Нора Робертс

Имитация

У греха много инструментов, но ложь – это рукоять, подходящая к любому орудию.

Оливер Уэнделл Холмс

На Рождество веселым будь –

Лишь раз в году оно к нам торит путь.

Томас Тассер

1

Ох уж эти мужчины, думала Сима. Никчемный народец. Отдубасить бы до смерти клюшкой для гольфа, да куда там!

Но это еще не значит, что девушка не имеет права на месть. И тут Сима была настроена очень решительно.

Кому-кому, а Трею Зиглеру явно не помешает хорошая взбучка. Этот мерзавец взял да и вышвырнул ее из квартиры, в которой они жили уже не первый месяц и на которую у Симы было столько же прав, сколько и у него.

Все семь с половиной недель их неофициального сожительства она честно выплачивала свою долю за жилье. Расходы на еду и выпивку тоже делились пополам. Уборка и вовсе лежала на ее плечах (ленивый ублюдок!), не говоря уже о покупках. Вдобавок за эти семь с половиной недель она отдала ему лучшие годы своей жизни!

Плюс секс.

Словом, после мучительных размышлений, обстоятельных переговоров с друзьями, двух десятиминутных медитаций и шести рюмок текилы Сима окончательно определилась, как, где и когда осуществит свое возмездие.

Насчет как договорились быстро. В дело пойдут все та же клюшка для гольфа, обширная подборка кашемировых носков и чесоточный порошок. Где? Ну, это понятно: в их крохотной квартирке над салоном пирсинга и тату в Вест-Виллидж.

Когда? А вот прямо сейчас!

Наверняка этот жлоб не удосужился сменить замки. Да и зачем? Он же не знает, что Сима сделала копию считывающей карточки и вручила ее на хранение подружке сразу после того, как они вселились в эту квартиру.

А если и сменил, ничего страшного. Подружка сказала, у ее знакомых есть знакомые, которые без труда справятся с такой проблемкой.

Конечно, Симе не очень-то хочется общаться с теми, чьи знакомые умеют проникать в чужие квартиры, но жажда мести сильней.

И вот, взяв для поддержки ту самую подружку, она направилась к дому, где провела семь с половиной недель семейной жизни. Добравшись до главного входа, Сима потянулась за карточкой.

Ее улыбка, и без того широкая от возлияний, стала еще шире, когда замок легонько щелкнул и дверь открылась.

– Я так и знала! Чтобы этот жлоб стал тратить лишние деньги на новый код – да ни за что!

– Погоди радоваться, – осадила ее подружка, – нам еще нужно пробраться в квартиру. Ты точно уверена, что его там нет?

– На все сто. За усердную работу начальница отправила его на семинар в Атлантик-Сити. Даровой номер в гостинице, даровая еда, плюс возможность покрасоваться на публике. Трей от такого никогда не откажется!

Сима направилась к обшарпанному лифту, на ходу стягивая перчатки.

– Нет уж, идем пешком. И не снимай перчаток. Ты что, забыла? Никаких отпечатков.

– Прости, и правда забыла. Для меня это первая попытка взлома, – нервно хихикнув, Сима зашагала к лестнице.

– Какой еще взлом? У тебя есть ключ от квартиры. Вдобавок ты за нее платила.

– Всего половину.

– Это Трей говорил, что половину. Ты хоть раз пыталась выяснить, какой была месячная плата?

– Нет, но я думала…

– Сима, пора уже тебе жить своим умом. Та сумма, которую ты отдавала за эту жалкую клетушку, наверняка покрывала всю ее стоимость.

– Я знаю, знаю.

– Поверь, ты почувствуешь себя куда лучше, после того как мы подпортим его носки. Не забыла наш план? Берем по носку из каждой пары и делаем по крохотной дырочке – так, чтобы они поехали. Пока ты возишься с кашемиром, я подсыплю чесоточный порошок в лосьон для бритья. Потом мы подменим клюшку для гольфа и свалим. Ничего больше не трогаем.

– Трей даже не поймет, что к чему! В гольф он отправится играть не раньше, чем кто-нибудь заплатит за него клубный взнос, а к тому времени он про меня и вовсе забудет. Ну а носки доведут его до белого каления!

– Он решит, что их испортили в химчистке. Так ему и надо. Парень, который отдает носки в химчистку, заслуживает кары.

– Точно. А как насчет чесоточного порошка? Жаль, я не услышу этих воплей! Наверняка решит, что у него аллергия. Так ему и надо, скотине!

– Так и надо, – ее подружка первой шагнула в коридор четвертого этажа. – Ну что, Сима, момент истины!

Сима остановилась, пытаясь перевести дыхание. Подъем на четвертый этаж в пальто, шапке и теплых сапогах – декабрь 2060 года выдался таким же студеным, как ее разбитое сердце, – не прошел даром. Сима взмокла и запыхалась.

Суеверно скрестив пальцы левой руки, правой она вытащила карточку и провела по замку.

Тот щелкнул и открылся.

Она торжествующе вскрикнула и тут же получила ощутимый удар локтем.

– Хочешь, чтобы на шум вышли соседи?

– Нет, но…

Не успела она закончить, как подружка пихнула ее в квартиру и плотно прикрыла за ними дверь.

– Включи свет, Сим.

– Момент, – она щелкнула выключателем. – Ну и бардак! Меня не было какую-то неделю, а он уже загадил всю квартиру. Только взгляни, – она шагнула в сторону кухни, – грязные тарелки, коробки из-под пиццы. Фу! Не удивлюсь, если найду тут тараканов.

– Да тебе-то что? Ты тут больше не живешь. Вот и пусть зарастает грязью, если ему так хочется.

– Ну, все-таки. А гостиная! Мало того, что одежду разбросал, еще и обувь! Ну-ка, ну-ка, – наклонившись, она подняла с пола красную туфельку на шпильке и кружевной лифчик в желтый горошек.

– Надо же, никогда не замечала за ним извращений.

– Он не извращенец!

– Я знаю, Сим. Это как раз то, о чем мы тебе говорили. Трей выставил тебя только потому, что начал охоту за новой юбкой. Согласись, он неплохо преуспел за эту неделю. Не смей реветь! – приказала она, взглянув на несчастное лицо подруги. – Держи себя в руках.

Дело прежде всего. Следуя этому девизу, она забрала у Симы лифчик и туфельку и бросила их на пол.

– Давай, берись за носки.

– Я его вроде как любила.

– Вроде как – это всего лишь вроде как. Он обращался с тобой, как с какой-то дешевкой. Тебе самой станет легче, как только ты ему отплатишь. Уж поверь мне.

Симин взгляд будто прилип к кружевному лифчику.

– Меня так и подмывает что-нибудь расколошматить.

– Только не это! Ты умная девочка и действовать будешь по-умному. Кошелек и тщеславие – вот слабые места Трея. Мы нанесем свой удар, а потом утешимся глоточком текилы.

– Одного глоточка будет мало.

– Ладно, что нам считать. Погуляем вволю.

Сима выпрямилась и кивнула. Сжимая для храбрости руку подруги, она направилась в спальню, которую столько времени делила со своим лживым, тщеславным и жадным дружком.

– Никаких тебе рождественских украшений! У него и правда холодное сердце.

Тут она попала в точку.

Трей Зиглер сидел на постели, привалившись спиной к подушке. Его каштановые волосы, которыми он так гордился, были заляпаны кровью. Глаза, некогда живые и зеленые, неподвижно смотрели в пространство.

Из загорелой груди торчал кухонный нож, пригвоздивший к телу Трея обрывок картонки. Надпись на картонке гласила:

Санта сказал, что ты плохой мальчик!!!

Ха! Ха! Ха!

Подружка мгновенно пресекла вопли Симы, зажав ей ладонью рот.

– Трей! Трей! – стала вырываться та.

– Заткнись ты, ради бога. Просто помолчи минутку. Вот вляпались так вляпались!

– Он умер! Там кровь. Трей умер!

– Я догадалась.

– Что нам делать? Господи! Что нам делать?!

Конечно, лучше всего дать деру. Но даже в таком паршивом местечке можно наткнуться на охрану. А вдруг кто-то видел, как они заходили в квартиру? Или слышал, как они планировали возмездие за рюмкой текилы?

– Для начала успокойся. Уймись и ничего не трогай. А я тем временем привлеку знающего человека.

– Кого-то, кто поможет нам избавиться от тела? – Сима судорожно сжала руки. – О господи!

– Да опомнись ты, ради бога. Я хочу привлечь копа.

* * *

Два часа ночи, а тебе не остается ничего другого, как только выкатиться из теплой постели, променяв домашний уют на стылый холод декабря. И все ради чьего-то трупа. Или пьяной шутки одной особы, которая и в лучшие-то дни действует ей на нервы.

В такие минуты как нельзя лучше понимаешь, что это за собачья работа – быть копом.

Но лейтенант Ева Даллас была копом, и в скором времени ее машина тормозила у обветшалого домика в Вест-Виллидж. Схватив свой рабочий чемоданчик (на случай, если там и правда есть труп), она застучала каблуками по мерзлому тротуару.

Не успела она воспользоваться универсальным ключом, как дверь звякнула и отворилась.

Лифт был под стать всему зданию, но Ева все-таки шагнула внутрь – уж очень хочется побыстрее разобраться с делом.

Сунув замерзшие руки в карманы кожаного пальто (о перчатках она и не подумала), Ева мрачно уставилась на старенькую панель. Карие глаза ее будто поторапливали цифры, неспешно сменявшие друг друга на табло: второй этаж, третий. А вот и четвертый!

Двери лифта распахнулись, и Ева шагнула в коридор. Всякий, кто взглянул бы на нее сейчас, ни на мгновение не усомнился бы, что эта высокая, худощавая женщина с копной каштановых волос настроена не слишком дружелюбно.

Не успела она грохнуть кулаком по двери, как та открылась. На пороге стояла женщина, которая регулярно делала ей стрижку (хотела того Ева или нет). Женщина, которой доводилось видеть Еву обнаженной (а уж этого она хотела меньше всего!).

– Если решила меня разыграть, даже не надейся на поблажку. Отправишься в участок за ложное сообщение.

– Бог с тобой, – Трина вскинула руку с праздничным красно-зеленым маникюром. – Его зовут Трей Зиглер, и он валяется мертвым у себя в спальне, – второй рукой она втянула Еву в квартиру.

– Это еще кто? – кивнула та в сторону женщины с огненно-рыжими кудряшками на голове. Незнакомка держала в руке что-то вроде клюшки для гольфа и рыдала навзрыд.

– Сима. Его бывшая. Она тоже жила здесь.

– Вы тут живете? – обратилась Ева к Симе.

– Да. То есть нет. Жила, но он… я… в общем, он…

Поняв, что Сима окончательно раскисла, Ева повернулась к Трине.

– Оставайся здесь и ни к чему не прикасайся. И за ней последи.

Пять коротких шагов, и она у двери в спальню.

Ладно, про труп ей не соврали.

Поставив на пол чемоданчик, она сообщила в отдел об убийстве и попросила прислать свою напарницу.

– Ты, – обратилась она к Симе, – сиди здесь и ничего не трогай.

Затем кивком головы предложила Трине пройти с ней на кухню.

– Если Сима здесь не живет, то как вы попали внутрь?

– У нее остался ключ. Точнее, дубликат, который она дала мне, когда въехала сюда. Парень выставил ее лишь неделю назад.

– Так с какой стати вы заявились сюда, да еще пьяные? И не лги мне. Это видно невооруженным глазом.

– Всего лишь полупьяные, – по лицу Трины скользнула слабая усмешка. Она невольно поежилась под немигающим взглядом Евы, качнув замысловатой рождественской прической. – Ладно, давай начистоту, хорошо? Трей ее выгнал. Сима пришла с работы, а он вручил ей чемоданчик с вещами и заявил, что между ними все кончено.

– И они поцапались.

– Какое там. У этой девчонки совсем нет характера. Только подумай, она платила за квартиру! Трей говорил, что половину, но я-то знаю, сколько стоит такая дыра! Декабрь она тоже оплатила, так что у нее все права на жилье. Верно?

– Продолжай, – поторопила ее Ева.

– Ладно. В общем, Сима разрыдалась, забрала вещички и ушла. С неделю она молчала о случившемся, поскольку, как она заявила позже, ей было стыдно. Но потом я заставила ее выложить все подчистую.

– И?

– И?

– Давай вернемся к этому вечеру и мертвому парню.

– Понимаешь, сегодня мы всей компашкой собрались после работы, чтобы расслабиться за рюмочкой текилы. И в какой-то момент все решили: а почему бы не отплатить этому подонку? Мы-то думали, что он сейчас в Атлантик-Сити. В общем, мы с Симой купили игрушечную клюшку и чесоточный порошок. Порошок мы хотели подсыпать в крем для лица, пластмассовой клюшкой подменить одну из настоящих, а еще подпортить ему кашемировые носки. Вот и все. Мы явились сюда, прошли в спальню и увидели труп. Тут-то я и позвонила тебе.

– Чесоточный порошок?

– Та еще гадость, – умудренно кивнула Трина. – Он бы соскреб себе все лицо до костей. Поверь, он это заслужил. Только взгляни на бедняжку.

Сима сидела, безвольно склонив голову. По лицу у нее текли слезы.

– Господи Иисусе. Ты хоть знала этого парня?

– Встречались. Массажист и личный тренер из «Супер-Тела», фитнес-центра, который находится возле моего салона. Их ребята часто ко мне заглядывают. Ну а Сима работает на меня. Так они и познакомились.

– А сама ты бывала у него в постели?

– Вот еще! – глаза Трины, подведенные чем-то изумрудно-зеленым и блестящим, полыхнули от негодования. – Парень – самовлюбленный идиот. Я могу найти и получше. А вот Сима считала, что лучшего она не заслуживает. Заниженная самооценка, знаешь ли.

– Красные туфельки и лифчик – это чье?

– Понятия не имею. Точно не Симы.

– Ладно, оставайся здесь.

– Эй, Даллас, не дави на нее, ладно? Сима – хорошая девчонка. Это из-за меня она вляпалась в такую переделку. Я думала, ей здорово полегчает, если она отплатит этому ублюдку. Если бы не я, мы бы сюда и не сунулись и тело нашел бы кто-нибудь другой.

– Пока я склонна предположить, что вы обе прикончили его, а потом позвали меня, чтобы я прикрыла ваши задницы.

У Трины вырвался пьяный смешок, но под ледяным взглядом Евы она мгновенно протрезвела.

– Ты серьезно? Да будет тебе!

– Оставайся здесь.

Она прошла в комнату, где Сима продолжала тихонько лить слезы.

– Расскажи мне, что случилось.

– Трей умер. Кто-то убил его.

– Я не о том. Как вы с Триной попали сюда?

– Ну, мы… после работы все мы… там были я, Трина, Карлос, Виви и Эйс – в общем, все мы отправились к «Клуни».

– «Клуни»?

– Это бар такой. Там у них классные луковые чипсы, так что мы заказали немножко и еще что-то с сыром и несколько коктейлей. Потом дошла очередь до текилы. Просто я ужасно переживала из-за того, что Трей меня бросил. И тогда Эйс… думаю, это был Эйс, а может, и Виви… в общем, он сказал, что я не должна оставлять это все безнаказанным. И кто-то из ребят предложил отправиться к Трею домой и выбросить из окна его вещи. Но Трина сказала, что он сразу обо всем догадается и у меня будут неприятности. Надо действовать исподтишка, заявила она. Тогда мы отправились по магазинам и купили поддельную клюшку и порошок, а потом пришли сюда и… и… Трееей!

Ева вскинула руку, пытаясь удержать очередной приступ истерики, после чего поспешила вернуться к разговору. Ее интересуют детали. И детали эти, отметила она про себя, полностью подтверждают рассказ Трины.

– Сима, он тебя поколачивал?

– Кто? Трей? – покрасневшие от слез глаза Симы стали круглыми, как блюдца. – Что вы! Никогда!

– Физически нет, – некстати вмешавшаяся Трина заработала очередной ледяной взгляд. – Я говорю, что есть. Бить он ее не бил, зато постоянно высмеивал и все такое. Не самая хорошая пара для тебя, Сим.

– Он был другой! Раньше он был другой.

– Он изменял тебе? – спросила Ева.

– Мне казалось, нет, но, – она кивнула на туфельку и лифчик, – это не мое.

– У него были неприятности? Из-за женщин или там на работе? Может, какие-то преступные делишки?

– Да нет, не думаю. В последнее время он был какой-то отстраненный. Подолгу задерживался на работе или сидел за компьютером, что-то там выискивая. Я как-то спросила, может, у него неприятности на работе, раз он столько времени проводит в зале, но Трей сказал, что все в порядке. И еще сказал, чтоб я не лезла в его дела.

– Он явно что-то замышлял, – получив в ответ очередной недовольный взгляд, Трина лишь всплеснула руками. – Глупо притворяться, что я вас не слышу. Трей точно что-то замышлял.

– А поконкретней?

– Понятия не имею. Но что-то там было нечисто. Многие из моих – и персонал, и клиенты – ходят в этот фитнес-центр. Некоторые из них платили Трею за тренировки или массаж. Они-то и говорили, что в последнюю пару месяцев он вел себя очень странно. Повесил второй замок на свой шкафчик в раздевалке, задерживался в зале после работы, хотя никого из клиентов у него не было. Парочка общих знакомых нашептала мне, что Трей поговаривал об открытии собственного местечка, вроде высококлассного спа где-нибудь на Сен-Барте или Невисе.

– И ты даже словечком не обмолвилась! – вспыхнула Сима.

Трина пожала плечами.

– Да я собиралась, но тут он тебя выгнал. И я решила, что не стоит трепать зря языком – в конце концов, это лишь слухи. Думала, если мы заявимся сюда неожиданно, сможем найти что-нибудь подозрительное.

– Были у него какие-нибудь ценные вещи? – поинтересовалась Ева у Симы. – Что-то, что могло бы привлечь внимание вора?

– Ну…

– Тут я вижу мини-комп, причем явно не из дешевых. Еще кое-что из техники. А как насчет денег, украшений, картин?

– У Трея было хорошее оборудование для работы, он им очень дорожил. И куча дорогой одежды. А еще пара колец – из белого золота и из желтого. Он никогда не носил их на работе, потому что они мешали делать массаж. У него были клюшки для гольфа и разные аксессуары – они ему нравились. Денег он дома не держал. По крайней мере, я об этом ничего не знаю. Картин у нас сроду не было, только две фотографии, которые он вставил в рамку.

Она кивнула в сторону снимков. Зиглер позировал на камеру, выставляя напоказ рельефную мускулатуру. Фотографии стояли по обоим концам полки, а между ними красовались многочисленные награды, увенчанные фигурками таких же мускулистых парней.

– Подожди-ка, – Ева обернулась на стук в дверь. На пороге возникли двое полицейских. Отдав им необходимые распоряжения, она вернулась в спальню и плотно прикрыла за собой дверь.

– Мне нужна кое-какая информация, – заявила она. – Во-первых, имя его босса или непосредственного начальника. Во-вторых, список друзей и сотрудников. И еще, Сима. Он с кем-нибудь жил до тебя?

– Ну, да. Думаю, да.

– До Симы он встречался с Аллой Кобурн, – вмешалась в разговор Трина. – Наша общая клиентка. Хозяйка «Полезных привычек», ресторанчика здоровой пищи, который находится возле фитнес-центра. Она, кстати, была вне себя от злости, когда Трей ее бросил. Делала вид, что все в порядке, но я-то знаю, что творится с людьми, которые сидят у меня в кресле. Да Трей вообще был не слишком разборчив. Трахался с половиной своих клиенток.

– Он завязал с этим, когда мы стали жить вместе, – сказала Сима и нервно сглотнула, поймав сочувственный взгляд Трины. – Хочешь сказать, не перестал? Но он обещал…

– Потом поговорим. Его начальницу зовут Лилл Байерс, и с ней проблем не будет. Насчет сотрудников сама выясняй. А приятели, да он ни с кем особо и не общался после работы.

Ощутив в ее словах некую недосказанность, Ева молча кивнула.

– Офицер отвезет вас домой, – сказала она, записывая в блокнот имена.

– Так мы свободны? – спросила Сима.

– Да, только никуда не уезжайте из города. Ты живешь пока у Трины?

– Ну, я…

– У меня, пока все это не утрясется. Не бойся, Сим, я тебя не брошу.

Ее слова вызвали новый поток слез, и Ева поспешно распахнула дверь.

– Спускайся вниз, – сказала она Симе. – Офицер Чо проводит тебя. Трина сейчас придет.

Дождавшись, пока Сима скроется за дверью, она повернулась к Трине.

– Выкладывай.

– Ладно, мне просто не хотелось расстраивать ее еще больше. Парень был редкой скотиной. Мне, конечно, жаль, что он умер и все такое, но ситуации это не меняет. Не успел сделать ручкой Алле, как тут же затащил в постель Симу. Какие там чувства? Он просто использовал их, вот и все. Думаешь, тут только его вещи? Как бы не так! Сима тоже немало потратилась, но ей и в голову не пришло заявить о своих правах. Вдобавок, она делала всю работу по дому. Знаешь, о чем я? Убирала за ним, стирала, таскала в химчистку его шмотки. Только представь, парень отдавал в химчистку свои гребаные носки!

– Еще что-нибудь?

– Да господи боже! Открой тот шкаф и найдешь кучу дорогущей одежды. Я уже не говорю о первоклассной косметике для тела, лица и волос. Этот тип был настоящим павлином. Выглядел хорошо, надо отдать ему должное, но женщинами пользовался без зазрения совести. И нужен ему был не только секс.

– А что еще?

– Думаешь, он сам купил это дорогое оборудование и кучу дизайнерской одежды? Сейчас тебе! Парень охотился за богатыми дамочками в годах. По крайней мере, так о нем говорили. Может, какая-то из них и пырнула его ножом в сердце, но только не Сима. Сима его не убивала.

– Я знаю.

– Она бы не смогла. Ладно, проехали.

– Знаешь, чьи это туфли и лифчик?

– Нет, но постараюсь разузнать.

– Оставь это мне. Иди домой. И в следующий раз, когда надерешься, сразу отправляйся домой.

Ободренная Трина прищелкнула наманикюренными пальчиками.

– Сима платила за жилье. И ключ у нее был свой. Плюс шмотки, которые она тут оставила. Она имела право прийти в эту квартиру.

– Не спорю. Но чесоточный порошок можно отнести к разряду телесных повреждений, носки – к уничтожению собственности, а клюшку – к воровству. Что и говорить, изобретательная расплата, но стоит ли это того, чтобы связываться с законом?

Трина пожала плечами.

– В любом случае, спасибо за помощь, – она оценивающе прищурилась, и Ева под этим взглядом невольно похолодела. – Пожалуй, тебе стоит подстричься. Да и маска для лица не помешает. Нет ничего хуже для кожи, чем зимние морозы.

– Лучше не дави на меня, а то отправлю в камеру, и тебе придется по новой описывать ваши сегодняшние похождения.

– Ничего личного, чисто профессиональный момент. – Трина шагнула к двери, но задержалась. – Знаешь, Сима чересчур доверчива. Некоторые люди не в состоянии избавиться от излишка наивности, даже если платить приходится собственной шкурой.

Тоже верно, подумала Ева.

Закрыв за Триной дверь, она прошла в спальню и открыла рабочий чемоданчик. Сама она давным-давно избавилась и от наивности, и от излишней доверчивости, решила Ева, покрывая руки и ботинки специальным спреем.

Копу лучше быть циничным и подозрительным. Вооружившись изрядной долей того и другого, она приступила к делу.

Включив нагрудный диктофон, Ева занялась осмотром комнаты. Она подробно описала сцену убийства, не забыв упомянуть подозрительное пятно на стене и брызги крови на полу. И запекшийся сгусток на том, что выглядело очередным призом.

У подножия кровати, напротив мертвого тела, лежал открытый чемодан с аккуратно сложенной одеждой.

«Похоже, жертва паковала вещи для запланированной поездки. Свидетели говорят о рабочем семинаре в Атлантик-Сити. Куча одежды на каких-то два дня, – прокомментировала она, – это подтверждает мнение свидетельницы, что убитый был самовлюбленным павлином. Хорошая ткань, прекрасный пошив, – добавила Ева после быстрого осмотра, – что тоже согласуется с заявлением свидетелей».

Покопавшись немного в вещах, она вытянула мешочек, набитый сушеными листьями.

«Что это у нас тут? Похоже на чай, – открыв мешочек, она тщательно принюхалась. – Пахнет чаем. Не похоже ни на один из наркотиков, с которыми мне доводилось сталкиваться. Требуется анализ. Задача не относится к числу первоочередных, поскольку мы не собираемся обвинять мертвого парня в хранении незаконного вещества».

Вернувшись на прежнее место, она присела на корточки перед большим призом, увенчанным фигуркой мускулистого мачо. Из одежды на парне красовались только спортивные шорты.

«Пара похожих призов стоит в гостиной. Пятна крови на этом – «Лучший тренер года, 2059» – говорят о том, что мы имеем дело с орудием убийства. Это им ударили жертву в левый висок».

Подняв статуэтку, Ева поджала губы.

«Да уж, весит прилично. Пара хороших ударов, и дело сделано».

Оставив приз на полу, она прошла в гостиную и взяла с полки две другие статуэтки.

Под ними затемнели два четких кружка. Остальная поверхность осталась покрытой пылью.

«Орудие убийства находилось не в гостиной».

Вернувшись в спальню, она обнаружила похожий кружок на ночном столике.

«Здесь и стояло орудие убийства. Жертва и убийца находятся в спальне убитого. Никаких следов взлома, а это значит, что они были знакомы. Никаких признаков борьбы, так что на драку это не похоже. Возможна перепалка. В пылу ссоры убийца берет в руки приз и наносит удар.

Однако не оставляет тело там, где оно упало, и это уже интересно. Убийца тащит тело к постели, оставляя по пути капли крови, подтягивает его наверх и усаживает спиной к подушке. Требуется немало времени (а значит, ярости или хладнокровия) на то, чтобы найти нож, написать записку и пришпилить ее к груди мертвого уже человека – так сказать, добавочный бонус».

Ева достала идентификатор и измерительные датчики, после чего вновь направилась к телу.

Жертва опознана как Трей Артур Зиглер, мужчина смешанной крови, тридцати одного года. Жил в этой квартире. Холост. Не зарегистрировано ни официальных браков, ни детей, ни легальных сожительств.

Звук распахнувшейся двери заставил Еву умолкнуть. По коридору застучали сапоги ее напарницы.

– Я здесь, – окликнула Ева.

В дверях показалась детектив Пибоди. Розовые ковбойские сапоги, огромное пальто-пуховик, длиннющий шарф в радужную полоску и ярко-синяя шапка.

Как эскимос, сбежавший из цирка, мелькнула у Евы мысль.

– Я встретила внизу Трину, – начала Пибоди, но в этот момент взгляд ее упал на мертвое тело. – Хо-хо, ну и подарочек!

– Да уж, родные могут не ждать его на Рождество.

– Трина сказала, что это бывший приятель ее подружки.

– На которого они наткнулись, когда тайком пробрались в квартиру, чтобы подсыпать ему в крем чесоточный порошок.

– Прикольно. – Пибоди стянула шапку и сунула ее в карман. – Но в убийстве ты Трину не подозреваешь.

– К сожалению. А то у меня был бы шанс упечь ее за решетку.

– Ну-ну, – Пибоди начала развязывать шарф.

– Согласно осмотру, – продолжила Ева, убирая ненужные уже датчики, – парня прикончили часов двадцать-тридцать назад. Мы, конечно, проверим алиби этих подружек, но я думаю, что оно выстоит. Трина к тому же слишком умна, чтобы убить кого-нибудь так по-глупому, а у Симы на это духу не хватит.

Ева достала из чемоданчика микроочки.

– Проверь, нет ли здесь камер видеонаблюдения, а потом позвони медикам и чистильщикам. Пусть полицейские пройдутся по квартирам. Может, кто-нибудь видел что-то или слышал.

– М-да, целая куча раздраженных соседей.

– Они смягчатся, когда узнают, что это убийство. Известие о смерти всегда радует тех, кто остался жив. Отдай распоряжение, а потом еще раз осмотрим квартиру. Вот только закончу с трупом.

Закрепив очки, Ева всмотрелась в разбитый череп. «Итак, Трей, – пробормотала она, – что ты хочешь мне сказать?»

2

Смерть убила всякий намек на приватность. Тщательно осмотрев тело, Ева вновь принялась за спальню.

Трина права: Трей и правда был тот еще модник. Стильные и дорогие костюмы, спортивная одежда сексуального покроя, броские аксессуары для гольф-клуба.

– Этот тип подбирал носки в тон нижнему белью, – заметила Ева, дождавшись возвращения напарницы. – Узор и цвета. Кому это может прийти в голову? А главное, зачем?

– Я читала статью, где утверждалось, что выбор белья дает тебе почувствовать собственную значимость и все такое. Это как бы Нижнее Ты. Типа того, что все под контролем.

– Если трусы под цвет носкам заставляют тебя ощутить собственную значимость, значит, ты неженка и хлюпик. В тумбочке я обнаружила пачку презервативов, парочку незатейливых секс-игрушек и несколько дисков с порнухой. В шкафу, кроме костюмов, хранятся клюшки для гольфа и разные аксессуары для гольф-клуба. Никаких тебе женских штучек – ни одежды, ничего другого.

– А это ты проверяла? – Пибоди кивнула на линк, упакованный в сумку с вещественными доказательствами.

– Да. Звонки клиентам, парочка чисто мужских бесед и несколько исходящих каким-то дамам. На последние пока ответа не поступало. Убить его точно никто не угрожал.

– На кухне я видела блок для ножей, – заметила Пибоди. – Одно место там пустует. Похоже, та штука, что торчит у него из груди, как раз и входит в набор.

– Сначала вмазать жертве статуэткой, что весьма удобно. Затем проявить капельку изобретательности с ножом, который, в общем-то, тоже под рукой. – Еще раз окинув взглядом спальню, Ева направилась в гостиную.

Грязновато, и вещи разбросаны в беспорядке. Но ничего, что указывало бы на драку.

– Ладно, с учетом того, что на дверях нет следов взлома, а здесь – ни малейших признаков борьбы, получается, парень сам впустил в дом убийцу. Это значит, они знакомы. Одет он по-домашнему: спортивные брюки и футболка. Еще один признак того, что с гостем чувствовал себя свободно. Причем настолько, что в спальню они вернулись вместе.

– Может, его затолкали туда насильно. Может, у убийцы был нож.

– Если у него был нож, – возразила Ева, – с какой стати бить жертву статуэткой по голове? Вдобавок убитый – парень накачанный, так что без драки он бы не сдался. Но жертву, что очевидно, застали врасплох. Итак, они возвращаются в спальню. Зачем? Ради секса? Постель в беспорядке, так что не исключено.

– Дама на красных шпильках?

– Все возможно.

Ева окинула взглядом лифчик и туфельки.

– С другой стороны, если ты, не моргнув глазом, затаскиваешь мертвого парня на постель, затем идешь на кухню, отрываешь там крышку у коробки из-под пиццы, пишешь рождественское послание, берешь нож, возвращаешься в спальню и втыкаешь его в грудь покойнику, то тебе явно не занимать хладнокровия. Так с чего вдруг оставлять на месте туфли и нижнее белье?

– Тебе хватает сообразительности забрать с собой маркер, которым была написана записка (поскольку я не нашла здесь ничего подобного), а заодно стереть собственные отпечатки с рукояти ножа и статуэтки, но тебе и в голову не приходит прихватить собственный лифчик и яркие туфельки?

– Да, слишком уж явная оплошность.

– И все же. Может, тут и правда был секс. Или намечался. Парень-то одетый. То ли они успели поразвлечься, и он снова оделся, то ли все ограничилось прелюдией. Как бы то ни было, но до, во время или после секса тот, кто пришел с ним в спальню, хватает приз и бьет его по голове. Жертва падает, но он не унимается и бьет его снова, поскольку у нас тут две раны: одна в области виска, вторая на затылке. Ему, впрочем, хватает самоконтроля, чтобы остановиться. А вот дальше начинается самое интересное. Он находит подходящую картонку, пишет записку. Затем усаживает мертвого парня на постель, берет записку и пришпиливает ее ножом к груди.

– Это уже гнусно. Да, убийство – само по себе гнусность, – добавила Пибоди, поймав на себе взгляд напарницы. – Но нож и записка – это вроде соли на рану. Я серьезно.

– Выходит, Зиглер здорово его разозлил, – продолжила Ева. – Но ему удалось расквитаться с ним после смерти. Что у нас тут? Мгновенное убийство (не исключено, что импульсивное). И уже затем – хладнокровная месть.

– Предположим на мгновение, что это все-таки Красные Туфельки.

Пытаясь представить альтернативный сценарий, Пибоди покрутила в руках вышеупомянутые туфли.

– Вы оба в настроении и торопитесь в спальню. Тут у нее пропадает желание, он наседает… удар! Или секс имеет место быть, но парень, получив свое, ведет себя как урод. Отпускает шуточку насчет ее веса, или там техники, или чего-то еще. Удар. Она еще держится какое-то время – на ярости и адреналине. И только потом срывается и убегает.

– Все может быть. – Ева знавала и тех, кто вел себя гораздо глупее. – Давай-ка заберем с собой его компьютер и как следует в нем покопаемся. А еще нужно найти мисс Красные Туфельки.

– Туфли, кстати, очень даже ничего. Интересно, какого они размера?

– Я тебя умоляю!

– Да это я так, из любопытства, – сказала Пибоди и тут же заспешила к двери – чтобы впустить чистильщиков и скрыться от гнева напарницы.

* * *

К рассвету Зиглер уже покоился в морге, рой чистильщиков очищал его квартиру, а первоначальный опрос соседей привел к ожидаемому «никто ничего не видел».

– Классическое убийство на почве страсти, голову даю на отсечение. – Пибоди, весь облик которой вновь наводил на мысли о ледниковом периоде, вышла из здания вслед за Евой. – Деньги, украшения, кредитки, дорогая аппаратура – все на месте. Никаких следов взлома, зато явные признаки интрижки.

– Интрижка? Это так у нас теперь называют секс? И кто только такое придумал?

– Возможно, те, у кого нет секса. Наш мертвец, впрочем, явно не входил в их число. Из лаборатории наверняка пришлют ДНК «заинтригованных» им девиц – после того, как чистильщики передадут туда простыни. Хоть бы снег пошел, что ли.

– Судя по бардаку в квартире и заявлению Трины о том, что парень трахал все, что не приколочено, ДНК у нас будет весьма многообразным. Снег? Какой еще снег, о чем это ты?

– Что за зима, если нет снега? – Пибоди, содрогаясь от холода, юркнула в машину. – Рождество на носу, а у нас ни снежинки. Снег – это здорово.

– Тогда нам придется ползти позади экскаваторов, которые распихивают снег к тротуарам, где он превращается в черную грязь; выискивать путь среди машин, которые постоянно заносит, поскольку их водители не умеют ездить в снегопад, и перешагивать через прохожих, которых угораздило упасть на скользком тротуаре.

– Да, немножко рождественского настроения тебе не помешает. – Пибоди поерзала на сиденье, радуясь автоматическому подогреву. Счастливая задница, мелькнула у нее мысль, – это та, которая теплая.

– Почему бы нам не выпить горячего шоколада?

Ева даже не удостоила ее взглядом.

– Мы едем в тренажерный зал.

– Выпей мы для начала шоколада, могли бы сбросить лишнее прямо в зале, – сказано это было с победоносной улыбкой, которая, впрочем, тут же увяла. – Я посмотрю, что у нас там по управляющей.

– Прекрасная идея.

На улицах в столь ранний час было пустынно. Фонари гасли, уступая место холодной полутьме, украшенной лишь струйками сероватого дыма, который поднимался из вентиляционных решеток подземки. По пути они обогнали полупустой максибус. Лица пассажиров за стеклами выглядели на редкость унылыми и отрешенными, а искусственное освещение придавало им какой-то зеленоватый оттенок.

Даже в этот рассветный час припарковаться оказалось не так-то просто. Машину пришлось оставить на стоянке в сотне метров от «Супер-Тела».

– Лилл Байерс, – начала Пибоди, как только они выбрались на колючий морозный воздух. – Тридцати восьми лет, разведена, один ребенок, мальчик семи лет. В «Супер-Теле» работает двенадцать лет, в настоящее время в качестве менеджера. Небольшой прокол: шесть лет назад была арестована за уничтожение личной собственности и нарушение общественного покоя. Расколотила монтировкой машину бывшего мужа. Развод, как я понимаю, был не слишком-то дружеским.

– Развод никогда не бывает дружеским.

Окна зала сияли огнями. За стеклами отчетливо просматривались три просторных этажа. На первом Ева разглядела множество тел – должным образом накачанных, – которые бегали, прыгали, наносили удары и отжимались.

В то время как пассажиры максибуса выглядели усталыми и отрешенными, группа тренеров пугала своей кипучей энергией.

– Ненавижу их, – пробормотала Пибоди, – ненавижу всех до одного. Только взгляни: спортивные костюмчики, призванные подчеркнуть каждый изгиб и бугорок тела. Блестящая от пота кожа и самодовольное выражение лица. А главное – ноль жира на всех этих накачанных фигурах. И как прикажете наслаждаться моим горячим шоколадом?

– Ты же не пила горячий шоколад.

– В воображении я выпила целую чашку. И теперь его пенистая сладость подпорчена этим невыносимым зрелищем.

– Взбодрись, – хмыкнула Ева. Проведя универсальным ключом по замку, она распахнула дверь и шагнула внутрь.

В водопад оглушающих шумов.

Из колонок неслась волна пульсирующей и гремящей музыки, от которой грозили лопнуть барабанные перепонки. Ева обвела взглядом зал. В глаза ей бросилась женщина на велотренажере. Та отчаянно крутила педали, изо всех сил подпевая этой какофонии звуков.

Взгляд у нее был отрешенным и немножко безумным.

Тренажеры лязгали, вращались и шумели. Ноги шлепали по беговым дорожкам. Гири и штанги звякали и стучали. Открытое трехэтажное пространство просматривалось насквозь. На втором этаже красовался бар с широким ассортиментом соков, в настоящее время полностью пустой. На третьем виднелись застекленные комнатки, предназначенные, видимо, для дополнительных занятий.

За стеклянной стеной одной из таких комнат Ева разглядела очередную группу накачанных тел, которые изящно изгибались в ритме йоги.

«Наверняка у них превосходная звукоизоляция», – подумала она первым делом.

За регистрационной стойкой – полукруглым белым столом – было пусто, но Ева заметила женщину в обтягивающих шортах и такой же обтягивающей майке с логотипом СТ, которая гоняла клиента через серию мучительных выпадов и приседаний, и все это – с отягощением в двадцать фунтов.

– Давай, Зик! Стальные мышцы! Присядь пониже. Выдохни. Жми-и-и!

– Простите, – обратилась к ней Ева.

– Секундочку. Вперед, Зик. Еще пять подходов.

– Ненавижу тебя, Флора.

Та в ответ просияла счастливой улыбкой.

– Вот это правильно, прекрасный настрой. Осталось четыре.

– Лилл Байерс? – поинтересовалась Ева.

– Должна быть здесь, в своем офисе. Не сдавайся, Зик, только не сдавайся. Еще три. Сжимай, толкай, двигай сильнее! Еще два. Сразу за регистрационной стойкой, – добавила она для Евы. – Ну вот, ты это сделал. Последний раз, Зик. Вложи в него всю силу.

Парень в изнеможении растянулся на доске, а Флора одобрительно присвистнула. Повернувшись, Ева направилась к офису.

– Тридцать секунд на перерыв, – услышала она голос Флоры у себя за спиной. – Затем качаем пресс.

– Ты бездушный монстр, Флора.

– Так за это ты меня и ценишь.

– Пожалуй, мне стоит обзавестись личным тренером, – поразмыслила Пибоди. – Будь у меня такой надзиратель, я бы вмиг обзавелась крепкой попкой.

– Ты бы пришибла ее к концу первого занятия.

– Все возможно.

Сквозь узкое стекло офисной двери Ева разглядела женщину с шапочкой ярко-оранжевых волос. Та сидела за компьютером с двумя мониторами.

На одном виднелось изображение женщины, которая занималась базовыми упражнениями – приседания, повороты, махи ногами, тогда как на другом пестрели колонки с фигурами.

Ева коротко постучала.

Женщина скользнула пальцем по экрану, и фигура перешла к упражнениям на растяжку.

Не желая больше стучать по стеклу, Ева шагнула внутрь.

– Привет! – окликнула она.

– Добавь пять скручиваний, – сказала женщина. Фигура на экране простонала, но выполнила ее распоряжение.

Ева хлопнула женщину по плечу. Та взвизгнула и подпрыгнула, будто ошпаренная. Повернувшись, она уставилась на Еву круглыми глазами, после чего нервно расхохоталась. Только тут ей пришло в голову вытащить из ушей затычки.

– Простите. Ради бога, простите. Я не слышала, как вы вошли. Первая смена всегда включает музыку на полную громкость, так что я использую вот это. Чем могу помочь?

– Лилл Байерс?

– Да, я работаю тут менеджером.

Ева вытащила служебное удостоверение.

– Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Где мы можем поговорить?

Лицо у Лилл мгновенно посерело.

– Мой мальчик. С ним все в порядке? Эван в порядке?

– Мы пришли сюда не из-за вашего сына. Нам нужно поговорить о вашем служащем.

– Господи, – она провела рукой по волосам. – Простите. Мой сын сейчас со своим отцом. Тот взял его на несколько деньков, чтобы потом отпраздновать Рождество с очередной своей шлюхой. Что ж, тем хуже для него. Ладно, – она перевела дыхание, – кто-то из моих ребят вляпался в неприятности?

– Можем мы поговорить в каком-нибудь тихом местечке? – спросила Ева.

– Разумеется. Идемте в комнату отдыха.

Миновав тренировочный зал, они прошли мимо маленького бара, после чего цепочкой лестниц поднялись на второй этаж. Лилл распахнула дверь в комнату с бежевыми стенами, двумя длинными скамьями и полудюжиной кресел.

Дверь мягко захлопнулась, и наступила долгожданная тишина.

– Это такое медитативное местечко для наших клиентов, чтобы уравновесить свое состояние. Своего рода ян и инь. Так с кем проблемы?

– С Треем Зиглером.

– Черт, – Лилл плюхнулась на скамью, предложив Еве и Пибоди устраиваться поудобней. – Он же поклялся, что будет вести себя в Атлантик-Сити настоящим паинькой.

– До Атлантик-Сити он так и не добрался. Вынуждена сообщить вам, что Трей Зиглер мертв.

– Мертв? – На этот раз она не побледнела, а словно бы окаменела с головы до пят. – Что вы хотите сказать? Трей умер?

– Именно так.

– Господи боже. – Вскочив, она нервно зашагала по комнате. – Господи боже. Это что, несчастный случай?

– Нет. Мы из отдела по расследованию убийств.

– Вы… – Замерев, Лилл вновь присела на скамью. – Убийство? Трея убили? Но кто? Когда?

– Убили его вчера вечером. Когда вы в последний раз разговаривали с Зиглером?

– Вчера. Около двух, нет, ближе к часу. Я разрешила ему уйти пораньше, чтобы он мог собрать вещички и улететь в Атлантик-Сити. Гвен я тоже отправила пораньше. С ней все в порядке?

– Гвен?

– Гвен Роллинс. Это наш инструктор.

– Они должны были ехать вместе?

– Нет. – Лилл едва не закатила глаза, но вовремя удержалась. – Нет.

– Они не ладили?

– Это еще мягко сказано. Господи, что случилось с Треем?

– Именно это мы и пытаемся установить. У него были с кем-нибудь проблемы?

– На убийство это, во всяком случае, не тянуло. Дайте мне секундочку, чтобы прийти в себя.

Закрыв ладонями глаза, она сделала несколько глубоких вдохов.

– Это человек, с которым я работала, встречалась каждую смену, а порой и в выходные, когда он приходил в зал. При таком распорядке невольно становишься частью жизни друг друга. Мы практически не общались после работы, но этот человек был частью моей жизни. И вот теперь он мертв.

Опустив руки, она взглянула Еве прямо в глаза.

– Он был хорошим тренером. Умел понять, что нужно клиенту, и умел его замотивировать. Занятия один на один удавались ему лучше, чем в группе: ему трудно было охватить вниманием сразу несколько человек. Так что с группой он работал лишь в тех случаях, когда у нас не хватало инструкторов. Великолепный массажист. Говорю так уверенно, поскольку сама несколько раз пользовалась его услугами.

Она взъерошила ладонью волосы и с шумом выдохнула.

– А еще он был редкой свиньей.

– В смысле?

– С женщинами. Использовал их без зазрения совести. Любил внимание и охотно хвастался своими сексуальными победами. Мне не раз приходилось осаживать его.

– Клиенток он тоже обхаживал?

– Разумеется. Но тут он проявлял должную осторожность. Старался не портить с ними отношений. Потеряешь клиента – потеряешь деньги, а деньги он любил не меньше секса. Несколько недель он жил с одной девицей, но потом они расстались. Сима Мертах. Но она и воробья не обидит. Симе даже повезло, что он ее выставил. Все это время он крутил ею, как хотел.

– Она это понимала?

– Вряд ли, – вздохнула Лилл. – Сима – славная девочка. Она работает тут неподалеку, в салоне красоты. Даже во время их отношений Трей продолжал развлекаться с клиентками. Его тянуло на женщин постарше, с солидным состоянием. Такие снимут тебе номер в гостинце на пару часов или на ночь, оплатят ужин, надарят подарков, а взамен потребуют только секс. Никакой эмоциональной привязки. Ах, да, еще Алла. Похоже, у них опять что-то началось.

– Алла Кобурн?

– Да-да, хозяйка «Хороших привычек». Тоже местное заведение. Они с Треем одно время встречались, но потом он ее бросил. Или она его. Тут все зависит от того, кто рассказывает. После этого Трей перекинулся на Симу. Алла ходит к нам на занятия, и пару дней назад я застукала их с Треем. Надо сказать, его это здорово повеселило.

Она с несчастным видом опустила взгляд.

– Поймите меня правильно: у парня была привлекательная внешность, накачанная фигура. Когда ему требовалось, он мог быть очень обаятельным. Говорят, в постели он тоже был хорош.

– А сами вы не успели познакомиться с ним с этой стороны?

Лилл вновь вскинула голову.

– Нет, по двум весьма весомым причинам. Я – начальник Трея, и я люблю свою работу. У меня есть ребенок, о котором я должна думать в первую очередь. Собственно говоря, это уже третья, причем самая главная причина. Наконец, я четыре года была замужем за парнем, который повадками ничем не отличался от Трея. А я не люблю повторяться.

– Но вы же можете составить список тех, кто успел познакомиться с ним поближе?

– Да, – выдохнув, Лилл потерла глаза. – Конечно, могу. Думаете, его убили из ревности или со злости? Если честно, могу понять. Мне самой не раз хотелось выкинуть своего благоверного с двенадцатого этажа. Да и сейчас порой хочется.

– Но вместо этого вы обработали его машину монтировкой.

Лилл ухмыльнулась.

– Верно. Понимаете, в тот день я пришла домой пораньше, с жуткой простудой. Дела в семье не ладились, но из-за сына я пыталась как-то держаться. Предполагалось, что муж пишет статью о путешествиях, а заодно приглядывает за Эваном. И вот я прихожу. Эван, насквозь мокрый, ревет у себя в кроватке, а этот мерзавец трахает нашу соседку. Я тут же отвезла сына к своей матери. Переодела его, накормила и успокоила. Потом вернулась домой, собрала вещички Эвана и кое-что из своего, а благоверный все это время крутился рядом и повторял, чтобы я не переживала из-за ерунды. Он ни о чем таком не думал – его просто затащили в постель. И вообще, он же не нянька какая-нибудь. Ему просто требовалось расслабиться.

– Ему еще повезло, что вы не отходили этой монтировкой его самого, – заметила Пибоди.

– Да, ему повезло. Как, впрочем, и мне. Другое дело, что я все время думала о ребенке. Я собиралась взять машину – в конце концов, она была наполовину моей. А он заорал из окна, чтобы я отправлялась пешком со всеми своими вещами. Мол, если я заберу машину, он тут же позвонит в полицию. Вот тут-то я и потеряла голову. Достала монтировку и разбила чертову машину в хлам. Кончилось тем, что меня арестовали. Но оно того стоило.

– А вас не раздражало, что один из сотрудников так напоминает бывшего?

Лилл вновь взъерошила свою короткую шевелюру.

– Ладно. Я вижу, к чему вы клоните, так что буду говорить напрямую. Заметив, что Трей заигрывает с нашими девушками-инструкторами, я решила переговорить с ними. Предупредила, чтобы они были поосторожней. В ответ мне предложили не лезть в чужие дела. Я не стала настаивать, но когда от нас ушло несколько инструкторов, обратилась уже к Трею. Сказала, если я потеряю еще одну, найду способ выставить его самого. Ему это не понравилось, но я чертовски хороший менеджер, и мне бы не составило труда избавиться от него. Профессионально, – поспешила добавить Лилл. – После этого он забыл о романчиках с сотрудницами, поскольку понял, что я не шучу. Что он делал за пределами клуба? Понятия не имею.

– Ходят слухи, что он собирался открыть собственный бизнес.

Лилл расхохоталась.

– Не он первый. Многие мечтают о своем деле. Говорят, Трей в последнее время сильно заважничал. Но какой из него бизнесмен? Он ухлестывал за девицами вроде Симы и Аллы, поскольку те вкалывают с утра до ночи и способны заплатить за квартиру. Он жил за их счет, а сам тратил зарплату на шмотки и спортивный инвентарь. Да ему в жизни не накопить столько, чтобы открыть свое дело.

– Мне сказали, он работал здесь и после смены.

– Сама я тут надолго не задерживаюсь – надо присматривать за Эваном. Но Трей действительно оставался допоздна. Мы разрешаем своим работникам пользоваться оборудованием и после смены. К тому же некоторые приспосабливают свой график к потребностям клиента. Официально мы работаем с шести утра до десяти вечера, а Трей, судя по записям в журнале, частенько заглядывал сюда после десяти. Мне он сказал, что пользуется нашими компьютерами – программирует новые тренировки. К тому же ему нравилось заниматься в тиши, когда все расходились по домам. Он проводил с клиентами тренировки, а те платили ему деньги. Я не цеплялась к таким мелочам.

– Понятно. У него должен быть свой шкафчик.

– У всех инструкторов свои шкафчики.

– Мы бы хотели заглянуть туда. При необходимости я могу получить разрешение на обыск.

– В этом нет необходимости. Если Трей не желает, чтобы копы, покопавшись в его вещах, нашли его убийцу, он и так слишком глуп, чтобы жить.

Ева одобрительно кивнула.

– Интересная мысль.

Лилл повела их к шкафчикам, которыми пользовался персонал. Тесная комнатка с множеством дверок в стене, двумя узкими скамьями и крохотной душевой кабинкой.

– У нас есть еще одна такая комната на третьем этаже. Этой пользуются в основном парни, а женщины уходят наверх, но это не более чем традиция. Пару недель назад Трей врезал себе второй замок. Так иногда делают – и клиенты, и персонал. Поэтому-то я и держу при себе универсальный ключ, а то люди в половине случаев просто забывают код.

Лилл провела ключом под первым замком. Раз, затем другой. Нахмурившись, она перешла к главному замку.

– Тоже не считывает.

– Дайте-ка я попробую своим, – Ева повторила процедуру с тем же успехом. – Становится интересно, – она бросила взгляд на Пибоди. – Мак-Наб.

– Ясно.

– Я собираюсь вызвать специалиста из отдела электроники. Он изымет все, что находится в шкафчике. Вы можете присутствовать при процедуре.

Лилл, уперев руки в боки, уставилась на дверцу.

– Теперь я точно никуда не уйду. Любопытно узнать, что он там прячет.

– А вы тем временем могли бы составить мне список. Мне нужны все те, кто хотел бы приласкать его машину монтировкой.

У Лилл вырвался слабый смешок.

– Черт, – только и сказала она.

Пока они ждали Мак-Наба, Ева поручила Пибоди проверить Аллу Кобурн и всех, кого перечислила в своем списке Лилл. Сама она занялась опросом тренеров и инструкторов.

Прервалась она, только заметив Мак-Наба.

Он заметно выделялся среди накачанных тел и громоздких тренажеров.

Впрочем, он выделялся везде.

В своем длинном красном пальто и ярко-зеленой вязаной шапочке Мак-Наб показался хрупкой веточкой в дубовой роще. Он резво шагал в своих изумрудного цвета ботинках, так что затянутые в хвостик волосы подпрыгивали в такт у него на спине. В ухе у Мак-Наба поблескивало серебряное кольцо.

Внезапно его симпатичная физиономия оживилась. Проследив за его взглядом, Ева заметила, что он, не отрываясь, смотрит на Пибоди.

Любовь, подумала Ева, приходит к нам во всех формах, оттенках и размерах.

Она быстро шагнула ему навстречу, не дожидаясь, пока ас из электронного отдела и ее напарница совершат что-нибудь неподобающее. Например, прилюдно поцелуются.

– Двойной замок, – заявила она безо всяких вступлений. – Один заводской, второй дополнительный. Оба перепрограммированы, так что главный ключ не работает.

– У меня тут отмычка, – Мак-Наб похлопал по одному из бесчисленных карманов пальто. – Похоже на потовыжималку, – окинул он взглядом тренажерный зал. – Место работы твоего покойника?

– Бывшее место работы.

– Стало быть, умер он в отличной форме. Заставляет задуматься, не так ли? Питайся, как кролик, травкой и овощами, потей каждый день и умри, как все остальные. Привет, красавица. Ты забыла этим утром обогреватели для пальцев ног, – вытащив из кармана пару гелевых штучек, он протянул их Пибоди.

– Спасибочки. Ой, ты их активировал!

– Не мог же я допустить, чтобы у тебя замерзли пальчики.

