. Если же кто выбрасывал кота за борт, то это немедленно вызывало сильнейший шторм, но такое случалось крайне редко. Наоборот, старые описания кораблекрушений утверждают, что в случае несчастья моряки перво-наперво спасали корабельного кота, а затем уже всех остальных. Особенно уважали моряки, в отличие от береговых обывателей, чёрных котов. Однако кот, который в море вдруг ни с того ни с сего начинает резвиться, так же как и кот, выпавший за борт, «несут на хвосте ветер» и предвещают скорый шторм.

В отличие от котов, моряки не любили свиней. Европейские моряки и сегодня стараются в море никогда не произносить слова «свинья», заменяя его выражением «эта штука». Увидеть свинью по дороге к судну в день отплытия — всё равно что сразу повеситься! А выражение «свинячий хвост» с давних пор было самым оскорбительным в рыбацкой среде.

Среди западноевропейских моряков всегда считалось удачей поймать рыбу «морской ангел». Она хоть и несъедобна, но, как считалось, приносит удачу рыбакам. «Морского ангела» привязывали к судну и таскали за собой на буксире, пока тот не разваливался на куски. Лондонская «Таймс» от 5 августа 1949 года, к примеру, сообщала о траулере «Ямайка», который пришёл в порт Флитвуд с «морским ангелом» за кормой и небывало большим уловом.

Но больше всего моряки во все времена любили парящих над волнами чаек и альбатросов. Когда-то за убийство чаек и альбатросов даже казнили! На британском морском жаргоне чаек так и называют «ancient mariners» — «древние моряки» А морской фольклор донёс до нашего времени старинную легенду, рассказывающую о моряке, убившем без всякой причины альбатроса и вынужденном за это всю свою жизнь носить на шее труп птицы. А само выражение: «An albatross round someone's neck» — «альбатрос на чьей-то шее» означает вечное напоминание о самом страшном грехе…

Однако и здесь был нюанс: если альбатрос уж слишком близко кружил над кораблём, то это был верный признак того, что скоро ожидается сильный ветер, а то и шторм. Поэтому альбатросов по возможности отгоняли, но, как уже говорилось, никогда не убивали: в них, согласно древнему морскому поверью, вселялись души погибших моряков. Учёный мир не без основания считает, что именно благодаря этой легенде альбатросы сохранились доныне.

В июле 1959 года в Ливерпульском порту ошвартовался после долгого антарктического плавания сухогруз «Кэлпиэн стар». Плавание было на редкость неудачным: погибли несколько человек команды, судно преследовали непрерывные шторма, а в довершение ко всему вышел из строя главный двигатель, отчего «Кэлпиэн стар» едва не погиб. Неудачливый сухогруз оказался в центре внимания британской прессы. По единодушному мнению, все несчастья, выпавшие на долю «Кэлпиэн стар», были следствием того, что сухогруз вёз альбатроса, предназначенного для берлинского зоопарка. Заточение в клетку священной морской птицы нуждалось в отмщении! Однако на этом дело не кончилось. Спустя два дня альбатроса нашли мёртвым в его клетке. Скорее всего, вольнолюбивая птица не выдержала трудностей многонедельного плавания. Известие об этом вызвало целый поток публикаций в прессе, а вся команда (полсотни человек) устроила сидячую забастовку и наотрез отказалась продолжать плавание к берегам Норвегии. Матросы требовали немедленного расчёта и увольнения. Мнение команды разделял и капитан, сказавший в интервью, что необходимость принять на борт «пленённого» альбатроса потребовала от него известного мужества. Владелец судна подал в суд на взбунтовавшуюся команду, однако судьи, приняв во внимание обоснованность требований матросов в силу значимости древней легенды, единодушно решили вопрос в пользу команды.

Иногда в штормующем океане появляются и чёрно-бурые птички весом около 50 граммов. Они мелькают среди вспененных волн с жалобным печальным криком, словно просят о помощи. Серповидными крыльями они напоминают ласточек, за что их и прозвали «штормовыми ласточками». Это качурки, которые большую часть жизни проводят в открытом океане. От ветра они спасаются, умело находя укрытие во впадинах между волнами. Среди мореплавателей бытует поверье, что качурки, как и все другие морские птицы, — это тоже души погибших моряков и в первую очередь малолетних юнг. Английские моряки называют их птенцами Богоматери и очень любят, а вот шведские моряки, наоборот, побаиваются и считают, что качурки своими жалобными воплями кличут беду.

Когда-то английский поэт Э.-А. Робинсон написал строчки, под которыми, наверное, подписались бы многие поколения моряков всего мира:

Судьба решила, что я утону;

И где мой корабль пойдёт ко дну,

Знают морские птицы…

ПЯТНИЦА, 13 ЧИСЛО

Большое значение моряки всегда придавали дням недели и календарным числам. Каждый день недели и каждое число несло в себе определённую информацию, а потому могло быть как благоприятным, так и просто смертельно опасным.

В XV веке немецкий философ и астролог Тихо Браге решил навести порядок в архаизме дней и дат. На основе своих наблюдений и расчётов он составил таблицу «счастливых» и «несчастливых» дней. Эта таблица пользовалась большой популярностью у моряков всех стран вплоть до XX века. Согласно таблице Браге, в январе морякам следовало остерегаться дней 1, 2, 4, 6, 11, 18, в апреле — 3, 17 и 18, в мае — 7 и 8 и т.д. Морякам категорически запрещалось в эти дни выходить в море. Считалось: если кто нарушит запрет, «тот или в дороге умрёт, или в несчастье возвратится».

Определённые табу существуют и в морском быту. Так, в британском военном флоте всегда было строжайше запрещено разливать вино, передавая бутылку по ходу солнца. На всех британских кораблях бутылки с вином в кают-компаниях передаются только против солнца! Считается, что нарушение этого правила влечёт большие бедствия кораблю, на котором было нарушено это правило. Ослушников во все времена очень строго наказывали и наказывают. В XVIII веке эта традиция была привнесена и на российский флот. Просуществовала она до 1917 года. Говорят, что ещё в 20–30-х годах XX века последние представители старого флота пытались сохранить этот, в общем-то, ни к чему не обязывающий старый морской обычай, но молодые военморы комсомольских наборов заклеймили эту традицию «дворянским мракобесием» и искоренили самым радикальным образом.

Самым тяжёлым днём среди моряков исстари считался понедельник. В это день нельзя было начинать постройку судна — киль, заложенный в понедельник, мог потерять свою прочность на крутой волне; тем более нельзя было спускать в это день судно на воду — почти всегда оно давало течь. И уж полным безрассудством было уходить в понедельник в плавание!

В Англии существует предание, что некогда служил на флоте капитан по фамилий Мандей (что созвучно с английским словом «понедельник»). Этот капитан не верил в плохие приметы и однажды решил доказать, что понедельник — самый обычный день недели. В понедельник он пришёл наниматься на службу. Из предложенных ему судов он выбрал то, которое было спущено на воду в понедельник. В понедельник он набрал команду и, дождавшись следующего понедельника, вышел в море. Увы, эксперимент капитана Мандея не удался. В очередной понедельник его судно попало в страшный шторм и было выброшено на скалы. При этом погиб сам Мандей и почти вся его команда.

Чтобы усугубить несчастья, которыми грозит понедельник, в английском флоте в XVII веке был введён устав, согласно которому все экзекуции, назначенные матросам, исполнялись только по понедельникам. С тех пор британские моряки именовали этот день недели не иначе как «чёрный понедельник».

Самыми проклятыми днями русские моряки считали второй понедельник августа (день гибели городов Содома и Гоморры) и 31 декабря: в этот день повесился Иуда.

Весьма любопытно, как с выходами кораблей в море по понедельникам боролись и в советском Военно-морском флоте. Здесь командованию ВМФ СССР во главе с Главнокомандующим адмиралом флота Советского Союза С.Г. Горшковым приходилось по вполне понятным причинам хитрить. С одной стороны, опытные адмиралы стремились соблюдать старое морское поверье, но, с другой, об этом нельзя было даже намекать, ибо в стране воинствующего атеизма и борьбы с пережитками и предрассудками одно упоминание о суеверии могло стоить карьеры. Но советские адмиралы всё же нашли выход из положения, решив всё более чем оригинально. По понедельникам, согласно планам боевой подготовки, было определено проводить политические занятия. За своевременность и качество политической подготовки отвечали политические управления и отделы. А потому сами политработники всегда старались сделать всё возможное, чтобы корабли как можно реже выходили в море именно по понедельникам.

Помимо понедельника европейские моряки-христиане не слишком уважали и пятницу — день, когда был распят Иисус Христос. Зато средневековые викинги-язычники, наоборот, почитали пятницу как самый счастливый день, посвящённый богине Фригитте, дарующей удачу. На русском флоте пятницу тоже не слишком любили, считая её скорбным днём. Американские рыбаки, будучи людьми практичными, объявили её «рыбацким воскресеньем», так как в море в этот день всё равно никто не выходил.

У моряков, исповедующих ислам, несчастливыми днями считаются вторник, четверг и суббота.

Кроме опасных дней недели были и «роковые» дни месяца. Особенно мрачным днём у всех моряков всегда считалось 13-е число. Выход в море в этот день был равносилен самоубийству. При этом самые тяжёлые трагедии происходили при наложении «несчастливого» дня недели на «несчастливое» число месяца. Так, 19 ноября 1907 года, в ночь с понедельника на вторник, в рейс вышел огромный парусник «Томас Лоусон», названный в честь писателя, единственная книга которого называлась «Пятница — 13-е число». 13 декабря в пятницу «Томас Лоусон», следуя Английским каналом, сбился с курса и, наскочив на скалу, погиб. При этом спасся только один человек — капитан.

Наряду с пятницей 13-го числа опасным был и понедельник 1 апреля. Считалось, что на этом дне лежит «Каинова печать», так как, по легенде, в этот день Каин убил брата Авеля. В конце XVIII века это суеверие настолько распространилось, что английское правительство решило доказать абсурдность приметы. Построили корабль под названием «Пятница», который заложили в пятницу, спустили на воду тоже в пятницу, выход судна в первый рейс состоялся в пятницу. Но такова ирония судьбы: судно вместе с командой пропало без вести.

Но не все мореплаватели относили пятницу к несчастливым дням. Например, португальцы и испанцы считают её, наоборот, самым благоприятным для отплытия днём, ибо Колумб начал своё первое плавание, во время которого была открыта Америка, именно в пятницу.

Не слишком чтили моряки Европы и Америки служителей церкви. Даже находящийся на борту священник считался у них причиной возможных несчастий, а богохульства, считали моряки, куда приятней океанской стихии, чем самые трогательные молитвы. Своеобразное отношение было и к Библии. Впрочем, её почти никогда никто не читал, это являлось признаком дурного тона. Для Библии нашли более достойное применение. Считалось, что если её листами обмахивать больного, то он быстрее поправится.

У моряков британского флота во все времена особой любовью пользовались булочки с изображением креста. Считалось, что такие булочки отвращают шторм. В некоторых семьях эти булочки хранят уже более века как семейные реликвии пращуров-мореходов. В силу этой традиции крестовая выпечка популярна и в современном британском флоте.

Особый культ крестовых булок вот уже более 100 лет неукоснительно соблюдается в лондонской портовой харчевне «Сын вдовы». История этой традиции такова. В начале XIX века некая вдова содержала эту харчевню. У неё был сын-моряк, и каждый год в Страстную пятницу, если он находился в море, вдова откладывала для него одну крестовую булку. Когда же сын погиб в море (по одной из версий этой легенды, моряк и погиб именно в Страстную пятницу), вдова стала каждый год вывешивать в баре новую булку до следующей Страстной пятницы, а прежнюю убирала в корзину. Когда вдова умерла, новые хозяева продолжили эту печальную традицию. Со временем ритуал был даже внесён в условия аренды. И сегодня каждую Страстную пятницу в лондонскую харчевню «Сын вдовы» приглашается моряк, который убирает в корзину старую булку с крестом и торжественно вывешивает новую, за что его бесплатно поят пивом.

Что ж, с утверждением о счастливых и несчастливых числах и днях недели можно соглашаться или нет, но всё же, думается, лишний раз рисковать не надо. Наши предки знали, что делали, и игнорировать их многовековой опыт вряд ли стоит.

ПОБЕЖДАЮЩИЕ ШТОРМА И ВЫЗЫВАЮЩИЕ ВЕТЕР

Разумеется, особые суеверия моряков всего мира были связаны с морскими бурями и штормами. Всегда и везде эти природные явления толковались как гнев богов. Английские моряки помимо этого приписывали шторма козням дьявола и его прислужницам-ведьмам. Считалось, что для последних это любимейшее из занятий. «Вызывание бури ведьмами, — писал в 1691 году английский писатель Бэкстер, — засвидетельствовано столь многими, что и примеры приводить не стоит», Ведьмам стоило лишь свистнуть, как сразу же поднимался ветер. Именно по этой причине моряки и сегодня предпочитают не свистеть на корабле. Ведьмы часто продавали или дарили морякам завязанные узлами нити и платки, чтобы те могли в случае чего сами вызывать необходимый им в море ветер. Для этого нужно было лишь развязать соответствующий определённому ветру узелок. В Северной Англии ведьмы действовали особенно изощрённо. Они неким дьявольским обрядом крестили кота, затем привязывали к бедолаге части человеческого трупа и бросали в море. Именно такая процедура была произведена, чтобы вызвать шторм, когда в Англию из Дании возвращался король Яков VI. Король в тот раз, несмотря на все ухищрения, остался жив.

В Оксфордшире считается, что очень сильные, так называемые королевские, шторма предвещают смерть великих людей. В качестве классического примера всегда приводят смерть протектора Англии Оливера Кромвеля, совпавшую с чудовищным штормом. При этом противники Кромвеля утверждали, что это сам дьявол явился, чтобы забрать к себе нечестивца.

Согласно мифологии древних греков, у повелителя ветров Эола были четыре помощника — северный бурный ветер Борей, восточный Эвр, южный Нот и западный Зефир. И чтобы не разгневать Эола с его помощниками, моряки обращались к повелителю ветров с молитвами и делали ему подношения. Но такие подношения и молитвы существовали не только в Европе; до сих пор в странах Юго-Восточной Азии моряки возносят молитвы своим древним богам, зажигают благовония и приносят дары, причём делают это с восточной щедростью и почтением, кидая в море серебряные или даже золотые монеты и украшения.

С незапамятных времён мореходы и рыбаки стремились не только предугадать, какой будет ветер, но и пытались управлять им. Так родилось множество обрядов и магических средств, призванных уберечь судно от штормов или же вызвать нужный ветер. Например, в штиль испытанным способом заставить работать ветер — было «высвистывание». Греческая легенда о морском божестве Тритоне гласит, что он по велению отца — бога морей Посейдона — должен был с помощью раковины «высвистывать» волнение на море, а когда нужно, успокаивать его. Таким же приёмом пользовались и китайские мореходы, хотя с мифами древней Эллады они не были знакомы. Китайцы считали, что в морских раковинах обитают духи, повелевающие морской стихией. Особенно они дорожили редкими белыми раковинами «юсуань», имеющими завитки по часовой стрелке. Обычно они хранились в монастырях и по стоимости приравнивались к алмазам. Счастлив был тот моряк, которому разрешали брать с собой в море священную реликвию.

Шло время, раковинами пользоваться перестали, однако обычай «высвистывать» ветер продолжал жить, распространившись по всем морям и флотам.

У многих народов свист вообще считается грехом, так как свистеть могут только черти. Свист раздражает и гневит морских богов. У христиан нелюбовь к свисту связана с преданием, по которому одна легкомысленная женщина насвистывала, наблюдая, как кузнец изготавливал гвозди, которыми позднее были прибиты к кресту руки и ноги Иисуса Христа. Современные моряки знают и другую примету — «не свисти — денег не будет».

У русских моряков есть пословица: «Не посвистишь, так и ветра не будет». Но свистеть надо было с умом. Для этого у капитанов и боцманов имелись специальные «заговорённые» свистки, которые хранились в молитвенных шкатулках и использовались лишь в крайнем случае. Порой свистение сочеталось с чтением заклинаний. «Высвистывали» ветер мелодичными трелями, повернувшись в ту сторону, откуда ждали его прихода. Количеством посвистов определялась сила ветра и его продолжительность. Простое бездумное посвистывание на судне строго каралось, так как, по мнению моряков, могло привести к непредсказуемым бедам. Так, например, свистеть во время шторма значило усилить ветер. В таком случае свистун вызывал праведный гнев у окружающих.

Если ничего не помогало, то считалось, что на борту находится неисправимый грешник. Его надо было выявить и принудить к покаянию. Самое парадоксальное, что в это верили даже такие закоренелые грешники, как пираты, и если жертва, считавшаяся грешником, не раскаивалась, то дело могло дойти до поножовщины.

Участник Русско-японской и Первой мировой войн адмирал Коломейцев указал ещё на одно старое поверье российского флота: «Во время штиля, чтобы получить ветер, надо было написать на клочке бумаги имена десяти лысых человек, выбросить бумажку за борт и скрести ногтями мачту, слегка посвистывая… Вскоре паруса наполнялись ветром».

Однако со свистом тоже надо было быть настороже: посвистывание при попутном ветре (особенно вблизи мыса Горн) считалось серьёзнейшим проступком, так как могло усилить ветер до урагана.

Были и другие «проверенные» средства вызвать ветер. Впрочем, на «высвистывание» ветра полагались не все мореходы. Наиболее предусмотрительные принимали надлежащие меры ещё до выхода в море. Например, древние греки перед длительным плаванием обривались наголо, как бы отдавая свои волосы в дар богу северного ветра Борею.

Финны приобретали в портовых лавках чудодейственные верёвочки с тремя заколдованными узлами. В нужный момент, развязывая определённый из них, можно было вызвать лёгкий ветерок, хороший крепкий ветер или злую бурю. Кто был победнее, мог купить простой амулет в виде медальона с изображением судна, идущего под парусами.

У моряков всего мира считалось, что ветер приносило бултыхание швабры за бортом судна, царапание мачты ножом или хотя бы ногтями, обливание парусов водой, привязывание к вантам ботинка или выбрасывание за борт какого-либо предмета в дар морским богам. Однако, как правило, все эти действия, вместе взятые, так и не вызывали ни малейшего движения воздуха. Тогда оставалось последнее средство — хорошенько выпороть сопливого юнгу, да так, чтобы он визжал на весь океан… После того как ветер подул, швабру убирали, чтобы не гневить богов и не спугнуть ветер. Плохая примета — нечаянное падение швабры за борт.

Был и такой способ вызвать ветер. Капитан должен бросать свою фуражку, а рулевой — сапог в сторону, откуда требовался ветер. Существовал и совсем уж мазохистский вариант — хлестать друг друга плетьми. Говорят, что иногда помогало…

Для того чтобы ветер был попутным, моряки брали в рейс карманные платки с узелками в четырёх углах, которые символизировали четыре направления по компасу. Развязывая соответствующий узелок, они пытались изменить направление ветра. Если же ветер не менялся, моряка ругали за то, что он развязал не тот узелок. Поморы для этого заговаривали нужный ветер, делая при этом засечку на специальной палочке. Эту палочку-выручалочку кормчий бросал через голову в море, говоря ласковые слова жене нужного ветра и ругая жену противного. Ну а если нужный ветер удавалось поймать, то мореходы строго соблюдали положенные табу, чтобы он не сменился. Теперь никто не свистел, не бросал ничего за борт, прятали подальше швабру и вёсла (грести при ветре — дразнить его!), говорили вполголоса, чтобы не спугнуть ветер.

Шведы в таких случаях произносили молитву, где просили помощи у всесильного духа короля Эрика. По преданию, он мог направлять ветры в ту сторону, куда направлял козырёк своей шапки. Такой ветер называли «шапочный», а головные уборы фасона «как у Эрика» были обязательным атрибутом одежды каждого уважающего себя шкипера-шведа. У новозеландских моряков бытовал обряд «кормления» нужного ветра.

Ну а как лучше прогнать противный ветер, который вам не по пути или просто холодный и сырой? Древние мореходы Индонезии представляли противный ветер в виде разгневанной женщины-бури. Лучшее средство избавиться от её козней — это раздеться всем морякам догола. И тогда смущённая «ветреная дама» обязательно свернёт в сторону.

Кто не знает смелого и предприимчивого морехода Одиссея, героя многих древнегреческих мифов? В одном из них повелитель «бушующих и легковейных» ветров Эол подарил сыну Итаки попутный ветер и огромный мех с другими ветрами, запретив открывать его 10 дней. Дарованный попутный ветер надувал паруса корабля, и казалось, ничто не могло помешать морякам вернуться на родину. Однако их мечтам не суждено было сбыться. Любопытные спутники Одиссея развязали мех. Спрятанные там ветры, вырвавшись на волю, соединились в страшную бурю…

И в настоящее время шторм является самым опасным природным явлением для жизни моряка и его судна. В древние времена китайцы, чтобы уберечь себя в шторм, придумали делать из бумаги кораблики и пускать их по бушующим волнам. Они надеялись, что злые духи моря набросятся на игрушки, а настоящие джонки уйдут от опасности. Их соседи японцы в таких случаях приносили в жертву буре заранее припасённую рыжую кошку. Моряки Средиземноморья выливали за борт стакан вина, а эскимосы — стакан пресной воды. У моряков европейских стран было своё испытанное средство от штормов и смерчей — втыкание ножа с чёрной рукояткой в мачту в сочетании со звоном оружия и заклинаниями.

К персональным мерам противоборства с ураганами и морскими бурями можно отнести различные амулеты — раковины, зубы акулы и прочие «трофеи», полученные моряками за время плаваний. Также в некоторых христианских странах вместо амулетов использовали иконы Богородицы, Николая Мирликийского, который считается покровителем моряков. Существовал и такой обычай — для того чтобы отогнать ураган, капитан извлекал из ножен меч и колотил им по борту с той стороны, с которой ожидался приход стихии. Но описанные действия мог производить только капитан корабля. До наших дней доходят мрачные истории о совершении такого ритуала помощниками капитанов и о страшных карах, постигших как исполнителей ритуала, так и корабль, на котором было произведено такое «самоуправство».

А что делали моряки в шторм? Боролись со стихией и обязательно молились, призывая на помощь всех святых. У русских моряков особенно в чести был святой Николай Морской (Мокрый). Он не только защищал бедных и неимущих, но и мог оказать помощь судам, терпящим бедствие, прекратить шторм, исцелить матроса, упавшего с мачты, и пр. Николу Морского называли скорым помощником. В рукописном памятнике поморского мореплавания «Устьянский правильник» этому даётся следующее объяснение. Оказывается, все святые, кроме Николы, могут оказывать помощь молящимся только с позволения Всевышнего. Покровителю же моряков «вперёд Божья милость дарована», то есть в критической ситуации он может действовать самостоятельно, не согласовывая свои действия с Богом. В морских условиях, когда порой бывает дорога каждая минута, такая помощь очень высоко ценилась.

В том, как сегодня «работают» древние поверья, каждый может убедиться сам, выйдя хоть раз в открытое море. Однако, когда речь идёт о жизни и смерти, хороши любые способы, даже самые экзотические. Цель, как говорится, оправдывает средства.

ВОДКА ДЛЯ БОГА ВЕТРОВ БОРЕЯ

Во все времена моряки помимо почитания общепринятых богов официальных религий с особым трепетом относились к богам морей и океанов. Считалось, что «большие Боги» зачастую не понимают специфики морского дела, а потому не в силах помочь морякам в трудную минуту. Поэтому приходилось обращаться к своим более близким и «профессионально подготовленным» морским богам. Никакая агитация за слово Божье, наличие на кораблях священников, увещевания и репрессии не могли изменить сложившийся ход вещей. Парадоксально, но в XV–XVII веках, когда по всей Европе неистовствовала инквизиция и неосторожное слово о Божьей сущности могло стоить человеку жизни, на бороздивших океаны судах, как и в былые времена, молились, читали заклинания и совершали самые вычурные ритуалы в честь языческих морских божеств. Вполне возможно, что инквизиция и пыталась что-то предпринять, но у неё ничего не получилось. Тогда успокоив себя тем, что отъявленные моряки-еретики находятся вдали от основной паствы, к тому же большинство из них вообще рано или поздно утонут, оставили морских бродяг в покое. Разумеется, периодически кого-то, не в меру усугубившего в портовом кабаке и во всеуслышание хулившего всех святых, хватали за шиворот, но это было скорее исключением, чем правилом.

Кому же и как молились моряки былых эпох?

Ещё древние финикийцы, жившие на восточном побережье Средиземного моря у подножия Ливанских гор и прославившиеся как отважные мореплаватели, установили два незыблемых обычая: один из них — освещение («крещение») нового судна при спуске его на воду, второй — обычай устанавливать на носу особые украшения. Финикийцы хорошо знали, что духи пучины с незапамятных времён враждовали с мореходами, и потому рисовали на бортах своих судов огромные глаза — считалось, что эти глаза высматривают духов. Обычай изображения глаз остался в странах Юго-Восточной Азии до наших дней.

И сегодня, как и многие тысячи лет назад, моряки всего мира крестят свои корабли, а на форштевне крепится эмблема корабля. И то и другое должно сделать корабль в первом случае более счастливым и удачливым, а во втором — узнаваемым морскими божествами.

Помните, в детстве на уроках истории мы смеялись над персидским царём Ксерксом? Ещё бы! Он приказал своим воинам «высечь море» за то, что оно разметало мосты, перекинутые персами через пролив Геллеспонт (ныне Дарданеллы). Этот поступок казался нам нелепым и глупым.

Однако, подойдя к этому курьёзу с позиций исторической психологии, можно увидеть, что поступок Ксеркса был более чем осмысленным. Конечно же царь понимал, что хлестать воду как таковую бессмысленно. Но давайте представим себе ситуацию: великий Ксеркс, властелин великой Персии, был преисполнен яростным желанием отомстить непокорным грекам за предыдущие военные неудачи своего отца Дария. Весной 480 года до новой эры для переправы из Азии в Европу персы построили понтонные мосты: один — при помощи «белого льна», другой — с помощью папирусных канатов. И этот титанический труд буря уничтожает за один день. Разумеется, что моральный дух у персидской армии после этого упал.

И Ксеркс устраивает настоящее демонстративное театральное действо, призванное поднять моральный дух войска. Тысячи людей растягиваются вдоль побережья и цепями хлещут непокорные воды, приговаривая: «О ты, горькая влага Геллеспонта! Так тебя карает наш владыка за оскорбление, которое ты нанесла ему, хотя он тебя ничем не оскорбил. И царь Ксеркс всё-таки перейдёт тебя, желаешь ты этого или нет. По заслугам тебе. Конечно, ни один человек не станет приносить жертв мутной и солёной воде». Таким образом, персидский царь сохраняет в глазах подчинённых свой имидж — мол, ни люди, ни силы природы не уйдут от царского возмездия.

Если вживую представить великолепную картину армии, которая хлещет море, то можно понять, почему сей поступок оказал такое психологическое воздействие на современников и навечно сохранился в истории. Даже имя Ксеркса стало ассоциироваться с «царём, который высек море».

Но не менее был в этом действе важен сакральный смысл ритуала. Недаром Геродот писал «о крайней суеверности» Ксеркса. Так, согласно легенде, ближайшему окружению царя даже якобы удалось отговорить его от похода против греков. Но уже на следующее утро Ксеркс изменил решение и рассказал, как ему явился во сне дух, произнёсший что-то вроде: «Царь ты али не царь? Не пойдёшь против греков, так и царём не долго продержишься». Впрочем, сон оказался, как говорится, «не в руку». При этом, вне всяких сомнений, сечение моря имело ещё и некий древний ритуал, причём ритуал, который не мог позволить себе простой смертный, а мог сделать только равный богам, так как побиение моря было явным вызовом самим богам. Вспомним, что в античное время стихии обожествлялись, да и сами персидские цари приравнивались к богам. Таким образом, один бог (Ксеркс) как бы отомстил за обиду другому богу (богу моря). Казалось бы, что экзекуция помогла. Мосты были снова возведены, и армия персов хлынула в Европу. Но боги оскорбились за своенравие Ксеркса, и море отомстило ему за богохульство знаменитым разгромом персидского флота в Саламинском проливе…

Очень древним и сильным по своему эффекту, но чрезвычайно жестоким был обычай принесения жертвы морскому богу в надежде на его милость. Мифы, предания и легенды донесли до нас немало фактов об этом беспощадном ритуале.

Уже упоминаемый нами персидский царь Ксеркс после неудачного для него Саламинского сражения отправился к Геллеспонту на корабле. Едва отойдя от берега, он попал в жестокий шторм. Ветер и волны всё усиливались, а корабль был переполнен свитой.

— Что нам делать? — спросил царь кормщика.

— У нас слишком много людей, и мы можем опрокинуться! — ответил тот.

— Может, выкинуть за борт гребцов-финикийцев, а на их место посадить моих вельмож? — подумав, подозвал к себе кормщика Ксеркс.

— Это не улучшит, а ухудшит наше положение! — отвечал тот. — Ваши приближённые совершенно не умеют слаженно грести, а этому искусству за несколько минут не научишь!

Ксеркс повернулся к своим испуганным подданным:

— Персы! Теперь вы можете доказать свою любовь к царю! От вас зависит моё спасение! Умилостивите морского бога!

Исполняя волю монарха, вся свита бросилась в волны, и корабль был спасён. Было ли на самом деле всё именно так, сказать сегодня трудно. Но так, по крайней мере, гласит легенда. Впрочем, вполне возможно, что свитских просто-напросто выбросили за борт, вовсе не спрашивая при этом их желания. Когда же все опасности остались позади и Ксеркс сошёл на берег, первое, что он сделал, — пожаловал кормчему золотой венец за собственное спасение и тут же распорядился отрубить ему голову за то, что тот погубил столь много жизней знатных персидских вельмож.

Не чем иным, как принесением себя в жертву, было прыгание с ладьи в пучину знаменитого нашего соотечественника мореплавателя и гусляра Садко. Как не вспомнить здесь и не менее известного казачьего атамана Степана Разина, который поступил более кардинально. В жертву реке Волге он выбросил в её волны персидскую княжну, исполнив тем самым древний ритуал.

Не чем иным, как красивым анахронизмом былого морского язычества, является столь популярный сейчас праздник Нептуна — древнеримского морского божества. Обряды крещения с океаном, преображённые в настоящее время в праздник Нептуна, при пересечении экватора или просто в праздники Нептуна для отдыхающих в санаториях и детей в летних лагерях, имеют давнюю историю. Долгое время этот праздник был недоступен большинству людей, так как праздновался моряками только при пересечении линии экватора, вдалеке от представителей церкви. Интересна история происхождения праздника Нептуна, отмечаемого и в наши дни на всех кораблях, пересекающих экватор.

Нептун считался у древних римлян богом морей. Но так было не всегда — сначала он почитался как божество рек и источников, а также «курировал» осадки и был покровителем лошадей. Уже намного позднее под воздействием эллинских верований Нептун приобрёл черты, характерные для древнегреческого бога морских стихий Посейдона, и мифологические сказания передали ему такой атрибут Посейдона, как трезубец. Нептун стал почитаться как владыка морей и океанов, и именно с этого времени моряки стали просить у него разрешения на пересечение экватора, точнее даже не экватора, а определённой зоны, отмечаемой на картах в качестве границы между различными полушариями земли, так как само понятие «экватор» появилось только во времена великих географических открытий. С этих времён дошло до нас и первое упоминание о празднике Нептуна в том виде, в котором он празднуется ныне.

В 1529 году французский картограф Пармантье, ходивший на одном из военных кораблей на остров Суматру, отметил в своём дневнике, что на корабле отслужили службу при пересечении экватора, а 47 моряков этого корабля были приняты в «рыцари моря». Но при этом о самом ритуале как таковом картограф ничего не написал. Через 28 лет после описанных картографом событий другой французский исследователь, которого звали Леру, в своей книге о путешествиях писал, что при пересечении экватора новичков купали в бочках с морской водой, а на палубе в это время танцевали ряженые «черти». Бывало, что купание устраивали не только в бочках, стоящих на палубе, но и непосредственно в море. В 1832 году на борту брига «Бигл» процедуру «крещения» в бочке с водой прошёл и Чарлз Дарвин.

В 1678 году некий врач с пиратского судна А. Эксквемелин издал в Амстердаме книгу «Американские морские разбойники». В ней он приводит некоторые старинные морские обычаи посвящения молодых моряков в настоящих морских волков, бытовавшие в европейских флотах в XVI–XVII веках. Эксквемелин рассказывает, что во французском флоте при подходе к проливу Сарлинг, окружённому опасными рифами, обязательно происходило крещение тех, кто впервые оказался в этих опасных водах. Он пишет: «Главный боцман облачился в длинный балахон, надел шляпу забавного вида и взял в правую руку деревянный меч, а в левую — горшок с колёсной мазью. Его лицо было вымазано сажей. Он нацепил на себя ожерелье из деревянных гвоздей и прочих корабельных мелочей. Все, кого судьба ни заносила в эти края, становились перед ним на колени, и он крестил им лбы, ударяя при этом по шее деревянным мечом (пародия на посвящение в рыцари. — В.Ш.), а подручные боцмана обливали их водой. Сверх этого каждый „крещёный“ должен был отнести к грот-мачте бутылку вина или водки. Впрочем, у кого вина не было, того и не просили об этом. На тех кораблях, которые ещё сами не бывали в этих местах, брали вино и с их командиров; всё это сносили к мачте и делили».

У голландцев обычай при прохождении того же пролива был более суровым: «Способ крещения у них совсем не такой, как у французов. У них принявшие крещение, словно преступники, трижды прыгали в воду с самой высокой реи, а некоторым, по особой милости, разрешали прыгать с кормы. Но истинным геройством считался четвёртый прыжок — в честь Его Высочества и капитана. Того, кто прыгал первым, поздравляли пушечным выстрелом и поднятием флага. Кто не желал лезть в воду, платил по голландским правилам двенадцать стювейров, а офицеры — половину рейксдаллера. Пассажиры же платили столько, сколько с них потребуют. Со шкиперов кораблей, ещё не бывавших в этих водах, брали большую бочку вина; если они противились, в отместку отсекали фигуру на носу корабля (т.е. лишали судно его покровителя, что было весьма опасным делом. — В.Ш.), и шкипер или капитан не имели права воспрепятствовать этому. Всё полученное передавалось главному боцману, который хранил трофеи до захода в гавань, а там на вырученные деньги покупали вино и делили со всеми без исключения находившимися на корабле. Ни голландцы, ни французы так и не могли растолковать, зачем всё это делается, говорили только, что это старый морской обычай. Некоторые утверждают, что этот обычай был установлен императором Карлом V, но в его законах ничего подобного не значится».

Сегодня праздник Нептуна утратил свою религиозную подоплёку, но на всех кораблях, идущих под флагами различных государств, как простые моряки, так и командный состав продолжают следовать древней традиции. Причём сегодня его отмечают не только при пересечении экватора, но и при проходе через другие всемирно известные географические точки. Например, при пересечении Гринвичского меридиана, Северного и Южного тропиков, Гибралтарского пролива и даже при прохождении Железных ворот на Дунае. В более примитивной форме посвящение в «рыцари моря» происходит и без пересечения перечисленных достопримечательностей: все новички, выходящие в море в первый раз, после отчаливания от родного пирса должны выпить определённое количество морской воды, а опытные моряки обливают их забортной водой. Празднуют моряки день Нептуна при пересечении экватора и сегодня, причём национальность и вероисповедание здесь не имеют никакого значения. Нептун — древнейший морской бог, а потому поклоняться и почитать его должны все моряки мира. Последние, впрочем, ничего против этого не имеют.

Особый ритуал погребения в море умерших и погибших моряков имел место с первых же дней мореплавания и сопровождался в старину церемониями умиротворения богов. Например, у римлян в рот опускаемого в море клались монеты для уплаты Харону при перевозе им погребённого через реку Стикс. Согласно старому обычаю, при зашивании тела умершего последний стежок делали, пропуская иглу через нос покойника. Изучение истории этого обычая не дало веских оснований утверждать что-либо определённое. Думаем, этот обычай явился следствием давнего суеверия. У англичан существует обычай оплачивать работу парусника по зашиванию трупа одной гинеей за каждое тело из средств казны. Так с веками преобразовалась оплата услуг Харона монетой, только место перевозчика душ через Стикс занял корабельный мастер парусника. Этот древний языческий обычай жив на английском флоте и сегодня, и ни у кого не возникает даже мысли о его отмене.

Эскимосы Аляски и сегодня строго соблюдают древние морские обычаи и верования своих отцов и дедов. Одно из наиболее почитаемых ими божеств — богиня моря Седна. Она заботится о том, чтобы в океане всегда было изобилие тюленей и рыбы: охота и рыболовство — основа жизни эскимосов. Согласно легендам, богиня Седна не любит людей, загрязняющих отходами своей жизнедеятельности природу. Перед выходом в море на рыбалку эскимосские рыбаки обязательно просят у Седны покровительства в погоде и удачи в ловле рыбы, при этом непременно обещая ей богатую жертву. Задабривая капризную Седну, по возвращении с моря эскимосы всегда отдают ей часть своего улова. Однако при этом они делают так, чтобы ни одна из сторон не чувствовала себя обиженной. Из-за этого бедной Седне, как правило, достаются лишь кости, оставшиеся после разделки рыбы.

Не менее трепетное отношение, чем к штормам, было во все времена у моряков к огням святого Эльма. Именно так мореходы исстари именуют яркое свечение, вызываемое накоплением электрического заряда во время грозы, которое часто появляется на мачтах и реях кораблей. Кто хоть раз в жизни видел это захватывающее зрелище, не забудет его никогда. Легенда говорит, что некий святой Эльм (иногда его именуют Эразмом) умер в море во время шторма, но перед смертью объявил, что обязательно явится в необычном виде и сообщит, суждено ли будет морякам спастись. Именно тогда и стали появляться необычные пугающие огни.

Древние греки и римляне, однако, приписывали эти огни божественным близнецам Кастору и Поллуксу, жившим задолго до Эльма-Эразма. Плиний сообщал об этих огнях как о весьма добром знамении: если на мачте появились священные огни, значит, судно находится под божественным покровительством.

Греки-христиане, отвергнув языческих близнецов, приписали огни святой Елене. Испанцы и португальцы имели на сей счёт собственное мнение и обозначили свечение как «Corpus Santo». Однако сегодня во всём мире принято именовать необычное природное явление огнями святого Эльма. Такие огни большинство мореплавателей считали дурным знаком. Считалось, что степень грозящей судну опасности зависит от цвета огней. Но при этом, справедливости ради, можно отметить, что эти огни не всегда считались плохим предзнаменованием и даже, наоборот, принимались некоторыми моряками за знак благосклонности высших сил. Так, общеизвестно, что Колумб в своём первом плавании через Атлантику смог предотвратить бунт экипажа одного из своих кораблей — «Санта-Марии» — благодаря указанию на «огни» как на знак благосклонности небесных сил к их затянувшемуся плаванию.

Однако и с огнями святого Эльма следовало держаться настороже! Так, считалось очень плохим предзнаменованием, если священные огни спускались с мачт (где им по традиции предписывалось находиться) прямо на палубу. Многие моряки верили, что с огнями на судно возвращаются души погибших товарищей, чтобы предупредить о грядущих бурях и несчастьях. Если же — не дай бог! — огонь вдруг появлялся вокруг головы моряка как некий светящийся нимб, то его скорая смерть ни у кого никаких сомнений не вызывала!

Особое отношение было у моряков к различным атмосферным явлениям. Причём на первом месте стояло такое явление, как гроза. А первый громоотвод был изобретён ещё в Древнем Египте и представлял собой позолоченную верхушку мачты. Со временем это гениальное изобретение древних было забыто. За такое забвение многие команды кораблей поплатились жизнями. Разбитые молниями мачты, пробитые палубы, пожары, вызванные грозовыми разрядами, — вот тот весьма неполный список несчастий, случавшихся с моряками из-за отсутствия на кораблях громоотводов. И так продолжалось до тех пор, пока не был заново «изобретён» громоотвод.

Что касается эпохи христианства, то моряки и здесь были избирательны. Они любили только своих «морских» святых, достаточно презрительно относясь ко всем остальным. Так, у португальцев и испанцев — католиков защитником моряков считается святой Антоний. Моряки с благоговением относятся к нему, но вот с его образом в виде статуэтки обращались довольно бесцеремонно. Во время бури её привязывали к мачте, всё туже и туже стягивая узлы, или купали на верёвке в море, или же совсем выбрасывали за борт, когда приходила настоящая беда, имитируя древний языческий ритуал.

Интересен обычай, свято соблюдаемый во всех флотах, — признание неприкосновенности сундука или чемодана, в котором матросы хранили своё нехитрое имущество. Отсюда ненадобность замка и полное отсутствие воровства в матросской среде. Считалось (и матросы всего мира в это свято верили), что если кто-то украдёт хотя бы сущую безделицу из рундука товарища, то Господь непременно это увидит и вор уже никогда не попадёт в рай, а после смерти морские черти будут беспрестанно варить его в котле с корабельной смолой. Стянуть же что-то у офицера, наоборот, считалось делом доблести. На это, судя по всему, морские черти не слишком обижались.

Очень интересен и неизменный старый морской обычай обращения за помощью к высшим силам, связанный со склянками. Что значит «бить склянки»? В старину время в море учитывалось по песочным часам — специальным стеклянным приборам, состоящим из двух конусов, соединённых небольшим каналом. Количество песка и диаметр канала рассчитывались так, чтобы время, потребное на полную пересыпку песка из одного конуса в другой, равнялось одной минуте и получасу (или больше, вплоть до одного часа, в зависимости от назначения). Прибор назывался «склянка». Потеря времени в море грозила потерей счислимого места, что могло иметь самые печальные последствия для судна и его команды. Поэтому ритуал отсчёта времени был обставлен как обращение к Господу и Богоматери с просьбой о сохранении точности времяисчисления. Для этого у склянки всегда стоял вахтенный юнга, который внимательно следил за падением песка из верхней колбы в нижнюю и всякий раз, когда проходило полчаса, переворачивал склянку, ударяя в судовой колокол. После этого он бежал на палубу и кричал: «Один час прошёл, в два поворота и больше пройдёт, если будет Господня воля. Помолимся Богу дать нам хороший ход и ей, Матери Божией, защитнице нашей, уберечь нас от откачивания воды помпами и других несчастий впереди. Аминь». Вахта на носу повторяла то, что он сказал, и приказывала ему прочесть «Отче наш».

В своих «Записках моряка-художника» известный российский художник-маринист А.П. Боголюбов так описывает негласные традиции российского флота середины XIX века: «Адмирал Епанчин, минуя остров Дагерот, всегда выливал добрую чарку водки в море, говоря: „На тебе, Борей, заткни глотку!“ Делал он это, конечно, из предрассудка, как старый моряк, прилично заливши наперво, как говорится, для излияния к Борею, что заимствовал из старых преданий грейговских и сенявинских, при которых, чёрт знает для чего, даже салютовали трёхгорбатой скале». Разумеется, с точки зрения христианских догматов действия адмирала Епанчина были откровенным богохульством. Публично приносить жертву (хотя бы и в виде водки!) языческому богу и выражать своё поклонение салютом обычной скале никоим образом не соответствовало взглядам христианского официоза. При этом на кораблях были священники. Но сила старой традиции была такова, что явно богохульные действия и адмирала Епанчина, и многих других адмиралов никого никоим образом не оскорбляли, а, наоборот, вызывали всеобщее одобрение как верный залог успешного плавания. Согласитесь, что только ради этой всеобщей уверенности уже стоило поить Борея казённой водкой и палить холостыми зарядами по прибрежной скале!

Разумеется, что с началом эпохи броненосного флота палить по «трёхгорбой скале» перестали, однако вплоть до 1917 года на Балтийском флоте почти официально существовал обычай (а неофициально чуть ли не до середины 30-х гг. в XX века) при проходе траверза южного Гогландского маяка бросить Нептуну мелкую монету как дань за благополучное дальнейшее плавание, особенно если корабль шёл в дальний поход.

Сегодня никто, разумеется, не палит в силу своих суеверий горам и весям, но монеты кидают и водку тоже порой льют. Рассуждают при этом современные моряки здраво: «Лучше, может, особенно и не будет, а вот хуже не будет уж точно!»

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ МОРЯКА ВСЕГДА РЯДОМ

Нигде человек не был так близок к смерти, как в море на корабле. Не зря древний мудрец сказал, что люди делятся на три категории: на живых, на мёртвых и на тех, кто плавает. Это постоянное зыбкое существование на грани жизни и смерти и вырабатывало у моряков особое отношение как к жизни, так и к смерти, примечать любые приметы и изобретать особые ритуалы, способствующие продлению первого состояния и предотвращению второго.

Начиная, по крайней мере, с XVIII века на европейских флотах существовала незыблемая традиция встречать свой смертный час в чистой одежде. Помните строки из песни Александра Розенбаума:

…По первому сроку оденьтесь, братишки,

По первому сроку!

Положено в чистом на бой выходить морякам…

Поэтому при приближении сильного шторма (или перед боем) все моряки, от капитана до последнего юнги включительно, по возможности переодевались в самую чистую и новую одежду. В более позднее время командиры военных кораблей шли в бой, стоя на мостиках своих линкоров, крейсеров и эсминцев в полной парадной форме при кортике и всех орденах.

Данная традиция имела как сакральный, так и вполне утилитарный смысл. Что касается сакральной стороны данной традиции, то переодевание в новые одежды было данью уважения к Богу, перед судом которого моряку, возможно, предстояло, в скором времени предстать. Помимо этого чистая одежда при ранении давала меньше шансов получить заражение от попавшей в рану одежды. Менее грязным оторванным лоскутом можно было в случае надобности перевязать и рану.

То, что командиры кораблей и офицеры в более позднее время одевались в бой, как на парад, помимо всего прочего подчёркивало и их личное отношение к сражению как к некому великому таинству борьбы жизни и смерти и было даже определённым фрондёрством перед лицом последней.

На судах всего мира считалось, что неудачи всегда будут неотступно преследовать судно с мертвецом на борту. Именно поэтому тело усопшего всегда стараются побыстрее предать волнам. Впрочем, и без всякой мистики разлагающийся труп представлял угрозу здоровью живых, если вспомнить, что никаких холодильников и рефрижераторных камер в старые времена не было. Некоторые моряки верят, что мёртвое тело на борту замедляет скорость корабля. Уронить за борт ведро или швабру тоже считается очень дурной приметой — к скорому покойнику. Неудачи и смерти будут преследовать судно, сменившее название, поэтому моряки всегда с неохотой нанимаются на такие суда. Большинство моряков не любит проходить на кораблях районы, где произошло кораблекрушение, из опасения, что на них нападут духи погибших.

Всем с детства известно, что пальцем показывать нельзя. В старое время на испанских, английских и голландских судах за такую привычку могли и отлупить. Считалось, что указание пальцем на кого-либо при нахождении судна в море могло привлечь к данному человеку внимание морских богов, а значит и скорую смерть. Особенно плохой приметой считалось тыканье пальцем на небо — это может разгневать богов и принести шторм или штиль. И в каждом порту все знают, что указывать пальцем на судно, выходящее из него, значит обречь его на гибель.

И моряки, и жители приморских районов всегда твёрдо верили, что приливы и отливы влияют на жизнь и поведение людей. Так, считалось, что если человек родился во время прилива — он будет счастлив, а если во время отлива — наоборот. Если смерть придёт во время отлива — она будет легка, а во время прилива — тяжела. Жениться тоже следовало во время прилива, иначе могло не быть детей. В Восточной Англии больных выносили на берег моря во время прилива. Считалось, что это способствует выздоровлению.

Во многих европейских странах, прежде чем выйти в море, капитаны внимательно осматривали лица своих матросов. Если обнаруживали человека с голубой жилкой на носу, то его отстраняли от плавания. Считалось, что такой моряк утонет сразу же после выхода в открытое море. Это поверье и сегодня живо в Западной Англии.

Плохой приметой всегда считалась потеря в море тряпки или ведра. Валлийские моряки очень опасаются краж на своих судах, причём не только по вполне очевидной причине, а ещё и потому, что с украденным добром с судна уходит и часть удачи. Поэтому для возвращения украденного применялись всевозможные меры и тратились большие деньги. Норвежские мореходы и сегодня очень боятся обнаружить утром свою посуду перевёрнутой вверх дном. Многие после этого отказываются выходить в море. Говорят, что в былые времена мальчишки-юнги ловко пользовались этим суеверием, выгадывая таким образом несколько лишних суток отдыха.

Своё ритуальное отношение на старом флоте было и к ножу. Даже само слово «нож» произносить было строжайше запрещено. Рыбаки втыкали ножи в мачты для удачной рыбной ловли. Ножи не рекомендовалось оставлять на палубе: считалось, что от этого они быстро тупятся. Если капитан не желал, чтобы кто-то тревожил его покой, он попросту втыкал с внешней стороны своей входной двери нож или кортик. Не принято было среди моряков и дарить друг другу ножи. Считалось, что острый нож перерезает настоящую дружбу, а потому за подаренный нож необходимо было дать хоть какую-то монету.

Особым местом на судне всегда были трапы. Их из почтения всегда надлежало пробегать бегом. Если же на трапе встречались два человека, то обоих ждала неудача. Поэтому кто-то всегда должен был пропустить вперёд товарища. Если же этого не получалось, то, пробегая мимо друг друга, следовало хотя бы скрестить пальцы. Если моряк спотыкался, поднимаясь по трапу, значит, его ждала удача, но если то же происходило по пути вниз — ничего хорошего споткнувшемуся в перспективе не светило.

Во времена парусного флота особым было отношение к судовому колоколу. Считалось, что именно в нём воплощена душа корабля. Моряки верили, что колокол обязательно должен зазвонить в момент гибели корабля. Английская писательница М. Кортни рассказывает о том, что некий таинственный колокол всегда отбивает четыре и восемь склянок на морском кладбище близ Лендз-Энда. Звук этот доносится из могилы капитана, который отказался покинуть свой тонущий у корнуолльских берегов корабль. Он погиб ровно в полночь и перед смертью успел в последний раз отбить склянки. Услышать этот звук было плохой приметой. М. Кортни пишет, что один моряк хотел проверить правдивость слуха и пришёл ночью на капитанскую могилу. Колокол он услышал, а на следующий день погиб в море.

Отголоском «колокольной легенды» служит поверье, существующее на многих европейских флотах и гласящее, что морякам нельзя громко чокаться хрустальными бокалами: хрустальный звон предвещает кораблекрушение или смерть кого-нибудь из членов экипажа. Если уж звона избежать не удалось, то необходимо как можно быстрее прикоснуться пальцем к кромке бокала и погасить звук. Если это сделать достаточно быстро, то несчастье можно предотвратить.

Не менее трепетное отношение у моряков всегда было к носовым корабельным украшениям. Существовало поверье, что корабль не может затонуть, пока имеет носовое украшение. Известен любопытный факт. В 1928 году снимался фильм о судах-ловушках, в качестве реквизита привели на буксире старый парусник «Эми». Но корабль по неизвестной причине упорно не хотел тонуть. Разъяснение внёс старый боцман, объяснивший, что пока с «Эми» не снимут носовое украшение, она останется на плаву. Старику поверили, украшение сняли, и парусник сразу же затонул.

Ещё один классический пример — судьба чайного клипера «Катти Сарк». Начало у клипера было не слишком удачным. Судно ещё не было достроено в 1869 году, а фирма, строившая его, уже обанкротилась. И тогда недостроенный клипер приобрёл некто Джон Уиллис. Чтобы переломить несчастливую судьбу судна, он придумал поистине гениальный ход. Он дал клиперу название «Си Уич», что значит «морская ведьма», а кроме того, заказал носовую фигуру в виде очаровательной ведьмы-соблазнительницы в короткой рубашке. При регистрации клипера выяснилось, что какая-то «морская ведьма» уже скитается по океанам, и тогда Уиллис, недолго думая, назвал своё судно «Катти Сарк», что на шотландском диалекте означает «короткая рубашка». Название клипера было шокирующим: ведь остальные судовладельцы традиционно именовали свои суда выспренне: «Утренняя фея», «Вестник рассвета» и т.д. Может, именно поэтому «Катти Сарк» вскоре стала весьма популярной среди простого люда. А если к этому добавить и то, что клипер отличался выдающимися скоростными и мореходными качествами, то нет ничего удивительного в том, что «Катти Сарк» стала настоящей народной любимицей. Не раз она выходила победительницей в головокружительных кругосветных гонках чайных клиперов. Она пережила немало жесточайших штормов, хотя не раз была на волосок от гибели. «Катти Сарк» стояла в сухом доке в Гринвиче. На стенке дока было выбито: «Здесь сохраняется „Катти Сарк“ как памятник своего времени. Как дань уважения людям и кораблям эпохи паруса». А совсем недавно легендарной «Катти Сарк» не стало. Прославленный клипер сгорел прямо в доке. При этом за несколько дней до пожара с клипера была снята на реставрацию его знаменитая носовая фигура. Сегодня это единственное, что осталось от «Катти Сарк». Вот и не верь после этого, что именно носовая фигура в виде хорошенькой ведьмы в короткой рубашке более 100 лет оберегала свой корабль…

Что касается цвета, то моряки всех европейских флотов традиционно не любили, казалось бы, столь близкий им синий. Эту стойкую нелюбовь моряки объясняли довольно витиевато: синий цвет связан не столько с поверхностью моря, где плавают корабли, но и с её глубинами. В глубинах же морей, как известно, обитает всевозможная нечистая сила, поэтому именно синий цвет и символизирует место обитания злых духов, от которых всякому здравомыслящему моряку лучше держаться подальше. Предпочтение отдавалось трём цветам: чёрному, белому и золотому. Эти цвета и сегодня преобладают в форме моряков всего моря. Сочетание чёрного с золотом символизирует почти монашескую отрешённость от земных дел и принадлежность к совершенно обособленному «ордену» служителей океана. Сочетание же белого и золотого проникнуто подсознательной ностальгией моряков о веке парусов и преклонением перед красотой сочетания солнечного цвета с белизной облаков и пеной волн.

Одно из самых любопытных суеверий утверждает, что не следует стучать по стеклянному стакану так, чтобы он зазвенел, ибо это сулит смерть в море. Во Франции верят, что, если моряк утонул, его жена услышит капель рядом с кроватью.

Со стародавних времён моряки стараются не ступать на палубу левой ногой при сходе с трапа.

Любопытно отметить, что даже и сегодня во всех военно-морских флотах мира отдают дань древним традициям; так, число залпов в любом салюте всегда только нечётное. Почему нечётное? Потому что со времён Пифагора нечётные числа считались «числами жизни», а чётные — «числами смерти». Именно поэтому салют в честь какой-либо важной особы или торжества наполнялся вполне понятным смыслом.

Среди женщин очень популярна примета, по которой прикоснуться к воротнику моряка означает привлечь удачу, и многие моряки сознательно задерживаются на берегу, надеясь на касание женской руки. Моряк может привлечь на свою сторону удачу ещё одним весьма оригинальным способом. Перед выходом из дома надо погладить лобок жены или подружки. Этот весьма старый и популярный среди моряков ритуал носит ласковое название «погладить булочку». Что тут можно сказать? Весьма изысканно и мило…

Были, впрочем, и совсем уж нелепые приметы. Например, чихание при отплытии на левом борту — признак предстоящего кораблекрушения, а чихание на правом — удача в плавании. Если моряк, стоя на левом борту, чувствовал, что не в силах сдержать своего чиха, он был обязан бросать любую работу и бегом мчаться на правый борт. В противном случае бедолага мог нарваться на кулаки собственных товарищей. Среди русских мореходов до сих пор бытует не менее курьёзное поверье: не рекомендуется прикуривать третьим от одной и той же спички, ибо тогда один из прикуривавших обязательно скоро умрёт. В годы Великой Отечественной войны это поверье распространилось вначале среди лётчиков военно-морской авиации, а затем и среди лётчиков всех советских ВВС.

Согласно древней легенде, у английских моряков существовала Либерланд (Свободная страна) — мифическая страна изобилия, рай для моряков, умерших на земле, и Фиддлерс Грин (Поющие кущи) — рай для моряков, погибших в море. Наверное, существует свой рай и для моряков всех других наций. В этом моряцком рае корабли всегда благополучно возвращаются домой, шторма и несчастья обходят их стороной, все капитаны добры к матросам и щедры на выпивку, а дома вернувшихся встречают любимые женщины…

СВЯТАЯ ВОДА И БУТЫЛКА ШАМПАНСКОГО

Крещение кораблей — одна из древнейших морских традиций. Первое его описание обнаружено в египетских папирусах. Оно относится к 2100 году до н.э. Это был, если можно так выразиться, отчёт о спуске на Ниле корабля фараона. Освещали спускаемые на воду суда и древние мореходы-финикийцы. Суть крещения, как мы уже говорили, состояла в магической защите нового судна от подстерегавших его в море опасностей.

На протяжении тысячелетий обряд носил религиозный характер, имея своей целью заслужить покровительство богов новому судну. Считалось, что наиболее успешно их можно задобрить, принеся в жертву человека. Викинги при спуске своих кораблей в качестве жертвоприношения использовали невольников, которых укладывали под килем.

На островах Западного и Восточного Самоа после спуска пироги на воду нескольких человек бросали за борт на съедение акулам. Считалось, что хищники в благодарность за устроенное пиршество не тронут тех, кто будет плавать на пироге. Финикийцы и народы Востока кропили борта судна кровью только что заколотых девушек-рабынь. При этом лучшими из лучших считались девственницы.

Римляне при спуске на воду своих судов без всяких сантиментов приносили в жертву взятых ими в плен пиратов. Более гуманными были греки, которые, правда, тоже использовали для обряда крещения кровь, но уже не человеческую, а молодых баранов.

В Средневековье неизменным атрибутом обряда считалось вино. Им щедро кропилась палуба судна перед выходом в первый рейс. Так началась эпоха дошедшего до нас весьма популярного и любимого моряками всего мира «винного крещения».

В церемониях крещения кораблей нередко участвовали высокопоставленные государственные и церковные деятели. Хроники сообщают, например, что в 1418 году в Саутгемптоне (Англия) королевский корабль крестил епископ. За это он получил пять фунтов стерлингов. После установления в Англии абсолютизма Тюдоров (1485–1603) обряд крещения обставлялся весьма пышно. Королевские сановники произносили тосты за благополучие корабля, а самому высокопоставленному гостю преподносили вино в золотом кубке. Затем этот кубок выбрасывали за борт. В конце XVII века выбрасывать драгоценные кубки перестали. Численность флотов в эту эпоху быстро увеличивалась, и где было в таких условиях набраться драгоценных кубков!

Однако что-то выкидывать за борт было всё равно надо. Именно тогда и появился достаточно оригинальный и, главное, недорогой обычай разбивать о форштевень спускаемого на воду судна бутылку с вином. Эта церемония сохранилась до наших дней с той лишь разницей, что по примеру Франции во всех государствах стали использовать шампанское, которое, будучи весьма шипучим, усиливало эффект разбития бутылки.

