Капустин Вад

Встретимся на Альгамбре

Пролог

Россыпь сверкающих искр, стремящихся к неведомой цели в угольно-черном небе, чуть дрогнула, исказилась, и, словно стертая чьей-то безжалостной рукой, исчезла. Исчезла почти вся, лишь несколько крохотных огоньков беспомощно рванулись прочь, пытаясь скрыться, спастись от пожирающей пустоты расползающегося темного пятна. Смутная, неясная зыбь на мгновение смяла четкую картину мироздания, пронизывая пространство невидимыми волнами, а затем истончилась, растаяла, оставив безразличные звезды безмятежно сиять в черном бархате космоса. Как будто ничего не случилось.

Те, кому удалось уцелеть, окруженные новыми, более крупными искрами, поспешно удалялись с места катастрофы. Война в созвездии Орла закончилась. Потом эти несколько безобидных картинок получат имя однодневной войны за наследство Предтеч или альтаирской бойни. К Земле она не имела никакого отношения. Почти никакого.

Эдуард Вервицкий — молодой офицер службы галбезопасности солнечной системы, — оторвался от стерк-телескопа марсианской обсерватории и спросил:

— Ребята, что это было?

— Пространственная буря? — предположил напарник.

— Ага, буря! Да еще такая мощная. И именно в том районе, куда направилась делегация, — откликнулся Вервицкий с нервным смешком. — Слишком много совпадений. Не верю!

Службисты, курировавшие альтаирскую операцию, притихли. Всех охватило тяжелое предчувствие провала.

А как хорошо все начиналось! Сколько надежд связывали земляне с предстоящим контактом! Группа из пяти кораблей — флагман, на котором находились дипломаты, и четыре корабля сопровождения — вылетела вчера с Фобоса на переговоры с представителями альтаирского альянса. Солнечная система, затаив дыхание, наблюдала за стартом делегации. Красавцы-корабли, превращаясь в сверкающие искры, постепенно исчезали в черноте марсианского неба. Все, казалось бы, проходило штатно. Но то, что сегодня показали приборы, выглядело как ЧП. Сначала в районе контакта появились новые яркие огоньки, похожие на чужие корабли. Но искр было слишком много, целые армады. А потом они исчезли. И связь с дипломатами прервалась. Никто сейчас не решился бы сделать прогноз об их дальнейшей судьбе.

Вервицкий подумал о Малютине, приятеле и сокурснике, которому немного завидовал. Данилу, отличника и "любимчика" начальства, откомандировали на "Варяг" — корабль сопровождения флагмана делегации. Похоже, судьба сыграла с ним злую шутку.

"Зато теперь он мог бы позавидовать мне!" — смутившись, Эдуард пытался прогнать прочь гадкое чувство удовлетворения, но оно настойчиво возвращалось, и службист порадовался, что никто сейчас не может прочитать его мысли.

— Не нравится мне эта планета, — угрюмо повторил пилот Жак Картье. Лицо его казалось постаревшим и усталым. Левый глаз едва заметно подергивался от нервного тика. — Все системы жизнеобеспечения полетели. Черт их задери! А буря откуда взялась в этом районе космоса? Никогда такого не видел. Еще и угораздило сесть в эту грязную лужу с ее б… болотами! Merde!

— Ремонтом лучше займись, — устало отмахнулся Данила Малютин. Высокий, светловолосый и голубоглазый, всегда подтянутый, обычно он походил на образцового молодого бойца из рекламы службы по контракту. Однако сейчас и Малютин выглядел неважно. Глаза покраснели от бессонницы, лицо покрывали ссадины и синяки — неожиданный порыв пространственной бури безжалостно вырвал его из гравикресла и швырнул на пол. Корабли, сопровождавшие дипломатическую миссию на встречу с альтаирцами, разметало, как арахисовую шелуху. "Варяг" сразу выбросило в незнакомый сектор пространства. Лишь мастерство пилота позволило посадить поврежденный корабль на незнакомую планету.

Пустопорожняя болтовня за двое суток, прошедших с момента катастрофы, надоела, и Данила предпочитал отмалчиваться. И что он мог сказать?

— Зануда ты, русский! Пусть сделать ничего нельзя, так хоть поговорить-то можно? Нес па? — огрызнулся пилот.

Проклятья, которыми трое космонавтов "Варяга" вторые сутки крыли пространственную бурю, аварию, приютившую их планету, неизвестно куда пропавшую делегацию и ни в чем не повинных альтаирцев, произносились чисто машинально, просто для того, чтобы отогнать тревожные мысли.

По неписаной флотской традиции общался экипаж на родном языке капитана, Брайена Смита, марсианского канадца, и однообразный мат на франглэ Даниле здорово надоел. Но Картье, импульсивный француз, никак не мог остановиться и продолжал терзать свои и чужие уши. Жака давно следовало одернуть, но ссориться с пилотом не хотелось — в конце концов, ему экипаж был обязан жизнью. Данила ничего не сказал. Это стало его первой ошибкой.

Связь наладить не удавалось. Космонавты напрасно вглядывались в пасмурное небо. Дождь не утихал, тучи не расходились. Судя по отчаянной, хоть и негромкой ругани капитана, определить ориентиры планеты тоже не получилось. О худшем космонавты старались не думать.

— Ну и куда же нас занесло? — в очередной раз спросил командира Картье.

— Не знаю, — огрызнулся Брайен. Знаменитый первопроходчик, один из лучших космонавтов военного флота, Смит, невысокий и коренастый, мало походил на героического звездного капитана, но отличался совершенно невероятным терпением и выдержкой. Однако сейчас даже он утратил спокойствие и уверенность в себе.

— "Плохи наши дела", — безрадостно отметил про себя Малютин и от нечего делать взялся чинить биолокатор, поминутно сверяясь с инструкцией.

Несмотря на молодость, Данила уже получил звание старшего лейтенанта галактической безопасности. СБ оценила его надежность, отобрав для участия в ответственном полете. Однако судьба, широко улыбнувшись, тут же ощерилась и показала клыки. Молодой эсбэшник, приписанный к кораблю на время полета с неопределенным статусом стажера, сходил с ума от сознания собственной беспомощности и пытался отвлечься несложным ремонтом.

Приближался вечер, но на корабле почти ничего не изменилось — разве что биолокатор, доведенный Малютиным до ума, все-таки заработал. На экране метнулись тени. Стрелка прибора, судорожно забившись, привлекла внимание капитана.

— Все, с меня хватит, — Брайен решительно отшвырнул звездную карту и поднялся, направляясь к шлюзу, где хранились скафандры. — Не знаю, как вы, но если я еще пару часов посижу взаперти, то точно свихнусь. Пора на прогулку, знакомиться с аборигенами. Кто со мной?

— С аборигенами? — лениво протянул Жак. — Думаешь, они здесь есть? Красивые девочки, секс, наркотики?

— Сам посмотри, — биолокатор показывал присутствие высокоразвитой белковой жизни километрах в трех к северу. — Там и растительность имеется — лесок на экране. Надо проверить. Девочек не обещаю.

— Вечерний променад? На неизвестной планете? Без девочек в неглиже? Не пойду, — отказался Жак. Ему, пилоту, было проще всех: дело свое он сделал, корабль посадил, а теперь пусть голова болит у капитана и СБ. — Кто поведет корабль, если вдруг что-то случится? Вдвоем сходите, погуляйте, а я, так и быть, пищевой синтезатор налажу, что-нибудь новенькое придумаю к ужину — шукрут, сосиссон. Сухой паек надоел. Секьюрити пусть идет!

Малютин вздохнул, включил адаптер и побрел вслед за командиром.

Увеселительной прогулки не получилось. От постоянной высокой влажности почва расплылась в желтую глинистую жижу, поэтому земляне передвигались с трудом, скользя и падая в липкую грязь. Сила тяжести на Рейне — так они назвали дождливую планету — была ненамного ниже земной, но космонавтам в тяжелых скафандрах это не помогало.

Трехкилометровая дорога до леса растянулась на два часа. Впрочем, можно ли было назвать лесом то, что они увидели, Данила так и не решил. Голые черные деревья с неправдоподобно изогнутыми стволами и горизонтально расположенными толстыми ветками, густо усеянными длинными колючками, мало походили на земные. Разве что — после пожара. Странные какие-то деревья, да и деревья ли?! Жуткое зрелище.

— Ну что, назад пойдем? — спросил Малютин, зябко передернув плечами. Его почему-то слегка мутило, вероятно, от плохих предчувствий. — Здесь не пройти. Стоило сюда тащиться ради такого страха!

Но командир проявил неуместную, хотя и понятную настойчивость: в его обязанности входило спасение экипажа, а все, что можно сделать на корабле, он уже испробовал.

— Рано еще, — возразил Брайен. — Биолокатор показал высокую концентрацию биомассы. Животные организмы. Кто бы здесь ни обитал, как-то он среди этих обгоревших кактусов живет.

Тропинка нашлась на удивление быстро. Проблуждав несколько минут, капитан наткнулся на довольно широкую утоптанную дорожку, ведущую в глубину леса.

— К избушке Бабы Яги, — мрачно предрек Данила, по-прежнему предчувствуя неприятности. Капитан, незнакомый с русским фольклором, не отозвался, целеустремленно продвигаясь вперед.

Тропа вывела землян на большую поляну без всяких избушек. Зато там присутствовала глубокая наклонная яма, похожая на землянку. Доступ к ней преграждал колючий плетеный навес из ветвей черных деревьев. Ветви низко, словно под прессом, склонялись над землянкой. Не отломанные, а только непонятным образом изогнутые и соединенные, они сплетались пологом над примитивным укрытием.

Из ямы доносились голоса. Видимо, именно там скрывались от бесконечного дождя местные жители. Включив оптику скафандров, космонавты всмотрелись в темноту.

— Жак, глянь. Мы кого-то нашли, — окликнул француза по рации Брайен.

— Будьте осторожны, — пилот подключился к обзорной связи и попытался разглядеть обитателей землянки.

Сумерки наступали на удивление быстро, затрудняя наблюдение. В резком луче подсветки можно было разглядеть только колючие ветки, что-то похожее на щупальца и толстые бочкообразные тела.

Разумеется, плетеный навес никак не мог защитить аборигенов от капризов погоды, однако, судя по всему, устроились они неплохо и чувствовали себя нормально. Даниле показалось, что капли дождя исчезали, не достигая навеса, как будто землянку покрывал невидимый человеческому взгляду купол.

"Силовое поле? На дикой планете? Почудилось", — решил Малютин.

Туземцы продолжали развлекаться, не обращая никакого внимания на пришельцев. Время от времени над ямой взлетал непонятный круглый предмет, вспыхивал ярким огоньком и вновь исчезал. Падение шарика сопровождалось смехом и выкриками.

Отчаявшись подойти ближе — черные деревья будто специально ощетинились колючками, не пуская незваных гостей, — космонавты растерянно притихли. Они топтались на поляне больше получаса, не отваживаясь на решительные действия.

— Скоро ночь, лучше вернуться, — раздался в наушниках настойчивый голос Жака. — Ремонт почти закончен. Деликатесов не обещаю, но ужином накормлю. Фрит с шампиньонами. Компрене-ву?

— Ну а что делать, если нас не найдут? Сидеть здесь всю оставшуюся жизнь и жрать шампиньоны? Да и разве это жизнь? — капитан, поморщившись, вопросительно посмотрел на Малютина. — Может, все-таки попробуем вступить в контакт с местными?

— Почему бы нет? — "Варягу", действительно, не на что было надеяться, и Данила опять не стал спорить. — Хуже не будет.

Он ошибался. И это была его вторая серьезная ошибка.

Попытки Смита назвать себя, стуча в грудь и сопровождая слова выразительными жестами и световыми сигналами, не привлекли внимания туземцев. Яркий свет фонарика, казалось, поглощали черные ветви. Капитан даже пробовал кричать, повысив громкость динамиков — с тем же нулевым результатом.

— Глухие, наверное, — в отчаянии предположил он, — не понимают. Или не хотят понимать. Надо чем-то их заинтересовать. Каким-то подарком.

Брайен порылся в карманах скафандра, нашел коробочку автолингвиста и бросил в яму. Данила моргнул — ему почудилось в ярком свете направленного на туземцев луча, что коробочка на мгновение застыла над навесом, прежде чем свалиться на головы аборигенов. Через секунду она вылетела обратно и с громким стуком ударилась прямо в смотровое стекло капитанского скафандра.

— Выбросили. Не желают они общаться, — сказал Малютин, с трудом спасая приборчик от падения в грязь. — Пошли отсюда.

— Ну уж нет, — разозленный Брайен заупрямился. — Еще одна попытка. Надо им геометрическую фигуру изобразить. Треугольник. Или квадрат. Все так делают — нам на спецкурсе по контактам говорили.

— Когда? Двадцать лет назад? И кто это на практике применял? Разве что в кино только? — усомнился Данила. Потом, подумав, добавил. — И не увидят они ничего в темноте.

— Увидят, при электрическом свете, — огрызнулся доведенный до предела капитан. — Из веток сейчас сложу что-нибудь.

Сломанных веток вокруг, как ни странно, вообще не нашлось, и капитан, не раздумывая, с силой ухватился за ближайшее дерево. Растение не поддавалась. Брайен, ругнувшись, вытащил бластер, собираясь отрезать непослушную ветку, но тут из ямы вылетел маленький круглый предмет и с неожиданной силой выбил оружие из рук землянина.

— Прекрати, — наконец спохватился Малютин. — Видишь, им не нравится, возражают. Значит, понимают что-то.

— Ничего они не понимают, сволочи, — разозленный капитан никак не мог нащупать в темноте упавший в грязь резак. — Случайно получилось. Зря прибор загубили.

— Да ладно вам мучиться, — вмешался пилот, продолжавший вести наблюдение из корабля. — Бросайте этих тупых уродов (ugly morons) и возвращайтесь. Ужинать давно пора.

И тут Данила совершил третью ошибку — вновь ничего не возразил. Именно в этот момент он почувствовал себя совсем плохо: мучительно заныла голова, зазвенело в ушах. А потом стало поздно.

— Сами вы уроды! — зазвучал в наушниках незнакомый голос на чистейшем английском языке. — Дикари, грубые, злобные и невежественные. В этой части галактики всем известно, как нужно вести себя с альтаирцами. И вам здесь не место.

Голос на мгновение умолк, а затем холодно добавил:

— Передайте своим правителям — контакта Земли с Альтаиром не будет! Убирайтесь домой.

Секундное головокружение — и темень дождливого леса сменили светлые стены рубки Варяга. Оба неудачливых контактера очутились на корабле. И сразу последовал рывок, мгновенный выход в космос и тошнотворное безвременье гиперпространственного прыжка. Внезапно заработали молчавшие двое суток приборы. В том числе и те, что, казалось, полностью вышли из строя. Из динамиков "Варяга" послышались упрямо повторяющиеся позывные:

— "Варяг", "Варяг", я — Земля, вы меня слышите? Отвечайте!

На экранах высветились знакомые созвездия. Корабль выбросило прямо к солнечной системе.

— Мон Дье! Альтаирцы, — сказал Жак, наконец осознавший произошедшее. — Это были они! Вышвырнули, как котят. Спасли. Вернули домой.

Бросившись к передатчику, командир немедленно ответил Земле, а потом повернулся к растерянному экипажу.

— Что же мы натворили? — в отчаянии спросил Брайен. — Что теперь делать?

Ему никто не ответил. Все оставшееся до посадки время Данила Малютин думал не только о собственной, безнадежно загубленной карьере, но и о погибших надеждах Земли на контакт с Альтаиром.

— Может, не стоило с ними так жестоко? — спросил добродушный Тикитак, лениво шевельнув правым псевдощупальцем в сторону леса. — Земляне очень хотели контакта. А тут еще эта война!

— Да, счастье, что среди нас нашелся уничтожитель. Почти ребенок, а такой страшный талант! — отозвались из ямы.

— Он таким родился. Не повезло. Конечно, лучше быть творцом, — согласился Тикитак. — А все же насчет землян, может, стоило попробовать пообщаться, представиться? Все-таки контакт.

— Пообщаться? С этими? Зачем? — сердито ответил Брангир и насмешливо передразнил: — Контакт! За двое суток ты получил от них хоть одну положительную эманацию? Ветку дерева жизни пытались сломать! Срезать! На планете-плантации. А ведь это твое творение. Или ты не слышал, как они нас обозвали? Самоуверенные невежи. Совершенно бесполезная цивилизация.

Тикитак вздохнул и медленно поднял псевдощупальце к хмурому утреннему небу. Повинуясь его движению, дождь немедленно прекратился, горячее багровое солнце выглянуло из-за туч. Голые ветви черных деревьев резко поднялись вверх, втягивая колючки. Навстречу свету и теплу потянулась великолепная светло-лиловая листва. В нижней части стволов проклюнулись крупные почки и сразу же начали раскрываться, превращаясь в яркие желтые цветы.

Глава 1. История с красянкой

"Станьте же хозяевами всякой ситуации, и тогда,

где бы вы не стояли, это будет истинным местом.

Какие бы обстоятельства не возникали, они не

смогут сдвинуть вас с места, где вы стоите"

Линь-Цзы

Его называли "Старик". Невысокий и тощий, с густо усыпанной пятнами кожей крысиной мордочки, в свои двадцать шесть парень выглядел пятидесятилетним.

Старик бежал. Его гнала гомонящая толпа негуманоидных существ, бродяг и авантюристов, прибывших на Красивую в поисках удачи. Старик — еще его звали Сашкой, Санькой Терехиным — был носителем симбионта, одержимым красянкой, или, как словно в насмешку называли подобных ему, Избранником.

Три года подряд Александр Терехин, известный боксер в легчайшем весе, звезда олимпийской сборной Земли, учился в московском университете инженерной парапсихологии бесплатно. Боксеры-мухачи обычно красотой не блещут, и Сашка не был исключением. На четвертом курсе, узнав о внезапной смерти родителей в космической катастрофе, Терехин обнаружил в волосах седые пряди и, казалось, состарился еще сильнее. В команде к нему прочно приклеилась кличка "Старик". Александр привык и не обижался.

Занятия спортом после трагедии тоже не задались. Несколько пропущенных состязаний, потом — поражение за поражением. Когда тренер предложил испытать новый стимулятор, Терехин наотрез отказался. Может быть, слишком грубо. Последовало исключение из команды и немедленное требование деканата об оплате учебы.

Доучиться стало делом принципа. Большими способностями Терехин не блистал, но всегда умел держать удар и стремился доводить дело до конца. А главное, он был отличным интуитом.

На пятый курс парня приняли в кредит — с учетом таланта и прежних спортивных успехов. Грошовые подработки не слишком выручали. Отказы в работе по специальности были необъяснимыми и обидными. Но все-таки Сашка надеялся закончить учебу.

Развязка наступила внезапно.

— Больше мы для тебя, Александр, ничего сделать не можем, — как обычно тихо и вежливо сказал декан, приглаживая жидкие пряди волос, зачесанные наискосок, но все равно не скрывавшие лысину. — И так почти год терпели. — Он показал Сашке листок с длинными колонками цифр. — Пока долги не оплатишь, к выпускным не допустим.

— Но вы же знаете мои обстоятельства, Николай Степанович, — уже привычным извиняющимся тоном начал Терехин. — Может быть, в кредит, с расчетом из первой получки? Обязательство подпишу.

Декан ответил бледной улыбкой.

— Ко мне тут вчера Манукян заходил, — объяснил он. — Сказал, с удовольствием опять возьмет тебя в клуб. Но на своих условиях.

Николай Степанович многозначительно помолчал, потом объяснил:

— Понимаешь, я не мог спорить — все-таки спонсор…

— Нет, — твердо ответил Сашка. — Не могу. Это верная смерть. Писец.

— Тогда держи, — квитанция легла на стол. — Оплатишь, приходи. Будем ждать.

Сжимая в руке бумажку, которая, казалось, жгла пальцы, Терехин выскочил из кабинета. Выхода он не видел.

В тот же день на факультете появились вербовщики "Канона". Они действовали умело, ловко пользуясь наглядной агитацией. Стандартный бланк на доске объявлений — официальный, солидный, внушающий доверие — резко отличался от обычных, исписанных цветными фломастерами бумажек, зазывавших на временную работу выпускников и студентов:

"Требуются талантливые интуит-инженеры, желающие иметь высокие заработки и перспективную карьеру в дальнем Внеземелье. При заключении контракта выплачиваются подъемные и аванс. Вы будете приятно удивлены".

В объявлении указывались телефон и адрес. Сашка позвонил в "Канон" в тот же вечер, и его пригласили на собеседование.

Терехин не стал тянуть и на следующий день отправился по указанному адресу. Встретили новичка хорошо. Администратор — молодой человек лет тридцати, в строгом деловом костюме — с любезной улыбкой на холеном лице сразу же назвал сумму аванса.

Сашка был не просто удивлен — потрясен. Сумма превышала самые смелые надежды: с лихвой хватило бы погасить задолженность перед факультетом и оплатить выпускные. Придя в себя, он попытался проверить, нет ли подвоха. Несколько раз перечитав набранный мелким шрифтом текст и мало что поняв, Терехин решился воспользоваться способностями экстрасенса. Однако форсированная попытка интуит-контакта с собеседником ни к чему не привела, вызвав лишь снисходительную гримасу вербовщика. Его защищал непрошибаемый барьер: здесь явно не жалели денег на безопасность. Контракт же не вызывал подозрений. Даже при внимательном изучении бумаг ничего сомнительного обнаружить не удалось.

— Не беспокойтесь, — администратор вежливо улыбнулся. — Сроки и суммы оговорены в документе — можете внимательно перечитать. Деньги вы получаете немедленно, как только поставите подпись под контрактом. Хотите — кэш, хотите — переводом на кредиткард. И времени на завершение учебы дается достаточно. Фирма не нуждается в недоучках, нам нужны дипломированные специалисты. Контракт заключается на полгода. Работать будете в ашшурском секторе на одной из бывших земных колоний у Денеболы. Билеты туда и обратно за счет Канона. Рассчитаться с компанией вы сможете за два месяца, учитывая бесплатное питание, жилье и транспорт. Остальные четыре месяца — заработаете для себя.

Условия казались идеальными, Терехин, больше не колеблясь, подписал контракт. И вот — экзамены сданы, долги оплачены, диплом в руках — пожалуйте на работу.

После пересадки на Раздольной — так по-русски назывался центральный транспортный узел на ашшурском направлении — Терехин пересел на рейсовый корабль, летевший к Денеболе. На транспортнике молодой интуит-инженер и сопровождавший его спутник, один из постоянных сотрудников Канона, были единственными гуманоидами. Пассажирам бесплатно вручили автолингвисты. Сашка до сих бывал только в ближнем Внеземелье, на боксерских соревнованиях в пределах Солнечной системы. Поэтому он с жадным интересом вслушивался в обрывки разговоров, объявления капитана — птицеобразного теджа, слова стюардов — ашшуров, похожих на двуногих ящеров.

О красянке спортсмен впервые услышал в баре звездолета, доставившего последних пассажиров с Денеболы-2 к конечному пункту полета, на Красивую, в официальном каталоге значившуюся как Денебола-5.

— Вергилий? Ха! Меня, как и очень многих, интересует здесь только красянка! — с характерным фроггским пощелкиванием внезапно озвучила чужой разговор черная коробка автолингвиста.

Новое слово заинтересовало боксера. Оглянувшись, Терехин заметил хищный оскал на ритуальной маске сидевшего за соседним столиком фроггса. Его собеседника в салоне уже не было.

— Красянка? Что это? Зверь, растение, болезнь?

Черноголовый жабс язвительно прищелкнул псевдоклювом маски.

— Никогда не слышал? — в голосе чужака даже в переводе слышалась издевка. — Ничего, скоро узнаешь. И вспомнишь нашу встречу. Меня зовут Луттьерхарфс.

— Александр, — Терехин протянул руку для пожатия, но фроггс, бросив брезгливый взгляд на державшегося рядом с Сашкой служащего "Канона", проигнорировал жест землянина и неторопливо покинул салон.

Пожав плечами, молодой интуит-инженер отвернулся с деланным равнодушием. Представитель "Канона" с преувеличенным вниманием уставился в иллюминатор, и Сашка не стал задавать вопросов. Жизнь научила его не проявлять излишнего любопытства.

Возможно, не вовремя проявленная сдержанность подвела бывшего боксера, так как несчастье застало его врасплох. Задай Терехин тогда вопрос, и, может быть, события повернулись бы по-другому, и ему не пришлось бы бежать, спасая обреченную жизнь.

Какой болван назвал планету "Красивая", Сашка не знал. Наверное, кто-то из первых колонистов окрестил новую родину "Красивой мечтой" или "Красивой весной". Потом, в обиходе, название сократилось до нынешнего — "Красивая". А может быть, это был просто неудачный перевод английского "Бьюти" Приезжие порой позволяли себе говорить о планете как о "Красотке" или "Красавице". Местные посматривали на невеж косо. В незатейливом названии планеты крылось что-то связанное с религиозными ритуалами первопоселенцев.

Сашка вообще знал о планете совсем немного — успел полюбопытствовать перед вылетом на первое место работы. В сети о Денеболе-7 не нашлось ничего, кроме упоминания о больших запасах ценных минералов, развитом сельском хозяйстве и о своеобразных верованиях жителей, в которые Терехин не стал вникать.

Из космоса Красивая казалась похожей на сморщенный синий апельсин и не слишком привлекательной. Рассмотреть ее вблизи толком не удалось. С космодрома специалистов сразу же доставили прямо на территорию приисков, которую рекомендовали без нужды в одиночку не покидать — из соображений безопасности. Сашка не удивился — то, что он заметил из флайера, не внушало оптимизма. Короткая поездка в ближайший город в компании нескольких сотрудников Канона в сопровождении вооруженной охраны не улучшила впечатления. Красивая совсем не походила на мирную сельскохозяйственную колонию, которую показывали в местных визуалах и рекламировали в информсети. Соседствующий с рудниками городок показался Терехину опасным. Гуманоидов нигде практически не было, а бесцельно бродившие по улицам толпы инопланетян напоминали не любопытствующих туристов, а скорее авантюристов и преступников.

Невысокие каменные дома выглядели заброшенными, узкие улочки — невероятно грязными, редкие лавчонки — обшарпанными. Поразило множество питейных заведений низкого пошиба, которые вызывали в памяти полузабытое на благополучной Земле слово "притон". Среди всеобщей разрухи резко выделялись белизной мрамора великолепные храмы, окруженные высокими и надежно укрепленными стенами.

— Храмы Богини-матери, — лаконично объяснил коллега. — Местный культ. Посещать не советую. Могут принести в жертву.

Зато работа Сашке понравилось. Еще бы — первая серьезная проверка парапсихологических талантов и знаний по специальности! В обязанности Терехина, согласно контракту, входили поиски перспективных месторождений вергилия — ценного и крайне редкого минерала, усиливающего способности к мысленному общению. Здесь, на планете, концентрации минерала достигали предельно возможных величин, что позволяло успешно вести добычу. Фирма "Канон" обладала монопольным правом на геологоразведку и промышленную разработку недр.

Первый служебный день стал настоящим праздником. Все казалось великолепным — строгая униформа службы безопасности, деловой озабоченный персонал, вежливые улыбки и внимание коллег. Потом начались рабочие будни.

Полтора месяца, отрабатывая полученный аванс, Терехин без устали мотался над планетой на флайере, тщательно избегая районов, где находились уже известные рудники, и внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. Только так можно было обнаружить крупные залежи — по болезненной реакции организма. Близость минерала вызывала у интуитов состояние, близкое к шоку.

Терехин обнаружил к западу от поселка несколько слабеньких месторождений, получил небольшую премию, которая полностью ушла в расчет за аванс. Время шло, а важных находок сделать не удавалось. Оставалось исследовать северные районы планеты. Туда направили сразу несколько поисковых групп, в каждую из которых входил интуит. Александр предпочел работать один. Находка крупных залежей вергилия позволила бы полностью рассчитаться с долгами и начать работать на себя.

Ощутив привычную легкую дурноту, признак следов вергилия, Терехин посадил флайер на покрытое снегом горное плато. Большие участки льда с темными вкраплениями обрамляли метелки невысоких кустов и рощица деревьев чуть ниже справа. Слабый вергилиевый фон маскировал присутствие живых существ. Предстояло сделать несколько вылазок наугад, прислушиваясь к реакции организма.

Внезапно над деревьями полыхнуло красным, Старик ощутил резкую слабость и тошноту — верный признак большого месторождения, а над плато взлетел, стремительно удаляясь, чужой флайер. И сразу же инженер услышал истошный крик. Звуки доносились из-за деревьев.

Терехин, не раздумывая, бросился на помощь. Проваливаясь в снег по колено, он добежал до деревьев. Среди колючих кустов, покрытых черными ягодами, Старик увидел Ивана Сергеева — интуит-инженера с соседнего участка, входившего в одну из поисковых групп. Сергеев лежал на покрасневшем от крови снегу — изможденный, в разорванной одежде, с яркими красными пятнами на лице — тяжело дыша и время от времени судорожно подергиваясь. Руки его сковывали наручники.

— Что случилось? — взволнованно спросил Терехин.

Инженер посмотрел на него, не узнавая. Какое-то время он молчал, беззвучно шевеля израненными губами. Потом слабеющим голосом негромко, но отчетливо произнес:

— За что? Это же было третье желание…

— Что случилось? Что с вами? — опять повторил Александр, склоняясь над беднягой.

— Поздно, — пробормотал Сергеев, и затем, как будто узнав собеседника, еле слышно добавил. — Берегись красянки…

— Кто это был? — настойчиво допытывался Саша, имея в виду все разом: наручники, кровь, раны, людей с флаера.

— Это был Ди…, - Сергеев последний раз дернулся в агонии и замер. Терехин опустился на примятый снег. За свою короткую жизнь он повидал многое, даже смерть на ринге, и сейчас постарался взять себя в руки. Интуит был мертв. На теле виднелись раны и небольшие ожоги, похожие на следы пыток. Александр обошел место трагедии и обнаружил множество следов, но не сумел их расшифровать.

Терехин вернулся к флаеру и попробовал связаться с офисом. Попытка закончилась неудачей — залежи вергилия блокировали связь. Оставалось только доставить Сергеева на базу. С трудом дотащив тяжелое тело до машины, Александр задумался над последними словами покойника. Он пытался вспомнить, что знал о погибшем коллеге, но не мог припомнить ничего особенного. Землянин, русский, кажется, из Саратова или из Самары, опытный инженер лет сорока, старый холостяк. Раньше они изредка встречались, обменивались рукопожатиями, но ни о чем, кроме работы, ни разу не поговорили. И кто бы это мог быть — Ди…? Интуит не сомневался, что речь идет о ком-то из Канона. Димержин, бухгалтер? Терехин невольно усмехнулся, вспомнив робкого толстого коротышку. Кен Диксон? Вальяжный самоуверенный менеджер тоже не слишком подходил на роль садиста — маньяка. Но кто его знает? Да и слова Сергеева явно относились не к случайному маньяку. Красянка…

Александр с трудом вспомнил, где слышал про красянку: звездолет и мрачное предостережение черноголового жабса.

Терехину так никто и не объяснил, что на самом деле произошло в северных горах. Знакомые угрюмо отводили глаза и ограничивались туманными намеками. А незнакомых интуит спрашивать опасался — гибель коллеги явно была неслучайной. Сашку вызвали в службу безопасности компании, и долго задавали вопросы, суть которых сводилась к деталям последнего разговора с Сергеевым. Поняв, чего добивается дознаватель, Терехин угрюмо отвечал, что застал инженера уже мертвым. Но того, что видел: зарево и улетающий флаер, — скрывать не стал. На время Старика оставили в покое.

Про похороны Сергеева в Каноне не объявляли — по-видимому, тело отправили на Землю.

Зато рудник на севере заработал через неделю. Александру дали солидную премию и сразу же перевели в новый рудничный поселок. Там ему стало по-настоящему плохо, но Терехин охотно руководил работами, указывая самые перспективные жилы, радовался удаче, подсчитывал прибыль, терпел и думал, что так и надо. То, что в него вселилась красянка, боксер понял не сразу. Вторжение стало неожиданностью, поначалу даже приятной. Мир вдруг вспыхнул новыми яркими цветами, восприятие обострилось, чувства, казалось, наполнились детской свежестью. И только на исходе третьего месяца интуит-инженер осознал, в какую жестокую пытку превращается каждое приближение к залежам вергилия.

Обратившись с новым запросом в информ-сеть, Старик, наконец, смог разобраться, во что его втравил бойкий вербовщик из "Канона".

Красянка — обнаруженный на планете полуразумный паразит, — вступала в симбиоз с гуманоидами-интуитами, главным образом землянами. На первый взгляд она могла показаться воплощенной сказкой, мечтой, лампой Аладдина. Вот только контакт с ней был отнюдь не добровольным.

Существа, не имеющие парапсихологического дара, заражению подвергались крайне редко, поэтому вся администрация и охранная служба Канона состояла из людей, полностью лишенных телепатических способностей. Однако добыча вергилия требовала присутствия на планете высококвалифицированных интуитов.

Уберечься от красянки интуитам помогали только специальные приемы, которым местных жителей обучали с детства в Храмах Богини-матери. Заражение приезжих телепатов и интуитов проходило на вергилиевых рудниках довольно быстро — бесконтактно, в течение первых двух недель пребывания на планете. Еще два месяца требовалось для достижения полной совместимости. Потом, полностью захватив жертву, которую, словно в насмешку, называли Избранником, красянка на время обретала волшебную силу. Она могла осуществить самую безумную мечту. Дать бессмертие, богатство, молодость, мощь, красоту. Любому разумному существу — кроме своего носителя, который становился для нее источником жизненной энергии.

Иногда Избранника красянки хватало на два-три желания, редко — на четыре-пять. После этого полностью истощенный организм погибал, а симбионт, покинув мертвеца, вновь рассеивался в атмосфере планеты, дожидаясь следующей добычи.

Важнейшим условием выполнения желаний являлось согласие жертвы. Правда, добровольным оно было чисто теоретически. Практически обессиленного носителя красянки угрозами и пытками заставляли выполнять не слишком разнообразные требования мучителей, а затем, отдав последние жизненные силы, бедняга умирал от истощения.

Слухи о сбывшихся чудесах будоражили галактику. Чужаки тысячами собирались на планете, выслеживая носителей и потенциальных жертв симбмонта. Для этого закупали вергилий — стимулятор телепатических способностей, основной источник доходов фирмы "Канон". Принятый внутрь или используемый в виде различного рода украшений, минерал позволял быстрее улавливать ментальные сигналы Избранника.

Гуманоиды посещения планеты избегали: землян отпугивала угроза заражения, а остальных — боязнь быть принятыми за землян, которых преступники часто отлавливали и пытали просто так — в надежде случайно наткнуться на Избранника. Впрочем, жертв красянке всегда хватало — для поисков и добычи вергилия "Канон" всеми правдами и неправдами постоянно вербовал интуит-инженеров. В деле их никто заменить не мог.

Откуда взялась на Красивой загадочная красянка, как она была связана с имевшимися там залежами вергилия, оставалось тайной. Тайной, которой никто из землян особо и не интересовался.

Прочитав о красянке все, что имелось в сети, Александр, наконец, понял последние слова Сергеева. Погибший инженер, носитель красянки, пал жертвой мучителей, потребовавших создания крупных месторождений ценнейшего минерала. Без сомнения кого-то из Канона — таков был ответ на сакраментальный вопрос: "кому выгодно". А тогда, кто же такой загадочный Ди? Неужели это не имя, а должность, и, может быть, сам директор, могущественный, богатый и властный Мануэль Риверас? Но глава Канона никогда не бывал на Красивой. Значит, кто-то из его подручных на планете? Догадка казалась слишком смелой, но многое объясняла.

Считалось, что служащим "Канона", добывавшим на планете драгоценный минерал, ничего не грозило. Конечно, на время действия контракта. Надо было только отработать стандартный срок в шесть месяцев — дольше присутствия вергилия никто не выдерживал — за которым следовала гарантированная отправка на родину.

Обещая защиту на период контракта, вербовщики ничем не рисковали. Изматывающее психическое воздействие вергилиевых рудников с трудом выдерживали любые интуиты, даже не восприимчивые к красянке. А для человека, ставшего жертвой паразита, телепатическое давление довольно быстро становилось совершенно нестерпимым. И интуит сдавался.

Тогда компания лишалась сотрудника, неспособного больше выносить близкое соседство опасного минерала. Бедняга разрывал контракт и в результате терял право на помощь и защиту. Караулившие избранников безжалостные ловцы удачи бросались преследовать очередную беззащитную жертву. Вероятно, кое-кто из администрации "Канона" здорово наживался, сообщая преступникам о новых случаях заражения. Александр не сомневался, что и сами фирмачи не брезгуют отлавливать и пытать несчастных.

Терехин продержался дольше многих — почти пять месяцев. Несмотря на изуродовавшие и без того не слишком привлекательную физиономию обильные красные пятна — явные признаки внедрения паразита — он долго не вызывал подозрений.

Помогли занятия боксом и многолетние занятия аутотренингом. Раньше внутренняя сила позволяла поддерживать сверхлегкий вес и выдерживать напряжение боя. Сейчас выносливость помогала терпеть боль, а оставшиеся на лице многочисленные шрамы успешно маскировали болезнь.

Классный боксер — это, в первую очередь, воля и характер. Там, где другие ломались сразу, Старик упрямо держал удар и стоял до последнего. Но, в конце концов, сломался и он. Не выдержав мучений, Терехин нарушил контракт и, прихватив деньги и запас продуктов, бежал с рудника. Пару недель интуит скрывался в трущобах, пытаясь незаметно пробраться в звездный порт. Напрасно — все пути бегства с планеты оказались намертво перекрыты. Потом искал убежище подальше от людей — в загородном заброшенном лесопарке. Но там не было пищи, и, когда кончились запасы, Александру пришлось вернуться в город. У него не оставалось шансов спастись. И вот, наконец, его обнаружили преследователи.

Старик мчался, задыхаясь, не глядя под ноги, и потому не заметил открытого люка. Споткнувшись, он пошатнулся и, судорожно взмахнув руками, рухнул вниз. Ловушка мгновенно захлопнулась. Толпа, потерявшая желанную жертву, разочарованно взвыла. Когда преследователи сообразили заглянуть в люк, перехватившие беглеца счастливцы успели уйти далеко.

Их было трое. Открыв глаза, боксер вздрогнул от неожиданности: полный набор. Фроггс, драк и псевдоаль. Жестокие расы, оправдывающие свою мерзкую репутацию. Двое высших и драк — изгой с примитивной планеты, совсем недавно вышедшей в космос. Фроггс, огромный черноголовый жаб, без сомнения был главным. Но переговоры с пленником взял на себя псевдоаль. Разумный инсектоид, похожий на металлического муравья, угрожающе пощелкивал конечностями, с нетерпением дожидаясь, когда настроится автоматический переводчик.

Пленник внимательно вгляделся в ритуальную маску фроггса, но чужак ничуть не походил на офицера, встреченного пять месяцев назад на корабле. Охотник за красянкой давно превратился в обычное космическое отребье.

— Ну? — клацнул челюстями псевдоаль, поблескивая в тусклом свете луны хитиновыми сочленениями. Кровавый отблеск глаз делал чужака похожим на металлического вампира. — Будем нарываться или поговорим как разумные?

— Иди к черту! — Терехин отвернулся, не желая слушать. Но связанные руки не позволяли заткнуть уши.

Гигантский муравей продолжал:

— Могу обещать легкую смерть. Может, даже не смерть, а жизнь и спасение, если, конечно, тебе удастся выжить после исполнения трех желаний. По одному на каждого.

Александр только хмыкнул в ответ.

— Всего три желания, и мы тебя доставим домой — на Землю. Хочешь? — скрежещущим голосом проскрипел псевдоаль. — Клянусь. В любом случае, смерть будет легкой!

— Врешь! — Старик горько вздохнул. Еще бы, легкая смерть! В его положении и это предложение казалось заманчивым.

Слушая псевдоаля, боксер испытывал жгучую ненависть к жестокой и несправедливой жизни, к красянке, к схватившим его бандитам, к лицемерным подонкам из фирмы "Канон". И что же, сейчас, перед смертью, он должен за просто так сделать кого-то счастливым? И кого? Банду садистов! А вот фиг вам!

— Правда. Доставим прямо домой, — сиплым голосом проквакал фроггс. — Гнездом клянусь.

Землянин усмехнулся. Шансы выжить после исполнения трех желаний были мизерны, но все равно клятвы чужаков доверия не вызывали. Уж слишком ценной добычей являлся Избранник.

— Ага! — насмешливо кивнул Терехин. — Прямо домой. К порогу родного дома!

Саньку внезапно охватила жуткая злость. У него не было дома, и он не собирался сдаваться. Терехина — опытного боксера — не слишком пугала физическая боль. В жизни его достаточно много били. Неужели он не выдержит пыток? В таком незавидном положении единственный способ отомстить — подохнуть назло проклятым гадам, не исполнив ни единого желания…

Мысли, вероятно, отразились на его лице. Фроггс и псевдоаль переглянулись.

— Не хочешь? Героя из себя корчишь? Думаешь, пытать будем? Ошибаешься. Мы тут для тебя кое-что приготовили. Сюрприз!

Из соседней камеры вернулся драк. В огромных когтистых лапах он цепко держал нечто, сначала показавшееся Саньке ворохом тряпья. Чужак разжал когти и швырнул добычу на пол. Терехин понял, что ошибся. Перед ним лежала девушка — гуманоидная, может быть, даже землянка. Обыкновенная, не очень красивая — худая и грязная. Лицо было закрыто прядями темных волос, руки и ноги в синяках. Когда лежавшая на полу незнакомка подняла голову, боксер увидел отчетливо проступавшие на ее щеках яркие красные отметины. Теперь он хорошо понимал, что означают эти зловещие пятна…

Еще одна носительница красянки. Такая же Избранница, как и он сам.

Рот несчастной затыкала грязная тряпка.

— Хороший улов? — с вызовом бросил Александр, еще не понимая, чего, собственно, те рассчитывают добиться.

— Грех жаловаться. Шесть желаний — большая удача, — словоохотливо ответил палач. — Зато тебе не позавидуешь. Почувствуешь всю ее боль, землянин. Очень хорошо почувствуешь. Даже мы чувствуем, но, конечно, не так…

"Не так, как земной интуит", — мысленно продолжил Старик. Он понял, что девушка — телепатка. И тоже пока не сдалась…

Когда клешня псевдоаля рванула плечо девушки, по Терехину хлестнула чужая боль. Потом еще и еще. Она оказалась куда страшнее, чем собственные мучения. Боксер скорчился, пытаясь заслониться собственным слабеньким барьером, но у него ничего не получилось — девушка была намного сильнее. Александр Терехин — отличный интуит и эмпат, телепатом считался никудышным. Но даже просто эмпат не способен оградить себя от чужих мыслей.

— "Будьте вы прокляты! — телепатически рыдала девушка. — Чтоб вы сгорели, бездушные твари!"

Терехин внезапно ощутил, как на проклятие девушки среагировала его красянка — оно попало в резонанс с его собственными желаниями.

Безмолвные крики телепатки почти сразу же сменились отчаянными воплями похитителей, которых охватило волшебное пламя. Через считанные секунды от них осталась только горстка пепла. Жуткое зрелище повергло Саньку в шок. Измученная девушка потеряла сознание.

Отдав исполнению чужого желания треть жизненных сил, интуит тоже рухнул на пол. Боль от мыслей пытаемой жертвы исчезла, однако ему по-прежнему казалось, что в голове присутствует эхо чужого сознания. Кто-то настойчиво пытался добиться контакта.

"Услышь! — навязчивый шепот в собственной голове упорно просил о понимании. — Мы не хотим зла. Мы — исполнители желаний, пленники проклятой планеты. Помоги! Освободи!"

— Кто вы? — невольно отозвался вслух бывший боксер. И с трудом сообразил: Исполнители желаний — это, наверное, красянка! Она разумна? Воздействие телепатки разбудило инопланетного паразита, который начал поиски мысленного общения?

Нечеловеческая сложность навязываемых образов мешала Сашке воспринимать мысли, но, в конце концов, он понял главное. Красянка — сложное роевое существо — попала в ловушку чужой планеты и просила о помощи в обмен за исполнение желаний.

"Мы хотели помочь!" — объяснила красянка.

"Вы очень сильно ошиблись!" — Терехин едва истерически не расхохотался, поняв, что симбионт считал творимое им зло подарком, ожидая в обмен благодарности и спасения.

Уловив поступившие от носителя отрицательные импульсы, исполнительница желаний испуганно сжалась в его сознании. Инженер опомнился. Красянка, в сущности, ни в чем не была виновата. Откуда она могла знать о жестокости и эгоизме разумных? А ведь ни одна из его собственных проблем пока не была решена. Может быть, договорившись с красянкой, удастся спастись?

Старик попытался возобновить мысленный контакт:

— Чего ты хочешь?

— "Мы выполним все. Только одно последнее желание для нас. Сделай нас свободными. Просто пожелай".

"Сделай свободными! Легко сказать", — Терехин мучительно пытался осмыслить происходящее, что-то придумать, но пережитое за последние дни смешалось в сознании, мешая соображать. В первую очередь, следовало заняться собой. И девушкой.

Руки удалось развязать за полчаса — не хотелось тратить лишнее желание. Не считая интуита серьезным противником, покойные инопланетяне не слишком усердствовали в наложении пут. Затем Старик освободил девушку.

Очнувшись, она посмотрела на него с плохо скрываемым отвращением. Саше стало обидно. Однако, рассудив здраво, он быстро успокоился. Красавцем его и раньше никто бы не назвал. А уж теперь и подавно! А жаль…

Терехин с трудом отогнал глупые мысли. Нашел время беспокоиться о внешности.

— Знаешь универсальный? — с надеждой спросил он девушку: его собственный лингвист-переводчик пропал в первый же день побега. Та высокомерно кивнула.

В общем, ясно. Раз мысли понимает, что ей стоит выучить любой язык! Не то, что некоторым…

Старик некстати вспомнил обидный трояк, несправедливо поставленный на выпускном экзамене англичанкой: чем-то избранница красянки напоминала ту тощую въедливую мымру. Хорошо хоть по универсальному у него была твердая четверка, вот ведь как раз и пригодился, в отличие от английского.

Путаясь в сложных формах универсальной космолингвы, Санька с трудом передал девушке предложение красянки. Глаза напарницы, на удивление красивые — черные и блестящие — радостно блеснули.

— Я знаю, что делать! — коротко объяснила телепатка на чистом русском языке, легко прочитав нехитрые мысли спортсмена. — Все очень просто: сначала я желаю, ты выполняешь. Потом наоборот, ты желаешь, я выполняю. Всем хорошо: тебе, мне, ей. Вернее, им, — исправилась девушка, хватаясь руками за голову. И непонятно добавила. — Самое важное — избавиться от красянки, очистить планету. Для этого я здесь.

— Сдохнем, пожалуй, — неуверенно возразил землянин, невольно повторяя жест незнакомки.

— Дурачок. Никак не въезжаешь, — девчонка явно осмелела. В черных глазах появился азартный огонек. — Сначала надо обязательно здоровья и силы попросить, тогда остальные четыре желания можно исполнить без проблем. Легко!

— И, правда, легко, — безропотно согласился бывший боксер. — Что-то я сегодня совсем плох. Как после нокаута.

— Одно желание из шести мы уже использовали, — телепатка кивнула на пепел сгоревших негуманоидов. — Осталось четыре — для нас. А потом последнее, пятое — тратим на красянку. Итак, начнем, пожалуй. Сейчас главное — убраться с Красивой, немедленно. Дальше — посмотрим. Желай!

Терехин подчинился, и дело пошло. Им удалось выбраться на Раздольную — перевалочную транспортную планету — неподалеку от космоцентра, который запомнилась Сашке по перелету с Земли. Двое лишних измученных оборванцев, попавших в облюбованный многочисленными беженцами грязный парк возле звездного порта, никого не заинтересовали. Следующее выполненное желание вернуло им силы.

— Осталось всего три, — печально объявила девушка. — Чего ты хочешь?

Лицо телепатки стало грустным. Терехин удивился. Подаренные симбионтом здоровье и мощь переполняли его, рвались наружу. Сейчас ему казалось, что просто жить, избавившись от Канона и от красянки, — это уже счастье, и больше человеку, в сущности, ничего не нужно. От избытка сил хотелось петь и делать подарки.

— Давай для тебя! — щедро предложил он. — Оба желания. Мне не жалко. Хочешь стать богатой и красивой?

Осторожно заглянув в его мысли, девушка кивнула. Не вдумываясь, Санька немедленно послал подтверждение паразиту. Тут же его согнуло острое чувство слабости — верный знак выполненного желания. Однако незнакомка ничуть не изменилась.

— Ты это, чего? — недоуменно спросил Терехин. — Почему не меняешься? Ты, вроде, не возражала стать красивой…

— Я и так красивая, — немного обиженно ответила телепатка. — Меня все так и зовут — Красивая. Елена Красивая.

— Елена Прекрасная, — слабо усмехнулся Терехин, удивленный самоуверенностью девчонки. На большее у него пока не хватало сил.

— Нет, — настойчиво повторила замухрышка. — Елена Красивая. И хватит обо мне, ты на себя лучше посмотри.

Голос ее звучал странно. Боксеру показалось, что девушка даже фыркнула, разглядывая его отражение, отчетливо различимое в витрине магазина.

— Гляди, гляди! — откровенно хихикнула телепатка. Хмыкнув, инженер тоже уставился в витринное стекло. И опешил.

С витрины ему ответил мрачным взглядом высокий мускулистый красавец с мужественной физиономией героя-первопроходца. Александр шарахнулся в сторону. Незнакомец послушно повторил его движение.

— Эй, ты чего со мной сделала? Зачем? — растерянно спросил Терехин.

— Родителям хочу жениха представить! Познакомить. Живут они тут, на Раздольной, идти недалече, — язвительно ответила девица. — А теперь загадай мне подвенечное платье, и избавься, наконец, от красянки.

Лицо ее внезапно показалось угрожающим и опасным.

— Значит, тебя зовут Красивая? Странное имя, — забеспокоился С. тарик

И вдруг он осознал причину беспокойства.

"Красивая — это ведь название планеты! И девчонка так себя зовет — Красивая! Еще одна хищница! — встрепенулся измученный перипетиями сегодняшнего дня Терехин. С чего это он вдруг должен выполнять приказания напарницы? Свадебное платье ей подавай! Парня охватила паника, заставив совершить глупость, за которую он потом долго себя корил. — Надо отсюда бежать. Срочно. Куда угодно".

Спортсмен пытался думать о разной ерунде, небезуспешно стараясь скрыть от телепатки нахлынувшие сомнения. Нащупав решение, бывший боксер действовал, как когда-то на ринге, — быстро и неожиданно.

— Сейчас, сейчас, — торопливо закивал он, осторожно, чтобы не насторожить спутницу, формулируя свое следующее желание. Та, ничего не заметив, кивнула. А Терехин, честно глядя прямо в блестящие, действительно красивые черные глаза, искренне пожелал всем трем участникам сегодняшней авантюры немедленного освобождения и свободы — так, чтобы каждый мог оказаться в безопасном месте после исчезновения с Раздольной.

Алексей Одинцов — капитан и пилот торгового суденышка с претенциозным названием "Вездесущий" — сидел на полу рубки, задумчиво разглядывая обломки собственноручно раскуроченного аппарата экстренной связи. Прибор неожиданно начал сбоить при взлете. Теперь, как стало ясно капитану, несчастному больше не сбоить — бедняга приказал долго жить.

"Вездесущий" (ястребок, но отнюдь не истребитель, а обычный торговый транспортник, прозванный так в честь конструктора Ястребова) был потрепанным кораблем торгового флота, попавшим в неприятности во Внеземелье. После короткой стычки с недобросовестным заказчиком, отказавшимся от выполнения контракта, посудина аварийно стартовала с Раздольной на остатках горючего в надежде хоть как-то доковылять до Земли.

— Ну и как оно там? — без особой надежды спросил штурман Никита Ляхов, хорошо осведомленный о сложных отношениях командира с корабельной техникой. Сам штурман, правда, тоже к мастерам на все руки не относился.

— Дык это… Турбина карбюратора полетела, — ответил Одинцов дежурной шуткой, но собеседника это не успокоило.

— Уйду я с твоей развалюхи, — угрюмо пообещал Ляхов. — На пассажирский лайнер уйду, в Солнечную. Белый пароход — вот где штурману самое место. Знай себе, стрелочки черти на исхоженных трассах. А здесь? Скачешь, как блоха, со звезды на звезду, карты на экране сменить не успеваешь. И пусть бы заработки были, а то — кот наплакал, — от собственных рассуждений Никита еще сильнее завелся. — Мы что, ловцы удачи какие-нибудь: повезло — деньги есть, не повезло — как сейчас — сиди и скрипи зубами? Только что и слава, что нас Управление торговых перевозок кормит. Ха! Кормильцы! И тут и там каждый обмануть норовит!

— Охолонись! Кто не рискует, тот не играет. Метагалактика — это тебе, брат, не туристические маршруты в Солнечной, — Алексею не хотелось повторять очевидное, но надо было что-то ответить, чтобы немного утихомирить напарника. — У Земли в Содружестве класс "Е". Не заломно. Кто здесь считается с нашим Кормильцем?

Но штурман не слушал и продолжал бурчать:

— Еще и без передатчика остались. Это значит, теперь до самой Земли будем без связи. А меня жена просила сегодня вечером позвонить! День рождения у нее. Загрызет потом, прощенья не допросишься. Нет, ты как знаешь, а я уйду. Вот только лоха какого-нибудь в экипаж найдем, и уйду, — Ляхов возвел глаза к потолку, словно обращаясь к неведомым богам.

Боги немедленно откликнулись на искреннюю молитву штурмана.

— Да ладно тебе, — только и успел примирительно начать Алексей, как его прервал грохот, похожий на звук падения тяжелого тела. Оглянувшись, Одинцов громко присвистнул: на корабле объявился крупногабаритный пришелец! Свалился из ниоткуда.

На старой козьей шкуре у обломков электрокамина стоял, еле держась на ногах, здоровенный громила с комически броской мужественной физиономией, бледный и до невозможности грязный. Картину довершали безобразные лохмотья. Казалось, изначально одежда предназначалась для тощего подростка, но каким-то невероятным образом оказалась натянута на великана и разошлась по швам в процессе надевания.

— Земляне? — слабым голосом спросил незнакомец, обессиленно опускаясь прямо на козью шкуру. Услышав утвердительный ответ, бродяга рухнул на коврик и отключился. Просто уснул.

— Явился, запылился! — прокомментировал неожиданное событие сварливый птичий голос из стоявшей в углу клетки.

— И не говори-ка, Вруша, — согласился с птицей капитан. — Этот парень действительно где-то очень сильно запылился.

Проснулся гость через двое суток в уютной каюте. Туда, проклиная все на свете, его с трудом дотащили на козьем коврике Одинцов со штурманом. Коврик пришлось отправить в утилизатор — после транспортировки чужака несло от него хуже, чем от покойного козла. Впрочем, никаким козлом от него прежде и не пахло — шкура была искусственной имитацией меха длиннорогого айра.

Старик открыл глаза, не понимая, где он и почему все тело так болезненно ноет, но на душе — покойно, как давно уже не было. Потом сообразил — он на земном корабле, куда был заброшен красянкой — и огляделся. На выдвижном стуле висел форменный костюм самого большого размера, который экипажу удалось отыскать в запасниках, а на стенке приятным зеленым светом сияла стрелка, указывающая направление в санитарный блок с душевой. Терехин немного обиделся, но намек понял. Форма, натянутая после душа, сидела на преобразившемся Александре как на пугале. Однако лохмотья, оставшиеся от прежней одежды после двухнедельного бомжевания на Красивой, годились только в утилизатор, куда и были немедленно отправлены.

Приведя себя в порядок, пришелец отправился искать капитана. Корабль оказался крохотным, стандартный ястребок, рассчитанный на трех членов экипажа. Путь к рубке указывали знакомые зеленые стрелки. Дверь была открыта, но Старик вежливо постучался.

— Входи, — ответил скрипучий женский голос.

Повиновавшись, удивленный Терехин услышал насмешливое хихиканье и обнаружил, что выполнил приказ растрепанной белой птицы, похожей на крупного попугая. Он показал пересмешнице огромный кулак.

— Умылсо? Баско. А с дамой-та поаккуратнее, — предупредил высокий длинноволосый парень, одетый, несмотря на жару, в свитер и форменные брюки. Он хмуро созерцал сваленные на столе детали дальпередатчика. — Вруша у нас член экипажа, имеет право клюнуть.

— Извините, — Александр смутился. — Я от неожиданности.

Инженер виновато посмотрел в сторону клетки, но птица демонстративно отвернулась.

— Дык и кто ж ты у нас такой беспортошный? — не слишком вежливо поинтересовался длинноволосый.

Александр машинально поддернул коротковатые брюки. Капитан говорил на забавной смеси какого-то деревенского говора с космофлотским сленгом, но в целом все было ясно.

— Александр Терехин. Можно просто Саша, — представился он. — Боксер легкого веса, интуит-инженер. Работал в Каноне.

Потом, немного подумав, добавил:

— Раньше меня называли "Старик", но теперь, — боксер поглядел на собственное отражение на выключенном экране какого-то прибора со смешанным чувством удивления и досады. — Теперь это прозвище мне, наверное, не подходит.

— Ну так будешь Сандр, — решил длинноволосый.

— Сандр, так Сандр. А вы, значит, капитан?

— Не капитан. Мастер, — буркнул из угла штурман и, повинуясь предупреждающему взгляду капитана, поднялся с пилотского кресла и вышел.

— Одинцов я. Можно на "ты" — тут у нас не военный флот. У вольных торговцев — всё запросто, все свои. Меня зовут Алексей, для друзей Леха, — сказал длинноволосый. — Ну, добро, Сандр, говори.

Покончив с формальностями, Терехин начал рассказывать. Выслушивая историю о красянке, похожую на страшную сказку, Алексей молча кивал и лишь время от времени удивленно заламывал левую бровь.

Сандр не скрыл от спасителя ничего: ни подставы Канона, ни истории с красянкой, ни бегства от телепатки, ни собственного преображения. Да и чего скрывать? Загадывая красянке желание, боксер больше всего мечтал найти надежное укрытие. И уж если его забросило сюда, значит, потрепанный торговый кораблик Земли был для него самым безопасным местом на свете. Это входило в условия договора с отпущенным на свободу симбионтом.

— В общем, послала меня жизнь в пятый угол, — печально закончил он. — А ведь я был классный мухач.

— Ну, мухач, положим, из тебя теперь никакой. Да и боксер нам на корабле не надобен. А вот мех…, - выслушав запутанную историю, как на духу выложенную пришельцем, Одинцов не стал демонстрировать недоверие.

Мех? Он, наверное, хотел сказать механик, догадался интуит. И был прав. Вездесущему был позарез нужен бортинженер. Однако, наученный горьким опытом, Алексей, в первую очередь, подумал о мерах безопасности:

— Чуешь? Я тебя выслушал, но больше никому лишнего не болтай. Даже с Никитой поостерегись. Парень он хороший, но сболтнуть лишнее может случайно, не подумав. Это раз. Если у тебя неприятности были с Каноном, значит, точно начнут искать. Да и эти, бандюганы, красянщики, тоже. А значит, надо зашхериться. И, понятно, фамилию сменить. Это два. По внешности, говоришь, тебя никто не узнает?

— Никто, — подтвердил интуит, бросив новый недоверчивый взгляд на собственное отражение. — Не считая девчонки этой, Елены Прекрасной.

— Девчонку мы считать не будем, — единолично постановил капитан. — Так как мне тебя в журнале оформить?

— Имя, думаю, можно оставить свое, Александр. Встречается оно часто, да и привыкать к новому будет трудно. А Сандр так вообще звучит отлично, никогда меня так не звали, — начал рассуждать вслух Терехин. — Может, материнскую фамилию взять, Любимов?

— Нет, не пойдет, — отмел идею капитан. — Это тоже зацепка. Нужен случайный выбор, — он открыл какой-то журнал, наугад ткнул пальцем в середину страницы, и прочитал фамилию: — "Матвеев". Устроит?

— Матвеев так Матвеев, — согласился Александр. — Все равно мои бумаги в Каноне остались. И диплом, — он вздохнул, вспомнив, какой ценой ему достался навсегда потерянный документ.

— А корочки твои тут даром не нужны. В торговом флоте дипломов никто не просит. В управлении оформим, по заявлению, как утерянные. Красянка там или нет — дело твое. Меня не волнует. А вот спасение и полет — отработаешь, — заявил капитан. — Мужик я простой, деревенский. Посудина-та у нас, сам видишь, малехотная, и хороший технарь тут нужен позарез. Вот сразу сейчас и проверим, какой ты такой спец.

Александр, теперь уже Матвеев, согласно кивнул — работы он не боялся. Капитан, довольный, придвинул к нему останки передатчика.

— Гля-ка, вишь обломки. Давеча прибор был. Вот букварь — инструкция то есть. Натко. Что будешь делать?

— Чинить, — лаконично ответил новичок и немедленно принялся за дело.

С передатчиком экстренной дальсвязи он справился за полчаса. К прибору немедленно бросился штурман и застучал по кнопкам. Контакт оказался почти мгновенным!

— Валюша, дорогая, прости! — почти сразу же зачастил Ляхов. — Я тебя люблю!

Ответ его не слишком обрадовал. Все-таки штурман сильно опоздал — на целых два дня…

— Не худо. Однако, Санек, даешь! Брехальник работает как новый. Пожалуй, даже и лучше — всегда он был с брачком, — поразился Алексей, оттесняя расстроенного штурмана от прибора и связываясь с управлением для отчета о неудачной сделке. — Ты и впрямь отличный мех!

— Интуит-инженер, — поправил Матвеев. — Технику, кэп, ее чувствовать надо. Как женщину! — И зябко поежился, невольно вспомнив последнюю женщину, с которой пришлось иметь дело.

Некрасивого и небогатого, девушки в последнее время не баловали боксера особым вниманием. И Саня до сих пор чувствовал себя неловко, представляя обиду спасшей его девчонки после панического бегства "жениха". Елена, Ленка! Может, и не красавица, а все же, может, и симпатичная будет, если отмыть. И чего он так поспешил, струсил? Защитная реакция! Парень не сомневался, что где бы она ни была, черноглазая телепатка тоже вспоминает сейчас о нем. Вот только какими словами! Сандр громко вздохнул.

— Ну, с женщинами, мех, тебе придется погодить до Земли, — положил конец его самобичеванию спокойный голос капитана. — А техникой займешься прямо сейчас.

Так в экипаже "Вездесущего" появился бортинженер Александр Матвеев.

Секонд-кард Луттьерхарфс, лучший агент звездной разведки Фрогги, униженно вполз в офис-гнездо Верховного Владыки и замер в ожидании заслуженной кары.

— Говори, — небрежным кивком разрешил Верховный.

— Я виноват и заслужил наказание, — честно признался Луттьерхарфс. Доклад прозвучал списком неудач. — Пилот не обнаружен. Наш резидент уничтожен неизвестным способом вместе с завербованными союзниками. Красянки больше на планете нет, куда и как исчезла, непонятно. Судя по всему, работа Избранника. Желания исполнить агенты не успели. Сведений о Цели получить не удалось.

Оправдываться не имело смысла. Операция на планете Красивая была безнадежно провалена. Секонд-карду оставалось только достойно признать свою вину и искупить ее. Хотелось надеяться, что наказание не окажется слишком суровым. Но с каждым произнесенным словом надежды таяли…

— И во всем виноваты храмовая девка и какой-то землянин. Я найду их и…! — Луттьерхарфс не мог сдержать справедливого гнева.

Повелительным жестом Седьмой Владыка заставил подчиненного замолчать и начал порицание. Он, как обычно, говорил древним высоким стилем на старом языке, что делало выговор еще более обидным и унизительным.

— Слепой каменный червяк (дурак), — сказал Верховный кард. — Не надо ловить тень ламбука, сметенную ветром (не занимайся ерундой, вроде глупой мести). Тому, кто оседлал огненного дракона, не следует прыгать в воду (взялся за гуж, не говори, что не дюж). В чаше горького кифаха нужно сразу искать сладкий мангус (нужно идти прямо к цели).

Владыка прервал речь, посмотрел на стоявшую на столе чашу еще дымящегося кифаха, ловко выхватил из нее уже раскрывшийся от пара мангус и с удовольствием проглотил добычу.

Секонд-кард непроизвольно сглотнул слюну. Заметив реакцию офицера, Верховный удовлетворенно срыгнул и закончил порицание вынесением решения:

— Ты что-то говорил про землян? Думаешь, следы красянки ведут на эту планету? Что ж, куда вода, туда и Янгда (куда вода, туда и рыба). Мы назначаем тебя главным куратором гуманоидного отдела и оставляем тебе ранг секонд-карда. Отправишься в ближайший к цели сектор, к звезде, которую земляне зовут Альфой Центавра, и с помощью аборигенов начнешь поиски артефактов. Но не забудь про альтаирцев. Боги сильны, но демоны сильнее (это опасные соперники). Спеши черпать ману, пока она прибывает (жду немедленных результатов). Ты свободен.

(В скобках даны замечания переводчика земной СБ, сумевшей записать разговор, благодаря жучку, незаметно подсаженному агентом на ритуальный плащ секонд-карда).

Владыка жестом велел провинившемуся подчиненному удалиться.

Не переставая униженно приседать, Луттьерхарфс выполз из кабинета, мысленно благодаря всех древних богов.

Конечно, ссылка в отдаленный сектор галактики не могла радовать знаменитого разведчика, но Вай — Уйвай — столичная планета Альфы Центавра — славился обилием развлечений, игорных домов и злачных мест. И именно к гуманоидному сектору вели следы корабля, привезшего красянку на планету Храмов. Разведка Фрогги давно, но тщетно разыскивала его пилота. А самое главное, Луттьерхарфс сохранил ранг и мог продолжать расследование — поиски главной Цели.

Секонд — карду удалось отделаться на удивление легко.

Глава 2. Планета Джунглей

"Результатом действия является изменение состояния"

С.Лем. Сумма технологий

— Это были Артефакты Предтеч, — уродливый пилот неизвестной расы неплохо говорил на универсальном, но дышал хрипло, с металлическим скрежетом, и Алексей поморщился от неприятных режущих звуков.

— Да ну? С чего ты взял, бич? — усомнился Одинцов, без особого доверия разглядывая сомнительного типа, которого подвыпивший Сандр притащил за их столик.

Внешность безработного пилота, смахивавшего на гигантского волка, внушала скорее сочувствие, чем опасение. Потрепанный летный комбинезон, поредевшие зубы, сломанные клыки и облезлая шкура в пролысинах и шрамах свидетельствовали о том, что что бичевал старик уже давно. Но повидал ветеран немало, и врал интересно и убедительно. Подливая в кружку вонючую жидкость, заказанную ему землянами, бродяга на несколько минут прервал рассказ. Он негромко откашлялся и внимательно оглядел стеклянную клетушку бара, одного из многих ему подобных в зоне космопорта Планеты Джунглей.

— Они мне сами сказали об этом, — склонившись к собеседникам, шепотом объяснил он. — И помогли пройти портал!

— Они? — капитан вопросительно поднял бровь.

— Да, сами Артефакты, — кивнул старик, вновь отхлебнув мерзкой бурды. — Они со мной говорили так, как вы, люди. Только в голове. И я понимал каждое слово.

— Ну же, и что дальше? — нетерпеливо спросил жадно слушавший Матвеев, не обращая внимания на одергивания напарника. За два года совместных полетов Одинцов достаточно хорошо изучил характер "интуит-бортмеха". Пока Сандр не дослушает захватывающую байку, скорее всего только что выдуманную стариком ради бесплатного пойла — его отсюда не увести. Да и сам Одинцов невольно заинтересовался складной историей.

— Вот так я, вурс Корвитс, попал на первую бродячую планету Древних, — подвел итог старый пилот. — В секторе Большой Птицы. Или, как вы, гуманоиды, его еще называете? В созвездии Орла.

— Эво как! Первую? — Алексей не удержался от вопроса.

— Да, — подтвердил старик. — Всего их было три. Тогда.

На планету Джунглей "Вездесущий" прилетел по контракту: для добычи и перевозки плодов знаменитого дерева орас — древа жизни.

Сообщение о выгодном предложении с Брукса пришло на корабль уже после неожиданного бегства третьего члена экипажа — штурмана Сережки Шнобеля, который с недавних пор сменил на борту Ляхова. Одинцов и Матвеев опять остались вдвоем.

Напарники охотно согласились лететь на Брукс, чтобы встретиться с настойчивым клиентом. Заключение новой сделки позволяло отложить возвращение домой и избежать немедленных объяснений с начальником Управления космических перевозок.

Поводов, кроме исчезновения штурмана, накопилось предостаточно. Казалось, что на экипаж "Вездесущего" в течение нескольких месяцев кто-то целенаправленно вел охоту.

Во время предполетной проверки на Раздольной космонавты едва не стали жертвами бандитской разборки. От расстрела при взлете корабль спасла только усиленная противометеоритная защита, которую успел включить Сандр.

Высадка на Хасте чуть не закончилась гибелью капитана в пасти горного льва.

Доставка груза для ученых на Геллу закончилась неожиданным нападением пиратов. "Вездесущий" ушел чудом — внезапный выброс энергии неустойчивого солнца, Гелиоса, превратил корабли бандитов в поток корпускул, но каким-то невероятным образом почти не повредил ястребку.

И, наконец, во время остановки на Тайре, оказавшись на пути бешеной лавины длиннорогих антилоп — айров, двое землян были спасены стройной брюнеткой, пришедшей из ниоткуда и остановившей стадо одним-единственным взмахом руки.

— Красивая, — ахнул Матвеев, но девушка уже исчезла. Он ее узнал. Это была та самая телепатка, Елена.

— Красивая, — подтвердил капитан. — Интересный фокус. Как она это сделала?

— Лена Красивая, — уточнил инженер. — Ну, и что она хотела сказать? — раздраженно спросил он, когда грохот бешеной скачки животных затих вдали.

После обретения нового тела жизнь Матвеева круто изменилась, и смазливые подружки быстро сменялись одна за другой, разнообразя быт, но выбросить из памяти историю с красянкой не удавалось. И историю своего спасения забыть он тоже не мог. По-видимому, прошлое не давало покоя не только ему одному. Иначе, откуда бы здесь взялась Лена? Но почему только сейчас?

— Влюбилась, девка, — с завистью сказал Одинцов. — Тебя спасала.

— Ничего себе, влюбилась, — Матвеев не мог успокоиться. — Чего же тогда не подойти, не поговорить? Хоть раз за два года? Зачем издеваться?

— А чего ты от нее сбежал? — резонно спросил Алексей. Обозленный Сандр ответил капитану мрачным взглядом. Возразить было нечего.

Брукс — отдаленная от метрополии колония высшей расы, тлалоков, покинутая основателями на третьей планете звезды Спики (Спика-3) — официальных контактов с Землей не имел. Больше того, доступ кораблям гуманоидных рас на планету был ограничен, а экипажам выходить за пределы космопорта не рекомендовалось. Раздосадованные и уставшие от опасных передряг торговцы, отправив сообщение заказчику, решили корабль вообще не покидать.

Однако, как оказалось, клиент уже ждал космонавтов на Бруксе с официальным разрешением на выход и лицензией на исследование ближайшего к порту сектора Спики-4. Получив сообщение, забавный негуманоид, тлалок, похожий на тыкву, но почти круглый, как колобок из детской сказки, явился на корабль лично, быстро перебирая лапками кнопки антиграва, которым пользовался при непривычной для Брукса силе тяжести. Его многочисленные тоненькие конечности казались приклеенными неудачливым мастером Самоделкиным, а пронзительный голосок удивительно соответствовал всему экзотическому облику "ходячей тыквы".

Тлалок долго вещал о целебных свойствах плодов дерева жизни и их полной непригодности для гуманоидов вообще и для землян в частности. "Колобок" оказался местным лекарем-самоучкой, но производил впечатление скорее честного фанатика, чем ловкого мошенника.

За доставку плодов жизни с соседней планеты, Спики-4, тлалок обещал заплатить фантастически щедро. Выданный им аванс покрывал все расходы на экспедицию в джунгли планеты и доставку плодов на Брукс. Он даже сулил некоторую прибыль в случае неудачи — поиски плодов орас были связаны с немалым риском.

По словам заказчика, плоды, которые дарили молодость, здоровье и чуть ли не возвращали жизнь его свежепочившим соплеменникам, для землян категорически не годились.

— Смертельный яд. Совершенно исключено, — настойчиво убеждал Одинцова целитель. — Даже не пытайтесь.