– Не смей повторять ой, – поспешила вмешаться Ева. – И что еще за «пальчики»? Ради всего святого, вы же на работе! Нам сюда.

Даже не оглядываясь, Ева поняла, что за ее спиной они быстренько пожали друг другу руки.

– По Алле Кобурн ничего, что могло бы привлечь внимание, лейтенант, – Пибоди, словно извиняясь за неуместные нежности, поспешила с отчетом. – Так, парочка замечаний – в том числе из-за превышения скорости на дороге. В остальном все чисто. Своим рестораном она управляет уже шесть лет.

– Ладно. Зиглера тут никто не любил. Напрямую об этом старались не говорить, но и без того ясно, что скучать по нему особо не будут. Что касается его характеристики, то самые популярные слова: высокомерный, пронырливый, честолюбивый мудак.

Она кивнула Лилл.

– Лилл Байерс, менеджер компании, будет присутствовать при вскрытии шкафчика, принадлежавшего убитому. И мне бы хотелось, чтобы детектив Мак-Наб взглянул на компьютеры, которыми пользовался Зиглер.

– Конечно, – Лилл провела рукой по волосам. – Комната персонала расположена на третьем этаже. Там у нас два мини-компа. Многие приносят с собой планшеты, а эти два компьютера находятся в общем пользовании. Вот только я не знаю его паролей.

– С этим проблем не будет, – заверил ее Мак-Наб.

В раздевалке он сразу достал из кармана сканер и провел им по первому замку.

– Он изменил и усовершенствовал заводские данные. Погодите-ка, – двумя пальцами Мак-Наб набрал что-то вроде кода. – Серьезная защита. Пароль для банковского хранилища на шкафчике в спортзале. Ну и ну.

– Сколько времени ты будешь его вскрывать? – нахмурилась Ева.

– Тут все переделано, наложен код в тринадцать знаков. Придется покопаться.

Сунув руки в карманы, Ева подумала о Рорке. Ее муж, бывший вор, наверняка одолел бы защиту в считаные секунды. Но просить его бросить на время дела, чтобы вскрыть шкафчик в тренажерном зале? Вряд ли это хорошая идея.

– К чему все эти переделки? – поинтересовалась Лилл. – Что такого он мог там хранить?

– Именно это мы и пытаемся выяснить.

– Не проще ли завести дома сейф?

Ева посмотрела на Мак-Наба, упорно продирающегося сквозь код.

– За сейф ведь надо платить, не так ли?

– Верно. – Лилл устало покачала головой. – Дешевый ублюдок. Черт! Это ужасно. Он же мертв. Я не хотела.

– Да не переживайте так, – посоветовала Ева.

– Может, приготовить вам что-нибудь? Сок там или смузи. А еще у нас очень хороший чай.

– Готово!

Щелкнула последняя цифра, и первый замок открылся.

– А сюда он поместил два слоя в двенадцать цифр, – пробормотал себе под нос Мак-Наб. – Бессмысленная предосторожность. Так, так, так.

Он застучал пальцами, и на экране сканера замелькали числа. Все это сопровождалось тем странным пританцовыванием на месте, которое выполняют в момент работы едва ли не все сотрудники электронного отдела.

Секунды перетекли в минуты. Ева нервно расхаживала на месте, отчаянно борясь с желанием поторопить Мак-Наба.

– Почти закончил, Даллас. Задачка не из хитрых. Скорее, утомительная. Парень потратил кучу времени на составление кода, но ничего сверхъестественного не выдумал, – оглянувшись, он довольно ухмыльнулся. – Представляешь, если ящик окажется пустым? Вот уж засада, так засада!

– Еще немного, и я потороплю тебя пинком под зад.

– Да ладно тебе, я уже у цели. Еще немного и… бам! Все, лейтенант, он в твоем распоряжении.

– Давай-ка посмотрим, что за сокровища тут хранятся.

Шкафчик оказался не пустым.

Внутри аккуратными рядами лежали пачки денег. Купюры низкого номинала рассортированы по стопкам в тысячу долларов.

– Дьявол! – Лилл вытаращила глаза. – Где он взял столько денег? Да еще наличными!

– Хороший вопрос. Пибоди, пересчитай это в присутствии мисс Байерс, потом запечатай и опиши. Когда он поместил на шкафчик второй замок?

– Ох. Да. Может, месяц назад, – попыталась вспомнить Лилл. – Нет, пожалуй, раньше. Месяца полтора.

Какую же подработку нашел себе Зиглер в последнюю пару месяцев? Судя по всему, она оказалась очень прибыльной. И смертельной.

– Тут сто шестьдесят пять тысяч долларов, Даллас. Все это в аккуратных пачках по тысяче долларов. И еще стопка на пять тысяч. Сплошь новенькие двадцатидолларовые банкноты, – добавила Пибоди. – Не заклеенная, как в банке, а перетянутая резинкой.

– Запечатай это. Мак-Наб, займись здешними компьютерами, затем взгляни на линк убитого. Словом, делай свою работу. Мы признательны вам за сотрудничество, – обратилась она к Лилл.

– Не могли бы вы держать меня в курсе событий? Поверить не могу, что Трей хранил здесь столько денег. И что сам он мертв. Как-то не укладывается это в голове.

– Мы сообщим вам, что можно, как только появится такая возможность.

– Хорошо. Ах, да! Почему бы вам не взять нашу сумку? Фирменную сумку с логотипом компании. Не понесете же вы эти пачки в прозрачных пакетах.

– Хорошая мысль.

Как только они переложили деньги в ярко-красную сумку с броскими С и Т, Ева глянула на часы.

– Для начала нам нужно разобраться в его финансовых делах, а деньги приобщить к списку улик. Затем снова вернемся сюда. Поговорим с Кобурн и займемся теми, кто тренировался у Зиглера.

– Понятно. Только знаешь что, Даллас? Я тащу сразу сто шестьдесят пять тысяч долларов. – Пибоди, как рождественский Санта-Клаус, перекинула сумку через плечо. – Это, я скажу тебе, нечто! Хо-хо! Такого со мной еще не случалось!

3

– Ни разу в жизни не держала в руках столько денег. Мне казалось, такая сумма должна весить побольше, – заявила Пибоди, когда они с Евой вошли в Центральный полицейский участок.

– Какой идиот будет держать столько денег в шкафчике гимнастического зала? Вот уж правда дешевый ублюдок. Итак, ему требовались наличные, – размышляла по пути Ева. – В этом случае нельзя проследить, откуда ты взял деньги.

– Я, конечно, проверю его финансы, но это явно не сбережения и не зарплата. Купюры абсолютно новые. И пахнут они просто восхитительно.

– Нюхать улики – это против правил, – хмыкнула Ева, спрыгивая с эскалатора.

Ей нужно заглянуть в свой отдел, проверить парочку вещей и приступить к заполнению нового журнала убийства. Пибоди тем временем предстоит покопаться в финансах Зиглера. Потом они вернутся назад, чтобы опросить свидетелей.

Вдобавок ее офис в Центральном участке может предложить то, к чему Ева не имела доступа с полуночи, когда ее безжалостно выволокли из теплой кровати.

Хороший кофе.

Шагнув в общую комнату, она мгновенно погрузилась в шум компьютеров и голосов, пощелкивание линков. Кто-то из сотрудников умудрился раздобыть потрепанную и аляповатую гирлянду, которая красовалась теперь поверх окон. С гирлянды, скособочась, свисал не менее потрепанный плакат: СЧАСТЛИВЫХ ПРАЗДНИКОВ!

Не исключено, что этот же одержимый праздничным духом эльф притащил в комнату искусственную елку – жалкое, тщедушное деревце – и приткнул его в самом углу. На ветках висели фотографии сотрудников – детективов и простых полицейских. Фото Евы красовалось на самой верхушке.

– Вы это серьезно?

Детектив Бакстер в щегольском костюме подошел поближе и принялся изучать елку вместе с Евой.

– Сантьяго притащил ее со свалки.

– Денежки счет любят, – возвестил Сантьяго из-за своего стола. – А украшениями занималась Кармайкл.

– Мы – дух Рождества, – торжественно заявила Кармайкл. – Если копы из отдела убийств не вправе повеселиться на Рождество, то кто тогда вправе?

– Это как же? «Счастливого Рождества, ублюдок, ты арестован»?

– По мне, так неплохо, – ухмыльнулась Кармайкл.

– Ладно, пошутили, и хватит. Пибоди, за тобой финансы. – Повернувшись, она шагнула к своему офису и на мгновение онемела, когда оттуда вышел Рорк.

Выглядел он, как всегда, безупречно. Такое чувство, будто боги собрались как-то вечерком отдохнуть и решили заодно создать нечто экстраординарное. В результате у них получился человек с лицом падшего ангела, глазами небесной синевы и ртом, к которому так и хочется прикоснуться губами.

При виде Евы глаза его потеплели, а губы изогнулись в улыбке.

Любовь, подумалось ей вновь, приходит к нам во всех обликах, размерах и оттенках.

И ей в этом смысле удалось вытащить джек-пот.

– Вот и вы, лейтенант, – сказал он с едва уловимым ирландским акцентом. – А я только что оставил вам мемо-куб.

– Хочешь сказать, я забыла обогреватели для пальцев ног?

Чернильно-черные брови Рорка взметнулись вверх.

– Забыла что?

– Да так, не обращай внимания. Можешь задержаться на минутку?

– Вполне.

Следуя за ней в кабинет, он скользнул ладонью по ее руке. Вариант рукопожатия Пибоди и Мак-Наба, предположила Ева.

– Твои люди не знали, когда ты приедешь. А у меня была встреча тут неподалеку, вот я и решил забежать.

Ева прикрыла за собой дверь крохотного офиса.

Не успела она и слова сказать, как Рорк сжал ладонями ее лицо и крепко поцеловал.

– Доброе утро, – улыбнулся он. – Впрочем, если учесть, сколько времени ты провела на ногах, то для тебя уже наступил день.

– Мертвый парень, – коротко ответила она.

– А какое отношение имеет этот мертвый парень к Трине?

– Бывший приятель ее подружки. Мне нужно выпить кофе, – подойдя к кофемашине, Ева запрограммировала две порции – покрепче и погорячее. – Мне очень хотелось придушить Трину ее собственными волосами за то, что она вытащила меня из постели в такой ранний час, но потом… ох, слава Санте и его остроносым эльфам, – выдохнула она, делая первый глоток.

Еще пара глотков, и Ева, стряхнув с плеч пальто, отбросила его в сторону.

– Трина с подружкой как следует надрались, после чего, пылая жаждой мести, отправились домой к бывшему подружки. Ничего страшного: все на уровне чесоточного порошка. Господи, такое чувство, что им лет по двенадцать! Но в квартире они обнаружили мертвое тело. Парня ударили по голове, потом закололи. Убийца оставил поздравительную записку.

Рорк, потягивая свой кофе, логично заключил:

– Стало быть, Трину и подружку ты исключаешь из подозреваемых?

– Верно. Парень был редкой скотиной. Работал в «Супер-Теле». Мы с Пибоди как раз оттуда. Мне пришлось послать за Мак-Набом, чтобы тот вскрыл его рабочий шкафчик. Незадолго до смерти парень поставил второй замок и перепрограммировал первый, чтобы закрыть доступ для главного ключа.

– Жаль, что ты не привлекла меня. Я как раз был поблизости.

– Я же не знала, а то конечно.

– И что он прятал?

– Сто шестьдесят пять тысяч наличными. Сплошь новенькие двадцатки.

– Интересно. Я бы сказал, весьма интересно.

«В целом, не такая уж громадная сумма, – во всяком случае, для Рорка, – подумала Ева. – Однако весьма солидный куш для парня, который проживал в дешевой квартирке в одном из самых убогих районов и который к тому же любил принарядиться».

– Сумма внушительная, – сказал Рорк, – если учесть, что нашли ее в шкафчике спортивного зала.

– Тоже верно. Судя по всему, в последние пару месяцев парень обнаружил золотую жилу. И почти сразу он выставил из дома подружку Трины. Начал трахаться с кем-то еще. Вдобавок он замышлял что-то по работе. Что именно, не знаю, но планы у него были те еще. Мак-Наб проверяет сейчас его линки и планшеты. Пибоди разбирается в финансах. А я хочу составить отчет, сделать первую запись в журнале, а потом опросить бывшую подружку покойника. Не последнюю, а предпоследнюю.

– В общем, дел по горло. Чем он занимался в «Супер-Теле»?

– Работал личным тренером и массажистом.

– Ясно. Личному тренеру можно доверить многое. Шантаж?

– Моя первая догадка. – Ее не удивило, что они с Рорком мыслят в одном направлении. – Пока лишь ясно, что для него это было новое занятие. Парень даже стал поговаривать о том, чтобы открыть собственный бизнес где-нибудь в тропиках.

– Со стартовым капиталом в сто шестьдесят тысяч? Невероятно.

– Все так, но ему это могло казаться целым состоянием.

– Не исключено, что он планировал существенно пополнить эту сумму. Ладно, не буду отвлекать тебя от дел. У меня скоро очередная встреча, а перед этим я могу пробежаться по магазинам.

– Не говори мне про магазины.

– Еще не все прикупила? – усмехнулся Рорк.

– Да у меня полно времени.

– Стало быть, даже не приступала. – Наклонившись, он поцеловал ее в лоб. – Удачи тебе. Увидимся дома.

– Почему не приступала? Приступила. – Она умолкла, услышав явственный смешок. – Ну, почти.

Рорк скрылся за дверью, а Ева, нахмурившись, потянулась к мемо-кубу, который муж оставил на столе. Активировала его.

Я был тут по соседству и решил заглянуть к тебе.

Очарован праздничным убранством вашего отдела.

Поскольку я не оставил тебе утром обычного напоминания, считай, что это оно. У тебя два дня до праздничной вечеринки.

Надеюсь, ты потратишь их с умом.

«Всего два дня? Быть того не может!»

Ева опустилась на стул. Похоже, покупки и правда перешли в список неотложных дел.

Но сначала главное.

Первым делом надо оформить журнал убийства.

Шантаж, подумала она, заполняя графы. Мошенничество. Вымогательство.

Быть того не может, чтобы Зиглер заработал сто семьдесят тысяч законными средствами.

Так кого же он шантажировал или обманывал?

В любом случае человек этот пойдет первым в списке ее подозреваемых. Надо лишь сопоставить детали.

КРАСНЫЕ ТУФЕЛЬКИ. Написав это, она схватила пальто и устремилась к выходу.

– Пибоди, со мной.

– Ничего подозрительного в его финансах я не обнаружила, – поспешила Пибоди за Евой. – Жил он небогато, но не потому, что много тратил на жилье или еду. Деньги шли на одежду, кремы, уход за телом и лицом. Парень только и делал, что заботился о своей внешности. Ни больших вложений, ни больших трат. Частые просрочки с оплатой счетов, но чтобы совсем не платить, такого не было.

– Стало быть, только внешность и показуха. А еще секс.

– Ну да. Своего рода лицензированный компаньон, только без лицензии.

– Неплохо сказано, Пибоди.

Ева шагнула в лифт, не переставая удивляться тому, кто включил праздничную музыку в полицейском участке. Да еще на полную громкость. Попадись ей этот тип в руки, подумала она, от расплаты ему не убежать.

– Даже если допустить, что ему платили за секс, я все равно не поверю, что он заработал на этом такую сумму. Причем за несколько недель. Любой клиент без труда может найти опытного, хорошо обученного компаньона за разумную плату. Другое дело шантаж. Допустим, он пригрозил, что расскажет все мужу.

– Слишком недальновидно, – заметила Пибоди, выходя за Евой в гараж. – Будешь шантажировать клиентку, наверняка ее потеряешь. А вместе с ней и свои комиссионные.

– Некоторые люди не умеют просчитывать свои поступки и заканчивают тем, что убивают золотую утку.

– Гуся. Золотого гуся.

– Утка, гусь – какая разница? Оба выглядят одинаково странно.

– Ты когда-нибудь играла в «утка, утка, гусь»?

Ева выехала из гаража на дорогу.

– Играла ли я когда-нибудь с утками и гусями? С какой еще стати?

– Да нет, это такая детская игра. Ребятишки садятся кружком, после чего один из них начинает обходить круг, хлопая каждого по голове и повторяя при этом: «Утка, утка». Пока наконец не скажет «гусь». Тот, кого он выбрал гусем, пускается за ним вдогонку, тоже вдоль круга, а первому нужно усесться на освободившееся место, пока его не поймали. Если он успеет, то второй начинает водить.

Ева бросила взгляд в окно.

– Похоже, из всех идиотских игр это самая идиотская.

– В шесть лет она кажется очень даже забавной. Мы ели жареного гуся, когда ездили в Шотландию, чтобы навестить родителей Мак-Наба. – Пибоди, судя по всему, вошла в тему. – Хорошая была поездка. А скоро нам придется смотаться в гости к моим родителям. Из еды там будут соя, тофу и куча овощей, что, конечно, не идет ни в какое сравнение с гусем. Зато бабушка обязательно напечет кучу вкусностей. Знала бы ты, какой у нее получается фаршированный пирог!

– Я думала, твои предки не едят мяса.

– Так и есть. Фаршированный – это не мясной.

– Тогда почему он так называется?

Пибоди озадаченно взглянула на напарницу.

– Не знаю. Может, раньше его делали с мясом. Моя бабушка кладет туда фрукты и специи. А еще, кажется, добавляет немного виски. Надо будет спросить у нее рецепт. Я тоже люблю печь пироги.

В городе царило предпраздничное оживление. Народ сновал по магазинам в поисках подарков, так что припарковаться оказалось даже трудней, чем обычно. Лихо подрезав малолитражку и совершив какой-то немыслимый разворот, Ева втиснулась в крохотное пространство.

– Господи, Даллас, ты хоть предупреждай в следующий раз. Смотри, вон булочная. Там иногда подают горячий шоколад и всегда есть свежая выпечка.

– Позже, – заявила Ева, прямиком направляясь к «Полезным привычкам».

Ресторан оказался милым, уютным местечком. В нем царила домашняя атмосфера, а фоном ненавязчиво звучала какая-то тихая, чарующе спокойная музыка.

Пахло клюквой, можжевельником и чем-то вроде корицы. Ева ничуть не удивилась, когда обнаружила, что блюдо дня представлено клюквенно-коричным чаем.

Несколько человек сидело в зале за крохотными столиками. Они потягивали напитки из чашек глиняного цвета и ели что-то вроде травы и ягод. Только у одного посетителя Ева заметила булочки, больше похожие на кору дерева.

Девушка за прилавком одарила их мечтательной улыбкой.

– Добро пожаловать в «Полезные привычки». Что мы можем предложить вашему телу, духу и разуму?

– Вы можете позвать хозяйку, – сказала Ева, доставая служебное удостоверение.

– Так вы пришли к Алле? Она занята на кухне. У нас закончились ямвенные булочки, да и бареповый пирог на исходе.

– Печально, что и говорить. Вам нужно сходить за хозяйкой.

– Правда?

– Да. Ради ваших тела, разума и духа.

– Что ж, как скажете.

Она ушла, а Ева повернулась к Пибоди.

– Что такое бареповый пирог?

– Пирог из репы и бананов.

Она пристально глянула напарнице в глаза.

– Признайся, ты меня разыгрываешь.

– И не думала. Моя тетя печет такой. Он не настолько плох, как может показаться по названию, но весьма близок к этому. Что касается ямвенных булочек – клюквенных с добавлением ямса, – то они очень даже ничего.

– Я тебя умоляю.

– Не сказать, что объедение, но вполне съедобные.

В зал вошла Алла. Каштановые волосы убраны под фирменную шапочку, что лишь подчеркивает изящные очертания ее личика. На тоненькой фигурке длинное платье, поверх которого надет простенький фартук.

– Какая-то проблема? – начала она.

– Все может быть. – Ева показала ей свое удостоверение. – Нам нужно поговорить.

– Я просто не понимаю. Я оплатила все налоги. С санитарной службой тоже все в порядке. Никаких проколов.

– Дело не в этом. Где мы можем поговорить?

– На кухне сейчас не протолкнешься, – сказала Алла, оглядываясь назад. – Готовим праздничные блюда – нужно иметь хороший запас на Рождество. Можно присесть вон за тот столик. Дора, принеси нам три чая. Небольшой перерыв мне явно не помешает.

– Секундочку.

Стащив с головы шапочку, Алла направилась к столу. Каштановые волосы, перевязанные в тугой хвостик, вырвались наконец наружу.

– Так в чем дело?

– Трей Зиглер.

В больших карих глазах Аллы промелькнуло явное раздражение.

– Что с ним такое? – мрачно поинтересовалась она. – Если он на чем-то попался и желает, чтобы я внесла за него залог, может забыть об этом раз и навсегда.

– Он мертв.

– Что? – Она отшатнулась, будто от удара. – Что вы хотите сказать?

– Его тело обнаружили сегодня утром. Когда вы виделись с ним в последний раз?

– Этого не может быть. Это какая-то ошибка.

Ни слезинки, отметила Ева. Но если эта женщина разыгрывает шок и неверие, она чертовски хорошая актриса.

– Это какая-то ошибка, – повторила Алла, тщательно подбирая слова. – Это не Трей.

– Трей Зиглер, – ровным тоном промолвила Ева, показывая Алле фотографию, сделанную с удостоверения личности покойного. – Вот Трей Зиглер.

– Не может быть. Этого просто не может быть.

Голос у нее предательски дрогнул, но из глаз не выкатилось ни слезинки.

– У вас с жертвой был роман.

– Что вы сказали? С жертвой?

– Вот твой чай, Алла. Принести тебе булочку? Там как раз готова свежая партия.

– Не нужно, – ответила Ева за Аллу, которая, казалось, онемела. – Идите к себе.

– Как? Что случилось?

– Когда вы в последний раз видели Трея Зиглера? Или говорили с ним?

– Я…

– Алла, вы случаем не потеряли красные туфельки?

– Боже мой, боже, – она закрыла ладонями лицо. – Я собиралась солгать вам. Сама не знаю, зачем. Никак не могу поверить, что это правда. Я видела Трея вчера, и с ним все было в порядке.

– Расскажите мне об этой встрече.

– Мы виделись рано утром в фитнес-центре. «Супер-Тело». Я пришла на утреннее занятие по йоге, и, словом, мы начали подумывать о том, чтобы снова встречаться. Трей расстался со своей подружкой. Он сказал, что скучает по мне. Глупо, что и говорить. Не знаю, что со мной случилось, но он предложил приехать к нему домой, и я ушла на пару часов с работы и даже принарядилась, как на свидание. Глупость, да и только. И мы сразу оказались в постели.

Алла вздохнула.

– Мне не хватало секса с Треем, – призналась она. – Он был очень хорош в постели. Вдобавок давал почувствовать тебе, как много ты для него значишь. Разумеется, пока видел в этом свою выгоду. Потом он заговорил о том, что собирается открыть свое спа где-нибудь в Арубе или на Сент-Барте. Я-то по наивности решила, что он хочет и меня взять с собой. Хочет, чтобы мы вдвоем начали новое дело. Фантазия, но такая приятная. Однако я ошибалась.

Прижав ладонь ко рту, она слегка покачалась взад-вперед.

– Все было не так, как я думала. Мы снова занялись сексом. Время уже поджимало, мне надо было бежать на работу. Но я бы осталась еще, если бы он попросил. С ним я превращалась в настоящую дурочку. Трей заявил, что я – горячая штучка и вполне могла бы зарабатывать сексом на жизнь. Как будто мне это должно было польстить. Потом он спросил, не хочу ли я покувыркаться в постели втроем. Мол, у него есть клиентка, которой не терпится поэкспериментировать. Он… он сказал, что заплатит мне.

Только сейчас в глазах ее заблестели слезы.

– Он заплатит мне.

– Наверняка вы почувствовали себя оскорбленной.

– Я поверить не могла, что оказалась такой идиоткой. Безнадежной идиоткой. И все это ради оргазма. Я сказала, чтобы он катился к дьяволу. Принялась хватать свои вещи и натягивать их на себя. А он со смехом повторял: «Да будет тебе, детка, это же так забавно». Заявил, что я ни о чем не пожалею. Что я была первой женщиной, которая пришла ему на ум в связи с этой затеей.

Слезы заструились у нее по щекам, но вызваны они были вовсе не горем. В глазах Аллы явственно читался стыд.

– Вот что он обо мне думал. Вот что я позволила думать о себе. Я окончательно разозлилась и заявила… В общем, пожелала ему смерти. И вот теперь он мертв.

– На улице декабрь, а вы ушли без туфель.

– У меня в сумке лежали рабочие, – она указала на свои синие тенниски. – Я даже не вспомнила про эти чертовы туфельки. Я надела их только ради Трея. Думала, что я ему небезразлична, но, как оказалось, здорово ошибалась.

– Когда вы ушли из его квартиры?

– Думаю, в районе трех. Я вернулась домой, приняла душ, после чего сразу отправилась на работу. Мне нужно было занять себя. Сюда я пришла еще до четырех. Если хотите, можете спросить у служащих.

– А когда вы ушли с работы?

– Около половины седьмого. Сразу пошла домой. Я живу тут, наверху. Пришла к себе и как следует выплакалась. Затем съела весь свой тайный запас мороженого. Самое то в таких случаях. И выпила полбутылки вина, просматривая какие-то слезливые сериалы.

– Вы с кем-нибудь говорили или встречались?

– Нет. Я даже выключила свой линк. Мне хотелось пожалеть себя. Этим я и занималась. Но я не убивала Трея. Да, я желала ему смерти, но я его не убивала.

Уже на улице Ева прикинула расстояние от ресторанчика до квартиры убитого.

– Она вполне могла выйти отсюда в шесть пятнадцать, добраться до дома Зиглера и приложить его по голове. Времени у нее было предостаточно.

– Все так, но ее рассказ кажется вполне правдоподобным, – возразила Пибоди. – Миллионы женщин на ее месте уселись бы есть мороженое, пить вино и лить слезы под мелодрамы. Естественная реакция на эмоциональное потрясение.

– Потому-то она и скормила нам эту историю. Да, она кажется правдоподобной, но у Аллы есть мотив, зато нет алиби.

– Знаешь, будь она склонна к насилию, съездила бы его по голове сразу после того, как он предложил заплатить ей за секс.

В ответ Ева лишь пожала плечами.

– Может, у нее замедленная реакция. Ладно, давай заглянем к Моррису, после чего начнем работать с клиентами Зиглера. Неплохо бы установить, кого он имел в виду, когда предлагал Кобурн секс на троих.

* * *

В белом туннеле морга пахло недавней уборкой. Запах лимона и антисептика заглушал всякие мысли о смерти.

Интересно, подумала Ева, замечают ли подобные ароматы те, кто работает здесь днем и ночью?

Миновав торговый автомат с его яркими огоньками, она ощутила слабый позыв принять еще немного кофеина, но вовремя удержалась. Кивнув санитару, который укладывал тело на носилки, Ева отправилась дальше в поисках Морриса.

Главный судмедэксперт стоял над трупом Зиглера. Прозрачный плащ прикрывал его элегантный костюм насыщенно-зеленого цвета.

Рядом своей очереди поджидали еще два тела.

– Смотрю, у тебя завал с работой, – заметила она.

– Праздники. Некоторые украшают залы, а некоторые спешат на тот свет, чтобы бродить здесь потом призраками. Похоже на двойное самоубийство, но мне еще нужно проверить, – Моррис снял микроочки и тепло улыбнулся. – А у вас сегодня длинный денек. Не желаете чего-нибудь выпить? Если поискать, то в холодильнике найдется апельсиновый коктейль.

– Правда? – оживилась Пибоди.

– Я же знаю своих копов.

– Холодная пепси, Даллас.

– Спасибо. Ты выглядишь бодрым.

– Я брал двухдневный отпуск, навестил старых друзей. Вот и настроение поднялось.

– Чудесно.

Приятно видеть Морриса таким расслабленным и оживленным. Что ни говори, утрата любимой женщины сказалась на нем не лучшим образом. Остается лишь порадоваться тому, что он наконец-то пришел в себя.

Она вскрыла жестянку, которую передала ей Пибоди, предвкушая хороший глоток холодного кофеина.

– Итак, Трей Зиглер. Уж ему-то точно не украшать праздничных залов.

– Верно. Смертельная травма головы. Били наверняка.

– Удар нанесли призом – «Лучший тренер года».

– Вот она, ирония жизни. Покойный был в очень хорошей форме. Превосходная мускулатура, минимум жира. Никаких следов от перегрузок. Кожа тоже в прекрасном состоянии.

– Оно и понятно, парень себя любил.

– У него была куча дорогущих кремов, – добавила Пибоди. – Средства для тела, кожи, волос. Некоторые он даже не успел вскрыть, – мечтательно заметила она, за что тут же словила негодующий взгляд Евы. – Просто жалко, что такое добро пропадает.

– Ну разве это не отвратительно, присматриваться к кремам мертвого парня? – поинтересовалась Ева у Морриса. – Как я понимаю, первый удар был нанесен, когда жертва и убийца стояли лицом к лицу?

– Верно. Первый удар пришелся на левую часть лба. Второй – на затылок.

Повернувшись к экрану, он вызвал изображение второй раны.

– В то время как первый удар мог вывести парня из строя – тяжелое сотрясение мозга, обильное кровотечение, – именно второй оказался смертельным. Ему буквально раскроили череп, так что осколки кости попали в мозг. Мгновенная смерть. Готов спорить, этот ваш приз весил немало.

– Да, увесистая штучка. Добрых шесть-семь фунтов. Восемнадцати дюймов высотой.

– Подождите, я дополню наши данные, – он быстро застучал клавишами, набирая цифры.

– Наверху фигурка, – уточнила Пибоди. – Накачанное тело, – она согнула руки, изображая статуэтку.

– Прекрасно. – Моррис продолжил стучать по клавишам. – Исходя из угла наклона и глубины ран, можно предположить (с точностью до девяноста шести – девяноста восьми процентов), что нападение произошло следующим образом…

На экране появились две фигурки. Одна из них схватила обеими руками приз, размахнулась справа налево и ударила другую фигурку в висок. Изображение Зиглера отшатнулось назад, после чего рухнуло лицом на пол. Когда он упал, нападавший вновь взмахнул призом, теперь уже слева направо. Этот удар обрушился жертве прямо на затылок.

– Убийца действовал двумя руками.

– Судя по весу статуэтки и силе удара, так оно и было.

– Зиглер был парнем высоким. Получается, убийца примерно того же роста.

– Да, примерно того же. Дюймом выше, дюймом ниже – точнее не скажу. Вдобавок, наш убийца обладает недюжинной силой. Не сказать, чтобы его удары были скользящими или поверхностными.

– Это я поняла. А тут еще сто восемьдесят фунтов мертвого тела, которое надо было затащить на кровать. Задача не для слабака.

– Верно, наш убийца – не слабак. Что касается раны от ножа – ее нанесли уже после того, как Зиглер был мертв, – то и тут удар оказался весьма силен. Во всяком случае, настолько, чтобы у ножа отломился кончик, – он кивнул в сторону чашки, где лежал крохотный кусочек металла.

– Похоже, кто-то был вне себя от злости, – признала Ева. – Был ли у жертвы секс перед смертью?

– Точно не скажу. Он вымылся, причем основательно. Обрати внимание на его интимную прическу: такую еще называют «континентальной».

Ева бросила взгляд на узкую, зигзагообразную полоску волос на лобке.

– Да, я заметила. Довольно странно, на мой взгляд.

– Зато весьма опрятно. В любом случае, парень не пожалел ни воды, ни мыла и умер абсолютно чистым. Где-то за час до смерти он выпил около восьми унций красного вина, а за два часа съел легкий салат, который разбавил энергетическим напитком.

– В сумке у него был мешочек с сушеными листьями. Мне показалось, что это чай, но…

– Я еще не получал анализов – лаборатория, как всегда, перегружена. Однако, исходя из состояния тела и внутренних органов, я могу исключить регулярное применение любых наркотических средств. Это был здоровый мужчина на пике своих физических возможностей.

– Тренер года.

– Что да, то да. И в жизни, и в смерти.

– Спасибо, – Ева швырнула пустую банку в мусорную корзину. – Ты мне очень помог.

– Всегда пожалуйста. Я уже настроился на вашу вечеринку. Надеюсь повеселиться от души.

– Будем рады оправдать твои ожидания.

* * *

Вместе с Пибоди Ева проработала список клиентов Зиглера, отдавая предпочтение женщинам состоятельным.

Ее внимание привлекли совладелица художественной галереи, директор компании, занимающейся продажей недвижимости, хозяйка небольшой сети дневных спа и еще парочка женщин, свободно распоряжающихся деньгами своих мужей.

– Последняя из них – тощая, как палка, да и росточком не вышла.

– Зато ее нынешний муж не может пожаловаться на рост. Вдобавок он тоже ходит в «Супер-Тело» и еще играет в лакросс. Ревнивых мужей тоже нельзя сбрасывать со счета, Пибоди.

– Понятно.

Ева направилась к элегантному трехэтажному особняку, ярко расцвеченному праздничными огнями.

– Поговорим с этой парочкой. Наташа Квигли и ее муж Джон Джейк Копли. Оба клиенты Зиглера. И на сегодня можно закругляться.

– Да! А то я уже с трудом волочу ноги.

– Взбодрись, – посоветовала Ева, нажимая на звонок.

– Добрый день. – со сдержанной вежливостью произнес компьютерный голос. – Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель прихода.

– Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Отдел по расследованию убийств, – Ева поднесла к сканеру свое удостоверение. – Мы хотим поговорить с мисс Квигли и мистером Копли.

– Идентификация личностей прошла успешно. Секундочку.

– Людям стоило бы время от времени самим открывать двери, – заметила Ева. – Просто чтобы почувствовать, что это такое.

Не успела Пибоди ответить, как дверь распахнулась. На пороге стояла женщина – не дроид, быстро отметила Ева. Приветствуя гостей, она улыбнулась с той же сдержанной любезностью, которая отличала компьютер, ответивший на их звонок.

– Прошу вас, проходите. Мисс Квигли примет вас в гостиной.

Войдя в дом, они оказались в просторном трехэтажном фойе. С потолка свисали серебряные люстры изящных форм. Струящийся свет озарял полы, которые, на взгляд Евы, вполне могли быть из натурального дерева.

Из фойе открывался вход в гостиную, где в черном мраморном камине тихонько потрескивал огонь. В углу стояла елка, щедро украшенная кристаллами и алыми лентами. На круглой массивной софе сидели две женщины со стаканами в руках. В стаканах плескалась какая-то прозрачная жидкость.

Блондинки с эффектной внешностью, они обладали достаточным сходством, чтобы Ева признала их за родственниц.

Та, что постарше, поставила свой напиток и поднялась навстречу гостям.

– Я – Наташа Квигли. А вы, должно быть, приехали из-за Трея. Мартелла только что сказала, что его убили. Моя сестра – Мартелла Шуберт. Мы обе тренировались у Трея. Фактически, мы все его клиенты, включая наших мужей. Чем мы можем помочь вам?

– Когда в последний раз вы виделись с мистером Зиглером?

– Я? Знаете, для меня это стало настоящим шоком. Прошу вас, присядьте. Хотите что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

Ева опустилась на стул с полукруглой спинкой. Похоже, все в этой комнате следует теме окружности.

– Простите, – Наташа вновь села на софу. – Это первый раз, что у нас дома полиция. Во всяком случае, официально. Во вторник утром я, как обычно, занималась с Треем. Я работаю с ним дважды в неделю, по вторникам и четвергам, в 10 утра. В четверг после занятия я хожу еще на массаж. Но сегодня мы не планировали тренировок, поскольку Трей собирался уехать из города.

– А вы, миссис Шуберт? Раз уж вы тут.

Мартелла, отхлебнув мартини, нервно прикусила губу.

– Должно быть, в среду утром. Мой график – утро среды и вечер пятницы. Следовательно, вчера утром. Тилли сказала, Трей умер вчера, но я виделась с ним, и он был в полном порядке.

– Тилли? – переспросила Ева.

– Тилли Берк. Сама она узнала от Лолы. Вы разговаривали с Лолой, а она рассказала Тилли. Тилли не работала с Треем. Она занимается у Флоры, но Трея тоже знает. Его все знают.

Сделав паузу, она вновь приложилась к стакану.

– Похоже, я слишком много болтаю.

– Верно, – Наташа дружески похлопала ее по ноге. – Что и говорить, ужасные новости.

– Это кажется просто чудовищным.

– Сколько времени вы тренировались у мистера Зиглера?

– Думаю, с полгода. Телла чуть больше.

– Я первой переключилась на «Супер-Тело». Мы с Тилли ходили в «Разумный фитнес», но там было очень скучно. А тут перестроили «Супер-Тело», добавили ему настоящего шика. Нам так понравилось, что мы пошли туда заниматься. Потом и Таш к нам присоединилась, когда я рассказала, как там здорово. А в скором времени я начала работать с Треем. Он оказался потрясающим тренером. Я даже купила его Лансу на прошлый его день рождения.

– Телла хочет сказать, что купила мужу абонемент на личные тренировки, – пояснила Наташа. – Телла была в таком восторге от этого парня, что я пошла на пробные занятия, и меня это тоже зацепило.

– Вы общались с ним в свободное время?

– Общались? – Наташа озадаченно повела бровью. – В смысле, лично? Я обедала с ним пару раз в клубном баре, чтобы обсудить будущие тренировки.

– А вне зала?

– Да нет, по сути. Хотя мы с мужем пару раз приглашали его к нам в клуб. Мы чувствовали, что он здорово помог нам с игрой в теннис. Скорость и выносливость, – улыбнулась Наташа. – А усиленные тренировки верхней части тела значительно улучшили мой бэкхенд. Время от времени они с мужем играли в гольф. Оба заядлые фанаты этой игры.

– Вы когда-нибудь приходили к нему домой?

– Нет, конечно. С какой стати?

Ева перевела взгляд на ее сестру. Мартелла, в свою очередь, уставилась в стакан.

– Миссис Шуберт?

– Да? Что такое?

– Вы когда-нибудь встречались с мистером Зиглером за пределами фитнес-центра?

– Ну да, когда он приходил в клуб. Таш, пусть мне принесут еще мартини.

– Миссис Шуберт, – произнесла Ева ровным и невыразительным голосом.

– Да?

– Сколько времени продолжалась ваша сексуальная связь с мистером Зиглером?

– Но это же смехотворно! – выпалила Наташа. – И на редкость грубо. Телла, тебе нет необходимости, – при взгляде на сестру голос ее угас. – Господи. Мартелла!

– Все было не так! Все было совсем не так! Я как раз хотела рассказать тебе, и тут вдруг полиция. Мы занимались этим всего лишь раз. Точнее, два, но в один день. И было это давным-давно. Много недель назад.

– Думаю, тебе лучше замолчать. – Наташа предостерегающе сжала руку сестры. – Полагаю, нам стоит подождать приезда адвоката.

– Как хотите. Вам придется проехать с нами в участок для допроса, миссис Шуберт. Перед этим можете позвонить своему адвокату.

– Но я не хочу никуда ехать. – Она умоляюще взглянула на Еву большими голубыми глазами. – Понимаете, Ланс обо всем узнает. Таш, это было всего раз. Мы с Лансом тогда ужасно поругались. Ты, наверно, помнишь. И он как ни в чем не бывало уехал в командировку, хотя я была страшно расстроена.

Взяв стакан сестры, она в один глоток опустошила его содержимое.

– Я рассказала обо всем Трею. О нашей ссоре. О том, что Ланс уехал, хотя мы даже не успели помириться. Я была ужасно расстроена, и Трей предложил приехать ко мне домой – сделать массаж, помочь расслабиться и прийти в себя.

– Секс тоже входил в его услуги? – поинтересовалась Ева.

– Нет! Я бы ни за что! Ни о каком сексе не было и речи. Просто я очень переживала, а Трей проявил настоящую заботу. Он даже приготовил мне чай и начал с небольшого сеанса рейки[1], чтобы помочь мне обрести равновесие. Потом он приступил к массажу и… все случилось как бы само собой.

– Дважды? – сухо поинтересовалась Наташа.

– Да. Просто я, мне было так хорошо, я почти дремала. Никогда в жизни не чувствовала себя такой легкой и расслабленной. Меня окутывало приятное тепло, запах благовоний.

– Благовония, – пробормотала себе под нос Ева.

– И чай оказался очень приятным.

– Что за чай? – спросила у нее Ева.

– Травяной чай. Особая смесь.

– Понятно. Миссис Шуберт. Мартелла. Взгляните на меня. Вы планировали переспать с Треем? Вы вообще думали о сексе с ним до этого инцидента?

– Нет, клянусь вам. Конечно, он очень хорош, и у него потрясающее тело. Но у меня и в мыслях не было спать с ним. Я люблю своего мужа. Поверьте, это правда. Просто в тот день я была ужасно расстроена, а у Трея не было возможности сделать мне массаж в рабочие часы. Он оказал мне любезность, когда приехал после работы к нам домой.

– За какую сумму?

– Две тысячи. Но это был визит на дом, персональное обслуживание. После того что случилось, я снова расстроилась. Я изменила мужу. Но Трей сказал, что все не так. Мне просто нужно было обрести баланс, избавиться от негативных чувств и принять позитивные. И когда я очистилась, то смогла понять, как сильно я люблю Ланса. Так оно и было. Но Ланс, он этого не поймет.

– Сколько вы заплатили ему за молчание?

– Я добавила тысячу долларов в качестве персональной благодарности, и мы договорились, что никогда больше не будем вспоминать об этом происшествии. И мы действительно никогда не говорили о случившемся.

– Он еще когда-нибудь предлагал вам чай? До или после этого события?

– Нет. Я больше не делала у него массаж. Это было бы неправильно. Мне не хотелось, чтобы он снова ко мне прикасался, напоминал о том случае. Теперь я хожу на массаж в клуб, к нашей Труди. И я, – она смахнула слезу, – я собиралась перейти к Гвен, чтобы тренироваться у нее. Я просто не знала, как сделать это без особого шума.

– Кто был инициатором секса? – спросила Ева.

– Господи, я сама. Мне так стыдно. Это все моя вина, только моя.

– А секс вы предложили после того, как выпили чаю? Когда лежали на столе и Зиглер зажег благовония?

– Да. Я чувствовала такое тепло и такое желание. Это ужасно.

– На что вы намекаете? Хотите сказать, он дал ей что-то выпить? – Наташа схватила сестру за руку. – Хотите сказать, он дал Телле что-то вроде наркотика?

– Он бы никогда на такое не пошел. Он просто пытался помочь мне. И он помог. Прошу вас, – умоляюще взглянула она на Еву. – Не говорите ничего Лансу. Он не поймет.

– Вам самой решать, что сказать мужу, – ответила та. – Где вы были вчера между пятью и семью вечера?

– Я была с Тилли. Мы обе были в салоне. «Ультра-Ты». Таш и ее муж устраивали вчера большую вечеринку, и мы хотели как следует подготовиться. Лицо, волосы, ногти и прочие процедуры. В салоне мы были с часу до семи. Полный набор блаженства.

Для Евы шесть часов в салоне красоты были равносильны полному набору пыток.

– Мне нужно полное имя вашей подруги и ее адрес. А еще имена тех, кто занимался вами в салоне.

4

Пока они сидели в трехэтажном особняке, за окном замерцали вечерние огни. День начался в полной темноте, подумала Ева, и закончить его придется так же.

– Ты думаешь, он ее чем-то одурманил? – Пибоди, распахнув дверцу машины, оглянулась на дом. – По правде говоря, я тоже так считаю.

– Я все больше склоняюсь к подобной мысли. И это что-то было в его дорожном чемодане. Чай. – Усевшись в машину, Ева рассеянно уставилась в окно. – Что-то подмешано в чай, и этот тип решил прихватить его с собой в Атлантик-Сити. Или у него была там конкретная цель, или он на месте собирался выбрать себе жертву.

– А на Мартелле Шуберт он остановился потому, что она богата, привлекательна и ранима. Вдобавок она ему доверяла, – добавила Пибоди. – Она чувствовала себя с ним в полной безопасности.

– Доверчивому проще подсунуть наркотик. Хорошо, что ей захотелось выговориться, – заметила Ева. – Если все так, как она утверждает, Зиглер приходил к ней домой пару недель назад. Не факт, что нам удалось бы это установить. Мартелла сама проговорилась.

– Да уж, хранитель секретов из нее никакой. Но этот она всеми силами оберегала от мужа.

Ева вырулила на улицу.

– Может, так, а может, нет. Возможно, он все-таки разузнал о случившемся, отправился к Трею и врезал ему по голове его же призом. Если Мартелла и хранила свой секрет, то лишь потому, что сумела убедить себя – это вовсе не измена, а нечто вроде Дзен. Мне необходимо лучше понять, что она за человек, но кое-какие выводы можно сделать прямо сейчас. С детства она вела привилегированный образ жизни – у семейства Квигли денег невпроворот. Замуж она вышла тоже за деньги. Взяла фамилию мужа. Немного старомодно, значит, в ней явно присутствует романтическая жилка. Если все действительно произошло так, как она описывала, Зиглер тоже ее раскусил. Он сыграл на сочувствии, предложил ей свои услуги – не секс, а услуги. А потом заявился к ней домой с чаем и благовониями.

– Но это же все меняет. Появляется дополнительный мотив, а возможно, и новые подозреваемые. Хорошо бы, в лаборатории успели проанализировать ту прядь волос, которую она дала по твоей просьбе.

– Если она не напутала со временем и прошла лишь пара недель, в волосах обязательно обнаружат рогипнол или один из его компонентов. В любом случае многое прояснится, когда мы получим анализы чая и тех палочек, которые нашли в его шкафчике. Мне следовало поставить это в список первоочередных задач.

– На первый взгляд все выглядело обычным чаем и обычными ароматическими палочками. Что странного в том, чтобы отправиться в путешествие с собственным чаем? Прихоть, да и только. А уж благовония в фитнес-центре, где делают еще и массаж, и вовсе выглядят вполне уместно.

– Может, и так. – И все же Ева пожалела, что она поставила это в список задач с низким приоритетом.

– Не понимаю, зачем ему это? – пожала плечами Пибоди. – У него была подружка и еще одна девица, готовая в любой момент прыгнуть с ним в постель. От клиенток, судя по всему, тоже отбоя не было. Зачем же накачивать одну из них наркотиками? Она бы и без того заплатила ему за массаж и сочувствие.

– Азарт. Эго. Практика – дополнительные деньги за молчание. Да кто может знать наверняка, что творится в голове у парня, который без ума от собственной персоны? Не удивлюсь, если он счел, что оказывает ей любезность.

Ева в задумчивости свернула за угол.

– Я подвезу тебя до дома.

– Ты серьезно?

– В конце концов, мне это почти по дороге. – Вдобавок Пибоди, как и она сама, начала и закончила этот день в полной темноте. – Проверь ее алиби. Оно должно выдержать, но проверь все равно.

– Это салон Трины. Я могу напроситься на чашечку кофе.

– Да без проблем.

– Странно, что он обошел вниманием ее сестру. Уж она-то как раз в его вкусе: привлекательная дамочка лет сорока, да еще с кучей денег.

– А кто сказал, что обошел?

– Она сама и сказала, – Пибоди невольно свела брови. – Впрочем, все возможно. Лгунья из нее явно получше, чем из младшей сестрицы.

– Разберемся. Завтра займемся с тобой остальными клиентами. Если Мартелла Шуберт не соврала, она не единственная, кто отведал волшебного чая. Надо все как следует проверить.

– Этот наш мертвец, – заметила Пибоди, – он оказался настоящим мерзавцем.

– Мерзавец заслуживает хорошей взбучки, но уж никак не разбитого черепа.

– Но я бы предпочла искать убийцу хорошего парня. С другой стороны, он был бы сейчас хорошим мертвым парнем, и я бы жалела его еще больше. Пожалуй, что ни делается, все к лучшему.

– Ладно, ладно. Ты главное проверь ее алиби, – сказала Ева, притормаживая у тротуара.

– Поняла. Спасибо, что подбросила. Боже, какой чудесный свитерок!

Она ткнула пальцем в соседний ларек, на витрине которого красовался ярко-оранжевый свитер с танцовщицей хула во всю грудь.

– Мак-Наб будет в восторге. Маленький подарочек от Санты.

– А он знает, что Санты не существует?

– Санта живет в сердцах тех, кто в него верит, – Пибоди торжественно положила руку на грудь. – Одолжишь мне пятьдесят баксов? Пожалуйста. Это же не свитер, а загляденье.

– Боже ты мой. Санта-Клаус и танцовщица хула, – заметила Ева, шаря по карманам.

– Ой, а вон еще один! С кружащимся Элвисом в шляпе Санты! Вот уж забавно!

– Элвис умер сто лет назад. Что забавного – таскать на груди портрет мертвого парня?

– Элвис, как и Санта, неподвластен смерти. Нет, пусть будет девица. Хотя…

Ева сунула Пибоди деньги.

– Иди, купи Мак-Набу свой смехотворный свитер. Выметайся из моей машины.

– Ура! Праздник! Покупки!

Отъезжая от тротуара, Ева бросила взгляд назад.

Пибоди счастливо пританцовывала перед киоском со свитерами.

Веселого Рождества.

И тут ее осенила мысль, от которой она невольно содрогнулась. Если до торжества всего два дня, а сегодняшний практически закончился, то где же, позвольте спросить, ей выкроить время на покупки для тех, кому по правилам этикета она должна хоть что-то презентовать?

Подгоняемая этой мыслью, Ева направилась в сторону центра. Уже поздно, но есть шанс, что удастся найти местечко, где она затоварится сразу всем необходимым.

Свернув за угол, она увидела парнишку, который возился у своей палатки. Осталось лишь решить, где ей припарковаться.

Она проехала еще квартал, отчаянно лавируя в море туристов, покупателей и обезумевших ньюйоркцев, которые всего лишь пытаются попасть домой после рабочего дня.

Добравшись до палатки, она принялась разглядывать ассортимент. Кепки, шарфы, носки, перчатки, варежки, шапки – парнишка явно расширился с момента их последней встречи.

Ева понаблюдала, как он отсчитывает сдачу и упаковывает в пакет три ярких шарфа.

– А ты неплохо устроился.

Мальчик вскинул голову, и по лицу его растеклась улыбка.

– Привет, Даллас. Ты что-то сказала?

– Привет, Тико. Смотрю, дела у тебя идут неплохо.

– Только время поджимает.

Любой другой мальчик на его месте сидел бы сейчас дома – играл в компьютерные игры или корпел над уроками. Но только не Тико. Он прирожденный бизнесмен.

– Ловишь плохих парней?

– Сегодня нет. Впрочем, день еще не закончен. А для тебя тут не слишком поздновато?

– Праздничный бизнес. Я отпросился до семи тридцати. Дик! Ступай, помоги вон той леди. Это один из моих работников, – пояснил Тико, кивая на тощего парнишку в шапке и перчатках без пальцев. – Я нанял двух.

– У тебя уже работники?

В глазах его загорелись искорки смеха.

– На Рождество без этого никак. Смотри, у меня тут полно шарфов. Есть хлопковые, есть шерстяные, кашемировые, из шелковой ткани. Если подобрать к ним шапку и перчатки, получится замечательный подарочный набор.

– Верно, – Ева сунула руки в карманы. – У меня есть знакомые девицы, которым нужно купить подарки.

– Что за девицы? Подружки, родственницы, коллеги по работе?

– Ну-у, скорее подружки.

– Хорошие? Или из тех, кому все равно, что дарить?

Ева невольно рассмеялась. Парнишка неплохо знает свое дело.

– Хорошие.

– Я отведу тебя к своим деловым партнерам.

– К партнерам?

– Ну да. Дик, Мэнни! Присмотрите тут за торговлей да не глазейте без дела по сторонам. Идем. – Взяв Еву за руку, он повел ее к переходу. – Помнишь магазинчик, в который ты нагрянула в прошлый раз? Я тогда сказал тебе, что там засели плохие парни, и ты пришла и всех их арестовала.

– Помню. Обвинение в кражах и рэкете.

– Там теперь новые хозяева. Бизнес мамы-папы. Хорошие люди. Обслужат тебя по высшему классу.

– Правда? – Желая раз и навсегда покончить с этой мучительной практикой покупок, Ева послушно пошла за ним через дорогу.

Какое-то время они лавировали в толпе, после чего оказались в узком, как пенал, магазинчике.

– Привет, па!

Мужчина лет тридцати пяти снимал со стены одну из бесчисленных сумок. Наконец он выложил ее на прилавок и подтолкнул к замершему в ожидании покупателю.

– Привет, Тико, – улыбнулся он парнишке.

– Привет, ма!

Женщина за прилавком упаковывала в пакет какую-то яркую ткань.

– Тико!

Слишком молодые для прозвища мамы-папы, подумала Ева. Для жителей Нью-Йорка они выглядят какими-то очень умиротворенными и радостными. И ни один не одет в черное.

– Счастливого Рождества, – сказала женщина, вручая покупательнице ее пакет. – Будем рады видеть вас снова.

Тико подтащил Еву к прилавку.

– Это Даллас. Тот самый коп, который очистил это место и дал вам возможность арендовать его.

– О, лейтенант Даллас! Тико много рассказывал о вас. Меня зовут Астрид. – Женщина протянула Еве руку. – Наконец-то мы с вами встретились.

– Понимаете, Даллас нужны подарки для подружек. Сколько их у тебя?

– Черт. Пожалуй, что пять. Из тех, кому нужно что-то подарить.

– Прекрасно. Бен, это лейтенант Даллас, о которой нам рассказывал Тико.

– Серьезно? Рад знакомству. Если позволите, я сейчас присоединюсь к вам.

– Вы уже успели углядеть что-нибудь подходящее? – спросила Астрид у Евы.

– Даже не знаю.

Куда ни посмотри, всюду были сумки. С ремешками и без ремешков, вместительные и не очень. Крохотные дамские сумочки, абсолютно непригодные в повседневной жизни, и огромные сумищи, в которые вполне мог поместиться мебельный салон.

– Не разбираюсь я в этих вещах.

– Дамы любят сумочки. Неужели у тебя их нет? – в удивлении спросил Тико.