Хотя в Европе разбивать бутылки о борт начали примерно с 1700 года, лишь с 1811 года эту обязанность начали исполнять женщины, в основном знатные дамы, и только с конца XIX века традиция утвердила их на «постоянную работу». Раньше считалось, что они могут «сглазить» новый корабль. Теперь судостроители верят, что женская рука приносит счастье. Иногда всё же и сейчас суда «крестят» мужчины. В Финляндии в 1974 году при спуске нового ледокола «Ермак» на верфи фирмы «Вяртсиля» этот обряд производил министр морского флота СССР, но это скорее исключение, чем правило.

Считается, что самой молодой в мире «крёстной матерью» судна была трёхлетняя Доринана Паналиос, которая крестила греческий теплоход. Но это тоже исключение.

В истории крещения судов есть и немало забавных страниц. Так, во время сухого закона в США в 20-х годах XX века суда крестили водой. В годы войны с гитлеровской Германией американские женщины обратились с петицией к президенту Рузвельту, потребовав заменить «языческий церемониал» церковным крещением судна. Президент ответил согласием, однако в силе остался и старый обычай, который весьма нравился самим морякам.

Особой оригинальностью отличился в данном вопросе некий датский судовладелец Лауритцен. Его судно, предназначенное для перевозки фруктов, было крещено бутылкой с апельсиновым соком. Были и другие не менее оригинальные крещения; так, полярное судно «Кистаздан» крестили глыбой льда, а о борт советского теплохода «Магадан» была разбита бутылка с морской водой из Северного моря. Сейчас в некоторых странах уже установился обычай, по которому о борт танкера разбивают бутылку с керосином, транспорта для перевозки фруктов — бутыль с ананасовым соком, ледокола — бутыль с водой Ледовитого океана, а траулера — пузырёк с рыбьим жиром. По требованию стран-экспортёров нефти ОПЕК, придерживающихся исламских традиций, никакой алкогольный напиток не должен касаться танкеров, перевозящих нефть из стран Ближнего Востока, так как это оскорбляет чувства тамошних мусульман. Поэтому для обряда крещения таких танкеров специально доставляют воду из священных источников Мекки.

В ряде стран, например в Норвегии и России, экипаж обычно сохраняет пробку от традиционной бутылки как судовой талисман.

В Турции в честь спускаемого на воду судна до сих пор приносят в жертву одного или нескольких барашков. Их дымящейся кровью смазывают стапельные, полозья и обшивку судна; затем во время чтения молитвы о борт судна разбивают бутылку с освящённой водой.

В книге Ю.А. Сенкевича «В океане „Тигрис“» так описывается церемониал спуска на воду тростникового судна: «Торжественный пролог. Дочь бригадира арабов, помогавших нам, разрезала ленточку, сам же он обмакнул руку в кровь жертвенной овцы и шлёпнул по борту ладонью. Прозвучало имя, давно нам известное, — до сих пор в обиходе мы его избегали, странным казалось обращаться с ним к неуклюжей громадине, — но, видно, и впрямь настал срок тростнику превратиться в корабль: „Нарекаю тебя "Тигрисом"!“».

Несколько лет назад была спущена на воду на верфи в Гонконге копия бригантины XIX века «Ван Фу». Интересно, что во время спуска на воду и церемонии крещения о борт судна вместо традиционной бутылки шампанского по прихоти её хозяина была разбита бутылка знаменитых французских духов «Шанель № 18».

Спуск на воду каждого нового судна в Японии напоминает театрализованное представление. Современную стальную громаду украшают бумажными фонариками и гирляндами. На палубе проходят музыкальные конкурсы в духе старых времён. Сооружается шёлковый шатёр, и в него помещают самую красивую девушку. Вся будущая команда корабля приходит её приветствовать. Сначала ей присуждается титул «госпожа праздника», а затем, уже после окончания церемонии, — пожизненный титул матери этого корабля. Когда судно касается воды, она бросает в первую волну горсть цветных бумажек и зёрен риса. В обязанности «госпожи праздника» входит также выпускать в небо белых голубей и давать команду для фейерверка.

Время от времени традиционное крещение судна заменяется на весьма оригинальное. К примеру, крещение советского танкера «Пролетарская победа» было… подводным! Это судно грузоподъёмностью 20 тысяч тонн было построено в Польше, на верфи имени Парижской Коммуны. При рождении танкера традицию соблюдали полностью. Только брызги шампанского разлетелись не от форштевня и крещение происходило не на стапеле… Дело в том, что танкер строился из двух половин. Стыковку их производили на плаву, в достроечном бассейне верфи. Операцию по соединению двух половин произвели самые квалифицированные сварщики. Когда был заварен последний метр стыкового шва, состоялось торжественное крещение судна. Бутылку шампанского разбили под водой на глубине семи метров. «Крёстная мать» судна и приглашённые гости в этот момент находились в подводной части специального понтона, опоясывавшего корпус танкера.

Австралийская компания «Порт лайн» в 80-х годах XX века заказала в Белфасте торговое судно. В момент спуска «крёстная мать» — жена директора фирмы, находясь в Сиднее, где располагалось правление (примерно в 12 тыс. миль от происходивших событий), произнесла по радио ритуальные слова и нажала кнопку, которая передала импульс, начавший спуск.

В России со времён Петра Великого при спуске корабля на воду устраивался торжественный молебен, в ходе которого священники окропляли корабль святой водой, освящая его в будущую счастливую жизнь на водных хлябях. В советское время от священников, естественно, отказались и перешли на разбивание о форштевень бутылки шампанского. Акт, прямо скажем, чисто языческий, что, впрочем, не мешало назначать при этом ещё и «крёстную маму», то есть как бы слегка соблюдая и христианские традиции. Начиная с 1991 года при спуске корабля стараются не раздражать никого: ни Христа (поэтому священники, как и в былые времена, освящают корабль и проводят молебен; кроме того, сохранилась и «крёстная мама»), ни языческих богов океана (для которых, как и в советское время, разбивают шампанское).

На некоторых верфях моряки и судостроители придают большое значение тому, чтобы бутылка шампанского разбилась о корпус судна с первого удара. Можно себе представить, какая ответственность лежит на «крёстной матери»! Случалось, что судно начинало сходить со стапеля, как только «крёстная мать» произносила слова: «Нарекаю тебя именем», ещё до удара бутылки о форштевень, и стальная махина сползала со стапельных дорожек на глазах опешившей толпы со свободно висящей целёхонькой бутылкой. Такие нарушения ритуала считаются прологом к несчастливой судьбе спущенного на воду судна.

…Меняется время, меняется и характер обряда, неизменной остаётся только его цель — снискание благожелательности властвующих над стихией высших сил. А потому и сегодня во всех странах мира в обязательном порядке освящают спускаемые со стапелей корабли, а не разбившаяся с первого раза о форштевень бутылка шампанского вызывает такое же уныние, как вызывала неразбившийся кувшин с вином сотни лет назад. Так было, так есть, и так, наверное, будет всегда.

ЗА ТЕХ, КТО В МОРЕ!

Во все времена свои тосты моряки всех стран произносили не просто так, а с особым значением. Особый ритуал соблюдался и соблюдается в кают-компаниях военных кораблей.

При выпивке офицеров в кают-компаниях кораблей всех европейских государств существовал важнейший и незыблемый закон передачи бутылки с вином. Ни вестовые, ни сотоварищи не имели права наливать бокал. Каждый наливал себе только сам. Однако при этом бутылка с вином, как мы уже говорили, передавалась сидевшими за столом в обязательном порядке только против солнца, то есть соседу справа. Передача по ходу солнца считалась морской серостью и в обязательном порядке наказывалась.

Во французском и шведском флотах со стародавних времён имеется особый тост: «За всех хорошеньких женщин!» Тост в принципе неплохой, но несколько обидный для тех женщин, которые не могли отнести себя к хорошеньким. На российском императорском флоте существовал куда более красивый тост за женщин. Русские военные моряки никогда не пили за всех хорошеньких женщин, как не пили просто за дам, что любили делать армейцы. Русские моряки свой самый торжественный тост поднимали за королев, при этом всегда добавляя, что дам много, а настоящих королев всегда мало, и только у моряка есть своя самая любимая королева!

Особый ритуал соблюдался и соблюдается в кают-компаниях военных кораблей, и это тоже имеет свой особый сакральный смысл.

К примеру, во французском флоте со времён Великой французской революции 1789 года и до наших дней в кают-компаниях кораблей неизменно содержится миниатюрная гильотинка. Если во время застолий в кают-компании кто-то из офицеров допускает нетактичность или глупость («гаф»), старший в кают-компании вручает ему лесенку от гильотинки; если это повторяется, то вручается уже эшафот. В случае если «гаф» допускается в третий раз, вручается сама гильотинка. После этого обладатель всего гильотинного набора обязан угостить всех членов кают-компании вином за свой счёт. Когда-то гильотинка имела весьма зловещей смысл: ведь бо́льшая часть командного состава королевского французского флота нашла свой конец под ножом настоящих якобинских гильотин. Теперь это лишь дань давней традиции.

Самый разработанный порядок тостов в кают-компании существует в английском флоте, и этот порядок незыблем со времён Нельсона! Всего «номерных» тостов там более двух десятков, так что выдержать их удаётся не всем. Среди достаточно обычных тостов «за королеву», «за Англию», «за королевский флот» в этом перечне имеются и достаточно экзотические, такие, к примеру, как: «За возможную войну и сезон морских болезней!» Суть данного тоста такова. В XVII–XIX веках продвижение в должностях и в званиях в британском флоте осуществлялось «по линии», то есть по старшинству. Перепрыгнуть через голову более старшего по возрасту было почти невозможно. Единственной надеждой молодых офицеров была война или какая-нибудь эпидемия, и то и другое уменьшало количество служащих и способствовало более быстрому продвижению по службе для выживших. За это и пили, может, достаточно цинично, зато откровенно.

В российском флоте всегда первый тост был за флот, второй — за матушку Россию или за царя, третий за тех, кто в море. Когда питие происходило в присутствии дам, то четвёртый тост всегда был «за присутствующих королев».

При провозглашении третьего тоста необходимо было обязательно чокнуться со всеми присутствующими за столом. Этот ритуал доказывал, что те, кто сейчас находится в море, живы и здоровы. А энергичность взаимных ударов с бокалами и их количество увеличивало их шансы на удачу в дальнейшем. Говорят, что бывший многолетний Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал флота Советского Союза С.Г. Горшков во время третьего тоста всегда его немного переиначивал. Вместо традиционного пожелания: «За тех, кто в море», он говорил: «За наших в море!» Этим старый адмирал подчёркивал, что пьёт только за советских моряков, но не за их вероятных противников — американцев и прочих натовцев.

Идёт время, но освящённый столетиями старый морской тост пожелания удачи своим собратьям остаётся неизменным. А потому, когда в очередной раз вы соберётесь по какому-то поводу с друзьями, то поднимите третий тост за моряков. Как знать, может быть, пройдёт совсем немного времени — и точно так же кто-то поднимет бокал и за вас: «За тех, кто в море! Вернуться живыми!»

ВОДЯНЫЕ ЛЮБЯТ ЛЫСЫХ

Немало поверий, суеверий оставили после себя и русские мореходы. Перво-наперво на Руси строжайше запрещалось выходить в море без нательного креста, а также без пучка травы «Петров-крест», которую также повязывали на шею. Считалось, что отсутствие креста привлекало к себе как водяных, так и топлянок-русалок. Сами водяные жили как в реках и озёрах, так и в морях. В последнем случае они получали титул царя морского. Настоящим раем для водяных во все времена считалось Ладожское озеро. Поэтому на Ладоге мореходам следовало быть особенно осторожными и предупредительными. На Ладожском озере водяным было и просторно, и привольно. Однако и там имелось два места, которые водяные стремились избегать, — это отмели вокруг святых Коневецкого и Валаамского островов.

Особое отношение у русских мореходов было и к водяному, жившему в Чёрном море. Тот, в отличие от всех остальных, именовался почтительно царём-Черномором. Помимо всех прочих морей, в Чёрном море жили ещё и некие страшные «египетские фараоны», которые находились с Черномором в большой вражде, что, впрочем, нисколько не мешало и тем и другим пакостить мореплавателям.

По своему внешнему виду водяные походили на утопленников, так как имели раздутые животы. Волосы и борода у них были в тине и водорослях, между пальцами перепонки, а тело в шерсти или в чешуе. Водяные могли превращаться в случае надобности в разных рыб.

Нрав у водяных был самый скверный. Больше всего на свете любили они топить корабли и людей, рвать рыбацкие сети и поднимать штормы. Понравившихся людей водяные всегда утаскивали к себе на дно. Особую слабость при этом водяные имели к тем, у кого не было нательного креста, к певцам и музыкантам. Вообще, судя по всему, они были большими ценителями как пения, так и музыки. Вспомним в этой связи хотя бы былины о купце Садко. В свободное от дел время водяные любили напиваться до бесчувствия, буянить, горланить песни, кататься верхом на прожорах (акулах) по морю и на сомах по рекам. Водяные, как правило, не жили в одиночку, а имели при себе целые семейства: водяниц-русалок-топлянок (из утопленниц) и детёнышей (из утонувших некрещёных детей). Те утопленники, которых впоследствии не находили, считались взятыми на службу к водяному. Мужчины становились его работниками, а женщины — работницами или жёнами. В последние отбирались самые молодые и красивые.

Однако при всём пакостном характере водяного договориться с ним всё же было вполне возможно. Для этого надо было лишь соблюдать определённые правила отношений с ним, знать его привычки и слабые места. Чтобы водяные не пакостили, им регулярно приносили всевозможные пожертвования. Уважающие водяных мореходы новгородские, к примеру, всегда бросали в воду щепоть табаку, говоря при этом:

— На тебе, водяной, табаку, а мне дай удачи!

Мореходы Белого моря относились к водяным несколько ласковее, слова при подношении подарка у них были такие:

— Вот тебе, дедушка, гостинцу на новоселье! Люби и жалуй нашу семью!

Подносить подарки следовало ровно в полночь, когда у водяных было время бодрствования и они могли по достоинству оценить уважительное отношение к своей особе. Помимо подарков мореплаватели часто подкуривали снасть или один из корабельных концов богородской травкой — это морским царям тоже почему-то нравилось. Иногда водяным пели песни о тяжёлой моряцкой доле и о могуществе морского царя, что тоже принималось ими весьма благосклонно.

Мельники (на реке) и рыбаки (на море), случалось, заключали с водяными и особые договора, которые считались несведущими сродни продаже души чёрту. Для удачного лова рыбы рыбаки должны были в обязательном порядке перед отплытием выкрикивать особый «рыбий» заговор:

— Пойду я на широко море (или на быстру реку), на нём (ней) есть рыбки потрепущи, испустили мы невод, как шёлков пожок, в этот невод, в каждый поводок, скакало бы рыбы, как чины!

Наживляя на крючки наживку и закидывая в море сеть, следовало тоже сказать заговор, который гарантировал, что наживка не пропадёт даром:

— Рыба свежа, наживка сальна, клюнь да подёрни, ко дну потяни!

У поморов для промысла морского зверя заговор был несколько иным. В нём пожелания высказывались более конкретно:

— Пойду я на сине море, на сине море, на волнистое. На синем море есть морские звери; чтобы они к нам приближались, погодушки бы не боялись, были бы они не чутки, не видки; нас бы не боялись, духу бы нашего не слышали, и дымного тоже!

Первая часть улова всегда предназначалась для морского царя-водяного. Первых пойманных рыб в обязательном порядке выбрасывали в воду. Жадных людей водяные не любили и всегда им мстили.

Но и это ещё не всё! Идя на рыбную ловлю, ни в коем случае нельзя было говорить о том, куда ты идёшь, так как водяные очень уважали тех, кто умел хранить тайну, и, наоборот, не переносили болтунов.

В стародавние времена во время особо гибельных штормов моряки порой бросали жребий, и тот, на кого он выпадал, прыгал за борт в бушующее море. Позднее этот весьма жестокий обычай на Руси заменили более мягким и оригинальным. Как оказалось, все водяные испытывают особую слабость к лысым. Поэтому во время штормов первым делом быстро пересчитывали количество лысых на борту судна, затем наносили соответствующее количество зарубок на палку, после чего палку с зарубками выбрасывали в море. Обычно этого оказывалось вполне достаточно, чтобы умилостивить разгневанного морского царя. Поэтому лысые на протяжении многих веков считались у русских мореходов самыми почитаемыми людьми. Хозяева при наборе команды всегда обращали на отсутствие волос большое внимание, ибо, чем больше лысых было на судне, тем проще было подлизаться к морским царям. Весьма хорошо относились водяные и к тем мореплавателям, которые, возвратившись на берег, проводили первую ночь в беспробудном пьянстве. Считалось, что таким образом они роднились душами с водяными и те отныне будут относиться к пьяницам как к родным, оберегая их от всех напастей. Побратавшиеся таким образом с морскими царями моряки не без гордости за своё новое родство говорили:

— Пьяному море по колено!

Если водяной бывал доволен подарками и уважительным отношением к себе, он мог уберечь от бури, указать короткий путь и помочь с хорошим уловом.

При случае мореплаватели вспоминали для заступничества и христианских святых. Так, для предотвращения от бури молились святому Николаю Чудотворцу, а для удачной рыбной ловли — апостолу Петру. Первый, как известно, сам много плавал по Средиземному морю, а второй в молодости был рыбаком. Однако обращение напрямую к морскому царю во все времена было всё же предпочтительнее и считалось наиболее эффективным.

Морским уставом Петра Великого в 1721 году было велено отличать суеверие религиозное от простого заблуждения и поверья. За первое определялась смертная казнь, последнее обыкновенно влекло за собою публичное церковное покаяние. Однако, как часто бывает на Руси, закон — это одно, а жизнь, тем более на водных хлябях, совсем иное. А потому на российских кораблях, как и раньше, соблюдали все старые морские обычаи, разве что делали это без лишней огласки.

На российском флоте главными колдунами и носителями древних языческих морских обычаев в XVIII–XIX столетиях считались финны. Моряки верили в их мистическую силу, их даже немного побаивались, а потому старались лишний раз не задирать. Объяснение этому надо искать в том, что мальчик-финн с раннего детства работал на лайбах, испытывая на себе грубые суеверия взрослых.

Вот только некоторые из них. Присутствие при закладке корабля девственниц, особенно рыжих, — плохая примета. Первый гвоздь в киль корабля нужно забивать через подкову. Гвоздь желательно должен быть золотым (или золотой монеткой). Кораблю с килем из брусьев ясеня, рябины, кизила будет сопутствовать благополучное плавание. Корабль с килем из краденого дерева сгорит во время первого же выхода в море, если кража будет обнаружена. Если кража не будет раскрыта, то корабль ночью будет идти быстрее, чем днём. Преждевременное оглашение имени корабля крайне нежелательно. Нельзя менять имя корабля. Пассажиры — юристы (защищающие интересы судовладельцев) и служители культа — могут привести к бедам в плавании. Покойник на корабле — к несчастью. Необходимо уложить его, коли уж он появился, поперёк диаметральной плоскости корабля, а по прибытии в порт незамедлительно отправить на берег. И только после отправки тела покойного можно было сходить на берег. Моряк с разноцветными глазами — к несчастью, зато кривоногий — к удаче! Рождение на борту ребёнка — к удаче. Швабра или ведро, уроненные за борт, — к неудаче. Передача корабельного флага между ступеньками трапа — к неудаче. Несчастье ожидает тех, кто использует вещи утонувших моряков или приносит на борт цветы перед выходом в море. Плюнуть на палубе — преступление.

Вообще в своих обычаях и суевериях наши моряки всегда сочетали как европейские, так и восточные и свои самобытные обычаи. Но это, как говорится, свойственно вообще нашей евроазиатской океанской державе.

В настоящее время морские обычаи соблюдаются, может быть, уже не так строго, как раньше, но то, что и сегодня на настоящем корабле, где капитан и боцман с уважением относятся и к своему кораблю, и к океану, освящённые временем правила поведения соблюдаются, это уж точно!

ЧАЙКИ ХОДЯТ ПО ПЕСКУ — МОРЯКУ СУЛЯТ ТОСКУ

Относясь с должным уважением ко всем таинственным проявлениям морской стихии, моряки, разумеется, особое внимание всегда уделяли возможности предсказать ближайшие изменения погоды. Интерес здесь был совсем не праздный, наоборот, зачастую от этого зависела жизнь и смерть. Постоянная опасность и ожидание беды приучили их выискивать малейшую возможность для предугадывания надвигающейся опасности. Морские приметы составляют отдельный и особый пласт всемирного мореходного фольклора.

Одним из объектов пристального внимания моряков всегда были облака. Это только на первый взгляд облака ничего не говорят. Для опытного морехода прошлого они говорили, наоборот, очень и очень много. Например, если летом облака двигались навстречу друг другу, это означало скорую ненастную погоду, если плыли против ветра — к дождю, движутся быстро в одну сторону — к жаре и штилю, медленно — опять к дождю. Если утром облака рассеивались, а небо затягивалось пеленой высоких облаков, следовало готовиться к шквалу. Редкие облака значили скорое наступление ясной, но холодной погоды, большое белое облако на зимнем небосклоне неминуемо несло снежные заряды. Сплошная низкая облачность серого цвета заставляла готовиться к затяжному ненастью, а появление волнистых, похожих на гребни волн, облаков предвещало наступление ненастья в считанные минуты. Если облака появлялись с норд-оста — это означало хорошую ясную погоду как минимум на несколько дней вперёд. Большие облака же с зюйда гарантировали проливной дождь.

Если небо покрывалось множеством скрученных «мелких барашков», это означало приближение шквальных ветров. В том случае если перистые и кучевые облака появлялись в большом количестве, это означало скорое ненастье, а если они начинали разрастаться вверх и темнеть — к шторму. Моряки на этот счёт даже сложили соответствующую поговорку:

Если тучи громоздятся в виде башен или скал,

Скоро ливнем разродится, налетит жестокий шквал.

Всегда у моряков считалось хорошей приметой исчезновение облаков к вечеру. Это гарантировало хорошую погоду на следующий день. Если же облака к вечеру, наоборот, начинали сгущаться, следовало быть готовым к самому плохому.

Помимо облаков следовало весьма внимательно следить и за переменой ветра. Так, в зимнее время зюйдовый ветер нёс потепление, но тот же зюйдовый ветер летом нёс холод. Усиление ветра к ночи неминуемо оборачивалось ухудшением погоды. К ненастной погоде, как правило, вели и устойчивые норд-вестовые ветра. Если в шторм зюйд-вестовые и вестовые ветра меняли своё направление на нордовое и норд-остовое, это значило скорое окончание шторма. Появление резко выраженных бризов (ветров, дующих днём от воды к суше, а ночью — наоборот) означало установление хорошей погоды. Исчезновение же бризов заставляло готовиться к шторму. Если после сильного шквала начинался сильный ливень, это значило скорое окончание бури.

К разряду таких поверий должны быть отнесены и поговорки:

Если дождик перед ветром — поставьте марса-фалы.

Если дождик после ветра — снова выбирайте их.

Раскаты грома тоже необходимо было слушать очень внимательно. Если гром гремел непрерывно три-четыре раза или его раскаты слышались весьма долго — это значило затяжной дождь; если же гром вообще гремел непрерывно, то за ним следовал уже не дождь, а град. Глухой гром означал нудный моросящий дождь и свежую волну до 3–4 баллов, зато раскатистый — ливень и 5–6 балльную волну.

Что касается молнии, то за ней тоже стоило понаблюдать. Если летом молния не слишком много значила, то зимой наверняка предвещала сильный и затяжной шторм. Если же молния блистала без грома, можно было перевести дух, ибо впереди неминуемо было скорое улучшение погоды.

Утренняя радуга над морем не сулила ничего хорошего, зато вечерняя — обязательно прояснение погоды. Так же следовало отличать радугу на нордовых и зюйдовых румбах, ведущую к ухудшению погоды, и радугу вестовых и остовых румбов, погоду непременно улучшающую.

Летние туманы гарантировали штиль и маловетрие, а зимние — потепление. Если же туман вечером или ночью поднимался от волн в небо, погода должна была обязательно улучшиться.

Разумеется, не были обойдены вниманием и обитатели морей. Они тоже помогали наблюдательным мореходам в оценке грядущей погоды. Так, медузы, имея особое «инфраухо», хорошо чувствуют малейшие инфразвуковые колебания, предвещающие шторм. Поэтому за несколько часов до наступления шторма все медузы непременно и дружно уходят в глубину.

Если на исходе зимы чайки сбились в большую стаю и скопом ходят по льду, значит, скоро этот лёд сойдёт. Если летом чайки летают стаями и кричат — будет ненастье, а зимой это же поведение означает скорый снегопад. Если чайки садятся на воду и плавают — будет хорошая погода, но если, наоборот, собираются под берегом, не желая удаляться в открытое море, — жди ненастья. Если же чайки вообще выбрались на берег, причём и там не летают, а лишь разгуливают по прибрежному песку — будет шторм, и весьма сильный. Об этом даже есть поговорка:

Чайки ходят по песку,

Моряку сулят тоску.

Если рыба выскакивает из воды и ловит пролетающую мошкару — будет дождь. Если же рыба сильно мечется в воде и не клюёт, тоже будет дождь. В преддверии шторма нервно ведут себя киты. Сбиваясь в стаи, они спешат как можно скорее покинуть штормовой район.

Если в Северном море косатки собираются вблизи песчаных отмелей и охотятся там за рыбой, обязательно жди шторм через двое суток.

За каждой из многочисленных морских примет стоят столетия тяжелейших плаваний, кораблекрушения и смерти. Каждая из них — памятник наблюдательности и мужеству наших предков-мореходов. И сегодня их так же используют моряки, как использовали их предшественники века назад. При этом, как говорят знатоки, ни одна из старых примет никого ни разу не подвела. Поверьте, в море это стоит многого!

ЭТА СТРАШНАЯ МЁРТВАЯ ВОДА

На протяжении многих веков среди моряков бытовало немало поверий о самых невероятных таинственных силах океана, которые несут кораблекрушения и смерть. Так, весьма живучим было поверье о смертельной опасности обратного придонного течения для кораблей. Не столь давно миф об опасности такого течения был развенчан в результате научных исследований, проведённых Скриппсовским институтом океанографии. Хотя вблизи дна действительно существует течение, направленное от берега в море, но по-настоящему для пловцов опасно только поверхностное течение.

Не менее старым является миф о том, что каждая девятая (иногда её именуют седьмой) волна выше других. Миф этот был весьма популярен во всём мире, в том числе и в России. Вспомним хотя бы знаменитую картину Айвазовского «Девятый вал». Люди судорожно цепляются за обломок мачты в надежде на спасение, но уже нависла над ними стена воды — это роковой девятый вал. От полотна великого живописца веет ужасом неотвратимости рока, ибо пережить штормовой девятый вал мало кому суждено… В последнее время это древнее предание возродилось благодаря любителям сёрфинга. Более крупные волны, время от времени набегающие на пляж, возникают при совпадении друг с другом гребней волн двух различных волновых систем. Такая интерференция может в течение некоторого времени создавать определённую регулярность, однако период возникающих при этом «биений» весьма изменчив.

До сих пор среди моряков всех стран ходит немало разговоров о волнах-убийцах. Во время штормов ураганной силы были зарегистрированы волны от 18 до 21 метров, но это исключение. Как правило, в Атлантике волны достигают 12 метров, а на Тихом океане — 15 метров. Однако опасность для судов представляют не самые большие волны, а те, на которых судно может «провиснуть». Если судно застигнуто такой волной в океане, то неминуемо будет переломано пополам. Действительно, в ряде случаев может возникнуть весьма опасная ситуация, когда нос и корма судна попадают в два последовательных гребня волн, а центральная часть судна попадает на ложбину и испытывает прогиб, либо когда середина судна попадает на гребень, а нос и корма «повисают». В этих случаях возможен разлом корпуса судна и его гибель. Однако ничего рокового в данной ситуации нет. Капитану достаточно лишь изменить курс, и волна-убийца сразу перестанет быть таковой.

Издревле среди моряков бытовала легенда о неких священных «семи морях», которые необходимо пройти моряку, чтобы стать неуязвимым для штормов и рифов. Местоположения этих сакральных семи морей, как и их названия, время от времени варьировались. По мере освоения Мирового океана эти моря всё время передвигались на самую дальнюю периферию океанской ойкумены. Арабы до XV века относили к этим семи священным морям Средиземное, Красное, Восточно-Африканское, Западно-Африканское, Китайское, Персидский залив и Индийский океан. В более близкие к нам времена выражение «семь морей» вновь сделалось популярным благодаря Редьярду Киплингу: так он озаглавил сборник своих стихотворений.

Разумеется, на самом деле никаких «семи сакральных морей» не существует, но это вовсе не означает, что не существует морей, которые являются настоящими аномальными зонами и так или иначе воздействуют на находящиеся в их водах суда и моряков. Сколько же на свете всего морей? Международное гидрографическое бюро насчитывает в Мировом океане 54 моря. Некоторые из них представляют собой моря, находящиеся внутри других морей. В Средиземном море, например, семь внутренних морей, так что можно пройти все эти «семь морей», так и не выйдя в океан. Однако номенклатура Международного гидрографического бюро предназначена прежде всего для составления «Извещений мореплавателям» и не имеет прямого отношения к естественным границам морей. Названия Красного, Белого и Жёлтого морей произошли из-за их особенностей, не свойственных другим морям. Окраска Красного моря объясняется, как это ни странно, периодическим цветением микроскопических сине-зелёных водорослей. Белое море получило своё название из-за льдов, покрывающих его в течение 200 дней в году. Цвет Жёлтого моря определяется жёлтым цветом лёсса, приносимого реками, особенно во время паводков.

В своё время среди мореходов ходило немало легенд и о неком таинственном «морском снеге», который внезапно начинает идти в стылых глубинах и конечно же предвещает большие беды. Многие исследователи, в том числе Жак-Ив Кусто, видели в глубинах моря настоящие лавины каких-то мелких хлопьевидных частиц. Кусто предположил, что эти «снежные хлопья» — живые организмы. Океанограф профессор Харди решил, что «морской снег» — это медленно опускающиеся на дно панцири ракообразных и планктонных организмов. Окончательный ответ на этот вопрос дало открытие органических веществ, которые, находясь в морской воде, выделяются из раствора и прилипают к пузырькам воздуха, постепенно превращаясь в видимые глазу частицы. Предполагается, что эти частицы служат пищей глубоководным планктонным организмам.

Весьма старым является поверье о том, что в океане существуют особые районы «мёртвой воды», в которых застревают корабли. Такое действительно может произойти в районах, где тонкий поверхностный слой имеет плотность, значительно меньшую, чем нижележащие слои воды. Подобные условия создаются в Арктике и в районах интенсивного речного стока. Если толщина поверхностного слоя не превышает осадки судна, то на границе двух слоёв жидкости могут возникнуть внутренние волны. Энергия вращения судовых винтов будет тратиться на образование и поддержание этих волн, вместо того чтобы расходоваться по своему прямому назначению — толкать судно вперёд. Однако уже при небольшом увеличении скорости поступательное движение судна обычно восстанавливается.

В древних полинезийских легендах, например, говорится о том, что бульон из морских кольчатых червей, ланцетников, помогает излечить рак. Полинезийцы называют этого червя «каунаоа». Недавно в медицинской школе Гавайского университета была испытана вытяжка из этих червей. К удивлению учёных, она действительно предохраняла от заболевания раком мышей, которым были привиты клетки раковой опухоли. Возможно, история с морскими червями — это именно тот случай, когда миф оказался не только реальностью, но и подсказал путь к поиску панацеи от самой страшной беды человечества.

В Англии и США существует устойчивое поверье, что устриц можно есть только в месяцы, в названии которых есть буква «р», иначе употребившего их в пищу ждут несчастья. Разумеется, что на самом деле устриц можно есть в любом месяце, но вкуснее и жирнее они весной. С точки зрения количества и качества, гурманы считают, гораздо лучше собирать устрицы поздней весной, чем осенью.

Весьма интересна старая легенда о том, что если поднять на поверхность моря глубоководную рыбу, то она непременно «взорвётся» от резкого перепада давления. На самом деле рыбы, поднятые с самых больших океанских глубин, никогда не «взрываются», так как у них нет ни плавательного пузыря, ни других воздушных полостей. Изменение давления не может им повредить, но изменение температуры может оказаться для них гибельным. «Взрываются» же иногда поднятые на поверхность рыбы промежуточных глубин или даже мелководные. При перепаде давления их плавательные пузыри раздуваются и вылезают изо рта.

Старинная морская легенда гласит, что затонувшие корабли вечно дрейфуют между поверхностью и дном моря. Когда-то было широко распространено убеждение в том, что на большой глубине вода становится очень плотной и затонувшие предметы навсегда «повисают» между поверхностью и дном. Ещё сто лет назад матросы исследовательского судна «Челленджера» спрашивали руководителя экспедиции Джона Мэррея, достигнет ли дна тело их погибшего товарища, которого они похоронили в море, привязав к ногам пушечное ядро, или оно вечно будет «висеть» где-то между поверхностью и дном. Мэррей уверил их, что любое тело, которое утонет в стакане воды, достигнет дна и в самом глубоком месте океана. Даже находясь под огромным давлением, вода остаётся практически несжимаемой. Дерево же на глубине уже 1000 метров будет сжато до половины своего объёма и вследствие этого утонет.

Одна из таинственных легенд — так называемые Синие дыры, глубокие пропасти на дне Мирового океана, через которые, по мнению ряда учёных, можно попасть в огромные подземно-подводные пещеры. По гипотезе некоторых исследователей аномальных явлений, именно в таких местах располагаются базы пришельцев, города атлантов или других подводных цивилизаций. Прямых доказательств существования таких синих дыр нет, тем не менее слухи об их существовании не исчезают…

Другая легенда океана — тайна так называемой Черноморской впадины, центральной части акватории Чёрного моря, где, по сведениям очевидцев, якобы обитает огромное реликтовое и весьма опасное для людей животное. Как известно, вода в Чёрном море, начиная с 200-метровой глубины, насыщена сероводородом и непригодна для жизни. Поэтому специалисты с иронией относятся к сообщениям, что в глубинах этого моря неоднократно замечали существо, напоминавшее обликом легендарное Лох-несское чудовище.

В эпоху парусного флота среди моряков бытовали легенды о том, как корабли запутывались в огромных массах саргассовых водорослей и их команды сходили с ума или умирали от жажды. Именно этот сюжет послужил основой писателю Александру Беляеву для его известного романа «Остров погибших кораблей». Разумеется, эта давняя легенда лишена всякого основания: в плавающих саргассах не может «увязнуть» даже небольшая парусная лодка.

Особенно живучи среди моряков истории, связанные с гигантскими океанскими водоворотами, которые поглощают корабли и людей, и вырваться из их смертельного круговращения не дано никому. Кто не помнит эффектной последней битвы между пиратами и судами Ост-Индской компании в популярном голливудском фильме «Пираты Карибского моря», которая происходит в гигантском водовороте. И когда-то именно так моряки и представляли себе край света, точнее — край океана, который и был их настоящим миром.

Невероятное по яркости описание гигантского водоворота дал в своём рассказе «Низвержение в Мальстрём» Эдгар По:

«…Вдруг огромная волна подхватила нас прямо под корму и, взметнувшись, потащила вверх, выше, выше, словно в самое небо. Я бы никогда не поверил, что волна может так высоко подняться. А потом, крутясь и скользя, мы стремглав полетели вниз, так что у меня захватило дух и потемнело в глазах, будто я падал во сне с высокой-высокой горы… Мы очутились теперь в полосе пены, всегда окружающей водоворот, и я подумал, что нас, конечно, сейчас швырнёт в бездну, которую мы только смутно различали, потому что кружили над ней с невероятной быстротой. Шхуна наша как будто совсем не погружалась в воду, а скользила как пузырь по поверхности зыби. Правый борт был обращён к водовороту, а слева громоздился необъятный, покинутый нами океан. Он высился подобно огромной стене, которая судорожно вздыбливалась между нами и горизонтом… Сколько раз совершили мы круг по краю водоворота, сказать невозможно. Нас кружило, может быть, около часа; мы не плыли, а словно летели, содвигаясь всё больше к середине пояса, потом всё ближе и ближе к его зловещему внутреннему краю…

Во время этого головокружительного падения я инстинктивно вцепился изо всех сил в бочонок и закрыл глаза. В течение нескольких секунд я не решался их открыть; я ждал, что вот-вот мы погибнем, и не понимал, почему я ещё не вступил в смертельную схватку с потоком. Но секунды проходили одна за другой — я был жив. Я перестал чувствовать, что мы летим вниз; шхуна, казалось, двигалась совершенно так же, как и раньше, когда она была в полосе пены, с той только разницей, что теперь она как будто глубже сидела в воде. Я собрался с духом, открыл глаза и бросил взгляд сначала в одну, потом в другую сторону. Никогда не забуду я ощущения благоговейного трепета, ужаса и восторга, охвативших меня. Шхуна, казалось, повисла, задержанная какой-то волшебной силой, на половине своего пути в бездну, на внутренней поверхности огромной круглой воронки невероятной глубины; её совершенно гладкие стены можно было бы принять за чёрное дерево, если бы они не вращались с головокружительной быстротой и не отбрасывали от себя мерцающее, призрачное сияние лунных лучей, которые золотым потоком струились вдоль чёрных склонов, проникая далеко вглубь, в самые недра пропасти.

…Внезапно открывшееся мне грозное величие — вот всё, что я видел. Когда я немножко пришёл в себя, взгляд мой невольно устремился вниз. В этом направлении для глаза не было никаких преград, ибо шхуна висела на наклонной поверхности воронки. Она держалась совершенно ровно, иначе говоря — палуба её представляла собой плоскость, параллельную плоскости воды, но эта последняя круто опускалась, образуя угол больше сорока пяти градусов, так что мы как бы лежали на боку. Однако я не мог не заметить, что и при таком положении я почти без труда сохранял равновесие; должно быть, это объяснялось скоростью нашего вращения.

Лунные лучи, казалось, ощупывали самое дно пучины; но я по-прежнему не мог ничего различить, так как всё было окутано густым туманом, а над ним висела сверкающая радуга, подобная тому узкому, колеблющемуся мосту, который, по словам мусульман, является единственным переходом из Времени в Вечность. Этот туман, или водяная пыль, возникал, вероятно, от столкновения гигантских стен воронки, когда они все сразу сшибались на дне; но вопль, который поднимался из этого тумана и летел к небесам, я не берусь описать.

Когда мы оторвались от верхнего пояса пены и очутились в бездне, нас сразу увлекло на очень большую глубину, но после этого мы спускались отнюдь не равномерно. Мы носились кругами, но не ровным, плавным движением, а стремительными рывками и толчками, которые то швыряли нас всего на какую-нибудь сотню футов, то заставляли лететь так, что мы сразу описывали чуть не полный круг. И с каждым оборотом мы опускались ниже, медленно, но очень заметно… Над нами и ниже нас виднелись обломки судов, громадные брёвна, стволы деревьев и масса мелких предметов — разная домашняя утварь, разломанные ящики, доски, бочонки. Я уже говорил о том неестественном любопытстве, которое овладело мною, вытеснив первоначальное чувство безумного страха. Оно как будто всё сильней разгоралось во мне, по мере того как я всё ближе и ближе подвигался к страшному концу. Я с необычайным интересом разглядывал теперь все эти предметы, кружившиеся вместе с нами. Быть может, я был в бреду, потому что мне даже доставляло удовольствие загадывать, какой из этих предметов скорее умчится в клокочущую пучину. Вот эта сосна, говорил я себе, сейчас непременно сделает роковой прыжок, нырнёт и исчезнет, и я был разочарован, когда остов голландского торгового судна опередил её и нырнул первым… Я припомнил весь тот разнообразный хлам, которым усеян берег Лофодена, всё, что когда-то было поглощено Москестрёмом и потом выброшено им обратно. Большей частью это были совершенно изуродованные обломки, истерзанные и искромсанные до такой степени, что щепа на них стояла торчком. Но среди этого хлама иногда попадались предметы, которые совсем не были изуродованы. Я не мог найти этому никакого объяснения, кроме того, что из всех этих предметов только те, что превратились в обломки, были увлечены на дно, другие же — потому ли, что они много позже попали в водоворот, или по какой-то иной причине — опускались очень медленно и не успевали достичь дна, так как наступал прилив или отлив. Я готов был допустить, что и в том и в другом случае они могли быть вынесены на поверхность океана, не подвергшись участи тех предметов, которые были втянуты раньше или почему-то затонули скорее…

Ещё одно удивительное обстоятельство в большей мере подкрепляло мои наблюдения, оно-то главным образом и побудило меня воспользоваться ими для своего спасения: каждый раз, описывая круг, мы обгоняли то бочонок, то рею или обломок мачты, и многие из этих предметов, которые были на одном уровне с нами в ту минуту, когда я только что открыл глаза и увидел эти чудеса водоворота, теперь кружили высоко над нами и как будто почти не сдвинулись со своего первоначального уровня.

Я больше не колебался. Я решил привязать себя как можно крепче к бочонку для воды, за который держался, отрезать найтов, прикреплявший его к корме, и броситься в воду. …Привязал себя к бочонку той самой верёвкой, которой бочонок был принайтован к корме, и, не задумываясь, бросился в пучину.

Результат оказался в точности таким, как я и надеялся… Прошёл, быть может, час или немногим больше после того как я покинул шхуну, которая уже успела спуститься значительно ниже меня, как вдруг она стремительно перевернулась три-четыре раза и, унося с собой моего милого брата, нырнула в пучину и навсегда исчезла из глаз в бушующей пене. Бочонок, к которому я был привязан, прошёл чуть больше половины расстояния до дна воронки от того места, где я прыгнул, когда в самых недрах водоворота произошла решительная перемена. Покатые стены гигантской воронки стали внезапно и стремительно терять свою крутизну, их бурное вращение постепенно замедлялось. Туман и радуга мало-помалу исчезли, и дно пучины как будто начало медленно подниматься… Течение Стрёма подхватило меня и через несколько минут вынесло к рыбацким промыслам. Я был еле жив и теперь, когда опасность миновала, не в силах был вымолвить ни слова и не мог опомниться от пережитого ужаса. Меня подобрали мои старые приятели и товарищи, но они не узнали меня, как нельзя узнать выходца с того света…»

Так красочно и жутко передаёт Эдгар По чувства человека, чудом вырвавшегося из гигантской океанской воронки. Тема жуткого Мальстрёма вообще была весьма популярна в прошлом у романистов. Свой знаменитый роман «80000 лье под водой» Жюль Берн заканчивает именно тем, что капитан Немо направляет свой «Наутилус» в жерло легендарного Мальстрёма, чтобы поспорить с океаном, кто из них сильнее. Описывал в своём романе «Грабители морей» коварный Мальстрём и Луи Жаколио.

На самом деле реальный Мальстрём — норвежский Москенстрёумен — не так страшен, как его описывали Жюль Верн, Эдгар По и многие другие. Это вовсе не гигантская воронка, достигающая дна океана.

Когда мы думаем о водоворотах, нам представляется именно огромная вращающаяся масса воды, которая затягивает в себя людей и корабли. Вращаясь на небольшом пространстве, вода стремится к внешнему краю водоворота, создавая выемку в центре. Это результат центробежной силы. Какова же природа гигантских водоворотов, которые якобы представляют опасность для судов и людей? Круговращательное движение воды происходит от столкновения встречных течений. По большей части водовороты образуются в архипелагах с извилистыми проливами, в особенности от действия приливов и отливов. Когда одна волна настигает предыдущую, океанические потоки получают вращательное движение. Это особенно часто происходит в узких проливах между островами и участками суши. Если такой узкий пролив имеет достаточную глубину, при проходе по нему прилива мы наблюдаем образование воронок во вращающейся массе воды. Но, как мы уже говорили, этого не происходит в открытых океанах. Водоворот в океане — это всего лишь турбулентное движение воды в больших масштабах, то есть вращение воды.

Водовороты наблюдаются в различных частях света. Самый известный из них — это уже знакомый нам Москенстрёумен, или Мальстрём, находящийся в Лофоденском архипелаге, около скалы Моск-э. В этом месте между архипелагом и берегом Норвегии проходит неглубокий, но широкий пролив Вест-Фиорд, с севера загромождённый островами. В этом проливе течение идёт то к северу, то к югу и всегда противно приливной волне; таким образом, происходит круговращение воды. В период новолуния, полнолуния, равноденствий и во время сильной бури море бушует в этом месте, и тогда суда должны держаться от Мальстрёма в расстоянии 2–3 мили, но опять же не потому, что водоворот затянет их на дно, а потому, что, потеряв управление, суда могут быть выброшены на скалы. Хорошо известен водоворот Харибда — в проливе между Италией и Сицилией, впрочем, сегодня уже ничуть не опасный судоводителям. Менее известен шотландский водоворот Койребрикэн, возникающий два раза в день. Его рёв слышен за пять километров, и британское адмиралтейство ещё в XVI веке не рекомендовало своим судам к нему приближаться. Сам водоворот, разумеется, затянуть в пучину судно не мог, а вот лишить его управления и бросить на близлежащие скалы — вполне. У побережья Канады тоже имеется свой водоворот с милым названием «Старая свинья». Эта «свинья» порой образовывает воронку шириной 75 метров и глубиной 3 метра. Помимо этого, «Старая свинья» образовывает и ряд маленьких водоворотов, которые местные жители именуют «поросятами».

Вообще в море граница между легендой и действительностью достаточно зыбка. В океане, на месте столкновения тёплых и холодных вод, несомых течениями, порой образуются гигантские водовороты — их диаметр составляет сотни километров. Как правило, над такими образованиями всегда стоят густые туманы, а лёгкое судно, попав в них, может сутками описывать круги, всё время возвращаясь в одну точку. Для тех моряков, кто видел такие реальные водовороты, миф о великом водовороте оказался очень подходящим ответом на вопрос о том, чем может заканчиваться океан. Возможно, в него верили и карибские пираты, во всяком случае те из них, кто задумывался о таких вещах и знал старые предания. Разумеется, немало легенд стало следствием старых матросских баек, но как знать, какие тайны хранит ещё океан, и, может быть, пройдёт совсем немного времени — и часть из вчерашних полусказочных легенд станет явью.

ТАЙНЫ МАТРОССКИХ СНОВИДЕНИЙ

Моряки во все времена большое значение придавали своим снам. Это неудивительно. Многомесячные однообразные плавания, общение в замкнутом пространстве с одними и теми же людьми — всё это вызывало неодолимое желание получить хоть какую-то иную информацию. Так как ни радио, ни телевидения в то время не было, то единственным источником информации, причём весьма таинственным и непредсказуемым, были для моряков сны. А потому к разгадыванию сновидений моряки всего мира всегда относились с полной серьёзностью. Были настоящие профессионалы своего дела, которые весьма ценились и почитались в моряцкой среде. Любопытно посмотреть, что говорят о «морских снах» многочисленные популярные ныне сонники. Разумеется, особых открытий там не найти — большинство увиденного во снах трактуется весьма прямолинейно: если якорь — то к надежде, если море — то к разлуке. Однако, ведя разговор о суевериях моряков, мы не вправе обойти вниманием эту, пожалуй, самую древнюю традицию — толкование снов.

Итак, перед нами суммированная выборка морских сновидений из нескольких современных сонников.

Абордаж: ссора, драка, тяжба, выяснение отношений.

Адмирал: быть адмиралом — ожидай почёта. Видеть адмирала — познакомиться с военным моряком.

Буря: ожидай житейской борьбы, из которой, однако, выйдешь победителем.

Верёвка (канат): видеть, как изготовляется верёвка (канат), — нелегко будет достигнуть цели; подниматься или спускаться по верёвке (канату) — быть на запутанном пути; привязывать себя верёвкой (канатом) — обманешь других.

Весло: выедешь в дорогу; грести веслом — твой труд принесёт тебе утешение.

Винт: над тобой издеваются.

Затонуть: к несчастью.

Кабель (подводный): получить хорошие вести издалека.

Капитан: быть им — ожидай для себя важных обязанностей; видеть — гнетёт тебя острое горе.

Красить корабль: в белый цвет — большой убыток; в чёрный цвет — потерять друга; в зелёный цвет — иметь надежду; в красный цвет — получить приглашение; в голубой цвет — веселье и удача замысла; в золотой цвет — дать повод к зависти.

Ловить рыбу: к прибыли.

Лодка: видеть лодку — манит тебя новая любовная интрижка; плыть в лодке — неверность; видеть тонущую лодку — конец завязанной интриги.

Влезать на мачту: счастливый поворот судьбы; влезать на прибрежную скалу — встретишь много препятствий.

Вода: холодная — счастье; разлить — увлекаешься верным делом; мутная вода — препятствие; тонуть в воде (но не утонуть при этом) — столкнёшься с препятствиями; переходить воду вброд — освободишься от опасности; купаться в воде — освободишься от подозрений; видеть купающихся в воде — поладить с недругами; пить холодную воду — к здоровью; пить тёплую воду — к болезни; ошпариться кипятком — понести убытки через неосторожность; ходить по воде — преодолеешь все преграды; слышать шум воды — тебя резко осудят.

Колокол (рында): слышать звон колокола (рынды) — получить хорошие новости; видеть колокол (рынду) — заложить собственный дом; слышать полную рынду — печаль сменится радостью и в старости жизнь пройдёт без волнений.

Компас: видеть во сне компас — означает, что вы будете вынуждены вести борьбу ограниченными средствами, со связанными руками, делая, таким образом, свой успех более трудным, но и более почётным; с другой стороны, увиденный во сне магнитный компас или гирокомпас предвещает, что вам будет сопутствовать удача, и будут благоволить честные, порядочные люди; видеть компас, дающий неправильные показания, предвещает утраты и обман.

Кнехт: переход на береговую службу.

Крыса (корабельная): к удаче.

Море: если море при этом спокойное — спокойная жизнь; если море бурливое — бурная жизнь; упасть в море с корабля — понести убытки; плавать по морю — затевать опасные вещи; тонуть в море — сам виноват в своём несчастье.

Морское путешествие: узнать дальние края.

Морские разбойники (пираты): к утрате денег.

Моряк: ждёт интересная дорога.

Насос водяной (помпа): избежать опасности.

Океан: очень дальняя дорога.

Иллюминатор: если он закрыт — отвага приведёт тебя к цели; влезть через иллюминатор — несвоевременное предприятие; выглядывать в иллюминатор — получить новости; видеть световой люк — к благополучию.

Офицер: к несчастью.

Парус: если парус полон ветра — в жизни всё ещё впереди; если парус свёрнут — готовься к пенсии; если парус обвис — впереди ждёт тяжёлая болезнь.

Плавать: плавать в чистой воде — жизнь без тревог; плавать в мутной воде — препятствия; тонуть в любой воде — к несчастью; видеть плавающих — исполнение всех устремлений; видеть плавающих людей в бегущей воде — трудный путь в жизни.

Рыба: спектр обозначений столь велик, что можно сказать кратко — рыба означает практически всё, что хотелось бы увидеть в данный момент спящему моряку.

Штурвал: предстоит выбор пути дальнейшей жизни.

Чайка: встреча с душами погибших и умерших товарищей, часто такие сны моряки видят перед тяжёлыми испытаниями, когда ушедшие в мир иной друзья предупреждают их о грозящей опасности.

Якорь: надежды и чаяния обязательно сбудутся.

С данной трактовкой сновидений каждый волен соглашаться или нет. Возможно, увиденное во сне действительно не всегда сбывалось, зато всегда становилось предметом самого живого обсуждения и скрашивало тяжёлую и однообразную моряцкую жизнь.

ЧЕРЕЗ «ВРАТА СЛЁЗ» В «АЛЛЕЮ СМЕРТИ»

Во все времена моряки давали различным районам океана свои собственные, неофициальные названия, в которых увековечен опыт многих поколений мореплавателей. Эти названия никогда не были нанесены на карты, но именно они как нельзя лучше характеризовали определённые моря, заливы и даже целые морские регионы.

Так, знаменитый пролив между Англией и Францией Ла-Манш получил не слишком лестное наименование — «Аллея смерти». Многочисленные рифы, песчаные отмели, туманы и интенсивное судоходство унесли в «аллее» не одну тысячу моряцких жизней. Баб-эль-Мандебский пролив, соединяющий Красное море и Индийский океан, получил имя «Врата слёз», так как условия плавания были немногим лучше, чем в Ла-Манше. В придачу к этому на берегу потерпевших кораблекрушение ждали ещё и агрессивные бедуины. Район острова Ньюфаундленд из-за вечно промозглой и штормовой погоды удостоился звания «Гнилого угла Атлантики». Зато район экваториальной зоны, где дуют постоянные восточные ветры-пассаты, а потому плавать там сравнительно легко и приятно, был провозглашён «дамской дорогой». Кратчайшее расстояние между Зелёным Мысом Африки и восточной оконечностью Южной Америки издавна именовалось «талией Атлантики». Вечно штормовой район Атлантики в пределах 40-х градусов северной широты получил имя «ревущих 40-х». Ещё более штормовые 50-е широты — «бушующих 50-х». Южный путь от Гибралтара к Кубе, который был длиннее северного, но отличался более спокойной погодой, а потому был предпочитаем большинством парусных капитанов, звали попросту «лошадиной тропой»: пусть медленно и долго шли здесь суда, зато достаточно безопасно! Помимо «лошадиной тропы» существовали и «конские широты» — штилевые зоны, лежащие в районе 30–35° по обе стороны экватора. В этих районах почти всегда дуют слабые ветры и очень жарко. Само происхождение названия «конские широты» до конца неясно. Согласно одной версии, оно связано с тем, что, когда корабли попадали в штилевую зону, перевозимых лошадей выбрасывали за борт.

«Мёртвый угол» — это хорошо известный мореходам район безветрия на подветренных склонах гор у побережья Гренландии, а «море мрака» — часть Атлантического океана у северо-западного побережья Африки, где регулярно выпадает пыль, приносимая ветром-харматаном из Сахары. «Берегом смерти» именуют бискайское побережье Испании из-за большого количества кораблекрушений на нём. Гвинейский же залив моряки несколько столетий гордо именовали «пупом Земли».

Что касается русского флота, то наши моряки с 20-х годов XIX века называли часть Финского залива от Кронштадта до Санкт-Петербурга «Маркизовой лужей» в память о недоброй памяти о маркизе де Траверсе, который в то время возглавлял российский флот и в целях экономик средств запрещал кораблям плавать дальше этой пресловутой лужи.

На Руси вообще с названиями особо не мудрствовали. К примеру, морские ветры называли в точном соответствии с их особенностями: сиверко, теплик, мокряна, южак, плаксун, обедник, мокрец и даже холодец. В то же время были и весьма оригинальные прозвища: так, северо-восточный морской ветер на Каспии с давних пор именовался — «Егор сорви шапку», а северный ветер там же — просто «Иван» или, когда он особенно был силён, уже более уважительно — «Иван Иванычем». На Байкале помимо легендарного «Баргузина» восточный ветер почему-то издавна именуется «Фролиха».

Историкам хорошо известен страшный тайфун у берегов Японии в 1281 году. Тогда штормовой ветер уничтожил монгольский флот и спас Японию от вторжения извне. Поэтому в истории Японии этот тайфун получил почётное прозвище «камикадзе», что значит «божественный». Те же японцы весьма остроумно прозвали «китовым хвостом» южный тайфун в Японском море.

С юмором подходили к названиям ветров английские моряки. Так, лёгкий и приятный бриз у австралийских берегов они прозвали «мистер доктор», а холодный норд-вест у берегов Англии «кошачий нос». Тропические тайфуны в южной части Тихого океана получили прозвище «вилли-вилли», а торнадо у берегов Америки и вовсе именовали не иначе как «твистер». Шквалы у юго-западного побережья Индии получили у английских мореходов весьма почётное наименование «элефантес», то есть «слоновьи».

Что и говорить, порой названия, даваемые моряками самым страшным и гиблым местам, не только остроумные, но и весёлые. Это, разумеется, не случайно. За каждым из названий стоят судьбы сотен, а то и тысяч моряков, погибших и бесследно исчезнувших, а потому оставшиеся в живых, придумывая названия, успокаивали себя и старались не думать о плохом, веря, что им-то уж точно повезёт.

ЖЕНЩИНА И МОРЕ

Наверное, почти всем известно старинное морское суеверие: женщина на корабле — к несчастью! Почему столь безапелляционно выносится приговор женщине, почему её издревле считают виновницей всех бед в море? Когда и кто первым сказал об этом, неизвестно, однако многие историки полагают, что скорее всего это поверье родилось в Средние века, когда по всей Европе шла «охота на ведьм», а сама женщина была объявлена церковью вместилищем зла.

Однако между женщиной и морской стихией всё же, видимо, на самом деле существует некая мистическая связь, которую мужчины просто не в силах понять. В чём тут дело, сказать однозначно невозможно. Может, в более тонкой, богатой и чувствительной женской натуре, которая воспринимает мир моря совершенно иначе, чем мужчины, а может, и сама морская стихия — своенравная и капризная — куда ближе по своей сути именно к женщине?

Однако в каждом правиле имеются свои исключения. При всём том что женщина на корабле — это зло, ребёнок, родившийся на корабле, сулит удачу. Поэтому беременная женщина дурной приметой никогда не считалась. Вообще все дети на борту, в отличие от женщин, всегда приносили удачу. Может именно этому древнему поверью и оказались обязаны своим появлением юнги.

История знает немало примеров удивительных взаимоотношений, возникающих между женщиной и морем, взаимоотношений, объяснения которым не найдено и по сей день.

Наверное, начать следует с мифических времён, когда отважные амазонки предпринимали свои походы по Чёрному морю и покоряли прибрежные народы. Или со времён греко-персидских войн, когда, согласно Геродоту, в преддверии знаменитого морского сражения при Саламине (480 г. до н.э.) на палубе флагманской греческой триеры внезапно возникла женщина в ниспадающем белом одеянии и громким голосом призвала оробевших при виде многочисленного неприятеля греков быть храбрыми и отважными. В данном описании Геродота интересен тот факт, что великий историк не персонифицирует это видение как какую-то вполне конкретную богиню тогдашнего олимпийского пантеона. Это видение — просто женщина, призванная вселить в сердца оробевших мужчин уверенность в грядущей победе. Кем она была и как попала на стоящие в море триеры, непонятно. Вполне возможно, что это был просто некий призрак, возникший вследствие массового отчаянного моления матерей, жён и дочерей участников сражения, глядевших на готовящуюся битву с берега.

Но Саламинское сражение явило миру и ещё одну женщину, ту, которую без всяких натяжек можно назвать первой дамой-флотоводцем. То была сражавшаяся на стороне персов Артемисия, правительница Галикарнаса. Во главе своей флотилии она столь отважно билась с противником, даже когда все остальные части персидского флота были разбиты и бежали, что потрясённый Ксеркс, наблюдавший за ходом боя с прибрежного холма, воскликнул: «Сегодня мужчины были женщинами, а женщины мужчинами!»

Впрочем, высокое реноме флотовоительниц было изрядно подмочено египетской царицей Клеопатрой. Во время сражения с римским флотом Октавиана при мысе Акциум (31 г. до н.э.) она внезапно для всех без видимой причины бежала с частью боевых кораблей, бросив оставшуюся часть своего флота на полное истребление.