— Да мы и не собирались, — отмахнулся Алексей. Капитана сейчас меньше всего интересовали суеверия негуманоидных знахарей. Увидев проставленную на чеке сумму аванса, Одинцов облегченно вздохнул. — Не беспокойтесь.

Несмотря на лицензию, в звездном порту планеты Джунглей — так Спику-4 называли аборигены — космонавтам пришлось долго объяснять дотошным чиновникам цель приезда, а потом терпеливо выслушивать нудные инструкции.

В отличие от Брукса, Спика-4 охотно принимала корабли любых рас. Планета Джунглей привлекала множество туристов и ученых-ботаников, за которых выдавали себя и космонавты Вездесущего.

Аборигены разговаривали с торговцами вежливо, но держались холодновато и даже, как показалось Одинцову, враждебно. Вспомнив предупреждение клиента о том, что отношения местных властей с Бруксом не отличаются теплотой, о заказчике Алексей упоминать не стал.

— Для себя плоды ищем, дерева орас, легенду одну хотим проверить, — неопределенно объяснил он таможенникам цель приезда.

Выяснилось, что никаких запретов на вывоз растений и плодов с планеты Джунглей нет, но искать дерево орас землянам придется без посторонней помощи.

— Никто из местных жителей ничего для вас делать не станет, — подчеркнул таможенник. — Не имеет права, дерево орас — табу.

И, кроме того, выяснилось, что, в отличие от богатейшей флоры, скудная фауна джунглей находилась под строжайшим запретом. Попытайся космонавты причинить хоть малейший вред любому представителю животного мира, их ждали не только огромные штрафы, но и куда более суровые наказания. О грядущих карах чиновник сообщил с каким-то особым извращенным удовольствием.

— Мера ответственности напрямую зависит от редкости пострадавшего животного, — сказал он космонавтам. — Вплоть до смертной казни. Никакие оправдания об угрозе собственной жизни во внимание приниматься не будут. О ранении или гибели ценного существа немедленно сообщат специальные датчики слежения, закрепленные на каждом из крупных зверей. И не говорите потом, что вас не предупреждали.

— Да не интересуют нас ваши звери, — пятый раз повторил Матвеев похожему на ярко-красного десятиногого спрута таможеннику, и их, наконец, пропустили в ангар к звездолету.

— Бластеры все равно возьмем — если что, отпугнем, — сказал капитан, встревоженный угрозами аборигена. — И скафандры придется надеть: при нападении хоть немного защитят. Джунгли все-таки, мало ли что у них там водится…

Друзья натянули легкие защитные скафандры и на посадочном флайере отправились в район местных лесов, напоминавших знаменитые древние джунгли Амазонки.

Как только первые верхушки деревьев замелькали под брюхом летательного аппарата, Алексей Одинцов занялся поисками направления. Проблем с ориентацией в пространстве он не знал уже давно, с семнадцати лет, со встречи на Альгамбре. Капитан вытянул вперед правую руку, полузакрыл глаза и мысленно произнес: "дерево жизни", "плоды орас". По коже побежали привычные тонкие струйки тепла. Алексей поморщился, но выждал несколько минут. Он знал: стоит только взглянуть на руку, как на открытой правой кисти возникнет картинка с отчетливо видимой линией желтых стрелок — указателей, образующих сложный узор татуировки.

— Зюйд-зюйд-ост!

Стрелки привели новоявленных охотников за растениями прямо к цели.

Спутать знаменитое дерево жизни с другими было невозможно. Драгоценные плоды, в отличие от обычных деревьев, находились не на ветках, а прятались внизу — прямо на черном стволе, надежно защищенном жесткими лиловыми листьями и густыми колючими выростами.

Посадив флайер на поляну, удачно случившуюся рядом с добычей, друзья после жестокой битвы с колючками набрали огромное количество плодов. По прикидкам Матвеева, их хватило бы, чтобы вернуть молодость и здоровье небольшой армии бруксцев. Брали много просто от жадности — на всякий случай. Заказчик просил привезти не меньше десяти штук, но обещал, не торгуясь, оплатить любые излишки. Какие бы необыкновенные свойства не приписывали знаменитому растению, одно из них оправдалось немедленно: по слухам, дерево орас приносило добытчику массу проблем.

Неприятности начались сразу. О них возвестил громкий треск раздавленного флайера. Прибежав на поляну, друзья увидели, что на сверхпрочный, почти неуничтожимый летательный аппарат нагло уселся какой-то местный слонопотам. Морщинистая серая шкура зверя напоминала слоновью, а крохотные красноватые глазки свирепо блеснули при виде космонавтов. Многоногий громила обхватил машину щупальцами и, сплющив, как консервную банку, пытался выдавить оттуда что-нибудь съедобное, словно для него подобное дело было привычным способом добывания пищи.

— Ах ты, гад! Вот я тебя сейчас! — обозленный Матвеев не отвлекался на абстрактные рассуждения. — Слышь, мастер, ну давай пугнем чертову тварь!

Александр порывался пальнуть в слонопотама из бластера, чтобы спасти хотя бы приборы и вызвать помощь, но капитан ответил категорическим "Нет".

— Сдурел, парень! Стрелять в животное после всех предупреждений! Это самоубийство. Даже если удастся спасти флаер, восстановлению он не подлежит. Да мы его даже на космодром не сумеем доставить, — объяснил Алексей, заметив недовольство напарника. — Тебе сказали, что на местное население рассчитывать нельзя. А заденешь зверя, так еще и посадят! Думаешь, Управление кинется тебя выручать?

Матвеев скептически хмыкнул и демонстративно убрал бластер. Ясно было, что чудище так просто не отпугнуть, а флайер — уже не спасти. Значит, выбираться из джунглей придется на своих двоих, да еще и с тяжелым грузом на плечах.

Стараясь не обращать внимания на зверя, сосредоточено доламывавшего флайер, напарники поспешно упаковывали в рюкзаки драгоценную добычу. Груз оказался совершенно неподъемным. Пожадничали. Пришлось сразу выкинуть почти половину. Пару плодов Матвеев швырнул в сторону зверюги, целясь в ближайший глаз, но многоногий даже не почесался.

— Пойдем, что ли, — произнес Одинцов, опуская щиток шлема — присутствие землян привлекало множество насекомых. С этого момента космонавтам предстояло общаться только с помощью передатчиков внутренней связи. Алексей взвалил на плечи тяжелый рюкзак и медленно побрел в сторону космопорта, куда вели упрямые желтые стрелки, мелькавшие теперь перед глазами на экране скафандра. Их положение стало бы безнадежным, не будь у него безупречного средства ориентации в почти непроходимых джунглях.

— А ведь резаки плазменные в кабине остались! — никак не мог успокоиться Сашка, шагая вслед за Одинцовым. — Специально прихватил, чтобы расчищать дорогу, на случай аварии!

— Хозяйственный ты мужик, тороватый, — одобрительно сказал капитан. — Теперь слонопотам твоими резаками будет в джунглях дорогу торить.

— Не сможет, — злорадно ответил Матвеев. — Как бы он, подлюка, ни корячился, а до резаков ему не добраться.

"Не шибко большое утешение" — подумал Алексей, но вслух сказал совсем другое:

— Закрепи рюкзак спорушнее, а то ветки цепляют.

Обратный путь занял двое суток и оказался нелегким. Флайер доставил бы космонавтов в порт за пятнадцать минут, но пешее передвижение по густой коричневой жиже — местному аналогу земных болот — было вынужденно медленным. При каждом шаге ноги погружались по щиколотку.

Подлесок образовывали разноцветные папоротники, скрывавшие ямы и грязевые лужи. В одну такую лужу сразу же провалился Матвеев, и, матерясь, безуспешно пытался выбраться, пока не сумел подтянуться, ухватившись за одну из многочисленных лиан, густо обвивавших стволы соседних деревьев.

Фауна джунглей оказалась совсем не такой бедной, как утверждали аборигены, и космонавты об этом пожалели. Летающие и ползающие кровососы пытались атаковать пришельцев, не позволяя поднять щитки скафандров. По древесным стволам скользили квази-пауки, похожие на тарантулов. Великолепные бабочки и блестящие тяжелые жуки радовали глаз пестротой окраски. По грязевой поверхности луж скользили быстрые водомерки и медленно ползали отвратительные слизни.

Несколько раз горе-путешественники натыкались на "цветочные" поляны. Мясистые яркие цветки привлекали крупных насекомых, которые легко становились жертвами хищных растений. В легких скафандрах не предусматривались анализаторы запахов, но Алексей не сомневался, что растения приманивали добычу отнюдь не изысканным благоуханием. Сначала капитану показалось, что именно ядовитый аромат убивает беспечную жертву, но затем он заметил, что тычинки цветов состоят из многочисленных пузырьков, из которых при приближении насекомого выбрызгиваются струйки жидкости, сбивающие летуна. Стараясь обойти скопления плотоядных цветов, космонавты завязали в липкой грязи.

На первых порах каждая попытка выбраться из трясины сопровождалась мучительными усилиями и отчаянной руганью. Затем, приспособившись использовать прочные лианы, преграждавшие путь, в качестве подручных средств, порой просто подтягиваясь на них, как на канатах, космонавты начали передвигаться быстрее.

Короткая передышка, и в полумраке вечерних джунглей вдруг яркими драгоценными камнями блеснули два ярких огонька. Хищные глаза уставились прямо в лицо Алексея. Крупный лохматый зверь, похожий одновременно на тигра и на медведя, появился среди подлеска внезапно, когда до выхода из леса оставалось всего две желтых стрелки.

— Пошел вон, — устало приказал Одинцов, глядя в оранжевые глаза хищника. — Меня нельзя есть. Я — невкусный.

Немного рассеянный по натуре и пессимист по обстоятельствам, Алексей с начала похода совершенно утратил чувство реальности и даже сейчас не мог оценить опасность. К счастью, тигро-медведь, удивленный спокойным поведением жертвы, не бросился на добычу сразу.

"Может, он разумный одичавший пришелец?" — предположил Одинцов, не отрывая взгляда от зверя. В отличие от слонопотама, лохматый хищник казался в лиловых джунглях явлением чужеродным и экзотическим.

— Ты, наверное, заблудился? Ищешь дорогу домой? — растерянно спросил он вслух. — Я могу тебе помочь.

Зверь угрожающе разинул огромную пасть. И тут, опомнившись, вмешался Матвеев. Выстрелом бластера он срезал высокое дерево, похожее на пальму. Пальма с шумом рухнула в жирную грязь прямо на лохматую тварь. Хищник, однако, успел отскочить и, злобно, совсем по-кошачьи, зашипев, скрылся в джунглях.

Досталось и Алексею, которого с ног до головы забрызгало грязью. Впрочем, системы внешней очистки скафандров работали исправно — энергии батарей должно было хватить еще надолго.

Одинцов даже не стал выговаривать напарнику за стрельбу, ограничившись суровым взглядом. Впрочем, тот не возымел никакого эффекта — бортмех, хоть и интуит, не отличался чувствительностью к несловесным воспитательным действиям.

— Ну ты, кеп, даешь! Решил в гляделки поиграть? — разошелся Матвеев. — Гипнотизер-дрессировщик. Хотел нового любимчика завести, мало тебе Врушки? Все равно бы таможня не пропустила!

Алексей смущенно промолчал — ему нечем было оправдаться. Зверь явно превзошел Одинцова в искусстве перегляда.

— А здорово я его шуганул! — не успокаивался Сандр. И продолжал рассуждать о собственной сообразительности и находчивости до тех пор, пока между деревьями, наконец, не мелькнул долгожданный космопорт. Джунгли на планете подходили к самой городской черте и тесно обступали территорию порта.

Сопровождаемые враждебными взглядами охранников-аборигенов напарники подошли к детектору, и, предъявив лицензию и регистрационные карточки, выданные чиновниками при въезде, прошли в зону космопорта. Они, не сговариваясь, направились прямо в ангар "Вездесущего". Друзья не собирались рисковать, оставляя добытые с неимоверным трудом плоды в гостинице под ненадежным присмотром местных администраторов.

— Вылетаем немедленно? — предложил капитан.

— Давай хоть в бар сходим, посмотрим на местных красоток, — заартачился Матвеев. — Мечемся от планеты к планете, третий месяц нормальных людей не видим.

— Добро, — уступил Одинцов, хотя краснокожих десятиногих спрутих с трудом можно было назвать красотками, а тем более нормальными людьми. — Документы на вывоз оформим, потом, так и быть, выскочим на пару часов.

Мучительные процедуры биоконтроля и получения необходимых разрешений на вывоз мгновенно упростились, как только Одинцову пришла в голову удачная мысль подарить суровому чиновнику один плод дерева орас. Изобразив приветливую улыбку, капитан потянул краснокожему бюрократу необычный презент.

— Это для вас, — выдавил он, не представляя себе, какой будет реакция аборигена. — Нельзя ли все сделать немного быстрее?

Поспешно выправив и подписав все необходимые бумаги, счастливец долго прощался, не переставая благодарить и кланяться. Затем внезапно остановился на пороге и, явно пересиливая себя, предупредил:

— Раз уж вам удалось добыть плоды жизни, то ваша удача, господа пришельцы, воистину велика, но все-таки будьте осторожны. — И торопливо удалился.

Надежно припрятав ценную добычу в грузовом трюме и отмывшись в душе, друзья решили в город не ходить, а просто перед отлетом посидеть в ближайшем баре. Перед выходом, вытряхивая рюкзак, Сандр обнаружил несколько забытых мелких плодов ораса.

— Куда их, в сейф? — позевывая, спросил он.

— Пожалуй, в сейф, — подумав, согласился Алексей. — И парочку с собой прихвати. Может, еще кого-то подкупить придется. Товар тут явно в цене.

И друзья отправились в бар, где Матвеев случайно завязал разговор с бывалым пилотом вурсом Корвитсом.

— Откуда ты знаешь, что наткнулся на артефакты Предтеч? — недоверчиво спросил Алексей. — Как ты это узнал?

— Их ни с чем не спутаешь, — понизив голос, объяснил старик. — Они находились повсюду: здания-пирамиды и россыпи артефактов на каменных кругах посреди улиц. Сначала кажется, что перед тобой просто игрушки: берешь одну — слышишь мелодичные звуки, нечаянно тронул другую — над кругом поплыл разноцветный туман, выбрал третью — в воздухе замелькали цветные картинки. Если бы я знал!

— Знал что? — не понял капитан.

— Что эти игрушки — оружие, — металлическим шепотом ответил Корвитс. — Страшное оружие. Я не представлял, что каждый раз, касаясь очередной безделушки, я уничтожаю планету, комету, звезду. К счастью, вблизи не оказалось населенных планет, да и продолжалось это совсем недолго. Безобразия, творившиеся в пространстве, вовремя заметили хозяева.

— Предтечи? — пытаясь поймать рассказчика на слове, скептически хмыкнул Одинцов.

— Зачем Предтечи? Альтаирцы, — обиженно возразил космический бродяга. — Всем известно, что альтаирские борны — хозяева созвездия Птицы. Их корабли окружили планету, мне приказали сдаться и держаться подальше от орудий уничтожения. Так, наверное, и следовало поступить. Но я струсил и, в попытке скрыться от возмездия, вступил в ближайшую пирамиду.

Рассказчик выдержал долгую паузу. Алексей, поморщившись при упоминании об альтаирцах, демонстративно посмотрел на часы.

— И что? — спросил зачарованно слушавший Сандр. Старый пилот с намеком взглянул на пустой сосуд, и Матвеев повелительным жестом подозвал десятиногого гарсона. Завладев очередной бутылкой с вонючей жижей, Корвитс объяснил:

— Это оказался портал. Я очутился на второй планете Древних, но и там меня уже дожидались альтаирские корабли. Планеты-близнецы находились рядом. Я вновь услышал предупреждения альтаирцев и во второй раз выбрал бегство. Третья планета оказалась совсем непохожей на две предыдущие. И находилась очень далеко от них в пространстве, хотя портал доставил меня туда мгновенно. И вот на третьей планете Древних я услышал голоса. Голоса других артефактов. Они были совсем иными, разумными. Живые игрушки Предтеч пытались договориться со мной, что-то объяснить, молили помочь им вырваться с планеты Смерти. Там, наконец, я встретился с исполнительницей желаний.

Матвеев насторожился, услышав знакомые слова. Исполнительница желаний? Красянка? Хотя, конечно, пилот мог иметь в виду нечто совсем иное.

— Чего же ты попросил?

— Она хотела свободы, но не могла использовать меня. Для освобождения ей нужен был гуманоид. Тогда я пообещал взять ее с собой и попросил вернуть мне корабль — старый звездолет, оставшийся у первой планеты Древних. Исполнительница желаний сделала для меня точную его копию.

— Почему же она не перенесла для тебя твой собственный корабль? — удивился Сашка, знавший возможности красянки — речь явно шла именно о ней. Теперь Матвеев верил каждому слову рассказчика. Похоже, друзья случайно встретили того самого пилота, который привез симбионта на Красивую.

— Его больше не существовало, как и двух первых планет. Вы что же, ребята, никогда не слышали об альтаирской бойне? — рассказчик проглотил очередную порцию питья. — Драка шла за планеты Предтеч. Две из них были уничтожены. Осталась только последняя, третья планета, самая страшная, на окраине галактики. Вы ведь оттуда, со звезды по имени Солнце? — Корвитс пригляделся к собеседникам. — Последняя планета артефактов находится у вас, в гуманоидном секторе.

Напарники еще не успели осмыслить заявление пилота, когда синий луч бластера пронзил массивную тушу старого пьянчуги и зашарил по кабаку, безжалостно калеча случайных посетителей и поджигая мебель. Помещение наполнилось дымом, гарью и криками пострадавших.

Резкий толчок в бок, рывок в сторону, падение на пол и стремительное перемещение ползком — прочь от опасного места — помешали Одинцову сразу сообразить, что случилось. Его буквально тащили волоком. Над головой вновь сверкнул синий луч и космонавты прижались к полу.

— Направо ползи, к дверям, — прошипел Матвеев. — А потом подъем, и бегом вперед!

Алексей послушно метнулся к дверям, тихо взвыл, получив под дых от знакомого служителя, тоже рванувшегося к выходу в поисках спасения, но сразу же вновь рухнул на пол, спасаясь от синего луча. А вот абориген получил по полной — его безжизненная туша рухнула рядом, скрывая уползающих к выходу землян. Алексея вновь схватили за руку, и, наконец, вытащили из смертельной ловушки, в которую превратился бар космопорта. Спортивные навыки интуита позволили обоим космонавтам выбраться из опасного места. Вернее, всем троим. Матвеев ухитрился не только спасти капитана, но и зачем-то выволок на себе из бара тело недавнего собеседника.

— Не видел, откуда стреляли? — спросил Алексей, когда им, наконец, удалось укрыться за деревьями.

— Кажется, со стороны вышки космодрома, — ответил напарник. — На случайные разборки не похоже. Может, в нас целились. А может — в него, — Сашка указал на бездыханное тело Корвитса.

— Зачем ты вытащил старика? Его уже не спасти. Торжественно похоронить хочешь? — удивился Алексей.

— Ненавижу похороны, — пробормотал Сандр сквозь зубы. — Хочу кое-что проверить. Ну, с богом!

И прежде, чем Одинцов успел сообразить, что именно собирается делать инженер, Матвеев вытащил из наплечной сумки небольшой плод дерева орас и выжал сок прямо в полуоткрытую пасть звероподобного пилота. Как и следовало ожидать, ничего не произошло. Труп по-прежнему оставался трупом.

— Ну вот, так и знал, что брехня все это, — едва успел разочарованно произнести интуит, как все-таки случилось чудо. Вылинявшая облезлая шкура бродяги начала покрываться густой молодой шерстью и залоснилась, тройной ряд острых зубов, восстановившись, заблестел, украсившись острыми клыками. Из уродливой пасти вырвалось хриплое дыхание, от которого по-прежнему несло машинным маслом.

— Ожил! — ахнул Одинцов, когда воскресший пилот вскочил и, стремительно рванулся в сторону джунглей на всех четырех лапах, поспешно предупредив спасителей:

— Они — здесь. Немедленно. Бегите…

— Кто они? — крикнул Сашка. — Фроггсы, драки, псевдоали?

— Нет, храните… — слова заглушил треск деревьев, срезанных бластерами. Повторять вопрос не имело смысла: вурс Корвитс уже исчез в джунглях.

Ему вслед, не успевая, не дотягиваясь, вновь пронзили воздух синие лучи бластеров. За беглецом спешили неведомые преследователи.

— Храните? — повторил Одинцов. — Храните что? Храните зачем?

— Не зевай! За мной! — крикнул Сашка и бросился в сторону космопорта.

Опасность, кажется, миновала — погоню увлек за собой воскресший негуманоид. Охотились именно на него. Но задерживаться на планете Джунглей землянам больше не хотелось.

Воспользовавшись разрешением на экстренный взлет, полученным у подкупленного чиновника, напарники немедленно покинули неприветливую планету.

— Как ты думаешь, что он велел хранить? — спросил напарника Алексей.

— Может быть, плоды? — предположил Сашка. — Или там была какая-то тайна в его рассказе, которую он просил сберечь?

"Глупые выдумки!", — хотел отмахнуться капитан, но, вспомнив финал неожиданного приключения, смолчал. За глупые выдумки на рассказчика не устраивают охоту. Космонавты еще долго ломали головы над загадочным обрывком фразы, но так и не сообразили, что Корвитс всего лишь пытался ответить на заданный ему вопрос.

Через пять часов "Вездесущий" прибыл на Брукс. Счастливый заказчик, которому отправили очередное сообщение с корабля, встретил торговцев в порту и щедро расплатился за добытые плоды дерева жизни. Крупная сумма и попутно заключенная мелкая транспортная сделка на перевозку перемахов с Брукса на Землю слегка улучшили настроение капитана, ожидавшего очередных проблем.

Матвеев же после встречи со старым бродягой буквально бредил Предтечами. Бортинженер проводил долгие часы за компьютером, выискивая информацию о артефактах Древних в Информ-сети.

— Так что? Попробуем найти наследство Предтеч? — Александр не мог забыть разговор с Корвитсом. У него были свои счеты с красянкой и с Каноном.

— Оружие Предтеч, — поправил Одинцов, знавший о жажде мести, терзавшей друга. — Ривераса думаешь достать? Опасно шибко. Старого Корвитса, видел, чуть не убили. Думаешь, один ты такой умный? Таких умников половина Вселенной!

— Зато деньжища какие! — Матвеев пылал энтузиазмом. — Даже если мы сдадим оружие службе безопасности, и то на всю жизнь хватит. Яхту куплю, буду девчонок возить. И тебе на корабль останется — свой, не управленческое корыто. А уж если кое-что продать…

— Продать! Это кому же, фроггсам? На похороны не хватит? Я — пас, — Алексею не хотелось ввязываться в сомнительную авантюру. — И так на плодах неплохо заработали. Рассчитаемся с управлением, и потом каждому достанется половина — работали на пару. На яхту, правда, не хватит…

— О чем тогда речь? Заработали! Гроши! — Матвеев пренебрежительно фыркнул. — Наследство Предтеч — другое дело. Кто не рискует, тот не пьет! Только вот еще один напарник надежный нужен со своим кораблем, из вольных, — для подстраховки. А уж кому продать, потом сообразим. Конечно, не хотелось бы делиться, но…

— Размечтался! Ты их найди сначала, — выслушивая бредовые планы друга, Алексей устало улыбнулся.

Конечно, деньги и ему бы не помешали — внести последний взнос за домик в Подмосковье для матери, все еще продолжавшей учительствовать в начальной школе в родной деревне, куда усталые космонавты приезжали с детишками на отдых. Несмотря на уговоры, Галина Сергеевна часто говорила сыну, что не мыслит жить без работы и уже не чает дождаться внуков, ради которых можно было бы оставить учеников.

— Что, не отыскал еще свою царевну-лягушку? — с надеждой спрашивала она при встречах, откладывая в сторону дорогие подарки. Алексей виновато улыбался и качал головой. Свою царевну-лягушку он встретил уже давно, вот только расколдовать не сумел, и сам оказался по-страшному, неизлечимо заколдован. Теперь капитану больше не было дела до прекрасных зачарованных принцесс. И решить его главную проблему не могли никакие деньги и никакие артефакты. В течение вот уже почти двенадцати лет капитан торгового флота Алексей Одинцов сам являлся оружием, и куда более опасным, чем все наследство Предтеч.

Глава 3. Недобрая весть

— Красянка исчезла и никогда больше не вернется. Так сказала Великая мать, — Лена Краснова злорадно наблюдала за сменой выражений на высокомерной физиономии Кена Диксона, главы администрации Канона. — По воле Планеты-матери все инопланетные компании, подозреваемые в использовании артефакта, обязаны в течение трех суток со дня извещения покинуть Красивую.

— Но позвольте! — тучный краснолицый землянин машинально вцепился правой рукой в тесный воротничок, как будто ему не хватало дыхания. — У нас контракт на разработку залежей вергилия еще на два года.

— С сегодняшнего дня соучастие в использовании красянки рассматривается Великой матерью как уголовное преступление, — объяснила девушка. — Все контракты с преступниками аннулируются. Мне наказано предложить вам компромисс: или Канон немедленно покидает Красивую, или же власти планеты начинают преследование компании по закону. Не сомневайтесь, у Храмов достаточно фактов для предъявления обвинения.

— Да-да, конечно, — Диксон, наконец, оставил в покое воротничок и принял решение. — Я сообщу о вашем требовании в центральный офис, на Землю. Думаю, ответ придет до истечения срока ультиматума.

По воле богини, после исчезновения симбионта, Храмы направили жриц к планетарным властям с короткими сообщениями.

Новость приняли враждебно. Власть имущие хорошо понимали, чем грозит экономике планеты утрата основного источника доходов — шальных денег приезжих: авантюристов, прибывавших на охоту за Избранниками, и праздных любопытствующих — тех, кто хотел просто насладиться жестоким зрелищем. Компания Канон также теряла рынок сбыта вергилия. Но спорить со жрицами власти планеты не решились: авторитет Храмов был непререкаем. А владычеству Канона Храмы решили положить конец. Хотя Елена и не хотела себе в этом признаваться, для нее месть землянам стала сведением личных счетов.

Получив сообщение с Земли, Диксон сообщил жрицам, что компания прекращает свою деятельность, однако попросил полгода для того, чтобы свернуть дела. Канону предоставили срок в два месяца, однако уступчивость администрации оказалась ловушкой, а может быть, и прямым предательством. Работники Канона взяли на себя организацию бунта против Храмов.

Исчезновение красянки власти пытались скрыть, однако весть распространилась. Тайным слухам и сплетням поверили больше, чем официальным заявлениям всепланетной администрации.

По подсказке Канона, Храмы Великой Матери осадили толпы обозленных красяночников и разоряющихся торговцев. Направленные на защиту святилищ полицейские части не стремились рисковать жизнью и не проявляли особого рвения в охране служительниц. До поры до времени.

Обезумевшая толпа раз за разом с воплями бросалась на штурм центрального храма Богини — Матери. И раз за разом откатывалась назад. Единение — поток маны — удар.

Лена, стоя в цепочке жриц на крепостной стене, с усмешкой наблюдала, как после каждого ментального удара искаженные гневом лица погромщиков преображаются, самые агрессивные бунтовщики разворачиваются лицом к толпе и обращают оружие против бывших соратников, медленно шаг за шагом отступая к храму. И наступала очередь следующей волны. Елена давала сигнал подругам: и снова следовало единение разумов, и ментальный удар преображал безумцев в обращенных. Расходы маны были огромны, но чего бояться тому, кого питает сама планета-мать?

Приблизившись к территории Храмов, и нападающие, и полицейские немедленно попали под ментальный контроль объединившихся телепаток. Стратегическая ошибка была допущена организаторами погромов, за которыми стояли чужаки из Канона, не имевшие представления о силе и дальности ментального воздействия храмовых жриц. Реально угрожать служительницам могли только массированные артобстрелы с дальнего расстояния.

Но когда ошибка стала ясна всем, борьба с храмами уже потеряла смысл. Разочарованные искатели легкого счастья и те, кто посвятил себя удовлетворению их прихотей, толпами покидали планету. После долгих проволочек с Красивой исчезли и добытчики вергилия. Компания Канон покинула планету.

Елена насладилась сладким вкусом мести. Но ее ожидало новое задание.

Последний час Единения. Центральный зал Храма Великой Матери, замерший в предрассветном сумраке, казался совершенно пустым. И только хрупкая фигурка жрицы, скованная тяжелыми вергилиевыми цепями, застыла в кресле перед зеркальным алтарем богини. От браслетов на руках и ногах и от короны на голове исходила истинная Сила, которая позволяла напрямую общаться с планетой-матерью.

Девушка вслушивалась в собственное сознание, тихо повторяя слова молитвы, но богиня молчала. Наступал последний час ежемесячного ночного бдения избранной жрицы. Несмотря на молодость, в храмовой иерархии Елене принадлежало немало титулов: верховная служительница, Голос планеты, носительница имени Великой Матери. День единения богиня назвала любимице сама. Сегодня Голос планеты принесет долгожданное объяснение. Ждать оставалось совсем недолго.

Лена Краснова, Елена Красивая, верховная служительница главного храма, когда-то получившая при посвящении имя планеты-матери, не прерывая молитвы, погрузилась в воспоминания.

Храмы Великой Матери появились на разумной планете лет триста назад, в начале эпохи бурной колонизации. О создании центров служения богиня возвестила всем, способным слышать. Богине нужны были Голоса. Храмам предстояло стать прибежищем служительниц.

Живая планета имела собственный голос, но предпочитала говорить голосами жриц. Девушки-телепатки передавали ее слова людям. Может быть, дар служительниц был как-то связан с обнаруженными в недрах планеты залежами вергилия. Минерал способствовал развитию способностей к мысленному общению, главным образом, у девочек. На Красивой всегда рождалось много телепаток. Для служения богиня нуждалась в жрицах, преданных и покорных.

В каждом из тридцати храмов находилось одновременно лишь несколько Голосов — ими становились самые преданные служительницы, которым планета поверяла сокровенные тайны. Однако в верховные жрицы всегда посвящалась только одна — истинный Голос храма. Ночные дежурства отстаивали все обитательницы храмов по очереди, но важные Вести получали только истинные Голоса.

Уютную богатую планету заселяли сумбурно. Сначала Денебола-5 принадлежала Земле, потом колония добилась независимости и открыла доступ эмигрантам с других миров. Колонисты всевозможных рас долгое время жили на Красивой по-соседски, почти без конфликтов. На планету потянулись торговцы и ремесленники со всех концов галактики. Обосновались здесь и многочисленные межгалактические представительства и компании, заинтересованные в добыче вергилия. Храмы Великой Матери всемерно поддерживали мир и порядок.

Девочки для служения богине отбирались из представительниц всех народов. Самые талантливые телепатки покидали семью и родных в пятилетнем возрасте и, пройдя обряд посвящения, поселялись в храмах. С выбором планеты никто не смел спорить. Вот так и родители Елены, когда-то неохотно отпустившие девочку на служение, теперь гордились дочерью, ставшей одним из лучших Голосов Великой.

Идиллия безмятежной жизни продолжалась недолго. Благополучное и размеренное существование колонистов нарушило появление красянки. За невероятно короткий срок Красивая превратилась в ад для гуманоидов.

Мирные города планеты внезапно стали опасным обиталищем разного рода межзвездных авантюристов и преступников. Узкие улочки заполонили толпы мошенников, грабителей, убийц и праздных жестоких бездельников. Храмы лишились прежнего поклонения.

Когда из-за преследований красяночников жизнь на планете оказалась для гуманоидов невыносимой, родители Лены бежали на Раздольную.

— Прости, дочка, — печально сказал отец. — Но тебя защитит богиня. А нам здесь не выжить. Захочешь, приезжай, в новом доме тебе всегда будут рады.

В семье Красновых было четверо детей: Лена, две ее сестры, из которых ни одна не обладала телепатическим даром, и младший братишка. Горечь расставания смягчалась мыслью, что они давно стали друг другу чужими. Покинув родной дом в пятилетнем возрасте, Лена почти не навещала семью, редко появляясь вне Храма.

Любимица планеты тогда самозабвенно готовилась к посвящению в Верховные жрицы. Девушка мечтала стать Голосом и исполнительницей воли богини. Не знала только, каким ужасом станет первое важное задание. Сразу после посвящения, на ночном дежурстве, семнадцатилетняя Лена, Елена Красивая услышала голос Великой Матери и получила первую Весть.

— Ты должна спасти нас, меня, — отчетливо прошелестело шорохом мыслей в Последний час Единения. — Гостья из космоса — исполнительница желаний — нарушила равновесие в нашем мире. Так не может продолжаться дальше. Мы страдаем. Красянка должна уйти туда, откуда пришла. Найди путь. Ты сможешь, Избранная.

Только утром, выйдя из Храма и услышав вздохи ужаса подруг, Лена оценила всю иронию этого обращения. Избранная! Она стала Избранницей симбионта. Лицо и тело ее покрыли безобразные отметины красянки.

— Храм не может предоставить тебе убежище, — жестко сказала Ниссиаль, старая жрица, денебианка, похожая на крупную страусиху, покрытую, вместо перьев, жесткими голубоватыми чешуйками. От возраста чешуйки потемнели, шкура покрылась неровными пятнами тускло-синего цвета. Старуха ходила с трудом, заваливаясь на бок и неловко подворачивая правую лапу, вызывая сочувствующие и насмешливые взгляды юных послушниц.

Ниссиаль прослужила Великой матери более пятидесяти лет, и большую часть этого времени Красивая звала ее своим Голосом.

Лене не позволяла себе верить в жестокость богини, но в словах денебианки звучало слишком много правды, житейской мудрости:

— Красянка — зло. Слишком велико искушение для молодых изменить свою судьбу, воспользовавшись твоим даром выполнять желания. Ты должна уйти. Это знак Великой.

Лена не стала спорить. Она и сама прекрасно понимала, в чем смысл испытания. Задача избранницы — не в том, чтобы прятаться в Храме, а в поисках путей изгнания симбионта с планеты-матери. Но как выполнить задание богини?

Несколько дней девушка провела в заброшенных подземельях — выработанных шахтах вергилия. Никакой еды ей не дали, обрекая на голод, но есть почти не хотелось: жрица верила, что воздержание способствует просветлению. Много времени Лена посвящала медитациям, пытаясь найти решение.

А на пятый день на нее случайно наткнулись красяночники. Трое негуманоидов. Фроггс, драк и псевдоаль.

Телепатка неизбежно погибла бы, не попадись в ловушку негуманоидов вторая жертва: еще один избранник красянки — некрасивый измученный землянин, инженер-интуит с приисков. Сейчас она знала, как его зовут: Александр, Сашка Матвеев.

Забывшись на мгновение, жрица в вергилиевых цепях тихо, одними губами, повторила мужское имя: — Сашка!

Незнакомый, недалекий, в сущности, парень неожиданно откликнулся тогда на ее отчаянный телепатический зов и уничтожил палачей. Более того, землянин нашел общий язык с красянкой и помог Елене выполнить задание, избавив планету от исполнительницы желаний.

А потом, воспользовавшись рассеянностью Елены, обманул ее и сбежал! Не сказав спасибо за то, что его сделали сильным и привлекательным, не позволив красянке выполнить последнее желание девушки.

— Обманщик и негодяй! — Елена и сейчас, два года спустя, не могла сдержать возмущения. Негодяй и обманщик почему-то неотступно занимал чувства и мысли, не позволяя полностью сосредоточиться на служении, которое так легко давалось прежде.

Долгое время после завершения миссии Елене было не до любовных грез и страданий.

За два года население планеты уменьшилось почти втрое. Жизнь стала не такой богатой, но зато размеренной и спокойной. Великая Мать излучала удовлетворение. Постепенно отток колонистов прекратился. На смену преступникам и ловцам удачи на планету потянулись бизнесмены и инженеры, заинтересованные в разработке вергилиевых залежей для обеспечения космической дальсвязи.

У Елены Красивой, возглавлявшей храмовое сопротивление, наконец, появилось время и для себя.

Богиня щедро вознаградила преданную жрицу. После исчезновения красянки девушка получила подарок, который далеко не сразу оценила по достоинству — космический корабль.

— Это Корабль Предтеч. Разумный и не нуждающийся в управлении, неуязвимый и способный за мгновения преодолеть невообразимые расстояния. Он твой, — сказала Великая. — Его зовут "Друг".

За два года борьбы Лена всего несколько раз воспользовалась возможностями Друга для разгрома противника. Иногда она пользовалась кораблем и для себя. Пройти за космонавтами в шумной толпе по улицам Галактического центра Альгамбры, взглянуть на красочное шоу на Дуарте, посидеть за дальним столиком в шумном баре Теодоры, глядя, как Саша о чем-то болтает с друзьями, прийти на помощь в минуту опасности.

Корабль доставлял хозяйку в пункт назначения почти мгновенно — знакомые маршруты не требовали большого времени на преодоление. Срабатывал принцип нуль-порта: состыковав две точки пространства, чудо конструкторской мысли оказывалось в нужном месте. Технологии существующих цивилизаций не могли засечь возмущения пространства и даже зарегистрировать появление пришельца.

Чтобы избежать недоразумений с аборигенами, после переноса использовалась техника невидимости. Неудивительно, что порой наблюдателям казалось, что девушка внезапно появляется из ниоткуда.

Сделать Друга видимым могло только прикосновение руки хозяйки к обшивке — материальное воплощение корабля появлялось только в момент соприкосновения специально для полетов, — либо использование ключа. Ключ, темный браслет со скромным серебряным орнаментом, Елена носила на левой руке, не снимая.

Порой молодой жрице казалось, что ее способности многократно усилились, обострились. Усилилась интуиция, способность к эмпатии, предчувствию, но усилилась очень странно, односторонне.

На расстоянии в несколько парсеков, во много световых лет Елена воспринимала чувства и страхи только одного человека, с которым ее зачем-то свела судьба.

Планета прониклась настроениями девушки. Ночи служения и единения стали реже, а возможности устроить личную жизнь предоставлялись чаще — Великая мать не требовала от своих жриц безбрачия, каждая выбирала путь сама.

Но Елену интересовал только один мужчина, далекий и недоступный. Тот, за которым можно было только следить. Гордость не позволяла девушке навязываться. Но оберегать, помогать, спасать, чаще всего незаметно — почему бы нет? Поводов было предостаточно — на экипаж "Вездесущего" кто-то целенаправленно вел охоту. Поэтому несколько раз пришлось прийти на помощь, не скрываясь. Может быть потому, что ей самой хотелось оказаться увиденной, узнанной.

Этой ночью, ожидая Единения, Елена молила о новом задании. Она не сомневалась, что сегодня услышит необычную Весть.

Несколько дней подряд состояние беспокойства, в котором пребывала планета, приводило в трепет всех телепаток, способных воспринимать ментальные сигналы, вызывая пересуды среди населения.

И Весть пришла. Елене.

— Вселенной грозит гибель. Страшная разрушительная война, — внезапно проникли в сознание жрицы мыслеобразы богини. — Смотри! Видишь взрывающиеся звезды, кричащие от боли планеты, рассыпающиеся в пыль галактики? Тени бесприютных душ, скитающиеся по опустевшему космосу? Это грядущая война миров. Столкновение сверхцивилизаций. Разумные плохо умеют создавать. Но как хорошо им удается разрушать!

Лене почудился в голосе Великой обычный, почти человеческий страх. Страх перед мучительной гибелью. Неужели планеты тоже могут бояться смерти?

— Но что же делать? — спросила девушка, стараясь скрыть кощунственные мысли. Она испытывала замешательство, думая о смертности богини. А как же всемогущество и всеведение, о котором ей твердили с детства?

— Ты должна спасти мир, — зазмеились мыслеобразы в сознании девушки, застывшей в предрассветном сумраке, — Ты и твои друзья, Земляне. Лети с ними. Найди планету, где спрятано Оружие. Ты должна участвовать в экспедиции, найти Цель и уничтожить, любой ценой. Можешь молиться и приносить жертвы чужим богам — все неважно. Главное — спасти то, что можно будет спасти. У тебя есть для этого корабль. "Друг" поможет тебе спасти Вселенную — для этого его предназначали Предтечи.

Лена едва не улыбнулась: молитвы чужим богам станут самым страшным преступлением во имя спасения галактики? Сейчас слова богини казалось такими наивными!

История с красянкой многому научила молодую жрицу. Мир разумных существ за пределами храмов был сложен и безжалостен. Кроме чужих молитв девушку ожидали преступления, убийства и насилие. Но переубеждать Великую не имело смысла. А корабль, который служил Лене уже несколько лет, и в самом деле дарил ощущение свободы и могущества.

— Корабль прежних! — в какой-то странной задумчивости планета заговорила словами людей, забыв о внимательно слушающей служительнице. — Творение моих создателей Предтеч. Как бы ни кичились современные обитатели Вселенной своими жалкими поделками, великое искусство древних для них по-прежнему недоступно.

Лена поразилась неожиданному откровению. "Великая Мать, богиня была всего лишь созданием древних! Таким же, как ее корабль! Кем же тогда были сами Предтечи? Куда они исчезли?"

Планета угадала вопрос служительницы:

— Хозяева ушли из гибнущего мира, сумев преодолеть границы Вселенных, потому что были Созидателями, а не разрушителями. Но и у них существовали орудия войны. Они оставили их в этой галактике. То, что мне открылось, может сотворить только оружие Предтеч. Найди и уничтожь планету Смерти! — интонации планеты стали непривычно просительными. — Дай этому миру шанс. Ведь современным людям не уйти от гибели! Но только, — в голосе планеты вдруг зазвучало недоумение, — и среди них есть гении, способные на Озарение. И какое! Одного из них тебе предстоит отыскать. Корабль поможет тебе уничтожить сверхоружие и найти негуманоида, который должен спасти мир, спасти всех нас.

— Негуманоида? — растерянно переспросила Лена, потрясенная нелепостью задания.

Ей хотелось закричать, что во Вселенной мириады негуманоидов, и поиск может затянуться до бесконечности, завершившись только вместе с ее жизнью.

— Я могу тебе сказать только одно, — Великая решительно положила конец разговору. — Того, кто тебе нужен, ищет капитан Одинцов. Следуй за ним. Улетай немедленно.

Час Единения подошел к концу. Лена освободилась от вергилиевых оков, вызвала корабль и покинула планету, ни с кем не прощаясь и никого не предупреждая. Вести, услышанной от богини верховной жрицей, не суждено было прозвучать в Храме Великой Матери.

— Здравствуй, Друг! — Лена как обычно вежливо поздоровалась. Разумный корабль, гениальное творение древних, порой становился до смешного придирчив. Он мог целыми днями дуться из-за одного неправильно понятого слова.

— Здравствуй, Красивая, — голос Друга, сегодня приятный низкий баритон, звучал спокойно и благодушно. Он даже позволил себе пошутить:

— Ну что, сегодня опять будем бегать за мальчиками или все же займемся спасением Вселенной?

Немного обиженная незамысловатой шуткой, Лена сделала вид, что задумалась. Корабль по-ребячески хихикнул:

— Еще не решила?

— Ну почему же? Уже решила, — Лена ответила с полной серьезностью. Какой привет, такой ответ! Она тоже имела право на обиду.

— И что ты выбрала? — корабль не сомневался в ответе. Девушка тоже. Она сама часто задумывалась, что заставляет ее следить, искать, спасать, мотаясь по всей галактике за неблагодарным и равнодушным землянином. Но и не бездушному, пусть и разумному механизму о том судить. Хотя бездушному ли? Ведь и сейчас Друг, как всегда, был прав. Конечно, служение богине определяло ее выбор. Но пошутить-то можно?

— Выбрала? Конечно, мальчика. Ну ее к красянке, эту Вселенную! — Лена скорчила пренебрежительную гримаску.

Недостаточно подготовленный к восприятию человеческого юмора корабль, казалось, утратил дар речи. Молчание затянулось. Елена даже забеспокоилась:

— Эй! Ты чего? Успокойся, я же пошутила!

— Так это была просто шутка? — тоном, полным глубоко недоверия, переспросил искусственный разум. — И мы все-таки полетим предупреждать межгалактическую войну и спасать разумные расы от гибели?

— Ну, — шутка слишком затянулась, но девушка, не удержавшись, громко фыркнула: — В общем-то, да. Просто это можно совместить. Мы, как всегда, полетим искать Сашу, а между делом заодно спасем Вселенную. Ну и кого там ты еще захочешь.

— Так я и думал, — голосом жестоко пытаемого страдальца отозвался корабль. — Опять Саша. Уже нашла бы себе за столько времени кого-нибудь другого.

— Ты же знаешь, я пробовала, ничего не получается, — с почти искренним отчаянием ответила верховная жрица.

Этот разговор велся не первый и, вероятно, не в последний раз.

Друг, доброжелательный, хотя нудноватый и слишком правильный, искренне беспокоился о девушке, только все время пытался воспитывать, как заботливая бабушка. Но с кем еще Лена, одинокая, лишенная друзей и родных из-за служения богине, могла бы делиться и советоваться? По крайней мере, Друг всегда выслушивал и сочувствовал. Порой девушке даже казалось, что корабль немного ревнует ее к сбежавшему парню. Но сейчас у нее, наконец, было оправдание — по приказу богини, она искала Алексея Одинцова и Александра Матвеева.

На Землю Друг доставил девушку почти мгновенно, материализовавшись неподалеку от Звездного городка. Приборы не зарегистрировали появления чужаков.

Глава 4. Мирный договор

"Неспособные сделать справедливость сильной,

люди положили считать силу справедливой"

Блез Паскаль

— Дорогие… землянцы!…Э..Э… Мы прилетели сюда…э….как сказать, сделать знакомься. Посмотреть совсем близко… Мир и дружба… Э…Э… Землянцы и альтаирцы — братья…

Альтаирцы появились в зоне космического влияния Земли неожиданно. С десяток бочкообразных кораблей, странным образом похожих по форме на собственных хозяев, выплыли из подпространства поблизости от Солнечной системы.

Обитатели Солнечной увидели на экранах визоров и услышали на всех языках Земли, как толстый, неуверенно держащийся на трех коротких ножках зеленошкурый бочонок, запинаясь, зачитывает декларацию о предложении Дружбы и сотрудничества.

Альтаир, звезда альфа созвездия Орла, и загадочные обитатели семи его планет издавна притягивали землян. Увы! Древняя высокоразвитая цивилизация, имевшая многочисленные колонии в обитаемом космосе, не баловала вниманием молодые народы галактики. Долгое время альтаирские борны не интересовались и проблемами Временного галактического сообщества.

Бочкообразные зеленые негуманоиды, пользующиеся репутацией "непредсказуемых талантов", "нечаянных гениев", общепризнанные создатели большинства объединяющих современную вселенную изобретений, не могли испытывать особой потребности в общении с примитивными расами.

Универсальный лингвист-переводчик, нуль-порт, как для планетарной, так и для межпланетной транспортировки, технологии которых сейчас стремились заполучить и земляне, межзвездные порталы, доступные немногим, аппараты мгновенной телепатической связи, приборы — усилители и глушители эмоций, — вот чем галактика была обязана Альтаиру. Казалось, что все это и многое другое, когда-то давно выброшенное на галактический рынок, сами изобретатели рассматривают как игрушки для почти взрослых, но все еще нуждающихся в развлечениях и поддержке детей.

Исследователи продолжали писать о войне, не так давно противопоставившей Альтаир альянсу сильнейших негуманоидных цивилизаций, известной как борьба за наследство Предтеч.

Земляне были одним из первых гуманоидных народов, предпринявших попытку контакта с великой расой. По иронии судьбы, момент контакта совпал с периодом странной войны. Первый контакт с Альтаиром! Для Земли это была история обидного и постыдного провала, упущенный двадцать лет назад шанс. Все надежды на сотрудничество с альтарцами казались погубленными.

И вот теперь альтаирская цивилизация неожиданно сама заинтересовалась Землей.

Встречали представительную делегацию пришельцев на центральном лунном космодроме в Селесте. Навстречу гостям вышел председатель Совета Солнечной системы Хуан Мартинес Руис со свитой высокопоставленных чиновников.

Пройдя специальную психологическую подготовку, президент, хорошо осведомленный об особенностях альтаирской эмпатии, буквально излучал радушие и расположение. Гости, девять темно-зеленых трехногих бочонков, приветствовали встречающих резкими выбросами псевдорук и игриво подмигивали стебельчатыми глазками. Президент уже знал, что темный цвет шкуры у альтаирцев свидетельствует о солидном возрасте.

— "Пор ло менос, не мальчишек прислали, — стараясь сохранять благодушие, размышлял Руис. — Значит, предполагаются серьезные переговоры".

Размышления утешали не слишком: на внешнем виде и поведении прибывших возраст никак не сказывался. Одеты альтаирцы были более чем странно — видимо, в соответствии со своими представлениями о традициях землян. Главу делегации украшало белое одеяние, вышитое спереди крестиком в псевдо-русском стиле, а его ближайший помощник, закутанный в красный плащ тореадора, напялил на головной вырост нечто вроде мексиканского сомбреро с семью прорезями для глаз, которые время от времени приподнимались над шляпой, с любопытством разглядывая землян.

— Цирк бродячий, — не сдержавшись, буркнул кто-то из свиты. Президент Солнечной узнал голос главы военного флота, адмирала Кукушкина. Непроизвольно сжав кулаки, Руис свирепо прошипел:

— Каррамба! Немедленно убирайтесь прочь. Забыли о первом контакте?

Виновато кивнув, адмирал ушел. Земляне уже один раз дорого заплатили за несдержанность. Обернувшись, президент заметил неприязненный взгляд, которым проводил уходящего генерал Вервицкий, руководитель службы галактической безопасности. Бесконтрольность военно-космического флота, отстоявшего для себя независимость в принятии решений, была источником постоянного недовольства генерала.

— "Дьос мио! И тут не могут забыть про ведомственные дрязги, — Руис едва сдержал раздраженную реплику. — Мало мне альтаирцев"!

На торжественный прием в честь гостей с трудом удалось залучить всего трех совершенно не предрасположенных к официозу борнов. Несмотря на многочисленные ухищрения и уловки, хозяевам так и не удалось выяснить причин столь неожиданного визита и демонстративного дружелюбия.

— "Ну и порке? Чего, собственно, вас сюда принесло?" — изо всех сил излучая безграничное расположение, мысленно вопрошал председатель Солнечной Системы, разглядывая сидящего напротив альтаирского дипломата, от волнения совершенно позабыв о том, что, кроме эмпатии, некоторые гости обладают еще и немалыми телепатическими способностями.

Впрочем, думал Хуан главным образом на родном языке, по-испански, и вряд ли пришелец смог бы разобраться в его путаных мыслях.

Глава делегации, немолодой борн, все еще закутанный в просторную белую косоворотку с вышитыми по всему переду красными петухами, на фоне которых необыкновенно экзотично смотрелись все его семь зеленых подвижных глазок, поглощал неимоверное количество горячительных напитков. Из четырех рукавов рубахи гость время от времени выбрасывал псевдоруки с ломтиками хлеба и, занюхав очередной стакан, втягивал обратно.

— "И кто это его, интересно, так разодел"? — мелькнула у президента совершенно неуместная мысль. Несмотря на связанные с появлением могущественных чужаков тревоги, они казались забавными и вызывали невольную симпатию. Не знай хозяин, на что, в действительности, способны похожие на клоунов инопланетяне, внешность дипломата вызвала бы у него безудержный хохот.

Президент с тяжелым вздохом припомнил, что в прочитанных им статьях рассказывалось, что официальные власти альтаирских планет, особенно четвертой, Риджитак — Гуляки и пятой, Гангаор — Бродяги, вели борьбу с возникшими еще в далеком историческом прошлом названиями. В силу особенностей менталитета, лучшие представители альтаирской интеллектуальной элиты никогда не стыдились именовать себя гуляками и бродягами. Однако подобные вольности казались недопустимыми на дипломатическом уровне, поэтому в официальных документах столичные планеты значились, как Альтаир-4 и Альтаир-5.

Хуан Мартинес Руис и не подозревал, что напугавшая его вольным поведением делегация специально отбиралась из самых серьезных, культурных и получивших специальную дипломатическую подготовку представителей замечательной расы. Расы гениев, бродяг и гуляк.

У многих землян поблескивали за ушами тонкими проводками глушители эмоций. Обезопасились и могут смеяться спокойно, позавидовал Руис. Впрочем, не все скрывали только усмешки. В мимолетном взгляде Вервицкого Хуану почудились огоньки настоящей ненависти. Смутные слушки о нелюбви генерала к негуманоидам и его излишних симпатиях к Альфе Центавра, пожалуй, не были лишены оснований. Впрочем, сомневаться в собственной службе безопасности — это уже настоящая паранойя.

— Почему наши альтаирские друзья прибыли к нам так внезапно? — в очередной раз любезно осведомился президент на космолингве. Вытесняя посторонние мысли, вернулись прежние сомнения: — "И как связана вся эта шумиха с недавними вылазками фроггсов в околосолнечном пространстве и совершенно неуместной активностью центаврианцев в том же секторе? Кто передо мной, неожиданные союзники или новые враги?"

Как будто уловив тревожную мысль землянина, альтаирец весело подмигнул средним, четвертым глазом. Бросив нежный взгляд на плещущуюся в сосуде жидкость, он одним глотком опустошил последнюю стоявшую на столике бутылку водки и поднялся, прощаясь

— До свиданьица. Пора и честь знать, — почти без акцента сказал дипломат по-русски, деликатно занюхав пять выпитых бутылок водки зажатой в щупальце псевдоподия корочкой черного хлеба. — Аста ла виста.

— Аста ла виста, — растерянно ответил Хуан Мартинес Руис. — Но…

— Не волнуйся, амиго, мы тут просто кое-кого ищем, — на прекрасном испанском языке фамильярно добавил зеленый бочонок, похлопав главу земной цивилизации по плечу гибким щупальцем. — Как говорят у нас на Альтаире, "сколько ноги не пересчитывай, все равно получится только три". Все будет хорошо. Земляне и альтаирцы — братья.

Именно это единственное осмысленное заявление, услышанное от пьяного собутыльника, заставило Хуана Мартинеса Руиса, скрепя сердце, дать добро на продолжение контактов. "Земляне и альтаирцы — братья", — заявил президент членам совета, не испытывая надежд на серьезную поддержку могущественных союзников. Да и чего скрывать — выбора у него не было.

Земляне, создавшие слабо защищенную и, по галактическим масштабам, невысокого уровня цивилизацию на базе освоенных планет Солнечной системы и нескольких колоний в ашшурской зоне, не претендовали на особое положение в Метагалактике. Но тревоги президента Руиса по поводу странного поведения союзников были отнюдь не проявлением паранойи. Неизвестные корабли-разведчики все чаще мелькали в непосредственной близости от колонизированных Солнечной системой планет. На недоуменные вопросы и ноты протеста в адрес Альфы Центавра поступали уклончивые ответы. Неожиданная угроза заставила руководство Космофлота предпринять лихорадочные усилия по перевооружению.

Военные делали все возможное, но Руис не мог закрыть глаза на горькую реальность: Земле нечего было противопоставить превосходящим силам врагов. Единственной надеждой оставался альянс с Альтаиром. И сейчас давняя мечта как никогда была близка к своему воплощению.

. Лучшие специалисты Земли немедленно приступили к делу, составляя черновики протоколов, контрактов и договоров.

— Все подпишем, — кивал альтаирский представитель и, не глядя, визировал кипы бумаг. Все предложения землян принимались без возражений. Борны охотно шли на любые уступки. И, наконец, подписи глав делегаций скрепили текст мирного договора. Альтаир официально брал под свое покровительство и защиту все планеты Солнечной системы без всяких дополнительных условий.

После подписания договора полеты чужих в зоне земного влияния немедленно прекратились, а глава центаврианской империи статс-консорт Яйвдайгур прислал президенту Солнечной системы дипломатическое послание, содержавшее витиеватые извинения за возможные недоразумения.

Последовало Обращение Альтаира к народам Земли и ее колоний. Обращение Совета Солнечной системы, зачитанное строгим лощеным диктором несколько минут спустя после альтаирского, невыгодно отличалось от своеобразного приветствия инопланетян. Это, возможно, и определило особое отношение землян к зеленым пришельцам, связанное не столько с дипломатическими надеждами, сколько с личными симпатиями.

Появившись на Луне, а затем на обжитых землянами планетах, альтаирские туристы легко и непринужденно разрушили множество стереотипов. Обычно, посещавшие Землю негуманоиды высоких рас держались отчужденно и высокомерно, ограничиваясь контактами с официальными структурами. Примерно так же старались вести себя жители солнечной системы, вынужденные, по долгу службы, работать на планетах союзников и соперников. Несмотря на активную прогалактическую агитацию совета пропаганды, земляне в массе своей оставались ксенофобами.

Поведение альтаирцев удивило всех. В то время как представительные делегации заинтересованных союзных планет корпели над составлением протоколов и соглашений, чужаки вовсю развлекались в солнечной системе. Альтаирцы болтались по Земле, Луне и Марсу, братаясь с местным населением, бездумно влипая в отчаянные авантюры, охотно пробуя незнакомые алкогольные напитки и обучаясь новым азартным играм. Принимая участие в различных шоу и телепередачах, они без всякого стеснения рассказывали о традициях и развлечениях собственных миров.

Отношение к необыкновенным пришельцам оставалось двойственным. С точки зрения внешности, зеленошкурых альтаирцев, похожих на толстые трехногие бочонки с семью стебельчатыми глазками и неизвестным количеством мгновенно отращиваемых при необходимости псевдорук, можно было без преувеличения назвать монстрами пострашнее фроггсов, ашшуров и даже драков, давно известных звездных конкурентов человечества.

С другой стороны, незаурядное чувство юмора, бесшабашность, какая-то необъяснимая "свойскость" и безалаберное отношение к жизни чем-то неуловимым подкупали землян и вызывали симпатию к новым галактическим соратникам.

Не везде, конечно, альтаирцев встречали одинаково, но русскому человеку или представителю испано-латиноамериканского блока трудно плохо относиться к существу, пусть даже и зеленому инопланетянину, которое, покачиваясь и путаясь в псевдоножках, говорит им с экрана визора или за столиком бара:

— Ребята! Ик! Пверьте! Да… ик!… Землянцы и альтаирцы — братья!

На европейском Западе и на Марсе многих, наоборот, привлекало восторженное отношение пришельцев к земной литературе, в особенности почему-то к английской, испанской и русской поэзии. Находились, впрочем, и любители древней японской и китайской словесности, которая, по мнению альтаирцев, сильно напоминала фроггскую. Закупленные гостями старые бумажные книги вывозились на орбиту тоннами, переправляясь порталами на Альтаир в качестве сувениров, а преподаватели гуманитарных университетов, удивленные во много раз возросшими и позеленевшими аудиториями, получали лестные предложения о работе на планетах альтаирского альянса.

Да, альтаирцы готовы были сделать для Земли все — при одном единственном условии, необъяснимом и неожиданном. От президента Солнечной потребовали найти космонавта Алексея Одинцова. Обещание было дано, но поиски затянулись — на Земле не так уж мало Алексеев Одинцовых, а нужный альтаирцам человек как раз в этот момент находился очень далеко от родной планеты.

После подписания договора земным дипломатам удалось убедить галактических партнеров согласиться на продолжение переговоров на альтаирской территории. В полет к Альтаиру земная экспедиция отправилась на "Жюль Верне", корабле одного из лучших капитанов пассажирского флота, Станислава Громова.

"Жюль Верн" сгинул в глубинах космоса за неделю до возвращения Вездесущего. Об исчезновении Жюль Верна и возможной гибели экипажа и дипломатов вещали с экранов и кричали заголовки газет.

Выступление главы альтаирского представительства не внесло особой ясности. Жизнерадостно поприветствовав с экрана визора "дорогих землянских друзей" взмахами четырех псевдорук, дипломат в своем обычном стиле заявил на космолингве:

— Дорогие землянские друзья! Уверяю вас, все в полном порядке! И вы скоро узнаете весьма деликатные подробности! Просто э-э-э, в силу некоторых обстоятельств, местонахождение посланцев Земли сейчас не может быть сообщено. И Альтаир с нетерпением ждет Алексея Одинцова.

Борн поднял псевдоруки, прищелкнул щупальцами и исчез с экранов. В буквальном смысле слова. Растеряный телеведущий, помявшись, объявил об окончании официального сообщения инопланетного гостя.

Имя Одинцова вновь прозвучало с экранов, и Алексей, вернувшийся из тяжелого рейса, услышал об ультиматуме инопланетных гостей, случайно включив гостиничный визор. В невиновность и искренность альтаирцев Алексей не поверил ни на минуту. Кому как не ему знать, как пользовались инопланетные шутники человеческим доверием! В исчезновении и возможно даже гибели "Жюль Верна" капитан Одинцов небезосновательно обвинял себя.

Глава 5. Завтрак без травы

"На дне каждого сердца есть осадок"

К.Прутков

— "Матвеева и Одинцова — срочно к начальнику Управления космических перевозок" — громко объявили по селектору.

Услышав вызов начальника, Алексей ощутил неприятную сухость во рту и потянулся к стакану с соком. Он отлично знал, о чем пойдет речь. Альтаирцы. И Станислав Громов.

— Не пей, Алешенька, козленочком станешь, — приятным женским голосом сказала взъерошенная птица, с отвращением глядя на мутную желтую жидкость. Одинцов машинально отдернул руку, потом, опомнившись, укоризненно покачал головой:

— Тьфу ты, Врушка! Каким козленочком, от яблочного-то сока?

По привычке он разговаривал с любимицей вслух. Алексей не сомневался, что та понимает каждое слово.

В ответ птица что-то недовольно прощебетала. Упрек Алексей понял и без перевода — Врушка хотела пить и возмущалась невниманием хозяина. Он допил сок и налил птице полный стакан минеральной воды без газа, строго предупредив:

— Но смотри, чтобы мне тут не плескаться. Вот ужо! Только пить.

Врушка пренебрежительно встопорщила грязно-белые перья и погрузила клюв в прохладную воду. Потом, невзирая на предупреждение, окунула туда голову вместе с хохолком. Алексей, осторожно отхлебывая сок прямо из бутылки, — предупреждение птицы все-таки подействовало, — оглядел зал столовой Звездного городка.

Пилотская столовая, находившаяся на втором этаже тренировочного блока, ничем не отличалась от обычной рабочей забегаловки: столики с подносами, раздаточная, стойки с едой, касса. Выделялся только бесплатный нуль-порт у входа, неубедительно замаскированный под старинный телефон-автомат

Капитан без особого аппетита ковырял мешанину из риса с овощами под названием "Гавайская смесь". Рядом на столе стояли стаканы и несколько бутылок с соком и минералкой. Во время еды капитан машинально сдвигал недоваренные зеленые горошины и желтые зернышки кукурузы к краю тарелки. Врушка, похожая на большую белую ворону с хохолком желтых перьев на крупной голове, сосредоточенно перебирала рисовые зернышки, и время от времени склевывала огромным красным клювом зерна и горошины с тарелки хозяина.

Внимание привлек неожиданный шум.

— Это ты! Ты во всем виноват! Трус! Шкура! Баклан! — прямо возле сваленной на мойку горы грязных подносов, несколько человек бурно выясняли отношения. Алексей отодвинул стакан и привстал, чтобы увидеть участников стычки. Из-за соседних столиков тоже торопливо поднимались космонавты, собираясь вмешаться.

Зачинщики — четверо космонавтов с "Непобедимого", соколка службы охраны полетов, защитники и спасители торгового флота, — сгрудились вокруг своего капитана. Капитан Владислав Ванюшин, высокий светловолосый здоровяк лет тридцати пяти, со свежим шрамом на правой щеке, молча разглядывал побагровевшую от злости физиономию Степана Корнилова. Темноволосый и коренастый капитан "Астарты" смотрел на противника снизу вверх, упрямо не отводя взгляда. Степану было под сорок, но, потрепанный жизнью, он всегда казался старше своих лет. Рядом с Корниловым высились двое незнакомых Одинцову громил — телохранители (?). В случае стычки со службой охраны, не спасут, машинально отметил Алексей. Сторожевики — элита торгового флота. Но Одинцов был искренне удивлен. Корнилов, по его представлениям, не относился к нуждающимся в охране. Скорее, напротив, Степан сам был опасен.

Из группы, окружавшей Ванюшина, донеслись обрывки слов:

— Подстава!… Продался… предатель! — похоже, разборка уже дошла до прямых обвинений.

— И в чем ты меня обвиняешь? — тихо, почти шепотом, с вызовом спросил Корнилов, но его каким-то образом услышала вся столовая.

— Пока ни в чем, — после долгой паузы сказал Ванюшин, жестом заставив замолчать рьяных крикунов. — Но о подставе сообщу в управление. Пусть Орлов сам с тобой разберается, ты же его любимчик!

— Я - любимчик?! — задетый за живое, Степан сжал кулаки и рванулся вперед, на противника. Казалось, его возмутил только этот последний упрек.

Однако настоящей драке разгореться не дали. С двух сторон в группу скандалистов просочились хорошенькие официантки, сразу повисшие на руках Корнилова, а из-за стойки выскользнула томная изящная блондинка, несколькими словами сумевшая угомонить ванюшинцев, и, нежно прильнув к капитану Непобедимого, увлекла его за уже накрытые дальние столики. Экипаж, все еще продолжая возбужденно спорить, послушно последовал за Владиславом.

Одинцов опустился на место, заметив, как медленно, то и дело останавливаясь, чтобы переброситься парой слов со знакомыми и друзьями, через зал к его столику целеустремленно пробирается Саня Матвеев.

Дойдя до сторжевиков с Непобедимого, бортинженер задержался возле сдвинутых столов. Матвееву обрадовались, пытались задержать, хватали за руки. Сандр отшучивался, пожимал протянутые руки, отрицательно качал головой, кивал на Алексея. С противоположного края столовой Матвеева провожали мрачными взглядами три космонавта с "Астарты".

Ванюшин, закончив витиеватый тост, запил его яблочным соком, наверняка, щедро разбавленным водкой, и хриплым баритоном затянул старую боевую песню. Употреблять спиртные напитки в столовой космофлота категорически запрещалось, но к застолью ребят из сторожевой службы, вернувшихся из тяжелого рейда, никто не стал бы придираться.

Табуретка скрипнула под грузом плюхнувшейся на нее с размаху тяжелой туши. Матвеев поморщился, наблюдая за маневрами капитана с гавайской смесью, но терпеливо дождался, когда тот доест и выскажется первым. Несмотря на то, что атлетическую фигуру прикрывали лишь шорты и тонкая футболка, Александр откровенно страдал от жары, жадно прикладываясь к бутылке с холодным квасом и время от времени утирая пот со лба бумажной салфеткой. Одинцов начинать серьезный разговор не спешил.

— Пошто ребята-то сцепились? — рассеянно спросил он.

— Ходили вчера на пиратов, "Непобедимый" и "Астарта". Взяли пять кораблей, целехонькими, прямо на месте.

— Евсея взяли? — Алексей был уверен в отрицательном ответе.

— Сбежал Евсей. Во время боя "Астарта" в сторону ушла, пропустила. Корнилов, говорят, струсил. Думают, что он виноват.

— Струсил? Степан Корнилов? — верилось с трудом. — Худо. На него не похоже.

— И верно, не в трусости дело, — согласился Сандр. — Ребята считают, что пираты их ждали: предупредил их кто-то. Если б не Владислав, может, и наши соколки не ушли бы из-под удара.

— Да, Слава, он такой, шустрый, — на полтона ниже ответил, заметив приближение официантки, Алексей. Ванюшин был асом, считался личшим пилотом управления, и его летное мастерство не раз выручало товарищей. — Не понятно мне только, зачем Владислав вообще "Астарту" с собой потащил — одному было не спорушно?

— Корнилов сам и предложил. Корабль его собственный, не государственный, никакой ответственности. Чего бы Владиславу отказываться? Ну, а новый экипаж Астарты ты видел.

— Да уж, карасики! — Леха скосил глаза в сторону крайнего столика. — Зря Степан с чужаками связался. Рожи уж больно пиратские.

— Шантаж? — предположил Александр, незаметно оглядываясь.

Трое космонавтов с "Астарты" угрюмо молчали, провожая взглядами хорошенькую подавальщицу. Им нечего было праздновать. По возвращении, победная эйфория сторожевиков позволила избежать немедленной разборки, но в ближайшее время кое-кому предстояли нелегкие деньки. "Астарта" принадлежала Корнилову, но и его, несмотря на поддержку начальника управления, неизвестно почему благоволившего к скандальному частнику, плохая репутация могла лишить многих контрактов.

— Еще салатику? Рыбки? — низко склонилась над плечом Одинцова симпатичная брюнетка. — Или водички холодненькой? А может птичке твоей чего?

Птица неразборчиво, но враждебно каркнула, а Одинцов покачал головой и вымученно улыбнулся:

— Спасибо, Галочка, пока не надо.

— А как насчет вечерком? — девица игриво подмигнула, стряхивая с аппетитного плечика лямку короткого топика. Она нежно провела пухлыми пальчиками по руке Алексея, незаметно закрепляя на рукаве рубашки крохотную блестящую бусинку.

Капитан машинально отстранился. Персонал столовой, вдохновленный напутствиями психологических служб, твердивших о пользе релаксации, добросовестно выполнял служебные обязанности, по мере своего понимания и возможностей, разумеется. Мгновенное прекращение любых разборок в столовой можно было поставить им в плюс, но, по мнению Одинцова, изображая тупых пустышек, девушки сильно переигрывали.

— А насчет вечерком, Галь, я тебе вечерком и скажу. Ладом? Иди давай, а то тебе уже полчаса Ванюшин руками машет.

Официантка насмешливо фыркнула.

— Скажешь тоже, Ванюшин. Слава ж женат! — пробормотала она, не слишком убедительно пытаясь изобразить разочарование, и поспешила к соседнему столику.

— Слава! Хоррр-шо! — при имени Ванюшина Врушка одобрительно кудахтнула. В отличие от Галки, Владислав ходил у нее в любимчиках.

— Ладно, все уже поняли, любишь ты Славку, — успокоил птицу Матвеев, не сводя взгляда

с удаляющейся девицы. Бортинженеру нравились крупные пышные брюнетки.

Галка, направлявшаяся к столику Корнилова, вызывающе покачивала аппетитным задом, каким-то чудом втиснутым в обтягивающие ярко-красные короткие брючки.

— Русская вамп! Ну и как оно с ней? — поинтересовался Санька, кивая в сторону хорошенькой толстушки.

— Как на перине, — натужно пошутил Алексей под стать настроению мыслей. — И любопытная слишком. Глаза и уши Малютина. Пошто бы она ко мне иначе липла? Вроде, не красавец. Раньше все больше вокруг Степана вертелась. А тебе-то что? На тебя вон Райка глаз положила.

— Райка, глаз, хм? — Заметив взгляд Матвеева, стоявшая за стойкой высокая томная блондинка кокетливо улыбнулась. Тот нахмурился и отвернулся к приятелю. Столовские девочки липли к Сандру как мухи.

— Думаешь, Галина на Малюту работает? Жаль, — протянул Матвеев. — А Райка что, Райка — это да! Ты новую частушку не слышал? — инженер оживился и, довольно немелодично промурлыкал:

— С Альтаира возвратилась

Наша экспедиция!

Все на Райке поженились -

Такова т.

— Вот только не надо про Альтаир! — громкий стук стакана с соком, поставленного на стол, заставил бортинженера прерваться и торопливо извиниться.

— Черт, забыл! Прости, — Сандр, сильный интуит, болезненно ощутил всплеск отрицательных эмоций собеседника. Альтаир при мастере сейчас запретная тема. Уж лучше о столовских девочках болтать. Безопаснее.

— Да ладно, — Алексей, зябко поежившись, несмотря на июльскую жару, вновь уставился невидящим взглядом на застывшую за стойкой смазливую блондинку.

В столовых и гостиницах Звездных городков, разбросанных по всей Земле, обслуживающий персонал до сих пор не разрешалось заменять автоматикой — по рекомендациям все тех же назойливых психологов.

Требования к внешности работниц определялись национальными стереотипами, и здесь, в сердце России, предпочтение отдавалось "красным девицам" типа матрешка — экстрим.

Повседневное общение с румяными крупнотелыми красавицами, радовавшими взгляд утомленных космонавтов, входило в курс послеполетной реабилитации, за что девушки и получили прозвище "психологички". Громоздкое прозвище постепенно превратилось в "психички", но суть оставалась та же.

Несмотря на строгий отбор, текучесть кадров в обслуге была высокой: психички одна за другой выскакивали замуж, не в силах устоять перед обаянием истосковавшихся в космосе пилотов.