– У меня есть карманы. И рабочий чемоданчик. А для бумаг я держу папки.

Ева не упомянула о дюжинах дамских сумочек, которые пылятся в ее гардеробе наряду с дюжинами туфель и ворохом одежды.

Муж в отличие от нее знает толк в подобных вещах.

– Опишите мне одну из ваших подружек, – предложила Астрид. – Так дело пойдет быстрее.

– Ну-у, стильная, изящная – при этом не зануда и не консерватор. Предпочитает пастельные тона, но может удивить и чем-нибудь броским. Все вещи у нее гармонируют друг с другом, как если бы она заранее подбирала себе комплекты. Умная, настоящий профессионал. Добросердечная.

– Похоже, очень приятная женщина. У меня есть кое-что на складе из новых поступлений. Думаю, это должно сработать.

– Я же говорил, они о тебе позаботятся, – заявил Тико, когда Астрид упорхнула в кладовку.

– На складе хранят не самые крутые вещи, разве нет?

– Что ты хочешь этим сказать? – возмущенно уставился на нее парнишка. – Это хорошие ребята.

– Ладно, ладно. Просто хождение по магазинам заставляет меня нервничать. С какой стати здесь столько разных вещиц?

– Чтобы люди не носили одинаковое.

В этот момент в дверях показалась Астрид. В руках у нее была коробка, из которой она вынула узкую сумочку.

– Я заказала таких всего две или три, чтобы посмотреть, как они будут расходиться. Все расписаны вручную – настоящий штучный товар.

– Ясно.

Ева внимательно осмотрела сумочку. Гладкая, шелковистая на ощупь, с неброским узором из цветов и бабочкой в качестве застежки.

– Поскольку сумочки расписаны вручную, каждая из них – единственная в своем роде.

– Совсем как моя подруга, – заметила Ева, думая о Мире. – Пожалуй, ей это понравится.

– У меня есть чудесный шелковый шарф, который прекрасно сочетается с розовым, – заявил Тико, указывая на узор из цветов. – Ты можешь вложить его в сумочку, и получится по-настоящему стильный подарок. Совсем как ты хочешь.

– Ладно, будь по-твоему, – кивнула Ева. – Идем дальше. Вторая подруга совсем другого типа. Ничего чрезмерного или кричащего. При этом яркая, заметная, импульсивная, склонная к переменам. Ах, да, с ребенком. Девочке сейчас годик.

– Кажется, я уловила, – Астрид в задумчивости сжала руки. – У нас есть эти замечательные сумки, рассчитанные на мать и дочь. Вся прелесть их в том, что они очень практичны. Сворачивая и разворачивая, их можно с легкостью превратить и в простую сумку, и в рюкзак.

Она указала на стену.

В глазах у Евы замельтешило от ярких цветов. На каждом крюке висело по большой и маленькой сумке. Взгляд ее упал на пару с танцующим, искрящимся единорогом.

– Как раз для Мэвис и Беллы. Вон те две, с единорогом.

– Давайте я сниму их для вас.

Пока Астрид доставала сумки, Ева обратилась к Тико:

– Готова спорить, у тебя есть шарф, который подойдет к этому набору.

– У меня есть шарф, который как нельзя лучше подойдет для мамы, и детская шапочка, напоминающая цветом эту лошадку с рогом.

– Тико, ты меня убиваешь. Ладно, беру.

Не прошло и сорока минут, а Ева уже запихивала в машину пакеты с покупками. Кое-как пристроив их на заднем сиденье, она уселась за руль.

С минуту она посидела в полной неподвижности, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Остается лишь благодарить Бога за то, что Рождество бывает раз в году. Она вновь выехала на дорогу, где царило предпраздничное оживление, и уже безо всяких происшествий добралась до дома.

На деревьях вдоль подъездной дороги были развешаны яркие огоньки, отчего на землю ложились причудливые тени. Да и сам дом – громада из серого камня и стекла – казался чьей-то причудой благодаря своим башенкам и галереям.

Огни мерцали и переливались, придавая дому законченные очертания. Сквозь высокие окна виднелись каскады зелени, добавлявшие этой элегантности домашнего уюта. И на каждом окне сияло по свече.

Ева успела привыкнуть к красоте своего дома – и это было любовью. Но она никогда не воспринимала его как должное. И это уже было благодарностью.

Прошло восемнадцать часов с тех пор, как она покинула свое жилье. И мысль, что она наконец-то вернулась назад, принесла ей облегчение.

Она выбралась из машины на зимний холод, и ветер ударил ей в бок, как расшалившийся ребенок. Один за другим она вытащила пакеты с подарками. И как ее угораздило накупить такую кучу? Весь процесс теперь напоминал лихорадочный сон, оставивший после себя чувство усталости и легкую головную боль.

Она тащила, тянула, вытаскивала. Каким чудом она вообще умудрилась познакомиться с таким количеством людей? Как такое могло случиться?

Пакеты шуршали, коробки постукивали друг о друга. Если вся эта куча вывалится сейчас на землю, она и пальцем не шевельнет, чтобы собрать ее.

Хотя пакеты отчаянно колотили ее по ногам, Ева умудрилась дотащить их до дверей и с трудом проскользнула внутрь.

Разумеется, он уже был там – чучело в черном костюме, по имени Саммерсет. Мажордом Рорка возвышался в ярко освещенном фойе. На его бледном, костлявом лице мерцала ухмылка, а у ног его, как маленький меховой Будда, притулился жирный кот Галахад.

– Похоже, к нам заглянул Призрак Рождества? – поинтересовался вслух Саммерсет.

Ева нахмурилась. Ей хотелось сказать в ответ что-нибудь колючее, но…

Она в изнеможении швырнула пакеты на пол.

– Я заплачу тебе тысячу, если ты завернешь этот хлам в подарочную бумагу.

Его брови слегка изогнулись.

– Меня нельзя купить, – заявил он, в то время как кот отправился нюхать пакеты. – Но со мной можно договориться.

– Чего ты хочешь?

– Через день у вас намечается вечеринка.

– Я в курсе.

Через день? Стало быть, на все про все у нее остался только день? Лучше об этом не думать.

– Подготовка к приему двухсот пятидесяти шести гостей начнется в восемь утра.

Двухсот пятидесяти шести? Господи Иисусе! Зачем столько?

Но в ответ она сказала только одно:

– Понятно.

– Вы тоже примете в этом участие.

– Но что, если…

Ева бросила взгляд на кучу пакетов и задницу кота, который полез в один из них.

– Ладно, – сдалась она.

Стряхнув с плеч пальто, она бросила его на перила – так, небольшой бунт.

В ее отступлении нет ничего постыдного, сказала себе Ева, поднимаясь по лестнице в спальню. Будут другие войны, другие сражения. Пройдя в комнату, она со стоном рухнула на кровать.

Всего десять минут, мысленно поклялась она. Десяти минут вполне хватит на то, чтобы оправиться от травмы, нанесенной сеансом покупок и сделкой с Саммерсетом. Она немного вздремнет, после чего отправится к себе в кабинет и засядет за работу. На свежую голову проще понять, кто мог убить Трея Зиглера.

Мерзавец он или нет, это дело все равно надо раскрыть.

Десять минут, повторила она и рухнула в сон, будто якорь в море.

Через какое-то время она вновь выплыла на поверхность. На спину давило что-то тяжелое – там явно пристроился кот. Чья-то ладонь сжимала ее пальцы. Это уже был Рорк.

Елка в углу подмигивала праздничными огнями. В камине тихонько потрескивали дрова. Первым желанием ее было вновь прижаться к Рорку и уснуть. Но коп не часто может позволить себе расслабиться.

– Я ходила за покупками, – возвестила она.

– Бог ты мой! С тобой все в порядке? Может, позвонить в «Скорую»?

– Пошути мне еще. Я нашла того парнишку, Тико. Помнишь его?

– Ясное дело. Юный бизнесмен. С особой нежностью я вспоминаю пирог, который приготовила его бабушка.

– Для праздничной торговли он нанял еще двух мальчишек. Да и ассортимент расширил. Потащил меня в местечко, которое я тогда накрыла со своими ребятами. Новые арендаторы. Выглядят так, будто в родстве с Пибоди. Что-то вроде современных хиппи. А потом такое чувство, будто я чудом попала в какую-то параллельную вселенную.

– Где есть розничная торговля и нет преступлений.

– Именно, – сказала Ева. – В общем, там все было забито вещами, и кто-то говорил – это подойдет тому-то, а я в ответ – да, хорошо. Потом вон то подойдет другому. Да, чудесно. Господи, да, хорошо. И так без конца. А парнишка стал подтаскивать тряпки из своей палатки, повторяя: добавишь этот шарф, или что там еще, сюда, а вон тот шарф – туда. А я как заведенная повторяла: ладно, здорово, ладно, хорошо. Потому что мне хотелось поскорей оттуда сбежать.

Она вздохнула.

– Похоже, я заработала посттравматический стресс.

– Бедняжка, – поцеловал ее Рорк.

– Ты же так не считаешь. Тебе это кажется очень забавным. Сам-то ты любишь ходить за покупками. Но это ладно. Потом все пошло еще хуже.

– Неужели что-то может быть хуже?

– Я была до того травмирована этим опытом, что проявила слабину и заключила сделку с Саммерсетом.

Он прижался губами к ее лбу, будто проверяя температуру.

– Похоже, «Скорая» тут уже не поможет.

– Ха-ха. Поскольку он согласился упаковать мои подарки, мне придется поучаствовать в подготовке к рождественской вечеринке. Зачем нам двести пятьдесят шесть гостей?

– На самом деле их придет не меньше двухсот семидесяти, и мы будем только рады, если ты примешь участие в подготовке. Не забывай, ты же босс. Будешь решать, приказывать, делегировать. Не исключено, что в итоге тебе это даже понравится.

– Что-то не верится. Но сделка есть сделка, – перекатившись на спину, Ева взглянула ему в лицо. На нее вновь нахлынули чувства, которые она испытала этим утром в момент неожиданной встречи с Рорком.

Такой красавец – настоящее совершенство. И всецело принадлежит ей.

– А почему ты не в костюме? – она провела рукой по его серой футболке.

– Я попал домой раньше тебя. Успел даже помыться.

– Это уже нечестно. У тебя – освежающий душ и домашняя одежда, а у меня – убийство и магазинный ад. Вдобавок, я все еще в сапогах.

– Да, счет явно не в твою пользу. Посмотрим, что тут можно сделать, чтобы выровнять его.

Приподнявшись, он стянул с нее сначала один сапог, затем другой.

– Так лучше?

– Для начала неплохо.

– Думаю, нам обоим было бы проще, если бы ты избавилась от оружия. – Отстегнув пояс с револьвером, он аккуратно сложил все на пол, к сапогам. – А теперь?

– Убийство и ад, – напомнила она. – У тебя – деньги и деловые встречи.

– Ты права, того и того было предостаточно, – приподняв Еву, он стащил с нее синий джемпер, который она второпях натянула на себя в разгар ночи. – Тебе нравится Тоскана? Хочешь стать хозяйкой небольшого итальянского городка?

– Городка? Хватит придуриваться.

– Если уж на то пошло, села, но на редкость очаровательного, – улыбнувшись, он начал расстегивать пояс на ее брюках. – Старинная вилла, которую можно превратить в настоящее произведение искусства. Чудесные виды, узкие мощеные улочки, остатки средневековой стены.

– Ты купил город?

– Еще нет, но завтра куплю. – Он осторожно стащил с нее брюки. – У моей жены такие длинные, такие красивые ноги.

– Они помогают мне быстро добраться из пункта А в пункт Б.

Рорк провел рукой по ее ногам, от щиколотки к бедру.

– Ты же никуда не собираешься в настоящий момент.

На шее у Евы висел бриллиант, который Рорк подарил ей вместе с признанием в любви. Он провел пальцем по сверкающей капле, вспоминая, как шокирована была Ева его даром – любовью и бриллиантом.

– Ну как, расслабилась?

– Почти. Поначалу я думала: все, что мне требуется, – это большой бокал вина. Потом я добралась до спальни и решила: нет, что мне действительно нужно – это поваляться на постели минуток десять. Но и тут я промахнулась.

– Так чего же ты хочешь?

– Я хочу, – приподнявшись, она обвила его руками, – я хочу тебя.

Он мог бы провести так весь свой день, подумал Рорк. Губы к губам, сердце к сердцу.

– Жаль, что этим утром нам не удалось, как обычно, посидеть за завтраком, просто перекинуться парой слов, – шепнул он. – Мне так этого не хватало.

– Мне тоже.

Они лежали рядом, и ласки их мешались с поцелуями, заставляя забыть о часах, проведенных друг без друга. Они были вдвоем, в своем маленьком уютном мирке, отгороженные от внешних шумов и назойливых огней.

Желая прильнуть к теплу его тела, Ева стянула с Рорка футболку, а затем изогнулась, как довольный кот, под искусными прикосновениями его рук. Сердце ее заколотилось быстрее, а в теле запульсировал привычный жар.

Желание стало растекаться, мерцать, как огоньки в камине, а затем вспыхнуло безудержным пламенем. В следующее мгновение оно смешалось с удовольствием, и удовольствие это нарастало, пока не достигло своего пика. Затем наступила долгожданная развязка.

Сжав в ладонях лицо мужа, она вновь нашла губами его рот. Что-то невнятно бормоча, перевернула его на спину. Теперь уже она сидела верхом, позволяя ему войти в себя. Медленно, неспешно, не отрывая взгляда от его лица. Прижав его руки к своему сердцу, Ева начала двигаться.

Он позволил ей это сделать, в то время как каждая клеточка его тела стонала от наслаждения. Чувственное удовольствие все сгущалось, и в какой-то момент он ощутил, что еще немного, и он не сможет дышать.

Наклонившись, Ева прильнула к его губам.

– Ева.

– Я знаю, знаю, – откинув голову, она прикрыла глаза и позволила им обоим погрузиться в сладостное забытье.

5

Ева сидела за столиком в удобной домашней одежде с бокалом вина в руке и кусочками куриного деликатеса на тарелке, дополненного золотистой картошкой и какой-то непонятной зеленью. Пожалуй, решила она, долгий день закончился не так уж плохо.

От усталости и переживаний не осталось и следа. Она чувствовала себя спокойной и расслабленной.

Она уже начала заполнять рабочий журнал и теперь рассеянно перебирала события дня, одновременно отдавая должное ужину в своем домашнем кабинете.

– Итак, – сказал Рорк, – что ты сегодня купила?

– Кучу вещей. Я нагрузилась сумками.

– Да уж, куча вещей предполагает тяжелые сумки.

– Именно, – она многозначительно махнула вилкой. – Если бы люди не таскали с собой столько хлама, не было бы нужды и в сумках. На ремнях и без ремней, заплечных, на колесиках. Люди проводят с ними всю свою жизнь, как какие-то беженцы. Не понимаю я этого.

– И все же ты накупила их в качестве подарков. В этом и состоит суть дарения.

– Еще я купила носки. Кучу носков, – припомнила Ева; события этого вечера расплывались, будто в тумане. – А еще шапки и вещички, в которые нужно вкладывать другие вещички. Представляешь, кто-то додумался выпускать такие маленькие коробочки специально для губной помады.

– Быть того не может! – шутливо воскликнул Рорк, но тут же посерьезнел под ее пристальным взглядом. – Потрясающе.

– Очень забавно. А еще меня подбили купить говорящего единорога.

– Прошу прощения, кого?

Наконец-то ей удалось удивить его. Неожиданно для себя Ева ощутила странное удовлетворение.

– Говорящего единорога, которого положили в сумку для Беллы. В маленькую такую сумочку, которая сочетается с большой сумкой для Мэвис. Сам он розовый – в смысле, единорог, – с серебряным рогом. Болтает всякую ерунду и танцует. Боюсь, он до смерти напугает малышку.

– Да брось, наверняка он ей понравится.

– Он меня-то едва не напугал. Но Тико продолжал носиться туда-сюда, подтаскивая новые вещички. Ему пришлось даже позвонить бабушке, чтобы та разрешила ему задержаться подольше. Думаю, всю вину он свалил на меня.

– Как бы то ни было, но твои мучения окончены, – он отсалютовал ей бокалом вина.

– Уж лучше встретиться лицом к лицу с парочкой обкуренных отморозков, чем заново пройти через этот ад. Что это за зеленая гадость у меня на тарелке?

Рорк лишь улыбнулся в ответ.

– Как продвигается твое расследование?

– Оказывается, этот тип был еще большим сукиным сыном, чем я предполагала. Мне еще нужно проверить в лаборатории, но я практически уверена, что он опаивал женщин наркотиками, чтобы подбить их на секс.

Лицо у Рорка потемнело.

– Стало быть, это уже не просто сукин сын.

– Верно. И если я права, Зиглер заслуживает хорошего пинка под зад. Но раз уж он позволил себя прикончить, придется мне заниматься этим делом.

– Женщина, которая узнала о том, что он с ней сделал? Пожалуй, я готов встать на ее сторону.

– Парень заслуживал тюрьмы, но не могильной плиты. Может, женщина, которая обнаружила, что секс был не таким уж добровольным, а может, ее муж или бойфренд, до которого это дошло. Или женщина, которой не понравилось, что он спит со всеми подряд, или обманутый муж этой женщины. Вариантов много. А тут еще деньги, что наводит на мысли о шантаже. А шантаж, как известно, ничем хорошим не заканчивается.

– Тем не менее продолжает оставаться классикой жанра, – заметил Рорк.

– Тайны плюс жадность. Это уравнение всегда кончается могилой.

– Полицейская математика, – улыбнулся Рорк. – Как правило, довольно точная.

– Список его клиентов состоит в основном из женщин, хотя и мужчины там встречаются. И клиенты эти – люди с деньгами.

– Должно быть, ошибся с выбором источника.

– Скорее всего. Вообще мне кажется, что эта сфера деятельности – деньги за секс и/или шантаж – была для него относительно новой. Не то чтобы раньше он не занимался ничем подобным, просто тут он ввязался в это всерьез. С подружкой Трины Зиглер расстался пару недель назад, а замки на шкафчике поменял еще двумя неделями раньше.

– Планировал увеличить ставки, – предположил Рорк.

– Возможно. – Ева бросила взгляд на досье убитого. – Вообще, ему было из кого выбирать. Я хочу еще раз поговорить с Симой, а это значит, мне придется пообщаться и с Триной.

– Ей ты купила подарок?

– Нет. – На лице у Евы явно читался шок. – С какой стати? Я же не должна. Или должна? Я больше не вернусь туда, Рорк. Эти ребята с сумками – милые люди, но туда я больше не вернусь.

– Не переживай, я сам об этом позабочусь. Трина – твой стилист и косметолог, хочешь ты того или нет. И небольшой подарок ей явно не повредит.

– Все это просто немыслимо, – в состоянии шока Ева проглотила зелень со своей тарелки. – Ты же пригласил ее сюда, правда? Чтобы она как следует помучила меня перед вечеринкой? Волосы, тело и лицо.

– Это цена, которую ты, дражайшая Ева, платишь за прием такого количества гостей. Ну а я тем временем, если позволишь, проверю финансы вашей жертвы. Не исключено, что у него припрятаны и другие суммы.

– Лично я в этом сомневаюсь, но лишняя проверка не повредит.

Она вновь бросила взгляд на досье.

– Если ему хотелось продавать секс за деньги, почему бы просто не получить лицензию? Потенциально он мог заработать гораздо больше, причем на законных основаниях.

– Видишь ли, некоторые вроде тебя до сих пор считают лицензированное компаньонство проституцией.

– Как ни крути, секс за деньги.

Рорк, покачав головой, предложил ей ролл.

– Лицензированный, урегулированный, безопасный, облагаемый налогом секс. Люди платят за лечение, за физические тренировки, – кивнул он на ее досье, – за духовное руководство и так далее, и так далее. Люди платят за все виды базовых потребностей, а секс как раз и относится к таким потребностям.

– Это легальная форма заработка, так что мне нет до нее никакого дела. Но ты прав, – она тоже бросила взгляд на досье, – Зиглер не рассматривал это в качестве бизнеса. Ему не хотелось думать, что он продает подобные услуги. По его мнению, это была любезность, которую он оказывал женщинам, позволяя им насладиться своим телом и своими сексуальными навыками. Деньги же были необходимы ему для того, чтобы поддерживать свою внешность на должной высоте.

Так, так, так, – она глотнула вина, – все начиналось с забавы, с удовольствия покорять. Вы занимаетесь сексом в роскошном гостиничном номере, с шампанским и вкусной едой. Не исключено, что она дарит тебе какую-нибудь дорогую безделушку. В конце концов, она хорошо провела время, разве нет? Потом ты начинаешь понемногу намекать на то, что маленький подарок или небольшая сумма наличными только приветствуются. Ты позволяешь ей расслабиться и получить удовольствие, а она предлагает взамен небольшой бонус. Что в этом плохого? Ты не продаешь себя – она просто выказывает свою благодарность. Так, чисто по-дружески, дает тебе больше обговоренного, поскольку и ты дал ей больше обговоренного.

– Такое чувство, что ты начинаешь разбираться в его характере.

– Возможно. Я разговаривала с дамочкой, которую он опоил, чтобы настроить на секс. Зиглер взял с нее две штуки за домашний массаж – для него это всегда подразумевало секс. Ему ничего не стоило назвать подобную практику массажем, услугой или чем-то подобным. И назначить соответствующую цену. Не сомневаюсь, что в последнее время он частенько выезжал на дом к клиентам. Массаж, персональные тренировки. Две, три тысячи за сеанс. Добавь сюда интимные беседы, и шантаж без труда впишется в эту картину. Сукин сын.

– Теперь уже мертвый сукин сын.

– Да, конечно. Ты прав.

* * *

Рорк был прав, и ей пришлось посвятить Зиглеру все свое время и внимание.

Она записала свои предположения и составила отчет о продвижении расследования, отдельное место в котором занял опрос свидетелей.

Потом она составила таблицу, в которую вписала клиенток, признавших так или иначе сексуальную связь с Зиглером. Здесь же были указаны их расходы – деньги, подарки, оплата гостиничных номеров.

Рядом с каждым именем она написала семейный статус, отметив, кто из мужей или сожителей тоже относился к числу клиентов Зиглера.

Она тщательно проверила прошлое этих людей, обращая особое внимание на возможные проявления агрессии и прочие криминальные действия.

Не забыла она и об именах, которые предоставила ей Трина, а также о бывших сослуживцах Зиглера.

Она работала и размышляла.

Когда в комнату вошел Рорк, Ева сидела, задрав ноги на стол.

– Под другим углом, – рассеянно промолвила она.

– Дело не в финансах. Никаких тайных счетов, разве что этот парень был куда умнее, чем я о нем думаю.

– Да я на это и не рассчитывала, но все равно спасибо. Приятно узнать мнение эксперта. Стало быть, соперник. До сих пор я концентрировалась исключительно на сексе и клиентах. Но ведь Зиглера ударили призом. Итак, что мы имеем? У Зиглера много богатых клиенток, которые ходят к нему не только потому, что он прекрасный тренер (а это подтверждают даже те, кто его не любил), но и ради секса. За свою работу он получает солидные комиссионные – плюс добавочные за секс. Его репутация укрепляется. Приз – я узнавала – тоже сопровождается солидной суммой. Зиглер побеждал три последних года, да и в нынешнем считался несомненным фаворитом. Но вместо того чтобы ехать в Атлантик-Сити и сражаться там за победу, он прямиком направился в морг.

– Думаешь, кто-то из тренеров прикончил его ради приза и тысячи долларов?

– Не только. Это еще и престиж, потенциальный приток клиентов, возможность похвастаться своими успехами. У Зиглера не было друзей в «Супер-Теле». Готова спорить, что и в других центрах к нему относились не лучше. Убил его кто-то знакомый, иначе Зиглер не подпустил бы этого типа так близко. Следовательно, нельзя сбрасывать со счетов коллегу или соперника, который вдруг решил, что с него довольно.

– Коллега или соперник, – повторил Рорк. – Сюда можно добавить и секс – его никогда не бывает слишком много. Допустим, этого соперника (или соперницу) тоже использовали ради секса. Или обманули.

– Пожалуй. Очень даже дельная мысль. Надо будет нам с Пибоди съездить завтра в фитнес-центр.

– На этом и порешим, – взяв Еву за руку, Рорк потянул ее из-за стола. – Пора в постельку.

– Но мы ведь уже занимались этим сегодня.

– Пора спать. На часах почти полночь. Задержись ты тут чуть дольше, и твой рабочий день составит двадцать четыре часа.

– Мне хочется поскорее покончить с этим делом. Все потому, что я не испытываю к Зиглеру никакой симпатии.

– Завтра ты будешь любить его не больше, чем сегодня. Вот тогда и поднажмешь.

– Придется. Каким бы мерзавцем ни был этот Зиглер, ленивым его точно не назовешь. Каждый божий день он газовал по полной.

– Совсем как ты, – Рорк потянул ее в сторону спальни. – Пора выключить на время мотор.

* * *

Проснулась она от запаха кофе. Приоткрыв глаза, Ева увидела Рорка. Полностью одетый, он сидел на диване в той части спальни, что была отведена для работы. На коленях у него лениво развалился кот. Рорк водил пальцем по планшету, а на большом экране мелькали ряды чисел, данных и кодов.

Голубоватый отсвет экрана ложился на его лицо, отчего оно выглядело таинственным и чарующим одновременно.

Ева понятия не имела, который сейчас час, но пошевелиться и спросить было лень. Вместо этого она продолжила наблюдать за мужем, мысленно прикидывая, что ей необходимо сделать этим утром.

Для начала нужно связаться с Пибоди. Встретиться они могут прямо в «Супер-Теле», чтобы проверить версию о сопернике-убийце. Потом надо заглянуть в лабораторию и припугнуть – в крайнем случае подкупить – ведущего специалиста Дика Беренски. Ей срочно требуются анализы по чаю и ароматическим палочкам. Затем на очереди разговор с Триной и Симой. Опять же, назрел повторный осмотр места преступления. На этот раз она целенаправленно будет искать чай и благовония.

И сделать это надо до посещения лаборатории. Чтобы оставить там другие образцы – при условии, что ей удастся их найти.

Необходимо допросить остальных клиентов Зиглера.

Это был кто-то, кого он хорошо знал. Кого без всякой задней мысли впустил в квартиру и даже в спальню, пока собирал там вещи для поездки.

Клиент. Сотрудник. Жертва шантажа. Любовница.

Неужели он был настолько самоуверен или беспечен, чтобы впустить к себе в спальню жертву шантажа или оскорбленную клиентку?

Пожалуй, стоит подстраховаться и посоветоваться со специалистом.

Итак, добавим к списку встречу с Мирой.

– Почему бы тебе не встать? – заметил Рорк, бросая взгляд на жену. – Все равно ты думаешь слишком громко.

– Я размышляю очень тихо. Просто у тебя уши, как у летучей мыши.

– Когда дело касается тебя, без сомнения.

Ева села на кровати.

– Над чем ты работаешь? Вполне естественный интерес, – добавила она, когда Рорк удивленно вскинул брови, – если учесть, что происходит все в, черт, пять тридцать восемь утра.

– Тебя и правда это может заинтересовать. Мы внесли пару изменений в дизайн ирландского святилища. В частности, добавили мемориальный сад, который будет расположен на крыше.

Ах, да, старинное здание в Адской Кухне, вспомнила Ева. То самое, которое Рорк вознамерился превратить в приют для детей из неблагополучных семей. Там же в свое время обнаружили кости двенадцати девочек.

– Прекрасная мысль.

– Наверху расположим купол, так что садом можно будет пользоваться круглый год. Архитектор спрашивает, не разместить ли там памятные скамьи с именами погибших девочек.

Выбравшись из постели, Ева молча промаршировала к «Авто-Шефу» за порцией кофе. Кот, мгновенно забыв про Рорка, бросился за ней. Он никогда не терял надежды угоститься чем-нибудь вкусным.

– Полагаю, ты интересуешься моим мнением?

– Именно, – кивнул Рорк.

– Я думаю, создание сада продемонстрирует уважение к умершим. Еще я думаю, что детям, которые там поселятся, не стоит лишний раз напоминать о жестокости и смерти. Пусть это станет для них садом новых возможностей, которые таит в себе жизнь.

– По-моему, ты абсолютно права. Спасибо.

– Не за что. Пойду, немного разомнусь.

Прихватив кофе, Ева спустилась на лифте в тренажерный зал и совершила энергичную пробежку вдоль искусственного берега, о который с шумом разбивались морские волны.

Приняв горячий душ, окативший ее бесчисленным множеством струек, она перешла в кабинку для сушки.

– Жаль, что весь мир нельзя подогреть так же, как душ, – заметила Ева, направляясь к одежному шкафу.

– Именно. Раз уж тебе это недоступно, постарайся одеться по погоде. Если судить по относительно достоверным прогнозам, сегодня так же холодно, но чуть менее ветрено.

Ева выбрала свитер из тонкой шерсти, который всегда спасал ее в холода, простые брюки и жилет. Последний должен был защитить ее от зимнего ветра.

Одевшись, она схватила пару сапог.

– Нет, нет, только не эти, – заявил Рорк, мельком взглянув на нее из-за компьютера.

– А что с ними не так?

– Хорошие сапоги, но они совершенно не идут к этому серому свитеру.

– Да мне без разницы. Ладно, ладно, – оборвала она себя на полуслове. Проще поменять сапоги, чем затевать с Рорком в спор о моде, который она заведомо проиграет.

Вдобавок, ей хотелось узнать, что кроется под серебряными крышками на столе. Возможно, если она будет покладистой, там не окажется овсянки.

Когда она вернулась за стол, Рорк налил ей кофе.

– Доброе утро, лейтенант.

– Посмотрим, такое ли уж оно доброе, – сказала Ева, поднимая крышку со своей тарелки. – Вот это да! И правда, с добрым утром.

– Я подумал, что за вчерашние мучения ты вполне заслужила блинчики.

Ева тут же залила их сиропом.

– Какая прелесть! Яблочные, да еще и с корицей.

– Так что они заслуживают большего, чем стать основой для сиропа. Но тут уж как хочешь.

Рорку нравилось смотреть, с каким аппетитом она ест – особенно с учетом того, как часто ей приходилось вовсе оставаться без еды.

– Пожалуй, мне придется подкупить Беренски, – заметила Ева, поглощая блинчики. – Поскольку прошло уже двадцать четыре часа, я могла бы просто наорать на него. Но взятка тем не менее не повредит.

– Вручи ему бутылку хорошего скотча, – предложил Рорк. – Возьмешь в одной из подарочных сумок. Это сразу выбьет его из равновесия, и он будет намного сговорчивей.

– Пожалуй. Конечно, я терпеть не могу всей этой возни с подарками, но после такого жеста с моей стороны ему придется пойти на уступки.

– Как в пословице про мух, которых проще поймать на сахар, чем на уксус.

– Кому вообще нужна эта ловля мух? Улетели бы куда подальше, уже хорошо.

– Метко замечено. Вот еще одна поговорка не выдержала испытания временем. – Рорк одобрительно похлопал ее по ноге. – Завтрак с тобой – сплошное обучение.

– Стараюсь, как могу. Если окажется, что в чае у жертвы был секс-наркотик, я смогу выжать больше из клиентов. В гневе люди выкладывают много интересного.

– Ты ничего не сказала о его родственниках.

– Единственный ребенок. Родители развелись, когда ему было десять. У обоих другие семьи. Мальчик метался между матерью в Тусоне и отцом в Атланте, пока не достиг совершеннолетия. Ни мать, ни отец не видели его уже лет шесть. Разумеется, оба в шоке, но глубокой привязанности я не ощутила.

– Получается, ни родственников, ни друзей.

– Причем, судя по всему, по его инициативе. Близкие и друзья требуют постоянной отдачи.

Ей вспомнилась вчерашняя встреча с Тико и продавцами сумок, которые едва не довели ее до безумия. Да уж, дружественные узы требуют самоотдачи!

– Парень думал исключительно о себе, – добавила она. – Кстати, о близких. Ты, как я понимаю, уже отправил подарки в Ирландию.

– Верно. Ты, кстати, помогла мне с выбором.

– Да брось, я же ничего не покупала.

– Зато ты помогла мне определиться с покупками. В частности, по твоему совету я приобрел для Шона компьютерную игру «Копы и грабители».

– Ну, это было проще простого. Кстати, Пибоди и Мак-Наб летят на Рождество к ее родителям. Ты же не хочешь, чтобы мы последовали их примеру?

– Для родственных встреч у нас есть День благодарения. И меня это вполне устраивает. А Рождество я хочу провести с тобой.

– Я тоже. А поскольку мне не терпится закрыть это дело до праздников, я лучше потороплюсь. Спасибо за блинчики, – наклонившись, она поцеловала мужа.

– Вечером увидимся. Ты еще не забыла про сделку с Саммерсетом? Нужно все как следует обдумать.

– Если честно, я постаралась выкинуть это из головы, – Ева встала из-за стола. – Ну, где твоя выпивка?

– Комната подарков на четвертом этаже.

Несколько секунд Ева молча смотрела на мужа.

– У нас что, есть комната подарков?

Рорк со смешком покачал головой.

– Тебе стоит как-нибудь совершить экскурсию по дому. Восточное крыло, башенка в четыре этажа.

– Ладно, – она очень смутно представляла, где это, а потому направилась к лифту и продиктовала адрес.

– И не вздумай рыться в коробках, – добавил Рорк. – Твоих подарков там нет.

– И не собиралась, – с достоинством заявила она, глядя на закрывающуюся дверь.

Правда, теперь, после предупреждения мужа, у нее возникло такое желание.

Комната подарков, подумала она. У кого может быть столько подарков, чтобы выделять под них целую комнату?

Двери открылись, Ева вышла и в изумлении замерла на месте.

Полки и стойки были заставлены бесчисленным количеством упакованных уже презентов. Подарочные пакеты серебряного, золотистого, красного и зеленого цветов стройной шеренгой выстроились на полу.

Распахнув соседнюю дверь, Ева вновь наткнулась на полки с подарками – на этот раз без праздничных упаковок. Свечи и подсвечники чередовались с наборами для ванной. Предметы были организованы по группам: для женщин, мужчин и унисекс.

Коробки с бокалами, изящные рамки для фотографий, электроника и даже игрушки.

Какого черта она мучилась с покупками, если достаточно было заглянуть сюда и выбрать то, что по вкусу?

Аккуратные ряды подарочных коробок и пакетов, рулоны блестящей упаковочной бумаги, красочные мотки перевязочной ленты.

Все безукоризненно новое и дорогое, как в высококлассном бутике. И ничего постороннего – только компьютер на столе да экран на стене. Ева не сомневалась, что в компьютере хранится подробнейший каталог всего, что составляет содержимое этой комнаты, вплоть до последнего дюйма упаковочной бумаги.

Схватив один из серебряных пакетов, она заглянула внутрь.

Бурбон.

В золотистом оказался скотч. Уже из любопытства она проверила красный. Коньяк. В зеленом, как и ожидалось, хранился ирландский виски.

Под впечатлением от увиденного Ева вернулась к лифту и заказала первый этаж.

Уже натягивая на себя пальто, она решила, что мужчина, которому и так принадлежит половина мира, может позволить себе помещение, набитое всякой подарочной ерундой.

По крайней мере, стало ясно, куда идти в следующий раз, когда ей срочно потребуется взятка.

Утро еще только занималось, и Ева воспользовалась возможностью связаться с Мирой напрямую, миновав ее бдительного помощника. Она быстро послала ей на линк голосовое сообщение:

«Мне бы хотелось проконсультироваться с тобой сегодня. Найдется у тебя свободное окошко? Посылаю тебе досье Зиглера. Мне важно проверить, правильно ли я оценила его личность. Если не сможешь встретиться со мной лично, набросай общие характеристики жертвы и убийцы. Заранее спасибо».

Когда Ева добралась до Вест-Виллидж, в небе уже кружил первый рекламный аэростат. «РАСПРОДАЖА!» – возвещал он. Рождественская распродажа в Скай-Молл продлится до десяти вечера.

Господи боже, мелькнула у Евы мысль, даже ей хватило сообразительности не тянуть с покупками до самого Рождества.

Но ее удивление лишь возросло, когда реклама возвестила сногсшибательную РАСПРОДАЖУ в Скай-Молл, начало которой приходится на час ночи двадцать шестого декабря.

Кому это нужно? Кто потащится за покупками на следующий день после Рождества, да еще в разгар ночи? В следующее мгновение Ева рассмеялась. Ей бы точно пришлось жить впроголодь, занимайся она розничной торговлей.

Уже припарковавшись, она обнаружила, что приехала на десять минут раньше, но вместо того чтобы дожидаться Пибоди, прямиком направилась в зал.

Стоило ей открыть дверь, и на нее вновь обрушилась оглушительная музыка. Самое забавное, что на этот раз Ева различила голос Мэвис, которая вдохновенно распевала о том, как приятно жить без опостылевшей любви.

Окинув взглядом зал, она заметила Лилл. Та сидела на корточках рядом с тщедушным мужичком, который усердно качал пресс.

Ева подошла к ним поближе. Мужичок пыхтел так, что заглушал даже громовую музыку.

– Мне нужно поговорить с вами.

Лилл кивнула.

– Давай, Скотт, еще два раза. Не сдавайся. Молодец! – прокричала она, когда тот обессиленно рухнул на пол. – Полминуты отдыхаешь, а затем на беговую дорожку. Десять минут, уровень пятый.

– Ладно, – с трудом поднявшись, он заковылял к беговой дорожке.

– Я стараюсь приглядывать за ним, – пояснила Лилл. – Он многого достиг за последнее время.

– А в начале он что, передвигался черепашьим шагом?

– Практически. Но он по-настоящему старается. У вас есть какие-нибудь новости насчет Трея?

– Мне хотелось бы уточнить у вас пару вещей. Много ли человек борется за возможность стать тренером года?

– Разумеется, а иначе какой смысл учреждать эту награду? Я регулярно составляю отчеты, в которых указываю прогресс своих тренеров и достижения их клиентов. Кроме того, каждый тренер предоставляет три оригинальные программы, направленные на совершенствование его навыков. Физическое состояние тренера тоже принимается во внимание. Это целый процесс. А в чем, собственно, дело?

– Кто был главным соперником Зиглера?

– Трудно сказать наверняка. Если рассматривать нашу франшизу, то я бы поставила на Джуса – Джекоба Мэддоу. Но это мой тренер, так что я могу быть предвзятой. Есть еще Селена, она тоже работает на «Супер-Тело». Если говорить о тренерах со стороны, то я бы назвала Рока. У него свой собственный зал в Вест-Сайде. Все по делу и ничего лишнего. «Рок Хард» – так он называется. Но, по моим прикидкам, Трей должен был победить и в этом году. Он разработал несколько фантастических программ.

– А они были знакомы друг с другом?

– Разумееся. Рок и Джус давние друзья. Джус давно ушел бы к Року, если бы не клиенты. Большая часть их ни за что не покинет «Супер-Тело» – им нравится наш стиль.

– Какие-нибудь трения между ними и Зиглером?

– Черт, – Лилл со вздохом взъерошила оранжевую шевелюру. – Джус – славный парень и хороший семьянин. Я бы не сказала, что он был поклонником Трея, так что порой у них случались перепалки. Но Джус не из тех, кто сам нарывается на ссору. Насчет Селены не знаю, но слышала, что Трей пытался за ней приударить. Ему было плевать, что Селена в действительности гей – была бы грудь, а остальное не важно. Рок терпеть не мог его привычку трахать всех и вся, но они с Треем редко пересекались.

– Тогда откуда эта неприязнь?

– Около года назад Трей переспал с сестрой Рока. Они вместе оказались в каком-то клубе, девушка была одна, и Зиглер развел ее на секс. После чего начал рассказывать всем подряд о своей победе. Он знал, что девица – сестра Рока. Джус предупреждал, чтобы тот заткнулся, и в конце концов мне пришлось сказать Зиглеру то же самое. Я слышала, у них с Роком произошла по этому поводу небольшая стычка, и Трей пошел на попятный. Деталей я не знаю, да они меня и не интересовали. По правде говоря, Трей всегда был моей головной болью, но с точки зрения профессионализма его не в чем было упрекнуть. А моя задача как раз и состоит в том, чтобы держаться за профессионалов.

– Понятно.

– Теперь насчет Рока. Я не вспомнила о нем вчера, поскольку произошло все около года назад, а с тех пор, насколько мне известно, эти двое не пересекались. Разве что на конференции в Атлантик-Сити да на соревнованиях в Нью-Йорке, которые проходят каждую весну.

– Тем не менее мне придется поговорить с ним. Со всеми тремя. Где мне найти Джуса?

– Видите парня, который жмет штангу из положения лежа? Это и есть Джус.

– Ясно, спасибо.

– Джус – славный парень. У него жена и маленький ребенок. А в скором времени они ждут появления второго.

– Я это учту, спасибо.

Кивнув, Ева направилась к мужчине, который равномерно поднимал штангу. Весила она больше, чем сама Ева.

– Джекоб Мэддоу?

– Верно, Джус.

Даже сейчас он не прервался. Капельки пота блестели на его симпатичном лице, на внушительных бицепсах. Тем не менее он тепло улыбнулся Еве.

– Чем могу помочь?

– Лейтенант Даллас, отдел по расследованию убийств, – она показала ему свое удостоверение. – Мне нужно поговорить с вами.

– Это насчет Зиглера? Мне сказали вчера, когда я пришел на работу, – аккуратно опустив штангу, он поднялся со скамьи.

Ростом около шести футов, прикинула Ева, и весь состоит из мускулов. Каштановые волосы зачесаны в аккуратный хвостик.

– Можно поговорить в зале для частных уроков, – предложил он. – Там сейчас никого нет, и нам не придется орать, перекрикивая музыку.

– Прекрасно. – Ева заметила Пибоди. – Минуточку, вот тут как раз моя напарница.

– Не возражаете, если я прихвачу стакан сока? – Джус кивнул в сторону автомата, стоявшего в самом углу.

– Ради бога.

– Вам что-нибудь сделать?

– Нет, спасибо. – Махнув рукой Пибоди, она тоже направилась к автомату. – Детектив Пибоди, Джекоб Мэддоу, он же Джус. Мы собираемся побеседовать в комнате для тренировок.

– Это сюда.

Джус провел их в комнату с матовыми стеклянными стенами, где грохот музыки превратился в еле ощутимый гул.

– Я искренне сожалею по поводу случившегося, – начал Джус, – но лгать вам я не намерен: мы с Зиглером никогда не были друзьями.

– Скажите, где вы были позавчера вечером, в промежуток с пяти до семи?

– Дома. У меня был выходной, и я выполнял обязанности сиделки. Возился с ребенком, пока жена была на работе. Около пяти она вернулась домой, в шесть мы поужинали, а потом она повела Мими купаться. Сам я провел следующие два часа, собирая для девочки трехколесный велосипед – в разобранном виде они стоят дешевле. Но возни с ними столько, что экономия себя не оправдывает.

– Вас не отправили на конференцию в Атлантик-Сити?

– Лилл была бы только рада, если бы я поехал. Но Рождество я предпочитаю проводить с семьей. Вдобавок жена беременна – уже на седьмом месяце.

– Мне сказали, вы являетесь одним из главных претендентов на получение очередной награды «Тренер года».

– Я очень на это рассчитываю. – Джус проглотил остатки сока. – Призовые мне явно не помешают – особенно сейчас, когда мы ждем ребенка. Еще одна девочка, – улыбнулся он. – Меня окружают исключительно девицы.

– Еще я слышала, у вас была стычка с Зиглером. Из-за сестры вашего друга Рока.

– Верно. Давненько это было, но тем не менее. Понимаете, я знал Кирию еще ребенком. Когда все случилось, она едва достигла совершеннолетия. Девочка и правда слегка отбилась от рук, но Зиглеру точно не стоило лезть в ее жизнь. Этот сукин сын замутил с ней только потому, что она сестра Рока. Мне очень не понравилось, когда он начал хвалиться своей победой, и я предложил ему заткнуться. Сказал, что Рок будет здорово рассержен, когда до него дойдут эти слухи.

– И что же случилось, когда они дошли?

– Рок сделал то, что сделал бы на его месте всякий брат: встретился с Зиглером лицом к лицу. И тот сразу же отступил. Пошел на попятный.

Джус поморщился. Было видно, что ему не по нутру подобная трусость.

– Зиглер сразу заткнулся и сделал вид, что он тут ни при чем. Решил поберечь личико и не нарываться на драку. Потом, правда, он охотно поливал грязью фитнес-центр Рока, но это уже не имело значения. У Рока Харда другая клиентура, чем у нас, так что все эти разговоры ему по барабану. Но это был единственный способ, каким Зиглер мог отомстить ему – попытаться очернить его репутацию.

– Если бы кто-нибудь попытался очернить мою репутацию, я бы не отказалась от разговора по душам с таким человеком, – заметила Ева.

– Да вы поймите, это не имело значения. Все равно что жужжание комара. Главное тут – не обращать внимания. Судя по всему, либо я, либо Рок взяли бы этот приз следующей весной и тем самым с лихвой отплатили бы Зиглеру.

– Но он был в фаворе.

– Уже нет, – покачал головой Джус. – Я понимаю, как это звучит, но не намерен вам лгать: этот тип был мне не по нутру.

Выйдя из зала, Ева направилась к машине.

– Надо повнимательней присмотреться к версии соперника, – сказала она Пибоди. – По дороге я расскажу тебе о той троице, которую назвала мне Лилл.

– Ты видела, какие у этого парня руки? А грудь? – спросила та, устраиваясь на сиденье. – Интересно, сколько он берет за частные уроки?

– У тебя же есть доступ в зал в Центральном управлении, – напомнила ей Ева.

– Но у меня нет доступа к таким рукам, – возразила та, когда они выехали на дорогу. – Или к такой груди.

6

Сняв с дверей печать, Ева шагнула в квартиру Зиглера.

Та пахла чистильщиками и смертью.

– Чай логичнее всего хранить на кухне. А где обычно держат ароматические палочки и благовония?

– В спальне я ничего такого не видела, – начала Пибоди. – Если он использовал их при домашних массажах, то имеет смысл поискать там, где хранится спортивное оборудование.

– Вот и поищи. А я пока проверю кухню.

Пройдя в крохотную кухню, Ева окинула ее быстрым взглядом. Стандартный «Авто-Шеф», холодильник, плита на три горелки, маленькая посудомоечная машина.

Но Зиглеру она, похоже, была без надобности. В раковине громоздились грязные тарелки и стаканы, на столе валялись пустые коробки из-под пиццы. Чистильщики забрали коробку с оторванной крышкой, хотя Ева и не представляет, зачем она могла им понадобиться.

А Зиглер, судя по всему, был слишком ленив, чтобы отправить все в мусорную корзину.

Из чистого любопытства она распахнула холодильник. Энергетические напитки, светлое пиво, коробка с вином, маленький контейнер с соевым молоком.

Ева быстро проверила меню в «Авто-Шефе». Парочка хлебцев из цельного зерна, вегетарианская пицца, кофе, вегетарианский хаш и индейка из тофу.

Никакого чая, отметила она и повернулась к кухонным шкафчикам.

Соевые чипсы, каша быстрого приготовления, какие-то сушеные ягоды, несколько бутылочек с добавками и витаминами. И три коробочки с травяной смесью. Чаи. Расслабляющий, для пищеварения, энергетический.

Она тут же убрала их к себе в сумку.

– Благовония в виде конусов – целая упаковка. – Пибоди внесла в кухню прозрачную коробку, в которой красовались разноцветные ароматические палочки. – Нашла в его сумке с массажными принадлежностями. Все штучки поименованы по запахам. Нигде не сказано, что они подразумевают секс. Просто пачули, ваниль, лаванда и так далее.

– А я обнаружила три чая – сушеные листья вроде тех, что мы нашли у него в сумочке. – Ева вышла в коридор. – Нужно еще раз осмотреть квартиру. Потом отнесем все на анализы в лабораторию, но до этого поговорим с Симой.

– Если Зиглер действительно пользовался секс-наркотиками, то, скорее всего, опробовал их и на ней. А почему бы нет?

– Думаю, ты права.

* * *

В салоне Трины тоже играла музыка, но куда тише, чем в фитнес-центре. Здесь она звучала фоном, не вызывая раздражения или отторжения. По залу плыли сладковатые запахи.

Посетители сидели на пестрых стульях, попивая шипучие напитки, болтая с соседями или изучая модные журналы, в то время как работники салона щелкали ножницами, красили и накладывали маски. Шкафы вдоль стен ломились от косметики.

Чуть дальше тянулись кабинки, отгороженные тонкими ширмами. В помещении стоял неумолчный гул: звучали голоса, позвякивали и постукивали рабочие инструменты, народ двигал стульями.

Женщина с копной бело-красных волос оживленно переговаривалась с кем-то по линку, постукивая татуированным пальчиком по календарю на экране.

«Мне удалось втиснуть тебя, Лоринда. Маркус примет тебя в два пятнадцать, в канун Нового года. Что? Да разве я не знаю! Ладно, еще увидимся. Счастливого тебе Рождества!»

Закончив разговор, она сверкнула улыбкой в сторону Евы и Пибоди.

– Доброе утро! Чем я могу вам помочь?

– Мы ищем Симу Мертах.

– Сима сейчас с клиенткой, но у нее будет свободное окошко в… – стук, стук пальчиком с прорисованной на нем бабочкой, – в половине второго.

– Мы здесь с другой целью, – Ева вытащила свое служебное удостоверение.

Женщина глянула на них округлившимися глазами.

– Так вы здесь по поводу, – голос ее упал до шепота, – по поводу Трея. Это просто ужасно, – продолжила она тем же свистящим шепотом. – Настоящая трагедия. Сейчас я сбегаю и посмотрю, когда она сможет сделать перерыв.

Соскочив со стула, она резво застучала каблучками своих высоких красных сапожек и в считаные секунды скрылась за дверью.

Ева начала было говорить, но тут же обнаружила, что Пибоди рядом нет. Ее помощница вдохновенно разглядывала что-то на стойке с образцами.

– Немедленно прекрати, – приказала Ева.

– Посмотри, какая прелесть, – Пибоди торопливо втирала в руки образчик крема. – И пахнет просто потрясающе.

– И почему только я должна краснеть за тебя? – прошипела Ева, заметив приближающуюся Трину.

Та, в отличие от девушки на ресепшене, в сапожках на плоской подошве, но назвать их практичными у Евы не повернулся бы язык – настолько экзотично смотрелся на них узор из северных оленей.

– Сима освободится через пару минут. Она не может уйти, пока полностью не нанесет маску. Потом у нее будет минуток пять свободного времени. Давайте я провожу вас в одну из кабинок. Перед праздниками у нас наплыв клиентов, но это место пока не занято.

– Прекрасно. – Ева направилась за Триной, ухватив за руку Пибоди – на случай, если та забудется и снова вернется к стойке с образцами. – Ты не упомянула, что у Зиглера были свои методы убеждения женщин.

– О чем ты?

– Так, маленькие добавочки к чаю. Чтобы сделать женщин более сговорчивыми.

Трина застыла на месте как вкопанная.

– Я так и знала! Вот мерзавец!

– Знала и ничего не сказала?

– Я не знала наверняка. Мерзавец, – повторила она.

Они вошли в небольшую комнатку, где по стойкам были разложены серебряные инструменты, напомнившие Еве орудия пыток.

– Никто не будет болтать о таком, если не знает наверняка. Но в глубине души я всегда это подозревала.

Трина стала рассерженно расхаживать взад-вперед, отчего полы ее рабочего халата захлопали, как крылья бабочки.

– Я же говорила – кое-кто из моих клиенток признался, что переспал с Зиглером. Причем у некоторых даже в мыслях этого не было. Внезапное желание они почувствовали уже во время сеанса – домашнего, заметь, сеанса. Массаж или личная тренировка.

– Имена.

Трина резко замерла на месте.

– Брось, Даллас, я не могу подвести своих клиентов. Они должны понимать, что я не стану трепаться об их личной жизни. Они же мне доверяют.

– Трина, речь идет об убийстве. И секс-наркотик – весомый мотив для преступления.

– Ради бога! Никто из моих клиентов не убивал этого ублюдка! – Она в ярости пнула ногой шкафчик. – Ладно, ладно, я назову тебе имена. Но сначала мне надо будет позвонить им и объяснить ситуацию. Надо же хоть как-то их подготовить.

– Никаких деталей. Скажешь, что копы вынудили тебя дать эту информацию в ходе расследования.

– Черт возьми. Жаль, что он уже умер, а то бы я с радостью ободрала ему яйца. Сукин сын! Наверняка он и с Симой проделывал подобные фокусы.

В этот самый момент на пороге показалась Сима.

– Прошу прощения, но мне не удалось уйти пораньше. – Она осторожно проскользнула в дверь. – Вы уже знаете, кто убил Трея?

– Мы продолжаем расследование. Сима, где Трей доставал свой чай?

– Чай? А-а, эти травяные смеси. По правде говоря, понятия не имею. Он покупал их на вес и получал в маленьких пакетах. Когда я увидела их впервые, то решила, что это из разряда нелегального. Признаться, меня это здорово удивило, ведь Трей с таким трепетом относился к своему телу. Но оказалось, что он покупает специальные чаи – так, небольшой бонус для клиентов после тренировки или перед массажем. Он даже не брал за них дополнительную плату.

– А благовония?

– Тоже не знаю. Он практически не зажигал их дома. Использовал для клиентов – ароматерапия, так это называется.

– И все же бывало так, что он зажигал их для тебя?

– Несколько раз.

– А чай он тебе заваривал?

– Иногда. Чтобы помочь мне расслабиться после рабочего дня. Чай, благовония, массаж плеч, – слезы заблестели у нее на глазах. – Трей мог быть таким милым.

Боковым зрением Ева заметила, как напряглась Трина – и как Пибоди успокаивающе погладила ее по руке.

– Сима, постарайся отвечать мне максимально честно. Чай и благовония неизменно сопровождались сексом, не так ли?