Ранние христианские предания донесли до нас историю о жившей в V веке святой Урсуле, пустившейся в плавание во главе 11 тысяч девушек-паломниц. Увы, этой девичьей флотилии не повезло. В дельте Рейна они были атакованы, разбиты и пленены безжалостными гуннами.

Одной из первых женщин-пиратов была готская принцесса Альвильда, жившая около 800 года. Отец хотел было выдать её замуж за датского принца Альфа. Альвильда убежала из дома, взяв с собой служанок. Она снарядила корабль и занялась пиратством. Все воины на борту корабля Альвильды были женщинами. Однажды они встретились с другим пиратским кораблём и занялись разбоем вместе. Долгое время они грабили и топили торговые суда у побережья Дании. Принц Альф решил уничтожить пиратов. Он отыскал корабль Альвильды и атаковал его. Датчане превосходили пиратов числом и без труда захватили судно. Альвильду привели к Альфу. Принц при этом расчувствовался и сразу же предложил даме руку и сердце. Альвильда ответила согласием, решив, что лучше быть принцессой, чем болтаться на виселице за пиратство. Так что не только от любви до ненависти бывает один шаг, случается и обратное!

Уходя в своё знаменитое плавание, увенчавшееся открытием пути в Индию, португальский мореплаватель Васко да Гама объявил во всеуслышание, что «ради заблудших женских душ, а также во избежание ссор и интриг» запрещает брать в море женщин; если же какая-нибудь будет обнаружена, то она будет публично высечена, а муж в кандалах отправлен в Португалию. Увы, угрозы действа не возымели, и вскоре уже в открытом море были обнаружены три «зайчихи». Остаток пути все три дамы просидели под замком. А по прибытии в Калькутту верный своему слову Васко да Гама устроил всем троим публичную экзекуцию.

Нечто подобное произошло в 1766 году во время первой французской кругосветной экспедиции под руководством Ауи Антуана де Бугенвиля, когда слуга одного из учёных экспедиции Баре оказался девушкой-сиротой. Гуманист Бугенвиль поступил несколько иначе, чем свирепый Гама. Он позволил девушке перебраться на остров Маврикий, где она благополучно вышла замуж за одного из переселенцев.

Известно, что немало женщин было и на печально известной «Непобедимой армаде». И здесь дамы оказались на высоте! Понимая, что своего шанса упускать нельзя, несколько десятков девиц лёгкого поведения наняли на свои деньги судно, которое неотступно следовало за армадой. И что ж, испанки не прогадали! Как оказалось, доход проституток превысил их самые смелые ожидания, невзирая даже на поражение Армады. Вообще в XVII–XVIII веках на ряде флотов матросам, прослужившим пять лет и более, разрешалось брать собой в море в непродолжительные плавания жён. В Британском флоте существовала даже вполне официальная команда: «Show your legs!» — «Показать ноги!» — Дело в том, что матросы спали в гамаках со своими жёнами, и унтер-офицерам было трудно сосчитать количество находящихся на борту матросов. Когда же по команде из гамаков высовывались ноги, опытные унтера легко считали только матросские, отличая их от женских.

Не счесть жутких кораблекрушений, жертвами которых были женщины!

19 августа 1782 года на Портсмутском рейде от порыва ветра перевернулся и затонул линейный корабль «Король Георг» Из 700 погибших 300 были женщины. Спастись удалось только 11 представительницам слабого пола.

В феврале 1807 года у входа в пролив Дарданеллы загорелся английский линейный корабль «Аякс». В результате пожара погибли более 10 женщин и несколько детей.

В декабре 1807 года во время шторма погиб британский фрегат «Ансон». Погибли несколько женщин и два ребёнка.

Не обошли подобные происшествия и российский флот. Так, в 1857 году при крушении линейного корабля «Лефорт» погибли 53 женщины и 17 детей; при крушении линейного корабля «Ингерманланд» в 1842 году — 21 женщина и 7 детей.

В начале XVIII века среди морских разбойников отличились две дамы — Анна Бонни и Мэри Рид. Анна Бонни родилась в 1690 году. Это была, как пишут современники, крепкая, стройная и красивая девушка, умная и обаятельная. Но юной леди, видимо, всё же чего-то не хватало. Поклонников она презирала, пока судьба не свела её с неким матросом по имени Джеймс, недавно вернувшимся из дальнего плавания. Что именно привлекло любительницу острых ощущений в моряке неизвестно, но Анна вскоре решила стать женой морского бродяги. Разумеется, отец леди был расстроен столь непрезентабельным выбором дочери и выгнал потенциального зятя. Это, впрочем, Анну не смутило, и она обвенчалась с морячком. Тогда рассерженный папаша выгнал из дома и её. Деваться Анне было некуда, и она отправилась в море со своим избранником. Как оказалось, папаша Анны не зря невзлюбил претендента на руку дочери: тот оказался самым настоящим пиратом. Но Анну это не остановило. Девушке явно недоставало адреналина. И она его получила сполна!

Пират-муж увозит молодую жену на один из островов Багамского архипелага — Нью-Провиденс, считавшийся классическим пиратским пристанищем. Там постоянно образовывались новые шайки, сбывалось и пропивалось награбленное. Имея небольшие суда, пираты успешно бороздили безбрежные просторы океанов от Юкатана до Флориды, от Ньюфаундленда до мыса Доброй Надежды, забираясь всё дальше и дальше, вплоть до Индии. Обстановка на Нью-Провиденсе пришлась Анне по душе. Вместе с мужем она тут же нанялась на пиратское судно к некому капитану Рэкему, весьма удачливому морскому разбойнику по прозвищу Калико Джек — Коленкоровый Джек. Так его прозвали за широкие коленкоровые штаны в полоску, которые он постоянно носил.

Капитан был очарован красотой Анны. Да и пиратка вскоре ответила Коленкоровому Джеку взаимностью, быстро сообразив, что лучше быть любовницей капитана, чем матросской женой. Она бросила незадачливого Джеймса и ушла к удачливому Рэкему. И хотя пиратские законы строжайше запрещали брать женщину на борт, влюблённый Калико-Джек сделал для дамы своего сердца исключение. Он обрядил Анну в мужское платье и велел называться матросом Андерсом.

Чтобы секрет не был раскрыт, матрос Андерс не имел никаких поблажек и выполнял тяжёлую матросскую работу наравне со всеми. Даже при столкновениях с неприятелем Анна в числе первых шла на абордаж, вступала в рукопашную, ловко орудуя клинком. Пираты успешно крейсировали у побережья Северной Америки. Добычу сбывали в Северной Каролине, население которой с удовольствием покупало дешёвые товары. Но пришло время, и Анна должна была на некоторое время оставить морские грабежи: она ждала ребёнка. Однако после рождения сына матрос Андерс вернулся на корабль, и весёлая пиратская жизнь продолжилась.

Летом 1717 года в Лондоне собрался королевский совет. Он объявил пиратам амнистию и призвал их добровольно отказаться от морского разбоя. Одновременно были ужесточены меры по поимке пиратов. Английский король отправил на Багамы большую эскадру с ультиматумом: прощение раскаявшимся, петля остальным. Удачливый Рэкем решил не рисковать. Он принял амнистию короля и вместе с Анной сошёл на берег.

Но заядлые пираты Анна Бонни и Рэкем на берегу были недолго. Прокутив награбленное добро, они наняли бригантину «Дракон» и продолжили заниматься своим привычным ремеслом у восточного побережья Северной Америки. Во время одного из плаваний Калико-Джек заметил шлюпку, на которой лежал молодой матрос. Придя в себя, он представился англичанином Джоном Ридом. Вскоре англичанин освоился в новой обстановке и даже снискал уважение команды. Особенно Джон сблизился с Анной. Это, разумеется, не понравилось Рэкему. Он вызвал соперника в свою каюту и собрался было без лишних разговоров прикончить его, но тот бросился к его ногам и признался, что он — женщина и зовут её Мэри Рид. Думаю, Коленкоровый Джек был немало удивлён. Убивать даму он всё же не стал и разрешил Мэри остаться на борту. Несмотря на молодость, Мэри тоже успела повидать всякое. В 13 лет её отдали в услужение, однако эта работа показалось девице скучной и нудной. Только год пробыла она служанкой, а затем нанялась юнгой на военный корабль. Возраст и пол решительная девушка скрыла и представилась Джоном Ридом. В перерывах между плаваниями она успела ещё повоевать и солдатом во Фландрии.

Но Мэри очень нравилось море, и она снова устроилась матросом на голландский парусник, а после его крушения и попала к Рэкему. В море Мэри чувствовала себя как дома, её темперамент соответствовал пиратской жизни. Однажды в ответ на нанесённое ей оскорбление девушка потребовала от обидчика сразиться с ней на саблях. Матрос видел, как лихо расправлялся Джон Рид с неприятелем, и под насмешки товарищей отказался от драки.

Какое-то время «Дракону» сопутствовала удача, пираты грабили корабли и получали хорошую добычу. Но правительства разных стран принимали всё более жёсткие меры по борьбе с пиратством, королевские эскадры то и дело прочёсывали воды Вест-Индии. Жизнь пиратов становилась всё опаснее. Матросы устали жить в страхе, постоянно ускользать от погони. Однажды после успешной операции, в самый разгар веселья, когда многие матросы едва держались на ногах, на разбойников напал английский военный корабль. Англичане захватили пиратов врасплох, мало кто оказал сопротивление. До последнего сражались лишь отчаянные пиратки Анна и Мэри. Но в конце концов схватили и их. Это случилось 20 октября 1720 года, неподалёку от Ямайки. Через две недели в Сантьяго-де-Вега состоялся суд. Капитана и почти всю его команду в 300 человек приговорили к виселице.

После врачебного обследования, однако, оказалось, что обе дамы беременны. Но, несмотря на столь серьёзные смягчающие обстоятельства, пираток приговорили к смертной казни. Исполнение приговора, правда, отложили, ожидая решения в высшей инстанции, а заодно и родов. Мэри Рид не смогла вынести тюремной жизни и умерла в 1721 году в тюрьме накануне родов. Отец Анны Бонни сумел каким-то образом добиться её освобождения.

Истории известен случай о женщине — предводительнице целой флотилии китайских пиратов. Госпожа Цин в начале XIX столетия терроризировала воды всего Жёлтого моря и дважды наголову разгромила флот китайского императора. Госпожу Цин так никому и не удалось победить. Состарившись, она согласилась принять амнистию от того же императора и закончила жизнь в почёте и славе.

Существовала своя женщина-адмирал и в Греции, звали её Барборина. Храбрая гречанка возглавляла флотилию корсаров, которая долгое время весьма успешно действовала против огромного турецкого флота. Имя Барборины окружено легендами, и поныне она весьма почитаема в Греции как национальная героиня.

Не отстала в женском пиратстве и Россия. Так, на Волге в XVII веке наводила ужас на купцов некая Пелагеюшка, бывшая «красна» внешностью и «черна» делами. О ней слагали целые песни:

Уж и как мне не плакати:

С измалёхоньку я в гульбу пошла,

Лет пятнадцати я в разбой пошла,

А с шестнадцати душегубила!

Существует предание и о целой банде волжских пираток, у которых существовало правило: если какая посмеет полюбить, то подруги тотчас утопят её в Волге.

Памятны уникальные случаи из жизни героических женщин-морячек а нашей стране.

В плаваниях по Северному Ледовитому океану командира отряда Великой Северной экспедиции лейтенанта Василия Прончищева участвовала и его жена Татьяна Фёдоровна — первая полярная путешественница. Оба они умерли от цинги и были похоронены на берегу океана недалеко от полуострова Таймыр.

Во время Русско-шведской войны 1788–1790 годов жена капитан-лейтенанта Романа Кроуна находилась рядом с ним во всех плаваниях и боях, исполняя обязанности сестры милосердия, за что и была награждена императрицей Екатериной II орденом Святой Екатерины.

Вместе с мужем, сотрудником Российско-американской компании, не один год плавала по Тихому океану Анна Петровна Булыгина. При этом ей неоднократно приходилось исполнять обязанности не только рулевого, но и шкипера.

В 1941 году, когда Балтийский флот осуществлял свой печально знаменитый и кровавый Таллинский прорыв по сплошным минным полям и под бомбами сотен фашистских самолётов, из десятков транспортов до Кронштадта невредимым дошло лишь одно судно — под командованием Александры Щетининой, на тот момент единственной в мире женщины-капитана.

Не перестают удивлять представительницы слабого пола и сегодня. Так, в Швеции на протяжении нескольких лет женщина успешно командует подводной лодкой и, по свидетельству очевидцев, в критические моменты проявляет куда больше выдержки, чем её более мужественные коллеги.

И всё же почему женщина считается недоброй приметой для моряков? Ведь в Западной Европе дело доходило до того, что, если на закладке или спуске на воду корабля присутствует девственница, это к несчастью, ну а если эта девственница ещё и рыжая, то тогда корабль можно сжечь прямо на стапелях, всё равно ничего путного не выйдет!

Существует мнение, что столь устойчивая и многовековая нелюбовь моряков к присутствию женщин на корабле происходит ещё из древнего морского суеверия, гласящего, что юбки на корабле непременно вызывают встречный ветер или штиль. И то и другое было в эпоху парусных судов крайне нежелательно. Такое толкование вполне реально, если принять во внимание большую суеверность моряков всех времён и народов. Однако более вероятно всё же, что истоки этого обычая следует искать в эпохе великих географических открытий, когда моряки вынуждены были многие месяцы, если не годы, находиться на своих кораблях и появление женщин обязательно вносило смуту, влекло за собой ссоры, драки и даже убийства. А потому капитаны всячески стремились не допускать женщин на корабли. История, например, знает некую Ханну Снэлл, которая, переодевшись мужчиной, ухитрилась прослужить в Британском флоте без малого 10 лет.

Моряки, как известно, во все времена считали и считают свои корабли живыми существами, причём преимущественно женского рода, а это предполагает совершенно иные взаимоотношения даже на уровне подсознания. Среди носовых фигур, украшавших парусные корабли и суда, особенно любимы были моряками обнажённые женщины — за их способность смягчить своим видом ярость морской стихии.

Считалось даже, что судно-«женщина» испытывает к своей команде вполне определённые нежные чувства, и если на борту появлялась другая женщина, судно начинало ревновать к ней со всеми вытекающими отсюда последствиями…

Далеко на Севере, на скалистом норвежском берегу, стоит необычный памятник: высокая женская фигура, как бы бросающая цветы в море. На памятнике надпись: «Всем морякам, кто уже погиб или ещё погибнет в море», Женщина бросает цветы на могилу тех, кто ещё жив, но чья судьба уже предопределена провидением. О предчувствии женщин — матерей, жён и подруг находящихся в море мужей и сыновей — разговор особый.

Не счесть случаев, когда моряки называли открытые ими земли в честь своих любимых. Во время своего первого кругосветного плавания Магеллан назвал мыс при входе в современный Магелланов пролив мысом Дев. Хроникёр этого плавания Пигафетта в своём дневнике пишет о каком-то предзнаменовании, но о каком, так и осталось неизвестно. Погибший Магеллан унёс тайну названия мыса с собой в могилу.

Кто хоть раз бывал в Амстердаме, тому наверняка показывали так называемую «Башню плача». Построенная ещё в XV веке, эта башня стоит на берегу амстердамской гавани. Издавна на её верхней площадке собирались женщины, чьи мужья уходили в океанские плавания. И до наших дней существует поверье, что если на башню поднимется жена находящегося в походе моряка, которая честно и верно ждёт его, то она обязательно увидит своего любимого и узнает его судьбу. А потому и сегодня жёны голландских моряков непременно приходят в старинную башню, и та посвящает их в тайны великого единения женщины и моря. Кстати, в простонародье жён моряков именовали вечными невестами.

О некоем видении невесты знаменитого пирата и адмирала Фрэнсиса Дрейка рассказывает старинная британская легенда. Суть её в том, что, не получая долгие годы известий от ушедшего в кругосветное плавание Дрейка, его невеста согласилась на уговоры родителей выйти за другого, но в тот момент, когда девушку уже было повели к венцу, к её ногам внезапно упало ядро, пущенное Дрейком из пушки с другого конца света. Девушка сразу же поняла, что её жених жив, и отказалась стать женой другого.

22 июня 1893 года в доме английского вице-адмирала Трайона случилось невероятное. В тот день сам адмирал был далеко, в Средиземном море, а его супруга отмечала день своих именин. По этому случаю были гости. Внезапно, в самый разгар торжества, в комнату молча вошёл адмирал и, быстрым шагом пройдя мимо изумлённых гостей, скрылся в кабинете. Когда супруга адмирала прибежала туда, кабинет был пуст. Все были поражены, ибо знали, что в это время адмирала никак не могло быть в Лондоне. Первой поняла что к чему сама адмиральша. «Это знак свыше! — сказала она. — С Джорджем случилось нечто страшное!»

А спустя несколько дней в Лондон пришло известие, что именно 22 июня вице-адмирал Трайон погиб на своём флагманском броненосце «Виктория», опрокинувшемся в результате случайного столкновения с другим кораблём. Факт же появления мёртвого адмирала в своём доме был документально засвидетельствован множеством видевших его гостей.

На советском ВМФ в последний раз столкнулись со старой приметой в июне 1978 года на Тихоокеанском флоте. Из Владивостока только что убыл Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев, выходивший в море на крейсере «Адмирал Сенявин». Естественно, что следом за генсеком во Владивосток наехала пишущая братия, чтобы написать о корабле, на который ступила нога руководителя государства. Среди прибывших была и женщина — поэтесса Белла Ахмадулина. 13 июня «Адмирал Сенявин» вышел в море на артиллерийские стрельбы, во время которых произошёл взрыв в носовой башне главного калибра, где мгновенно заживо сгорели 37 человек. Вот тогда-то все и вспомнили не только о несчастливом 13-м числе и несчастливом дне понедельнике, но и о присутствовавшей на борту крейсера поэтессе…

Однако наряду со стойким неприятием женщин в море моряки во все времена с особым удовольствием давали своим судам имена тех же женщин, особенно женщин любимых. Считалось, что такое судно перенимает от женщины любовь к моряку, никогда его не подведёт и обязательно возвратит своей тёзке, оставшейся на берегу. Так это или нет, кто может ответить, но то, что имена любимых согревали души и сердца моряков в дальних плаваниях, это точно. Может, именно поэтому при спуске корабля на воду команда корабля избирает «крёстную мать», которая и разбивает традиционную бутылку шампанского о корабельный борт, благословляя корабль на долгую и счастливую жизнь. Да что там корабли, когда даже всесокрушающим тайфунам по негласной традиции даются только женские имена! И это тоже не случайно, ибо женское начало всегда по своей сути милосерднее мужского.

Увы, скорее всего, мужчинам так и не суждено будет до конца понять великое единение двух стихий: морской и женской. Что ж, может быть, в этом единении и состоят великие тайны океана и непостижимой женской души. А если это так, то стоит ли вообще пытаться её постичь, ведь, согласитесь, в целом мире не существует ничего притягательнее и удивительнее этих двух сокровенных тайн!

Глава третья.

ПРИЗРАКИ НА ВАХТЕ

Море никогда не меняется, и его дела, несмотря на людскую болтовню, окутаны тайной.

Джозеф Конрад

Кто из нас, живущих ныне, не читал душераздирающих рассказов о привидениях и призраках? Ими буквально кишат старинные замки и заброшенные дома, они в бесчисленном множестве бродят ночами по городам и весям, пугая людей. Но задавался ли кто когда-нибудь вопросом: посещают ли эти жуткие фантомы корабли и суда? Ведь они также обитаемы людьми, да ещё к тому же находятся в постоянном соприкосновении с таинственной и враждебной человеку стихией. Ответ на этот далеко не праздный вопрос однозначен: приведения, призраки и прочая нечисть давным-давно облюбовали для своего обитания все известные ныне плавсредства! А борьба моряков всего мира с этой общечеловеческой напастью имеет свою давнюю и драматическую историю…

ДУХИ КОРАБЛЕЙ

Старое поверье гласит, что как и в каждом приличном доме должен быть свой собственный домовой, так и на каждом корабле соответственно (так как корабль — это тот же дом, только на волнах) должен быть свой дух, надзирающий за порядком и за соблюдением традиций. Корабельные духи не всегда имели и имеют хороший характер, но они любят свой корабль, тщательно следят за порядком на нём, а если и пакостят, то в основном нерадивым капитанам и матросам, тем, кто плохо относится к их любимому детищу. Есть поверье, что в случае гибели корабля его дух уходит в пучину вместе с ним, чтобы и там, на глубине, сторожить сундуки с добром от посягателей на чужое добро и останки моряков от надругательств циничных искателей сокровищ. А потому если раньше в основном рассказывали истории о духах плавающих кораблей, то сейчас, в эпоху массового дайвинга, особо популярны истории о духах затонувших кораблей, которые отпугивают, а порой и уничтожают назойливых аквалангистов.

Весьма древнюю историю имеет корабельный дух моряков прибалтийских государств Клабаутерманн. Летописи упоминают о нём ещё с XII века. До сих пор нет единого мнения, откуда произошло его имя. Одни считают, что оно означает «ползун по мачтам», другие полагают, что — «конопатчик». Впрочем, второе толкование имеет под собой больше оснований: ведь конопатить корабельные пазы всегда считалось первейшей обязанностью этого, в сущности не слишком уж и злого, корабельного домового. Внешний вид Клабаутерманна таков: обыкновенный гном в матросской одежде, с огненно-красным носом и седой бородой. Если ночью вахтенные слышат, как скрипит на волне корабельный набор, это, без всякого сомнения, трудолюбивый домовой укрепляет корпус. Самое любимое местопребывание этого домового — под якорным шпилем. Во время шторма он, как правило, взбирается на мачту. Если же его внезапно обнаружили сидящим на рее, то это был знак беды. Судно ожидала почти неминуемая катастрофа. А потому, чтобы умилостивить корабельного духа, матросы не скупились для него на подарки. Но, как истинный марсофлот, Клабаутерманн более всех иных угощений любил чарку доброго пунша или грога, которую для него неизменно ставили на ночь под шпиль.

Несколько иным нравом обладал Гобелин — дух на кораблях Средиземноморья. Он поселялся на борту ещё во время постройки судна и места жительства до гибели или списания корабля никогда не менял. Днём Гобелин где-нибудь отсиживался, а ночью бродил по кораблю и делал разные пакости: засвистит спящему на ухо, подставит подножку бредущему на вахту, подрежет верёвку гамака, чтобы спящий свалился на палубу. Занимался Гобелин и воровством: то табак утащит, то мелочь из кармана. Вполне возможно, что на беднягу Гобелина сваливали вину вполне реальные воришки, но даже если таковых в конце концов и находили, то это всё равно не улучшало общего мнения о Гобелине.

Однако если с незлобивым пьяницей Клабаутерманном или мелким воришкой Гобелином моряки вполне находили общий язык, то с привидениями погибших моряков дело обстояло — и по сей день обстоит — куда сложнее. Именно поэтому павших в бою и умерших от болезней моряков всегда старались как можно скорее предать воде, чтобы дух ушедшего в мир иной не успел прижиться на борту судна.

Отметим, что к духам на корабле в старину моряки относились как к вполне реальному явлению и не видели в этом ничего сверхъестественного. Забота их была лишь о том, чтобы дух не докучал пакостями, иначе морякам приходилось туго. Как здесь не вспомнить описание проказ не слишком хороших корабельных духов из пьесы Шекспира «Буря»:

Всю ночь — попомни это — будут духи

Тебя колоть и судорогой корчить.

От их щипков ты станешь ноздреватым,

Как сот пчелиный…

ПРИЗРАКИ СТАРЫХ МОРЕХОДОВ

На многих флотах мира существуют легенды о том, что погибшие адмиралы возвращаются в виде призраков на свои корабли, чтобы снова вести их в сражения. Любопытная легенда существует в старейшем в мире военно-морском журнале ВМФ России «Морской сборник», основанном ещё в 1848 году адмиралом бароном Глазенапом и регулярно выходящем в наше время. Легенда гласит, что основатель журнала до сих пор обитает в нём и живёт в хранилище старинной литературы, оберегая своё любимое детище. Многие ночевавшие в редакции журнала слышали по ночам гулкие отчётливые шаги адмиральского призрака в библиотеке и по коридору; иногда скрипит дверь и даже мелькает некая тень. При переезде журнала с одного места на другое барон неизменно переезжает вместе с ним. Впрочем, барона в журнале не боятся, а, наоборот, уважают и даже гордятся им. На праздники сотрудники всегда оставляют отцу-основателю рюмочку водки, которая неизменно на следующий день оказывается пустой. Что ж, старые моряки всегда любили выпить, пусть даже и призраки!

Естественно, что морские легенды никак не могли обойтись без женщины. Особое место занимает английская легенда об Океанорождённой Мэри.

Призрак этой женщины ростом около шести футов, с рыжими волосами и зелёными глазами, всегда одетой в белое, до сих пор появляется в доме около Хенникера (Нью-Гемпшир).

История Океанорожденной Мэри началась в 1720 году, когда корабль с эмигрантами из Ирландии, покинувшими Лондондерри, направлялся в Нью-Гемпшир. Как только корабль «Вольф» достиг Бостона, его захватили пираты.

Главарь пиратов капитан Педро, взойдя на борт «Вольфа», сказал перепуганной команде и пассажирам, что перебьёт их всех. Но когда Педро и его люди уже нацелили свои пистолеты на пленников, неожиданно раздался плач ребёнка, и это остановило пирата. Он протиснулся сквозь толпу, чтобы посмотреть на младенца, и когда вернулся, улыбка на его лице ясно говорила о том, что участь пленников переменилась к лучшему.

Миссис Джеймс Уилсон, молодая жена капитана «Вольфа», как раз в тот самый день родила девочку. Когда капитан Педро узнал, что девочке ещё не дали имя, то обещал сохранить жизнь всем пассажирам, если миссис Уилсон назовёт дочь Мэри — в честь его матери. Миссис Уилсон, естественно, согласилась, и капитан Педро сделал ей крестильный подарок — отрез синего шёлка, расшитого золотом, сказав, что когда-нибудь эта ткань пойдёт на свадебное платье Мэри. Двадцать два года спустя Мэри вышла замуж за Томаса Уоллеса, и её платье и в самом деле было сшито из этого шёлка. За 10 лет супружеской жизни она стала матерью четырёх сыновей, а затем овдовела.

Всё это время Мэри ни разу не видела капитана Педро. А он тем временем оставил пиратство и в 1760 году начал строить себе большой особняк неподалёку от Хенникера. Старый и одинокий, он нашёл Мэри, стал часто навещать её, приглашал её с сыновьями посмотреть на строительство особняка и в конце концов предложил ей стать экономкой в его доме, пообещав содержать её и её сыновей. Мэри согласилась.

Капитан Педро сдержал своё слово и буквально завалил щедрыми подарками всех пятерых. Он даже подарил Мэри коляску, запряжённую четвёркой лошадей, в которой все они чуть ли не каждый день выезжали кататься. Так они прожили 10 счастливых лет.

Но однажды, ночью, когда капитан Педро вернулся с очередной поездки по побережью, Мэри случайно увидела, как он закапывал за домом тяжёлый сундук. Год спустя она нашла капитана Педро в саду: он был зарезан морским ножом. Мэри с сыновьями похоронила его, как он просил, на кухне за каменной плитой у очага.

Мэри ещё долго жила в этом доме и скончалась в 1814 году в возрасте 94 лет, пережив всех своих сыновей.

Дом оставался во владении семьи Уоллес ещё более 100 лет. В 1916 году он был куплен семьёй Рой. Вскоре об этом доме стали ходить легенды: говорили, что кто-то или что-то охраняет этот дом и что многие владельцы пытались, но не смогли в нём жить.

Члены семьи Рой, однако, считали, что в доме жить можно, если любить его и следить за ним. Тем не менее в разных частях дома они постоянно слышали странные голоса, их собака боялась спускаться в подвал. Хозяева стали замечать, что если дому угрожает какая-либо опасность, всегда происходит что-то, что эту опасность отвращает. Однажды, например, случайный прохожий остановил мальчишек, которые хотели поджечь дом. Льюис Рой, сын первых владельцев, живя в этом доме, 17 раз попадал во всевозможные передряги. В обычных условиях они могли бы плохо для него закончиться, но всякий раз он оставался невредимым.

До сих пор местные жители рассказывают, что во время больших приёмов призрак Мэри открывает гостям двери и повсюду зажигает огни, ступая по резной лестнице. Говорят также, что в канун дня Всех святых, в полночь, призрак Мэри покидает дом и едет кататься на своей коляске, запряжённой четвёркой лошадей.

У Льюиса Роя хранился маленький кусочек шёлка от свадебного платья Мэри. Он считал, что призрак Мэри защищает его, хозяина дома, потому что знает, что он заботится о доме после её смерти. Некоторые из последующих хозяев также сообщали о необъяснимой силе, которая оберегала дом от различных опасностей.

ПРИЗРАКИ МАЯКОВ И «БЛУЖДАЮЩИЕ ОГНИ»

Особую любовь привидения всегда почему-то испытывали к маякам. Может потому, что маяк — место достаточно уединённое и несуетливое, и может потому, что там всегда скапливаются души погибших на местных рифах мореплавателей… Среди моряков всех стран отношение к маячникам было таким же, как отношение крестьян к мельникам. И те и другие во все времена считались друзьями всевозможной нежити, людьми, продавшими душу нечистой силе. Может, виной тому было отшельническое жительство как мельников, так и маячников, а может, подоплёка всего этого куда более серьёзная. Кто знает?

На исходе XX века на маяке неподалёку от Нью-Лондона (штат Коннектикут) поселился дух одного из первых смотрителей. Так гласит местная легенда. Маяк был построен в 1910 году, и на нём уединённо жили смотритель Эрни, известный только по имени, и его жена.

Однажды Эрни обнаружил, что жена его бросила. В оставленной записке говорилось, что она уехала с капитаном с острова Блок-Айленд-Ферри. Потрясённый этим, Эрни поднялся на маяк и бросился вниз, на камни.

В вахтенных журналах маяка на нью-лондонском рифе это самоубийство не отмечено, но в реальность легенды верили так сильно, что в течение десятилетий персонал маяка неоднократно отмечал присутствие там Эрни. Было слышно, как призрак ходит вверх и вниз по лестнице: от его присутствия тёплые комнаты сразу становились холодными. Случался и феномен полтергейста: сами собой двигались стулья, открывались и закрывались двери.

О призраке Эрни сообщали до тех пор, пока в 1987 году маяк на нью-лондонском рифе не стал автоматизированным. Последняя запись в вахтенном журнале гласит: «Скала медленных мучений. Владение Эрни. Ад на земле. Маяк на нью-лондонском рифе будет светить всегда, потому что я за ним наблюдаю. Я буду смотреть за ним даже издалека, потягивая где-нибудь пиво».

Если никакого самоубийства не было, то привидение на маяке можно объяснить сильной верой в легенду об Эрни, что и вызывало галлюцинации. Частично эти галлюцинации следует отнести на счёт некоторого расстройства психики, вызванного длительной изоляцией персонала маяка. В последние годы существования маяка персонал из береговой охраны посылался туда на 18 месяцев. Ежедневная вахта длилась 12 часов. Шестидневный отпуск предоставлялся после одной-двух недель работы. Таким образом, сами служащие могли неумышленно действовать в качестве агентов полтергейста, или же они интерпретировали совершенно естественные события как нечто сверхъестественное.

Особое место в легендах о привидениях занимают леденящие кровь рассказы о так называемых «блуждающих огнях». В книге английского писателя О. Доннелла «Журнал Фрэзера» даются сведения о блуждающих огнях, наблюдавшихся в Уэльсе.

«В глухом уединённом уголке в северной части Уэльса имело место следующее происшествие, необычайно поразившее местных горцев. Мы ручаемся за достоверность нашего описания, поскольку очевидцами события были многие члены нашего клана. Несколько недель назад поздно вечером компания хорошо знакомых нам людей возвращалась в Бармут или, во всяком случае, направлялась на противоположный берег реки. Когда они приблизились к паромной станции в Пентрине (прямо напротив Бармута), то увидели свет рядом с домом. Сначала они решили, что это костёр, но пришли в полное недоумение, обнаружив свою ошибку. Подойдя к дому, путники увидели, что свет исчез. Больше того: войдя в помещение паромной станции, они узнали, что люди там не только не подавали им никаких световых сигналов, но и не видели никаких огней. Не обнаружили следов костра и на берегу. Дойдя до Бармута, наши знакомые рассказали о загадочной истории. Выяснилось, что и другие жители городка совершенно отчётливо видели таинственные огни. Один из рыбаков довольно преклонного возраста высказал предположение, что это были знаки, предвещающие смерть. Как и следовало ожидать, уже через несколько дней в реке утонул человек, обслуживавший паром, причём он погиб в том самом месте, где видели призрачный свет. Той же зимой жители Бармута, а также несколько людей с другой стороны реки пришли в замешательство, наблюдая множество огоньков, пляшущих примерно над Бортуином — местечком в миле от Бармута. Множество народу вышло посмотреть на загадочный свет. Через некоторое время все огоньки исчезли и остался только один, медленно перемещавшийся по берегу реки в направлении небольшого заливчика, где стояло несколько лодок. Находившиеся там люди увидели, что к ним приближается какое-то свечение. Огонёк завис на считанные секунды над одной из лодок, а потом исчез. Через два или три дня в гавани Бармута утонул рыбак — владелец той лодки, над которой висел таинственный огонь».

ИНОГДА «ОНИ» ВОЗВРАЩАЮТСЯ…

Особая история произошла в самом часто посещаемом рыбаками Европы и Северной Америки месте рыбной ловли у так называемых Больших Банок возле Ньюфаундленда. Именно там в период с 1830 по 1892 год по разным причинам было потеряно около шести сотен рыбацких судов, погибли более трёх тысяч рыбаков, а потому это место и сегодня пользуется недоброй славой среди рыбаков всего мира. Рыбаки, как и все моряки, весьма суеверны, а те, кто занимается этим промыслом в опасных водах Большой Ньюфаундлендской банки у самого побережья, суеверны, может быть, больше других.

В 1869 году готовилась к выходу на рыбную ловлю к Большим Банкам только что построенная шхуна «Чарлз Хэскил». Однако перед самым выходом один из матросов по неосторожности упал в трюм и сломал себе шею. Многие начали считать, что на судне лежит проклятие. Капитан, твёрдо веривший в морские приметы, отказался выходить на несчастливом судне в море. В течение всего последующего года судовладельцы не могли найти желающего вести шхуну в море. Наконец, удалось уговорить некого капитана Кёртиса из Глочестера, что в штате Массачусетс. Капитан Кёртис принял командование судном и даже сумел набрать экипаж.

Вскоре после начала рыбной ловли «Чарлз Хэскил» вместе со многими другими промысловыми судами попал в сильный шторм. В общей неразберихе он протаранил форштевнем борт шхуны «Эндрю Джонсон». Оба судна получили серьёзные повреждения. «Чарлзу Хэскилу», однако, удалось кое-как добраться до ближайшего порта. Что касается «Эндрю Джонсона», то после столкновения никто его больше не видел. Рыбацкая шхуна навсегда пропала со всей своей командой. Казалось бы, что чудесное спасение опровергло несчастливую репутацию «Чарлза Хэскила», однако его команда… объяснила своё спасение происками дьявола.

Но жизнь не стоит на месте. После ремонта «Чарлз Хэскил» вновь отправился за атлантической треской. И вот тут-то началось! В одну из ночных вахт два вахтенных матроса внезапно увидели, как после очередной волны, захлестнувшей шхуну, на палубе оказались люди в клеёнчатых робах, с пустыми провалившимися глазницами. Их было 26. На крик матросов прибежал вахтенный штурман. Увидев происходящее, он вызвал капитана. Была поднята с коек вся команда. А в это время мертвецы, не обращая никакого внимания на перепуганных членов команды «Чарлза Хэскила», готовили рыболовную сеть. Когда же спустя некоторое время полная рыбы сеть была вытянута ими на палубу, мертвецы молча перелезли через планширь и скрылись в волнах. Разумеется, что после этого матросы потребовали немедленного возвращения домой. Однако прежде чем шхуна достигла порта приписки, минула ещё одна ночь. И повторилось то же самое: призраки снова взобрались на борт проклятой шхуны, так же молча принялись ловить рыбу, а закончив работу, молча покинули её. Едва «Чарлз Хэскил» пришвартовался к причалу, всю команду во главе с капитаном как ветром сдуло. Через час о происшедшем в море знал уже весь порт, а спустя несколько дней — всё североамериканское побережье. Все дальнейшие попытки судовладельцев набрать новую команду и отправить её на рыбную ловлю успехом не увенчались. Никакие посулы не могли помочь найти хотя бы одного желающего. По ночам вахтенные на соседних судах слышали с «Чарлза Хэскила» громкие стоны и рыдания. Затем шхуну за бесценок продали на дрова…

Среди множества рассказов о привидениях на море особняком стоит история о дьеппском десанте. Во-первых, из-за необычности сюжета, а во-вторых, из-за масштабности происшедшего… Это история с непонятно откуда возникшими звуками, напомнившими кровавую битву при Дьеппе (Франция) в море и в воздухе во время Второй мировой войны. Данный случай, тщательно описанный и подробно изученный исследователями паранормальных явлений, получил широкую известность в 1950-х годах.

Об этом странном происшествии сообщили две англичанки, в конце июля – начале августа 1951 года проводившие свой отпуск в местечке Пюи недалеко от Дьеппа. Дороти Нортон и её невестка Агнес Нортон жили в доме, который во время Второй мировой войны занимали немецкие солдаты. С Дороти отдыхали также двое её детей и их няня.

Утром 4 августа, примерно в 4 часа 20 минут, женщины проснулись от ужасного шума, который напоминал шторм на море. Шум то ослабевал, то усиливался, и в конце концов стали явственно слышны разрывы снарядов, звук пикирующих бомбардировщиков, орудийный огонь, крики людей. Женщины вышли на балкон, откуда было прекрасно видно море. Разумеется, они не увидели там ничего, что могло производить такой шум. А между тем звуки разрывов, пикирующих самолётов и человеческие крики по-прежнему слышались со стороны моря. Примерно в 4 часа 50 минут шум внезапно прекратился, но возобновился снова через 17 минут и стал настолько оглушительным, что Дороти и Агнес не могли понять, почему не просыпаются жильцы в других домах. Когда чуть-чуть рассвело, женщины услышали одиночный ружейный выстрел где-то на берегу моря. Мало-помалу из общего шума выделились звуки пикирующих самолётов, врезающихся затем в воду. Шум внезапно оборвался в 5 часов 40 минут, но через 10 минут возобновился снова, теперь уже не такой громкий, но по-прежнему состоявший главным образом из звуков пролетающих самолётов. Они стихли в 6 часов, потом появились снова в 6.20, но звук был намного слабее. После 6.55 женщины не слышали никаких посторонних звуков.

Дороти и Агнес знали о том, что где-то в этих местах во время войны произошло кровавое сражение, однако имели об этом событии самые общие сведения. Тогда они обратились к французскому путеводителю и прочли описание битвы. Женщины пришли к выводу: то, что они слушали ночью, находилось в определённом соответствии с книгой. Тогда они решили независимо друг от друга изложить свои ночные ощущения. Их описания совпали почти во всём, за исключением времени (возможно, из-за расхождения показаний часов). Позднее они опросили соседей, слышали ли те ночью какие-нибудь необычные звуки, но получили от всех отрицательный ответ.

Необходимо отметить удивительное соответствие шума который Дороти и Агнес слышали ночью 4 августа 1951 года, той яростной битве, что имела место в окрестностях Дьеппа 19 августа 1942 года.

…Канадский королевский полк предпринял предрассветную атаку на немецкие позиции со стороны Пюи (примерно 1,5 мили от Дьеппа). Канадцы должны были продвинуться до Берневаля (около 5 миль на восток), потом к Пюрвилю (2,5 мили к западу от Дьеппа) и, наконец, к Варенэвилю (ещё 3 мили на запад). При этом высадка десанта на флангах с целью подавления береговых батарей немцев намечалась на 4 часа 50 минут. Примерно в 3 часа 47 минут канадцы наткнулись на небольшой германский конвой недалеко от берега, и перестрелка между двумя сторонами продолжалась примерно до 4 часов. К Дьеппу канадцы подошли в 5 часов 7 минут, в 6 часов 12 минут эскадренные миноносцы начали обстреливать Дьепп из орудий, а в 5 часов 15 минут «Харрикейны» предприняли воздушную атаку как на Пюи, так и на Дьепп. В 5 часов 20 минут основная часть сил канадцев высадилась на берег под прикрытием миноносцев и бомбардировщиков. Вторая волна десанта закончила высадку примерно в 5 часов 45 минут, а примерно через пять минут, когда из Англии подоспели новые самолёты, сражение в воздухе разгорелось с новой силой.

Немцы намеренно дождались завершения высадки десанта, после чего обрушили на канадцев всю свою огневую мощь. Десантники оказались в ловушке. За два-три часа Канадский королевский полк был истреблён практически полностью. 34 офицера и 727 солдат погибли, 16 офицеров и 264 солдата попали в плен. Спастись удалось всего 2 офицерам и 65 солдатам, многие из которых получили ранения.

Сравнение ощущений Дороти и Агнес Нортон с этапами сражения при Дьеппе демонстрирует их совпадение во времени, а также в характере изменения звуков (за незначительными исключениями). Сведения, приведённые во французском путеводителе, не содержали, разумеется, подробностей, но и этого описания хватило Нортонам, чтобы уяснить для себя соответствие между реальными событиями и своими ночными ощущениями.

Дж. У. Ламберт и Кэтлин Грэй, специалисты в области человеческой психики, поговорили с Дороти и Агнес, и те произвели на учёных впечатление вполне уравновешенных людей, не склонных приукрашивать свои рассказы выдуманными подробностями и не имевших намерения кого-то в чём-то убеждать. В частности, Дороти сообщила, что утром 30 июля снова слышала похожий, хотя и более слабый шум, но ничего не сказала об этом Агнес (та ничего не слышала), чтобы окончательно не испортить ей отпуск этими загадками.

Скептики выдвинули целый ряд объяснений «дьеппского феномена». В качестве возможных причин назывались шум прибоя, шум самолётов, чья воздушная трасса над Ла-Маншем пролегала совсем недалеко, а также шум драгера (устричного корабля). Однако Агнес Нортон в годы Второй мировой войны служила в женской команде Королевских ВМС и наверняка смогла бы отличить шум прибоя от шума мотора самолёта. Что же касается драгера, то, как удалось выяснить, в то время этот корабль никаких работ вблизи домика, в котором жила семья Нортон, не производил.

Версия скептиков представляется сомнительной ещё и потому, что ни одна из женщин не знала подробностей битвы при Дьеппе.

Весьма необычную историю появления призрака на яхте поведал знаменитый яхтсмен Джошуа Слокам, совершивший в конце XIX века первое в мире одиночное кругосветное плавание. Однажды Слокам почувствовал себя плохо и, будучи не в состоянии управлять яхтой, спустил парус, лёг в дрейф и отправился спать. Спустя некоторое время ему стало лучше, и он выглянул из своей каюты. К своему удивлению, Слокам увидел поднятый парус, а у руля — грозного вида бородатого мужчину. Первой мыслью яхтсмена было, что его яхту захватили пираты. Но бородач, обернувшись и кивнув Слокаму, сказал: «Сеньор! Я не собираюсь причинить вам зло. Я вольный моряк из команды Колумба и ни в чём не грешен, кроме контрабанды. Я рулевой с „Пинты“ и просто пришёл вам помочь. Ложитесь, сеньор капитан, а я буду править вашим судном всю ночь. Вон там, впереди, идёт „Пинта“, и мы непременно должны её нагнать. Надо только идти полным ходом, самым полным ходом!» Послушавшись колумбовского матроса, Слокам отправился спать, а когда проснулся утром, моряка уже не было.

Отношение к рассказу Слокама было скептическим. Большинство считало, что больной яхтсмен просто галлюционировал. Но сам Слокам до конца своей жизни был уверен, что видел настоящего матроса с «Пинты».

Нечто подобное рассказывал автору и знаменитый российский путешественник Фёдор Конюхов, который утверждал, что во время его неоднократных одиночных кругосветных плаваний на яхте к нему время от времени являлся некий призрак человека. Призрак этот некогда был опытным мореходом. Он, впрочем, никогда не делал российскому путешественнику ничего плохого. «Наоборот, — рассказывал Конюхов, — я с ним мог беседовать, задавать интересующие меня вопросы, а он давал мне дельные советы». Есть мнение, что «видение призраков» в долгом одиночном плавании может иметь место от изменения психического состояния в результате долгого одиночества в обстановке предельного физического и психологического напряжения. Однако кто поручится, что всё обстояло на кругосветных яхтах именно так, ведь кроме самого Слокама, в первом случае, и Фёдора Конюхова, во втором, никаких свидетелей произошедшего не было. И почему мы не можем верить этим мужественным людям, приобретшим всемирную известность за свои выдающиеся подвиги?

В России всегда было особое отношение к нечистой силе. Именно поэтому при спуске корабля на воду непременно служили торжественный молебен, а сам корабль и его флаг освящали и окропляли святой водой. На российских кораблях всегда присутствовала пусть крохотная судовая, но церковь, а в каютах и кубриках на переборки вешали иконы и прежде всего — любимого нашими моряками Николая Мирликийского. Великий русский флотоводец адмирал Фёдор Фёдорович Ушаков перед каждым боевым выходом неизменно лично с кадилом в руках объезжал свою эскадру и, обходя все палубы каждого из своих кораблей, читал молитвы, изгоняя нечисть. Может поэтому великому адмиралу всегда сопутствовали успех и слава победителя?

Действительно, на российском дореволюционном флоте с призраками и привидениями почти никогда не сталкивались. Вполне возможно, что этому способствовала традиция именовать корабли именами святых: «Георгий Победоносец», «Андрей Первозванный», «Три Святителя» и «Двенадцать Апостолов»… Впрочем, однажды эта хорошая традиция была нарушена, и последствия этого нарушения были самые трагические…

На разных флотах и в разных странах изгоняли нечисть порой весьма необычными, чисто моряцкими способами. Наши поморы, к примеру, желая избавиться от неприятного соседства с привидениями, спускали на воду на щепках корабельных тараканов. Считалось, что нечисть весьма любит это лакомство и обязательно последует за ним, оставив в покое судно. Моряки Средиземноморья, оберегая свои суда от призраков, вырезали на грот-мачте шестиконечную звезду Давида и втыкали в её середину нож. От таких судов привидения якобы шарахались в сторону как сумасшедшие. Также считались весьма надёжным средством от нечисти лошадиные подковы, но если на суше их вешали на входных дверях, то на кораблях опять же прибивали к мачтам. Нельзя было злить морских духов и плевать за борт в море. Привидения почему-то любили гоняться за прилично выглядевшими моряками, а потому мореходы всего мира исстари считали дурным тоном не только стричь волосы и бороды, выйдя в плавание, но и чистить зубы! Очень внимательно следили привидения и за тем, как едят моряки, и горе было тому, кто по рассеянности брал еду и питьё левой рукой. Ещё более изощрённо вела себя нечистая сила на британском флоте, а потому там даже чокались и чокаются по сей день вином только против хода часовой стрелки! Но и на этом богопротивные силы не успокаивались. По понедельникам — в одних странах и по пятницам — в других они стерегли выходящие из порта корабли, а потому и по сей день моряки избегают выходить в плавание в эти дни. Почему-то очень не любила всякая нечисть краденых досок, поэтому при закладке очередного корабля для его корпуса обязательно использовали несколько ворованных досок или брёвен! Под шпор (основание) мачт всегда также клали золотой.

Кстати, к действам такого же рода относится и столь хорошо знакомый всем нам обычай при спуске корабля на воду разбивать бутылку шампанского о его форштевень. Это не что иное, как самое обыкновенное задабривание морских духов хорошим подарком в надежде на их будущую благосклонность к судьбе корабля. При этом ритуале ранее произносилась всегда и неизменная фраза, имеющая также строго охранительное значение: «Господи! Упаси этот корабль от бурь и непогоды, от нужды и опасности и защити его от всех зол в мире и тех также, Господи, что исходят от людей».

По-своему боролись с нечистой силой (а иногда и использовали её) пираты. Знаменитейший пират Тич Чёрная Борода, принимая к себе на судно нового члена экипажа, обязательно окуривал его в трюме серой, выясняя, не является ли тот засланным в его команду призраком или упырём.

Порой пираты привлекали потусторонние силы к себе на помощь, правда, в основном всё же старались делать это на берегу, чтобы лишний раз не накликать беду на своё судно. Так, в XV–XVIII столетиях среди них была весьма популярна процедура «лунных заточек». Для проведения этой немаловажной, по пиратским понятиям, процедуры в лунную ночь вся команда во главе с капитаном перебиралась на берег и подставляла лунному свету своё холодное оружие. Затем все дружно пили пейотль — наркотический напиток из плодов кактуса. По пиратскому поверью, лунный свет с помощью нечистой силы затачивал и закаливал оружие каким-то особым способом и тем самым обеспечивал несомненный успех в предстоящем бою. Затем члены команды, войдя в транс, наносили друг другу неглубокие раны и, не стирая крови с лезвий, терпеливо ждали восхода солнца. Когда на окровавленные клинки падал первый солнечный луч, оружие считалось готовым к бою. После этого все усиленно молились, замаливая свой грех сотрудничества с нечистой силой, а потом выходили в море с твёрдой верой в успех своего пиратского предприятия.

На всех морях и океанах моряки носили специальные амулеты, оберегающие лично их от привидений. Так, особо почитался для этих целей амулет в виде человеческого черепа со знаком зодиака его владельца и остриём клинка в нижней части как символ смерти всем призракам. Не худшим считался и амулет в виде фигурки пляшущего дьявола, вырезанной из чёрного дерева. Считалось, что, видя такой амулет, призрак тотчас примет его обладателя за своего и никогда не тронет. Однако длительное ношение этого амулета грозило его владельцу потерей души, а потому носили его лишь самые отчаянные, и то не постоянно, а лишь во время явной опасности.

СУБМАРИНА, ПОЛНАЯ ПРИЗРАКОВ

Однако, несмотря на все эти предосторожности и, казалось бы, огромную предусмотрительность в деле защиты от привидений и призраков, избавиться от нечисти было не так-то просто. История мореплавания изобилует самыми жуткими историями о последствиях пребывания призраков на борту кораблей и судов.

Наибольшую известность получили события на германской подводной лодке UB-65 во время Первой мировой войны. Всё началось с того, что во время строительства и испытаний субмарины погибли по разным причинам четыре человека (по другим источникам — пять) и по нелепой случайности чуть не задохнулся от газа весь экипаж. При первом же испытательном погружении UB-65 не могла всплыть в течение 20 часов, и её экипаж опять едва не погиб. Но главные страсти были впереди! Осенью 1917 года во время погрузки торпед одна из них внезапно взорвалась. Взрывом убило вахтенного офицера и четверых матросов. Именно с этого момента на лодке и стали происходить сверхъестественные события. Уже через несколько дней после случившегося сразу два матроса внезапно увидели на палубе призрак погибшего офицера, который стоял в носовой части субмарины, скрестив на груди руки. Один из этих матросов на другой день дезертировал, несмотря на военное время и угрозу военно-полевого суда, — страх перед призраком оказался сильнее. Экипаж жил отныне в страхе и был полностью деморализован. Вскоре после этого на берегу погиб командир субмарины. Вместо него командиром был назначен капитан-лейтенант Густав Шелле. Затем был боевой поход, оказавшийся, несмотря на весь опыт командира, неудачным. Субмарина едва не погибла. А затем светопреставления на UB-65 продолжились с новой силой. Во время следующего выхода в море на верхней палубе был вновь обнаружен призрак погибшего офицера. Теперь команда пребывала в постоянном ужасе. Едва лодка вернулась на базу, как погиб, бросившись под колёса автомобиля, ещё один офицер её экипажа. Командование германских ВМС вынуждено было обратить внимание на невезучую лодку. Прислали специалистов — инженеров и врачей. Первые обследовали лодку, вторые — экипаж. И те и другие ничего из ряда вон выходящего не обнаружили. В своём заключении они заявили, что, скорее всего, странные массовые галлюцинации вызваны вредными испарениями от работающих механизмов. Командующий подводным флотом Германии адмирал Шрёдер во всеуслышание объявил все слухи о невероятных событиях на UB-65 суеверной чушью и даже лично провёл ночь на подводной лодке. «Вот видите! — заявил он наутро. — Ваше привидение нисколько не помешало мне прекрасно выспаться! А потому хватит заниматься дурью! Грузить боезапас — и в море!»

Тогда же был зачитан приказ о строжайшем наказании каждого, кто заявит, что видел на лодке привидение.

Новый выход в море — и матрос-торпедист, закричав, что видит призрак и тот зовёт его к себе, внезапно бросился в воду и утонул. Вскоре так же бросился за борт и погиб второй матрос. Затем умер ещё один член экипажа, ударившись головой о переборку между отсеками. Естественно, что в такой обстановке ни о каком продолжении боевых действий не могло быть и речи. UB-65 вернулась на базу. Но едва она ошвартовалась в Вильгельмсхафене, как впал в истерику помощник командира лейтенант Эрих Эберхард, кричавший, что только что встретился с привидением и настала его очередь умереть. Лейтенанта заперли в каюте, после чего он вроде бы успокоился. Но утром Эберхард, улучив момент, схватил кортик и пронзил себе сердце.

Теперь ситуацией на субмарине занялся уже сам император Вильгельм II. Прежде всего был полностью сменён старый экипаж, а затем из Берлина на борт UB-65 был приглашён пастор — специалист по нечистой силе. В течение нескольких дней он непрестанными молитвами по всем правилам экзорцизма изгонял с субмарины дьявола. Наверное, это был единственный случай в мировой практике, когда экзорцизм совершался на боевом подводном корабле. Но что было делать германским адмиралам, если призраки столь яростно мешали им воевать! Казалось, что теперь-то всё будет по-иному. Но, увы, едва UB-65 вышла в очередной поход, как навсегда исчезла со всей своей командой. Уже после войны немецкие специалисты, взвесив все «за» и «против», сделали сенсационное предположение, что, скорее всего, UB-65 погибла от собственной торпеды, которая внезапно взорвалась прямо в торпедном аппарате.

Впрочем, есть и ещё одна версия гибели UB-65, но уже с американской стороны. Выглядит она следующим образом.

«Утром 10 июля 1918 года экипаж американской субмарины, патрулировавшей у южных берегов Шотландии, неожиданно обнаружил какую-то неизвестную подводную лодку. Она, лёжа на боку, покачивалась на поверхности. Осторожно приблизившись, увидели, что это та самая злосчастная UB-65, о злоключениях которой уже знали даже союзники. Сначала американцы подозревали какую-то ловушку и длительное время вели тщательное наблюдение. Но немецкая подводная лодка не подавала никаких признаков жизни, и американский командир решил взорвать её. Когда американцы ещё только готовились к торпедной атаке, их корабль был отброшен сильным взрывом. Там, где только что покачивалась безжизненная UB-65, вздымался водяной столб. Позднее американский командир заявил, что незадолго до взрыва он якобы видел вблизи носовой части UB-65 офицера немецких ВМС, стоявшего неподвижно со скрещёнными на груди руками…»

Однако по-настоящему тайна гибели UB-65 не раскрыта и сегодня, как неизвестно и то, почему тёмные силы избрали самую обыкновенную, ничем не примечательную серийную подводную лодку…

У немецких подводников, видимо, были какие-то свои, особенные отношения с потусторонними силами. Во всяком случае, уже в годы Второй мировой войны они были привлечены для поиска англо-американских конвоев во время знаменитой «битвы за Атлантику». Для этого в штабе адмирала Дёница использовались карта Атлантического океана, маленький металлический кораблик и магический маятник, подвешенный над картой. Специально прибывший для производства «действа» представитель оккультных наук, совершая определённые манипуляции и призывая на помощь различных духов, вызывал колебания маятника, которые и указывали местоположение кораблей конвоя, их курс и скорость. Увы, история умалчивает об эффективности данной методы планирования боевых операций.

К сожалению, призраки не обошли стороной и советский Военно-морской флот, хотя по известным причинам информация на эту тему особенно никогда не распространялась. Однако имеются серьёзные свидетельства того, что на ряде отечественных атомных субмарин, терпевших в своё время аварии с человеческими жертвами, впоследствии неоднократно видели призраки и слышали по ночам стоны погибших. Так было, в частности, на ходившей в своё время на Северный полюс подводной лодке К-3 (больше известной как атомная подводная лодка «Ленинский комсомол»), В 1968 году во время сильного пожара в её отсеках сгорели заживо более 30 человек. То же самое произошло и с печально знаменитой ракетной атомной подводной лодкой К-19, прозванной нашими моряками «Хиросимой» за две страшные аварии с многочисленными жертвами и повреждениями ядерного реактора.

Наверное, каждый из читателей вдоволь насмотрелся всевозможных фильмов ужасов, связанных с кораблями. Чего только не придумала фантазия сценаристов и режиссёров. Тут два основных сюжета. По первому, судно перевозит некий секретный груз в ящиках. В пути из ящиков начинает вылезать разная нечисть: реликтовые монстры, гигантские пауки и пр. Команда и пассажиры вступают в сражение. Погибают почти все, но главные герои в конце концов всё же уничтожают судно со всеми монстрами. По второму сюжету, некие герои находят брошенное в океане судно. Они высаживаются на него, после чего с ними начинают происходить всевозможные кошмары. Судно, как оказывается, буквально набито всевозможными призраками, некими древними ужасами или злобными инопланетянами, а то и вовсе само по себе является неким человеконенавистническим существом. Концовка обычна, как и в первом варианте: плохие погибают, а выживают только главные герои — он и она.

Кошмарам на кораблях посвящено множество книг. Тут фантазия авторов безгранична. Чего только стоит бестселлер «Корабль ночи» Роберта Маккаммона. Некая немецкая подводная лодка в период Второй мировой войны нападает на райский остров в тропиках и чинит там всяческие безобразия. Но в ответ субмарина получает проклятие-чудовище, которому необходимо брать чужие жизни, чтобы жить самому. После этого постепенно весь экипаж превращается в мертвецов-зомби. Проклятая лодка гибнет. Выживают, как обычно, опять же двое — он и она.

Почему сюжет с «проклятыми кораблями», полными призраков, столь популярен и поистине неисчерпаем? Возможно потому, что морское судно и океан сами по себе вызывают у непосвящённого человека страх. Это — древнее чувство подсознательного страха не только перед океаном, но и перед средствами передвижения по нему.

ШЕСТЬСОТ ПРИЗРАКОВ «КУИН МЕРИ»

В 1936 году, несмотря на экономическую депрессию, силами нескольких кампаний был построен небывалый по размеру и комфорту лайнер «Куин Мери», названный в честь супруги тогдашнего английского короля Эдварда VII. На церемонии спуска корабля на воду присутствовал и сам король, его супруга Мария и их дочь Елизавета (нынешняя королева Англии). На борту «Куин Мери» размещалось более 3000 человек и членов экипажа. По всем показателям корабль «Куин Мери» значительно превосходил «Титаник», построенный на 25 лет раньше. «Куин Мери» был одним из последних великих трансатлантических лайнеров. Он отправился в своё первое путешествие 27 мая 1936 года. С началом Второй мировой войны лайнер приспособили для перевозки войск, покрасили в серый цвет. На борту «Куин Мери» начали происходить какие-то загадочные и страшные случаи, почему моряки тут же окрестили его «Серым призраком».