Некоторые, такие как Раиса, легкомысленная администраторша столовки, оправдывали ожидания взрастившей их науки, неизменно возвращаясь после очередного

(уже девятого или десятого) развода на привычное рабочее место.

Впрочем, Райка, глуповатая любвеобильная красавица, не только вписала множество ярких страниц в личную жизнь летного состава. Или, правильнее было бы сказать, вырвала из нее немало лучших страниц. Прекрасная блондинка стала постоянным персонажем пилотского фольклора: героиней многочисленных анекдотов и не рекомендованных к прослушиванию детьми частушек. Одну из них так неудачно попытался исполнить Матвеев. Если б там еще и не упоминался Альтаир!

Со стороны стойки донесся тяжелый вздох. Александр, скривившись, отвернулся. Он был близок к тому, чтобы разбить холодное сердце непостоянной блондинки. Непреднамеренно. В сторону бортинженера косо поглядывали из-за соседних столиков разочарованные соперники.

Галка, не терявшая надежды окрутить холостого капитана, колебалась между Одинцовым и Корниловым. Она не могла похвастаться большими успехами, но не отчаивалась. Однако сегодня внимание симпатичной психички показалось Одинцову навязчивым. Конечно, несколько веселых ночей с девушкой без комплексов ни к чему не обязывали. Но вот именно сейчас излишняя назойливость психологических и всяких там иных служб была Алексею совсем ни к чему.

— Нет, кэп, но ты слышал, Орлов вызывает. Надо что-то делать! Того и гляди эти появятся, — растерянно сказал Матвеев, — люди в черном.

— "Наша служба и опасна и трудна", — немелодично промычал он какую-то древнюю цитату.

— Верно, что-то Данилы не видно, — мысль о том, что шефу службы безопасности космопорта пора было бы лично нарисоваться на горизонте, посещала и капитана. Все-таки альтаирцы. Да и история со сбежавшим штурманом требовала прямого вмешательства главы управленческих безопасников.

Партнеры обменялись задумчивыми взглядами. Двое космонавтов были разительно несхожи. Сандр по-прежнему казался сошедшим с экрана персонажем какого-нибудь бесконечного альфа-телесериала о любовных драмах первопроходцев. Из-за обилия мускулов, на первый взгляд, он производил впечатление безмозглого качка, но приветливый взгляд светло-карих глаз и доброжелательная улыбка легко располагали окружающих. Впечатление несколько портила появившаяся после неудачного рейса привычка настороженно оглядываться по сторонам и вздрагивать при неожиданных громких звуках. Впрочем, популярности Саньки это ничуть не умаляло.

Бывший боксер, немало повидавший в жизни, Матвеев заслуженно слыл надежным парнем, а среди космонавтов торгового флота нередко встречались и никого не удивляли ребята, поседевшие после пережитых приключений и странно реагировавшие не только на громкие голоса, но и на очень тихие шорохи.

После бегства с Денеболы-5 капитан помог другу оформить нужные документы, и к новой фамилии инженер уже привык, как будто всю сознательную жизнь был Матвеевым.

Самого Одинцова, капитана ястребка, долговязого и неуклюжего, со светлыми нестриженными патлами, вообще трудно было принять за космонавта. Унылое выражение бледного лица, рассеянный взгляд голубых глаз, неухоженная шкиперская бородка наводили скорее на мысль о поэте, музыканте или художнике. Впечатление портила только простоватая речь. Картину довершала сидевшая на плече хозяина Врушка — купленная три года назад на птичьем рынке Альгамбры говорящая попугаиха — болтушка, знавшая неимоверное количество историй, песен и сказок на множестве языков галактики, но неизменно все перевиравшая.

Наслушавшись разговоров экипажа, в последнее время птица предпочитала общаться по-русски, но иногда выдавала перлы, недоступные даже альтаирскому автолингвисту, не справлявшемуся с переводом.

Напарники снисходительно относились к болтовне живого талисмана, но многие космонавты, например, тот же Ванюшин, вполне серьезно считали птицу разумной.

Сейчас, переместившись на стол, Врушка, привыкшая к постоянству условий корабельной жизни, молча страдала от жары и избыточной гравитации и время от времени широко разевала клюв и взмахивала крыльями.

Алексей, одетый не по погоде в серые шерстяные форменные брюки и плотную клетчатую рубашку с длинными рукавами и наглухо застегнутым воротом, казался совершенно не восприимчивым к царящей в зале духоте.

Ему было все равно — привык. На его нелепую манеру одеваться давно перестали обращать внимание.

— Ну и что? Пойдешь? — вновь не выдержал Матвеев.

— Куда? — Алексей с трудом отвлекся от мыслей о жизненной несправедливости.

— Так ведь по селектору вызывали. Три раза. К Орлову, — повторил Матвеев, — Может, просто ругать будет? За Шнобеля? Мол, не усмотрели, недовоспитали, продался фроггсам и т. п.?

— Нет. Точно, альтаирцы. Да и жара. Не хочу. Ненавижу, — Одинцов решительно помотал головой.

— Все равно придется. Да и порт работает, шагнул — и на месте, — продолжал настаивать партнер.

— Не спешу! — еще бы ему спешить! Интересно, насколько быстро Орлов заговорит об Альтаире? Одинцов мог поспорить на валюту любой торговой планеты, что в первую же минуту.

— Все равно зеленые до тебя доберутся. От тебя зависит судьба родной планеты! — Матвеев негромко хохотнул.

Сам того не сознавая, Сандр сказал чистую правду. И с этим не стоило шутить!

— Тише говори! — Одинцов кивнул в сторону соседнего столика, откуда привстал Корнилов.

— Слышал, Лех, — лениво бросив несколько слов оставшимся за столиком дружкам, Степан подошел к капитану "Вездесущего", — Орлов тебя вызывает?

Невысокий, но мощный и неожиданно гибкий, Корнилов был удачливым торговцем и заслуженно считался одним из лучших капитанов торгового флота. Он всегда держался нагло, как человек, которому не откажут. Вчерашняя неудача с пиратами заставила капитана "Астарты" поумерить гонор, но с Одинцовым Степан, как обычно, разговаривал с позиции силы. Двенадцать лет назад вместе с Ванюшиным и Орловым на Альгамбре все они входили в экипаж "Наутилуса".

— Все слышали, — осторожно ответил Одинцов. К Степану он испытывал сложные чувства: между ними существовала не то, чтобы дружба, но взаимоуважение. Независимый, склонный к риску и авантюрам, Корнилов пользовался репутацией храбреца, но не слишком считался с интересами окружающих и, по мнению Алексея, очень часто переступал за грань, разделявшую "хорошо" и "плохо".

— Ну, так вот, — Степан заговорил шепотом, — что бы тебе ни предлагали, откажись, понял? Иначе, ты знаешь…. — Корнилов демонстративно потянулся к застегивающей воротник Алексея пуговице, потом, наткнувшись на холодный взгляд Одинцова, отдернул руку и закончил: — Пожалеешь!

— Дур-р-рак! — громко каркнула белая птица, вспорхнув над столиком. — Пожалеешь! Возьмешь — пожалеешь, не возьмешь — пожалеешь!

Корнилов отшатнулся. Огромный клюв попугаихи, зависшей в нескольких сантиметрах от его лица, выглядел опасным. Попятившись, капитан споткнулся о табуретку и с грохотом приземлился на пятую точку.

Правая рука Одинцова, сжимавшего в пальцах бутылку с яблочным соком, непроизвольно дернулась помочь, и содержимое бутылки резко выплеснулось, залив липкой жидкостью лицо и летный комбинезон упавшего. С любопытством наблюдавшие официантки весело прыснули, а недовольная птица, возмущенно ворча, уселась на протянутую хозяином руку.

Ошеломленный Корнилов поднялся, медленно утер с лица яблочный сок, ожег Одинцова взглядом и, развернувшись, выскочил из столовой.

— Ну, а ты чего влезла? — укоризненно спросил Алексей, успокаивая марширующую по руке и продолжающую бормотать Врушку. Было стыдно за глупую водевильную сцену, тем более что ему вовсе не хотелось ссориться с капитаном Астарты.

— Пожалеешь! — ехидно передразнил Сандр, внимательно прислушивавшийся к разговору. В отличие от Алексея, Матвеев относился к Корнилову с откровенной неприязнью. — Шкурник. Смотри, чтоб тебе самому не пожалеть!

— "Лучше взять — пожалеть, чем не взять — пожалеть, — сказал Серый конь", — невнятно откомментировала птица.

— Серый конь, это кто же такой у нас будет? — невольно заинтересовался Александр.

— Серый Волк, наверное? Или Конек-Горбунок. Разве у нее разберешь? Да и конь, вроде, в сказке какой-то был, но почему серый?

— Ну и пес с ним, с конем! — подытожил Матвеев, невольно скаламбурив. — Все равно, правильно сделала, девочка. Простая птица, а чувствует гада. Однако не ожидал от тебя, — сокрушенно помотал головой Сандр. — И что теперь будет?

— Что будет, то будет, — Алексею все вдруг стало безразлично. Он мысленно проклинал альтаирцев, не вовремя встрявшего Корнилова, июльскую жару, загубленную из-за минутной слабости жизнь. Как ни крути, вина лежала на нем.

Наблюдавшие стычку ребята с "Непобедимого" зааплодировали, окликая ястребков, опять позвали к себе, но Одинцов, дружески помахав рукой, не поддался. Искушение было сильным — напиться и обо всем забыть. Не выйдет. Нельзя. В другое время он и сам охотно подсел бы к общему столу послушать рассказ об удачной охоте и поставить победителям заслуженную бутылку "сока", но сейчас ни общаться, ни пить не стоило — предстоял трудный разговор с Орловым.

— А давай сбежим! Еще в один внеплановый рейс. На Раздольную. Вчера Иванов предлагал, почти договорились, — Матвееву хотелось положить конец неопределенности.

— Не говори-ка! Из Космофлота вылететь хочешь, на частные хлеба? Не нахлебался еще? Уж тебе-то следовало знать, поработал, — лицо капитана непроизвольно сморщилось в брезгливую гримасу. — От себя не убежишь. А альтаирцы? Везде найдут.

— Ну, тогда, и правда, может, хватит бегать? Давай займемся спасением Земли, — Матвеев опять не удержался от шутки, и капитан мрачно насупился.

Вызов к начальнику Управления мог означать только одно — альтаирцы нашли нужного им Одинцова. И Орлов вызывал экипаж, чтобы поговорить о новой экспедиции. Неудачно Сандр пошутил.

Неосторожная шуточка заставила обоих насторожиться, обернуться в поисках подслушивающих врагов. Посторонних не было. Только мрачные, позеленевшие в свете цветных колб физиономии двух оставшихся в зале космонавтов с "Астарты".

Громкий скрип заработавшего селектора заставил вздрогнуть:

— Одинцова и Матвеева к начальнику управления. Срочно. Немедленно! — четвертый раз объявил приятный женский голос.

Александр вздохнул.

— Пора на ковер. Пошли. Сергеич уже на пределе. В нуль-порт? — он кивнул на маскировочный телефон.

По приказу директора столовой, большинство станций дорогостоящего нуль-порта для экономии заблокировали, оставив бесплатный доступ только к четырем.

Одна доставляла пилотов на космодром. Вторая — в административный корпус Звездного: в приемную Орлова, куда при желании можно было без всякого порта за двадцать минут дойти пешком. Третья вела в фойе московского представительства Управления. Оттуда жаждущие развлечений пилоты могли отправиться прошвырнуться по столице, а прибывшие по делам — начать долгие блуждания по кабинетам. Четвертая станция открывалась на опушке леса, на берегу чистой речушки в средней полосе России, где нравилось тихо отдыхать немолодым пилотам, а космонавты помоложе с удовольствием устраивали вечеринки с шашлыками, а также песнями у костров в компании веселых девчонок.

— Нет, — хоть небольшая, но отсрочка. — Пешочком пройдемся. По жаре, — капитан неохотно поднялся.

Увидев, что друзья уходят, кто-то из-за соседнего столика пошутил: "Вперед, герои! Альтаир ждет!"

Шутка? А может быть не просто шутка — брошенные вслед Матвееву взгляды экипажа "Астарты" показались злобными и ненавидящими. Алексей поморщился и поднялся вслед за другом, привычно подставляя правое плечо пернатой болтушке, которая, ленясь взлетать, вскарабкалась по руке, больно зацепляя кожу острыми коготками сквозь ткань рубахи.

— Досиделись! — не в тему отозвался Сандр, обреченно глядя в сторону выхода — Вот и безопасность пожаловала!

Алексей обернулся. Преграждая друзьям путь к отступлению, возле синтедубовых дверей столовой, увешанных тяжелыми металлическими нашлепками, стояла знакомая фигура в черной форме галактической безопасности.

Майора Данилу Малютина, курировавшего охрану нескольких космопортов и проверку лояльности пилотов славянско-российской зоны, хорошо знали все обитатели Звездного. Майор отвечал за безопасность кораблей Управления торговых и грузовых перевозок в пределах солнечной системы и обеспечивал выполнение государственных контрактов на крупных торговых планетах, где у флота имелись специально подготовленные наблюдатели. Частными заказами торговцы занимались на собственный страх и риск, но и им без визы безопасников не выдавалось ни одного разрешения на вылет. Официальный, разумеется.

Добросовестный служака, но не придира, Данила не особо докучал космонавтам личными проверками. По возрасту, да и по должности, Малютину уже давно пора было ходить в полковниках, но его почему-то упорно обходили в званиях. На несправедливость обращали внимание, но лезть в чужую душу в Звездном было не принято, а сам Данила никогда не жаловался.

К экипажу "Вездесущего" майор относился с симпатией, забегая на огонек выпить пивка и поболтать о новостях и погоде, время от времени переходя на полузабытый франгле. Сейчас он явно поджидал ястребков с другой целью. Не трудно догадаться, с какой. Только увидев Малютина, Алексей осознал, насколько крупно влип.

— Hello guys! К Орлову собрались, парни? — пожимая друзьям руки, риторически спросил майор. — И мне в ту сторону. Вместе пойдем. Заодно и поговорим по дороге.

Он многозначительно помолчал, а затем без дальнейших обиняков перешел к делу:

— Так что там у тебя, Алексей, с этими альтаирцами? Qu'est-ce que c'est?

— "Корнилов, подлюга, заложил", — пронеслось в голове у Одинцова, когда, выходя из корпуса, он заметил говорившего по наручному комму капитана "Астарты". Увидев, в какой компании ястребки покидают столовую, Корнилов замолчал и растянул физиономию в злорадной усмешке.

Глава 6. Встреча на Альгамбре

"Неважно, когда мы встретимся,

Мы не узнаем друг друга!

И все же расцветает в сердце моем

Красота прежних дней"

Юнь Мэнь

— Добро. Мне многое тебе рассказать надо, — устав от многолетнего молчания, Одинцов вполне созрел для исповеди. — Да и не тебе бы, ежели честно. В двух словах не объяснишь. Давай-ка лучше здесь на скамейке присядем. В тени.

— Это why почему же не мне? Pourquoi pas? — в голосе майора прозвучали враждебные нотки. — Чином не вышел? Ты давай рассказывай, а там разберемся. Да и не я один тебя слушаю. Андерстанд?

Малютин машинально прикоснулся к торчащей из кармашка форменной рубашки авторучке. Алексей поморщился — запись, как же он сам не сообразил? Слова теперь придется взвешивать тщательнее. Впрочем, может быть, так даже лучше — меньше повторяться.

— Погоди чуток, сам поймешь! — Алексей говорил вполне искренне, не желая обидеть. Ему как никогда хотелось снять с себя тяжелый груз, выговориться.

Нависшая над скамейкой матерая плакучая ива надежно защищала густой завесой листвы от зноя и посторонних взглядов.

Матвеев, знавший историю "альтаирского контакта" Одинцова до мельчайших деталей и не особо стремившийся услышать об альтаирцах еще раз — наслушался! — встал со скамейки и отошел в сторонку, чтобы предупредить о появлении любопытствующих. Потревоженная Врушка, вспорхнув с плеча хозяина, переместилась на гладкий ивовый ствол и начала долбить его острым клювом, как заправский дятел, словно желая заглушить слова рассказчика.

— Что ж, ты сам этого хотел, майор Малютин! Смотри! — Одинцов расстегнул несколько пуговиц на рубахе и распахнул ее на груди.

Впившийся поначалу жадным взглядом в замысловатые рисунки на коже Малютин крякнул и испуганно отпрянул, почему-то схватившись за сердце. Затем вытащил из кармана большой клетчатый носовой платок и вытер бисеринки пота, выступившие на лбу совсем не от жары:

— Ну и ни фига ж себе! — сипло откомментировал он. — Мон дье! Татуировочка!

— Дык, то-то и оно! — печально подтвердил капитан "Вездесущего". — Она самая.

— Ты к делу давай, — поторопил майор. — Про альтаирцев. Чего им от тебя надо? Как эта штука на тебе вообще появилась?

— Так и появилась! Из-за альтаирцев, — только сейчас он мог объяснить Даниле, что все его беды — результат глупой юношеской ошибки. Алексей не без оснований подозревал, что именно с картинками напрямую связано и неожиданное прибытие альтаирцев на Землю.

И капитан начал рассказ о роковой встрече двенадцать лет назад, когда во время своего первого космического рейса на Альгамбру, Лешка Одинцов, девятнадцатилетний стажер с "Наутилуса", случайно оказался в знаменитом баре "На Альтаир" один, без спутников.

Капитан Орлов, покинув корабль, утрясал недоразумения с полицией, отправившись выручать двух членов экипажа, устроивших склоку с местным аборигеном в квартале Храмов.

— Жулик ваш уважаемый соотечественник! — справедливо, но без особого успеха доказывал дельгам капитан. — Лапы хочет нагреть на доверчивых гуманоидах. Вот, сами посудите!

И Орлов с возмущением тыкал пальцем в погнутую тонкую палочку, которую похожий на кузнечика абориген-дельг выдавал за священный жезл для вызывания дождя. На палочку случайно наступил неосторожный боцман, без особых коммерческих целей мотавшийся по знаменитому сувенирному рынку храмового квартала в компании штурмана Степки Корнилова.

Вызывание дождя! Может быть, когда-то у древних предков альгамбрцев и существовали подобные обряды. Но сейчас на планете Альгамбра, одном из крупнейших космопортов Галактического центра, где погоду жестко контролировали современные метеорологические службы, магический жезл мог вызвать только смех!

— Самого святого не пожалели! — пострадавший альгамбрец, матерый проныра, настроенный бороться до конца, изображал благородный гнев, надеясь выжать солидную сумму отступного. — Двести галкредитов на искупительные жертвы богам!

— Двести галкредитов! За вот это? За эту…. - от возмущения Валентин Сергеевич потерял дар речи. Стоявший за его спиной проштрафившийся боцман с хрустом сжал кулаки. Орлов одернул его свирепым взглядом. Боцман виновато потупился.

— За эту святыню, — подсказал начальник полиции космопорта, не желая усугублять обвинение новыми оскорблениями. Прекрасно сознававшие правоту капитана "Наутилуса" представители властей не собирались делать уступки землянам. Впрочем, возможно, жулик делился прибылью с полицией.

— Святыню! Да я за нее и пятидесяти кредитов не дам! — огрызнулся Орлов.

— Сто семьдесят пять, — пошел на уступки вымогатель. Поиск компромисса затянулся на несколько часов. Лешка, которого капитан прихватил с собой, устав от выслушивания взаимных упреков, вернулся на корабль.

Там тоже ничего интересного не нашлось. Ванюшин, тогда уже первый помощник, отбивался от потенциальных покупателей, пытавшихся в отсутствие капитана заставить молодого заместителя поставить подпись под сомнительным контрактом. Владислав отчаянно лавировал, балансируя между желанием не упустить выгодных клиентов и боязнью оказаться жертвой мошенников. Бесполезный в этом ответственном деле остаток экипажа, в лице Одинцова, оставшись не у дел, отчаянно скучал.

Услышав просьбу юнги о небольшой прогулке, Владислав равнодушно кивнул. Может быть, просто не услышал. Но Леха истолковал жест начальства в свою пользу. Первый разрешил!

И вот — свобода! Известный всем земным пилотам бар "На Альтаир". Он, Леха Одинцов, обычный деревенский простак, сидит за столиком с кружкой в руке, как настоящий космический волк! Ну разве важно, что в кружке только безобидный тоник? Голова кружилась от неумеренного восторга.

Тогда-то за столик к нему и подсел подозрительный тип. После трех банок "безалкогольного" тоника внешность чужака показалась Одинцову вполне располагающей. До тех пор общаться с инопланетянами юнге не приходилось, и он с удовольствием поднял очередной стакан за здоровье нового знакомого.

За альтаирца себя выдавал, — мрачно припомнил Алексей. — А на самом деле цыган был, точно. Трехногий негуманоид, 4 гибких верхних конечности, вроде как даже псевдоруки — выдвижные, изменялись все время, бочкообразное туловище, покрытое светло-зеленой чешуйчатой шкурой, семь широко распахнутых глаз на длинных стебельках. И смотрел честно, прямо, не моргая.

Пройдоха! — Лешка подозревал правду, но мысли путались: бармен точно добавил в напиток чего-то горячительного. А ведь капитан Орлов ему говорил: — Избегай опасных знакомств!

Сейчас, вспоминая драматическую встречу, Одинцов не находил в незнакомце ничего привлекательного, но тогда широкая улыбка на пол-туловища, обнажившая тридцать восемь острых зубов, показалась дружелюбной и приветливой. Казалось, чужак испытывает тот же восторг освобождения, что и Леха.

Парень отсалютовал соседу кружкой, ощущая что-то вроде родства душ, внезапную непреодолимую симпатию. Заметив восторженную реакцию юнги, зеленый незнакомец был явно польщен.

— Немо! — представился он, кокетливо покачивая боковыми глазками. — Можно просто Никто. А тебя как зовут? Леха? Здорово. А ты — землянин, да? С какого корабля? Как называется?

Услышав Лехин ответ, инопланетянин выразил бурное одобрение:

— Наутилус? Надо же! Просто класс! Сам придумал?

Не отягощенный классическим образованием Леха не мог разделить его восторгов. Подумаешь, Наутилус — название как название, бессмысленное, но красивое.

— Кстати, а как тебе я? — не дожидаясь ответа, без всякой видимой связи чудак перескочил на другую тему. Под восхищенным взглядом Лешки новый друг помаргивал глазками от удовольствия и болтал безостановочно.

— Супер! — подтвердил юнга, показав большой палец. — Никогда таких не встречал!

— Правда? Наши говорят, похож на Есенина! Клевый был мужик, да? — чудак шаркнул третьей ножкой, напрашиваясь на новые комплименты.

Есенин? Имя это Одинцову ни о чем не говорило. Внимательнее присмотревшись к зеленому бочонку с семью вертлявыми глазами, Лешка охотно согласился — мужик, наверняка, был нехилый! И кто он такой, интересно, этот Есенин?

Заметив его недоумение, Немо снисходительно пояснил:

— Поэт был такой землянский, жил очень давно. Или это, наоборот, в будущем? Все время их путаю, в смысле времена. Нет, ага, уже был. Считался очень красивым! — самодовольно добавил он.

— А как же стихи? — робко поинтересовался Леха, сообразив, к чему обязывает слово "поэт". Собеседник замялся:

— Ну, стихи так, по-моему, не очень. Вкусы, знаешь, у наших рас разные. Хотя некоторым нравится. Зато писатель один у вас есть фантаст, классный! Жюль Верн. Я лично от него в улете. Ну а тебе как?

Лешка задумался. Имя казалось знакомым, но точно ничего не припоминалось. К сожалению. Юнга Наутилуса не увлекался чтением фантастики. Да и учеба в космическом училище не оставляла много времени на бесполезные книги.

Теперь-то подобным невежеством капитана Одинцова никто не смог бы попрекнуть. За двенадцать прошедших с памятной встречи лет Жюль Верна и Есенина он начитался более чем достаточно, но вот только было уже поздно.

— Что, никогда не слышал? — инопланетянин был разочарован. Вертлявые кокетливые глазки, отвлекшись от Лешки, начали заинтересованно склоняться по сторонам.

— А ты откуда все это знаешь? — осведомленность семиглазого вдруг показалась Одинцову подозрительной.

— Обижаешь! — оскорбился новый приятель. — Я, если хочешь знать, гуманитарий! Альтаирский филолог-гуманист. Земные языки и литература! Диплом пишу по Жюль Верну: "Татуаж — как символ межкультурной коммуникации". Я и сам многое могу! Творческая личность. Даже у нас на Альтаире не все такие. Если хочешь знать, совсем немногие!

— А здесь тебе чего надо? — продолжал сомневаться потихоньку трезвеющий Леха.

— Сбежал! — инопланетянин опасливо огляделся по сторонам и тихо хихикнул. — Не скоро поймают! Кстати, хочешь, татуировочку сделаю? Эксклюзив! Думаешь, я всем предлагаю? Только тебе! Первому. И всего за двадцать кредов, — центральный глазок альтаирца хитро подмигнул.

— Точно, из дурдома сбежал! — по Лешкиным представлениям, поведение альтаирца мало напоминало нормальное. Да и для ученого филолога автолингвист выдавал слишком много жаргонных словечек. Хотя кто их знает, альтаирцев? Юнге казалось, что все видится ему в фантастическом сне. Даже хотелось ущипнуть себя побольнее, и Одинцов ущипнул, но это не помогло: он не просыпался. Но идея с татуировкой понравилась. Кое-что, правда, смущало. — А больно не будет? Идти куда-то надо?

— Ничего подобного. Здесь и сейчас. Трехминутный наркоз — и ты себя не узнаешь! Честное слово!

Слово свое инопланетянин сдержал. Очнувшись через три минуты, Леха обнаружил, что Немо исчез вместе с двадцатью кредитами — к счастью, больше ничего не пропало, — а на него самого с ужасом глядят наконец-то вырвавшиеся из полицейского участка космонавты "Наутилуса" во главе с капитаном Орловым.

— Ты чего наделал? — Орлов говорил хрипловато, медленно, как будто что-то застряло у него в горле и сильно мешало. — Тебя кто сюда отпустил?

— Ва…Ванюшин! — чувствуя свою вину, но еще не осознав масштаб катастрофы, робко ответил юнга. Он огляделся. На группу землян начинали обращать внимание.

— Так, вы, ребята, — кэп, считавший себя лично ответственным за происшествие, был краток и заговорил с командой почему-то шепотом. — Никому никогда об этой истории ни слова. А ты — обратился он к жертве альтаирского произвола, — с сегодняшнего дня носишь рубашки только с рукавами, застегнутые наглухо, и длинные брюки. Ни шагу на пляж. О шортах забудь. Не повезло тебе парень. Сам виноват. Я предупреждал. Кто это тебя так? Хотя нет, — капитан остановил пытавшегося ответить Леху, и вновь оглядел экипаж. — Потом расскажешь. Позже. А лучше нет, никому никогда не рассказывай, и даже мне не надо, понял?

Мудрейший человек, капитан (сейчас начальник Управления перевозок) Валентин Орлов был прав. Каждый раз, вспоминая короткую сценку в баре и советы-приказы Валентина Сергеевича, Одинцов испытывал непреходящее чувство благодарности к старику. За то, что тот не позволил ему сказать ни одного лишнего слова.

— Но… — попытался тогда возразить Леха, недоумевающе оглядывая покрытые роскошными сложными рисунками открытые участки тела, — отчего-то?

— Парень, ты что, не понимаешь? Подопытной крысой хочешь стать? — показывая один из рисунков на правом запястье, спросил капитан. — Знаешь, что это? Тюрьма! Лаборатория. Пожизненная изоляция! Изображение мест и существ никому не известных, но очень-очень многим нужных и интересных. А вот эти тут что, по-твоему, делают, на картинке? — он показал на левое предплечье. Приглядевшись, Одинцов с ужасом заметил, что изображения движутся. — Живые! А шкура твоя сейчас — на вес золота. Пошли отсюда и побыстрее. Бежим, на корабль!

Оглядевшись, парень заметил хищные взгляды сидевших за соседними столиками инопланетян, завороженно пялившихся на покрывавшие его кожу картинки, торопливо натянул летную куртку и вместе с друзьями выскочил из бара. Несколько сомнительных типов сразу же поднялись из-за столиков. За землянами погнались.

По пути к кораблю пришлось отстреливаться, но команду спас скоростной флайер с защитным силовым полем, который послал навстречу товарищам Ванюшин, вовремя заметивший их паническое бегство.

"Наутилус" немедленно покинул злосчастную планету, а в космосе землянам удалось оторваться от преследователей и замести следы.

Сейчас посторонние могли увидеть только рисунки, украшавшие кисти рук и небольшой участок шеи: остальные картинки Алексей тщательно скрывал, избегая лишних вопросов. Шею удалось прикрыть, отпустив небольшую бородку и отрастив волосы подлиннее. Плотная одежда стала привычной — в любую погоду Одинцов носил рубашки с длинными рукавами и высоким воротом.

Да, вот уже двенадцать лет изрисованную кожу космонавта украшали изображения окрестностей Альтаира, а также огромных, неисследованных, лежащих за сферой альтаирского влияния звездных пространств, и их многочисленных разумных и неразумных обитателей. Большинство из них было до сих пор неизвестно землянам, кое-кого обнаружили в космосе совсем недавно. Лешка Одинцов знал их, как самого себя. Татуировка была живой: звездные пейзажи и персонажи двигались, изменялись, исчезали, появлялись новые картинки и маршруты, схемы космических трасс, значки нуль-переходов. Одно только это делало шкуру носителя бесценной. Но и это было далеко не все.

Иногда, во время одиноких вечерних вылазок на природу через нуль-порт, наслаждаясь отсутствием посторонних глаз, Алексей позволял себе, раздевшись, поваляться на берегу или искупаться в реке. Тогда он замечал, что фигуры неведомых существ становятся крупнее, рельефнее, перемещаются выше, как будто стремясь отделиться от татуировки, чтобы лучше рассмотреть окружающую их реальность чужого мира.

Одинцову однажды даже померещилось, что одна из фигурок, похожая на скорпиона, приветственно помахала ему клешней. Вежливо улыбнувшись в ответ, капитан подумал, что так вот, общаясь с собственной татуировкой, недолго и угодить в психушку.

Но хуже всего было то, что и он мог воздействовать на изображение. И как воздействовать!

— Зачем ты им вдруг понадобился, альтаирцам? — вовремя напомнил майор.

— Дык, не знаю, — Одинцов почти не соврал: он не знал. Но подозревал.

Когда-то, по молодости, желая удалить татуировку, Алексей попытался протереть рисунок на левой кисти кислотой. Хорошо еще, что выбрал уголок, где не было живых существ. По кисти расплылось болезненное красное пятно, развернулась звездная карта, делая изображение узнаваемым, появившаяся картинка стала пугающей, апокалиптической. Испугавшись, Лешка поспешно протер кожу, отказавшись от неосторожной затеи, но, как выяснилось, слишком поздно.

В тот же день астрономы объявили о неожиданной вспышке двух сверхновых и загадочном исчезновении нескольких звезд в отдаленном уголке космоса.

"Грандиозная космическая катастрофа!" — кричали заголовки газет. Причины назывались самые разные: преступные эксперименты высокоразвитых цивилизаций, не изученные естественные процессы саморазрушения, специфические для пострадавшего района космоса.

Алексей ужаснулся, увидев фотографии: он знал этот уголок космоса — недавно видел на обожженной левой руке. Потом мысленно себя одернул.

Что он себе вообразил? Что он, Леха Одинцов — виновник грандиозной космической катастрофы? Что случайно, просто по незнанию, он оказался разрушителем звезд и поджигателем сверхновых, и мог стать причиной гибели миллионов и миллиардов живых существ, уничтожить целые миры, Вселенную, по крайней мере, немалую ее часть? Полная ерунда. Почему же тогда обычное, повседневное воздействие — одежды, воды — не имело никаких последствий для живых картинок? Хотя ответ напрашивался — для обычных условий предусматривалась стандартная защита. Несчастье происходило, когда характер воздействия становился экстремальным.

Одинцов с отвращением обозвал себя психом и постарался больше не возвращаться к экспериментам с татуировкой. Он не желал оказаться запертым в уютном боксе под наблюдением опытных медиков на всю оставшуюся жизнь.

Наверное, для своего подарка альтаирец выбрал правильного человека: Алексей не стремился стать Властелином Вселенной. Ему хотелось как-то наладить собственную, сломанную альтаирским шутником жизнь. Без проблем летать к далеким звездам, хорошо делать свою работу, любить девушек.

Проклятая татуашь не позволила создать нормальную семью. Одинцов мог позволить себе только случайных подружек, к которым можно было ненадолго заглянуть ночью, чтобы, сбежав до рассвета, не позволить увидеть лишнего. Он побаивался, что над ним начнут посмеиваться, но до сих пор как-то обходилось.

Конечно, иногда не везло. Увидев живую картинку на коже парня, одна из случайных знакомых забилась в истерике.

— Он, он…., - истерически верещала она, — жук. Живой! Там. На меня смотрит.

Потом девушку долго пришлось переубеждать, обманывать: почудилось, простые картинки, обычная юношеская глупость.

Все равно о тату узнали, так как девчонка оказалась слишком болтливой.

Алексею удалось, справившись с паникой, убедительно отшутиться, и на сплетни не обратили внимания. Ну и татуировка, стесняется человек, большое дело. Мало ли чего он там, по молодости, изобразил? Однако подружек теперь приходилось выбирать еще осторожнее. И даже назойливая столовская Галка вызывала подозрения.

Настоящую правду знали немногие. Только те, кто участвовал вместе с ним в том злосчастном рейсе на Альгамбру.

Хотя настоящих масштабов трагедии не представлял никто: ни сам Орлов, ни капитан "Астарты", ни Ванюшин, ни даже друг и напарник Саня Матвеев.

О своем эксперименте с выведением пятна, о появляющихся на татуировке, по желанию хозяина, маршрутных стрелках и общительных инопланетянах Одинцов не решился поведать ни единому живому существу. И уж, конечно, не собирался рассказывать сейчас и Малютину! Даниле вполне хватит увиденного и услышанного, чтобы еще долгое время сожалеть о превышении полномочий.

А альтаирцы, наверное, явились, узнав об истинном виновнике космической катастрофы. Смущало только одно: попытка избавиться от тату была предпринята лет десять назад. Неужели зеленым понадобилось столько времени, чтобы найти преступника? Хотя… Паршивец Немо, наверняка, скрывал свои приключения, а на Земле… Тогда, после Альгамбры, никто из друзей Леху не выдал. Только Корнилов, намекая на сложные обстоятельства, время от времени требовал небольших одолжений и услуг. До недавних пор это казалось не слишком обременительным — по сравнению со всем остальным, — но сегодня Алексей развязал и этот узел.

— Корнилов заложил? — уверенный в правильности догадки, поинтересовался он у майора.

Тот отрицательно помотал головой.

— Степан? Причем здесь он? Тебя эти нашли, зеленые. Три дня назад. Кто-то из посольства. Еще увидишь, — не слишком понятно объяснил Малютин. — Впрочем, и до Корнилова дело дойдет. Скользкий мужик.

— Значит, альтаирцы, — Алексей и не сомневался, что на него выйдут. Теперь ему, так или иначе, предстояло держать ответ за все: за случайный контакт, за устроенный по неведению космический апокалипсис. Но, может, пришельцы искали не только его?

— Знаешь, — поколебавшись, признался майору Одинцов, — он, парень этот, ну тот, с Альгамбры, и для альтаирца был довольно странный. Я тут насмотрелся на них уже за последние дни — ни одной передачи старался не пропускать, даже в записи прокручивал. Фокусы эти инопланетные, шуточки. Может быть, для кого-то они все на одно лицо. Но для меня не так. Нет его среди них, даже никого похожего нет. И его самого я точно ни разу на экране не видел.

"Эксклюзив", — вспомнилась капитану хвастливая реплика Немо. — "Сбежал!" Может, не меня, а его они сейчас ищут?

— В общем, альтаирцы, они, брат, все разные, — глубокомысленно заметил он вслух для Данилы, — И хотел бы я знать, для чего им понадобился корабль капитана Громова!

Закатав правый рукав, пилот внимательно посмотрел на желтоватые, похожие на синячки стрелки, указывавшие внезапно обрывавшуюся траекторию полета. Это был точный маршрут исчезнувшего "Жюль Верна" — он появился на руке две недели назад, сразу после старта экспедиционного корабля. Следы пропавших землян долго искать не придется. От этой мысли Алексея отвлек упорный стук, сотрясавший тонкий ивовый ствол.

— Баста. Хватит уже, — строго окликнул Одинцов увлекшуюся попугаиху. — Полдерева отклевала!

Уставшая от напрасных поисков неведомых зверей Врушка обрадованно переместилась на привычное место на руке хозяина и затихла.

— Все понял? — Одинцов мрачно посмотрел на майора. — На Альтаир мне надо лететь за Станиславом. Потому и Орлов вызывает. А там уже разберемся, кто прав, кто виноват. История закончена.

— Ошибаешься, совсем не закончена, — слушая рассказ Одинцова, Малютин качал головой, озабоченно поглядывая по сторонам.

Он, не скрываясь, потянулся к записывающему устройству-ручке и, звонко щелкнув кнопкой, задвинул стержень, отключая запись. Затем, как будто что-то вспомнив, несколько раз сильно похлопал себя по карманам брюк и только после этого снова заговорил, на полтона ниже:

— Bon. Прав ты, альтаирцы потребовали включить тебя в новую экспедицию. В Управление перевозок лично явились: вынь да положь им такого вот Одинцова. Сергеич сразу сказал, что безопасности в это дело лучше не лезть, но мне генерал велел поговорить, выяснить. Все-таки альтаирцы. Ну не мог я отказаться! Кто знал, что ты такого понарасскажешь… Не зря тут еще Корнилов мельтешит, чертов частник! — Данила недолюбливал владельцев частных судов и относился к вольным торговцам с подозрением.

Алексей, поднявшись со скамейки, торопливо застегивал ворот рубахи, не особо вслушиваясь. Все, что ему мог сказать Малютин, он и сам отлично знал. И на Корнилова ему сейчас было наплевать.

Почему-то не отпускала неожиданная мысль о возможных различиях между альтаирцами. Что-то в ней было подлое, непривычное, донельзя тревожащее. Но майор продолжал рассуждать вслух, мешая думать:

— А я что? Выполнял приказ. И помочь тебе не могу. И никто не сможет, узнай что-то, например, те же фроггсы или псевдоали. Андерстанд? Здорово ты увяз, парень. Если б не альтаирцы, никто бы тебя сейчас в космос не выпустил. А так — и впрямь придется лететь.

Алексей с удивлением почувствовал, что начинает испытывать к зеленым бочонкам что-то вроде благодарности. Сейчас нужно только найти Громова, а там выкрутимся, сбежим. И прощай, Земля! Торговца всегда ждет космос, открытый для всех. Испытывая после исповеди невероятное облегчение, Одинцов почувствовал, как в нем, после стольких лет молчания и законопослушности, внезапно просыпается жажда свободы. Мало ли что может случиться в космосе — нужно только сбежать и можно будет поискать артефакты Предтеч вместе с Матвеевым!

Майор явно испытывал под обрушившимся на него грузом ответственности совершенно противоположные чувства. Он казался подавленным, и Алексей ощутил к нему что-то вроде сочувствия. Впрочем, неуместное чувство быстро прошло, когда Малютин, мрачно помолчав, опять многословно и невнятно занудил:

— Да, это все тебе, Леха, еще и наверху придется рассказывать. Но не сейчас. Потом. Сейчас, первым делом, альтаирцы. Мое дело — дать добро на вылет. Я тебе его дам, оснований запрещать нет. Да и, по правде говоря, — он понизил тон, — и возможностей тоже. Кто с ними связываться посмеет, с зелеными? Единственная надежда Земли. Обстановка сейчас еще та. Странные дела, скажу тебе, творятся, — поняв, что сболтнул лишнее, Малютин вернулся к прежней теме. — Да…, а вот потом, после экспедиции… потом тебе придется кое-где, — майор почему-то многозначительно посмотрел на небо, — очень многое объяснить. Да и Орлов виноват! Не ожидал от него…

Алексей, насторожившись, уже хотел было задать пару вопросов об изменившейся обстановке, но ему помешали.

— Слышь, майор, — внезапно прервал Данилу Матвеев, уже несколько минут неуютно мявшийся на месте и обеспокоено поглядывавший в сторону, — тебе ведь только Одинцов нужен? Я тогда отойду на минуточку. Ждут меня. К Орлову, Лех, один иди, я чуть попозже подойду.

Прерванный на полуслове, Малютин попытался что-то возразить, но Александр, не обращая внимания, почти бегом устремился к памятнику первому космонавту. Памятнику, по мнению Алексея, неудачному, потому как слишком приземленному и невзрачному. Возле металлического Гагарина, внимательно разглядывая скульптуру, стояла высокая стройная девушка в вызывающе ярком красном коротком платье, обтягивающем соблазнительную фигурку и резко оттенявшем гриву струившихся по полуобнаженной спине густых черных волос.

Телепатка ждала Матвеева у памятника, но саму ее теперь трудно было назвать незаметной. За прошедшие два года девушка изменилась, и сейчас вряд ли кто-то стал бы оспаривать ее право на присвоенное имя.

— Красивая…, - пробормотал Одинцов, припомнив рассказ друга.

— Да, — Малютин согласно кивнул, — очень красивая.

— Только ее здесь сейчас и не хватало, — закончил свою несложную мысль капитан "Вездесущего".

Разбуженная внезапно наступившим молчанием, добросердечная Врушка неразборчиво проскрежетала прямо в ухо Одинцову что-то утешительное. Что-то в том смысле, что красота спасет мир. К сожалению, капитан не знал малоизвестного диалекта аборигенов планеты Спокс (он и литературного языка этой планеты не знал и про аборигенов ее никогда не слышал), на котором птица произнесла успокоительные слова. Поэтому они Алексея не утешили.

Выйдя из корабля на аллею, красивая брюнетка медленно подошла к какому-то памятнику, дожидаясь, когда на нее обратят внимание. Ее заметили. Александр подошел сразу. "Даже подбежал", — отметила Лена с удовлетворением.

— Я должна лететь с вами на Альтаир! — сказала она. — Меня послала Великая Мать.

И она взволнованно заговорила о пророчестве, словно и не было бегства, разлуки, мучительных двух лет ожидания, словно ей не хотелось сказать сейчас совсем о другом.

Кажется, и Сандр ожидал другого. Он слушал без особой враждебности, но и без сочувствия, даже с обидой.

— Пророчество? Вечно ты выдумываешь, — близость желанной девушки действовала на Матвеева раздражающе. Охотилась за ним столько времени и ни разу не подошла. Еще и несет какую-то чушь.

— Так ты возьмешь меня в экспедицию? — на пути к цели Лена могла быть упорной, как породистый бульдог.

— Я не принимаю таких решений. Только капитан. Хочешь лететь с нами, договаривайся с Одинцовым, — красивая там или не красивая, но Александр не собирался брать на себя ответственность.

Похоже, Матвеев просто не поверил в серьезность предсказаний. А ведь Великая велела Елене использовать все средства. Что же, она попробует.

— У меня свой корабль.

— Тем более.

Девушка не стала уточнять, почему "тем более". Пришла пора применять сильнодействующие средства:

— Кстати, у меня осталось еще одно желание, неиспользованное. По твоей, между прочим, вине.

— Ну, помню. А что я могу сделать? Красянки больше нет, — Матвеев виновато пожал плечами. — Некому его выполнять.

— Чтобы выполнить мое желание, красянка не нужна, — она посмотрела ему в глаза и страстно вздохнула. Уж коль скоро война и смерть, то почему бы нет? Это тоже способ выполнить задание и заполучить любимого парня.

Санька вопросительно вгляделся в черные глаза девушки. Красивая. Она не отвела взгляда. Кажется, в этот раз он все понял правильно. Губы парня сложились в полуулыбку. Лена кивнула.

— Ну, если так… Сейчас я занят. Давай встретимся возле "Космоса", гостиницы. В десять вечера. Идет?

— Договорились, до вечера, — девушка пошла к кораблю, а Санька помчался к административному корпусу, чтобы успеть поддержать Одинцова в трудной беседе с начальником Управления космических перевозок. Он почти не опоздал.

Глава 7. Дети капитана Громова

Сопровождать капитана к Орлову Малютин не стал. Небрежно кивнув Алексею на прощание, он поспешил уйти по своим делам.

В кабинете начальника управления, кроме самого Валентина Сергеевича, Одинцова ожидали двое детей: смазливая светловолосая девчонка лет шестнадцати в короткой юбчонке и открытом топике и очень похожий на нее десятилетний мальчишка в джинсах и черно-красной футболке с черепом. Пестро одетые подростки смотрелись неуместно в деловой обстановке офиса.

Почти сразу вслед за Алексеем в помещение вошел Матвеев и громко хлопнул дверью, давая знать о своем присутствии. На вопросительный взгляд друга Сандр ответил невообразимой гримасой, которую капитан прекрасно расшифровал — все серьезные разговоры позже. Строго приватно. Физиономия парня казалась довольной, а на губах то и дело мелькала улыбка.

Заметив вздернутую бровь Одинцова, бывший боксер сообщнически подмигнул. Капитан угрожающе оскалился. Интересно, конечно, до чего они там договорились, но, по мнению Одинцова, радоваться пока было совершенно нечему.

— Догадываетесь, зачем пригласил? — без предисловий спросил Орлов, даже не обругав партнеров за опоздание и игнорируя их активный мимический обмен.

— Насчет Шнобеля хотели спросить, Валентин Сергеевич? — попытался прикинуться шлангом Матвеев, состроив туповатую мину добросовестного служаки. — Виноваты. Не усмотрели.

— При чем здесь Шнобель? — Орлов машинально среагировал на провокационный вопрос. — В смысле, Шаров. Хотя и правда, внимательнее нужно быть к людям. Протест мы фроггсам, конечно, подали. Пока без ответа. И что ты с Корниловым в столовой не поделил?

В столовой? Психички донесли. Алексей поморщился — он был согласен с начальником во всем: им следовало быть осторожнее, и не стоило ссориться с Корниловым. Все происходило помимо него. В последнее время экипаж "Вездесущего" преследовали неудачи, возможно и неслучайные.

Вот и последний полет на Пальмиру, колонию Фрогги, привел к досадной истории с молодым штурманом, Серегой Шаровым, за особо выдающуюся часть физиономии прозванным Шнобелем. Тощий малорослый парнишка, тайно страдавший из-за воображаемого уродства, вместо того, чтобы подсобрать денег на легкодоступную пластическую операцию, вбил себе в голову, что среди негуманоидов будет считаться красавцем. Или, по крайней мере, нормальным. Одинцов сильно подозревал, что кое-кто приложил немало усилий, чтобы вбить в голову парню небезопасную ерунду. И в результате — побег. И к кому! К фроггсам!

— Впрочем, не будем отвлекаться. Не это сейчас главное, — начальник управления космических перевозок не позволил себе надолго увлечься второстепенным вопросом. — На Альтаир, ребята, придется лететь. По маршруту, так сказать, проложенному предшественниками. И, значит, выполнить некоторые сопутствующие задачи…

Орлов бросил печальный и, одновременно, предупреждающий взгляд в сторону детей. Из-за них ему приходилось говорить непривычно витиевато и обиняками. Что же брат и сестра тогда делали здесь, в приемной?

Начальник управления продолжал, вынужденно мешая важную информацию с намеками и экивоками:

— Еще один разговор тебе, Алексей, сегодня предстоит. Сразу отсюда пойдешь, через нуль-порт в приемной. В московском офисе тебя уже ждут. В одиннадцатом кабинете. На входе просто представишься, охрана проводит. Тебя хотят видеть дипломатические представители Альтаира. И очень прошу тебя, Алексей, будь осторожней. Не накосячь! И, главное, лишнего не болтай! — тихо добавил Орлов, ничего сейчас не желая так сильно, как иметь возможность отвести своего бывшего юнгу в сторонку и поговорить толком по душам. — Наслышан я о твоей беседе с Малютиным. Поменьше распространяться не мог? У мужика и без тебя проблем хватает, да и вообще. Так вот, чтобы больше такого не было.

Одинцов не успел удивиться: — Когда только успели доложить? — как Орлов, с не слишком натуральной отеческой улыбкой, обращаясь к детям, представил:

— Ну так вот, познакомьтесь, ребята. Наши лучшие космонавты. Десять лет беспроблемных полетов.

Это у них — то беспроблемных? И откуда вдруг такая цифра, десять лет? Брови Одинцова невольно взлетели вверх. Матвеев тихо хрюкнул, сразу громко закашлявшись, чтобы скрыть смех. Похоже на рекламную распродажу. Валентин Сергеевич пытался представить экипаж в самом выгодном свете, как будто имел дело не с сопливыми малолетками, а с комиссией из центрального управления Космофлота.

— Ну, во всяком случае, ничего серьезного, — поправился бывший капитан "Наутилуса", пытаясь угрожающей гримасой осадить не в меру развеселившегося бортинженера.

Одинцов без особой приязни смотрел на новых знакомых. Против детей он, в общем, ничего не имел, но немного побаивался, не зная, как с ними следует обращаться. До сих пор Алексею удавалось держаться на достаточно безопасном расстоянии от регулярно не сбывающихся надежд человечества.

— Екатерина Громова, — девочка, холодно улыбнувшись капитану ястребка, высокомерно кивнула. Что она о себе воображает? Пацан, по всей вероятности, брат юной фифы смущенно пробормотал себе под нос что-то вроде "Здрассте!"

— Привет! А ты кто такой? — Матвеев по-дружески протянул руку мальчишке, восторженно уставившемуся на сидевшую на плече капитана птицу.

— Здорово! Я Громов. Витька. Брат вот ее, — мальчишка кивнул в сторону заносчивой девушки.

— "Так, значит, брат и сестра Громовы", — Одинцов, наконец, начал прозревать. Вот почему эти двое оказались здесь. И что же из этого следует?

— "Сестрица Аленушка и братец Иванушка", — не смолчала попугаиха, воинственно щелкнув клювом в сторону Кати.

— Говорит! — ахнул Витька. — А можно птичку потрогать? — Глаза парнишки счастливо заблестели.

— Нельзя, клюнет! — пошутил Александр. Мальчишка понял, хихикнул и, проникшись к инженеру симпатией, пожал протянутую руку и встал рядом, по-прежнему не сводя взгляда с Врушки.

Польщенная вниманием птица завозилась, устраиваясь поудобнее, потом вдруг, заметив блестящую точку на рукаве Одинцовской рубашки, резко клюнула застегнутую пуговицу, а затем шарик в складке ткани. Раздался резкий металлический треск, на пол посыпались крохотные детальки.

— Что это было? — Орлов резко нагнулся, вглядываясь в рассыпанный мусор.

— Не знаю, — Алексей растерянно пожал плечами.

— Зато, я, кажется, знаю, — лицо бывшего капитана "Наутилуса" посуровело. Орлов нажал на кнопку вызова охраны. Мгновенно явившийся по его приказу незнакомый молодой парень, осторожно собрав микроскопические обломки, вынес их из кабинета. — На экспертизу!

— И глушилку включи! — сердито бросил начальник вслед безопаснику.

— Шпионы! — восхищенно пробормотал Витька Громов. Сын Станислава.

Прослушка. Одинцову все стало ясно. Несмотря на более или менее благополучно завершившийся разговор с Малютиным, на душе скребли кошки. А все-таки дети-то тут при чем?

— Итак, познакомьтесь, космонавты, это дети капитана Громова: Катя и Виктор, — еще раз представил Орлов. И негромко добавил. — Интуиты и эмпаты. Полетят с вами, помогут найти следы.

— Думаю, помощь нам не понадобится. У меня свой интуит есть, инженер, — Одинцов кивнул в сторону Матвеева, о чем-то с интересом болтавшего с Витькой Громовым. — И следов предостаточно, — также тихо добавил капитан, бросая красноречивый взгляд на правую руку. — Да и вообще, у меня не круизный лайнер, а ястребок на трех человек экипажа! Что мне их в грузовые трюмы сажать?

Брать малолетних пассажиров не хотелось. Начальник управления покачал головой:

— Ты, Алексей, не понял. Тебя никто не спрашивает. Ребята отобраны для контакта. Не нам теперь решать. Как-нибудь потеснитесь. Надо было сразу лететь. Чего ты, спрашивается, прятался? Кто бы мог подумать, что альтаирцы…

— Альтаирцы — бесчувственные гермафродиты. И размножаются почкованием! — внезапно вмешалась в разговор светловолосая девчонка. Реплика прозвучала громко и не слишком в тему. Похоже, девушка просто повторила чьи-то слова. Увидев недоуменные взгляды космонавтов, дочь капитана Громова покраснела и вновь замкнулась.

— И ничего они не бесчувственные! — неожиданно для себя Одинцов вступился за альтаирцев. — Мало ли, кто как размножается.

Орлов прав — лететь сразу надо было ему. Лететь к альтаирцам, которые, как сейчас выяснилось, размножаются почкованием. Ну и что? Все равно, как и у всех разумных, у них есть потребность нравиться, любить и быть любимыми! Бесчувственные! Интересно, кто это сказал девчонке подобную чушь?

— Дык, если хочешь знать, они в сто раз чувствительнее, чем ты! Настоящие эмпаты и телепаты! — Алексей вспомнил обаятельного лоботряса Немо. Вот уж кого не подводило самомнение, но и ему так хотелось понравиться незнакомому землянину!

Девчонка скривилась в гримасе, но ничего не ответила.

— Кому что, а Катьке почкование! — ехидно хихикнул мальчишка. Ответом ему был сердитый взгляд сестры. Дома свое получит.

— А мама ваша где? — не слишком деликатно спросил Одинцов. — Как она вас в космос одних отпускает?

— Нет у нас мамы, давно. Три года уже, — сразу насторожившись, враждебно ответил мальчишка. — А теперь и папы нет.

В голосе Витьки прозвучали боль и растерянность. Александр успокаивающе похлопал его по плечу, но Катя резко одернула брата:

— Не смей так говорить. Все будет хорошо.

Взъерошенная птица внезапно взлетела с руки капитана и, усевшись на правое плечо мальчика, нежно подергала его клювом за правое ухо. Витька восторженно закосил глазом, пытаясь разглядеть новую подружку. Ребенок! В отличие от сестры, парнишка сразу вызывал симпатию и сочувствие.

Несмотря на невольную неприязнь к девушке, Алексей был с ней согласен в одном. Надо верить, что все будет хорошо. И он должен сделать все возможное для возвращения капитана Громова. Но все равно он не собирался никому спускать "странных альтаирцев" и "бесчувственных гермафродитов", каковы бы ни были его собственные счеты с чужаками.

Собственное несчастье сделало Одинцова на редкость терпимым. Да и раньше внешность и раса никогда не определяли его симпатий и антипатий — к тем же альтаирцам.

А ведь первое столкновение представителей двух цивилизаций едва не привело к трагедии. Не по злому умыслу землян, а по досадному и до сих пор не исчерпанному недоразумению. И именно из-за знаменитой альтаирской чувствительности.

Теперь — вторая попытка. Впрочем, нет, третья. Вторым контактом землян с альтаирцами как раз и считалось у инопланетян легкомысленное знакомство Лехи Одинцова с беглым гуманитарием в баре на Альгамбре.

Одинцов ощутил странное смятение мыслей и почему-то вновь подумал о Станиславе Громове. Отличный мужик. И дочка симпатичная. Леха бросил еще один взгляд на стройную худощавую девочку. Нет, наверное, все-таки девушку, ей должно быть уже лет восемнадцать. Красавица. Ясные серые глаза смотрели на него безмятежно.

— "Действительно, классная интуитка. Добро. Отличная пси-техника! — мысленно одобрил Алексей. — Обработала за несколько минут. Еще полчасика и предложу жениться".

Девушка покраснела. Еще и телепатка. Вот только не знает, что космонавтов — дальнорейсовиков защищает надежный психоблок, положенный им по технике безопасности — иначе как бы они работали с инопланетянами? А ведь должна бы и знать, капитанская дочка.

— Брось эти фокусы, — тихо сказал Алексей. — Считай, что я согласен. Так и быть, полетите со мной.

— Я вовсе не поэтому. Просто ты мне… — начала было девушка и запнулась, неубедительно изображая смущение. — И мне, правда, почти восемнадцать.

Заломно. Играет с огнем. Но зачем? Только романа с малолеткой ему сейчас и не хватало. С другой стороны, за неимением никакого, почему бы нет?

В московский офис Управления они с Матвеевым отправились вдвоем. От детей, жаждавших немедленно включиться в жизнь экипажа, удалось отделаться с трудом.

Витька особо не настаивал, занятый Врушкой. Птица так и не вернулась к Одинцову, не желая расставаться с маленьким другом, зачарованно слушавшим ее болтовню. Настырную девицу осадил Орлов, заявив, что встреча космонавтам предстоит строго конфиденциальная, а им, Громовым, следует заняться подготовкой к полету.

— А то вдруг предстартовый контроль не пройдете! Давление там повышенное от волнения или что еще! — строго предупредил он. — И тогда, прощай, Альтаир!

— Ладно, — нехотя уступила Катя. Угроза подействовала.

Матвеев сразу же по прибытии в столицу по-быстрому смылся. Бросил друга, сбежав на шумные московские улицы, воспользовавшись пустой отговоркой. Нужно, мол, сделать кое-какие покупки. Какие еще покупки?

— Колечко хочу купить золотое, — сконфуженно объяснил он. — Ну знаешь, какие девчонкам нравятся.

Капитан равнодушно пожал плечами. Колечко так колечко. Не в том он сейчас был настроении, чтобы разгадывать Сашкины загадки.

В одиннадцатом кабинете Алексея уже ждали. Так сказал капитану приторно любезный охранник. От слов его прямо-таки разило медом. И морда была незнакомая, чересчур приветливая.

Алексей решительно направился в кабинет, где ему предстояло знакомство с хитростями альтаирской дипломатии.

— "Не поддаваться ни на какие уловки, ни на что не соглашаться, ничего не принимать, никого не выдавать", — упрямо твердил себе капитан "Вездесущего" бессмертные рецепты, которые должны были уберечь его от новых ошибок.

Глава альтаирского представительства не слишком походил на его старого приятеля Немо. В отличие от знакомых по телепередачам весельчаков, в облике дипломата не было ничего комического. Инопланетянин казался старым, мудрым и усталым. Отеческий взгляд четырех из семи стебельчатых глаз, направленных прямо на Алексея, располагал к откровенности и доверию. Но Одинцова теперь не так просто было обмануть — он решительно велел собственному сердцу ожесточиться.

— Здравствуй, Алексей Одинцов! — радостно приветствовал землянина пожилой негуманоид, делая попытку приподняться из неудобного кресла.

— Сидите, сидите! — мысль о дискомфорте, испытываемом альтаирцем, доставила капитану истинное удовольствие.

— О чем-то хотели поговорить? — фальстарт. Алексею не стоило спешить, следовало дождаться вопроса. Альтаирец выдержал паузу, пытаясь воспользоваться ошибкой землянина. Но Одинцов упрямо молчал, мысленно проклиная себя за поспешность.

— Вы, похоже, уже встречались с нашим соотечественником? — остальные три глаза, приветливо потянувшись вверх, вгляделись в лицо землянина.

— "Что он, интересно, все-таки натворил, этот Немо?" — подумал Алексей и честно ответил: — Похоже, что так.

— И какая же память осталась у вас об этой встрече? — продолжал выспрашивать дипломат. Ожидаемый вопрос. Капитан молча закатал рукава и расстегнул рубашку, обнажая татуировку.

Посол отнесся к живым картинкам с полным равнодушием. Стебельчатые глаза лишь слегка отклонились в сторону, кивнули.

— Дорогой подарок, — вежливо заметил альтаирец.

— Дорогой? — искренне удивился Алексей. — Двадцать кредов.

Верхняя часть зеленого бочкообразного туловища мелко затряслась. Даже без справки универсального лингвиста Одинцов понял — альтаирец весело смеется, хохочет.

— Двадцать кредитов! Ну, если вы цените Вселенную в двадцать кредитов, то ошибаетесь, капитан Одинцов, — отсмеявшись, сказал посол. — Сделанный вам подарок намного более дорогой. И очень опасный, — добавил он уже серьезнее, и, скользнув взглядом по темному пятну на запястье, оставшемуся от Лешкиных опытов с кислотой, пробормотал что-то невнятное. Одинцову послышалось что-то вроде:

— А мы-то думали!

— Я же не знал, — виновато объяснил Алексей. — Так вы поэтому меня искали?

Одинцов сознавал масштабность ошибки и был готов нести ответственность. "Сейчас начнется! Все выскажет и призовет к суду". Но продолжения не последовало. Катастрофа интересовала посла на удивление мало. Его явно беспокоило что-то другое, более для него важное.

— Нет, — аьтаирский дипломат помолчал, поерзал в неудобном кресле, повращал стебельками глаз. Создавалось впечатление, что послу хочется задать вопрос, который сам он считает неловким, не совсем приличным.

— "Ну же!" — мысленно поторопил Одинцов, с любопытством ожидавший продолжения. Ему казалось, что он готов к любому повороту беседы, но прозвучавшие слова все равно поразили неожиданностью.

— Скажи, твой друг…, наш соотечественник…, тебе действительно настолько понравился? — внезапно перейдя на "ты", с каким — то болезненным интересом по-русски спросил альтаирец, подчеркивая интонацией слово "настолько". Стебельчатые глазки задергались, сплелись, а затем сложились в сложную конструкцию на головном выступе. Сконфуженный дипломат попытался смягчить сказанное. — Я хочу сказать, произвел на тебя такое сильное впечатление?

— Ну, я молодой тогда был, выпивши, — от неожиданности Алексей начал отвечать, не раздумывая, пытаясь вспомнить свои ощущения тогда, двенадцать лет назад, в баре на Альгамбре: счастье, сладость свободы, расположение ко всему живому. — А тут он подсел, симпатичный такой, веселенький…

Одинцов почувствовал себя полным идиотом, сообразив, насколько его путаные объяснения напоминают рассказ о совращении несовершеннолетней десятиклассницы, и, запнувшись, на одном дыхании прямо сказал: — Ну, да. Понравился.

Все семь стебельчатых глаз, вметнувшись вверх, уставились на землянина, очевидно, пытаясь уличить его в неискренности.

— Эмпат! Прощупывает, — понял Одинцов. Не обнаружив ни малейшей фальши, посол пробормотал скорее для себя, чем для собеседника:

— Невероятно! Какая романтическая история! Землянин, гуманоид и… хм! Как будто в волшебной сказке! О красавице и чудовище.

— А че в сказке-то? — недоуменно переспросил ничего не понимающий капитан.

— О, это я просто так… Прошу прощения, меня ждут дела. Было очень-очень приятно познакомиться. Убедиться, — сказал альтаирский дипломат, привставая и недвусмысленно давая гостю понять, что время визита закончилось. — Хочу заверить, что на Альтаире Алексея Одинцова и его соотечественников всегда ждет теплый прием и всеобщее уважение. Мы с большим нетерпением готовимся к прибытию вашей экспедиции. И обещаем всевозможную помощь. Можете заверить свое правительство, что в случае любых галактических осложнений Земле будет оказана вся необходимая поддержка Альтаира.

Растерянный Алексей, промямлив что-то вроде "до свиданья, всего хорошего", медленно попятился к дверям. Чего это вдруг борн решил что-то передать через него земному правительству? "Орлову скажу", — пришел в голову достойный вариант.

Уже выходя, Одинцов услышал щелчок автолингвиста и тихое, совершенно не предназначенное для его слуха восклицание альтаирского дипломата:

— Просто невероятно! Землянин! И такое прелестное дитя…

Короткая беседа по комму с Орловым добавила Алексею головной боли. Одобрительно приняв сообщение об обещаниях дипломата, начальник управления совершенно не поверил в то, что после долгой беседы с послом Одинцов не имеет ни малейшего представления о причинах такого решения.

— Ладно, врать-то! Не можешь, не говори! — отмахнулся задетый Валентин Сергеевич и отключился, не дослушав оправданий.

Терзаемый неразрешимыми загадками и мрачными предчувствиями, Алексей вспомнил о приглашении Ванюшина. Пьянка на природе в хорошей компании — вот что ему было сейчас необходимо.

Вечеринка удалась. Гуляли в лесочке на берегу знакомой речки, шашлыки получились просто отличными, вкусными и сочными, да и выпивки оказалось достаточно. Одинцову хотелось напиться и забыть о встрече с альтаирцем: его нелепых вопросах и своих глупых ответах. Получилось неплохо. С Владиславом удалось обменяться только несколькими, брошенными вскользь словами:

— За тобой по маршруту полечу, подстрахую, — сказал Ванюшин. — Пойду параллельным курсом на разведочном "Соколе". Если что, зови, приду на помощь.

— Спасибо, конечно. Но, по-моему, напрасный риск, — Алексей не видел в предложении никакого смысла. — Что ты там сделаешь на "Соколе"?

— Ясно, что лучше бы на "Непобедимом", но у меня приказ — неразглашение информации. А "Непобедимый" в одиночку не поведешь, экипаж нужен. А от ребят не скроешь. То есть, в бой — только на "Соколе". Не боись, выдюжим! Есть и старому соколку чем похвалиться! — Ванюшин подмигнул, поднимая стакан.

— "Ясен пень, выдюжим! — мрачно подумал Леха, поднимая очередную стопку за дружбу народов. — Куда ж мы денемся?"

Как Одинцов оказался в номере гостиницы, он так потом и не смог вспомнить. И не слишком красивую девушку, которую утром обнаружил рядом с собой в постели, тоже, казалось, видел впервые. Впрочем, когда он уходил, незнакомка еще крепко спала, и, хотелось надеяться, татуировки заметить не могла.

Глава 8. Распродажа

"Когда отмеривают себе у людей, то берут полностью,

А когда отмеривают другим или вешают, то сбавляют"

Коран, Сура 83 "Обвешивающие"

В коммуникаторе резко щелкнул сигнал дальсвязи. Последовало многозначительное молчание — фроггсы никогда не заговаривали с вызывавшим их собеседником первыми. Корнилов торопливо назвался:

— Джентль Корн, — так его называли в свое время на Хасте. — Прошу срочного разговора с джентль- квинтом. Доложите!

Во время первых контактов ему приходилось дожидаться квинт-карда по получасу, однако позже, оценив доставляемую агентом информацию, офицер фроггской галактической разведки выделил землянину канал приоритетной срочности.

Вот и сейчас, буквально через несколько минут после обращения, капитан "Астарты" услышал скрипучий голос квинт-карда Ифтыраха. На экране комма медленно вырисовалось изображение собеседника. Маска-имитация. Пожилой чернокожий гуманоид невыразительной улыбкой приветствовал землянина.

Квинт-кард заговорил первым. В голосе его слышалось совершенно не свойственное фроггсам нетерпение, которое младший офицер пытался скрыть под маской холодной сдержанности.

— Говори, человек! Что ты узнал?

— Все! Нашелся его след, того самого альтаирца! — Корнилов с трудом удержался, чтобы не зачастить, выкладывая бесценную информацию, как, по неопытности, частенько поступал на первых порах. То, что фроггс так жаждал получить от него сегодня, стоило многого.

Удачно прикрепленное на рукав капитана "Вездесущего" подслушивающее устройство позволило Степану получить сведения, за которые неплохо заплатили бы разведки многих миров. Запись разговора с Малютиным стала неожиданностью и для самого Корнилова. И, главное, обнаружился нужный заказчикам след. Даже сейчас одно-единственное упоминание о загадочном альтаирце разбудило в бесстрастном, хладнокровном фроггсе древние охотничьи инстинкты. Квинт-кард отбросил маску гуманоида. Приняв истинный облик, черноголовый псевдожаб встопорщил колючий спинной гребень и выпустил огромные когти, угрожающе, по-змеиному, зашипев. Зацепило!

А значит, сейчас следовало, в первую очередь, обговорить вознаграждение. Пунктуальные фроггсы честно держали слово, но договоры с ними не имели обратной силы — расскажи Степан что-то без предварительных условий, и никакие убеждения и упреки не заставят потом квинт-карда рассчитаться за полученную информацию.

— Итак, я получу….? — Корнилов намеренно недоговорил, желая убедиться в серьезности намерений собеседника.

— Я помню твое условие, — фроггс недовольно сжал когти от нетерпения. — Мы обещали тебе планету. Она будет твоей. Потом, после победы. Как только мы найдем искомое. А сейчас…

Значит, не сейчас. Что ж, фроггскому офицеру легко бросаться обещаниями — обещать планету, но после окончательной победы! Прекрасная, почти неосуществимая мечта близка. Нужно только подождать еще. А потом еще…

Корнилов отлично понимал, что квинт-кард намного превысил свои полномочия. Выполнить просьбу агента было не в его власти. Жалкие увертки не вызывали у землянина ничего, кроме презрения.

Всю сознательную жизнь Степан Корнилов мечтал стать Владыкой, Хозяином, правящим собственной планетой, миллионами рабов, мгновенно выполняющих его прихоти, трясущихся в страхе от единственного недовольного взгляда господина. Планета, где он сможет, наконец, отомстить, получить свое, отыграться! И было за что…

Родители Степана, земные пионеры-колонисты, прибывшие исследовать возможности заселения Хасты, погибли случайно и нелепо. По собственной неосмотрительности — исчезли в пасти безобидного, в сущности, снежного ульва, куда провалились во время плохо подготовленного похода по альпинистской тропе.

Трехлетний Степка Корнилов остался жив. Нашедшие его в лагере негуманоиды сдали ребенка в единственный на Хасте сиротский приют — для детей фроггсов, составлявших основную часть колонии: собственного населения на планете не было.

Пережитые в детском доме издевательства оставили в душе мальчишки неизгладимый след. Отметину на всю жизнь.

К двенадцати годам, когда Степке, наконец, удалось вырваться из ненавистного узилища — его забрал залетевший на Хасту по каким-то торговым делам земной корабль — Корнилов люто ненавидел всех разумных, гуманоидов и негуманоидов. Больше всего, он ненавидел родителей, которые позволили себе погибнуть, не подумав о сыне, бросив его одиноким в безжалостном мире.

Конечно, жестокими и злыми были не все. Капитан подобравшего Степку "Наутилуса", тогда еще молодой Валентин Орлов, пожалев угрюмого нелюдимого мальчишку, пристроил его по прибытии на Землю в школу-интернат Звездного городка, а потом в космическое училище, за собственный счет оплатив парню обучение. Затем, после окончания учебы, взял на стажировку к себе на корабль.

Надо ли говорить, что во всей Вселенной Орлов был единственным разумным существом, к которому Корнилов испытывал теплые чувства, что-то вроде сыновней привязанности.

Во всяком случае, закажи кто-нибудь Степану убийство начальника Управления космических перевозок, он бы сначала хорошо подумал. А может, и отказался бы — в зависимости от того, сколько пообещали бы заплатить. Сейчас Корнилов мог позволить себе выбор.

Валентин Сергеевич знал Степану истинную цену, но все прощал за безрадостное детство. Он приютил найденыша под крылышком Управления, несмотря на его многочисленные грешки.

Честолюбивый, настойчивый и беспринципный, Степан быстро сумел скопить деньги на собственный корабль. Однако, став капитаном "Астарты", он вновь зарегистрировался в Управлении космических перевозок. Государственное прикрытие помогало легче обделывать грязные делишки.

А мечта осталась — планета, безраздельная власть! Ради нее Корнилов добровольно предложил свои услуги фроггсам. Он не считал себя предателем расы — Земля не была для него родиной.

Но все, что могли дать фроггсы, лишь ненамного приближало Степана Корнилова к осуществлению заветных планов. Пока что квинт-кард отделывался только многообещающим "потом".

— Потом — это отлично. А сейчас неплохо бы возместить расходы, — Корнилов намекающе постучал по пластиковой карточке альгамбрского отделения межгалактического банка, оформленной специально для расчетов с негуманоидными покровителями.

— Ты предусмотрителен, — без одобрения, но не без уважения отметил Ифтырах, щелкая костлявым пальцем по кнопке перевода. Землянин скользнул взглядом по высветившейся на счету цифре. Семьдесят тысяч галкредитов. В этот раз, предчувствуя важность принесенных сведений, офицер фроггской безопасности не поскупился.

Шпион довольно ухмыльнулся и включил запись разговора Алексея Одинцова с майором Малютиным. Фроггс напряженно вслушивался, судорожно сжимая когтистые лапы во время каждого упоминания о загадочном альтаирце.

Рассказ капитана о татуировке оказался для квинт-карда настолько неожиданным, что у взволнованного чужака непроизвольно вырвалось несколько длинных фраз на неизвестном Корнилову диалекте.

— "Ругательства, наверное, — предположил капитан. — Должен же у них быть какой-то мат"?

Великолепно владевший фроггским Степан никогда еще не слышал подобных слов.