– Ну, мне кажется, – она слегка нахмурилась, после чего слегка покраснела. – Да, верно. Знаете, это так расслабляло.

– После трудного дня, – продолжила за нее Ева. – И тебе, скорее всего, поначалу совсем не хотелось заниматься сексом?

– Бывает так, что проводишь на ногах по восемь часов за смену. Я не жалуюсь, поскольку такая загруженность означает, что клиенты тебя любят. Но когда ты приходишь домой, единственное, чего тебе хочется – устроиться перед телевизором и ни о чем не думать. И пораньше лечь спать.

– Тут я тебя прекрасно понимаю.

– Так ведь с каждым бывает. Ну почти с каждым. Трей, тот мог заниматься сексом по два раза на день.

– Получается, тебе иногда хотелось отдохнуть, посмотреть телевизор, а он был настроен на секс.

– Он никогда не давил на меня. Если я говорила, что устала и все такое, он принимал это как должное.

– И заваривал тебе чай, чтобы ты могла расслабиться.

– Верно. Это и правда помогало. В итоге я тоже начинала думать об удовольствиях.

– Сима, одна из клиенток Трея рассказала о похожем случае. У нее тоже не было желания – до тех пор, пока Трей не приготовил ей чай. – Ева немного подождала, но Сима так и не уловила намека. – Очевидно, что она не одна такая.

– Я вас не понимаю.

– Мы отправили чай на анализ в лабораторию. Не сомневаюсь, что там выявят вещество, по действию похожее на секс-наркотик.

– Нет, нет, вы ошибаетесь! Трей бы ни за что так не поступил. Трина!

– Подумай об этом, Сим. Как следует подумай, – сказала та. – Предлагал он тебе когда-нибудь чай, если ты и так хотела заниматься сексом? Или после постели? Или утром, когда вы собирались на работу? Или бывало так, что вы не занимались сексом после этого чертова чая?

– Я… он… – глаза ее наполнились слезами. – Нет. Но зачем? С какой стати ему поступать так со мной? Это же неправильно. Бывает так, что тебе просто хочется расслабиться и вздремнуть. Разве нет?

– Разумеется, детка, разумеется. – Трина прижала к себе подругу. – Дело вовсе не в тебе, так что не переживай. Дело не в тебе и даже не в сексе.

– Тогда…

– Просто он вынуждал тебя делать то, чего тебе совсем не хотелось, и это позволяло ему ощутить свою значимость. Всякий, кто так поступает, – настоящее ничтожество.

– Я заботилась о нем. Мне казалось, и я для него что-то значу.

– Он никогда не заботился ни о ком, кроме самого себя, – нахмурилась Трина. – И в этом тоже нет твоей вины.

* * *

– Проверь имена, которые дала Трина, – распорядилась Ева по пути к машине.

– Уже приступила. Сима была просто раздавлена новостями, – продолжила Пибоди, вытаскивая из кармана планшет. – Еще бы! Узнать, что парень, с которым ты жила, который был тебе явно небезразличен, подсыпал в твой чай секс-наркотик. Если, конечно, он это делал. Нельзя быть уверенным на сто процентов.

– А я в этом даже не сомневаюсь. Сама подумай. По тому, что мы о нем знаем, похож Зиглер на человека, который будет заваривать подружке чай, когда она слишком устала для секса?

– Вряд ли.

– А потом – ну надо же! – она вдруг приходит в нужное настроение. Если в наших сумках просто чай, я съем его сухим.

– Но это же насилие, – нахмурилась Пибоди, не отрываясь от работы. – Если мы правы – а я думаю, так оно и есть, – это чистой воды насилие. Он лишал их права выбора. Это все равно что приставить нож к горлу жертвы.

– Именно.

– Он и раньше мне не нравился, когда был просто свиньей, а теперь…

– Кем бы ни был этот парень, сейчас он мертв. Мы просто делаем свою работу. Жаль, конечно, что Трина не может ободрать ему яйца, но работа есть работа.

Услышав сигнал, Ева потянулась за линком. На экране возникло лицо Миры.

Бог ты мой, она постриглась, подумала Ева. Как же называется эта прическа? Кажется, боб. Почему боб? Откуда это нелепое название?

– Ева. Я прочитала твое сообщение. Утро у меня не очень загружено, так что я смогу встретиться с тобой.

– Чудесно. Сейчас мне нужно заехать еще в одно место. Не знаю только, как долго я там пробуду.

– Смотри сама. Через час я буду свободна. Если не успеешь к этому времени, встретимся после обеда.

– Я приеду через час, спасибо.

– Привет, доктор Мира, – склонилась к экрану Пибоди. – Мне нравится твоя прическа.

– Спасибо, – лицо у Миры осветилось довольной улыбкой. – Не слишком коротко?

– Ничуть.

– Мне хотелось немножко поменять внешность, так что я поживу с этим парочку деньков. Ева, увидимся через час. Сейчас у меня прием.

– Давай, до встречи.

Отключив линк, Ева стала высматривать место для парковки.

– С какой стати женщины постоянно меняют прически? Если их устраивает какая-то одна, зачем перекраивать ее на другую?

– Ради забавы. Или ради разнообразия. Ты сама постоянно меняешь брюки и куртки.

– Они же не являются частью меня.

– На мой взгляд, смена прически делает тебя еще более неповторимой. – Пибоди задумчиво покрутила завиток волос. – Пожалуй, мне стоит придумать что-нибудь новенькое на праздники. Нужно поговорить с Триной.

– Не стоило мне заводить об этом разговор, – вздохнула Ева, загоняя машину на крохотный пятачок. – Кстати, надо отнести Харво волосы Шуберт.

– Королеве Волос и Тканей.

– Именно. Отдай ей эту прядь и попроси как можно скорее провести анализы. А мы пока потолкуем с Беренски насчет чая.

* * *

Праздничная лихорадка не обошла стороной и лабораторию. Здесь тоже красовались разноцветные гирлянды, а в углу стояла елка, раза в два превосходящая размерами крохотный огрызок из отдела убийств. Украшали ее пакеты из-под улик, щеточки, пинцеты и прочие инструменты чистильщиков.

Но внимание Евы привлек Санта, одетый в костюм чистильщика. В руках он держал огромный плакат:

САНТА ЗНАЕТ, КОГДА ТЫ ВЕЛ СЕБЯ ПЛОХО!

Она невольно поежилась.

Впрочем, схожие эмоции вызывал у нее и сам Беренски.

Тем не менее, прихватив подарок, она направилась к длинной стойке, за которой сидел начальник лаборатории. Его паучьи пальцы проворно сновали между двумя компьютерами. При взгляде на остроконечный треугольник его подбородка и жалкое подобие усиков над верхней губой Ева невольно подумала о граффити, неумело нарисованном на гладком яйце.

– Счастливого Рождества, – опустила она сумку на прилавок.

Тот с опаской взглянул сначала на нее, затем на Пибоди и только после этого заглянул в пакет.

На лице его проступило сначала удивление, затем удовольствие, отразившееся в том, что уголки тонких губ слегка поползли вверх.

Быстро глянув по сторонам, Беренски сунул бутылку обратно в пакет, а пакет запихнул в один из ящиков стола.

– Спасибо.

Ева кивнула Пибоди, и та выставила на стойку сумочки с чаем и благовониями.

– Что это? – недовольно поинтересовался Беренски.

– Вот это ты мне и скажешь. Прямо сейчас.

– Ты хочешь, чтобы я проанализировал это сию же минуту? Разве не видишь, сколько у меня работы?

– Это тоже работа. Мы еще вчера присылали образцы.

– Низкий приоритет.

– Теперь уже высокий. Начни вот с этого, – она пихнула к нему чай, на котором было написано «расслабляющий». – Если не можешь сам, делегируй. Сколько времени займет у тебя анализ листьев?

– Не дави на меня. Мы займемся этим, когда подойдет твоя очередь.

Ева многозначительно постучала пальцем по ящику, в котором он спрятал скотч.

Беренски в ответ изобразил оскорбление.

– Это был подарок.

– Именно. И если ты хочешь еще когда-нибудь получить от меня подарок, то проанализируешь сейчас мои улики.

Саммерсета, может, и нельзя подкупить, а вот Беренски оказался куда податливей.

– Помни, я оказываю тебе любезность, – многозначительно махнул он своим костлявым пальцем.

– Договорились.

Схватив пакетик с чаем, он быстро откатился к противоположному концу стойки. Ева молча наблюдала, как Беренски натягивает тонкие перчатки и открывает пакет.

Понюхав его содержимое, он слегка нахмурился.

– Похоже на смесь ромашки и лаванды.

Взяв с подноса пинцет, он подхватил несколько листиков и уложил их в специальный контейнер. В свою очередь, контейнер отправился в прорезь маленькой машинки, стоящей тут же, возле компьютера. Затем весь процесс повторился, только на этот раз Беренски накапал на чай немного жидкости.

– Зачем ты это делаешь?

– Я когда-нибудь лез в твои расследования?

В ответ на его злобный взгляд Ева лишь пожала плечами.

Прикрыв контейнеры прозрачной крышкой, Беренски быстро застучал пальцами по панели. Машина негромко загудела. Легкая вибрация ощущалась даже на другом конце стойки.

Ева шагнула поближе, не в силах преодолеть любопытство.

– Лейтенант Даллас. Детектив Пибоди.

В лабораторию вошла доктор Гарнет Де-Винтер, новый судебный антрополог. Рабочий халат ее был накинут поверх изящного платья в розово-зеленую полоску, которое выгодно облегало высокую изящную фигуру. Зачесанные назад волосы открывали слегка заостренное личико, на котором доминировали экзотические глаза.

Зеленые туфли на шпильке под стать платью.

– Доктор Де-Винтер.

– Должно быть, кто-то умер.

– Кто-нибудь всегда мертв.

– Верно. И это не дает нам с вами расслабиться. Ричард, я зашла, чтобы поблагодарить тебя за оперативность. Твой отчет оказался как нельзя кстати.

Ричард? От Евы не ускользнуло, как воспрянул при этих словах Беренски.

– Да не за что, док. Мы же одна команда.

– Ты прав, – опустив руку ему на плечо, Де-Винтер принялась изучать надписи на экране. – Ромашка, лаванда, валерьяна. Чай? Успокоительное?

– Похоже на то.

Сунув руки в карманы, чтобы, не дай бог, не дотронуться до Беренски, Ева тоже всмотрелась в экран.

– Что это? – кивнула она длинную, неудобочитаемую надпись.

– Подожди-ка, – пробормотал Беренски и удовлетворенно кивнул, когда вслед за первой надписью выскочила вторая, а затем и третья.

– Вот это точно не травки. Смесь рогипнола с бремеланотидом. Эротика в ее извращенном виде. Секс-наркотик.

Де-Винтер бросила взгляд на Еву.

– Подобная смесь стимулирует сексуальное влечение, снижая попутно порог осмотрительности. Чай – смесь успокоительных трав, которые маскируют химические компоненты и способствуют дальнейшему расслаблению.

– Ваша жертва это не принимала, – заметил Беренски. – Я видел токсикологический анализ его крови. Там нет ничего подобного.

– Сам он это не пил. Использовал на женщинах.

– Я бы назвал подобную смесь сильным успокоительным, в которое добавлен наркотик. Препарат для ненавязчивого изнасилования.

Ева едва не испепелила его взглядом.

– Изнасилование не бывает ненавязчивым.

– Не извращай мои слова. Я имел в виду совсем не то. Я лишь говорю, что препарат не относится к числу сильнодействующих. Ни тебе агрессии, ни перепадов настроения. Просто глубокое расслабление. Но это не делает его применение законным или правомерным. Надо быть законченным мерзавцем, чтобы использовать это на женщинах без их разрешения.

– Никаких провалов в памяти, – добавила Де-Винтер. – Ни перевозбуждения, ни последующего отчаяния. Просто умиротворение и нарастающее сексуальное желание. Его жертвы – а это именно жертвы – должны были ощутить что-то вроде расположения и даже удовольствия. Впоследствии, в зависимости от обстоятельств, могли проявиться сожаление или стыд.

– Еще он пользовался вот этим, – Ева махнула рукой, и Пибоди выложила на стойку благовония.

– Я проверю. Проанализировать оставшиеся чаи?

– Да. Все, что мы принесли. Главное, впрочем, мы уже узнали. Спасибо за оперативную работу, – добавила Ева, направляясь к двери.

Заметив, что Де-Винтер идет следом, она бросила на ту быстрый взгляд.

– Ричард?

– Это позволяет ему ощутить свою значимость, в результате чего мои образцы проходят частенько вне очереди. Приятным парнем его не назовешь, – добавила она с откровенной улыбкой, – но специалист он превосходный.

– Я предпочитаю взятки.

– Тоже метод. Я хотела сказать, что с нетерпением жду вашей вечеринки. Ли предложил мне пойти с ним.

– Моррис? Ты и Моррис?

– Да – и нет. Так что не нужно смотреть с таким ужасом. У нас общий труп, схожие вкусы в музыке и ни малейшего желания налаживать романтические отношения. Мы надеемся просто от души повеселиться. Что ж, до встречи!

– Вот и прекрасно, – сказала Пибоди, когда они вышли на улицу. – Прекрасно, что Моррису есть с кем пообщаться. Он не из тех, кто любит одиночество.

– Пожалуй, – обронила Ева, не успевшая еще составить представление о Де-Винтер. – Начни с женщин, чьи имена дала нам Трина. В случае, если они упомянут про чай, введи их в курс дела и подробно запиши все показания. Не забудь про деньги, которые они платили Зиглеру. Выясни, какие суммы он от них получал. Постарайся составить о них ясное представление.

– Поскольку каждая из них может оказаться убийцей.

– Приступай. Я пока съезжу в управление, пообщаюсь с Мирой. Как только освобожусь, дам тебе знать.

– Ладно, я все поняла. Буду играть роль сочувствующего копа – поскольку мне и правда их жаль. Так я смогу выжать из них больше, чем с помощью давления.

– Пресловутый принцип мухи, уксуса и сахара?

– Похоже на то.

– Явно не мой подход, – сказав это, Ева решительно зашагала к машине.

7

Когда Ева вошла в приемную ведущего психолога, помощница Миры встретила ее ледяным молчанием. Пожалуй, стоило прихватить еще одну из этих удобных подарочных сумок, мелькнула у Евы мысль, но женщина уже постукивала пальцем по внутриофисному линку.

– Здесь лейтенант Даллас. Да, я поняла, – она выключила линк. – Можете пройти, – сказала она Еве.

– Спасибо, – распахнув дверь, та прошла в офис. – Твоя помощница злится, что я договорилась в обход ее.

Мира ответила легкой улыбкой.

– Она старается защищать мои интересы. Но у меня действительно выдался свободный часок. К тому же мне нравится консультировать по твоим делам, – она поднялась из-за стола. – Чаю?

– Однозначно нет. Но это именно то, что мне хотелось бы обсудить с тобой.

– Чай? – уточнила Мира, направляясь к «Авто-Шефу».

– Да. Как выяснилось, Зиглер подмешивал в травяные чаи легкий секс-наркотик и заваривал все это женщинам, чтобы те были более покладистыми.

Она вытащила записную книжку.

– Сочетание рогипнола с бремеланотидом, смешанное с ромашкой, лавандой и валерианой. Беренски назвал это эротикой в ее извращенном виде.

– Понятно, – Мира запрограммировала чашку своего любимого цветочного чая. – Если честно, я совершенно не удивлена.

– Почему?

– Присядь. – Взяв чашку, Мира удобно устроилась на изящном голубом стуле.

Своей практичностью и элегантностью он как нельзя лучше соответствовал ее натуре. То же самое можно сказать про нежно-коралловое платье, туфли на шпильке и неброские, но превосходно подобранные украшения.

– Зиглер страдал от нарциссизма, – начала Мира. – Был сосредоточен исключительно на себе. Карьеру он тоже выбрал не случайно. С одной стороны, он оказывал людям услуги. С другой, это позволяло ему контролировать их как физически, так и эмоционально. А порой и духовно – если режим занятий был для человека чем-то вроде религии. Вдобавок он постоянно находился на виду.

– Это я поняла. А тут еще фотографии – исключительно его бесценной персоны, многочисленные зеркала, одежда, обилие косметики для тела и лица. Ее вполне хватило бы на маленький магазинчик. Меня ничуть не раздражает, когда люди сосредоточены в основном на себе. Главное, чтобы они не становились при этом насильниками.

– Насильниками, – задумчиво повторила Мира. – Расскажи мне об этом поподробнее.

– Вот что я узнала от женщины, которая переспала с ним.

Ева изложила историю Мартеллы Шуберт, собственные подозрения насчет чая и результаты лабораторных анализов.

– Получается, он поил женщин этой смесью, чтобы расположить их к сексу. А подавалось все под видом романтической услуги, – заметила Мира.

– Именно. К этому трюку он прибегал даже со своей подружкой, когда та бывала не в настроении.

– Думаю, Зиглер не считал это насилием.

– Тем не менее факты говорят сами за себя.

– Верно, но для него это было одной из форм соблазнения. Опять же позволяло установить физический и эмоциональный контроль над женщиной. Секс давал возможность в очередной раз восхититься собой, подтвердить свою мужскую силу и физическую привлекательность. Он считал, что оказывает женщинам услугу. Одаряет их своими способностями. Так почему бы не брать за это плату? Законченный нарцисс с социопатическими тенденциями.

– Ни одного друга, – продолжила Ева. – Сослуживцы отдавали должное его талантам, но с трудом терпели самого Зиглера. А тут еще эти деньги в шкафчике.

– Его тайна. Что может быть ординарнее, чем положить деньги в банк? А ведь он считал себя исключительным. Опять же зачем напрягаться и вести себя по-дружески с сослуживцами, если не сомневаешься в своем превосходстве?

– Итак, особенный и неповторимый. Разумеется, такой не станет проходить специальное обучение и брать лицензию на занятия сексом.

– Зачем обучаться тому, в чем ты и так достиг вершин? Вдобавок лицензия налагает определенные ограничения.

– И стоит немалых денег. По отзывам – а я склонна им доверять, – парень экономил на всем, кроме собственной персоны. Расплачивался исключительно наличными. А еще, думается, был достаточно жаден, чтобы не погнушаться шантажом.

– Без сомнения. Но он бы не стал рассматривать это как шантаж. Всего лишь оплачиваемая услуга.

Мира отхлебнула ароматного чая.

– Он не сомневался, что заслуживает всего, что у него есть, – и даже большего. И он был не из тех, кто останавливается на достигнутом. Причем это касается как секса, так и денег. Использование наркотика говорит о том, что он готов был получить желаемое любой ценой. Ему нравилось ощущать свою власть над женщинами. Они не просто уступали его чарам, но и платили за оказанную им любезность. С каждой успешной попыткой самоуверенность его только возрастала. Ему хотелось все большего и большего.

– А как насчет призов за спортивные достижения? Думаю, они тоже сыграли в этом свою роль.

– Очередное доказательство того, что он особенный, лучше остальных. Но ты смотришь на это дело под другим углом, – заметила Мира. – Пытаешься оценить жертву, а не преступника.

– Чем больше я узнаю Зиглера, тем яснее мне становится, что убить его мог практически каждый. Гнев, желание отплатить, ссора по поводу секса, шантаж, соперник, клиент. Полагаю, само убийство было совершено под воздействием импульса, но остальное…

– Холодный расчет. Правда, в состоянии гнева. А как иначе объяснить нож, всаженный в мертвого человека? Оставленную в ране записку? Это уже оскорбление. Жестокий сарказм.

– Получай, мерзавец.

– Именно. Гнев был сильным, причем личного характера. Тем не менее он оставался под контролем. Полная ярость предполагает большее насилие. И я согласна с твоими выводами о том, что Зиглер знал убийцу и не боялся его. С его-то силой и самоуверенностью! Тем не менее никаких следов борьбы. Получается, нападение было неожиданным. Из вещей что-нибудь забрали?

– Бывшая подружка Зиглера утверждает, что все на месте. В квартире полно дорогой электроники, есть и украшения. Так что на грабеж не похоже. Возможно, убийца давал ему что-то, что забрал потом с собой. Деньги там или другие украшения. Этого я не знаю. Зиглер собирался уехать из города и паковал вещи. Однако он пустил своего убийцу в дом и даже в спальню.

– В момент убийства он был полностью одет.

– Верно. Кровь из раны запачкала свитер. Не думаю, что убийца пришел ради секса или Зиглер был настроен на секс. Ему оставалось полчаса до выхода из дома, а он еще продолжал паковать вещи.

– Думаешь, это кто-то из женщин, кого он в свое время опоил? Кто-то, кто узнал про наркотик?

– Пибоди беседует сейчас с возможными кандидатами. Может, женщина. А может, разгневанный муж или приятель. Тем более что Зиглер, как ты утверждаешь, не считал подобное изнасилование изнасилованием. Не видел в этом ничего плохого.

– Да если бы и видел, для него этого ровным счетом ничего не значило.

– Верно. Нельзя исключать и версию соперника, – добавила Ева. – Есть тут парень, с которым мне нужно поговорить. Один из главных конкурентов Зиглера в борьбе за идиотский приз. Вдобавок Зиглер переспал с его молоденькой сестрой.

– Согласна с тобой на все сто. Любой из вышеперечисленных типов мог совершить убийство именно тем способом, каким его совершили. Так что толку от меня, боюсь, было немного.

– Хорошо, что я не стала упирать на версию с женщиной. Спальня в качестве сцены убийства. Меня это сразу навело на мысли о даме. Убийца был примерно того же роста, что и Зиглер, но под такое описание попадает большинство женщин на высоких каблуках. Однако по тому, как ты описала жертву, вполне можно предположить, что Зиглер без колебаний впустил бы к себе и какого-нибудь рассерженного парня. Это все равно что дать тому щелчок по носу: я тут собираюсь в поездку, но могу уделить тебе пару минут своего бесценного времени.

– Думаю, он здорово бесил окружающих. Тем не менее это не помешало ему обзавестись множеством клиентов. При желании он мог быть внимательным и чарующе-любезным. Нарциссы любят очаровывать, если это создает вокруг них ореол восхищения.

– Да уж, вниманием он не был обделен. И еще один момент: орудие убийства. Возможно, его прикончили тем, что просто оказалось под рукой. Но нельзя исключать и своеобразную иронию.

– Спасибо, что втиснула меня в свое расписание. Пойду теперь свяжусь с Пибоди.

– Мы с Деннисом ждем не дождемся завтрашнего дня. Ваша вечеринка придает праздникам особое очарование.

– Серьезно?

– Ева, вы с Рорком организуете чудеснейший прием в великолепном доме. И туда приходят те, с кем мне очень приятно общаться. Я знаю, в глубине души ты была бы рада, если бы тебя избавили от этих пышных встреч. Тем не менее тебя наверняка захватит общее веселье.

– Мне пришлось заключить сделку с дьяволом, так что теперь я тоже буду готовиться к приему.

Мира рассмеялась.

– Насколько я понимаю, речь идет о Саммерсете.

– Вот поэтому-то ты и являешься нашим ведущим психологом. – Ева со вздохом встала. – Как будто они без меня не знают, куда что поставить или приткнуть.

– Я уверена, что Саммерсет безукоризненно подготовится к приему. Но твое участие значит для них очень много.

– Да ну? Посмотрим, что они скажут, когда я все испорчу.

* * *

С Пибоди они встретились на пересечении Западной Двенадцатой и Бродвея. Машину Ева оставила в двух кварталах отсюда, на крохотном пятачке платной стоянки. Прогулка по свежему зимнему воздуху позволила ей привести в порядок мысли.

– Скольких ты уже успела опросить? – спросила она у Пибоди.

– Первых трех, так что в списке Трины осталась только одна. Но в общем перечне их намного больше.

– Поговорим с последней из клиенток Трины, а потом займемся Роком Бриттоном. Он, скорее всего, в своем зале, а это не так уж далеко.

– Хорошо. Ой, смотри, тележка с едой! Давай купим по хот-догу, а я тем временем введу тебя в курс дела. Это перед тем, как поговорить с последней из женщин, Кирой Роббинс.

– Ты думаешь не столько о деле, сколько о том, как набить свой желудок.

– Ну купи! По одной штучке.

Ева, хмыкнув, направилась к тележке.

– По-прежнему без денег?

– Только до получки. Просто мы начали откладывать деньги – я и Мак-Наб. Как только накопится нужная сумма, отдадим ее Рорку.

Ева остановилась у тележки.

– С какой стати отдавать свои сбережения Рорку? Он и так владеет едва ли не всей наличностью в видимой вселенной.

– Чтобы он инвестировал их за нас. Он уже дал согласие. А кому можно доверять больше, как не Рорку?

– Разумно, – кивнула Ева, делая знак торговцу.

– Мы так прикинули, что через пару лет сможем купить недорогую квартиру. Тоже неплохое вложение. И вот теперь мы откладываем с каждой зарплаты, и этих денег для нас все равно что нет. Мы договорились не брать оттуда на повседневные расходы вроде походов в кино или там на подарки.

– Это очень по-взрослому.

– Я знаю. И это слегка пугает.

– Банку пепси, – сказала Ева продавцу, вопросительно взглянув при этом на Пибоди.

– Я уже пила газировку. Черт. Дайте мне диетическую колу.

– Спасибо. – С двумя хот-догами в руках Ева повернулась к Пибоди. – Рассказывай, – приказала она, откусывая от своего.

– Луанна Парсонс, – начала Пибоди, стараясь шагать в ногу с Евой. – Я встретилась с ней у нее на работе. Она совладелица бутика подарков в Сохо, большинство из которых мне просто не по карману. У Луанны есть постоянный друг, так что поначалу она открещивалась от сексуальной связи с Зиглером. Но затем я надавила, и она призналась. Только раз, заявила она. Один-единственный раз. В тот день она ушибла плечо, и Зиглер пришел к ней домой, чтобы сделать массаж.

– Как водится, с чаем.

– Именно. Мало-помалу я ввела ее в курс дела. Она даже не разозлилась – просто расплакалась, и все. Сидела там передо мной и лила слезы. Честно говоря, Даллас, она не произвела на меня впечатления убийцы.

– Алиби?

– До пяти была у себя в магазине. Это подтвердили ее партнер и служащий. Потом отправилась домой. Примерно в это же время, около половины шестого, пришел с работы ее приятель. До восьми они оставались дома, после чего поехали ужинать с друзьями. Луанна заявила, что собиралась рассказать обо всем своему парню, но не знала, как тот отреагирует. Как-никак, они прожили вместе шесть лет. Попросила у меня разрешения поговорить с ним первой.

– Забудем о ней на время и займемся ее парнем. Не исключено, что он сам узнал обо всем и позаботился о Зиглере. Следующая?

– Тира Блэнкхед. Второй раз замужем. Деньги к деньгам. Большой лофт в Гринвич-Виллидж. Трое детей. Двое – от первых браков, его и ее. Третий общий. Связь с Зиглером она признала, однако мои расспросы вывели ее из себя: типа, мне до этого какое дело? Узнав про чай, пришла в полную ярость. Тоже расплакалась, только не из-за расстроенных чувств, а от негодования.

Пибоди с наслаждением принялась за хот-дог.

– И почему только уличная еда такая вкусная? В общем, у Блэнкхед неплохой зал прямо в доме, хотя дважды в неделю она посещает фитнес-центр. Зиглер приходил к ней дважды в месяц для личных тренировок. Как-то он заварил ей чай, объявив, что эта смесь хорошо чистит организм. Закончилось все сексом прямо на коврике для йоги. Тира, по ее словам, здорово на себя разозлилась. В первом браке они с мужем оба изменяли друг другу. Выходя замуж второй раз, она пообещала себе, что больше этого не повторится. В результате она прекратила личные тренировки, ограничившись занятиями в фитнес-центре.

Пибоди встряхнула банку с газировкой.

– В характере ей не откажешь. Вдобавок она сильная и высокая – где-то с тебя ростом. Рассказ ее звучал вполне убедительно, но я не могу представить, как она хватает приз и бьет им Зиглера по голове.

– Местонахождение?

– Благотворительный обед примерно до трех. Потом, по ее словам, направилась домой, заглянув по пути в несколько магазинов. Двое старших детей были в школе, муж отправился играть в баскетбол с приятелями, а младшего ребенка няня увела на детский праздник. Словом, дома она была одна до семи, когда начали приходить детишки.

– Придется оставить ее в списке подозреваемых.

Пибоди остановилась перед опрятным домом с белоснежными стенами.

– Вот здесь живет Роббинс. Сорок два, не замужем. Пишет книги и статьи на тему моды. Ведет блог. В ее распоряжении верхний – пятый – этаж здания. Мне удалось откопать статью о ней, – пояснила Пибоди, следуя за Евой ко входу.

Привратника в доме не было, зато система безопасности оказалась на месте. Как только Ева коснулась ключом замка, компьютерный голос затребовал номер ее служебного удостоверения. Затем этот же жестяной голосок поинтересовался целью ее визита.

– Не ваша забота, – отрезала Ева. – Полицейское расследование. Мы хотим поговорить с Кирой Роббинс.

Благодарю за содействие. Мисс Роббинс известят о вашем визите. Прошу вас, подождите.

– Я просто выхожу из себя, – заявила Ева, вышагивая по гладко отполированному полу к серебристой кабинке лифта, – когда кучка чипов и проводов указывает, что мне следует делать.

Она ткнула пальцем в кнопку и мрачно нахмурилась, когда все тот же голос возвестил:

Минуточку. Мисс Роббинс интересуется целью вашего визита.

– Передайте мисс Роббинс, если она не включит лифт, мы вернемся сюда с нарядом полицейских и ордером на обыск.

Благодарю. Ваше сообщение будет немедленно передано.

– Проклятье, – сквозь зубы процедила Ева, но уже секундой позже двери лифта распахнулись. Не успела она нажать на кнопку пятого этажа, как знакомый голос сообщил:

Сейчас вас доставят непосредственно в квартиру мисс Роббинс. Желаем приятного визита и удачного дня.

– Господи, помилуй, да он когда-нибудь заткнется? – пожаловалась Ева. – Не понимаю, с какой стати люди – а уж тем более машины – желают тебе удачного дня. Какое им дело, если они совсем тебя не знают?

– Человек – не остров? – предположила Пибоди.

– Ты видишь в этом какой-нибудь смысл? При чем тут вообще остров? Остров – просто клочок земли, затерявшийся в море или океане.

– Полагаю, это значит – не бери в голову, – решила Пибоди, шагая вслед за Евой в просторное фойе, где в больших кадках расположились какие-то экзотические деревца.

Кира Роббинс уже поджидала их меж двумя цветущими деревьями. Белокурые волосы ее каскадом опускались на плечи. Короткое красное платье гармонировало с красными же туфельками и ярко-алой помадой. Во взгляде ее раскосых глаз читалось явное любопытство.

– Поначалу я думала, что это шутка, но вы действительно копы! Я вас знаю! – заявила она, тыча в сторону Евы пальчиком с алым ноготком. – Ева Даллас. Возлюбленная Рорка и глава отдела по расследованию убийств. И Делия Пибоди. Боже мой, – метнулась она к Еве, – какое потрясающее пальто! Просто фантастика! Итальянская кожа, слегка мужской покрой, из-за чего оно выглядит на вас еще более женственным. Сапожки мне тоже нравятся. Не возражаете, если я вас сфотографирую? «Лейтенант Даллас, модный коп». Какая выйдет статья для завтрашнего блога!

– Возражаю. Мы тут по делу. У нас к вам несколько вопросов.

– Так и я про дело. Кстати, о сапожках, – она бросила взгляд на ноги Пибоди, – замечательный фасон! Ладно, сейчас я налью нам выпить, и мы поговорим о деле.

В центре большой гостинной, из окон которой открывался вид на центральную улицу, стояла высокая рождественская сосна, разукрашенная чем-то серебряным и золотистым. На низком диванчике бежевого цвета разбросаны расшитые цветами подушки. Напротив дивана высилась арка камина. Черные блестящие столики, поверх которых сияли праздничные лампы. Стулья с мягким сиденьем.

– Итак, с чего начнем?

– С ответов.

– Я имею в виду, что будем пить, – пояснила Роббинс, направляясь к бару. – Сама я, пожалуй, предпочту лимонный коктейль.

– Спасибо, нам не нужно. Насколько я знаю, вы были знакомы с Треем Зиглером.

– Ну конечно, Трей, – открыв встроенный холодильник, Роббинс достала оттуда высокую бутылку. – Я услышала о том, что случилось, вчера вечером. Ужасно, что и говорить. Трей был потрясающим тренером. Но я не думала, что это событие привлечет в мой дом копов.

Кинув в бокал лед, она плеснула сверху шипящего напитка.

– Уверены, что не будете?

Ева лишь покачала головой.

– Похоже, эта новость вас не очень-то расстроила.

– А чему тут удивляться? Трей был замечательным тренером, но, кроме него, есть и другие. А как человек он и вовсе оставлял желать лучшего, – с напитком в руке она устроилась на диване. – Присаживайтесь.

– Он вам не нравился?

– Не особо. Выглядел он, конечно, потрясающе. Не тело, а мечта! Да и себя я с его помощью тоже держала в форме. А так – высокомерный, самодовольный тип. Вдобавок не слишком-то умный.

– Но это не помешало вам переспать с ним.

Роббинс опустила стакан, который уже поднесла к губам, и окинула их ледяным взглядом.

– Какое это имеет отношение к вашему расследованию?

– Секс нередко ведет к убийству.

– Вот как? Этого я не знала. На мой взгляд, секс обычно ведет к оргазму, и только. Вы что, действительно меня подозреваете? Только потому, что я переспала однажды с парнем, который мне даже не нравился? Сама не знаю, чем я тогда думала.

– Позавчерашний день, между пятью и семью вечера. Где вы находились?

– Здесь. Сидела у себя в кабинете и работала. Я почти закончила новую книгу. Да и блог требует внимания. Днем я работаю, а затем отправляюсь на праздничные вечеринки и светские мероприятия – как-никак, это мой корм.

– Одна?

– Да, одна, – она махнула рукой. – Я предпочитаю работать в одиночестве, когда никто не отвлекает. Вообще-то у меня есть помощница, но в эти дни она редко здесь бывает: бегает по магазинам и модным бутикам, заготавливая для меня фотографии.

Она сделала пару глотков.

– Господи. Кажется, у меня нет алиби. В январе мне уже нужно сдать книгу, а потом я отправляюсь в Милан и Париж, чтобы не упустить ничего из новомодных трендов. Я не убивала этого парня только потому, что однажды переспала с ним. Надо признать, секс был на высоте, хоть Зиглер не мой тип. В личном плане он мне никогда не нравился.

– Сколько вы ему заплатили?

– Какого дьявола? – раздраженно прошипела Роббинс. – Я дала ему пять тысяч. Он не заявил напрямую, что кое-кто из моих конкурентов может проехаться насчет того, что я сплю с личным тренером. Но к чему рисковать?

Вздохнув, она снова взялась за коктейль.

– Мне было стыдно, – призналась она. – Стыдно, что я переспала с парнем, который мне даже не нравился. В результате я вручила ему пять тысяч и сказала: все было прекрасно, но давай оставим это между нами. Я решила, что весной, когда мой абонемент в фитнес-центр закончится, я просто поменяю зал.

– Его намеки похожи были на шантаж?

– Пожалуй, да.

– Когда все произошло?

– Пару месяцев назад. А может, месяца полтора. Не самый приятный момент в моей жизни.

– Он приходил сюда? Домашний массаж? Личная тренировка?

– И то и другое. Мы уже занимались этим пару раз – правда, без секса. Моя помощница тоже. За занятия с ней я платила ему дополнительно.

– А в тот раз ваша помощница была здесь?

– Нет. – Роббинс раздраженно поерзала на месте. – Послушайте, нам действительно необходимо копаться в этих деталях? Да, я спала с ним. Да, я ему заплатила. Что и говорить, для меня это было весьма унизительно. Но я его не убивала.

– Что вы в тот раз пили?

– Господи Иисусе, – Роббинс нервно вскочила с места. – Это же тренировка, я не пила ничего спиртного. Разве что чай. Какая-то травяная смесь, которую он сам же и приготовил.

– А благовония он зажигал?

– И что с того? – нахмурившись, она вновь уселась на диван. – Да, перед тем как сделать мне массаж. Впрочем, с массажем не вышло, поскольку у меня пробудилось желание заняться сексом. Откуда вам известно про благовония? И что вам за дело до чая? – Краска сползла с ее лица. – Хотите сказать, он подсыпал мне какую-то гадость?

– Нам удалось установить, что Зиглер регулярно давал своим домашним клиенткам секс-наркотик, маскируя его травяным чаем. Схожее вещество нашли и в благовониях.

– Понятно, – плотно сжав губы, она отвела взгляд. – Теперь, по крайней мере, мне все понятно. Он совсем не привлекал меня в этом смысле, но в тот вечер я сама инициировала секс, – голос ее дрогнул, и она вновь схватилась за стакан. – Едва ли не сразу, как оказалась на массажном столе.

– Нет, – покачала головой Ева, – это он инициировал секс. Он отнял у вас право выбора, помешав вам в чай наркотик.

– Даже не знаю, что мне теперь делать, – Роббинс прижала ко лбу холодный стакан. – Не знаю, как себя чувствовать. Мне было шестнадцать, когда меня изнасиловал знакомый парень. Он тоже подсыпал мне что-то в выпивку. Недостаточно, чтобы я отключилась, просто ощутила слабость и головокружение. И когда он начал приставать, я сказала «нет». Услышав это, он повалил меня на пол. Избил и силой вынудил к сексу. И я никому не сказала – так мне было стыдно. Призналась в этом лишь много лет спустя, чтобы вернуть себе душевное равновесие. И вот теперь Зиглер. – Она вновь прикрыла глаза. – Но Трей не использовал силу. Он ни к чему меня не принуждал.

– Ошибаетесь, – ровным тоном заметила Ева. – Он не бил вас и не швырял на пол. Тем не менее он вас изнасиловал.

– Вы правы. Правы.

Глаза ее наполнились слезами, но она постаралась сдержать их.

– Теперь мне снова придется восстанавливать душевное равновесие. Но я с этим справлюсь. Итак, опять на терапию, – она отсалютовала своим стаканом. – До чего забавно.

– Если хотите, я дам вам телефон центра психологической поддержки, – предложила Пибоди.

– Спасибо, у меня свой психоаналитик. Зато алиби нет, и выглядит все так, будто у меня был мотив для убийства. Я не убивала Трея, но могу только порадоваться, что он мертв. И что теперь будет?

Ева встала.

– Мы поговорим с женщинами, оказавшимися в схожей ситуации. И если выяснится, что это вы прикончили Зиглера, мы вернемся и арестуем вас.

– Чудесно. – Роббинс выдавила слабую улыбку. – Как бы то ни было, но у вас действительно потрясающее пальто.

* * *

Пока они спускались в вестибюль, Пибоди хранила мрачное молчание.

– Не переживай так, – сказала Ева.

– Я и не переживаю. Просто думаю. Теперь у нас нет никаких сомнений, что Зиглер активно использовал секс-наркотик – по крайней мере, на протяжении последней пары месяцев. А некоторых клиенток он еще и разводил на деньги. И то и другое – неплохой мотив для убийства. Я знаю, у Роббинс нет алиби, но мне почему-то кажется, что она его не убивала.

– Просто она тебе понравилась. Ты прониклась к ней симпатией после того, как она рассказала про это давнее изнасилование.

– Что ж, верно. По крайней мере, отчасти. А как насчет тебя?

– Мне она не особо понравилась. Что касается ее заявления насчет подросткового изнасилования, то она ведь никому о нем не сообщала. Так что подтвердить его мы не сможем.

– Верно. Она и правда могла придумать это, чтобы вызвать сочувствие. Но я ей верю, – вслед за Евой Пибоди вышла на улицу. – А ты, полагаю, нет.

– На самом деле, я ей тоже верю. Пройти через такое унижение второй раз? Вот и дополнительный мотив для убийства.

– Об этом я не подумала. – Усаживаясь в машину, Пибоди бросила взгляд на окна Роббинс. – Проклятье.

– Пибоди, наша жертва – мерзавец и серийный насильник. И нам еще многих придется пожалеть. Женщин, которых он использовал, их мужей, отцов, братьев и приятелей, которым предстоит узнать о случившемся. Но сейчас мы посмотрим на все под другим углом.

– Под каким же?

– Конкуренты, – сказала Ева, устраиваясь за рулем. – Вдобавок у Дэвида «Рока» Бриттона был личный мотив. Зиглер переспал с его младшей сестрой. И не исключено, что ей он тоже подсыпал что-то для пущей убедительности.

– Понятно, – достав планшет, Пибоди стала искать адрес фитнес-центра. – Надеюсь, хоть он мне не понравится.

8

Еве он понравился. Точнее, ей понравился его зал.

«Рок Хард» оказался простой спортивной площадкой, безо всяких изысков и украшений. Чистый, хорошо освещенный и предельно функциональный. Прекрасно подобранное оборудование, включая боксерские груши и тренировочный ринг, занимаюший центральную часть зала. Сразу видно, что помещение создано для людей, которые приходят, чтобы выложиться по полной, а затем смыть с себя пот и вернуться к своим повседневным обязанностям.

Никакой музыки. Ритм задавали стук кулаков по грушам, шорох скакалок и шлепанье ног по голому полу. Словами к этой музыке служили стоны, вздохи, проклятья, приказы не сдаваться и работать до последнего.

Еве понравились скромные бежевые стены, полы светло-серого цвета и тонированные стекла, надежно отсекаюшие улицу с ее шумами и суетой. Сюда приходят не покрасоваться. Сюда приходят поработать.

Рока она узнала по фото с ID. Тот придерживал грушу, по которой яростно колотила женщина в спортивном лифчике и шортах.

– От плеча, Энджи, бей от плеча. Бедро, используй бедро. Включай все тело. Справа! Слева! Еще раз справа!

Видно, что женщина вошла в раж, и Еве ужасно не хотелось портить ей тренировку. Тем не менее она подошла к этой парочке и молча продемонстрировала Року свое удостоверение.

– Прикончи его, Энджи. Сделай его! Так, так, так! Все, перерыв.

– Слава тебе, господи! – выдохнула Энджи с явно различимым бруклинским акцентом. Обняв грушу, она повисла на ней, пытаясь перевести дыхание.

– Теперь скакалка. Полных десять минут.

– Ты чертов садист, Рок.

– Совершенно верно, – швырнув ей полотенце, он кивком предложил Еве следовать за ним. Пройдя несколько шагов, она оказалась в крохотном офисе.

Рок схватил с полки энергетический напиток, цветом напоминающий застарелую мочу. Тем не менее он жадно припал к бутылке.

– Зиглер? – голос Рока полностью соответствовал его имени. Твердый, с зазубренными краями.

– Верно.

Пожав плечами, он ткнул пальцем в простой плетеный стул.

– Мы постоим, – сказала Ева. – Вы с Зиглером были главными претендентами на получение приза «Тренер года». Того, что дается каждой весной.

– Возможно, – пожал он великолепными плечами. Вокруг могучих бицепсов вилась татуировка – дракон, выдыхающий яркое пламя.

– До весны еще жить да жить. Каждый день что-то меняется, вот и Зиглер отправился в мир иной. По правде говоря, мне на это плевать. Я не убивал этого ублюдка, но мне на него плевать.

– Говорят, у вас с ним была в свое время стычка.

– Да уж, приятелями мы не были, – в голосе Рока скользнуло нечто похожее на презрение. – Я терпеть не мог эту похотливую скотину, но не могу сказать, что так уж много о нем думал.

– Вас раздражали его сексуальные отношения с вашей сестрой?

Темные глаза Рока полыхнули огнем.

– Затащить полупьяную девицу в постель, затем выкинуть ее из дома посреди ночи, а потом еще хвастаться о своей победе направо и налево? Я бы не назвал это отношениями. Он знал, что Кирия – моя сестра, и сделал это, чтобы напакостить мне.

– Будь я на вашем месте, у меня бы возникло желание надрать ему задницу.

– Я подумывал об этом. Но Зиглер ко всему прочему был еще и отъявленным трусом. В конце концов я просто высказал ему все, что о нем думал. Заявил, если он еще когда-нибудь прикоснется к моей сестре или будет трепать ее имя, я разобью в кашу его смазливое личико.

– Может, он так и сделал? Продолжил трепать ее имя.

– Я, во всяком случае, об этом не слышал, – Рок присел на край своего металлического стола.

Здоровый мужчина с крепкими руками, широкой грудью и парой шрамов на лице. По-своему привлекателен, решила Ева. Для тех, кто любит грубоватую красоту.

– Занимаетесь боксом? – спросила она.

– Раньше занимался. Поначалу нравилось, но потом надоело колошматить людей, вот я и переключился на тренировки. Зиглер, тот предпочитал шикарные места, вроде «Супер-Тела», но это не мешало ему поплевывать в сторону моего зала. Джус – это он рассказал мне о вашем приходе – утверждал, что Зиглер просто завидует. Уж очень ему хотелось обзавестись собственным местечком.

– Два последних года он уводил у вас приз, – заметила Ева.

– На приз мне плевать, а вот деньги, конечно, не помешали бы. Такие заведения, как «Супер-Тело», обладают весомой репутацией, и это сказывается на выборе победителя. Я сам создавал свое место, и создавал с нуля. Я не могу похвалиться подобной репутацией, но у меня тоже немало посетителей, и моя известность растет. Я не стал бы убивать ради приза.

– Но есть еще и ваша сестра, – напомнила Ева.

– Убивать из-за того, что уже случилось? Разве это что-то изменит?

– Где вы были в день убийства?

– Здесь, до четырех. Пришел домой, выпил пива, принял душ, посмотрел новости и уселся за работу. Составлял программы для клиентов. В зале на это никогда не хватает времени. Потом отправился на ужин к маме. Думаю, было около семи или чуточку позже. Если честно, на часы я не смотрел. Домой вернулся в девять.

– Вы виделись с кем-нибудь между пятью и семью? Может, разговаривали?

– Нет. Вы хотите арестовать меня?

– Пока что нет. Где живет ваша мать?

– В том же доме, что и я. Двумя этажами ниже. Я специально переехал туда, чтобы быть к ней поближе.

Он тепло улыбнулся, но тут же посерьезнел.

– Она ничего не знает про Кирию. И я бы не хотел, чтобы узнала. Зачем вам поднимать эту тему?

– Мы и не собираемся. Что ж, спасибо за беседу.

– Это все?

– А вы хотите что-то еще добавить?

– Это скорее домыслы, чем факты.

– Неважно.

– Ладно. На мой взгляд, денег у Зиглера было больше, чем следовало. Больше, чем он мог заработать в зале. И я не знаю, как он их добывал.

– Но какие-то догадки у вас есть? – спросила Ева.

– Верно. Кирия здорово разволновалась, когда я выяснил, что произошло. Ее это сильно расстроило, но в конце концов она призналась. Рассказала, как Зиглер вышвырнул ее из квартиры сразу после того, как у них был секс. Она чувствовала себя неважно, и ей хотелось остаться. Она не знала, сможет ли сама добраться до дома. Но Зиглер заявил, что женщинам дозволено находиться у него при одном-единственном условии – если они заплатят. Сказал, что за тысячу баксов позволит ей остаться до утра. Но у Кирии не было при себе таких денег, и он вышвырнул ее на улицу.

Рок бросил взгляд на свой энергетический напиток.

– Я думаю, он заставлял женщин платить. Ни для кого не секрет, что он спал с клиентками. На мой взгляд, это их личное дело. И совсем другое, когда ты начинаешь брать деньги за секс. Без лицензии это незаконно. Может, она у него и была. – Пожав плечами, Рок сделал еще пару глотков. – Но лично я так не думаю.

– Что ж, спасибо за информацию.

– А с Кирией вы будете говорить?

– Возможно.

Вздохнув, он покрутил в руках полупустую бутылку.

– Не давите на нее, ладно? Ей стыдно из-за того, что произошло. Она постаралась забыть обо всем, как о досадной ошибке. Но ей стыдно.

– Ясно. – Ева на мгновение задержалась на пороге офиса. – Мне нравится ваш зал.

Лицо Рока расплылось в улыбке, что придало его чертам неожиданное очарование.

– Вы боксируете?

– Я борюсь, – улыбнулась в ответ Ева. – И это существенная разница.

Подождав, пока они выберутся на улицу, Пибоди ткнула в Еву пальцем.

– Он понравился тебе. Ты не считаешь его убийцей, поскольку он тебе понравился.

– Он мне понравился. Я знаю, что он не убивал, поскольку в этом случае он бы использовал свои кулаки. И я не могу представить, чтобы Зиглер добровольно пустил его в дом и уж тем более провел в спальню. Там наверняка были бы следы борьбы. Опять же, если бы Бриттон и схватился за трофей, гнев покинул бы его с первым ударом. Он не стал бы тратить энергию на второй.

– Что ж, звучит убедительно. И все-таки он тебе понравился.

– Он с самого начала заявил, что терпеть не мог Зиглера и не жалеет, что тот мертв. Это требует мужества. И он не стал крушить череп Зиглера месяц назад, когда все произошло. Это требует выдержки. Мне нравится мужество. И я уважаю выдержку.

– Так как насчет встречи с его матерью и сестрой?

– Это подождет. Сейчас мы вернемся для повторной беседы к Наташе Квигли.

– Хорошо, а почему?

– Потому что она солгала. Она спала с Зиглером. Я еще вчера заподозрила ее во лжи, а сегодня уверилась в этом окончательно. У нее привлекательная внешность, и она богата. Не просто клиентка, но и замужем. Зиглер выбирал таких в первую очередь. Пошли, вытрясем из нее факты.

– Хорошо. Но если она солгала, то зачем? Она же могла подыграть нам и заявить, что тоже пила его чай.

– Во-первых, мы не знали наверняка, что в чай был подмешан наркотик. Да и свою догадку мы высказали после того, как она – заметь, весьма яростно – открестилась от секса с Зиглером.

– Это верно. – Пибоди поглубже натянула шапку. – У нас уже набралось столько женщин, которые платили Зиглеру либо за секс, либо за молчание, что пора составлять таблицу. – Лицо ее оживилось. – Мне нравится составлять таблицы. Но если это во‑первых, что тогда во‑вторых?

– Во-вторых, потому что всегда легче сказать: нет, это не я.

– Тоже верно. Своего рода условный рефлекс.

– А в‑третьих, готова спорить, ее неприятно поразило, что у них с сестрой был общий партнер.

– Это и правда неприятно, – сказала Пибоди, плюхаясь на сиденье. – Мы с сестрой – той, что ближе всего мне по возрасту, – как-то раз увлеклись одним и тем же парнем. В результате нам пришлось дать клятву, что ни одна не станет претендовать на роль его подружки. Сначала мы поссорились, но потом дали клятву. Потом оказалось, – добавила она, – что его скорее мог заинтересовать наш брат, но тогда мы об этом не знали.

Она поерзала, поудобнее устраиваясь на сиденье.

– Как же здорово будет встретиться с ними всеми на Рождество. Интересно, что стало с… господи, как же его звали? Кажется, Стэнли. Точно, Стэнли Фистер. Но он просил называть его Стефано.

– И вы не разглядели гея?

– Ну что тут скажешь?

Они вернулись к дому Квигли, где их допросил все тот же домашний дроид. Пока они ждали в гостиной, Ева вытащила свой планшет.

– Постарайся выглядеть сурово, – приказала она Пибоди.

– Ладно.

– Сурово, а не надуто.

Пибоди слегка расслабилась. В этот момент в комнату, стуча каблучками, вошла Квигли.

– Прошу прощения. Я только что вернулась с благотворительного собрания и сидела за линком. Будете что-нибудь пить?

– Нет, спасибо.

– Вы пришли, чтобы поговорить о Трее? – спросила она, усаживаясь на стул. – Даже не знаю, что еще я могу вам сказать.

Ева многозначительно взглянула на планшет, экран которого умышленно отвернула от Наташи.

– Для начала скажите, почему вы отрицали сексуальную связь с Треем Зиглером.

– Потому что у нас не было секса.

– Пибоди, что происходит с теми, кто лжет полиции во время расследования?

– Против них выдвигают обвинения. Во-первых, воспрепятствование закону. Но это еще можно сопроводить…

– Остановимся пока на этом, – прервала ее Ева. – И вот еще что: вы имеете право хранить молчание.

– Подождите. Это же просто смешно.

– Вам стоит выслушать список своих прав и обязанностей, мисс Квигли, – Ева не поленилась перечислить ей соответствующие пункты. – Итак, вам понятны ваши права и обязанности?

– Разумеется. Я же не дурочка. И мне не нравится, что со мной обращаются, как с преступницей.

– Полагаю, у вас будет еще больше причин для недовольства, когда мы перенесем нашу беседу в Центральное полицейское управление, – сказала Ева, вставая с места.

– Я никуда не поеду. Вы не можете меня заставить.

– Пибоди?

– Подозреваемый может отвечать на вопросы добровольно. Или мы получаем ордер, который вынуждает его содействовать закону. Разумеется, в обоих случаях он вправе рассчитывать на помощь адвоката, но второй вариант предполагает определенные ограничения.

– Это просто смехотворно. – Щеки у Наташи раскраснелись, руки сжались в кулаки. – Это оскорбительно. Я свяжусь со своим адвокатом.

– Ваше право. Он может встретиться с нами здесь, если вы пожелаете говорить добровольно, или приехать в полицейский участок – после того, как моя напарница получит ордер. Выбирать вам.

– Говорю вам, я не спала с Треем Зиглером.

Ева бросила взгляд на свой планшет, затем вновь посмотрела на Квигли.

– Вы лжете.

– Что у вас там такое? На что вы все время смотрите?

– Пибоди, займись оформлением ордера.

– Постойте. Погодите. – Она вновь опустилась на стул. – Все это безумие насчет секса. Ладно, пусть будет по-вашему. Я спала с ним. Мне просто не хотелось, чтобы Телла об этом узнала. Или мой муж. Не понимаю, какое вам до этого дело.

– Ваш партнер был убит.