В 1947 году «Куин Мери» был возвращён своим хозяевам и снова стал обслуживать линию Англия — США. Однако дни его были уже сочтены. По мере развития воздушного сообщения между континентами плавание на лайнерах, занимавшее слишком много времени, перестало быть престижным. С каждым годом всё меньше и меньше людей предпочитало неделю плавания через Атлантику нескольким часам полёта на самолёте. Содержание лайнера перестало окупаться. Лайнер пытались было использовать для круизов, но на нём не было бассейнов, как на более современных лайнерах. Кое-как бассейны сделали, но они всё равно дела не решили. Современные лайнеры отправлялись в круизы в Панамский канал, а «Куин Мери» не мог пройти через него из-за своей величины. В 1967 году, завершив свой последний, 1001-й рейс через Атлантику, «Куин Мери» завершила океанскую службу. Тогда же калифорнийский город Лонг-Бич выкупил лайнер по цене металла и поставил его в док как достопримечательность для туристов города. Там «Куин Мери» пребывает и поныне. На «Куин Мери» работают отель, рестораны, кафе, танцзалы и бассейны. Лайнер посещают почти полтора миллиона человек в год.

Однако за этой внешней историей «Куин Мери» кроется другая, скрытая от посторонних, но куда более неприглядная и зловещая. Считается, что старый лайнер буквально кишит призраками. Всё началось якобы с того, что уже при спуске корабля на стапеле погибли несколько рабочих. Затем пошли другие смерти. Во время рейсов через океан то и дело умирали от сердечных приступов пожилые пассажиры, выбрасывались за борт обанкротившиеся дельцы, оставленные мужья и девицы. В Англии и в США вошло в моду покупать билет «в один конец» на «Куин Мери», чтобы свести счёты с жизнью посреди Атлантики. Не улучшилась ситуация на «Куин Мери» и с началом Второй мировой войны. Во время войны, как мы уже говорили, «Куин Мери» перевозила войска (за один раз лайнер брал до 16 тысяч солдат, размещавшихся там весьма стеснённо). Во время одного из рейсов в Индийском океане из-за отсутствия вентиляции и возникшей на борту эпидемии на лайнере начался настоящий мор. По свидетельству очевидца, «солдаты умирали по одному каждые 7 минут, так как их было как сельдей в бочке». Общее количество умерших только за этот рейс составило несколько сот человек. В один из обратных рейсов из Англии в США на «Серый призрак» было погружено несколько десятков немцев и итальянцев. Очевидец вспоминает: «Пленникам было по 17 лет. Их изолировали и поместили в камеру на палубе „Б“. Они предпочли совершить самоубийство, нежели быть пленником войны». История массового самоубийства нескольких десятков мальчишек-пленников — одна из самых страшных тайн «Куин Мери».

В 1942 году, следуя в конвое противолодочным зигзагом, «Куин Мери» подвергся атаке немецкой подводной лодки. Резко изменив курс, чтобы избежать торпеды, лайнер на полном ходу перерезал шедший рядом войсковой транспорт «Кюрасао». Перерезанный форштевнем «Куин Мери» транспорт быстро затонул, унёс в пучину более трёх сотен человек. С тех пор по ночам по всему кораблю время от времени многие стали слышать звуки того страшного столкновения — приглушённые отзвуки, так же как плеск воды и крики о помощи. Отметим, что и прозвище, полученное лайнером в военные годы, «Серый призрак» — лишь констатация факта присутствия на нём реальных призраков.

В послевоенное время на «Куин Мери» внезапно началась целая эпидемия смертей в бассейне. Перепившие в баре пассажиры лезли купаться в палубный бассейн и тонули там один за другим; тонули и оставленные без присмотра маленькие дети. Погибли почти три десятка человек, после чего бассейн осушили. Но самые непонятные вещи происходили с пассажирской каютой № 13. Эта каюта располагалась на «Куин Мери» у водонепроницаемой переборки, снабжённой мощной дверью-кремальерой. Непонятно как, но эта кремальера в разное время раздавила насмерть двух пассажиров из каюты № 13, а ещё несколько человек остались калеками.

Первые сообщения о призраках на «Куин Мери» появились ещё в конце 30-х годов XX века, в послевоенные же годы от них на лайнере буквально не стало житья. Это, кстати, также явилось одной из причин досрочного вывода лайнера из эксплуатации. Желающих путешествовать по миру на переполненном призраками лайнере было не слишком много. Нынешний директор музея «Куин Мери» М. Вакнер в одном из своих интервью сказала, что она никогда лично не встречалась с привидениями на судне, в отличие от многих её коллег: «В офисе маркетингового отдела многие люди видели мужчину в чёрном. Он появляется внезапно и так же быстро исчезает. Люди подходили посмотреть, могут ли они чем-нибудь помочь этому человеку, но он исчезал. У нас в офисах также было много случаев загадочного открытия и закрытия дверей, когда не было ветра и окна были закрыты. Сотрудники на корабле замечали некоторые странные явления — люди видели головы, ноги и лица растворяющихся в воздухе людей, одетых в старомодные наряды».

Феноменом «Куин Мери» заинтересовался американский психолог Питер Джеймс. Началось с того, что психолог в 1991 году просто приехал туда с другом на экскурсию. Тогда-то во время экскурсии «Привидения: мифы и легенды „Куин Мери“» он увидел первого призрака. К Джеймсу подошёл неизвестно откуда появившейся человек в капитанской форме и с неестественно белым лицом. Неизвестный представился Джеймсу, а затем исчез у ближайшей переборки. Потрясённый психолог сказал другу: «Этот человек, который только что ко мне подходил, сказал, что он капитан Старк и что вот тут нашли его тело». Десятью секундами позже экскурсовод, показав на место, где исчез незнакомец, сказала: «А вот место, где был найден мёртвым капитан Старк!» Как оказалось, капитан Старк много лет назад во время одного из рейсов был найден мёртвым с простреленной головой. Официально было заявлено, что он покончил жизнь самоубийством, но что на самом деле произошло с капитаном лайнера, так и осталось тайной. С тех пор Питер Джеймс всё своё свободное время посвятил изучению призраков «Куин Мери». Он более тысячи раз посещал старый лайнер, останавливаясь ночевать во всех 365 номерах корабельного отеля и бродя ночами по многокилометровым коридорам. Открывшейся перед ним картиной психолог был потрясён. Он заявил: «„Куин Мери“ — самое посещаемое призраками место, которое я когда-либо исследовал. Я словно оказался в мире привидений. Этот корабль занимает первое место в мире по появлениям призраков».

Джеймс говорил о некоторых общих видениях призраков на корабле, о тех, о которых рассказывали многие посетители. Многие, к примеру, жаловались, что ночью кто-то проходил через их каюты сквозь переборки. Причём призраки вели себя весьма бесцеремонно. «Прогуливаясь» по каютам, они часто, не прикасаясь к выключателям, включали или, наоборот, выключали свет. Порой через каюты куда-то следовали целые группы призраков.

Джеймс установил, что помимо «стационарных» призраков, появляющихся независимо от воли человека, на лайнере много явлений, которые материализуются для психологически чувствительных очевидцев. Он полагает, что бассейн первого класса — главное мистическое место корабля: он много раз сталкивался здесь со сверхъестественными явлениями. Однажды психологу послышался голос маленькой девочки по имени Джеки, причём более сотни очевидцев, находившихся в это время там же, тоже слышали его. Джеймс сказал: «Джеки около четырёх или, возможно, пяти лет. После того как я с ней поговорил, она сказала, что встретится со мной возле другого бассейна. Я немного смутился, потому что знал только один бассейн — бассейн первого класса. Однако в её сознании, сохранившем обстановку 60-летней давности, корабельный театр был бассейном второго класса, где, к сожалению, она и утонула. Джеки разговаривает так же чётко, как и мы». Во время одной из экскурсий по кораблю некая женщина спросила Питера Джеймса, можно ли будет взять с собой куклу с длинной лентой на шее как что-то вроде подарка для Джеки. Джеймс рассказывал: «Она положила куклу на пол, включила видеокамеру и позвала Джеки. Затем она панорамировала плёнку, и вдруг на видео — у меня есть копия — ленточка начала развязываться. И Джеки сняла её с куклы полностью».

За время своих исследований на «Куин Мери» Джеймс установил связь с несколькими духами корабля. Одним, особенно несговорчивым духом, — по словам Джеймса, — был дух некой Сары, который он видел у бассейна. Джеймс полагает, что Сара — женщина среднего возраста, которая утонула в бассейне. Он встретился с этим духом, когда поздно вечером пытался вступить в контакт с духом маленькой Джеки. Джеймс поведал: «Я говорю: „Джеки… приди и поговори со мной. Дай мне знать, что ты здесь“. И вдруг довольно неожиданно я почувствовал шлепок по правому плечу. Было лето, поэтому на мне была рубашка с короткими рукавами, и на моём плече остался красный отпечаток от руки. Это сделала Сара. Она очень агрессивна и не любит, чтобы кто-то был в бассейне, это её территория, поэтому я недолго контактировал с Сарой».

Не так давно в печати появился рассказ о посещении «Куин Мери» некого Тони Мелларда из Калифорнии, который несколько раз «щекотал себе нервы», останавливаясь на несколько суток в каютах «Куин Мери». О своих впечатлениях он написал: «На экскурсиях я не раз слышал голоса, которые, казалось, почти доносились с самого корабля — почти как лязг металла, который превращался в слова. Это действительно странно. В бассейне первого класса я слышал хриплый крик Джеки, который она даёт в ответ Питеру, зовущему её». Меллард и его жена обедали в ресторане «Сэр Уинстон» на корабле. Питер Джеймс объяснил Мелларду и другим, кто обедал, что происходит в каюте Уинстона Черчилля — наиболее часто посещаемой привидениями каюте на всём корабле. Бормотания, откашливания, глухие звуки и стуки по стене, доносящиеся из каюты, когда там никого нет. Но самое интересное в каюте Черчилля — это запах сигар, хотя курить на лайнере запрещено. Меллард рассказывал: «В тот день поздно ночью, когда я со своей женой начал исследовать коридоры лайнера, мы дошли до такого сильного запаха сигарного дыма, который можно только представить. Казалось, что он появлялся из ниоткуда. Это было так, словно кто-то стоял прямо перед нами и пускал дым в наши лица, — но мы не видели дыма. Самым странным было то, что дым, казалось, собирался в одной определённой точке в центре коридора, и если мы делали шаг в каком-либо направлении, он исчезал. Но как только мы возвращались на прежнее место, он снова появлялся. При нашем возбуждении мы не обращали внимания, в какой части корабля находились. Но вдруг моя жена оглядывается и говорит: „О Боже, посмотри!“ На двери была большая золотая дощечка с названием — „Каюта сэра Уинстона Черчилля“. По нашим спинам пробежал холод».

На лайнере ежедневно проводятся «привиденческие» экскурсии, и от желающих поучаствовать в них отбоя нет. Устроители призрак-шоу гарантируют, что если вы проведёте на «Куин Мери» несколько ночей, то ваша встреча с кем-то из призраков просто неизбежна. При всём при том все единодушно отмечают, что призраки «Куин Мери» не агрессивны и никакого интереса к докучливым посетителям не проявляют, наоборот, стараются избегать с ними встречи.

ПРИЗРАК КРЕЙСЕРА «МОСКВА»

Корабли, как и люди, бывают счастливыми и несчастливыми. Противолодочный крейсер «Москва» относился к последним. Несчастья преследовали его с самого начала.

В начале 1980-х годов весь Военно-морской флот СССР внезапно заговорил о призраке на противолодочном крейсере Черноморского флота «Москва». Дело в том, что в 1972 году крейсер пережил сильный пожар, во время которого погибли люди. А затем одного из погибших стали встречать по ночам в кормовом коридоре под вертолётным ангаром. Неоднократно слышали и стоны погибших. Члены экипажа вообще старались по возможности обходить злополучный коридор стороной. Так продолжалось не один год. Уже в конце 80-х побывавшие на корабле столичные экстрасенсы единодушно отметили очень нездоровый психоэнергетический фон корабля и даже предложили свои услуги для своеобразного экзорцизма, но флотское командование от их услуг вежливо отказалось. В целом же психологическая картина на «Москве» во многом повторила ситуацию на германской субмарине UB-65. На крейсер обрушилась настоящая эпидемия немотивированных самоубийств, нескончаемую цепь которых прервала лишь смерть самого крейсера, которая тоже, кстати, была не самой достойной. Проданный на металлолом какой-то индийской фирме, крейсер был посажен на рифы в Индийском океане, где и закончил свои дни.

Но самый трагический случай произошёл в 1972 году, когда на корабле возник сильный пожар с человеческими жертвами. Затем корабль долго ремонтировали, а потом… члены экипажа начали замечать, что в одном из его коридоров — самом глухом и длинном, расположенном под вертолётным ангаром, — творится что-то неладное: раздаются чьи-то шаги и страшные, душераздирающие стоны. Некоторые даже утверждали, что видели в глубине «мёртвого коридора» (так окрестили его моряки в обиходе) какую-то белую фигуру. Матросы и офицеры старались обходить его стороной. С годами рассказы о «белой фигуре» обрастали всё новыми и новыми жуткими подробностями.

Надо сказать, что слухи о существовании призраков на кораблях Черноморского флота, базирующихся в Севастополе, бытовали среди матросов с давних времён.

История с призраком крейсера «Москва» стала всеобщим достоянием в 1993 году, после опубликования статьи в газете Черноморского флота «Флаг Родины». Дело дошло до того, что командование флота было вынуждено прислать на корабль группу медицинских работников. Добросовестные врачи обследовали весь корабль, а потом якобы доложили, что призрак действительно существует. На этом все разбирательства и закончились. Появляется призрак крейсера «Москва» не где попало, а в строго определённом месте — в кормовом тупиковом 80-метровом коридоре, который именно из-за его редкого посещения и прозвали «мёртвым». Бывали здесь разве что дозорные, обязанные каждые четыре часа обходить весь корабль и следить за водонепроницаемостью и взрывопожаробезопасностью. Именно дозорные чаще всего и видели таинственного призрака в белой робе, а потому «мёртвый коридор» они проскакивали бегом, стараясь как можно меньше задерживаться в этом страшном месте.

Кто-то из старожилов корабля говорил, что в призраке он узнал матроса, погибшего во время давнего пожара на «Москве» в 1972 году. Кто-то уверял, что это матрос с погибшего большого противолодочного корабля «Отважный», а кто-то — что это и вовсе член экипажа погибшего в 1955 году линкора «Новороссийск».

Особого вреда призрак, впрочем, никому не причинял. Он только печально смотрел на людей, а иногда жалостно стонал. Один из мичманов, якобы видевший призрака, впоследствии рассказывал, что с его появлением все окружающие механизмы изменяли свои очертания и выглядели так, как на кораблях 45-летней давности.

И вот однажды один ироничный журналист, прибывший на крейсер с заданием написать об этом статью, отважился вступить в «мёртвый коридор». Сопровождавший журналиста матрос, отдраив кремальеру двери, впустил его в коридор, но идти следом наотрез отказался.

Через несколько минут в дверь отчаянно застучали. Когда матрос открыл её, на него буквально упал журналист с перекошенным от страха лицом. «Он там! Он там!» — кричал он исступлённо. Спустя несколько дней флотская газета опубликовала очерк о призраке на крейсере «Москва». Отныне прибывающее на корабль начальство уже с полной серьёзностью интересовалось: «Что нового с призраком?..»

С тех пор об этом как о главной достопримечательности стали рассказывать приезжим шефам и артистам. В «мёртвый коридор» гостей водили как на экскурсию, но только днём.

— Вот здесь, — говорил «экскурсовод» (эту сомнительную честь почему-то в большинстве случаев возлагали на моего однокашника Олега, служившего на крейсере заместителем командира корабля но воспитательной работе). — За этим поворотом — его любимое место. Здесь он обычно и стонет!

— Ах-ах-ах! — восклицали эстрадные дивы, с опаской поглядывая в теряющуюся перспективу коридора. — Как это, должно быть, романтично! Как интересно!

Впрочем, желающих совершить культпоход в «мёртвый коридор» ночью никогда не находилось…

«Вот так и живу в обнимку с призраком, будь он неладен!» — грустно закончил свой рассказ друг-однокашник при очередной нашей встрече.

А спустя несколько дней он пригласил меня к себе на корабль. В программе встречи было совместное пребывание в местной самодельной сауне и дружеское застолье. Где-то после полуночи, когда мы уже перебрали в памяти истории службы и жизни всех, кого вместе знали, я, находясь в прекрасном расположении духа, поинтересовался:

— А слабо нам глянуть на твоего «белого матроса»?

— Плёвое дело, — махнул рукой Олег. — Он мне как родной Можем и пообщаться!

И мы пошли. Надо оговориться, что «Москва» к тому времени была выведена из боевого состава и готовилась к скорой смерти под жалом автогена. По этой причине её команда была сильно сокращена и на корабле чувствовалось запустение. Мы шли по полутёмным трапам и коридорам, мимо распахнутых настежь выгородок и пустых кубриков. С подволока на нас капал ржавый конденсат. Звук наших собственных шагов далеко разносился внутри пустынного корабельного чрева. И вот мы наконец у задраенной двери «мёртвого коридора».

Олег привычно отдраивает её… И мы оба мгновенно холодеем… Из чёрной глубины коридора явственно доносится протяжный стон. Так, наверное, стонет только приговорённый к смерти: долго и с надрывом. Если до этого в голове и был какой-то хмель, в одно мгновение его не стало. Мы переглянулись. Я почувствовал, как меня начал бить противный озноб. То же, очевидно, испытывал и мой однокашник.

— Ну что будем делать? — спросил я его шёпотом.

— Не знаю! — ответил он ещё тише.

— Вдвоём не так уж и страшно! — прошептал я ему.

— Ага! — кивнул он мне.

— Пойдём вперёд? — предложил я в тайной надежде, что он откажется и мы быстренько уберёмся восвояси, а я при всём ещё и сохраню своё лицо.

Но и Олег тоже был не лыком шит.

— Если хочешь, пойдём! — мрачно шепнул он мне и тяжело вздохнул.

Идти вперёд, так же, как и мне, ему не хотелось, но и показывать свою робость он тоже не мог. Теперь отступать было уже поздно.

— Тогда ты иди первым, — сказал я. — Ведь это твой корабль!

— Ничего подобного, — ответил он мне. — Идти первым должен ты, потому что лезть сюда ночью была твоя идея. Ты хотел увидеть призрака, так иди и смотри!

— Ладно, — сказал я примирительно, понимая, что идти первым — самоубийство, — Пошли вместе разом!

— Согласен!

Мы одновременно втиснулись в проклятый коридор и, посматривая друг на друга, медленно двинулись вперёд. А стон всё продолжался, более того, по мере нашего продвижения он становился всё громче и громче. Мы же шли, наоборот, всё медленнее и медленнее, оттягивая неизбежную встречу, словно это могло что-то изменить. А затем я почувствовал, как на моей голове поднялись волосы. В просторном проёме коридора я явственно увидел белую фигуру. Она качалась и стонала! Шаг… Ещё шаг… Ещё… Дальше идти не было уже никаких сил. В этот момент призрак, почувствовав, видимо, наше присутствие, прекратил стонать и стал поворачиваться к нам, вытягивая вперёд трясущиеся руки. И тут, когда я уже считал, что жизнь моя подошла к своему логическому завершению, однокашник, внезапно оттолкнув меня в сторону, бросился бегом к качающемуся видению.

«Наверное, крыша поехала, — пронеслось у меня в голове. — Всё, конец Олегу!»

В это мгновение однокашник уже подскочил к призраку и, бесцеремонно схватив его за грудки, разразился отборнейшим матом.

В ответ видение замычало что-то нечленораздельное. А затем я услышал слова, которые вернули меня в мир реальности.

— Ну что, Георгицу, опять нажрался, как последняя свинья! — закричал Олег, тряся теряющего равновесие «призрака».

Тот наконец сфокусировал свой взгляд и, узнав замполита, расплылся в пьяной улыбке:

— Ну, выпил малость! Только выведите меня отсюда. Заблудился!

Покидали мы «мёртвый коридор» с чувством исполненного долга, таща за собой полубесчувственное тело мичмана-кока.

Как выяснил на следующий день Олег, кок, изрядно перепив, залез каким-то образом в тупиковый коридор и, не находя выхода, стонал там уже несколько часов. Белая же его одежда оказалась обычной робой, которую корабельные коки надевают для работы на камбузе.

Когда на следующий год я снова приехал в Севастополь, то Олег рассказал мне печальное завершение нашей ночной истории. Через несколько месяцев после происшествия в «мёртвом коридоре» мичман-кок внезапно скончался. Может быть от сердечного приступа, как говорили врачи, может от чего-нибудь ещё; ведь кто знает, что могло произойти с ним в течение тех нескольких часов, что он провёл в зловещем коридоре?

Как мы уже говорили, биография невезучего крейсера завершилась весьма печально. Проданный на лом какой-то левой фирме в Индию, он был при буксировании посажен на мель. Затем из-за него была целая перестрелка индийских сторожевых катеров с местными пиратами. Ну а завершилась вся эта история тем, что разграбленный вконец корабль был брошен всеми на той же отмели и разбит штормовыми ветрами. Кто теперь скажет, что стало с призраком? Может, он уже давно перебрался на какой-то новый корабль и теперь вовсю пугает его экипаж, а может, он всё ещё верен своему старому несчастливому крейсеру и всё так же по ночам стонет в полузатопленном «мёртвом коридоре», и рёв океанских волн заглушает его стон…

Призраки погибших моряков надолго (а зачастую и навсегда) остаются на своих кораблях. Если же это призраки погибших или умерших капитанов, то они стараются ещё и послужить на благо своего любимого корабля или судна.

Из воспоминаний капитана Сергей Маслоева:

«Лет 10 назад случилась со мной престранная история. Имела она жуткое продолжение, о котором даже писали газеты и показывало телевидение. Тогда я только начинал капитанить и своё первое назначение получил на теплоход, совершавший ежедневные рейсы Кронштадт — Ломоносов. Интересно, что бортовой номер корабля в сумме составлял 13. В ту ночь была мерзкая погода: туман, мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер. Я сидел в каюте и перебирал бумаги, оставшиеся от прежнего капитана. Он умер год назад, проплавав на этом корабле лет 20. Вдруг из очередной папки выпала его фотография. Узнать капитана было нетрудно — мы с ним как-то встречались. Только на пожелтевшей карточке был он ещё молодым.

— Командир! Время! — донеслось сверху.

Я запер каюту и поднялся на капитанский мостик. Посадка закончилась. Я отослал рулевого погреться. Экран локатора был чист, машины набирали ход, мы медленно выходили из гавани. Страшно захотелось курить. Маленькое пламя зажигалки выхватило из темноты картину, от которой, как говорят, кровь в жилах стынет. Прямо на нас на полном ходу шёл адмиральский катер. Он был настолько близко, что уже стали видны заклёпки на его корпусе. Меня словно парализовало. Вдруг чувствую — машины меняют режим. Поворачиваюсь к посту управления и вижу призрак капитана. Он стоял, спокойно и уверенно держась за рычаги. Наше судно совершило какой-то невероятный манёвр и закачалось на волне от промчавшегося перед самым носом катера. Я посмотрел ещё раз — на мостике уже никого не было, а корабль наш продолжал двигаться прежним курсом, будто ничего и не произошло. Вернулся рулевой:

— Чего машины-то дёргали?

— Осаживай! Право на борт! — пресёк я его желание поболтать.

До Ломоносова дошли спокойно. Рейс был закончен. Отдав последние указания, я спустился в каюту. Сил хватало только добраться до койки. Мельком взглянув на стол, я понял, что сегодня уже не засну. Фотография капитана бесследно исчезла! Всю ночь я размышлял над тем, что произошло. Разложив радиолокационный планшет, до дыр исчертил план Средней гавани. Никак не могли мы разминуться с тем катером! А призрак капитана? Может, почудилось от усталости? Но ведь вся команда говорит, что машины меняли ход, да и фотография куда-то запропала. Записав всё в судовой журнал, я решил больше к этому не возвращаться. А то, не ровён час, и за сумасшедшего сочтут.

Только с тех пор появилась у меня привычка обшаривать биноклем все причалы и пристани Кронштадта. Много я видел адмиральских катеров, а того всё не встречал. Но вышло так, что он сам меня нашёл.

Авария произошла недалеко от Лесной бухты. Адмиральский катер „Разлив“ врезался в наш теплоход на полном ходу. Но, видно, это была ночь чудес. Серьёзных повреждений не оказалось, жертв тоже. Пробоина, хотя и рваная, была выше ватерлинии. Еле-еле, но своим ходом мы доплелись до Ломоносова.

На берегу нужно было составить схему столкновения и доложить обо всём начальству. Сидя в каюте, я расчерчивал квадрат за квадратом. Вдруг что-то шевельнулось в моей памяти. Отбросив карандаш, я стал рыться в ящиках. Наконец достал старый судовой журнал. Всё повторялось. День, место, катер, количество пассажиров на борту. Всё. Только год другой. Может быть, тогда корабль, управляемый призраком, действительно успел развернуться вопреки всем земным законам, а может быть, это было предупреждение о предстоящей катастрофе. Не знаю. Но спасал нас призрак ещё не один раз.

Тогда со всем разобрались и дело было закрыто. Ремонт судна провернули очень быстро. И через пару дней мы уже снова отправились в рейс. Выходили из Невы ночью. Навигационная обстановка на канале была ни к чёрту. Тусклые огоньки на буях подмигивали раз в два часа. Нам нужно было пройти поворот. И вдруг я снова увидел старого капитана. Он стоял, как и раньше, по-хозяйски взявшись за рычаги управления и давая машинам команду „стоп“.

— Ну уж дудки! Хватит с меня!

С этими словами я шагнул сквозь привидение и выжал рукоятки на „полный вперёд“. Призрак растворился, но в тот же момент двигатели заглохли. Сильный ветер прижал обездвиженный теплоход к кромке канала и вытолкал нас на песок. Ругаясь, из машинного отделения один за другим полезли механики. В это время в ста метрах от нас, как раз из-за поворота, без сигнальных огней прошёл огромный сухогруз. Не сядь мы на мель, и щепки бы от нас не осталось. В объяснительной записке пришлось написать, что двигатели заглохли из-за неисправности. Но это так, для формальности. Какие могут быть неисправности после капитального ремонта? Главный механик по этому поводу только в затылке чесал. Так мы были спасены второй раз.

Прошло время. Я уже служил на другом корабле. На старом же капитанил мой давнишний друг, бывший первый помощник. Как-то заскочил он ко мне, видно, хотел поболтать, только времени у нас не было. Перекинулись парой слов. Он уже собирался уходить, как вдруг замялся и спросил, не видел ли я чего странного в капитанской каюте. Я сказал, что ничего особенного не замечал. Смущённый, он быстро попрощался и вышел.

Ночь я провёл беспокойно. Всё думал о призраке. Наверное, и в этот раз он пытался о чём-то предупредить. Наутро всё стало ясно.

Газеты и телевидение вовсю трубили об ужасном пожаре, произошедшем на пассажирском теплоходе. Все галдели и обвиняли капитана в халатном отношении к своим обязанностям. Я не мог спокойно это слушать и решил сам во всём разобраться. Отправился на пристань. Зрелище действительно было ужасным. Обгоревший корабль, повсюду грязь и запах гари. Репортёры и следственная группа разъехались, и я спокойно поднялся на теплоход. При пожаре погибли два матроса, их трупы до сих пор лежали на койках. На мои глаза навернулись слёзы. Это были мои матросы, моя старая команда. Что же здесь произошло? По материалам прокуратуры, смерть двух человек наступила в результате отравления угарным газом. Причина пожара — неосторожное обращение с огнём: матрос уснул с горящим окурком, будучи в нетрезвом состоянии. Очаг пожара — каюта № 1 по левому борту.

Я очень внимательно просмотрел толстенную папку, но вот ответов на целый ряд вопросов так в ней и не нашёл. Почему, если пожар начался в каюте по левому борту оттого, что на койке уснул пьяный человек с непогашенной сигаретой, этот человек уже мёртвым оказался в другой каюте по правому борту? Почему, когда совсем рядом бушевало пламя, тела погибших матросов оказались абсолютно нетронутыми?

Все спали. Экипаж судна с пожаром не боролся. Это — факт, установленный следствием. Да что следствие, когда я сам видел нетронутые огнетушители и нераскатанные пожарные рукава. Но даже самого беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что борьба с огнём велась. Какими-то странными методами, но велась. Люди, устроив пожар, оказались вдали от очага возгорания. Кто-то, обладающий необычными возможностями, нарушая все законы природы, защищал их от огня, направляя пламя прочь.

С точки зрения обычного разума, это понять немыслимо. Но если вспомнить то, о чём я рассказал, всё встаёт на свои места.

Недавно по служебным делам довелось мне побывать на нашей ремонтной базе. У причала стоял мой бывший теплоход. Восстановительные работы шли полным ходом. Скоро, по-видимому, будет назначен сюда новый капитан. Судно очень изменилось. Только по-прежнему на борту ярко выделялся номер корабля, сумма цифр которого составляет число 13».

Последний известный случай появления нечистой силы уже на российском флоте произошёл опять же на сторожевом корабле Черноморского флота «Пытливый»: в 1997 году в одной из офицерских кают поселился корабельный дух, весьма докучавший жившим там офицерам. Однако те быстро нашли противодействие возмутителю каютного спокойствия, выставляя ему на ночь рюмочку хорошей водки, что сразу же и успокоило черноморского Клабаутерманна.

В настоящее время в России вернулись к обряду освящения спускаемых на воду кораблей и судов. И как знать, может именно этот очистительный обряд и защитит отныне наших моряков на океанских просторах от всевозможных злых сил, может именно теперь рассказы о призраках на корабельных палубах навсегда отойдут в область преданий и легенд.

ПРИЗРАКИ, ЖИВУЩИЕ У МОРЯ

Разумеется, что призраки, обитая на кораблях и судах, не забывают своим вниманием и приморские города. Именно в месте, где встречается стихия океана с сушей, происходят порой самые удивительные и необъяснимые случаи.

В Лимбурге, в юго-восточной части Нидерландов, ходят легенды о злом водном духе, называемом «де ман мет де хаак» (человек с крюком). Это уродливый чёрный человек с бородой из водорослей, с перепончатыми ступнями, как у лягушки. Это существо своим крюком затаскивает в воду детей, которые играют неподалёку, и сосёт их кровь. Что и говорить, малосимпатичная личность.

Однако призраки жили на берегу не только в стародавние времена. Не перевелись они и в наше время.

Из воспоминаний капитана 2-го ранга запаса Сергея Тишина:

«В 1992 году я, как преподаватель ВМИУ радиоэлектроники имени А.С. Попова, находился на курсантской практике на Тихоокеанском флоте. Объезжая гарнизоны, где стажировались наши курсанты, прибыл в гарнизон Чажма, печально знаменитый тем, что там в своё время во время замены активной зоны реактора на атомной подводной лодке произошёл тепловой взрыв. Снимавшие крышку реактора офицеры буквально испарились, а уровень радиационного заражения окрестностей был таков, что Чажму не без оснований прозвали тихоокеанским Чернобылем. Вскоре после этого стали замечать по вечерам прозрачные тени в районе взрыва. Кто-то якобы даже узнал в одном из призраков погибшего офицера. Вскоре о призраках заговорил весь городок. Теперь с наступлением сумерек причал стали обходить стороной. Но, несмотря на это, свидетельства о призраках множились с каждым днём. Чтобы прекратить ненужные разговоры, в гарнизон приехала комиссия. Её члены пошли посмотреть место, где рождаются зловредные слухи и сплетни, и сразу же столкнулись сразу с несколькими призраками. После этого комиссия немедленно уехала, и всё осталось так, как и было».

Немало душераздирающих историй о призраках хранят анналы старых морских учебных заведений. Многое здесь осталось от впечатлительности и романтичности будущих моряков. Молодым свойственно придумывать страшилки. Однако возможно, что дело не только в этом.

Из воспоминаний выпускника Морского корпуса российского императорского флота (в советское время — ВВМУ имени М.В. Фрунзе, а ныне — Морской корпус имени Петра Великого) 1904 года капитана 1-го ранга Г. Графа:

«Огромное здание Морского корпуса выходило на набережную, между 11-й и 12-й линиями Васильевского острова и тянулось ещё далеко по этим линиям. Здание было старинное, освящённое веками, и трудно было даже себе представить, сколько воспитанников прошло через его стены и сделалось морскими офицерами. Конечно, как и все такие здания, оно имело свои легенды.

Запомнилась особенно одна, поразившая молодое воображение. Один кадет, кем-то подговорённый, должен был во время корпусного бала устроить покушение на чью-то жизнь. Для этого он предполагал забраться на чердак над столовой и там перепилить цепи, которые держали потолок, так как огромная столовая была совершенно без колонн. Очевидно, рассчитывали, что от колебаний, вызываемых большим количеством танцующих, потолок рухнет и погребёт под обломками всех находящихся в столовой. Но когда этот воспитанник забрался на чердак, то его кто-то обнаружил, потому что он забыл закрыть за собой входную дверь, которая обычно была на замке. Захваченный с поличным и немедленно арестованный, он в ту же ночь покончил с собой, и, по преданию, его призрак ежегодно, накануне 6 ноября бродил по чердаку над столовой. Не знаю, что в этой легенде правда, а что вымысел, но мы в неё верили и всегда стремились проверить, действительно ли призрак бродит по чердаку».

Остановимся ещё на призраках города морской славы России Севастополе. Судьба этого города настолько необычна, что любой человек, хотя бы раз побывавший в нём, на всю оставшуюся жизнь сохраняет в памяти неповторимое ощущение от встречи с ним. И это вовсе не случайно, ибо город этот, Севастополь, что в переводе с греческого означает «священный город». А потому в его жизни присутствует столько таинственного и необычного, что всё это не может быть простой случайностью.

История Севастополя включила в себя немало перипетий, а потому и доныне то там, то здесь появляются отголоски тех, прошлых лет и событий, появляются, чтобы кого-то предостерегать, кого-то вдохновлять, а кого-то просто пугать. Непостижимые и неуловимые, они возникают как бы из ничего, чтобы затем так же в никуда исчезнуть, доводя людей до смертного пота. Да иначе и быть не может, ибо имя им — призраки.

Самым старым из них, вероятно, следует считать призрак Лазаревских казарм, которые стоят на въезде на Корабельную сторону Севастополя. До революции в них размещался флотский экипаж, затем — учебный отряд. В настоящее время там расположился севастопольский филиал МГУ. Построенные задолго до Крымской войны, эти казармы и сегодня выглядят весьма внушительно. Когда после англо-французских бомбардировок казармы отстроили, живущие в них матросы стали замечать по ночам некие полупрозрачные фигуры, уныло бродящие по центральным коридорам. Фигур было три. Все они отличались не только по внешнему виду, но и по своему поведению. Так, один призрак, имевший на голове феску, выглядел очень несчастным, другой, с повязанным на шее платком, держался, наоборот, весьма надменно, а третий, с лихо закрученными вверх усами и маленькой клинообразной бородкой, отличался на редкость общительным характером, стараясь всегда подольше задержаться подле насмерть перепуганных моряков. Наблюдая за привидениями, моряки постепенно установили, что все три являются представителями флотов, осаждавших Севастополь в 1854–1855 годах. Особого вреда все три новых постояльца людям не причиняли, но их всё равно побаивались. Чтобы избавиться от нежелательного соседства, приглашали даже флотского священника, который, прочитав молитву, окропил помещения казарм святой водой. После этого призраки стали появляться реже, но всё равно не исчезли. Минула революция, Гражданская война, а они всё так же неприкаянно бродили по коридорам и лестницам огромных Лазаревских казарм. В годы господства воинствующего атеизма все три призрачных «оккупанта» приободрились, ибо вслух говорить о них было просто запрещено, и уже пугали по ночам не набожных унтер-офицеров, а вполне просвещённых комсомольцев. О призраках, впрочем, потихоньку говорили в матросских курилках, но официально что-то заявлять боялись. А затем была Вторая оборона Севастополя 1941–1942 годов, и вновь Лазаревские казармы были почти полностью разрушены. После войны оказалось, что из трёх потусторонних обитателей казарм «выжил» лишь один — француз. Остальные два бесследно исчезли. Кто-то говорил, что они не выдержали бомбёжек и самоликвидировались, другие — что они просто подались к себе на родину, разочаровавшись в местном житье-бытье. А вот «француза» видели якобы вплоть до 70-х годов. По крайней мере, о своей встрече с «французом» именно в те годы рассказал автору один из ветеранов Черноморского флота, а тогда — заместитель командира учебного отряда по тылу. Призрак, по его впечатлению, вёл себя при встречах с людьми весьма миролюбиво и даже застенчиво. В случае с заместителем по тылу он просто прошёл по каким-то своим делам в десятке шагов от офицера и исчез в тёмном углу казармы. Как знать, может, устав от одиночества, он в конце концов также подался в родные края, а может быть затаился где-нибудь на чердаке и изредка всё так же совершает обходы старинного здания, тоскуя по старым временам и компании «разъехавшихся» друзей.

Вообще, по рассказам старожилов Севастополя, в довоенном городе призраков было полным-полно. Свои собственные призраки имел Малахов курган, 4-й бастион (нынешний Исторический бульвар) и Братское кладбище. После Великой Отечественной войны все они куда-то подевались. Участники обороны Севастополя в 1941–1942 годах рассказывают, что тогда среди защитников города ходил упорный слух, что по ночам на линии обороны появляется сутулая фигура адмирала Нахимова, который обходит передовые позиции моряков, придирчиво вглядываясь в их лица, словно ища ответа на вопрос: устоят ли они под напором врага, выдержат ли? Говорили также, что после встречи с тенью адмирала у матросов и солдат появлялась уверенность в своих силах и готовность к свершению подвига во имя Родины.

Одним из весьма известных севастопольских призраков является, безусловно, «белый монах», обитающий на территории нынешнего музея-заповедника Херсонес, где в XIX – начале XX века располагался херсонесский Владимирский монастырь. Разговоров о нём ходит много, но конкретных фактов при этом весьма немного. Говорят, что некогда один из монахов купался и утонул в районе купальни. С тех пор, мол, и гуляет у среза воды. Появляется «белый монах» исключительно ночью и большей частью в районе знаменитого Херсонесского туманного колокола и старых монастырских купален. «Белым» его прозвали за белые одеяния, хотя монаху приличней было бы быть в чёрном. Но у привидений свои пристрастия. «Белый монах» часто пугает влюблённых и ночных купальщиков, но в целом он достаточно миролюбив. Хотя один момент, связанный с ним, всё же несколько настораживает. Дело в том, что участок каменистого пляжа, примыкающий к бывшей монастырской купальне, пользуется у местных жителей дурной славой. Не проходит года, чтобы там кто-нибудь не утонул, и это несмотря на явное мелководье! Но виноват ли в этом гуляющий по берегу «белый монах», неизвестно. Может быть, и виновен, а может, и нет, ведь тонут-то днём, а он прогуливается исключительно по ночам.

И всё же самым знаменитым из сегодняшних призраков города является призрак мыса Фиолент. О нём рассказывают целые легенды, о нём пишут местные газеты, публикуют леденящие душу повествования очевидцев. Опасаясь его, люди стараются лишний раз не ходить в местах его обитания.

Мыс Фиолент расположен в 10 километрах от города, в нынешней дачной зоне. Внешне мыс впечатляет: почти 100-метровая скала, о которую бьются волны; под стать мрачному мысу и окружающие берега, от которых буквально веет тайной. Согласно древнегреческим мифам, именно здесь приносила в жертву таврским богам пленников несчастная Ифигения. Храм её ищут и не могут найти до сих пор… Как знать, может с тех далёких времён и осталось за этой землёй некое древнее проклятье?

В отношении внешнего вида призрака мыса Фиолент показания очевидцев расходятся. Если одним он являлся в виде огромной человеческой фигуры со зверским выражением лица, то другим — в виде светящегося столба, быстро перемещающегося вдоль берега. В ряде случаев призрак Фиолента никому не мешал и ни на кого не нападал, однако есть свидетельства, что порой он бывает агрессивен. Причём однажды это были сразу несколько матросов, охранявших военный объект. Он по какой-то причине погнался за ними и те едва успели закрыться в караулке. Говорят, что и львиная доля происшествий, связанных с несчастными случаями, когда люди вроде бы ни с того ни с сего срывались с многометровых скал и разбивались насмерть о прибрежные камни, связаны именно с призраком. Местные дачники откровенно побаиваются призрака.

Очень много страшных слухов и преданий ходят о духах долины Привидений, которая расположена неподалёку от местечка Бательман под Севастополем, в горах. Не менее впечатляющи рассказы о неких бестелесных существах, которые якобы населяют малоизученную до сего дня Скельскую пещеру в пригороде Севастополя. Однако тайны долины Привидений, как и тайны Скельской пещеры, — это темы отдельных рассказов.

Очень недоброй славой пользуется в Севастополе и мыс Херсонес, поистине страшное и зловещее место. Именно здесь, на скалах Херсонесского мыса, в июле 1942 года немцы добивали последних защитников города. Сколько было здесь убито людей, не скажет сегодня уже никто, но ясно, что их было очень и очень много. В мае 1944 года уже наши войска добивали здесь же остатки фашистской группировки в Крыму. Даже днём здесь чувствуешь себя как-то тревожно, словно всё время невидимый наблюдатель следит за каждым твоим шагом, ты всё время ощущаешь на себе чей-то недобрый взгляд. Один из моих знакомых, имевший здесь дачу, не мог в ней оставаться на ночь и был в конце концов вынужден продать её за бесценок: желающих купить её просто не было.

— Почти каждую ночь я слышал крики о помощи, стоны и предсмертные хрипы! — рассказывал он мне в смятении. — Выхожу на улицу — вроде бы никого нет, зайду в дом — всё повторяется.

Его сосед по даче (тоже вскоре продавший свой участок почти задаром) неоднократно видел в вечерних сумерках колеблющиеся человеческие фигуры в районе печально знаменитой 30-й батареи, где находился последний опорный пункт обороны города. Эти фигуры якобы целыми десятками появлялись из развалин батареи и уходили в сторону моря, где и исчезали.

И сейчас мыс Херсонес поражает своим постоянным безлюдьем. Даже в разгар курортного сезона сюда предпочитают лишний раз не ездить, уж очень много здесь происходило и происходит несчастных случаев и всевозможных неприятных происшествий.

В природе призраков много неясного и таинственного: откуда и когда они появляются, когда и как исчезают? Однако в точности известно, что все они тесно связаны с нашей историей, с её самыми трагическими и печальными страницами. И как знать, может быть, придёт время, и, изучив природу привидений, мы сможем открыть для себя многие ранее неизвестные страницы минувшего, а изучив их, лучше понять нынешнее время, а значит, и самих себя.

И до сего дня многое из происходившего здесь окружено многочисленными страшными слухами и невероятными легендами. И до сего дня эти места несут на себе жуткую печать былого.

Мне довелось не раз бывать в тех местах, бродить глубоко под землёй, вслушиваясь в гулкое эхо своих шагов и в стук собственного сердца, а потому я твёрдо знаю и верю в то, что 30-я батарея всё ещё хранит свою страшную тайну…

Артиллерийскую батарею, получившую впоследствии наименование «береговая батарея № 30 главной базы Черноморского флота», строил весь Советский Союз. По масштабам бетонных работ эта стройка значительно превзошла возведение Днепрогэса. Однако если о знаменитой гидроэлектростанции знала вся страна, то о закованном в бетон подземном форте были осведомлены лишь избранные. И было почему! Расположенная на Северной стороне Севастополя, на высокой горе, неподалёку от устья реки Бельбек, эта батарея держала под прицелом своих орудий добрую треть Чёрного моря. Две бронированные башни с 305-миллиметровыми линкоровскими пушками, каждый снаряд которых весит почти тонну, личный состав, насчитывающий более полутысячи человек, новейшая и сильнейшая оптика — всё это обеспечивало сильнейшую оборону главной базы Черноморского флота со стороны моря. На поверхности горы были расположены только орудийные башни, сама же батарея была надёжно спрятана под 10-метровым скальным грунтом. Закованная в бетон наивысшей марки «тысяча», она поражает своими размерами и сегодня: 200-метровый подземный коридор между башнями переходит в 700-метровый тоннель-потерну, соединяющую основной подземный массив с командным пунктом, расположенным на соседней горе. Огромнейшие хранилища топлива, две собственные совершенно автономные электростанции, столовые и подземные казармы, огромные склады боеприпасов, которые автоматически подаются наверх к орудиям, и даже собственный подземный артезианский колодец. И вся эта гигантская подземная крепость именовалась весьма просто и неприметно: 30-я батарея.

В 1941 году 30-й батареей командовал майор Александер, один из лучших артиллеристов Черноморского флота того времени. Родом из поволжских немцев, он отличался независимостью и прямотой характера. Высочайший профессионализм делал его незаменимым, несмотря на нелюбовь начальства.

Едва в октябре 1941 года передовые части фашистов стали приближаться к Севастополю, «тридцатка» сразу же вступила в бой. Её огромные башни развернулись в сторону берега, и она начала точными залпами громить вражеские колонны, находящиеся за 40–50 километров от линии фронта. Потери, понесённые немцами от её огня, никто никогда не мог точно подсчитать. Известно лишь, что они исчислялись многими тысячами человек, сотнями и сотнями единиц танков и другой техники. 30-я батарея была становым хребтом всей Севастопольской обороны, а потому руководивший штурмом города фельдмаршал Манштейн присвоил ей своё собственное название: форт «Максим Горький». В своих мемуарах форту «Максим Горький» Манштейн отвёл немало места, называл его «своей самой большой головной болью» за всю Крымскую кампанию. Весь период обороны Севастополя над «Максимом Горьким» ежедневно кружили сотни бомбардировщиков, но зарытая в скалы и закованная в бетон батарея была неуязвима для бомб. Для того чтобы одолеть «тридцатку», из Германии по железной дороге были доставлены мощнейшие сверхорудия: 460-миллиметровый «Карл» и 600-миллиметровая «Дора», снаряды которых весили более двух тонн. То была дуэль гигантов! Но и «Карлу» с «Дорой» не удалось заставить замолчать советские пушки. Наши артиллеристы быстро пристрелялись к сверхорудиям, и, боясь их потерять, немцы убрали своих монстров подальше от Севастополя.

Однако шло время, силы защитников истощались, и кольцо осады сжималось с каждым днём всё больше и больше. 30-я батарея стреляла по врагу непрерывно, пока не закончились боевые снаряды, а сама «тридцатка» не была окружена. Тогда батарейщики повели огонь стальными учебными болванками. Если такая болванка попадала в танк, то его разносило в куски. Закончились и болванки, а враг уже был на подступах к батарее, артиллеристы опускали стволы к земле, выскакивали из укрытий с лопатами в руках и закидывали ими в стволы камни. Когда же не стало и камней, а враг подошёл вплотную, батарея вела огонь пороховыми зарядами. Форс пламени, вырывавшийся из стволов при таком выстреле, сжигал землю и людей на целый километр. Но затем закончился и порох. Батарейцы и отступившие к ним морские пехотинцы заперлись в своей подземной крепости. Ворваться внутрь немцы не смогли. Тогда они начали лить в подбашенные отделения и вентиляционные шахты горящий бензин, пустили газы. От этого спасения уже не было. В подземных помещениях и коридорах погибло более 700 защитников батареи. Однако наверх не вышел ни один! Через канализационный туннель удалось выбраться только майору Александеру с несколькими бойцами. Но вскоре и они были схвачены и выданы немцам местными предателями. Когда немцы узнали, что в их руках сам командир «форта Максим Горький», который к тому же является немцем по национальности, Александеру предложили перейти на службу в вермахт. Александер отказался от этого предложения и тут же был расстрелян вместе со своими подчинёнными. Впрочем, о событиях последних дней обороны батареи и сегодня мы знаем очень и очень немного, ибо свидетелей тому нет. Из защитников «тридцатки» в живых не осталось ни одного!

Захватив Севастополь, немцы сразу же обследовали подземные сооружения 30-й батареи, однако там их что-то сильно испугало и от использования уникального форта, несмотря на большую нужду в нём, они полностью отказались. Почему? Это осталось тайной!

После освобождения Севастополя в 1944 году все погибшие в подземелье были захоронены в братских могилах неподалёку от батареи. Однако где точно расположены эти могилы, теперь не знает никто. Посреди ближайшего косогора позднее моряки своими силами поставили памятник, увенчанный большой краснофлотской бескозыркой из жести, его так и называют «Бескозырка». После войны батарея была капитально отремонтирована и до середины 90-х годов входила в систему обороны главной базы Черноморского флота. Только несколько лет назад она была законсервирована, на её базе создан небольшой мемориальный музей, а для охраны и обслуживания оставлен взвод моряков.

Они-то и рассказали мне немало из того, с чем ежедневно сталкиваются в подземных лабиринтах 30-й батареи. Ещё с первых послевоенных лет на батарее существовала негласная традиция, о которой никому особо не рассказывали, ибо это могло быть сочтено за моральную неустойчивость со всеми вытекающими отсюда последствиями. Каждую пятницу старослужащие мичманы обязательно оставляли в подземелье до краёв наполненный стакан водки или вина, покрытый сверху корочкой хлеба. И каждый раз в понедельник утром находили его пустым. Не было и хлеба. Крыс в герметичном подземелье никогда не водилось, там вообще не могло быть ни одной живой души. А вот не живой? Да и старослужащие, оставляя водку, всякий раз говорили: «Пусть и мученики батареи выпьют за помин своих душ!» Будто бы ещё в начале 50-х один из матросов ушёл прогуляться в дальнюю потерну и пропал там. Когда его нашли спустя несколько часов, он был совершенно седой и что-то твердил о каких-то духах. Матроса положили в психиатрическое отделение и быстро демобилизовали, а о случившемся велели особо не болтать.

Впрочем, в подземельях батареи и сегодня происходит много необычного. То находящийся на вахте моряк внезапно начинает слышать шаги, то чьи-то сдавленные стоны, словно кто-то умирает за ближайшим углом. Моряк подходит к углу, а стон уже доносится из-за следующего угла, и так без конца. Служащие на батарее уже высчитали, что шаги и стоны больше всего слышатся из 700-метровой потерны, где погибла большая часть защитников батареи. Но если стоны и шаги слышатся в любое время дня и ночи, то в глухое ночное время наблюдали и белёсые тени: словно облако тумана вдруг качнётся в дальнем проёме — и сразу же оттуда доносится сдавленный человеческий стон.

Часто бывает и так, что работающий в одном из подземных помещений моряк внезапно чувствует, как у него вдруг начинает холодеть спина, и по телу бегут мурашки, словно кто-то страшный и неведомый вперил ему в затылок свой взгляд Кстати, к таким достаточно частым заявлениям своих подчинённых командование относится с должным пониманием. Если подобное происходит, человеку дают несколько дней отдыха, чтобы прийти в себя. Может, поэтому местное начальство разработало свои, неофициальные инструкции, по которым морякам не рекомендуется спускаться и работать в подземелье в одиночку и вообще запрещается появляться там ночью. Что-что, а эти рекомендации моряки выполняют свято. На ночь подземелье всегда наглухо закрывают массивными бронированными дверями-воротами. Караул находится лишь сверху, но даже и туда порой доносятся из-под земли какие-то звуки.

Много непонятного происходит и наверху, в районе «Бескозырки». Дело в том, что некогда маленький прибрежный посёлок Любимовка ныне очень расстроился, и его дома подступили почти к территории самой батареи, вернее, к тому самому косогору, на котором в 1944 году захоранивали защитников батареи. Всё началось с того, что в начале 90-х годов один местный «новый русский» решил выстроить себе особняк прямо на косогоре. Несмотря на то, что его все отговаривали от этой затеи, говоря, что нет ничего более кощунственного, чем строить дом на костях, он никого не послушал. От дома открывался великолепный вид на море и прибрежные пляжи, а больше ни о чём другом «новый русский» не желал думать. Увы, расплата за кощунство пришла столь быстро и беспощадно, как никто не ожидал. Едва был выстроен первый этаж, как хозяин внезапно умер от инфаркта прямо на пороге своего недостроенного дома, хотя, по утверждению тех, кто его знал, был достаточно молодым и вполне здоровым человеком. Вдова умершего вскоре перепродала дом другому человеку, но и тому удалось лишь начать строительство второго этажа, когда он в одночасье умер, сорвавшись сверху и упав на бетонную плиту. Третий владелец вообще успел только оформить документы на покупку дома, как внезапно погиб со всей своей семьёй в автомобильной катастрофе. Ещё одного желающего приобрести ничейные хоромы полностью парализовало, едва он только осмотрел недостроенное жильё на предмет покупки. С тех пор проклятый дом так и стоит недостроенным. Желающих приобрести его больше не находится. Местные жители стараются обходить его стороной. Он и сейчас стоит, зияя чёрными провалами окон, пустой и зловещий, словно некое напоминание о том, что порой и прошлое может догонять настоящее…

Как знать, может быть, всё обстоит именно так, как рассказывают моряки и местные жители? Может души наших мученически погибших отцов и дедов просят покоя и, не находя оного, до сих пор маются в бесчисленных подземных лабиринтах. Может именно поэтому поселковые власти Любимовки совместно с моряками Черноморского флота приняли сейчас совместное решение поставить на косогоре подле 30-й батареи небольшую часовню, где проводилась бы служба за упокой душ павших героев.

Нечто подобное 30-й батарее наблюдается сегодня и в каменоломнях печально знаменитых Аджимушкайских каменоломен неподалёку от Керчи. При отступлении в 1942 году наших войск ушли под землю 15 тысяч матросов, солдат и местных жителей. Почти все они там и погибли. По существу, нескончаемые подземелья Аджимушкая — это одна гигантская братская могила. По словам руководителя Ростовского отряда поисковиков Владимира Щербакова, не один год работающего в подземельях Аджимушкая, стоит спуститься под землю на несколько десятков метров, как обязательно начинает казаться, будто из непроницаемой темноты кто-то внимательно и неотрывно следит за тобой. Опытные спелеологи, побывавшие в страшных каменоломнях, рассказывают, что, выключив в каменоломнях фонарь, они уже спустя десять минут испытывали там необъяснимый ужас. В подземелья Аджимушкая никогда не забегают ни собаки, ни кошки, а те из них, кто ненароком окажется там, в ужасе убегают. Нет в каменоломнях и вездесущих крыс. А не так давно поисковики нашли глубоко внизу кем-то давным-давно выцарапанную на подземной стене надпись: «АД-Жимушкай — проклятое место!»

…В последний свой приезд на 30-ю батарею я оставил в подбашенном отделении стакан с водкой, на который сверху положил кусок ржаного хлеба. Уходя, посмотрел в далёкую перспективу теряющегося в темноте подземного коридора и внезапно увидел, что там, вдали, мелькнула неясная тень. Впрочем, может, мне всё это лишь только показалось.

Глава четвёртая.

ИЗ БЕЗДНЫ ВЗЫВАЯ

Спасите наши души!

Спешите к нам!

Услышьте нас на суше —

Наш SOS всё глуше, глуше.

И ужас режет души

напополам!

В. Высоцкий

Судьбы кораблей, как и судьбы людей, незримо, а порой и просто мистически связаны между собой. Объяснить эту непонятную взаимосвязь не может никто, а потому нам остаётся лишь выстраивать череду невероятных совпадений, не переставая гадать, кто же всё-таки раскладывает пасьянс таинственных закономерностей и странных параллелей?

ИМЕНА… КОРАБЛИ… СУДЬБЫ…

Моряки всегда верили в то, что корабли являются живыми существами, имеющими свою душу и свою судьбу. Это подтверждает вся многовековая морская история. Сколько невероятных совпадений, хитросплетений морских судеб, таинственных параллелей было за это время! Когда-то знаменитый писатель-маринист Джозеф Конрад сказал: «Корабли все хороши, но они не совсем таковы, какими их хотят видеть люди. У них свой собственный характер, они поддерживают в нас чувство самоуважения благодаря тому, что их достоинства требуют от нас большого искусства, а их пороки — выносливости и отваги».

Какую судьбу уготавливают кораблям их названия? Может ли переселиться в корабль душа человека? Какая таинственная незримая нить связывает гибнущие атомные подводные лодки?

Как и у людей, имена у кораблей значат очень много в их судьбе. Никто никогда специально этот вопрос не исследовал, а зря! Скольких катастроф, трагедий и смертей можно было бы избежать, умей мы разбираться в этом непростом вопросе.

Существует старый, ещё революционной поры, флотский анекдот. Со стапелей только что спустили новый броненосец, и начальство решило выяснить генеалогию корабля. Когда принесли формуляр его парусного предшественника, то оказалось, что он абсолютно ничем себя не проявил. На протяжении всех лет в его формуляре присутствовала лишь одна неизменная запись: «Течёт». Впрочем, иногда она заменялась и другой записью: «Сильно течёт». Самое удивительное, что и новейший броненосец, едва был спущен на воду, точно так же сразу потёк…

Эту историю старые моряки рассказывали как напоминание о том, что к именам новостроящихся кораблей надо подходить со всей серьёзностью, ибо аура их тёзок-предшественников настолько сильна, что способна влиять и на их судьбу. Как показывает история всех без исключения мировых флотов, вопрос этот далеко не праздный и заслуживает самого пристального внимания со стороны как руководителей флота, так и всех моряков. Примеров трагических последствий забвения этой нехитрой закономерности не счесть…

Печальную известность в отечественном флоте получили корабли с названием «Москва». Первая «Москва», построенная при Петре Первом, так ничем себя и не проявив, была пущена императрицей Анной Иоанновной на дрова. Вторая — 66-пушечный линкор — во время шторма в Балтийском море была вынесена на камни у Лиепаи и затонула. Судьба следующей 66-пушечной «Москвы» была тоже незавидной. Она, простояв большую часть своей недолгой жизни в гавани, тоже была в конце концов разобрана на дрова. Ещё более печальной была судьба её последовательницы — 74-пушечной «Москвы», входившей в состав эскадры адмирала Сенявина на Средиземном море в 1806–1807 годах. По приказу морского министра она была отдана в руки недавних врагов — французов, а затем весьма успешно воевала против сил русско-английской коалиции.