Корнилова не слишком интересовала история с татуировкой Лехи Одинцова. Он знал об альгамбрском происшествии, был, можно сказать, свидетелем и не спешил делиться с хозяевами сведениями. Подумаешь, живые картинки! Какое они могут иметь значение! Теперь вдруг выяснилось, что капитан Астарты заблуждался.

Когда запись закончилась, Ифтырах жестом приказал прокрутить текст еще раз. Теперь он слушал спокойнее, ничем не выражая обуревавших его чувств. Потом фроггс удовлетворенно кивнул:

— Ты хорошо поработал. Текст передашь для меня контактному представителю, ты его знаешь. И никаких копий!

Представителя Корнилов знал. Речь шла о курьере фроггского дипломатического представительства на Марсе, дважды в месяц посещавшем Землю с официальными деловыми посланиями. Передать — почему бы нет? Что же касается "никаких копий", на этот счет у Степана были свои соображения — его никогда не останавливали глупые предрассудки, если имелась возможность дважды или трижды получить плату за одни и те же сведения.

— Ты хочешь получить после окончательной победы планету? Тебе придется для этого еще немного потрудиться.

Степан мысленно сардонически усмехнулся: все, что он мог получить после окончательной победы фроггсов — луч бластера в спину. В лучшем случае, ему достанется место главного раба на каком-нибудь руднике. Разумеется, сообщать о своей уверенности Ифтыраху не имело смысла — чужак должен верить в иллюзии земного партнера. Хотя уж кому, как не Корнилову, знать логику взрастивших его фроггсов!

— "Бесполезное — уничтожить", — любил повторять учитель Ясмах, уставившись неподвижным взглядом в глаза бесполезного маленького гуманоида.

— Ты хорошо меня понял, голошкурый? — переспрашивал воспитатель, сжимая в когтях световой бич.

— Да, учитель, я понял вас очень хорошо, — отвечал Степка, опуская голову и послушно подставляя руки под удар. Безропотная покорность не избавляла мальчишку от незаслуженного наказания, но позволяла выжить.

Фроггсам когда-нибудь предстояло оплатить Степану и этот счет. Корнилов хорошо запомнил уроки учителя Ясмаха и очень рассчитывал когда-нибудь навестить старого садиста.

— Итак, ты отправишься вслед за земной экспедицией, — начал излагать свой план младший офицер, — и будешь следовать за кораблями и сообщать мне о любых неожиданностях. В первую очередь, об альтаирцах — они могут вмешаться. Нам нужен Алексей Одинцов. Это ключ. Все остальные — по твоему усмотрению.

Квинт-кард не стал договаривать. "Не захотел отдавать прямого приказа", — понял Корнилов. Возможно, Ифтырах хотел бы приказать землянину вступить в бой, но не хотел платить за заказ. Или же избегал брать на себя ответственность за последствия, не посоветовавшись с начальством. Одновременно, фроггс давал агенту шанс отомстить собственным врагам, проявить инициативу.

— Фрогга отблагодарит тебя, если ты окажешь помощь, — квинт- кард заколебался, не желая посвящать землянина в собственные планы, и, прервавшись на полуслове, закончил: — В случае необходимости.

Все стало ясно. Фроггс предполагал, что его сородичи атакуют "Вездесущий". В случае осложнений, а в качестве таковых, очевидно, могло выступить вмешательство альтаирцев, Корнилову предстояло стать разменной пешкой, которой легко пожертвовать в ходе игры.

Хладнокровная подлость инопланетных хозяев вполне оправдывала следующий шаг, который собирался предпринять капитан "Астарты", но Степан совершенно не нуждался в оправданиях. Покорно склонив голову в знак согласия — сказалась выучка учителя Ясмаха, — Корнилов распрощался с фроггсом, уверенным в безусловной лояльности предателя.

Следующая комбинация кнопок комма, и сигнал соединения высветил на экране страшную гримасу серокожего ящера. Регуллианин. В отличие от фроггсов, бюрократически блюдущих табель о рангах, самоуверенные ящеры не имели склонности к лишним церемониям. Никто не смел противостоять всемогущим ашшурам — так звучало самоназвание расы регуллианских разумных рептилий. Вот разве что альтаирцы. Поэтому так интересовал разведку таинственный друг Одинцова, информация о котором сейчас поступала исключительно от Корнилова.

Степан знал, что ввязался в опасную игру, но страха не испытывал: без риска нет победы. А потеряет он при поражении всего лишь жизнь. Короткую жизнь гуманоида, которая, как убедительно объяснял с помощью плетки учитель Ясмах, бесполезна и потому не имеет никакой ценности.

Регуллианин на экране завершил опознание. Земной шпион получил мгновенный контакт с кабинетом гварха. Небольшой ранг, но для землянина достаточно.

Унсторр, младший гварх регуллианской армейской разведки — никакой более высокий чин империи Ашра не опустился бы до работы с гуманоидными шпионами, — относился к Степану снисходительно, демонстрируя лишь некоторую, едва заметную, долю пренебрежения.

— Ну и как продвигаются поиски? — не тратя время на приветствия, ящер немедленно перешел к главному: дело прежде всего. — Что ты можешь сообщить?

— Есть новости. Сначала прослушайте запись, господин! — Корнилов давно выработал собственную стратегию поведения с опасными серокожими хозяевами: никогда не спорил и не говорил лишнего, только отвечал на вопросы.

Регуллиане внушали необъяснимый ужас. Даже немного привыкнув к страшной внешности ашшуров, при каждом контакте Степан испытывал сильное потрясение. Но при этом он твердо знал — в отличие от скуповатых, мелочных фроггсов, ни один ящер не опустился бы до того, чтобы обмануть низшее существо, не расплатившись с ним за услуги. Тем более, никогда не пообещал бы невыполнимого. Так, например, регуллиане никогда не обещали землянину планету.

Имея дело с Унсторром, Корнилов мог быть уверен, что получит именно столько, сколько стоит в представлении офицера полученная информация. Не больше, но и не меньше. Высокомерная щедрость регуллиан внушала уважение. Правда, иметь с ними дело от этого не становилось приятнее.

Запись произвела ожидаемое впечатление. Даже более, чем ожидаемое. Прослушав часть записанной информации, регуллианский офицер внезапно оборвал связь, никак не объяснив своего поведения.

Корнилов в растерянности уставился на погасший экран. Ничего себе! Впрочем, он недолго ломал голову в поисках разумного объяснения. Через несколько секунд связь восстановилась, но появившийся на экране ящер отличался от прежнего собеседника. Знаков ранга Корнилов не заметил, но понял, что имеет дело с кем-то из высших. Офицер говорил по-русски без автолингвиста не слишком правильно, пришепетывая, но был предельно ясен и лаконичен:

— Регуллианское посольство ты знаешшшь! — не вопрос, утверждение. Корнилов кивнул, но ашшур не обратил на это внимания. — Идти быстро. Недалеко много… — небольшая заминка, колебание: — Группа растения. Большшшие. Зеленые. Понятно? — Ну да. Лесок. Еще один кивок. — Там ждать он, нашшш друг. Нашшш друг показать так, — регуллианин показал золотую пластинку, — Ты давать это текст. Тот давать деньги. Это есть ффсе.

Связь опять прервалась и больше не возобновилась. Инструкции получены, надо выполнять.

Направляясь к регуллианскому представительству, Корнилов думал о том, не совершает ли роковую ошибку. Прикинув шансы на то, что, получив запись, ящеры немедленно расправятся с ценным агентом, он, в конце концов, отказался от глупых страхов. Расправа вряд ли произойдет так скоро. Ему еще предстояла слежка за альтаирской экспедицией. Всем инопланетным заказчикам Степан пока был нужен.

Казавшееся поначалу загадочным поведение Унсторра стало совершенно ясным. Ответ подсказала фраза из записанного Галкой разговора Малюты с Одинцовым — именно на нее так быстро среагировал младший гварх.

"Не тебе это слушать!" — сказал Лешка майору. Тот не поверил. Унсторр поверил сразу и безоговорочно.

— Надо бы Малюте брать с него пример! — пришла в голову глупая мысль. Пришла совсем некстати — ни к селу, ни к городу, но отвлекла от раздумий о неоправданном риске.

Долго раздумывать Корнилову не пришлось. Регуллианский представитель уже ждал. Пренебрегая приветствиями, незнакомый ящер взял диск с записью, перепроверил, сунул в руку агента золотую пластинку и, так же, не прощаясь, ушел.

Вчитавшись в знаки на пластинке, Степан обомлел. Регуллианская золотая карточка. Подлежит немедленной оплате в любом банке галактики. Счет Корнилов перепроверять не стал. На суммы меньше миллиона галкредитов золотые карточки не выдавались. Он — миллионер! Казавшаяся невыполнимой мечта была невероятно близка к осуществлению. Степан мог воплотить свои грезы практически немедленно. Конечно, на покупку кислородной планеты не хватило бы и миллиарда, но зачем ему целая планета? Можно купить континент или просто большой уютный остров. Что делать? Все бросить, приобрести участок теплой курортной планеты и отправиться туда, чтобы наслаждаться бездельем и богатством, ничем не рискуя? Сейчас, когда начинается самое интересное?

В момент, когда мечта вдруг стала странно доступной, Степан неожиданно почувствовал, что жизнь среди покорных рабов может оказаться скучной до тошнотворности. Почему-то раньше это соображение никогда не приходило в голову. Или за прошедшие годы он, Корнилов, просто пристрастился к риску? А доступность мечты всегда лишает ее доброй половины притягательности?

Растревожившие душу воспоминания детства подсказали капитану, что намного приятнее было бы содрать с учителя Ясмаха бесполезную жабью шкуру и сделать из нее коврик в прихожей домика на Гавайях, чем проводить жизнь в бессмысленных легкодоступных утехах? Пока такое удовольствие ему не светило, но…. Месть подождет. А игру нужно доиграть до конца.

Золотая карточка — это, конечно, необыкновенная удача, огромная и заслуженная. "Регуллианам это при случае зачтется", — мысленно пообещал Корнилов. Но сейчас двойному агенту предстояло решить более насущную задачу. И ему нужны были исполнители.

Степан набрал очередную группу кнопок наручного комма. На экране появилась вполне гуманоидная красная рожа, испитая и недовольная. На владельце рожи помятым мешком болтался сверхдорогой деловой костюм от какого-то французского модельера.

"Как на корове седло", — с удовольствием вспомнил Корнилов известную народную поговорку.

Запоздалое знакомство с русским фольклором доставило воспитаннику фроггсов большое удовольствие и, как ни странно, послужило подспорьем в налаживании контактов с разного рода сомнительными типами.

Бандитов почему-то смешили цитируемые Степаном к месту и ни к месту перлы народной мудрости. Поэтому любимые пословицы, поговорки и присказки прочно ассоциировались сейчас в сознании Корнилова с грабителями и убийцами. С одним из таких отбросов капитану предстояло сейчас нелегкое объяснение.

Бардак, царивший в роскошных апартаментах, превращал гостиничный номер в подобие загаженного свинарника. Свинарника, в котором перед кем-то совсем недавно метали бисер. Во всяком случае, на ковре поблескивало что-то на него очень похожее. Хотя нынешний хозяин обиталища мог, не задумываясь, расшвырять по полу и бриллианты. Однако неимоверное богатство ничуть не умаляло жадности главы пиратского гнезда.

— А, опять ты! Подставил, падла! Пять кораблей из-за тебя потеряли, — угрюмо буркнул свинообразный пьянчуга. — Чего тебе еще?

— Ага, давай, вали с больной головы на здоровую. Кто тебя, мля, подставил? Ты чего поперед батьки полез в драку? Тебе же сказали, мля, сиди тихо до сигнала! — не сдержав справедливого гнева, Степан сплюнул. — Жадоба! Не слышал, что от добра добра не ищут? По твоей милости, Евсей, я чуть без корабля не остался, да еще и из перевозок загремлю. Малюта мне такого не спустит. А ты — подставил! Думай, что несешь. И ведь обо всем договорились!

— Ну, может, и зря я клюнул на приманку. Думал, пальну разок, и дело в шляпе — не уйдет старая лоханка, — неохотно уступил пиратский вожак. — А тут сторожевик! Кто ж знал, что у них такой пилот.

— Такой пилот! — передразнил Степан. — На Непобедимом! Не знал ты! А то ты про Ванюшина никогда не слышал. А ведь я тебе говорил, что сам Ванюшин поведет, — опять не удержался от бесполезного упрека Корнилов. — Понимаешь?

Он говорил громко и медленно, по слогам, хотя случившееся не нуждалось в комментариях. Ванюшин, пилот суперкласса, сумел не только спасти шедшего приманкой торговца, но и вывести корабль сторожевиков из-под удара сунувшейся раньше времени в драку пиратской подмоги. А оставшийся в стороне капитан "Астарты", давший Евсею возможность уйти, прослыл трусом, уклонившимся от космического боя. Если не хуже. Но ссориться с пиратом нельзя — Евсей уже приставил к партнеру "телохранителей", смертельно опасных для самого клиента. До поры до времени.

— А теперь Славка под меня копает. Да и Малюта задолбал проверками, — добавил Корнилов.

— Укрытия ищешь? — понимающе осклабился собеседник. Федор Евсеев, по кличке Евсей, глава нескольких свирепствующих в околосолнечном пространстве пиратских банд, искренне порадовался неприятностям делового партнера. — Укроем!

— Уроем, — передразнил Степан. — На…. мне твое укрытие! Дело нам предстоит. И денежки уже заплатили. Половина твоя.

Корнилов не собирался демонстрировать бандиту полученную от метаморфов золотую карту, однако и переведенная фроггсами на расчетный счет сумма, высветившаяся на экране комма, заставила свинячьи глазки Евсея заблестеть от жадности.

— Половина, говоришь? Немало. И кого надо прикончить?

— Сначала просто проследить. Тут, понимаешь, один рейс готовится. Матвеев и Одинцов пойдут на Альтаир, ну ты знаешь — "Вездесущий".

Знаю, — бандит помрачнел. Еще бы Евсею не знать, когда за ним числились четыре проваленных попытки покушения на неуловимых напарников. Еле сам уцелел, у Геллы едва ушел. Морда пирата скривилась, но Корнилов не стал вспоминать прошлое:

— За ними полетишь. Кораблик у них небольшой, но может, еще и сопровождение будет. И драку сразу не затевай, нужно только присмотреть. Пойдешь на расстоянии, не сближаясь. Понял?

— Чего не понять? — Евсей пожал плечами. — Следить, следовать на расстоянии. Все сделаем.

Корнилов был стопроцентно уверен, что пират, несмотря на все клятвенные обещания, при виде незащищенного корабля немедленно бросится в драку, "как бык на красную тряпку". У Евсея имелся собственный немалый счет к экипажу "Вездесущего".

В лице или вернее в испитой роже бандита Степан нашел идеального исполнителя, которому предстояло стать разменной пешкой при выполнении задания фроггсов. И капитан, не колеблясь, повторил полученные инструкции: — Если клиентам понадобится помощь, вмешаешься. При необходимости. Когда я просигналю.

Оставалось сделать последний, четвертый звонок. На вызов комма ответил слащавый женский голосок.

— Да? Я слушаю! — стандартное любезное приветствие. Послышался шум сдвигаемой посуды и гул разговоров. Значит, Галка в столовой, откровенно не поговоришь. Но похвалить девчонку стоило, да и рассчитаться. На всякий случай что-то пообещать. Официантка могла еще оказаться полезной. На экране, наконец, появилась круглая хорошенькая мордашка. Увидев собеседника, девушка встрепенулась, нервно поправила темные волосы. — Ты?

— Ждала кого-то другого? — снисходительно усмехнулся Корнилов. — Ну-ну. Не задержу надолго. Спасибо сказать хотел — молодец, здорово выручила. Обещанные деньги — твои! — Он щелчком активировал счет, переводя на карточку брюнетки деньги — две тысячи галкредитов, для столовской психички сумма немалая. — Только вот еще вопросец: текст до сих пор идет? Пишется?

Галка виновато покачала головой: — Перестал. Где-то с полчаса назад щелкнуло, а потом — обрыв. Похоже, в кабинете Орлова.

— У Орлова? Паршиво. — Степан задумался. — Ну, будем надеяться, на тебя не выйдут. Не забывай. Теперь уже не скоро увидимся.

— Так что, ты ко мне больше не придешь? Мы что не… — на лице Галины появилась обиженная гримаска, но Корнилов поспешно отключился.

Дура! Не знает, во что вляпалась. Подслушивающий аппарат застукали в кабинете начальника Управления! Да после таких слов в другое время он сам бы, не задумываясь, убрал неосторожную девчонку.

Сейчас терять время не имело смысла. С Землей следовало распрощаться как можно скорее.

Корнилов сунул отключенный комм в карман летной куртки и быстро пошел по боковой аллее к платному нуль-порту, расположенному рядом с памятником первому космонавту.

Погруженный в свои мысли, капитан "Астарты" не заметил сидевшего на скамейке под старой ивой Малютина, который проводил подозрительного частника долгим задумчивым взглядом, а потом нажал на кнопку коммуникатора:

— Васютин, ты? Слышь, капитан, заблокируй на полчаса платный порт возле памятника. Да, на выходе. И поторопись! Или нет, давай лучше так сделаем: переключи-ка ты выход на кольцевую…

Глава 9. Подслушанный разговор

Ах, если б ты любил меня, как пиво!

Женская мечта

Войдя в номер, они не стали тратить время на ненужные и неуместные объяснения. Раздевшись в лихорадочной спешке, мужчина и женщина опустились на расстеленную постель. Объятия, ласки. Преодоление преграды… Слияние… Освобождение… Все было хорошо и правильно.

Где-то в глубинах Вселенной две созданные друг для друга частички мироздания сложились, соединились, образуя единое целое. Ключ. Ключ к загадке жизни. К смыслу бытия. К любви.

— Меня дожидалась? — самодовольно спросил мужчина, удовлетворенно вытягиваясь — Ну и как тебе?

— Так себе, — сердито ответила девушка, — ничего особенного.

— Врешь, — уверенно заявил Матвеев. Он подгреб Лену к себе и прикоснулся губами к пушистым волосам. Нежная щека прижалась к его плечу. Все было так, как нужно.

Удовлетворение, счастье, покой. Ничего похожего на торопливые перепихивания со случайными подружками. Эта женщина совсем другая — родная, близкая, своя. Пришло время принимать ответственные решения. Все равно он задолжал ей одно желание:

— Ладно, так и быть, я на тебе женюсь, — уступчиво сказал Александр.

Не врет. Телепатка легко улавливала исходившее от ленивых мыслей парня счастье и тепло.

— Болван, — она резко отстранилась.

— Это почему же? Ведь ты меня любишь? — в мыслях Матвеева не мелькнуло ни малейшего сомнения. Конечно, любит, он почувствовал — он ведь тоже интуит, эмпат.

— Ну, как ты не можешь понять? — девушка заговорила тихо, печально. — Впереди только война и смерть. У нас нет будущего. А ты — женюсь! Раньше надо было думать, — добавила она немного обиженно.

— Ничего, все обойдется, — уверенно сказал Матвеев. — Что-нибудь придумаем!

— Это кто же придумает? — голос девчонки прозвучал ехидно, но бывшего боксера этим было не пронять. Все утрясется. Он никогда не стремился заглядывать далеко в будущее. Зачем? Надо жить сегодняшим днем

— Мы с Одинцовым придумаем. Знаешь, какие мы крутые парни?

"Ага. Два бестолковых неудачника. Тридцать три несчастья", — хотелось сказать Лене. Сколько раз она сама их выручала. Но, — молодая жрица внезапно задумалась, — может быть и правда, что-нибудь придумают?

Ведь тогда, во время совсем непростой истории с исполнительницей желаний, именно Александр ее спас, договорился с красянкой, помог уничтожить мучителей, выбраться, освободить планету, выполнить задание богини. Да и сама Великая мать говорила — эти двое помогут.

— Ну, чего опять загрустила? — Матвеев вновь потянулся к девушке. Сильные руки скользнули по ее телу, и она тихо застонала, пытаясь коснуться, дотронуться в ответ.

— Ну нет, расслабься. Сегодня классика, — покрывая нежное тело поцелуями, шепнул Александр. — Потом научишься. Сегодня тебе будет просто хорошо….

Было не просто хорошо.

— Ничего, что я так орала? — смущенно спросила Ленка чуть позже, вспомнив, что они все-таки в гостинице.

— Все в порядке. Так и надо. Здесь хорошая звукоизоляция, — успокоил парень, умалчивая о причинах — о том, что в большинстве номеров сейчас происходило примерно то же, что и у них. Мысль легко прочиталась, но Лена предпочла ее проигнорировать. Захотелось сказать любимому что-то нежное, теплое.

— Правда? Ну, тогда хорошо, — уступила девушка. — Беру свои слова обратно.

— Это насчет болвана? — Матвеев вновь коснулся губами пушистых волос.

— Нет. Насчет "так себе"! — она скорее угадала, чем увидела улыбку на лице парня. Он и не сомневался.

— Все будет в порядке, вот увидишь, — пробормотал он, засыпая. — Я же обещал на тебе жениться.

Спустя несколько минут Сандр уже безмятежно спал. Негромко похрапывал. Не страшно, можно привыкнуть. А только есть ли у них время привыкать? Девушка не могла выбросить из памяти пугающие откровения богини.

Сон Матвеева сомнения не тревожили.

А вот Елена не могла уснуть, терзаясь страшными предчувствиями. Встала. Походила по комнате. Зашла в ванную, приняла душ. Взглянула в зеркало: лихорадочно блестящие глаза, распухшие исцелованные губы. Завтра стыдно будет выйти на улицу. Хотя о чем она беспокоится? Завтра они улетают. Скорее всего, на войну. Предчувствия кричали, что навсегда.

Вернулась. Ей вдруг показалось, что в номере невыносимо душно, а резкие запахи нестерпимо остро напоминают о мгновеньях любви. Лена подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату хлынула волна прохладного ночного воздуха. Так и простудиться недолго. Саня недовольно всхрапнул. Девушка закрыла одну створку окна и уселась на подоконник. Высокое синее небо усыпано искорками холодных звезд. Время мечтать. Лена вновь задумалась о будущем, но ей помешали.

Снизу донеслись обрывки разговора. Мыслей распознать нельзя — высоко, третий этаж, но телепатка легко уловила сумбур и смятение чувств говорящих.

Подслушивание трудно назвать достойным занятием, но первая же фраза приковала внимание девушки, как будто отвечая ее собственным недавним мыслям.

Говорили двое, мужчина и женщина. Сначала зазвучал жеманный, слегка визгливый голосок девушки:

— Люблю… Врешь, небось, опять! Все вы такие. Ты вот обещал жениться, говорил — "Возьму на свою планету. Будешь королевой"! А потом — "Встретимся нескоро!" А если бы порт сработал как надо, так бы и сбежал навсегда, не попрощавшись!

— Так я же не сбежал! Я же позвонил, предупредил, расплатился….

"Что-то он не то говорит! Интересно, за что это он с ней расплатился?" — Лена почувствовала фальшь и неуместность обмолвки. Но и мужчина, поняв свою ошибку, резко сменил тему:

— Галь, мне на космодром срочно нужно, уйти через порт, через столовку. Малюта на меня вышел. Я же говорил! Нуль-порт выходной на кольцо перевел, прямо на блок контроля выбросило. Хорошо, успел сразу заскочить обратно, вернулся. Опасно тебе сейчас со мной уходить, охотятся на меня. И не только безопасность. Куда б я тебя потащил? А тут все спокойно. О тебе заботился…

"Врет", — поняла Елена, но женщина, похоже, поверила. Сразу уступать она, правда, не хотела:

— Ну как я тебя сейчас проведу в столовку? Там же сигнализацию снимать надо. Что я завтра девчонкам скажу?

— Скажешь, сумку забыла. Ключ у тебя есть? — голос мужчины зазвучал настойчивей.

Женщина, Галина, что-то шепнула. Ленка не услышала и, выглянув в окно, вгляделась в два неясных силуэта. Ее не заметили. Голос Галины зазвучал громче:

— Ну, есть, есть, конечно. И код доступа к нуль-порту тоже.

— Ну и молодец. Пойдем быстрее! — заторопил мужчина. Но девушке явно не хотелось быстро расставаться. Жеманный голосок зачастил:

— А как же ты, Степ, один полетишь? А экипаж? Я ведь ребят твоих, Колю и Валеру, сегодня вечером видела. Здесь они. Коля мне еще и говорит: — "Что ж ты, Галка, Степана на Одинцова променяла?" А я ему: — "Вот еще, променяла! Работа у меня такая, всем нравиться!" Злые они у тебя. Ты чего таких выбрал?

— Не я выбрал. Потому без них и лечу! — резко ответил Степан. — Да и ты с ними болтай поменьше! Пойдем!

Телепатку охватило острое ощущение опасности, исходившее от мужчины. Ей хотелось высунуться из окна и крикнуть глупой девчонке: — "Не ходи! Не верь!", — но она сдержалась. Зачем вмешиваться в чужую жизнь? Не первый день, наверное, друг друга знают.

— "Обманщик этот Степан, — мрачно подумала девушка. — Тоже ведь обещал жениться".

Звук удаляющихся голосов постепенно затих. И Ленка выбросила ночной разговор из головы. Запомнились только два имени — Степан и Галина.

"Степан и Галина!" — мысленно повторила Ленка, уверенная, что больше никогда о них не услышит.

Елене почему-то стало зябко, и она закрыла окно. Вернулась в постель. Санек спокойно спал, вольготно развалившись на кровати. Ее собственный мужчина. Сильный, мужественный. Можно даже сказать, умный, в каком-то смысле. Красивый.

Неудивительно, она же его сама придумала! Решила подшутить над страшноватым парнишкой, попросив красянку превратить его в идеал любимого. И не только ее идеал. В мужчину, о котором мечтают многие женщины. И вот дошутилась — как дурочка, влюбилась в мечту. Домечталась. Хотя и тогда…

Елена вспомнила некрасивого человечка, похожего на загнанного крысенка, каким впервые увидела Александра. Вспомнила, как поразила ее, телепатку, страстная, свирепая решимость спортсмена не уступать, не сдаваться, бороться до конца, его мгновенная реакция на порыв ее ненависти, уничтожившая инопланетян, спасшая их обоих.

Да, и тогда Матвеев чем-то ее привлек — лишь таким мог быть приятель оборванной, грязной босоногой дурнушки. Подходил он Лене и сейчас: оба они неузнаваемо изменились. Но, чего скрывать, он ей сразу понравился.

— "Да, — честно призналась себе девушка, — понравился". Не зря же она превратила его в мечту наивной одинокой девчонки. А потом глупо пошутила и все испортила!

И столько времени она за ним охотилась, искала, ждала, чтобы сейчас, наконец, заполучив, узнав блаженство, сразу же потерять?

В голове метались суматошные нелепые мысли — бежать вместе на далекую тихую планету, подальше от грозных перемен, жить мирно и счастливо, любить друг друга, рожать детей, забыть об остальном мире. О мире? Нет, о войне!

Никакого счастья не будет, ведь Елена не просто влюбленная девушка, она — верховная жрица, голос Великой Матери, ее дело — война, она обязана спасти разумных, спасти свою планету, Землю и всю Вселенную от грядущего ужаса. Пусть даже и ценой собственной жизни.

Да и сам Санька, ее Александр! Никогда он не согласится мирно жить в блаженном раю, если рядом будут погибать друзья, а вокруг будет бушевать безумие артефактов.

Да и останутся ли они тогда, тихие мирные уголки? Рано или поздно война догонит и возьмет свое. Накажет и покарает трусов сильнее, больнее, чем тех, кто открыто вышел беде навстречу.

Она устало вздохнула, скользнула в постель.

— Ну, что ты суетишься! Вот беспокойная! — разбуженный Матвеев обнял девушку, привлек к себе и ласково погладил по голове. — Спи. Я же сказал, женюсь. Когда захочешь. Вот, даже колечко золотое тебе купил заранее. Лежит там на столике. Утром посмотришь.

— "Болван!" — счастливо подумала Лена и, прижавшись к надежному мужскому плечу, наконец, заснула.

И утром все было просто и хорошо. Пока часов в одиннадцать в номер не постучал хмурый и злой Одинцов. Алексей пришел без своей пернатой любимицы, и не извинился. Впрочем, капитан не нарушил никакого интима.

Матвеев, не вылезая из постели, жадно поедал принесенный роботом-официантом завтрак, не отрывая взгляда от экрана визора.

Очень удачно включил — показывали космобольный матч с участием двух команд суперкласса: "Золотые Львы" против "Властелинов космоса"! Александр был восторженным поклонником Рафаэля.

— Куда там "Властелинам", — громогласно рассуждал Матвеев, жадно поглощая любимые шаньги с грибами и картошкой. Он откусывал большие куски и глотал, почти не разжевывая, чтобы не отвлекаться. — Да против "Львов" они никто! Против них, если хочешь знать, даже "Капитанам звезд" никогда не выстоять. Хотя "Капитаны" и не чета этим заморышам. Тем более, что и Рафаэль сегодня на поле. Ха! Сейчас он его! Ура-а-а! Гол! — восторженный вопль. — Ну вот, я же говорил!

— "И как он только этой проклятой картошкой не подавится!" — Елена, выпив одну только чашечку кофе, сидела перед зеркалом, пытаясь загримировать подручными средствами следы бурно проведенной ночи, и даже не притворялась, что хоть сколечко интересуется спортивным побоищем.

— "Вот, — негодующе размышляла она, — что представляет из себя пресловутое женское счастье. Отдаешь какому-то тупому болвану самое дорогое, что у тебя есть, свою красоту, невинность, молодость, а он безразлично жрет, уставившись в визор на какой-то идиотский матч, как будто тебя в этом мире вообще не существует!"

Немного утешало тонкое золотое колечко, прекрасно смотревшееся на пальце — очень изящное.

— "Нет, все-таки в семейной жизни есть что-то эдакое, — Сандр никак не реагировал на отзвук сердитых мыслей девушки: пара поцелуев, и все будет в порядке. — Лежишь себе на диване, спокойно смотришь космобол, рядом любимая женщина. Есть с кем пообщаться, поделиться. На душе тепло и спокойно".

— Ах, вот как! Ну, если ты думаешь… — бессовестно подслушанные мысли заставили Елену возмущенно обернуться, но появление капитана не позволило ей устроить первую в жизни семейную сцену.

— Тешимся? А кэп, бесталанный, значит, должен салажат тетешкать! Вылет сегодня. Предполетная проверка через три часа, — без предисловий объявил Одинцов напарнику. — Гром их унеси, этих детишек капитана Громова. Нет, ну какая ж наглая зараза! Заявила, что пойдет со мной в рейс интуит-инженером!

Александр сразу понял, о ком речь:

— Ну-ну. А со мной что же? На свалку?

— Споноровно. Ничего у нее не выйдет. Вот ведь навязалась!

Алексей глянул на экран визора.

— Ли-ка. Космобол смотришь? Счастливчик. Властелины и Львы? Ну, тут все ясно!

— Ну, вот и я говорю, куда Властелинам! — в этом они были солидарны.

— Дык вот если бы "Капитаны" играли…, - Одинцов болел за "Капитанов Космоса".

Матвеев скептически хмыкнул: — Посмотрел бы я, что б они сделали против Рафаэля!

— То-то и худо, что Львы твои без Рафаэля ничего не стоят! — Одинцов вступился за честь любимой команды, — А вот у Капитанов — да! Каждый игрок — личность!

— Как это не стоят? Как не стоят, — от возмущения Матвеев даже перестал жевать. — Ты думай, что говоришь! А Иващенко? А Демьянцев?

— Ну, разве что Демьянцев, — неохотно уступил Одинцов, не желая затягивать бессмысленный спор, однако все же не удержался от шпильки. — Да и то третьегоднись Львы всю игру…

— Не скажи. Не его вина. Ты ж сам не видел прошлый матч. Как он играл! Как играл! Летал! — уверенно возразил Александр

— Мальчики, вы часом не забыли, что тоже собирались куда-то лететь? — голос Елены сочился ядом.

— А, извини! Привет, наслышан, — наконец, обратив внимание на то, что Матвеев в номере не один, Алексей протянул девушке для пожатия руку.

Ну, надо же, заметил! А она уже думала, что внезапно стала невидимкой — девушка не привыкла к подобному невниманию.

На язык запросились слова о том, что даме, в общем-то, руку положено целовать, но Елена сразу опомнилась. Чего это она? Это же командир. Великая мать велела втереться к нему в доверие и войти в экспедицию, наладив контакт любыми средствами. Это задание богини.

И Елена Красивая пожала протянутую руку, угрожающе поглядев на любимого мужчину. Тот, мгновенно поняв невысказанный приказ, промямлил:

— Ну, вы, в общем, знакомы. Это Елена. Ну, в общем, понимаешь, она полетит с нами, — Матвееву очень не хотелось грузить капитана собственными проблемами, но теперь все для него выглядело иначе.

— У меня свой корабль. Я полечу на нем, — сразу же уточнила девушка.

— Ну и добро! — вопреки Сашиным опасениям Алексей искренне обрадовался. — Шибко-шибко дородно. Просто идеально. Значит, и Сандр полетит с тобой, повахтит. У тебя ведь есть место для двоих?

— И не только, — Лена не стала объяснять, что при желании на ее корабле можно было бы переместить в любую заданную точку Метагалактики тяжело вооруженную космическую армаду, и не одну. И при этом практически мгновенно.

— Замечательно! Так и вам обоим будет удобнее, и меня выручите. А я, — он кисло поморщился, — с детишками полечу. Первым. Вы пойдете ведомыми. В случае чего, прикроете.

— А если атака в лоб? — девушка удивилась его уверенности.

— В лоб там или не в лоб, неожиданностей не будет, — Алексей задумчиво посмотрел на новую напарницу, на друга, оценивая обстановку, потом решился. — Ладом. Ты — своя. Смотри! — и он, закатав рукав, открыл татуировку и показал линию маршрута.

Девушка, ахнув, вгляделась в картинку, заметила крохотные искорки корабликов, движущиеся цели, стрелки направлений.

— Да это же…. Тут же…. всё! — у нее не было слов.

— Вот именно, всё. Всё, что только нам будет нужно. Сама понимаешь, это многое упрощает. Ну, на случай атаки, — капитан нервно огляделся по сторонам. — Ты имеешь право знать. Мне кое-что надо будет тебе поведать. Но не здесь, здесь нельзя. Потом, попозже.

Матвеев, приготовившийся в очередной раз выслушать историю татуировки, облегченно вздохнул:

— А Врушку ты куда дел? Птица что, на корабле одна осталась? — неожиданно вспомнил он о пернатой любимице.

— Да нет, — капитан обиженно пожал плечами. — К мальчишке перебралась. К Витьке Громову. Села к нему на плечо, в лицо заглядывает, рассказывает что-то. Пришлось оставить.

— Ну и ладно. Своих она не бросит. Поболтает с парнишкой и вернется, — оптимистически сказал Александр. — Пусть развлечется старушка. Небось, материнский инстинкт у птички проснулся.

За отсутствием доказательств противоположного, Врушку условно считали самкой. Продавший ее Алексею негуманоид ничего толкового про птицу рассказать не смог. На удивление прилично объясняясь на универсальном и только немного путая формы родов и окончания глаголов, торговец, пряча глаза, признался:

— Очень редкая экземпляр! Недавно с Куэрва. Подарок делать друг. Птица этот, джентль, и на родной планета довольно мало имеется быть… Поэтому появляться с этой в то место, как это сказать? Да, это, лишний раз не следить.

— Браконьер и контрабандист, — понял Леха, но поскольку он не только не собирался лететь на Куэрву, но даже и не представлял, в каком районе космоса находится эта планета, то не обратил на предупреждение чересчур грамотного бродяги никакого внимания.

Не слишком разговорчивая на Земле, во время полетов Врушка развлекала экипаж не только жизнерадостным клекотом и непонятным бормотанием. Она радовала всех долгими прозаическими декламациями, стихами и даже песнями на известных и неизвестных языках, подслушанными неведомо где, а также земными, русскими и нерусскими сказками и легендами, которые безбожно перевирала, за что и получила не слишком лестное прозвище.

За четыре года птица сдружилась с капитаном, чувствовала себя на корабле хозяйкой и считалась счастливым талисманом "Вездесущего". Но сейчас Врушку переманили к себе навязанные Управлением пассажиры, теперь уже равноправные члены экспедиции. Оставшись всего на несколько часов без птицы, Одинцов неожиданно почувствовал себя одиноко.

— Дык, все равно, знаешь, не по себе как-то. Ну, непривычно без нее, — капитан, вспомнив об ожидающих его новых членах экипажа, заспешил: — В общем, собирайтесь. Через три часа встретимся у Малютина. И чтобы не опаздывать, любовь там или не любовь. Не на свадьбу летим, на Альтаир!

Одинцов вновь пожал девушке руку и торопливо вышел из номера.

— "Своя"! — с раздражением подумала Лена Краснова. — Руку пожал. Хорошо еще не сказал — свой парень!

— Ну, уж никак не парень! Слава богу! — это Матвеев так пошутил. Наверное, она подумала все-таки слишком громко. Или сказала вслух?

Александр обнял ее за плечи, и начал покусывать шею сзади короткими поцелуями: — Попробуем что-нибудь новенькое?

— Сумасшедший! А если к вылету опоздаем? — не слишком убедительно воспротивилась Лена.

— Ничего, Еще целых три часа, масса времени. Малюта подождет. И Альтаир никуда не денется. Тем более, что и матч уже закончился.

— Матч? Ну, погоди! — в мыслях завертелись мстительные фразы, но додумывать их не осталось ни возможности, ни желания.

Разумеется, три часа — это целая куча времени. И все равно они опоздали. Ну, и ничего. Все равно предполетная проверка Елену не беспокоила: без Малюты корабль Предтеч прилетел на планету Земля, безо всякого контроля безопасности он ее спокойно и покинул.

И Альтаир никуда не делся.

Вот только Лена слишком поздно вспомнила, что ничего о предсказании богини и о смертельно опасном для Вселенной оружии она главе альтаирской экспедиции так и не сказала.

Глава 10. Нелегкий выбор

Быть или не быть?

Гамлет, принц датский

Тихая марсианская ночь окружала зыбкой мглой двухэтажный особняк фроггского посольства. Инопланетные дипломаты и наемные служащие, фроггсы и земляне, давно покинули здание, и лишь на втором этаже, в одном из окон разведывательного отдела продолжали светиться великолепным мертвенно-синим светом сухие побеги ламбука.

Растение, чье свойство скрашивать фроггсам темноту ярким волшебным сиянием было воспето в огромном количестве известных стихов и песен, разделяло одиночество бывшего поэта — младшего офицера разведки, сотрудника дипломатического корпуса, квинт-карда Ифтыраха. Впрочем, сейчас чиновника терзали тревоги, весьма далекие от счастливых явлений бессмертной музы.

Квинт-кард размышлял о своей неудавшейся карьере. Давно пора, как сказал бы лучший друг и соперник Лууханс, сокурсник по военной Академии. Лууханс уже получил ранг кварта и отлично устроился на безопасной службе при штабе в столице. А он, Ифтырах? Всего лишь квинт-кард, и это на двести седьмом цикле жизни! Ему скоро стыдно будет признаваться в своем ранге новым знакомым.

Ифтырах знал, что виной его несчастий стали не происки недоброжелателей. Юному выходцу из знатной семьи, талантливому поэту, блестящему студенту и интеллектуалу все прочили блестящее будущее. Он погубил себя сам. Точнее говоря, карьеру молодого литератора сгубили гордость, самоуверенность и неосмотрительность. Уже не один год квинт-кард проклинал злосчастную тягу к поэзии, и фатальный порыв вдохновения, заставивший его взяться за острый лемн в роковой день.

Великолепный Ракс, столицу Фрогги, тогда волновали две новости — скандал со знаменитой певицей, разрушивший счастье нескольких известных семей, и грядущее падение высокопоставленного руководителя, скомпрометировавшего себя переговорами с регуллианскими ублюдками. Столичных сплетников немало удивило назначение сына проштрафившегося сановника, Зуураса, главой дипломатической службы Фрогги в негуманоидном альянсе.

Движимый естественной тягой к восстановлению справедливости, Ифтырах, недавний выпускник Высшей Академии космофлота, томившийся бездельем в ожидании назначения, поддался искушению сочинительства. Остроумная сатирическая поэма, написанная буквально за один цикл древним стилем, заканчивалась полными высокого нравственного смысла строками:

"Бойся фуруки, которая говорит: — Я не кусаюсь.

Помни, что у изогнутого дерева и тень изогнута".

Стихи быстро разошлись в списках и весьма способствовали популярности молодого поэта. Он не скрывал авторства. Ничто не предвещало беды.

Но тут грянула знаменитая однодневная война за Наследство Предтеч, которая вошла в историю Фрогги, как "альтаирская бойня". Не многие знали, откуда происходит это название. Большинство фроггсов до сих пор полагало, что оно связано с сектором предполагаемых боевых действий.

Ифтырах, как и другие выпускники военной академии, знал истинную подоплеку событий. Квинт-кард до сих пор с ужасом вспоминал кадры репортажа с места конфликта, которые наблюдали в учебных аудиториях будущие офицеры. Молодежь специально пригласили для ознакомления с ходом военных действий для завершения стратегической подготовки. Никто не мог ожидать того, что произошло. К счастью, прямые репортажи не транслировались для широкой публики и никогда больше не повторялись в кадрах военной хроники.

Сначала события развивались по заготовленному сценарию: фроггские корабли, приближавшиеся к месту обнаружения артефактов, проигнорировали два предупреждения альтаирцев о запретной зоне и почти вплотную подошли к хранилищам древних. Грубая ошибка. Надо было остановиться и попробовать договориться. Все знали, что альтаирцы, бескорыстные созидатели, не любят и не умеют воевать, но в тот день они доказали, что и им не чуждо искусство уничтожения.

После опасного маневра фроггского флота прозвучало лицемерное заявление зеленокожих о снятии с себя ответственности за последствия ответного удара, а затем появилась неожиданная, совсем не страшная картинка на экране. Даже сейчас, много лет спустя, Ифтырах порой видел ее в кошмарных снах:

Юный светло-зеленый альтаирец, почти ребенок, демонстрирует недоумевающим зрителям покрытую сложной татуировкой верхнюю псевдоконечность. На рисунке легко узнается изображение района конфликта и мириады устремившихся туда фроггских кораблей. Весело подмигнув всеми семью глазами, юнец берет кисточку, смачивает в какой-то жидкости и легко смывает с картинки большую часть фроггского флота и, заодно, обе планеты Древних. Изображение на экране исчезает, сменяется другим, реальным видом космического пространства.

И курсанты Академии в оцепенении наблюдают, как межзвездное пространство сектора сминается, схлопывается так, словно блуждающий микроколлапсар поглощает, превращая в ничто, две планеты артефактов и корабли несостоявшихся победителей, постепенно захватывая и тех, кто не попал под прямой удар, в страшную уничтожающую воронку.

Немногим в тот день удалось выкарабкаться из альтаирского котла. Остатки фроггского флота спасло немедленное вмешательство ашшурских союзников, вышедших из ближайших порталов и с помощью сверхсовременной гравитехники блокировавших пространственное воздействие, остановив возмущения метрики и позволив уцелевшим бежать.

Мало кто знал истинные причины катастрофы. На Фрогге до сих пор объясняли гибель непобедимой армады природным катаклизмом, трагической случайностью. Тем непосвященным, кто случайно узнал и увидел лишнее, строго приказали все забыть и держать языки за сомкнутыми жевательными пластинами.

Ифтырах молчал, но забыть не мог. Тем более, что катастрофа Фрогги невольным образом оказалась тесно связана с его личной катастрофой. Всеми осуждаемый прежде сановник, осмеянный в его гениальной поэме, после однодневной войны и счастливого вмешательства регуллиан приобрел репутацию мудреца и провидца и был восстановлен во всех чинах и регалиях. Сын его, Зуурас, вновь продвинулся по службе, а автор злосчастных стихов оказался козлом отпущения.

Высокопоставленные персоны не снизошли до жестокой мести ничтожному поэту. Ифтыраха просто-напросто назначили младшим служащим фроггского представительства в Солнечной системе и сослали на Марс.

С тех пор прошло тридцать циклов — двадцать марсианских лет — вдали от Фрогги. Правдами и неправдами, ценой многочисленных унижений и интриг, Ифтырах добился звания квинт-карда. На больший успех изгой рассчитывать не мог. И тут вдруг судьба послала ему шанс — запись, принесенную пронырливым агентом.

Квинт-кард встопорщил шейный гребень от стыда, вспомнив свою реакцию на рассказ капитана Одинцова. В сущности, ему нечего было стыдиться. Просто два слова — "альтаирец" и "татуировка" — живо напомнили картинки последнего эпизода альтаирской войны: мириады кораблей, обращенных в прах мазком мягкой кисточки. Бывший поэт не сомневался, что речь может идти только об одном альтаирце, том самом, Уничтожителе.

Никто из свидетелей однодневной войны не усомнился бы в справедливости выводов младшего офицера. Татуированная шкура капитана Одинцова была жизненно необходима Фрогге. Попавшая к Ифтыраху информация была бесценной, однако, как и все в этом мире, свою цену имела. Избавление от клейма неудачника, подъем по служебной лестнице, заслуженное благополучие — такова была наивысшая плата в глазах квинт-карда. Вот только кому следовало передать полученные сведения, чтобы не продешевить, не оказаться обойденным и обманутым?

Мучительные расчеты и размышления о будущем не давали покоя младшему фроггскому офицеру в поздний ночной час. Наконец ему удалось прийти к окончательному решению.

Кандидатуры непосредственных начальников: двух кварт-кардов, ленивых завистливых тупиц, и тритт-карда Аграхаса, беспринципного карьериста и доносчика, Ифтырах даже не стал рассматривать.

Во-первых, никто из офицеров младших и средних рангов не имел прямого выхода к персонам, уполномоченным принимать решения. Во-вторых, все они, не колеблясь, присвоили бы себе заслуги нижестоящего, не упомянув о нем ни единым словом.

А ведь решение использовать агента-землянина было принято Ифтырахом на собственный страх и риск. Когда Корнилов вышел на фроггское представительство, предложив свои услуги, квинт-кард, единственный, охотно пошел на контакт. И продолжал его, оплачивая донесения агента порой даже из собственных средств, несмотря на удивление и пренебрежение коллег. И сейчас он не собирался делиться успехом с недостойными.

Секонд-кард Мииррасс? Застывший в отупляющем наслаждении от вдыхания дыма дурман-травы, погрязший в долгах, этот высший офицер до сих пор сохранял свой пост, несмотря на многочисленные доносы тритт-карда Агахаса, только благодаря попустительству начальства и заступничеству высокородной семьи.

Ифтырах скорее сочувствовал бедняге — в свое время искушение избрать столь легкий путь забвения чуть не увлекло и его самого — но к делу личное расположение не имело никакого отношения. К словам опустившегося секонд-карда никто из высшего руководства не прислушается. Да и полно, сумеет ли погруженный в ядовитый грезы Миирасс сообразить, каким драгоценным открытием завладел его младший офицер?

А вот недавно назначенный куратором сектора опальный секонд-кард Луттьерхарфс был известен бывшему поэту еще по Академии, где порой студенты всех курсов и отделений сбегались в актовый зал послушать редкие лекции знаменитого агента. Такой мастер не упустит своей удачи и не забудет того, кто поможет ему оправдаться и выдвинуться.

Движимый счастливым предчувствием, Ифтырах набрал на личном комме номер конфиденциальной связи с секретарем фроггского посольства на Альфе Центавра, ни на мгновение не задумавшись о том, чем может быть занят секонд-кард в столь поздний, по универсальному времени, час.

Луттьерхарфс отозвался не сразу. Срочный вызов застал его в элитном игорном притоне Серса в компании высокопоставленных местных чиновников, где он, как ни странно, в данный момент оказался в выигрыше. Писк сигнала вызвал у старшего офицера поток тревожных мыслей и остудил азарт, дав повод выйти из игры, не распрощавшись с большей частью заполученных кредитов, как это обычно происходило, если игра затягивалась до утра.

Игорные подвиги секонд-карда относились не столько к развлечениям, сколько к большой политике. Четыре-пять удачно проигранных статс — консорту Явдайгуру партий в краск сделали Луттьерхарфса одним из лучших приятелей центаврианского правителя.

Незнакомая маска младшего офицера в сером (в соответствии с рангом) плаще и его серьезный напыщенный вид сначала вызвали гнев разведчика, а затем недоумение и любопытство.

— В чем дело? — стараясь не слишком демонстрировать недовольство, поинтересовался секонд-кард.

Лишь в эту минуту раздираемый противоречиями и тревогами Ифтырах сообразил, что совершенно не продумал стратегию разговора с будущим — как он надеялся — высокопоставленным покровителем. Однако молчать дальше было нельзя — пауза в разговоре и так слишком затянулась. У квинт-карда мелькнула было мысль изложить свое дело древним стилем, но болезненное воспоминание о ненавистной поэме заставило его предпочесть деловую лаконичность. К счастью, поскольку неизвестно, как отреагировал бы на звуки высокой речи Луттьерхарфс, из памяти которого еще не стерлись некоторые моменты неприятного разговора с Верховным.

— Итак? — поощрительно поторопил известный разведчик. — У тебя?

— У меня важная информация, — кратко, но очень самоуверенно сообщил младший офицер.

— Насколько важная? — спросил удивленный секонд-кард.

— Бесценная, — убежденно ответил бывший поэт.

— Немедленно ко мне, — и Луттьерхарфс продиктовал квинт-карду коды доступа к межзвездному порталу марсианского представительства для выхода на Серс.

Интуиция никогда не подводила опытного разведчика, и он привык доверять чувствам. Похоже, что неизвестному сероплащнику действительно повезло наткнуться на что-то стоящее. Что ж, в этом случае, юнец не пожалеет, что обратился к нему.

Ифтырах сделал правильный выбор. Дважды без комментариев прослушав, в неакустическом режиме, принесенную запись, Луттьерхарфс ничем не выказал своего интереса. С застывшим лицом он замер в кресле, как будто что-то просчитывая и обдумывая. Затем, вернувшись к реальности, и словно впервые заметив, что в кабинете есть посторонний, старший офицер одобрительно прищелкнул раздвоенным языком:

— Хорошо. Молодец.

Квинт-кард испытал невольную гордость, услышав похвалу, и низко склонился в знак благодарности, не позволив себе, однако, ни единого слова.

"Не надо лишних слов", — почему-то крутилась в голове единственная куцая строчка из проклятой поэмы. Он уже сделал и сказал все от него зависящее. Теперь пришел черед других принимать решения.

И колесо событий действительно завертелось с ошеломляющей быстротой. Ифтырах едва успел сообразить, что собеседником, с которым только что связался секонд-кард, был Седьмой Владыка — сам Верховный глава разведки Фрогги, как они вдвоем уже заспешили к порталу, и ошеломленный младший офицер впервые в жизни оказался в роскошной приемной всемогущего правителя. Коротко кивнув секретарю, Луттьерхарфс, не останавливаясь, проследовал в кабинет владыки, и растерявшийся квинт-кард, просто от страха остаться одному среди этой чудовищной роскоши, тупо последовал за ним.

Завладев драгоценной записью, владыка тоже не стал тратить лишних слов, немедленно включив прослушивание. Однако украшавшая лицо вождя ритуальная маска поразительно точно передавала обуревавшие его чувства. Верховный был потрясен и доволен. Ифтырах понял: дело сделано — инициатива вновь переходила в другие руки. Подтверждение последовало незамедлительно: для поощрений владыка не нуждался в ухищрениях высокого стиля:

— Ты, прим-кард, — обращение к Луттьерхарфсу. — Немедленно направляешься в штаб звездной разведки. Организацией экспедиции займутся другие, а ты продолжишь прежние поиски. Кое-кому, похоже, удалось напасть на нужный след.

Оценив заслуженное поощрение, новоявленный прим-кард, скромно склонившись в благодарственном поклоне, отступил на задний план, оставив оробевшего Ифтыраха под пристальным взором всемогущего.

— Ты, тритт-кард, — владыка равнодушно сделал отсылающий жест, не слишком интересуясь судьбой пешки, удачно отыгравшей свою роль, — поступаешь в распоряжение прим-карда Луттьерхарфса. Свободны.

Униженно кланяясь, оба офицера быстро, но без излишней суетливости, покинули кабинет.

В приемной секретарь, невероятным образом уже осведомленный о благоприятных переменах, протянул Луттьерхарфсу бриллиантовую булавку прим-карда, занявшую место прежней, рубиновой, на алой ткани плаща. Его еще предстояло заменить соответствующим новой должности зеленым.

Не успевающий за ходом событий Ифтырах поверил в свой новый ранг только тогда, когда пренебрежительно усмехающийся секретарь после долгих поисков отыскал для него жемчужную булавку тритт-карда. Не часто в этой приемной возвышали офицеров столь низкого ранга. Впрочем, Ифтырах не почувствовал унижения. Только безграничное блаженство.

— "Тритт-кард. Я — тритт-кард. Я обогнал в должности Лууханса и буду служить прим-карду на Фрогге", — пели все три его сердца. Молодой офицер невнятно поблагодарил служащего и поспешил за направившимся к выходу начальником.

На Фрогге было раннее утро, и младшие служащие уже спешили на работу к неотложным делам. Оказавшись на шумной улице столицы, прим-кард внезапно вспомнил о новом подчиненном.

— Ты здорово помог мне сегодня, юнец, и слишком много знаешь, — задумчиво сказал знаменитый разведчик. — Думаю, тебе не нужно повторять, что молчащий баккарас стоит в десять раз дороже, чем звучащий. Итак, учитывая все, что тебе известно об участниках событий и организующейся экспедиции, скажи, где бы ты сейчас хотел нести свою следующую службу?

Ифтырах не знал, каких слов ожидал от него могущественный офицер, но рискнул и ответил прямо и честно:

— Где угодно, джентль-прим, только как можно дальше от носителя татуировки и его альтаирского друга.

Смех исказил ритуальную маску прим-карда. Ифтырах терпеливо ждал решения, но не раскаивался в своей искренности. Неудачливому поэту совершенно не хотелось, чтобы его молодая жизнь, которая, наконец-то, начала налаживаться и входить в счастливую колею, была стерта со звездной карты мокрой кисточкой.

— Что ж, может ты и прав, — сказал Луттьерхарфс, отсмеявшись. — Будешь связным при штабе в столице, в отделении безопасности. Станешь моим доверенным лицом. Думаю, я могу рассчитывать на твою верность.

Он надиктовал на звуковую пластинку с адресом несколько распоряжений, протянул ее своему доверенному лицу и поспешил к ближайшему звездному порталу, сразу же позабыв о подчиненном. Бесконечно счастливый, Ифтырах медленно направился к новому месту работы.

Бывший фроггский поэт оказался единственным, кому альтаирская авантюра Алексея Одинцова не принесла ничего, кроме заслуженной удачи и полного удовлетворения.

— Это правда, что координаты Третьей планеты получены, и пилот Корвитс уничтожен? — прибыв на планету Джунглей, Луттьерхарфс немедленно встретился с местным агентом.

Многоногий коротышка, гарсон захолустного бара, передавая хозяину записи подслушанных разговоров старого пилота, виновато подогнул передние щупальца.

— Все, что говорил старый вурс, зафиксировано здесь, господин, — объяснил шпион. — А остальное…

— Что остальное? Говори прямо — пилот убит? — знаменитый разведчик, несмотря на всем известную традиционную уклончивость фроггсов, ненавидел увертки и недомолвки, когда речь шла о жизненно важной информации. Абориген с планеты Джунглей, которому Луттьерхарфс платил смехотворные по масштабам центра и немалые, с точки зрения местного жителя, деньги, знал об этом свойстве нанимателя и потому решился выложить правду:

— Может быть, господин кард не поверит, но я скажу прямо — пилот был убит, но сейчас судьба его неизвестна.

— Как это может быть? Убит, но судьба неизвестна? — очевидная серьезность агента и явная противоречивость его утверждения удержали фроггса от напрашивавшейся неприличной шутки на древнем языке Родины.

— Корвитса убили, господин, лучом бластера в упор, я видел это собственными глазами. Но только в баре с ним сидели двое землян, торговцы, которые слушали его обычные россказни. Они-то и вытащили его отсюда и бесплатно оживили старика. И пилот бежал в Джунгли.

— Оживили? — прим-карду показалось, что он стал жертвой какого-то сложного розыгрыша, но абориген сразу же объяснил.

— У них были плоды дерева жизни. Они не пожалели для старого вурса целого плода орас, — в голосе многоногого послышалась зависть.

— Так значит, это правда, — задумчиво пробормотал фроггс. Луттьерхарфсу уже приходилось слышать легенду о знаменитых плодах, возвращающих к жизни.

— Конечно, правда, — убежденно подтвердил коротышка. — На планете Джунглей в могуществе орас никто никогда не сомневался.

Судьба воскрешенного пилота не слишком интересовала прим-карда, но, заполучив нужные сведения, он предпочел бы твердо знать, что никто больше не услышит координаты планеты Смерти от старого бродяги.

— А что за земляне? — на всякий случай поинтересовался фроггс.

— Очень трудные имена, похожие. Господин кард услышит в записи. Кажется, они называли себя — Алекс-андр и Алекс-ей.

— Опять этот Александр! — Луттьерхарфс уже не сомневался, что речь идет о старом знакомом — коллеге, который, как и он сам, выполнял разведовательное задание, охотясь за Целью. Сейчас прим-карду было не до земных конкурентов. Того, что он узнал, вполне хватило бы, чтобы идти к начальству с докладом.

Фроггский офицер поспешно бросился к служебному порталу и не успел заметить, как выскочившая из зарослей рыжая лохматая тварь ударом тяжелой лапы превратила в кроваво-пурпурное месиво того, кто мгновение назад был его лучшим агентом на планете Джунглей. Один из Хранителей, пусть и с опозданием, выполнил поставленную древними создателями задачу.

— Новые данные о Цели, Владыка! — второй раз за один день прим-кард оказался в кабинете Верховного. Тот благосклонно покивал, но, изучив материалы, насмешливо заметил:

— Любопытно. Но тому, кто видит дракона, не нужно искать его следов. Только что здесь была делегация Альфы Центавра. Гуманоиды нашли в летописях указание о координатах Цели и предложили предпринять совместные действия. Рад, что твои агенты подтверждают их слова. Руководство экспедицией поручено Зуурасу. Тебе придется выполнять его распоряжения. Впредь будешь порасторопнее.

Раздосадованный, Луттьерхарфс мог бы многое сказать об истинных причинах опоздания, но, дорожа карьерой, предпочел смолчать и, почтительно склонившись перед волей Верховного, поспешно удалился.

Неожиданная активизация фроггского флота вызвала некоторую настороженность регуллиан. Получив по дипломатическим каналам сверхсекретную информацию земного агента, ашшуры неожиданно обнаружили, что сведениями завладели и их незадачливые союзники-соперники. Утечка информации не слишком огорчила главу регуллианской разведки, высшего гварха Айрруза. Правильность политики выжидания империи Ашра особенно успешно подтверждалась неудачными попытками фроггсов перехватить инициативу.

— Пусть попытаются, — сказал Айрруз руководителю звездного флота Вайнроху. — Мы дождемся окончания схватки и завладеем желанной добычей. Нам не нужен землянин Алексей Одинцов. Регул должен заполучить уничтожителя, альтаирского убийцу.

Адмирал Вайнрох кивнул, соглашаясь. По цветистости речь регуллианского разведчика очень уступала витиеватым пассажам владыки фроггсов, однако и он умел сделать ее выразительной, если не форме, то по смыслу:

— А вот предателя надо уничтожить, — адмирал высказал общее мнение. — У тебя есть на Земле свои агенты? Пусть уберут земляшку. Никто не может безнаказанно обманывать Регул.

Подтвердив взаимными ударами когтистых лап по столу принятые решения, руководители двух важнейших служб империи Ашра расстались, походя определив судьбу очень и очень многих разумных существ.

Воспитанник ящеров, гуманоид с одной из колоний Ашры, много лет успешно выдававший себя за землянина по имени Ник Лагутин, получил задание уничтожить Корнилова. Задача показалась агенту до смешного простой. До недавнего времени Лагутин числился штурманом на корабле будущей жертвы. Устранить двурушника, застав врасплох, не составляло труда, но нужен был достойный предлог — чтобы не потерять основное прикрытие на пиратской базе. С этим тоже не возникло проблем:

— Что-то заказчик темнит, — лениво сказал агент пиратскому главарю. — Денежки себе, а вся работа, получается, нам. А денежки-то немалые — больше полусотни тысяч кредитов. Мог бы и расщедриться. Надо проучить.

— Эт' верно, — буркнул пьяный в стельку Евсей, тупо уставившись мутным взглядом на экран корабельного визора — после рейда Непобедимого на центральную базу пиратам все чаще приходилось ютиться на кораблях. Он удивился, что такая простая мысль не пришла в голову ему самому. Пират припомнил недавнюю обиду. — Еще и Ванюшину нас подставил. Базу потеряли! Надо проучить. А деньги забрать.

— Вот и я говорю, — согласился ашшур. — Давно пора. Зазнался.

— Что ж, ты предложил, ты и займись, — подытожил Евсей.

Возможно, проспавшись, пиратский главарь пожалел бы об опрометчивом решении, а может быть, даже и не вспомнил бы о нем. Но для Ника это уже не имело значения. Он получил добро хозяина на устранение двойного агента.

И, главное, убийство можно было совершить чужими руками. Регуллианскому офицеру высокого ранга приличествовали пытки, но "избавление от жизни" предателя-землянина — дело тупых исполнителей. К счастью, в распоряжении Лагутина имелся нужный человек — штатный пиратский палач, по кличке Душитель.

Глава 11. На Альтаир

Где путь, там и крюк.

Альтаирская народная мудрость

— Соу, ты, значит, на Альтаир? Вог ла галэр, — майор Малютин был угрюм, неприветлив и чаще обычного переходил на франглэ. Он черкал красной ручкой бланк разрешения, быстро проглядывая документацию — Бон, со звездой все ясно, а что решили с планетой, четвертая, пятая? Определились? Где у тебя точный пункт назначения указан? Компран па.

— Дык вот, выписано же на обе планеты. Туда и прошлую экспедицию приглашали. На четвертую, Риджитак, Гуляку, и пятую, Гангаор — Бродяга, по-альтаирски, — Громов летел на четвертую. И значит, следовало сначала лететь за ним на Риджитак. — Пойдем точно по громовскому маршруту, будем следы "Жюль Верна" искать, — объяснил капитан.

— Значит, на Гуляку. Олрайт. А кто у тебя заявлен как экипаж? — майор удивленно приподнял бровь, потом кисло усмехнулся. — Дети капитана Громова? Шутки шутишь, юморист? Екатерина Станиславовна Громова — бортинженер? Алсо, Виктор Громов — юнга? Почему не капитан? Десятилетний. А Матвеев, партнер твой непутевый, куда подевался?

— Брось, Данила! Вроде, ты не знал, что они со мной летят, — нелепая ситуация начинала раздражать, тем более, что Алексей и сам не мог понять причин Сашкиной задержки — предупредил же! И не собирался он сейчас Малюте признаваться в собственных сомнениях. — А Матвеев на втором корабле полетит, сопровождающим. Чуть позже. Чего тебе еще? Придираешься? Хочешь их обратно забрать — забирай.

— Ясное дело, знал, оф кос. Хорош бы я был — не знать. Но экипаж? Девчонка — бортинженер? Десятилетний мальчишка — юнга? И на каком это, интересно, корабле Матвеев тебя догонять будет? С Ванюшиным полетит? У Ванюшина, бай зе вей, соколок одноместный. Туда твоему Матвееву и одному не влезть. Да и где у тебя в документах на экспедицию написано хоть слово о сопровождающем, скажи на милость?

— Ну, причем здесь Ванюшин? На другом борту он полетит, у подружки его, Лены, частный кораблик. В бумагах глянь. Должно быть отмечено. Не знаю я, как называется, — объяснил Одинцов, уже чувствуя, что сболтнул лишнее.

— Ну-ну, — Малютин озабоченно просмотрел списки, — Как, говоришь, этой подружки фамилия?

— Дык не спрашивал я фамилию. С чего бы? — отбивался Одинцов, кляня себя за несвоевременную болтливость. Капитан ненавидел врать и выкручиваться, но что можно было сейчас ответить? — Откуда мне знать? Еленой кличут. А фамилию ты знать должен. Или начальство пусть выясняет, Орлов. Вот Александр появится, его и спросишь.

— Если он вообще здесь появится, при таком раскладе, — Данила нахмурился, потом странно изменившимся голосом спросил:

— Слышь, Алексей, ты ведь Галку Соловьеву хорошо знал?

— Галку? — сбитый с толку неожиданным вопросом Одинцов не сразу понял, о ком идет речь. — Это из столовой, что ли? Знаю, конечно. Как не знать, все знают. А в чем дело?

— Нашли ее сегодня утром в столовой, — Малютин печально покачал головой. Его каменная физиономия на миг обрела на удивление искреннее скорбное выражение.

— Ну, ясно в столовой, где ж ей еще быть-то? — удивленный Алексей не сразу осознал необычность фразы.

— Нашли, говорю, ее сегодня в столовой мертвой. Задушенной, — объяснил майор, вернувшись к безличному деловому тону. — Нуль-порт был ночью активирован, и она рядом лежала — вроде закрыть от кого-то хотела. И деньги ее не забрали — карточку возле входа в порт утром нашли.

— Ограбить хотели? — машинально спросил Одинцов. — А карточку тогда зачем бросили? Или следы заметали?

— Je sais pas, дунноу, — майор растерянно развел руками. — И чего, спрашивается, ее понесло ночью в столовую? Не в курсе? Вроде, было у тебя с ней что-то? А?

— Да так, пару раз встречались, — ошарашенный услышанным, Алексей поколебался, не зная, что сказать. — Дык ведь это, все больше она клеилась, вопросы задавала всякие. Честно говоря, думал, на тебя работает.

Малютин отрицательно покачал головой, вновь печально хмыкнув. Капитан разделял его чувства. Он испытывал тягостное недоумение. Кому могло прийти в голову убить добродушную, симпатичную Галку, у которой и недостатков-то не было, кроме, разве что, непомерного любопытства? Может, в этом и дело? Что-то лишнее узнала?

— Аппаратик тот, что у Орлова твоя ворона нашла, похоже, Галкиных рук дело. Эксперты говорят, она повесила. Следы какие-то остались, — как будто в подтверждение Лешкиных мыслей добавил майор. — Не знаешь, значит…

— Теперь знаю, — Одинцов уже не чаял выбраться. Капитану казалось, что Малютин готов навесить на него все грехи Вселенной. Но тот, наконец, сжалился.

— Ну, Одинцов, когда бы не альтаирцы, сидеть бы тебе на Земле до скончания века… Не нравится мне это все, ох, как не нравится. Добром дело не кончится, — пророчески пробормотал майор.

Данила смерил Алексея укоризненным взглядом, в котором читалось все, что он хотел бы высказать, но не имеет права, а вслух сказал только: — Ладно. Вот тебе бумаги. Лети. Гуд бай. Удачи.

Александр Матвеев на пункте проверки так и не появился.

Матвеев знакомился с Ленкиным кораблем, с Другом.

Интуит постарался не выдать изумления, когда прикосновение руки девушки к чему-то невидимому вызвало появление знакомой по старым фильмам серебристой летающей тарелки прямо над клумбой розовых петуний возле памятника Гагарину. Как только люди оказались внутри, в уютном салоне, Лена довольно церемонно представила Сандра с кораблем друг другу:

— Корабль Друг. Бортинженер, землянин Александр Матвеев. Знакомьтесь.

— Привет, Дружок! — легкомысленно сказал Александр, оглядываясь. Большие кожаные кресла, пушистый светлый ковер с восточный узором на весь пол, журнальный столик с напитками вызвали у инженера непроизвольный смешок.

Сравнение, как ни странно, оказалось в пользу Вездесущего. Звездолет — это рабочий инструмент, а не студия красоты для столетних миллионерш. Матвеев с трудом сдержал язвительное замечание. Предупреждение о разумности корабля Матвеев воспринял как шутку. На приветствие гостя Друг ответил не сразу, выдержал паузу, потом все же отозвался.

— Здравствуй! — не слишком приветливо сказал корабль. — Значит, ты и есть тот самый Матвеев? Не понимаю, что Елена в тебе нашла?

— Значит, что-то нашла, — огрызнулся Александр, задетый замечанием бездушной жестянки. — Я, можно сказать, жизнь ей спас.

— Ха, — высокомерно отозвался корабль, — сколько раз мы тебя спасали, не сосчитать! Мог бы и спасибо сказать.

— С чего это вдруг? — Матвеев по-настоящему разозлился. Еще какая-то механическая коробка будет его учить жить. — И вообще никто вас не просил лезть. Сами бы как-то справились. Тем более что я ей помог первым, это важнее.

Лена слушала идиотскую перепалку с возмущением, но встревать в ссору не стала — сами разберутся. Она лишь миролюбиво оповестила:

— Мальчики, пока вы тут лаетесь, можно я пока схожу ванну приму? Лады?

На ее слова не обратили никакого внимания. Лена пожала плечами и удалилась в ванную, где, впрочем, все было также прекрасно слышно.

Жрицу сейчас меньше всего интересовали мальчишеские споры друзей. Наступал сеанс связи с Великой Матерью. Здесь в космосе, где единению мешало большое расстояние от Денеболы, ей нужно было расслабиться и погрузиться в медитацию, чтобы добиться контакта. Девушка опустилась в теплую воду и легким нажатием пальцев защелкнула на руках, ногах и на голове тяжелые обручи из литого вергилия. Она настроилась на зов.

Связь установилась почти сразу. На этот раз Великая не сообщила ничего нового, но повторила задание. Елена должна была остановить безумцев, пытающихся завладеть страшной игрушкой Предтеч. Для этого следовало найти планету Смерти и любой ценой избавиться от нее. Девушка не обратила внимания на сопровождавший слова Великой ментальный шум. Она не подозревала, что впавшая в панику живая планета, не полагаясь на преданность посланницы, прибегла к крайним мерам, подвергнув молодую жрицу сильнейшему внушению. Теперь запрограммированная девушка могла вернуться к нормальной жизни, только выполнив порученную ей миссию.

Сеанс завершился. Вернувшись к реальности, Лена услышала продолжающуюся перепалку — очевидно, времени прошло не так уж много.

— Это почему же важнее? Почему важнее? — Друг не мог понять логику странного утверждения.

Матвеев, бросивший реплику без всякой особой мысли, лишь бы что-то сказать, не растерялся:

— Не помоги я ей тогда, с красянкой, фиг бы ей удалось меня еще когда-нибудь где-нибудь спасти!

Корабль ненадолго замолчал, потом неохотно признал:

— Может, ты и прав. Ладно, входи!

И перед Матвеевым, наконец, распахнулись двери. Александр торопливо пробежался по отсекам. Хотя, разве можно такое назвать отсеками! Он шел по изысканно обставленным кабинетам, душевым, ванным и бассейнам. Посетил оранжерею, огромный, прекрасно оборудованный спортивный зал, музыкальный салон. Все это время бортинженер излучал явственное, все возрастающее неодобрение и раздражение.

— Что-то не устраивает? — осведомился ожидавший восторженных комментариев корабль.

— На гостиницу похоже, — брезгливо ответил Сандр. — Или на парикмахерскую для богатых собачек. А я, между прочим, бортинженер! Хотел увидеть механизмы, пульты управления, экраны, понять принципы действия, устройство.

— А ключ от сейфа, где деньги лежат, не хочешь? — от возмущения корабль заговорил обычно не свойственным ему языком. — Ну, ты и наглый! Принцип действия ему! А отчего ж ты сначала все знания Древних не пожелал?

Матвеев ждал продолжения, но оскорбленный Друг надолго умолк, и вместо него заговорила успевшая вернуться Елена:

— Саш, ты, и правда, слишком многого просишь. Это ведь корабль Предтеч! Он организм — меняющийся, живой, мыслящий. Если ты хочешь увидеть какой-то блок управления, механизм, он его для тебя вырастит: любой, какой угодно сложности, но никакой возможности управления кораблем ты все равно не получишь. Это невозможно. Что касается экранов, только скажи — они появятся в любом отсеке, в каком бы месте корабля ты не находился.

— Не понял, а управление как же? — Матвеев пытался осмыслить услышанное.

— А управление по тому же принципу. Ты просишь, корабль выполняет. Если, конечно, считает твою просьбу разумной. А вообще лучше договариваться о совместных действиях заранее.

— Прошу? Если считает разумной? — интонации инженера не могли полностью передать его негодования. — Договариваться о совместных действиях с кораблем?