– Но я-то его не убивала. С какой стати? Из-за секса? – небрежным жестом она отмахнулась от догадки. – Это было на редкость глупо, а кому хочется признаваться в собственной глупости? Нет ничего унизительней, чем говорить о своей сексуальной жизни с полицией. Понимаете, мой брак в последнее время дал трещину.

– В самом деле?

– У нас возникли трения, но мы пытаемся преодолеть их. – Она вызывающе скрестила руки на груди. – Сейчас все понемногу налаживается, но у меня, как и у всякой женщины, есть определенные потребности. И Трей дал мне понять, что заинтересован в наших отношениях. Он искренне посочувствовал мне, когда я сказала, что у нас с мужем разлад и мы, в общем, спим в разных комнатах. Трей предложил мне сеанс частного массажа. Предложил зайти к нам домой, когда Джона не будет.

Она быстро подошла к шкафчику, достала оттуда хрустальный графин и плеснула в стакан янтарной жидкости.

– Я сразу поняла, что это значит. Все мы знали, что Трей предлагает клиенткам услуги частного характера. – Она не отрываясь смотрела в стакан. – Интимного характера. Но я не хотела, чтобы он приходил к нам домой. Не хотела, чтобы мы занимались этим в постели, в которой я спала с мужем. И тогда я предложила гостиницу. Другие клиентки, насколько мне известно, тоже так поступали. Сняла номер, заказала нам шампанское. Трей встретил меня там. Начали мы с массажа, а закончили сексом. Трей хорош в постели, а Джон в последнее время немного охладел.

– Сколько вы заплатили ему?

Щеки ее вновь заалели.

– Три тысячи сверх установленного. Потом я заказала еще один частный сеанс. Последний месяц мы встречались по два раза в неделю, до того самого дня, как он умер. Очередной сеанс должен был состояться сразу после Рождества, но я собиралась отменить его, поскольку мы с мужем… Словом, дела у нас пошли на лад. Джон даже предложил отдохнуть вместе после новогодних праздников.

– А Зиглер не угрожал рассказать обо всем вашему мужу?

– С какой стати? Это было взаимовыгодным соглашением. Если бы он рассказал Джону, все бы прекратилось. Я даже не успела отменить последней встречи.

– Почему? Вы же сами сказали, что с мужем у вас все пошло на лад?

– Господи. – Она потерла виски. – Я хотела встретиться с ним еще раз, уже не для секса. Просто сказать, что все кончено. Я планировала заплатить ему небольшую сумму. Так, на прощание. А потом я не просто узнала, что Трей убит. Оказалось, моя родная сестра спала с ним. Не следовало ему тащить в постель Теллу – это уже непристойно. Поверьте, я была в шоке, когда обо всем узнала.

– Непристойно, – повторила Ева. – В шоке.

– Именно. Женщина может делить с сестрой парикмахера. Или там стилиста. Но не любовника. По сути, у нас с Треем было деловое соглашение, и я всегда отдавала себе в этом отчет. Просто женщина в моем положении не может нанять себе профессионала. Другое дело, интимная связь на стороне. В этом как-то больше романтики.

– Вы были влюблены в Зиглера? – поинтересовалась Пибоди. Квигли в ответ расхохоталась.

– Ради бога. Я ведь уже сказала – я не идиотка. Трей оказывал мне услугу, а я за нее платила. Но он, по крайней мере, не был посторонним. Он знал мое тело и разбирался в моих потребностях. Меня это устраивало. Сама ситуация могла укрепить мой брак, хотя Джон бы этого никогда не понял. Мне бы хотелось спасти наши с ним отношения. Не факт, что это удастся, но я хочу сделать еще одну попытку.

– Вы сами определяли время и место. Следовательно, у вас не было иллюзий относительно Зиглера.

– Именно. Может, брак мой и под угрозой, но я в достаточной мере уважаю мужа, чтобы не устраивать свиданий в нашем с ним доме.

– Вы уверены, что ваш супруг ни о чем не знает?

– Даже заподозри он что-нибудь в этом роде, я бы сразу поняла. Во всяком случае, он бы ни за что не предложил этой поездки на Таити. Нет. – Она решительно покачала головой. – Он бы высказал мне это в лицо и сразу же подал на развод.

– А не мог он высказать это в лицо Зиглеру? Он ведь тоже был его клиентом?

– Сцепиться с Треем? Что вы, он бы во всем обвинил меня. Трея бы он не стал трогать. – В голосе ее, впрочем, не прозвучало особой уверенности. – Джон вспыльчив, и в последнее время мы часто сердились друг на друга. Но он не из тех, кто склонен к насилию.

– Похоже, вы и сами в этом не очень уверены, – заметила Ева.

– Просто вы так насели на меня, – в ее голосе появились истеричные нотки. – Что, по-вашему, я должна сейчас чувствовать? Да, у меня была связь на стороне, и я за нее заплатила. И буквально, и эмоционально. – Сделав еще глоток, Наташа перевела дыхание. – Мой муж ни о чем не знает, и мне бы хотелось оставить все, как есть. Я намерена залатать прорехи в нашем браке. Если уж это не удастся, пусть, по крайней мере, все закончится без лишней грязи.

– Вы любите мужа? – спросила Пибоди.

– Именно это я и собираюсь выяснить. Мне просто нужен еще один шанс.

– Где вы были в тот день, когда убили Зиглера?

– У себя дома, готовилась к вечеринке. Можете опросить моих домашних и декораторов – мы были вместе весь день. В семь пятнадцать прибыл обслуживающий персонал, и я спустилась, чтобы поговорить с ними. Я была здесь весь день, наблюдала за приготовлениями.

– А ваш муж?

– Как ни смешно это прозвучит, понятия не имею. Я все время занималась с прислугой и не знаю, когда именно он приехал. Но в семь тридцать он точно был дома – одевался для встречи гостей. Я как раз забежала наверх, чтобы тоже переодеться.

– А где ваш муж сейчас? – поинтересовалась Ева.

– У себя в офисе, должно быть. Прошу вас, – наклонилась она к Еве, – лейтенант, детектив, не лишайте меня возможности сохранить мой брак. Если вы скажете Джону, что у меня была связь с Треем, всему конец. Он никогда мне этого не простит. Да, я совершила ошибку – глупую, безобразную ошибку. Но сейчас от нее плохо только мне. Если узнает Джон, плохо будет нам двоим. И мы потеряем шанс сохранить наше общее будущее.

– Не буду давать вам никаких обещаний, но мы не станем без необходимости поднимать эту тему. Не забывайте, мисс Квигли, у нас разные задачи. Вы всеми силами стараетесь сохранить свой брак, а мы – найти убийцу Трея Зиглера.

Ева поднялась со своего места.

– Не пытался ли Зиглер вытрясти из вас побольше денег? Намекая, в частности, на возможную огласку ваших отношений.

– Нет. Как я уже сказала, сделка была выгодна нам обоим. Мы просто дарили друг другу удовольствие. Ни больше ни меньше.

– Что ж, спасибо за потраченное время.

– А что бы сделали вы? – спросила Квигли, тоже вставая с места. – Что бы вы сделали на моем месте?

– Прошу прощения, но я не на вашем месте.

Стоило им выйти на улицу, и Пибоди вновь закуталась в пальто.

– Так что бы ты сделала на ее месте? Призналась бы мужу или попыталась скрыть все?

– Я бы в первую очередь не стала ему изменять.

– Ну, это понятно. Но…

– Никаких «но». – Распахнув дверцу, Ева забралась в машину. – Выходя замуж, ты, образно говоря, отправляешься в дорогу. На ней бывают места получше, а бывают и похуже. Ты пытаешься как-то смягчить поездку, пытаешься дождаться момента, когда все вновь пойдет на лад. Словом, ты держишься дороги или съезжаешь с нее. Но ты не делаешь ничего, что принесет тебе краткосрочную выгоду, но заставит потом страдать твоего партнера. – Она выехала на дорогу. – Мне нужен адрес того места, где работает Копли. Надо поговорить с ним.

Отыскав адрес, Пибоди внесла его в свой линк.

– Некоторые люди изменяют, поскольку не видят иного выхода, – заметила она.

– Чушь собачья. Выход всегда есть. Просто нужно чем-то пожертвовать – будь то деньгами, статусом, эмоциональным спокойствием или всем этим, вместе взятым. Измена выглядит куда дешевле. – Остановившись у светофора, Ева побарабанила пальцами по рулю. – Дело тут не только в сексе. Брак – это набор обещаний.

Поняв в свое время, что брак эквивалентен набору обещаний, она перестала бояться замужества.

– Не исключено, что тебе не удастся сдержать все эти обещания. «Пока смерть не разлучит нас» и так далее. Жизнь бывает долгой, а люди склонны меняться. Возможно, ты осознаешь, что тебе не нужна такая жизнь или такой человек, или поймешь, что выдавал желаемое за действительное и совсем не знаешь своего партнера. В любом случае ты делаешь выбор. Пытаешься оживить свой брак или отказываешься от этого раз и навсегда. Только не надо плести всю эту чушь: ах, я так несчастна, что готова переспать с кем-то на стороне. По-моему, это оскорбляет всех без исключения.

Действуй или уходи, – продолжила она, – но не сыпь оправданиями.

– Чисто по-человечески я могу тебя понять. Но люди, они не безупречны.

– Глупости. Люди сами все портят.

– Так с учетом всего вышесказанного не чувствуешь ли ты капельку жалости к Квигли?

– Я могла бы ей посочувствовать, наберись она храбрости и расскажи мужу о том, какой глупой и самолюбивой она была, как здорово все испортила. Она изменила ему, а теперь еще и лжет. Разве это способно улучшить ситуацию? На данный момент к тому же я не чувствую жалости ни к ней, ни к нему, поскольку не исключено, что один из них убил Зиглера. Мы уже знаем, что Квигли способна лгать без зазрения совести. Может, она лжет и насчет Зиглера? Может, он действительно стал требовать у нее деньги? И тогда – бам, бам. Два удара по голове. Или иллюзия романа оказалась сильнее, чем она утверждала, и тут вдруг выясняется, что он играл с нею, как с остальными.

– Бам, бам, – закончила за нее Пибоди, пока Ева искала парковку.

– Или Копли узнал правду и решил разобраться с Зиглером. Бам, бам – и дело кончено. Так что не будем впадать в излишнюю жалость.

Пибоди, выбравшись из машины, тут же натянула перчатки.

– Едва ли не каждый, с кем мы говорили, мог совершить злополучное бам-бам. Зиглер умел вызывать к себе неприязнь. Люди охотно использовали его – в качестве тренера, служащего, любовника или массажиста, но любой из них, по сути, мог схватить приз и вмазать ему от души.

– От этого убийства так и несет ложью, шантажом и изменами. Посмотрим, как впишется в эту картину Джон Джейк Копли.

Они вошли в фойе бизнес-центра, которое отливало серовато-стальным цветом. Ева протянула охраннику удостоверение.

– Мистер Копли. «Имидж Воркс», отдел по связям с общественностью.

Тот, просканировав карточку, кивнул:

– Вам на тридцать девятый этаж. Лифт Б.

У лифта уже стояла группка людей в строгих костюмах. Некоторые вещали о чем-то по телефону, другие, сосредоточенно нахмурившись, пролистывали планшеты.

Одна из них, высокая блондинка в темно-фиолетовом костюме и с подкрашенными в тон губами, успевала заниматься и тем и тем.

– Встреча с Симпсоном затянулась, – сообщила она невидимому собеседнику, когда все вошли в кабинку. – Перенеси мой ланч с трех тридцати на три сорок пять, а встречу с четырех на четыре тридцать. Саймон, я знаю, что на четыре тридцать уже назначено, но это нужно перенести на пять. Да, мы встречаемся в «Мезон-Руж». И там же у меня деловое свидание в пять тридцать. Саймон, держи все на контроле. Будет ужасно, если я что-то упущу.

На двадцать втором этаже женщина вышла, а Ева решила, что если бы ее встречи были расписаны поминутно, жизнь окончательно утратила бы всякий смысл.

Самой ей куда больше нравилось прерывать встречи и собрания, помахивая своим полицейским удостоверением.

Именно это она и сделала на ресепшене «Имидж Воркс».

Троица за стойкой была одета в темные костюмы. На лицах у всех профессиональные улыбки.

Не исчезли они и после того, как Ева предъявила свое удостоверение.

– Чем я могу помочь вам, офицер? – поинтересовалась ухоженная брюнетка.

– Лейтенант, – Ева стукнула пальцем по удостоверению, – и детектив Пибоди. Нам нужно поговорить с Джоном Джейком Копли.

– Ну конечно, – пальчики с темно-синими ноготками застучали по экрану. – Мистер Копли находится сейчас на стратегическом совещании. Это в комнате отдыха для начальства. Но после обеда у него найдется несколько свободных минут. Я могу записать вас на это время.

– Надеюсь, вы хорошо это разглядели? – Ева вновь помахала своим удостоверением. – Это моя стратегическая встреча. Где находится комната отдыха?

– За двойными дверями направо. Затем по длинному коридору и налево. И снова двойные двери.

– Спасибо, я найду, – сказала Ева.

– Но это только для начальства, – заметила ей вслед брюнетка.

Ева, не оборачиваясь, снова махнула удостоверением.

– Стыдно признаться, но мне нравится эта часть нашей работы, – сказала Пибоди, когда они отошли подальше.

Первым делом они миновали просторные помещения, в которых кипела работа. Свернув за угол, они оказались в комнате отдыха для служащих. Здесь стоял «Авто-Шеф», а большой экран на стене безостановочно крутил рекламу.

Еще одни двери, и в помещениях стало намного тише.

– Думаю, это здесь, – сказала Ева, подходя к очередному залу. Распахнув двойные створки, она шагнула внутрь.

Их встретил громкий смех.

На стене висел широкий экран. На экране игрок в гольф склонился над мячом на одиннадцатой лунке. Яркая зелень поля сразу напомнила Еве Ирландию. В комнате толпились в основном мужчины – за исключением одной-единственной женщины, на лице у которой смешались скука и раздражение.

Джон Копли стоял перед экраном, склонившись над невидимым мячом точь-в-точь, как его электронный двойник. Наконец он сделал замах, и его компьютерный аватар в точности повторил это движение, отправив в полет маленький белый мячик – через песчаную ловушку и сияющий голубой пруд, на самый край одиннадцатого грина.

Раздались бурные аплодисменты.

– Вот так и не иначе! – заявил Копли с самодовольной улыбкой. Он повернулся, чтобы сделать следующий замах, и в этот момент увидел Еву.

– Ищете кого-нибудь?

– Копли, Джон Джейк?

– Он самый.

– Прекрасно. – Ева вновь достала удостоверение. – Вы имеете право хранить молчание…

– Ну и ну, – вновь рассмеялся тот, но на этот раз как-то нервозно. – Чему обязан?

– Убийство, – сухо сказала Ева. – Трей Зиглер.

– Ах, да. Чертовски жаль. Я смогу уделить вам внимание, скажем, через полчасика. А сейчас у нас стратегическая сессия.

– Я заметила. Меня устроит прямо сейчас. А как насчет вас, детектив Пибоди?

– Меня тоже устроит. Как и эта комната. Впрочем, полицейский участок ничем не хуже.

– Именно. – Ева взглянула Копли в глаза. – Или так, или так.

– Что ж, будь по-вашему. Я всегда предпочитал сотрудничать с полицией. Ребята, освободите мне комнатку на несколько минут. Парни – ах, да, и Марта – мне нужно поговорить с этими дамами. Как только я освобожусь, мы продолжим.

Все направились к выходу. От Евы не укрылся тот презрительный взгляд, каким смерила Копли единственная на всю компанию женщина.

– Присаживайтесь. Могу я вам что-нибудь предложить?

– Да, ответы.

– Что ж, с этим никаких проблем. – Он опустился на черный диван. – Со стороны может показаться, что мы тут развлекались, но на самом деле мы представляем компанию, которая занимается спортивной тематикой. Уже весной они запускают в продажу новую серию интерактивных видеокурсов, которые помогают освоить различные виды игр. Мы работаем в тандеме с рекламной компанией.

– Понятно. Расскажите мне о ваших отношениях с Треем Зиглером.

– Трей был моим личным тренером. Чертовски хорошим, кстати сказать. Я работал с ним в фитнес-центре. «Супер-Тело».

– А вне центра?

– Пару раз мы играли в гольф. Ему это нравилось. Я и мой родич – мы приглашали Зиглера на раунд. Так, ничего больше.

– Когда вы в последний раз были у него дома?

– Я? С какой стати мне приходить к нему домой?

– Об этом я вас и спрашиваю.

– Я никогда к нему не заглядывал. Зиглер был прекрасным тренером – у него все выкладывались по полной. И массажист замечательный. В гольф, опять же, неплохо играл. Но приятелями мы не были, если вы это имеете в виду.

Поднявшись, он подошел к бару, налил себе стакан воды и выдавил туда лимонную дольку.

– Уверены, что не хотите? – встряхнул он напитком.

– Да. Когда вы в последний раз виделись с Зиглером?

– Если не ошибаюсь, в понедельник утром. Регулярная тренировка в центре. Вчера я тоже должен был заниматься, но мне позвонили и сказали, что Зиглер убит. Должен признать, меня это повергло в шок. – Копли щедро глотнул воды с лимоном.

– Он когда-нибудь просил у вас денег? Скажем, взаймы?

– Денег? – Отпив еще немного, Копли пожал плечами. – Нет, ни разу. Я всегда давал ему чуть больше после массажа, но он никогда ничего не выпрашивал. Послушайте, мне нравился этот парень. Он был хорошим тренером, и я с удовольствием с ним работал. Пару раз я в качестве бонуса приглашал его к нам в клуб поиграть в гольф. Так, ради развлечения. Вот, собственно, и все.

– Приходил он когда-нибудь к вам домой или в офис?

– Зачем?

– Я вас спрашиваю.

– Что-то не припомню. Пару раз в неделю мы встречались в фитнес-центре. Еще пару раз виделись у нас в клубе, когда я или Ланс – мой родич со стороны жены – приглашали его на игру. Ах, да – еще массаж раз в неделю. Вот и все.

– Похоже, вы нервничаете, мистер Копли?

– Что тут удивительного? Копы расспрашивают меня насчет парня, которого только что убили! К тому же не забывайте, меня ждет работа. Боюсь, мне нечего больше сказать вам о Зиглере. Так что все дальнейшие переговоры – только через моего юриста. Договорились?

– Пока да. – Ева направилась к двери. – Кстати, вы упомянули о своем родиче. Однако забыли добавить, что ваша жена тоже пользовалась услугами Зиглера – и в качестве тренера, и в качестве массажиста.

– И что с того?

– Просто интересно. – Не сказав больше ни слова, Ева шагнула за порог.

Они вновь прошли через ряд дверей, миновав по пути широкий холл.

– Он лжет, – сказала она Пибоди.

– Несомненно, – ответила та.

9

Еве не терпелось отправить Копли в камеру. Нет сомнений, что он лжет. Но догадки и доказательства – не одно и то же. Стоит ей зацепить его, и он тут же бросится к адвокату. А адвокат начнет вмешиваться в допрос и очень скоро поймет, что у Евы нет веских доказательств.

Однако Копли лжет, и лжет, очевидно, не без причины.

– Будем копать, – сказала она Пибоди на входе в лифт. – Будем копать, пока не найдем что-то такое, что позволит задержать Копли. Он не станет больше разговаривать с нами без адвоката, так что поищем какие-нибудь дыры.

Двое полицейских втащили в лифт мертвецки пьяного Санту, который выглядел да и пах так, будто вывалялся перед этим в оленьем помете.

– Да вы что, ребята! Трудно протащить его два пролета до вытрезвителя?

– Ведем его в отдел по сексуальным преступлениям, лейтенант. Он…

– Привет, малышка, – Санта просиял в сторону Евы пьяной улыбкой. – Я готов встретить Рождество во всеоружии!

Ухватившись за свои грязные красные штаны, он вытащил из прорези такой же грязный пенис.

– Ну вот, – констатировал полицейский.

– Люблю пошалить! – возвестил Санта и тут же испортил в лифте воздух.

– Господи боже.

– Эй, кто-нибудь, откройте окно, – предложил Санта. – Хо-хо-хо.

Ева сделала лучше. Она выскочила из лифта уже на следующем этаже, на шаг опередив Пибоди. Из-за закрывающихся дверей раздался натужный голос Санты: «Счастливого Рождества». Затем, судя по звукам, его немедленно стошнило.

– Ну и ну. – Пибоди опасливо понюхала рукав пальто. – Пожалуй, нам стоит сходить на обеззараживание. Бедняги полицейские. Им явно недоплачивают за такую работу.

– Всем нам тут недоплачивают. Нужно направить памятку начальству: пусть никто не пользуется этим лифтом в течение месяца. За это время все должно выветриться. Я не шучу, – добавила она, когда Пибоди расхохоталась.

– Понятно.

– Ладно, вернемся к нашему убийству. Мы копаем на Копли. Его бизнес, брак, финансы, возможные столкновения с законом. Его политические взгляды и религиозные предпочтения. Даже излюбленный цвет. Словом, все.

– Думаешь, Зиглер мог его шантажировать?

– Все возможно, – сказала Ева, ступая на дорожку эскалатора. – Или связь его жены с Зиглером оказалась не такой уж тайной, как она думает. Надо отправить к дому Зиглера пару полицейских с фотографией Копли. Может, кто-нибудь видел, как он приходил к своему бывшему тренеру. Даже одна ложь сделает его позицию более уязвимой.

– Лично мне Копли показался слишком уж вялым. Черт! При слове «вялый» мои мысли опять вернулись к этому извращенцу из лифта. Думаешь, мы воняем, как наш обожранный Санта?

– Вряд ли. Иначе бы люди разбегались с эскалатора, как лемминги.

– Так-то оно так. – Пибоди вновь опасливо понюхала свой рукав. – Мы вовремя сбежали. Ладно, назовем Копли как-нибудь иначе. К примеру, слабаком.

– И слабакам случается убивать. – Шагнув на площадку, Ева зашагала к отделу убийств. – Предположим, он узнает про связь с жены с тренером. Первая его мысль: этот ублюдок трахает мою жену и втихаря смеется надо мной. Я плачу ему, а он трахает мою жену. Да кем он себя возомнил?

– Да уж, такое кого угодно выведет из себя, – согласилась Пибоди.

– Он отправляется к Зиглеру, чтобы поговорить с тем начистоту. Или, если он и правда слабак, упросить того порвать эту связь. В любом случае Зиглер без проблем впустил бы его к себе. Да и чего ему опасаться? «Привет, парень! Да, я пакую вещи, но пара минут у меня найдется. Что такое?»

– На что Копли заявляет: «Ты трахаешь мою жену. Пора это прекратить».

– Возможно. Что касается Зиглера, то он либо признается, либо отрицает, – продолжила размышлять Ева. – Не исключено, что он требует денег. «Просто оказываю ей услугу. Я могу завязать с этим, но тебе придется заплатить». Сделка, и ничего больше. Зиглер этого парня не боится. В конце концов, он его тренер. «Твоя жена с радостью платит мне за услуги. И если хочешь, чтобы я с этим покончил, компенсируй мне убытки».

– И тут Копли срывается. Бам-бам.

– Возможно. – Свернув за угол, Ева вошла в общую комнату.

Кто-то дополнил праздничный декор зазубренной менорой. Та возвышалась на подставке ядовито-зеленого цвета, призванной символизировать сосновые ветки. Рядом расположилась тошнотворно-серая фигура в костюме Санты со зловещей улыбкой на лице.

– А это еще что? – поинтересовалась Ева требовательным тоном.

Сантьяго на мгновение оторвался от работы.

– Санта-Зомби. Мы стараемся не упускать ни малейшей детали.

– Санта-Зомби? Неужели и таких кто-то делает? – Покачав головой, Ева прошла в свой офис.

Здесь, к своему удивлению, она обнаружила Фини.

Капитан электронного отдела, бывший ее наставник, а затем и напарник, одетый в костюм, цвет которого навел Еву на мысль об оленьем помете. Сквозь копну рыжих волос пробивались серебристые пряди, похожие на небрежно разбросанную мишуру.

Лицо его, как и костюм, имело весьма помятый вид, но глаза разглядывали разложенные на столе бумаги и снимки с остротой истинного копа.

– Симпатичным этого парня никак не назовешь.

– Однозначно. – Первым делом Ева направилась к «Авто-Шефу», чтобы сделать два крепких черных кофе. – В качестве главного подозреваемого у меня сейчас вот этот тип.

Передав Фини кофе, она ткнула пальцем в фото Копли.

– Постоянный клиент нашей жертвы. Последний, как выяснилось, трахал его жену на протяжении пары месяцев – два раза в неделю. Сама она утверждает, что муж ни о чем не догадывался.

Легонько подув на кофе, Фини сделал первый глоток.

– Не так-то просто скрыть регулярный секс.

– Именно, – кивнула Ева, довольная тем, что мыслят они схожим образом. – Трудный этап в браке, так сказала его жена. Как итог – отдельные спальни.

– Отсутствие секса на какое-то время – трудный этап. Отдельные спальни – целый кратер.

– Серьезно?

Фини бросил взгляд на Еву.

– Сколько ты уже замужем?

– Два года.

– Попомни мои слова. Из кратера можно выбраться, но сделать это куда сложнее, чем миновать трудный этап.

– По ее словам, они сумели-таки выкарабкаться и пытаются привести все в норму. Но если бы муж обнаружил, что она кувыркалась в постели с их общим тренером, о замужестве ей пришлось забыть бы раз и навсегда.

– Ты ему ничего не рассказала.

– Нет пока. Мы задали ему пару вопросов, и он заметно нервничал. А еще лгал. Наверняка тут есть что-то такое, что он пытается скрыть. И теперь он главный в моем списке подозреваемых.

– Проломил парню голову, затащил его на кровать, а затем вонзил нож ему в грудь. С этим «ха-ха-ха».

Вдвоем они какое-то время изучали снимки с места преступления.

– Последний шаг тоже продиктован яростью, – заметила Ева, – только холодной. Проломить голову можно в гневе, а вот дальнейшее требует немалого хладнокровия. Копли вписывается в эту картину.

– Нервы способны подвести любого лжеца. Ты можешь вытрясти из него правду.

– Верно, но он уже заговорил про адвоката. И мне нужны факты. Этот парень специализируется на мальчишеском клубе.

Фини вскинул кустистые брови:

– Он работает с ребятишками?

– Работает он в крупной фирме по связям с общественностью, но относится к ней именно как к мальчишескому клубу – по крайней мере, на уровне высшего менеджмента. На встрече, на которую я вторглась, была всего одна женщина, и та, судя по всему, чувствует себя с Копли крайне неуютно. Думаю, он тот еще мудак. С другой стороны, возникает вопрос: не пытаюсь ли я подобрать убийцу под стать жертве?

Пожав плечами, она взялась за чашку с кофе.

– У парня была куча клиентов, и он использовал множество женщин. Потенциально его мог убить кто угодно.

– Тот, кому приспичило всадить нож в грудь мертвому парню, рано или поздно должен проболтаться.

– Я тоже так думаю. Остается надеяться, что в этот момент я окажусь рядом.

Пару минут они потягивали свой кофе, сосредоточенно изучая картину смерти.

– Жена настаивает, чтобы я пришел к вам в смокинге.

Ева, нахмурившись, постаралась переключиться.

– Почему?

– А мне откуда знать? Почему женщины хотят, чтобы их мужья носили смокинги?

– Не могу сказать, чтобы мне этого так уж хотелось.

– Скажи-ка мне, – ткнул в нее пальцем Фини, – Рорк тоже будет на вечеринке в смокинге?

– Нет. Понятия не имею. – На мгновение ее охватила паника. – Откуда мне знать?

– Ты живешь с ним.

– Я живу и с собой, но до сих пор не знаю, в чем пойду завтра на вечеринку.

Вот Рорк, тот должен знать, подумала она. Господи, неужели это еще одно правило семейной жизни?

– А год назад он был в смокинге?

Неужели кто-то помнит такие детали? Но Ева все-таки напрягла память.

– Не думаю. Если хочешь, я попрошу, чтобы он не надевал завтра смокинг.

– Да уж, будь добра. – Торжественно кивнув, Фини сунул руку в карман мятой куртки. – Мне и без того достанет хлопот.

– Как я тебя понимаю, – с чувством промолвила Ева. – Мне самой придется изображать неземное веселье, разгуливая по паркету на шпильках.

– Плата за то, что ты женщина.

– Это нечестно.

– Моя любит эти развлечения. И шпильки тоже любит. Да и выглядит в них неплохо. Ладно, – он потеребил себя за ухо, – я вот что хотел сказать. Она слепила вам в подарок чашку в своем классе керамики. Могу сказать, что в целом вышло более-менее пристойно.

– Очень мило с ее стороны, – осторожно заметила Ева.

– Я понимаю, что в хозяйстве требуется не так уж много чашек, но ты же не полезешь с подобными замечаниями к тому, кто занимается их изготовлением. Если не хочешь, конечно, поставить ваш брак под угрозу.

– Ясно.

– В общем, я подумал и заказал вот это. – Фини вытащил из кармана своей неприглядной куртки крохотный квадратик, завернутый в подарочную бумагу.

– О-о, – сказала Ева, когда он пихнул ей вещицу.

Что говорить, дарить и принимать подарки – это не ее.

– Я решил, что не стоит вручать его завтра, при всем этом скоплении людей.

– Ясно. Спасибо. – После неловкого молчания Ева решила, что подарок, видимо, нужно открыть прямо сейчас.

Стащив бумагу, она скомкала ее и бросила в корзину. Затем подняла крышечку коробки.

Внутри, в толще прозрачного стекла, сияли крохотные копии тех медалей, которые им с Рорком вручили месяц назад. Под каждой выгравированы их имена и дата вручения.

– Это… – горло у нее сжалось от волнения, – это так много значит для меня.

– Я подумал, ты могла бы поставить это где-нибудь, чтобы посматривать время от времени. Если на работе вдруг навалятся трудности. Но лучше не здесь, не в офисе. А то может показаться, что ты хвалишься своими заслугами.

– Верно. Я лучше отнесу подарок домой. Он ведь и для Рорка тоже.

– Высшая почесть, оказанная копу, – он произнес это так торжественно, что у Евы вновь сжалось горло. – И высшая почесть, оказанная гражданскому лицу. Я был по-настоящему горд за вас.

Ева постаралась справиться с волнением.

– Для меня это тоже много значит.

– Ладно, чуточку сентиментальности на Рождество не повредит. – Он хлопнул ее по плечу, переходя на обычный тон. – Мне пора возвращаться. Помни: никаких смокингов.

– Я скажу Рорку. Спасибо, Фини.

Оставшись одна, она провела пальцем по своему имени, затем по имени мужа.

Ева бросила взгляд на рабочие материалы, на снимок мертвого Зиглера. Тот сидел на кровати с приколотой к груди издевательской запиской.

«Ты был порядочным негодяем, Зиглер. Манипулятор, развратник, насильник. Будь ты живым, я бы с удовольствием упрятала тебя в камеру. Но раз уж ты мертв, я сделаю все, чтобы найти убийцу».

Аккуратно закрыв коробочку, Ева отложила ее в сторону.

Затем она уселась с остатками кофе за стол и приступила к работе.

Где-то через два часа она запрограммировала еще чашку кофе и выпила ее, поглядывая из окна на предпраздничную суету нью-йоркских улиц.

Она даже не обернулась, услышав за дверью шаги Пибоди.

– Надо же, как рано сейчас темнеет.

– Мы только что миновали равноденствие, так что дни начнут понемногу прибывать.

– Слишком медленно, на мой взгляд. Покопавшись в прошлом Копли, я не нашла ничего необычного. Родители разведены, сводный брат со стороны отца. Студентом показал средние способности. Небольшие проблемы с законом после колледжа – так, пустяки. Он бы отделался предупреждением, если бы не нагрубил копам. Штрафы за превышение скорости. По каждому случаю его таскали в суд. Два раза ему пришлось уплатить больше за пререкания с судьей. Что мы тут имеем? Определенную вспыльчивость, высокомерие и пренебрежение чужими интересами. Ничего, что указывало бы на склонность к насилию.

– Я тоже не нашла ничего интересного, – кивнула Пибоди. – Первый брак длился четыре года. Никаких указаний на семейные ссоры, но Копли, судя по всему, завел на жену неплохое досье. Развод обошелся бы ему раза в три дороже, если бы он не использовал против нее кое-какие материалы. Денег у нее было больше, чем у него, а брачный договор они не подписывали, так что в итоге ему удалось урвать приличный кусок.

– В самом деле? – повернулась к ней Ева. – Я пока не изучала его первый брак, но союз с Квигли прекрасно вписывается в эту схему. Его доходы – мизер по сравнению с ее состоянием. Но у них наверняка есть брачный договор. Для Квигли это уже второе замужество, и я не удивлюсь, если она решила подстраховаться. Хотелось бы мне взглянуть на этот документ.

– Она уже призналась в измене, так что Копли наверняка в выигрыше.

– А с чего ты решила, что изменяла только она?

Пибоди поджала губы.

– Да, такой возможности я не учла. Я проверила вкратце его финансы, но не обнаружила ничего, что указывало бы на сторонние связи. Разве что он здорово экономит на этом. Никаких счетов на оплату гостиничных номеров, никаких путешествий, которые не совпадали бы с передвижениями его жены. Со счета не снимались крупные суммы, как бывает во время шантажа.

– Это уже вторая его женитьба на богатой. Не исключено, что он научился потихоньку сливать у нее деньги.

Возможно, Рорк сумеет проверить его по своим каналам.

– По тому, что я уже видела, Копли хорошо справляется со своей работой, – продолжила Ева. – Может, он и не самый приятный тип, когда дело доходит до правонарушений или борьбы с женой за наследство, но в своей компании он самостоятельно сумел дослужиться до уровня партнера.

– Я тоже пришла к такому выводу, – кивнула Пибоди. – Характер у него не сахар, но с законом он старается ладить.

– Это не значит, что в его прошлом нет никаких зацепок. Ладно, отложим это на завтра.

– Что, по домам?

– Пожалуй. По дороге я еще загляну к Шубертам, потолкую с мужем. Может, найду что-нибудь новенькое.

За дверью быстро застучали чьи-то шаги. Уже в следующее мгновение на пороге появился Мак-Наб.

– Привет, Даллас. Пибоди, ты закончила или как?

– Закончила.

– Я тоже. Можем поехать домой вместе. Мне удалось кое-что обнаружить в мини-компе вашей жертвы, лейтенант. Я бы докопался до этого раньше, но меня отвлекли на горячее дельце.

Он сунул Еве диск.

– Отчет?

– Самое интересное – это программа доходов. Имен в ней нет, только инициалы, но я сверил их со списком его клиентов, и там много совпадений. Парень перечисляет суммы. На первый взгляд, все чисто, но я-то помню, как вы говорили: секс за деньги. Сам он именует это частным массажем, тренировками или консультациями. Инициалы, даты, суммы и своеобразный рейтинг.

– Рейтинг? – переспросила Ева.

– Ну да, своего рода оценочная система. Он использовал звезды – от одной до трех. Определял, как я понимаю, сексуальное мастерство клиентов.

– Ублюдок, – пробормотала Пибоди.

– Иначе и не скажешь, – наклонившись, он прошептал ей что-то на ушко, так что Пибоди захихикала и раскраснелась.

– Ты только что брякнул какую-то чушь, что никаких звезд, мол, не хватит, или что-то в этом роде, – осуждающе заметила Ева.

– Что поделать, я романтик, а не ублюдок, – ухмыльнулся тот.

– Убирайтесь отсюда, живо. Вы оба.

– Увидимся завтра. Вечеринка! – застучав каблуками своих розовых сапожек, Пибоди выскочила из кабинета.

Ева в задумчивости покрутила в руках диск, оставленный ей Мак-Набом. Ладно, подождет до дома, решила она.

До Шубертов не так уж далеко, а Еве хотелось успеть как можно больше, прежде чем завтрашняя вечеринка и рождественское безумие в целом оторвут ее от работы и реальности.

Припарковавшись, она влилась в поток пешеходов. Кто-то спешил домой, кто-то из дома. Люди тащили сумки с покупками, чтобы дополнить их в следующем магазине очередным ворохом приобретений.

Ева, на ее счастье, уже справилась с этой задачей.

Дом Шубертов находился не так уж далеко от каменного особняка Наташи, тем не менее обстановка здесь царила совсем другая. Даже вечером в этой части города было шумно и многолюдно.

Нажав на звонок, Ева услышала настоящий человеческий голос:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Лейтенант Ева Даллас, отдел по расследованию убийств. Мне нужно поговорить с Мартеллой или Лансом Шубертами.

– Секундочку, лейтенант.

Уже в следующее мгновение дверь распахнулась. На пороге возникла женщина с кофейным оттенком кожи и холодными голубыми глазами. Каштановые волосы заплетены в дюжины мелких косичек, собранных затем в один хвост. Простые черные брюки и белая блузка смотрелись на ней, как на модели.

– Прошу вас, лейтенант, проходите. Меня зовут Катиана Дюбуа, я – секретарь миссис Шуберт. Могу я взять ваше пальто?

– Спасибо, я ненадолго.

– Проходите.

Она повела ее через фойе, заставленное высокими ярко-алыми цветами, названия которых Ева никак не могла припомнить. Просторная гостиная тоже сияла яркими красками. В маленьком камине уютно пылал огонь.

Напротив окна стояла рождественская ель, мерцающая красочными огоньками. На ветвях парили серебристые ангелы. Под деревом поблескивали обертками праздничные подарки.

– Мистер и миссис Шуберт сейчас спустятся. Хотите что-нибудь выпить? Чай, кофе? Или горячий сидр?

От сидра бы Ева не отказалась, но ей хотелось побыстрее покончить с визитом.

– Нет, спасибо.

– Прошу вас, присядьте. Чудесный снимок, не правда ли? – добавила Катиана, заметив, что Ева разглядывает свадебную фотографию, на которой Мартеллу держал на руках красавец мужчина в строгом черном костюме.

– Великолепная пара.

– Вы правы. И до сих пор производят впечатление новобрачных. Лейтенант, я не знаю, уместно ли это, но мне хотелось бы сообщить, что я знала Трея Зиглера. Не очень хорошо, – быстро добавила она в ответ на внимательный взгляд Евы. – Одним из плюсов моей работы является то, что я тоже посещаю «Супер-Тело». Правда, с мистером Зиглером я не работала. Я обхожусь без личного тренера – просто занимаюсь в группах, когда могу себе это позволить. Обычно это происходит рано утром или после работы. Так что с мистером Зиглером мы были знакомы.

– Вы спали с ним?

Катиана слегка поморщилась.

– Вы очень прямолинейны. Но это, пожалуй, и к лучшему. Нет, не спала. Зиглер не привлекал меня как мужчина, что, судя по всему, было скорее исключением, чем правилом. Он мне не нравился, как не нравилось и то, что он за мной явно приударял. Выглядело это вполне пристойно, но тем не менее. Может, кто-то другой и принял бы его предложение бесплатной пробной тренировки за простую любезность или желание заполучить еще одного клиента, но я-то чувствовала, что это неспроста. Не могу сказать, чтобы Зиглер пересек определенную черту, но был к этому очень близок – по крайней мере, для меня. И когда он так поступил, я посоветовала ему остыть.

– А вы прямолинейны.

– Когда это необходимо, – улыбнулась Катиана. – Действовала я твердо, хоть и без излишней шумихи. Зиглеру моя реакция явно не понравилась, и последствия не замедлили себя ждать. Очень скоро меня пригласила на свидание дама, занимавшаяся в одной со мной группе. Заметив мое неподдельное удивление, она смутилась и объяснила, что ходят слухи, будто я предпочитаю женщин. Источник слухов обнаружился достаточно скоро. Я оставила все, как есть, поскольку мне было без разницы. Заводить там романтические отношения я не собиралась, так с какой стати поднимать шум? Зиглер тоже оставил меня в покое. Думаю, он и сам поверил в то, что я дала ему отставку исключительно из-за нетрадиционных сексуальных предпочтений. Но позже…

Катиана замолчала, когда в комнату вошли Мартелла и ее муж.

– Ладно, не буду вас задерживать. Принести вам что-нибудь выпить? – спросила она у Мартеллы.

– Почему бы вам не закончить вашу историю? – Ева перевела взгляд с Катианы на ее работодателей и обратно. – Или что-то не так?

– Ты уже рассказала? – спросила Мартелла у своей помощницы. – Расскажи ей обо всем, Кейт.

– Как скажете. Пожалуй, мне и правда лучше закончить. Я практически забыла об этой истории, лейтенант, но затем, в общем, пару недель назад к нам в зал заглянул парень, с которым я встречаюсь. Мы договорились позавтракать вместе в перерыве между моими занятиями и работой, но он заехал пораньше, когда я только выходила из раздевалки. Видимо, все было вполне очевидно, так что позже многие пытали меня насчет наших отношений.

– Они все еще на стадии ухаживаний, – заметила Мартелла. – Это так мило.

– Да, все еще в новинку, – кивнула Катиана. – На той же неделе, в конце дня, у меня был запланирован массаж с моим обычным терапевтом. Но когда я пришла из комнаты отдыха в массажную, там уже был Зиглер. Он заявил, что Лола – мой массажист – занята, и он решил подменить ее. Он даже предложил мне чая, но я заявила, что перенесу сеанс на другой день.

– Почему?

– Почему? – повела она плечами. – Просто мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался. Вот, собственно, и все. Я вышла из комнаты, оделась и поехала домой. Было это за пару дней до того, как Зиглера убили. Я бы очень скоро забыла про этот эпизод, как про досадную случайность, если бы не…

– Я все ей рассказала, – Мартелла схватила мужа за руку. – Я рассказала Лансу и Катиане обо всем, что случилось, и о том, что узнала от вас. Он и с ней хотел так поступить. Вы же сами сказали мне этим утром, что он добавлял что-то в чай.

Ланс Шуберт, такой же привлекательный, как на свадебном фото, крепко прижал к себе жену. Глаза его посмотрели на Еву холодно и твердо.

– Это изнасилование. Это ничем не отличается от физического насилия.

– Вы правы, – кивнула Ева.

– Если бы этот парень не вызывал у меня внутренней дрожи, – заметила Катиана, – я бы согласилась на тот массаж. И попробовала бы чай. Когда Мартелла рассказала мне, я поняла, что меня беспокоило. Зиглер был не просто назойливым типом. Он был хищником. Я не хочу вмешиваться в ваше расследование, но мне показалось, я должна рассказать вам свою историю.

– Я признательна вам за откровенность. Зиглер действовал по схеме, и вы правильно сделали, что доверились инстинктам. Не уйди вы тогда из комнаты, стали бы очередной его жертвой.

– А я не ушла. Я впустила его в свой дом. Мне так стыдно, Ланс.

– Хватит, – наклонившись, он прижался губами к волосам Мартеллы. – Перестань изводить себя.

– Ладно, я пойду, а вы тут поговорите, – сказала Катиана.

– Останься, прошу тебя. Можно ей остаться? – спросила Мартелла у Евы. – Я рассказала ей обо всем. Это хоть чуточку, но помогло.

– На ваше усмотрение.

– Почему бы нам всем не присесть? – Сказав это, Ланс повел жену к дивану.

– Итак, мистер Шуберт, вы уже в курсе, что покойный, Трей Зиглер, напоил вашу жену чаем, в котором было наркотическое вещество. И пока она находилась под влиянием этого вещества, изнасиловал ее.

Красивое лицо Шуберта будто окаменело.

– Да, в курсе.

– Когда именно вы узнали о случившемся?

– Сегодня днем. Со мной связалась Катиана. Она сказала, что мне стоит вернуться домой как можно скорее. Я приехал в половине второго, и Телла рассказала, что с ней случилось.

– Я-то думала, что изменила ему, – на глазах у Мартеллы заблестели слезы. – Я думала, что изменила Лансу, и не могла понять, как такое могло произойти. Я все время повторяла себе, что совершила чудовищную ошибку, что это был только секс, и ничего больше. Но чем чаще я это повторяла, тем хуже мне становилось. А потом позвонили вы и сказали, что Зиглер подмешал что-то в чай, который дал мне.

– Она совершенно расклеилась, – добавила Катиана. – Я была здесь, когда она разговаривала с вами. У нее просто началась истерика. Я дала ей успокоительное, а потом связалась с Лансом.

– Вы тоже работали с Зиглером, – обратилась Ева к Шуберту. – У вас не было никаких подозрений насчет того, что произошло с вашей женой?

– Абсолютно. Мне и в голову не могло прийти ничего подобного. Я знал – что-то не так. Уж очень ты старалась, – добавил он, обращаясь к жене. – Но я и помыслить не мог! Знай я, что он с ней сделал, убил бы, не задумываясь.

– Ланс!

– Убил бы, не задумываясь, – повторил он холодным как лед голосом. – Избил бы до полусмерти. Моя жена – доброе, наивное, доверчивое существо, – сказал он Еве. – Этот подонок воспользовался тем, что мы так по-глупому поссорились и я уехал, даже не успев помириться с нею. Он изнасиловал мою жену. Да я бы его в порошок за это стер.

– Вы когда-нибудь бывали у него дома?

– Я даже не знаю, где это. Но я бы выяснил. Нет, – поправился он с той же холодной яростью в голосе. – Я бы отправился к нему на работу, туда, где он с такой охотой красовался перед клиентами. Он бы сполна заплатил за то унижение и боль, какие причинил моей жене. Не я убил этого типа, но я бы с охотой пожал руку тому, кто это сделал.

– Мне не следовало приводить его сюда.

– Не ругай себя, – Шуберт бережно обнял жену за плечи. – Тебе не в чем себя винить. – Он взглянул на Еву. – Ей не в чем себя винить.

– Не в чем, – кивнула та. – Мартелла, пострадали не только вы. Таких женщин было много. И это тоже не их вина.

10

Все это медленно прокручивалось у нее в сознании по пути домой. Для создания теории Еве требовалось твердое основание, но почва по-прежнему оставалась зыбкой и расплывчатой.

Слишком много людей, подумала она, слишком много мотивов для убийства. И алиби, которые не выдержат первой же проверки.

Рождество взывало к лучшим чувствам людей, но у тех, с кем она встречалась, имя Зиглера порождало лишь неприятные эмоции.

Определенное недоброжелательство стало пробуждаться и в ней самой. Еве захотелось покончить наконец с этим расследованием и с головой окунуться в праздничное веселье. Дома ее ждут рождественские огни, елка и, конечно же, Рорк.

В детстве у нее толком и не было Рождества. День, приносивший другим детям кучу подарков и исполнение самых заветных желаний, был наполнен для нее болью и пустотой.

До восьми лет она мечтала только об одном: пусть отец напьется настолько, чтобы у него уже не осталось сил избить ее. Или что похуже.

Когда же она убила Ричарда Троя – чтобы избавить себя от того, «что похуже», – она и вовсе стала никому не нужна. Приютский ребенок, с которым не особенно церемонились. Отчасти в этом была и ее вина, признала Ева, подъезжая к дому, но в целом ей просто не повезло. В школе было полегче, хотя и там царили серость и уныние.

Но теперь-то у нее свой дом – такой большой и уютный, о каком ей прежде и не мечталось. И у нее есть Рорк – настоящий подарок судьбы. У нее даже появились подружки, хотя порой она и не знает, что с ними делать. Но факт остается фактом.

И она искренне благодарна за все, чем ее наградила жизнь.

Даже если первый, кто встречает ее на пороге дома, – Саммерсет.

И кот.

Кот бросился ей навстречу, наполняя дом неумолчным звоном. Только Саммерсету могло прийти в голову повязать ему на шею бантик и прикрепить колокольчик.

Ева собралась сказать какую-нибудь колкость, но кот, судя по всему, искренне наслаждался новым украшением.

– Первая партия декораторов прибудет завтра в восемь утра, – проинформировал ее Саммерсет. – Начнут они с бальной комнаты. Вторая команда будет здесь в десять – они займутся террасами. Обслуживающий персонал прибудет ровно в четыре, а официанты – в шесть.

– Прекрасно.

– Ваш стилист приедет к шести. Ей потребуется полтора часа, чтобы привести вас в порядок. И уже в семь пятьдесят пять вы будете готовы к приему гостей.

– Полтора часа с Триной?! Ради бога, зачем мне столько времени?

Вскинув брови, Саммерсет неодобрительно уставился куда-то вниз.

– Все заранее предусмотрено и распланировано. Подарки, которые вы принесли накануне, завернуты, подписаны и уложены под деревом в главной гостиной. Подарки для Рорка, которые вы столь неумело пытаетесь обернуть сами, остаются в Голубой зале.

Ева недовольно прищурилась.

– Какого дьявола вы там делали?

– Моя обязанность. Хотите, чтобы их тоже завернули и перенесли в гостиную?

– Сама справлюсь, – сухо сказала она. – Я знаю правила. Время еще не вышло.

Ева заспешила вверх по лестнице, а за ней засеменил позвякивающий на ходу кот.

Про подарки Рорку она не забыла. Ей и так пришлось напрячь мозги, чтобы решить, что же может порадовать самого богатого в мире человека. Но вот необходимость завернуть их напрочь выпала у нее из головы.

Теперь ей придется заниматься не только этим, но еще и распоряжаться декораторами, общаться с Триной, развлекать пару сотен гостей и… ах, да, закрыть дело об убийстве.

Может, нанять кого-нибудь – только не Саммерсета! – чтобы завернуть эти подарки? Что плохого, если она заплатит кому-то за услугу? Что ни говори, обычная практика.

Откуда ей, кстати, знать, что Рорк лично заворачивает ее подарки?

Размышляя над этой проблемой, она промаршировала в спальню, где и обнаружила мужа, натягивающего на себя светло-серый свитер.

– Скажи, ты сам заворачиваешь мои подарки?

Одевшись, он откинул назад волосы и лукаво взглянул на жену.

– А на что тогда эльфы? Зачем лишать работы славных, услужливых эльфов?

– Вот это правильно! – ткнула она пальцем в его сторону. – Мне нравится твой подход.

– Я рад, что мы пришли к согласию.

– А где ты находишь эльфов?

– Ну, с этим каждый справляется самостоятельно. – Наклонившись, он поцеловал жену. – Привет, лейтенант.

– Ах, да, привет. Хочу спросить у тебя кое-что еще.

– К вашим услугам.

– Что бы сделал, если бы обнаружил, что я изменила тебе? С эльфом. Крепким таким, накачанным эльфом?

– В первую очередь?

– Именно. Что подсказывает тебе инстинкт?

– Я бы вышвырнул тебя на улицу. Голую. Поскольку все твои шмотки я бы сжег в камине.

Разумно, подумала Ева.

– А если бы финансовая ситуация была иной? И львиная доля имущества принадлежала мне?

Он провел пальцем по ямочке у нее на подбородке.

– Какая разница? Ты валялась бы голой на улице, безуспешно моля о прощении.

– Жестко, но честно.

В голубых глазах Рорка заискрились смешинки, но Еву всерьез заинтересовали его ответы.

– Ладно. А если бы ты обнаружил, что эльф накачал меня наркотиками и уже потом трахнул – без моего согласия, но и без сопротивления?

– Я бы стер этого эльфа в порошок, причем на месте. А потом, пожалуй что, кислота, – добавил Рорк после секундного размышления. – Облил бы кислотой этот эльфийский порошок.

– Прекрасно. А чем бы ты стер его в порошок? Собственными руками?

– Я люблю тебя?

– Да, любишь, – она легонько пихнула его в грудь.

– Тогда руками. Он осмелился прикоснуться к тебе, и тут уже придется пустить в ход кулаки.

– Верно. – Присев, она начала стаскивать сапоги. – Они любят друг друга.

– Они – это кто?

– Шуберты. Ланс и Мартелла. Зиглер опоил ее, так что муж – в списке подозреваемых. Но ближе к концу. Думаю, узнай он о случившемся, Зиглеру несдобровать. Шуберт выследил бы его, как бешеного пса, и как следует отметелил. Не сомневаюсь, что дело дошло бы до физической разборки – но с помощью кулаков, а не посторонних предметов. По крайней мере, такое у меня сложилось впечатление.

Она вытащила из сапог теплые носки.

– У Мартеллы есть сестра, которая тоже спала с Зиглером – правда, добровольно и за плату. Наташа Квигли. Ее муж мне совсем не понравился. То ли у него характер такой, то ли он в чем-то фальшивит. И мне хотелось бы поглубже копнуть его финансы.

– Вот и работенка для меня.

– Буду очень признательна, если ты выкроишь для этого время.

– Почему бы нам не поужинать? Заодно расскажешь мне обо всем.

Ева хотела сразу сесть за работу, чтобы оформить все на бумаге. Но затем она решила, что сделает это более осмысленно, если обговорит для начала с Рорком.

– Договорились. Ох, я же совсем забыла! У меня есть рождественский подарок. – Сунув руку в карман пальто, она вытащила оттуда коробочку. – От Фини. Он сказал, его жена слепила для нас чашку. А это подарок от него – нам обоим.

– Мне нравится керамика его жены.

– Я так и поняла. Иначе бы ты не ставил ее на видном месте, а прятал бы куда подальше или разбивал – как бы случайно. Но и это, я думаю, должно тебе понравиться.

Открыв коробочку, Рорк вытащил оттуда стеклянный квадратик и замер, разглядывая медали.

– У меня была та же реакция, – заметила Ева. – Фини сказал, это нам на память, чтобы мы могли вдохновляться, когда станет совсем трудно. Заявил, что искренне гордится нами и все в таком духе. Я даже не знала, как отвечать.

– Это просто здорово, – пробормотал Рорк. – Здорово, что он об этом позаботился.

– Я знаю. Еще он сказал, чтобы мы держали это дома. Сказал, если я оставлю их на работе, это будет вроде хвастовства.

– Верное замечание, – улыбнулся Рорк.

– Потому-то я и принесла их домой. Но я не хочу, чтобы они лежали в моем кабинете или в твоем, поскольку это общее. Мне кажется, лучшим местом для них будет спальня, ведь это только наше с тобой пространство.