Шло время, и на смену парусу пришёл пар, но судьбы преемников несчастливого имени так и не стали более удачными. В конце 80-х годов XIX века в Красном море терпит страшное крушение пароход Российского добровольческого флота «Москва». В 1941 году на третий день войны на Чёрном море, у румынского порта Констанца был по ошибке атакован своей же подводной лодкой и потоплен новейший лидер эскадренных миноносцев «Москва». Все оставшиеся в живых члены экипажа попали в плен. Уже в послевоенные годы был спроектирован и заложен супертяжёлый крейсер с этим названием. Увы, в самый разгар строительства взгляды руководства страны на ведение войны на море внезапно поменялись, и корабль умер, так и не родившись. Долгие годы в состав Черноморского флота входил противолодочный крейсер «Москва». Но судьба и этой «Москвы» была далеко не счастливой. Крейсер словно магнит притягивал к себе неприятности. Чего на нём только не случалось: трагические падения вертолётов и страшные пожары с человеческими жертвами, невероятная эпидемия самоубийств и даже печально известный призрак «белого матроса»… Закономерным был и конец крейсера. Проданный на металлолом какой-то малопонятной компании, он нашёл свою бесславную гибель на одном из рифов в Индийском океане. Сейчас имя «Москва» передано ракетному крейсеру Черноморского флота, ранее носившему имя «Слава». Корабль вот уже много лет находится в ремонте. На его завершение, несмотря на все усилия, нет денег. Как сложится судьба этой «Москвы», сказать пока трудно…

Не менее трагически складывались и судьбы всех кораблей, носивших на своём борту имя «Адмирал Нахимов». Наблюдая эту зловещую закономерность, порой кажется, что затопивший свою эскадру, а затем и сам павший в бою на севастопольских бастионах адмирал будто призывает на морское дно корабли со своим именем.

Не менее несчастливыми оказались судьбы всех без исключения кораблей, носивших название «Паллада». Почему? Этого пока не знает никто, но факты говорят сами за себя.

В 1836 году на Охтинской верфи спустили на воду 52-пушечный фрегат, названный в честь древнегреческой богини Афины Паллады. В преддверии Крымской войны из-за осложнившихся отношений с Англией было решено усилить наши военно-морские силы на Дальнем Востоке. Среди судов, отправленных в тихоокеанские воды, была и «Паллада». Уже находясь в море, командир «Паллады» узнал о начале Крымской войны и о том, что в наши дальневосточные воды направилась мощная англо-французская эскадра. Достигнув берегов Дальнего Востока, «Паллада» укрылась в бухте Постовая. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьёв, опасаясь нападения неприятельской эскадры, приказал перевести все российские суда в устье Амура. Однако «Палладу» увести в Амур не удалось из-за её большой осадки, и фрегат вернулся в бухту Постовую. В январе 1856 года в связи с подходом неприятельской эскадры фрегат был затоплен в той же бухте, а команда и орудия отправлены на усиление береговой обороны. Так, не сделав ни одного выстрела по врагу, погибла первая «Паллада».

В мае 1897 года на петербургской верфи приступили к постройке «истребителя неприятельской торговли» — бронепалубного крейсера 1-го ранга «Паллада». Сразу же после постройки, как и её предшественница, «Паллада»-2 была переведена на Дальний Восток. В ночь на 27 января 1904 года, во время нападения японского флота на порт-артурскую эскадру, «Паллада» получила торпеду в левый борт, и хотя тогда крейсер удалось спасти, но повреждения были серьёзные. Семь человек при этом погибли и 39 были ранены. Корабль ждал долгий ремонт в условиях осады.

10 августа 1904 года порт-артурская эскадра предприняла попытку с боем прорваться во Владивосток. Но попытка прорыва не удалась. После боя в Жёлтом море часть кораблей ушла в нейтральные порты, а остальные повернули обратно на Порт-Артур. «Паллада» в бою серьёзных повреждений не получила, однако её командир капитан 1-го ранга В.С. Сарнавский, отказавшись от прорыва во Владивосток, присоединился к возвращающимся кораблям. В Порт-Артуре «Паллада» оставалась до самого конца осады. 24 ноября в стоявший на внутреннем рейде крейсер попали сразу четыре японских крупнокалиберных снаряда. Команда была вынуждена оставить крейсер, и на следующий день он затонул. После войны японцы подняли затонувший крейсер, перестроили в минный заградитель и назвали его «Цугару». 27 мая 1924 года «Палладу»-«Цугару», превращённую к тому времени уже в мишень, потопили японские лётчики.

Но в России после Русско-японской войны «Палладу» не забыли! Едва началось послевоенное возрождение флота, как был построен новый броненосный крейсер, названный в честь погибшего в Порт-Артуре крейсера. Новая «Паллада» вошла в состав Балтийского флота. С началом Первой мировой войны она приняла самое активное участие в боевых операциях. 11 октября 1914 года вместе с крейсерами «Авророй» и «Баяном» «Паллада» несла дозор на выходе из Финского залива. О том, что произошло дальше, лучше всего свидетельствует выписка из вахтенного журнала крейсера «Аврора»:

«…12 ч. 20 м. Увидели по пеленгу 302 градуса громадный взрыв на расстоянии около 20 миль, слева от взрыва были видны на небольшом расстоянии верхушки четырёх труб и рангоута крейсера „Баян“. Столб дыма белого цвета, верхняя часть похожа на облако пара».

Позднее стало известно, что «Паллада» стала жертвой подстерёгшей её германской подводной лодки U-26. Взрыв торпеды вызвал детонацию боезапаса, и крейсер погиб в течение какой-то минуты. Из 584 членов экипажа «Паллады» не уцелел никто… Больше в российском Военно-морском флоте кораблей с именем богини Афины Паллады на борту уже не было.

Не менее печальной была в отечественном флоте и участь всех кораблей и судов, носивших наименование «Николай». Равным им по количеству аварий и катастроф просто не было! Это более чем удивительно, ведь именно святой Николай Мирликийский является наиболее почитаемым святым и заступником российских моряков перед морской стихией. Почему же с таким завидным упорством гибнут корабли и суда с его именем на борту? Кто может объяснить эти неопровержимые факты? А факты таковы.

В 1806 году из порта Нижнекамчатск в Охотск вышел парусный транспорт «Николай». Не достигнув порта назначения, капитан «Николая» решил зайти в устье реки Уда, где и перезимовать. Но при заходе в реку судно налетело на камни, затем его волнами выбросило на берег. Команда транспорта после долгих мучений и лишений сумела кое-как добраться до обжитых мест.

В апреле 1814 года из Кронштадта в Пиллау вышла транспортная яхта «Николай». Но и ей не повезло. На подходе к Пиллау яхта попала в сильный шторм, и её выбросило на песчаную косу Нерунг. Команда срубила мачты, сделала из них плоты и, бросив избиваемый волнами остов «Николая», добралась до берега.

Чёрный список несчастливых «Николаев» пополнил черноморский транспорт «Святой Николай». В сентябре 1819 года он отправился в рейс из Таганрога в Севастополь. Капитаном транспорта был грек Калимера. Весьма заслуженный и опытный капитан-самоучка, он, однако, не имел никакой теоретической подготовки. «Святой Николай» попал в сильный шторм, и его унесло… в Стамбул. Там он перезимовал, а весной направился в Одессу, но до неё не дошёл, а оказался… у Евпатории. Там его настиг очередной шторм, стоящее на якоре судно начало бить об отмель, открылась течь. Калимера попытался выбросить судно на берег, и «Святой Николай» понесло в море. Большая часть людей всё же сумела спастись, а остальные во главе с капитаном погибли на затонувшем от пробоин судне.

В том же году на Чёрном море погиб ещё один транспорт, также именовавшийся «Николаем». Этот «Николай» разгружал грузы на рейде Керчи, когда налетел шквал. Продолжался он каких-то пять минут, но когда закончился, взору ошеломлённых горожан предстало днище перевернувшегося судна.

В августе 1827 года Охотск покинула шхуна «Николай» под началом капитана Скрыпова. Однако, выходя из порта, шхуна села на мель. Её пытались облегчить и начали разгружать, но это не помогло, и шхуна затонула.

В августе 1842 года всё тот же Охотск покинул торговый бриг, носивший имя «Николай». Увы, и ему не повезло! И этот «Николай» на выходе из порта сильным ветром прижало к песчаной косе, и он сел на мель. Через некоторое время оставленный командой разбитый бриг разобрали на дрова.

Следующим в длинном списке «неудачников» оказался эскадренный броненосец «Император Николай Первый». Броненосец являлся флагманом Третьей Тихоокеанской эскадры и принял участие в трагическом для российского флота Цусимском сражении. Когда четыре последних наших броненосца были окружены японскими кораблями, находившийся на «Николае» контр-адмирал Небогатов принял решение сдаться в плен. Так бесславно завершилась карьера этого корабля в российском флоте. Японцы переименовали «Императора Николая Первого» в «Ики». Судьба «Ики» оказалась сродни судьбе «Паллады»-«Цугару»: в 1915 году его также переделали в плавучую мишень и расстреляли на учениях.

А годом раньше в состав Черноморского флота зачислили почтово-пассажирский пароход «Святой Николай», переоборудованный в минный заградитель. В годы Первой мировой войны этот корабль ничем выдающимся не отличился. Свой век он бесславно закончил в забытой Богом Бизерте, куда был уведён белогвардейцами из Севастополя в 1920 году.

Последним в череде «Николаев» оказался строящийся на Николаевских верфях линейный корабль — дредноут «Император Николай I». Этому «Николаю» не повезло дважды. После Февральской революции он был переименован в «Демократию», после чего и вовсе прекратили достройку. В России бушевала Гражданская война, и всем было не до дредноутов. В 20-е годы последний из «Николаев» был разобран, так и не увидев моря.

Но и это ещё не всё! Оказывается, порой только одно присутствие людей с именем Николай на кораблях не способствует их удаче. По крайней мере, это касалось последнего российского императора Николая II. Из воспоминаний офицера подводного минного заградителя «Краб» Черноморского флота лейтенанта Н. Монастырёва, корабль которого в 1915 году посетил Николай II: «Мне запомнился разговор офицеров на „Крабе“ после визита царя. „Я очень рад, — заметил лейтенант К., — что император не захотел спуститься вниз и осмотреть заградитель внутри, поскольку визит царя не принёс удачи ни одному кораблю, которые он посещал“. К. был совершенно прав. С кораблями, на которых побывал царь, постоянно что-то случалось. Поэтому все в душе радовались, что на переборках „Краба“ не красовалась подпись царя „Николай“, которую он обычно оставлял на посещаемых кораблях…»

Говорят, что эта мрачная традиция началась с того дня, как Николай II посетил уходящие на войну с японцами корабли эскадры вице-адмирала Рожественского. Почти все они погибли при Цусиме. Последним кораблём, который посетил царь, был новейший линейный корабль «Императрица Мария». Спустя несколько месяцев после визита Николая II линкор внезапно взорвался, а затем и перевернулся, унеся более 200 жизней.

Удивительно не везло в российском флоте и кораблям, носящим на борту имя «Орёл». Казалось бы, что птица, внесённая в государственный герб государства, должна нести несомненную удачу, но на деле всё постоянно получалось наоборот. Как известно, первый «Орёл» (бывший вообще самым первым российским кораблём) ничем себя не проявил и был сожжён в Астрахани захватившим город Степаном Разиным. Следующий корабль, носивший имя «Северный Орёл», входил в состав эскадры адмирала Г.А. Спиридова, отправленной в Средиземное море в 1769 году. Однако он оказался единственным кораблём эскадры, который так и не дошёл до Средиземного моря. Близ берегов Англии у «Северного Орла» открылась сильная течь, он был оставлен адмиралом Спиридовым в Портсмуте, а затем там же ввиду полной непригодности к дальнейшему использованию списан на дрова. Ещё одним «Орлом» был эскадренный броненосец, построенный в самом преддверии Русско-японской войны. Не успев отойти от причала, броненосец едва не затонул в Кронштадтском канале. Тогда его спасло чудо. Однако в печально известном Цусимском сражении «Орёл» бесславно спустил свой флаг перед японскими кораблями и был пленён. Интересно, но в том же походе участвовало и госпитальное судно «Орёл», которое также было захвачено японцами.

Следующий «Орёл» плавал на Чёрном море и был затоплен белогвардейцами перед уходом из Одессы в 1919 году.

Казалось бы, после всего этого можно было успокоиться и забыть о несчастливых «Орлах». Но нет! В 1960-х годах был разработан проект новейшего газотурбинного большого противолодочного корабля (БПК) для советского ВМФ. Первый из таких кораблей решили назвать «Орёл». Уже была торжественно уложена в киль закладная доска с именем «Орёл», когда на Николаевский завод прибыл тогдашний Главнокомандующий ВМФ СССР С.Г. Горшков. Узнав об «Орле», Горшков сразу вспомнил о несчастливой традиции этого имени и приказал немедленно изменить название БПК. Отныне корабль именовался «Отважный». Увы, это не спасло его от столь же печальной участи, как и всех его предшественников. В 1974 году при выполнении учебного плавания у Севастополя на БПК «Отважный» взорвалась ракета, и корабль, несмотря на усилия всего флота, затонул.

В период создания авианосного флота СССР был разработан проект самого большого и совершенного авианосца, который по своим параметрам должен был затмить мощь американских авианосных группировок в Мировом океане. Проект был назван «Орёл». Остальное ясно. Этот корабль так никогда и не был построен…

В настоящее время в составе российского ВМФ имеется атомный противолодочный ракетный крейсер «Орёл», однотипный печально известному «Курску». Судьба последнего из «Орлов» тоже не слишком счастливая. Корабль, не выслужив ещё и половины своего срока, практически не выходит в море. Нет денег на дорогостоящий ремонт. Единственно, чем пока «прославился» последний из «Орлов», это то, что именно на нём водолазы готовились к предстоящей операции по работе на затонувшем «Курске»…

Однако несчастные «Паллады», «Николаи» и «Орлы» скорее исключение, чем закономерность, ибо в русском флоте со стародавних времён именам (счастливым и несчастливым) придавали весьма большое значение. Названия кораблей, погибших от несчастных случаев или опозоривших себя в сражениях, более никому никогда уже не присваивались. Так было со сгоревшим прямо в гавани линейным кораблём «Фершампенуаз», перевернувшимся от ветра линкором «Лефорт», сдавшимися в плен неприятелю кораблём «Владислав» и фрегатом «Рафаил». Зато имена отличившихся кораблей передавались из поколения в поколение, неся неизменную удачу. Так было с именами героически дравшихся с врагом «Азова», «Меркурия», «Варяга» и многих других. Однако бывали и исключения. Последствия одного из них мы ощущаем до сего дня.

В 80-х годах XIX века в состав Балтийского флота России вошла целая эскадра кораблей с «нечестивыми» именами. То был монитор «Русалка», миноноски «Баба-Яга», «Леший», «Водяной» и другие. Чем руководствовалось начальство, давая такие опасные имена новейшим кораблям, — неизвестно. Первыми эту опасность почувствовали представители церкви, которые отказались освящать спуск этих кораблей на воду. А потом началось! Что ни год, «нечестивые» корабли преследовали аварии и гибель людей. Намаявшись с ними, начальство в конце концов лишило их плохих имён и присвоило номера. С этого времени номерные миноноски как по мановению волшебной палочки перестали доставлять неприятности. Они достойно прослужили русскому флоту ещё немало лет. Совершенно иная, страшная судьба ждала монитор «Русалка» — корабль чрезвычайно невезучий и словно заранее обречённый провидением на смерть. Во время первой своей аварии на камнях в финских шхерах «Русалка» уцелела каким-то чудом. Увы, второго чуда ей не было дано. В 1896 году, совершая обычное плавание по Финскому заливу, монитор бесследно исчез со всей командой. Спустя несколько дней волны выбросили на берег тело лишь одного матроса. До сего дня историки теряются в догадках относительно причин гибели «Русалки», до сего дня тайна её гибели не раскрыта. Но на этом зловещая роль «Русалки» не закончилась.

Спустя несколько лет после гибели монитора с несчастливым названием в таллинском парке Кадриорг на берегу моря был установлен памятник погибшим на «Русалке» морякам. Бронзовый ангел с крестом в руке смотрел в морскую даль. У основания памятника скульптор Адамсон изобразил корабельный компас. И если приглядеться к нему, то оказывалось, что ангел смотрит в направлении норд-вест 23 градуса. Более подробно о тайне «Русалки» мы ещё поговорим ниже.

Минуло ещё несколько лет, и грянула Цусима. Когда командующему российской эскадрой вице-адмиралу Рожественскому стало ясно, что его флагманскому броненосцу «Князь Суворов» грозит погибель, он поднял на его фалах свой последний сигнал: «Эскадре курс норд-вест 23-й градус на Владивосток». Выполняя приказ и идя указанным курсом, российская эскадра была окончательно разбита японцами. До Владивостока не дошёл почти никто… Так что это было? Случайное совпадение или проклятие бесследно сгинувшей «Русалки», уведшей по своему гибельному курсу на морское дно весь цвет российского Тихоокеанского флота?

Чтобы уберечь корабли от всяческих напастей, на российском флоте (как и на ряде других) нашли выход — давать кораблям имена святых. Однако в этом было и некоторое неудобство. Например, с брандвахтенного судна запрашивали выходящие из порта корабли:

— Кто идёт?

На этот вопрос капитаны отвечали:

— Идёт «Святой Пантелеймон» со «Святым Иануарием»!

— А кто за вами следом?

— За нами идёт «Зачатие Святой Анны»!

Впрочем, как показала жизнь, и святые не всегда гарантировали счастливую судьбу, и среди них были, в свою очередь, счастливые и несчастливые.

Существует такой исторический анекдот. Британский военно-морской атташе доложил в Лондон, что русские закладывают в Николаеве сразу 15 броненосцев. В Англии поднялась паника: Россия бросает нам вызов! Надо срочно увеличивать кораблестроительную программу и менять внешнюю политику; Но когда разобрались, то тревога оказалась ложной. Военно-морской агент просто не разобрался в традициях наименования российских кораблей. На самом деле в Николаеве заложили только два броненосца, но именовались они «Три Святителя» и «Двенадцать Апостолов»…

Во французском флоте долгое время существовала традиция называть подводные лодки «Эвридика» — в честь одной из героинь древнегреческих мифов. Большие начальники почему-то забывали, что судьба мифической Эвридики была ужасна. Она так и не смогла выйти из царства мёртвых за своим женихом Орфеем и осталась в нём навсегда. Все четыре подводные лодки ВМС Франции, носившие это имя, погибли, последняя из них — в 1970 году неподалёку от Тулона. Причём тайна гибели ни одной из них до сих пор не раскрыта…

В 1940 году Гитлер приказал срочно переименовать линкор «Дойчланд» («Германия») в нейтральный «Лютцов», чтобы возможное уничтожение или повреждение этого корабля не имело большого политического и общественного резонанса. Фюрер оказался прав. На протяжении всей войны «Лютцову» отчаянно не везло, корабль садился на скалы, в него то и дело попадали торпеды, а в самом конце войны был разбомблён, а потом затонул от взрыва собственного боезапаса.

В Англии в своё время много писали о несчастной судьбе знаменитого адмирала XVIII века Худа, погибшего в самом начале морского сражения, которое его эскадра всё же выиграла. В 1940 году линейный крейсер, носящий его имя, участвовал в погоне за не менее знаменитым немецким суперлинкором «Бисмарк». Первым же залпом с «Бисмарка» бедняга «Худ» был взорван. Однако уничтожение линейного крейсера не спасло немецкий линкор от гибели. В ходе длительной погони, в которой участвовала почти половина военно-морского флота Англии, «Бисмарк» был потоплен неподалёку от испанских берегов.

В итальянском флоте печальная участь постигла корабли, носившие имя адмирала Андреа Дориа, одного из самых прославленных флотоводцев Италии. Число погибших парусников с именем адмирала достигает десяти. В годы Первой мировой войны неудачи преследовали линейный корабль-дредноут «Андреа Дориа», а в 1956 году весь мир потрясла катастрофа океанского лайнера с этим именем, которую сравнивали даже с трагедией «Титаника». Во время круизного рейса по Средиземному морю лайнер столкнулся со шведским сухогрузом «Стокгольм» и затонул.

Что касается США, то там «печатью смерти» отмечено имя «Индианаполис». В 1945 году тяжёлый крейсер с этим названием доставил компоненты атомных бомб на базу ВВС США на острове Тиниан, входящем в Марианский архипелаг. Позднее будет установлено, что почти все имевшие отношение к атомным бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки люди трагически закончат свою жизнь. Огромное зло не прощается. Будут сходить с ума лётчики, сбрасывавшие бомбы, кончать самоубийством учёные. Однако явственней всего справедливость восторжествовала в случае с «Индианаполисом». Возвращаясь после доставки атомных компонентов в базу, крейсер был атакован японской подводной лодкой и затонул. Часть экипажа погибла сразу, часть, оказавшись в воде, стала добычей акул. Спаслись немногие. Чудом уцелевших моряков подобрали на седьмой день после катастрофы. Это было 6 августа 1945 года, в день бомбардировки Хиросимы. Говорят даже, что самолёт B-29 («Энола Гей»), нёсший на борту смертоносную бомбу, пролетел как раз над местом гибели крейсера. Командир «Индианаполиса» капитан Чарлз Батлер Маквей остался жив, но был уволен с флота, затем восстановлен, даже получил адмиральское звание и в конце концов покончил жизнь самоубийством. Несмотря на то, что США потеряли за время Второй мировой войны немало других кораблей, именно крейсер «Индианаполис» стал синонимом ужасной смерти в пучине океана. Поэтому с 1945 года по нынешний день это название не было присвоено ни одному из кораблей ВМС США.

Но одними «обречёнными» именами странности с названиями кораблей не ограничиваются. Страшным предзнаменованием у моряков всего мира считается давать имена кораблям в честь живых людей. Это считается плохой приметой не только для корабля, но и для того, чьё имя получил корабль. Весьма отрицательно относятся моряки и к изменениям в названии кораблей. Так, печальной была судьба советско-российского авианосца «Рига», чьё имя ещё на стапеле было изменено. Корабль, так и не отойдя от заводской стенки, был пущен под автоген. Рекорд по переименованиям поставил ныне здравствующий единственный отечественный авианосец «Адмирал Кузнецов». За свою ещё сравнительно недолгую жизнь он умудрился называться: «Тбилиси», «Маршал Брежнев» и, наконец, «Адмирал Кузнецов». Дай бог, чтобы судьба этого прекрасного корабля стала счастливым исключением из правил.

А вот как трагически сложилась судьба подводной лодки М-63, которую по какой-то причине в 1939 году переименовали в М-60. За свою недолгую жизнь подводная лодка успела побывать на Балтийском и Чёрном морях и в Тихом океане, и везде её преследовали неудачи. В августе 1941 года, выйдя в море из Владивостока, она навсегда исчезла. Есть предположение, что она погибла на нашем же минном заграждении. Но это всего лишь предположение…

Во всём мире известна несчастливость числа «13», которое не без оснований прозвали «чёртовой дюжиной». Отдали страшную дань «чёртовой дюжины» и морякам. В ВМС США с целью уменьшения аварийности давным-давно уже официально отказались от этого тактического номера для кораблей. В нашем флоте произошло практически то же самое, но, естественно, потихоньку, не привлекая к этой проблеме особого внимания. Первым боевым кораблём в советском флоте, носившим на своём борту «чёртову дюжину», была подводная лодка АГ-13, плававшая на Балтике в 30-х годах XX века. «Тринадцатую», естественно, преследовали одни неудачи и несчастья. Вопросом происходящего на АГ-13 в конце концов занялось НКВД, и вскоре по рекомендации компетентных органов лодке изменили тактический номер. После этого положение дел на субмарине сразу же изменилось в лучшую сторону, и более она уже не доставляла забот ни начальникам, ни чекистам…

В английском флоте на цифре «13» обожглись в 1917 году. Именно тогда 29 января вышла в море для испытательного погружения подводная лодка K-13. Лодка погрузилась и больше не всплыла. Вместе с ней погибла и половина команды. Впоследствии, правда, подводную лодку подняли и даже ввели в строй, но уже, естественно, под другим номером.

На турецком флоте с «чёртовой дюжиной» также столкнулись в годы Первой мировой войны. После того как 13 июня у Дарданелл английская подводная лодка атаковала и уничтожила турецкий линейный корабль «Мессудие», командование турецкого флота до самого конца войны отменяло все выходы в море своих кораблей по 13-м числам.

А вот ещё более удивительный пример, связанный с «чёртовой дюжиной». В июне 1940 года польская подводная лодка «Вилк» («Волк») по ошибке таранила и уничтожила союзную голландскую подводную лодку O-13 со всей командой. А в мае того же года польскую подводную лодку «Ястреб», которая была укомплектована экипажем бывшего «Вилка» (к тому времени уже погибшего), по ошибке атаковали и уничтожили корабли охранения английского конвоя PQ-13.

Но в каждом правиле есть свои счастливые исключения. К началу Великой Отечественной войны на Балтике в составе советского флота числилось ровно 13 наиболее современных подводных лодок типа «С». Из всех 13 к концу войны уцелела лишь одна… С-13! Та самая, которой командовал прославленный подводный ас Александр Маринеско.

Ничто не ново под солнцем, а потому нелишне будет вспомнить, с каким вниманием относились к выбору имён для своих кораблей моряки прошлых времён. Корабли Васко да Гамы, открывшие путь в Индию, имели имена «Сан-Габриэл» («Святой Габриэль») и «Сан-Рафаэл» («Святой Рафаэль»). У монаха-мореплавателя Гарсия Лойси имелись под началом «Санта-Мария де ла Виктори» («Победоносная святая Мария») и «Санта-ла-Луна» («Святой месяц»). Христофор Колумб поднял свой флаг на всемирно знаменитой «Санта-Марии». Впрочем, «Санта-Марии», как известно, не повезло, и она погибла, зато вернулась с победным известием ничем не примечательная «Нинья», что означает просто «Крошка». Фернан Магеллан тоже пытался оградить себя от океанских напастей не менее великими именами: «Сан-Антонио» («Святой Антоний»), «Тринидат» («Троица»), «Сант-Яго» («Святой Иаков»), «Консепсион» («Зачатие») и «Виктория» («Победа»). Спустя три года именно «Виктория» принесла весть о покорении Мирового океана. И как не вспомнить здесь не менее знаменитую «Виктори» вице-адмирала Нельсона, с чьей помощью была добыта столь важная для Англии Трафальгарская победа.

Жизнь и судьба зачастую играют людьми и кораблями по каким-то своим, пока не подвластным нашему пониманию законам, но, как знать, может быть придёт день, и человечество сумеет познать неведомое, а познав, справится и с несчастливыми именами.

ТЕНИ СТАРЫХ АДМИРАЛОВ

Как известно, названия кораблей, как и имена людей, никогда не бывают случайными. Как назовёшь корабль, так он и поплывёт, — гласит старинная морская примета. Особая категория кораблей — те, что названы именами людей и в особенности старых флотоводцев и полководцев. Воспринимая такие корабли как часть самих себя, духи заслуженных адмиралов переселяются на них, чтобы помогать, упреждать, командовать, поступая зачастую в полном соответствии со своими прошлыми привычками и основываясь на немалом опыте.

Наиболее известный и, можно считать, почти классический случай относится ещё к событиям Русско-японской войны и в некотором приближении описан А.С. Новиковым-Прибоем. Тогда в составе русской эскадры, шедшей с Балтики к дальневосточным берегам, находился броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков». По воспоминаниям участников тех событий, в кают-компании броненосца висел большой портрет адмирала, и на корабле существовала весьма необычная традиция: при принятии ответственных решений брать «добро» у портрета. При этом было замечено, что лицо Ушакова в разных ситуациях как бы меняло своё выражение. По выражению лица адмирала и определялось его отношение к испрашиваемому совету. Говорили, что в портрет вселилась душа покойного адмирала, которая и помогает в управлении кораблём.

14 мая 1905 года, в первый день Цусимского сражения, «Ушаков» получил серьёзные повреждения, отстал от эскадры и прорывался во Владивосток уже в одиночку. Утром 15 мая он был перехвачен двумя японскими броненосными крейсерами. На предложение сдаться в плен командир корабля капитан 1-го ранга Владимир Миклухо-Маклай ответил отказом и принял неравный бой, исход которого, увы, был предрешён. На протяжении полутора часов почти беззащитный корабль расстреливали со всех сторон. Когда все возможности для сопротивления были исчерпаны, командир отдал приказ открыть кингстоны, а команде спасаться вплавь. При этом одного из офицеров он послал в последний раз в кают-компанию глянуть, как оценивает Ушаков поведение экипажа в бою. Вбежавший в кают-компанию офицер увидел, что Ушаков улыбается с портрета… Это значило, что он полностью одобрил доблестное поведение командира и экипажа. Не посрамив чести адмирала Ушакова и традиций русского флота, броненосец погиб, не спустив перед врагом Андреевского флага.

В тот же день два других броненосца, носившие имена адмиралов, без всякого сопротивления сдались японцам. То были броненосцы береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин».

Генерал-адмирал Фёдор Матвеевич Апраксин был в своё время свояком Петра I и по его приказу руководил российским флотом. По утверждению современников, был Апраксин боязлив, осторожен и в деле морском не слишком сведущ. В полном соответствии с характером генерал-адмирала вёл себя и корабль его имени. Ещё до Цусимы, находясь на Балтике, он умудрился так крепко сесть на камни, что его спасали в течение полугода всем флотом. Да и в Цусимском сражении он проявил присущую своему патрону робость и осторожность.

Что касается другого патрона — адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина, то общеизвестно, что в 1807 году он в силу сложившейся политической ситуации передал в руки англичан всю свою эскадру. Так что сдача в плен японцам «Адмирала Сенявина» тоже была вполне в духе его духовного отца.

Почти всегда несчастливыми были корабли, носившие имена адмиралов Нахимова, Корнилова и Истомина, павших смертью храбрых на севастопольских бастионах в самом расцвете своего таланта. Эти корабли тонули, горели, сталкивались, их совсем ещё новыми пускали под автоген… Вот и не верь после этого в судьбу именных кораблей!

А корабли, названные в честь великого Суворова? Броненосец «Князь Суворов» героически сражался до последнего снаряда и погиб в Цусимском сражении, не спустив своего флага. В 50–80-е годы XX века в состав Тихоокеанского флота входил крейсер «Александр Суворов». Корабль приговорили к списанию на металлолом и продали одной из корейских фирм. И когда погнали на буксире на позорную казнь, «Суворов» оторвался и затонул в океане. Дух великого полководца не покинул свой подопечный корабль, предпочтя смерть в море бесчестию на берегу.

…В 1990 году новейший большой противолодочный корабль «Адмирал Трибуц» совершал переход с Балтики на Тихий океан. Всё шло без происшествий, пока однажды ночью сама собой не начала бить корабельная рында. Удары раздавались непрерывно, словно кто-то отчаянно сигнализировал о несчастье. Когда выскочившие на палубу офицеры и матросы (а среди офицеров был и старший лейтенант Игорь Марченко, ныне капитан 2-го ранга, рассказавший об этом случае) подбежали к рынде, то взору их предстала удивительная картина: язык колокола раскачивался сам собой (при полном отсутствии качки!) и методически с силой лупил в рынду. И только тогда, когда прибежавшие в недоумении сгрудились подле колокола, удары прекратились. Некто невидимый, будто удовлетворившись сделанным, успокоился. Все на корабле были в полном недоумении от происшедшего, не находя ему объяснений. Пошли разговоры о некоем предупреждении, но о каком конкретно, естественно, не мог сказать никто. А буквально через несколько дней на «Трибуце» произошёл сильный пожар, в результате которого выгорел целый отсек и корабль на долгие месяцы был отправлен на судоремонтный завод, Вот тогда-то все снова вспомнили о тревожных сигналах рынды. Но кто был тот неизвестный, что так неистово бил в рынду? И тогда все вспомнили об адмирале Трибуце. Уж у него-то должно было быть особое чутьё на несчастье. В годы Великой Отечественной войны Владимир Филиппович Трибуц командовал Балтийским флотом. В августе 1941-го под его командованием флот прорывался из Таллина в Кронштадт, потеряв за двое суток более 70 кораблей и судов. Больше не терял за всю 300-летнюю историю флота ни один другой российский адмирал. А потому, скорее всего, именно дух Трибуца почувствовал приближающуюся опасность для своего корабля и попытался предупредить о ней экипаж. Увы, люди так и не смогли понять его предупреждения…

Не менее любопытный случай произошёл на большом противолодочном корабле (БПК) Тихоокеанского флота «Василий Чапаев». Корабль возвращался из учебного полигона в базу и уже подходил к причалу, когда ручки телеграфа сами собой передвинулись на «самый полный вперёд». В посту энергетики и живучести немедленно выполнили команду, и корабль на полном ходу рванулся прямо на причальную стенку. Ситуацию спас вахтенный офицер, который, бросившись к телеграфу, перевёл рукоятки на «самый полный назад». В результате корабль отделался лишь небольшой вмятиной форштевня. Самопроизвольное передвижение рукояток телеграфа видели около 10 человек, находившихся в то время в ходовой рубке. По команде о случившемся не докладывали, да и кто бы поверил в такое? Позднее корабельные офицеры пришли к выводу, что, скорее всего, на ручку телеграфа подналёг сам легендарный начдив, неугомонный и азартный дух которого конечно же должен был обитать на корабле его имени. Наверное, старому коннику показалось, что БПК слишком медленно продвигается вперёд, и он решил «дать ему шпоры». Что же касается корабля, то до последнего дня своей службы в составе флота «Василий Чапаев» считался одним из наиболее быстрых кораблей, а его командиры — самыми дерзкими и лихими. И как не вспомнить о духе легендарного начдива, без которого здесь тоже явно не обошлось!

Не оставляли свои подопечные корабли и другие адмиралы. Так, на БПК «Адмирал Юмашев» Северного флота традиционно были проблемы с пьянством. Пагубной привычке были подвержены офицеры, мичманы и матросы, которые при этом всегда славились отличной морской выучкой. Через какое-то время вспомнили об адмирале Иване Степановиче Юмашеве, который был опытнейшим моряком, однако страдал пристрастием к алкоголю, за что и был снят с должности военно-морского министра в 1950 году.

Другой БПК Северного флота, «Адмирал Макаров», отличался блестящей выучкой личного состава в борьбе за живучесть. Как здесь не вспомнить самого вице-адмирала Степана Осиповича Макарова, создавшего целую науку по организации спасения кораблей! А БПК «Маршал Тимошенко» и «Маршал Ворошилов» в полном соответствии с талантами их «отцов» так никогда и не смогли занять передовые места на флоте по уровню боевого мастерства, в отличие от «Маршала Василевского», который в течение нескольких лет собрал все мыслимые и немыслимые призы. Что касается ракетного крейсера Черноморского флота «Адмирал Головко», то он оказался таким же везучим, как и адмирал Арсений Григорьевич Головко, бывший в годы Великой Отечественной войны самым молодым командующим флотом. Крейсеру уже почти 40 лет, но он по-прежнему в строю.

Такая же долгая и славная судьба у крейсера «Михаил Кутузов», превращённого ныне в филиал Военно-морского музея. Славная история у крейсеров «Александр Невский», «Адмирал Ушаков», «Дзержинский», «Киров». Ныне боевую мощь российского флота по праву олицетворяют тяжёлый авианосный крейсер «Адмирал Кузнецов» и тяжёлый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий».

Что касается Петра I, то во все времена корабли, носившие его имя, имели долгую и счастливую судьбу. Парусный линейный корабль XVIII века «Пётр Первый и Второй» стал первым в истории кораблём-музеем. Броненосец «Пётр Великий», построенный в 70-е годы XIX века, долгое время считался сильнейшим кораблём в мире и прослужил более 50 лет.

Вполне благополучно складывается судьба двух современных больших противолодочных кораблей Северного флота «Адмирал Харламов» и «Адмирал Чабаненко». Впрочем, что касается второго, то его «крёстного отца» на конечном этапе карьеры постигла серьёзная неприятность: он был снят с должности командующего флотом. Дай бог, чтобы корабль, названный его именем, минула печальная участь.

Неудачной была судьба трёх гигантских десантных кораблей, названных в честь трёх адмиралов-политработников: «Иван Рогов», «Александр Николаев» и «Митрофан Москаленко». Первые два, так и не совершив ровным счётом ничего заслуживающего воспоминания, порезаны на металлолом, а третий уже не первый год стоит у причала в Североморске в ожидании той же участи. Столь же бесцветной была и судьба порезанного «на иголки» БПК «Адмирал Кулаков», названного в честь ещё одного бывшего флотского политработника, запятнавшего себя расправой над наркомом ВМФ Н.Г. Кузнецовым и квартирными махинациями.

Было бы ошибкой считать, что невероятные повторения судеб происходят только на российском флоте. Недалеко ушли и другие флоты. В XVIII веке на английском флоте служил прославленный адмирал Худ. В конце Первой мировой войны именем героя-адмирала был назван новейший линейный крейсер. В межвоенный период он считался образцом корабельной красоты. Но вот началась Вторая мировая война. В 1940 году немцы вывели на океанские торговые пути свой новейший и крупнейший линкор «Бисмарк». На перехват огромного линкора устремилась добрая половина всего британского флота во главе с «Худом». Однако, едва «Худ» настиг неприятельский линкор, тот произвёл залп по британскому линейному крейсеру, и «Худ» взлетел на воздух со всем полуторатысячным экипажем. Это было просто невероятно, чтобы первым же залпом потопить столь большой корабль, но так было! Впрочем, это был единственный успех немцев в том бою. Британское адмиралтейство организовало беспрецедентную по количеству кораблей погоню за «Бисмарком» и в конце концов добило израненный линкор. Тогда-то все вспомнили старого адмирала Худа, чью судьбу в точности повторил корабль его имени. Как и старый адмирал, крейсер долго и честно служил своей стране, пока не был уничтожен первым же залпом в только что начавшемся сражении, победа в котором всё-таки досталась англичанам.

Не уступали всем прочим и немецкие «адмиралы». Особенно примечательна судьба двух германских так называемых «карманных линкоров»: «Адмирала Шпее» и «Адмирала Шеера». Первый из них был назван в честь германского командующего Тихоокеанской эскадрой в годы Первой мировой войны. Поначалу адмиралу Максимилиану фон Шпее сопутствовал успех, он даже разгромил английскую эскадру. Однако у Фолклендских островов он нарвался на засаду британских линейных крейсеров, был разгромлен со всеми своими кораблями и погиб в бою. И что же? «Карманный линкор» «Адмирал Шпее» в точности повторил судьбу своего патрона! Отправленный в рейдерство в Атлантику, «Адмирал Шпее» поначалу добился определённых успехов, уничтожив несколько британских торговых судов, однако вскоре был настигнут сильной английской эскадрой и после неравного боя был вынужден укрыться в устье Ла-Платы, где и самозатопился. Командир корабля покончил жизнь самоубийством. И снова удивительное совпадение: трагедии самого адмирала Шпее и корабля его имени были словно написаны по одному и тому же сценарию, вплоть до места гибели, которым для обоих стала Южная Атлантика.

Совершенно иной была судьба адмирала Рейнхарда Шеера и, соответственно, корабля, названного его именем. Сам адмирал Шеер вошёл в мировую историю как командующий германским военно-морским флотом в ходе знаменитого Ютландского сражения во время Первой мировой войны. Тогда Шееру удалось несколько раз обмануть англичан, ускользнув буквально из-под носа от их линейных сил, и привести без больших потерь свой флот в родные базы. Именно тогда за Шеером утвердилась репутация счастливчика. Счастливчиком оказался и «карманный линкор» его имени. В каких только передрягах не довелось побывать «Адмиралу Шееру» и в годы Второй мировой войны! Он громил английские караваны в Атлантике и в Индийском океане, невредимым прорывался под носом у врага через Ла-Манш, осуществлял дерзкие рейдерские операции на Крайнем Севере вплоть до Диксона, его ловил весь британский флот, но так и не смог поймать. На немецком флоте его так и звали «Счастливчик Шеер», а экипаж линкора был уверен, что их корабль заговорённый, так как с ними дух удачливого адмирала Шеера. На завершающем этапе войны «Шеер» со стороны моря артиллерийским огнём осуществлял прикрытие эвакуации и отступавшие из Прибалтики немецкие войска. На него охотилась вся авиация нашего Балтийского флота, его стерегли наши подводные лодки, но он всякий раз безнаказанно уходил ото всех. Лишь только тогда, когда на Балтике у немцев уже не осталось военно-морских баз и «Адмиралу Шееру» некуда было деваться, команда сама затопила свой корабль в Гдыне.

Кто не помнит страшную, трагическую ночь 1986 года в Цемесской бухте у Новороссийска?! Тогда, протараненный сухогрузом «Пётр Васёв», в течение нескольких минут затонул пассажирский пароход «Адмирал Нахимов», унеся на дно несколько сот жизней. Взбудораженная страшным известием, замерла в ужасе вся страна. Люди целыми днями следили за репортажами с берегов Новороссийска, сопереживая происшедшему. Но мелькнула ли в те чёрные дни хотя бы у одного из миллионов сидящих у телевизоров мысль, что, быть может, случившаяся трагедия была лишь одним из многих звеньев в долгой цепи невероятных трагедий, происходивших и происходящих с кораблями и судами, носящими название «Адмирал Нахимов»?..

Итак, 1848 год. Во время страшного штормового ветра, известного у моряков под именем «бора», в Цемесской бухте обледенел и затонул парусный тендер Черноморского флота «Струя». Экипаж, борясь за спасение корабля до конца, погиб вместе с тендером. Позднее их всех и найдут на нём, обвязанных страховочными концами и с топорами, которыми они рубили лёд, в окоченелых руках…

Вскоре после случившегося тогдашний командующий Черноморским флотом адмирал Лазарев отдал распоряжение о подъёме «Струи» со дна бухты. Проведение этой весьма непростой операции было поручено капитану 1-го ранга Павлу Нахимову, командовавшему в ту пору линейным кораблём «Силлистрия». С поручением, данным ему, Нахимов справился блестяще, и спустя несколько месяцев тендер вновь вошёл в боевой строй. Однако, быть может, именно тогда неумолимый рок свёл воедино все три компонента не одной будущей трагедии: гибель людей и корабля, Цемесскую бухту и имя Нахимова.

Ни людям, ни кораблям не суждено знать своей судьбы… Со дня поднятия «Струи» прошло ровно шесть лет, когда вице-адмирал Нахимов, ставший к тому времени национальным героем за одержанную им блестящую победу над турками при Синопе, вынужден был своими руками уничтожать столь дорогие его сердцу корабли Черноморского флота. К этому времени англо-французские войска осадили Севастополь, и, чтобы не допустить прорыва огромного вражеского флота в севастопольские бухты, было решено перегородить вход на внутренний рейд затопленными кораблями. Ещё никому из российских флотоводцев до Нахимова не приходилось исполнять столь тягостное и страшное поручение — топить собственный флот. Ещё один росчерк будущих морских трагедий, связанных с именем Нахимова? Как знать, не явилось ли затопление адмиралом своих же кораблей своеобразным детонатором последующих многочисленных несчастий? Впрочем, возможно, всё это — лишь цепь совершенно случайных совпадений, даже самых невероятных. И всё же… Всё же…

28 июня 1855 года адмирал Павел Степанович Нахимов был смертельно ранен штуцерной пулей в голову на Малаховом кургане. Через день, так и не придя в сознание, он ушёл из жизни. Очевидцы отмечают единодушно, что Нахимов, весь смысл жизни которого был в кораблях, не мог и не хотел пережить гибели Черноморского флота и падения Севастополя. Приговор себе он вынес сам и под стволы вражеских ружей встал вполне осознанно и неслучайно…

Именно так поступали во все времена настоящие капитаны, уходя в морскую бездну вместе со своим гибнущим кораблём. Именно так поступил и великий адмирал. И может именно тогда печать горести и смерти навсегда слилась воедино с его именем…

Жертвенный подвиг Нахимова Россия помнила всегда. Адмирал был любим и почитаем, как никакой иной из отечественных флотоводцев, а потому вот уже более полутора столетий назывались и называются его именем корабли и суда отечественного флота. Как же сложились их судьбы? Как отразился на них горестный рок судьбы самого адмирала?

Вскоре после смерти Нахимова его именем был назван большой грузовой пароход Российского общества пароходства и торговли (РОПИТ). В 1897 году во время сильного шторма у берегов Турции первый «Нахимов» погиб вместе со всем экипажем. Знаменательно, что в этот свой последний поход пароход отправился именно из Цемесской бухты — той, где некогда будущий адмирал сам поднимал погибшее судно. Так провидение прочертило свой первый гибельный росчерк. Так был открыт длинный и страшный мартиролог погибших «Нахимовых»…

В 80-х годах XIX века со стапелей сошёл броненосный крейсер с именем Нахимова на борту. Сильнейший по своему времени корабль был особо любим русскими моряками. Даже сейчас, глядя на старые фотографии, поражаешься грозной красоте крейсера. «Нахимов» много плавал по всем морям и океанам, совершил несколько кругосветных походов на Дальний Восток. С началом же Русско-японской войны уже изрядно устаревший к тому времени крейсер был включён в состав идущей на Дальний Восток эскадры вице-адмирала Рожественского. А затем было кровавое горнило Цусимы. Весь день корабль вёл бой с японскими броненосцами и крейсерами. В пробоины хлестала вода. Падали убитые. Но корабль упрямо продолжал свой путь. Затем начались атаки вражеских миноносцев. Несколько атак было отбито. Но ближе к вечеру одна из торпед всё же поразила старый крейсер. Корабль стал погружаться носом. Из воспоминаний командира крейсера капитана 1-го ранга А.А. Родионова:

«Видя, что крейсер всё более погружается, я убедился что положение „Нахимова“ безнадёжно, и решил спасти хотя бы часть команды, а потому начал держаться ближе к показавшемуся берегу… Вскоре на горизонте возник японский крейсер. При его появлении я приказал открыть кингстоны… Я твёрдо решил не покидать „Нахимов“, пока хотя бы малая часть его палубы находится на поверхности… Крейсер быстро пошёл ко дну носом вперёд, повалившись на правый борт (10 ч. 15 мин. утра 15 мая 1905 г.). Напором воды меня выбросило на поверхность…»

Ко дну «Адмирал Нахимов» пошёл под развевающимся Андреевским стягом — так, как подобало кораблю, носившему имя прославленного флотоводца.

Итак, снова гибель, и снова команда сама открыла кингстоны. Иногда мне кажется, что корабли затопленной на севастопольском рейде нахимовской эскадры зовут к себе суда, носящие имя адмирала на своём борту, к себе в пучину — туда, где стылая вода бьёт в прогнившие и проржавелые остовы, куда никогда не проникает солнечный луч, а время остановилось навсегда.

Есть и ещё одна особенность, связанная с гибелью кораблей и судов, носящих имя «Нахимов». Во многих случаях их судьбы, как и обстоятельства гибели, окружены многочисленными загадками и домыслами. Иногда за всевозможными слухами в реальности ничего нет, иногда же порой проступают столь страшные и зловещие тайны, что…

Вновь о геройски погибшем при Цусиме «Адмирале Нахимове» заговорили в 1980 году — через 75 лет после его гибели.

Японское радио и телевидение стали назойливо муссировать тему необходимости подъёма крейсера, якобы в своё время спустившего флаг и пошедшего ко дну будто бы с золотыми и платиновыми слитками на борту…

Аргументами в пользу подъёма «Нахимова» послужили большие расходы Токио на финансирование антииранских операций в Персидском заливе. За счёт золота «Нахимова» японцы хотели решить свои финансовые проблемы. С подачи некой фирмы «Ниппон марин девелопмент» в обоснование проекта были заложены сразу три лжи. Первая — о якобы сдавшемся в плен и спустившем флаг крейсере. Вторая — о наличии на борту «Нахимова» несметных золотых сокровищ. Третья — о якобы правомочности Японии на такую судоподъёмную операцию.

Сразу же разразился международный скандал. Советская сторона заявила, что «Нахимов» является братской могилой, а потому неприкосновенен. Под давлением фактов японцы признали и то, что крейсер погиб, не спустив своего флага, а потому не может являться собственностью Японии. Что же касается сокровищ на его борту, то их там никогда не было. Да и не могло быть: ведь указанное количество драгоценного металла составляло по тем временам около трети золотого запаса России! Кому же могло прийти в голову везти его во Владивосток на боевом корабле, когда исправно действовала железная дорога? Да ещё на устаревшем крейсере? А вскоре стала понятна причина «сенсации». «Ниппон марин девелопмент» просто очень нужна была громкая реклама и… крупные денежные кредиты банков для ведения дел.

Так имя второго «Адмирала Нахимова» спустя много лет облетело весь мир.

19 октября 1913 года в Николаеве был заложен лёгкий крейсер, которому ещё до закладки было присвоено имя «Адмирал Нахимов». В связи с начавшейся Первой мировой войной, а затем революцией и войной Гражданской «Нахимов» строился с перерывами без малого 14 лет. Не раз за это время над кораблём висел дамоклов меч. То его хотели разобрать на металлолом, то продать за паровозы и продовольствие, а то и переделать в нефтеналивной танкер. И всё же в 1927 году крейсер вошёл в строй. Правда, название его стало иным. Теперь он назывался «Червона Украина». Однако, как это и полагается при закладке, в киль будущего судна была вложена в своё время серебряная пластина с первоначальным именем. Новая «Червона Украина» несла в себе не только сердце старого «Адмирала Нахимова», но и его судьбу.

Во время Великой Отечественной крейсер сражался на Чёрном море, участвовал в обороне Одессы и Севастополя. 12 ноября, находясь в бухте осаждённого Севастополя, «Червона Украина» поддерживала огнём наши войска. Внезапно корабль был атакован большой группой немецких бомбардировщиков. В него попали две бомбы, затем ещё две. Несмотря на самоотверженные действия личного состава, крейсер начал медленно тонуть. В 3 часа 30 минут утра крен достиг 25°, и гибель корабля стала неотвратимой. Последовала команда: «Личному составу оставить корабль!» Последним, как и положено, крейсер покинул его командир — капитан 2-го ранга И.А. Заруба. Крейсер лёг на дно в каких-то сотнях метров от затопленной нахимовской эскадры. А снятые орудия корабля были установлены на Малаховом кургане, где некогда пал и сам адмирал.

Что это было? Ещё одно стечение обстоятельств или всё тот же перст судьбы, связанный с именем Нахимова? Ведь случайно или нет, но «Червона Украина» (бывший «Адмирал Нахимов») стала единственным советским крейсером, погибшим от ударов врага в годы Великой Отечественной войны!

Однако самая большая загадка связана с крейсером Черноморского флота, на чьём борту золотой славянской вязью было начертано: «Адмирал Нахимов», вошедшим в строй в середине 1950-х. На нём, самом первом из советских крейсеров, была смонтирована ракетная установка. Общеизвестно, что карьера этого красавца-крейсера была недолгой. Корабль попал под печальной памяти хрущёвское сокращение и уже в 1961 году был пущен на слом.

Но существует версия, что перед самым списанием корабль принял участие в сверхсекретных испытаниях. По крайней мере, «Адмирал Нахимов» является единственным кораблём, чья документация изъята из Центрального военного архива, а все существовавшие некогда снимки корабля тщательно и последовательно изымались особым отделом Черноморского флота.

У ряда современных историков флота есть веские доводы в пользу того, что 4 декабря 1960 года крейсер участвовал в испытании глубинной ядерной бомбы, взрыв которой был произведён под днищем «Адмирала Нахимова». Затем же, чтобы не волновать общественность, крейсер вывели в море как мишень и расстреляли ракетами. Сейчас вокруг истории со сверхсекретным взрывом под «Адмиралом Нахимовым» идёт много споров. Но факт остаётся фактом: жизнь и этого корабля с именем адмирала на борту была недолгой и далеко не самой счастливой.

После расстрелянного своими же ракетными кораблями крейсера несчастливую эстафету приняло научно-исследовательское судно «Адмирал Нахимов» Академии наук СССР. В 1973 году судно находилось в Новороссийской (Цемесской) бухте, когда внезапно налетевшая «бора» вызвала резкое оледенение корпуса судна. Оно затонуло прямо у портового мола. При этом погибла часть экипажа. Повторилась давняя история с тендером «Струя». Снова воедино выстроились три слагаемых происшедшего: гибель судна, Новороссийская бухта и адмирал Нахимов. Увы, это зловещее сочетание повторится ещё раз, но масштабы трагедии будут совсем иными.

В 1970-е годы в состав советского ВМФ вошёл ещё один «Адмирал Нахимов», большой противолодочный корабль. Служба его протекала на Северном флоте. По отзывам многочисленных членов экипажа, БПК «Адмирал Нахимов» был весьма несчастливым кораблём. Его буквально преследовали неудачи. То снимали с должности командиров, то выходила из строя техника, то гибли люди…

Самая большая неприятность произошла с кораблём в 1985 году: во время отработки учебно-боевых задач в Баренцевом море «Адмирал Нахимов» в густом тумане столкнулся с подводной лодкой. Только по счастливой случайности субмарина осталась на плаву. Сам же «Нахимов» с большой пробоиной сумел дотянуть до базы, где встал на длительный ремонт.

Жизнь большого противолодочного корабля не была слишком долгой. Ещё вполне современным и боеспособным он был в одночасье списан на металлолом в самом начале «реформирования» российского флота.

В последнюю ночь августа 1986 года на протараненном пассажирском лайнере «Адмирал Нахимов» погибли 423 человека. Тела многих ещё покоятся в лежащем на дне судне.

Пароход «Адмирал Нахимов» был забран в качестве трофея у побеждённой Германии. У немцев он назывался «Берлин». Прежде чем попасть к нам, пароход дважды тонул, проведя на морском дне не один год. Однако оба его предыдущих затопления меркнут перед трагедией у Новороссийска. И опять невероятная цепь всё тех же составляющих происшедшего: имя адмирала, гибель судна и Новороссийская (Цемесская) бухта…

Относительно гибели «Адмирала Нахимова» существует немало версий, порой невероятных. Вот лишь некоторые из них.

Контрабандный сюжет: якобы с таранившего «Нахимов» «Васёва» хотели передать контрабанду… «Пьяный» сюжет о пьянстве капитана «Васёва» Ткаченко… Версия о неком супероружии, испытания которого якобы проводились той ночью. Поэтому на радиолокационном экране «Васёва» внезапно появился некий корабль-призрак… Гибель «Нахимова» была местью врагов нашей страны за сбитый в 1983 году «Боинг-747», который был уничтожен тоже 31 августа. Космогоническая гипотеза, согласно которой пароход стал жертвой неких гравитационных и электромагнитных аномалий…

Удивительно иное. В феврале 1992 года недалеко от берегов Болгарии был обнаружен херсонский теплоход «Таврия-7», который плавал вверх килем. Судно перевернулось во время шторма. Случай по сегодняшним временам весьма редкий. При этом часть экипажа погибла. Но всё дело в том, что после гибели лайнера «Адмирал Нахимов» его позывные были переданы именно «Таврии-7»…

Почему же несчастья преследуют «адмиралов»? Может быть, нарушены какие-нибудь религиозные каноны, налагающие запрет на такую практику? Вот мнение известного религиозного деятеля отца Бориса (Старка), изложенное в книге Давида Чапкиса «Гибель „Адмирала Нахимова“»: «По мнению отца Бориса, никаких религиозных запретов в этом смысле не существует, ибо адмирал Нахимов погиб в бою, защищая Отечество. Запрещено другое: присваивать судам имена людей, добровольно ушедших из жизни. Отец Борис добавил, что вопрос о случайности или закономерности такого рода событий остаётся в целом открытым и требует специального изучения».

И снова вопрос: была ли смерть прославленного адмирала неизбежной случайностью, которыми столь щедро изобилует любая война, или же он сам подставил себя неприятельскому огню? Никто, кроме самого Павла Степановича, об этом не знает…

Сегодня в строю российского ВМФ находится тяжёлый атомный ракетный крейсер «Адмирал Нахимов», входящий в состав Северного флота. Первоначально этот корабль именовался «Калининым», но новые власти назвали его «Нахимовым». Чем отмечен путь этого корабля? За недолгое время своего существования последний «Нахимов» перенёс две серьёзные аварии ракетных установок. После же своего переименования в «Нахимова» он практически ни разу не отошёл от пирса. Так и стоит по сей день у причальной стойки с заглушенным ядерным реактором…

Тайна адмирала Нахимова и кораблей, названных его именем, существует уже более полутора столетий. До сих пор она не разгадана, и кто знает, будет ли когда-нибудь разгадана…

Ясно одно: души канувших в Лету флотоводцев и полководцев не оставляют без внимания корабли, названные в их честь, передавая им свои привычки, характер, свои достоинства, недостатки, а зачастую и свою судьбу. И как знать, научись мы учитывать все эти немаловажные факторы, может история нашего флота выглядела бы в целом куда более благополучно.

ПРОКЛЯТЫЙ МЕСЯЦ АПРЕЛЬ

Среди самых загадочных и трагических судеб в истории отечественного флота — судьба одного из первых наших подводных атомоходов К-8.

Атомная торпедная подводная лодка К-8 принадлежала к первому поколению советских подводных лодок с ядерным реактором. Разработка проекта этих субмарин начиналась под патронажем недоброй памяти Лаврентия Берии, а всего атомоходов этого проекта, имевшего индекс 627А, было выстроено ровно 13! Американцы дали лодкам проекта 627А своё наименование — «Новембер» («Ноябрь»), а в обиходе за большую шумность подлодки прозвали «ревущими коровами». Может бериевское зло, может, именно чёртова дюжина спущенных на воду лодок здесь виной, но одна из них была явно лишней на этом свете. Одной из 13 суждена была страшная смерть… Все 10 лет существования К-8 отмечены непрерывной чередой несчастий. Именно этому атомоходу принадлежит сомнительная честь в далёком 1960-м открыть счёт авариям на ядерных реакторах. Тогда огромные дозы облучения получил практически весь экипаж, многие остались навсегда инвалидами, иные вовсе ушли из жизни в течение нескольких лет. Едва атомную субмарину начал осваивать новый экипаж — ещё две аварии на реакторе, и опять с тяжёлыми последствиями. А во время одного из выходов в море лодка и вовсе чуть было не торпедировала сама себя (к этому необычному случаю мы ещё вернёмся). Но и это ещё не всё! В 1969 году на ней снова едва не происходит трагедия. Во время одного из учебных выходов в море при погружении атомоход получил столь большой дифферент, что только чудо и мастерство командира спасли экипаж от гибели. Ну а если ко всему этому прибавить, что большую часть своей недолгой жизни К-8 вообще простояла в заводах, ремонте бесконечных поломок и ликвидации последствий аварий, то станет очевидным: из 13 «ноябрей» именно она с самого начала была отмечена роком, и время трагической развязки неумолимо приближалось.

Подводники не любили несчастливую «восьмёрку». Одни видели причину всех её бед в некачественной постройке, другие в узком кругу поговаривали и о потусторонних силах. Вспоминали, что при спуске лодки на воду не разбилась традиционная бутылка шампанского, а это явный знак будущей беды. Впрочем, на советском атомном флоте была ещё одна несчастливая субмарина — ракетный атомоход К-19, прозванный моряками «Хиросимой» за две страшные аварии с большим количеством жертв. И если К-19 заслуженно получила своё прозвище, то К-8 не менее заслуженно можно было бы именовать «Нагасаки»…

Служить на К-8 шли с явной неохотой, уходили же — с радостью. Недобрая слава, бесконечные аварии и ремонты оптимизма не прибавляли. Тогда, в 60-х, о предчувствиях предпочитали вслух не говорить, но шлейф несчастий у «восьмёрки» был столь очевиден, что её, попросту говоря, боялись лишний раз выпускать в море. В 1966 году встал вопрос о первом кругосветном плавании отряда атомных лодок. Плавание с Северного флота на Камчатку приурочивалось к XXIII съезду КПСС и должно было продемонстрировать всему миру возросшую мощь советского флота. Но когда кто-то из офицеров-операторов, исходя из чисто тактических соображений, включил в состав отряда К-8, то суеверные адмиралы немедленно вычеркнули из списка несчастливый атомоход — рисковать было слишком опасно. Как известно, тот легендарный поход завершился успешно, а не участвовавшая в нём К-8 выиграла у судьбы ещё несколько лет жизни.