— Ну да…, - девушка не успела закончить фразу.

— А ты считал меня чем-то вроде домашней собачки? Парикмахерской для пуделей? — не выдержав долгого молчания, вмешался в разговор корабль. Он мстительно припомнил интуиту оскорбительный отзыв. — Думал, что ты прикажешь, а я буду бегать? На задних лапках?

В голосе его отчетливо слышалось злорадство. Друг был явно доволен тем, что хозяйка выступила на его стороне. Инженер не остался в долгу:

— А как же? Механизм должен служить человеку. Так почему бы и не как собачка? И имя у тебя для этого подходящее.

— Чем тебе не нравится мое имя? Мне его дали древние. Хозяева, — зловещим шепотом переспросил Друг. Чувствовалось, что еще немного, и Матвееву придется худо. Слова нахала, действительно, задели за больное место живой корабль, который до сих пор терзался вопросом, почему его бросили ушедшие создатели.

— Почему же, твое имя мне очень нравится. Не думай, что здесь что-то личное, — деланно равнодушно, ничем не показывая, что услышал прозвучавшую в реплике корабля угрозу, ответил Сандр. — Просто в русском языке такая кличка собачья есть. Очень распространенная. Друг. Дружок. Это не я придумал. Так что, без обид.

— Это что, правда, про кличку? — спросил корабль, обращаясь к девушке. Елена неохотно кивнула. — Почему ты мне раньше об этом не говорила?

— Как-то не подумала… — растерянно ответила молодая жрица, бросив на Матвеева негодующий взгляд. — Мне казалось, что имя не имеет значения. Хорошее, в сущности, имя.

— Значит, все это время ты считала меня чем-то вроде….- корабль срывался на истерический визг.

Разговор прервал сигнал Матвеевского комма.

Корабль Елены Одинцов увидел, когда находился уже далеко от Земли. Он немедленно вызвал напарника по комму. Ему хотелось не только обругать инженера за опоздание, но и поделиться печальными новостями.

Сандр, занятый разборкой с живым кораблем, не сразу включил связь. Промедление добавило Одинцову отрицательных эмоций. На стене салона обозначился экран, и на нем появилось разгневанная физиономия капитана "Вездесущего". Пять минут Алексей давал волю обуревавшим его чувствам, потом, наконец, заговорил спокойнее:

— Добро. Неплохо устроились. Как в отеле, — одобрил он уютную обстановку корабля. В тесных каютах ястребка о подобном комфорте оставалось только мечтать.

Не желая возобновлять ссору с кораблем, Сашка молча кивнул.

Одинцов, извинившись, сдвинулся в сторону и представил девушке Громовых. Мальчишке жрица приветливо улыбнулась, получив в ответ полный искреннего восхищения взгляд Витьки. Его сестра, очень хорошо защищенная телепатка, вызвала у Елены настороженность и неприязнь. Кажется, взаимную. Впрочем, сейчас любое выяснение отношений с возможными союзниками или соперниками представлялось неуместным. А вот кто из новых знакомцев действительно заинтересовал Елену, так это необычная белая птица.

Увидев девушку, Врушка сначала пронзительно заскрежетала, а потом вдруг заговорила добрым голосом старушки — сказочницы:

— Рыцари круглого стола долго-долго искали Святой Грааль, чтобы нажать на кнопочку и взорвать Вселенную к чертовой бабушке.

Взорвать Вселенную? О чем это она? Лена сразу же вспомнила апокалиптические предсказания Великой Матери. Любопытная птичка!

— Грубая ты, Врушка! Так говорить даже мне Катька не разрешает! И вообще врешь ты все, — возмутился Витька. — Нет там никакой кнопочки! Грааль это, это… Ну, в общем, он не взрывается!

Птица заискивающе заглянула мальчишке в глаза и вновь по-старушечьи забормотала:

— Правда, правда, кнопочки там никакой нет, там есть… Хррр, бррр кы'р грааа, — Врушка перешла на неизвестный язык, который Лена сначала приняла за звукоподражание. Но только неприятные звуки, издаваемые теперь пернатой рассказчицей, показались слушателям настолько жуткими и пугающими, что люди невольно прижали ладони к ушам, чтобы защититься, не слышать этого ужаса.

— Перестань! — сердито сказал Одинцов, и Врушка послушно притихла, продолжая почти неслышно бормотать что-то невнятное.

Слова птицы показались зловещими, и Елена попыталась пробиться сквозь защитный экран, окружавший сознание любимой зверюшки капитана Одинцова. Закрытый птичий разум не поддавался телепатическому сканированию, мешало и разделявшее корабли расстояние. Но эмпатически девушка почувствовала что-то необыкновенно знакомое. Настораживала и странная реакция корабля. При первом контакте с забавным пернатым существом Друга охватила сложная гамма чувств, в которой доминировали боль и удивление.

— В чем дело? Что случилось? — телепатически спросила Друга Елена.

— Разве ты не понимаешь? — удивился корабль. — Она такая, как я. Ее тоже бросили.

"Такая, как он? Но Друг — разумное создание Предтеч, так же, как и наша планета, — при этой мысли Лена ощутила прежнюю растерянность. — Неужели и птица? Она явно что-то знает об Оружии планеты Смерти. Святой Грааль? Что это? Не зря же она заговорила о гибели Вселенной. И, наверняка, сможет подсказать координаты планеты. Кое-что можно будет выведать и у корабля".

— Ты о ней что-то знаешь?

Но Друг замолчал, и на все дальнейшие расспросы не реагировал. Девушка временно отступилась, не оставляя, впрочем, попыток проникнуть за прикрывающую любимицу Вездесущего защитную завесу.

Процедура знакомства не затянулась. Недовольная общим равнодушием, Катя демонстративно вышла из рубки, а мальчишка с птицей возобновили какой-то сложный спор о временах короля Артура, не обращая внимания на остальных.

Лена, усевшись перед огромным зеркалом, наносила лаком на длинные ногти сложный художественный орнамент, внимательно прислушиваясь к разговору друзей.

После ухода Кати Одинцов немного помолчал, проводив девушку неприязненным взглядом, а потом, поскучнев, сообщил:

— Малюта говорит, Галку сегодня нашли в столовой. Мертвую. Возле нуль-порта. Задушил ее кто-то, и карточку забрал, но деньги не сняли. А главное, Данила сказал, что подслушку, — ну, ту, которую Врушка у Орлова склюнула, — тоже Галка на меня повесила.

— Ну да, — не поверил Матвеев. — Галка? А ты говорил…

— Мало ли что я говорил! Не знал я точно, Подозревал только.

— Галина? В столовой? Возле порта? — Лена резко оторвалась от окраски ногтей и прислушалась к разговору, вспомнив полуночную парочку. — А друга по имени Степан у нее не было?

— Степан? Корнилов? — перебивая друг друга, заговорили мужчины. — Что ты о нем знаешь?

Жрица вкратце пересказала подслушанный разговор. Потом, подумав, добавила:

— А только я думаю, что не убивал он ее. Угроза, конечно, была, но не такая. Другая. Да и карточку он бы не взял. Он же сам с ней расплатился. И чувствовалось, что не нужны ему деньги. Он просто убежать хотел, боялся кого-то.

От ее мнения просто отмахнулись.

— Не знаешь ты настоящей жизни. В романтических иллюзиях витаешь! — снисходительно ответил Матвеев. Одинцов одобрительно кивнул. Напарники мнили себя опытными детективами, легко разгадавшими запутанную интригу.

— Таким, как Корнилов, деньги завсегда нужны, — авторитетно заявил Алексей. — А может, следы замести хотел, чтобы не знали, откуда перевели большую сумму. Дык, значит, это Степанова была идея, с подслушкой. Интересно, на кого он работал? На пиратов? На фроггсов? Дело в том, что разговор мой с Малютой Корнилов, похоже, как раз и услышал, — подвел итог Алексей.

— Ага, — согласился Сандр. — А потом устранил сообщницу и неудачно имитировал ограбление.

Лена не стала спорить. А Одинцов, связавшись с Землей, передал майору рассказ девушки, на всякий случай сообщив и ее особое мнение.

Корнилову удалось уйти. Уже подходя к столовой, они с Галиной услышали в гулкой тишине ночи грохочущий топот преследователей.

— Бежим! Скорее, — скомандовал Степан. Они едва успели захлопнуть за собой дверь столовой, как услышали голоса. "Бластерами замок выжигать не станут — побоятся, что сработает сигнализация. Тогда через минуту сюда сбежится охрана", — сообразил капитан.

— Активируй, порт! Уйдем, — велел Корнилов растерявшейся девушке. Его расчеты не оправдались. Вернее оправдались, но не полностью. Преследователей дверь остановила ненадолго: отмычками ее открыли за несколько минут. Галка едва успела активировать нуль-порт, как Степан, услышав шум за спиной, обернулся.

Коля и Валера. Экипаж "Астарты". Ник Лагутин, по кличке Змея, и Валерий Узнадзе, больше известный как Душитель. Убийцы-наблюдатели, приставленные к увертливому заказчику предусмотрительным Евсеем, похоже, получили от хозяина новый приказ.

— Беги, — крикнула девушка, подталкивая Корнилова в открытый порт, — Я задержу. — И развернулась к преступникам.

Задержать их Галке удалось, выжить, как выяснилось позже, нет.

Переместившись на космодром, Степан со всех ног помчался к "Астарте", каждую секунду ожидая выстрела в спину. "Телохранители" прикончили бы подопечного, не задумываясь, но, когда по обшивке бессильно зашарили обжигающие лучи бластеров, люк был уже задраен, и космический корабль стремительно взмыл в звездное небо.

Корнилов думал о Галке. Он не сомневался, что девушка мертва. Знал, как она погибла. Душитель не оставлял живых свидетелей.

Степана терзали необычные для него мысли. Раньше он никогда не задумывался о подобных вещах, но сейчас не мог отделаться от вопросов. Почему простая столовская психичка пожертвовала собой ради него? Почему не предала, спасая собственную шкуру, как поступил бы любой на ее месте, в том числе и сам Степан? Неужели она действительно любила его, Корнилова? А значит, погиб единственный человек во Вселенной, который его искренне любил. Галку безжалостно и бессмысленно убили. За что?

Степану прежде и в голову не могло прийти, что легкомысленная, не слишком разборчивая в связях официантка предана ему настолько, чтобы спасти ценой собственной жизни. Почему он не догадывался об этом раньше? Галку не вернешь. Но можно отомстить.

Его счет к подонкам Евсея неизмеримо возрос. Корнилов понимал, какую глупость совершил, назвав свиномордому главарю пиратов сумму, обещанную фроггсом. Евсеев был не из тех, кто готов согласиться на половину, когда можно без особых усилий отнять все. Тем более, что львиная доля риска приходилась на его команду.

Попытка покушения означала, что пират не станет следовать предложенному Корниловым плану, а пойдет ва-банк. Что ж, может быть, Степану придется сорвать задуманную фроггсами операцию, но сейчас ему было глубоко наплевать на планы черноголовых. Корнилову хотелось довести до конца собственную небольшую войну. Пиратам предстояло горько пожалеть о совершенной подлости. Поддерживая себя мыслями о мести, капитан "Астарты" направил корабль вслед за экспедицией Одинцова, еще не успевшей далеко уйти от основных трасс Космофлота

Глава 12. Угроза

Долго ждут, да больно бьют.

Фроггская пословица

Корабль по маршруту Алексей гнал на пределе, выжимая из ястребка максимальную скорость. На правой руке параллельно желтому следу "Жюль Верна" быстро вырисовывался красной строкой путь, пройденный "Вездесущим".

Соколок Ванюшина присоединился к экспедиции на второй день. Владислав весело окликнул друзей, и, как обычно, вежливо обратился к Врушке, которую вполне серьезно считал пророчицей.

— Здравствуй, мудрая птица! — почтительно сказал Владислав. — И что же готовит нам грядущий день?

Польщенная Врушка ласково заворковала в ответ. Алексей не вслушивался в болтовню птицы, но Ванюшин внимательно выслушал все, что наговорила пернатая болтушка, а кое-что даже записал в корабельный блокнот.

— Хорошо, обязательно передам, — ответил разведчик на последнее замечание птицы и отключился до следующего сеанса связи.

Одинцова больше беспокоил его собственный экипаж. От детей капитана Громова он старался держаться подальше, но напряженности это не уменьшало. В первую очередь, в отношениях с Катей. Мальчишка поглядывал на капитана с уважением и не слишком доставал, всецело поглощенный общением с пернатой собеседницей, самозабвенно пересказывавшей благодарному слушателю неисчерпаемый запас волшебных сказок. Мальчик и птица целыми днями увлеченно болтали, казалось, отлично понимая друг друга. Обрывки разговоров доносились и до капитана.

— "Я тебя любила и некрасивого, но красивого полюблю еще больше, — сказала Настенька", — раздавался скрипучий голос рассказчицы.

— Врешь! — азартно верещал Витька, опровергая и исправляя очередную сказку.

Немедленно следовало исправленное опровержение:

— "И красивого буду любить не меньше"? — с сомнением переспрашивала птица.

— Да, да! — радостно подтверждал мальчишка.

Алексей прислушался. Кажется, "Аленький цветочек". Или там была Алёнушка? Очередная история о красавице и чудовище. После беседы с альтаирским послом знакомый непритязательный сюжет вызывал у Одинцова смущение. Ну и чего же здесь такого пророческого?

Сказка взбудоражила воспоминания, заставив перебирать в памяти каждую реплику разговора со старым дипломатом, его странные вопросы и загадочные намеки. И, спрашивается, причем здесь чьи-то дети?

Не выдержав неопределенности, Алексей отыскал в фильмотеке корабля научно-популярные видеокниги об альтаирцах и каждую свободную минуту проводил у экрана, пытаясь найти хоть какие-то объяснения. Итак, альтаирские дети? Сведения, содержавшиеся в фильмотеке, были обрывочными и не слишком достоверными, но общее представление о терзавшем его вопросе капитан получил.

Альтаирцы — древняя высокоразвитая раса. Знаем. В галактике считаются непредсказуемыми носителями неожиданно проявляющихся индивидуальных способностей. Давно известно. Живут, по достоверным данным, не меньше трехсот лет, а то и больше. Немало. Можно позавидовать. Созревают к сорока — пятидесяти годам. Двуполые гермафродиты, размножаются почкованием. Надо же, девчонка Громова оказалась права! Смотрим дальше — образуют прочные парные семьи. Более-менее ясно, прочные, парные, все как у людей, но что же их так прочно связывает, гермафродитов-то? А вот и объяснение: альтаирцы — сильные эмпаты, почкование происходит под воздействием сильных эмоций. Семьи объединяет эмоциональное притяжение супругов и взаимное эмпатическое воздействие, стимулирующее одновременное отпочковывание обоими партнерами детенышей, которые до определенного возраста воспитываются в семье. Неужели это все?

Ага, вот еще одна страничка нашлась — старая легенда. Многие альтаирцы полагают, что чем сильнее чувства, которыми стимулируют друг друга партнеры, тем красивее и талантливее дети. Именно степенью взаимного эмоционального воздействия семейных партнеров объясняется появление у некоторых представителей расы необычных, не повторяющихся в потомстве талантов.

Понятно — от большой любви рождаются красивые дети. Такое поверье, кажется, и на Земле есть.

Ну и что? Причем здесь он, Одинцов? И, если все так гладко, откуда тогда все-таки сбежал юный гуманитарий Немо? Неужто все-таки из дурдома? Есть же и на Альтаире психи? А татуировка — это что, опасный индивидуальный талант его старого знакомца?

Все только больше запуталось.

Кроме тревожных мыслей и странных предчувствий, Алексею очень досаждала Катя. Настырная девчонка, не скрываясь, пыталась залезть в мысли капитана, а ночами пробиралась в его сны, выслеживая и высматривая. Капитан постоянно ощущал навязчивое присутствие телепатки. Впрочем, ночных кошмаров ему хватало и своих.

Три ночи подряд Алексею снилась роковая встреча на Альгамбре.

Он, веселый и счастливый, сидел в знаменитом баре с банкой тоника в руке. Тот же самый столик. За стойкой пройдоха — бармен, низкорослый альгамбрец, похожий на чуть подросшего безбородого гнома-богомола. За остальными столиками — незнакомые негуманоиды, дети неизвестных рас и народов. Колышется тяжелым красным маревом занавес стен. Бред. Наведенный. Из липкого тумана стены выходит незнакомая светловолосая девушка. Кокетливая, слишком яркая, смелая, она смотрит на Одинцова и, уловив восхищенный взгляд парня, подсаживается к столу.

— Ты ждал меня? Я действительно тебе настолько понравилась? — спрашивает прекрасная незнакомка, выразительно подчеркивая интонацией слово "настолько".

— Да, — хочет сказать Алексей, но горло перехватывает спазмом. Он запинается, понимая, что все неверно, неправильно, не так, как нужно…. И молчит.

— Нет? — и красавица начинает изменяться, расти, превращается в чудовище, огромную, клыкастую, покрытую острыми иглами тварь, которая протягивает к землянину когтистые лапы. И на ее пути, заслоняя собой землянина, вдруг возникает знакомый бочкообразный силуэт Немо. Отчаянный крик. Затем сон прерывается резким пробуждением, с тревожным, не исчезающим ощущением непоправимой потери.

После первого сна Алексей проснулся в холодном поту. В ушах его звучал крик разрываемого чудовищем альтаирца, в то время как он, парализованный ужасом, во сне никак не успевал вмешаться и помочь.

Следующей ночью кошмар повторился. Девушка теперь немного походила на Катю, а монстр, не успевая схватить альтаирского беглеца, промахивался и устремлялся к Одинцову. Навязчивый сон слишком походил на пророческое предупреждение. Вот только о чем? Разгадать хитросплетения подсознания капитан не мог. Однозначно было ясно: сон — не к добру.

Третья ночь внесла в кошмар неожиданное разнообразие. На этот раз в чудовище превратился сам Алексей. Но красавица с лицом Кати не испугалась. Она с жадным нетерпением ожидала, когда же преобразившийся Одинцов расправится с незваным защитником, но капитан сдержался, невероятным усилием воли вышвырнул пришелицу из неправильного сна, потом по-дружески улыбнулся ничуть не обеспокоенному зеленошкурому бочонку и… проснулся.

Одинцов мечтал скорее оказаться в окрестностях Альтаира. Хотелось избавиться от дурных предчувствий, от тяжелых снов, от общения с капризной высокомерной девчонкой. А встреч избежать не удавалось. Завтракали все трое (четверо, если считать Врушку), по традиции, вместе в кают-компании. По утрам, после сеанса ужасов, Катя встречала капитана колкими насмешками и пренебрежительными взглядами. Одинцов отмалчивался, не желая связываться с нахальной малолеткой.

Прочитав его нелестные для себя мысли, девчонка злилась еще больше, и, обвиняя капитана в невнимательности и грубости, в слезах убегала в каюту. Сначала Алексей пытался наладить контакт, извинялся. Потом, устав от глупых объяснений, перестал обращать на пассажирку внимание. Еще несколько дней он как-нибудь выдержит.

Через два дня ястребок подошел к Альгамбре, но желтая линия маршрута на руке отклонилась в сторону. Корабль последовал за ней.

Зеленым пятнышком на тату обозначилась точка будущей встречи: его по-прежнему вели. Вели совершенно не туда, куда следовало. Алексей сверился по карте. В финале маршрута располагалась четвертая планета Альтаира. Татуировка со всей очевидностью указывала, что их цель — не четвертая планета, а пятая, Гангаор — Бродяга, и, кажется, даже не она — линии тянулись мимо и дальше. Одинцов готов был довериться желтым стрелкам. Но спокойно дойти до цели не удалось.

Пираты догнали ястребок на четвертый день. Три красные точки появились на руке капитана часа за полтора до атаки. Алексей успел предупредить остальных.

— Нас преследуют, — передал он на комм Ванюшина. Соколок отозвался почти сразу. Владислав успел уже проверить и подтвердить сообщение.

— Точно. Пираты. Евсей. Я засек три корабля, думаю, больше не будет. Ничего, у меня для них сюрприз найдется. А что у тебя в арсенале? — поинтересовался Владислав.

— Дык, практически ничего, плазмоганы для ближнего боя и поле силовой защиты. При серьезной атаке долго не протянет. Полчаса максимум. На помощь альтаирцев рассчитывал, — честно признался Одинцов. — Да и кто б мне в мирную дипломатическую миссию разрешил с собой арсеналы набирать? Малюта и так все обшарил, морду кривил.

— Плазмоганы? Вот так у нас экспедиции и пропадают, чему удивляться. Да и поле слабовато. Полчаса — никуда не годится, — задумчиво протянул Ванюшин. — Будь ты под сильной защитой, подвел бы Евсея ко мне под удар. У меня деструктор, кварковый. Один удар — и прощай, дорогая! Но ты ведь и уйти за полчаса не успеешь, и сам не увернешься, если что. Знаешь, как оно в горячке боя бывает.

— Знаю. Погоди, у нас есть еще один вариант, — остановил Алексей, вспомнив о неплохо устроившемся напарнике. — Сейчас выясним, что там у ведомых.

Капитан связался с Дружком — так он про себя называл разумный корабль, став невольным свидетелем его перепалок с бортинженером, и поинтересовался, нейтрально обращаясь ко всем сразу:

— Ребята, как у вас по военной части? Нас догоняют. Похоже, пираты. А у меня, кроме плазмоганов, ничего нет.

— Действительно, — Матвеев обратился к упорно отмалчивавшемуся кораблю. — Дружище, каков ты в бою?

— Я вам не военный крейсер, — после небольшой паузы огрызнулся тот. — Могу уничтожить нескольких врагов. Могу доставить пассажиров в безопасное место. В любую знакомую точку Вселенной. И вас и корабли наших друзей. Нет проблем. Хоть сейчас. А космические сражения — это не ко мне. Меня не для того древние хозяева создавали — разумных существ массами уничтожать. Я их, наоборот, защищать должен, — живой корабль многозначительно помолчал и с нескрываемой обидой добавил: — Потому мне и имя такое дали, собачье — Друг.

— Да ладно тебе, не хотел я тебя обидеть, — не слишком убедительно соврал Матвеев и обратился к приятелю: — Ну, и как тебе такой вариант — просто-напросто сбежать отсюда и оставить "Евсея и компанию" с носом? По-моему, достойный выход.

— Не пойдет, — с сожалением констатировал капитан, слегка поразмыслив. Идея смыться в безопасное место, очутиться сразу на одной из планет Альтаира, избавившись от преследователей, и ему представлялась очень соблазнительной. Но — пока нельзя. Задача у экспедиции другая.

— Понимаешь, Сань, я ведь по маршруту "Жюль Верна" иду. А Станислав до Альтаира, судя по всему, так и не дошел. Значит, и нам нельзя спешить. На крайний случай, конечно, и этот вариант, с бегством, оставим. А как насчет обороны? Защитить сможешь? Нас обоих? В смысле, все три звездолета и экипажи? — еще один вопрос живому кораблю.

— Не хотел, а обидел, — так, эта шпилька Матвееву. Алексей жалобно вздохнул, и корабль снисходительно добавил:

— Защиту на пять-шесть часов могу обеспечить. Непробиваемый барьер — для убогой человеческой техники, конечно, — не смог не выразить пренебрежение подарок Предтеч.

— Ну, пять-шесть часов нам как раз и хватит, — Алексей повеселел. — Сделаешь барьерчик себе, нам с детишками и Владиславу — на время боя. А избавиться от "разумных" пиратов, которых тебе так жаль, — с этим, думаю, Ванюшин вполне сможет сам справиться. У него к Евсеевым ребятам немало претензий. Еще не расквитался после драки на базе.

Решив проблемы безопасности, экипажи трех кораблей альтаирской экспедиции выработали общий план военных действий.

Евсей не собирался следовать полученным инструкциям. После убийства девчонки в столовой, договоренность с Корниловым можно было считать разорванной. Да она бы пиратского босса и не остановила. Семьдесят тысяч кредитов! Не зря ведь за этот крохотный кораблик сулили такие деньги. Наверняка, Степан неплохо нагрел на сделке руки. Жаль, ускользнул, хитрый лис, достать не удалось. Ловок.

Грубо сработали приставленные к заказчику соглядатаи. Поспешили ребята: упустили мужика, замочили бабу, не сдержались в угаре погони, да дура и сама виновата — помешала поймать беглеца. А теперь — плакали денежки! А ведь можно было придержать Степкину подружку, вдруг бы клюнул торговец, явился, глядишь, и еще деньжат бы отсыпал. Хотя вряд ли. Корнилов — не из влюбчивых мягкосердечных идиотов.

Евсей не особо беспокоился насчет Степана — свои люди, сочтутся. Понадобится фроггскому шпиону помощь, сам прибежит. Не посмотрит, что дружки бывшие едва не убили. Подумаешь, подстава! Не первый раз и не последний. Мелочи для деловых партнеров.

Пиратскому боссу и в голову не приходило, что убийство никчемной официантки поставит на его судьбе жирный черный крест.

Евсея волновали только упущенные деньги. Но и свести счеты с Одинцовым и Матвеевым тоже многого стоило. Пирата нестерпимо раздражал удачливый экипаж ястребка, раз за разом уходивший с прибылью из расставленных ловушек, походя уничтожавший лучших бойцов и без особых усилий выставлявший главу пиратов жалким неумехой.

— Мне нужен Алексей Одинцов! — сказал Евсей, появляясь на экранах "Вездесущего".

— Добро. Всем нужен Одинцов, — спокойно ответил Алексей, — Тебе нужен, ты, натко, возьми.

И ястребок рванулся вперед, ускользая от преследователей. Три пиратских корабля последовали за ним, постепенно догоняя. Один из преследователей неосторожно выдвинулся вперед, обгоняя флагман. Еще мгновение и "Вездесущий" окажется в кольце, в радиусе разрушительного удара, но тут, в немыслимом, неописуемом вираже к обнаглевшему пирату из подпространства выскользнул соколок дальней разведки, и межзвездная ткань застонала под ударом деструктора.

Ни вспышек, ни звуков. Пирата просто не стало. Составлявшая его материя, обожженная и обиженная, вернулась в изначальное состояние. А разведчик ушел изящным пируэтом от атаки флагмана так ловко, что ударом гравитронов Евсей едва не размазал в пыль собственного уцелевшего напарника.

— Ванюшин, блин, виртуоз! — с легкой завистью восхитился наблюдавший за боем с почтительного расстояния Корнилов. Пилотское мастерство знаменитого разведчика вызывало восторг и уважение всего летного состава.

На ежегодные смотры, спортивные гонки и боевые соревнования бросить вызов Соколу слетались не только лучшие пилоты Солнечной системы, но и азартные инопланетяне на совсем уже немыслимых, навороченных кораблях и яхтах. До сих пор Ванюшину равных не нашлось. Порой казалось, что Владислав просто развлекается, поддразнивая преследователей. Корнилов не раз наблюдал, как буквально в последнюю минуту, на финише, Сокол играючи вырывал верную победу у расслабившегося соперника, играя в кошки-мышки. Наблюдал и завидовал.

Азарт, игра, риск всегда привлекали Корнилова. Несмотря на откровенную (и заслуженную) взаимную неприязнь, Ванюшин всегда вызывал у капитана "Астарты" невольное уважение.

Степан без особого удивления увидел, как соколок следующим маневром обращает в ничто второго пирата, подставившегося под удар, соблазнившись погоней за внешне беззащитным экспедиционным кораблем сопровождения. Туда ему и дорога. "Астарте" спешить некуда. Черед Корнилова придет позже.

"Вездесущий" вырвался далеко вперед. Но оставшийся одиноким флагман Евсея не отказался от преследования. Пиратский вожак, за несколько секунд лишившийся двух кораблей и пилотов, пришел в ярость. Хорошо изучив бешеный характер бывшего партнера, капитан "Астарты" не сомневался, что тот не отступится, не отдаст победу врагу, а будет драться до конца, как лесной кабан, на которого пират так здорово походил внешне.

Корнилов знал, что у Евсея зеркальные плазменные отражатели. Обычному деструктору их не пробить. Малейшая неосторожность со стороны Ванюшина, и сокол станет добычей опытного хищника, подставившись под собственный отраженный удар. Если рискнет.

Но сейчас Степан был на стороне преследуемых, и у него имелись свои козыри. Купленный четыре месяца назад за бешеные деньги на знаменитом оружейном аукционе Раздольной редчайший дезактиватор плазменной защиты на несколько мгновений превратит пиратского вожака в беспомощную жертву. Нужно только правильно выбрать момент.

"Астарта" приблизилась к месту решающей схватки, где кружили, совершая сложные маневры и примериваясь друг к другу, смертельно опасные противники.

Выпад сокола — и деструктор поколебал пространство, но Евсей, получивший удар чуть ли не в упор, уходит невредимым. Ответ пиратского флагмана — и Ванюшин, к огромному удивлению Корнилова, лениво, как будто даже чуть-чуть небрежно, выскальзывает из-под гравитронного огня, словно поддразнивая пирата собственной неуязвимостью, и вновь выходит на точку поражения. Нашла коса на камень. Как ему удалось? Впрочем, об этом можно будет поразмышлять и позже. А сейчас — пора!

Корнилов вызвал Евсея по комму. Ему хотелось, чтобы подонок перед смертью узнал причину своей гибели.

— Прощай, партнер! — спокойно сказал Степан. — Сейчас ты получишь полный расчет. За все. И за Галку.

Заметив изготовившегося к удару сокола, Корнилов врубил дезактиватор, лишая пирата защиты, и по касательной на полной скорости рванулся вперед, почти навстречу Ванюшину, успевая уйти, проскользнуть по косой мимо.

— Как? Ты чего? Погоди! — пораженный ненавистью, прозвучавшей в голосе бывшего подельника, пират, кажется, впервые поверил в близость гибели. И она не заставила себя ждать. Ударом деструктора по лишенному защиты кораблю Ванюшин превратил последнего пирата в невидимый молекулярный мусор.

Корнилову опять удалось сбежать. Он выжимал из "Астарты" все возможное, уверенный, что измотанные тяжелым боем участники альтаирской экспедиции не станут тратить силы на изнурительную погоню за неизвестным кораблем. Роль, да и личность неожиданного союзника должна была остаться для космонавтов загадкой.

Степан ошибался, ничего не зная о возможностях живого корабля.

— Похоже, Корнилов! — с удивлением признал Матвеев, наблюдавший за неожиданным финалом сражения, удобно развалясь в кресле у визора. Экраны Дружка показывали "Астарту" в максимальном приближении, не оставляя никаких сомнений в действиях и намерениях непрошенного помощника. — Помог нам. И Ванюшину.

— Да, это был Степан. Он отомстил за Галину, — сдавленным от сдерживаемых рыданий голосом ответила Елена. В глазах ее стояли слезы.

Жрицу не волновали перипетии космической битвы, но воспоминания о женщине, судьбу которой она невольно сравнивала со своей, вызывали неподдельное сочувствие. Лена не понимала, что происходило с ней в последние дни, но мир вокруг казался изменившимся и пугающим.

— Эй, ты чего? — Александр обнял плачущую девушку. — Перестань. Все будет хорошо.

— Все будет хорошо! — отворачиваясь, передразнила она. И с горечью добавила: — Надеюсь, тебе никогда не придется мстить за меня.

Сглазила. Не стоило ей этого говорить. Не нужно было искушать провидение. Кажется, далекие боги услышали неосторожные слова молодой жрицы и, как обычно, решили отыграться на безвинных жертвах. Судьба любит жестокие шутки.

— Надеюсь, — с ужасом отозвался Сашка, глядя на высвечивающиеся на экране огоньки приближающейся звездной эскадры чужих.

Корнилов не успел уйти далеко. Да и не собирался. Ему не хотелось прекращать слежку за Одинцовым. Степана магнитом притягивало любопытство, привычная жажда риска и твердая уверенность в том, что настоящих убийц Галки, не исполнителей, а заказчиков на пиратских кораблях не было. И он не сомневался в том, что слежка непременно приведет его к преступникам.

Степан не мог понять причин совершенной Евсеем глупости. При всех недостатках, идиотом покойный пират не был. Он знал, с кем имеет дело. Зачем бы Евсей стал убивать давнего партнера и терять заказчика, сулившего немалые деньги? Разве что за убийство ему посулили еще большую сумму? Да и тут оставалась неплохая возможность для торга. Во всей истории чувствовался какой-то чуждый, инопланетный подтекст. Ответ ждал Корнилова на путях альтаирской экспедиции, и он намеревался пройти за ней до конца.

Завершив сложный маневр, позволяющий следовать параллельно курсу "Вездесущего", Степан резко отклонился от маршрута, увидев окружающую три экспедиционных кораблика военную эскадрилью фроггсов. Кажется, кораблей двадцать пять, — на глазок определил торговец.

Чужаки воспользовались преимуществом внезапности. Они вышли из врат альгамбрского портала, откуда, по всей вероятности, наблюдали за предыдущим боем.

— Нам нужен Алексей Одинцов, — сказало с экранов "Вездесущего" компьютерное воплощение верховного кард-командующего.

— Дык, всем нужен Одинцов. Достали! — невольно огрызнулся Алексей. — "Чегой-то начинают повторяться", — с раздражением подумал он.

Судя по мельтешению суетившихся вокруг него черноголовых, говоривший имел чин на уровне адмирала Космофлота, — решил совершенно не разбирающийся в военных регалиях фроггсов Одинцов. Снова вступать в сражение, на этот раз совершенно безнадежное, капитану не хотелось. В отличие от пиратов, против фроггсов никто из землян ничего личного не имел. (Кроме разве что Корнилова, о котором Одинцов в тот момент и не вспомнил).

Разумеется, под непробиваемой защитой Друга, экспедиционные корабли спокойно могли бросить вызов фроггской технике и, тем самым, спровоцировать новые атаки и обвинения в адрес Земли. В крайнем случае — теперь Алексей рассматривал и этот вариант — можно было бы просто ускользнуть от атакующих, попросив корабль Предтеч перебросить их прямо к Альтаиру. Но куда пойдет фроггский флот после их бегства, получив подобную оплеуху?

Сосредоточиться мешали навязчивые мысли. Как объяснить ничем не спровоцированное нападение крупного соединения военного флота нейтральной цивилизации на мирную земную экспедицию? Причем, без объявления войны и в нарушение всех соглашений? Удастся ли сообщить на Землю о происходящем? Что предпринять, чтобы не стать причиной масштабного межзвездного и межпланетного конфликта? Пожалуй, стоило попробовать применить обходной маневр.

— Я - Одинцов, — спокойно сказал адмиралу капитан "Вездесущего". — Прошу двухчасовой отсрочки, чтобы обдумать наше решение.

Уродливая негуманоидная физиономия, выбранная для маски кард-адмиралом, исказилась в невыразительной улыбке.

— Мы дадим тебе эти два часа, — прошипел фроггский командующий, — чтобы доказать нашу добрую волю. Однако немедленно покажем твоему союзнику, пытающемуся нас обмануть, что не стоит строить излишних иллюзий по нашему поводу. И надежно заблокируем связь.

Одинцов не успел ни понять, о ком идет речь, ни осмыслить угрозу. Фроггс отдал короткий приказ, и белые молнии мощных разрушительных разрядов скрестились в пространстве, поймав на прицел уходящего по замысловатой траектории в сторону от двух окруженных кораблей Сокола — мысли об обходном маневре пришли в голову не только Алексею.

Соединившись в точке поражения, страшные лучи деструкторов вспыхнули, взрывая материю и…. ничего не случилось. Сокол, не снижая скорости, продолжал стремительно удаляться в сторону Земли.

— Спасибо, Друг, — с глубокой благодарностью к живому кораблику сказал вслух Алексей. Защита, обещанная на пять часов во время сражения с пиратами, сработала безупречно. К счастью, оговоренное время еще не прошло.

— Всегда пожалуйста, — с легким оттенком самодовольства вежливо ответил корабль уверенным глубоким басом. Одинцову его владелец невольно представился в виде бородатого широкоплечего здоровяка. Только сейчас Алексей обратил внимание на то, что системы экспедиционной звуковой связи еще не отключились. Тем лучше, значит, все его поняли правильно. Понял свою ошибку и фроггский командующий.

— Что ж, — фальшивая маска негуманоида не скрывала разочарованной гримасы, — И мы способны предусмотреть не все. Но я, тем не менее, сдержу слово, чтобы склонить тебя к добровольному сотрудничеству. Мы не стремимся прибегать к крайним мерам и потому дадим тебе два часа на размышление.

Связь прервалась. Одинцов задумчиво посмотрел на левую руку. Потом, пораженный увиденным, следуя взглядом за нужной точкой, закатал рукав и подошел к зеркалу. Завершая маневр, на предельной скорости, Ванюшин уходил по направлению к Солнечной системе. Опытный сокол прекрасно понял масштабы происходящего, понял раньше и лучше, чем занятый собственными проблемами Алексей. Одинцов сообразил, какая цель руководила разведчиком: добраться до ставки земного космофлота, предупредить об угрозе Землю, сообщить об атаке фроггсов. Слишком поздно. Владислав не успеет.

В этот раз Алексей заметил предупреждение татуировки безнадежно поздно. Многочисленные синие огоньки, окружившие альтаирскую экспедицию, вполне соответствовали тому, что можно было наблюдать на экранах — подошла фроггская армада. Гораздо больше насторожили капитана тревожно мерцающие пунктирные линии, идущие вслед за разведчиком в противоположную от цели "Вездесущего" сторону, по направлению к Солнечной системе.

Когда Одинцов увидел огромное скопление синих точек на левом плече и, главное, сообразил, что означает новая картинка, все остальные проблемы, в том числе и собственная безопасность и судьба экспедиции, отошли в сторону. Алексей срочно вызвал в рубку управления Екатерину Громову.

Появление пиратов юные пассажиры восприняли без паники, а поняв, что, по мнению капитана, ситуация под контролем, спокойно продолжали заниматься собственными делами. Алексей, без колебаний, поставил им это в плюс. Однако сейчас Одинцову была нужна помощь, и помощь не просто высокомерной дочери капитана Громова, а, как он подозревал — и на что недвусмысленно намекал Орлов — представительницы земной службы галактической безопасности, опытной интуитки и телепатки.

— Катерина, — официально сказал Алексей, чтобы избежать ненужных объяснений, когда девушка, войдя в рубку, словно зачарованная, застыла при виде появившихся на экранах кораблей фроггской эскадры, — мне срочно нужен контакт с Малютиным. У тебя должны быть специальные каналы срочной связи. Причем, ты должна мне обеспечить эту связь, а сама исчезнуть, понимаешь?

Девушка автоматически кивнула — она такие вещи понимала прекрасно: речь шла о субординации, о высшей секретности и делах, ее не касающихся.

— Так вот, — повторил Алексей, — мне нужна связь и немедленно!

— Проще простого, — объяснила девушка, вынимая из сумочки небольшой, похожий на черную счетную машинку прибор. — Для соединения нажмешь на эту кнопочку дальсвязи, Данила Иванович ответит сразу же. Для отключения — вот эту. Здесь блок. Понятно? А я пойду. Но только усилитель телепатической дальсвязи обеспечивать все равно буду я, — не удержалась Катя от шпильки, выходя.

— Иди! — ответил Одинцов и нажал на первую кнопку.

Как и обещала Катя, Малютин откликнулся сразу.

— И, главное, Данила, помни, — настойчиво повторил Алексей, заканчивая объяснять майору сложившуюся ситуацию, — ровно два часа я буду ждать приказа. Он должен прийти не позже, чем через два часа! Иначе, — Одинцов мгновение поколебался, — экипаж будет действовать по собственному усмотрению.

Глава 13. Гранд политик

Но если говорить о сегодняшнем заседании, то я дал бы конечно, удовлетворительную оценку. Я других оценок вообще не знаю.

В.С. Черномырдин

На внеочередную встречу с заместителем вице-председателя Планетарного Совета Солнечной системы Орлов полетел на "Ладоге", элитном пассажирском лайнере для богатеев и дипломатических работников. Корабль стартовал с Лунной базы в понедельник, тринадцатого июля. Непростительная промашка для опытного звездолетчика, но Валентин Сергеевич отмахнулся от глупых суеверий. И напрасно. Любой торговец сказал бы ему, что добром подобный полет не кончится.

Можно было воспользоваться одним из кораблей Управления космических перевозок. Любой из пилотов транспортного флота за пять часов с минутами с комфортом — относительным, разумеется — с удовольствием доставил бы Сергеича прямо к Лесте. Место совещания по вопросам безопасности было отведено крупному, специально оборудованному астероиду, надежно защищенному от неприятных неожиданностей, где обычно проходили заседания высшего хозяйственного и правительственного руководства Солнечной.

Однако Орлов не спешил. Встреча представителей правительства с главами торгового и военного управлений флота была назначена на четверг. Многое предстояло обдумать, решить. Неспешное путешествие на комфортабельном лайнере, проходившем туристический маршрут с многочисленными экскурсионными остановками за трое суток, оставляло достаточно времени, чтобы подготовиться к нелегкому разговору. Возможно, и к увольнению — транспортников обвиняли и в исчезновении Громова и в промашке с пиратами Евсея.

— Хоть придешь в себя немного в дороге! Совсем заработался. Молодец, в кои-то веки решил воспользоваться правом на отдых! — шутила, провожая его на космодром, жена, Юлия Николаевна. Орлов устало улыбнулся. В самом деле, почему бы немного и не отдохнуть?

За последние пятнадцать лет, с тех пор как его назначили начальником Управления космических перевозок грузового и торгового флота Северо-Восточного сектора, Валентин Сергеевич ни разу толком не воспользовался полагающимся по закону отпуском. Работа не отпускала.

А только и сейчас тревожные мысли о внезапно осложнившейся галактической обстановке, о том, что, возможно, предстоит лететь еще и на Верх-Уйвай, секретную базу центаврианской столицы, где планировалось срочное собрание представителей гуманоидных миров, делали комфортабельное путешествие мало похожим на заслуженный отдых.

Орлов готовился к долгому и напряженному спору с Вервицким. Пока у него есть право голоса, он будет отстаивать паритет в расовых отношениях.

Валентин Сергеевич собирался выступить против стремления главы солнечной галбезопасности к союзам исключительно с гуманоидами, а значит и огульной конфронтации с возможными негуманоидными партнерами. А ведь не всех гуманоидов можно было назвать друзьями Земли. Соперничество из-за потребности в планетах со схожими природными условиями и близкий уровень галактического развития делали предполагаемых братьев по разуму куда более опасными конкурентами землян, чем далеких и безразличных смайлсов или жизнерадостных непутевых альтаирцев.

Да вот хотя бы центаврианцы! Валентин Сергеевич поежился, вспомнив о прошлой поездке в Серс, столицу Верх-Уйвая, главной планеты синекожих соседей. Многочисленные казино и игорные дома, притоны и бордели вызывали в памяти полузнакомое выражение — "пир во время чумы". А фальшивые любезные гримасы дипломатов чем-то напоминали маски фроггсов, которых Орлов инстинктивно недолюбливал.

Роскошь, сопровождавшая путешествие на Ладоге, отупляла и успокаивала. Полное отсутствие обычно сопровождавших космические полеты неприятных ощущений, украшавшие корабль сады и бассейны, прекрасные рестораны и бары должны были, по задумке психологов, заставить пассажиров забыть о терзавших их в повседневной жизни проблемах.

Но Валентин Сергеевич никак не мог расслабиться. Мучительные предчувствия заставляли ждать неожиданностей. Немедленно, в ближайшее время.

Погруженный в размышления, бывший капитан "Наутилуса" не сразу заметил маячившую неподалеку знакомую фигуру с рюмкой недопитого конька в руке. Малютин-то что тут делает? Еще и с коньяком? Пусть бы с пивом, но с коньяком! Почему-то именно эта непривычная для сурового облика безопасника деталь удивила Орлова больше всего.

Заметив вопросительный взгляд начальника Управления, майор, долго не решавшийся подойти, поставил коньяк на зависший неподалеку в воздухе антигравитационный поднос и стремительно направился к Орлову. За почти двадцать лет совместной работы их связала крепкая мужская дружба, но на службе Данила подчеркнуто соблюдал субординацию.

— А ты что тут делаешь? — спросил Орлов.

— Велл, меня ведь тоже вызвали, на сешн. Насчет альтаирцев, — немного смутился майор. — Как специалиста.

Не успел Орлов задать напрашивавшийся вопрос, как Малютин перешел к главному.

— Сорри. Есть разговор, Валентин Сергеевич! Конфиденциальный, срочный! Immediatement! — почти неслышно зашептал Данила, как обычно в минуты волнения переходя на франглэ. Вернее, даже на рунглэ — майор мешал русские, английские и французские слова. Это Орлова не удивляло: в годы его молодости, до появления автолингвистов, так говорила половина космофлота. — I mean, скоро нам тут всем хана. Au revoir!

В серьезность разговора Орлов поверил сразу. Предупреждение соответствовало предчувствиям, а им он привык верить. В молодости Валентин Сергеевич считался неплохим интуитом, и, надо сказать, ощущения нередко помогали в работе.

— Куда бы нам отойти? — Орлов осмотрелся.

— Рьен. Неважно. Здесь везде прослушивание, — сразу же отозвался майор. — У меня надежная глушилка, уже включилась. Let's go вот сюда, к пальмам. Просто чтобы в глаза не бросаться. Соу вот — только что пришла информация от Одинцова — его атаковали. Фроггсы. И самое главное — фроггский флот идет к солнечной системе. Merde! Вместе с кораблями центаврианцев. Через Верх-Уйвайский портал! Алексей asks, что делать. У него ультиматум, всего два часа. Должен ли он дожидаться приказа? Сказал, что если вовремя не отзовется Земля, то экипаж будет действовать по своему усмотрению. A son grИ. Короче, по обстоятельствам. Ке фэр?

— Вмешаться в события? Лешка Одинцов? — Орлов не мог позволить себе поддаться несбыточным надеждам. — А он сможет? Каким образом?

— Мон дье. Откуда мне знать, Валентин Сергеевич! — даже под защитой глушилки Малютин не стал бы говорить лишнего. — Могу только предполагать. Возможно, рассчитывает на альтаирцев. Или еще что-нибудь придумает. Ну, вы же андерстенд! Эта его….

— Да, — Орлов привык брать на себя ответственность, но ситуация превышала его обычные полномочия. — Передай, пусть пока подождет. А мы, наоборот, поторопимся.

Пока Малютин по каким-то таинственным каналам связывался с руководителем альтаирской экспедиции, Валентин Сергеевич прошел в отсек управления лайнера. Попросив у капитана разрешения на связь с Землей, он вызвал Лаврентьева, своего заместителя.

— Иван, — коротко приказал он, глянув на приборы, чтобы сориентироваться, — даю тебе координаты "Ладоги". Чтобы через полчаса Замятин был здесь. Заберет нас с Малютиным. Дальше проследуем по основному маршруту. Пусть, на всякий случай, войдет в боевой режим. И без лишних вопросов.

Никаких лишних вопросов Лаврентьев задавать не стал.

Доставленные на Лесту одним из надежнейших пилотов Управления космических перевозок, Орлов и Малютин уже через полтора часа вошли в кабинет генерала Вервицкого.

Поняв, что за назначенное время им никак не удастся добиться нужного приказа, Малютин вновь связался с Алексеем, чтобы дать ему полную свободу действий, так сказать, карт бланш. Под свою ответственность.

— Плиз. Не буду ни о чем спрашивать, просто сделай все, что сможешь, — попросил майор. — Если что-то пойдет не так, я все на себя возьму. Адвьен ке пурра.

— Добро. Не знаю, что выйдет, но постараюсь не накосячить, — не вдаваясь в объяснения, ответил Одинцов, прерывая бесполезный контакт.

Кабинет главы службы безопасности, по техническому оснащению, напоминал рубку управления космического корабля. Стены, покрытые множеством движущихся экранов, демонстрировали оперативную информацию из различных, стратегически важных районов космоса. Быстро сменялись бегущие строки цифр, различной степени приближения снимки, кадры ускоренной трансляции, изображения, диаграммы.

Расположенный в центре кабинета круглый стол правильнее было бы назвать сферическим. Фактически, его покатая поверхность представляла собой расположенную по окружности приборную панель, оборудованную всеми средствами связи, управления и контроля, соединениями глобальной сети, приборами слежения и воздействия, нужными ответственным лицам, собиравшимся обычно на административные и военные совещания. Здесь было все необходимое для того, чтобы ни на мгновение не терять контакта с доверенными их заботам массами человеческих и технических ресурсов.

Над выдающимся центром стола медленно вращался зависший в воздухе куб, на грани которого выводилась обсуждаемая информация, позволяя не отвлекаться на поиски данных с помощью настенных экранов. Орлову обстановка кабинета была давно знакома, и он с трудом удержался от того, чтобы, усевшись за стол, не начать нажимать на клавиши связи с Управлением.

Малютину, казалось, все окружающее было безразлично. Не соблюдая привычной субординации, майор немедленно начал излагать поступившую от Одинцова информацию.

— Не может быть! Это ошибка. Я немедленно свяжусь с союзниками, — резко оборвал Малютина глава галактической безопасности. Однако по побледневшему лицу хозяина кабинета, пришельцам, принесшим дурную весть, стало ясно: никакая это не ошибка, такой поворот событий ожидался, просчитывался, но к нему не готовились — по вине именно этого человека, не верившего в худший вариант развития событий. В нападение врагов и предательство фальшивых друзей.

В кабинет начали подтягиваться срочно вызванные генералом участники совещания, а глава земных безопасников все менял каналы и коды, приборы и операторов-телепатов, настойчиво вызывая Серс, не веря, не желая верить, что ответа он так и не получит.

— Блок, — наконец, сдался Вервицкий, — Ты был прав. Это война. Что мы можем сделать?

Участники совещания, усевшись в кресла вокруг круглого стола, сосредоточенно разглядывали появившееся на гранях информационного куба изображение. На четырех экранах корабли фроггского флота, в сопровождении центаврианских предателей неспешно двигались по направлению к Солнечной системе. Впрочем, это лишь на экранах казалось, что эскадра приближается медленно. На самом деле, Космофлоту предстояло принять удар уже совсем скоро.

— Не может быть! — категорично заявил адмирал Кукушкин, глава Военного космофлота, терзавший приборы связи, отдавая срочные приказы о приведении всех подразделений в боевую готовность. Запущенные им силы должны были в кратчайшие сроки обеспечить Солнечной защиту от неожиданного нападения. Но не успевали. — Никто не станет без всяких видимых причин развязывать звездную войну такого масштаба. Это безумие!

Простоватая курносая физиономия адмирала покраснела от гнева, а взъерошенный хохолок редких седых волос делал главу Космофлота похожим на породистого бойцового петуха.

— Да, этого быть не может, но мы все это видим. И чем кроме объявления войны можно объяснить блокировку связи? — мрачно ответил Вервицкий.

— А кроме того, неподтвержденные разведданные, — он бросил мимолетный взгляд на Малютина, устроившегося в углу на принесенном из приемной стуле и не отрывавшего взгляда от одного из экранов, — подтверждают факт нападения фроггсов на корабли дипломатической экспедиции. А значит, отвечать должен тот, кто вовремя не обнаружил данные о подготовке фроггсами полномасштабной боевой атаки. То есть, мы — галактическая безопасность, и вы — военная разведка.

— Все верно, — адмирал неохотно кивнул. — И все же невероятно. Так не бывает. Кто из нас мог такое предвидеть?

— Оставим разборки и наказание виновных на потом. Если будет, кого наказывать. Меня интересует сейчас другое. Ваши предложения? — поинтересовался Вервицкий, внимательно оглядывая присутствующих. Встречаясь с ним взглядом, представители мирных служб пожимали плечами, а военные неловко отводили взгляды. Никто не решался высказаться первым.

— Пардон. Может, по нашим каналам стоит попытаться? — косо поглядывая на взъерошенного адмирала, предложил глава дипломатической службы Леон Форестье, высокий седовласый красавец с аристократическим лицом и изысканными манерами.

— По дипломатическим каналам, — резко оборвал генерал, — мы не можем связаться ни с центаврианцами, ни с фроггсами. Все средства связи заблокированы. В нынешней ситуации есть и ваша вина. Фроггсы все время вели себя мирно. Как могло случиться, что дипслужбы не почувствовали угрозы?

— Ее не было! — Форестье ответил излишне резко, а потом смущенно замолк. Сидевший рядом с ним адмирал Кукушкин вскинулся, как будто собираясь что-то возразить, но передумал, и вновь склонился над приборами, лихорадочно высматривая и подсчитывая. Взгляд Вервицкого неожиданно обратился к Орлову:

— У вас есть какие-то предложения?

— У меня нет, Эдуард Борисович. Но Одинцов сказал, что попробует что-то придумать. Ему вообще-то альтаирцы обещали помочь, — нерешительно начал Орлов и, слегка запнувшись, пояснил: — Одинцову.

Участники совещания прислушались, оживились. Раздались недоуменные смешки.

— А кто он, собственно такой, этот Алексей Одинцов? — поинтересовался представитель управления информации.

— Торговец! — ответил глава дипломатической службы, известный феноменальной памятью на лица и имена. — Космонавт. Упоминался в материалах по альтаирцам. Они зачем-то его искали.

По залу пронесся приглушенный шум, шутки. "Торговый флот — надежда галактики!" — ехидно откомментировал кто-то. Неожиданная реплика главы Управления космических перевозок, не вызвав особых надежд, настроила собравшихся на юмористический лад.

Лицо Вервицкого помрачнело, но тут, нарушая все табели о рангах, в разговор вмешался майор Малютин.

— Сорри. Но вы напрасно смеетесь! Вот именно, Одинцов, торговец. Обещали же ему помощь альтаирцы? Алексей ждет. У него там на хвосте фроггская эскадра. Пусть попросит союзников нанести упреждающий удар. Он сказал, что нужен только приказ Земли.

— Только приказ Космофлота? Нанести упреждающий удар по фроггсам? И мы должны отдать такой приказ торговцу? — оторвавшись от таинственных расчетов, Максим Кукушкин громко расхохотался, когда Валентин Сергеевич подтвердил просьбу майора.

Присутствие Малютина адмирал демонстративно игнорировал. В распоряжении каждого из собравшихся находились сотни и тысячи подобных майоров, и наглому службисту, неведомо как оказавшемуся в совершенно не подобающем его рангу окружении, с точки зрения главы военного флота, еще предстояло поплатиться за непростительную дерзость.

— Упреждающий удар! По объединенной фроггско-центаврианской эскадре? Да вы с ума сошли, — сказал Кукушкин, бросив снисходительный взгляд в сторону Орлова. Военный флот всегда пренебрежительно относился к грузовым и торговым перевозкам.

— "Ну, ничего, — злорадно подумал глава транспортной службы, — Мы сегодня еще посмотрим, кто посмеется последним".

Военному флоту в системе всегда предоставлялись приоритеты. "Милитаристам", как называл их в досаде Валентин Сергеевич, уступались лучшие трассы, отдавались проторенные торговцами маршруты. На кораблях "милитаристов" в первую очередь устанавливались новейшие технические приборы и внедрялись научные разработки. Не говоря уже о снабжении.

И хотя межведомственные дрязги всегда носили не слишком серьезный характер, Орлов с удовольствием посмотрел бы, как щелкнет по носу знаменитому боевому адмиралу ничем не примечательный капитан торгового ястребка. Не примечательный ничем, кроме странной дружбы с альтаирцами, разумеется.

— Кто такой Одинцов? Что там у него, военный крейсер? Нет. Обычный торговец на ястребе? Упреждающий удар? Против фроггской эскадры? — Кукушкин не верил своим ушам. — Хорошо, считайте, что приказ получен. Посмотрим, как торговый ястребок заменит все силы военного флота. — И он весело подмигнул вице-адмиралу марсианского пассажирского флота Бриану Роджерсу.

— "Точно у мужика крыша поехала! От стресса, — с сочувствием думал Орлов, глядя, как, демонстративно отойдя в дальний от собравшихся шишек угол, недоверчивый Данила Малютин терзает черную коробочку связи. — Ему еще это припомнят. Потом. Но пока…". Пока непредсказуемый Одинцов, обычный "торговец", оставался единственной надеждой Земли.

По резко помрачневшему лицу Малютина, начальник Управления грузовых перевозок понял — что-то не получилось.

— Импоссибл. Опоздали. Не отвечает. Не понимаю. Как будто даль что-то глушит. Как это может быть? — недоуменно уставился на прибор Малютин.

Однако ответ пришел. Пришел совершенно неожиданно. На приборной панели внезапно включился сигнал вызова, на стенах ожили заблокированные несколько минут назад экраны. Корабли агрессоров неожиданно затянуло мутное красное пятно. По стенам поползли жутковатые картинки. В мерцающем красном пятне, затянувшем голубые звезды, исчезали, расплываясь, головные корабли объединенного флота фроггсов. Все присутствующие отлично понимали, что означает этот неожиданный исход неначавшейся войны. Только вот никто не смог бы объяснить его смысл.

Затем пятно исчезло, и остатки флота панически рванулись назад, к порталам. Руководители важнейших служб солнечной системы смотрели на невероятное зрелище молча, не обращая внимания на истошно верещащие вызовами приборы.

— "Двадцать лет назад, — вспомнил глава галактическиой безопасности, — я уже видел похожую картинку. Темное пятно и жалкие искорки уцелевших кораблей. Паническое бегство. Альтаирская бойня". Неужели?

Когда спохватившийся Вервицкий нажал кнопку коннекта, на четыре гранях информационного куба появилась побледневшая до неестественной голубизны физиономия бывшего галактического союзника.

Связь с Альфой Центавра восстановилась. Явдайгур, центаврианский статс-консорт, глава административного Совета объединения гуманоидных миров с необычной для него почтительностью приветствовал своего верного сторонника в околосолнечном пространстве. Теперь уже тоже бывшего.

— Боюсь, что глубокоуважаемые землянские друзья нас не совсем правильно поняли, — после избыточно витиеватых приветствий сказал Явдайгур. — Мы действовали не по своей воле. Нас вынудили, заставили силой. И, разумеется, никто не собирался причинять вред вашей прекрасной планете и ее замечательным колониям. Надеюсь, мы сумеем договориться? — в голосе его не слышалось особой надежды.

Никто не ответил. Собственно, никто, кроме Орлова с Малютиным, и, быть может, отчасти Вервицкого, даже примерно не представлял себе, о чем идет речь.

— Мы даже готовы на компенсацию морального ущерба, — настороженный молчанием землян, центаврианец пошел на очередную уступку. Вновь не получив ответа, с тяжелым вздохом добавил: — И даже, частично, материального.

— Ну что же, — ответил генерал. — Это уже деловой разговор. Но мы вернемся к нему позже. Когда посоветуемся и примем решение.

— А сейчас нам с коллегами нужно закончить совещание. Повторный сеанс связи через три часа, — генерал отключился и посмотрел на собравшихся в кабинете. — Может быть, кто-то что-то хочет сказать? Или хотя бы объясниться? — взгляд его обратился к Орлову, а затем к хмурому майору.

Валентин Сергеевич, с несказанным удовлетворением созерцавший вытянувшуюся багровую физиономию главы Военного космофлота, ответить не успел.

В кабинет вошел председатель Совета Солнечной системы Хуан Мартинес Руис. Тучный, высокий, немного слишком смуглый для настоящего испанца уроженец марсианской Кастильи, президент опоздал совсем на немного, но прибыл безнадежно поздно и пропустил все основные события дня.

Руис внимательно оглядел круглый зал заседаний, где находились одиннадцать руководителей, занимавших высшие должности системы, и неизвестно как затесавшийся в элитную компанию майор Данила Малютин.

Малютин — человек, хорошо известный президенту по истории альтаирского контакта, не показался новоприбывшему неуместным. Хуже другое — в зале присутствующих было уже двенадцать. Президент оказался тринадцатым!

— Биэнос диас, господа! — приветственно кивнул Руис, услышав последнюю реплику генерала. — Может быть, кто-нибудь из вас и правда сумеет объяснить мне, что у нас происходит? Ке паса?

— Кажется, я могу кое-что сказать, — неожиданно отозвался Максим Кукушкин, наконец. завершивший сложные расчеты. — Кто хочет, может перепроверить, но я готов поклясться, что фроггский флот направлялся не к Земле. И даже, не непосредственно к солнечной системе! Целью чужаков была какая-то удаленная точка в околосистемном пространстве.

— Но мы же все видели, — растерянно сказал дипломат Форестье, — на экранах. Они летели сюда.

— Вот именно, — подтвердил адмирал, — сюда. В этом направлении. Однако истинная цель фроггского флота находится неподалеку от Солнечной.

— Тогда чем ты объяснишь предложение синекожего? — недоверчиво спросил Бриан Роджерс.

— Все очень просто, но еще хуже, — недовольно морщась, объяснил Кукушкин. — Это значит, что цель кажется центаврианцам настолько важной, что для ее сокрытия они готовы признать себя виновными в развязывании локальной войны. Беда только в том, что в расчетном районе практически ничего нет. Небольшие блуждающие объекты, обломки астероидов, следы комет. Без точных координат нам никогда не найти нужный объект.

Адмирал оглядел собравшихся и неожиданно перехватил взгляд Бриана Роджерса. Дружеский, сочувствующий взгляд, адресованный майору Даниле Малютину. Тот в ответ лишь беспомощно развел руками и, заметив внимание адмирала, резко отвернулся. От странного эпизода Кукушкина отвлек вопрос президента.

— И какова же, компаньерос, по-вашему, цель этой неудавшейся попытки? Агрессия? Провокация? — спросил Хуан Мартинес Руис.

— Я знаю только один ответ на этот вопрос, — развел руками адмирал. — Оружие. Новое, сверхмощное, невероятно опасное. И очень похожее на то, что мы совсем недавно здесь наблюдали. И в этой связи мне тоже хотелось бы кое-что спросить.

Глава Военного флота впервые обратился непосредственно к Малютину:

— Как этот ваш торговец сумел расправиться с фроггсами? Что это было за оружие?

— Действительно, хотелось бы узнать, что это было, пор фавор? — повторил Хуан Мартинес Руис, также глядя на майора.

— Aucune idИe. Не имею ни малейшего представления, — полностью игнорируя адмирала, честно соврал президенту Солнечной системы Данила Малютин. Ответом ему были два одинаково неприязненных взгляда.

— Que lastima! Ну что ж, если уж и майор ничего не знает, — с натужным юмором продолжил Хуан Мартинес Руис, — тогда нам осталось только решить, что мы скажем через три, нет, теперь уже через два с половиной часа центаврианским дипломатам. И фроггским военным. И свяжитесь все-таки с Алексеем Одинцовым и попытайтесь получить от него хоть какие-то вразумительные объяснения.

Глава 14. Полный расчет

Из жалости я должен быть жесток

Вильям Шекспир

До истечения срока ультиматума оставалось десять минут. Алексей не мог докричаться до Земли. Передатчик Малютина не реагировал ни на телепатические сигналы, которыми его пыталась активировать Катя, ни на ругань и угрозы Одинцова.

Алексей сделал выбор: добро на свободу действий от Данилы получено, а на приказы Земли рассчитывать не приходится. Фроггсы активно блокировали связь. А если прибегнуть к помощи альтаирцев? Ведь ее предлагал альтаирский посол! Алексей сам не знал, что его удержало от того, чтобы связаться с союзниками. Возможно, какой-то внутренний барьер, ложная гордость землянина помешали прийти к правильному решению, но теперь напрасные сожаления ничего не меняли. Одинцов видел только один выход.

— "Новый год пришел опять, — нас всего осталось пять,

Хорошенько посмотри, — нас уже осталось три.

На земле растет трава — нас осталось только два

В луже светится бензин — что я сделаю один?"

Мурлыкая себе под нос детскую считалку в стиле "десять негритят", Алексей отправился в пищеблок, где в одном из шкафчиков должна была оставаться заначенная Матвеевым бутылка водки.

— Тот, кто к нам придет с мечом, тот получит кирпичом, — бездумно повторял Алексей, распахивая одну за другой подвесные дверцы. Ага! Бутылка обнаружилась на верхней полке, открытая и наполовину пустая. Ну и ну! Саня нервы успокаивал? Нет, чтобы подумать о друге.

— Чего это я? Да чтоб Матвеев один, без друга, втихаря выпивал? — в такое совершенно невозможно было поверить. Матвеев и не пьет-то почти, все-таки бывший спортсмен. И после возвращения из прошлого рейса интуит-инженер на борту "Вездесущего" не появлялся. А потом сразу перешел к Лене, на второй корабль. А тогда бутылка была нетронута, Одинцов сам проверял, во время инвентаризации.

Тогда кто же открыл бутылку и выпил почти половину? Катя? Витька? Врушка? Алексей тихо фыркнул. Эту загадку придется оставить на потом. Выпить хотелось страшно, но водка нужна была капитану для других целей. Не время расслабляться.

Алексей снял с рубашки совершенно бесполезную до сих пор декоративную булавку, подаренную пять лет назад на день рождения двоюродной сестрой из Костромы, и, по забывчивости, не выброшенную сразу за ненадобностью. Конечно, можно было сходить в медотсек и взять там нормальный одноразовый шприц, но почему-то именно сейчас мысль о еще одной отсрочке вызвала у капитана легкий приступ тошноты. Сойдет и булавка. И будь что будет. Он опустил острую иглу в дезинфицирующую жидкость, подержал, вылил немного спирта на руку, туда, где синими огоньками мельтешили кораблики фроггской эскадрильи, потом, мысленно помолившись неведомым богам, решительно вонзил булавку в огонек флагмана. Затем сделал еще один укол — в головной корабль идущего к Земле объединенного флота. Боль показалась капитану совершенно неощутимой, хотя по местам уколов медленно расплывались капли крови.

— Что это? — в пищеблок вошла Катя и взволнованно ахнула. Странная реакция на каплю крови. Чего она так испугалась? Но девушка смотрела совсем не на Алексея.

Одинцов с опаской взглянул на экран. Капитан был готов к провалу. Сейчас жизнь снова посмеется над ним, вечным неудачником. И Алексей увидит надменную гримасу фроггского адмирала, который объявит об истечении времени ультиматума. И…. Ничего подобного.

На экране разлетались в стороны обломки инопланетного флагмана, разорванного неведомой силой, и медленной волной расплывалось темное красное пятно. Корабли, которых оно касалось, распространяясь, истаивали и исчезали, самоуничтожаясь, как будто разъеденные кислотой.

Алексею испытывал странное ощущение: для него было невыносимо видеть, как погибают в муках разумные существа. Пусть враги, негуманоиды, пусть не желавшие ему добра, но люди!

— Слишком доброе у тебя сердце, сынок, — часто повторяла мать, когда мальчишка закрывал глаза, не желая видеть сцены ужаса и боли на экране визора. Сопереживание порой становилось для Лешки страшным, ненужным даром. Вот и сейчас, не в силах наблюдать за жутким зрелищем, Одинцов схватил смоченный в водке носовой платок, и осторожно вытер кровь.

Случайная догадка подтвердилась. Волна уничтожения прекратилась, и уцелевшие корабли противника в панике метнулись прочь. Счастливая Катя радостно захлопала в ладоши. Вот уж кому было совершенно чуждо сочувствие.

— Кто это сделал? Ты? — девушка впервые посмотрела на Алексея с интересом и нескрываемым уважением.

— С чего ты взяла? — сам не зная почему, хладнокровно соврал Одинцов. Ему почему-то не захотелось откровенничать с девчонкой, проявившей такое беззастенчивое внимание к чужой силе. — Дык, и как бы я смог? Это, наверное, они сами распались. Какой-то дефект металла, — Одинцов понимал, что несет откровенную чушь, но остановиться не мог. — А может, и альтаирцы вмешались, — Алексей обрадовался, поняв, что нашел удачное объяснение. — Прислали обещанную помощь. Да, скорее всего, альтаирцы!

— Альтаирцы! — с нескрываемой завистью и какой-то странной горечью повторила Катя. — Зеленошкурые пришли на помощь? Тебе лично?

Одинцов понял, что объяснение было не таким уж удачным. Оно ничуть не умаляло в глазах девчонки его собственной роли в космической расправе над чужаками. Глаза ее хищно блестели, тонкие пальцы нервно сжимались.

— "Интересно, что происходит сейчас в захватническом флоте?", — Алексей торопливо вытер вторую каплю и вгляделся в татуировку.

— Ты отомстил им за отца! — начала было Катя.

— Не понял, — удивился Алексей и растерянно уставился на Громову. Ему показалось, что он прослушал, упустил, какую-то логическую цепочку, которая привела девушку к неожиданному выводу. — Кому это я отомстил? Фроггсы-то тут причем? С чего ты взяла, что они виноваты…?

— Они. Вообще, все инопланетяне, — убежденно сказала девушка. — Фроггсы. И альтаирцы.

Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее, но тут, к счастью, включилась связь с Другом. И Алексей отвлекся.

— Что случилось? Что ты сделал? — несколько часов изоляции, проведенные в мстительном корабле, оставившем пассажиров без связи, как подозревал Матвеев, преднамеренно, привели бортинженера не в лучшее настроение.

Больше всего достали бесконечные разговоры Елены об Оружии Предтеч и грядущей гибели Вселенной… Лучше б о сексе больше думала.

Не то, чтобы Матвееву не хватало внимания, да он и не сомневался, что Лена любит его, но совершенно не понимал, почему должен делить ее чувства с какой-то там мифической угрозой.

— И что, черт подери, тут происходит? — осведомился злой Александр, почти дословно повторяя вопрос Хуана Мартинеса Руиса.

— Не ведаю. Альтаирцы, наверное, вмешались, — не моргнув глазом, повторил удобную ложь Одинцов. Он не собирался ничего скрывать от напарника, но вокруг было слишком много лишних ушей. — Думаю, не стоит тут задерживаться. До Альтаира осталось не так уж много. Если нам не помешают, послезавтра к вечеру будем на Гангаоре.

И корабли альтаирской экспедиции, чудом выстоявшие после нелегких испытаний, последовали прежним курсом. Как будто в насмешку, внезапно заработал прибор секретной связи с Землей, и посыпались новые вопросы, слово в слово повторявшие старые. В ответ на требование президента Руиса объяснить случившееся Одинцов уже машинально выложил удачную выдумку:

— Дык, думаю, альтаирцы, сеньор президенте. Вроде, они помочь обещались.

Ничем не подтвержденное объяснение было принято без всяких комментариев.

— Да, недооценил я тебя, Леха Одинцов, — сожалеюще покачал головой Корнилов, один из немногих, кто понял истинную подоплеку событий. — Продешевил.

Обидная для каждого торговца мысль вызвала в душе Степана что-то вроде стыда, несмотря на припрятанную в сейфе золотую регуллианскую карточку. Позорно продешевил! Он, Степан Корнилов! Прошляпил такие возможности! Да за Леху Одинцова с его могущественной тату вполне могли бы неплохо заплатить еще десяток — другой цивилизаций!

Корнилов мысленно обругал себя глупцом и растяпой и направил "Астарту" вслед за двумя оставшимися кораблями альтаирской экспедиции. Степан не собирался упускать не слишком определенный, но очень заманчивый шанс поймать чужую удачу.

Кое-кто еще счел, что недооценил Алексея Одинцова. Катерина пришла к нему в каюту той же ночью. Разбуженный страстным поцелуем, Алексей ощутил рядом зовущее, гибкое тело девушки. К его удивлению, она оказалась опытной, умелой и пылкой любовницей. Изощренная смелость семнадцатилетней девчонки немного покоробила консервативного капитана. "Интересно, их в безопасности этому тоже специально учат?" Хотя ему-то, собственно, на что жаловаться? И, отбросив лишние мысли, Одинцов впервые за долгое время позволил себе расслабиться, не боясь излишнего любопытства партнерши.

— Теперь можно спать спокойно. Теперь я и в постели под чутким оком СБ, — без тени иронии подумал он.

Девчонка не скрывала своего интереса к татуировке. Не успев опомниться от пережитого удовольствия, она включила яркую настольную лампу и с жадным любопытством начала исследовать обнаженное тело мужчины. Алексей мог не обольщаться — Катю интересовали только живые картинки. Все остальное она давно и хорошо знала. Одинцов даже слегка смутился, вспомнив о смелых ласках девушки. Раскованная и без комплексов.

— Не слишком вглядывайся, а то нос откусят, — отгоняя глупые мысли, насмешливо сказал он.

— Кто? — с удивлением спросила Катя.

Беглого взгляда на рисунки Алексею хватило, чтобы убедиться — татуировка полностью преобразилась. Все живые обитатели исчезли. На теле оставалась лишь карта звездного неба, расцвеченная линиями и точками транспортных маршрутов и значками порталов. Подействовало ли на картинки недавнее использование в качестве оружия, проявились ли неожиданные свойства самозащиты или сказалась реакция на присутствие постороннего, но сейчас на разрисованной коже капитана можно было найти мало интересного. По его мнению. Похоже, Катя считала иначе. Она даже попыталась воспроизвести ногтем на собственной ладони сложный узор какой-то ветви галактики, когда Одинцов не выдержал.