– Верно, только наше. – Окинув взглядом комнату, Рорк направился к столу в рабочей части. – Ну, как тебе? – спросил он, пристраивая там медали.

– Прекрасно.

Взявшись за руки, они какое-то время разглядывали подарок Фини. Кот, позвякивая колокольчиком, жизнерадостно выскочил вперед.

– Кто надел ему на шею эту идиотскую штуку? Саммерсет?

– Я.

– Ты? – Ева изумленно взглянула на мужа. – Ты серьезно?

– Это был момент слабости, – признал Рорк. – Мне хотелось, чтобы и кот не остался в стороне от праздника. А теперь он без остановки дребезжит этим колокольчиком. Думаю, намеренно – уж очень ему это нравится.

– А бантик?

– Я же сказал, момент слабости. Мне пришлось посетить сегодня целую серию офисных корпоративов. Должно быть, это ослабило мою стойкость.

– И сколько ты выпил? – поинтересовалась Ева.

– Ни капли. Пришло время наверстать упущенное. – В ее кабинете он достал из бара бутылку вина. – Красное, хорошей выдержки. Как насчет стейка? Все эти перебежки от одной праздничной встречи на другую привели к тому, что я не успел пообедать. Умираю от голода.

– Стейк устроит меня как нельзя лучше. Это первое, кстати, что я попробовала в твоем доме. Почему только я вспомнила об этом сейчас?

– Праздничная сентиментальность.

– Я люблю тебя.

Поставив бутылку, Рорк сжал Еву в объятиях.

– Нет ничего приятнее, чем слышать от тебя эти слова.

– Я подумала об этом сегодня, когда наблюдала за Шубертами. Они любят друг друга. Я ощутила это каждой клеточкой своего существа. Вот почему я думаю, что они не имеют отношения к убийству Зиглера. Глупо, что и говорить, ведь взаимная любовь не означает, что один из них не приложил его статуэткой по голове.

– Но ты так не думаешь.

– Верно. Но меня тревожит эта праздничная сентиментальность. Я к такому не привыкла.

– Побочный продукт, связанный с обретением дома и любви. И жизни.

– Пожалуй. Ладно, займусь-ка я ужином.

– Нет уж, займись лучше вином, а я приготовлю ужин. Иначе на тарелках у нас окажутся только стейк и картошка.

– А почему там должно оказаться что-то еще?

– Потому что я люблю тебя.

– Ладно. – Достав бокалы, Ева разлила вино. – Давай я расскажу тебе для начала про секретаря Мартеллы.

Они уселись за стол, и Ева повела рассказ с самого начала.

– Я поверила ей, – подытожила она. – Было в ней что-то на редкость прямолинейное и убедительное. В то же время это весьма удобно – я же не могу подтвердить или опровергнуть ее слова. А они играют на руку Мартелле и ее мужу.

– Тем не менее ты ей веришь.

– Может, мне просто хочется поверить? Неужели я теряю здравый цинизм?

– Вот уж нет, – рассмеявшись, Рорк поднял бокал с вином, – ты – коп до мозга костей. Ничто не в состоянии пошатнуть твоего цинизма и твоих инстинктов. На мой взгляд, история звучит вполне убедительно и вписывается в ту схему, которой следовал Зиглер. А она привлекательна, эта Катиана?

– Настоящая красотка. Куда эффектнее, чем Мартелла. Тем не менее я не ощутила ничего, что указывало бы на взаимный интерес секретарши и мужа Мартеллы.

– Но ты намерена проверить ее.

– Само собой.

– Вот об этом я и говорю, – он чокнулся с ней бокалом, – твой цинизм по-прежнему на месте.

– Ладно, теперь о другой сестре, – сказала Ева, отрезая себе кусочек стейка. – Вчера она заявила, что между ней и Зиглером ничего не было. Я оставила это как есть, поскольку мне нужно было разобраться с Мартеллой. Но что-то уже тогда меня насторожило. И чем больше я узнавала про Зиглера, тем меньше нравился мне ее рассказ. Зиглер не упускал ни одной клиентки с внешностью и деньгами, особенно если она была старше его лет на десять-пятнадцать. Его интересовали богатые дамочки среднего возраста, не знающие, на что потратить время и деньги. Наташа Квигли превосходно соответствует всем этим критериям, но настаивает, что ничего не было.

– Не все богатые дамочки средних лет спешат оказаться в постели с жиголо.

– Жиголо, – повторила Ева, осмысляя слово. – Для Зиглера это слишком изящно и игриво.

– Тогда кто?

– Подонок. Но это не меняет сути. Разумеется, не все замужние дамы в возрасте спешат оказаться в постели с молодым любовником, но Наташа превосходно подходит на роль его жертвы. Скажи она мне: да, он пытался со мной заигрывать, но я не плачу за секс, или у меня дома столько секса, что я не ищу никого на стороне, и я бы ей поверила. Она могла разыграть это дюжиной разных способов, но выбрала самый неудачный. И мне стало ясно, что она лжет.

– Как я понимаю, инстинкты тебя не обманули.

– Верно. Стоило мне поддеть пробку, и она выплеснула все наружу. Непростой этап в браке. Не понимаю, как можно использовать это в качестве оправдания за измену.

Рорк пробежал пальцами по ее руке.

– Вот потому-то, дорогая Ева, ты сидишь со мной за столом, а не рыдаешь обнаженной на улице.

– То же самое могу сказать в твой адрес. В общем, наболтала она с избытком. Совершила ошибку, а теперь пытается сохранить брак. «Прошу вас, не сообщайте ни о чем моему супругу, или он немедленно бросит меня». Зиглер, кстати, ничего ей не подсыпал. Она сама приняла его предложение, сняла номер в гостинице и заплатила ему за услуги. Но затем они с мужем решили наладить отношения, и она собралась порвать с любовником.

– Она считает, что очередная ложь поможет ей наладить отношения с мужем?

Довольная тем, что Рорк отреагировал на это в той же тональности, что и она, Ева подцепила сочный кусочек картофеля.

– Многие так считают. Я поинтересовалась, как бы повел себя ее муж, если бы узнал о случившемся. Наташа заявила, что он не склонен к насилию, но особой уверенности в ее голосе я не расслышала. Проверив прошлое этого парня, я выяснила, что он легко теряет контроль над собой. Выражается это, правда, исключительно в хамстве, – она прожевала ломтик картофеля, – и он мудак.

– Какого сорта? Тут немало разновидностей, – заметил Рорк.

– Это верно. Я бы сказала, женоненавистник, но это слишком изощренное словечко для того, кто относится к женщинам как к существам второго сорта. Пока мы беседовали, он явно нервничал. Но и злился. Вряд ли он воспринял всерьез допрос, проведенный двумя «девицами».

– Похоже, ему придется об этом пожалеть.

– Разве что я сумею засадить его в камеру. Но для этого мне необходимо присмотреться к его финансам. Деньги в семье принадлежат в основном жене. А поскольку парень, судя по всему, не промах, он наверняка сумел кое-что припрятать – чтобы не оказаться, к примеру, голым на улице. Обнаружив его тайные суммы, мы сможем проследить и расходы. Возможно, он платил Зиглеру. Или у него есть подружки на стороне, которые скрашивают неприятности в браке. Не исключено, что он оплачивал им подарки или номера в гостинице. Словом, нужно найти хоть что-то.

– Смотрю, ты его просто невзлюбила.

– Можно сказать и так.

– Стало быть, финансы. Охотно тебе помогу. Чем, ты сказала, он занимается?

– Связи с общественностью. И в этом он весьма неплох. Итак, Копли – один из главных в моем списке подозреваемых. Кроме него, там фигурирует писательница, которая тоже была клиенткой Зиглера и которую он поил своим чаем. У нее нет алиби на момент преступления. А еще – бывший боксер, а ныне владелец фитнес-зала. Зиглера он терпеть не мог, причем не без оснований. Но есть и другие, – признала она. – У нас полно тех, кто мог бы от души врезать Зиглеру статуэткой – и не без оснований.

– Почему бы тебе заранее не преподнести мне рождественский подарок? – предложил Рорк. – Дай мне список своих подозреваемых, а я проверю их финансы.

– И ты действительно воспримешь это как подарок?

– Знаешь, красть было чертовски забавно. – Откинувшись на спинку стула, он взял бокал с вином. – Только представь: ты крадешься по темным улицам, чтобы попасть туда, куда в обычное время вход тебе заказан. В места, заполненные прекраснейшими вещами, каких простому дублинскому сорванцу не суждено даже увидеть, не то что заполучить в свою собственность. И если поначалу мной двигало исключительно желание выжить, то позже все немного изменилось: взлом замков открыл передо мной целый мир новых возможностей. Это было своего рода искусство – вроде тех картин или драгоценностей, которые я мог украсть.

– Которые ты крал, – поправила Ева.

– Ну да, крал, – согласился Рорк с мечтательной улыбкой на лице. – Это затягивает. И дело не только в проворных пальцах и ночной романтике. Мне ужасно нравилось работать с компьютерными технологиями.

– Компьютерный воришка.

– Да как ни назови. В любом случае сейчас это в прошлом. Разве нет?

– Верно. Но ты сам так решил.

– И не испытываю ни малейшего сожаления. По крайней мере, сейчас, когда рядом сидит та, что заменила мне целую вселенную.

– Это все равно как сказать, что никаких звезд не хватит?

Рорк взглянул на нее с заинтересованной улыбкой.

– Возможно. Но вот к чему я веду. Ты открываешь для себя новые миры и новые возможности, и прежние пристрастия переходят на уровень игры, которой можно позабавить себя в свободное время. А ты создаешь собственный бизнес на вполне законных основаниях. Мужчина способен отказаться от игр ради чего-то стоящего.

Рорк коснулся губами ее руки.

– Это не значит, что он должен полностью отказаться от игр – от возможности проникнуть в чужую тайну, если делается это во имя справедливости. Именно ты, своим доверием, предоставляешь мне подобный шанс. Вот моя медаль – она поблескивает под стеклом рядом с твоей. Ее вручил мне человек, заменивший тебе отца. Человек, к которому я отношусь с исключительным уважением. И все это благодаря тебе. Ты открыла мне доступ к новым мирам и возможностям, которые прежде находились от меня за семью замками.

– Ты сам открыл их для себя. Сам заслужил такую возможность.

– Без тебя я даже не взглянул бы в ту сторону. Но это не значит, что я готов полностью отказаться от удовольствия влезть в чужие секреты. Я разыщу для тебя счета Копли, – пообещал он ей, – поскольку чутье подсказывает мне – там есть что поискать. И сделаю это с большой охотой.

Ева провела ладонью по его щеке.

– Что ж, счастливого тебе Рождества. Ах, да! Совсем забыла. Не надевай смокинг.

– Вообще-то я рассчитывал провести сеанс кибер-воровства в строгом галстуке. Но раз ты так просишь, могу остаться в том, что на мне надето.

– Да нет, я про завтра. Жена Фини настаивает, чтобы он пришел к нам в смокинге, а он отбивается, как может. Но если ты наденешь смокинг, она его потом запилит.

– Да я, в общем-то, и не собирался.

– Прекрасно. Значит, и беспокоиться не о чем. А во что буду одета я?

– Не в смокинг.

– Тоже неплохо. Но ты, похоже, не собираешься мне говорить, – заметила она после секундной паузы.

– Если тебе не понравится наряд от Леонардо, сможешь выбрать что-нибудь еще. Но я надеюсь, что этого не произойдет, – он вновь поцеловал ее руку. – Я видел голографический образ. Ты будешь выглядеть просто потрясающе.

– Если это так, зачем мне еще полтора часа с Триной, которая обмажет меня всякой гадостью?

Рорк легонько сжал ее руку.

– Я не вмешиваюсь в подобные вопросы – ради собственного благополучия.

– Ладно, не буду пока об этом думать. Еще неизвестно, что нам готовит завтра.

– Короче не скажешь.

– Не подлизывайся. Тебе, как всегда, деньги, а мне убийство. – Ева поднялась из-за стола. – Что устраивает нас обоих как нельзя лучше.

* * *

С кофе наготове она устроилась за рабочим столом. И начала с самого начала.

Открыв на экране реконструкцию наиболее вероятной сцены убийства, Ева принялась изучать две фигуры, варианты движений, угол первого удара и угол второго.

Не желая упускать ни малейших деталей, она перечитала свои заметки и обнаружила показания Симы, совпадающие с показаниями Аллы Кобурн. Обе женщины, имевшие доступ в спальню жертвы, утверждали, что последний приз стоял именно здесь, прямо на бюро.

А это позволяло с точностью до девяноста семи процентов предположить, что убийство было совершено под влиянием момента. Внезапная вспышка гнева, а за ней – удар.

Мужчина ростом около шести футов. Или женщина того же роста. А может, чуть поменьше, но на каблуках.

Сима отпадает сразу, разве что для удара ей пришлось забраться на ящик. И как бы Ева ни относилась к Трине, трудно представить, что этот косметологический монстр пробил парню голову только из-за того, что тот порвал с ее подругой.

Кобурн. Почему бы и нет? При условии, конечно, что наденет туфли с пятидюймовым каблуком (что, надо сказать, не редкость для некоторых дам). Но с какой стати оставлять столько улик, привязывающих ее к сцене преступления? Паника? Все может быть. Однако записка, приколотая к груди убитого, говорит о неплохом самоконтроле.

Женщина, без зазрения совести совершившая подобный поступок, наверняка не растерялась бы и прихватила с собой лифчик и туфли.

Разве что не могла ли эта самая женщина проявить недюжинную сообразительность и намеренно забыть в квартире пару вещичек? Именно ради прикрытия. И такое не исключено, подумала Ева. Вот только Алла Кобурн не произвела на нее впечатления расчетливой особы.

Лилл Байерс, начальница Зиглера. Все указывает на то, что у этих двух были исключительно профессиональные отношения. Физически, впрочем, она годится на роль убийцы. Соответствующий рост, мускулатура. Наверняка ей был известен адрес Зиглера, как и то, что он промышлял сторонними подработками.

Предположим, Зиглер платил ей определенный процент за возможность пользоваться залом в нерабочее время. Потом ей захотелось большего, возникла ссора, и Лилл утратила контроль над собой.

Слабовато, подумала Ева, откровенно слабовато. Компьютер с ней согласился, оценив подобную возможность лишь в 53 процента.

Дэвид «Рок» Бриттон. Соответствующего роста и немалой силы. Есть мотив, зато алиби отсутствует.

Компьютер тоже увидел его в числе главных подозреваемых, выставив вероятность в 90 процентов. Но компьютер не общался с Роком, иначе бы понял, что такой, как он, использовал бы в деле только кулаки.

Модный блогер. Высокая, крепкая особа. Если рассказ о подростковом изнасиловании – правда, у нее весомый мотив для убийства. Одному все сошло с рук, но этот подонок заплатит за обоих.

Итак, есть мотив, но нет алиби. Физически способна.

Встав, Ева прошлась вдоль стола, затем переложила фотографии и по-новому оформила данные.

Потом снова уселась и принялась тщательно изучать их.

На первое место в этой группе вышла женщина-блогер. А как насчет записки, ножа в грудь? Пожалуй, подумала Ева. Обоснованная месть.

Мартелла Шуберт. Изящная особа, но не столько физически, сколько эмоционально. Скорее, выглядит изящной, даже хрупкой. При деньгах, а деньги неотделимы от силы. Если поверить ей на слово, то получается, что она ничего не знала про наркотик и чувствовала себя виноватой перед мужем.

Возможно, слишком виноватой, что подтолкнуло ее к ссоре с Зиглером. Предположим, он требует денег, чтобы сохранить в тайне их маленький заговор, и Мартелла не справляется с чувствами.

Что ж, такое вполне могло случиться. Но дополнить убийство шуткой с ножом? Это вряд ли.

Но в чьей компании она была в тот раз, когда Ева впервые допрашивала ее?

В компании сестры. Старшей сестрицы.

Импульс, ярость, убийство, паника.

Допустим, она звонит сестре.

«Таш, у меня проблемы. Боже, он мертв! Я убила его. Что мне делать?»

Что предпримет старшая сестрица? Неужели не помчится на выручку младшей? Неужели не разозлится, когда узнает, что Зиглер спал и с ней, и с ее сестрой? В таком настроении не грех внести свою лепту в убийство.

Записка, нож и полное единение. Каждая хранит главную тайну, выдавая понемногу кусочки второстепенной информации.

Очень может быть.

Или одна Наташа Квигли. По ее словам, сделке с Зиглером пришел конец, когда она решила наладить отношения с мужем. Может, Зиглер настаивал на продолжении – хотел, чтобы она и дальше ему платила. Или она узнала про его связь с Мартеллой и решила выяснить отношения.

Алиби достаточно прочное. В то же время его подтверждает только прислуга, а прислуга часто говорит то, что ей приказывают говорить.

Да и физически Наташа прекрасно подходит на роль убийцы.

Что касается мужей, то Шуберт явно не вписывается в картину. В ярости он, как и Рок, пустил бы в ход кулаки.

А вот Джон Копли не произвел на нее впечатления человека, который готов положиться на собственную силу. Удар тяжелым предметом как раз в его стиле. Как, впрочем, и нож с запиской. Возможность отплатить без риска получить сдачу.

Она вполне могла представить, как Копли втыкает нож в грудь мертвого человека.

Может, впрочем, только потому, что он ей не понравился?

Как бы то ни было, именно Копли возглавил у нее второй список. Его жена последовала сразу за ним.

Тем не менее на этом Ева не успокоилась.

Сделав себе еще кофе, она вновь уселась за стол и принялась прокручивать в голове ситуацию убийства.

11

При звуке колокольчика Рорк поднял взгляд от компьютера. В кабинет, на шаг опережая Еву, проскользнул Галахад.

– Нашел тут кое-что интересное для тебя, – сообщил Рорк, – но мне еще нужно закончить.

– Прекрасно.

На столик рядом с ним Ева поставила бокал вина, поскольку кофе в такое время Рорк не пьет.

– Спасибо. Это в честь чего?

– В качестве извинения за беспокойство. Ты пока заканчивай, а мне надо еще кое-что обдумать.

Кот запрыгнул Рорку на колени и принялся там с урчанием устраиваться. А Ева подошла к высокому окну.

Домашний кабинет Рорка более стильный и выглядящий по-деловому, в отличие от ее собственного. По замыслу Рорка, кабинет Евы стал отражением ее прежней квартиры – маленькая хитрость, позволившая ей быстрее приспособиться к новому окружению.

Неглупый ход.

Не забавно ли, что одна-единственная комната здесь ничуть не уступает по размеру ее прежнему жилищу? Раньше Ева как-то не задумывалась об этом, хотя ее глубоко тронуло внимание мужа. Даже удивительно, что он так быстро сумел разобраться в ее привязанностях и интересах.

Ева бросила взгляд на парк, причудливо украшенный к предстоящему празднику. Рорк и об этом сумел позаботиться. Но теперь он учитывает их общие интересы.

Оглянувшись, она зацепила взглядом картину, которую подарила мужу на первую годовщину их свадьбы. Ева с Рорком изображены на ней в ясный летний день. День их свадьбы.

Рорк повесил картину так, чтобы она всегда была в поле его зрения. За это время Ева тоже успела понять мужа. По крайней мере, настолько, чтобы не сомневаться: эта памятная картина ему по-настоящему дорога.

Сейчас он сидит за столом, погруженный в свою работу. Рукава свитера подвернуты, волосы забраны в хвостик. На коленях, свернувшись клубком, дремлет кот. Взгляд Рорка перемещается от экрана к экрану, в то время как мозг его ведет ту самую игру, о которой он говорил ей чуть раньше.

– У тебя явно что-то на уме, – заметил Рорк, не отрываясь от работы. – Можешь смело выкладывать, поскольку я уже подвожу итоги.

– Три человека возглавляют мой список подозреваемых. Компьютер с его процентовкой не вполне согласен, но я остановилась на этих трех.

– Один из них Копли.

– Разумеется. И его жена – Наташа Квигли. У меня возникла пара теорий, позволяющих вписать ее в ситуацию с убийством.

– Она влюбилась в Зиглера и не захотела делить его с остальными. Предпочла убить, вместо того чтобы наблюдать, как он спит с другими дамочками ради выгоды или спортивного интереса.

– Ух ты. О таком я даже не подумала. Пожалуй, я внесу это в список моих теорий.

– Ну а кто третий?

– Кира Роббинс, модный блогер.

Рорк в недоумении вскинул брови:

– Серьезно?

– Нет алиби. Физически подходит под описание убийцы. Говорит, что уже была жертвой насилия и, похоже, не врет. Доказать это я не могу, но когда сам пройдешь через подобное, начинаешь различать, где правда, а где ложь.

Рорк молча пригубил вино.

– Должна признать, в душе я надеюсь, что это не она. Но версию все равно нужно проверить. Если она уже прошла через изнасилование, да еще подростком, это наверняка наложило на нее свой отпечаток. Никакое лечение не способно полностью стереть такой опыт. И я невольно задаюсь вопросом: неужели она ничего не заподозрила, когда нечто подобное произошло с ней снова? Неужели она с легкостью списала все на момент слабости и личную неразборчивость? Чем больше я об этом размышляю, тем меньше мне верится в подобную беспечность.

– Ты считаешь, она знала, что именно с ней произошло.

– Она не могла не задуматься об этом. И я намерена как следует расспросить ее, когда мы встретимся в следующий раз. Жаль, но ничего не поделаешь. Я огорчусь еще больше, если окажется, что она-то и есть убийца.

– В прежнее время, – заметил Рорк, – я бы усомнился в правильности твоих решений. Теперь я стал лучше понимать тебя. И принимать, если уж на то пошло.

– Невозможно изменить то, что было, – пожала она плечами. – А потому приходится иметь дело с тем, что есть.

– Это накладывает отпечаток, – повторил он ее слова, не сводя с нее внимательного взгляда. – И никакое лечение не в силах полностью стереть его. Она была жертвой. И если она убила, то сделала это не без причины. И оба мы понимаем это как нельзя лучше. Зиглер был неприятным типом, насильником и манипулятором. И все равно ты будешь отстаивать его интересы перед женщиной, которую он так грубо использовал. Ты просто обязана. Просто обязана.

Рорк повторил это дважды, будто подчеркивая ту реальность, которой принадлежат они оба.

– Это не просто профессиональная обязанность, но и долг. Твое чувство справедливости. Твоя линия поведения.

– Наши с тобой линии следуют точно до этого момента, чтобы разветвиться затем в разные стороны. Порой это создает баланс, порой – проблему.

Ева задумчиво провела пальцем по горлышку одной из тех шатких чашек, которую подарила им жена Фини.

Рорк поместил эту чашку здесь, в своем личном пространстве, поскольку ценит и принимает семейные символы. Они значат для него гораздо больше, чем для самой Евы.

– Словом, если окажется, что убила Роббинс, я обращусь к Мире. Попрошу ее провести психологическую экспертизу, оценить ситуацию и состояние женщины. Заключения Миры всегда обладают весом.

– Так же, как и твои.

– Но тут мы забежали далеко вперед. А сейчас? Сейчас я намерена как следует нажать на нее, устроив повторный допрос. Хоть я и знаю, каково это – отвечать на подобные вопросы.

– И ты намерена отстаивать ее, если окажется, что она – убийца. Поскольку для тебя это не просто долг, не просто служебная обязанность.

– Тут нет ничего личного.

– Вздор, – мягко заметил он, не обращая внимания на ее недовольный взгляд. – Объективное расследование не исключает персонального участия. Твой опыт и понимание психологии жертвы, с точки зрения самой жертвы, являются такой же неотъемлемой частью твоей личности, как врожденные инстинкты и профессиональное обучение. Тебе суждено совместить все углы пресловутой триады: жертва, коп, убийца. И каждый из этих углов ты знаешь изнутри.

– Поскольку я не только была жертвой, а со временем стала полицейским. Я еще и убивала.

– Верно. Ты отнимала жизни, чтобы спасти свою собственную и жизни других людей. Этот груз тебе суждено нести до самого конца наряду с тем, что случилось давным-давно, когда ты была невинным и беззащитным ребенком. Это те элементы, из которых складывается твоя личность.

– Возможно, все дело в том, что мне не хочется видеть убийцей Киру, – сунув руки в карманы, она подошла к его столу. – Мне было бы куда проще, если бы преступником оказался тот же Копли.

– Пожалуй, тут я могу тебе помочь.

– Правда? Давай выкладывай.

Подняв с коленей кота, Рорк аккуратно опустил того на пол. Затем он повернулся лицом к Еве и с довольной улыбкой похлопал себя по колену.

– Перестань дурачиться. Я пришла сюда не для того, чтобы поразвлечься.

– Это цена за сведения. Причем вполне справедливая, – он вновь похлопал себя по ноге.

Еве ничего не оставалось, как усесться к нему на колени.

– Ну как, удовлетворен?

– Скажем так, надеюсь на скорое удовлетворение. Но пока достаточно и этого.

Пробежав пальцами по клавиатуре, он вывел на экран ряды цифр.

– Тут у нас деньги Квигли, в частности, доля Наташи. И доля, как видишь, неплохая.

– Ха! Жалкие четверть миллиарда? – Ева с ухмылкой взглянула на Рорка. – Просто копейки по сравнению с тем, на чем я сижу.

– Ну, это как посмотреть.

– В любом случае это я уже знала. Младшая сестричка получила примерно столько же. Общие вложения и фонды, пока обеим не исполнилось двадцать пять. С этого момента каждая пошла своей дорогой. Старшая сестра приобрела дом в Нью-Йорке и еще один на Арубе, а кроме того – квартиру в Париже. Все на свое имя. Младшая сестра с мужем, чье состояние и того меньше (каких-то сто семьдесят пять миллионов), вместе купили свой нью-йоркский дом. Есть у Мартеллы и квартира в Париже – в том же здании, что и у сестры. А с мужем они еще прикупили поместье на Сент-Люсии. В свою очередь, на счету у Копли насчитывается жалких шесть миллионов.

– Одним словом, нищий на паперти.

– Можно сказать и так, – наклонившись, она всмотрелась в цифры на экране. – Надо отдать ему должное, он сам их заработал. Но разве не обидно, что для жены весь твой заработок – все равно что мелочь на карманные расходы?

– Неужели обидно?

– Для кого как. – Ева опустила голову ему на плечо. – Но Копли произвел на меня впечатление человека, который не прочь пустить пыль в глаза.

– У него, кстати, неплохой вкус. Это видно по покупкам. Одежда, машины. Хотя тут многое перепадает ему от жены. Путешествовать привык с шиком. По крайней мере, об этом говорят его рабочие счета.

– Стало быть, все в рамках?

– В целом да. Но у него есть еще два счета, и оба находятся в офшорах. Завел он их уже после женитьбы и кое-как замаскировал. Думаю, поверхностная проверка ничего не даст, но если начнутся серьезные распри с супругой, кто-нибудь вполне может до них докопаться.

– Как и в случае полицейского расследования, – заметила Ева.

– Именно.

Рорк переключился на другой экран.

– Двенадцать миллионов на одном и восемь на другом.

– Откуда он их взял?

– Судя по всему, утаивание доходов, хотя мне еще нужно проверить. Не платит налоги. Это касается и профессиональной сферы, и личной. Личная – деньги его жены.

– Получается, он крадет у собственной жены.

– Немножко тут, капельку там. Причем с первых дней женитьбы. Не жадничает, но действует весьма последовательно. Часть этих денег честно им заработана, тем не менее он предпочел не вносить их в семейный бюджет, а использовать самостоятельно. Итак, что у нас тут? Индивидуальные вложения, игра с налоговой – еще не за чертой, но уже близко к ней.

– А это что такое? Ежемесячные выплаты. Шесть тысяч уходят со счета первого числа каждого месяца.

– А ты наблюдательна. Это плата за поддержание порядка в квартире, включая полноценную уборку, которая проходит трижды в неделю. Квартира находится в фешенебельном районе Ист-Сайда. Копли тайком купил ее около полугода назад. А поскольку я не вижу соответствующей прибыли, вложением это никак не назовешь.

– Итак, у него есть собственное местечко – на противоположном от его семейного жилья конце города, – наклонив голову, Ева всмотрелась в экран. – Похоже на любовное гнездышко.

– Не исключено. А вот еще расходы: отели, рестораны, бутики. Около четырех месяцев назад Копли потратил солидную сумму на мебель и всякие дизайнерские штучки.

– Обставляет гнездышко.

– Верно. Сначала купил, затем обставил. А поскольку некоторые из счетов относятся к женским бутикам, он, должно быть, приодел заодно и птичку.

– Итак, у него есть подружка на стороне.

Она попыталась встать, но Рорк ухватил ее за руку.

– Я еще не закончил. Смотри.

Встань она, и смотреть было бы куда удобней. Но Ева решила не спорить: в конце концов, именно Рорк выполнил всю работу.

– Тут у нас снятие наличных. Началось все месяца полтора назад. Каждую неделю по пять тысяч – и так на протяжении трех недель. Затем сумма удваивается, и еще три недели он платит по десять тысяч. Многовато для карманных расходов.

– Может, он привык гулять по антикварным магазинам.

– Вздор. Это явные выплаты, и они совпадают с теми суммами, которые Мак-Наб обнаружил в компьютере Зиглера.

– Почему я об этом ничего не знаю? – укоризненно спросил Рорк.

– Прости, забыла сразу сказать. Я пересмотрела это перед тем, как прийти сюда. Мак-Наб нашел у него в компе что-то вроде приходной книги. Суммы, инициалы и легальные, на первый взгляд, виды услуг: массаж, консультации, тренировки. Что за этим кроется, мы знаем. Была у него и своя система оценок – как я понимаю, за качество секса. Та же Кира Роббинс получила две с половиной звезды из трех.

– А покойный был редкой свиньей.

– Верно. Но теперь это моя свинья. Есть в его списке и инициалы Копли – с соответствующими суммами (якобы плата за частные тренировки). Ясно, что вранье, но как докажешь? Зато теперь, когда я увидела суммы, списанные с тайных счетов Копли, все встало на свои места. На мой взгляд, произошло следующее: Зиглер узнал о существовании тайной подружки Копли. Последний стал платить ему за молчание, но аппетиты Зиглера возросли, и сумму пришлось удвоить. Подобная жадность кого угодно выведет из себя, тем более что Зиглер, возможно, захотел еще больше. – Ева вновь взглянула на экран. – Мне нужно найти эту особу.

– Тут я тебе ничем помочь не могу.

– Почему нет? Ты же нашел счета отелей, ресторанов, магазинов, не говоря уже про любовное гнездышко. В этих местах кто-нибудь ее да знает. Я разыщу эту девушку. Не удивлюсь, если Копли успел многое ей выболтать. Кому еще пожаловаться на обнаглевшего тренера, как не своей зазнобе?

Ева кивнула, продолжая размышлять вслух.

– Жена Копли утверждает, что отношения их стали налаживаться. Он даже предложил ей совместный отдых. Не удивлюсь, если перед этим он порвал с подружкой. Ее это наверняка разозлило. Не успели обжиться в гнездышке, как Копли повел себя в лучших традициях всех изменщиков: поспешил вернуться к жене. К богатой жене. Зиглер надавил, и он струсил, – заметила она.

– У тебя всплыл еще один подозреваемый. Любовница.

– Любовница – слишком вежливое слово для особы, которая принимает подарки от лживого ублюдка. Я бы назвала ее жадной ленивой сучкой.

– Не слишком ли резко? Ты же не знаешь всех обстоятельств. Может, она любит этого ублюдка.

– Ни одна нормальная женщина не влюбится в лживого ублюдка. У Копли тайные счета, подружка на стороне и купленная в обход жены квартира. Не исключено, что он платил своему тренеру, который шантажировал его без зазрения совести. Именно Копли лидирует в списке подозреваемых. А жена и ленивая сучка – сразу за ним. Возможно, кстати, она обо всем знала.

– Она, как я понимаю, это жена?

– Именно, – кивнула Ева. – Жена догадалась, что он завел кого-то на стороне. У жен на это особое чутье. Это создает напряжение в браке. Отдельные спальни.

– Отдельные спальни – не просто напряжение, – возразил Рорк. – Это уже трещина в фундаменте.

– Фини сказал то же самое. Итак, в основании брака возникает трещина, – продолжила Ева, – но Копли безнадежно портит отношения с подружкой. Его задача теперь – не испортить окончательно отношения с женой. Вот только давление на него возрастает. Со стороны жены, которая спит с их общим тренером и подумывает, не покончить ли ей раз и навсегда с их браком. Со стороны подружки, которая, скорее всего, настаивает на его разводе с женой. А Копли этого не хочется, ведь с ней он потеряет кучу денег и статус в обществе. А тут еще Зиглер настаивает на удвоении платы.

– Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, Копли рвет с подружкой, – кивнул Рорк. – Теперь главное для него – сохранить эту интрижку втайне от жены.

– Разумная мысль.

– Грязное дельце, что и говорить. Даже странно, что в морге всего одно тело.

– Дело еще не закончено. Но для начала мне все-таки нужно поговорить с Роббинс. Она неплохо подходит на роль убийцы. До Копли ей, правда, далеко.

Кокетливо улыбнувшись, Ева обняла Рорка за шею.

– Мне нужно два часа.

– Готов уделить тебе целую вечность, – заверил он, проведя рукой по ее бедру.

– Да я не о том. Стоит усесться парню на колени, и он тут же настраивается на секс.

– Мы слабые и предсказуемые.

– Два часа понадобятся мне завтра с утра. Хочу проверить линию подружки и побеседовать с блогером. Если я разыщу подружку, то мне, возможно, придется вновь заняться Копли. Но я рассчитываю уложиться в эти два часа.

– Ты сообщаешь мне об этом после того, как игриво намекнула на секс. С чего бы?

– Всего два часа, – она подкрепила это заявление легким поцелуем. – К десяти я уже должна вернуться. Самое позднее – в полдень. И сразу же примусь за подготовку к вечеринке.

– Да ради бога. Однако, – добавил он, когда Ева наклонилась для второго поцелуя, – сделку ты заключила не со мной, с Саммерсетом.

– Но это же наша вечеринка, верно? Ты мог бы поговорить с ним.

– Это твоя сделка, так что ты с ним и разговаривай.

– Проклятье!

– Ну а пока… – подхватив ее на руки, Рорк направился к выходу из офиса.

– Я еще не закончила.

– Хватит с тебя информации, чтобы переваривать до завтрашнего утра. Не забывай, ты сидела у меня на коленях.

– Может, я не хочу секса.

– Сама виновата. Не надо было прибегать к нему, чтобы избавиться от сделки.

– С тобой я сделки не заключала.

– Именно.

– Вот черт! – Она попыталась придумать, как бы выкрутиться завтра перед Саммерсетом.

Но в следующее мгновение она уже лежала на кровати, придавленная телом мужа, и ей ничего не оставалось, как отложить размышления до утра.

* * *

Уже ночью ей приснился сон. Ева не стала бороться с его хваткой, а предпочла отдаться потоку образов.

Во тьме засияли яркие огни, загремела музыка. Потом она увидела людей: на матах, на дорожках и прочих тренажерах. В спортивных майках и шортах; лица и тела блестели от пота.

В центре, на некоем подобии помоста, возвышался Трей Зиглер. Помост непрерывно вращался, давая обзор на триста шестьдесят градусов. Спортивный костюм в обтяжку позволял разглядеть каждый мускул, каждый изгиб тренированного тела.

Зиглер как две капли воды был похож на приз, которым его убили.

– Им придется делать все, что я скажу, – заявил он Еве. – Я тут тренер.

– Кому-то явно было на это наплевать, – кивнула она на нож, торчавший из его груди.

– Я тут тренер, – не унимался Зиглер. – Я самый лучший. Только взгляни на мои призы! Им бы стоило платить мне куда больше. Думаешь, они бы выглядели так, если бы не я? Как же! Никчемные твари. Богатые сучки, ленивые ублюдки.

– Иными словами, клиенты, – заметила Ева.

– Верно. Благодаря мне у них такие тела. Им пришлось бы заплатить бешеные суммы пластическому хирургу, чтобы добиться таких результатов. Вот и я заслуживал большего.

– Но ты не остановился на этом, Зиглер. Не остановился на том, чего заслуживал.

– А с какой стати? Почему я должен довольствоваться жалкой квартиркой и безмозглой подружкой, которая только и умеет, что ныть да жаловаться? – Ухмыльнувшись, он хлопнул себя по груди, по обеим сторонам от ножа. – Я – лучший!

– Ты насильник, Зиглер.

– Вот уж нет! Эй, ты! – крикнул он Мартелле. – Толкай свою штангу! Напрягай мускулы. Ты должна как следует пропотеть. Я никого не насиловал, – заявил он, обращаясь к Еве.

– Ты опаивал их наркотиком.

– Никакой дряни, все только натуральное, – возразил он. – Помогал им расслабиться, избавиться от глупых предрассудков. Некоторые дамочки делают вид, будто секс им не нужен, а на самом деле только этого и хотят. У меня они кончали все до одной, – самодовольно ухмыльнулся Зиглер. – Я здесь тренер.

– Ты ублюдок. Ты насиловал их. А тем, кто шел на это добровольно, ты продавался за деньги. Причем незаконно.

– О какой продаже ты тут толкуешь? Я просто брал чаевые за дополнительные услуги. Они же кончали, правда? Так почему бы не заплатить за это несколько баксов?

– А кое-кого ты шантажировал.

– Да ладно тебе! Человек предлагает пару баксов, чтобы я держал рот на замке. С какой же стати мне отказываться? Это паршивое местечко не стоит моих усилий. Я собираюсь приобрести собственный центр. Ради бога, Копли, ты называешь это отжиманиями? Что ты кряхтишь, как дряхлый старик? Поднажми!

Зиглер вновь повернулся к Еве.

– Они приходят ко мне снова и снова, – заявил он, – поскольку я – лучший.

Тоже верно, подумала она. Вот они все: Копли, Квигли, пара Шубертов, Роббинс, Сима, Алла Кобурн. Бегают, жмут вес, потеют.

И все смотрят на Зиглера с затаенной ненавистью.

– Да, они здесь, но они тебя ненавидят.

– Я занимаюсь этим не ради их любви.

– А ради чего? Ради денег, секса и власти? Это тебя и погубило.

– Не моя вина. Ты должна в этом разобраться, вот и разбирайся. – Потянувшись, он схватил ее за руку. – Мышцы слабоваты. Надо бы тебе подкачаться. Если хочешь, могу помочь. Я многое могу.

– Убери прочь свои руки! – Она попыталась вырваться, но Зиглер лишь ухмыльнулся. Кровь закапала из его разбитого черепа.

– Что ты намерена делать? – Хватка его только усилилась. – Попытаешься остановить меня, как остановила когда-то своего старика?

Ладонь ее сжалась на рукояти ножа. По пальцам заструилась теплая кровь. Ева вспомнила, как разлетались кровавые брызги, пока она била и била.

Зиглер вновь ухмыльнулся.

– Будь у тебя шанс убить его снова, ты бы это сделала. Порезала бы на кусочки, дай тебе только возможность.

– Нет. – На нее нахлынуло внезапное облегчение. – Нет. Я уже не беспомощная девочка и могу не опасаться за свою жизнь. Я – коп, и этим все сказано.

Она оттолкнула от себя Зиглера.

– Я коп, – повторила она, – и я сделаю все, чтобы найти убийцу. – Повернувшись, она зашагала к двери.

– Я тут лучший! – проорал ей вслед Зиглер.

– Ты ничтожество. Хуже, чем ничтожество. Но ты покойник, и этим все сказано.

Она вышла на улицу, на холодный ночной воздух. Взглянула на руки. Те были абсолютно чистыми.

Проснулась Ева в сероватом утреннем свете, в уюте собственной постели.

– Все в порядке, – пробормотал Рорк, прижимая ее к себе. – Ты в безопасности.

– Все в порядке, – повторила она. – У меня чистые руки. – Она повертела ладонью в утренних сумерках. – У меня чистые руки.

Со смешком Ева повернулась к мужу и встретила его внимательный взгляд.

– Что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу.

– Верно. Я тоже. Я имею в виду, что ты делаешь здесь, когда солнце уже взошло? Почему ты не проводишь какую-нибудь конференцию с Цюрихом или не покупаешь себе Солнечную систему?

– Этим чудесным субботним утром я сплю в постели с женой.

– Выходные никогда не служили тебе помехой в стремлении к мировому господству. Похоже, ты сдаешь, парень. И где теперь прикажешь брать кофе?

– Солнечную систему я могу купить и после обеда, если это убедит тебя в моей способности и впредь снабжать тебя кофе.

– Не вздумай расслабиться, а то придется уйти к другому поставщику. Может, он будет не таким красавчиком, но кофе у меня в приоритете.

– А ты, похоже, настроена сегодня весьма игриво?

– Возможно. У меня чистые руки.

– Это я уже слышал.

– Это важно. И раз уж они чистые, – скользнув рукой по его груди, она спустилась ниже, – смотри, что я нашла.

– И что ты намерена с этим делать?

– Пожалуй, я могу придумать что-нибудь конструктивное.

Перекатившись, она легла на него, спрятав голову в изгиб его шеи. Сердце ее вторило ритму его сердца.

Так тепло и приятно, подумала Ева. Просто удивительно, до чего ей легко и приятно.

– Сколько же суббот мы теряем впустую.

Рорк провел рукой по ее спине.

– Выходные не станут для нас помехой.

Рассмеявшись, она прижалась губами к его шее, затем вновь подняла голову.

– Ты прав. Но раз уж мы оставляем Солнечную систему на потом…

Она вновь коснулась губами его губ, после чего скользнула ниже. До чего же приятно просто находиться рядом с Рорком, чувствовать себя так, как она чувствует сейчас: легко и невыразимо приятно.

Когда она поднялась, чтобы продолжить их игру, раздалось позвякивание колокольчика. Кот, недовольно фыркнув, с шумом спрыгнул на пол.

– Похоже, мы рассердили Галахада, – заметил Рорк.

Рассмеявшись, она наклонилась вперед. Поцелуй стал долгим и глубоким, отчего их сердца забились быстрее.

Ева ощутила его желание, пробудившееся во всей силе. Это стремительное пробуждение стало для нее чем-то вроде чуда, придавшего их страсти дополнительное очарование.

Глаза Рорка, эти прекрасные голубые глаза, неотрывно наблюдали за Евой, когда она, приподнявшись, стащила с себя ночную рубашку и, вновь скользнув вниз, впустила его в себя.

Ее стройное худощавое тело омывал серебристый утренний свет. В комнате царила полная тишина, прерываемая лишь шумом дыхания да шелестом простыней. Ева двигалась медленно, наполняя их тела потоком теплого удовольствия.

Затем ритм ее ускорился, а вместе с ним заколотилось сердце Рорка, запульсировала кровь. Желание стало жарким и нестерпимым.

Наклонившись, она вновь прильнула к его губам. Новая волна удовольствия, а за ней – вспышка света, поглотившая их обоих.

Ева распростерлась на муже. Сердца их по-прежнему бились в унисон, только на этот раз быстро и горячо. Она вздохнула, и вздох этот был долгим, ленивым и удовлетворенным.

– Надо бы издать специальный закон.

Рорк, не открывая глаз, погладил ее по спине.

– У нас и так их больше, чем достаточно.

– Закон, по которому каждый день должен начинаться с оргазма.

– Пожалуй, я готов проголосовать за этот закон.

Рассмеявшись, она прижалась к нему еще теснее.

– Мне приснился сон.

– Знаю. Он расстроил тебя.

– Отчасти. Мы были в огромном спортивном зале. Вроде «Супер-Тела», только гораздо больше. Там крутились все мои подозреваемые – пыхтели на тренажерах, потели. А заправлял всем этим действом не кто иной, как Зиглер. Самодовольный, как при жизни. «Я здесь тренер», – повторял он раз за разом.

Ева подняла голову.

– Только это имело для него значение. Если бы не он, все эти люди так и остались бы жирными неповоротливыми тушами. Так он, по крайней мере, считал. Он не просто натренировал их, он их сделал. Секс – вынужденный и добровольный – был лишь аспектом этого процесса. Как, впрочем, и деньги. Само существование Зиглера было не чем иным, как упоением властью. Люди, приходившие к нему на занятия, располагали большими деньгами, большим престижем и так далее. Но он дергал за ниточки, и они ему подчинялись.

– Тебе это помогло?

– Скорее подтвердило то, о чем я догадывалась. Что будет с человеком, который слишком долго упивается властью, не обладая таковой на самом деле? Кто-нибудь сбросит его с престола. Знаешь, он пытался меня лапать.

– И ты сбросила его с престола, мудрая толковательница снов?

– Нет, но могла. Я могла совершить нечто похуже. Он провоцировал меня. Сказал, что между нами нет разницы, поскольку и он, и я берем плату за услуги. Потом он вцепился в меня и спросил, что я собираюсь делать. Не хочу ли я искромсать его ножом, как поступила когда-то с Ричардом Троем?

– Бедняжка, – Рорк крепко прижал ее к себе.

– Нет-нет, в этом-то все дело. Возможно, какая-то часть меня и хотела так поступить. Я даже схватилась за рукоять ножа – он торчал у него из груди, как в тот раз, когда я впервые увидела Зиглера. Но мне и в голову не пришло использовать его, ведь я коп. Разумеется, от меня не ускользнули их общие с Троем черты: упоение властью, полное презрение к окружающим. Но я была копом, а он – жертвой убийства. Я вышла из зала, и мои руки остались чистыми.

– Милая Ева, они всегда были чистыми.

Она вновь прижалась к мужу.

– Я не была в этом уверена. Не знаю почему, но я сомневалась в этом до того самого момента, когда ладонь моя легла на рукоять ножа. И я подумала: не убей я тогда Троя, что было бы сейчас? Убила бы я его по новой, за все, что он со мной сделал?

Ева перевела дыхание.

– Нет. Я бы сделала все, чтобы он оказался в тюрьме, чтобы получил по заслугам, хотя никакое наказание не уравновесит тут чаши весов. Но убивать? Нет. Я убила его тогда, поскольку была беспомощным испуганным ребенком. Но я уже не ребенок. Я коп, и мои руки чисты.

Рорк сжал ее руки, поцеловал их.

– Может, я не до конца распрощалась с прошлым, – продолжила Ева. – Мне-то казалось, что все уже позади – когда закончились худшие из ночных кошмаров, когда я раз и навсегда закрыла тему своей матери. Но всегда всплывает какой-то новый аспект, с которым тебе приходится работать. И это нормально. Как я уже сказала, то, что случилось, оставляет отпечаток, но с этим вполне можно жить.

Она еще крепче обняла мужа.

– А этим субботним утром у меня есть ты.

И они полежали еще немного, просто чтобы побыть вдвоем.

12

За завтраком, который по традиции накрыли в спальне, Ева расписала свою стратегию на день.

– Поначалу я хочу привлечь Рео, чтобы с ее помощью выцарапать ордер на обыск любовного гнездышка.

Ева с удовольствием прожевала кусочек бекона. Хороший секс, горячий душ, а теперь еще и бекон. Что ни говори, утро складывается как нельзя лучше.

– Рео умница, она бы грамотно обыграла все факты. Но с такой базой рассчитывать на успех пока не приходится.

– Я могу впустить тебя в жилье.

– Заманчиво, – бросила она взгляд на мужа. – Но я бы предпочла обойтись легальными средствами, а не взламывать замки.

– Этот дом – моя собственность, – меланхолично заметил Рорк, прожевывая яичницу.

– Что и следовало ожидать. Но это не значит, что у нас есть право на обыск чужой квартиры.

– Повод всегда можно отыскать. Утечка газа, подозрительные звуки, запахи, поведение.

– Неплохо, но все-таки слабовато.

– Так что ты собираешься делать?

– Лгать, как только в этом появится необходимость. Через охрану я пройду – как-никак, удостоверение при мне. Потом, если не останется ничего другого, буду стучаться в двери к соседям. Возможно, они встречались с пассией Копли и знают ее имя. Мне необходимо с ней поговорить.

– Не исключено, что она еще живет там.

– Может, и так, но я не рассчитываю на большую удачу. В любом случае, я планирую обернуться достаточно быстро. Разве что…

– Разве что?

– Предположим, мне все-таки удастся ее разыскать, и она заявит: Джон Джейк встречался с этим ужасным типом, и все закончилось как нельзя хуже. Но вины Папика в этом нет.

– Папика?

– Копли вписывается в эту категорию. Она расскажет, как Копли пытался переубедить Зиглера, но тот полез в драку. Итог нам известен.

– Но ты не рассчитываешь на большую удачу.

– Я просто указываю на возможность – пусть и весьма незначительную, – что девица все разболтает, и мне придется арестовать Копли, а заодно и попытаться разговорить его, пока он не вспомнил про адвоката. В этом случае я задержусь больше чем на два часа.

– Весьма разумно, но мне ты можешь этого не объяснять. У меня своей работы по горло. Сначала закончу с делами, а затем займусь приготовлениями к вечеринке.

– Понятно, но я, – она постаралась сказать это как можно безмятежней, – в общем, если наткнешься на Саммерсета, пока я буду в отлучке…

– Нет.

– Да ладно тебе.

– Никаких «да ладно». Это твоя сделка.

Ева мрачно уставилась в тарелку с едой. Даже бекон показался не таким аппетитным, когда впереди замаячило объяснение с Саммерсетом.

– Мне и так придется часами надзирать над толпами обезумевших декораторов, а потом подвергаться пыткам со стороны Трины. А тут еще объяснение с домашней мумией. Где справедливость?

– Ты не моргнув глазом заправляешь целым отделом парней, которые занимаются розыском убийц. И ты, не дрогнув, встретишься лицом к лицу с самым опасным преступником. Думаю, тебе не составит труда справиться с Саммерсетом, толпой декораторов и личным стилистом.

Отставив кофе, Ева поднялась из-за стола.

– Прекрасно, вот только я не знаю, где сейчас Саммерсет. А поскольку это очень большой дом…

Она с трудом сдержала раздражение, когда Рорк недоуменно вскинул брови.

– Ладно, ладно, – понимая, что битва проиграна, она шагнула к домашнему компьютеру. – Где этот чертов Саммерсет?

Доброе утро, дорогая Ева. Саммерсет находится в Парковой гостевой комнате.

– Прекрасно. И где это, позвольте узнать?

Не успел Рорк ей ответить, как компьютер произнес мелодичным тоном:

Парковая гостевая вот тут.

На маленьком экране появился план этажа. В одной из комнат пульсировала красная точка.

– На лифте ты без труда доберешься до места, – заметил Рорк.

Поскольку оставался крохотный шанс, что Саммерсет может покинуть комнату до ее прихода, Ева решила потянуть время.

– Что, у всех гостевых есть имена?

– Это помогает лучше ориентироваться в них. Тебе нужен список?

– Нет. И сколько их всего?

– Больше чем достаточно.

– Ха! Даже ты не знаешь.

– Число гостевых может варьироваться, поскольку при необходимости под них переделывают часть салонов и прочих помещений. Но тебе, кажется, пора?

– Иду, иду. – Ева сунула руки в карманы. – Не переживайте, я скоро вернусь.

– Не сомневаюсь. Хочу пожелать тебе удачи, даже если это задержит тебя на час-другой.

– Спасибо. – Она все еще пыталась потянуть время. – Если задержусь, дам знать.

Рорк в ответ лишь улыбнулся, и Ева со вздохом вышла из спальни. Заглянув к себе в кабинет, она прихватила пальто, после чего отправилась на поиски Саммерсета.

В доме еле уловимо пахло сосной. Откуда бы? Начищенные полы блестели.

Добравшись до нужной спальни, Ева собралась было постучать, но вовремя остановилась. Это и ее дом, напомнила она себе и распахнула дверь.

Ей сразу стало понятно, откуда гостевая получила свое название: из окон комнаты открывался вид на большой парк.

Первое, что бросилось Еве в глаза, – роскошная, поистине царская кровать. Поверх блестящего покрывала высилась гора подушек. На кровати как ни в чем не бывало безмятежно валялся Галахад.

Саммерсет, одетый, как обычно, в черное, устанавливал на столик вазу с кроваво-красными лилиями.

– Вам что-то нужно, лейтенант? – повернулся он на звук открывшейся двери.

– Нет. Что вы здесь делаете? А эти цветы – они для кого, для кота?

– Не сомневаюсь, что он их оценит. Тем не менее нет. Вечером у вас большой прием. Не исключено, что кто-то из гостей не рассчитает со спиртным, и его придется оставить на ночь. Необходимо подготовить все по высшему классу.

– Для этого существуют вытрезвляющие таблетки.

– Тем не менее комнаты должны быть наготове. Это чистая любезность.

– Любезность, на мой взгляд, состоит в том, чтобы не нажираться до невменяемого состояния в чужом доме. Но это так, к слову. Я хотела сказать, что ухожу, но через час вернусь, чтобы тоже заняться подготовкой.

Саммерсет вскинул бровь, отчего Ева едва не зарычала.

– Я ухожу в связи с расследованием. В конце концов, это моя работа. Я помню про наш договор и через час вернусь.

– Как вам угодно.

– Именно. Ладно, не буду вам мешать.

Гордо развернувшись, Ева вышла из комнаты. С какой стати ей чувствовать вину, если речь идет о работе? У нее есть возможный подозреваемый, которого необходимо проверить как можно быстрее. Декорации подождут.

Тем не менее она бросила взгляд на часы и невольно ускорила шаг.

Может, привлечь Пибоди? А какой смысл? Вот если она раскопает нужное имя, можно будет сбросить его напарнице, чтобы та все как следует проверила.

Если она быстро справится со своей работой и Пибоди не подкачает, то позже ей, возможно, удастся выкроить еще часок на расследование.

Она с честью выполнит свою часть сделки и проследит за приготовлениями к вечеринке. Но изображать весь день светскую даму? Нет уж, увольте.

Выехав на дорогу, Ева устремилась на восток, благо машин в этот ранний час относительно мало. Неоновая реклама в утренних сумерках с особой назойливостью била в глаза. Со всех сторон вам спешили сообщить, сколько осталось часов и минут до рождественской распродажи.