Но, как оказалось, у советского атомохода был американский двойник по несчастливой судьбе. При этом, как часто и бывает у двойников, каким-то необъяснимым образом судьбы двух отмеченных роком атомоходов постоянно пересекались, будто кто-то тщательно планировал, а затем и претворял в жизнь жуткую драматургию их судеб. Череда невероятных совпадений незримо, но прочно связала воедино две субмарины с самого момента их рождения.

Военно-морской флаг над К-8 взвился 31 декабря 1959 года, а всего несколькими днями раньше на противоположном берегу Атлантики звёздно-полосатое полотнище было поднято и на американской атомной торпедной лодке «Скорпион». Как и в случае с К-8, бутылка шампанского не разбилась при спуске на воду «Скорпиона». Прошло ещё несколько лет, и вот однажды, выйдя в полигон для отработки курсовой задачи, К-8 обнаружила, что рядом с ней на глубине маневрирует неизвестная атомная подводная лодка. Какое-то время обе лодки находились в пределах взаимного прослушивания гидроакустическими станциями. Затем неизвестная субмарина ушла. Когда же после возвращения в базу командир К-8 доложил об имевшем место гидроакустическом контакте, то ему сообщили, что, по данным агентурной разведки, «неизвестная подводная лодка» была атомной торпедной подводной лодкой ВМС США «Скорпион». Так судьбы двух атомоходов двух противостоящих государств, пересекаясь на боевых курсах, прочертили ещё один общий таинственный след. Последующее развитие событий не заставило себя ждать.

В 1965 году К-8 выполняла стрельбу боевой торпедой, обозначая начало флотских учений. Но, вместо того чтобы взорвать возвышавшуюся над водой скалу, торпеда неожиданно навелась на саму стрелявшую подводную лодку и, развернувшись, на бешеной скорости помчалась прямо на неё. Скорее всего, на торпеде по какой-то неизвестной причине отказал гироскоп. Случай редчайший! От неминуемой гибели К-8 тогда спасла лишь быстрота действий её командира капитана 2-го ранга Андросова да выучка экипажа. И на этот раз «восьмёрке» чудом удалось обмануть свою судьбу.

Увы, это не удалось сделать её заокеанскому двойнику «Скорпиону»… Спустя три года после происшествия с К-8 «Скорпион» ушёл на своё первое боевое патрулирование в Средиземное море. И хотя за время самого патрулирования на борту атомохода никаких особых происшествий не произошло, на душе американских подводников было тяжело. Дело в том, что именно в это время невдалеке от них, у побережья Тулона, внезапно со всем экипажем исчезла французская дизельная подводная лодка «Сибилла», унеся навечно в морскую пучину тайну своей гибели. Исчезновение «Сибиллы» стало страшным прологом к судьбе «Скорпиона». Трагедия с американским атомоходом произошла во время его возвращения в родную базу. На обратном пути «Скорпион» внезапно пропал. Береговые акустические станции зафиксировали лишь страшный подводный взрыв. Напрасными были многочисленные вызовы исчезнувшей атомной подводной лодки по радио. К месту предполагаемой катастрофы устремились спасательные суда и самолёты, но всё было тщетно: ни лодки, ни кого-либо из членов её экипажа найти не удалось.

Прошло немало времени, пока на дне Атлантики обнаружили искорёженные останки «Скорпиона», ставшего братской подводной могилой для полутора сотен человек. В версиях недостатка не было. От самых прозаических до самых фантастических, таких как атака НЛО и пиратское нападение советской подводной лодки… Но тайна гибели «Скорпиона» так и осталась тайной.

Прошло ровно четверть века, пока Пентагон не решился раскрыть правду о гибели одного из своих первых атомоходов. В официальном сообщении чёрным по белому значилось, что вопреки всем предыдущим рекламным заявлениям «Скорпион» был очень неудачной субмариной. Подводную лодку буквально преследовали неприятности. Долго решало американское командование вопрос: стоит ли вообще пускать «несчастливца» в такой дальний поход, как Средиземноморский? Отметим и ещё одну немаловажную деталь (в своё время мы к ней вернёмся): опасаясь за «Скорпиона» как ни за какую другую подводную лодку, в последний поход его готовили с особой тщательностью. Увы, всё это оказалось бесполезным. Ход событий переломить было невозможно. Но отчего же всё-таки погиб обречённый «Скорпион»? Американский атомоход убила его же собственная боевая торпеда! Так же, как и в случае с К-8, на ней отказал гироскоп, и, развернувшись на 180°, торпеда погналась за подводной лодкой, а настигнув, разнесла её в клочья. Всё до невероятности совпало с происшедшим на К-8, кроме одного: советский атомоход всё же сумел уклониться, хотя находящиеся тогда в шестом отсеке подводники даже инстинктивно пригнули головы от шума пронёсшейся рядом торпеды. Всё решили какие-то сантиметры…

В 1969 году К-8 наконец выходит из очередного длительного ремонта. Подводную лодку начинают готовить к первому за 10 лет её жизни дальнему походу. Невезучесть невезучестью, но ведь надо кому-то и в море ходить! Да и экипаж подводной лодки, уставший от ремонтов и причалов, также рвался в поход. Надо ли говорить, что К-8 готовили к выходу в море столь добросовестно, что это впоследствии было даже отмечено в акте государственной комиссии. Одних индивидуальных дыхательных аппаратов навалили на неё чуть не вдвое больше нормы. Казалось, предусмотрено было всё. Старшим на борту отправился один из опытнейших подводников заместитель дивизии атомоходов капитан 1-го ранга Каширский. Вьюжной февральской ночью 1970 года К-8 вышла в свой первый и последний поход.

Первая неприятность с лодкой произошла вскоре после выхода из базы. По неизвестной причине частично оторвался лист обшивки лёгкого корпуса. Непрерывно ударяясь об основной корпус, он полностью демаскировал лодку от вероятного противника. Согласно всем инструкциям, командир должен был доложить о случившемся в Москву и возвращаться обратно. Но командование субмарины решило ремонтировать лодку прямо в море. Да и как могли они поступить иначе, ведь это был шанс доказать, что их лодка и экипаж ничем не хуже других, «везучих». С большим трудом и риском, при штормовой погоде, неисправность всё же была устранена. Так уже во второй раз экипаж К-8 доказал, что мужество и мастерство могут иногда перебороть злодейку-судьбу. Позднее кто-то скажет, что если бы тогда атомоход повернул в базу, то никакой трагедии бы не произошло. Как знать, может быть, всё случилось бы именно так, но история сослагательного наклонения не признаёт.

Итак, спустя два года после гибели своего двойника по несчастьям, К-8 отправилась… в Средиземное море. Причём, как и в случае со «Скорпионом», это был её первый поход туда. А далее события начинают развиваться, как в зеркальном отражении двухлетней давности. Едва советская подводная лодка прорывается через Гибралтар, как у Тулона таинственно гибнет французская дизельная подводная лодка «Эридис». Совпадений (да и совпадений ли?) чрезвычайно много. Во-первых, «Эридис» относилась к тому же проекту французских субмарин, что и погибшая два года назад «Сибилла». Во-вторых, обе лодки погибли практически в одном и том же месте. В-третьих, тайна их гибели не раскрыта и по сию пору. Наконец, в-четвёртых, их гибели предшествовал приход в Средиземное море обречённых атомоходов. Что это было: роковая случайность или предостережение свыше, а может, где-то в ином мире шла неведомая нам борьба каких-то неведомых нам сил и две дизельные лодки были принесены в жертву во имя спасения своих более крупных собратьев? Увы, если дело обстояло именно так, то эти жертвы приняты так и не были…

Как и «Скорпион», К-8 успешно выполнила свою задачу в Средиземном море. И вот наконец дана команда начать движение домой. Однако 1 апреля на подводную лодку поступает приказание изменить курс и следовать в один из центральных районов Атлантики для участия в широкомасштабных манёврах «Океан». И развернувшись, К-8 направилась в тот же самый район, где трагически погиб «Скорпион». Покойник-двойник словно звал её к себе…

Из бесед с оставшимися в живых членами экипажа К-8 известно, что в день аварии подводники, собравшись в первом отсеке, смотрели фильм с весьма симптоматичным названием «Путь во мраке». И снова: просто совпадение или какая-то дьявольская закономерность?

Беда случилась 8 апреля 1970 года в 23 часа 30 минут. На подводной лодке внезапно вспыхнул сильный пожар, причём сразу в двух отсеках: в третьем (центральном) и седьмом. Случай сам по себе невероятный и труднообъяснимый. Впоследствии члены государственной комиссии, пытаясь объяснить это происшествие, назовут три более или менее возможные причины такого фантастического пожара. Но точного ответа на вопрос, что же произошло на К-8, не дал по сей день никто.

Борьба с пожаром была долгой и упорной. Теряя товарищей, подводники отходили под напором пламени и дыма из отсека в отсек. В этой борьбе дрогнувших не было, каждый сражался до конца, жертвуя порой своей жизнью во имя спасения товарища. Но «форс-мажорные» обстоятельства были на этот раз сильнее людей. Продержавшись ещё трое суток на плаву, К-8 потеряла продольную остойчивость и затонула, унеся с собой жизни 52 членов экипажа из 120. Это произошло в каких-то 200 милях от места гибели «Скорпиона».

Так гибельные параллели судеб двух атомных субмарин, советской и американской, соединили их мёртвые тела на многокилометровой глубине Атлантического океана. А зловещий рок, словно насытившись совершённым злодеянием, затаился на много лет, чтобы вновь явить людям весь ужас своего отработанного сценария, продолжить хитросплетения таинственной связи времён и событий.

Прошло ровно 19 лет, и 7 апреля 1989 года неподалёку от острова Медвежий потерпела аварию и затонула новейшая советская глубоководная подводная лодка «Комсомолец» (К-278). И тогда многие вздрогнули: уж очень много было в только что происшедшей трагедии невероятных совпадений с канувшей в пучину К-8…

Начнём с того, что трагедия «Комсомольца» произошла день в день с трагедией К-8, на которой пожар начался 8 апреля и которая затонула 12 апреля. Но это только начало! Обе атомные торпедные лодки потерпели аварии, возвращаясь с боевой службы, причём для обоих экипажей этот поход был первым. На обоих атомоходах пожар начался в кормовых седьмых отсеках (на К-8 дополнительно ещё и в третьем), на обоих атомоходах, борясь за живучесть, люди постепенно отходили в основные отсеки, пока, в конце концов, не были вынуждены подняться на верхнюю палубу. В обоих случаях причиной гибели стала потеря продольной остойчивости вследствие затопления кормовых отсеков из-за попадания в них забортной воды через отверстия выгоревших от сильного пожара сальников. Но и это не все совпадения.

В обоих случаях погибли командиры атомоходов: капитан 2-го ранга Всеволод Бессонов на К-8 и капитан 1-го ранга Евгений Ванин на «Комсомольце», до конца остававшиеся на борту своих кораблей. В обоих случаях на борту атомных субмарин находились старшие начальники, причём оба в одинаковой должности — заместители командиров дивизий. Оба остались живы и были переведены в один и тот же город — Ленинград (Санкт-Петербург). Однако невероятные совпадения между К-8 и «Комсомольцем» на этом не заканчиваются!

Дело в том, что на обоих атомоходах были люди с одинаковыми или очень схожими по звучанию фамилиями: в обоих случаях одни спаслись, зато другие погибли. Так, спаслись служивший на К-8 старшина 1-й статьи Колойда и служивший на «Комсомольце» капитан 1-го ранга Коляда; погибли служивший на К-8 старший лейтенант Шостаковский и служивший на «Комсомольце» лейтенант Шостак…

Фамилия Шостак вообще отмечена на отечественном флоте особой печатью трагичности. Знаменитый её обладатель, ушаковский капитан, герой штурмов Измаила и Корфу Иван Шостак погиб, выйдя в Чёрное море из Севастополя на линейном корабле «Толгская Богородица» во время сильного шторма. Кстати, это был единственный линейный корабль в истории российского флота, погибший в шторм на Чёрном море. Фамилию Шостаковский носил и заместитель командира печально известного трофейного линейного корабля «Новороссийск», погибшего по неизвестной до сих пор причине в 1955 году прямо в Севастопольской бухте. Выпускниками Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища были и погибшие на К-8 и «Комсомольце» старший лейтенант Шостаковский и лейтенант Шостак. Что это? Опять совпадение или что-то иное?

Ещё одно. Оказывается, был на невероятно несчастливой подводной лодке К-8 человек с невероятно счастливой судьбой. Человек, чей жизненный заряд смог перебороть уготованную для большинства членов экипажа участь. Этим человеком был старшина торпедистов мичман Станислав Неживой. Мичман Неживой оказался единственным, кто остался в живых из всего состава своей минно-торпедной боевой части. Но и это не всё! До своего похода на К-8 мичман Неживой служил на не менее печально известной К-19 (так называемая «Хиросима») и остался жив, попав на ней в страшную атомную аварию…

А теперь попробуем рассмотреть схожесть судеб К-8 и «Комсомольца» по-иному. Посмотрим, что дадут нам цифры. Тактический номер «Комсомольца» — К-278, то есть вторая К-8. Если же сложить двойку и восьмёрку, умножить на среднюю цифру, то получится 70 — год гибели К-8. Если же сложить первые две и перенести их сумму за восьмёрку, то получим 89 — год гибели «Комсомольца»…

А вот что думает по поводу столь невероятных совпадений при гибели двух советских атомных лодок один из подводных асов отечественного флота, бывший Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал флота В.Н. Чернавин:

«…Многое до странности повторилось в тех трагедиях — почти один к одному. Командиры обоих кораблей (как и их старшие начальники, находившиеся на борту) однозначно исключали возможность потери плавучести. Потеря плавучести явилась полной неожиданностью для обоих экипажей. Первоначальной причиной обеих катастроф стал пожар, но отнюдь не из-за повреждения (типа пробоины) корпуса. Личный состав загодя, тщательно не готовился к тому, чтобы при необходимости покинуть корабль. Даже уцелевшие индивидуальные средства спасения не были использованы полностью, хотя объективности ради надо сказать, что и возможности вынести их на заливаемую водой верхнюю палубу почти не было.

Разные люди служили на тех двух лодках, различна была конструкция кораблей. Общее одно — роковая судьба, неизбывное горе матерей, отцов, жён, осиротевших детей… А ещё — удивительный героизм и стойкость моряков, ставших примером для всех нас, ныне живущих…»

И ещё одно возможное, или, скорее, почти невозможное объяснение гибели К-8, «Скорпиона» и «Комсомольца»: теория взрывов планетного роста, разработанная старшим научным сотрудником Института физики Земли Академии наук Российской Федерации Е.В. Барковским. Суть её в общих чертах в следующем: все массивные тела обладают врождённым свойством тяготения друг к другу. Но посредством чего осуществляется тяготение? Есть мнение, что это особые частицы или поля, именуемые гравитонами. Имея размеры в 10^15 раз меньше электронов, они обладают колоссальной проникающей способностью и могут проскочить сквозь атомную структуру любого материального объекта. Однако какая-то часть гравитонов всё же сталкивается с ядрами атомов и электронами. Причём число таких встреч на единицу объёма будет тем больше, чем больше будет удельная плотность вещества. Так, по расчётам Барковского, количество гравитонов (или вакуум-частиц, как их ещё называют) в одном кубическом сантиметре пространства достигает 10^48 штук, и эффект от столкновения получится весьма ощутимым. Естественно, что в центре Земли, и особенно в её ядре, где количество вакуум-частиц в единице объёма значительно больше, эти частицы образуют сгустки вакуума куда более плотного, чем на поверхности Земли. Естественно, каждая очередная вакуум-частица при встрече со столь плотным вакуумом, скорее всего, не отскочит от него, а увязнет в нём. То же самое произойдёт и с большинством других устремившихся к центру Земли частиц. Ядро планеты сыграет в этом случае роль непроницаемого щита, в который, словно стрелы, воткнутся летящие вакуум-частицы. При этом получится, что результирующая потока частиц к центру Земли будет превышать поток их от центра: ведь часть так и застрянет в ядре. Разница между этими векторами и является гравитационной составляющей «мистического» тяготения. Постепенно вакуум-частицы накапливаются и преобразуются в материю пород. В результате планета как бы растёт изнутри. Ежесекундно её масса увеличивается на 100 тонн, а площадь — на 0,7 квадратного километра. Расползание ведёт к появлению трещин и разломов, при этом давление вблизи разломов резко уменьшается и плотность вакуума внутри них становится избыточной. Этот избыток выбрасывается в виде определённого количества вакуум-частиц, которые в большинстве своём устремляются по свободному каналу разлома к поверхности Земли. А наверху происходит неизбежное столкновение со встречным потоком вакуум-частиц, результатом чего становится мощный гравитационный взрыв, то есть землетрясение.

Ну а при чём здесь трагедии с подводными лодками? Но Барковский объясняет их именно результатом таких вот небольших гравитационных взрывов, которые пока практически не фиксируются приборами, но которые теоретически существуют. Именно следствием этих мини-взрывов учёный и считает внезапные выходы из строя энергонасыщенных узлов, механизмов и приборов, рассчитанных на работу в условиях земного тяготения. Как не вспомнить здесь внезапный выход из строя гироскопа на торпедах К-8 и «Скорпиона» — прибора, в основе которого и лежит как раз принцип закона всемирного тяготения; одновременный пожар в двух отсеках на К-8 и пожар в наиболее энергетически сложном седьмом отсеке «Комсомольца»! Принимая версию Барковского, можно объяснить и тот факт, что К-8 и «Комсомолец», французские субмарины «Сибилла» и «Эридис» погибли практически в одном и том же месте, то есть в местах подводных разломов земной коры…

И ещё одна цепь необъяснимых совпадений. Дело в том, что катастрофы «Скорпиона» и К-8 произошли в одном и том же месяце — апреле: К-8 — 12 апреля 1970 года, а «Скорпиона» — 27 апреля 1968 года. Но и это не всё! Именно в апреле (10-го) 1963 года при послеремонтном глубоководном погружении затонула американская атомная торпедная подводная лодка «Трешер». При этом погибли 129 человек. В апреле же погиб и советский подводный атомоход «Комсомолец». Продолжая перечень атомных катастроф апреля, следует отметить и самую трагическую и масштабную из них — Чернобыльскую, происшедшую, как все мы хорошо помним, 26 апреля 1986 года. Случайность это или всё же некая неотвратимая страшная закономерность, не подвластная пока нашему разуму?

Конечно, говоря о «несчастливом апреле», можно объяснять его невероятный феномен тем, что именно в этом месяце происходят наиболее быстрые изменения температурного режима на разных широтах, солёности водных океанических масс, что неустойчива гидрология, изменяются плотность и электропроводность морской воды. Но ведь подобным образом мы можем охарактеризовать практически любой из всех 12 месяцев! Так почему же львиная доля подводных атомных катастроф приходится именно на апрель? Снова простое совпадение?

Небезынтересно, что апрельским феноменом сейчас весьма заинтересовались научные круги. Серия публикаций о «несчастном апреле» прошла в США. Однако никакого внятного объяснения по этому вопросу никто пока не дал.

Разумеется, читатель может резонно заметить, что последняя и самая страшная трагедия атомного подводного флота, трагедия «Курска», произошла не в апреле, а в августе. Однако не будем торопиться! Для начала отметим тот факт, что трагедия «Курска» произошла 12 августа, и вспомним, что трагедия К-8 пришлась именно на это апостольское число. Кроме того, в 2000 году завершилась целая эпоха в жизни человечества, охватывающая всё его бытие со времени рождения Христа, и человечество из эры Рыб вступило в эру Водолея. Уже сегодня специалисты в самых различных научных отраслях утверждают, что это будет иметь самое непосредственное влияние на многие стороны существования человечества. И как знать, не повернулось ли колесо атомных несчастий в наступившей эпохе с апреля на август?

АТОМНЫЙ ПОДВОДНЫЙ КРЕЙСЕР «КУРСК» — ПОСЛЕДНЯЯ ТАЙНА XX ВЕКА

Любое происходящее в мире событие, а тем более событие трагическое, всегда сопровождается какими-то почти невероятными предзнаменованиями. К сожалению, их сокровенный смысл люди начинают понимать, как правило, только тогда, когда трагедия уже случилась. Увы, но мы в своём подавляющем большинстве ещё не научились разгадывать сверхсложные ребусы, которые составляет нам судьба, а потому не в силах понять и тех подсказок, которые она нам зачастую даёт.

Все мы ещё находимся под впечатлением трагедии в Баренцевом море. Гибель атомохода «Курск» и всех 118 членов его экипажа отозвалась болью в сердце каждого. И это не случайно, ибо произошла трагедия национального масштаба. Но и в этом случае не обошлось без предзнаменований и предчувствий. Что же касается некоторых членов экипажа, то в отношении них высшие силы буквально не могли до самого последнего момента определить, кому и какую судьбу даровать.

А начать надо с самого корабля. Первоначально судьба «Курска» складывалась вполне счастливо, может быть даже слишком счастливо. Корабль оказался почти единственным, который удалось достроить в середине 90-х годов, когда под автоген шли почти самые современные корабли. Именно «Курску» довелось, после многолетнего отсутствия нашего флота на Средиземном море, первому ворваться на его просторы и посеять настоящую панику в 6-м флоте США. Именно «Курск» должен был осенью 2000 года вернуться туда же в составе мощной эскадры и поставить тем самым победную точку в истории российского флота XX века. Но последнего, увы, не произошло…

Сейчас очевидцы вспоминают, что многие, очень многие считали этот корабль счастливым и завидовали тем, кто служил на нём. Да и сами члены экипажа по праву считали себя избранниками судьбы. Вспомним, однако, что ещё римляне боялись называть себя счастливыми, говоря, что боги счастливцев не любят. Кадры видеохроники сохранили момент крещения корабля. Непонятно почему, но вопреки всем традициям бутылка шампанского о борт новопостроенного подводного крейсера была разбита не избранной экипажем «крёстной матерью» корабля (эту роль в соответствии с неписаными морскими законами должна исполнять только женщина), а самим его первым командиром. Почему так произошло, почему был столь необдуманно нарушен устоявшийся веками обряд корабельного крещения, сказать теперь трудно, однако так было. Возможно, с этого, в общем-то внешне достаточно невинного происшествия и началась цепь событий, приведших к трагедии 12 августа 2000 года.

В казарме экипажа «Курска» на самом видном месте был помещён стенд «Координаты скорби», посвящённый погибшему атомоходу «Комсомолец». В умывальнике команды находилось большое зеркало, и буквально за несколько дней до последнего выхода «Курска» в море оно треснуло. Тогда многие подумали, что это не к добру. Был в дивизии атомоходов, куда входил «Курск», и свой талисман — всеобщий любимец пёс по кличке Бриг. Каждую уходящую в море и возвращающуюся с моря лодку Бриг провожал и встречал на причале. «Курск» был первой лодкой, которую Бриг не проводил: буквально за несколько дней до последнего выхода «Курска» он был растерзан сворой бродячих собак, когда пытался отстоять свою территорию. Подводники похоронили собаку на берегу бухты и пошли в море…

«Курск» очень много плавал, и тот, последний выход в августе был самым заурядным. Однако почему-то именно перед этим последним выходом в море целый ряд недобрых предчувствий обрушился на членов экипажа и членов их семей. Многие видели провидческие сны, кто-то стучал ночью в окна, вокруг происходили какие-то необъяснимые вещи.

Вдова старшего лейтенанта С. Ерахтина Наташа вспоминает, что её муж, уже выйдя за дверь, внезапно вернулся и долго молча смотрел на неё.

«Почему ты смотришь и молчишь?» — спросила Наташа. «Просто хочу тебя запомнить!» — ответил он. И уходя, впервые забрал с собой фотографии дочери, сказав, что теперь они будут всегда с ним.

В семье капитан-лейтенанта Д. Репникова первой беду почувствовала находившаяся за тысячи километров от места трагедии дочь Даша. Именно 12 августа, в день гибели отца, с ней произошла, казалось бы, беспричинная страшная истерика, и взрослые долго не могли понять, что к чему.

Старший мичман В. Козодёров, уже одеваясь на службу, показал своей супруге на старый шрам на ноге и сказал: «По этому шраму ты всегда сможешь меня опознать!»

Кок корабля старший мичман А. Беляев, по воспоминанию его жены, буквально за день до последнего выхода «Курска» вдруг ни с того ни с сего сказал: «Ты бы знала, как мне не хочется погибать в море!» Тогда супруга не отнеслась серьёзно к его словам, страшный смысл их дошёл до неё только несколько дней спустя…

Капитан-лейтенант Дмитрий Колесников, тот самый, что, находясь в девятом отсеке, сумел написать записку, внёсшую столько ясности в развитие катастрофы, уходя в свой последний поход, почему-то оставил дома нательный крест, который всегда был на нём.

Начальник штаба дивизии капитан 1-го ранга Владимир Багрянцев вообще до последнего не знал, на какой из двух выходящих в море лодок он пойдёт. Судьба никак не могла решить, кому какую участь определить. Всё решилось в самый последний момент. Владимир Багрянцев являлся автором весьма популярного на Северном флоте застольного тоста, в котором самым невероятным образом предугадал собственную смерть. Последнее четверостишие этого тоста звучит так:

Ну а если случится такое —

По отсекам пройдёт ураган,

Навсегда экипаж успокоя…

И за них поднимаю стакан!

Он написал о пожаре, не о затоплении, а именно — «по отсекам пройдёт ураган»… Ведь гибель лодки была именно такой: страшной силы взрыв, ломая межотсечные переборки, прошёл огненным ураганом, уничтожая на своём пути всё живое. Совпадение или озарение?

К слову, капитан 1-го ранга Багрянцев был очень верующим человеком и мечтал, чтобы в его гарнизоне Видяево поставили церковь. Церковь поставили, а поводом послужила гибель Владимира Багрянцева и его товарищей…

Собственную смерть провидчески описал в стихотворении и старший лейтенант Сергей Тылик:

Я уходил тогда надолго, а ты осталась на причале.

Но море синее и чайки навек с тобой нас повенчали.

Всем нам в жизни тяжело: ты на берегу, я — в море

И осталось поделить меж девчонок горе.

Сколько их, любимых, не дождались до конца,

И домой им присылали горького гонца —

Лист бумаги чёрно-белой со значками в поле.

И отныне поселилось в нашем доме горе.

Я ведь был таким красивым, молодым и сильным.

А пришёл домой в гробу.

Пахнуло холодом могильным,

И осталась ты вдовой в свои-то двадцать лет.

Лишь мерцает тусклым светом траурный портрет…

А вот ещё одно поразительно провидческое стихотворение командира электромеханической боевой части «Курска» Юрия Саблина, написанное им в далёком 1989 году, в бытность молодым лейтенантом:

А Родина венок тебе сплела

Из неживых пластмассовых цветов.

По совести судить вновь не смогла,

Всю правду рассказать, не приукрасив слов.

И эта боль живёт в людских сердцах,

Как много было сказано здесь слов,

И сгорбленная мать, как прежде, вся в слезах,

Несёт тебе опять букет живых цветов.

Но верю я, что время придёт,

И будет ясно, кто был виноват.

Ну а пока мы вновь за шагом шаг

Идём по лестнице крутой, ведущей в ад…

На одной из своих последних фотографий матрос Роман Мартынов сфотографировался у стенда с изречением М. Горького: «Пускай ты умер, но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером…»

Мама мичмана Якова Самоварова Анна Адамовна написала мне в письме: «С 13 на 14 июля я видела страшный вещий сон. Будто подходит ко мне высокая старуха, вся в чёрном, и говорит „Идёт гроза, и придёт она с моря! Гроза страшная, такой грозы ещё не было. Ждите и готовьтесь!“ Затем спрашивает: „А где ваш Яша?“ Я испугалась и отвечаю: „Яша далеко и при всём желании вам его не найти!“ Уходя, старуха погрозила мне пальцем и вновь повторила: „Ждите и готовьтесь!“ Что самое удивительное — на самом деле на следующий день была страшная гроза с ливнем. Я тогда ещё подумала, что она именно об этой грозе меня предупредила, оказалось, что ошиблась… Второй сон, ещё более кошмарный, был у меня в ночь с 11 на 12 августа. Какая-то тёмная, почти чёрная бездна, и я, набрав полные лёгкие воздуха, несколько раз кричала так, что жилы вздулись на шее. Оказалось, что кричу по-настоящему. Проснулась и прибежала старшая дочь. Разбудила меня. Потом я долго не могла заснуть. Сейчас много думаю об этих снах, особенно о втором. Наверное, это был мне какой-то знак. Но что я могла уже изменить?»

Не менее удивителен рассказ мамы мичмана Михаила Бочкова Елены Гариевны: «Сейчас вспоминаю, что незадолго до Мишиной гибели было очень много каких-то предзнаменований и нехороших совпадений. Летом 2000 года у нас неожиданно от сердечного приступа прямо на улице умер сосед. Я рядом проходила, сразу его узнала, бросилась звонить в „скорую“, говорю, что человеку плохо, может, уже даже умер, а сама вместо номера его квартиры № 14 машинально назвала свою — № 3. Словно беду накликала. Ругала себя потом за это, но что уже поделаешь. Сороковины смерти соседа пришлись как раз на 12 августа 2000 года… Что это был за день, вам говорить не нужно. Когда же Мишу привезли хоронить в Севастополь, то гроб с телом установили на БТР с номером 2112. Я как глянула на номер, так и вздрогнула. Ведь Миша родился именно 21 февраля, а погиб скорее всего именно 12-го! Когда вручали мне Мишин орден Мужества, я специально посмотрела номер. Сложила три первые цифры, и снова получается 21.12. Всё время какое-то роковое совпадение!»

Много было и необычных природных явлений. Так, в день, когда родственники погибших отправились в море на госпитальном судне «Свирь» для возложения цветов, вода в бухте внезапно сделалась необыкновенного сверкающе-бирюзового цвета, которого не помнили даже местные старожилы. В день, когда жёнам и матерям в видяевском Доме офицеров выдавали свидетельства о смерти мужей и сыновей, небо над Видяевом внезапно буквально за несколько минут стало необыкновенного золотого цвета, да ещё и с двойной радугой. Это было настолько необычно, что люди, останавливаясь, подолгу смотрели в небо, словно пытались найти в нём утешение.

Нечто совершенно необычайное произошло с «Курском» в… Голливуде! 24 марта 2001 года по Российскому телевидению был показан американский боевик «Операция отряда „Дельта-2“: Тревога» режиссёра Й. Вейна. Суть его такова: за неподчинение приказу во время спецоперации в Ираке бойцы некоего суперэлитного подразделения «Дельта» предстают перед военным трибуналом. Строптивцев, скорее всего, ожидала тюрьма, но тут поступает сообщение, что террористы захватили в океане американский лайнер вместе с русской атомной подводной лодкой, ракеты которой они конечно же наводят на американские города. Трибунал немедленно закрывается, а подсудимые устремляются в который уже раз спасать Америку. Задачу свою они, естественно, блестяще выполняют: Америка спасена, лайнер освобождён, а захваченная злодеями лодка уничтожена. Сюжет, в общем-то, совершенно заурядный, если бы не одно маленькое «но». Дело в том, что русский подводный атомоход в фильме называется «Курск»! И это при том, что выпущен фильм на экраны был в 1997 году.

Вполне возможно, что «Курском» лодка была названа потому, что на то время именно эта подводная лодка являлась новейшей в Российском ВМФ, а следовательно, именно ей уделялось наибольшее внимание в американской прессе. И всё же совпадение более чем поразительное!

Необычные совпадения произошли и с датами. Так, операция по обследованию «Курска» и подъёму погибших членов экипажа началась 20 октября, в день, который всеми российскими моряками особо почитаем: именно 20 октября 1696 года Боярская дума издала свой знаменитый указ, начинавшийся словами: «Морским судам быть…» Этот день принято считать датой рождения российского флота.

Первые четыре погибших подводника были подняты на поверхность на 75-й день с момента катастрофы. Именно в этот день в Грузии гибнет российский самолёт Ил-18, на борту которого находились 75 пассажиров. Совпадения, совпадения…

Люди ещё слишком плохо знают окружающий их мир, а потому многое из того, что происходит вокруг и несёт в себе некую знаковую информацию, просто не в силах расшифровать.

Знакомясь с биографиями членов экипажа «Курска», поражаешься, насколько была судьба милостива к одним и жестока к другим. Боцман лодки старший мичман А. Мизяк был отпущен командиром на несколько дней, чтобы встретить возвращавшуюся из летнего отпуска семью. Вместо него пошёл в море его товарищ с другого корабля.

Мичмана В. Корнилова спасла, сама того не подозревая, мать. Незадолго до гибели «Курска» она попала в автокатастрофу и в тяжёлом состоянии была доставлена в реанимацию. По телеграмме Корнилов был ощущён. Так мать второй раз подарила жизнь своему сыну, Сегодня она, наверное, одна из самых счастливых матерей на свете.

Капитан 2-го ранга Н. Казогуб опоздал из отпуска к отходу лодки всего лишь на два дня, скорее даже не опоздал, а «Курску» на два дня перенесли время выхода. Это Н. Казогуба и спасло.

Несколько человек остались живы только благодаря своим болезням, так как лежали в госпитале.

Последний, кому в самый последний момент была дарована жизнь, оказался химик лодки мичман В. Несен. Дело в том, что помимо основной своей специальности он исполнял обязанности внештатного финансиста. Когда «Курск» уже готовился к отходу, командир корабля капитан 1-го ранга Геннадий Лячин вызвал мичмана наверх и приказал как можно скорее оставить корабль — он должен был получить в финансовой части зарплату и по приходе «Курска» в базу раздать её экипажу. Мичман едва успел сбежать на причал, когда уже убирали трап. Зарплату он раздавал уже вдовам…

Капитан 3-го ранга Мурат Байгарин в июле поступил учиться в академию. В Видяево вернулся, чтобы оформить документы и забрать семью. В море его просто попросили пойти — подстраховать молодого командира боевой части, да и выход был всего-то на три дня…

Помощник флагманского механика дивизии капитан 2-го ранга Василий Исаенко вообще не должен был идти в тот раз в море. Помфлагмеху надо было делать большой отчёт, на берегу же его всё время отвлекали всевозможными вводными, и тогда он решил выйти в море, чтобы там, уже не отвлекаясь, закончить всю накопившуюся бумажную работу. Прихватив компьютер, В. Исаенко прибыл на «Курск» перед самым отходом…

Отец капитан-лейтенанта Алексея Шевчука, офицер запаса, командовал одним из видяевских буксиров. Именно он 10 августа помогал выходить в последний поход «Курску». Если бы только мог он знать, что практически толкает сына навстречу его гибели!

Отец капитан-лейтенанта Бориса Гелетина капитан 1-го ранга Владимир Гелетин, как офицер штаба Северного флота, лично планировал, разрабатывал учения и руководил ими. В ходе этих учений погиб его сын. Мог ли отец представить себе, что в очерченном им на карте учебном полигоне буквально через несколько дней найдёт смерть его Борис?

НЕСЧАСТЛИВЫЕ СЧАСТЛИВЦЫ

Даже сейчас, в начале третьего тысячелетия, как и в прошлые времена, корабли всё так же делятся на везучие и невезучие. И никакие технические достижения, никакие новейшие усовершенствования и сверхсовременные технологии не в силах изменить извечный ход вещей. Рок всё так же играет судьбами кораблей и людей…

В отечественном флоте последних лет наиболее несчастливой и загадочной долгое время считалась атомная подводная лодка К-324 проекта 671РТМ. Интересно, что скоростные и малошумные противолодочные атомоходы проекта 671РТМ любящие высокопарные наименования американцы прозвали «чёрными принцами», намекая этим не только на трудность поиска 671-х («чёрные дыры»), но и на их боевую мощь (если не короли океанов, то уж точно принцы!).

Построенная в Комсомольске-на-Амуре в 1982 году К-324 на протяжении всей своей дальнейшей жизни доставляла столько неприятностей, что ещё с завода получила наименование «призрак 7-го заказа». Уже при спуске этого атомохода на воду все обратили внимание на то, что традиционная бутылка шампанского разбилась только с четвёртого раза. Уже на государственных испытаниях лодка дважды чудом избежала гибели. Для строителей она стала настоящим проклятием, так как помимо неприятностей с самой лодкой во время строительства на ней было небывало много случаев травматизма среди рабочих.

В истории освоения атомных подводных лодок, наверное, не было такой поломки, которая бы не случилась на К-324. Каждый её выход в море непременно завершался очередной аварией, и это при том, что перед выходом все механизмы неизменно были в полном порядке, а экипаж во главе с капитаном 2-го ранга В. Терёхиным считался лучшим из лучших. Чего только не происходило на К-324! Там взрывались аккумуляторные ямы и самопроизвольно падала аварийная защита реакторов, под водой её таранили американские подводные лодки (апл ВМС США «Стёрджен»), а задние крышки торпедных аппаратов, самопроизвольно закрываясь, отрезали морякам ноги. Прикомандированные к её экипажу офицеры и матросы с других лодок, выйдя на К-324 один раз в море, ни за что не соглашались идти второй раз.

Вначале К-324 входила в состав Тихоокеанского флота. Затем она была переведена Северным путём, во время которого несколько раз была на волосок от гибели, на Северный флот. Там К-324 вошла в состав 33-й дивизии атомных подводных лодок. Север своенравному «призраку» вообще пришёлся не по нраву. Вскоре он наглядно дал всем это понять. Аварии посыпались как из рога изобилия. Какое-то время подводники грешили на качество работ строителей субмарины. Но даже самые придирчивые комиссии не могли обнаружить каких-то конкретных дефектов. Постепенно все пришли к неутешительному выводу, что над К-324 висит какой-то страшный рок. Говорить вслух об этом в то время было нельзя, но в своём кругу говорили на эту тему много. Когда же лодка получила задание на несение боевой службы в Саргассовом море, то экипаж уходил в поход, прощаясь с родными навсегда. Эту боевую службу подводники «призрака 7-го заказа» запомнили навсегда. Однажды субмарина стала неожиданно стремительно тонуть, хотя все горизонтальные рули были переложены в положение «на всплытие». Командиру каким-то чудом удалось выхватить её из запредельной глубины, продув цистерны главного балласта. Затем были и другие поломки. Лодку готовы были уже отозвать в базу, а командира отдать под суд за невыполнение боевой задачи, когда К-324 наконец первый и единственный раз улыбнулась удача! Вначале атомоход намотал на винт какой-то толстый трос. Лишившись хода, подводная лодка всплыла. Это был уже скандал на весь мир! Но когда разобрались, то оказалось, что К-324 намотала на свой винт сверхсекретный кабель американской подводной системы обнаружения наших атомоходов. С этим нежданным трофеем «призрак» и прибыл на буксире на Кубу. Трофей оказался столь ценным, что командира сразу же простили, но держать «призрак» в океане всё же больше не решились и отозвали в базу.

Следующий выход в море в 1987 году опять едва не обернулся трагедией. На этот раз был затоплен 7-й отсек, а 5-й отсек выгорел в результате пожара. Уже на подходе к базе возник ещё один пожар, на этот раз непосредственно в выгородке ядерного реактора. Каким-то чудом не случилось самого худшего, и наполовину выгоревший и полузатонувший атомоход кое-как доплёлся до своей базы. Командир соединения, который имел неосторожность выйти на «призраке» в море, вернулся в базу совершенно седым. Сходя на берег, он заявил, что больше на этой «проклятой посудине» его ноги не будет!

В 1996 году последовала очередная серьёзная авария — в подводном положении самопроизвольно произошла разгерметизация торпедного аппарата и затопило носовой отсек. Все, кто мог, под любым предлогом переводились с проклятой субмарины куда угодно, набрать экипаж для К-324 стало большой проблемой. Последовал очередной ремонт. Затем было ещё два выхода в море, оба закончились ещё большими авариями. Дважды лодка и её экипаж были на волоске от гибели. Терпение командования было исчерпано, да и на бесконечные ремонты «призрака» у флота уже не было ни денег, ни желания. К-324 поставили к пирсу, и больше до своего списания она в море не выходила. Однако и у стенки она снова едва не затонула. Только тогда, когда «призрак 7-го заказа» был списан «на иголки», командование Северного флота смогло вздохнуть спокойно и удовлетвориться хотя бы тем, что многолетняя борьба с «призраком» не привела к большим человеческим жертвам и завершилась относительно спокойно.

К-324, к сожалению, не была единственной в своём роде. К «счастливым несчастливцам» отечественного Военно-морского флота можно отнести и крейсерскую дизельную подводную лодку Б-156. Эта лодка самым невероятным образом притягивала к себе несчастья. Началась нескончаемая череда происшествий на Б-156 уже во время её первого перехода в 1962 году после постройки из Ленинграда в Таллин, во время которого она умудрилась потерять якорь.

В самом Таллине произошло и вовсе невероятное происшествие. Во время стоянки у пирса на Б-156 производили зарядку аккумуляторных батарей дизелем. Операция заурядная, но не для Б-156. Внезапно для всех шинно-пневматическая муфта сама собой соединилась с линией гребного вала и подводная лодка неожиданно для экипажа и командира дала ход. Из восьми швартовых концов, на которых лодка была ошвартована, лопнули семь. Удерживаемая всего лишь одним швартовым, Б-156 въехала носом в причал. Хуже было бы, если бы лопнул и последний швартовый конец, тогда самостоятельно давшая ход субмарина неминуемо раздавила бы стоявшие напротив подводные лодки-«малютки». Все разбирательства, почему внезапно сама собой подключилась шинно-пневматическая муфта, так ни к чему и не привели.

После произведённого ремонта Б-156 в составе отряда кораблей вышла из Таллина на Северный флот. Однако во время прохода проливом Скагеррак в тумане была протаранена финским теплоходом «Фин Клипер». При этом удар пришёлся на нос. Торпедные аппараты, в которых находилось шесть полностью изготовленных к стрельбе боевых торпед, оказались свёрнутыми на 11°, а сам нос вообще съехал набок. То, что ни одна из торпед не взорвалась, можно считать чудом. От взрыва же всех шести торпед ни от лодки, ни от таранившего её теплохода не осталось бы ничего. Повреждения были так велики, что субмарину вернули на Балтику, где она ремонтировалась ещё год. За это время на лодке сменили командира. Таким образом, начальство думало изменить положение вещей на несчастливой субмарине, но это не помогло.

Едва Б-156 попала на Северный флот, во время первых же учений она снова едва не погибла. На этот раз при всплытии в полигоне боевой подготовки Б-156 была протаранена своим же эсминцем «Московский комсомолец». И снова невезучей лодке невероятно повезло. Будь ход эсминца хоть на 1,5 узла меньше, он раздавил бы лодку, как орех. Учитывая, что под килем субмарины было в тот момент более 250 метров воды, с неё вряд ли бы кто-нибудь спасся. Участник этого происшествия капитан 1-го ранга в отставке В. Поляков вспоминал, что при ударе киля эсминца о рубку Б-156 она накренилась почти на 47°. И снова каким-то чудом не сорвались с фундаментов дизеля и со стеллажей боевые торпеды. Однако повреждения были очень серьёзными: были снесены перископы и антенны, а сама рубка свисала на бок уродливым искорёженным наростом. Разумеется, снова последовал долгий ремонт, после которого начальники отправили Б-156 на боевую службу в Средиземное море. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. В Средиземном море на Б-156 внезапно вышла из строя матка основного гирокомпаса, указывающего истинное направление на север. Её пытались заменить тремя запасными, но все они поразительным образом не желали показывать истинное направление. Подобного случая в истории отечественного флота больше не было! Кое-как на вспомогательном гирокомпасе Б-156 ушла в отдалённый район, где ей было приказано ждать попутный танкер с запасом маток гирокомпаса. Но так как истинного места на лодке не знали, поиски танкера растянулись ещё на две недели. После этого начальство велело злосчастной Б-156 возвращаться домой.

Однако и возвращение Б-156 не было безоблачным. На лодке не оказалось позывных на новый месяц, а нанесённый на рубку бортовой номер стёрся в морях, обнажив старый, который уже нигде не числился. На подходе к базе Б-156 была обнаружена нашим дозорным кораблём, при этом на позывные она не отвечала. На запрос с дозорного корабля указать свой бортовой с Б-156 просемафорили новый, а с корабля видели совсем другой. В довершение всего с лодки семафорили, что она идёт в Кольский залив, в то время как курс Б-156 вёл к базе атомных подводных лодок в Гремихе. По флоту была объявлена боевая тревога — прорыв неопознанной субмарины к нашим базам. В воздух подняли авиацию, вышли корабли, полетели доклады в Москву. Когда разобрались, в чём дело, о «прорыве» Б-156 знали уже все, вплоть до министра обороны. Когда Б-156 всё же завели в базу, оказалось, что и новые матки гирокомпасов на ней вышли из строя. Невязка Б-156 составляла более 200 морских миль. То, что с такой невязкой лодка всё же добрела до дома, можно считать ещё одним чудом. После этого высокое начальство решило уже более не искушать судьбу, и совсем ещё новую Б-156 вывели в резерв, где она и закончила свой недолгий, но тернистый путь.

В ВМС США аналогом наших К-324 и Б-156 стала многоцелевая атомная лодка класса «Стёрджен» с поэтичным названием «Гитарро» в честь гитарного ската, любящего плавать у самого дна и закапываться в ил. Бортовой номер «Гитарро» был 665, что ещё при спуске на воду вызвал не слишком весёлые чувства у экипажа: уж больно близок он был к зловещему и пугающему «числу зверя». Поэтому первым прозвищем поэтичного «Гитарро» было «On the edge of fucking up», что переводится примерно как «совсем на грани». Однако офицеры и матросы называли свою субмарину ещё более демократично и просто — «fucking». Своё наименование «Гитарро» оправдала очень скоро. Через несколько дней после спуска на воду она затонула у достроечного заводского пирса. Атомоход быстро подняли, но команде пришлось после этого вычерпывать тонны грязи и ила из отсеков «Гитарро»; атомоход получил ещё одно не слишком лестное «народное» наименование — «Mud Puppy», что в переводе значит «грязесос».

17 мая 1984 года, покинув военно-морскую базу в Сан-Диего, «Гитарро» испытывала в полигоне крылатую ракету «Тамагавк», стреляя из подводного положения. Внезапно она всплыла. Из «Гитарро» валил такой густой дым, что его было видно за десятки миль. Наплевав на всякую секретность, субмарина кричала в эфир: «Всем кораблям! Пожар в аккумуляторном отсеке! Сломанная стрела!» Последняя фраза «сломанная стрела» означала, что на лодке авария с ядерным оружием. Несчастную «Гитарро» спасал весь Атлантический американский флот. Боясь детонации боезапаса, субмарина вынуждена была отстрелять все свои 12 совершенно секретных торпед. От гибели несчастливую лодку спасла лишь близость базы, куда её успели прибуксировать, прежде чем она начала тонуть. Затем был долгий и дорогостоящий ремонт, но едва «Гитарро» вышла в море, как на ней последовала новая авария, и какая! Вследствие разгерметизации ядерного реактора «Гитарро» сбросила радиоактивную воду первого контура в океан, вызвав настоящую экологическую катастрофу на многие сотни миль вокруг. Затем снова была буксировка в базу и очередной ремонт.

Наконец настал день, когда «Гитарро» была опять готова к выходу на боевое патрулирование. В тот день на лодку прибыли сразу две комиссии: акустики и ядерщики. Обе комиссии одновременно начали работать, а работая, каждая в своих целях и независимо друг от друга, дифферентуя, вывешивали атомоход. В результате этого несчастный грязесос «Гитарро» так накренился, что зачерпнул воду в свой носовой люк, и так как лодка была полностью разгерметизированна, то через несколько минут она снова (второй раз!!!) утонула прямо в своей базе. Когда к «Гитарро» прибежал взмыленный заместитель министра ВМС США Джеймс Д. Литтл, то вместо новейшей субмарины ценой в 50 млн. долларов он увидел лишь лопающиеся пузыри на поверхности реки Напа. Вскоре «Гитарро» снова извлекли на свет божий, но больше в строй уже не вводили. Грязесос «Гитарро» отправили на слом, здраво рассудив, что лучше не иметь в составе флота новейшей субмарины вообще, чем иметь такую.

Спущенная на воду в декабре 1959 года, американская атомная субмарина «Скорпион» являлась гордостью подводного флота США. В феврале 1967 года, после восьми лет эксплуатации, «Скорпион» прошёл плановый ремонт на норфолкской верфи и в марте 1968 года был направлен в Средиземное море. На обратном пути в Норфолк «Скорпион» пропал. Находясь в 250 милях от Азорских островов, «Скорпион» передал стандартные сигналы о том, что на борту всё в порядке. Оказалось, что это был последний контакт с субмариной. В последующие дни все попытки наладить радиосвязь с подлодкой провалились. Вначале решили, что всё дело в каких-то технических неполадках, никто не верил, что произошло несчастье, но время шло, а «Скорпион» молчал. Ничего не дала и поисково-спасательная операция. В конце июня поисковую операцию прекратили. После официального объявления о потере корабля среди американских газетчиков забродили слухи о находящихся в руках ВМФ магнитных плёнках, на которых записаны радиоразговоры со «Скорпионом»; из них якобы явствует, что незадолго до своего исчезновения субмарина преследовала некую необычную цель, двигавшуюся со скоростью, превышающей возможности любого корабля земного производства. Флот отказался комментировать эти слухи и в то же самое время поддерживал толки о возможном участии СССР в трагедии. Когда в августе 1969 года с поискового судна «Мизар» сфотографировали и идентифицировали смятый остов «Скорпиона», лежавший на шельфе на глубине в 10 тысяч футов, в 400 милях к западу от Азорских островов, ВМФ отказался комментировать и это или даже сообщить, было ли ему ранее известно о месте гибели корабля.

Волнение прессы усилилось, когда на суде, последовавшем за расследованием, некоторые материалы оказались засекречены и никогда не раскрывались, что ясно указывало на нежелательность для Пентагона участия общественности в этом деле. В конце судебных слушаний никакого решения так и не было вынесено, хотя сам ВМФ вполне удовлетворился заключением, что гибель корабля последовала в результате трагического сочетания человеческих оплошностей и механической неисправности. Все предположения о вмешательстве инопланетян в эту трагедию и рассуждения о необычном объекте, который упоминался в последнем донесении с подлодки, аккуратно подавлялись.

Будь последнее плавание «Скорпиона» единственным в реестре странностей 1968 года, оно всё равно осталось бы достаточно примечательным для истории. Но в действительности американская субмарина была лишь третьей по счёту из пропавших при почти одинаковых обстоятельствах — две другие исчезли с интервалом в двое суток в начале того же года.

Утром 26 января израильская субмарина «Дакар» с экипажем в 65 моряков связалась с портом приписки и своим пунктом назначения — Хайфой, сообщая, что движется по расписанию и прибудет в срок. Судно только недавно пережило успешный ремонт и переоснащение в английском доне Портсмута и теперь возвращалось в Израиль через Средиземное море. Как оказалось, «Дакар» никогда не вернётся; это оптимистическое сообщение стало его последней вестью. Поиски при участии 30 кораблей и дюжины самолётов от пяти стран ничего не дали, а морской суд Израиля не смог вынести заключения по причинам гибели судна. Однако ровно в полночь 26 января на рыболовецком судне с греческой части Кипра, промышлявшем в 40 милях к северо-востоку от последнего местоположения «Дакара», видели некий большой светящийся овальный предмет, беззвучно проскользивший под носом с правого борта. Совершенно точно, что это не была обычная подводная лодка или некое огромное морское животное, и рыбаки, узнав о судьбе израильской подлодки, пришли к убеждению, что увиденное ими как-то связано с её пропажей.

Исчезновение «Дакара» со всей командой было лишь первой частью двойной трагедии, что кажется совершенной бессмыслицей, если не принимать во внимание версию об участии инопланетян. Почти в то же самое время в Средиземном море, в 1000 милях к западу, исчезла во время боевых учений французская подводная лодка «Минерва».

Подводная лодка находилась на глубине всего в 40 футов, когда 27 января радировала на французский самолёт, круживший над местом учений, что она собирается погрузиться и выяснить, что за странный объект, объявившийся на радарах, судя по всему, преследует субмарину вот уже несколько минут. На глубине в 190 футов субмарина вдруг замолчала. Вместе с экипажем в 59 человек она была признана потерянной, предположительно — затонувшей на месте, где глубина достигала 8000 футов. О странном объекте было сказано и того меньше.

Пропажа двух подводных лодок без видимых причин в течение 48 часов — такое совпадение лежит за пределами допустимого. Должна быть связь между этими двумя несчастьями и исчезновением американского «Скорпиона». И эта мысль крепко засела в головах многих моряков.

СПАСИТЕ НАШИ ДУШИ!

Спасите наши души! Именно так расшифровывается моряками всего мира аббревиатура известного сигнала SOS, который лихорадочно выстукивают радисты терпящих бедствие кораблей. Успеет прийти помощь — они будут спасены; опоздает — их ждёт смерть в пучине. И сразу вопрос: почему сигнал SOS моряками всех без исключения государств расшифровывается именно как «Save our souls», то есть «Спасите наши души»? Только ли потому, что совпадают первые буквы этого словосочетания, или же за всем этим скрыта некая тайна? Ведь почему погибающие моряки взывают к спасению именно своих душ, но не жизней, когда, казалось бы, именно спасение жизней должно было бы волновать их прежде всего?

…В январе 1961 года в штормовом Баренцевом море пропала без вести советская ракетная дизельная подводная лодка С-80. Непрекращающиеся поиски её велись без малого восемь лет, пока наконец не увенчались успехом. Подняв субмарину, спасатели привели её в одну из пустынных бухт Кольского полуострова. В разгерметизированные отсеки спустились водолазы. Их взору предстала страшная картина: повсюду сидели и лежали погибшие подводники. Выглядели же они так, будто только что заснули… Отсутствие кислорода предотвратило разложение. Когда же тела погибших были извлечены из подводной лодки и врачи приступили к вскрытию тел, настала очередь ужаснуться им… Из-под скальпелей неожиданно для всех брызнула кровь, а щёки мертвецов на свежем ветру стали розоветь. Значит, долгие девять лет в жилах погибших текла кровь, несмотря на то, что души давно покинули их тела.

Ну а что стало с душами погибших подводников? Быть может, они покинули лежащую на 200-метровой глубине лодку и вознеслись в мир иной? Ведь души — субстанции астральные. Но так ли это на самом деле? Ведь ни природой, ни Создателем никогда не было предусмотрено отделение души в столь невероятных условиях, и вполне может быть, что души погибших подводников так и не смогли покинуть герметичные отсеки и преодолеть давление огромного столба воды. А если это так, то, значит, в течение долгих лет души подводников, не имея возможности покинуть тесноту спёртых отсеков, метались там в поисках выхода из страшной западни? Так ли это, не может сегодня сказать никто, однако можно привести целый ряд косвенных фактов в поддержку этой, казалось бы, невероятной версии. Общеизвестно, что существует даже специальный термин для душ, которые по каким-либо причинам не могут далеко уйти от своей мёртвой физической оболочки. На Руси их издревле зовут кратко и страшно — мытари.

Итак, если принять высказанную выше версию, то можно считать, что мытарям с лодки С-80 всё же улыбнулась удача. Души погибших на боевых постах подводников дождались своего освобождения из подводного плена и обрели долгожданную свободу. Но ведь удачный исход поиска С-80 — это столь большая редкость, скорее исключение из правил. А если так, то, значит, до сих пор тысячи моряцких душ так и остаются в боевых рубках, кубриках и отсеках своих затонувших кораблей без всякой надежды на то, что кто-то когда-то вызволит их оттуда. И тогда совсем по-иному, видимо, выглядит и дно Мирового океана, где в бесчисленных страшных склепах из века в век бьются обезумевшие и стонущие души погибших моряков…

А значит, нам, живущим на земле, надо пересматривать в целом своё отношение к морской стихии и прежде всего к морякам, тем, кто, покидая берег, рискует не только своими жизнями (как, например, бегущий в атаку солдат), но и своими душами, то есть своим духовным бессмертием.

Вспомним и тот почти мистический ужас, который испытывают водолазы-профессионалы, доставая тела погибших с затонувших кораблей. Почему? Ведь они и физически, и психологически готовы к тому, что ждёт их там, на глубине. Может, ужас этот оттого, что в подводных склепах водолазы встречаются не только с мёртвыми, а ещё и с душами, которые они не могут видеть, но присутствие которых и рождает чувство подсознательного страха даже у этих мужественных людей.

Кто из нас хотя бы раз не слышал известную песню Владимира Высоцкого о подводниках? Но задумывался хоть кто-нибудь над страшным смыслом её слов:

Спасите наши души!

Спешите к нам!

Услышьте нас на суше —

Наш SOS всё глуше, глуше.

И ужас режет души

напополам!

Как знать, может, поэт интуитивно понял всю жуткую суть трагедии, происходящей с людьми на глубине? Думается, не лишним будет вспомнить здесь и зловещую поговорку древних греков: «Люди делятся на живых, мёртвых и тех, кто плавает в море». Значит, древние уже тогда выделяли моряков в какую-то третью, особую категорию, отличную от живых и от мёртвых! Что хотели они этим сказать, какой тайный смысл вкладывали в эти слова? А как не вспомнить и знаменитое пушкинское: «О море! Древний душегубец…» Литературоведы считают, что данная фраза — всего лишь красивая метафора. Но так ли это? Может быть, перед нами вовсе не метафора, а открытие, ниспосланное гению русской литературы свыше… Может Александр Сергеевич Пушкин на каком-то неведомом нам уровне нащупал страшную правду океана и пытался донести нам своё открытие в этой странной, на первый взгляд, фразе?

И почему даже в застольных разговорах моряки никогда не говорят о смерти, зато всегда говорят о морской душе? Да и само понятие «морская душа» давно уже стало наиболее ёмким и полным обозначением моряка вообще. В британском флоте есть старинный тост, который всегда пьют стоя. Звучит он так: «За души погибших моряков, да вознесутся они!» Не правда ли, лучше не скажешь и не пожелаешь! А знаменитый морской тост «За тех, кто в море» везде пьют по-разному: одни, поднимая его, чокаются непременно (значит, живы!), другие, наоборот, этой процедуры избегают (значит, не живы?). Никто точно не знает, когда появился этот древний тост и за каких моряков провозглашался он изначально — за тех ли, кто в этот момент держит курс в океане, или же за тех, чьи души на дне этого океана уже давно и безрезультатно взывают о помощи?