— Слушай, если тебе больше ничего не надо, может, выключишь свет и дашь мне немного поспать? День, знаешь ли, сегодня выдался тяжелый. А картинки завтра порисуешь.

— Ну, почему же не надо, — хищно сказала Катя, послушно выключая свет. — Очень даже надо. А ты уже завтра поспишь, днем. Скажи, ты меня любишь?

Выспаться Одинцову так и не удалось. Утром, дорисовав вожделенную картинку, девушка вновь разбудила капитана поцелуями, а потом ему пришлось отправиться в рубку к приборам, потому что "Вездесущий", наконец, приблизился к Перекрестку.

Катю пригнала к Одинцову сложная мешанина чувств: интерес, удивление, угрызения совести. Она совершила серьезную ошибку, но как объяснить свою глупость, не знала. Любое лишнее слово грозило опасностью.

Все началось примерно месяц назад, в июне, после исчезновения отца. О возможной гибели "Жюль Верна" Кате сказали в школе во время выпускных экзаменов. Девочка возвращалась домой в слезах, пытаясь придумать, как сообщить новость брату.

Витька до сих пор тяжело переживал смерть матери, стал недоверчивым и грубым, и невозможно было представить реакцию мальчишки на новую потерю. Впрочем, ему наверняка уже все сказали — об исчезновении экспедиции официально объявило всепланетное правительство. Так что сейчас можно было погрустить и подумать о себе:

— "За что? Почему жизнь так несправедлива? Почему у всех есть отцы, мамы, а нас все покинули, оставили совсем одних? Кто виноват?"

— Во всем виноваты альтаирцы, — ответ на мучительные вопросы неожиданно прозвучал вслух. Катя оглянулась и увидела высокого, темноволосого мужчину с суровым, даже жестоким выражением лица.

Девушка давно уже не боялась неожиданных встреч с незнакомцами: сильная телепатка, она легко держала под контролем влюбленных мальчишек и навязчивых поклонников.

Три года назад, в шоке после смерти матери Катя начала встречаться со взрослыми мужчинами и сразу же удивилась тому, как просто вызвать нужные чувства у избранной жертвы. Наверное, Катерина вела себя не слишком серьезно, и будь мама жива, она бы не допустила подобного. Мама сама была сильной телепаткой, и постоянно твердила о самоконтроле, о ловушке вседозволенности, о сопереживании. Однако, в отличие от матери, юная телепатка была совершенно лишена положительной эмпатии. И обожаемый отец, во всем потакавший любимице-дочке, слишком занятый работой в космосе, закрывал глаза на то, что считал издержками возраста. — Все девчонки такие, — рассуждал Станислав Громов. — Пусть нагуляется.

Катя с удовольствием соглашалась — ничего плохого в том, что она делает, нет: ведь так говорит отец. Но вот теперь исчез и он. Как ей жить дальше? И вдруг появился человек, готовый ответить на ее вопрос.

— Почему альтаирцы? — переспросила девушка. Чужак снисходительно усмехнулся.

— Кто предложил этот полет? Куда летела экспедиция капитана Громова? — насмешливо спросил он. — И куда она, по-твоему, подевалась? Альтаирцы — вечные враги Земли — навязали ей неравный договор и превратили людей в послушных рабов. Что им гибель одного-двух кораблей? Бесчувственные гермафродиты. И размножаются почкованием!

— Но зачем им было похищать отца? — возразила Катя. Альтаирцы — враги? В школе им говорили совсем другое. Но она давно перестала безоговорочно верить всему, что говорилось в школе. Катя попыталась телепатически прощупать незнакомца, но впервые у нее ничего не вышло. Ее импульсы наткнулись на непроницаемый защитный барьер. Чужак снисходительно объяснил:

— Альтаирцы хотят скомпрометировать истинных друзей Земли. Исчезновение корабля — специально организованная провокация. Ашра — вот, кто может тебе помочь. И именно потому, что они естественные враги зеленошкурых!

Слова незнакомца звучали похоже на правду. И, кроме того, Катя так хотелось найти виновника своих бед. И спасти отца!

— Значит, альтаирцы — враги, — задумчиво повторила она. — Что же делать?

Новый знакомый — его звали Ник Лагутин — все объяснил и предложил план действий. Катя без особых раздумий согласилась. Девушку увлекла романтика интриги, возможность вмешаться в ход событий. Нелишними оказались и деньги, полученные от нового знакомого.

Катя давно уже сама вела хозяйство, но, привыкнув к немалым доходам отца, не научилась экономить. Купленные к выпускному балу золотые сережки с бриллиантами и такое же колье для комплекта проделали значительную брешь в семейном бюджете. А сейчас они с Витькой остались вдвоем. И ведь ей нужно было позаботиться о брате. Большая сумма, совершенно без всяких условий предложенная новым знакомым — просто в качестве бескорыстной помощи — пришлась как нельзя кстати.

По совету Лагутина, Катя написала письмо Эдуарду Вервицкому, в котором объяснила, что она, дочь пропавшего капитана Громова, сильная телепатка и эмпатка, мечтает сделать все возможное для спасения отца, и потому просит разрешить ей работать в органах галактической безопасности, чтобы принять участие в ближайшей экспедиции для его поиска.

Как и предполагал Лагутин, руководитель СБ не смог отказать в просьбе несчастной сироте. Немалую роль сыграли и очевидные пси-способности Кати — многие службы Земли нуждались в сильных подготовленных телепатах. Для подготовки к экспедиции девушку направили к майору Малютину.

Катя до сих пор не могла без боли вспоминать свои отношения с этим человеком. Вернее, полное их отсутствие. Немолодой и чем-то неуловимым похожий на отца, майор показался самоуверенной девочке подходящей жертвой для проверки опасных талантов. Когда-то именно таким: надежным, добрым, серьезным, — представлялся Кате идеал настоящего мужчины. Ее никогда не смущала разница в возрасте.

Малютин принял навязанную сверху стажерку без всякого восторга, с недоверием и даже враждебностью, и она с удовольствием представляла, как заставит его, серьезного взрослого человека, ползать у ее ног и умолять о взаимности. И, может быть, даже уступит. Напрасные мечты. Барьер, защищавший сознание нового начальника, оказался до странности похожим на блок Ника Лагутина.

— Стандартная защита всякого безопасника. Специалисты ставили не тебе чета, рассчитано на допросы и пытки, — спокойно объяснил Малютин, сразу же заметив ее осторожные попытки направленного воздействия. — Что, не знала? Хорош бы я был, если бы меня могла обработать каждая соплюха!

Обиженная Катя больше навязываться не стала. Каждая соплюха! Это о ней! Ну, ничего, она еще всем покажет, отомстит! К счастью, долго ждать случая не пришлось: Катю вызвали в кабинет начальника Управления торговых перевозок и познакомили с руководителем экспедиции.

Имя Одинцова было ей хорошо известно. Лагутин не раз называл капитана альтаирским приспешником, основным виновником Катиных несчастий. Во время последней встречи он просил обратить на Алексея особое внимание. Девушка с нетерпением ожидала возможности расквитаться с врагами, но первая встреча с экипажем "Вездесущего" вызвала у нее разочарование. Эти растяпы — безжалостные, умные и хитрые пособники альтаирцев?

Алексей Одинцов, глуповатый и рассеянный, и его напарник, безмозглая гора мышц, ничуть не походили на серьезных противников. За спиной Одинцова явно стоял кто-то другой, намного более жестокий и опасный.

Месть ждала ее на Альтаире. Там ей подскажут, что нужно делать. Девушка прошла предполетные тренировки, просмотрела конспекты трехгодичных курсов для интуитов, которые, по совету отца, закончила, еще учась в школе.

Кате удалось убедить майора разрешить ей взять с собой брата. Долго его уговаривать не пришлось: в отличие от нее самой, Витька вызывал у всех искреннюю симпатию. Перед вылетом Малютин передал девушке передатчик дальсвязи, коды и объяснил, как действовать в экстренной ситуации. Немного времени спустя то же самое сделал Ник Лагутин.

— Запомни, предашь — погибнешь, — уже не стараясь скрываться, пригрозил ашшурский выкормыш.

Теперь у регуллианских властей имелся постоянный источник сведений о перемещениях Алексея Одинцова. Почти неощутимые уколы медицинской иглы ввели под кожу кисти девушки три маячка, позволявших хозяевам не только слышать каждое сказанное в ее присутствии слово, но и внимательно следить за событиями.

Расправа Одинцова с фроггсами ошеломила Катю. Сила всегда вызывала у нее восхищение. Желание довериться, рассказать о совершенной глупости подтолкнуло девушку к близости с капитаном, но признаться в ошибке она решилась не сразу. А вживленные в руку шпионки приборы тем временем позволили метаморфам изучить драгоценную татуировку.

Перекресток. Сосредоточие выходов нескольких порталов, идеальное место для засад и ловушек. Вот где следовало проявить осторожность, но Одинцов посчитал, что опасности остались позади. Наказание за последовало сразу же.

Одновременно появившись из трех порталов, шесть регуллианских тяжелых крейсеров накрыли земной корабль гравитационным куполом, оглушив неподготовленный к атаке экипаж. Затем, не опускаясь до примитивного абордажа, транспортник загнали в грузовой трюм флагмана и, вскрыв обшивку добычи, как консервную банку, без проблем извлекли беспомощных пассажиров.

Воспользовавшись порталом, кораблик Предтеч сумел избежать ловушки. Но и помочь попавшему в беду "Вездесущему" ни сам Друг, ни его экипаж ничем не могли — регуллианский флагман окружала надежная защита. Матвеев уговорил живой корабль немедленно направиться к Альтаиру и посылал союзникам отчаянные призывы о помощи.

Вторым кораблем, попавшимся в регуллианский капкан, оказалась "Астарта" капитана Корнилова.

Глава 15. Высшая дипломатия

Выдающийся дипломат отличается от менее выдающегося, прежде всего, мощью своей страны

Альтаирская народная мудрость

Серое небо Фрогги, проливавшее "бесконечные серые капли дождя на утраченные надежды и мечты", говоря словами знаменитой поэмы Лен Вера, вполне соответствовало настроению знаменитого разведчика. Яркие картинки и списки древних изречений, неуместно расцвеченные праздничными фонариками — по случаю Дня Единения — на стенах разведуправления, казались насмешкой над утраченными иллюзиями. "Каждая жизнь имеет свой собственный смысл", — гласила самая крупная надпись.

Больше всего Луттьерхарфса раздражала спокойная маска и счастливая безмятежность нового помощника, болвана тритт-карда, которого он недавно назначил доверенным лицом. Отвратительное настроение и молчаливое осуждение начальника Ифтырах игнорировал, поглощенный чтением потрепанного сборника древних стихов. Наглец!

Причины для негодования у прим-карда были. Все его заслуги, звания и награды подверглись беспримерному пренебрежению. Несмотря на просьбы и рапорты, прим-кард Луттьерхарфс не только не получил назначения в долгожданный рейд к планете Смерти, но даже не удостоился приглашения на церемонию отбытия армады. А ведь кто, как не он, сделал все возможное для обнаружения местонахождения третьей планеты Предтеч?

Командующим фроггского флота в центаврианско-земном секторе Руухас назначил своего ближайшего друга, прим-карда Нииранса. Сам адмирал возглавил операцию по захвату Алексея Одинцова.

— "Каждая жизнь имеет свой собственный смысл", — не выдержав гнетущего молчания, прим-кард прочитал вслух древнее изречение.

— Так говорил великий философ Карт-Дьес, — подтвердил бывший поэт.

— Ну, а сам ты что скажешь? — Луттьерхарфс обратился непосредственно к Ифтыраху. "Пусть только начнет философствовать или утешать, сразу же выгоню!" — пообещал себе старший офицер.

— Я, господин высший кард, предлагаю пари, — с неожиданным энтузиазмом отозвался новоиспеченный тритт-кард.

— Пари? — невольно заинтересовался прим-кард, азартный игрок. — Интересно. Какое же?

Ифтырах посмотрел на переписанные собственноручно мудрые изречения древних, украшавшие стены, на часы, громко отщелкивающие время на экране, что-то торопливо посчитал на калькуляторе и сказал:

— Пари очень простое. Давайте поспорим, что не пройдет и десяти, нет, даже девяти микроциклов, господин, как вы перестанете жалеть, что не отправились сегодня в далекий поход, а начнете бесконечно радоваться этому. На сколько спорим?

— Тридцать кредитов? — механически предложил удивленный нахальством юнца прим-кард. Новоявленный подчиненный не переставал поражать его странными фобиями и оригинальными идеями. Что скажешь? Поэт. Разведчик был в курсе юношеских злоключений своего доверенного лица — Ифтырах, не колеблясь, посвятил его в историю со злосчастной поэмой.

— Пятьдесят? — провокационное предложение вызвало у разведчика усмешку, но он без возражений подписал протянутый спорный листок и бросил на стол пятьдесят кредов:

— Ты так уверен?

— Насчет времени не уверен, — честно признался бывший поэт.

— Немного больше? — Луттьерхарфсу показалось, что он разгадал хитрость юнца, но он снова ошибся.

— Намного меньше, — ответил тритт-кард. — Если я хорошо изучил Алексея Одинцова и его альтаирских друзей.

— Хорошо, — согласился старший офицер. — Тогда подождем здесь, в штабе.

Время тянулось невыносимо медленно. Никакой информации о действиях звездного флота по официальным каналам не поступало. Секретные каналы передавали невнятную чушь о каких-то отсрочках и запланированных отключениях связи. А потом и вовсе случилось нечто невообразимое, и трансляция сменилась музыкальной программой, которую лишь изредка прерывали хмурые ведущие однообразными сообщениями об отсутствии новостей.

При каждом таком сообщении, тритт-кард отрывал взгляд от сборника стихов и, поглядывая на часы, многозначительно кривил в улыбке ритуальную маску.

Не прошло и четырех микроциклов, как резкий сигнал вызова заставил вскочить с кресла задремавшего было Луттьерхарфса. На экране высветились знакомые цифры — Верховный.

Сообщение Владыки старший офицер выслушал молча, время от времени утвердительно прищелкивая раздвоенным языком. Отключившись, прим-кард взял со стола спорный листок и протянул подчиненному вместе с пятидесятью кредитами.

— Мы срочно летим на Альфу Центавра на переговоры с землянами. Туда через три микроцикла прибывает дипломатическая делегация солнечной системы.

— Мы? — без особой радости переспросил Ифтырах, так внимательно разглядывая выигранные деньги, как будто видел галактическую валюту впервые и совсем не радовался выигрышу.

— Да. Ты летишь вместе со мной, — подтвердил прим-кард. — На свою беду ты оказался слишком хорошим пророком.

— Я могу не спрашивать о судьбе вашего высокопоставленного соратника, господин? Я хочу сказать, о судьбе господина Высшего главнокомандующего Руухаса? — стараясь не проявлять неуместного любопытства, поинтересовался невольный пророк.

— Можешь не спрашивать, — не скрывая злорадного удовлетворения, ответил Луттьерхарфс. — О ней никто ничего не знает. И о судьбе его заместителя тоже. "И о судьбе большей части фроггского флота, увы, тоже", — мысленно добавил старший офицер.

Тритт-кард ответил довольной улыбкой на предупреждающий взгляд начальника — он не собирался болтать лишнего. Но непослушная маска выражала обуревавшие поэта чувства достаточно откровенно. Герой его знаменитой поэмы наконец-то получил по заслугам.

На Альфу Центавра представителям Земли предложили лететь на той самой Ладоге, которой так и не суждено было доставить Валентина Орлова на Лесту. Валентин Сергеевич решительно отказался. Он с ужасом представил себе опустевший огромный лайнер, по которому потерянно бродят пять членов дипломатической группы.

— Замятин доставит нас всех. У него новый транспорт, места достаточно, сам он — пилот экстра-класса. Быстро, спокойно и надежно, — объяснил Вервицкому начальник управления космических перевозок. — Не Ладога, конечно, уровень комфорта другой, но и лететь ведь совсем недалеко. Рукой подать.

От недостатка комфорта демонстративно страдали только профессиональные дипломаты: Форестье и Мугамба. Сочувствия к ним никто не испытывал. Самопровозгласивший себя главой делегации адмирал Кукушкин бросал в сторону "неженок" насмешливые взгляды, изредка отвлекаясь от срочных переговоров со службами военного флота.

Валентина Сергеевича тоже волновали серьезные проблемы — приходилось поддерживать постоянный контакт с сектором грузовых перевозок, где без него срывались срочные контракты и важные поставки. Зам по сектору, косноязычно путаясь в объяснениях, никак не мог связно изложить причину неполадок. Более самостоятельные свободные "торговцы", которых взял на себя Лаврентьев, доставляли намного меньше хлопот, но тоже нуждались в административной поддержке. Последние сутки Орлов провел практически без сна.

— Сорри. Только что сообщили, что от фроггсов тоже кто-то будет участвовать. Президент просил передать, что невозможно было отказать — все-таки они — пострадавшая сторона, — поделился свежей информацией Малютин, добровольно взявший на себя поддержание связи со штабом президента.

— Пострадавшая сторона! — сердито отозвался Валентин Сергеевич. — А мы тогда кто? Агрессоры? Нечего было лезть без спросу в чужую зону. Сидели бы мы сейчас дома и спокойно пили чай.

— Налить вам чайку? — вежливо предложил Форестье. — Свеженький каркадэ, только что заварился, силь ву плэ.

Орлов устало кивнул. Он был совершенно выбит из колеи. Неожиданно для себя начальник управления космических перевозок обнаружил, что включен в состав переговорной делегации вместе с майором Малютиным, двумя дипломатами и адмиралом Кукушкиным. Возражения об отсутствии опыта вежливо отклонили. А кое-кто и просто посмеялся — в расхлебывании подобных инцидентов ни у кого на Земле пока, по счастью, опыта не было.

— Черт меня побери! В конце концов, Алексей Одинцов — ваш подчиненный. Он натворил дел, вам за него и отдуваться, — объяснил адмирал. — Думаете, мне хочется лезть в волчий дом? Нет. Ненавижу центаврианцев. По мне, так фроггсы и те лучше. Но я молчу. Хотя какой из меня дипломат?

Услышав этот неотразимый аргумент, Орлов перестал спорить. Какой из Кукушкина дипломат, знали все. Среди торговцев и транспортников ходило множество анекдотов о взрывном характере и крепких словечках главы военного флота. Валентин Сергеевич смирился, надеясь на опыт и увертливость дипломатов. А тут еще и фроггсы!

— Давайте ваш чай, — грубовато сказал Орлов дипломату. — Напоследок отведу душу. Хотя сто грамм сейчас были бы лучше.

— И мне, плиз, чайку плесните, — смущенно попросил Малютин. — А алкоголь, Валентин Сергеевич, на все время переговоров категорически запрещен.

— Зануда ты все-таки, Данила, — печально сказал Орлов. — Тебе лишь бы запретить! А что у человека на душе, не важно?

— Работа такая, Валентин Сергеич, — с шумом отхлебывая чай, объяснил майор. — Иногда лучше вовремя предупредить. По опыту знаю.

— Мсье адмирал! Надеюсь, вы позволите мне взять на себя начало переговоров, — терпеливо дождавшись паузы в разговоре, обратился к адмиралу Кукушкину Леон Форестье. — Я намерен сразу же спросить, что им собственно было нужно в нашем секторе.

— А что? Правильно, — одобрил адмирал. — Так сразу и спроси, какого дьявола они приперлись в околосолнечное пространство!

Услышав вопрос земного дипломата, синекожие лицемеры растерянно переглянулись.

— Полагаю, нас неправильно поняли, — замялся глава центаврианской делегации, подыскивая правдоподобную ложь. — Мы вовсе не имели в виду посетить какой-то объект в вашей уважаемой системе.

— Ага! — грубовато подхватил Кукушкин. — Просто на прогулку вышли! Всей эскадрой!

Прим-кард Луттьерхарфс понял, что настал его звездный час.

Прибыв в Серс в качестве представителя Фрогги, прим-кард с трудом добился аудиенции Явдайгура. Глава центаврианского правительства всячески подчеркивал недовольство союзниками. В вину фроггсам вменялось отсутствие информации о наличии у землян сверхсовременных средств дистанцированного пространственного воздействия.

— Ничему уже теперь не удивлюсь, — громогласно возмущался статс-консорт. — Зачем землянам оружие Предтеч, когда за пять минут они способны превратить в ничто огромное военное соединение? Откуда у дикарей такие силы? Был бы очень рад, если бы нам удалось отделаться только финансовыми потерями.

— Думаю, не обошлось без вмешательства альтаирцев. Они объявили себя союзниками Земли, — выдвинул альтернативное предположение фроггский представитель.

— Альтаирцы? — искренне удивился Явдайгур. Он потер пальцами правой руки кисть левой — жест, обозначавший у центаврианцев недоверие, и, отрицательно покачав головой, пояснил: — Эти, конечно, могут. Но чтобы я поверил, что вечно пьяные альтаирцы способны так быстро среагировать на угрозу любому, пусть даже и самому близкому союзнику? Никогда. Это не их стиль. Альтаирцы не спешат.

Луттьерхарфс имел совершенно противоположное мнение, основанное на близком знакомстве с давними галактическими соперниками. Но он без возражений принял к сведению слова центаврианца, никогда, как было отлично известно разведчику, не вступавшего ни в какие контакты с альтаирцами. Верхогляд и самоуверенный невежда, Явдайгур казался прим-карду типичнейшим представителем собственной цивилизации.

"И с этими болванами мы вынуждены сотрудничать! Единственное, что они делают неплохо, так это играют в краск", — азартная игра, которой старший офицер посвящал немало времени во время скучнейшей службы в Серсе, оставила у него самые приятные воспоминания. Может быть, именно это воспоминание и заставило фроггского дипломата взять на себя непредусмотренные обязательства.

— Как бы то ни было, мы обещаем, что постараемся смягчить дипломатические последствия злосчастного инцидента для вашей прекрасной цивилизации, — имея в виду правительство Фрогги, неосторожно пообещал прим-кард, — И, разумеется, возьмем на себя часть издержек по расчетам с Землей, конечно, если возникнет подобная необходимость. Например, если востребованные суммы репараций превысят 5 миллиардов кредов.

Великодушное обещание, сделанное Луттьерхарфсом под собственную ответственность, основывалось на уверенности, что на подобные жертвы идти не понадобится. Прим-кард был достаточно знаком с гуманоидами, чтобы не сомневаться: земляне легко попадутся в любую примитивнейшую ловушку фроггского дипломатического искусства. Наступил момент для демонстрации опыта, накопленного за многотысячелетнюю историю одной из древнейших цивилизаций галактики.

— Ну почему же на прогулку? — изображая бесконечное расположение к собеседникам выразительной мимикой гуманоидной маски, уверенно ответил вояке фроггский разведчик. — Напротив, предполагалась серьезная научная экспедиция. Наша единственная ошибка состояла в том, что мы не предусмотрели участия в исследованиях уважаемых земных союзников, полагая, что намеченная цель находится в секторе Альфы Центавра. Незначительная ошибка в расчетах. Со всеми бывает.

— И какова же была ваша цель? Надеюсь, это не секрет? — устало спросил Валентин Сергеевич, уже понимая, что проклятому чужаку удалось выкрутиться, и что сейчас землян начнут обвинять в уничтожении мирной научной экспедиции в составе нескольких десятков военных кораблей.

— О да, конечно! Не вижу смысла что-то скрывать от друзей, — фроггс несколько мгновений помолчал, а затем, бросив предостерегающий взгляд на ничего не понимающих центаврианцев, почти честно признался: — Нас заинтересовала небольшая бродячая планета, на которой обнаружились артефакты Предтеч. Разумеется, все мы будем счастливы, если в следующей попытке обнаружить научные и технические сокровища примут участие и наши земные друзья. Как говорил наш великий философ Карт-Дьес, — прим-кард сделал небольшую паузу, пытаясь припомнить что-нибудь позаковыристее из украшавших приемную разведуправления древних изречений:

— "Опытный человек осознает пределы собственного бытия и всегда должен быть открыт истине другого". Надеюсь, Земля не будет возражать против организации совместных поисков?

На такое любезное предложение невозможно было ответить грубым отказом.

— Мы чрезвычайно заинтересованы, однако, увы, не уполномочены правительством Солнечной системы принимать подобные решения, — сказал Мугамба. — И потому должны посоветоваться с руководством. Предлагаю сделать суточный перерыв.

Некоторое время спустя после доклада Центру о фроггской версии событий Малютина вновь потревожил сигнал коммуникатора.

— Сорри. Звонил президент Руис, — объяснил он после завершения разговора. — Он только что общался с альтаирским послом.

— И что ему ответил чертов бездельник? — пренебрежительно спросил адмирал Кукушкин, относившийся к альтаирцам примерно так же, как и президент Явдайгур

— Сказал, что фроггсы и правда ищут в Солнечной системе оружие Предтеч

— Жаль, что Хуан не сообщил об этом немного раньше, — мрачно отозвался глава военного флота. — Больше он ничего не сказал?

— Сказал, — подтвердил майор, внимательно просматривая записи. — Три часа назад в ставку прибыл Ванюшин, и, в связи с новыми обстоятельствами, президент очень просит как можно дольше затягивать переговоры. И тогда, сказал он, возможно, проблема решится сама собой.

— Еще бы знать, о какой проблеме идет речь, — Валентин Сергеевич устало потер виски. — Голова идет кругом от всех этих дипломатических недомолвок.

— Очевидно, месье, президент полагал, что мы догадаемся сами, — примирительно сказал Леон Форестье. — Ну что же. Попробуем обсудить с фроггсом условия участия Земли в новой экспедиции.

— Ты лучше узнай, сколько чертовы центы собирались платить нам за моральный ущерб. Будем хоть знать, что потеряли, — угрюмо посоветовал Кукушкин. Считая себя руководителем делегации, адмирал испытывал некоторое чувство вины за неудачный поворот переговоров.

По завершении первого тура переговоров Луттерхарфса вызвал к себе разгневанный Явдайгур и возмущенно поинтересовался, действительно ли уважаемый фроггский союзник собирается делиться с землянами сокровищами Предтеч.

— Разумеется, у Фрогги нет подобных намерений, — уверенно ответил прим-кард. — Главная задача для нас сейчас — беспрепятственно добраться до Цели. А уж там, на месте, думаю, мы найдем способ избавиться от конкурентов.

— Ну, разумеется, не сомневаюсь, что на планете Смерти с этим не возникнет никаких проблем, — успокоенный, центаврианец пожелал фроггскому дипломату всяческих успехов и, благожелательно улыбаясь, лично проводил прим-карда к выходу по окончании аудиенции.

"И ведь ему даже не пришло в голову, что пожелай мы избавиться от соперников, в первую очередь, нам нужно отделаться от него самого. Поистине, прав был Карт-Дьес, когда говорил о безграничности человеческой глупости и способности к самообману", — подумал Луттьерхарфс.

— Черт меня побери! Если я услышу еще одну цитату великого философа Карт-Дьеса, я сверну шею этому фроггскому мошеннику собственными руками, — заявил коллегам взбешенный Кукушкин после следующего этапа переговоров. Он нервно расхаживал по прекрасно меблированному салону высококлассного отеля, где земные посланники собрались, чтобы обсудить итоги вечернего заседания.

Увертливому фроггскому дипломату, сыпавшему мудрыми изречениями, и к месту и не к месту приводившему непостижимые цитаты из трудов древнего ученого, удалось в течение пяти часов водить земную делегацию за нос, не дав в результате ни одного прямого ответа.

— Нет у него никакой шеи. Да и никогда в рукопашной схватке один на один землянину фроггса не одолеть. Сорри, но у вас нет никаких шансов, — невозмутимо сказал Малютин. И грубовато добавил. — Не понимаю, чего вы беситесь? Зато нам удалось затянуть переговоры еще на одни сутки. Что от нас собственно и требовалось. Ай тинк, этот парень — ай мин, черноголовый — поставил перед собой ту же цель, что и мы. Тянуть время.

— Да как ты, черт возьми, смеешь мне указывать? — взбеленился задетый адмирал, обычно гордившийся демократическими порядками во флоте. Похоже, он даже обрадовался возможности отыграться на подчиненном. Сейчас Кукушкин искал, на ком бы сорвать злость. — Жалкий майоришка! Ты хоть понимаешь, кто ты, а кто я?

— Отлично понимаю, — хладнокровно ответил майор, не опуская глаз под яростным взглядом адмирала. — Вы — глава военного флота, а я майор безопасности. Секьюрити. И моя обязанность — следить, чтобы вы тут не болтали лишнего. Для того меня сюда и послали.

Данила демонстративно оглядел роскошное помещение, предоставленное членам земной делегации для консультаций, удобно расположенное рядом с их номерами в лучшей гостинице города.

— Не слишком ты много на себя берешь — решать, на что я имею право? — разозленный адмирал пошел на открытый конфликт, демонстративно подчеркивая интонацией "ты" и "я".

— В самый раз, — ответил Малютин. — И не надо меня пугать. Я, сорри, давно не мальчик. И совершал немаленькие ошибки, которых больше не повторю. Невермор.

— Немаленькие ошибки? — необычное выражение неожиданно заинтересовало Кукушкина. Он задумался, припоминая. — Как тебя? Данила Малютин? Где я мог о тебе слышать? А! — его внезапно осенило. — Тот самый….

Адмирал резко осекся и посмотрел на Малютина с нескрываемым уважением. Немного помялся и, преодолевая себя, непривычно мягким тоном сказал:

— Прости, парень. Зря я, конечно, сболтнул, не подумал. А если насчет ошибок, от этого, понимаешь, никто не застрахован.

Кукушкин вспомнил цитаты изворотливого черноголового дипломата и усмехнулся:

— Как сказал бы этот фроггский писака, если бы он хоть что-нибудь смыслил в реальной жизни: — "Большие ошибки могут делать только большие люди". Давай, что ли, выпьем на брудершафт?

Данила немного подумал и согласился. Бутылка водки сразу же нашлась в небольшом саквояже, прихваченном адмиралом на совещание.

Дипломаты, с беспокойством наблюдавшие за стычкой, облегченно вздохнули.

— Кстати, давно хотел спросить, — адмирал припомнил странный обмен взглядами на заседании большого круга. — Откуда ты Бриана Роджерса знаешь? Мне показалось, вы друзья.

— Да так, встречались где-то недавно, — Данила подыскивал, как бы поубедительнее соврать, чтобы отвлечь собеседника от опасной темы. — На летных соревнованиях. Как раз тогда Ванюшин вашего лидера обставил.

— Нашли чем хвастаться, Ванюшиным, — обиженно отозвался адмирал. Пилот-виртуоз, наотрез отказывавшийся перейти из торговой охраны в военный флот, вызывал у него хроническое раздражение.

— Хороший мужик, этот Бриан, но со странностями, — что-то заподозривший адмирал настойчиво возвращался к прежнему разговору. — Представляешь, в молодости фамилию жены принял, Дианы Роджерс, певички известной у них там, в англо-американском секторе. На Марсе. Чтобы, говорит, на имидж ее работать! Как тебе такое, а?

— Мало ли какие у людей бывают странности, — ответил майор, отлично знавший Бриана Роджерса под именем Брайена Смита, когда-то бывшего капитана "Варяга".

Малютин не сомневался, что Вервицкому пока ничего не известно о прошлом марсианского вице-адмирала. И не должно быть известно. Кукушкина следовало отвлечь. — Давай лучше и вправду на брудершафт!

Данила торопливо выпил, чтобы заглушить не слишком приятные мысли. Брайен сменил фамилию и имя, сделал неплохую карьеру. Так поступил не только он. Без особого труда Малютин опознал в блестящем главе дипломатической службы грубияна и забияку, бывшего пилота Жака Картье. Кто мог тогда, двадцать лет назад, представить, что Жак оставит космос, закончит дипломатическую академию, сменит имя, внешность и станет дипломатом Леоном Форестье? Резко изменившийся Жак-Леон ничем не выдал, что узнал старого знакомого, но ошибка была исключена. Тренированная память безопасника никогда не подводила Малютина.

Да, ребятам удалось вырваться из порочного круга прошлого. И только он, Данила, навсегда остался изгоем в рядах собственной службы. Но и вина его была намного большей, чем у друзей. Или все же?

— На брудершафт? Давно бы так, — буркнул Орлов, на минуту оторвавшись от экрана связи с управлением грузоперевозок, где никак не удавалось разобраться с ЧП. — Вот только почему это, как пить с адмиралом, так можно, а как мне налить сто грамм, так нельзя?

— Не суетись, пехота, — добродушно сказал адмирал. — Сто грамм мы и тебе нальем. Не понимаю, Данила, чего ты сидишь в шестерках у торгашей? Переходи ко мне, в звездный флот, полковника я тебе сразу дам. А чуток послужишь, глядишь, и повышение получишь! Догонишь Эдьку Вервицкого. Я слышал, ты вместе с ним учился?

— В военный флот? Нет, сорри, не пойду, — решительно отказался Малютин, игнорируя грубоватый намек адмирала на непростые отношения с бывшим другом и сокурсником.

Его многолетняя опала не обходилась без молчаливого одобрения начальника службы безопасности, но майор не протестовал. В первую очередь, потому, что признавал себя виновным.

— Это отчего ж не пойдешь? — не на шутку обиделся Кукушкин. — Чем тебе военный флот не мил? И не извиняйся ты все время.

— Привычка. А не пойду, потому что не люблю ждать, — объяснил майор. — Работа у вас такая: всю жизнь ждешь, что враг нападет, а он не нападает. Или нападает, а ты ничего не можешь сделать, потому что не того ждал. Получается, что вроде жизнь зря и прошла. Разведка, конечно, военная тоже есть, а только какой в ней смысл, при современной технике слежения? А у Валентина Сергеича работа живая — погрузки, проверки, охрана. Что-то делаешь для людей.

— Правильно, — с удовольствием поддержал Орлов. — А то у тебя целый военный флот, а на пиратов мы Славку Ванюшина с варягами должны посылать.

— Вот еще! — оскорбленно буркнул адмирал. — Не хватало мне с военными крейсерами жуликов в астероидах ловить. Сами справитесь. Я вообще не понимаю, зачем торговцам секьюрити?

— Не скажите, мон адмираль, — неожиданно вмешался в разговор Форестье. — Безопасность, она везде нужна. И, кстати, я с вами, Данила Иванович, совершенно согласен. Думаю, что здесь нам, действительно, лучше лишнего не болтать, — он выразительно посмотрел на стены, в которых, по его мнению, затаилось немало внимательно слушающих ушей. А потом, незаметно для остальных, подмигнул Малютину почти так же задорно, как прежний Жак. Майор только слабо улыбнулся в ответ.

— Значит, земляне тоже стараются затянуть переговоры. Интересно, а им-то зачем? — риторически поинтересовался у доверенного помощника прим-кард Луттьерхарфс, внимательно прослушав запись разговора в гостинице.

— А разве мы тоже? — с удивлением переспросил молодой фроггс. — Я хочу сказать, я не знал, что мы, оказывается….

Он понял, что запутался и умолк.

— Говори, — поощрительно кивнул офицер. — О чем ты хотел спросить?

— Я хотел спросить, господин, — почтительно сказал поэт, понизив голос. — Разве мы не должны сделать все возможное, чтобы не делить между собой оружие Предтеч? Я хочу сказать, не делить его с землянами и другими расами?

— Насколько мне известно, по слухам, — сказал разведчик, — это оружие таково, что нам надо опасаться совсем другого. Чтобы оно нас между собой как-нибудь не поделило. И нас и другие расы, что бы они о себе не воображали.

Ифтырах зябко поежился, вспоминая картинки альтаирской бойни, и с некоторым опасением спросил:

— И какова же тогда наша главная цель?

— Не допустить, чтобы это оружие попало в лапы кому-нибудь другому, не такому мудрому, как мы, — объяснил старший офицер. — И поэтому мы тянем время, чтобы узнать, кого нам следует опасаться больше всего. А потом помешать ему.

— А господин не боится, что мы можем опоздать? — в голосе Ифтыраха прозвучало сомнение в мудрости политики выжидания.

— Опыт показывает, — печально ответил старший офицер, — что в современной войне выигрывает совсем не тот, кто спешит.

Неимоверными усилиями на пятый день переговоров Форестье удалось выбить у центаврианцев согласие на выплату репарации в два миллиона кредов, правда, со значительной рассрочкой, и прийти к договоренности по организации совместной экспедиции к Цели. Так было решено обозначать планету Предтеч в дипломатических документах.

Вылет земных кораблей намечался через три дня, с марсианского космодрома. Центаврианско-фроггская объединенная флотилия собиралась стартовать через двое суток, непосредственно с Альфы Центавра. Совместные перемещения всех участников вылазки предполагалось начать после соединения флотов в зоне, максимально приближенной к Цели, в районе спутников Сатурна. Если, разумеется, не возникнет никаких препятствий.

Землянам так и не удалось получить от увертливого фроггса точной информации о координатах бродячей планеты. Судя по косвенным признакам, это мог быть один из двух недавно обнаруженных спутников Урана, хаотично движущихся по орбите вокруг планеты, в отличие от остальных двадцати семи, давно известных исследователям.

— И что, господин прим-кард, удалось нам добиться своей цели? — полюбопытствовал Ифтырах, наблюдая, как "Зорька" — небольшой транспортник капитана Замятина — уносит земную делегацию прочь.

— Как говорил вечный враг и соперник философа Карт-Дьеса, великий скептик Тиль-Дей, никакой цели добиться невозможно, а истина всегда относительна и недостижима. И чаще всего оказывается, что искать ее следовало совсем не на тех путях, которые мы избирали, — ответил старший офицер.

— Скептикам намного проще — они не верят в истину, и у них никто не ищет правды, — маска тритт-карда изобразила легкую улыбку.

— Вот именно, — улыбнувшись в ответ, подтвердил Луттьерхарфс. — А у нас, разведчиков, почему-то всегда ищут.

И удачливые дипломаты направились к порталу на Фроггу, где им предстояло заняться мобилизацией остатков военного флота для предстоящей опасной вылазки в компании врагов и союзников.

Глава 16. Ловушка

Темна вода во облацех

— Это и есть Алексей Одинцов? — спросил Лагутина высший гварх ашшурского флота Вайнрох, наблюдая за перемещением узников на корабельном экране. — На героя не похож.

— Никаких сомнений, — почтительно подтвердил агент. — Да и татуировка. И девчонка подтвердила. А на втором корабле обнаружен земной предатель. Надеюсь, командор позволит мне разделаться с двурушником?

— Хорошо. Теперь держитесь, альтаирцы, — Вайнрох довольно оскалил зубы. — Я сам займусь вашим глупым любимцем. И девчонкой. А предателя я оставляю тебе — можешь развлечься вволю, — милостиво позволил он удачливому шпиону.

Ник Лагутин благодарно ухмыльнулся в ответ.

Трех пленников с "Вездесущего" вели по длинным коридорам регуллианского флагмана. Землянк с трудом передвигали ноги, еще дрожавшие после резкого перепада силы тяжести, руки их оставались скованными за спиной силовой сетью. Коридоры казались бесконечными, а серокожие лица псевдоящеров — безличными и злобными. Солдаты, среди которых были как рептилоиды, так и гуманоиды с каких-то ашшурских панет, изредка подгоняли землян отрывистыми репликами, но ни особой жестокости, ни грубости не проявляли.

Одинцов подбадривающе улыбнулся испуганному мальчишке и отметил на редкость хладнокровное поведение девушки.

На мгновение ему показалось, что, увидев одного из гуманоидных офицеров, Катя вздрогнула, как будто неожиданно встретив знакомого. Алексею ашшура разглядеть в полумраке не удалось, но лицо чужака ему тоже показалось странно знакомым.

— "Где бы я мог его видеть?" — знакомство Одинцова с регуллианами ограничивалось случайными столкновениями в барах и вежливыми приветствиями в международных космопортах. Но поведение девушки все больше настораживало. Сейчас Одинцов жалел, что прямо не спросил Валентина Сергеевича, чья рекомендация заставила его навязать экипажу "Вездесущего" нежелательных пассажиров.

— Девица в темнице, а коса на улице, — услышав высказанный детским голоском неуместный комментарий, Алексей с удивлением обнаружил над головой тяжело машущую крыльями и недовольно бормочущую Врушку. Витька громко хихикнул. Появление пернатой подружки сразу изменило настроение мальчика. Непонятным образом птице удалось последовать за спутниками.

Непривычная к долгим полетам на собственных крыльях, Врушка выражала претензии к окружающим на разных языках, но обычное место на плече капитана занимать не спешила. Заметили незваную гостью и солдаты.

Сначала на присутствие птицы пытались не обращать внимания, но серия выразительных выкриков по-регуллиански, которые для землян остались загадкой — лингвисты у них отобрали, — но, очевидно, были хорошо поняты ашшурами, заставили солдат предпринять попытку схватить говорящую птицу сетью. Понаблюдать за охотой на попугаиху Алексею не удалось — пленников поставили лицом к стене, но краем глаза капитан "Вездесущего" успел заметить, что мимо них по коридору проволокли еще одну скованную жертву.

— "Неужели Елену и Сашку тоже поймали?" — мелькнула тревожная мысль, но Алексей не поддался панике. Друг, с его почти безграничными возможностями, не мог так легко стать жертвой регуллианской ловушки. Нужно было верить, что Матвеев все-таки ускользнул, а значит, скоро доберется до Альтаира и приведет спасителей. Утешало и то, что все попытки метаморфов поймать птицу оказались тщетными.

Когда пленников вновь погнали по коридору, Врушка, хриплыми репликами выказывая недовольство, последовала за хозяевами. После очередного поворота группа разделилась. Одинцова полностью сковали силовой сетью и, как тюк, погрузив в лифт, повезли в нижний отсек корабля. Что сделали с детьми капитана Громова, Алексей не знал, и сердце его сжимала тревога. Громкое карканье и шум крыльев подтвердили, что птица, покинув новых друзей, упрямо следует за хозяином.

— "Как она пробралась в лифт? Что с ребятами? Кто был еще один пленник, которого захватили регуллиане?" — Одинцову было о чем задуматься.

— Не горюй, Кащеюшка, все там будем! — жизнерадостным тоном подбодрила птица. — Ворон ворону глаз не выклюет.

— "Ну и что она хотела этим сказать?" — все еще пытался сообразить Одинцов, когда его зашвырнули в просторную одиночную камеру, а затем, освободив ноги, приковали световыми наручниками к стене. Приковали слишком низко, и стоять прямо было невозможно. Алексею пришлось опуститься на колени, повиснув на собственных руках.

Врушка устроилась на полу в противоположном углу и, утомленная долгим перелетом, задремала. Впрочем, когда через полчаса в камеру вошла пыточная команда — так их окрестил про себя Алексей — пернатая болтушка мгновенно взлетела вверх к потолку и начала нарезать круги над головами пришельцев, уверенно размахивая крыльями и гневно щелкая клювом, как заправский ястреб.

Четверо регуллиан, сам адмирал и трое подчиненных, не стали тратить время на лишние расспросы. Их не интересовал Одинцов. Да и о чем он мог бы им рассказать? Палачей интересовала только татуировка. Солдаты сорвали с Алексея рубаху, и высший гварх Вайнрох жадно впился взглядом в сложные рисунки.

— Вот он, твой Альтаир, — с резким характерным акцентом сказал по-русски офицер, издеваясь над пленником. — И сейчас мы сделаем так, чтобы его не стало. Галактика вздохнет свободнее. Тебе, наверное, тоже будет приятно отомстить? За опасный подарок?

Серокожий громко расхохотался. Одинцов внутренне сжался, поняв, что пресловутая запись с его рассказом попала к этим безжалостным тварям, но ответить ничего не успел. Если не считать ответом вопль боли, вырвавшийся у капитана при резком ожоге кислотой: не особо церемонясь, ящер плеснул на избранный участок татуаши ядовитое вещество. Кожа вздулась и покраснела, но изображение Альтаира не изменилось.

Следующие полчаса Алексей провел, корчась от боли, крича, проклиная метаморфов, альтаирцев и истекая кровью. Он несколько раз терял сознание, но его вновь приводили в чувство. Пытаясь повредить участки тату, палачи испробовали все — в ход пошли иглы, раскаленные прутья, кипяток, щипцы. И все тщетно — рисунок татуировки не поддавался воздействиям, не изменялся, восстанавливаясь на коже, на мясе в прежнем виде после любых повреждений, заращивая раны, и даже не позволяя содрать обработанную шкуру.

Сначала Одинцов умолял, кричал палачам, что не имеет власти над картинками, просил о пощаде, потом все мысли исчезли, уступив место всепоглощающей муке.

Все это время птица тоже непрерывно верещала, как будто пытаясь заглушить своими криками издаваемые капитаном вопли. Когда Алексея привели в чувство после очередной пытки, главный палач сказал:

— Будь ты проклят, альтаирский прихвостень! Я знаю, в тату есть какой-то секрет, и тебе он известен, иначе ты не справился бы с фроггсами. Подумай, готов ли ты его открыть. Я даю тебе два часа. И если наши, гуманные, я подчеркиваю, гуманные методы вновь не дадут результатов, тогда посмотрим, как восстановится проклятая татуировка, если мы не только полностью сдерем с тебя шкуру, но и срежем мясо с костей.

Разъяренный регуллианинский офицер с размаха ткнул кулаком в залитую кислотой и кровью картинку с изображением Альтаира и с истошным воплем отпрыгнул, размахивая дымящейся конечностью.

— Кто с добром к нам придет, тот вернется стриженым, — проскрипела Врушка, когда высший гварх, грубо одернув зашептавшихся подчиненных, шипя от боли в обожженной руке, увел пыточную команду из камеры. Притихшие солдаты тщательно собрали все орудия мучений, но Алексей сразу заметил допущенную ящерами промашку — одна из тонких игл, закатившись в небольшую щель у стены, осталась незамеченной. Абсолютно бесполезная для него сейчас, она почему-то назойливо привлекала внимание истерзанного пленника.

Почувствовав резкую боль в прикованных к стене кистях, Алексей попытался приподняться с колен и с изумлением обнаружил, что это ему удалось. Больше того, он уже не испытывал невыносимых страданий — боль от пыток стремительно уходила, заживляемая быстро восстанавливающимися картинками.

Одинцов заметил, что татуировка оживает, принимает вид, который имела до его близости с Катей. На коже появились знакомые существа, они двигались, суетились, пытались что-то сказать. Рисунок на левой руке стремительно изменился, укрупнился, и там уже можно было в деталях разглядеть внутренние отсеки регуллианского флагмана, красную стрелочку, ведущую к штабу, к рубке и зеленую — к силовой установке. Источник энергии, понял Одинцов. Питание удерживающих узников оков. Но как до него добраться? Ведь сначала нужно освободить руки.

Времени оставалось не так уж много. Палачи оставили Алексею два часа жизни, а татуировка явно указывала выход, решение. От тщетных попыток догадаться о смысле непостижимых намеков Одинцова отвлек негромкий стук в стенную переборку слева. Прислушавшись, капитан без труда опознал универсальный код звездной азбуки Морзе.

— Я Астарта, — расшифровал он сообщение, услышав знакомые позывные корниловского корабля. Степан. Тоже влип. Почему-то мысль о том, что не слишком в общем-то надежный Корнилов находится где-то рядом, подбодрила и внушила уверенность, что освобождение не заставит себя ждать. Вдвоем они обязательно выберутся.

— Я Вездесущий, — отстучал ударами ноги в стену Алексей Одинцов.

Степан Корнилов стал жертвой собственной самоуверенности. Увлекшись слежкой за Одинцовым, капитан "Астарты" пропустил внезапное появление вражеских крейсеров и после гравитационного удара, так же как и остальные пленники, попал на регуллианский флагман. Ему и в голову не могло прийти, какой ад его ожидает.

Степан расчетливо размышлял о том, какой, не слишком ценной информацией можно выкупить свободу, когда в камеру, где он находился, вошел ухмыляющийся ашшурский офицер. Корнилов как будто попал в какой-то безумный сон. Ник Лагутин. Один из убийц Галины

— Что, и ты здесь? — с удивлением спросил Корнилов, пытаясь не выдать ненависти к безжалостному подонку. Он не мог понять, как бывший пиратский "телохранитель" оказался на свободе на корабле чужаков, да еще и в звании офицера.

— Что, предатель, попался? — спросил регуллианский агент. — Сейчас ты за все заплатишь. Хочешь знать, кто убил твою бабу? Внимательно посмотри на меня и увидишь. Тебе недолго осталось жить. Смерть твоя будет нелегкой, а ее ожидание долгим.

Корнилову предстояло с лихвой заплатить за двойную игру. Лагутин собирался получить удовольствие по полной программе.

— Смотри, — повторил убийца. — Глаза я тебе вырву в последнюю очередь!

Много времени спустя, пытаясь восстановить общую картину происходившего, Степан поражался способности человеческой памяти избавляться от страшных, воспоминаний. Место пыток занимал зияющий провал: отдельные обрывки фраз, образов, собственных ощущений. Ему с трудом удалось вспомнить главное: он не сдался, не сломался.

Содранные лоскуты кожи, сломанные пальцы, выбитые зубы, вырванные ногти, отбитые почки — самые изощренные пытки не вырвали у пленника ни единой жалобы, ни одного стона. Девять лет фроггской школы научили Корнилова терпеть боль. Все его детство было сплошной болью.

Скованный силовыми лучами, Степан молча сносил мучения и издевательства. Он слышал за стеной истошные крики, узнал голос Одинцова и даже немного пожалел его.

Степан отчетливо помнил лишь разочарование палача, спасительное погружение в собственное фроггское детство и ожидание конца или единственного шанса, который судьба порой дарит сильным.

— Я добьюсь, ты закричишь, — упрямо шипел остервеневший от ненависти ашшур, пробуя очередное орудие пытки. Он ошибся. Степан не закричал.

Капитан Астарты прошел хорошую школу. Мог ли он вообразить, что придет день, когда ему захочется сказать "спасибо" учителю Ясмаху, старому жестокому фроггсу, который в спортивном зале использовал его как мальчика для битья, тренируя молодых жаббсов. Наказывал за каждый изданный звук и учил! Учил сопротивляться, чтобы победа не доставалась толстошкурым слишком легко, показывал приемы, которыми можно было уменьшить боль и, обманув, одолеть более сильных соперников. Показывал не Степке, другим, но учились все!

Изредка Степану даже удавалось побеждать. За победы его не наказывали — за них наказывали побежденных. И в следующий раз они били еще сильнее, еще свирепее. Но Корнилов молчал. А учитель объяснял послушным ученикам, как можно справиться с представителями других, более сильных и более слабых рас. Учитель Ясмах яростно ненавидел не только гуманоидов. Почти так же, а может быть даже еще сильнее, он ненавидел ашшуров.

— Никогда регуллианин не победит фроггса в честном бою. Однако проклятые ящерицы давно забыли, что такое честность, — невозмутимым тоном говорил учитель. — И нам надо забыть. Ведь убить регуллианина легче легкого. Нужно просто перекусить зубами боковую жилу на его тощей шее, лучше левую.

Привыкший к схваткам с массивными жаббсами, Корнилов видел относительную слабость ящеров. Чувствуя себя не землянином, а фроггсом, Степан не сводил заплывших глаз с левой жилы на шее метаморфа, выжидая, веря, что рано или поздно неизменная удача, которая любит смелых, вмешается и даст ему шанс вцепиться в добычу зубами, продать жизнь подороже.

Корнилов помнил, что во время коротких тренировочных боев на "Астарте", ни Лагутину, ни Узнадзе ни разу не удалось одолеть его в одиночку ни в честной, ни в нечестной борьбе: капитан тоже давно забыл о честной игре. Наверное, детская привычка к избиениям и свежеобретенная ненависть помогли Степану не кричать, слыша треск собственных переломанных костей, глядя на кровь, текущую из пальцев, лишенных ногтей.

— Что ж, хочешь молчать, молчи, — зло сказал Лагутин. — Я знаю, какую боль ты испытываешь. Подумай, может быть, ты что-то еще захочешь сказать, чтобы облегчить и ускорить конец. Сейчас сюда придет избавитель, и, если сказанное тобой покажется мне интересным, смерть твоя будет не слишком мучительной.

Спасибо, учитель Ясмах. Когдав камеру вошел палач, и регуллиане на мгновение отвлеклись, у Степана еще достало сил постучать в соседнюю стену, откуда недавно перестали доноситься крики.

— Может, уже отмучился? — мелькнула мысль, но Корнилов не поддался сомнениям. Лешка Одинцов отличался редкостной живучестью. Немудрено, если уж недотепа ухитрился дожить до сегодняшнего дня. Степан не ошибся. На его стук отозвались. Но сил на ответ не осталось. Неужели конец?

Стук Корнилова за стеной смолк. Одинцов, почувствовав двойную ответственность, в отчаянии посмотрел на татуировку. Но помощь пришла с неожиданной стороны.

Наконец-то угомонившаяся Врушка, слетев на плечо хозяина, внимательно вглядывалась в силовые узы, поворачивая голову и косясь то одним, то другим глазом на какие-то видимые только ей одной энергетические прорехи, затем, вспорхнув, подлетела к оковам и ткнула огромным клювом в невидимый человеку сгусток силового поля. Одинцов почувствовал, что правая рука освободилась, обессиленно повисла. Еще один клевок птицы избавил от оков вторую кисть.

Через несколько мгновений Алексей схватил еще неуклюжими, но уже начинающими действовать пальцами забытую палачами иглу. В первую очередь, капитан подумал о пленниках, и, не задумываясь, вонзил грязное острие в сверкающий на тату зеленый огонек энергетического узла. Затем, торопливо слизнув капельку крови, направил укол в рубку управления. Корабль сотряс далекий хлопок взрыва.

Когда двое метаморфов вновь взялись за орудия пыток, Корнилов почувствовал, как ослабли и распались силовые сети. Палачи ничего не заметили.

— Ну, что ты скажешь на прощанье, слишком болтливый предатель? — с издевкой спросил Лагутин, предвкушая последние мучения терзаемой жертвы.

Услышав взрыв, регуллианский агент резко обернулся к избавителю, и тут Степан, вернее, нет, не Степан, а внезапно проснувшийся в его душе зверь прыгнул и вцепился зубами в такую привлекательную и такую слабую тонкую левую жилу на шее метаморфа.

Корнилов не обращал внимания ни на боль в изломанных конечностях, ни на слабое сопротивление извивающегося тела врага, ни на бросившегося на помощь товарищу ящера, ни на отвратительный вкус ядовитой крови. Он даже не заметил, как в открывшуюся камеру вбежал Одинцов и одним ударом где-то раздобытого бластера обездвижил растерявшегося палача. Озвереший Корнилов хрипло рычал, испытывая единственное чувство — наслаждение от расправы с врагом, радость мести и победы.

— Ну и досталось же тебе, — с сочувствием покачал головой Алексей, когда изувеченный Корнилов, наконец, выпустил мертвую добычу. — Тебя бы сейчас в медицинский блок отправить. А ведь и я знаю этого типа, — внезапно сообразил он, поглядев на убитого регуллианина, — это же твой помощник, с Астарты, как его?

— Успеется, — невпопад ответил Корнилов, кровожадно облизываясь, а затем, опомнившись, торопливо сплевывая отвратительную жижу. — Не мне досталось, ему. — И Степан указал на труп врага, с трудом сдержав стон боли при резком движении.

Еще раз спасибо, учитель Ясмах. Корнилов внезапно припомнил древнюю фроггскую пословицу: "Если учитель учил тебя хоть один день и чему-то научил, значит, он уже сделал для тебя больше, чем родители, давшие только жизнь. И ты должен принести ему дары".

"Если выживу, — мысленно поклялся капитан Астарты, забыв о недавних планах мести. — Найду учителя Ясмаха и принесу ему дары".

Все в его жизни внезапно изменилось. Друзья обернулись смертельными врагами, а ненавистные враги — друзьями. Поэтому мысль о дарах показалась Степану вполне уместной.

— Извини, — сказал он Одинцову, обессиленно опускаясь на пол, — тебе нужно срочно бежать в рубку, спасать ребят. Но тут я тебе не помощник. — И изуродованное тело капитана Корнилова наконец-то позволило себе лишиться сознания.

Выскочив в коридор, Алексей утратил чувство направления, но Врушка, светившаяся в темноте слабым фосфоресцирующим сиянием — "как елочная игрушка" — резко метнулась вперед к какой-то неясной, но очень важной для себя цели. Одинцов, не раздумывая, последовал за ней, не обращая внимания на суетящихся в аварийной суматохе ашшуров.

В отличие от остальных пленников, детей капитана Громова привели в уютную комфортабельную каюту. Мальчишке казалось, что ожидание тянется невыносимо долго, хотя прошло, наверное, не больше получаса.

— Как ты думаешь, что они будут с нами делать? И где все остальные? — не выдержав, спросил Витька у сестры.

— Все будет хорошо, — успокоила девушка. — Мы ни в чем не виноваты. Нас здесь подержат немного и отпустят.

Мальчик ответил ей недоверчивым взглядом. Через несколько минут в каюту вошел регуллианский офицер. "Высший гварх", — поняла девушка, внимательно изучившая знаки отличия хозяев.

— Как тебе здесь нравится? — с фальшивой любезностью спросил ее командующий, игнорируя присутствие мальчика. — Тебе не о чем беспокоиться. Регул умеет благодарить друзей. Ведь ты не раскаиваешься в нашем сотрудничестве?

Вежливость гостя казалась пугающей. Катя, не в силах выдавить ни единого слова, отчаянно помотала головой.

— Вот и отлично, — регуллианин протянул лапу к ее плечу, прикрытому лишь тонкой лямочкой сарафана, и легким уколом когтя незаметно закрепил на коже девушки еще один маячок.

— Я не прощаюсь. Пока у меня есть дела, но не скучай, мы еще встретимся. Надеюсь, ты не откажешься со мной поужинать? — холодная улыбка ящера обнажила острые зубы. Для ашшуров молодая землянка была всего лишь деликатесным мясом, но издевательство над беспомощной игрушкой доставляло Вайнроху почти эротическое наслаждение.

Девушку охватила паника, но она не посмела отказаться. Адмирал, благосклонно прищелкнув зубами, вышел.

Когда дверь каюты захлопнулась, девушка облегченно вздохнула, но, обернувшись, встретила отчаянный взгляд брата.

— Катька, ты что, продалась? Ящерам? Как ты могла? — запинающимся голосом сказал мальчишка. — Отец бы тебя не простил. Бессовестная! Я тебя ненавижу.

Громкий хлопок, раздавшийся где-то рядом, встряхнул корабельные переборки. Свет в помещении померк. Витька выбежал из каюты и, не разбирая пути, помчался по опустевшим коридорам, сам не зная куда, не думая, не обращая внимания на разбегающихся регуллиан. Катя выскочила вслед за братом, но тут девушку схватили двое незнакомых ящеров и закричали кому-то в глубине коридора:

— Остановитесь, у нас заложник!

Неожиданно получив удар чем-то круглым в израненный живот, Одинцов застонал. Присмотревшись, капитан обнаружил, что в него со всей скорости врезался головой никто иной, как Витька Громов. Белая птица, кудахтавшая, как заботливая курица, попыталась устроиться прямо на голове мальчишки.

— Капитан, Вруша, вы, — узнав Одинцова, мальчишка со всей силой вцепился в него и громко, по-детски, заплакал.

— Катька, — захлебываясь, сказал Витька — Она — предательница. Она предала нас всех.

— Переволновался парнишка до чертиков, полную чушь несет, — с сочувствием подумал Алексей. Регуллиане закричали что-то о заложниках.

И тут, наконец, появились альтаирские корабли. На стенах поврежденного ашшурского флагмана засветилось множество экранов с изображением бочкообразного капитана альтаирского флота, кают-компании Друга и отступающих кораблей Ашры.

В свете экранов Алексей увидел застывшие прямо напротив высокие фигуры ящеров, схвативших хрупкую земную девушку, и вновь услышал угрозу:

— У нас заложница. Если вы не сдадитесь, мы ее убъем.

— А у меня, — Алексей протянул вперед вздувшуюся руку, а потом вторую. — У меня здесь одна иголка. И еще пять регуллианских кораблей, — он показал светящиеся точки на левой руке. — И если вы немедленно не отпустите девчонку, сейчас из них не останется ни одного. И вам даже не на чем будет бежать!

Серые лица регуллианских капитанов на экранах болезненно побледнели. Или Алексею просто показалось? И он великодушно пообещал:

— А если вы немедленно отпустите девушку, я позволю вам погрузиться на другие корабли и уйти невредимыми. Всем, кроме командующего.

Алексей Одинцов не любил убивать.

— Командующий убит, он был в рубке, — сказал офицер — Ты даешь слово?

Одинцов молча кивнул. Катю отпустили, и она медленно пошла по коридору, к своим.

— Мы можем уйти? — спросил регуллианин.

— Да, — ответил Алексей и повернулся к экранам, откуда с тревогой и заботой смотрели лица друзей.

— Неплохо повеселились? Здорово, — жизнерадостно одобрил альтаирский командующий, оглядывая останки регуллианского флагмана. — Меня зовут Дрогг. Так это ты — Алексей Одинцов? — безошибочно угадал он.

Глава 17. Признание

За правду-матку и умереть сладко

Вселенская глупость

Регуллиане торопливо покидали покореженное судно, перебираясь на другие корабли, а Алексей Одинцов бежал к грузовому трюму в поисках "Вездесущего".

— Куда ты спешишь? — спросил с экрана недовольный Матвеев, в подробностях рассказывавший, как им повезло с Ленкой наткнуться на альаирский флот прямо на подлете к системе. — Все-таки мы вовремя вернулись. Вас тут толком даже повредить не успели.

— Успели, — кратко ответил капитан. — Не помнишь, сколько у нас там еще оставалось в сейфе плодов орас?

— Да штуки четыре, наверное, — припомнил бывший боксер. — Если, конечно, регуллиане не добрались. А зачем тебе?

— Не добрались, — уверенно ответил Алексей. — Им не до того было. Тут в камере лежит Степан Корнилов. Не возражаешь, если я один плод на него потрачу?

— Ну, если ты хочешь, — уступил Сандр с невольным удивлением. По негласному, но твердому уговору, оставшиеся после рейсов излишки товаров делились пополам. Из четырех плодов дерева жизни, пусть и доставшихся команде благодаря Матвееву, два, безусловно, принадлежали Одинцову. Он мог бы и не спрашивать разрешения. Но тратить драгоценный плод на врага?

— Корнилов? Что он тут делает? — Александр не удержался от вопроса.

— Я же сказал, лежит он, в камере, — терпеливо объяснил капитан. — Помирает. Может быть, уже помер. Потому мне и нужен плод.

— Но ведь плоды орас не подходят для гуманоидов, — напомнил напарник предупреждение брукского заказчика.

— Вот заодно и проверим, — сказал капитан. — Корнилову уже ниче не повредит. А ты, мех, кстати, ремонтом ястребка займись, привел бы корабль в порядок. От работы лытаешь, турист. Без "Вездесущего" я отсюда не полечу. Не наотдыхался еще?

— Да ладно тебе, — отмахнулся Матвеев. — Делов там на два часа. Давай сначала посмотрим, что у тебя выйдет. Интересно ведь.

Ремонт корабля растянулся на два дня. Почти столько же времени ушло у Корнилова на восстановление Астарты. С флагманом врагов возиться не стали — его просто принял в один из своих бездонных ангаров Друг.

Труп Лагутина просто вышвырнули в открытый космос.

— "Собаке собачья смерть", — с удовольствием сослался на народную мудрость достойный воспитанник фроггсов.

Степан не видел в своем предательстве никакой вины, не удивлялся и пыткам: бизнес есть бизнес. В конце концов, все получили, что хотели. А вот перед Лехой Одинцовым у него был теперь немалый долг..

Степан никогда никому не верил и не рассчитывал на помощь, всегда самостоятельно выкручиваясь из непростых переделок. Единственным человеком, которому он был обязан, до сих пор оставался Орлов. И вот теперь Корнилов почувствовал тяжелый груз новых долгов. Перед Лехой — за свое предательство и за его спасение. Перед учителем Ясмахом — за умение выживать. Пожалуй, и для него пришла пора платить по счетам.

— Ты эта… Полетишь с нами на Альтаир? — сам не зная почему, в присутствии Степана Одинцов чувствовал себя неловко. Он так и не решился спросить, за что регуллиане подвергли капитана Астарты изощренным пыткам. Процедура оживления прошла удачно, и сейчас лицо и тело Корнилова покрывали только тонкие, почти незаметные шрамы, но Алексей никак не мог забыть изуродованный полутруп, который нашел в камере, вернувшись с драгоценным плодом. Но воспитанник фроггсов не умер, не позволил себе умереть на радость врагам.

Хозяин "Астарты" еще слабо дышал, когда Алексей выдавил сок в разбитые губы, а затем они с Матвеевым зачарованно наблюдали знакомую процедуру воскрешения. Теперь стало ясно: брукский знахарь бессовестно солгал удачливым космонавтам, опасаясь конкурентов.

Самого Алексея знобило. Левая рука, истыканная грязной иголкой, вздулась, воспалилась и тупо ныла. Волны озноба сотрясали тело и туманили сознание. Посмотрев на стремительно возвращающегося к жизни Корнилова, Алексей рискнул слизнуть несколько капель сока с остатков плода и протереть мякотью рану. И почти сразу же почувствовал, как ушел жар, отступила дурманящая пелена, а поврежденная кисть приняла прежний вид. Ничуть не пострадала и татуировка.

— Кто-то сказал бы, что сначала на друге проверил, а потом себя подлечил, — мысль заставила невесело усмехнуться.

Безжалостные выверты судьбы что-то надломили в душе Алексея. Одинцов привык отвечать за себя, за свой корабль, за экипаж, но теперь, с каждым днем, на него ложилась все более и более тяжелая ответственность.

Когда ашшуры ушли, никто ни словом не упрекнул Алексея за принятое решение, но, глядя на подергивающееся порой в нервном тике лицо Корнилова, капитан терзался сомнениями. Был ли он прав, отпустив выживших регуллиан безнаказанными? Алексей не знал, зато он был совершенно уверен в другом. Он никогда и ни за что не простил бы себе хладнокровной расправы над пленниками, хотя ашшуры, без сомнения, так с ними и поступили бы. А возможно, при случае, еще и поступят. Но он — никогда и ни за что. Должны же люди хоть чем-то отличаться от ящеров?

Корнилов пришел в норму так же быстро, как волкообразный пилот, когда-то рассказавший экипажу о сокровищах Предтеч.

Появившаяся рядом с Саней Елена, услышав имя Корнилова, чему-то печально улыбнулась и вновь погрузилась в навязчивый кошмар собственных мыслей. Знакомство с тем самым Степаном, не особо привлекательным и не слишком приятным сорокалетним мужчиной, показалось девушке предзнаменованием, которое она не могла сейчас разгадать. Даже воскресший после жестоких пыток, Корнилов совсем не подходил на роль придуманного Леной романтического героя. А ведь кто-то, не задумываясь, отдал за него жизнь.

Степан выглядел после восстановления даже немного моложе, но его отсутствующий взгляд и какая-то непривычная отрешенность не позволяли Алексею забыть регуллианских палачей. Он, Одинцов, не стал мстить. Был ли он прав? А как же высшая справедливость?

— На Альтаир? — рассеянно повторил Корнилов.

— Мы будем счастливы принять у себя друзей капитана Одинцова, — вмешался в разговор Дрогг, альтаирский командующий.

— Нет, — отказался Степан. — Не могу. Мне предстоит отдать один важный долг.

Он не забыл о данной себе клятве принести дары фроггскому учителю. Вот только никак не мог придумать, что могло бы стать достойным даром Степана Корнилова.

— Мы бесконечно сожалеем, — неубедительно соврал альтаирец. Никто из присутствующих ему не поверил.

Залихватски натянутая на головной вырост флотская фуражка, из-под которой искоса поглядывали боковые глазки, явно предназначалась для того, чтобы произвести впечатление на Одинцова. На остальных землян Дрогг не обращал никакого внимания.

Дождавшись, когда "наш зеленый друг", наконец, исчезнет с экрана, Одинцов устало вздохнул — альтаирские штучки капитана спасителей уже порядком достали. Назойливые непонятные намеки альтаирца вызывали недоумение и раздражение.

Довольно молодой — кожа его еще сохранила светло-зеленый оттенок — нагловатый жизнерадостный командующий сначала показался Алексею очень похожим на Немо. Но сейчас капитан отчетливо ощущал разницу.

Только теперь, думая о роковой встрече без злости и раздражения, Алексей вспоминал то, чего не мог понять и почувствовать девятнадцатилетний юнга Наутилуса — то ощущение наивности и какой-то детскости, которое вызывал у него маленький беглый гуманитарий, чувство, что он общается с разумным существом намного моложе себя. Или, как подумал бы тогдашний Лешка, с мальчишкой на несколько лет младше его самого, но с мальчишкой, выросшим в изоляции, лишенным друзей и совершенно не знающим жизни, живущим в собственном выдуманном мире.

Ничего подобного в альтаирском командующем не было. Впрочем, вполне вероятно, за эти годы Немо тоже неузнаваемо изменился и стал таким же забавным, наглым и опасно бездумным чудаком, как большинство его гениальных соотечественников? По крайней мере, он должен был немного повзрослеть.

Легкомысленный и кокетливый, Дрогг вел себя, по общему мнению, просто вызывающе.

— Да как он смеет! — возмутилась почувствовавшая необъяснимую ревность Катя, услышав, как новоявленный поклонник настойчиво приглашает Алексея посетить альтаирский корабль. Приглашает, разумеется, только его одного.

— Он что, того? — спросил Матвеев, покрутив пальцем у виска. — Вроде, он хотел назначить тебе свидание сегодня вечером?

— Да, ладно, ребята, вы что сдурели? О чем таком вы думаете? Он же гермафродит, негуманоид, — попытался оправдать борна Одинцов. — Человек просто старается быть вежливым.

— Вежливым? Почему же он меня вместе с тобой не пригласил? — возразила Катя. — Не знаю, какой он там гермафродит, но, по-моему, этот тип к тебе неровно дышит. Ты должен его отшить.

— Это точно. Я лично, что вижу, то и говорю, — подтвердил Александр. — У мужика явно не все дома.

— Добро, — уступил Одинцов. — Если вы все так считаете, в следующий раз я ему прямо скажу, чтобы шел к черту.

— Извините, что прерываю, но у меня к вам, ребята, большая просьба, — неожиданно вмешался в разговор Корнилов. — К тебе, Александр. Ты не согласишься продать мне один из твоих плодов жизни? Я готов заплатить любую сумму.

— Продать? — удивился Матвеев. — Зачем?

— Я должен принести дар своему старому учителю, — честно ответил Степан. — Только этот дар достоин того, что он для меня сделал. Ста тысяч кредитов хватит? — он вытащил банковскую карточку с деньгами, которые так дорого ему обошлись.

— Говоришь, как фроггс, извилисто, — отметил Матвеев задумчиво. — Сто тысяч кредитов — деньги немалые. — Он невольно подумал о космической яхте, на которой будет катать ребятишек, которых обязательно подарит ему Лена. Деньги пригодятся.

Корнилов угадал его мысли и мысленно пожалел беднягу. Парню не повезло влюбиться в особого типа девушку — фанатичку. Может быть, она отдаст за идею жизнь, может быть, ценой своей гибели спасет человечество, Землю, всю Вселенную. Да только счастья у парня от этого не прибавится.

Сандр смотрел на Елену, ожидая одобрения, но взгляд черных глаз оставался непроницаемым, и он, неожиданно для себя самого, сказал:

— Да ладно. Я отдам тебе плод просто так, бесплатно. Свои люди, сочтемся!

Корнилов отрицательно покачал головой:

— Великодушное предложение, но я не могу его принять. Для того, чтобы сделать дар, я должен за него заплатить. Возьми! — и он набрал на банковском контактере код перевода.

Матвеев от неожиданности согласился. И напрасно. Продавать плод жизни — плохая примета. Его можно только дарить.

Катя пришла в комнату Алексея почти сразу же после освобождения. В каюте, кроме капитана, находился немного успокоившийся Витька, который внимательно слушал птицу, рассказывающую какую-то запутанную сказку. Сестру мальчишка встретил враждебным взглядом.

— Как здорово, что вы оба здесь, — с фальшивой радостью сказала девушка. — Я как раз хотела поговорить с вами обоими.

— О чем? — спросил Алексей, неохотно отрываясь от экрана визора. "Капитаны звезд" с разгромным счетом проигрывали "Золотым Львам", и как раз сейчас Демьянцев забросил очередной гол в ворота соперников. Обошел вратаря и забросил мяч в пустые ворота. Позорище! Финальный матч проходил на Раздольной и транслировался на всю галактику.