Реклама на Скай-Молл возвещала, что первые две сотни покупателей получат БЕСПЛАТНЫЙ ПОДАРОК! Быть охранником этого супермаркета – значит попасть в десятку худших, по мнению Евы, профессий. Хуже может быть только чистка бассейнов с акулами – кто-то же должен это делать! – да работа проктолога.

Размышляя над тем, что побуждает людей всю жизнь лечить чужие задницы, Ева незаметно добралась до роскошного здания из стали и стекла, окна которого выходили на Ист-Ривер.

В таком месте ее стандартная машина выглядела не слишком примечательно, и Ева приготовилась дать отпор швейцару в черной с золотом ливрее, который уже заспешил к стоянке.

Не успела она заглушить мотор, как тот открыл ей дверцу.

– Лейтенант, – вежливо произнес он, – я прослежу за вашей машиной.

Ева подозрительно прищурилась.

– Рорк уже позвонил вам.

– Минуту назад. Зовут меня Брент, и я рад помочь вам. По просьбе Рорка я проверил наши записи, но мистера Копли там не обнаружил.

Вытащив свой планшет, Ева нашла фотографию Копли и показала ее швейцару.

– Узнаете этого человека?

– Разумеется. Это мистер Джейкс, – в глазах у Брента мелькнуло понимание. – Вот оно что. В собственности мистера Джейкса – мистера Копли – находится номер 37-А. Это северо-восточный угол тридцать седьмого этажа. В квартире с ним живет мисс Принз.

– Полное имя?

– Минуточку, – он достал собственный планшет. – Мистер Джон Джейкс и мисс Фелисити Принз.

– Расскажите о них.

– Это относительно новые жильцы. Мистера Джейкса… Копли, – поправился он, – я встречаю здесь не часто. Из разговора с его шофером у меня сложилось впечатление, что работает он где-то в центре. Мисс Принз значительно моложе. Она… э-э… выступает.

– Понятно. В качестве кого?

– Если не ошибаюсь, она танцовщица. Ходит на уроки актерского мастерства и вокала.

– Мисс Принз сейчас у себя?

– Думаю, да. Она не из тех, кто рано встает. Лейтенант, она совершила что-то противозаконное?

– Именно это я и пытаюсь выяснить.

– Надеюсь, нет, – сказал Брент, открывая перед ней дверь. – Очень симпатичная молодая девушка. Предупредить ее о вашем приходе?

– Нет, спасибо. Не знаете, Копли сейчас в квартире?

– Понятия не имею, так как заступил на дежурство только в восемь. За то время, что я здесь, он не появлялся.

– Если вдруг появится, позвоните мне. Вот номер.

Вручив Бренту визитку, она зашагала к лифту.

– Спасибо за помощь, Брент.

– Всегда пожалуйста, лейтенант.

В лифте Ева сразу же отправила сообщение Пибоди, указав имя девицы, адрес и общие сведения. Теперь ее напарнице предстоит выяснить подробности.

Лифт двигался практически бесшумно, что Еву, впрочем, не удивило: она знает, что качество для Рорка всегда стоит на первом месте. Коридор тридцать седьмого этажа оказался широким и просторным. Ковры на полу с классическим узором из черных завитков на светло-сером фоне.

Повсюду камеры видеонаблюдения, заметные лишь профессионалу. Квартиры защищены двойными дверями и дополнительной сигнализацией. Остановившись у цифры 37-А, Ева нажала на звонок.

Звонить ей пришлось трижды, и каждый раз все настойчивей. Наконец щелкнула кнопка переговорного устройства.

– Это ты, милый?

– Как сказать, детка.

– Простите?

– Лейтенант Ева Даллас. – Ева достала удостоверение. – Мне нужно поговорить с вами, мисс Принз.

– Знаете, в этом здании нельзя ничего продавать. У вас могут быть неприятности.

– Я ничего не продаю. Я из полиции.

– Из полиции?

– Полиция Нью-Йорка, лейтенант Ева Даллас.

– О-о… ну-у… откуда мне знать, что вы действительно из полиции, офицер?

– Лейтенант. – Второй раз за утро Ева едва не заскрипела зубами. – Лейтенант Даллас. Взгляните на удостоверение, мисс Принз. Вы можете сканировать его.

– Понятия не имею, как это сделать. Здешняя система безопасности такая сложная.

Ева всегда с симпатией относилась к тем, кто не в ладу с технологиями. Вот и на этот раз она решила запастись терпением.

– Ладно. Вы знакомы с Брентом? Местным швейцаром?

– Разумеется. Такой душка!

– Так позвоните ему и спросите обо мне. Я могу подождать.

– Да ладно, все в порядке, – защелкали замки и засовы. Двери распахнулись, и в проеме возникла настоящая секс-бомба.

На вид ей около двадцати. С волнующими изгибами роскошной фигуры, небольшого росточка. Пальчики на ногах поблескивают алым лаком, поверх которого нанесен рисунок – новогодняя снежинка. Укутана в пеньюар, такой же белоснежный, как узор из снежинок. Низкий вырез приоткрывает пышную грудь, ворот украшен белыми перышками.

Сердцевидное личико порадовало глаз живыми красками. Крохотная родинка, подчеркивающая изящество ротика. Из-под темных ресниц сонно улыбались кукольно-голубые глазки.

– Знаете, мне нельзя особо общаться с посторонними, но раз уж вы из полиции. О-о! Какое чудное пальто! Просто шик! Мне такое не пойдет, но… Это настоящая кожа?

Не успела Ева ответить, а Фелисити уже гладила ручкой по ее рукаву.

– О-о! Это кожа! Вся такая гладкая-гладкая. Обожаю настоящую кожу, а вы? Интересно, делают ли такие модели в красном цвете? Обожаю красный цвет. Если укоротить это пальто до колен. Где вы его взяли?

– Это подарок.

Голубые глазки заблестели еще больше.

– Обожаю подарки. А вы?

– Могу я войти в квартиру, чтобы поговорить с вами, мисс Принз?

– Ну конечно! Простите. Называйте меня Фелисити. Я вообще подумываю о том, чтобы оставить одно только имя. Это так сексуально. Знаете, как тот же Рорк.

– М-м, – только и нашлась что сказать Ева.

– Ну, Рорк. Немыслимо богатый парень. И такой же немыслимо ледяной. Это он владелец нашего здания. Я бы все отдала, лишь бы встретиться с ним. А вы?

Ева пробормотала что-то невнятное. Вряд ли стоит рассказывать этой девушке, что не далее как сегодня утром они с ледяным Рорком довели друг друга до оргазма и полного изнеможения.

– Ах, да! Хотите кофе? У меня настоящий. Полицейским, наверно, не часто приходится пить хороший кофе. У моей подружки – там, в Шипшеване – брат работает полицейским. Милый такой парень, но зарабатывают они не то чтоб слишком.

– Где, простите?

– Шипшевана, – хихикнула Фелисити. – Это откуда я родом. В Индиане. Но я в Нью-Йорке уже почти целый год. Знаете, я только что встала, так что кофе мне не повредит. Я приготовлю нам по чашечке, хорошо?

– Прекрасно.

Это дало Еве небольшую передышку. Как только Фелисити, соблазнительно покачивая бедрами, выплыла из комнаты, она быстренько осмотрела квартиру.

Выглядит любовное гнездышко очень даже неплохо. Из просторной гостиной открывается превосходный вид на реку. В центре комнаты – рождественская ель, украшенная алыми и золотыми шарами. На самом верху сверкает фигурка серебряного ангела.

Судя по количеству перьев, подушечек и всяких блестящих штучек, Копли позволил Фелисити самой украшать квартиру, и та теперь напоминает дорогой бордель – весь такой плюшевый и уютненький.

Ева обратила внимание на столовую, выполненную в форме алькова. По размеру она вполне подходит для всевозможных праздничных трапез. В центре столовой красный лакированный стол, а на нем рождественский Санта.

Быстро пройдя по коридору, она окинула взглядом туалетную комнату – красные тона, множество флакончиков, изящные полотенца. Здесь находились балетный станок, экран во всю стену, свернутые коврики для йоги, холодильник со стеклянной крышкой, доверху заставленный бутылками с водой. Одна стена оказалась полностью зеркальной.

Не оставила Ева без внимания и спальню: все те же красно-золотые тона, перья и стразы, огромная кровать, отражающаяся в таком же огромном зеркале. На бюро с полдюжины флакончиков с туалетной водой. Небольшой шкафчик забит куклами и плюшевыми зверюшками.

В гостиную Ева вернулась за пару секунд до того, как туда впорхнула Фелисити. В руках у девушки был красный поднос, на котором стояли две чашки с кофе, сахарница и молочник.

– Совсем забыла спросить, сколько вам сахара.

– Ничего не нужно. Просто черный кофе.

– Да ну? А я так люблю побольше сахара и сливок.

Поставив поднос на низенький столик, Фелисити присела напротив Евы. Когда девушка наклонилась, чтобы щедро плеснуть в свой кофе сливки, Еве показалось, что ее роскошная грудь вот-вот выпадет из пеньюара.

– Ну как, – спросила Фелисити, поднимая чашечку с кофе, – вы уже подготовились к Рождеству?

– Вполне. Послушай-ка…

Как же начать? Будь это простая содержанка, Ева без труда повела бы беседу. Но эта девица при всей ее сексапильности выглядит донельзя наивной.

– Ты живешь здесь с Джоном Джейком Копли?

– Так вы с ним знакомы? – Фелисити раскраснелась от удовольствия. – Что ж вы раньше не сказали? Разве он не душка? Лучший из мужчин и так добр ко мне! Вообще-то мне не стоило бы о нем болтать. Сами знаете, развод и все такое.

– Как вы с ним познакомились?

– А он вам не рассказывал?

– Мы об этом не говорили.

– Все было ужасно мило. Понимаете, я занимаюсь танцами, и у меня это здорово получается. Еще я беру уроки вокала и актерского мастерства. Оплачивает их Джон. Для него это что-то вроде вложения.

Щечки ее вновь заалели.

– В любом случае, не могла же я всю жизнь провести в Шипшеване, правда ведь?

– Видимо, да, – уклончиво ответила Ева.

– Вот и я о том же! Конечно, я ужасно по всем скучаю, но что тут поделаешь? Нужно следовать своему предназначению. Руководитель нашего театрального кружка – там, дома, – утверждал, что у меня настоящий талант. Тот, что от природы. И я решила перебраться в Нью-Йорк. Хочу выступать на Бродвее, но не так это просто – с первого раза пройти прослушивание. Да и с деньгами возникли проблемы – здесь, в Нью-Йорке, все очень дорого. Сначала я устроилась официанткой, но там у меня не заладилось. Тогда я стала танцевать. Знаете, в одном из этих мест.

Фелисити слегка поморщилась.

– Знаю, – кивнула Ева.

– Поначалу мне было как-то неловко, но Сэди сказала, мол, у каждого есть тело, так чего ж тут стыдиться? На хорошей фигурке можно неплохо заработать. Не могу сказать, что мне там очень понравилось, но я решила потерпеть, пока не осуществлю свою мечту.

Она отхлебнула сладких сливок, в которые каким-то чудом затесалось кофе.

– Стало быть, – заметила Ева, – вы встретились с Копли в том клубе, где тогда танцевали.

– Верно, верно! Он зашел к нам как-то вечером и заказал приватный танец. Потом заказал еще один и купил мне выпить. Конечно, ему захотелось большего, ну, сами понимаете. Но я этим не занимаюсь. Лицензии нет, да и не в моих это правилах. За деньги-то.

Ева окинула взглядом роскошную квартирку и дорогой пеньюар, но предпочла воздержаться от замечаний.

– Понятно.

– Джон приходил тогда со своими коллегами, и кое-кто из них не прочь был меня полапать. Но только не он. На следующий день он пришел снова. Мы поболтали, и он заказал мне пару напитков. А потом пригласил на свидание.

Фелисити вновь заалела.

– Настоящее свидание. Ужин и все такое. Мы встречались с ним несколько раз, и дважды он водил меня на Бродвей посмотреть тамошнее шоу. Это было супер! А потом мы… ну, сами понимаете. Но это было совсем не как с клиентом, ведь мы уже по-настоящему встречались! Я тогда не знала, что он женат. Потом Джон рассказал мне, и я решила порвать с ним – сами понимаете, неприлично встречаться с женатым мужчиной.

– Получается, он не сказал тебе о своей женитьбе до того, как вы?.. – уточнила Ева.

– Нет, но позже он объяснил, что его жена – ужасная женщина, которая все время пытается его контролировать. Сказал, что хочет получить развод, поскольку они даже не спят вместе.

– Она совсем не понимает его и не ценит, – в тон ей добавила Ева.

– Именно! – ирония отскочила от белокурых локонов Фелисити. – Потом Джон купил эту квартиру, чтобы мне было где жить. И оплатил мои уроки. Еще у меня есть свои расходные счета и все такое. Мне просто нужно запастись терпением. Конечно, порой мне бывает одиноко, ведь Джон много ездит по работе. А еще он пытается убедить жену, чтобы та дала ему развод. Он такой лапочка! Как только он разведется, мы сразу поженимся. Вот, смотрите.

Она протянула руку, чтобы продемонстрировать Еве колечко с огромным камнем.

Прикинув возможную стоимость кольца, Ева мысленно вернулась к тайным счетам Копли. Подобных расходов там явно не наблюдалось.

Судя по всему, Фелисити вручили фальшивый бриллиант, а она оказалась настолько наивной, что повелась на эту ложь.

– Мы с Джоном без ума друг от друга. Если бы не эта его ужасная жена, мы бы вовсе не расставались. А сейчас он опять уехал в командировку.

Интересно, в этой самой Шипшеване все девушки такие же наивные и доверчивые?

– Стало быть, Копли отправился в рабочую поездку? – уточнила Ева.

– Ну да, ему нужно провести большую презентацию в Лос-Анджелесе. Сами знаете, он прекрасный специалист, и клиенты от него без ума. Но на Рождество он должен вернуться в Нью-Йорк. Скорее всего, большую часть времени ему придется провести с женой, чтобы не было сплетен. Но мы тоже отметим свое Рождество здесь, в этой квартире. А какая чудная у нас елочка, правда?

– Чудная, – кивнула Ева. – Ты знаешь парня по имени Трей Зиглер?

– А кто он такой? Друг Джона? Знаете, я пока не встречалась с его друзьями, потому что пойдут сплетни, и его ужасная жена использует их против него при разводе. Это здорово, что мы с вами познакомились! Теперь мне хотя бы есть с кем поговорить. Сэди, моя подружка из клуба, утверждает, что мужчины никогда не разводятся с женами, только обещают. Но я знаю, Джон не такой. Мы с ним без ума друг от друга.

– Стало быть, вы не виделись уже пару дней?

– Ну да, ему пришлось уехать по работе, причем довольно неожиданно. Но он звонит мне каждый день, а вчера прислал букет цветов. – Фелисити вздохнула. – Джон такой душка, но у него сейчас сплошной стресс – и из-за работы, и из-за развода с женой, так что мы не часто куда-нибудь ходим. Ему нужен покой. Я стараюсь относиться ко всему с пониманием и не давить на него.

– Не сомневаюсь. Когда он уехал из города?

– Ну-у-у, в среду, должно быть. – Фелисити нахмурилась, пытаясь вспомнить точную дату. – Сейчас уже не скажу. Помню только, что в тот день ему пришлось пораньше уехать домой, чтобы успеть на праздничную вечеринку. Они с женой еще делают вид, что у них все в порядке. А вы там были?

– Нет, не получилось.

– Как жаль! Я обожаю вечеринки. Джон потом собирался приехать сюда – мы хотели пойти в ресторан, где подают икру. Я обожаю икру, а вы? Но ему пришлось срочно уехать в командировку.

– Стало быть, про Зиглера он не упоминал?

– Что-то не припомню. Кто это, его клиент? Джон всегда заботится о своих клиентах, поэтому он такой успешный.

– Похоже на то.

– Не хотите сходить позавтракать? Я угощаю. Уроков танца и театрального мастерства у меня сегодня нет, а учитель по вокалу придет не раньше двух.

– Прости, никак не получится.

– Вы что, уже уходите? – с тревогой спросила Фелисити, когда Ева поднялась с места.

– Да, мне пора. Но я еще вернусь. Попозже, когда Копли тоже будет здесь.

– Вот здорово! Мы сможем организовать маленькую вечеринку!

– Только сообщи заранее, когда он к тебе соберется, – сказала Ева, протягивая ей визитную карточку. – Устроим небольшой вечер на троих.

– Конечно! Это будет просто восхитительно!

Распахнув дверь в коридор, Ева оглянулась на сексуальную красотку.

– Знаешь, Фелисити, а твоя подружка Сэди производит впечатление умной девушки.

– Да, она очень умная. И хорошая подружка к тому же. Только слишком обо мне беспокоится. Ей кажется, я должна вернуться назад, в Шипшевану.

Похоже, подумала Ева, Сэди единственная, кто решился сказать Фелисити правду.

– Давно вы с ней разговаривали?

– Ну, общаемся мы практически каждый день, вот только Джон не хочет, чтобы она сюда приходила. Люди всякое думают про танцовщиц. Но нельзя же жить без подружек, правда?

– Конечно. И что говорит Сэди по поводу внезапного отъезда Копли?

– Понимаешь, она не очень-то доверяет мужчинам. Я думаю, это результат неудачного опыта. Сэди считает, что Джон меня обманывает.

– Она и правда умная девушка. Почему бы тебе не прислушаться к ее словам? И еще, Фелисити. Как тебе кажется, почему преуспевающий мужчина внезапно срывается из города на выходные, вместо того чтобы угощать свою возлюбленную икрой? Подумай-ка над этим.

Кивнув на прощание, Ева заспешила к выходу.

Что ни говори, а девушка вызвала в ней жалость. Не самое удачное чувство в ситуации расследования. С другой стороны, чем больше она сочувствует Фелисити, тем сильнее негодует по поводу Копли.

Она еще найдет шанс побеседовать с ним один на один. И встреча эта будет мало похожа на светский раут.

13

Кира Роббинс сама впустила Еву в дом. Выглядела она неважно: темные круги под глазами, усталое лицо. Из одежды на ней мешковатые пижамные брюки и серый спортивный свитер. Просто небо и земля по сравнению с той самоуверенной особой, которая встречала Еву не далее как вчера, разодетая в красное платье и модные туфли на шпильке.

– Вы опять будете ворошить прошлое, – она даже не предложила Еве сесть, просто плюхнулась на низкий диванчик. – Снова и снова, пока не выясните все детали.

– Вы сказали, что были одна, когда убили Зиглера. Никаких контактов с посторонними.

– Да. А все эта проклятая книга. С момента нашей вчерашней встречи я не написала ни строчки. Чувствую, что не уложусь в сроки. Все время хочется спать.

– Сколько раз Зиглер приходил к вам на дом для частных сеансов?

– Четыре, нет, пять. Дважды я была с помощницей и три раза одна.

– Сколько вы доплачивали ему за работу с помощницей?

– Пять сотен, – Роббинс задумчиво потерла переносицу. – Точно, пять.

Это совпадает с записями Зиглера.

– Сколько раз вы вступали с ним в интимную связь?

– Это не было интимной связью! У меня просто-напросто отняли право выбора! Зиглер занимался со мной сексом – один раз. Он меня изнасиловал, – глаза ее полыхнули гневом. – О какой интимности может идти речь?

– Вы правы.

– Наверняка вы задаетесь вопросом, которым я сама задаюсь все это время: насколько я виновата в случившемся? Это я пригласила его сюда, я заплатила ему за приход. До меня доходили слухи, что он использует женщин, но меня это не остановило. Я продолжала ходить к нему на занятия.

– Почему?

– Он был очень хорошим тренером. – Она прижала пальцы к глазам. – Он постоянно меня подгонял. В этом-то и состояла его привлекательность. Трей помогал мне держаться в форме. Модный блогер, – заявила она с горьким смешком. – Когда ты модный блогер, приходится выглядеть на все сто. Идти к пластическому хирургу я не хотела – надеялась поддержать фигуру с помощью спорта. Потому-то я и держалась за Трея.

Голова ее бессильно упала на спинку дивана.

– А теперь я пытаюсь понять, не сама ли я напросилась на то, что произошло. Когда это случилось в первый раз, я была влюблена в ублюдка. Так, как влюбляются только в шестнадцать. Позже он заявил, что я сама этого хотела. Постоянно его провоцировала. И он дал мне наркотик, чтобы я немного расслабилась, а когда этого не произошло, взял меня силой. Заявил: если я буду трепаться, он всем расскажет, что я сама на это напросилась.

– Никто не напрашивается на изнасилование, Кира.

– Я знаю, знаю. Просто не могу пока с этим справиться. Я-то думала, что без труда приму ситуацию с Зиглером. Я же сильная, умная, и я знаю, как справляться с такими вещами. Но знать – одно, а чувствовать – совсем другое.

Глаза ее наполнились слезами, и Кира зажмурилась, будто пытаясь прогнать их назад.

– Простите, бессонная ночь.

– Вас уже пытались однажды опоить наркотиком, но вам и в голову не пришло, что ситуация может повториться. Вы просто испытали желание и переспали с мужчиной, который, по вашему же утверждению, ничуть вас не привлекал – даже отталкивал в личном плане. Неужели и после этого у вас не возникло никаких вопросов?

– Я старалась не думать о случившемся. Просто оставила все позади. Я ведь уже не девочка – я здорово поумнела с тех пор. И я не сомневалась, что ничего подобного со мной уже не может произойти.

На мгновение она зажмурилась, а руки ее плотно сжались в кулаки.

– Но это случилось. Случилось по новой. И я чувствую себя, как та шестнадцатилетняя девочка. Может, еще хуже, поскольку успела уверовать в то, что подобное уже не произойдет.

Она разжала руки и сделала пару глубоких вдохов.

– Я не убивала Зиглера. Вот и все, что я могу вам сказать. Даже узнай я о том, что он со мной сделал, все равно не стала бы убивать. Но и прежней ошибки я бы тоже не совершила – сразу бы пошла к копам. А если кому-то хочется думать, что я сама во всем виновата, черт с ними! Пусть думают, что хотят.

Она устало потерла ладонями лицо.

– Бессонная ночь. Ничего, через пару часов у меня встреча с моим терапевтом.

– Прекрасно. Кира, вы ничего не значили для Зиглера. Ровным счетом ничего.

– Простите?

– Постарайтесь понять, – сказала Ева. – Вы ничего для него не значили. Очередная зарубка на пути к самоутверждению, очередное тело, еще одна возможность ощутить свою власть над людьми. Вы не напрашивались на его внимание и не впускали его в свою жизнь. Вы были для него всего лишь очередным источником дохода, вот и все.

– Хотите сказать, что от этого я должна почувствовать себя лучше?

– Это уж как вам угодно. Но я сказала чистую правду.

Кира глубоко вздохнула.

– Неприятно, что и говорить. Но может, именно поэтому мне стало немного легче.

– Спасибо, что нашли для меня время, – сказала Ева, берясь за ручку двери. – Думаю, вы все-таки уложитесь в сроки со своей книгой.

– Вы думаете?

– Конечно. Вы же не позволите ему еще раз испортить вам жизнь.

* * *

По дороге домой Ева без устали размышляла над тем, что ей удалось увидеть, услышать и почувствовать во время разговора с Роббинс. Все, что ей требовалось сейчас, – дополнительные полчасика, чтобы записать свои впечатления, а затем переслать их Пибоди и Мире.

Ну и, пожалуй, минут десять-пятнадцать на то, чтобы обновить данные в досье по Зиглеру и просмотреть факты, которые успела собрать Пибоди.

Итак, дополнительные сорок пять минут, которые вполне можно округлить до часа. После этого она сбросит скорость и переключится на подготовку к вечеринке.

Все по-честному.

Удовлетворенная сделкой с собственной совестью, Ева въехала в ворота поместья. И в ужасе остановилась.

У входа в дом все оказалось заставлено грузовиками и фургончиками. Между машинами сновали толпы людей. Одни тащили рождественские елки – куда столько-то? – Другие заносили в дом ящики, цветы, коробки и бог знает что еще.

На глазах у Евы некоторые из машин свернули за угол – должно быть, к заднему и боковым входам, чтобы выгрузить там еще больше елок, ящиков, цветов.

Прибыла целая армия рабочих, декораторов и обслуги. И это лишь первая волна. Со второй следует поджидать тех, кто будет заниматься непосредственно банкетом.

Вечеринка не предполагает армий. Они нужны только для войны.

Стало быть, это война.

И где теперь прикажете ставить машину?

Не желая встречаться с батальонами декораторов и разнорабочих, Ева свернула за угол и поехала к гаражу.

С минуту она посидела в машине, напряженно пытаясь вспомнить, как ей попасть внутрь. Чертов гараж такой же большой, как сам дом. Обычно она просто бросала машину у входа, и уже Саммерсет, с его идиотской привычкой расставлять все по местам, загонял автомобиль в гараж. А утром она вновь находила машину у дверей – там же, где оставила накануне.

Так что с гаражом она практически не сталкивалась. Можно, конечно, бросить машину на полпути, но это уже будет выглядет по-идиотски. Потянувшись, Ева набрала домашний номер и связалась с Рорком.

– Лейтенант.

– Угу, привет. Хотела сказать, что уже вернулась.

– Причем вовремя.

– Верно. Слушай, перед домом полно машин, так что я хочу заехать в гараж.

– Ну и чудесно.

– Беда в том, что я не помню код доступа. – Ева мрачно взглянула на экран.

На лице у Рорка проступила улыбка.

– Хочешь сказать, что до сих пор не прочла руководство пользователя?

– Я читаю бумаги, только когда в этом возникает необходимость.

– В таком случае могу сообщить, что тебе нужно лишь связаться с компьютером, запросить список аксессуаров и распорядиться открыть дверь. Твой голос – это и есть код. Закрываешь тем же способом или с помощью внутреннего компьютера, когда припаркуешься.

– Ясно. Спасибо.

– Прочитай ты, кстати, руководство, вполне могла бы припарковаться у дома, а затем отправить машину в гараж дистанционным способом. Но для тебя это, как я понимаю, уже перебор?

Вместо ответа Ева отключилась, после чего фыркнула на потемневший экран:

– Тоже мне, умник. Компьютер, на связи.

– На связи, лейтенант Даллас.

– Аксессуары.

– Аксессуары подтверждены. Требуется перечень в алфавитном порядке или по категории?

– Просто открой эту чертову дверь в гараж.

– Желаете открыть дверь там, где сейчас находитесь – то есть в месте проживания? Или вас интересует иное местоположение?

– С какой стати я буду открывать дверь там, где меня нет? Ладно, забей. Открой дверь в нынешнем местоположении.

– Дверь в гараж, резиденция. Желаете открыть главную дверь, заднюю или…

– Господи помилуй, главную дверь! Открой мне главную дверь.

– Гараж, резиденция, открытие главной двери.

Дождавшись, пока створка плавно взлетит вверх, Ева заехала в гараж.

Она даже не стала удивляться тому обилию машин, которое увидела внутри. Все заставлено внедорожниками, седанами, спортивными машинами, стильными грузовиками, мощными мотоциклами.

Очевидно, что с того момента, как она в последний раз побывала здесь, в гараже кое-что перестроили. В частности, появилось специальное место, отведенное под ее машину. Да и парк автомобилей наверняка расширился, поскольку Рорк покупает машины с той же легкостью, с какой другие покупают носки.

Стоило ей припарковаться, и компьютер вежливо поинтересовался:

– Предпочитаете закрыть главные ворота?

– Да-да, займись этим.

Выбравшись из машины, она окинула взглядом блестящие игрушки Рорка и в этот момент заметила рабочую стойку – безупречно чистую, если не считать компьютера, «Авто-Шефа» и маленького холодильника.

«Гараж, в котором можно жить».

Подойдя к стойке, она воззрилась на комп.

– Включить компьютер.

Аппарат немедленно ожил.

– Доброе утро, лейтенант Ева Даллас.

– Да-да. Можешь связаться с моим домашним компьютером?

– Утвердительно. Желаете сделать это немедленно?

– Да, немедленно. Открой файлы по Трею Зиглеру, подраздел «Беседы». Создай новую папку для Фелисити Принз, привязав ее к Джону Джейку Копли.

– В процессе…

– Выведи на экран факты, переданные детективом Делией Пибоди.

– Вторая команда в процессе. Первая команда завершена.

– Почему мой домашний компьютер работает не так быстро?

– Желаете просканировать этот компьютер?

– А смысл? Ответ отрицательный.

– Принято. Вторая команда завершена.

– Первым делом выведи на экран данные от детектива Пибоди.

– Данные на экране.

Итак, с возрастом Фелисити она не ошиблась. Девушке едва-едва исполнился двадцать один год. Родилась в Шипшеване, штат Индиана. Младшая из трех дочерей Джонаса и Зои Принз. Никаких проблем с законом, если не считать пары случаев, когда она слегка превысила скорость на дороге.

С успехом закончила среднюю школу. И тут Пибоди добавила пару характерных деталей. Королева балов, капитан болельщиков, президент театрального клуба, два года солировала в музыкальном кружке.

Два года отучилась в колледже, выбрав в качестве специализации театральное мастерство.

В течение трех лет подрабатывала в местном кафетерии.

Первые семь месяцев в Нью-Йорке жила в Альфабет-Сити. Судя по адресу, который раскопала Пибоди, в жалкой квартирке с суточной или еженедельной оплатой.

Три месяца проработала танцовщицей в «Старшайн-Клаб». Сейчас живет в роскошных апартаментах с видом на реку.

Не замужем, не работает.

Итак, подумала Ева, что мы имеем? Наивная провинциальная девочка, не без таланта, с большими амбициями, попавшаяся на удочку парню, который вполне годится ей в отцы. Который, вполне возможно, еще и убийца.

Устроившись за стойкой, Ева начала составлять отчет.

Она внимательно перечитывала его, когда боковая дверь распахнулась.

В гараж вошел Рорк.

– Ты, случаем, не заблудилась? – поинтересовался он. – Работаешь в гараже?

– Здесь так тихо и спокойно, а мне требовалось лишь несколько минут. – Она бросила взгляд на часы. – Ну, или около того.

Ладно, отчет она доведет до ума позже, а пока отошлет рабочую версию Пибоди, Мире и своему начальству.

– Вот и все, можно идти. Зачем нам еще больше елок?

– Больше чего?

– Больше того, что уже есть. Когда я подъехала, рабочие тащили в дом кучу елок. Зачем?

– Потому что скоро Рождество. – Он взял ее за руку. – Если тебе нужно поработать, необязательно делать это в гараже.

– Здесь так мило. Настоящий дворец с технологическими новинками и горой еды. Но я уже закончила.

– Тогда идем. Или предпочитаешь лифт?

– У меня есть ноги.

– Которыми я неизменно восхищаюсь.

Рорк повел ее к боковой двери.

– Расскажи мне пока про подружку Копли.

– Жалкое зрелище. Нет, – поправилась Ева, – это не совсем так. В свои двадцать один она еще настоящий ребенок. Ужасающе наивна. Откуда-то с кукурузных просторов. Шипшевана, городок в Индиане.

– Шипшевана? Решила меня разыграть?

– Ничего подобного. Я проверила, это настоящий город. Если можно, конечно, назвать городом местечко в одну квадратную милю. Население – шесть сотен человек. В основном фермеры. Такое чувство, что коров там больше, чем людей.

От этой мысли она невольно содрогнулась.

– Стало быть, наш цветочек распрощался с Шипшеваной и перебрался в большой город с его манящими огнями? Закончив в итоге содержанкой женатого парня.

– Вкратце так оно и есть, – кивнула Ева. – Если разбирать подробнее, не все так просто. Ей ужасно хочется работать на Бродвее. Ради его огней она и примчалась в Нью-Йорк. А закончила танцовщицей в стрип-баре.

– Ничего нового, не так ли?

– Утверждает, что только танцевала – никакого секса с клиентами. Волей-неволей приходится ей поверить. И дело не только в ее открытом личике и той непосредственности, с какой она вываливает на тебя горы информации. Особую убедительность ее словам добавляет воспитание. Копли подцепил ее с помощью древних, как мир, баек: жена его не понимает, обращается с ним хуже некуда. Как только она даст ему развод, он сразу женится на своей крошке.

– Они там, в Шипшеване, все такие наивные?

– Если судить по Фелисити, то да. Копли тем временем вкладывается в ее будущее, оплачивая ей уроки танцев и актерского мастерства. Она спит с ним, когда он удосуживается к ней заглянуть, и печется о его удобствах. В ее глазах он – настоящий герой. Она уверена, что Копли сейчас нет в городе. Уехал по делам.

– Ты ее не разуверила?

– Не напрямую. Она бы все равно меня не послушала. Но я подбросила ей пару мыслишек и посоветовала поговорить с более опытной подружкой, которая, видимо, понимает, что к чему. Фелисити приняла меня за приятельницу Копли. Она была ужасно рада нашему знакомству, поскольку могла хоть с кем-то поговорить о своем любовнике. Ведь ей, как ты понимаешь, запрещено о нем говорить. Мерзавец. Наверняка эта связь выльется ей боком. Но в перспективе, может, оно и к лучшему.

– А Зиглер?

– Имя ей неизвестно. Сам понимаешь, Копли сообщает только то, что ему выгодно. Относительно моих выводов? Фелисити молода, сексуальна и сложена так, что любой натурал при виде ее пустит слюну.

– А фото у тебя есть?

– Извращенец, – мягко упрекнула она.

– Возможно, – хмыкнул Рорк. – Но я, как натурал, должен подтвердить твои наблюдения.

– Судя по моим наблюдениям, Копли не намерен бросать свою секс-игрушку. Где еще он найдет столько обожания и восхищения? А поскольку платит он за все деньгами, уведенными у собственной жены, ситуация устраивает его как нельзя лучше. И ради того, чтобы сохранить ее, он вполне способен пойти на убийство.

– Стало быть, ты выявила еще один мотив для главного подозреваемого. Неплохо сработано.

– Ну, часть работы выполнила Пибоди, так что это сэкономило мне время. Факты говорят о том, что наша девочка росла в полной семье, и у нее было две старших сестры. Блистала в школе. Кстати, откуда взялось выражение «королева бала»?

– Если не ошибаюсь, это что-то чисто американское? – переспросил, в свою очередь, Рорк.

– Ты тоже живешь здесь, – напомнила ему Ева.

– И не поспоришь. Должно быть, это как-то связано с футболом. Точнее, с американской его разновидностью, когда на торжества собираются все желающие. Устраивают танцы, порой даже парад. А из учеников старших классов выбирают короля и королеву.

– Все равно как-то странно. В общем, Фелисити была такой королевой. А еще – капитаном болельщиков и местной театральной звездочкой. Три года подрабатывала в какой-то забегаловке, пока не перебралась в Нью-Йорк. Нескольких месяцев в стрип-клубе бывает достаточно, чтобы избавиться от излишней наивности, но тут этого не произошло. Должно быть, это у нее врожденное.

– Похоже, она тебе понравилась, – заметил Рорк, открывая дверь в дом.

– Понравилась, не понравилась, но мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь смягчил для нее удар, когда раскроется вся правда насчет Копли.

– Крепкая семья, старшие сестры. Обычно это служит хорошей страховкой.

– Возможно. В любом случае мне нужно расшевелить Копли. Фелисити наверняка расскажет ему о моем визите. – Размышляя, Ева шагнула в лифт. – Как только он свяжется с ней, она тут же ему расскажет. Копли это наверняка не понравится. Откуда я узнала о его подружке? Неужели Зиглер оставил какие-то записи? Кстати говоря, нужно проверить документы Зиглера, посвященные его стороннему бизнесу. Копли начнет выпытывать у Фелисити, что именно она мне рассказала. И если он не проявит при этом достаточно ловкости, даже такая простушка, как она, начнет удивляться его нервозности. Разве что более опытная подружка заранее сумеет просветить ее насчет Копли.

Выйдя из лифта, она, к своему удивлению, оказалась на пороге собственного кабинета.

– Что мы тут делаем?

– Ни мне, ни тебе пальто уже не нужно, – заметил Рорк, подходя к маленькому одежному шкафу, которым Ева пользовалась крайне редко. – Вдобавок ты хотела еще поработать над документами.

– Постараюсь справиться с этим побыстрее.

– Мне ты можешь ничего не объяснять.

Плечи у Евы поникли.

– Я не намерена больше объясняться с Саммерсетом. В конце концов, я вернулась и минут через пятнадцать появлюсь на поле битвы.

– Не сомневаюсь, что скоро увижу тебя там. – Наклонившись, он быстро поцеловал ее. – Не забудь только спрятать оружие, перед тем как спустишься вниз. В противном случае у тебя может возникнуть соблазн воспользоваться им не по адресу.

– Я намерена проявить завидное терпение.

– Тем не менее, – Рорк вновь поцеловал жену, – если ты сильно выбьешься за рамки пятнадцати минут, Саммерсет будет шпынять тебя этим всю оставшуюся жизнь, – заметил он, направляясь к двери.

В этом Ева даже не сомневалась.

Она прямиком направилась к рабочему столу. Добавила к документам фото Фелисити и кое-какие данные, связав их с данными по Копли. Немного подумав, включила ссылку на Наташу Квигли.

Откуда ей знать, что жена не подозревает о любовнице своего мужа?

Отступив назад, Ева принялась рассматривать полученную картину.

Из всех игроков Сима и Фелисити произвели на нее впечатление самых наивных и ранимых, хотя Сима все-таки чуть поопытней. С другой стороны, мало кто из тех, кому перевалило за четыре года, может сравняться в наивности с подружкой Копли.

Но Еву сейчас заинтриговало другое. Интересно, что Зиглер и Копли – жертва и потенциальный убийца – оба отдавали предпочтение наивным и доверчивым. Копли сам оплачивал расходы на жилье (точнее, его жена, не подозревая о том, оплачивает его сторонние расходы). Зиглер использовал потребность Симы в пылком любовнике, так что большая часть расходов лежала на ее плечах.

Но оба они манипулировали женщинами, чтобы получить желаемое.

Зиглер даже превратил это в привычку, размышляла Ева, в задумчивости шагая по комнате.

А как насчет Копли?

Пожалуй, стоит еще разок присмотреться к его финансам. Но на это у нее сейчас просто нет времени.

А вот на документы Зиглера грех не взглянуть.

Вызвав на экран таблицу доходов, она принялась выискивать инициалы Копли.

Выделив их, Ева перенесла в досье точные суммы и даты поступления.

Суммы весьма разнообразные, но последовательность выплат приходится лишь на последние шесть недель, что совпадает с появлением нового замка на рабочем шкафчике жертвы.

Ева еще раз проверила суммы, поступавшие от лиц с инициалами НК (Наташа Квигли), МК (Мартелла Квигли) и КР (Кира Роббинс). Все они соответствуют заявлениям этих женщин. Эти данные она тоже перенесла в досье.

На самом деле документ Зиглера пестрел всевозможными инициалами и соответствующими доходами. Часть этих сумм вымогалась с помощью шантажа, другую часть ему добровольно выплачивали за сексуальные услуги.

Секс и деньги – два главных мотива для убийства. Причем и тот и другой без труда можно было приписать Копли. Добавим сюда страх разоблачения, подумала Ева. Для Копли это означало развод и потерю денег.

Но стала бы Наташа подавать на развод?

Сама она утверждает, что пытается всеми силами спасти свой брак. Квигли буквально умоляла Еву не рассказывать мужу о ее связи с Зиглером.

Желая освежить память, Ева стала перечитывать свои записи.

Узнай муж о ее сексуальных отношениях с тренером, говорила Наташа, и их брак уже не спасти. Копли точно подаст на развод.

Но что, если ей стало известно о подружке мужа? Она вполне могла использовать это знание, чтобы принудить его к возвращению в лоно семьи. В противном случае ему грозил развод, связанный с утратой денег, особняка и статуса в обществе.

Итак, Наташа выдвигает Копли ультиматум. Тот решает, что Зиглер ведет с ним двойную игру, и убивает его. Убивает в пылу гнева, после чего пишет свою записку. С Рождеством, ублюдок.

После этого спешит домой на вечеринку и заявляет жене, что расстался со своей пассией. Предлагает Наташе совместное путешествие, призванное укрепить их брак. В свою очередь, Фелисити он заявляет, что срочные дела вынуждают его уехать из города.

Копли понимает, что должен расстаться с Фелисити. Или убедить жену, что расстался. Теперь, когда Зиглера нет в живых, Копли проще сохранить привычное для него положение дел. При условии, конечно, что ему удастся сыграть роль кающегося мужа.

Пора еще разок поговорить с Квигли, решила Ева. Обронить невзначай имя Фелисити и посмотреть на реакцию. Браку этой парочки наверняка придет конец, но он и без того построен на лжи и предательстве. А у нее появится шанс поймать убийцу.

«Но не сейчас, черт возьми. Не сейчас».

Взглянув на часы, Ева выключила компьютер и поспешила к двери.

В следующее мгновение она вновь кинулась к столу, на ходу снимая с себя оружие. Сунув его в ящик, она щелкнула замком, после чего для надежности заперла и дверь кабинета. Путь ее лежал в сторону главного зала, откуда уже доносилась музыка.

* * *

Это и правда война. Такая же шумная, лихорадочная и хаотичная, как настоящая.

Кто-то выкрикивал приказы, кто-то отдавал распоряжения, в то время как простые солдаты тянули, тащили и устанавливали. Некоторые взгромоздились на лестницы, от одного вида которых у Евы закружилась голова.

По огромному залу кружили люди всех форм, цветов и размеров. Они сновали с террасы и на террасу, где столпотворение было еще сильнее.

В каждом углу стояло по елке. Часть из них уже успели нарядить, тогда как остальные только украшали гирляндами, золотыми бусами, алыми ягодами и сосульками из кристаллов. Под одним деревом высилась гора подарков: алые коробочки, перевязанные золотистыми лентами, и золотые коробочки с алыми бантами. Сложено все с предельной аккуратностью, вроде ящиков со взрывчаткой.

В глаза Еве бросились целые мили крохотных белых огоньков, акры зеленых растений, бессчетное количество елочных игрушек и горы кристаллов, способные своим блеском посрамить солнце.

У нее возникло нестерпимое желание сбежать. Лучше вытерпеть праведный гнев Саммерсета, чем погибнуть в этой неразберихе.

Она даже сделала робкий шаг назад.

– Миссис Рорк!

Сквозь толпу к ней устремилась женщина с планшетом. Из хаотичной прически ее торчало нечто, похожее на два обломка копья.

«Держись, – приказала себе Ева. – Отступать уже стыдно».

– Даллас. Лейтенант Даллас.

– Да-да, конечно. Простите, я немного не в себе от этой суеты. Ха. Ха. Ха.

Она так и рассмеялась – с тремя отчетливыми «ха».

– Мы уже работали с вами раньше, – она наградила Еву мощным рукопожатием. – Я – Омега.

– Это что, имя?

– Ха-ха-ха. Разумеется. Я – ведущий дизайнер. У нас с вами не было возможности обговорить все заранее, но Рорк успел одобрить мой план.

– Чудесно.

– На месте, конечно, возникают разные нестыковки, особенно в тех случаях, когда приходится координировать свои действия с другими поставщиками. И хотя наш главный флорист проделала замечательную работу…

Повернувшись, она бросила взгляд в сторону женщины, которая подавала знаки рабочим, тащившим гигантскую золотую вазу с алыми и белыми цветами. Взгляд этот был далек от восхищения.

– Замечательную работу, – продолжила Омега. – Тем не менее нам надо кое-что подкорректировать.

– Прекрасно.

– Я просто хотела обговорить с вами парочку вопросов. Все мы, конечно же, хотим превратить сегодняшний прием в нечто по-настоящему феерическое.

– Прекрасно, – Ева внутренне напряглась, готовясь отвечать на ее вопросы, – я слушаю.

* * *

Уже через десять минут пришлось признать, что Рорк был прав, когда советовал ей оставить оружие у себя в кабинете.

На самом деле она бы оказала несомненную услугу человечеству, обездвижив на время декоратора и флориста.

Через полчаса она всерьез задумалась над тем, не сходить ли ей за пистолетом.

Обе женщины по очереди награждали друг друга ледяными улыбками и цветистыми комплиментами, приправляя все щедрой дозой завуалированных оскорблений.

Золотые вазы слишком золотые. Тюль слишком воздушный.

Женщина-флорист утверждала, что ее измерения абсолютно точны. Декоратор настаивала на том, что ее гораздо точнее. При этом, на взгляд Евы, расхождения измерялись сантиметрами.

– Это место под мою пуансеттию, – настаивала флорист, на полном серьезе представившаяся как Бауэр. – Я специально вырастила ее для этого торжества.

– Если ты посмотришь на мой план, то увидишь, что место это отведено под стол для подарков, для которого ты, кстати, должна предоставить золотые мини-деревца, красный амариллис и белые свечи.

– Это первый вариант. Позже мы остановились на втором.

– Что-то я этого не припоминаю.

– Мы однозначно…

– Что еще за стол для подарков? – вмешалась в их перепалку Ева.

– Рождественские подарки для ваших гостей, – сообщила Омега. – Золотые сумочки для дам, в которые уложены флаконы с новыми духами «Снежная королева». Это эксклюзив. В широкую продажу они поступят не раньше февраля. И красные пакеты для джентльменов. В них находится набор вин в миниатюрном исполнении. Насколько мне известно, общее число гостей…

– Не желаю этого знать, – решительно заявила Ева. – Сумки с подарками можно поместить в одной из соседних комнат.

– Понимаете, мне бы не хотелось оскорблять ваших гостей, но не получится ли так, что кто-то из них – по ошибке, разумеется! – прихватит лишний набор? Или прислуга поживится за чужой счет?

– Думаю, если мы выдворим прислугу, беспокоиться не о чем. Тут поблизости есть подходящий салон. Перенесите подарки туда, а цветы мы расставим здесь. Все, проблема решена. Что дальше?

– Мне нужно взглянуть на этот салон, – настаивала Омега. – Чтобы подарки смотрелись по-праздничному, мне, скорее всего, потребуется украсить это место.

– Ради бога. Вам туда. – Ева махнула рукой в сторону коридора. – Прямо, потом налево. Не возражаю, если там появятся гирлянды или мишура.

– Нужно проследить, чтобы картину дополняли цветы, – вмешалась в разговор Бауэр.

– Чудесно. Беритесь за дело.

Женщины, вдохновленные перспективой украсить еще одно место, устремились прочь из зала, а Ева с облегчением вздохнула.

– Хорошо сработано, – раздался рядом голос Рорка. Обернувшись, Ева увидела, что он протягивает ей баночку с пепси.

– Спасибо, – отхлебнула она шипящего напитка. – Зачем дарить подарки всем гостям? Они приходят сюда, чтобы поесть, попить и повеселиться за чужой счет. По-моему, подарки – это уже лишнее.

– Они наши гости, а на дворе Рождество. Это просто знак внимания.

– Не дороговато ли для простого знака внимания? Впрочем, это твоя затея.

Обняв жену за талию, Рорк поцеловал ее в висок.

– Это наша вечеринка.

– Верно.

Избавившись от флориста и декоратора, Ева смогла по-новому взглянуть на окружающую обстановку.

Елки, наряженные от пола до верхушки, стали выглядеть восхитительно. Какой-то парень в кепке и сапогах поиграл с пультом, и по потолку звездочками заструились бледно-желтые огоньки.

– Да, я это сделал! – проорал он, вызвав смех окружающих.

Вдоль стен выстроились столы, предназначенные, должно быть, для закусок. На них уже красовались вазы с алыми цветами, белые свечи и новогодние золотистые шишечки.

Картина убранства обретала все более законченный вид.

– Выглядит весьма стильно, – заметила Ева.

– Я надеюсь, – кивнул Рорк, забирая у нее пепси.

– Но не холодно, а очень даже дружелюбно. И мне нравятся эти кристаллы, цветы, похожие на большие снежинки. Как-никак, у нас зима, Рождество.

– Стало быть, мы попали в точку.

– Эй! – окрикнула Ева двух рабочих, которые заносили в зал очередную порцию цветов. – Везите это назад.

– Бауэр сказала…

– Здесь уже достаточно зелени. На террасе они будут смотреться куда лучше.

– Но Бауэр сказала…

– Мне плевать, что она там сказала. Это моя вечеринка. Тащите их за дверь. Я покажу, куда нести.

Сунув руки в карманы, Рорк наблюдал за тем, как Ева раздает указания рабочим.

Все верно, подумал он. Они действительно попали в точку.

14

Нельзя сказать, чтобы Ева от души наслаждалась той парой часов, которую ей пришлось потратить на распоряжения декораторам и флористам – а также людям, которые их побаивались. Тем не менее работа доставила ей определенное удовлетворение. Как и мысль о том, что ее все боятся больше остальных.

И все же она с искренним облегчением ускользнула к себе в кабинет, когда убедилась, что все находится под контролем. Расследование продолжается, и ей нужно минут двадцать – ну ладно, может, и час – на проверку документов.

Проверив почту, она с радостью обнаружила там письмо от Миры.

Первым делом Ева внимательно прочла его, после чего поместила в соответствующую папку.

Жертва убийства Зиглер и подозреваемый Копли демонстрируют явный навык в распознавании нужд и желаний, слабых и сильных сторон окружающих людей. Именно этот навык лег в основу их карьеры. Зиглер стал личным тренером, который считывает желание клиента стать более крепким и привлекательным, чтобы преуспеть или создать впечатление преуспевающей личности. Инстинкт направлял его к таким клиентам, а также к женщинам, готовым получать секс за деньги. Успех в этой области побудил его выйти за рамки дозволенного, в результате чего он стал применять наркотики, чтобы подтолкнуть других женщин к занятиям сексом (якобы добровольным). Позже он стал использовать ситуацию, чтобы выманивать у них деньги – то есть для получения прибыли.

Что касается подозреваемого Копли, то он избрал сферу общественных отношений, где у него также была возможность работать с клиентами. Используя соответствующие образы и слова, он побуждал их принимать выгодные для себя решения. Его тайные счета, созданные на средства, украденные у жены, также демонстрируют потребность в прибыли и контроле. Хотя успехи на избранном поприще обеспечивали его неплохим доходом, он однозначно считал, что заслуживает большего.

Подобно Зиглеру, Копли с успехом вел двойную жизнь. На деньги, тайком уведенные у жены, он организовал себе второе жилье, куда поместил (в интересах собственного эго и ради сексуального удовлетворения) еще одну женщину. Его выбор – наивная молоденькая девушка – демонстрирует потребность в контроле. Жена Копли – опытная, зрелая женщина с солидным состоянием, следовательно, он не может доминировать в браке. И он использует ту, которая не только моложе, но и зависит от него в плане финансов. Считывая ее желания и потребности и не гнушаясь прибегать к обману и подтасовке фактов, он обеспечивает ее преданность. В то же время подозреваемый продолжает пользоваться финансовым и общественным статусом своей жены.

Оба мужчины демонстрируют нарциссические тенденции, хищническое сексуальное поведение и желание укрепить собственную самооценку с помощью денег, секса и самолюбования.

Если допустить, что Зиглер действительно шантажировал Копли, то к этому его могли подтолкнуть жажда денег и желание доказать, что он, Зиглер, невзирая на видимое превосходство Копли, все-таки «победил». Расплачиваясь с Зиглером, Копли терял не только доллары и центы – его эго также наносился существенный урон.

Учитывая незапланированную, импульсивную природу убийства, к которому добавилось еще и умышленное оскорбление, можно сделать вывод, что Копли прекрасно подходит на роль подозреваемого. Страх быть разоблаченным женой и женщиной, которую он держал в своей второй квартире, и необходимость идти на поводу у человека, которого он явно считал хуже себя, могли спровоцировать Копли на спонтанное насилие.

Мне бы хотелось лично понаблюдать за поведением Копли, если его пригласят для формального допроса.

«Разумеется, пригласят. Уж об этом я позабочусь».

Секс и деньги – вот стимул для обоих. Не говоря уже о раздутом эго. И оба привыкли вкалывать до седьмого пота, лишь бы выделиться на фоне остальных, доказать, что ты лучший.

Ева вспомнила женщину, которую встретила на собрании у Копли. Да, пригласили ее наравне с остальными, но обращались не как с равной – исподтишка демонстрировали свое превосходство.

Мысли ее плавно переключились на гольф и рассказ Копли о том, как он приглашал Зиглера к себе в клуб – в качестве признательности за его услуги.

Следуя внутреннему импульсу, Ева решила немного покопаться в этом вопросе. Через десять минут она уже связалась с профи из клуба, куда регулярно заглядывал Копли. Еще через пять минут она выудила у него адрес кедди[2], с которым чаще всего играл ее подозреваемый.

Семь минут у нее ушло на то, чтобы разговорить парнишку, и тот подробно рассказал ей о том, как прошел тот раунд с Зиглером. Ничего особенного, тем не менее она дополнила этим рассказом свои заметки.

Затем, напрочь забыв про время, Ева вновь вернулась к письмам. На очереди было послание от Пибоди.

Во время педикюра со мной случился приступ работоспособности, так что я не поленилась и нарыла парочку фактов. Это насчет Копли (прилагаю пару статеек). А суть в том, что первая его жена тоже купалась в деньгах. Пусть и не в таких, как Квигли, но суммы были весьма приличными. Через пять лет они развелись. Взаимные обвинения в измене. Если верить слухам, Копли получил не просто большие, а сказочные отступные.

Еще через пару лет он практически обручился с очередной богатой дамочкой, когда случился неожиданный скандал. Его снова обвинили в измене – и не с кем-нибудь, а с Наташей Квигли! Она на тот момент тоже была замужем. Через двадцать два месяца Копли и Квигли поженились.

История выглядит на редкость романтичной. Он увез ее на Гавайи, где у Квигли было семейное поместье, и сделал там предложение. Копли заранее получил лицензию и оформил все документы. Даже платье и цветы невесте он купил заранее. На следующий день они поженились прямо на пляже. Ходили, правда, слухи, что в их отношениях до этого все было не так уж гладко, но своим скоропалительным предложением Копли сумел исправить положение.