Если верно второе предположение, тогда и этот знаменитый тост моряков приобретает совершенно иное значение. Поднимая бокалы, моряки всего мира как бы подают своеобразный знак душам своих товарищей, что помнят о тех, кто навсегда остался между жизнью и смертью в стылой пучине, и по-прежнему считают их членами своего великого братства. И опускаемые в дни траурных панихид на воду венки — это тоже скорбные знаки памяти не только загубленным океаном жизням, но и пленённым стихией душам моряков…

Кто может ответить на вопрос, почему моряки считают, что души погибших моряков вселяются в морских чаек. Когда-то за убийство чаек даже казнили! На британском морском жаргоне чайки так и называют «ancient mariners» — «древние моряки». А морской фольклор донёс до нашего времени старинную легенду, рассказывающую о моряке, убившем без всякой причины альбатроса и вынужденном за это всю свою жизнь носить на шее труп птицы. А само выражение: «An albatross round someone's neck» («альбатрос на чьей-то шее») — как вечное напоминание о самом страшном грехе… Но почему морская молва именно в чаек вселяла души моряков? Может потому, что чайки в представлении моряков являются главной связующей нитью между морем и небом? Им не страшна пугающая глубина. Качаясь на волнах, чайки ждут души, которым посчастливится всплыть к ним, а затем, взмахнув крыльями, взмывают высоко в небо, сопровождая их. А может причиной тому особый крик чаек, словно нескончаемый скорбный плач по томящимся в глубинах душам? Океан надёжно хранит свои мрачные тайны, но, кто знает, может быть когда-нибудь человечество всё же сумеет раскрыть самую жуткую из них. Раскрыть для того, чтобы преклонить головы перед великим подвигом самопожертвования мореплавателей всех времён и народов, которые упрямо и дерзко выводили навстречу штормам и ураганам свои корабли.

Глава пятая.

КОГДА НЕВОЗМОЖНОЕ ВОЗМОЖНО

Море и человеческие судьбы подвержены одним и тем же ветрам.

В. Гюго

Океан порой преподносит самые невероятные сюрпризы. Жизнь и судьба зачастую играют людьми и кораблями по каким-то своим, пока не подвластным нашему пониманию законам. На бескрайних океанских просторах время от времени происходят события, объяснить которые не только с научной точки зрения, но и вообще с точки зрения здравого смысла просто невозможно. Все эти случаи — ещё один пласт великого таинства океана. Что же это за невероятные случаи?

ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Оказывается, что на самом деле самых невероятных случаев на море было во все времена немало. При этом происходили они буквально на всех океанах и морях. Самые поразительные из них давно стали достоянием общественности, но, несмотря на это, ещё никто не мог дать им сколько-нибудь вразумительного объяснения.

До настоящего времени не разгадан феномен французского морского офицера Этьена Ботино. В конце XVIII века он служил на острове Маврикий и прославился поразительной способностью предсказывать даты прибытия кораблей в Порт-Луи. По указанию морского министра Франции в книгах судового регистра Порт-Луи каждое предсказание и каждый день действительного прибытия судна фиксировали специальными записями. Наибольшее расхождение между предсказаниями и реальностью составило всего четыре дня. Поразительным было предсказание Ботино приближения к острову неприятельской эскадры в 11 кораблей (дело происходило во время очередной англо-французской войны). Навстречу эскадре был выслан разведывательный бриг. Судно ещё не успело вернуться, когда Ботино объявил, что неприятельская эскадра изменила курс и повернула на Цейлон. Через некоторое время из Ост-Индии пришло сообщение, полностью подтвердившее слова Ботино. Офицер-феномен состоял в переписке со знаменитым якобинцем Маратом. Тот вызвал Ботино в Париж, чтобы он там продемонстрировал свои способности. Но когда офицер добрался до Франции, там было уже не до него. Марата зарезали, других якобинцев казнили — страна вступала в новый этап революции. Незадолго до своей смерти Ботино написал: «Если раздражение и разочарование станут причиной моей кончины, прежде чем я смогу объяснить своё открытие, то мир лишится на некоторое время познания искусства, которое сделало бы честь XVIII веку!»

Секрет искусства Ботино был утерян, а жаль. Впрочем, есть информация, что в конце XIX века на острове Тёркс в Вест-Индии жил некий африканец, который каждый год предсказывал своим соплеменникам время прибытия парусных шхун с грузом солёной рыбы. При себе африканец носил какой-то предмет наподобие бамбуковой арфы и уверял, что от шхун исходят некие воздушные волны, которые он ощущает по звукам, возникающим в расщеплённом бамбуке.

В 1841 году командир линкора «Двенадцать Апостолов» капитан 1-го ранга В.А. Корнилов отправил в Пятигорск на лечение офицера своего корабля мичмана Алексея Железнова. По возвращении тот привёз купленную на местном базаре саблю. Сабля была очень дорогая, с прекрасным клинком, ручкой слоновой кости и украшенная золотой насечкой. Тогда же Железнов рассказал и достаточно необычную историю её приобретения. Прогуливаясь по базару, мичман обратил внимание на горца, который продавал саблю. Офицеру сразу же понравилась сабля, и он ею заинтересовался. К несказанному удивлению и радости покупателя, горец отдавал оружие почти за бесценок. Пока Железнов осматривал саблю, к нему подошли ещё несколько старых горцев и стали отговаривать от покупки, мотивируя это тем, что данная сабля проклятая и тот, кто хотя бы раз пойдёт с ней в бой, непременно будет убит или тяжело ранен. В роду продавца сабли погибли уже все мужчины, и только потому он решился отдать за бесценок столь дорогое и богато украшенное оружие, чтобы избавиться от него, а свой род освободить от старого проклятия. Выслушав историю сабли, Железнов, однако, не внял советам старцев и купил саблю. Разумеется, прибыв на корабль, он не преминул похвастать своим приобретением и красотой богатого оружия, заодно рассказав историю покупки. Однако если низкая цена сабли вызвала у сослуживцев восхищение, то история с родовым проклятием — осуждение и даже порицание. Однако Железнов был по тем временам человеком весьма передовых взглядов и над предостережениями своих товарищей только посмеялся.

Шли годы. Корнилов стал уже вице-адмиралом и, будучи начальником штаба Черноморского флота, по существу, возглавил весь флот. Железнов получил лейтенантские погоны и стал адъютантом Корнилова. В 1853 году началась Крымская война. В море для поиска и уничтожения турецкого флота вышла эскадра вице-адмирала Нахимова. Флот Осман-паши был обнаружен в Синопской бухте. Российские корабли блокировали её, готовясь к решающей атаке. Получив известие об обнаружении неприятельского флота у Синопа, Корнилов немедленно поднял свой флаг на сильнейшем черноморском пароходофрегате «Владимир» и устремился на помощь Нахимову. Вместе с Корниловым вышел в море и его адъютант. На переходе морем 5 ноября 1853 года наш пароходофрегат обнаружил вооружённый турецкий пароход «Перваз-Бахри». Начинается бой. Несмотря на примерное равенство сил, российские моряки постепенно теснили турок. Наш корабль удачно зашёл «Перваз-Бахри» в корму, где у того не было пушек, и причинил ему существенный урон. Однако бой явно затягивался. Тогда Корнилов подозвал к себе командира и приказал немедленно сходиться с неприятельским пароходом вплотную и брать его на абордаж. Услышав это, лейтенант Железнов бросился к себе в каюту и, прицепив на бок саблю, поднялся на мостик. Адъютант Корнилова собирался принять самое активное участие в предстоящей абордажной схватке. Но всё вышло иначе. Едва Железнов поднялся на мостик и стал рядом с вице-адмиралом, как очередное турецкое ядро поразило его, разорвав на части. Бывший подле Корнилов был буквально залит кровью. Почти сразу с «Владимира» раздался ответный залп, который снёс на турецком пароходе ходовой мостик вместе с капитаном. После этою турки прекратили сопротивление и подняли белый флаг капитуляции. Как выяснилось после боя, на «Владимире» за весь период боя был всею лишь один убитый — лейтенант Железнов.

По возвращении в Севастополь останки лейтенанта Железнова были погребены на городском кладбище. Могила бывшего корниловского адъютанта сохранилась доныне, Саблю же, снятую с мёртвого тела, Корнилов взял на память о своём верном помощнике и соратнике. Среди товарищей и сослуживцев Железнова сразу же вспомнили его давний рассказ о проклятой сабле, которая в конце концов погубила и самого Железнова. Неизвестно в точности, знал ли об этом страшном предании Корнилов. Однако, принимая во внимание его долгую совместную службу с Железновым, их достаточно доверительные, близкие отношения, вполне можно предположить, что легенду о проклятой черкесской сабле он знал. Но это всё же не помешало Корнилову оставить её при себе. Скорее всего, вице-адмирал вовсе не предполагал, что когда-нибудь ему придётся, вооружившись этой саблей, идти в бой. Он взял её просто на память о погибшем сослуживце.

В октябре 1854 года англо-французский флот и армия, взяв в кольцо главную базу Черноморского флота, начали осаду Севастополя. Защиту города возглавил вице-адмирал Корнилов. Делая всё от него зависящее, он в считанные дни сумел возвести бастионы, поставить там снятые с кораблей орудия и укомплектовать их расчёты моряками. 5 октября началась первая бомбардировка города и укреплений. С раннего утра Корнилов был в гуще событий, он организовал доставку припасов на передовые позиции и распределял резервы, вдохновлял защитников и отдавал приказы. Отправляясь утром на боевые позиции, вице-адмирал случайно увидел висящую на стене саблю Железнова и, недолю думая прицепил её себе на пояс. Все ожидали возможного штурма города, и сабля в данной ситуации могла оказаться далеко не лишней.

Около 11 часов утра Корнилов прибыл на Малахов курган. Моряки встретили его криками «ура». «Будем кричать „ура“, когда собьём английские батареи!» — заметил им вице-адмирал. Осмотрев укрепления и дав указания, где лучше устроить перевязочный пункт, Корнилов решил проверить состояние резервов, укрытых в ближайшей балке. Он было направился к своей лошади, когда ядро, выпущенное из английского орудия, поразило его в бедро и раздробило левую ногу. Это же ядро перебило пополам и висевшую на поясе саблю. Смертельно раненного вице-адмирала подхватил на руки его новый адъютант капитан-лейтенант Александр Жандр. Корнилова быстро перевезли в госпиталь на Корабельной стороне. Однако, несмотря на все старания, вечером того же дня он скончался. Умирая, он произнёс: «Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна!»

Перебитую пополам проклятую саблю оставил у себя на память капитан-лейтенант Жандр. Ему удалось живым и невредимым пережить всю Севастопольскую оборону, может быть потому, что перебитую пополам саблю использовать было уже нельзя. Свой кровавый путь она завершила, напившись крови и накликав последнюю смерть, которая погубила и её саму. Один из историков, занимавшийся биографией Корнилова, высказал мнение, что, возможно, энергетические поле знаменитого вице-адмирала в последний момент оказалось всё-таки сильнее всех родовых проклятий. Именно оно, изменив чуть-чуть направление полёта ядра, и уничтожило погубительницу Корнилова. Как знать, возможно, в этом есть доля истины.

Когда в 80-х годах XIX века в Севастополе создавался музей, посвящённый обороне города, Жандр, ставший к тому времени уже адмиралом, передал обе части переломленной сабли в музей. С тех пор она там и находится. Если вам когда-либо доведётся побывать в Севастополе, найдите время и посетите Музей Черноморского флота. В экспозиционном зале Первой Севастопольской обороны под стендом вице-адмирала Корнилова в витрине и сегодня лежат два обломка той самой проклятой сабли. Покрытая желтизной слоновая кость рукоятки… почерневшая сталь клинка… Сколько страшных и печальных историй могла бы рассказать она, если бы могла говорить!

Совершенно невероятная история произошла в 1863 году, когда британское судно «Сити оф Лимерик», державшее курс из Ливерпуля в Нью-Йорк, попало в сильнейший шторм. Буря бушевала больше недели, и родственники пассажиров, оставшиеся дома, сильно беспокоились о судьбе своих близких. Шторм стал стихать, и мистер Уиллмот, бывший на борту судна, наконец заснул. Ему приснилась жена, входящая в его каюту в ночной рубашке. Она колебалась лишь мгновение, когда обнаружила, что муж в каюте не один и его сосед, выпучив глаза, следит за ней с верхней полки, находящейся над полкой мужа. Преодолев себя, она подошла к постели мужа, поцеловала его и бесшумно удалилась. Уиллмот проснулся и обнаружил, что сверху его подозрительно разглядывают. Сосед, мистер Тэйт, был шокирован тем обстоятельством, что мистера Уиллмота посещала леди, да ещё в таком виде. Он описал действия миссис Уиллмот с точностью, как всё происходило во сне мистера Уиллмота. Когда мистер Уиллмот вернулся домой, жена сильно удивила его вопросом, не навещала ли случайно она его на прошлой неделе. И рассказала, что однажды в четыре часа утра, испытывая сильнейшую тревогу за его судьбу, почувствовала, что отправляется его искать. Она пронеслась над вздымающимися тёмными волнами океана и опустилась на пароход. На борту она прошла на корму и нашла каюту своего мужа. «Скажи мне, дорогой, — спросила миссис Уиллмот, — все ли каюты похожи на ту, которую я видела, так что там верхняя полка расположена гораздо глубже нижней? Мужчина на верхней полке смотрел прямо на меня, и я побоялась войти, но потом решилась и подошла к твоей постели, наклонилась, обняла и поцеловала тебя, а затем ушла».

В 1883 году американский писатель Эдгар По опубликовал «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима». В ней он описал жуткие обстоятельства гибели английского моряка Ричарда Паркера, который оказался с двумя другими матросами после кораблекрушения на маленькой лодке. Все они испытывали жажду, голод и приступы помешательства. Наконец Паркер предложил спасти жизнь двоих за счёт третьего. Бросили жребий. Он выпал Паркеру, которого тут же придушили и съели… А через 50 лет лондонский суд за каннибализм в море приговорил к повешению двух матросов. Съев сотоварища после гибели своего парусника в Атлантике, они добрались до берега. Горемыку звали… Ричард Паркер! Так же, как героя повести Эдгара По.

…В 1928 году после сильного шторма в Атлантике затонул лайнер «Келтик». Среди спасённых оказалась пожилая англичанка миссис Муррей. Газетчики, писавшие об этой катастрофе, с удивлением узнали, что в 1915 году миссис Муррей была в числе пассажиров, спасённых с парохода «Лузитания», торпедированного немецкой подводной лодкой U-20. Ещё больше они удивились, когда узнали, что миссис Муррей была и в списке пассажиров, благополучно переживших гибель «Титаника» после его столкновения с айсбергом в 1912 году! Выходит, хрупкая леди трижды попадала в самые крупные морские катастрофы XX века и вышла из них, как говорится, сухой из воды! И каждый раз в Атлантике.

Не так давно были опубликованы воспоминания архимандрита Николая (Дробязвина). Офицер российского флота, он после знакомства с Серафимом Саровским ушёл в монахи. Вскоре после этого монах Николай был направлен для служения на Дальний Восток. Плыл он туда на попутном английском пароходе, который по пути зашёл на Цейлон. В компании пассажиров монах отправился посмотреть на местного факира, и там с ним произошёл поразительный случай. Вот как описал его впоследствии сам архимандрит Николай: «…Даже при нашем шумном появлении старик продолжал сидеть совершенно неподвижно, не обращая на нас ни малейшего внимания… Мы молча ждали, что произойдёт… Вся необъятная крона дерева, под которым сидел факир, казалось, медленно поплыла в мягком лунном свете, само дерево мало-помалу стало таять, контуры его расплывались… Вскоре нашим потрясённым взорам с необыкновенной ясностью открылась поверхность моря с накатывающимися на берег волнами… Вдали показался белый пароход. Из двух его больших труб валил тёмный дым. Пароход быстро приближался к нам, рассекая волны. К нашему величайшему изумлению, мы узнали свой собственный пароход, тот самый, на котором мы прибыли в Коломбо! По нашим рядам пронёсся шёпот, когда мы прочли на корме: „Луиза“. Но что нас поразило более всего, на корабле мы увидели самих себя! Должен напомнить, что в то время, когда это происходило, кинематографу ещё и десяти лет от роду не было, а здесь, на Цейлоне, о нём и подавно никто слыхом ни слыхивал… Каждый из нас видел самого себя на палубе парохода среди смеющихся и переговаривающихся людей. Но вот что было особенно поразительно, я видел, как бы с высоты птичьего полёта, не только самого себя, но и всю палубу корабля, и других пассажиров, и матросов на другом борту корабля, и капитана в его каюте, и даже нашу обезьянку Келли, всеобщую любимицу, лакомившуюся бананами на грот-мачте, чего попросту в действительности быть не могло. Я совершенно забыл о том, что священник и монах, что мне вряд ли приличествует принимать участие в подобных зрелищах. Но вот моё сердце тревожно и больно забилось. Всё моё существо охватил страх. Мои губы сами собой зашевелились и стали произносить: „Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!“ Я почувствовал мгновенное облегчение. Казалось, какие-то невидимые цепи, которыми я был опутан, начали спадать с меня… Вдруг, будто подхваченная ветром, картина затуманилась и рассеялась… И тут что-то стало твориться с самим факиром. Он свалился на бок. Сеанс прервался… Когда мы собрались уходить, я невольно обернулся и вдруг содрогнулся от неприятного ощущения. На меня смотрел факир, его взгляд был полон ненависти. Всего на миг встретились наши взоры, и факир опять принял свою обычную позу. Но этого краткого мига мне оказалось достаточно, чтобы понять, чьей силой было в действительности произведено это „чудо“».

Не столь давно в одном из своих интервью известный эстрадный певец Лев Лещенко признался в том, что он в некотором роде фаталист, то есть полностью полагается на судьбу в каких-то принципиальных вопросах. Например, если он опоздал к отходу поезда, но тем не менее осталось несколько секунд, чтобы вскочить на подножку, то он делать этого не будет. Лучше полетит позже самолётом. На его убеждение повлияла печальная история, случившаяся с его друзьями-музыкантами. Все они отправились на гастроли на теплоходе «Адмирал Нахимов» — все погибли, когда теплоход затонул под Новороссийском. Один-единственный музыкант опоздал на посадку и отправился к месту назначения на машине, но погиб, попав в автокатастрофу.

5 декабря 1664 года в проливе у северной оконечности Уэльса затонуло судно с 81 пассажиром на борту. Спасся только один — некий Хью Вильямс. В тот же самый день (!), но уже в 1785 году, затонуло судно с 60 пассажирами. Из всех удалось спастись всего лишь одному. Звали его… Хью Вильямс. И когда 5 декабря 1860 года снова затонуло судно, то снова из 25 бывших на борту судна пассажиров спасся человек по имени Хью Вильямс.

Не так давно еженедельник «Ньюс» опубликовал заметку о некой американской субмарине, которая во время очередного планового патрулирования находилась на глубине 200 футов в Атлантическом океане. Внезапно до слуха членов экипажа донёсся странный шум, сотрясший корпус корабля. Решив, что на судне возникли неполадки, капитан распорядился подняться на поверхность. И тут якобы выяснилось, что они оказались… в Индийском океане, за 10 тысяч миль от того места, где были ранее! Не берусь судить о правдивости данной информации, слишком уж она невероятна, при этом в сообщении не указывалось конкретное название подводной лодки. Если телепортация имела место на самом деле, то это событие поистине мирового масштаба. Что же до того, имело ли данное происшествие место в действительности или перед нами всего лишь очередная газетная утка, то это покажет время…

В своё время автор сам был свидетелем целой цепи необъяснимых случаев на Балтийском флоте, где он служил в начале 80-х годов XX века. Всё началось с того, что разведывательный корабль Балтийского флота «Гирорулевой» был отправлен для слежения за американскими авианосцами в Северную Атлантику. Обычная боевая служба, всё как всегда. Однако в одну из ночей на корабле исчез матрос. При этом никакого шторма не было и смыть за борт его никакой волной не могло. Все поиски пропавшего матроса завершились ничем. После доклада командира «Гирорулевой» вернули в Балтийск, и началось расследование. Особисты (офицеры военной контрразведки) и следователи перерыли весь корабль. Подозревали, что, возможно, пропавшего матроса за что-то выбросили за борт свои же сослуживцы или он сам свёл счёты с жизнью. После этого командира сняли с должности, команду практически заменили, а корабль спустя некоторое время снова отправили на слежение за авианосцами в Северную Атлантику. Однако, едва «Гирорулевой» пришёл в район, где в прошлый раз пропал матрос, история в точности повторилась. Опять в одну из ночей на корабле пропал матрос. Корабль немедленно вернули в базу, снова началось расследование, снова сняли с должности командира и замполита, но ничего установить не удалось. По флоту поползли слухи, что «Гирорулевой» — проклятый корабль и обречён каждый раз терять в Атлантике по человеку. Слухи, разумеется, пресекались политработниками, но никакого внятного объяснения случившемуся не было. Хорошо помню, как мы, молодые офицеры, обсуждали происшедшее и строили самые невероятные догадки за вечерним чаем в кают-компании своего корабля. Некоторое время «Гирорулевой» не выпускали за пределы Балтийского моря, где с ним ничего страшного не происходило. При этом другие разведывательные корабли продолжали выполнять задачи в районе, где «Гирорулевой» потерял двух человек, и ничего необычного на них не происходило.

Служба есть служба, и в ВМФ существует график несения боевого дежурства кораблей в море, который необходимо выполнять, невзирая ни на какие предрассудки. Настало время и «Гирорулевому» снова идти в Северную Атлантику. Чтобы подстраховаться, на этот небольшой корабль было определено сразу несколько политработников и вместо одного — два особиста. Все ненадёжные члены экипажа были списаны на берег. Каждого матроса и офицера проверяли по нескольку раз, включая психологические тесты. Несмотря на это, начальство провожало «Гирорулевой» с тяжёлым сердцем, и предчувствия адмиралов не обманули. Едва корабль оказался в «проклятом» месте, как на нём снова ночью без всякого следа пропал матрос. То, что было дальше, напоминало настоящую истерию. Я помню, как потрясал от бессилия кулаками на совещании офицеров в Балтийском ДОФе ЧВС флота вице-адмирал Аликов. Все снова были сняты с должностей, расследованием на сей раз уже занялся Главный штаб ВМФ, но всё, как и прежде, закончилось ничем. Однако на этот раз в дело вмешался Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал флота Советского Союза С.Г. Горшков, который приказал больше «Гирорулевой» в Атлантику не пускать, а использовать только в пределах Балтики. На этом весьма загадочная история с «Гирорулевым» и закончилась.

ЗЕЛЁНЫЙ ЛУЧ, ГЛАЗ ТАЙФУНА И… ПАДАЮЩИЕ КОРОВЫ

Быть может, кто-то слышал о загадочном зелёном луче. Это редчайшее явление видели считанные единицы даже из самых просолённых мореходов. Считается, что очень редко в момент восхода и заката солнца на долю секунды из-за уникального преломления лучей океан внезапно пронзает зелёный свет. Словно кто-то из небес скользнул по волнам гигантским фонарём с зелёным лучом. Явление это настолько скоротечное, что даже среди стоящих на ходовом мостике моряков далеко не все успевают увидеть зелёный солнечный луч. Считается, что этот луч могут увидеть лишь самые избранные, а увидевший его отмечен небесами. В моей морской практике был случай, когда, стоя вахтенным офицером, я, кажется, увидел этот таинственный зелёный луч. Всё длилось какое-то мгновение, при этом ни матрос-рулевой, ни сигнальщик, ни дремавший в кресле командир корабля ничего этого не видели. Возможно, поэтому до сего дня я продолжаю сомневаться, видел ли я действительно знаменитый луч или всё это мне только показалось.

В своё время известный советский маринист Леонид Соболев одну из своих повестей, посвящённую морякам-катерникам, так и назвал «Зелёный луч». За всю мою флотскую службу всего лишь раз я встретил старого моряка, который утверждал, что видел зелёный луч на Балтийском море. Увы, проверить достоверность этого утверждения нельзя. Возможно, что зелёный луч существует на самом деле, возможно, что иногда моряки, ожидая зелёного чуда, выдают, сами того не подозревая, желаемое за действительное. Возможно и то, что зелёный луч — это ещё одна красивая легенда океана.

1 сентября 1905 года обитатели «Паркфилд-отеля» в Киттери-Пойнте, на берегу моря в штате Мэн, наслаждались после ужина тёплым летним вечером, как вдруг стали свидетелями удивительного зрелища: пляж загорелся. Горел и песок и поверхность воды, из огня поднимались густые клубы дыма с сильным запахом серы. Треск от огня можно было слышать за 100 метров, пожар продолжался больше 45 минут.

Один любопытный взял в руку немного песка, но тут же бросил его, получив ожог ладони. Другие набрали песок в горшки и полили водой. Каково же было их удивление, когда из песка начали подниматься пузырьки газа, которые воспламенялись при соприкосновении с воздухом.

Одно из объяснений могло быть таким: под песком лежал слой разложившихся водорослей, которые и послужили источником образования газа, и он при соприкосновении с воздухом воспламеняется. Но эта гипотеза однозначно доказана не была.

А чего стоит столкновение судна с… огненным столбом, природа которого так и осталась неизвестной!

Из воспоминаний капитана дальнего плавания А. Чернышёва:

«Это произошло летом 1981 года, в сезон дождей, недалеко от порта Фритаун в моём 13-м рейсе на судне „Виститес“. Ловили креветку и сами её обрабатывали. Время близилось к закату, небо было чистое, и вдруг явилась чёрная туча, всё потемнело, подул сильный ветер, начался хлёсткий ливень, засверкали молнии. Мне пришлось стать у штурвала, поскольку третий помощник капитана, боявшийся молний, накрыл телогрейкой голову и убежал в каюту.

Команда обрабатывала креветку и складывала её под большой стол на палубе. Смотрю через иллюминатор и вижу: по левому борту в 30 метрах от судна врезается в воду огненный столб с розовым оттенком диаметром примерно полтора метра. Вода в этом месте сразу закипела. Судно, приняв сильный удар, задрожало, и я, уцепившись за штурвал, еле удержался на ногах. Глянул на палубу — все лежат. Через несколько секунд всё как бы вернулось к прежнему состоянию. Ребята поднялись и смотрят на меня со страхом. „Что случилось? — спрашивают. — Что это было?“ Я показываю на громадную крутящуюся кипящую воронку, над которой поднимается пар, и объясняю — это была столбовая молния. Произошло что-то невозможное, потому что мы остались живы. Наш трал, который тянулся сзади на сто метров, тоже сохранился вместе с креветкой. 13-й рейс закончился для нас хорошо».

Не менее уникальным является пребывание моряков в центре тайфуна, в так называемом «глазу». Почему уникальным? Да потому, что во все времена остаться в живых в данной ситуации почти невозможно!

Из воспоминаний журналиста Валерия Воронкова:

«Описанные события произошли во второй половине апреля 1989 года. Я тогда работал в редакции газеты „Рыбак Сахалина“ и в марте отправился в командировку в Охотское море к рыбакам.

Познакомился со многими экипажами, побывал на разных типах сейнеров. Уже в Беринговом море вдруг понял, что командировка немного затянулась. Решил возвращаться на Сахалин.

Как на грех, ни одно судно в ту сторону не шло. Кое-как, связавшись по рации, нашёл сейнерок, который подбросил меня до острова Парамушир, где я пересел на РС (рыболовный сейнер) „Осторожный“, принадлежащий рыболовецкому колхозу имени Калинина, что в городе Чехов. И мы двинулись на юг вдоль Курильской гряды.

Но тут начался сильный шторм. И нам пришлось уйти в Тихий океан. Прикрываясь островами, мы спустились до пролива Екатерины.

А в Охотском море по-прежнему свирепствовал тайфун. Тут надо оговориться. „Осторожный“ принадлежал к такому типу судов, которым разрешалось одиночное плавание лишь с 15 мая по 15 октября. В остальное время года сейнер должен ходить в сопровождении. И мы это сопровождение стали искать по рации. Но более крупные суда находились слишком далеко или шли в обратном направлении.

Капитан сейнера Ли Ден Чер в нарушение всех инструкций (думаю, ему это простится от начальства за давностью лет) решил идти через Охотское море в одиночку. И, пройдя пролив Екатерины, мы двинулись в сторону пролива Лаперуза.

И тут началось… Волна порой достигала высоты восьми метров. РС „Осторожный“ швыряло как скорлупку. И понятно — сейнер, хоть на нём экипаж 16 человек, был настолько мал, что я просто удивлялся, как он вообще выходит в море. По габаритам ему место на небольшой речушке.

Но это на вид. На самом деле РС оказался прочным и очень устойчивым. Иногда волны полностью накрывали всё судно, а оно как пробка тут же выскакивало наружу.

Почти весь экипаж обосновался в кубрике. В рубке находились только Ли Ден Чер, рулевой и я. И хоть небо было чёрное от туч, шторм не только хорошо ощущался, но и неплохо был виден. Это был даже не шторм, а танец с саблями.

И вдруг впереди в этой черноте мы увидели белый свет. Вверху в тучах ясно был виден ярко выделенный овал. Из него где-то под углом в 60° вырывались ослепительные лучи… И что самое странное и удивительное, там, куда они падали, вода была спокойная. Полнейший штиль. Представляете: посреди всей этой свистопляски — огромный круг непотревоженного моря… И эта тихая заводь была прямо у нас по курсу.

Сейнер, словно пинком, выбросило на ровную гладь воды… И тут же пропали все звуки… Сначала я подумал, что у меня что-то случилось со слухом. Но, взглянув на капитана и рулевого, понял, что и с ними творится то же самое. Тогда я спустился из рубки и вышел на палубу. Меня окружали оглушительная тишина и яркий свет. Было такое ощущение, что я попал в доисторические времена. Казалось, вот сейчас из моря появится голова какого-нибудь палеозавра. Я попробовал свистнуть. Воздух вырывался сквозь губы, но уши ничего не слышали. Тогда я крикнул. И снова — тишина. Стало жутко. А тут впереди показались волны, и я поспешил в рубку. И как только наш сейнер попал в объятия шторма, вновь появились звуки. Мы снова услышали шум дизеля из машинного отделения, рёв урагана и свои голоса…

По прибытии на Сахалин я рассказал эту историю старым морским волкам. Они сказали: „Вам, ребята, здорово повезло, что вы вообще вернулись живыми. Вам же довелось побывать в самом центре урагана, в глазу бури“. И тогда я вспомнил рассказы о том, как в океане находили совершенно целые корабли, без единого члена экипажа. Может быть, в нашем случае тайфун не дал ту частоту звука, от которой люди сходят с ума и бросаются за борт? Не знаю… По крайней мере, мне ни разу не доводилось видеть человека, который, как я и экипаж РС „Осторожный“, оказался в глазу тайфуна. Вполне возможно, что люди, побывавшие там, испытывали совершенно иные чувства, ощущения и переживания».

Впрочем, иногда реальная действительность бывает куда ошеломительней самых изысканных легенд. Представьте, к примеру, какова вероятность того, чтобы в открытом море быть утопленным упавшей с неба… коровой! Оказывается, на море бывает и такое!

Случилось это на Дальнем Востоке в 1950-х годах. Пограничники переправляли корову на один из Курильских островов в трюме транспортного самолёта. Но в небе с ней что-то случилось, и корова принялась бодать борт воздушного корабля. Испугавшись за безопасность самолёта, командир приказал выбросить корову через задний люк… В этот момент самолёт пролетал над рыбацкой лодкой одного из местных рыбацких колхозов. Остальное, как говорится, было делом техники: лодка и корова утонули. Насмерть перепуганных рыбаков всё же спасли. А вот дальше пошли «приключения» иного рода. Когда о происшествии доложили наверх, то последовало строжайшее указание случившееся засекретить. Почему? Наверное, потому, что пограничные войска замыкались на КГБ и наверху не хотели предстать перед общественностью в глупейшей роли погубителей рыбацких лодок путём бомбометания коровами.

КОЛДУН ИЗ ВОЕННО-МОРСКОГО УЧИЛИЩА

Помимо призраков в среде мореплавателей время от времени появлялись и самые настоящие колдуны. И если о преданиях отдалённых времён мы можем говорить с долей иронии и недоверия, то к свидетельствам морских колдунов нашего времени мы должны относиться серьёзно. Воспоминания капитана 1-го ранга в отставке Владимира Михайлова могут, на первый взгляд, показаться невероятными, но честное имя автора обязывает отнестись к воспоминаниям флотского ветерана со всей ответственностью.

Итак, вспоминает капитан 1-го ранга в отставке Владимир Михайлов:

«Место действия — Ленинград, Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф.Э. Дзержинского. Кузница инженерных кадров для Военно-морского флота, готовящая не только высокообразованных инженеров, но и офицеров-воспитателей.

И вдруг среди этих обычных земных парней поползли совершенно невероятные слухи о том, что на втором курсе дизельного факультета курсант Коля Кабанцев показывает настоящие чудеса, в которые невозможно поверить. Конечно, не верил рассказам своих друзей-свидетелей и я, автор этих строк, пока сам не увидел всё своими глазами.

Происходило это в 1950 году. Насколько я помню, Кабанцев был бирюковатым, неразговорчивым брюнетом. Особой мужской привлекательностью он не отличался, но, странное дело, на танцевальных вечерах у Коли партнёрши были почему-то всегда наимилейшие. В учёбе он не блистал. Вырос он на таёжном золотом прииске, где работал его отец.

Тайные слухи о „чудесах“, естественно, стали достоянием военной контрразведки, после чего к Коле проявили пристальный интерес не только её сотрудники, но и политотдел, и командование училища. Вскоре в одной из лабораторий Коля в присутствии уполномоченных лиц, а также представителей кафедр точных наук продемонстрировал свои невероятные способности.

Поначалу военное, идеологическое и научное начальство в один голос отмело всё виденное, заявив, что это массовый гипноз. Но потом, говорят (я при этом не присутствовал), все „чудеса“ зафиксировали на фотоплёнку, и она тоже почему-то поддалась „массовому гипнозу“. Факт чудес оказался неопровержимым. И вот тут произошло первое чудо. Лет пять назад Колю за его проделки по меньшей мере списали бы на флот. Теперь же он с его необъяснимыми способностями оказался кому-то нужен, и поэтому его оставили в училище, категорически запретив, под угрозой страшных кар демонстрировать „чудеса“. События, о которых пойдёт речь, я знаю со слов однокашника и товарища Коли Кабанцева, ныне капитана 1-го ранга в отставке Володи Гаюнова.

Курсанты нашего училища после первого курса проходили морскую практику на допотопном учебном корабле „Комсомолец“, который ещё при царе-батюшке выполнял ту же учебную роль под названием „Океан“. На нём обучались морскому, шлюпочному, сигнальному делу, несли вахту вперёдсмотрящими, в машинном и в котельном отделениях. Все курсанты были расписаны по объектам приборки и под руководством кадровых старшин и матросов драили корабль несколько раз в день до блеска от киля до клотика.

Вообще-то старшины и матросы, особенно старослужащие, нас, курсантов, за людей не считали и старались всячески выказать нам своё презрение. Правда, никто нас не трогал даже пальцем, не говоря уж о каких-то издевательствах. За исключением старых флотских издёвок.

И конечно, при таком отношении личного состава к нам, „салагам“, был совершенно немыслим поступок Коли, который однажды, за час-полтора до обеда, зашёл на камбуз и потребовал, чтобы старший кок дал ему пяток котлет. Он, мол, проголодался. Раскормленный пожилой мичман первоначально просто остолбенел от наглости, а потом, придя в себя, выхватил из котла с борщом огромную, литра на два, поварёшку с дубовой ручкой и, желая проучить наглеца, замахнулся ею на Колю, но… поварёшка почему-то развернулась у него в руках, и со всей силой мичман врезал ею себе в лоб.

Трудно описать чувства, охватившие кока: тут и боль, и ярость, и полное непонимание того, что же произошло, и, конечно, жуткий мистический страх. Уж не знаю, что там было дальше, но с тех пор Коля, когда хотел, непринуждённо являлся на камбуз, и мичман-кок услужливо кормил его чуть ли не тортами.

Не сложились у Коли отношения с главным боцманом. Коля был довольно ленив, что тут же заприметил боцман, тоже мичман в преклонном возрасте и друг старшего кока. И то ли по собственному почину, то ли по навету друга-кока, но боцман невзлюбил Кабанцева и постоянно старался назначать его на самые трудные и грязные работы. Коля не вылезал из цепного ящика, спешно оббивал ржавчину с якорной цепи или из междудонного пространства, откуда ветошью выбирал воду и скопившуюся за десятилетия грязь. В конце концов гонения Коле надоели, и он, улучив момент, когда они остались с боцманом с глазу на глаз, пригрозил, что если тот не перестанет придираться, то ему будет худо. И хотя мичман от такой наглости потерял на несколько минут дар речи, для Коли ничего не изменилось.

В ближайшую субботу после окончания большой приборки и обеда, когда матросы и курсанты отдыхали на палубе юта, отдраенной, пахнущей морской чистотой, неожиданно появился боцман. Затянутый в китель, он зорким и придирчивым взглядом ощупывал весь ют, точно искал, к чему бы придраться.

Увидев боцмана, аккордеонист неожиданно для себя начал играть огневое „Яблочко“. И боцман, всегда непроницаемо серьёзный, хмурый, неулыбчивый, никогда не принимавший участия в общих забавах, вдруг широко улыбнулся, задорно подмигнул аккордеонисту, не без труда задрал упёршуюся в нависающий животик ногу, лихо похлопал по подошве ладонью и пошёл в пляс, выделывая „Яблочко“ с выходом. В весёлом кураже, отбивая чечётку и прихлопывая в ладони, он прошёл по юту один круг, второй…

Сначала моряки опешили от неожиданности, а потом под крики „Ну даёт боцман!“ в круг вышел один, другой, и скоро вокруг боцмана, сменяя друг друга, плясали уже человек двадцать. Но через несколько минут все почувствовали, что с боцманом происходит что-то неладное: плясуны почти все уже выдохлись и угомонились, а пожилой мичман всё продолжал перебирать ногами, причём делал это всё с бо́льшим усилием. И почему-то не останавливался. Пот с него катил градом, на лице было написано страдание. Моряки попытались остановить боцмана, но он, даже упав, продолжал подёргивать руками и ногами. Аккордеонист тоже не мог остановиться: какая-то неведомая сила заставляла его растягивать мехи и перебирать клавиши. Наконец, совершенно обессиленный, он будто по чьей-то команде прекратил играть. Боцман, лежавший на палубе, не подавал признаков жизни и лишь иногда мелко-мелко вздрагивал. С этого дня боцман, завидев идущего по палубе Кабанцева, тут же перебегал на другой борт и по возможности скрывался во внутренних помещениях.

Однажды мы, человек 20 третьекурсников-дизелистов, попали в одну из женских школ (до 1950-х годов обучение мальчиков и девочек в школах было раздельным. — В.Ш.) на выпускной бал. В их числе оказался и Коля Кабанцев. Старшим у курсантов был мой однокашник и друг Витя Павлов, ныне капитан 1-го ранга в отставке. Он-то и пригласил меня и нашего общего друга Володю Семёнченко пойти вместе с третьекурсниками (мы учились уже на четвёртом курсе). Была суббота, идти нам всё равно было некуда, и мы, естественно, согласились с радостью: кто же откажется от танцев и дармовой выпивки?

Пришли мы в школу. Девочки были на верху блаженства — в белых, чуть ли не в подвенечных платьях, радостные, переполненные самыми радужными надеждами. После вручения медалей и аттестатов зрелости уселись за праздничный стол. Сначала все сидели за одним столом, а потом учителя, чтобы не стеснять молодёжь, ушли в учительскую, где тоже был накрыт стол.

Не помню, как мы с Витей Павловым перекочевали к преподавателям, но вот там-то, слегка подвыпив, мы и рассказали о присутствующем на вечере Коле Кабанцеве и предложили пригласить его к учительскому столу, угостить коньячком и попросить, чтобы он продемонстрировал свои „фокусы“.

Через полчаса в банкетном зале стол сдвинули в сторону. Коля сидел на диване в окружении толпы девочек, учителей, курсантов и родителей, жаждущих необычного зрелища. Я и Витя Павлов в качестве ассистентов сидели по обе стороны от „чудотворца“. Рядом с диваном поставили патефон, завели его и положили рядом две пластинки: одну — с танго, другую — с „Барыней“. Коле дали кусок картона, ножницы, иглу и нитки, и он быстро соорудил картонного плоского человечка наподобие дергунчика — его голова, руки, ноги были пришиты ниточками. Коля положил человечка на пол, попросил полной тишины, нагнулся над человечком и буквально впился в него взглядом.

Чувствовалось огромное Колино напряжение, со лба его скатывались капли пота. Прошло около минуты, и вдруг человечек мелко-мелко затрепетал и медленно поднялся на ноги, продолжая всё так же мелко вибрировать. Коля запустил патефон, поставил пластинку с танго, и человечек в такт музыке принялся плавно двигать руками и ногами, соблюдая ритм и мелодию. Затем Коля сменил пластинку, и человечек начал наяривать „Барыню“, чуть ли не вприсядку.

Сидя рядом с „магом“, я взял человечка в руки, а он всё продолжал выплясывать. Затем Коля высыпал в ладонь коробку спичек и подбросил в воздух. Они стайкой повисли в воздухе. Я собирал их и укладывал в коробку, причём когда я их брал пальцами, то чувствовал некоторое сопротивление.

По просьбе Коли ему дали несколько ученических ручек и остро заточенных карандашей. Он положил их на стол, посмотрел на них, и внезапно они поднялись вертикально, стоя на перьях или заточенных грифелях. Все желающие могли подойти и попытаться положить их горизонтально. Ничего не получалось — они вновь вскакивали и становились вертикально.

Следующим был „фокус“ с книгой: она сама листалась через столько страниц, сколько вы ей заказывали, — через пять, девять, двенадцать и т.д. Или открывалась на заданной странице.

Затем на небольшой столик, застланный листом ватмана, поставили чернильницу. Тогда были такие чернильницы — учительские: из прозрачного толстого стекла, плоские, с одним широким отверстием и другим узким. Оба отверстия соединялись чем-то наподобие канальчика. Такую устойчивую чернильницу при всём желании не опрокинешь. А тут она стояла, стояла и вдруг под взглядом Коли взяла и опрокинулась вверх дном. Чернила вылились на бумагу. На этом Коля закончил свои „чудеса“.

…Наступила мёртвая тишина. Надо было видеть лица этих бедных девочек! Да и преподавателей тоже! И курсантов, и родителей! Ведь все они, вне зависимости от возраста и образования, считали, что всё для них в жизни ясно и понятно. А тут вдруг в их сознание ворвалось нечто жуткое, непонятное и необъяснимое, что разрушило враз всё, что годами складывалось в их уме.

Вечер был безнадёжно сорван. Ни о каких танцах не могло быть и речи. Из школы все ушли точно с похорон, в тягостном молчании и с хаосом в голове.

По дороге в училище один из однокашников Коли начал меня убеждать, что-де, мол, на прииске, где рос Кабанцев, кто-то нашёл „волшебный камень“ и подарил его Коле. Вот он теперь и „колдует“ с камнем. Я пристыдил его: ведь он закончил уже третий курс высшего инженерного училища, одолел высшую математику, физику, теоретическую механику, сопромат и другие науки, а поверил в какое-то колдовство! Я лично ни на йоту не сомневался в том, что здесь нет никакого колдовства, хотя и был потрясён Колиными „чудесами“. Я сразу же твёрдо решил, что в основе их лежат какие-то ещё не открытые наукой физические явления, что пройдёт какое-то время, и учёные найдут разгадку таинственных Колиных манипуляций.

После этого вечера сам Коля Кабанцев рассказал мне, что у них на прииске жил старик-лозоходец, который с помощью лозы искал и находил золотые самородки в отработанных отвалах, чем и приносил громадную прибыль прииску. У Коли рано умерла мать, отец круглые дни пропадал на работе, и этот старик, приглядывая за Колей, полюбил его. И когда тот подрос, передал ему способность к телекинезу. Причём, утверждал Коля, этому может научиться почти каждый.

Тогда я спросил, почему он не обратится в какой-либо НИИ и не расскажет о своих способностях, чтобы обогатить науку.

— Нашёл дурака! — отвечал Коля. — Вот закончу училище, поднаберусь научно-теоретической базы, сдам кандидатский минимум — и на эту тему буду защищать диссертацию. Может, даже и докторскую.

Верилось мне в это с трудом. Уж больно нерадив был Коля в учёбе. А впрочем, не исключено, что я ошибаюсь. Может он уже академик?..

Все выпускники Дзержинки собираются (соответственно годам выпуска) раз в пять лет под шпилем Адмиралтейства, вспоминают былое, рассказывают о своей жизни. Так что мы, дзержинцы, знаем всё о своих товарищах. Только вот однокашники Коли Кабанцева ничего о нём не слышали: где и кем он служил и чем сейчас занимается и жив ли он вообще?»

Да и на самом деле: если на судах полным-полно призраков, то почему там не может быть и магов с колдунами? И как знать, может быть, на проходящем мимо нас судне среди членов экипажа находится тот, кому подвластны тайны океана и всего мироздания…

НИКОЛАЙ УГОДНИК НА КРЕЙСЕРЕ «КИРОВ»

Среди верующих людей хорошо известно, что в трудные для человека минуты им порой на помощь приходят святые. Более тысячи лет назад, в 891 году, неподалёку от Херсонеса-Корсуня, у мыса Фиолент, было застигнуто сильной бурей рыбацкое судёнышко греков-херсонеситов. От напора ветра рухнула мачта, сломался руль. Огромные волны несли беспомощное судно прямо на прибрежные скалы. Видя, что впереди неизбежная гибель, рыбаки обратились с мольбой к святому Георгию. Каково же было их удивление, когда Георгий, сверкая золотыми латами, появился пред ними на прибрежном острове-скале. Тотчас же стихла буря. Когда же спасённые мореплаватели взошли на скалу, то обрели там просиявшую икону святого Георгия. Они перенесли её на берег, а затем в благодарность за своё чудесное спасение основали на скалистом берегу, здесь же, святую обитель. Вскоре монастырь стал резиденцией греческих митрополитов в Тавриде. После постройки Севастополя и создания Черноморского флота именно иноки Георгиевского монастыря стали духовниками на боевых кораблях, вдохновляя, укрепляя и отпевая моряков. В Георгиевском монастыре неоднократно бывал весьма почитающий эту святыню адмирал Ушаков, отдавший служителям 3000 рублей (сумму по меркам XVIII века огромную!). Здесь же, на территории монастыря, находилась и летняя резиденция адмирала Лазарева.

Есть свидетельство и ещё об одном посещении святыми корабля. Было это уже в иную эпоху, в другом море, и на этот раз вместо Георгия Победоносца святым был Николай Угодник.

Вот как описывает этот уникальный случай журналист Валентин Владимиров:

«С Петром Тихоновичем Пантелеевым мы познакомились в одном из бывших центров советской электроники, чистеньком и уютном подмосковном Зеленограде. Рослый седовласый Пётр Тихонович был превосходным инженером-механиком и талантливым изобретателем, имевшим целый ряд авторских свидетельств. Когда наше знакомство переросло в приятельские отношения и я стал часто бывать в квартире Пантелеева, то с удивлением узнал: с памятного дня Победы изобретатель никогда не брал в рот спиртного и даже во времена государственного атеизма, не таясь, ходил в церковь. Дома у него на почётном месте висела большая икона Николая Угодника. Когда я ею заинтересовался, бывший матрос крейсера „Киров“ доверительно поведал мне свою удивительную историю…

В страшном и кровавом сорок первом, под непрерывными воздушными атаками и бомбёжками хозяйничавших в небе немецких самолётов корабли Балтийского флота прорывались в Кронштадт.

Море слегка штормило. В стальном чреве корабля стояла невыносимая духота, и в машинном отделении крейсера „Киров“ плыл синеватый чад раскалённой смазки. Поэтому машинист Пётр Пантелеев часто бегал охладиться под душем из забортной воды.

В очередной раз, встав под душ, он вдруг почувствовал, как решётчатый настил легко уплыл из-под ног, всё вокруг перевернулось, неестественно меняясь местами, и машинист упал, на мгновение потеряв сознание. Очнулся он от крепкого шлепка ладонью по мускулистому плечу.

— Угорел? Вентиляция не справляется, — помогая ему подняться, сказал механик: — Давай наверх, подыши немного и назад.

Пётр полез вверх по трапу: просто мечта — глотнуть свежего морского ветра после трёх вахт подряд, но зря проводить на палубе время тоже нельзя — если встанут машины, немцы тут же разбомбят крейсер и вся команда пойдёт на дно кормить рыб.

Наверху царил сущий кошмар. Натужно выли моторы пикирующих самолётов, выворачивая нутро сверлящим звуком, свистели падающие бомбы, захлёбываясь, строчили пулемёты, ухали разрывы и зло кашляли зенитки. То и дело по обоим бортам серую воду вспучивали белые султаны разрывов. Пётр приоткрыл люк и начал жадно глотать солёный, припахивающий пороховой гарью воздух. Неожиданно он увидел, как между вздымавшимися свинцовыми волнами и разрывами к крейсеру прямо по воде шёл незнакомый человек — не торопясь, но в то же время быстро, словно морская бездна для него была подобна гладкой мостовой.

„Человек за бортом!“ — хотел крикнуть машинист, но язык словно присох к гортани, а губы сами собой, как в далёком детстве, начали едва слышно шептать молитву: за последние дни Пётр не раз горячо молился про себя, прося Господа и Николая Угодника вывести живым из кромешного ада.

„Схожу с ума, — решил матрос, — головой крепко приложился или допился вконец!“

К водке он сильно пристрастился ещё в Ленинграде, куда приехал учиться в техникум после окончания семилетки. Грамотный по тем временам парень попал в компанию бездельников, забросил учёбу, начал выпивать и, в конце концов, стал грузчиком в порту — силой и статью природа Пантелеева не обидела. В 39-м его призвали на флот, и довелось ему служить на крейсере „Киров“. Несмотря на все строгости службы, даже с началом войны, машинист находил любую возможность пропустить стаканчик. И вот теперь ему привиделось такое во время жуткой бомбёжки!

Тем временем неизвестный человек неведомым образом оказался на палубе, рядом с матросом. Пётр с удивлением разглядывал его диковинную, тускло мерцавшую золотым шитьём тёмно-красную одежду, похожую на широкий шарф, вышитую крестами зеленоватую накидку на плечах и чудную, расширявшуюся кверху шапку из похожего на бархат бордового материала, украшенного самоцветами и золотым шитьём. На босых ногах пожилого незнакомца были надеты сплетённые из тонких кожаных ремешков сандалии, и Пётр подивился: ноги сухие, хотя странный человек шёл прямо по воде. Лицо у старика загорелое, доброе, с небольшой седой бородой. И хотя постоянно тянул свежий ветер, ни одна складка на его одежде не шелохнулась. Пантелеев хотел протянуть руку и потрогать, действительно ли удивительный незнакомец стоит перед ним, однако не решился.

— Не бойся, — ласково сказал старше — Ты непременно доберёшься живым до Кронштадта.

— Страшно воевать на море, — сам не зная почему, вдруг доверился ему Пётр. — На земле, наверное, лучше. Привычней как-то.

— Хорошо, — согласно кивнул удивительный незнакомец. — Скоро ты будешь воевать на земле. Но учти, там не легче!

Пантелеев быстро бросил насторожённый взгляд по сторонам — не заметил ли их кто? А то потом от комиссара не отопрёшься и особисты начнут везде тягать. Однако пробегавшие мимо матросы не обращали на машиниста и его странного собеседника никакого внимания. И тут Петра молнией пронзила мысль: кроме него, никто старика не видит! Стало вдруг страшно до жути, до тошнотворного мохнатого кома в горле.

— Иди, тебя ждут. — Незнакомец провёл ладонью над головой матроса, и страх ушёл, зато появились уверенность в себе и новые силы.

Пётр моментально скатился по трапу в душное машинное отделение, тут же напрочь забыв о странной встрече, и вспомнил о ней только в Кронштадте, когда его списали с корабля в морскую пехоту: под напором немцев фронты трещали по швам, сотни тысяч красноармейцев попали в плен, и „царица полей“ понесла страшные потери.

В длинном коридоре казармы, где балтийцам объявляли приказ командования, на стене висел портрет Калинина. Но Пантелееву отчего-то показалось, что с полотна на него смотрит совсем не всесоюзный староста, а ласково улыбается тот странный седобородый старик, неизвестно откуда появившийся в море на крейсере…»

Что касается дальнейшей судьбы матроса, можно сказать, что он провоевал всю войну и остался живым.

История с посещением святым Николаем Мирликийским крейсера «Киров» не единственная. О фактах посещения Николаем Угодником российских кораблей есть немало иных свидетельств.

Это, конечно, удивительно, но в то же время объяснимо: ведь Николай Угодник, как известно, покровитель русских моряков, а посему особо ими почитаем и любим.

ПРЕДСКАЗЫВАЮЩИЕ НЕСЧАСТЬЯ И ПОБЕДЫ

Среди владеющих даром ясновидения попадались самые разные люди. Были такие и среди моряков. Судьба и море порой играют с людьми в страшные игры, выигрыш в которых — жизнь. Порой человек погибает в первый же свой выход в море, иные, наоборот, переживают не одно кораблекрушение и остаются в живых. Адмирал флота Советского Союза И.С. Исаков в своих воспоминаниях рассказал о бывшем сослуживце коке Воронине, который пережил 10 кораблекрушений, всякий раз оставался жив и, веря в свою счастливую звезду, снова и снова уходил в море. По словам Воронина, он был всегда совершенно спокоен, так как ещё в молодости цыганка предсказала ему смерть дома в постели.

Одним из самых знаменитых «морских счастливцев», обладавших даром провидения, был француз Рене де Труэн. Известный историк океанов Жорж Блон так писал о феномене Рене де Труэна:

«Счастье продолжало улыбаться молодому корсару. Казалось, что ему помогает какое-то шестое чувство. Став корсаром в 1688 году в пятнадцать лет, он к 21-му году становится во главе эскадры в пять вымпелов. Успехи Рене необыкновенны. От него не может уйти ни одно судно, которое он желает захватить. Капитаны, как загипнотизированные, почти без боя сдают ему свои суда, тогда как другим корсарам оказывают отчаянное сопротивление. Наконец Труэна захватывают в плен англичане. Но он неким образом воздействует на стражу, и та сама открывает ему ворота темницы. Впоследствии комендант тюрьмы оправдывался, что он чётко слышал мысленные приказы Труэна и не смел их ослушаться. В 1702 году Труэн атакует английский караван в 120 судов и захватывает его. Он подходит к английским приморским городам на одном судёнышке, объявляет властям, сколько денег желает с них получить, и всё просимое всегда получает. Ему стоит только подойти к столице средиземноморского пиратства Алжиру — и грозные алжирские беи становятся послушными как дети. За время корсарской жизни Труэн захватил более 300 торговых и более 60 военных судов. Умер он на 63-м году жизни, получив отпущение всех своих грехов и благословение церкви. За всю свою жизнь, участвуя в сотнях боёв и абордажей, Труэн не получил даже и царапины.

Сам Рене де Труэн в мемуарах о своём феномене написал так:

„Предоставляю философам объяснить истоки и сущность этого внутреннего голоса, который часто предвещал мне удачу или неудачу. Если они припишут его некоему оберегающему нас гению, живому и пылкому воображению или самой нашей душе, которая в определённые моменты пронизывает мрак будущего, я не посетую на них за это объяснение. Но я не чувствую внутри себя ничего более определённого, чем этот тихий, но внятный и, я бы сказал, упрямый голос, не раз возвещавший мне день и обстоятельства определённых событий, которые должны были произойти“».

Иногда с людьми в море и вовсе происходят почти невероятные случаи.

Именно это случилось с французским бароном Эриком де Бишопом. В юности он увидел сон, где некий господин поведал молодому барону, что его жизненный путь должен рано или поздно привести его к месту в океане, где 10-я параллель пересекает 140-й меридиан. Именно там он найдёт то, что будет искать всю свою жизнь. Это странное предсказание Бишоп даже опубликовал в печати. Он и верил и не верил в него. Барон страстно любил море и приключения, но море, увы, не отвечало ему взаимностью. Все предприятия Бишопа заканчивались крушениями, и только некое высшее вмешательство в самый последний момент спасало его от, казалось бы, неминуемой смерти. В начале Первой мировой войны барон командовал тральщиком, но тот почти сразу был потоплен германской субмариной. Бишоп выжил. Затем он перешёл в морскую авиацию. Его самолёт упал с 800 метров в море. Потерявшего сознание Бишопа чудом спас лётчик другого гидросамолёта. После войны Бишоп купил сухогруз и решил возить лес. В первом же рейсе груз в трюме сместился и судно перевернулось. Экипаж и капитана чудом спасли. Спустя несколько лет Бишоп строит в Шанхае джонку. Первый же циклон разбивает её о скалы, и снова барон остаётся в живых. Неунывающий Бишоп строит новую джонку. На сей раз он попадает в шторм около Австралии. Бишопа смывает в штормовой океан, но следующей волной его снова закидывает на борт судна. Затем джонка (а как же иначе!) разбивается о скалы, а Бишоп снова остаётся в живых. В 1937 году он строит катамаран, который в шутку называет «Два гроба». На катамаране он отправляется в море с молодой женой. Разумеется, ничего хорошего из этого не выходит. У Канарских островов катамаран «Два гроба» был протаранен и потоплен испанским пароходом. Не умевшего плавать (!) Бишопа спасла умевшая плавать супруга. Разочек пришлось тонуть Бишопу и во Вторую мировую войну. После её окончания барон покупает яхту и снова выходит в море. Яхта, разумеется, тонет. Судьба с каким-то неимоверным упорством спасает Бишопа раз за разом, а он с таким же упорством снова и снова её испытывает. В этом страшном споре кто-то должен был в конце концов победить. Наконец 60-летний барон решает построить океанский плот и пройти на нём от Полинезии до Южной Америки, доказав этим, что таким путём могли плавать и древние мореходы. Плот Бишоп назвал «Таити-Нуи». 13 апреля 1958 года он вышел в море. У Маркизовых островов плот начал быстро терять плавучесть. Бишоп отправил сигнал SOS, передав свои координаты: 7 градусов 20 минут южной широты и 141 градус 15 минут западной долготы и взял курс к ближайшему берегу. Затем плот выбросило штормом на скалы атолла Ракаханта. Во время крушения Бишоп упал в воду и утонул. Так неутомимый барон нашёл, как и было ему предсказано, то, что так долго и безуспешно искал по всем океанам, — свою смерть.

Возможно, самый знаменитый случай ясновидения связан со сражением объединённого христианского флота с турецким при Лепанто. В тот день казначей зачитывал римскому папе Пию V отчёт о состоянии папских финансов. Внезапно папа встал, открыл окно и выглянул наружу. Через несколько минут он расслабился и обратился к старшим служащим Ватикана, сверкая глазами:

— Бросайте всё сейчас же! — сказал он чиновникам, утонувшим в гроссбухах и финансовых отчётах, разбросанных по столу. — Мы должны немедленно возблагодарить Господа. Христианский флот победил!

Пунктуальный казначей отметил время сего странного происшествия. Это случилось 7 октября 1571 года в пять часов дня. А ровно через две недели ночью в Рим прискакал гонец из Венеции с сообщением о великой морской победе. Христианский флот, возглавляемый Хуаном Австрийским, уничтожил турецкий флот при Лепанто. Согласно официальному сообщению, исход битвы был предрешён около пяти часов 7 октября 1571 года.