— Не понимаю, спят они там все, что ли? — риторически возмутился Одинцов, болезненно переживавший поражение любимой команды. Да, поражение — в этом уже можно было не сомневаться. — Я лично считаю, что во всем виноват тренер.

— Не о чем нам с тобой говорить, — огрызнулся на слова сестры Витька и льстиво поддакнул Алексею. — Ясное дело. Тренера "Капитанам" давно пора сменить. Найти кого-нибудь поумнее.

Чистый подхалимаж, потому что Витька, так же как его лучший друг Матвеев, болел за "Золотых Львов".

— Но все-таки, дядь Леш, согласитесь, — не удержался мальчишка. — Рафаэль классно играет. И Демьянцев неплохо. И никакой тренер тут не поможет.

Алексей ответил ему сердитым взглядом. Маленький предатель. Еще один переметнулся.

— Ладом, игра сделана, уже безнадежно, — сказал он, выключая визор, и обернулся к девушке: — Ты, кажется, что-то хотела сказать?

Катя разрыдалась.

— Че она? — растерянно спросил Витьку Алексей. — Неужто за "Капитанов" болеет? Впечатлительная?

Алексей понимал, что предстоит тяжелое объяснение, и что ему опять придется принимать немаловажное для чьей-то жизни решение. Брать на себя ответственность еще за одну судьбу не хотелось.

— Предательница она, — угрюмо предупредил Витька. — Регуллианская шпионка. Стыдно ей стало, вот и ревет. Притворяется. Ты, дядь Леш, ей не верь!

— Вы можете мне не верить, но я не виновата, — сказала Катя драматическим шепотом, утирая слезы. — Меня принудили, заставили силой. Я не хотела.

Девушка совершенно не собиралась выкладывать Одинцову всю правду о предательстве, которое считала досадной, но вполне простительной глупостью. Убедительная полуложь о том, как Лагутин, угрожая Кате убийством брата, вынудил ее к сотрудничеству с чужаками, не могла вызвать у слушателей никаких возражений.

— И он еще обещал помочь спасти отца, — "припомнила" девушка.

— Нужно было сразу к майору Малютину пойти и во всем признаться, — сказал Витька, недоверчиво слушавший сестру. Майор казался ему идеалом безопасника, умным, сильным и непобедимым. — Он бы сразу с этими, серыми, быстро разобрался.

— Знаешь, кто он такой, твой майор Малютин? — Катя вспыхнула от гнева, вспомнив пренебрежение начальника. — Бесчувственный чурбан! И чтобы я в чем-то призналась этому человеку? Никогда в жизни.

И она снова расплакалась, на этот раз вполне искренне:

— Я не хочу, чтобы он знал. И отец. Он мне никогда не простит. Вот здесь они, эти штуки, которые должны были меня убить. — Девушка помахала рукой

— Врет она все, — убежденно сказал мальчишка. — Майора обманула. И тебя, дядя Леш, обманет. Добрый ты слишком.

Витька с упреком посмотрел на Одинцова и, забрав с собой Врушку, в знак протеста вышел из каюты. Сестра печально посмотрела ему вслед — ей не хотелось терять любовь младшего брата, которому она столько лет пыталась заменить мать. Но, может быть, все еще уладится?

— Так что у тебя с этими датчиками? — напомнил Алексей.

Катя показала руку, где до сих пор работали вживленные регуллианским агентом маячки.

— Как мне от них избавиться? Теперь, наверное, можно? — девушка с надеждой посмотрела на Алексея.

— Наверное, можно. Избавиться-то от вживлений проще простого, — обнадежил капитан. — Несложная операция, пять минут под анализатором в медблоке, еще десять — под местным наркозом. И все дела. Будем удалять прямо сейчас?

— Да, сейчас, — решительно ответила Катя. — Не хочу откладывать. А то потом опять струшу. И они ведь продолжают работать! — наконец-то сообразила она.

Корабельный автохирург удалил шпионские датчики совершенно безболезненно. Девушка не успела даже испугаться. На обработанной руке осталось только три почти невидимых шовчика, аккуратно заклеенных полупрозрачным медицинским пластырем. Через несколько дней они должны были бесследно исчезнуть. Алексей лично проследил за тем, чтобы три, казавшиеся такими безобидными, блестящих шарика отправились в корабельный утилизатор.

Одинцова раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, то, что натворила девчонка, принесло им всем немало страданий. С другой, — Кате ведь не было еще восемнадцати, и она просто стремилась спасти отца. И дело закончилось, в общем, благополучно. Не совсем ясно, чего требовал от капитана в подобной ситуации долг — в инструкциях разоблачение красивых шпионок предусмотрено не было. И Алексей решил довериться чувствам. Витька оказался прав — Одинцова подвела лишняя доверчивость.

— Ну, вот и все, — сказал Алексей. — Все кончено. Надеюсь, ты больше не наделаешь глупостей.

— Нет, — с твердой убежденностью подтвердила Катя. — Больше никогда. Ты не представляешь, как я тебе благодарна. Так благодарна! — и она бросилась в объятия спасителя.

— Ты ведь никому ничего не скажешь? — жалобно спросила юная лицемерка, слегка отстранившись и нежно глядя капитану в глаза. — Да?

Алексей, как собиравшийся предложить девушке честно признаться в совершенной ошибке службе безопасности, не устоял перед ее умоляющим взглядом и страстным поцелуем.

— Да, — неохотно согласился он, и Катерина вновь повисла у него на шее.

— Как всегда, веселимся? — на экране неожиданно появилась знакомая бочкообразная туша. — Ты еще не собрался ко мне в гости?

— Иди ты к черту со своими приглашениями, — вспомнив намеки друзей, прямо сказал Одинцов альтаирскому командующему. — Они меня совершенно не интересуют. Понял?

К удивлению Алексея, тот совершенно не обиделся. Наоборот, принял его слова как должное.

— Понял, конечно, — уступчиво сказал Дрогг. — Даже приятно видеть такую верность первому партнеру. Большая редкость в наше время. Я уважаю твое решение, — с нескрываемой завистью к кому-то сказал он, явно имея в виду вовсе не дочь капитана Громова.

Больше никаких объяснений с альтаирским "поклонником" Одинцову не понадобилось.

— Я готова искупить свою вину, — смущенно сказала Катя. — Если хочешь, я выйду за тебя замуж.

Одинцов растерялся. Неожиданное предложение. Хочет ли он жениться? Он не мог сказать, что действительно любит капризную и своенравную Катю. С другой стороны, очереди желающих выйти за него замуж девчонок нигде не видно. Почему бы нет? Да и мать обрадуется.

— Хорошо, — уклончиво сказал Алексей. — Вот найдем твоего отца, избавлюсь от татуировки, тогда и решим.

— Я тебя люблю, — воскликнула девушка. И повторила: — Я тебя люблю. Не веришь? Хочешь, докажу?

И она самозабвенно доказывала свою любовь всю ночь, как будто пытаясь убедить в собственных чувствах не столько Одинцова, сколько себя самое. Без слов. Заставляя Алексея молчать страстными поцелуями каждый раз, когда ей казалось, что он хочет о чем-то спросить.

Закончить разговор утром они не успели, потому что "Вездесущий", наконец, прибыл в окрестности Альтаира. Алексею пришлось подняться чуть свет и, пошатываясь, направиться к приборам связи, которые лихорадочно мигали зелеными огоньками и верещали сигналами срочного вызова.

Ведущие службы Гангаора отключили на корабле автоматическое управление, настаивая на контакте с руководителем экспедиции. Это показалось тем более странным, что управление посадкой с космодрома было полностью автоматизированным, а в сопровождении "Вездесущего" шли крейсеры альтаирской флотилии.

Зато после опознания Одинцова никаких осложнений больше не возникало. Разрешение на посадку на пятой планете и приглашение планетарного правительства на торжественный банкет в дипломатическом департаменте были переданы капитану альтаирскими службами со всей возможной любезностью.

— Альтаир ждет тебя и твоих друзей, Алексей Одинцов, — почтительно сказал капитану похожий на розовый холодильник диспетчер центрального космодрома Гангаора. — Мягкой посадки!

Посадка была более чем мягкой. Корабль просто внезапно оказался на покрытом красноватой травой космодроме пятой планеты Альтаира.

— Вот мы и на месте! — жизнерадостно сказал Сандр. — А ты чем не доволен? Чего у тебя морда такая помятая? — не слишком вежливо спросил он.

— От большого счастья, — ответил Одинцов.

Глава 18. Отдать долг

Долг платежом…

Бухгалтерский учет

Из космопорта Хасты Корнилов добрался до интерната на взятом на прокат в частной конторе потрепанном флайере. Прокат обошелся недешево, но Степан не собирался рисковать насвежо отремонтированной Астартой, пытаясь посадить ее в незнакомых горах.

Планета оставалось такой же враждебной и негостеприимной, какой она помнилась Корнилову с детства. Попытки фроггсов колонизировать горный край привели к появлению немногочисленных поселений, которые тихо доживали свой век, постепенно, но неуклонно покидаемые последними жителями. Хаста не оправдывала возлагаемых на нее надежд.

Городок, приютивший ненавистный интернат, выглядел довольно благополучно: небольшие красно-желтые домики, в излюбленной фроггсами цветовой гамме, чистые, идущие под уклон, улочки, довольно удобная посадочная площадка, на которую Степан без проблем посадил флайер — больше никаких летательных аппаратов он в городишке не заметил. Сверху из города уходила в сторону космопорта широкая трасса и несколько извилистых горных дорог, ведущих в удаленные поселки.

В интернате Степана приняла огромная расплывшаяся жаба, назвавшаяся директрисой. Она смотрела на землянина с брезгливостью и плохо скрываемой неприязнью. Чувства были взаимными. Даже привычный ко многому Корнилов с трудом преодолел отвращение.

Он знал, что подобное впечатление самки фроггсов производят на всех, кроме самцов собственной расы, для которых обладают невероятной притягательностью. Именно поэтому на Фрогге "женщин" так редко можно встретить в учреждениях и на общественных постах, а самки, в чьи обязанности входит появление на публике — актрисы, певицы, теледикторши, — так часто становятся причиной громких скандалов.

Появление в интернате директрисы можно было объяснить только одним — вероятно, многодетная богатая дама на старости лет решила заняться благотворительностью и осчастливить несчастных сирот.

— Я воспитанник учителя Ясмаха и хочу принести ему дары, — спокойно ответил Степан на невысказанный вопрос. При этих словах трое находившихся в учительской молодых фроггсов обернулись на землянина с удивлением. Он говорил по-фроггски почти без акцента, лишь изредка заменяя прищелкиваниями непроизносимые для землян звуки, как, впрочем, делали многие здешние поселенцы.

Безупречное владение местным диалектом подействовало и на директрису. Не обнаружив в руках пришельца ничего, кроме легкой спортивной сумки, жаба неохотно заглянула в пластиковую папку и что-то демонстративно отметила.

— Учитель Ясмах давно отошел от дел, — чопорно сказала директриса. — Он покинул наш интернат несколько лет назад и завершает жизненный путь в своем доме далеко в горах. Его мало кто навещает.

Слова жабы прозвучали намеком, но Корнилов не собирался откровенничать.

— Нельзя ли узнать точнее, где именно учитель завершает жизненный путь? — вежливо поинтересовался Степан, которому совсем не понравилось, как прозвучали последние слова. Неужели он опоздал?

Директриса подробно объяснила Степану, как добраться до затерянной деревушки на общественном бусе.

— Бус придет вечером, через пять часов. Путь в горы довольно долгий и не слишком приятный, — злорадно сказала она, оглядывая небогато одетого собеседника: такой вряд ли сможет позволить себе наемный кар. — Иногда он занимает почти два дня. И может оказаться опасным. Горные дороги непредсказуемы. Может быть, лучше оставить эту затею?

— Ничего, — разочаровал ее Корнилов, внимательно выслушав объяснения. — Я доберусь за пятнадцать минут. У меня флайер.

Уходя, он с удовольствием отметил, как скривилась в гримасе ритуальная маска оскорбленной жабы.

Степан оказался слишком самоуверенным. Поиски отняли у него около часа. Нужный домик находился в отдалении от указанной деревушки, и землянину с трудом удалось добиться от местных жителей внятных объяснений, как отыскать "умирающего безумца". Так называли старого учителя встреченные Корниловым редкие поселенцы.

— Что он здесь делает? Как живет? Как тут вообще можно жить? — с содроганием думал Степан, разглядывая убогую лачугу, в которой нашел последний приют учитель Ясмах. Молодые фроггсы, похоже, забыли мудрые указания древних намного быстрее, чем их гуманоидный соученик.

За неимением двери, Корнилов постучал в грязный камень стены и, не дожидаясь разрешения, вошел. Нищета и заброшенность — эти два слова полностью выражали то, что он увидел внутри. Неглубокий бассейн, непременная принадлежность любого жилища черноголовых, пересох, и уже не оставалось никаких признаков того, что там когда-то плескалась влага. В грязной темной клетушке, неподвижно застыв в жестком каменном полукресле, сидел очень старый фроггс без ритуальной маски. Редкое и неприятное зрелище.

Строя планы мести жестокому учителю, Степан совершенно не думал о том, что с момента их последней встречи прошло почти тридцать лет. А ведь учитель Ясмах и тогда был далеко не молод. И о нем явно никто не заботился.

Сейчас черная головная чешуя от возраста стала бледно-серой, а жабья морда, лишенная повседневного прикрытия, казалась пугающей. Ослабевшие с годами глаза не увидели пришельца. Очевидно, учитель не услышал и стука. Лишь только когда Степан встал прямо перед креслом, заслонив слабый свет, старик ощутил присутствие постороннего.

— Кто здесь? — с трудом шевеля безгубым ртом, прошамкал он.

— Это я, Степан Корнилов, — уже не надеясь, что его вспомнят, объяснил землянин. — Ваш бывший ученик, учитель Ясмах.

Учитель вспомнил. Учителя почему-то надолго сохраняют память об учениках, даже когда забывают все остальное.

— Степан Корнилов, — повторил фроггс своим новым шуршащим голосом. — Голошкурый. Бесполезный маленький гуманоид. Помню. Зачем ты пришел? Хочешь меня убить? Я скажу тебе за это спасибо. Смерть будет для меня освобождением.

— Я ваш воспитанник, учитель Ясмах, — повторил Степан. — Вы учили меня, и я принес вам дары.

Старый фроггс издал слабый клокочущий смешок На большее у него не хватило сил. Без маски он не мог выразить мимикой чувств — горечи и обиды, — но, медленно выдавливая слова, прошуршал:

— Я учил очень многих. Не только глупых мальчишек, но и многих взрослых серьезных людей, но пришел только ты. Наверное, затем, чтобы отомстить. Что за дары ты принес?

— Только этот плод, господин, — Степан протянул старику орас.

— Плод? — в голосе фроггса прозвучала нескрываемая жадность. — Давненько мне не приносили плодов. Пусть даже он ядовит, я приму твой дар.

Степан вложил плод в протянутую лапу, и Ясмах, с трудом поднеся плод ко рту дрожащей от слабости конечностью, откусил кусочек и медленно прожевал сочную мякоть растрескавшимися роговыми пластинами.

— Вкусно, — одобрил он. — Хороший дар. — И старик жадно, не разжевывая, проглотил остаток плода.

Корнилов с нетерпением и беспокойством ждал результата. Вкусно или невкусно, но он пришел сюда, чтобы отдать долг и уйти. Капитан больше не испытывал ненависти к учителю, но ему не за что было любить старика. А ведь никто не знал, как действует орас на фроггсов. Вдруг он и в самом деле принес учителю яд? Впрочем, и в этом случае, Степан не почувствовал бы раскаяния. Как справедливо заметил сам учитель, даже смерть показалась бы избавлением от такой незавидной старости.

Но беспокоился Корнилов напрасно. Плод жизни, гениальное создание сумасбродных альтаирцев, оказал на фроггса обычное воздействие.

Почувствовав прилив сил, старик машинально потянулся к висевшей на стене маске, и, к собственному удивлению, сумел снять ее с крючка и водрузить на лицо.

Лишенные мимических мышц, без масок, этих сложных, напрямую связанных с нервными узлами конструкций, фроггсы чувствуют себя раздетыми и беспомощными. Маски, самые разнообразные, общего пользования и рассчитанные только на одного владельца, ритуальные — по должности и повседневные — домашние, воплощающие черты собственного идеала красоты или внешность других рас и народов, уже много столетий назад стали для фроггсов составной частью сложной культурной жизни. Не только элементом моды, но и повседневной необходимостью, как очки для страдающего дефектами зрения человека. Маска учителя Ясмаха выразила недоумение и надежду.

— Я вижу тебя, маленький землянин. Впрочем, ты достаточно вырос. Что сделал твой плод? Вернул мне зрение? — спросил старый фроггс.

— И не только, — ответил Степан, с удовлетворением отмечая, как серая сморщенная кожа на голове собеседника чернеет, чешуя приобретает прежний блеск, движения старика становятся увереннее, голос звучит громче. — Надеюсь, что плод вернул вам здоровье и спас от старческой слабости. Это был мой дар. Я принес вам плод жизни, учитель. А сейчас долг выполнен, и мне пора идти. — И он направился к проему в стене, собираясь уходить.

— Но почему ты это сделал, — сказал ему вслед учитель. — Ведь я никогда не был добр к тебе?

Степан остановился на пороге.

— Вы учили меня. И ваши уроки оказались мне полезны. Вот и все, — Корнилову трудно было объяснить даже себе самому чувство справедливости, правильности, которое возникло от того, что он сегодня сделал.

— Кстати, вы были правы учитель, — не удержался землянин. — Перекусить левую жилу на шее метаморфа очень просто. Только, — он брезгливо поморщился, — кровь ящеров очень горькая.

— Кровь врага всегда сладкая, — учитель Ясмах не нуждался в подтверждении древней мудрости для своих афоризмов. — Хорошо, что ты ее попробовал. Молодец.

Высокая оценка, которой Степан никогда не удостаивался в детстве. И оба собеседника понимали, что сегодняшний поступок ученика не имеет к ней никакого отношения.

— Значит, ты считаешь жестокость оправданной? — продолжал допытываться старик, пытаясь приподняться, чтобы проводить уходящего. Корнилов вновь задумался и честно сказал:

— Я думаю, учитель, что нужно быть добрее. И тогда, может быть, больше людей принесут вам дары, когда вас в следующий раз настигнет старость.

И Степан торопливо пошел к флайеру, надеясь, что навсегда распрощался с прошлым и никогда больше не вспомнит ни с ненавистью, ни с благодарностью о своем фроггском учителе.

— Может быть, — глядя прозревшими глазами вслед уходящему землянину, задумчиво сказал учитель Ясмах. — Может быть.

Покидая Хасту, Корнилов собирался отправиться на Альтаир, но фроггские истребители перехватили Астарту уже на взлете. Очевидно, землянина "пасли" с самого момента появления в зоне фроггского влияния.

Отправляясь на Хасту вернуть долг, Степан совершенно не учел обострения галактической обстановки, вызванного последними событиями, хотя сам был их непосредственным участником и даже виновником.

При появлении перехватчиков, капитан быстро проверил деньги и документы и, без особой надежды, вызвал регуллианский счет. К его удивлению, тот оказался не заблокированным. Невзирая на грабительские проценты, Степан поспешно перевел всю сумму на фроггский банк и, без малейшего сожаления, выбросил в утилизатор регуллианскую золотую карточку.

Астарту конвоировали через ближайший портал на орбиту Фрогги, где в штабе разведуправления встречи с землянином с нетерпением дожидался прим-кард Луттьерхарфс.

— Нормальное соотношение полов на Фрогге всегда было десять к одному. Вернее, к одной. Наши прекрасные дамы всегда успевали сменить за свою недолгую жизнь по несколько мужей, — сказал Луттьерхарфсу Верховный Владыка, и маска его недовольно сморщилась, отражая смену настроения. — Но если так пойдет дальше, боюсь, что нашим женщинам скоро будет трудно найти себе женихов. Сколько кораблей ты просишь? Двести, триста?

Сегодня Седьмой Владыка казался усталым и говорил на удивление прямо без обычных словесных ухищрений. Чувствовалось, что неудачи и потери последних дней сильно подорвали его обычную самоуверенность.

— Говори, не бойся. Я дам столько, сколько ты попросишь. Союзники просили оказать тебе всемерную поддержку. Они очень довольны ходом переговоров. Итак?

— Я прошу всего пять, — кое-что просчитав в уме, ответил прим-кард. — И наберу экипажи из добровольцев. Сам сейчас отправлюсь в Академию, чтобы уговорить выпускников.

— Всего пять кораблей? И экипажи из курсантов-добровольцев? — с сомнением переспросил Верховный. — Боюсь, тебе не удастся найти такое количество дураков. Ты уверен, что одного выступления будет достаточно?

— Вполне, — знаменитый разведчик не сомневался в собственных возможностях.

Речь Луттьерхарфса, произнесенная перед выпускниками в актовом зале Военно-Космической Академии, до сих считается одним из непревзойденных образцов ораторского искусства и цитируется во всех современных учебниках риторики. А изобиловавшие в ней изречения из произведений древних философов и сейчас украшают стены многих залов и аудиторий Академии. Правда, тех, кто попытался бы отыскать эти замечательные слова в указанных произведениях, ожидало бы немалое разочарование — очевидно, при подготовке к выступлению, прим-кард не особенно тщательно отмечал тома и страницы. Впрочем, любителей рыться в древних сочинениях среди военных всегда было немного.

Удачный дипломатический опыт не прошел для прим-карда бесследно. Его яркое выступление оказалось не только эффектным, но и необыкновенно эффективным. Число добровольцев намного превысило необходимое, и прим-кард получил возможность выбрать наиболее подходящих. Припомнив рассуждения Владыки, Луттьерхарфс тщательно отобрал среди курсантов тех, у кого не было никаких шансов понравиться привередливым красавицам. На его кораблях собралась на редкость безобразная команда.

— В случае поражения, не так жаль, — цинично объяснил прим-кард своему доверенному лицу. — А в случае успеха у ребят появится хоть какая-то надежда. Но вообще, нам сейчас очень не помешали бы хоть один опытный адмирал и пара хороших агентов на Альфе Центавра, на Земле или хотя бы на Альтаире.

— Кажется, судьба очень быстро откликнулась на одну вашу просьбу, господин, — растерянно сказал Ифтырах, глядя на экран, куда уже несколько минут поступала информация о странных перемещениях земного торгового корабля в отдаленном секторе Фрогги. — Посмотрите на этот корабль. Если я не ошибаюсь, он принадлежит нашему лучшему земному агенту. Тому самому.

— Ты уверен, что это и есть твой земной агент? — спросил пораженный совпадением прим-кард, когда на экране появилось изображение пилота.

— Разумеется. Я узнал и его и корабль. Это Степан Корнилов. Именно он доставил мне запись, с которой я обратился к вам, господин, — без малейших сомнений ответил бывший поэт. В отличие от многих соплеменников, за годы службы в солнечной системе тритт-кард научился прекрасно различать гуманоидов по внешности, и уж конечно ни с кем не перепутал бы своего единственного земного агента, к которому до сих пор испытывал нечто вроде благодарности.

— Тогда скажи, что ему понадобилось на пустынной Хасте, расположенной в такой дали от галактического Центра и вообще от всех мест, которые могут заинтересовать шпиона?

— На этот вопрос я затрудняюсь ответить, — маска тритт-карда выразила вежливое недоумение.

— Что ж, скоро ты сможешь задать его своему агенту, — согласился Луттерхарфс.

Степана Корнилова ожидал приятный сюрприз. Встреча со старым знакомым.

— Надеюсь, ты не забыл о нашем приятном и плодотворном сотрудничестве? — спросил на космолингве фроггский офицер, который, судя по знакам отличия, быстро пошел на повышение. "Добрый знак", — Степан отметил синий плащ и яркую жемчужную булавку. — "И, кажется, не шутит, говорит вполне серьезно".

.-Конечно, не забыл, господин, — с радостью ответил Ифтыраху ожидавший избиения и пыток Корнилов. — Ты еще говорил, что Фрогга отблагодарит меня за службу.

Не было сомнений в том, что внезапным возвышением не слишком щедрый фроггский наниматель обязан сведениям, полученным от земного соглядатая. Гораздо больше беспокоил пленника стоявший рядом с Ифтырахом у экрана старший офицер. Прим-кард.

— Без всякого сомнения, Фрогга воздаст каждому по заслугам, — двусмысленно подтвердил он, возрождая в душе Корнилова прежние страхи. Степан почувствовал пробежавший по хребту холодок. Впрочем, последовавшие за этим слова успокоили тройного шпиона и вернули ему прежнюю уверенность.

— Ответь мне на простой вопрос, — поинтересовался прим-кард. — Что тебе понадобилось на Хасте настолько важное, что заставило пойти на непомерный риск? Если бы твой корабль не опознал тритт-кард, его вполне могли бы сбить на орбите, не разбираясь.

Разумеется, офицер немного преувеличивал — никто не стал бы уничтожать возможного шпиона, предварительно не допросив его, однако, в целом, слова разведчика были очень близки к истине. Корнилов мысленно согласился и покаялся, отметив, что после регуллианских пыток, полусмерти и воскрешения совершенно утратил былую бдительность. Возможность подобного развития событий даже не пришла ему в голову.

После секундного колебания Степан выложил чистую правду, не видя в ней никакого вреда для себя.

— Если учитель учил тебя хоть один день и чему-то научил, значит, он уже сделал для тебя больше, чем родители, давшие только жизнь, и ты должен принести ему дары, — процитировал он по-фроггски.

— "Еще один любитель древней словесности", — раздраженно подумал Луттьерхарфс, забыв, что ему не принадлежит монополия на мудрость веков. — "И почему болван Ифтырах ни словом не обмолвился о том, что парень отлично говорит на горном диалекте?"

— Итак, твой учитель, что он делал на Хасте? — видя, что землянин не собирается продолжать, уточнил старший офицер, также переходя на горский.

— Учитель Ясмах, господин, живет там постоянно. Я учился у него в интернате, когда мои родители погибли на Хасте. Почти тридцать лет назад, — объяснил Корнилов.

— Учитель Ясмах? — с непонятным землянину радостным удивлением переспросил фроггс и непроизвольно, чисто земным жестом, протянул Степану для пожатия лапу. — Так ты тоже учился у старого вояки? Я был одним из его первых учеников.

Корнилов без лишний раздумий пожал протянутую конечность. Он отлично понимал такого рода солидарность. Но слова офицера вызывали слишком много вопросов.

— Первых учеников? — Степан припомнил светло-серого от старости фроггса. — Господин офицер не выглядит настолько старым. И, прошу прощения, неужели господин прим-кард тоже воспитанник интерната на Хасте?

— Ерунда. Я учился на Фрогге в столице, в элитной школе для детей высших офицеров. Чуть больше семидесяти циклов назад, — ответил Луттьерхарфс. — Именно туда отправили старика после опалы, а потом выгнали за жестокость, когда он чуть не убил ученика за непочтительное обращение. Этим учеником был я, — с забавной мальчишеской гордостью добавил знаменитый разведчик.

— Но учителю Ясмаху исполнилось, по меньшей мере, триста, — осторожно заметил Корнилов, прекрасно знавший, что фроггсы, живущие намного дольше землян, взрослеют также намного позже и начинают работать лишь годам к сорока-пятидесяти. — И значит, его учительский путь намного больше, чем предполагает господин офицер.

— Ты что же не знаешь, что Ясмах не всегда учил сопляков? Он же, — Луттьерхарфс запнулся, поняв, что чуть не сболтнул лишнее, и резко перешел к делу. — Что нового тебе удалось узнать для Фрогги за это время?

Выслушав сбивчивый рассказ Корнилова о последних событиях, нападении регуллиан на Одинцова и жестоких пытках — конечно, без объяснения причин, — прим — кард принял решение:

— Тебя мы, разумеется, вознаградим и отпустим. И, кроме того, дадим новое задание. Куда ты собирался после Хасты?

— На Альтаир, — Степан по-прежнему не видел смысла юлить. — Приглядеть за Одинцовым.

— Разумное решение, — одобрил фроггс. — Пожалуй, именно в альтаирском секторе ты будешь нам больше всего полезен. Я даже оставляю способ слежки на твое усмотрение. О любых подозрительных переменах сообщай немедленно лично мне. Нашей благодарности не будет пределов.

Прим-кард не сомневался, что альтаирцы не оставят бесконтрольной ни одну попытку захватить оружие Предтеч. Он, не колеблясь, протянул Корнилову карточку с секретным кодом. Старший офицер, обычно презиравший инопланетных агентов, чувствовал к продажному землянину странное расположение. Очевидно потому, что считал его наполовину фроггсом и почти что соучеником.

— Кстати, а какой дар ты принес учителю Ясмаху? — неожиданно вспомнил он, поворачиваясь к экрану и нажимая кнопку обратного просмотра. Визор продемонстрировал более чем красноречивую запись.

Кадры, показывающие беспомощного старого фроггса, сменились новыми изображениями: неузнаваемо помолодевший и окрепший учитель Ясмах выходит из полуразрушенной хижины и застывает у края пропасти, как будто завороженный ее смертельной притягательностью. Потом, очевидно, приняв более разумное решение, возвращается в жалкую лачугу, складывает немногочисленные пожитки в старую потертую сумку и отправляется вниз по ведущей к городу тропинке.

— Я принес ему плод орас с планеты Джунглей, — вынужденно признался Корнилов. Он чувствовал себя пойманным в ловушку. Кажется, его ожидал очередной тур допросов, и он предупредил первый вопрос. — Мне продал его Александр Матвеев.

Однако его слова не слишком заинтересовали поглощенного созерцанием экрана фроггского офицера, у которого вид спускающегося по тропинке Ясмаха вызвал поток неожиданных идей.

— Опять этот Александр, — с досадой пробормотал Луттьерхарфс, продолжая следить за перемещениями учителя, — Но в этот раз он, кажется, не угадал.

Затем, словно неожиданно что-то вспомнив, старший офицер распрощался с новым агентом.

— Ну что же! Ты получил задание, и Фрогга ждет от тебя результатов. Счастливого пути! — сказал он на космолингве.

А затем уже не чаявшего выбраться Корнилова выпроводили с планеты с такой поспешностью, как будто он кому-то очень сильно мешал. И только на подлете к Альтаиру Степан сообразил, что так и не получил обещанного вознаграждения.

— Опять провели, проклятые жабы, — подосадовал капитан без особой злости. В том, что с ним произошло, похоже, не было злого умысла. В отличие от его бывшего фроггского покровителя, прим-кард Луттьерхарфс не выглядел существом, склонным не возвращать долги.

— Отдать долг. Принести дары, — повторил прим-кард, когда агент ушел. Офицер не сводил взгляд с изображения на экране, не обращая внимания на удивленного поведением начальника Ифтыраха, — принести дары. А ведь меня старик тоже многому научил. Знаешь, кого ты сейчас видишь перед собой? — спросил он тритт-карда, показывая идущего по тропинке немолодого фроггса.

— Учителя Ясмаха, — ответил внимательно слушавший предыдущий разговор тритт-кард. История встречи землянина и старого фроггского учителя показалась ему достойным сюжетом для будущей великой поэмы, и он уже подбирал рифмы, пытаясь соединить приходящие в голову строки.

Увы! То, что сообщил Ифтыраху прим-кард, сделало бы поэму намного интереснее, но совершенно лишило ее возможности когда-либо увидеть свет.

— Учителя? — прервал Луттьерхарфс, и его маска выразила пренебрежение. — Мальчишка! Чему тебя учили в Академии? Да это же знаменитый адмирал Ясмах, глава нашего космического флота времен первой альтаирской войны. Больше семидесяти циклов назад, после позорного поражения, старика лишили всех чинов и званий и выгнали со службы, запретив занимать военные должности. А ведь в том, что произошло, не было его вины — тогда никто не знал истинных возможностей альтаирцев. Больше того, адмиралу удалось спасти большую часть экипажей, чего нельзя сказать о его бездарных последователях — во время хорошо тебе известной второй альтаирской бойни. Старика просто сделали подпоркой для ламбука (козлом отпущения)!

В знак протеста адмирал пошел работать в высшую военную школу, куда его приняли за былые заслуги. Хотя учитель из него вышел никуда не годный. Если уж он докатился до интерната на Хасте.

Ифтырах зачарованно слушал, с трудом веря и, главное, не понимая внезапного порыва откровенности начальника.

— Не понимаешь, зачем я все это рассказал? Видишь ли, я решил, что для меня тоже пришло время приносить дары, — маска прим-карда весело усмехнулась, и он объяснил недоумевающему подчиненному:

— Ты заметил, что судьба очень быстро отозвалась на мою первую просьбу? Так вот, она также охотно отозвалась и на вторую. Если ты помнишь, я недавно говорил, что нам очень не помешал бы опытный адмирал.

И Луттьерхарфс срочно вызвал транспортный отдел, требуя, чтобы его немедленно доставили на Хасту, где никогда не было никаких порталов.

Добиться у Верховного нового назначения не составило особого труда.

— В случае чего, немногое теряем, — прямо сказал Верховный Владыка, следуя той же извращенной логике, что и его подчиненный. — Под твою ответственность. Прежде всего, безопасность Родины. Можешь положить там хоть их всех во главе с адмиралом, но помни — оружие Предтеч не должно попасть к врагам Фрогги.

Луттьерхарфс без возражений согласился. Формулировка ему понравилась. Оружие не должно попасть к врагам Фрогги. Ее враги — это, надо понимать, альтаирцы и земляне. А вот как определить, кто ее друзья? Хотя… в таких делах друзей не бывает.

— Не понимаю, где ты нашел столько бестолковых уродов? — сердито спросил адмирал Ясмах, знакомясь с набранными Луттьерхарфсом экипажами.

Кое-кто из курсантов опознал знаменитого адмирала, и, не скрываясь, выражал бурную радость.

— Экипажи полностью набраны из будущих офицеров. Добровольцев. В вашем распоряжении лучшие выпускники Военной Академии, учитель, — совсем немного слукавив, ответил его первый ученик.

Глава 19. Побег

"Вокруг красавца-Альтаира, никому не видимые с Земли, вращаются семь больших густонаселенных планет. Центр высокоразвитой галактической цивилизации, Альтаир сплотил и объединил немало соседних миров в единое звездное сообщество. Разные, как по внешнему виду, так и по склонностям и потребностям, представители самых различных рас и народностей всегда стремились попасть в галактические столицы, символ свободы и терпимости, в поисках лучшей жизни, высоких заработков и невиданных развлечений".

(Энциклопедия галактических цивилизаций)

Дочитав статью, Матвеев захлопнул раздобытый Другом галактический справочник и с восхищением огляделся.

Бродяга, пятая планета Альтаира, планета-город-сад, покорила землян с первого взгляда. Выйдя с территории космодрома, куда корабль посадила альтаирская автоматика, члены дипломатической экспедиции очутились в новом незнакомом мире.

— Сказка! — сказала потрясенная Катя, восторженно озираясь по сторонам, как впервые попавшая в большой город деревенская девчонка.

Вокруг кипела жизнь. Всюду: на поверхности, под землей и в воздухе. И не только потому, что некоторые представители населявших этот чудесный мир многочисленных рас летали на собственных крыльях. Ажурные белоснежные конструкции воздушных мостиков и виадуков и кружевные галереи соединяли разноцветные сюрреалистические силуэты устремленных в небо сверкающих зданий, а миниатюрные летательные аппараты таких форм и конфигураций, которые не имели названий в земных языках, напрасно пытались бросить вызов живым конкурентам.

Эффектно оформленные подземные входы, переходы, провалы и туннели свидетельствовали о напряженной внутренней жизни. Движение во всех направлениях: вверх-вниз — в стороны — многочисленных машин, автоматов и механизмов, которые новоприбывшие порой не могли отличить ни от разумных существ, ни от украшавших городские парки скульптур, напоминало американские горки, ускоренные в десять раз.

А памятники, пылающие, меняющие цвет, взрывающиеся фонтанами искр! Здесь они воздвигались не всеми забытым вождям и героям, а погибшим звездам, планетам и кометам, и, конечно, сверхновым, на которые, — увы! — не успели пожарные. Монументальные сооружения струились, вспыхивали, гасли и снова самовозгорались.

А толпы, стаи, стада спешащих, шумящих, смеющихся, жующих, снующих в самых невероятных направлениях загадочных обитателей суматошного мира, заставили провинциальных гуманоидов понять, что ничего толком в этой вселенной они еще и не видели.

— А я-то считал, что повидал галактику, — Матвеев покачал головой, повторяя слова многочисленных предшественников, считавших себя до посещения Альтаира продвинутыми космополитами. — Мне такие ребята и во сне не снились.

Многих высокоразвитых существ никак не возможно было отличить от украшавших радужный фейерверк жизни представителей неразумной флоры, оформлявших в суматошном водовороте города островки культуры и отдыха. Ну, разве только по местоположению?

— Смотри, какая прелесть! Ох, извините! — Лена пристыженно покраснела. Она приняла за оригинальный парковый ансамбль группу бездельничавшей на площади молодежи и даже подошла поближе, чтобы получше рассмотреть то, что показалось ей интересным. И пальцем показала. Очень неудобно получилось. Правда, никого, кроме нее, это не смутило.

— Что вы, что вы, пожалуйста! — Ребята весело зажурчали и заструились фонтанчиками.

— Класс! — Александр громко расхохотался. Ему здесь нравилось все. Казалось, он попал в тот самый город Солнца, город всеобщего братства и взаимопонимания, о котором так страстно мечтал в юности.

Только изредка настоящие альтаирцы порой мелькали в разноцветной и разномастной толпе. Большинство казались взрослыми и непривычно серьезными. Одинцов отметил, что среди них практически не было подростков. Так же, как и Матвеева, Алексея покорил прекрасный светлый мир, но с утреннего недосыпа его все время клонило в сон, а чувство долга ни на минуту не позволяло забыть о цели. Для этого теперь появились серьезные личные причины.

— И как, интересно, в такой толпе можно узнать, где искать пропавшую экспедицию Громова? — поинтересовался у очарованных зрелищем спутников Алексей. — "И Немо", — добавил он про себя.

— Ну, должен же нас кто-то встречать? — неуверенно предположила Лена, растерянно оглядываясь по сторонам. Никто из проходящих, пролетавших и пробегавших мимо разумных существ не обращал на них никакого внимания.

— На руки глянь! — внес предложение Матвеев. Татуировка друга давно уже казалась ему чем-то вроде палочки-выручалочки.

— Масштаб не тот! — Одинцов усомнился, но привычно всмотрелся в рисунки.

На левой руке — ничего нового, правая — ага, вот! Масштаб и изображение изменились. Яркая зеленая линия вела от площади с живыми фонтанами, которую легко можно было опознать на картинке, к невысокому красному зданию с башенками и с зубчатой крышей, как будто выращенному из живых кораллов. Здание находилось на противоположной стороне площади. По выступам и неровностям поверхности башен вспыхивали и гасли неяркие огоньки, порой по ним оттенками розовых, красных, коралловых и багровых цветов прокатывались атаки невидимого светового прибоя, которые внезапно смывались вниз очередной темно-зеленой волной.

— Сказка, — повторила Катя, вновь застыв в восхищении перед необыкновенной игрой цветов.

— Ну же, пойдем, — решительно сказал Алексей.

Спутники медленно побрели за ним, восторженно оборачиваясь на особенно неожиданные причуды городской архитектуры. А может быть, это были детали пейзажа или живые существа. Все равно, здорово. На такой планете Александру хотелось бы поселиться навсегда. С семьей.

Кажется, Лене здесь тоже понравилось. Матвеев с надеждой ловил оживившийся взгляд девушки.

Но на Гангаоре земляне не могли задерживаться надолго. Им предстоял еще один перелет: на Лалс — планету, где их ожидала встреча с пропавшими дипломатами и капитаном Громовым. Об этом сказал почетным гостям встретивший их у входа в коралловое здание немолодой альтаирец. Землян пригласили на банкет в огромный приемный зал, где их уже ожидали любопытствующие представители различных миров альтаирской ветви галактики.

— Меня зовут Тикитак, — сказал новый знакомый. — Я взял на себя заботу о вас.

Дипломат был чем-то похож на давешнего альтаирского посла.

— Нам надо серьезно поговорить, — Тикитак отвел Алексея в сторону. — Я должен подготовить тебя к тому, что ты увидишь, и объяснить, почему ты не можешь встретить здесь тех, кого ищешь. Это ведь у тебя был близкий друг нашей расы? Очень и очень необычный даже для альтаирца?

Тикитак не смог скрыть любопытства, и вопрос его вновь напомнил Одинцову беседу в Москве. Он кивнул и постарался сдержать вздох. Однако, в отличие от посла, столичный дипломат предпочитал рассказывать, а не спрашивать.

— Так вот, ты, вероятно, не раз задавал себе вопрос, как такое юное и, казалось бы, беззащитное существо оказалось в одиночестве в месте вашей встречи? Почему такая могучая цивилизация как наша, позволила столь разрушительной силе, — альтаирец не слишком деликатно ткнул щупальцем в татуировку на руке собеседника, где до сих пор светились зеленые стрелки, — оказаться во власти представителя, — надеюсь, ты не обидишься? — недостаточно развитой для овладения ею цивилизации. Так вот, я готов ответить на твои вопросы. Будешь ли ты меня слушать или сначала хотел бы о чем-то спросить?

— Сначала послушаю, — даже не испытывай он страстного желания разобраться в истории двенадцатилетней давности, Одинцов никогда не ответил бы иначе на подобное предложение. — Потом вопросы.

Альтаирец удовлетворенно кивнул:

— Ты, вероятно, знаешь, что наша раса обладает сильной эмпатией. Больше того, испытывает огромную потребность в положительных эмоциях, живет и наслаждается ими. Именно чувство любви стимулирует отпочковывание младенцев, обычно — если оно взаимно — одновременно у обоих партнеров. Поэтому в процессе эволюции мы, альтаирцы, выработали в себе повышенную чувствительность к проявлениям любви, доброты, душевной теплоты. Тем более что сила полученной партнерами друг от друга любви определяет красоту и талант их будущих детей.

— Именно чувство любви? — уточнил Одинцов, совершенно успокаиваясь. Никакой особой любви ни к кому из представителей этой, без сомнения, замечательной цивилизации он не испытывал.

— Да. В юношеском возрасте, когда чувствительность к эмоциям, обостренная, недифференцированная и неконтролируемая, очень сильна, еще не созревшие дети находятся под наблюдением опытных воспитателей. Их обучают следить за своими чувствами и защищаться от чужих, развивают избирательность восприятия эмоциональных воздействий. И в столице подростков ты не увидишь — для них риск принять случайную симпатию за любовь очень велик.

Но в тридцать-сорок лет, когда происходит созревание, и молодой альтаирец приобретает наибольшую привлекательность для представителей нашей расы, он уже способен определиться, защититься и сделать сознательный выбор. Неосторожный порыв восхищения со стороны сверстников или взрослых уже не может запустить процесс почкования, загубив таким образом будущее красивого юнца, еще не получившего образования и не нашедшего постоянного партнера, как иногда случалось в прошлом. Самые талантливые дети — а для нас красота и талант неразрывно взаимосвязаны — с начала периода созревания обучаются на закрытых планетах — университетах под руководством лучших профессоров и преподавателей, и позже могут выбрать себе достойную пару, не позволяя чувствам выйти из-под контроля. Затем, получив образование и иногда уже сформировав семьи, юнцы получают возможность успешно вступить во взрослый мир, насладиться свободой или обзавестись собственными детьми. Пока все понятно?

Капитан кивнул. Что-то похожее ему встречалось и в других мирах. Тикитак продолжил рассказ:

— Так вот, ты, наверное, слышал, Алексей Одинцов, что в галактике у альтаирцев репутация нечаянных гениев? Таланты наших детей неповторимы и безграничны, иногда мы побаиваемся этого сами. Разумеется, удержать их порой оказывается не в наших силах. Твой друг, которого ты знаешь под именем Немо — больше, чем обычный представитель нашей расы. Это гений. Но гений, которому достался необычный и страшный талант. Мне трудно об этом говорить…

Тикитак прервал рассказ на полуслове, заметив пробегающего мимо официанта, и снял с подноса стакан с прозрачной жидкостью. Судя по запаху, это был чистый спирт. Жест дипломата настолько не соответствовал серьезности разговора, что заставил капитана поморщиться.

— Еще одна легенда, которую мы создали для землян из-за тебя, Алексей Одинцов, — грустно сказал альтаирец, заметив смущение собеседника. — Ваша раса считает нас пьяницами. Так вот, знай, алкоголь для нас — не наркотический напиток, как для вашего народа. Это просто еда, высоко энергетическая и легко усваиваемая. Очень вкусная. Она не оказывает совершенно никакого воздействия на наши нервные центры, и опьянеть от спирта альтаирец может точно так же, как землянин от хлеба. Все мои друзья жалуются, что на Земле сильно располнели.

— Но почему же? — Алексей не знал, как сформулировать вопрос, но альтаирец понял.

— Почему они ведут себя, как пьяные? — Тикитак задумался, подыскивая слова. — Попробую объяснить. Это еще одна издержка наших взаимоотношений. Политическое решение. Видишь ли, когда-то я был среди тех, кто участвовал в первом контакте с Землей и сделал вывод о его невозможности.

— Вы! — Алексей не мог поверить, что действительно видит участника исторического события. — О вас пишут в книгах!

— Не удивляйся, — вздохнул альтаирец. — Когда-нибудь и о тебе обязательно напишут в учебниках. Только вот не знаю, в каких. Я хочу сказать, неизвестно, по какому предмету.

Тикитак на минуту задумался над этим, очевидно, очень важным для него вопросом, а потом вернулся к объяснению:

— После твоей встречи с Немо, которая самым убедительным образом доказала допущенную при первом контакте ошибку, наши психологи сделали вывод, что симпатию и любовь земляне испытывают лишь к тем, кто кажется им глупым или смешным, как бы эти существа ни выглядели. Чтобы вступить в контакт с вашей расой и не оказаться в эмоциональном вакууме, больше того, в нестерпимой для эмпатов атмосфере ненависти и вражды, нам пришлось изображать из себя клоунов. Увы, ненависть и враждебность, — это те чувства, которые большинство землян испытывает к сильным и умным чужим. Я знаю, ты не такой, — печально сказал альтаирец, останавливая легким движением щупальца подыскивающего возражения Алексея. — Но мои друзья сейчас чувствуют себя на Земле вполне уютно. Их любят. Они испытывают полный душевный комфорт, наслаждаются всеобщим расположением и обществом друзей. Скажи, стоит ради этого изображать из себя глуповатых пьяниц?

— Может быть, — задумчиво сказал Алексей. Такая трактовка событий не приходила ему в голову. Хотя, наверное, он мог бы припомнить многих землян, которые поступали точно так же. — Вы хотели рассказать о таланте Немо?

— Не хотел, — честно ответил Тикитак. — Но придется. Что ты слышал об альтаирской бойне?

— Почти ничего, — признался Одинцов, смутно припоминая слова пилота с планеты Джунглей. Негуманоидная война. Что-то, связанное с Артефактами Предтеч.

— Тогда я не буду вдаваться в детали. Мне и так придется рассказать тебе слишком многое.

Ты уже знаешь, что мы, борны, по натуре, творцы, созидатели. Представь себе ужас альтаирских родителей, которые обнаружили, что их несмышленое дитя может заставить исчезнуть любой предмет, всего лишь стерев его изображение на картинке!

Одинцов посмотрел на покрывавшую руки татуировку.

— Вот именно, — подтвердил Тикитак. — Только еще страшнее — ведь это же был ребенок. Разумеется, малыша сразу же передали под опеку опытных воспитателей и научили самоконтролю, огранив от небезопасных контактов с другими детьми. Но в результате, необыкновенно привлекательный — неудивительно, при таком сильном таланте, — чувствительный подросток вырос практически в изоляции, совершенно лишенным родительского внимания, без общения со сверстниками, которое поддерживало бы его эмоционально. Он был слишком опасен. Его талант пугал даже преподавателей, которые не могли дать ребенку эмпатической подпитки. А ведь ты даже не можешь себе представить, что такое для молодого альтаирца жизнь без тепла и любви. Это хуже, чем голод, страшнее, чем пытка. И чем большим ему был обязан Альтаир, тем меньше надежды получить эмоциональное тепло оставалось у существа, способного за мгновение уничтожить половину галактики. Да что там! Всю галактику, Вселенную.

Алексей пожал плечами. Ему Немо совершенно не показался страшным, скорее забавным. В конце концов, он сам тоже, наверное, мог бы сейчас смести половину галактики, согласись на это капризные узоры татуировки.

— Вот именно, — как будто прочитав его мысли, с нескрываемой симпатией сказал старый альтаирец. — Он тебе показался забавным. И сейчас ты его не боишься, даже зная, на что он способен. Ты очень необычное разумное существо, Алексей Одинцов. И очень многое сделал для Альтаира, сам того не подозревая.

— И что же было дальше? — не желая обсуждать больную тему, Одинцов поторопил собеседника.

— Странно, что ты спрашиваешь, это ведь было с тобой. Впрочем, объясню. Не выдержав пытки изоляцией, маленький уничтожитель сбежал. Сбежал на Альгамбру, где и произошла ваша встреча.

— Ну да, он так все время и говорил — сбежал, — подтвердил Алексей.

— Из беседы с малышом я знаю, что он встретил там многих разумных существ, не обративших на него никакого внимания, и вдруг в каком-то баре его захлестнула бурная волна тепла, восхищения, одобрения, бескорыстного интереса — практически никогда не испытанных прежде эмоций. Немо искал приключений и случайно наткнулся на тебя, землянина Алексея Одинцова, самое важное приключение в своей жизни. Впервые маленький уничтожитель почувствовал эмоциональное насыщение. Счастье, радость. Не в силах вознаградить тебя иначе — поскольку ты, инопланетянин, никак не мог воспринять его чувств, он сделал тебе другой подарок. Разделил с тобой свой страшный талант.

— Предложил мне сделать татушку за двадцать кредов, — подтвердил Алексей.

— У него не было денег заплатить за еду. Вы ведь встретились в баре? — объяснил дипломат.

— Он мог просто сказать, я бы и так дал, — Алексею стало стыдно. Получалось, он пожалел двадцать кредов для голодного мальчишки.

— Не важно, — псевдощупальца сняли еще один стакан с подноса. — Сила воспринятых от тебя чувств сделала юного уничтожителя взрослым. Беда в том, что сейчас, пройдя социализацию, выполняя важную для Альтаира работу, Немо избегает общества сушеств своей расы, не умея и не желая выбирать семейного партнера, и продолжает жить в изоляции на далекой планете. Мы не смеем вмешиваться в его жизнь. Альтаир ничего не может дать борну с талантом уничтожителя.

Именно там, на его планете, находится сейчас земная дипломатическая миссия, потому что твоему другу захотелось побыть в обществе соотечественников Алексея Одинцова. Именно там ты найдешь капитана Громова. Мы тебе помочь в поисках не можем. Но координаты ты увидишь на левой руке. Об этом нас просил сказать Немо. Он приведет тебя сам. Поторопись. Желаю удачи! — с этими словами старик подвел растерянного Алексея к остальным землянам, весело болтавшим с представителями какой-то ветви разумных галактических кошачьих, и отошел в сторону.

Чуть позже Одинцов вспомнил, что хотел задать альтаирцу еще один вопрос, самый важный, но среди участников праздничного банкета своего недавнего собеседника не нашел. Не обнаружил он и кое-кого еще.

Зареванный Витька, встретив капитана, пожаловался на пропажу пернатой любимицы, но сумел лишь, путаясь в словах, объяснить, что к ним подошла красивая Лена, и Врушка сама, без всяких просьб девушки, "бросила его и ушла с ней". И сейчас птицы нигде нет.

— Их обеих нигде нет, — всхлипнул ребенок.

— Не волнуйся, сейчас вместе поищем, — сначала Алексей решил, что беспокойный мальчишка преувеличивает масштабы несчастья, но, терпеливо обойдя несколько раз банкетный зал, ни Елены, ни Врушки не нашел.

— Эй, — Алексей похлопал по плечу Матвеева, накачивающегося пряными коктейлями в компании огромного розового урсиноида.

Медведь, неосторожно размахивая пустым стаканом, настойчиво объяснял бывшему боксеру, какой он, Сандро, отличный парень, что еще раз доказывает мудрость матушки-природы, создавшей на огромных галактических просторах две такие духовно близкие цивилизации.

— Ты случайно не знаешь, где Лена? — терпеливо спросил капитан.

— Да вроде только что была здесь, — отмахнулся Александр, самозабвенно кивавший в такт словам собеседника, — наверное, вышла куда-нибудь. В женскую комнату. Что-то в этом роде.

— Только что, это когда было? — настаивал капитан, — Ты когда ее последний раз видел? И где Врушка?

— Так ведь птичка тоже недавно с малым болтала, с Громовым, — сделав над собой мучительное усилие, Матвеев попытался собраться с мыслями.

— Да пару часов назад, пожалуй, — растерянно сказал он. — И Лена тогда же подходила. И даже, вроде бы, сказала "До свиданья". Собиралась отойти куда-то, — наморщив лоб, с трудом припомнил он. — Кстати, познакомься, — это Миш. Миш — берс: так называется его раса.

— Очень приятно. А вы, случайно, не помните? — Алексей с надеждой взглянул на розового медведя.

— Высокая черноволосая девушка? — уточнил беррс. — Точно подходила. Только она сказала не "До свиданья", а "Прощай"! И птица с ней была, белая. Большая, — припомнил он. — На правом плече сидела.

Птица. Врушка. Прощай. Капитан и бортинженер растерянно переглянулись.

— Не переживай, если она на планете, найдем за пару минут, — попытался утешить расстроенного Сандра доброжелательный медведь. — Нет ничего проще. Тут у всех детекторы.

— А если ее на планете нет? — поинтересовался хмурый Одинцов. Он уже начал подозревать правду.

— Тогда еще проще, — урсиноид показал Алексею похожий на зеленую губку прибор. — Надо только нажать. Как называется ее корабль?

— Друг.

— Корабль Друг? — беррс смял губку в широкой волосатой лапе, и голос космодромного диспетчера вежливо ответил:

— По вашему запросу сообщаем, что корабль Друг покинул планету. Время отсутствия два часа пятьдесят минут. Место назначения неизвестно. Направление неопределимо.

— Круто! — с уважением одобрил урсиноид. — Покинуть Бродягу так, чтобы альтаирские службы не определили место назначения, это какой же кораблик надо иметь!

— Корабль Предтеч, — не сговариваясь, хором ответили Матвеев и Одинцов и мрачно посмотрели друг на друга.

— Полетела искать Оружие. Она все время им бредила, — подытожил Сандр. — Дура! И Врушку с собой потащила. И корабль.

— Ну, если у тебя проблемы с транспортом, только скажи! — Миш оказался необыкновенно услужлив, — У меня, между прочим, тарелка последней модели, мы с ней на прошлых гонках четвертыми пришли, после профи. Только вот я с тобой в этот раз полететь не смогу. Свидание у меня тут с одной, вчера познакомились, — немного смущенно признался медведеподобный ловелас, — Ну, ты понимаешь. Так что, сам полетишь. С техникой разберешься?

— Как-нибудь, — без колебаний ответил Матвеев. Какой он интуит, если с простой тарелкой не разберется!

— Ну вот и отлично! — обрадовался урсиноид. — Управление несложное — просто говоришь кораблю, куда лететь, и он тебя везет. Приказы понимает с полуслова. На космодроме легко найдешь — зеленая тарелка в восьмом секторе, в шестом боксе. Администратора я предупрежу. Удачи!

— Спасибо, Миш, — Александр, не морщась, выдержал пожатие могучей лапы беррса. — Ты меня просто спас!

Медведь отмахнулся от благодарностей и, распрощавшись с остальными, отправился на поиски лохматой красавицы.

— "Опять умный корабль, сам повезет. Еще один Дружок, — безрадостно подумал Матвеев. — Тоже сейчас начнет советы давать".

— И я с вами, дядь Саш! — дернул его за руку Витька. — За Врушкой.

— А что? Давай! Все веселее, — охотно согласился Матвеев. — Может, чем еще и поможешь.

— Пригожусь, Я все буду выполнять, что надо.

— А что мне Катерина скажет? — полюбопытствовал Одинцов. Ссориться с будущей невестой не хотелось.

— "И почему это все случается именно со мной и в самый неподходящий момент?" — вот что ему хотелось бы узнать.

— А вы ее не спрашивайте. Кто она такая? Никто. А вы — капитан! — посоветовал мальчишка.

— "Действительно, — подумал Одинцов, глядя вслед уходящим друзьям, — Чего мне кому-то что-то объяснять? Я — капитан". Но эта психотерапевтическая мысль совсем не улучшила настроения.

Катя вернулась с прогулки под утро. Группа кошкоподобных знакомых увлекла ее на потрясающую экскурсию по ночному городу. Напевая прилипчивую песенку, только что услышанную на уличном концерте, девушка пришла в отель, где ей сообщил последние новости любезный гостиничный автомат.

— Где твои друзья? Где мой брат? — возмущенно спросила она, ворвавшись в комнату и разбудив совсем недавно заснувшего Алексея. — Что случилось?

— Ничего особенного, — не открывая глаз, пробормотал спросонья капитан. — Они полетели за Врушкой.

— Мы немедленно летим за ними! — заявила Катя. В голосе ее зазвучали истерические нотки.

— Знаешь, иди ты на фиг. И неча тут драть глотку, — разбуженный среди ночи, злой Одинцов не выбирал выражений. — Пока я не высплюсь, я никуда не лечу.

Он подвел сопротивляющуюся девушку к дверям, совершенно по-хамски выставил из номера и тщательно запер дверь. Потом опять улегся на удобный гостиничный диван, не обращая внимания на стук, крики и звонки, накрыл голову подушкой, и со спокойной совестью продрых до полудня, наплевав на всю вселенную.

И он был по-своему прав: если счастья и справедливости в мире все равно нет, то можно же хотя бы выспаться?

Проснувшись, Алексей с трудом смог припомнить обрывки цветных снов, в которых ему снился счастливый Немо, зажавший в щупальце купюру в двадцать кредов.

Когда после полудня "Вездесущий", наконец, покинул Гангаор, ко всем важным событиям разругавшаяся, враждебно молчащая парочка уже опоздала.

Возвращающегося "Друга" они встретили на подлете к Альтаиру.

— Нашлись, — облегченно вздохнул Алексей, услышав писк позывных. Но радость оказалась преждевременной.

Глава 20. Незваные гости

Желанный гость зову не ждет

Инструкция СБ

Замятин доставил дипломатов и адмирала на Лесту, в ШЧС — штаб чрезвычайных ситуаций. Посланники Земли расставались друзьями. Борьба с фроггским крючкотвором сблизила и объединила этих очень разных людей. Но пришло время вернуться к повседневным заботам. Орлова с Малютиным капитан собирался подбросить по пути на центральный космодром, откуда имелся прямой портал в Звездный.

Подготовленный для Вервицкого рапорт Данила оставил у секретаря в не слишком уютной приемной, с длинным рядом обтянутых кожей, слегка запылившихся стульев на металлических ножках и потертым массивным столом дежурного. В этот раз, вместо длинноносой очкастой девицы, заставившей их с Орловым прошлый раз прождать полтора часа, за столом устроился лысый крепыш в штатском, внимательно изучавший стопки многочисленных папок. В ведомственной принадлежности лысого не возникало никаких сомнений.

— Мне подождать или как? — поинтересовался майор.

— Все на совещании. Будет необходимость, вам сообщат, — ответил секретарь, не поднимая глаз. Чувствовалось, что фраза эта стала для него привычной и произносилась на автомате. Малютин пожал плечами и направился к выходу.

— И не забудь! — по-приятельски крикнул Даниле вслед адмирал Кукушкин. — Полковника дам сразу! Хорошо подумай.

— Собираешься принять предложение? А что? Звучит заманчиво! — спросил Валентин Сергеевич, когда "Зорька", наконец, покинула опостылевшую Лесту. — Хотя, конечно, жаль будет расставаться.

— Ерунда это все, — отмахнулся Малютин. — Когда это флотский адмирал присваивал звания офицеру безопасности? Но в чем-то он и прав, наверное. Надо как-то обустраивать жизнь. Надоело мыкаться без цели и смысла.

— Жениться тебе надо, — вздохнул начальник, чуть ли не в первый раз за эту суматошную неделю подумав о своих. Перегруженный работой, Орлов так и не собрался позвонить жене. За время его отсутствия, наверное, извелась от беспокойства. — Семью пора завести. Детишек.

— С этими детишками хлопот не оберешься, — лицо майора поскучнело. Он сразу подумал о Кате Громовой. Глупая девчонка ухитрилась вляпаться в очень-очень грязную историю. И, упорствуя в ошибках, совершенно забыла, что находится под наблюдением не только ашшурской службы безопасности.

В Катин прибор телепатической связи были вмонтированы самые совершенные средства наблюдения. Малютин проследил все происшествия с экспедицией Алексея Одинцова и в ближайшее время должен был идти на доклад к непосредственному начальнику, генералу Уварову. Данила хорошо знал сурового старика и ничуть не сомневался в жестоком наказании, ожидавшем шпионку.

Данила вспомнил светловолосую красивую девчонку, похожую на весеннюю березку. Когда-то давно он, молодой двадцатичетырехлетний офицер, делавший блестящую карьеру, мечтал встретить такую девушку, жениться и завести стайку белобрысых малышей. Потом, после альтаирского провала, жизнь надолго отбила у него желание строить планы и верить в мечты. Семью и любовь заменили столовские красотки и такие же, как Громова, "наблюдательницы", отправлявшиеся на опасные задания и с удовольствием коротавшие часы недолгого досуга с неразговорчивым, но внимательным куратором.

При первой встрече с Катей Данила почувствовал, что девчонка охотно пополнила бы им коллекцию своих "сексуальных жертв". Но что-то в нем воспротивилось, не приняло простого решения, показалось осквернением давнишней мечты, и майор повел себя непозволительно грубо.

Может быть, он напрасно оттолкнул девушку, настроил против себя? А в результате — она оказалась предательницей, регуллианской шпионкой. Доверилась врагу. И кому? Пирату и убийце Лагутину. Ну а если бы это была его, Малютина, собственная дочь?

— "Чему, в конце концов, их учат в школе!" — с возмущением подумал майор, найдя, наконец, козла отпущения, на которого обычно сваливаются собственные ошибки и издержки воспитания. Но его по-прежнему не отпускало чувство вины. Что-то он сделал не так.

Больше всего сочувствия Малютин испытывал к капитану Громову. Стаса ожидало не слишком приятное возвращение.

Орлова, собиравшегося по прибытии забежать домой, уже после посадки на космодроме догнал истошный вопль ручного комма. Знакомый номер — опять грузоперевозки.

— Вы уже на Земле? — спросил уставший и почему-то испуганный голос Лаврентьева. — И Малютин с вами? Приезжайте скорее. И майора с собой прихватите.

— Опять Лаврентьев? — удивился Малютин. — Что у них случилось? Что он вообще делает в перевозках? Игнат же у тебя на свободной торговле сидел?

— Зам не справился. К ним каких-то зверушек привезли. С планеты Джунглей, — объяснил Орлов. — Третий день избавиться не могут.

— С планеты Джунглей? — выразительно переспросил Малютин. — Зверей? Животных?

— Действительно, — они обменялись растерянными взглядами. Так же как и майор, начальник управления космических перевозок прекрасно знал, что никаких животных на планете Джунглей никогда не водилось.

В приемной Орлова дожидалось странное, покрытое рыже-бурой шерстью существо, неустойчиво державшееся на двух задних лапах и с грехом пополам объяснявшееся на космолингве.

— Это? — Орлов вопросительно посмотрел на второго зама.

— Это не они. Это наш заказчик, — торопливо представил незнакомца Лаврентьев. — Я побегу, Валентин Сергеевич, у меня свои дела без присмотра остались.

И заместитель, в прошлом известный отчаянной храбростью звездный торговец, скрылся с такой скоростью, как будто его преследовала стая разъяренных тигров.

— Пройдемте в кабинет, — вежливо пригласил чужака начальник управления. — И объясните мне толком, в чем состоит ваша проблема.

Орлов, наконец, понял, в чем странность необычного посетителя. Покрытых шерстью, перьями, чешуей пришельцев за долгие годы космической службы он навидался немало, но чтобы облик разумного существа вот так ежеминутно, ежесекундно менялся — в цвете, в форме, в размерах, — такое Валентин Сергеевич наблюдал впервые. Чужак становился то выше и стройнее, то, наоборот, ниже и шире, шкура его желтела и рыжела, темнела и светлела, он постоянно встряхивался и судорожно дрожал, как будто ему трудно было сохранять постоянный вид.

— Чем я могу вам помочь? — как можно любезнее спросил Орлов, косясь краем глаза на Малютина, который устроился в кресле за спиной странного клиента, и, похоже, уже связался с охраной и получил от нее не слишком утешительные сведения. Лицо майора помрачнело.

— Привез животных с планеты Джунглей, — довольно внятно произнес заказчик, становясь выше и светлее. — Для Алексея Одинцова. Доставить срочно. Три дня не могу искать.

— Понятно, — протянул начальник управления. — Найти, значит, не можете. Но дело в том, что на планете… — Орлов хотел сказать, что на планете Джунглей нет животных, но какое-то неясное предчувствие заставило сделать запинку, и он закончил фразу совсем не так, как собирался. — Я хочу сказать, что Алексея Одинцова нет сейчас на планете Земля. Он на Альтаире.

Орлов с облегчением заметил, что чужак, как будто изготовившийся к прыжку, расслабился и вновь изменил форму.

— Думаю, вам лучше обратиться к альтаирскому послу, — руководствуясь все тем же шестым чувством, посоветовал Орлов. — Секретарь в приемной объяснит, как пройти до портала в посольство.

— Нет, но ты видел? — начальник управления обратился к Малютину, когда опасный посетитель покинул кабинет. — Что это было? Что делать?

— Что бы оно ни было, нужно немедленно связаться с альтаирцем, — ответил майор, набирая номер. — Ребята из охраны космодрома сказали, что сам он, тип этот, и его зверьки — жуткие страшилища. Охранники их просто боятся. И ангар теперь стороной обходят. А у меня ведь там, знаешь, тоже не мальчики детсадовские работают.

Картинка на экране связи появилась не сразу. Альтаирский посол, зажав в двух псевдоруках свежую газету, расположенную почему-то боком, в третьей держал чашку дымящегося чая. Четвертой он размахивал, рассказывая немолодой секретарше захватывающую историю времен далекой юности, и игриво покачивал центральным глазным стебельком. Секретарша кокетливо хихикала.

— "Однако", — подумал Орлов, но никаких оргвыводов сделать не успел. Его опередили.

— Завидую. Ваши женщины такие эмоциональные! — по-свойски подмигнул двумя левыми глазками инопланетный дипломат. Орлов невольно усмехнулся, приглашающе махнул Даниле и, озадаченно покачав головой, вернулся к делам.

— Очень срочно, — невозмутимо сказал Малютин. — Секретная информация.

— Прошу прощения, — альтаирец с видимым сожалением выдворил даму из кабинета и с необычной серьезностью обратил на майора взгляды семи внимательных глаз.

— Вот, — Малютин включил сделанную в приемной грузового сектора запись. — Клиент привез на Землю животных с планеты Джунглей. Ищет заказчика, Алексея Одинцова, который сейчас находится на Альтаире. Мы его направили к альтаирскому послу. Думаю, через несколько минут вас ждет очень необычный визит.

— Животные с планеты Джунглей, — без всякого удивления повторил посол, вглядываясь в стремительно меняющуюся фигуру на экране. — Знаю. Мощнейший энергетический сгусток. Сколько их? Все шестеро? Пожалуй, одному мне не выдюжить, придется просить помощи у друзей. Спасибо, что предупредили, — он вежливо махнул свободным щупальцем, прощаясь. — Как только появятся новости, сообщу.

Сигнал вызова раздался в управлении космических перевозок примерно через полчаса. Малютин, уже собирался уходить, но вернулся с порога, с интересом прислушиваясь к словам альтаирского дипломата. Орлов, переругивавшийся одновременно с тремя недовольными торговцами, с радостью уступил майору коммуникатор.

— Они во всем признались и готовы к сотрудничеству, — жизнерадостно заявил посол, напротив которого в жестком, неудобном кресле майор увидел знакомую, струящуюся изменчивой энергией фигуру гостя с планеты Джунглей. — Не желаете ли присоединиться и послушать? Весьма любопытно. Вам все равно придется принять участие в судьбе этих необычных существ.

— Нет, пожалуйста, без меня, — отмахнулся, услышав приглашение, начальник управления космических перевозок, погрузившийся в разборку очередного конфликта. — У меня еще пятьдесят человек в очереди в приемной стоят. За эти дни всякого накопилось.

— А я, пожалуй, сейчас подойду, — мгновенно подхватился Малютин. — Думаю, здесь не обойдется без нашей службы.

— Ну, вот и отлично, — искренне обрадовался альтаирец. — Ждем.

— Мы легко можем уничтожить Землю, но не ставим перед собой такой цели, — сказал желто-бурый сгусток энергии, с ненавистью глядя на майора Малютина. — Нам просто нужен Алексей Одинцов или любой другой, кто способен доставить нас на планету Смерти.

— На планету Смерти? — майор недоумевающе посмотрел на альтаирского дипломата.

— Разумеется, — подтвердил тот. — Это ведь об экспедиции на эту планету вы вели переговоры с фроггсами и центаврианцами? Наши друзья с планеты Джунглей тоже хотят принять участие в общей вылазке. Так сказать, получить билет в один конец. Ведь ваша цель, в некотором роде, их Родина.

— Да, — согласился изменчивый чужак. — Мы хранители.

— Вот и договорились! — альтаирский посол лучился удовлетворением, как будто заявление пришельца было ясным и исчерпывающим. — Думаю, вам, майор, стоит попытаться убедить президента, что это в интересах Земли — как можно быстрее избавиться от присутствия этих замечательных, но чрезвычайно опасных наследников Предтеч.

— Хорошо, но сначала, — твердо ответил Данила Малютин. — Я хотел бы услышать пусть краткие, но четкие объяснения.

Когда с майором связался раздраженный руководитель службы безопасности, Малютину уже было, о чем рассказать.

— Что это за глупая отписка? Где Орлов? — кричал Вервицкий, размахивая оставленным у секретаря докладом. — Совсем распустились! Ты что не слышал, что все участники переговоров должны явиться ко мне лично? С рапортом. С…

— Не слышал, — устало ответил Данила, не глядя на виновато потупившегося лысого секретаря. — У меня срочное сообщение, Эдуард Борисович. Изменения по составу экспедиции.

— Жду, — поняв, что речь идет об очередном ЧП, генерал заговорил тише и по существу. — У меня на Лесте, через…, - он бросил взгляд на старинные настенные часы над столом секретаря, — шесть с половиной часов.

Через семь часов Данила вошел в кабинет Вервицкого.

— Эти твари, хранители, — объяснил майор недоверчиво слушающему начальнику, — были созданы и оставлены на планетах Предтеч, чтобы никому не удалось воспользоваться оставшимися там смертельно опасными артефактами. Планет было три, хранителей — шесть. Но хранители не справились со своей задачей. Все дело в энергии — даже чтобы просто существовать, охранникам артефактов необходимо огромное ее количество. Источником энергии были сами планеты. А ведь с момента исчезновения их хозяев прошло невероятно много лет, непредставимо много. И что-то нарушилось в снабжении. Ослабевшие хранители утратили бдительность, начали совершать ошибки. Сначала два объекта попали под контроль альтаирцев. Затем случайное разумное существо, космический бродяга неизвестной расы проник на охраняемые планеты. Больше того, он сумел договориться с одним из разумных артефактов и похитить его. И хранители, верные долгу, последовали за беглецом, все шестеро. Оставив без всякого контроля доверенные им объекты, они настигли похитителя на планете Джунглей. И тут их ждала очередная катастрофа. Альтаирская бойня. Однодневная война.

— Какое отношение она имеет к хранителям? — Вервицкий по-прежнему был настроен скептически.

— Самое прямое. Неизвестным способом кто-то из участников войны уничтожил две планеты Предтеч. Хранители лишились двух третей поддерживающей их энергию жизненной силы, которая позволяла им, в частности, свободно перемещаться в космическом пространстве недоступными для других существ способами.

Впрочем, энергии осталось вполне достаточно для того, чтобы уничтожить небольшую планету, — Данила выделил последнее слово. — Например, Землю. Или планету Джунглей, пленниками которой они стали. Запуганные чудовищами правители планеты приняли закон об охране пришельцев, вернее, животного мира планеты — так они называли хранителей в официальных документах. Покинуть планету пленники не могли — не находилось достаточно большого корабля. По инерции они продолжали охотиться на вора, но это уже не имело смысла — похищенный артефакт бродяга уже успел где-то припрятать. И вот, наконец, хранителям удалось раздобыть подходящий транспорт — просто-напросто отнять корабль у несчастных шарокотов, крупных разумных с планеты Бир, которых чем-то заинтересовали Джунгли. Таким образом, твари с планеты Смерти добрались до Земли, максимально близкой к цели точки солнечной системы.

— И почему же эти, как ты говоришь, хранители сами не отправились прямо к планете Предтеч на корабле шарокотов? — в истории чужаков по-прежнему оставалось много неясностей.

— Им неизвестны точные координаты. Хранители уходили оттуда иными путями, которые сейчас им недоступны, — Малютин сам не слишком хорошо понял маловнятные объяснения чужака об иных путях, но поверил. Нельзя было не поверить. Слишком страшной силой веяло от цепных псов Предтеч.

— А причем здесь Алексей Одинцов? Этот торговец меня уже достал, — спросил генерал, пытаясь найти новые неувязки.

— Хранитель сказал, что встретил Одинцова в Джунглях планеты. Тот обещал ему помощь в поисках цели, ну, с ориентацией в пространстве. Вроде бы у него есть такое специальное свойство, — объяснил Малютин. — Чужак утверждает, что Одинцов — единственное разумное существо, с которым он с удовольствием общался за последнюю сотню тысяч лет.

— Интересно, о чем они говорили, — мрачно буркнул Вервицкий. — Я бы и сам с удовольствием пообщался с этим неуловимым.

— Еще бы, — поддакнул Данила, который уже понял, что ему, наконец, удалось убедить начальника. — Посмотрели бы вы на этого хранителя.

— Я бы с куда большим удовольствием посмотрел на Алексея Одинцова, — возразил генерал. — У меня накопилось к нему очень много вопросов. Не думаю, правда, что общение доставит нам удовольствие.

— Кто знает, — философски подытожил майор. — Так я могу сказать Сергеичу, чтобы отправлял тварюшек сюда, на Лесту? Если что и случится, то все-таки не Земля. Не так жаль. Да и охрана у меня из-за них на космодроме полностью дисквалифицировалась. Темноты боятся.

— Не так жаль? Спасибо, — понимающе усмехнулся шутке глава службы безопасности и неохотно согласился. — Ладно, везите. Посмотрим. Только зоопарка нам тут сейчас и не хватало.

— Кстати, — внезапно вспомнил Малютин, — давно хотел спросить. Что такого президенту сказал Ванюшин? Насчет переговоров?

— А это… Ты знаешь, что Хуан очень суеверен, — генерал пожал плечами.

— Ну и?

— Ну и Ванюшин сказал, что мудрая птица посоветовала ему не спешить, — немного смущенно объяснил Вервицкий, как будто удивляясь нелепости причин, которые порой вращают колесики мировой политики. — И все решится само собой. Что-то вроде предсказания сделала. Для президента солнечной системы.

— Понятно. Знаем мы эту птицу. — Малютин был отлично знаком с пернатым талисманом "Вездесущего". — Значит, и тут без зверей не обошлось. Я могу вернуться на Землю, товарищ генерал? — не сомневаясь в утвердительном ответе, поинтересовался Данила.

— Нет. Оставь в Звездном заместителя, а сам будешь пока у меня при штабе, — не отрывая взгляда от какой-то бумаги, буркнул Вервицкий.

— При штабе?

— Ну да, — генерал оторвался от документа, посмотрел на удивленного Малютина и добавил:

— У меня тут рапорт Кукушкина лежит. Он очень высоко оценил твою работу на переговорах. Просит дать тебе шанс. Как ты на это смотришь?

— Не мне решать, — майор пожал плечами. Кажется, лишних слов не требовалось. Рекомендация Кукушкина не могла принести ему особой пользы. Всем давно и хорошо была известна взаимная неприязнь главы галактической безопасности и командующего военным флотом. Вервицкий, похоже, собирался разыграть какую-то свою карту.

— Останешься здесь, — как будто утвердившись в принятом решении, сказал генерал. — И в вылазку, быть может, тебя отправлю на эту, как ее, планету Смерти. Не возражаешь?

— Хорошо, — невозмутимо ответил Малютин.

— Вот и отлично. Фроггсы уже заявили, что посылают пять кораблей, как независимые наблюдатели, центаврианцы — двадцать. Земля собиралась направить десять. Экипажи полностью укомплектованы. Так что, ты полетишь на одиннадцатом. На этом, корабле шарокотов. Вместе со зверюшками. Мы предупредим союзников. Ты готов?

Вервицкий вопросительно посмотрел на подчиненного, ожидая вопросов и возражений. Генерал, хорошо знакомый с возможностями фроггсов и центаврианцев, опасался неудачи и знал, на кого сможет возложить за нее ответственность.

— Хорошо, — повторил Малютин. Ему очень хотелось верить, что вся эта история закончится благополучно, и бывший сокурсник не опустится до мелочной мести. Майор вспомнил о друзьях, которым удалось забыть прошлое, откреститься от него. Почему же он, Данила Малютин, должен всю жизнь искупать одну-единственную ошибку? — "Три", напомнила придирчивая память, — "три серьезные ошибки".

— Я готов, — сказал майор. — И давно не боюсь темноты.

— Фроггсы только что прислали сообщение. В силу непредвиденных обстоятельств их корабли вылетают к цели немедленно. Предоставляют уважаемым союзникам принять самостоятельное решение. Нет, ты такое видел? — потрясая сжатыми кулаками, в кабинет Вервицкого вошел возмущенный адмирал Кукушкин. — Центаврианцы тоже готовятся к вылету. Статс-консорт Явдайгур лично возглавит экспедицию. Совсем зарвался. Хорошо, что хоть Хуан у нас не лезет во флотские дела. Разумеется, я сейчас же отдам приказ о выступлении!

— А наших ты, что же, сам поведешь? — ядовито поинтересовался генерал.

— А ты думал, тебе уступлю? — парируя содержащийся в шпильке недвусмысленный намек, громко расхохотался Кукушкин.

— Никуда мы не полетим, — резко возразил Данила Малютин, — пока с Земли не прибудет транспорт с животными.

— А, это ты, майор, — адмирал наконец обратил внимание на присутствие в кабинете постороннего. — Опять субординацию нарушаешь? Что у тебя там за животные?

— Животные с планеты Джунглей, — Данила не стал вдаваться в подробности. — Будут здесь через два часа. У них корабль шарокотов. Летит довольно медленно.

— Два часа не так уж много, — генерал вопросительно взглянул на Кукушкина. — Можно и подождать.

— Можно, — уступчиво согласился глава военного флота. — Я просто вообще не понимаю, какое отношение к экспедиции имеют какие-то там животные.

— Они полетят со мной. На одиннадцатом корабле. Им непременно нужно попасть на планету Смерти, — объяснил Малютин. Кукушкин уставился на него, выслушивая эту, с точки зрения нормального человека, несусветную чушь со все возрастающим недоумением.

Майор почувствовал, что говорит недостаточно убедительно, и на секунду задумался, подыскивая подходящие аргументы.

— Альтаирский посол сказал, что они могут уничтожить Землю в любой момент. Я их видел. Я ему верю, — сказал он.

Одиннадцать кораблей покинули марсианскую базу военного флота через шесть часов после фроггского предупреждения.

Глава 21. Катастрофа

Пришла беда, отворяй ворота

Всенародная примета

Оказаться в непосредственной близости от разумной птицы Елене удалось только на праздничном банкете. Пришло время осуществлять план, альтернативы которому девушка не видела.

Уже несколько дней жрице не удавалось вступить в контакт с планетой-матерью. Даже с вергилиевыми усилителями, телепатические сигналы не могли преодолеть разделявшее их огромное расстояние. Сначала слабые и заглушаемые невнятными космическими шумами, затем почти неразличимые, послания Великой окончательно перестали восприниматься, вынудив Елену задуматься.

Последнее сообщение заставило девушку перечеркнуть все прежние планы. Услышав о птице, живая планета пришла в неописуемое волнение.

— Это Знающая! Она знает путь, она покажет! — пробивались сквозь космические помехи тревожные, искаженные помехами мыслеобразы. — Немедленно пойди за ней. Времени почти не осталось. Запомни — игрушки нужно уничтожить любой ценой!

Тут связь прервалась и больше не возобновлялась. Нужно было рассчитывать только на себя. И на птицу.

Елена знала, что ни птица, ни корабль не откажут ей в помощи. Оставалось только узнать путь к цели и немедленно покинуть Альтаир, ни с кем не прощаясь. Чтобы не поддаться слабости и не изменить долгу. А там, на месте, она наверняка сообразит, что делать.

Первую часть плана удалось выполнить на удивление легко. На празднике встречи шумная толпа разумных существ окружила землян, разделив их и разметав по всем уголкам великолепного зала. Лена заметила Одинцова, о чем-то глубокомысленно беседующего с немолодым альтаирским дипломатом, в глубине зала мелькнул отплясывающий с голубой каракатицей какой-то немыслимый местный танец Саша. Пуская в ход все свое обаяние, в том числе и немалые эмпатические способности, небезуспешно пыталась очаровать высокого привлекательного гуманоида Катерина Громова

. Но Елена высматривала только хрупкую фигурку земного мальчишки с белой птицей на плече. Она торопливо скользила по залу, раскланиваясь и извиняясь, отрицательно качая головой в ответ на многочисленные предложения выпить и потанцевать, приветливо улыбаясь в ответ на улыбки и продолжая поиски.

Мальчишка обнаружился в компании существ, окружавших ушастого негуманоида, похожего на большого плюшевого зайца. Инопланетянин показывал публике фокусы, вызывавшие дружный смех и мгновенное разоблачение многоопытных критиков. Витька весело хохотал вместе с остальными, полностью поглощенный захватывающим зрелищем. Птица, нахохлившись, сидела у мальчика на плече. Оказавшись рядом, Лена мысленно позвала Врушку:

— Знающая! Мне нужна твоя помощь.

На зов жрицы Врушка откликнулась сразу, как будто долго ждала именно этих слов. Не понимавший смысла происходящего Витька лишь слабо улыбнулся, когда его пернатая спутница внезапно перелетела на плечо девушки, и вновь зачарованно уставился на длинноухого фокусника.

Наткнувшись на увлеченно болтавшего с добродушным лохматым урсиноидом Александра, Лена, не удержавшись, подошла и тихо сказала "Прощай". Матвеев только рассеянно улыбнулся в ответ, продолжая захватывающий спор. Тем лучше. Елена, легко выбравшись из толпы, устремилась к выходу.

Переговоры со Знающей были отложены на потом. Молодая жрица не удивилась бы, узнав, что птица стремится к неведомой цели с таким же нетерпением, как и она сама. Похоже, в отличие от Лены, Врушка читала мысли девушки с завидной легкостью. Птица в своей обычной сказочной манере озвучила ее тоску:

— "Прощай, Иванушка, — крикнула Аленушка. — Увидимся в тридевятом царстве. Там ждет добрый Кащей и его друзья".

— "Слышал бы Витька, — грустно подумала жрица, — Сказал бы сейчас, что Кащей совсем не добрый". Но сама Елена исправлять ничего не стала. Ей не хотелось заглядывать в неведомое будущее. Поэтому она только тихо повторила за птицей:

— Прощай, Иванушка!

Следуя за Врушкой на космодром, девушка не смотрела по сторонам. Сейчас прекрасный Альтаир больше ее не интересовал.

Птица подлетела к нужному ангару и громко заклекотала. Корабль привычно утратил невидимость с прикосновением руки хозяйки и, впустив пришелиц на корабль, первым заговорил сам:

— Ты уверена, что не совершаешь ошибки? — спросил он, не поздоровавшись. — То, что ты собираешься сделать, смертельно опасно. Ты можешь погибнуть. И погубить нас.

— Великая мать сказала — "любой ценой". Иначе погибну не только я, но очень и очень многие. Вся наша Вселенная, — Лене не хотелось отвечать. Она старалась вообще не думать, не сосредоточиваться на том, что ждет, заглушая пугающие мысли и образы счастливыми воспоминаниями. Хотелось думать о детстве, о родных, о служении в Храме. Но мысли все время возвращались к Саше, к последним, проведенным вместе дням и почему-то к подслушанному в гостинице ночью разговору. Степан и Галина. Если бы она знала тогда, как страшно все кончится, могла бы она предупредить несчастье?

Лене и в голову не могло прийти, что, заметив стартовавшего с Гангаора Друга, за ним последовал небольшой земной кораблик, который вел уже знакомый ей по регуллианской ловушке тот самый Степан.

Прибыв к Альтаиру, Корнилов долго не мог решить, стоит ли объявлять о своем присутствии. Он не сомневался, что сейчас земляне охотно примут его в свою компанию. Но альтаирские развлечения не слишком привлекали торговца. Степану было о чем подумать и в одиночку. Вписав Астарту в группу декоративных астероидов, образующих искусственное кольцо седьмой планеты, капитан предпочел в отдалении ждать развития событий. Они не заставили себя ждать.

Несмотря на напряженную суету альтаирских звездных портов, ежечасно принимавших и выпускавших десятки и сотни тысяч космических путешественников, детекторы "Астарты" легко опознали один из кораблей земной экспедиции.

Спешка, с которой судно без всяких прощальных сигналов удалялось от планеты, подсказывала, что это скорее бегство, чем обычный отлет. Необъяснимым казалось и разделение сил экспедиции. Тяга к загадкам, всегда привлекавшим капитана, заставила его пуститься в погоню за неизвестным. "Астарта" покинула окрестности Альтаира, устремившись за беглецом.

Степан был почти уверен, что на корабле девушка. Та самая храмовая жрица, которая бредила оружием Предтеч. Значит, она приведет Астарту прямо к цели. Цели, которая сейчас так интересовала его хозяев.

Корнилов не стал пока сообщать о своих догадках фроггсам. Он и сам не мог объяснить себе решение оставить слежку за "Вездесущим" и последовать за улетающим с Гангаора кораблем, но какое-то необъяснимое чувство внутри кричало: — "Это то, что нужно. Риск, но очень-очень многое обещающий. Не упусти свой шанс!"

Корнилов доверился интуиции, страшно сожалея, что невозможно раздвоиться, разделиться, чтобы одновременно гнаться за удирающим кораблем, и дожидаться неизбежного появления преследователей. Ими оказались совсем не те, кого он думал увидеть. Внезапное появление десятка регуллианских крейсеров заставило капитана утвердиться в принятом решении.

Заметив преследователей, Елена с упреком обратилась к кораблю:

— Не понимаю, почему ты не можешь просто доставить меня к цели, если Знающая сообщила тебе маршрут? — девушка внимательно следила за опасными точками на экране и не заметила, как, услышав вопрос, встревоженно встопорщила перья мудрая птица. Лену удивила скорее заминка, пауза, которая последовала за ее словами.

— Видишь ли, — Друг заговорил медленно, как будто подбирая убедительные объяснения. — Цель, к которой ты стремишься, для таких, как мы, разумные создания Предтеч, смертельная ловушка. Я не могу доставить тебя прямо к третьей планете. Потому что стоит нам, мне и птице, оказаться в опасной близости к заключенным в ней силам, как мы сами превратимся в беспомощных пленников. Я хотел сказать, в близости по космическим масштабам, разумеется, — уточнил корабль. — Я не только не смогу доставить тебя к планете, но не посмею даже приблизиться к ней на расстояние, достаточное для того, чтобы ты могла достичь цели на посадочном катере.

— Но как же быть? — расстроенная неожиданно возникшим препятствием, девушка попыталась воззвать к чувствам собеседника. — Ты же обещал помочь!

— Прости, но нас ждет угроза более страшная, чем смерть — утрата себя. Даже ради тебя я не готов пойти на такую жертву. Конечно, я постараюсь сдержать обещание. Сейчас я выращиваю обычный неразумный корабль, который сможет доставить пассажира на планету артефактов. Но на это нужно время. А нас преследуют враги.

Группа регуллианских преследователей разделилась. Тройка крейсеров, совершив пространственный прыжок, опередила удирающий корабль и преградила ему путь к цели, которая, похоже, была отлично известна метаморфам.

Маневр регуллиан привлек внимание Корнилова. Пожалуй, пора было напомнить о себе фроггским хозяевам. Выжимая из Астарты максимальную скорость, капитан набрал код связи со старшим офицером. Он не стал вступать в лишние разговоры, а просто отправил сообщение.

— И что землянин, фуруки ему в бок, хотел этим сказать? — спросил прим-кард, прочитав письмо.

Степан уложился всего в несколько строк:

"Регуллианские крейсеры преследуют земного союзника, идущего к Цели. Иду за ними. Сектор:…".

— Он забыл указать цифры координат, — подсказал тритт-кард, которому так и не пришлось послужить в военном флоте.

— В таких сообщениях координаты отправки указываются автоматически и изменяются по мере передвижения корабля, — рассеянно объяснил Луттьерхарфс, указывая на ряд бегущих цифр в верхней строке сообщения. — Кажется, он действительно летит в том самом направлении. Что бы он ни хотел сказать, но нашим добровольцам, пожалуй, пора отправляться в путь. Если уж речь зашла об ашшурах.

Прим-кард поспешно связался с адмиралом, и пять фроггских кораблей отправились в поход почти на сутки раньше оговоренного срока.

Немного поразмыслив, Луттьерхарфс отправил сообщения об экстренных обстоятельствах гуманоидным союзникам и вновь обратился к адмиралу, чтобы передать полученные от Корнилова координаты.

— И не особенно спешите, — добавил он неофициально, от себя лично.

Ничем не выдав недовольства, Ясмах, получивший от прим-карда новые данные о секторе выхода из порталов, приказал капитанам кораблей внести изменения в предварительные расчеты. Фроггская экспедиция начала поход к планете Смерти по довольно неожиданному маршруту.

— Сейчас я совершу большой прыжок, — объяснил Друг, — чтобы отделаться от преследователей. На таком расстоянии от цели это сравнительно безопасно. Я хочу сказать, для меня. Затем мне придется перемещаться мелкими прыжками, чтобы не совершить роковой ошибки. Извини.

Как обычно, перемещения Елена не почувствовала. Просто рисунок звезд на экранах резко изменился.

— Нам удалось оторваться? — с надеждой спросила девушка.

— Нет, — разумный корабль не скрывал разочарования. — У них определитель импульсов. Прибор засек мои излучения. Тут не спасет даже невидимость. Мы можем оторваться только за счет скорости. Нужен еще один большой прыжок.

Лена уже и сама заметила приближающиеся огоньки. Сейчас их оставалось только семь.

— Приготовься. Сейчас будет еще один прыжок, — предупредил корабль, завершивший сложные расчеты и принявший окончательное решение. — И ты переместишься в посадочный катер. Он пока не совсем готов, но я постараюсь выбросить тебя в пространство как можно ближе к планете. Ты должна успеть. Риск, конечно, есть, но оправданный, раз уж ты намерена лететь, несмотря ни на что. Для меня даже такое приближение очень опасно.

— А эти, — девушка указала на быстро приближающиеся огоньки.

— Как бы они ни спешили, им не удастся догнать тебя до посадки. Только помни — оказавшись на планете, ты обязана действовать как можно быстрее. Тогда никто ничего уже не сможет изменить.

— Хорошо, — согласилась Елена. У нее не оставалось выбора.

Корнилова опять подвела неосторожность. Увлекшись погоней, он позабыл о безопасности. Когда альтаирский беглец, вырвавшись далеко вперед, увел за собой основную группу преследователей, Астарта внезапно оказалась под прицелом трех отставших регуллианских крейсеров.

— Сдавайся, землянин! — приказал капитан ашшуров.

Степан приготовился к последнему бою. Он предпочел бы взорвать Астарту, но не попасть снова в лапы безжалостных тварей. "Прощай, моя красавица!" — мысленно попрощался он с кораблем, самым дорогим и близким другом, выручавшим его во многих передрягах. Но что мог противопоставить маленький торговый кораблик трем огромным, похожим на серых акул, регуллианским крейсерам?

Однако капитан ящеров был слишком самоуверен. Увлекшись преследованием беспомощной жертвы, он слишком поздно заметил пятерку появившихся из портала фроггских кораблей. Ашшуры допустили ошибку, недооценив противника, и эта ошибка стала для них последней.

— Вижу земного торговца, преследуют три регуллианина, — Луттьерхарфса вызвал адмиральский флагман. — Что с ним делать? Уничтожить?

— Это наш агент, — поспешно отозвался прим-кард, и, сам не зная зачем, добавил: — Вы его знаете, адмирал. Это ваш ученик, Степан Корнилов.

Адмирал Ясмах ненавидел регуллиан. Ненавидел лютой ненавистью с тех самых пор, когда ящеры, спровоцировав первую альтаирскую войну, ухитрились остаться в стороне, подставив под ответный удар объединенные силы фроггсов, драков и псевдоалей. Серокожим удалось обойти врагов и сильно ослабить друзей. Это помогло ашшурам неплохо устроиться в современной галактике, доведя две разумные расы почти до полного уничтожения.

К землянину адмирал не испытывал теплых чувств. Он, учитель, выполнил свой долг. Ученик выполнил свой. И оказался полезен. Однако адмирал Ясмах знал очень многих, которые долга не выполнили. "Бесполезное — уничтожить", — так всегда говорил ему учитель. Так он сам всегда говорил своим ученикам. Что ж. На кораблях экспедиции не зря были установлены аннигляторы.

— По регуллианским крейсерам, огонь! — скомандовал адмирал.

Дисциплинированные курсанты добросовестно выполнили приказ.

"Кажется, Фрогга лишилась своих самых опасных союзников, — подумал Ясмах, с удовольствием наблюдая, как мгновенно рассеиваются в пространстве останки трех регуллианских кораблей. — Кровь врага всегда сладка. Особенно кровь врага, прикидывающегося другом".

Его удовлетворение было бы ничуть не меньшим, наблюдай он невольный ужас, появившийся на маске прим-карда Луттьерхарфса, в общем-то ожидавшего подобного развития событий, или яростный гнев Верховного, ничего подобного не ожидавшего.

В отличие от Алексея Одинцова, адмирал Ясмах любил убивать врагов.

Не обращая никакого внимания на спасенного землянина, фроггские корабли последовали за исчезающими вдали огоньками по хорошо известному им маршруту.

"Не имей сто рублей", — обрадованный, но не удивленный неожиданным спасением Корнилов с удовольствием вспомнил старую пословицу, отлично подходящую к случаю. Пожалуй, сто рублей он уже выдал фроггсам авансом.

Одиночке, не испытывающему потребности в друзьях, Степану было приятно утверждение, что дружбу тоже можно мерить на деньги. О справедливости вывода свидетельствовала народная мудрость. "Не имей сто рублей, а имей сто друзей", — гласила она. Честный обмен. Вот только интересно, сколько это будет в переводе на галкредиты, сто рублей? Раздумывая над волнующими любого торговца проблемами валютного обмена, Степан Корнилов последовал за фроггскими спасителями.

Почти сразу же капитан понял свою ошибку. Фроггсы не спешили. Корнилова же гнала вперед уверенность в том, что промедление недопустимо, что каждое упущенное мгновение чревато страшной, необратимой потерей.

Капитан вызвал на экран раздобытую на рынке Альгамбры схему секретных порталов, доступных только частным торговцам, имеющим альгамбрские счета. Креды взимались со счета в момент прохождения нуль-порта автоматически, но честно, без запросов. Безопасность гарантировалась. Стоило удовольствие недешево, пятьсот кредитов, но портал почти мгновенно привел Астарту туда, куда, Степан в этом ничуть не сомневался, устремились сейчас за беглецом регуллианские преследователи.

Похоже, он успел почти вовремя.

— И помни, ты должна спешить, — последнее предупреждение корабля. — Когда ты окажешься на планете, мы не сможем с тобой связаться.

Еще одно неощутимое перемещение, рывок посадочного катера, с резким ускорением выброшенного в пространство, недолгий полет и мягкая автоматическая посадка. Елена достигла цели. Она была на планете Смерти.

Если бы Лена Краснова изучала книги философа Карт-Дьеса, она бы знала, что в каждом разумном существе воплощается вся вселенная, и когда человек уходит, целая вселенная умирает вместе с ним. Но молодую жрицу никогда не интересовала фроггская философия. Тем более что сейчас ей было не до бессмертных истин. Елена услышала Голоса.

Голоса звучали повсюду — в мозгу, в ушах, звенели в воздухе планеты Смерти, змеились мыслеобразами в чувствительном сознании телепатки.

— Слышащая! Понимающая! Решающая! Больно… Страшно… Услышь! Пойми! Не дай умереть. Не разрешай убивать! Позволь уйти….Освободи! Спаси! Пожелай!

Заглушая крики запертых на планете обезумевших от вечного заключения разумных игрушек Предтеч, зазвучал рев садящихся на планету регуллианских крейсеров.

Елена невольно ухватилась за последнее слово.

— Пожелай! — повторила она. — Я готова. Ты здесь — исполнительница желаний?

В ответ вновь зазвучал хор рыдающих голосов:

— Да, мы здесь, скорей, поспеши. Боль. Страх. Желай!

— Я желаю, — сказала девушка, пытаясь выразить в простых словах желание богини и услышанные в Голосах боль и надежду, — чтобы планета Смерти навсегда ушла из нашей вселенной и оказалась там, где все вы сможете быть свободны и счастливы.

Высказывая пожелание, девушка не вспомнила о себе, не успела даже крикнуть — "Прощай, Иванушка!". Вселенная исчезла. И Елена Краснова исчезла вместе с ней.

Отчаянное бегство Друга, недопустимо близко подошедшего к ловушке Предтеч, ни за что не закончилось бы удачно, не приди ему на помощь частный торговец.

Тщетно пытаясь бежать от наплывающего безумия, Друг был как никогда близок к отчаянию. Корнилов увидел, как знакомый корабль, едва избежав притяжения невидимой космической воронки, соскальзывает и вновь старается выбраться, как не слишком опытный пловец, из затягивающего, не отпускающего водоворота.

— "Не имей сто рублей", — снова вспомнил Степан. Он подумал о плодах жизни. Друзья спасающегося из водоворота бедняги уже оплатили Корнилову долг дружбы на много лет вперед.

Корнилов протянул пловцу руку помощи. Стремительное движение к утопающему, захват силовым буксиром, и двигатели Астарты, работающие на полную мощность, придали почти отчаявшемуся "Другу" достаточный импульс для последнего рывка. Ему удалось вырваться.

Преследовавшие беглянку регуллиане, заметив появление земного торговца и сближение кораблей, не стали отвлекаться на второстепенное. Перед ними находилась намного более ценная добыча — планета Предтеч.

Корнилов безразлично принял не выраженную в кредитах словесную благодарность Друга и без удивления выслушал сообщение о покинувшей его хозяйке. Он так и знал, фанатичка.

— Она уже там. На планете, — объяснил корабль. — Нам нужно бежать. Как можно скорее.

Послушно следуя за спутником, Степан связался с Луттьерхарфсом и поделился новостями.

Прим-кард в очередной раз задумался загадочным текстом: "Союзник на месте. Лучше держаться подальше. Не спешить".

Совершенно не фроггским жестом Луттьерхарфс поскреб черную чешую на голове и связался с экспедиционными кораблями. Его приказы были лаконичны и в чем-то повторяли полученную информацию:

— К цели не приближаться ни в коем случае. Включить все приборы наблюдения и дальней связи. Начать немедленную трансляцию по секретным каналам.

Оперативно отреагировав на указания командующего, адмирал поразился открывшемуся у бывшего ученика дару предвидения. Несколько мгновений ничего, казалось, не происходило. А затем…. Фроггу ожидало необыкновенное зрелище.

— Но это же ящерицы! — не веря собственным глазам, сказал адмирал Кукушкин, наблюдая возникшее на экране скопление военных кораблей.

Земляне, вышедшие к месту условленной встречи со значительным опозданием, успели только обменяться сигналами с не дождавшейся союзников центаврианской эскадрой и теперь следовали за ней в значительном отдалении.

Фроггсов вблизи цели вообще не наблюдалось. Впрочем, как только что сообщили адмиралу, пять пока еще неопределимых кораблей неспешно двигались к солнечной системе почему-то с альтаирского направления. И в то же время, семь мощных регуллианских крейсеров хищно устремились к планете Смерти, от которой торопливо удалялись в том же самом альтаирском направлении два небольших кораблика.

— Это ящерицы, — повторил адмирал Кукушкин. — Хотят захватить оружие Предтеч. Это конец. Они же сейчас… Стой. Полный назад!

Десять земных кораблей начали поспешное отступление. Лишь один, огромный зеркальный шар, задержался в опасной близости к планете.

— Беглецы, хотят сбежать, — объяснил Малютину рыжий хранитель. За время полета им удалось найти общий язык, и время от времени чужак делился с майором не слишком вразумительными сведениями. Больше никого из землян на корабль не пустили, и Данила старался узнать и запомнить все, что возможно. — Не наши. Ушли. Все равно поздно.

— Почему поздно? — майор ухватился за более-менее осмысленную информацию

— Она уже там, — еще менее внятно сказал хранитель. — Решающая. Запомни!

Служитель Предтеч показал Даниле основные кнопки приборов. Корабль шарокотов отличался совершенно незнакомой майору конструкцией и недоступной логикой движения, поэтому на время полета чужак взял управление на себя. Однако самые простые операции смог освоить и Малютин.

Остальные "животные с планеты Джунглей" старались без лишней нужды не удаляться от специальных ангаров. Каждое перемещение чудовищных сгустков энергии вызывало дрожь и сотрясение корабля.

— Зачем мне? — Малютина удивил неожиданный урок. — Я не пилот.

— Для возвращения. В обратный путь ты отправишься без нас, — объяснил хранитель. — Когда мы уйдем, нажмешь на эту клавишу. Не медли. Смотри. — И он указал на приближающуюся планету, которую внезапно сотрясли хаотичные, лихорадочные колебания. — Мы уже близко. Пора.

Не отрывавший взгляда от захватывающего зрелища Малютин скорее почувствовал, чем заметил исчезновение хранителя, одновременно ощутив отсутствие его пугающих товарищей. Затем майор увидел, как шесть пылающих молний рванулись к планете Смерти. Пространство вспыхнуло. Данила остался один и автоматически нажал на нужную клавишу. Зеркальный шар резко рванулся прочь. Он успел уйти.

— Это конец, — повторил потрясенный адмирал, глядя, как пронзенная молниями планета, сжимаясь и расплываясь в страшных энергетических судорогах, окутывается сияющим излучением, свертывая окружающий сектор пространства, и исчезает, словно проваливаясь в иную, неведомую вселенную. Исчезает вместе с оказавшимися в пределах кокона космическими телами, регуллианскими крейсерами, и несколькими, не успевшими обратиться в бегство центаврианскими кораблями. — Что, черт подери, происходит? Почему?

Уцелевшие центаврианцы, опоздавшие к эпицентру событий земляне и подоспевшие к развязке фроггсы стали свидетелями исчезновения планеты Предтеч. Они наблюдали ее гибель на экранах и транслировали на всю галактику. Каждый задавал себе те же вопросы, что и земной адмирал. Что произошло? Почему?

Хлынувшие на планету с одного из земных кораблей сгустки энергии казались непосредственной причиной катастрофы. Но многие заметили, что начало катаклизма предшествовало энергетической вспышке. Что вызвало гибель планеты, точно не мог сказать никто. Бесспорно было только одно — планеты Смерти больше не существовало.

Поглощенные вселенским катаклизмом, наблюдатели не заметили появления на месте событий небольшой летающей тарелки. Несмотря на все усилия, Александр безнадежно опоздал. Появление "Друга" и "Астарты" не обнадежило его. Он просто знал — Лены в этой вселенной больше нет. Она исчезла вместе с проклятой планетой, которую так долго искала.

Сразу же после встречи на месте катастрофы Друг принял на борт остальные транспорты — небольшой снаружи, разумный корабль обладал огромным внутренним пространством, легко вместившим Астарту и летающую тарелку беррса. Один большой прыжок — и перед ними запылало созвездие Орла. Александр услышал знакомые позывные Вездесущего.

— Что ж, будем прощаться, — сказал Корнилов. — Мне, пожалуй, пора на Фроггу. Хочу узнать пределы фроггской благодарности.

— Спасибо за все. Прощай, — не поднимая глаз, ответил Матвеев.

Астарта покинула разумный корабль и ушла своим путем.

Глава 22. Всем сестрам — по серьгам

У всякого свой расчет

Расчетный счет

Максим Кукушкин жаждал объяснений, и он знал, кому нужно задать вопросы.

— Что случилось? — спросил адмирал, связавшись с зеркальным кораблем шарокотов. Ответ он получил не сразу. Малютин, не слишком хорошо освоившийся с управлением, был занят поспешным бегством от исчезающей планеты.

— Велл. Думаю, хранители. У меня есть запись последних слов их коммандан, — наконец отозвался он. — Они ушли с корабля, вернулись на планету и выполнили задание хозяев. Destroy… Защитили оружие. Но что-то не сработало. Соу вот…

Объяснения не слишком понравились адмиралу.

— Кто тебе поверит? — возмущенно спросил он. — И что делать Земле?

— Сорри, но есть записи, — невозмутимо сказал майор в ответ на угрожающий взгляд Кукушкина. — Я немедленно перешлю вам все.

Звуко- и видеозаписи связанных с хранителями событий, начиная с появления "заказчика" в кабинете Орлова, поступили в информотеку адмиральского флагмана. Затем, в сопровождении малютинского комментария, материалы были переданы на Лесту, откуда буквально через полчаса после космической катастрофы президент Руис уже зачитал в эфире спешно состряпанное и слегка подкорректированное дипломатами обращение к заинтересованным цивилизациям, почти буквально повторяющее предложенное майором объяснение.

— Народы Солнечной системы весьма сожалеют о действиях хранителей Предтеч, повлекших за собой гибель разумных существ и материальные потери, однако не несут за них никакой ответственности. Очевидно, наблюдавшимся всеми нами печальным событиям еще предстоит дать исчерпывающее истолкование. Приносим глубочайшие соболезнования семьям и родственникам погибших, — закончил выступление Хуан Мартинес Руис.

Его слова звучали не слишком научно и никак не объясняли зрелищной гибели планеты. Но это было единственное оправдание, которое Земля могла предложить своим союзникам и противникам. Шантаж со стороны хранителей, вынужденно доставленных на планету артефактов под угрозой уничтожения Земли, был документально подтвержден. Катастрофу же спровоцировало неосторожное поведение регуллианских кораблей, вызвавшее ответную реакцию служителей Предтеч и исчезновение планеты Смерти.

За заявлением последовала демонстрация срочно смонтированного фильма о действиях хранителей. Пугающие документальные кадры событий и их последствий делали слова президента достаточно убедительными. Сорванные с орбит спутники Урана, столкновения крупных астероидов, бури в атмосферах крупных планет, пронесшиеся над марсианскими равнинами ураганы, пострадавшее население колоний. Последствия катастрофы, потрясшие Солнечную систему, подтверждали претензии Земли на роль безвинной жертвы. Объяснения казались удовлетворительными и вряд ли могли вызвать обоснованные возражения.

Малютин воспользовался удобным случаем. Ему совершенно не хотелось объяснять необъяснимое, отвечая на вопросы мало к нему расположенного руководителя службы безопасности. А на обдумывание требовалось время. Передышка.

— Товарищ адмирал, — официально обратился майор к флотскому начальнику. — Разрешите вернуть похищенный корабль на планету Джунглей. Думаю, шарокоты должны получить его обратно от представителя Земли. А мне будет проще доставить корабль на место, чем неподготовленному пилоту.

— А сам-то как выберешься? — ворчливо спросил Кукушкин, просчитывая последствия. Больше всего ему нравилась мысль о том, как скривится карьерист Вервицкий, не имея возможности задать ни одного из своих любимых неприятных вопросов.

— Кто-нибудь из торговцев подберет, — легкомысленно ответил обрадованный Малютин. Он не мог предполагать, что застрянет на планете надолго, столкнувшись при отлете с какой-нибудь серьезной проблемой.

— Ладно, Данила, — уступил адмирал. — Позже тебе придется ответить на другие вопросы. Намного более неприятные. Лети. Вервицкий подождет. Скажешь, я разрешил. Из сочувствия к шарокотам.

После заявления президента Солнечной системы средства массовой информации подняли несусветную шумиху. Падкие до сенсаций журналюги добрались до управления грузовых перевозок, до службы охраны и даже до альтаирского посла.

Репортажи "с места событий" напоминали нечто вроде сериала ужасов, увенчанного неожиданным счастливым концом. Хранители представлялись как жуткие, неуправляемые, невероятно могущественные твари. Майор Малютин — как бесстрашный герой и спаситель Земли.

Максим Кукушкин выиграл даже больше, чем мог надеяться. Вервицкому был нанесен серьезный удар.

— Сеньор генерал! Я не совсем понимаю, ке паса? И порке я должен узнавать новости из выпусков последних известий? — недовольно спросил главу СБ Хуан Мартинес Руис. — Почему я сейчас только услышал о том, что майор Малютин спас Землю, пожертвовав собой, как герой-одиночка в плохом блокбастере. Дьос мио! Кто писал этот сценарий? Герой отвез тварей к планете Смерти и едва уцелел во время катастрофы, а затем, отказавшись от награды, отправился возвращать шарокотам похищенный корабль, как, — президент поколебался, подыскивая подходящее слово. — Как это сказать по-русски? Э-э, как простой извозчик! Что происходит?

— "Будь он здесь, — с ненавистью подумал Вервицкий. — Он бы у меня походил в героях"!

Задуманная комбинация сорвалась. Впрочем, еще оставалась возможность отыграться.

— Думаю, вам лучше задать вопросы адмиралу Кукушкину, — деликатно намекнул генерал. Намек желаемого эффекта не произвел.

— Пор фавор! Не нужно сваливать с больной головы на здоровую! — резко одернул собеседника президент. — Если бы не Кукушкин, мы бы до сих пор оправдывались перед всей галактикой. Адмирал мне все объяснил.

— Что именно? — попытался уточнить Вервицкий.

— Все, — исчерпывающе ответил Хуан Мартинес Руис. — Я знаю, почему Малютин покинул Землю, и требую, чтобы недоразумения были немедленно исправлены. Вы свободны. Аста ла виста, — президент безотчетно повторил жест фроггского Владыки, выставляя из кабинета находящегося в полном смятении подчиненного.

Вервицкий кипел от гнева:- "Отчитывать меня, генерала безопасности, как мальчишку, из-за этого…"! Впрочем, он не винил президента, так как знал истинных виновников и клялся себе, что адмирал дорого заплатит за пережитое унижение.

Но пока ему предстояло выполнять полученное распоряжение. На следующий день вышел приказ о присвоении Малютину звания полковника и провозглашении его Героем Земли.

Самому Даниле, занятому в данный момент изучением управления зеркальным шаром, предстояло узнать о резком повороте своей судьбы еще очень и очень нескоро. Торжествовал только Кукушкин.

. В отличие от адмирала Кукушкина, прим-карда Луттьерхарфса больше волновали не причины, а следствия.

— Оружие Предтеч не достанется врагам Фрогги, господин, — почтительно сказал тритт-кард, с ужасом и восторгом наблюдавший невероятное зрелище. — Мы добились своей цели. И все наши корабли уцелели.

— Да, — Луттьерхарфс не испытывал чувства победы. — Все корабли целы.

— "Но не все адмиралы" — хотелось добавить ему.

Ничем не спровоцированный расстрел Ясмахом военных кораблей ашшурских союзников повлек за собой безудержный гнев Верховного. Владыка уже трижды вызывал облеченного властью старшего офицера и грозил страшными карами.

К счастью, у прим-карда было достойное оправдание — во время боя он не успел отдать прямого приказа. Приказ отдал Ясмах. Тем не менее, возможно, и самого Луттьерхарфса ожидала суровая опала. А адмиралом неизбежно придется пожертвовать. Но прим-кард добился своей главной цели — во вселенной больше не было оружия Предтеч.

Самым страшным оружием галактики сейчас оставался маленький светло-зеленый альтаирец. Но пока он, Луттьерхарфс, пользуется хоть каким-то политическим влиянием, Фрогга не будет принимать участия в борьбе за это оружие.

Отбросив неприятные мысли, прим-кард направил письмо хитроумному земному агенту. "Ждем на Фрогге. Заслужил награду". Вознаграждение еще предстояло выбрать, но у прим-карда уже появились кое-какие интересные идеи. От размышлений его отвлек сигнал вызова. Альфа Центавра. На экране появилась физиономия синекожего чиновника.

— Явдайгур погиб, джентль прим-кард. Он был в первом из пропавших кораблей, — один из ближайших советников покойного правителя, звонивший говорил дрожащим от волнения голосом. — Страна на грани гражданской войны. Восстали дальние колонии. Не пройдет и нескольких дней, как их примеру последуют ближние. Но всем наплевать. В правительстве началась грызня за власть. Народ требует ввести свободные гражданские выборы.

— И что же, — нетерпеливо прервал Луттьерхарфс. Он догадывался, что сейчас последует, и уже начал просчитывать варианты действий. — При чем здесь мы?

— Фрогга должна вмешаться. Прислать войска, — убежденно сказал центаврианец. — Я пытался прорваться на прием к Верховному Владыке, но это оказалось невозможным. Я не могу ждать аудиенции месяц. И тогда я вспомнил о вас, нашем верном друге.

— Разумеется. Что касается вмешательства Фрогги…. Я могу считать это официальным заявлением? — поинтересовался прим-кард.

Советник колебался одно лишь мгновение.

— Да, это официальное заявление, — убитым голосом подтвердил он. Компрадор и коллаборационист.

— Что ж, заявление принято. Успокойтесь, — снисходительно сказал Луттьерхарфс. — Войска нам не понадобятся. У нас говорят, что хороший дипломат может заменить не одну армию. Я хочу лично обратиться ко всем народам Альфы. Обеспечьте мне такую возможность.

Старший офицер фроггской разведки верил в силу слов. Чиновник судорожно кивнул и исчез с экрана. Связь возобновилась часа через полтора.

— Прошу, — синекожий компрадор сделал приглашающий жест рукой. Рядом с ним, за большим квадратным столом, прим-кард заметил остальных членов правительственного кабинета. — Альфа слушает вас, дорогой друг.

Луттьерхарфс постарался высказаться немногословно.

— Дорогие друзья и союзники, — сказал он. — Фрогга вместе с вами скорбит о печальной участи статс-консорта Явдайгура, который в трудный час оказался там, где подобает находиться истинному руководителю: в первых рядах, на самом опасном месте. — Изобразив на ритуальной маске скорбную гримасу, которая никого не обманула, фроггс полусогнул туловище в неглубоком поклоне в сторону правительственных чиновников.

— По фроггским древним поверьям, душа воина, погибшего в бою, попадает на поле вечной битвы. Незавидная участь. Поэтому фроггские воины в боях стремятся побеждать.

А вот прощаться с жизнью они стараются в собственном доме, в окружении скорбящих друзей и родственников, чтобы после смерти обрести покой в теплых красных болотах, где обитают наши древние боги. К сожалению, по дошедшим до нас сведениям, кое-кто на Альфе мечтает пойти по стопам ушедшего статс-консорта и вечно сражаться на поле боя. Однако, несмотря на поступившие официальные обращения и просьбы народа Серса, Фрогга не собирается вмешиваться в дела суверенной расы, а тем более принимать какие бы то ни было военные меры, — прим-кард заметил помрачневшее лицо центаврианского советника и удовлетворение его коллег и перешел к завершающему удару.

— Мы убеждены, что на Альфе Центавра необходимы свободные гражданские выборы. Решающее слово должен сказать народ, — вдохновенно заявил прим-кард, и ему послышался шум одобрительных голосов, пронесшихся по дальним и ближним колониям синекожих. Лицо советника еще больше потемнело. Его противники заметно взбодрились. Ничего, сейчас всем станет еще веселее.

— Именно для того, чтобы не позволить врагам свободы помешать народу Альфы сделать правильный выбор, ответственность за наблюдение за соблюдением гражданских прав временно возьмет на себя полномочный фроггский наместник, — центаврианцы выглядели недоумевающими: витиеватая фраза прозвучала слегка двусмысленно, и ее следовало подкрепить немедленными действиями.

Луттьерхарфс в некоторой растерянности огляделся по сторонам и, не найдя в кабинете никого более подходящего, подошел к бывшему поэту и снял с плаща Ифтыраха жемчужную булавку. Заменив ее рубиновой, снятой с изнанки собственного плаща, старший офицер вновь обратился к слушателям:

— Итак, перед вами временный наместник Фрогги на Альфе Центавра, секонд-кард Ифтырах, облеченный всей полнотой власти. В том числе, наделенный полномочиями принимать самые жесткие военные меры в случае возникновения необходимости. Надеюсь, он не будет вынужден к подобным крайностям. Да здравствует фроггско-центаврианская дружба!

На физиономии центаврианского компрадора, наблюдавшего за панической реакцией соперников, выразилось понимание и торжество. В отличие от него, маска бывшего поэта выражала искренний ужас. Но поскольку его будущие подданные пока не отличались большим искусством в истолковании фроггской мимики, большого вреда это не принесло.

Оперативное и нетривиальное решение Луттьерхарфсом центаврианского вопроса вызвало бурное одобрение Верховного. Назначение представителя Фрогги полновластным наместником, решающим судьбы суверенной цивилизации, можно было только приветствовать. Возражение Владыки вызвала только сама кандидатура советника. Однако, честное объяснение прим-карда о том, что рядом не оказалось никого более подходящего, Верховный принял на удивление с пониманием.

— У всех порой так бывает, — согласился один из семи Владык Фрогги.

Луттьерхарфсу удалось избежать опалы и сохранить влияние. А значит, Фрогге пока не грозили новые истребительные войны за передел галактики. Но спасти Ясмаха от позорного разжалования прим-кард не смог. Удалось только спасти ему жизнь.

Иные выводы сделали, глядя на бушующую на экранах звездную катастрофу, регуллианские вожди.

— Мы подошли совсем близко к цели — завоеванию мирового господства, — высший гварх Айрруз не скрывал досады в беседе с равным по рангу собеседником. — Но не успели. Из-за глупого просчета с хранителями Предтеч. Теперь в галактике осталось одно-единственное истинное оружие, способное обеспечить полный контроль над низшими расами. Оно должно принадлежать Регулу.

— Да, — подтвердил адмирал Квандор, сменивший покойного высшего гварха Вайнроха. — Уничтожителя нужно захватить, даже если придется предпринять рейд на Альтаир.

— Не на Альтаир, — поправил руководитель регуллианской разведки. — Уничтожитель прячется в неизвестном секторе. Но флот получит от разведки нужные сведения. У нас есть средство наблюдения, которое выведет нас к объекту. Если можно так выразиться, невольный агент.

— Флот немедленно предпримет все необходимое, как только получит данные разведки, — почтительно согласился Квандор

. — Но ведь есть еще какой-то землянин, Одинцов? Виновник гибели высшего? — адмирал припомнил историю своего предшественника. — Которого Вайнроху так и не удалось заполучить

— Нам не нужна будет жалкая копия, — пренебрежительно отозвался Айрруз. — Если мы захватим оригинал.

Регуллиане не собирались давать никаких объяснений низшим расам. Они намеревались сами потребовать объяснений. Не желая связываться с землянами, взятыми под прямое покровительство Альтаиром, ашшуры решили отыграться на второстепенных участниках конфликта, фроггсах, выгодно обративших себе на пользу последние события. Жертвенной фигурой в этой игре должен был стать адмирал Ясмах.

Корнилов понимал, что пора остановиться. Хватит испытывать судьбу. Он слишком долго тянул удачу за хваст, и она, пару раз обернувшись, уже оставила на нем глубокие болезненные отметины когтей. Но, прочитав приглашение Луттьерхарфса, он все же решил рискнуть последний раз. Получить с фроггсов причитающееся вознаграждение и уйти на покой, осуществив, наконец, свою мечту.

Степан прибыл в столицу Фрогги очень не вовремя.

Владыка не стал лишать адмирала чинов единолично, следуя традиции. В угоду разгневанным регуллианам Верховный решил устроить показательный судебный процесс. Громкий скандал со знаменитым адмиралом привлек большое количество любопытствующих.

Суд проходил в святилище предков. Огромная каменная пещера в центре столицы впервые за многие годы не смогла вместить все желающих присутствовать на процессе. На небольшой площадке в центре арены за древним жертвенным столом устроились судьи. Слева от судей окруженный стражей стоял обвиняемый. Адмирал не признал себя виновным и отказался отвечать на вопросы. Он молча выслушивал выступления государственных чиновников, и на его бесстрастной маске не возможно было прочитать никаких чувств.

Расположенные амфитеатром, выбитые в стенах пещеры скамьи для зрителей больше походили на огромные каменные ступени. Экипажи всех пяти кораблей эскадры заняли не слишком удобные места в верхних задних рядах и с возмущением слушали обвинительную речь прокурора, прерывая ее непочтительными выкриками. Курсантам не предъявили никаких обвинений. Они выполнили приказ и вернулись домой победителями. При этом никто из будущих офицеров не согласился свидетельствовать против Ясмаха, которого они, не стесняясь в восхвалениях, объявили великим изгнанником. Вспомнили и о первой несправедливой опале и роли адмирала в спасении фроггского флота. Мнение молодежи, подхваченное свободной прессой, ничего не могло изменить в судьбе заранее осужденного.

— Виновен, — судья огласил приговор, и исполнитель снял с плаща адмирала изумрудную булавку, а затем сорвал сам плащ и швырнул на пол. Ясмах вновь стал гражданским лицом.

Не обращая никакого внимания на уважительно расступающуюся перед ним толпу, адмирал вышел из зала суда. На улице к опальному старику приблизился молодой офицер, один из участников похода к планете Смерти, за которым следовало несколько товарищей, и почтительно набросил на плечи Ясмаха свой собственный желтый плащ

— Мы преклоняемся перед вами учитель, — сказал кварт-кард. — Что мы можем для вас сделать?

— Доставьте меня на Хасту, — немного поразмыслив, ответил Ясмах.

— Быть может, вы хотите на время обосноваться в столице, учитель? — вмешался подошедший Луттьерхарфс. Невзирая на возможное недовольство Верховного, прим-кард не смог остаться в стороне. Возможно, на него подействовала отчаянная смелость флотских курсантов, так не похожих на осторожных молодых фроггсов времен его юности. — Я готов оплатить для вас любое жилье.

— Нет, — решительно отказался адмирал. — Я возвращаюсь на Хасту. Там у меня есть дом — его маска скривилась в горькой улыбке — и учительская пенсия.

— Но почему? — не скрывая огорчения, спросил старший офицер.

— Видишь ли, — взвешивая каждое слово, медленно ответил учитель. — Каждая жизнь имеет свой собственный смысл.

— А! — маска Луттьерхарфса выразила легкую улыбку. — Вы тоже читали книги философа Карт-Дьеса?

— Никогда про такого не слышал, — отрезал адмирал. Он не нуждался в чужой мудрости для оправдания своих поступков. — Я говорю то, что думаю. Так вот, каждая жизнь имеет свой собственный смысл, и выражением этого, найденного разумными смысла является их извилистая биография, сделанный ими выбор. Я выбираю Хасту. Прощай!

— Ну что же, ученики, — обратился Ясмах к толпе собравшихся вокруг него курсантов, восторженно внимавших каждому слову своего кумира. — Давно уже меня не слушали так внимательно. Кто из вас отвезет меня на Хасту?

Раздались многочисленные выкрики желающих. Сопровождаемый шумной группой молодежи, учитель Ясмах направился к космодрому.

Степан заранее направил высокопоставленному покровителю послание: "Буду в столице через пять циклов. Прошу обеспечить защиту". Однако в этот момент Лутьерхарфсу, поглощенному созерцанием исторического процесса, было не до чтения писем земного агента.

Поэтому Корнилову пришлось провести первые несколько часов на Фрогге так, как он даже не мог и предположить — в тюремной камере-одиночке, в ожидании решения своей судьбы, проклиная лицемерных черноголовых обманщиков.

А ведь начало путешествия не обещало никаких осложнений. По официальным каналам Степан запросил разрешения на посадку у администрации космопорта столицы. Разрешение было дано, подтверждено, и, посадив Астарту, Корнилов неосмотрительно покинул корабль, не дождавшись встречающих из службы разведуправления. Его немедленно окружила охрана и препроводила в военную тюрьму.

Банковскую карточку щепетильные фроггсы трогать не стали, а вот коммуникатор у землянина отняли. Поэтому Степан никак не мог сообщить о своей судьбе высшему офицеру, обещавшему ему беспредельную благодарность фроггской Родины.

Камера, куда поместили Корнилова, была светлой и вполне уютной. От длинного коридора ее отделяла только тонкая стенка и металлическая решетка. Кроме жесткого, не слишком подходящего для гуманоидов дивана, в помещении обнаружилась полка с книгами — несколькими сборниками древней поэзии, — и включенный кем-то из охранников работающий визор.

Транслировался необычный судебный процесс, и зрелище немедленно привлекло внимание Степана. Досмотрев передачу до конца, землянин задумался о невеселом положении, в котором неожиданно оказался.

Корнилов сразу же опознал главное действующее лицо процесса и потому пребывал в глубочайшем недоумении. Учитель Ясмах — бывший знаменитый адмирал? Адмирал Ясмах — тот самый фроггский спаситель, который, не колеблясь, расстрелял регуллианские крейсеры, чтобы спасти безвестного земного торговца? И он же — обвиняемый, осуждаемый сейчас за спасение его, землянина, от ящеров? Что же тогда ожидает самого Степана?

Бренчанье открываемой решетки и появление Луттьерхарфса отвлекли торговца от печальных мыслей. Недоразумение разъяснилось, и разгневанный прим-кард, обыскавшийся землянина-героя Фрогги, все-таки вызволил Степана из заключения, проклиная безголовых флотских болванов, не понимающих простейших приказов.

Войдя в камеру, старший офицер сразу же обратил внимание на работающий визор, где сейчас как раз транслировалась красочная церемония торжественного сожжения белого адмиральского плаща, и на сосредоточенное лицо землянина, не отрывавшего глаз от экрана.

— "Слишком много узнал, слишком много понял", — и прим-кард мысленно ругнулся, недобрыми словами поминая мать-Фроггу.

Корнилова доставили в резиденцию Луттьерхарфса на военном флайере.

Степан пытался предугадать свою судьбу по любопытным и враждебным взглядам ожидающих приема просителей, главным образом, молодых офицеров в серых плащах. Реакцию сероплащников не трудно было понять — не часто в штабе разведки можно увидеть представителя гуманоидных рас. Не слишком хорошим знаком показалось Степану и отсутствие бывшего земного нанимателя, молодого тритт-карда в синем плаще. А с этим, интересно, что приключилось? Тоже, может быть, где-то торжественно сжигают синий плащ?

Прим-кард, очевидно, ожидал упреков и вопросов, но Степан упорно молчал, и фроггс взял на себя инициативу.

— Ты хочешь объяснений, — не спросил, но уверенно констатировал фроггский разведчик. — Но ты их не получишь. То, что произошло с учителем, никак не касается твоего спасения. Однако твоя работа на Фроггу заслуживает награды, и вот ее ты получишь. Немедленно.

Корнилов внутренне собрался, подготовившись к самым неприятным неожиданностям, но прим-кард просто вызвал в кабинет секретаря, массивного немолодого фроггса без офицерского плаща, который передал командующему небольшой деревянный ящичек с вытесненными золотом знаками древнего алфавита.

— Конечно, мне хотелось бы обставить эту церемонию иначе, — ласково поглаживая ящичек, с сожалением сказал Луттьерхарфс, — однако современные обстоятельства не слишком благоприятствуют излишней шумихе вокруг сотрудничества с землянами. Тем не менее, пусть и недостаточно торжественно, но ты получишь свое вознаграждение.

Прим-кард сдвинул на край стола старинную электрическую лампу и инварскую вазу с уже начавшими светиться в полумраке стеблями ламбука и поставил шкатулку перед собой, молча любуясь мастерством искусных древоделов.

Немного расслабившись, Степан с любопытством смотрел на необычный предмет, пытаясь угадать его назначение, и ждал, когда же офицер, наконец, перейдет к делу. Тот угадал его нетерпение.

— Тритт-кард неоднократно докладывал мне, что ты мечтаешь получить в собственность планету. Это так? — спросил прим-кард. Он последовательно нажал на несколько скрытых кнопок, открывая ларец, и извлек из него густо испещренный загадочными древними буквами и золотыми печатями свиток плотного фроггского пергамента.

— Так, — Корнилов, знавший редкость подобного материала, уничтожить который можно было только очень редкими специальными химическими препаратами, разочарованно кивнул. Он ожидал возаграждения более существенного, чем листок бумаги.

— Так вот, — передавая документ землянину, продолжал офицер слегка подрагивающим от осознания торжественности момента, квакающим голосом. — Я вручаю тебе подписанный всеми семью Владыками Фрогги приказ, не имеющий обратной силы. Это приказ о передаче в твою собственность — без права наследования — планеты, которая в некотором роде является твоей родиной, а также передаю тебе специальный ларец для хранения дарственного документа. Отныне ты полновластный владелец планеты Хаста, всех ее природных ресурсов, хозяин жизни и имущества всех фроггских граждан, которые не успеют или не пожелают ее покинуть в течение полугода, начиная с сегодняшнего дня. Твоя власть будет поддерживаться всеми военными и полицейскими силами метрополии, к которым ты сможешь обращаться за помощью. Однако ты имеешь право создать и собственные органы поддержания порядка, если сочтешь необходимым. Поздравляю!

Степан, которому от потрясения изменил дар речи, молча сжал в руке драгоценную бумагу. Владелец планеты! Да, он об этом мечтал. Но Хаста?

Награждение казалось насмешкой. Гористая, пустынная, неприветливая планета, которую покинуло большинство жителей, и которую, без всякого сомнения, покинут остальные, как только узнают о сегодняшнем событии. Что он с ней будет делать? Но, одновременно, целая планета! Пусть холодная, опасная, но кислородная, пригодная для жизни, совсем мало исследованная. Да, неблагоустроенная, но ведь ее можно и благоустроить, нужны только деньги. На их отсутствие Степан не жаловался. Не может быть, чтобы на планете не нашлось ничего достаточно ценного, чтобы возместить затраты. Капитан Астарты любил риск, а Хаста была вызовом его удаче. Степан Корнилов никогда не отказывался от вызова.

— Спасибо, — коротко ответил он. — Я благодарю Фроггу за щедрый дар.

Не слишком почтительно зажав подмышкой старинную шкатулку, новый хозяин Хасты поспешно покинул щедрого работодателя.

Глава последняя. Химия и жизнь

Химик спит, синтез идет.

Суть химического процесса

— Я знаю, что ее больше нет. Она ушла, — прервал Матвеев объяснения Друга, пытавшегося изложить свою версию событий. — Меня не интересует, как это случилось. Я знаю, что нужно делать.

На плече Александра, нахохлившись, сидела непривычно молчаливая Врушка. Напротив устроился сочувственно молчащий Одинцов.

Недовольный Витька вместе с сестрой перешел на "Вездесущий", а напарники остались на Друге, чтобы поговорить без лишних свидетелей.

— Я знаю, что нужно делать, — упрямо повторил Сашка.

— Что можно сделать? Лены больше нет, — с сочувствием сказал Алексей, глядя на осунувшееся, безжизненное лицо друга, так непохожего на прежнего, веселого парня. Слова напарника казались детским упрямством, попыткой уцепиться за несбыточную надежду.

— Кое-что можно, — ответил Матвеев. — Нужно искать красянку. Лену может вернуть только исполнительница желаний.

— Но ты мне сам не раз говорил, что красянки больше нет? — удивился Одинцов.

— Красянки больше нет на Красивой, потому что я дал ей уйти, — медленно и терпеливо, как будто разговаривая с ребенком, объяснил Матвеев. Чувствовалось, что за прошедшие несколько часов он хорошо обдумал принятое решение. — Ты не забыл пилота с планеты Джунглей? Вурса Корвитса? Я помню каждое его слово. Ведь это он похитил красянку с планеты смерти.

Алексей молча кивнул. Он тоже хорошо запомнил опасное приключение.

Так вот, — продолжал Саша, — пилот сказал, что перед тем как попасть на Красивую, он посетил еще несколько планет. Там не нашлось гуманоидов, которые нужны были красянке для воплощения мечты о свободе, но это не значит, что там совсем не было людей. А ведь красянка — в каком-то смысле всепроникающая болезнь, эпидемия, но не требующая личного контакта зараженных. Болезнь, которая делилась и распространялась, могла сохраняться даже на неодушевленных предметах. Она заражала всех гуманоидов, которых могла найти. Возможно, где-то на посещенных Корвитсом планетах она затаилась и ждет своего часа — ждет появления избранников.

— И что же ты собираешься делать? — пожалуй, слова напарника звучали логично. Алексей и сам с удовольствием принял бы участие в поисках.

— Полечу на планету Джунглей, найду старика и спрошу, какие планеты он еще посетил. Если он, конечно, еще жив, — сказал Матвеев. — Думаю, Друг и Врушка не откажутся лететь со мной.

— Если бы не поиски Громова, и я полетел бы с тобой, — признался Одинцов. Он не сомневался в правильности Сашиного решения: — "Найдем или не найдем, нужно верить, — это придаст жизни смысл"

— Так в чем же дело? — Александр немного оживился. Поддержка напарника, казалось, делала почти безнадежный план более реальным, осуществимым. Рассеянный, но упорный и основательный, немного нудноватый Одинцов всегда вкладывал душу в достижение поставленной цели. — Планета Джунглей вполне может подождать. Не думаю, что нам понадобится много времени, чтобы найти капитана Громова.

Алексей посмотрел на руку, где уже появились зеленые стрелки маршрута.

— Совсем немного. Это недалеко. Ты полетишь со мной?

— Нет, — с сожалением ответил Матвеев. — Мне сначала нужно на Гангаор, вернуть Мишу тарелку. А потом я тебя догоню.

— Ладно. Договорились. Пойду мириться с Катериной. Знаешь, — неожиданно для себя самого сказал Одинцов. — Я решил на ней жениться.

— На Громовой? — удивился Сандр. Такая мысль даже не приходила ему в голову. — А ты уверен? Я хочу сказать, это, конечно, твое дело, но…

— Совсем не уверен, — честно признался капитан. — Но как-то так получилось.

— Смотри, не ошибись, — Матвеев не имел привычки вмешиваться в чужие дела и, тем более, давать советы. Он считал, что каждый должен гробить себя своими руками.

— Да, а как ты меня найдешь? — спохватился Алексей.

— Думаю, что Друг и Врушка подскажут, — уверенно сказал Александр. Врушка на его плече завозилась, устраиваясь поудобнее, и, совсем не по-птичьи, буркнула что-то утвердительное. — Мы еще можем добраться до Громова скорее, чем ты.

Посадка на планету-изолятор прошла штатно, и капитан "Вездесущего" с удовольствием выбрался из корабля на покрытую лиловой травой поверхность планеты. Подлетая к планете, Алексей услышал позывные Друга и был уверен, что в случае любых осложнений его подстрахуют.

Возле небольшого леска блестело голубым неглубокое озеро. Стоявшие на берегу примитивные, похожие на шалаши жилища окружал радужным свечением силовой барьер.

— Леха! Вижу, ты до сих пор носишь мой подарок! — обернувшись, Алексей увидел знакомый бочкообразный силуэт, внезапно появившийся на только что пустом участке пространства.

— Ты…! — с возмущением начал Одинцов.

— Конечно, я! — гордо ответил Немо. — Ну, и как я тебе? — с интересом осведомился он, подмигивая стебельчатыми глазками.

— Совсем не изменился. Все такой же! Суетный. Как Есенин! — невежливо ответил Леха. — Где Громов?

— Говоришь все так же приятно, хоть и сердишься, — альтаирец не скрывал удовольствия. — Я в тебе не ошибся. А Громов где-то здесь, гуляет неподалеку, сейчас явится. Он совсем не такой как ты.

— Переговоры прошли успешно. Альтаирская делегация уже отбыла. Ждали только вас, — рядом с инопланетянином появились дипломаты и массивная фигура капитана Громова. — Немо сказал, что мечтает встретиться со старым знакомым.

— Папа! — из корабля выскользнули Катерина и Витька и бросились навстречу отцу. — Мы нашли тебя! Спасли!

— Ну-ка быстро! — заметив любопытные взгляды земных дипломатов, Алексей обратился к зеленошкурому. — Избавь меня от этого, — он показал на татуировку.

Альтаирец подмигнул центральным глазом. Картинки исчезли. Дипломаты разочарованно ахнули.

— "Вот и фиг вам!" — злорадно подумал Алексей. Ему надоело чувствовать себя экспонатом кунсткамеры. Пора было сделать решительный шаг. Пока традиционная мужская трусость в подобных вопросах не заставила его передумать.

— Я люблю вашу дочь и хочу на ней жениться, — заявил Одинцов спасенному капитану Жюль Верна.

Громов изменился в лице и подозрительно посмотрел на Алексея, потом на дочь. — Вы в самом деле….? — ему не хватило слов.

— Да, папа, — ответила Катя. — Я тоже его люблю.

Поиски "Жюля Верна", казалось, завершались благополучно.

— А я думал, что я тебе нравлюсь! — печально сказал Немо, и несколько зеленых слезинок скатились из четырех боковых глаз на лиловую траву.

Замечание было нелепым и неуместным, но, обнимая счастливую Катю, Одинцов старался не смотреть в затянутые маслянистой жидкостью грустные стебельчатые глаза.

— Какая прелесть! — неожиданно сказала девушка, высвобождаясь. Одинцов невольно оглянулся.

Из-за радужного барьера появился крохотный светло-зеленый альтаирский детеныш. Даже землянам было ясно, что малыша можно смело назвать очаровательным: милое, игривое, жизнерадостное, беспечное существо.

Алексея почему-то охватила волна острой непреодолимой нежности. Ощутив силу исходившего от землянина чувства, Немо выпрямился и подошел ближе, как будто стараясь получить хотя бы частичку излучаемого им тепла. Стебельки глаз выпрямились, и в семи взглядах появилась новая надежда.

— Папа! — радостно пискнул малыш, бросаясь к капитану "Вездесущего", — Наконец-то ты прилетел! А меня зовут Леха! Смотри, как я могу! Нравится?

Малыш взмыл в воздух, перекувыркнулся и завис в воздухе, потом, легко манипулируя полупрозрачными, похожими на хрупкие хрустальные крылышки псевдоручками, запорхал над поляной, похожий на толстенького зеленого эльфа.

— Разве ваша раса умеет летать? — растерянно спросил капитан "Вездесущего.

— Нет, — ответил\а Немо. — Но мой… наш малыш умеет. И не только это, — с гордостью и легкой завистью сказала она. — По его желанию, на планетах зарождается жизнь. Ведь раньше это был пустынный каменный шар. Леха — настоящий творец.

— Ну, вот видишь, — печально объяснил, обращаясь к дочери, Станислав Громов. — Как я могу дать согласие на твой брак с этим извращенцем?

Девушка с отвращением отстранилась. На лице ее застыла гримаса.

— А мне капитан нравится. Он хороший! Всех нас спас и вообще… — решительно заявил Витька Громов. — Имеет право!

Словно в подтверждение его слов где-то в сознании Одинцова что-то громко и неразборчиво каркнула белая птица.

Чувствуя, что уже не в силах держаться на ногах, потрясенный Алексей Одинцов, закрыв глаза, со стоном опустился на лиловую траву.

Трава громко захрустела. Алексей приоткрыл глаза и с ужасом увидел, как, окружая Немо плетями силовых барьеров, на поляну бесшумно садятся серые регуллианские корабли.

Катерина Громова вздрогнула, поняв, что невольно, сама того не подозревая, все-таки привела ашшуров к желанной цели. Последний, не уничтоженный вовремя маячок послал предательский сигнал. Понял это и Одинцов. Слишком поздно. Три вражеских разведчика, несколькими ударами корабельных бластеров уничтожив опустевшие шалаши, продемонстрировали их бывшим обитателям разумность безропотного повиновения.

Напуганный появлением чужаков, толстенький зеленый эльфеныш резко метнулся к капитану. Одинцов схватил малыша и прижал к себе, защищая. Пораженный непривычно тесным физическим контактом, маленький альтаирец Леха сначала неловко поерзал, а потом, ощутив доминанту любви в мешанине исходящих от человека чувств, вырастил из корпуса похожие на крылья псевдоруки и обнял землянина, крепко обхватив его широкие плечи.

Появившиеся на поляне ящеры, окутав Уничтожителя силовой сетью, повели его к кораблям.

— Мы встретимся на Альгамбре, — услышал-почувствовал Алексей телепатическое обещание. Альтаирец уходил молча, ни с кем больше не прощаясь, но капитан "Вездесущего" с изумлением заметил на своих руках медленно проявляющийся рисунок привычной татуировки. Смертельное оружие, такое знакомое и необходимое для предстоящей схватки.

"Пусть так и будет. Может, оно и к лучшему", — неожиданно мелькнувшая мысль показалась правильной и справедливой. — "Скоро кое-кто пожалеет о сегодняшней глупости!"

— Альтаирец — заложник! — как будто в ответ на его мысли с регуллианского корабля прозвучало резкое предупреждение: — Наш флот немедленно покинет этот сектор. Мы знаем твои возможности, Алексей Одинцов. Однако учти, что любое направленное против нас воздействие приведет к гибели твоего партнера.

— Партнера?. А если? — Алексей сам не знал, что хочет спросить, но его поняли. Ответ не оставлял никакого выбора:

— А если мы уйдем невредимыми, то заложнику не причинят никакого вреда.

— Но, — Одинцов попытался возразить, однако и сейчас регуллиане не стали тратить время на споры:

— Никаких переговоров об освобождении захваченного вестись не будет.

Серые корабли взлетели. Поляна опустела, как покинутая последним актером сцена. Сейчас на ней не было главного действующего лица. В оцепенении наблюдавшие заинтересованные зрители — земные дипломаты и семья капитана Громова — зашевелились, заговорили. Катя рванулась было к бывшему жениху, но отец решительно удержал девушку. Витька молча смотрел в сторону.

Алексей отвернулся. Хватит. Он никогда никому не сможет простить такого предательства и такой потери. Сейчас все эти люди, земляне, были ему глубоко неприятны.

Одинцов связался по комму с Другом.

— Саш, спустись! Заберешь дипломатическую миссию и Громовых. Ну и доставишь, куда попросят… — стараясь сохранить видимость спокойствия, попросил он Матвеева.

— Лады! Что у вас там случилось? Сам-то ты куда собрался? — Александр наверняка видел отлет регуллианских кораблей, но, дожидаясь сигнала, разумно предпочел не вмешиваться.

— Вообще-то мне надо на Регул, свести кое с кем счеты, но сначала — как договорились, с тобой на планету Джунглей, — Одинцов внезапно вспомнил старого альтаирца и задумчиво добавил. — Просто прежде мне надо будет кое-кого навестить, посоветоваться. Хочу знать, как воспитывать своего собственного мальца. Встретимся через три дня на Альгамбре!

— Сделаем, — Александр не стал задавать лишних вопросов, хотя явно ничего не понял. — Вернусь и сразу пойду за тобой. Привет мальцу!

Матвеев отключился, а Алексей, даже не кивнув на прощание оставшимся дожидаться второго корабля землянам, по-прежнему продолжая держать Леху на руках, направился к "Вездесущему".

— Папа! — отчаянно стараясь сдержать слезы, спросил альтаирский малыш, когда они вдвоем подошли к кораблю. — Но мы ведь обязательно спасем маму?

— Конечно, Лех, обязательно спасем, — с уверенностью, которой совсем не испытывал, ответил Алексей Одинцов.

Слезы, капавшие на траву из двух голубых глаз землянина и семи зеленых глаз маленького альтаирца, по химическому составу были совершенно разными, но по-человечески одинаково горькими.

Content

Капустин Вад Встретимся на Альгамбре

Пролог

Глава 1. История с красянкой

Глава 2. Планета Джунглей

Глава 3. Недобрая весть

Глава 4. Мирный договор

Глава 5. Завтрак без травы

Глава 6. Встреча на Альгамбре

Глава 7. Дети капитана Громова

Глава 8. Распродажа

Глава 9. Подслушанный разговор

Глава 10. Нелегкий выбор

Глава 11. На Альтаир

Глава 12. Угроза

Глава 13. Гранд политик

Глава 14. Полный расчет

Глава 15. Высшая дипломатия

Глава 16. Ловушка

Глава 17. Признание

Глава 18. Отдать долг

Глава 19. Побег

Глава 20. Незваные гости

Глава 21. Катастрофа

Глава 22. Всем сестрам — по серьгам

Глава последняя. Химия и жизнь