Порой судьба и море играют с людьми в зловещую рулетку, цена которой — жизнь. Ещё раз можно вспомнить печально знаменитый «Титаник». Бытует мнение, что место гибели знаменитого лайнера проклято. Как оказалось, гибель «Титаника» в 1912 году в водах Северной Атлантики не была случайностью. В самом деле, в 1939 году в районе с теми же координатами шёл пароход со схожим названием «Титаниан». Рулевой, поневоле размышлявший о произошедшей здесь 27 лет назад трагедии, вдруг испытал чувство безотчётной тревоги и скомандовал: «Стоп машина!» Судно замедлило ход, и в это время из темноты выплыл огромный айсберг. Он лишь слегка скользнул вдоль борта, оставив тем не менее солидную вмятину… Тут поневоле призадумаешься.

В 1912 году ещё один невероятный случай был связан всё с тем же «Титаником». Британские молодожёны Бланш и Эдвард Маршаллы, совершая свадебное путешествие, отдыхали на одном из популярных в те годы курортов на острове Уайт. Погода стояла прекрасная, и соответственно ей настроение у молодожёнов было просто восхитительным — они любили друг друга и наслаждались обретённым семейным счастьем. Ещё ничто не предвещало трагедии Первой мировой войны, и большинство отдыхающих увлечённо обсуждали одну новость — буквально на днях разрекламированный на весь мир «непотопляемый» суперлайнер «Титаник» отправлялся в первое плавание. Этот корабль, превращённый в роскошный плавучий дворец, эталон фешенебельности и комфорта, в один из ближайших дней должен был пройти мимо острова Уайт в пределах прямой видимости. Конечно же большинство праздной курортной публики намеревалось наблюдать с берега за прохождением знаменитого судна.

В назначенный день и час на берегу собралась шумная толпа зевак, вооружённых всевозможными оптическими приборами, начиная от старых полевых биноклей и древних подзорных труб и кончая домашними бытовыми телескопами. Молодожёны тоже пришли вместе со знакомыми, чтобы посмотреть, как «Титаник» пройдёт мимо острова. И вот огромный лайнер показался в дали моря. И тут Бланш Маршалл, едва взглянув на лайнер, вдруг прижала ладони к виску, смертельно побледнела и воскликнула:

— Он не дойдёт до Америки!

— Что такое? Что она говорит? — раздались вокруг удивлённые голоса. — Что случилось с этой молодой леди? Ей внезапно стало дурно? Дайте бедняжке воды!

— «Титаник» затонет! — в отчаянии воскликнула Бланш и почти лишилась чувств.

— Наверное, у несчастной не всё в порядке с головой! — было общее мнение.

— Да нет же, нет! — тщетно пыталась объяснить свои видения пришедшая в себя Бланш. — Я сейчас «видела», как люди бросались с борта «Титаника» в тёмную холодную воду, ища спасения, а корабль очень быстро пошёл ко дну. Мы должны не дать им погибнуть! Надо немедленно остановить «Титаник»!

Увы, её никто так и не послушал. А спустя несколько дней пришло известие о трагической гибели «Титаника»…

Англичанин Луис Хамон (Хэмон), более известный под псевдонимом Кейро, — один из самых знаменитых ясновидцев и предсказателей в мире. О предсказанных им судьбах известным государственным деятелям написаны книги.

В мартовские дни 1912 года, когда английские рабочие на Белфастской верфи завершали свои работы на лайнере, некоторые известные люди, купившие билеты на «Титаник», получили весьма странные письма: «Критический и очень опасный для вашей жизни момент наступит в апреле 1912 года, ближе к середине месяца. Ни в коем случае не путешествуйте по воде!» Одним из обескураженных адресатов был американский банкир Дж. П. Морган. Трезвый и расчётливый делец, он, несмотря на внушительные затраты, отказался от завидного путешествия. Его похвальному примеру последовали ещё несколько человек. Все они были клиентами известного предсказателя, астролога и хироманта Кейро.

Увы, столь дальновидными оказались не все адресаты таинственного провидца. Так, например, один из постоянных клиентов Кейро известный британский реформатор и журналист В.Т. Стид пренебрёг не только его предупреждением, но и собственной интуицией. Ещё в начале века гадалка предсказала ему кончину в 1912 году в возрасте 63 лет. В 1911 году, за год до назначенного срока, он обратился к Кейро — должно быть, в надежде услышать другой, более утешительный прогноз.

Надеждам Стида сбыться было не суждено: Кейро предупредил посетителя о смертельной опасности, которая угрожает ему в апреле 1912 года во время морского путешествия, а в марте страшного года ещё раз в письме настоятельно просил его отказаться от путешествия на «Титанике».

Но профессиональное любопытство и стремление быть в первых рядах журналистов-счастливчиков, освещающих рейс, обещавший стать легендарным, оказались сильнее чувства самосохранения — Стид остался в числе пассажиров лайнера. Более того, нашлись свидетели, которые утверждали, что незадолго до трагедии его преследовал странный сон, в котором он видел множество людей, гибнущих в море рядом с тонущим кораблём. Увы, невзирая на все предупреждения, журналист отправился навстречу судьбе и в ночь на 15 апреля 1912 года в точном соответствии с предсказаниями утонул в ледяных водах Атлантики…

Кейро был не единственным, кто предвидел эту страшную катастрофу. Но, в отличие от многочисленных пророчеств (в большинстве своём основанных на сновидениях и интуитивных страхах), грядущая трагедия была ранее предсказана им «научно» — по линиям руки капитана морского судна «Титаник» Эдварда Джона Смита! К сожалению, морской волк с 30-летним стажем, с 1887 года бороздивший Атлантический океан, не поверил Кейро и накануне плавания самоуверенно заявил, что «сам Господь не сможет потопить этот корабль».

Предсказал Кейро и смерть на море военному министру Великобритании фельдмаршалу лорду Китченеру, когда он ещё не достиг своего высокого поста. Кейро предсказал ему воинские успехи, славу и пост министра. Правда, после оглашения радужного предсказания хиромант на минуту задумался и добавил: «Я вижу катастрофу на море на 66-м году вашей жизни».

Прошло время, Китченер действительно стал одним из самых известных полководцев Британии и военным министром. Интересно, что он ни на секунду не забывал о предсказании Кейро. Одна из английских газет так описывала посещение министром боевых позиций. Как-то в опасной близости от Китченера разорвался снаряд — лорда попытались отвести в укрытие, но он был абсолютно спокоен и, отказавшись покинуть смертельно опасную позицию, заявил: «Меня это не волнует. Я знаю, что погибну на море».

В 1916 году Китченер собирался принять участие в переговорах союзников по Антанте в Петербурге. Доставить в столицу Российской империи министра должен был крейсер «Хемпшир». Но лорду было не суждено попасть в Петербург. 5 июня 1916 года корабль затонул при невыясненных обстоятельствах. Считается, что он подорвался на мине. По воспоминаниям немногих оставшихся в живых моряков, фельдмаршал вёл себя исключительно мужественно. Он даже не пытался спасаться с тонущего крейсера, а, стоя на мостике с другими офицерами, спокойно беседовал о превратностях судьбы.

Перед высадкой союзных войск в Нормандии 6 июня 1944 года в газете «Дейли телеграф» появился кроссворд, включавший в себя кодовые названия предстоящих операций — «Омаха», «Юта», «Малберри», «Нептун» и, самое главное, название всей десантной операции — «Оверлорд». Расследованием утечки информации занималась военная контрразведка, но данный случай оказался больше похожим на предвидение, так как составителем кроссворда был простой учитель. Бедняга был поражён странными совпадениями не меньше тех, кто его допрашивал.

Были ясновидящие и в морской истории России. Один из таких случаев связан с нашим великим учёным Михаилом Ломоносовым, который, как известно, был потомственным помором и юность провёл в плаваниях по северным морям. Во время плавания из Амстердама на родину после обучения в Европе с Ломоносовым произошёл удивительный случай. Вот как он описан в самой первой биографии великого учёного, изданной в 1787 году:

«Дорогою, когда он (Ломоносов. — В.Ш.) плыл морем в своё отечество, случилось с ним происшествие, которое глубоко тронуло его и которого он никогда не мог забыть. Он проснулся после странного сновидения, в котором очень ясно видел своего отца, выброшенного кораблекрушением и лежащего мёртвым на необитаемом, неизвестном острове в Белом море, не имевшем имени, но памятном ему с юности, потому что он некогда был к нему прибит бурею с отцом своим. Лишь только он приехал в Петербург, как поспешил справиться об отце своём на бирже у всех прибывших из Архангельска купцов и у холмогорских артельщиков и наконец узнал, что отец его отправился на рыбную ловлю ещё прошлою осенью и с тех пор не возвращался, а потому и полагают, что с ним случилось несчастье. Ломоносов так был поражён этим известием, как прежде своим пророческим сном. Он дал себе слово отправиться на родину, отыскать тело своего несчастного отца на острове, известном ему с юности и представившемся теперь ему во сне со всеми подробностями и признаками, и с честью предать его тело земле. Но так как занятия его в Петербурге не позволили ему исполнить это намерение, то он с купцами, возвращавшимися из Петербурга на его родину, послал письмо к тамошним родным своим, поручил своему брату исполнить это предприятие на его счёт, описал подробно положение острова и просил убедительно, чтоб тамошние рыбаки, отправившись на рыбную ловлю, пристали к нему, отыскали на нём тело отца его и предали его земле. Это было исполнено в то же лето: партия холмогорских рыбаков пристала к этому дикому острову, отыскала мёртвое тело на описанном месте, похоронила его и взвалила большой камень на могилу. Известие о совершенном исполнении его желания, полученное им в следующую зиму, успокоило его всегдашнюю тайную печаль, причину которой он только впоследствии сообщил другим».

Не столь давно стали предприниматься попытки привлечь людей-феноменов к поиску пропавших кораблей. Так, в 1977 году учёные общества Мёбиуса Лос-Анджелесского научно-исследовательского института парапсихологии изучали способность экстрасенсов находить затонувшие корабли. Директор института Стивен Шварц разослал по четыре навигационные карты Тихого океана пятерым добровольцам, которые утверждали, что обладают экстрасенсорными способностями. Они должны были при помощи своего дара увидеть на расстоянии, найти и описать затонувшие суда. Чтобы отыскать судно, у них были лишь карта места и их внутреннее представление о корабле.

Уже то, что четверо из пяти указали одно и то же место, является большой случайностью. По их мнению, на площади 16 квадратных километров вблизи острова Санта-Каталина взорвалось от 82 до 93 лет назад деревянное судно с паровой турбиной. Ещё экстрасенсы описали разные корабельные предметы, штурвал, каменную плиту, которые чуть позже найдут на глубине 84 метров, рядом с затонувшим судном.

В июне того же года Шварц и два экстрасенса решили проверить верность предсказаний. На борту подводного корабля находился также Эл Уиткомб, рулевой подводной лодки «Таурус-1». Проискав безрезультатно три часа, Уиткомб опустил в месте поиска радиолокатор, и щупальца «Тауруса» извлекли из песка на морском дне первый из четырёх предметов с затонувшего корабля.

Три последующих дня поисков были увенчаны ошеломляющим успехом. Все предметы, описанные экстрасенсами — среди них и штурвал, и каменная плита, — были обнаружены на морском дне. Расположение находок на дне и их состояние подтвердили, кроме того, мнение экстрасенсов, что корабль действительно был деревянным и затонул вследствие взрыва. А морская растительность, покрывавшая обломки корабля, указывала на то, что они лежат под водой долгие десятилетия.

Возможно, кто-то считает, что дар ясновидения на море люди имели лишь в старые времена или в неких далёких странах. Да нет же! Трудно себе представить, но в советском Военно-морском флоте в годы Великой Отечественной войны был человек, наделённый уникальным качеством чувствовать опасность, грозившую его кораблю. Вот что об этом пишет писатель-историк Игорь Бунич:

«Капитан 3-го ранга Горбачёв, командир лидера „Ленинград“, не любил уходить с мостика. И его подчинённые чувствовали себя неуютно, когда на мостике не было командира. Несмотря на относительную молодость, капитан 3-го ранга Горбачёв обладал тем таинственно необъяснимым качеством, свойственным некоторым (далеко не всем) старым капитанам, которое порождало и порождает многочисленные флотские легенды со времени изобретения корабельного компаса. Качеством этим является почти звериное чувство опасности, угрожающей кораблю. Объяснить это качество невозможно, как невозможно объяснить инстинкт. Но именно этот таинственный инстинкт подбрасывал среди ночи капитана в койке, заставлял выбегать на мостик и останавливать корабль всего в полукабельтове от не отмеченного на карте подводного рифа. Этот инстинкт заставлял, к удивлению всей вахты, неожиданно резко менять курс в тумане, избегая почти неизбежного столкновения. Этот инстинкт у Горбачёва был мощным и, как ни удивительно, врождённым, ибо по молодости лет он не успел наплавать в должности командира того количества времени (30–40 лет), когда подобное качество хотя и вызывает некоторое удивление, но это уже скорее не удивление, а почти суеверное восхищение. С первого дня войны капитан 3-го ранга Горбачёв уверенно вёл вверенный ему красавец-лидер через лабиринты своих и чужих минных заграждений, порой петляя, как лиса, чьи тропы обложили капканами, и постоянно приводя корабль в базу без единой царапинки. „Ленинград“ не только ни разу не напоролся на мину, но даже не подцепил ни одну параваном, когда по всей Балтике ежедневно мины пожирали боевые корабли и суда, порой со всеми экипажами.

Более того, Горбачёв минимум за полчаса до появления первых самолётов противника чуял атаку с воздуха, и тут, казалось, совершенно точно знал, куда упадёт каждая из сброшенных бомб, настолько чётко он управлял рулём, иногда отстраняя рулевого и становясь лично за штурвал. Торпедные катера противника он, казалось, видел ещё за горизонтом, давая целеуказания на орудия, к великому смятению всех своих начальников, ещё ничего не заметивших.

Начальство ценило Горбачёва, но относилось к нему несколько насторожённо, как в деревне к колдуну. Но когда при совершенно чистом небе на мачтах „Ленинграда“ взвивался флаг, скажем, „Воздушная тревога“ или „По курсу мины“, все корабли немедленно репетовали сигнал, как будто Горбачёв был адмиралом, и никогда не ошибались. От Горбачёва требовали внедрения его метода на флоте, но поскольку метод, естественно, внедрить было невозможно, то его чуть не обвинили во вредительстве со всеми вытекающими по тем временам последствиями. К счастью, все строевые командиры ценили необыкновенные морские качества командира лидера „Ленинград“ и с удовольствием, как впоследствии вспоминал Иван Святов (начальник штаба лёгких сил БФ. — В.Ш.), создали бы для него специальную должность вроде живого миноискателя или локатора, но поскольку подобную должность обосновать было невозможно, то она, конечно, создана не была, хотя сохранилась в качестве легенды-шутки в трагической истории КБФ».

Капитану 3-го ранга Горбачёву, как и большинству людей с феноменальными способностями, не повезло. Вскоре после трагического Таллинского перехода Балтийского флота, в котором было потеряно более трёх десятков кораблей и судов и около 20 тысяч человек (лидер «Ленинград», ведомый Горбачёвым, разумеется, дошёл невредимым), он был разжалован по политическому доносу в матросы. В прежнем звании Горбачёва восстановили только после войны и вскоре уволили в запас. Несколько лет назад он, всеми забытый, умер в Петербурге. Увы, феноменальные способности морского офицера, которые могли бы спасти ещё тысячи жизней, не были востребованы… Как знать, возможно, пройдёт совсем немного времени, и таинственный дар ясновидения поможет человечеству в раскрытии многих тайн океана.

УДАРЫ С НЕБЕС

Помимо множества подстерегающих мореплавателей опасностей есть и такие, быть готовым к встрече с которыми просто невозможно, как невозможно и что-то предпринять для их избежания. Такие случаи моряки именуют «непреодолимыми силами стихии и непредвиденными на море случайностями». Среди таких случаев особенно выделяются попадания в судно молний и метеоритов.

В 1784 году английский линейный корабль «Тисбе» штормовал у берегов Ирландии. Внезапно из туч в грот-рей корабля ударила молния, вспыхнули паруса. Огонь грозил гибелью кораблю. К счастью, командир «Тисбе» приказал срубить мачту. Корабль удалось спасти.

В 1801 году во время грозы у островов Силли молния попадает в фор-стеньгу 86-пушечного английского корабля «Гибралтар». По мачте она пронеслась в трюм, где разбила несколько ящиков с ядрами. Корабль просто каким-то чудом уцелел.

Л. Скрягин так характеризовал опасность молнии для кораблей в море:

«Из метеорологии нам известно, что сильные вихревые движения воздуха, тропические и внетропические ураганы, циклонические бури и смерчи очень часто сопровождаются значительными явлениями атмосферного электричества. Чаще всего эти проявления имеют вид обычных линейных, более или менее сложных и частных молний. Гораздо реже они становятся необыкновенными по силе, форме разрядов и их частоте. Появляются своеобразные плащевые молнии: молнии становятся настолько частыми, что кажется, будто облака наполнены ими; при этом возникает почти непрерывное свечение. Такие плащевые молнии нередко поражали сразу несколько судов. Мерцание в небе множества молний отмечалось, например, осенью 1813 года в устье Роны, где тогда стояла английская эскадра, блокировавшая Тулон. Из 13 кораблей молнии повредили в течение двух минут семь. На пяти из них пришлось менять мачты и стеньги.

Известны случаи, когда молния пробивала деревянный корпус судна насквозь. Так случилось с французским военным кораблём „Коквин“, который в рождественскую ночь 1820 года стоял на якоре в Неаполитанском заливе. Молния, пробив корпус корабля (от верхней палубы) и днище, ушла в воду. Получив течь, „Коквин“ начал погружаться. Лишь благодаря быстрым действиям экипажа судно удалось вовремя посадить на мель.

Во времена парусного флота (до середины прошлого века) корабли строили из дерева, их такелаж, пропитанный смолой, паруса и сам корпус судна при соприкосновении с огнём мгновенно загорались; пламя в течение считанных минут охватывало весь корабль, и обычно борьба людей с огнём оказывалась бесполезной. Разрушительное действие пожаров на море времён деревянного кораблестроения достигало колоссальных размеров, и молния здесь сыграла не последнюю роль…

Спустя 10 лет после открытия Бенджамена Франклина, впервые указавшего миру на электрическую природу молнии, англичанин Вильям Уатсон построил в Лондоне громоотвод. Зная, какую опасность молния представляет для кораблей, изобретатель обратился к адмиралу Ансону, в то время первому лорду адмиралтейства, с советом оборудовать все британские военные корабли громоотводами. Уатсон снабдил свой проект подробными чертежами и эскизами. По его идее громоотвод должен был быть сделан из меди в виде полос, проходящих от клотика каждой мачты вниз и уходящих за днище корабля в воду. Лордам Британского адмиралтейства эта затея показалась слишком дорогим удовольствием, и Уатсону было отказано в привилегии на изобретение.

Прошло лет 20, и в мире появился ещё один поборник „молниеотводов“ на кораблях. Им оказался некий Вильям Хэррис — выпускник медицинского факультета Эдинбургского университета. Оставив хирургию, тридцатилетний врач посвятил себя проблемам электричества и магнетизма. Он опубликовал несколько серьёзных работ о молнии, о её опасности для судов. В его трудах мы находим помимо интересных фактов и конкретные цифры. По сведениям, собранным Хэррисом из официальных источников Британского адмиралтейства и страховой компании Ллойда, с начала XIX века за 25 лет молния поразила 220 военных кораблей: 87 линейных, 55 фрегатов, 78 шлюпов и других более мелких судов. На этих кораблях адмиралтейству пришлось заменить более 400 мачт и стеньг.

В те годы военные корабли и некоторые торговые суда Англии были снабжены съёмными громоотводами, которые представляли собой проволочные цепи, поднимаемые во время грозы на сигнальных фалах мачт. Но они оказались малоэффективными. Хэррис рекомендовал адмиралтейству ставить на корабли стационарные громоотводы, вмонтированные в стеньги, мачты и бушприты. Он считал, что громоотвод, который может надёжно уберечь судно от молнии, должен представлять собой линию из медных полос длиной каждая по 4 фута, шириной 5 дюймов, причём эти полосы должны были крепиться к дереву рангоута медными гвоздями через каждые 6 дюймов. Опыты с такими громоотводами англичане начали проводить с 1834 года на кораблях, приписанных к Портсмуту и Чатаму. Десять различных военных кораблей, начиная со 120-пушечной „Каледонии“ и кончая шлюпом „Бигль“ (где в это время находился Ч. Дарвин), были снабжены громоотводами Хэрриса. Но прошло четыре года, и Адмиралтейство потеряло интерес к дорогой новинке и перестало запрашивать командиров кораблей о работе громоотводов Хэрриса в случае попадания в эти корабли молний. О них, о громоотводах, вспомнили в 1838 году, когда из-за молнии едва не погиб корабль её величества 90-пушечный „Родней“. В декабре того года он оказался застигнутым штормом близ Сиракуз… Молния расщепила грот-стеньгу, убив двух матросов. Из-за начавшегося пожара корабль сильно пострадал и надолго ушёл на Мальту в ремонт.

Трагедия с „Роднеем“ привлекла внимание как англичан, так и французов. В Парижской академии наук об опасности молнии был зачитан пространный доклад, а в палате общин британского парламента развернулись дебаты: ставить громоотводы Хэрриса на королевские корабли или нет? В результате этих дебатов были созданы два комитета: один — от флота, второй — от науки. В первый входил небезызвестный полярный исследователь Джеймс Росс, два солидных адмирала и некий Джон Даниелл — в то время известный в Англии специалист по электричеству. И хотя оба комитета чётко высказались за внедрение на флоте громоотвода Хэрриса, лорды адмиралтейства опять отказались его принять якобы ввиду высокой стоимости. В 1841 году решением парламента каждый корабль королевского флота должен был быть снабжён лишь съёмными проволочными громоотводами. И чтобы убедиться в их бесполезности и принять идею Хэрриса, адмиралтейству потребовалось более 10 лет. Лишь в 1852 году громоотвод, детище бывшего хирурга из Плимута, стал стандартной принадлежностью каждого корабля её величества. Заметим при этом, что у нас в России подобные громоотводы из медных полос (но чуть тоньше) начали применяться на кораблях в 1830-е годы, во Франции — после 1840 года. Но тем не менее Хэррису, можно сказать, повезло. В 1847 году он был удостоен звания рыцаря и премии за свои труды о молнии в размере 5 тысяч фунтов стерлингов. В 1860 году он получил должности государственного референта по электричеству и „королевского инспектора громоотводов“ Англии.

С тех пор прошло немало лет… Число случаев гибели судов из-за попадания молнии резко сократилось, кончилась эпоха деревянного судостроения и паруса, появились стальные пароходы. Судно с металлическими мачтами и корпусом практически в громоотводе не нуждается. Тут всё ясно. Однако угроза молнии осталась, и вероятность её попадания в судно не исчезла.

Особую опасность молния представляет для танкеров. Так, например, в сентябре 1948 года аргентинский танкер „Эссо Салта“ взорвался от удара молнии во время налива нефти в Кампане, а греческий танкер „Принцесса Ирэн“ в 1972 году сгорел после удара молнии близ Сен-Назера во время балластного перехода. Страховщики английского общества Ллойда склонны полагать, что многие из танкеров, попавших за последние годы в книгу „Считаются пропавшими без вести“, оказались жертвами молний.

Ещё бо́льшую опасность для судов представляет так называемая шаровая молния — атмосферное явление, которое до сих пор остаётся для учёных загадкой. Человечество знакомо с шаровой молнией с древнейших времён. Её изображение в виде огненного шара можно видеть на этрусских памятниках искусства.

Все, кто наблюдал шаровую молнию, в своих отчётах подчёркивают несколько характерных её особенностей. Это светящийся шар (а точнее, сфероид), диаметр которого — от нескольких сантиметров до нескольких дециметров, но не более метра. Как правило, шаровая молния образуется вслед за линейной. Появляясь неожиданно, она свободно парит в воздухе и движется с воздушным потоком. Продолжительность наблюдения — не более 10 минут. Её исчезновение (распад) обычно сопровождается взрывом, вызывающим загорание или разрушение предметов. Сила взрыва шаровой молнии и характер разрушений свидетельствуют о большой запасённой в ней энергии. Статистика показывает, что чаще всего шаровая молния появляется во время грозы при разряде линейной молнии, ионизирующей воздух. В истории зафиксировано немало случаев, когда шаровая молния появлялась во время ураганов. Так, например, во время урагана 18 августа 1891 года, считающегося одним из самых сильных на Вест-Индийских островах, на острове Мартиника наблюдались непрерывные вспышки молний. Жители деревень, бежавшие из своих разрушенных домов, рассказывали о бесчисленных огненных шарах, пролетавших по воздуху и с треском разрывавшихся на высоте около полуметра от земли. Науке известны случаи, когда шаровые молнии сопровождали смерчи. Например, во время сильного смерча, которому французы дали название „Жу“, 19 августа 1890 года шаровые молнии наблюдались неоднократно. Шаровая молния появлялась и в момент, когда ни о каких грозовых явлениях не было и речи! „Таинственный шар“ объявлялся людям среди тиши ночи или в жаркий полдень, его появление не сопровождалось какими-либо звуковыми эффектами, и исчезал он совершенно тихо и мирно».

Несмотря на то что изучение шаровых молний ведётся с XVIII века и научно-техническая литература о шаровой молнии весьма обширна, до настоящего времени о шаровых молниях известно почти так же мало, как в начале их изучения. Какова физическая природа этого явления, как появляются шаровые молнии, алгоритм их поведения и почему исчезают, непонятен до настоящего времени.

Английский учёный Роберт Бойл описывал случай с британским линейным кораблём «Альбемарл», который в 1681 году находился в 300 милях к весту от мыса Код. В донесении командира корабля говорилось: «Во время жестокого шторма после сильнейшего раската грома из туч на корабль упала пылающая масса». Моряки рассказывали, что в результате этого грот-мачта корабля оказалась расщеплённой, а стоявший на палубе барказ разбит. «Масса горела в течение нескольких минут, испуская запах, похожий на запах пороха…» Начавшийся на корабле пожар кое-как удалось потушить.

В 1749 году моряки английского торгового судна «Дувр» в трёх милях к весту от мыса Лизард увидели но курсу светящийся голубой шар. По описанию очевидцев, размер шара соответствовал среднему мельничному жёрнову. Когда до судна оставалось 15 метров, шар взмыл вверх и оглушительно взорвался. В щепы разнесло грот-стеньгу, грот-мачта треснула, была разрушена палубная надстройка, сама палуба и борт получили тяжёлые повреждения. Матросов на палубе сбило с ног, они временно ослепли, а один получил сильные ожоги. В течение нескольких минут экипаж «Дувра» чувствовал резкий запах. В довершение всего в трюме образовалась столь сильная течь, что корабль пришлось выбросить на отмель.

Ещё более трагический случай, связанный с шаровой молнией, произошёл с английским фрегатом «Резистанс» 24 июля 1798 года. Фрегат стоял на якоре у острова Банка в Индийском океане. От удара шаровой молнии в одно мгновение фрегат разнесло на куски. Из 294 человек экипажа уцелело лишь четверо.

В 1840 году следующей жертвой шаровой молнии оказался английский пакетбот «Польша». Во время плавания в Северной Атлантике из грозовой тучи на судно внезапно опустился светящийся шар диаметром около полуметра. Он задел за цепной брам-шкот и взорвался. Из-за начавшегося пожара в трюмах судна воспламенился хлопок. Пакетбот спасти так и не удалось, а его команда спустя несколько дней была подобрана со шлюпок случайным судном.

Известно, что в том же году с шаровой молний встретился английский таможенный катер «Чичестер». «Огненный шар» проник через щель двери в кают-компанию, где завтракали офицеры. Все онемели. В течение нескольких секунд шар висел над столом. Стеклянные чашки, стаканы и тарелки оплавились, но никто не пострадал. Затем шаровая молния прошла сквозь стол, палубу и днище в воду. В прожжённую шахту начала поступать вода. Позднее выяснилось, что медный лист обшивки днища также оказался прожжённым.

Очередной жертвой «громового вещества» едва не стал новейший английский винтовой линкор «Нельсон». 29 августа 1862 года линкор, будучи в море, попал в шторм. В течение нескольких минут на клотиках мачт и ноках реев засветились так называемые «огни святого Эльма». Именно в это время, в нескольких метрах от подветренного борта в воду с неба спустилась шаровая молния. Командир корабля капитан Мейклджон рассказал, что палуба «Нельсона» осветилась ярким светом, при касании шаром воды взрыва не произошло. Место, куда упал огненный шар, светилось в течение пяти минут.

6 мая 1890 года на ходовой мостик английского грузового парохода «Кэй-коура» внезапно спустился светящийся шар величиной с кулак. Через несколько секунд шар взорвался между вахтенным офицером и рулевым, не причинив им вреда. Ряд предметов на мостике светились около пяти секунд.

В сентябре 1896 года ночью моряки германского парохода «Гельголанд» увидели, как с неба на них опускается огромный сверкающий шар. Стоявшие на палубе ощущали жар. Шар, коснувшись недалеко от борта парохода воды, взорвался оглушительным грохотом. В течение нескольких минут в месте взрыва наблюдались большие волны.

Взрыв шаровой молнии был зафиксирован в следующий раз 10 января 1899 года. На этот раз огненный шар взорвался в нескольких метрах от английского парохода «Сардиния» в Северной Атлантике. Находившийся поблизости вахтенный помощник капитана в состоянии шока упал на палубу и на несколько часов лишился зрения.

Итак, читатель ознакомился с описанием встречи судов с шаровой молнией, которые мне удалось найти в различных зарубежных морских хрониках.

Как уже говорилось, проблема шаровой молнии интересовала человека с античных времён.

Проблемой шаровой молнии занимались такие мировые знаменитости, как Франклин, Бойль, Арго, Фарадей, Планте, Лодж, Аррениус, Тёплер, Капица, Шило, а между тем единого мнения, что же это такое, до сих пор нет. 150 лет назад её даже объясняли оптическим явлением атмосферы.

Не оправдалась и гипотеза академика П.Л. Капицы о постоянном внешнем источнике энергии, подпитывающем шаровую молнию. По гипотезе академика Н.А. Шило, шаровая молния возникает в результате инерционной концентрации массы ионов и электронов, разогнанных в канале линейной молнии электромагнитными силами до очень больших скоростей, достигающих 107–108 метров в секунду. Есть мнение, что шаровая молния — это некое плазменное состояние материи.

Ещё более необычными являются встречи судов с падающими в океан метеоритами. Вероятность такой встречи чрезвычайно мала, но всё равно они происходили.

8 октября 1896 года падающий метеорит перебил фор-бом-брам-стеньгу английского парохода «Доун», который направлялся с Барбадоса в Европу. Метеорит взорвался, упав в воду перед самым форштевнем судна.

20 октября 1898 года моряки парохода «Галилей» оказались свидетелями падения большого метеорита в нескольких метрах от судна.

5 марта 1899 года ещё один метеорит перебил фор-бом-брам-рей парусного судна «Белфаст».

Любопытное сообщение под названием «Крушение судна, повреждённого аэролитом» о попадании метеорита в судно, было опубликовано в журнале «Вокруг света» № 28 за 1908 год:

«Парусное судно „Эклипс“ вместимостью 1469 тонн, шедшее из Нью-Йорка в Сан-Франциско, потерпело крушение при следующих обстоятельствах. После трёхмесячного благополучного плавания, на 85-й день пути, в тихую и ясную погоду в воздухе неожиданно засверкала молния, и над головами моряков загрохотали громовые раскаты, походившие на выстрелы из тяжёлых артиллерийских орудий. Спустя несколько секунд в верхушку грот-мачты ударился аэролит, расколовший её вдребезги. Затем он стремительно ринулся вниз, пробив палубу, кубрик и киль, со зловещим шипением потонул в море. Судя по величине дыры, пробитой в палубе, метеор был немного больше человеческой головы. Пожар, начавшийся на судне, вскоре был потушен. Но течь заделать морякам не удалось. Проработав четверо суток с насосами, без сна и отдыха, они пересели в шлюпки и покинули корабль, который почти сейчас же пошёл ко дну».

Известно, что капитан «Эклипса» решил добраться на шлюпках до Гавайских островов. Морякам предстояло преодолеть 900 миль.

Аналогичная участь постигла в Атлантическом океане английское парусное судно «Сагиттариус». Огромный метеорит пробил судно насквозь. «Сагиттариус» пошёл ко дну так быстро, что команда едва успела спустить шлюпки. Через несколько дней команда была спасена проходившим мимо пароходом.

Уже перед началом Второй мировой войны жертвой метеорита едва не стал большой голландский пароход «Океан». Когда судно находилось у северо-восточного побережья Америки, рядом с ним упал большой метеорит. Возникшая при этом волна едва не опрокинула пароход. Вода вокруг судна закипела, и пароход оказался окутан каким-то удушливым газом.

Был случай, когда в начале XX века метеорит упал в борт плавучего маяка «Семь Камней», нанеся ему серьёзные повреждения. От удушливого газа, который накрыл плавучий маяк, моряки потеряли сознание.

Скорее всего, были и другие встречи кораблей с шаровыми молниями и метеоритами, только свидетелей этих встреч, увы, не осталось. Об этих трагедиях знает только океан…

УДАРЫ ИЗ-ПОД ВОДЫ

Из сообщений прессы: «Незадолго до окончания Второй мировой войны английский танкер „Барбара“ совершал очередной рейс через Атлантику — из Нового Орлеана в Ливерпуль. Внезапно все находившиеся на мостике почувствовали, что корпус танкера потряс сильный глухой удар. Когда застопорили машину и судно остановилось, по левому борту, чуть позади ходового мостика, в воде увидели белый бурун. Огромных размеров рыба со страшной силой била в воде серповидным хвостом. Это была гигантская меч-рыба. Она атаковала танкер, пробив его стальную обшивку своим острым носом, застряла в ней и теперь пыталась освободиться. Через две-три минуты рыбина всё же сумела выдернуть меч из пробитого борта, стремительно бросилась в сторону и, снова описав дугу, ещё раз устремилась на танкер. На этот раз её меч пробил борт „Барбары“ в другом месте, ближе к носу, Но освободиться теперь ей уже не удалось. Когда эту рыбу-торпеду вытаскивали на борт, меч её обломился и остался торчать из пробоины. Рыбу положили на палубу и измерили. Её длина от хвоста по обломок меча составляла 5 метров 28 сантиметров. Длина же самого меча составила метр 54 сантиметра. Моряки „Барбары“ позаботились и о том, чтобы точно определить вес необычного агрессора. Он составил ровно 660 килограммов. До сих пор ихтиологи утверждают, что этот экземпляр меч-рыбы является самым крупным из числа всех когда-либо пойманных. Отметим, что этот случай был далеко не первым. Уже более 120 лет у Британской морской страховой корпорации „Ллойд“ существует пункт принятия риска под названием „повреждение обшивки судна в результате нападения меч-рыбы“. Он у страховщиков Ллойда появился неслучайно.

Очередное нападение меч-рыбы на судно зафиксировано в 1948 году. На этот раз была атакована американская четырёхмачтовая шхуна „Элизабет“. Экипаж шхуны видел, как огромная рыбина начала свой стремительный бросок. Удар меча пришёлся в носовую часть судна. Рыба вошла внутрь корпуса шхуны по глаза. Выдернув меч и освободившись, она уже не возобновляла атаки. В образовавшуюся пробоину начала поступать вода, и, чтобы шхуна не затонула, пришлось включить помпы. Когда „Элизабет“ пришла в Бостон и стала в док, выяснилось, что доски обшивки не только были пробиты, но и сломаны силой удара.

В 1956 году атаке рыбы-меч подвергся английский эскадренный миноносец „Леопард“. Меч-рыба, которая осталась не пойманной, сумела трижды ударить в борт и в трёх местах пробить стальную обшивку корабля. Для заделки пробоин пришлось спускать за борт водолаза».

Английский ихтиолог Норман пишет: «Если меч-рыба весом 276 килограммов, плывущая со скоростью 10 миль в час (18,5 км/ч), ударит в борт судна, то до момента остановки (от удара) она пройдёт всего 1 метр, а средняя сила удара составит 2/3 тонны. Причём этот удар придётся целиком на кончик меча площадью всего один квадратный дюйм (6,45 кв. см). Если удар той же меч-рыбы, плывущей со скоростью 10 миль в час, приходится на судно, движущееся ей навстречу со скоростью 10 миль в час, то сила этого удара составляет 4,5 тонны».

Академик В.В. Шулейкин в своей книге «Очерки по физике моря» сообщает, что меч-рыба атаковала китобойное судно «Фортуна», пробила медную обшивку, семисантиметровую доску под ней, дубовый шпангоут толщиной 30 сантиметров и дно бочки с ворванью, находившейся в трюме. Советский кораблестроитель академик А. Крылов по поводу силы удара меч-рыбы сделал конкретный вывод: «Сила удара средней меч-рыбы на площади кончика меча равна 15-кратной силе удара самой тяжёлой двуручной кувалды».

Известный историк зарубежного флота Л. Скрягин писал:

«Не только на большие суда, её атаки на рыбацкие лодки и пловцов — явление не столь уж редкое. Иногда, взяв разбег и описав круг, рыба-торпеда с такой силой бьёт в борт лодки, что проскакивает её насквозь, пробивая оба борта. Известны случаи, когда меч-рыба вместе со стаей акул совершала нападение на кита. Акулы, догнав кита начинают терзать свою жертву, выдирая из её тела куски жира, а меч-рыба добивает затравленного кита ударом своего меча. При этом она не получает за свою услугу палача от туши кита ни куска. В тушах загарпуненных китов нередко находят обломанные мечи. Этих рыб задержать не могут, и поэтому их, как и тунца, ловят на живца или бьют гарпуном. Во время преследования загарпуненной меч-рыбы случается, что она уходит на глубину, а затем стремительно поднимается вверх, пронзая рыбацкую лодку или опрокидывая её… Воинственный нрав этих хищников можно объяснить тем, что, завидев противника во много раз крупнее себя и опасаясь стать их жертвой, они нападают первыми. Таков уж их агрессивный характер».

Наверное, ни одно морское животное не порождало столько легенд и страха, как кашалот. Кто не помнит книгу известного американского писателя-мариниста Германа Мелвилла «Моби Дик, или Белый Кит» о почти безумных поисках по всем океанам легендарного белого кашалота, встреча с которым закончилась для людей трагедией.

Л. Скрягин писал по этому поводу следующее: «История китобойного промысла свидетельствует, что в начале XIX века среди скандинавских, канадских и американских гарпунёров, промышлявших в Тихом океане, прошёл слух о гигантском кашалоте-альбиносе, который нападал не только на преследовавшие его вельботы, но и на китобойные суда. Появилось множество рассказов о злом нраве этого „белого исполина Семи морей“. Одни говорили, что кашалот-агрессор набрасывается на китобойное судно без всякого повода, другие утверждали, что он бросается в атаку лишь после того, как вонзят в его спину гарпун, третьи свидетельствовали, что белый кит, даже разбив себе голову, продолжал снова и снова таранить борт судна, а когда оно тонуло, он кружил по поверхности, перекусывая плававшие обломки корабля и оставшихся в живых людей. В начале 1800-х годов среди знаменитых и прославивших себя китобоев обоих полушарий нашей планеты нашлось бы не меньше сотни, которые могли бы поклясться на Библии в том, что видели белого кита. Они даже знали его имя — Моча Дик. Его называли гак потому, что впервые встретили близ берегов Чили, у острова Моча. Истории гарпунёров о кашалоте-альбиносе, приукрашенные фантазией тех китобоев, которые его не видели, складывались в легенды о ките-разбойнике, которые передавались из уст в уста. В них это всегда крупный самец длиной около 20 метров и весом не менее 70 тонн, одинокий, угрюмый и агрессивный, не умеющий ужиться со своими собратьями. В одних легендах кожа этого исполинского кашалота бела как снег, в других — имеет серо-белый оттенок, в третьих — светло-серая, в четвёртых — на голове кашалота, цвет которого чёрный, проходит продольная белая полоса шириной два метра. Дошедшие до нас рассказы китобоев прошлого свидетельствуют, что Моча Дик бесчинствовал на просторах Мирового океана ровно 39 лет. На боевом счету гиганта-альбиноса — 3 отправленных на дно китобойных и 2 грузовых судна, 3 барка, 4 шхуны, 18 вельботов и шлюпок и 117 человеческих жизней… Китобои прошлого поколения считали, что Моча Дик был убит в 1859 году шведскими гарпунёрами в южной части Тихого океана. Говорили, что, когда гарпун пробил ему лёгкое, он не оказал никакого сопротивления своим преследователям; он уже был слишком стар и обессилел в сражениях с кораблями. В туше Моча Дика шведы насчитали 19 наконечников гарпунов и увидели, что кашалот был слеп на правый глаз. Подобные истории, нередко приукрашенные человеческой фантазией, складывались в легенды о ките-людоеде, ките-драчуне. Многим из китов-героев были присвоены и другие имена: Тимор Джек, Пейта Том и Новозеландский Том. Такова суть многочисленных повествований прошлого и легенд о белом ките. Герман Мелвилл, будучи сам китобоем, не мог пропустить их мимо ушей, и, видимо, они и были положены им в основу его великолепного романа Но только ли они одни?»

Как и люди, корабли уходят из жизни разными путями. Их естественная смерть — разборка на металлолом. Таков удел большинства построенных и отплававших свой век судов. Подобно людям, которые их создали, корабли нередко становятся жертвой роковых обстоятельств — морской стихии, войны, злого умысла, ошибок людей. Большинство судов погибло на скалах и подводных рифах близ берега. Многие нашли свою могилу на огромной глубине в океанских просторах. Координаты места гибели большинства из них известны страховщикам, морским историкам и охотникам за затонувшими сокровищами. Но в мировой летописи кораблекрушений есть необычные и даже невероятные случаи гибели судов. К ним относится злополучное происшествие с американским китобойцем «Эссекс». Этот небольшой трёхмачтовый барк водоизмещением 238 тонн под командованием капитана Джорджа Полларда 12 августа 1819 года отправился с острова Нантакет, что в 50 милях к северо-востоку от Нью-Йорка, в южную часть Атлантики на промысел китов. Рейс судна был рассчитан на два года: сначала охота на китов в Южной Атлантике, затем — в Тихом океане. На второй день плавания, когда «Эссекс» вошёл в поток Гольфстрима, неожиданно налетевший шквал от зюйд-веста сильно накренил корабль, ноками реев он задел за воду, два вельбота и камбузная надстройка оказались смытыми за борт. 30 августа «Эссекс» подошёл к острову Флора, что на северо-западе от Азорских островов, и пополнил запасы воды и овощей. Через 16 дней судно уже находилось у мыса Верде.

18 декабря «Эссекс» достиг широты мыса Горн, но сильные штормы в течение пяти недель не давали китобоям возможности обогнуть его, чтобы выйти в Тихий океан. Лишь в середине января 1820 года они подошли к берегам Чили и встали на якорь у острова Святой Марии, традиционного места встречи китобоев. После небольшого отдыха «Эссекс» начал промысел. Было убито восемь китов, которые дали 250 баррелей ворвани.

Почти год «Эссекс» гонялся за китами. Охота проходила удачно, если не считать потери одного вельбота, разбитого хвостом кашалота. 20 ноября 1820 года «Эссекс» находился близ экватора на 119° западной долготы, когда ранним утром с его мачты заметили стадо кашалотов. На воду спустили три вельбота, первым командовал сам капитан Поллард, вторым — первый помощник капитана Чейс и третьим — второй штурман Джой. На «Эссексе» остались три человека: кок, плотник и старший матрос. Когда расстояние между вельботами и кашалотами сократилось до 200 метров, кашалоты, заметив опасность, ушли под воду. Один из них через несколько минут всплыл. Чейс на своём вельботе подошёл к нему со стороны хвоста и вонзил в его спину гарпун. Но прежде чем начать уходить на глубину, кашалот перевернулся на бок и своим плавником ударил по борту вельбота. Вода хлынула в образовавшуюся пробоину в тот момент, когда кит стал уходить на глубину. Чейсу ничего не оставалось, как перерубить топором гарпунный линь. Кашалот с торчащим в боку гарпуном получил свободу, а гребцы вельбота, скинув с себя рубахи и куртки, пытались ими заделать пробоину в борту и откачивали воду. Полузатопленный вельбот с трудом добрался до «Эссекса». Чейс приказал поднять повреждённое судно на палубу и направил китобоец в сторону едва видневшихся на горизонте двух вельботов. Первый помощник капитана рассчитывал поставить временную заплату на борт пробитого вельбота и продолжить охоту. Когда ремонт был почти закончен, Чейс увидел, что с наветренного борта «Эссекса» на поверхность воды всплыл кашалот, его длина, как определил Чейс, превышала 25 метров, кит был больше половины длины «Эссекса». Выпустив два-три фонтана, кашалот снова погрузился в пучину, потом опять вынырнул и поплыл в сторону китобойца. Чейс крикнул матросу, чтобы тот переложил руль на борт. Команда его была выполнена, но судно при слабом ветре и с наполовину убранными парусами не успело отвернуть в сторону. Послышался мощнейший глухой удар головы кашалота в борт, при этом никто из стоявших на палубе моряков не смог удержаться на ногах. Тут же китобои услышали шум воды, заливающей трюм «Эссекса» через проломленные доски обшивки. Кит всплыл у борта судна, видимо оглушённый ударом, он тряс своей огромной головой, хлопал нижней челюстью. Чейс распорядился, чтобы матросы быстро поставили помпу и начали откачивать воду. Но не прошло и трёх минут, как раздался второй, ещё более сильный удар в борт судна. На этот раз кашалот, взяв разбег спереди «Эссекса», ударил его головой в правую скулу. Доски скуловой обшивки борта были вмяты внутрь и частично сломаны. Теперь вода заливала судно через две пробоины. Китобоям стало ясно, что «Эссекс» спасти не удастся. Чейс сумел стащить с кильблоков запасной вельбот и спустить его на воду. Оставшиеся на борту моряки погрузили в него часть навигационных приборов и карты. Едва вельбот с людьми отошёл от тонущего корабля, как тот со страшным скрипом повалился на борт. С момента второго удара прошло всего лишь 10 минут.

В это время другого загарпуненного кашалота таранил штурман Джой, но сорвался с линя, и вельбот направился к «Эссексу», Когда капитан увидел на горизонте, что мачты его судна мгновенно исчезли, он перерезал гарпунный линь и приказал команде своего вельбота грести изо всей силы в сторону, где только что виднелся «Эссекс». Подойдя к лежавшему на борту судну, Поллард попытался спасти его. Команда рубила и перерезала снасти стоячего такелажа мачт, однако, освободившись от них, судно осталось лежать на борту. Оно не пошло сразу ко дну за счёт оставшегося в его помещениях воздуха. Но вода, заливая трюм, вытесняла из него воздух, и «Эссекс» медленно погружался в волны. Тем не менее моряки успели прорубить борт почти залитого водой судна и проникнуть внутрь. С «Эссекса» в три вельбота команда перегрузила два бочонка галет, около 200 галлонов воды, два компаса, кое-какой плотницкий инструмент и десяток живых слоновых черепах, которых они взяли на Галапагосских островах.

Вскоре «Эссекс» затонул… В безбрежных просторах Тихого океана остались три вельбота, в которых разместились 20 моряков. Ближайшая земля находилась от них к югу на расстоянии 1400 миль. То были Маркизские острова. Но капитан Поллард знал о дурной славе обитателей этих островов, ему было известно, что их жители — людоеды. Поэтому он предпочёл идти на юго-восток, к берегам Южной Америки, несмотря на то что до неё было почти 3000 миль. В вельботах Полларда и Джоя находилось по семь человек; Чейс, у которого был самый старый и ветхий вельбот, взял к себе пятерых матросов. Пресную воду и запасы провизии, с трудом добытые с тонущего «Эссекса», капитан поделил строго по числу людей. Первые дни вельботы шли под парусом в видимости друг от друга. Каждый моряк получал в сутки полпинты воды и одну галету. На 11-й день плавания убили черепаху, в её панцире развели костёр, слегка обжарили мясо и поделили на 20 частей. Так прошла ещё неделя. Во время налетевшего шторма вельботы потеряли друг друга из виду. Спустя месяц вельбот капитана Полларда подошёл к крохотному необитаемому острову. Здесь моряки смогли пополнить свои скудные запасы пищи морскими моллюсками и убили пяток птиц. Хуже дело обстояло с водой: она едва заметной струйкой вытекала из расселины скалы во время отлива и была очень неприятной на вкус. Три человека изъявили желание остаться на этом скалистом острове, вместо того чтобы испытывать муки жажды и голода в полузатопленном водой вельботе. Через два дня Поллард с тремя матросами отошёл от острова и продолжал плавание на юго-восток. Оставшимся троим он пообещал прислать помощь, если его вельбот доберётся до суши.

Трагически сложилась эта одиссея китобоев «Эссекса»! Вельбот, которым командовал штурман Джой, не добрался до берега. О нём ничего не известно. В двух других вельботах люди от жажды и голода сходили с ума и умирали. Дело кончилось людоедством…

Через 96 дней после гибели «Эссекса» китобойное судно «Дофин» подобрало в океане вельбот, где оказались потерявшие человеческий облик, но живые капитан Поллард и матрос Рэмсделл. Они прошли под парусом и на вёслах 4600 миль. Чейс и двое матросов были спасены английским бригом « Индиан» на 91-й день плавания, их путь в океане составил 4500 миль. 11 июня 1821 года, спустя 102 дня, британский военный корабль «Саррей» снял с острова Даси трёх робинзонов из команды Полларда.

В июле 1840 года английский китобойный бриг «Десмонд» в Тихом океане подвергся атаке кашалота. Китобойные вельботы пытались уйти в сторону, но не успели. Кашалот ударил ближайший к нему вельбот головой, подкинув его на несколько метров в воздух. Гребцы высыпались из него, как горошины из ложки. Утлое судёнышко ушло кормой под воду, а кит, перевернувшись на бок и открыв свою страшную пасть, изжевал его в щепки. После этого он нырнул под воду. Минут через 15 он снова вынырнул. И пока второй вельбот спасал тонущих, кит опять бросился в атаку. На этот раз он поднырнул под днище вельбота и сильным ударом головы подбросил его в воздух. Над поверхностью океана раздался треск ломающегося дерева и крики обезумевших от страха китобоев.

В августе 1840 года русский барк «Сарепта» заметил кашалота. На воду спустили два вельбота, которые, удачно загарпунив кита, начали буксировать его тушу к берегу. Они находились в трёх милях от «Сарепты», когда появился большой серый кашалот. Он на огромной скорости проплыл примерно милю между «Сарептой» и вельботами, буксировавшими убитого кита, потом вынырнул из воды и с оглушительным шумом упал на брюхо. После этого кашалот начал атаку на вельботы. Первый он разбил ударом головы. Старшина второго вельбота, поняв намерение кита, успел поставить судно за тушу убитого кашалота. Атака не удалась. Гребцы, перерезав гарпунный линь, налегли изо всех сил на вёсла и бросились искать спасения на «Сарепте», которая кружила вокруг убитого кита. Но серый кашалот не отходил от добычи русских китобоев, явно охраняя её. Решив не испытывать судьбу, моряки ушли.

В мае 1841 года китобоец «Джон Дэй» из Бристоля промышлял китов в Южной Атлантике. Когда на судне варили китовый жир, около борта всплыл на поверхность гигантский кашалот. Он почти полностью выскочил из воды, постоял несколько секунд на хвосте и с оглушительным шумом упал на волны. Затем вельботы атаковали и загарпунили кашалота. Однако тот вначале тащил вельбот три мили, затем всплыл на поверхность и бросился в атаку. Кашалот опрокинул вельбот вверх килем и ударом хвоста разбил его, убив нескольких человек. Капитан «Джона Дэя» послал к месту поединка ещё два вельбота. Гребцам первого из них удалось поднять с поверхности воды плававший линь, прикреплённый к рукоятке торчавшего из спины кашалота гарпуна. Почувствовав боль, кит снова устремился под воду. Затем вынырнул и поднял вельбот из воды на пять метров. Гребцы чудом остались целы, но сам вельбот затонул.

В октябре 1842 года близ восточного побережья Японии была атакована большим серым кашалотом шхуна прибрежного плавания. С грузом леса во время шторма её вынесло в океан. Когда она возвращалась к берегу, в двух милях появился кит. Его удар головой оказался столь сильным, что шхуна лишилась кормы. Судно стало тонуть. Команда шхуны успела соорудить из брёвен, которыми были наполнены трюмы, плот. В это время к шхуне подошли три китобойных судна, их капитаны решили покончить с китом. Ударом хвоста кашалот разбил в щепки один вельбот и бросился на второй, но промчался мимо. Затем, сделав рывок в сторону, кашалот схватил в пасть вельбот. Из-под огромной нижней челюсти кита в воду посыпались обломки дерева и изуродованные тела моряков. После этого кит из-под воды нанёс удар в днище китобойца, а затем, отплыв в сторону, стал наблюдать, как три китобойца бежали с места боя.

В 1947 году у Командорских островов советский китобоец «Энтузиаст» загарпунил 17-метрового кашалота. Получив в спину гарпун, кит ушёл под воду и, извернувшись, со скоростью около 20 километров в час ударил головой по корпусу судна. В результате удара конец гребного вала был погнут и винт с него сорван. Руль китобойца оказался сильно погнут и выведен из строя. У извлечённого кашалота, вес которого составил 70 тонн, на голове видны были лишь разрезы кожи.

В 1948 году в Антарктике загарпуненный кашалот дважды атаковал китобоец «Слава-10». Первым ударом он сделал вмятину в корпусе, а вторым обломал лопасти гребного винта и погнул вал.

Известны и другие документально подтверждённые случаи гибели судов в результате ударов рассвирепевших кашалотов. А сколько было судов, пропавших без вести, о судьбе которых некому рассказать!

Почему же кашалоты нападают на корабли и вельботы? Вот как отвечает на этот вопрос один из самых известных американских специалистов по морским млекопитающим Виктор Шеффер:

«Как зоолог я не могу не интересоваться причинами подобного поведения кита-негодяя. Что это — физиологическая или психическая патология?.. Возможно, дело тут в сильном территориальном инстинкте, в основе которого лежит половой инстинкт. Из всех китов только кашалоты-самцы нападают на корабли. Известно также, что из всех крупных китов только кашалоты-самцы охраняют гарем и сражаются с соперниками за обладание самками. И может быть, когда на территорию такого самца проникает „самец-корабль“, кашалот воспринимает это как угрозу своему положению и бросается в атаку… Не исключено, конечно, что киты-агрессоры действительно „безумны“, то есть родились неполноценными или на свой китовый манер „лишились рассудка“ при каких-то необычных обстоятельствах. Можно предположить также, что это киты-параноики, которые под влиянием ощущения своей неполноценности или несостоятельности „слетают с катушек“…»

Впрочем, всё может быть значительно проще. Кашалоты прекрасно знают своих заклятых врагов-китобойцев и при случае с удовольствием сводят с ними счёты. Кто вообще может отказать им в праве защищать свою жизнь! Как говорится, на войне как на войне.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Content

Влад Виленов
Призрак на палубе

Глава первая. ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»

ПЛЕННИК МЫСА БУРЬ БАРТОЛОМЕУ ДИАШ

ПРОКЛЯТЫЕ ШКИПЕРЫ

СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ

«ГОЛЛАНДЦЫ», КОТОРЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЕТАЛИ

УЧЁНЫЕ О ФЕНОМЕНЕ «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»

ЖЕРТВЫ ПРИРОДНЫХ КАТАКЛИЗМОВ

ТЕОРИЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЙ

ИНФРАЗВУК-УБИЙЦА И ТЕЛЕПАТИЯ В «ПЕТЛЕ ВРЕМЕНИ»

КОГДА ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

«ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ» РУССКОГО ФЛОТА

Глава вторая. МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО АМУЛЕТ

ТАЙНЫЕ ЗНАКИ НА ТЕЛЕ

НЕ НАВРЕДИ АЛЬБАТРОСУ!

ПЯТНИЦА, 13 ЧИСЛО

ПОБЕЖДАЮЩИЕ ШТОРМА И ВЫЗЫВАЮЩИЕ ВЕТЕР

ВОДКА ДЛЯ БОГА ВЕТРОВ БОРЕЯ

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ МОРЯКА ВСЕГДА РЯДОМ

СВЯТАЯ ВОДА И БУТЫЛКА ШАМПАНСКОГО

ЗА ТЕХ, КТО В МОРЕ!

ВОДЯНЫЕ ЛЮБЯТ ЛЫСЫХ

ЧАЙКИ ХОДЯТ ПО ПЕСКУ — МОРЯКУ СУЛЯТ ТОСКУ

ЭТА СТРАШНАЯ МЁРТВАЯ ВОДА

ТАЙНЫ МАТРОССКИХ СНОВИДЕНИЙ

ЧЕРЕЗ «ВРАТА СЛЁЗ» В «АЛЛЕЮ СМЕРТИ»

ЖЕНЩИНА И МОРЕ

Глава третья. ПРИЗРАКИ НА ВАХТЕ

ДУХИ КОРАБЛЕЙ

ПРИЗРАКИ СТАРЫХ МОРЕХОДОВ

ПРИЗРАКИ МАЯКОВ И «БЛУЖДАЮЩИЕ ОГНИ»

ИНОГДА «ОНИ» ВОЗВРАЩАЮТСЯ…

СУБМАРИНА, ПОЛНАЯ ПРИЗРАКОВ

ШЕСТЬСОТ ПРИЗРАКОВ «КУИН МЕРИ»

ПРИЗРАК КРЕЙСЕРА «МОСКВА»

ПРИЗРАКИ, ЖИВУЩИЕ У МОРЯ

Глава четвёртая. ИЗ БЕЗДНЫ ВЗЫВАЯ

ИМЕНА… КОРАБЛИ… СУДЬБЫ…

ТЕНИ СТАРЫХ АДМИРАЛОВ

ПРОКЛЯТЫЙ МЕСЯЦ АПРЕЛЬ

АТОМНЫЙ ПОДВОДНЫЙ КРЕЙСЕР «КУРСК» — ПОСЛЕДНЯЯ ТАЙНА XX ВЕКА

НЕСЧАСТЛИВЫЕ СЧАСТЛИВЦЫ

СПАСИТЕ НАШИ ДУШИ!

Глава пятая. КОГДА НЕВОЗМОЖНОЕ ВОЗМОЖНО

ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

ЗЕЛЁНЫЙ ЛУЧ, ГЛАЗ ТАЙФУНА И… ПАДАЮЩИЕ КОРОВЫ

КОЛДУН ИЗ ВОЕННО-МОРСКОГО УЧИЛИЩА

НИКОЛАЙ УГОДНИК НА КРЕЙСЕРЕ «КИРОВ»

ПРЕДСКАЗЫВАЮЩИЕ НЕСЧАСТЬЯ И ПОБЕДЫ

УДАРЫ С НЕБЕС

УДАРЫ ИЗ-ПОД ВОДЫ

ИЛЛЮСТРАЦИИ