Судя по всему, Наташа заподозрила его в измене, и он решил заглушить ее подозрения, спешно собравшись под венец. Предпочел, так сказать, синицу в руках.

Все это, разумеется, из третьих уст, но Копли в этой истории выглядит порядочной скотиной.

Жду не дождусь, когда смогу похвастаться у вас на балу своими блестящими ноготками! До встречи. ДП.

– Хорошо сработано, – пробормотала Ева, сохраняя письмо. Статьи она прочтет позже.

Пока же она вновь принялась просматривать счета Копли, уделяя особое внимание тем, которые он утаил от жены. Подружки, даже если не покупать им роскошные апартаменты, обходятся весьма дорого.

Походы в ресторан, подарки, небольшие поездки.

Очень скоро она вывела на экран финансы Наташи Квигли, надеясь отыскать определенные соответствия.

Когда ее глаза уже заболели от цифр, в кабинет вошел Рорк.

– Я сделала все, что от меня зависело, и ушла на перерыв. Провела здесь всего, – она бросила взгляд на часы, – сорок шесть минут.

– Передо мной ты можешь не отчитываться. Я просто зашел, чтобы сказать: внизу все в полном порядке. Твои распоряжения сработали как нельзя лучше. Только что прибыла первая волна тех, кто будет накрывать на столы и обслуживать гостей. Их глава уже сцепился с главным декоратором. Еще немного, и прольется кровь.

– В таком случае придется арестовать виновных. Пусть пока разбираются сами.

– Не возражаешь против стаканчика вина?

– Нет, конечно. Я получила письмо от Миры, и мне важно было прочесть его поскорее. Теперь я еще больше утвердилась в своих подозрениях насчет Копли. Потом я выкроила время, чтобы поговорить с его кедди.

– Это что-то из гольфа? – поинтересовался Рорк, разливая вино.

– Да. Анализ Миры натолкнул меня на несколько интересных мыслей. Копли и Зиглер схожи в том, что их эго не может без подпитки: деньги, секс, положение в обществе. Мне стало очень любопытно, как прошла их совместная игра. Я сказала кедди, что расследую убийство Зиглера, и под это дело выманила все, что меня интересовало насчет Копли. Насколько я поняла, Копли изображал из себя благодетеля. Более того, он сделал все, чтобы Зиглер это почувствовал: мой клуб, мой гольф, мой кедди, мое угощение.

– Подарок для некоторых – лишь символ их собственного превосходства, что напрочь нивелирует саму идею дарения.

– Я бы сказала так: подарок Копли был перевязан острыми и липкими ленточками. Но это, по сути, одно и то же.

– Просто более зримо. И как отреагировал Зиглер на подобную щедрость?

– Изобразил благодарность, хотя на самом деле, по словам кедди, вряд ли ее чувствовал. Копли вел себя с ним не очень любезно, но это, скорее всего, потому, что Зиглер обыграл его на четырех лунках подряд. А Копли, когда проигрывает, резко теряет добродушие. Винит он во всем того же кедди, обделяя его в плане чаевых.

– Стало быть, Копли, ко всем его грехам, еще и неважный спорсмен.

– Копли уже случалось швыряться клюшками после неудачных ударов. Последний раз он даже повздорил с другим игроком. Сначала они орали друг на друга, а после слов перешли к действиям, и Копли столкнул своего соперника в пруд.

– Я бы сказал, совершенно неспортивное поведение.

– Промокший насквозь парень пообещал надрать Копли задницу, а затем засудить то, что от нее останется. На шум начали стекаться люди, и Копли тут же пошел на попятный. Рассыпался в глубочайших извинениях, а затем купил пострадавшему дорогущую клюшку. Правда, после этого, по словам нашего кедди, поливал его грязью на каждом углу.

– Итак, мы имеем дело с плохим спортсменом, который к тому же не гнушается пинать людей исподтишка.

– Похоже на то. Так вот, возвращаясь к Зиглеру и к самой игре. К шестой лунке у Зиглера явное превосходство. – Ева сделала глоток вина. – Кто вообще определяет, сколько лунок должно быть в игре?

– Ты же знаешь, я играю лишь в тех случаях, когда совсем не получается отговориться. Так что спроси кого-нибудь еще.

– Пожалуй, так я и сделаю. Ну вот, Зиглер ведет в счете, что, конечно, не добавляет нашему герою настроения. Тогда он – то есть Копли – заказывает выпивку. Первосортное пиво. А сам налегает на воду и энергетические напитки. Спустя некоторое время они возвращаются к игре, но Зиглер, будучи уже под градусом, теряет фокус и прежнюю форму.

– И Копли выигрывает раунд?

– Да, хоть и не без труда. По ходу дела повторяет свой фокус и снова отводит Зиглера к девятнадцатой лунке за новой порцией напитков. Я в состоянии понять, почему бар называют девятнадцатой лункой. Но объясни мне, пожалуйста, почему их всего восемнадцать?

– А чем это число хуже других? – пожал плечами Рорк. – Почему четыре базы в бейсболе?

– Потому что они образуют ромб.

– Тут я мог бы спросить, какое отношение имеет эта фигура к бейсболу, но так мы проговорим с тобой всю ночь. Давай пока закончим с гольфом.

– Давай. Копли приглашал Зиглера еще пару раз. Точнее, они приглашали его вдвоем: Копли и муж Мартеллы. Вот, собственно, и все насчет гольфа. Пибоди тоже удалось выкопать кое-что интересное, но уже из категории слухов. Легенда о лжи, разводе, новой лжи и так далее.

– Пожалуй, мне стоит подлить еще вина, – задумчиво произнес Рорк.

– Краткая версия. Копли изменял первой жене, изменял своей почти что невесте с нынешней женой и вполне мог изменять нынешней жене с несостоявшейся невестой.

– Смотрю, этот парень не любит скучать.

– Верно. И у него, и у Зиглера все завязано на сексе и деньгах. И нужно им это не ради удовольствия, а ради ощущения собственной значимости. В общем, между ними много общего, только Зиглер пробивался наверх через шантаж и секс с клиентками, а Копли – через выгодную женитьбу.

– А как же насчет подружки? – Рорк щелкнул пальцем по одной из фотографий. – Насколько я понимаю, это и есть Фелисити?

– Да. Фелисити из Шипшеваны.

– Очаровательная девушка и совсем молоденькая. Но у Фелисити из Шипшеваны нет ни денег, ни положения в обществе.

– Для Копли она – источник секса и обожания.

– Если это все и ни о каких подлинных чувствах не может быть и речи, почему бы не найти секс и обожание вкупе с деньгами?

– Копли не первый, кто потерял голову при виде красивых глазок и больших сисек. Может, на этот раз ему хочется самому побыть в роли спонсора. Относительного, конечно. Если жена лишит его денег, он уже не сможет вести прежний образ жизни. Это не значит, что он будет нуждаться: многие люди были бы рады оказаться в его положении. Но о прежней роскоши не может быть и речи. Так что у Зиглера был хороший повод для шантажа.

Ева опустила взгляд на бокал с вином.

– Мне нужно идти наверх, так ведь? Чтобы не допустить кровопролития между прислугой и декораторами.

– Это тебе решать.

– Стало быть, надо идти.

– Прекрасно. Тем временем я намерен скрасить тебе эти ужасы. Хочу заранее сделать тебе рождественский подарок.

– К чему такая спешка? Рождество ведь практически наступило.

– Это нужно для вечеринки. А поскольку Трина будет здесь в течение часа…

– Боже! Зачем ты это сказал! – Ева нервно зашагала по комнате. – Я совсем забыла про этот ужас.

– Ничего, как-нибудь переживешь. Словом, ей потребуется мой подарок.

Ева с подозрением глянула на маленькую коробочку, аккуратно завернутую в подарочную бумагу.

– Что-то из того, чем она будет меня мазать?

– Сомневаюсь. Открой и взгляни сама.

Развязав ленточку, Ева содрала обертку.

Под ней оказалась стильная коробочка, на которой красовалось имя ювелира.

Урса.

Семейный бизнес, процветающий уже не одно поколение. Именно там ей помогли напасть на след очередного убийцы. Сам Урса, почтенный пожилой джентльмен, был в ужасе от того, что купил старинные часы у парня, который ради наживы не погнушался отправить на тот свет своих родителей.

– Ты очень внимателен.

– К тебе? Само собой.

– Не знаю, что там внутри, но искренне ценю, что ты решил заглянуть к этим людям.

– Ты же сама говорила, что это хорошее место. Которым заправляют хорошие хозяева. Кстати, они просили передать тебе свои наилучшие пожелания.

Тряхнув коробочкой, Ева услышала тихое позвякивание.

– Вместе с этим, насколько я понимаю.

Рорк рассмеялся.

– Мы сообща решили, что эта вещица подойдет тебе как нельзя лучше.

Ева открыла коробочку. В ней лежало что-то вроде гребня. С его инкрустированной верхушки свешивалась паутинка из рубинов и бриллиантов.

– Трина разберется, как пристроить это в твою прическу.

– Ты всегда найдешь способ повесить на меня что-нибудь блестящее. – Встряхнув гребнем, Ева полюбовалась на танец камней. – Красивая вещица. И выглядит по-старинному.

– Начало двадцатого века. Предполагаемый подарок жениха своей невесте. Спустя несколько поколений удача отвернулась от этого семейства, и гребень вместе с другими драгоценностями был продан ювелиру. Мистер Урса приобрел его на аукционе пару лет назад, но решил придержать у себя – пока не найдется подходящая особа. Он решил, что тебе этот гребень подойдет как нельзя лучше. И я с ним полностью согласен.

– Поскольку ты даришь его прямо сейчас, держу пари, он прекрасно сочетается с моим вечерним нарядом.

– Можешь не сомневаться. Судить, конечно, тебе, но я был бы только рад, если бы ты надела его сегодня.

– Непременно, – подойдя к мужу, Ева поцеловала его, – даже если придется потерпеть, пока Трина засунет мне его в волосы.

– Это и есть любовь.

– Похоже на то. А пока…

Подойдя к своему столу, она открыла ящик и вытащила оттуда коробочку, завернутую в точно такую же подарочную бумагу.

– Это тебе. Тоже дарю заранее.

Судя по удивленному блеску в глазах и полуулыбке, она явно застала его врасплох.

– Не шутишь?

– Не только тебе приходят в голову подобные идеи.

– Я понял. А Урса умеет хранить тайны. Он и словом не обмолвился о твоем визите.

– Не исключено, что ты побывал у него раньше меня. Мне он, впрочем, тоже ничего не сказал.

Рорк тоже сначала встряхнул коробочку, после чего аккуратно снял упаковку. Внутри лежал маленький белый цветок, сделанный из платины и перламутра.

– Ничего особенного, просто мини-комп. Выполнен в виде белой петунии.

– Я вижу. Твой свадебный цветок.

Глаза их встретились, и Ева поняла, что с подарком попала в точку.

– Это он все сделал. Мистер Урса. Меня особо и благодарить не за что. Я просто попросила изготовить эту вещицу, а он уже сделал все остальное. Подарок маленький, поскольку ты не любишь показухи, но очень личный. Крепится к отвороту с помощью супермагнита, так что никаких тебе дырок и булавок.

– Ты специально заказала его для меня?

– Верно, но всю работу выполнил мистер Урса.

– Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Твоя забота, твоя предусмотрительность. День, когда тебя украшали эти цветы, был одним из лучших дней в моей жизни.

– Всего лишь одним? – лукаво усмехнулась она.

Рорк вытащил из кармана серую пуговицу.

– Еще был день, когда мы с тобой встретились. И день, когда с твоего ужасного костюма упало вот это. Прости, если показался тебе сентиментальным.

– Не страшно. – Она крепко обняла мужа. – Знаешь, я чувствую себя такой счастливой. Даже толпы флористов, декораторов и рестораторов вкупе с Триной не способны испортить мне настроение. Я даже перестала бояться вечеринки.

Рассмеявшись, он вновь поцеловал ее.

– Что за славная парочка!

Бросив взгляд в сторону двери, Ева увидела Мэвис Фристоун, одетую в красные лосины и такие же красные сапожки. Дополняла все серебристая туника, еле-еле прикрывавшая ей бедра. В серебристой копне волос поблескивали голубые пряди.

– Неужели я так припозднилась? – с недоумением спросила Ева.

– Нет-нет, это я пришла пораньше. Приехала вместе с Триной, поскольку той требуется масса времени. Леонардо остался с Беллой. Он подождет няню, а потом приедет сюда. Что касается меня, то я решила одеться прямо здесь. Хочу удивить Леонардо, поскольку наряд у меня вышел мегафантастический! Конечно, он сам его создал, но на мне-то пока не видел!

Она буквально протанцевала в своих сапожках по комнате, чтобы обнять Еву с Рорком.

– Счастья вам и еще раз счастья! Я без ума от Рождества и люблю сейчас весь мир!

– А как насчет тех, кто будет заниматься сегодня закусками?

– Моей любви хватит на всех!

– Тогда идем со мной.

* * *

Переступив порог бальной залы, Мэвис охнула от восторга. Потом взвизгнула и запрыгала, как ребенок.

– Да это же супер-суперпотрясающе! Даллас, это же просто сказка! Все равно, что попасть в волшебную страну, только с налетом современного шика.

Ева тоже обвела комнату взглядом. Массивные ели, гирлянды, цветы. Растения оформлены так, будто растут прямо из снежных сугробов. Над столами и стульями мерцают бледно-золотые огоньки, алые цвета смешались со снежно-белыми. Над камином арка из вьюнков и кристаллов. И правда супер-супер.

Женщина в черном уставилась на Еву с нескрываемым раздражением.

– Почему на террасе все еще не установлен бар? Мы здесь не для того, чтобы глазеть по сторонам.

Мэвис добродушно похлопала женщину по руке.

– Не стоит отдавать ей приказания. Она тут за главного. Ребята, а вы ведь, помимо всего прочего, будете разносить еще и напитки, верно? Шампанское, например. И небольшие бутербродики. Я обожаю шампанское и маленькие бутербродики. Если хотите попрактиковаться, я готова выступить в роли добровольца. Слушай-ка, Даллас, может, поставить подносы с закусками в той комнате? Ну, ты знаешь, в какой. Там часто собирается народ, и закуски будут как нельзя кстати.

Ева без промедления повернулась к женщине в черном.

– Расставьте подносы с закусками в салоне, где лежат подарки.

– Разумеется. Мы все устроим.

– Чудесно. – Ева взглянула на Мэвис. – Что-нибудь еще?

– Ну, дай-ка посмотреть.

В течение следующих пяти минут Ева не без удовольствия наблюдала за тем, как Мэвис высказывает женщине свои замечания и пожелания. Та, в свою очередь, что-то быстро строчила в блокноте. Наконец Ева смилостивилась и увела Мэвис из зала.

– Это было чудесно, – прокомментировала та.

– Для тебя, но не для нее. В любом случае все находится под контролем. Я сдержала слово, так что Саммерсету не к чему будет придраться.

– Ладно, пора заняться собой. Обожаю это предпраздничное развлечение.

– Почему?

Мэвис взяла Еву под руку.

– Но это же так приятно – и запахи, и ощущения! А сама ты выглядишь потом просто чудесно! Но это не про нас.

– Правда?

– Разумеется.

– Мы с тобой будем выглядеть фантастически! Не дави только на Трину, ладно?

– Опять же почему?

– Она все еще не в себе после того, как нашла этого мертвого парня. Приятеля Симы. Для вида она храбрится, поскольку ей нужно присматривать за Симой, но мне она проговорилась, что никак не может прийти в себя. Видишь ли, люди в большинстве случаев не привыкли сталкиваться с трупами. Ты тут, конечно, не в счет.

– Она бы не нашла этот труп, если бы не забралась в чужую квартиру. Ладно, ладно, – пробормотала Ева, поймав укоризненный взгляд подруги.

– Пожалуй, хуже всего то, что она терпеть не могла этого парня.

– Да его никто особо не любил.

– Сима любила. По большей части.

– А ты была с ним знакома?

– Нет. Я не хожу в «Супер-Тело». Мне больше по душе «Фит-Плюс». Плюс, потому что у них есть специальные детские классы. По возможности, мы отправляемся туда втроем – мой милый мишка, наша Белиссима и я. Или кто-то из нас ходит с Беллой. Там все оборудовано под семейный досуг, потому-то мы и любим это местечко. Но я знакома немножко с Симой, а Трина довольно подробно описала мне ее парня еще до того, как беднягу прикончили. Мне кажется, она слегка побаивается ареста. Но ты же не станешь ее арестовывать, правда?

– Я бы сделала это с огромной радостью, только бы не подпускать к моим волосам.

Вместе с Мэвис Ева повернула к себе в спальню.

Трина тихонько раскладывала на низком столике то, что Ева называла про себя орудиями пытки. Рядом стояло нечто вроде парикмахерского кресла. Еще один стол, массажный, возвышался перед камином.

– Трина! – радостно воскликнула Мэвис. – Даллас сумела освободиться пораньше, и мы можем начинать подготовку. Не хочешь выпить для начала?

– Лично я хочу в душ, – заявила Ева, – но вы можете угоститься без меня.

– После душа накинь на себя только халат, – распорядилась Трина, по-прежнему не поднимая глаз. – Начнем с массажа и боди-гло.

– Что еще за боди-гло?

– Увлажнитель с легким блеском. Можем опробовать его на твоей руке. Если не понравится, возьмем обычный, без блеска.

Ева с подозрением прищурилась. Она никогда не была в восторге от настоящей Трины с ее язвительным язычком и привычкой командовать. Но эта тихая, какая-то фальшивая Трина понравилась ей еще меньше.

– Посмотрим.

В этот момент она заметила у себя на столике подарочную коробку. На коробке красовалось имя Трины. Рорк выполнил обещание и сам позаботился о подарке.

– Это тебе. – Схватив пакет, Ева пихнула его Трине.

– Что это?

– Подарок. Рождественский подарок.

Она не успела даже дойти до ванной, как услышала за спиной всхлипы и рыдания.

Трина горько плакала, прикрыв лицо руками, а Мэвис сочувственно охала и поглаживала ее по спине.

– Черт! Да что с ней такое? Пусть прекратит. Прекрати, ради бога!

– Это все я виновата. Сима не просыхает от слез. Ей было бы куда легче, если бы она не видела труп. Мерзавец все равно был бы мертв, но она бы не приняла все так близко к сердцу. Это моя вина, что она увидела его. А ты еще даришь мне подарок.

– Я заберу его, если ты не прекратишь рыдать. По правде говоря, я даже не знаю, что там внутри. Это Рорк приготовил.

– А что, если бы я привела ее туда, и мы бы наткнулись на убийцу? Тогда он убил бы и Симу!

– Хватит ныть! – щелкнула Ева, как хлыстом. Мэвис от изумления вытаращила глаза, а Трина вскинула голову.

– «Что, если» – это из области фантастики. Не твоя вина, что она отправилась туда. Ты что, тащила ее на веревке? А Зиглер в любом случае был бы мертв. Парень был порядочным мерзавцем. Насильник, шантажист и мошенник. Я найду убийцу, поскольку это моя профессия. Но если Сима все еще проливает из-за него слезы, она полная дура. И если ты рыдаешь тут из-за того, что невозможно изменить, то и у тебя плохо с мозгами.

– Даллас, – попробовала вмешаться Мэвис.

– Помолчи минутку. Тебе нравится думать, «что, если…»? А что, если бы она отправилась туда забрать вещи и нашла его сама? Одна, без верной подружки? Да она бы понятия не имела, что ей дальше делать! Ты-то сразу догадалась связаться со мной. Или взять Зиглера. Мерзавец заслуживал худшего, чем порванные носки и чесоточный порошок, но только не смерти. Он заслуживал приличного срока в тюрьме, но я же не рыдаю от того, что не могу наказать его по заслугам? Так что хватит себя изводить.

На мгновение в комнате воцарилась полная тишина. Трина в последний раз хлюпнула носом.

– Ты права. Чертовски права. Как только вернусь домой, обязательно устрою Симе хорошую встряску, даже если придется ее для этого напоить.

– Чудесно. А теперь я в душ, – внезапно вспомнив одну вещь, она сунула руку в карман. – Рорк хочет видеть это у меня в волосах.

Трина открыла коробочку, и они с Мэвис дружно охнули. Затем так же дружно взглянули на Еву.

– Не гребень, а фантастика, – заявила Трина. – Придется всерьез заняться твоими волосами. Надо кое-что поменять.

– Даже не думай!

– Да я не про стрижку и не про цвет. Ради бога, Ева, неужели я хоть раз подвела тебя с прической?

– Нет, но…

– Если хочешь носить на голове такое чудо, твои волосы должны быть ему под стать. Ладно, иди в душ, только не пользуйся никакой парфюмерией. Я сама об этом позабочусь.

– Я не желаю…

– Ты сама не знаешь, чего ты хочешь. Отправляйся в ванную и приведи себя в порядок. Если не хочешь, конечно, чтобы я и об этом позаботилась.

– Держись подальше от моей ванной, – заявила Ева, переступая через порог.

К Трине вновь вернулось привычное расположение духа. Не поспеши она с отповедью, подумала Ева, может, ей бы и понравилась та, ненастоящая, Трина. Но теперь уже этого не узнать.

15

Все могло быть и хуже, подумала Ева. В конце концов, на нее могли напасть коровы-людоеды. Никто и никогда не убедит ее в том, что коровы не позволяют себе порой мясного лакомства.

Так что все могло сложиться куда трагичней.

Она утешалась этим, пока Трина усердно намазывала ее всякой гадостью, а Мэвис без остановки щебетала о всяких пустяках. Ева знала: делается это для того, чтобы отвлечь ее внимание от происходящего. Голос подруги зазвучал с особой бодростью, когда Трина поменяла свои инструменты, перевернула Еву на спину и намазала ей лицо чем-то липким и зеленым, на вид совершенно ядовитым.

После чего приказала ей десять минут полежать спокойно.

Как можно оставаться спокойным, когда твое лицо испачкано чем-то вроде яда?

Мэвис, не обращая внимания на страдания подруги, уселась в кресло, и Трина принялась разрисовывать ей лицо с помощью красок, кисточек, теней и бог знает еще каких приспособлений.

Насколько Ева могла понять из их разговора, этим утром Мэвис добровольно мазала себе лицо все той же зеленой гадостью.

Потом маску смыли – кожа, к счастью, осталась на месте. Последовала новая порция натираний. Тем временем Мэвис, не прекращая болтать, разделась догола. Еву всегда поражало, как это люди способны обнажаться в присутствии других, не испытывая при этом ни капельки замешательства.

К счастью, Мэвис тут же оделась вновь – в крохотное подобие платья, которое навело Еву на мысль об аккуратно упакованном рождественском подарке. К платью прилагались туфельки на шпильке, ремешок которых изящно обвивал лодыжку Мэвис. Одевшись, та вдела в уши серьги из трех блестящих шариков и украсила руку набором таких же блестящих браслетов. И все это – ни на секунду не закрывая рта.

Еве это, по большому счету, даже нравилось. Трудно оставаться мрачным и угрюмым, когда рядом щебечет такое беспечное существо, как Мэвис.

– Замечательная губная помада, – возвестила Мэвис. – Неброская, но прекрасно очерчивает контур.

– Тут все дело в глазах, – мудро заметила Трина.

Ева взглянула на веки Мэвис, которые отливали серебряным и золотым, и ощутила укол страха.

– Не хочу, чтобы мои глаза так блестели. Прости, Мэвис, если задела.

– Не переживай, Даллас, я и сама понимаю, что блестящие веки – это не твое. – Она пару раз крутанулась перед зеркалом. – И абсолютно мое. По крайней мере, для вечеринки. Спасибо тебе, Трина! Твои тени тоже хороши, – добавила она, вновь обращаясь к Еве. – Но уже в твоем стиле.

Мэвис задумчиво глянула себе на грудь.

– Слушай, Трин, сделаешь мне тут временную татуировку? Маленькую рождественскую елочку с двумя подарками внизу – Беллой и Леонардо.

– Чудесная мысль. Разумеется, как только разберусь с остальным. – Трина окинула Еву острым взглядом. – Да-да, думаю, это должно сработать.

Быстро обойдя кресло, она встала у Евы за спиной. Уголком глаза та заметила, как Трина выдавливает себе на ладонь какой-то подозрительный гель.

– Что ты собираешь с этим делать?

– Не переживай, это хороший продукт. И особенно он хорош для твоих волос.

Пару минут она тянула, жала, скребла, после чего взяла в руки инструмент, до отвращения похожий на тощий фаллоимитатор.

– А это для чего? Что он делает?

– Волшебство, – ответила Трина, возвращаясь к своим манипуляциям.

– Чем ты брызгаешь мне на волосы? – вновь не удержалась Ева. – Почему ты это делаешь?

– Потому что это моя работа.

– Успокойся, – посоветовала Мэвис, тоже зайдя за кресло. – О-о, кажется, я понимаю. Трина, ты умничка! Это так стильно и вместе с тем сексуально!

– Что значит сексуально? Мой начальник придет на вечеринку, причем с женой. Мне не нужны сексуальные волосы.

– Успокойся, – из уст Трины это прозвучало куда более настойчиво.

– Все дело в центральном положении, – заметила Мэвис. – Она этого не любит.

– Ты о чем? У моих волос есть центр?

– Да я о тебе. Объясняю Трине, до чего ты не любишь быть в центре внимания, если речь идет не о работе. Тебя это здорово нервирует. С другой стороны, это ваша вечеринка, твоя и Рорка, так что ничего тут не поделаешь.

Взяв со стола бокал с шампанским, она сунула его Еве в руку.

– Выпей-ка. Тебе нужно чуть расслабиться.

– Я не желаю расслабляться. Я хочу, чтобы мои мучения поскорее закончились.

– Мы уже у цели. Мэв, дай мне, пожалуйста, гребень.

– Классная штучка, – заметила Мэвис, вручая гребень Трине. – Чудесно! – воскликнула она при виде результата. – Трина, ты у нас лучшая из лучших.

– Ясное дело. – Она развернула Еву лицом к зеркалу. – Ну-ка, взгляни!

В первое мгновение Ева испытала шок, но не потрясение, и это уже можно было счесть плюсом. Лицо по большому счету напоминало ее собственное. Губы стали краснее, но не намного, и тон их остался матовым. Веки тоже не блестели. Трина сделала так, что черты ее обрели более отчетливый контур, но в целом сохранили сходство с оригиналом.

Зато на голове произошли серьезные изменения. Волосы оказались зачесанными назад и слегка приподнятыми на макушке, сверху и сбоку возникли несвойственные Еве завитки.

– Тебе нужно взглянуть на затылок, – сказала Мэвис, хватая в руки зеркало. – Тут все дело в затылке.

Она поднесла зеркальце к волосам Евы, а Трина слегка подвинула кресло.

Только тут Ева обнаружила, что завитки на макушке держатся с помощью гребня. Несколько маленьких локонов спускаются вниз с нитями из рубинов и бриллиантов.

– Как-то это… по-девичьи.

– Ну и побудь сегодня женщиной. Не убьет же это тебя. Макияж как нельзя лучше соответствует гребню и платью.

– С чего ты решила, что он соответствует платью? Даже я не знаю, в чем пойду на вечеринку.

– Как бы, скажи на милость, я стала тебя красить, если бы не знала, что у тебя за платье? Разумеется, я его видела. Весь твой облик и создавался под наряд.

– А он просто великолепен! – заверила ее Мэвис.

– Мэв, почему бы тебе не принести платье? Рорк сказал, оно будет в гардеробе, прямо по центру. Там же туфли и аксессуары.

– Уже иду!

– Выглядишь ты хорошо, – сказала Трина, собирая инструменты. – Моя работа всегда смотрится на отлично. Я бы оставила тебе блеск для губ, но ты про него и не вспомнишь, так что я доверю его Мэвис. Твой муж будет выглядеть на все сто, таким уж он родился. И ты должна ему соответствовать.

– Это просто фантастика, – проворковала Мэвис, возвращаясь из гардероба. – Что-то супершикарное! Такое чувство, что дизайнер переплавил старое золото и сделал из него платье. Мой Леонардо – гений!

Ева принялась внимательно изучать платье. Бледно-золотистое с каким-то водным отливом, с низким вырезом декольте и узкими, длинными рукавами. Она бы не назвала его совсем уж крохотным, как у Мэвис. Скорее, просто маленьким.

– И это все?

– Зачем тебе больше? У тебя же есть для него тело. Почти как у модели, только более мускулистое. – Трина застегнула два саквояжа размером с обе Дакоты – Северную и Южную. – Эта ткань и натолкнула меня на мысль использовать блеск для тела оттенка «Золотой пыли».

– Ты будешь выглядеть в нем просто потрясающе, – возвестила Мэвис. – Помочь тебе одеться?

– Уж с этим-то я справлюсь сама.

– Натягивай его снизу, – распорядилась Трина, – не тяни через голову. Идем, Мэвис. Найдем местечко, где я смогу сделать тебе тату. – Закинув на плечи сумки, она подхватила подарочный пакет. – Спасибо за свечи. Я люблю жечь благовония, меня это настраивает на особый лад.

– Пожалуйста. Но я даже…

– Спасибо, – оборвала ее Трина. – Кресло и стол заберут после того, как я закончу с татуировкой.

– Уже иду, – пропела Мэвис.

Дождавшись, пока Трина выйдет из комнаты, она подскочила к Еве.

– Ты помогла ей, – она легонько поцеловала Еву в щеку.

– Разве что по чистой случайности.

– Я знаю, но так оно даже лучше. Ладно, встретимся на вечеринке, чтобы оторваться по полной!

Оставшись – наконец-то! – в полном одиночестве, Ева сделала пару глотков шампанского. Отдышалась. Такое количество женской энергии в одном месте всегда доводило ее до безумия.

Она вновь посмотрела на платье и на туфельки, которые Мэвис поставила рядом с кроватью. Золотистые, с высоким красным каблуком и красной каемкой вокруг открытых пальцев. По крайней мере, никаких вам ремешков. Но и эти она наденет не раньше, чем пробьет час икс, решила Ева, бросая взгляд на свои босые ноги.

Ногти на ногах оказались выкрашены в золотистый цвет. И когда, позвольте узнать, это произошло?

Ладно, как-нибудь она это переживет. В конце концов, сегодня праздник. Уж один-то вечер она походит с идиотскими золотыми ногтями.

Вздохнув, Ева взяла в руки платье и стала втискиваться в него. К счастью, Леонардо встроил внутрь корсет, поддерживающий груди, и теперь она втискивалась в платье снизу, как ей и было приказано.

Село оно как влитое, что, впрочем, было совсем неудивительно. Ткань оказалась очень приятной на ощупь – такой мягкой и гладкой. Она даже не блестела, а еле заметно отливала золотистым. Уж это, решила Ева, она как-нибудь переживет.

Следом настала очередь коробочки с драгоценностями. Длинные, в форме капли, серьги из рубинов и бриллиантов. Рубиновый кулон в виде звезды. Он висел на тройной цепочке, украшенной бриллиантовой крошкой. Три тоненьких браслета – один рубиновый, два бриллиантовых.

Ева с облегчением вздохнула: эти украшения ей хорошо знакомы. По крайней мере, Рорку не пришлось тратиться на новые драгоценности.

Она застегивала последний браслет, когда в комнату вошел Рорк.

Трина права: он и правда выглядел на все сто в своем строгом темном костюме и превосходно завязанном галстуке. На отвороте пиджака красовалась маленькая белая петуния.

– Когда ты успел одеться?

– Это не заняло много времени. Ты выглядишь потрясающе. Просто потрясающе.

– Фантастически – так мне сказала Мэвис.

– И она абсолютно права. – Он крутанул пальцем в воздухе. – Будь добра, повернись-ка.

Ева послушно повернулась.

– Чудесно, – сказал он, хватая ее за плечи и разглядывая со спины. – Я бы даже сказал, очаровательно.

– Что? Что такое? – она закрутилась перед зеркалом, пытаясь увидеть собственную спину. Там, над низким вырезом платья, почти над самой задницей, красовался какой-то рисунок.

– Черт! Это еще что такое? Что она там нарисовала? Сотри это немедленно!

– Если не ошибаюсь, это ветка омелы. Думаю, ей тут самое место.

– Зачем ей это понадобилось? – спросила Ева с нескрываемым раздражением. – Я же вела себя с ней вполне мило. По-своему.

– Должно быть, именно поэтому. Омела, моя дорогая Ева. А чем принято заниматься под омелой?

– Да откуда мне знать? Это что-то про поцелуи, да?

– Именно. Если не ошибаюсь, Трина дала тебе возможность высказать в праздничной манере что-то вроде «поцелуй меня в задницу». Это ты, дорогая. Всецело ты.

– Она не имела никакого права! Подожди-ка, – Ева вновь изогнулась перед зеркалом, чтобы взглянуть себе на спину. – Поцелуй меня в задницу? Ну-ну. Пожалуй, я не стану пинать ее собственную за то, что она это сделала.

Выпрямившись, она взглянула на мужа.

– Ты одел меня в тон декорациям.

– Как раз наоборот. Декорации создавались, чтобы подчеркнуть твое платье. Тебя саму. – Рорк коснулся пальцем ямочки у нее на подбородке. – Пора идти в зал, чтобы встречать гостей, иначе нам обоим влетит от Саммерсета.

– Ладно. – С тяжким вздохом она надела праздничные туфли. – Если бы мужчинам пришлось носить туфли на каблуке, такую обувь давно бы объявили вне закона.

Тем не менее она взяла мужа за руку и направилась с ним в бальную залу.

* * *

Даже Еве пришлось признать, что выглядело все просто потрясающе. И стало только лучше, когда стали съезжаться гости и начали кружить по залу или собираться группами. Официанты засновали между гостей, предлагая им разнообразную выпивку и закуску из домашнего бара.

В какой-то момент Ева увидела, как в зал входят Пибоди и Мак-Наб. Красный рождественский фрак сочетался у него с серебристой рубашкой, ярким галстуком и короткими серебристыми сапожками. Должно быть, решила Ева, он оделся так для того, чтобы дополнить наряд Пибоди. На той красовалось темно-зеленое платье с серебряными нитями. Поскольку прическа ее напарницы представляла собой сплошную массу крохотных завитушек, Ева мгновенно перестала переживать из-за собственных локонов.

– Пибоди, – Рорк галантно поцеловал ей руку, после чего чмокнул в щеку и в губы, – ты неотразима.

– Да уж, я постаралась на славу.

– Прекрасное видение. Иэн, ты настоящий счастливчик.

– Это ты верно подметил. – Мак-Наб взял с подноса два бокала с шампанским. – Это крутейшая вечеринка года. Мы готовы вдоволь повеселиться и как следует оттоптать себе каблуки.

– Взгляни на закуски. Какая прелесть! Сегодня я могу оторваться и поесть, поскольку намерена танцевать до упаду. А это что, леденцовое дерево? Ну да, оно!

– Прежде чем ты примешься за леденцы, – вмешалась Ева, – я бы хотела перекинуться с тобой парой слов.

Желая побыстрее покончить с этой частью, Ева заспешила из зала. По пути ее, правда, пару раз перехватывали гости, которым очень хотелось пообщаться. В конце концов она все-таки добралась до салона и плотно прикрыла за собой и Пибоди дверь.

– А ведь это продлится еще не один час, – выдохнула она. – Бесконечные разговоры с людьми, которым не терпится пообщаться.

– Пожалуй, тебе это нужно больше, чем мне. – Пибоди протянула Еве свой бокал с шампанским. – Постой-ка! Да тут полно этого добра. – Достав бутылку из ведерка со льдом, она плеснула в новый стакан.

– Хорошо. Спасибо. Теперь слушай.

– Завтра я продолжу копать на Фелисити Принз. Мне тоже кажется, что за ней ничего нет, но я все-таки постараюсь нарыть что-нибудь ценное.

– Мы здесь не для этого. – Ева взяла коробку со стола, на котором Саммерсет аккуратно разложил ее подарки. – Это тебе. А у Рорка есть подарок для Мак-Наба.

– О-о! А мы оставили свои подарки внизу под елкой. Но я могу сходить за ними.

– Не нужно, потом посмотрю. Заранее тебе спасибо. Я просто раздаю то, что могу, вот и все.

– Стало быть, я могу открыть его прямо сейчас? Это было бы здорово. А бумага какая чудесная!

Пибоди принялась аккуратно разворачивать подарок.

– Господи боже, да разорви ты обертку! Я же не могу торчать тут всю ночь.

– Зачем? Я могу снова использовать ее – у меня еще не все подарки завернуты.

Она тщательно свернула бумагу, не забыв заодно и про подарочную ленту. И только после этого открыла коробку.

– Ох! – вытащив подарок, она замерла от изумления. – О боже, это же волшебное пальто! Мое собственное волшебное пальто. И оно розовое. Мое розовое пальто, Даллас!

– Розовый цвет – это идея Рорка. Мне бы такое даже в голову не пришло. Я настаивала на коричневом.

– Мне нужно сесть. Нет, сначала мне нужно примерить его, а потом уже сесть. Бог ты мой, ты подарила мне волшебное розовое пальто!

– Только не реви! Почему сегодня все только и делают, что ревут?

– Похоже, я и правда сейчас разрыдаюсь. К счастью, я использовала сегодня одну лишь водостойкую косметику. Даллас, боже мой! Это же кожа. Розовая кожа.

– За розовый цвет можешь не благодарить. Я бы его ни за что не выбрала.

– Боже мой, боже мой! Не знаю, что и сказать.

Пибоди накинула пальто прямо поверх праздничного платья. На взгляд Евы, вместе они никак не смотрелись, но ее напарница явно так не считала. Она с удовольствием крутилась перед зеркалом, отчего полы пальто развевались, будто в танце.

– О боже, оно совершенно! Просто совершенно. На ощупь оно как кожа. Это и есть кожа. А еще оно с пуговичками и карманами! Мое волшебное розовое пальто.

– Не могу же я носить пальто с бронежилетом, когда моя напарница разгуливает безо всякой защиты.

Пибоди замерла на месте. Рыдать она не рыдала, но глаза ее предательски заблестели.

– Ты даже не представляешь, как много значит для меня твой подарок. Ты сделала его, поскольку беспокоилась о моей безопасности. И это само по себе бесценно. Но никто тебя не заставлял выбирать кожаное пальто. И уж тем более розовое. Ты остановилась на нем, так как знала, что это сделает меня счастливой!

Пибоди сжала Еву в объятиях.

– Ну все, все, – похлопала ее та по спине. – Все, успокойся.

– Я люблю тебя. Люди редко говорят это друг другу, а я не хочу упускать такой момент. Я очень тебя люблю. Сейчас я тебя отпущу, поскольку знаю, что ты не в восторге от подобных нежностей. В любом случае огромное тебе спасибо.

– Ладно.

– Нужно пойти поблагодарить Рорка, – сказала Пибоди, отступая на шаг назад. – И показать это чудо Мак-Набу. А потом надо будет упрятать его понадежнее. Есть тут где-нибудь подходящее местечко?

– Отдай пальто Саммерсету. Он найдет, куда убрать.

– Чудесно. Боже ты мой! Благодарю тебя снова. Хотя бы тем, что избавляю тебя на этот раз от своих объятий.

– Ну а мое «пожалуйста» избавляет тебя от пинка под зад.

Пибоди, все еще в пальто, выскочила за дверь.

Ева переждала минутку, чтобы отдышаться. Она и правда не собиралась дарить розовое пальто, но в итоге все обернулось к лучшему.

Пора возвращаться к гостям. Распахнув дверь, она лицом к лицу столкнулась с Чарльзом Монро и Луизой.

– Ох, привет.

Чарльз бережно коснулся губами ее губ.

– С Рождеством тебя, лейтенант.

– И вас с Рождеством. Слушай, – обратилась она к Луизе, – если я дам тебе подарок, разрешишь мне пару минут потолковать с Чарльзом?

– А что за подарок? – Доктор Луиза Ди-Матто лукаво подмигнула мужу. – Он у меня сам – тот еще подарочек.

Ева махнула рукой, предлагая им войти. Затем разыскала на столе пакет с именем Луизы.

– Вот этот.

– Вообще-то я пошутила, но от подарка не откажусь, – развернув шуршащую обертку, Луиза извлекла на свет дамскую сумку.

Формой та напоминала старомодные докторские чемоданчики, но кожа цвета лаванды и серебристые пряжки однозначно переводили ее в разряд супермодных вещиц.

Бесценный Тико дополнил подарок одним из своих шарфов – густо-фиолетовым, с металлическим отливом. Тот изящным бантом крепился к одной из ручек.

– Какая прелесть! Даллас, она великолепна. Я даже не ожидала! И шарф такой милый. Спасибо тебе огромное!

Еву наградили очередной порцией объятий и поцелуем в щеку.

– Ради бога, пожалуйста. А теперь оставь меня на пару минут с Чарльзом. Если разыщешь Саммерсета, он отложит это до завтра на хранение.

– Под эту сумочку и шарф я смогу подобрать себе совершенно новый наряд!

Как только Луиза вышла, Чарльз кивнул в сторону ведерка с шампанским:

– Не возражаешь?

– Нет, конечно. На то она и вечеринка. Слушай, мне нужен твой опыт. Хочу, чтобы ты рассмотрел один вопрос с высоты двух своих карьер.

– Стало быть, речь идет о сексе?

– Верно. В свое время, когда ты был лицензированным компаньоном, – да и сейчас, в бытность секс-терапевтом, – приходилось ли тебе встречаться с людьми, которые продают секс за деньги? Безо всякой лицензии? Так сказать, побочный заработок.

– Разумеется. Не обязательно за деньги – это может быть любая форма компенсации. Одежда, украшения, путешествия и другие удовольствия. Некоторые всю жизнь меняют секс на деньги или вещи. Думаю, тебе это и так известно.

– Речь идет о человеке, который всерьез практикует это как форму заработка. Даже ведет расчетные книги.

– Что ж, это встречается реже. – Он присел с привычной грацией человека, который будто родился с бокалом шампанского в руке. – В терапии я еще ни разу не сталкивался с подобным случаем. А вот в бытность лицензированным компаньоном знавал таких типов.

– А что это вообще за люди? И что движет сделкой? Причем с обеих сторон.

– Что касается поставщика услуг, то секс для него – приятное времяпрепровождение или возможность отличиться. Иногда это настолько связано с его самооценкой, что он уже не в состоянии отделить одно от другого. Получатель обычно настраивается на романтическую нотку. Он всячески пытается убедить себя, что речь идет не о бизнесе, хотя это бизнес чистой воды, только незаконный и неупорядоченный. Если существует серьезная разница в возрасте или материальном положении, получатель говорит себе, что просто заботится о том, кто оказывает ему услугу. Одаривает его небольшими суммами или снабжает прочими ценностями. Это позволяет ему думать, будто он хоть как-то контролирует отношения.

– Так почему бы не стать лицензированным компаньоном, чтобы работать…

– В рамках правил? Некоторые смешивают безответственность с романтикой и азартом. У кого-то обычные отношения вырождаются в куплю-продажу. Так кого все-таки убили? – поинтересовался он. – Получателя или поставщика?

– Поставщика. Он, кстати, помимо всего прочего занимался шантажом. А если получатель не слишком охотно шел на контакт, ему подливали наркотик.

Чарльз внезапно посерьезнел.

– Это меняет дело. Не знаешь, он пытался когда-нибудь получить лицензию?

– Нет, насколько мне известно. Вел учет доходов, деньги держал наличными. Женщины только для секса. Некоторые охотно платили ему сами. Были и другие – как правило, помоложе или замужние. Их он опаивал особой смесью, потом насиловал, а потом еще и шантажировал.

– Такой тип однозначно не проходил специального обучения или психологических тестов, необходимых для получения лицензии. Даже на уличном уровне. Судя по всему, ты описываешь человека, который не чувствовал настоящей связи с получателем. Разумеется, подобные отношения – всегда сделка, но сделка интимного характера. Она требует определенной утонченности, внимания и умения справляться с разного рода ситуациями. Более того, получатель всегда должен доверять поставщику. Вряд ли этот парень мог рассчитывать на какое-либо доверие. А с Мирой ты уже беседовала?

– В целом твоя оценка совпадает с нашей. Но мне хотелось узнать твое мнение, поскольку эта часть жизни известна тебе, как никому другому.

Чарльз понимающе кивнул.

– Подозреваешь в убийстве кого-то из его женщин?

– Все может быть. Если причиной всему был секс, ты вполне можешь приложить парня пару раз по голове – просто под влиянием гнева. Так он, собственно, и погиб. Но если ты желаешь еще и наказать ублюдка, почему бы не отрезать ему яйца или не всадить нож в пах? Словом, наказать уже постфактум.

– Вот это да! Хочешь сказать, ему досталось уже после смерти? Стало быть, ты подозреваешь ревнивого партнера обиженной дамы или кого-то из тех, кого он шантажировал?

– Не исключено. Я пока собираю информацию.

– А в чем, кстати, состояло наказание?

– Парня закололи. Его же кухонным ножом.

– И куда именно его ударили?

– В грудь.

– Получается, в сердце?

– Не совсем. Скорее… О-о, сердце. Чисто символически, ты хочешь сказать?

– Бывает так, что получатель забывает о характере сделки и влюбляется. Задача хорошего компаньона как раз и состоит в том, чтобы не переступать грань между доверием и привязанностью, а уж тем более влюбленностью. Влюбленный клиент опасен – и для себя, и для поставщика услуг. Стало быть, нож в сердце?

Покачав головой, Чарльз неспешно глотнул шампанского.

– Я не коп и не желаю навязывать своего мнения, тем более что ты наверняка видела немало трупов с ножом в груди, когда ни о какой любви не могло быть и речи. И все же…

– Все же. Полагаю, мне есть над чем подумать. Спасибо за идею.

– Всегда пожалуйста. – Встав, он взял Еву за руку и повел ее к выходу.

– Вы с Луизой до сих пор лучитесь счастьем.

– Мы и правда счастливы. Брак – это настоящее приключение. Но и комфорт тоже.

Музыка лилась из открытых дверей бальной залы, а внутри уже было не протолкнуться. Она и не ожидала, что за время ее отсутствия соберется столько гостей.

Ева заметила Фини в строгом черном костюме, который он доставал лишь в случае праздников или похорон. Пристроившись у одного из баров, Фини оживленно обсуждал что-то с Дженкинсом. Надин в умопомрачительном платье серебристого цвета танцевала с высоченным Крэком. Было видно, что суперрепортер и владелец секс-клуба отрываются по полной.

Надо будет заманить Надин в салон, отдать ей приготовленный подарок.

У одного из столиков сидели Мира и ее очаровательный муж. Посмеиваясь, они вели непринужденную беседу с майором и миссис Уитни. Ева подумала, что надо бы подойти поздороваться с начальством, но решила отложить это на потом.

– Вот и ты!

Повернувшись, она увидела Рорка.

– Да, я тут. Думаю, ты уже знаешь, что Пибоди понравилось ее пальто.

– Вся прелесть дарения как раз и состоит в том, что ты радуешь получателя.

– Ха! Примерно то же самое я услышала от Чарльза, когда мы говорили о сексе. В связи с делом, разумеется.

– Разумеется.

– Вдобавок, мне хотелось отдать Луизе ее подарок. Теперь нужно разобраться с Мирой, Надин и всеми теми, кого я еще не успела поздравить. После этого я свободна.

– Почему бы тебе не выкроить пару минут на размышления? Разумеется, в связи с делом. Я буду только «за», если при этом ты потанцуешь со мной.

– Но я…

В этот момент заиграло что-то медленное, романтическое и мечтательное. Ева почувствовала себя неловко при мысли, что придется кружить на виду у всего зала. Рорк с улыбкой потянул ее за собой.

– Твоя застенчивость меня порой потрясает. Пары все время кружатся в объятиях друг друга, когда танцуют медленный танец.

– Возможно. Но не многие из них танцуют на глазах у своего начальства.

– Это просто танец. Я же не раздеваю тебя догола.

– В мыслях? Наверняка.

– Спасибо за идею. Теперь я и правда об этом подумываю.

Наклонившись, он коснулся ее губ легким поцелуем. Ева в ответ обвила его шею руками.

– К черту осмотрительность! Праздновать так праздновать.

16

Ева всегда чувствовала себя немного неловко, когда ей приходилось общаться вне работы с майором Уитни. В ее сознании он был неотделим от рабочего кабинета. Майор сидел за своим большим столом, а в окне за его спиной темнели высотки Нью-Йорка. Ева хорошо знала его строгий сосредоточенный взгляд, его военную выправку.

И вот теперь, наблюдая за тем, как майор отплясывает у нее на паркете со своей элегантной женой, Ева ощутила себя так, будто попала в параллельный мир.

Она никогда не обладала талантом непринужденного общения – в отличие от того же Рорка, который знает всех и каждого. Или ведет себя так, будто и правда знает всех и каждого. Но Еве хватает умения перекинуться с людьми хотя бы парой фраз, даже если людей этих она видит впервые в жизни. В основном это знакомые Рорка – акулы бизнеса с женами или подругами, исследователи и проектировщики, да и просто коллеги.

В большинстве своем они предпочитают общаться друг с другом, танцевать, зависать в баре и буфете, так что Ева, обменявшись с ними парой фраз, спокойно переходила к другой группе.

Однако от внимания ее не ускользнуло, что знакомые Рорка активно общаются с ее собственными. Немного странно наблюдать за тем, как Бакстер непринужденно болтает с исполнительным директором компании Рорка. Правда, директор этот женщина, одинокая и очень привлекательная, так что интерес Бакстера вполне оправдан.

А вон там Каро, многоопытный администратор Рорка, танцует с очаровательной Мирой. Сантьяго активно обсуждает что-то за стаканом пива с двумя инженерами из компании ее мужа.

– Держи, – подошедшая Надин вручила Еве бокал с шампанским. – Даже в этом фантастическом платье ты выглядишь как коп, наблюдающий за порядком.

– Миры столкнулись, и я наблюдаю за происходящим. Как ни странно, обошлось без катастроф и разрушений.

Надин тоже окинула комнату внимательным взглядом.

– Вы и раньше устраивали вечеринки, на которые собирались представители двух миров.

– Верно, но на этот раз народу особенно много, и им приходится чаще пересекаться.

– Но планета продолжает вращаться как ни в чем не бывало, – закончила за нее Надин. – Мне нравятся ваши вечеринки. Во-первых, сюда приходит много людей, которых я знаю и люблю – как и тех, с кем искренне рада познакомиться. Во-вторых, я в восторге от ваших подарков. Сумочка, которую ты мне подарила, просто великолепна.

– Зачем таскать с собой столько вещей? Вот в чем вопрос.

– Откуда мне знать, что именно может потребоваться в течение дня? Лучше быть готовой ко всему. Смотри, Моррис собирается играть с оркестром. Мне ужасно нравится, как он играет на саксофоне. Он уже получше, – тихонько добавила Надин, – но так и не оправился до конца от удара. Знаешь, я никогда не теряла по-настоящему близких людей. И мне трудно понять, как с этим справляются другие.

– Серебристая рубашка, красный галстук, серебристый обруч в волосах.

Надин удивленно взглянула на Еву:

– О чем ты?

– Цвета. В последнее время он все чаще одевается в яркую одежду. Думаю, он понемногу справляется с потерей.

– Знаешь, я тоже весьма наблюдательна и интуитивна – что ни говори, писательница и репортер в одном лице. Но мне как-то не приходило в голову сопоставить две эти вещи. Ты права. Моррис снова впускает в свою жизнь цвета, и это не может не радовать. Так что там насчет него и Де-Винтер? Они пара?

– Нет.

– Прозвучало весьма уверено, если не сказать, решительно. Тебе что, не нравится… а кстати, по-моему, она сама сюда направляется. Ох, какое платье!

На Де-Винтер было красное платье из гладкого блестящего шелка, которое как нельзя лучше подчеркивало каждый изгиб ее тела. Боковой разрез тянулся едва ли не до бедра, обнажая невероятно длинную и загорелую ногу и туфельку, чей каблук поблескивал, как огоньки на рождественской елке.

– Даллас, у меня еще не было возможности поблагодарить тебя за гостеприимство. Потрясающая вечеринка. А дом и вовсе выше всяких похвал.

– Спасибо. Ах, да, знакомьтесь. Надин Ферст. Доктор Гарнет Де-Винтер.

– Мы уже встречались. Дело о святилище, – Де-Винтер протянула руку. – С удовольствием посмотрела последнее ваше выступление в новостях. Впрочем, я уже давно являюсь большой поклонницей ваших сюжетов.

– Спасибо. А меня вполне можно причислить к поклонницам вашего платья. Валенсия?

– Верно! Ну и глаз у вас! Забавно, что и Моррис выбрал для вечеринки красный галстук, – она откинула назад копну карамельно-золотистых локонов. – Мне нравится, как он играет на саксофоне.

– Стало быть, вы встречаетесь? – Ослепительная улыбка Надин не померкла под гневным взглядом Евы.

– Просто решили составить друг другу компанию. Ни он, ни я не готовы к серьезным отношениям. Мне нужно думать о дочери. А он все еще мыслями с Амариллис. Ему проще говорить о ней не с друзьями, а со мной, ведь я совсем не знала эту женщину. Ну а я благодаря Моррису быстрее прижилась в Нью-Йорке.

– В самом деле? – Улыбка Надин стала еще шире.

– Не так-то просто стать своей на новом месте, особенно в том случае, когда работа связана с такой ответственностью. Моррис помогает мне быстрее адаптироваться к новым условиям. Я перебралась в Нью-Йорк в том числе и потому, что нуждалась в переменах. На прежнем месте все превратилось в хорошо отлаженную рутину. Вдобавок ни структура работы, ни личности моих коллег не располагали ни к приятельским отношениям, ни к радостным эмоциям. А вот здесь я нашла и то и другое.

Она махнула рукой в сторону бальной залы.

– Работа, которую мы выполняем, не просто трудна, но порой и весьма мрачна. А без дружеских связей, без веселья, без интереса друг к другу она становится еще трудней и безрадостней. Я хочу надевать время от времени это замечательное красное платье, общаться с мужчиной, которого нахожу весьма умным и интересным, и с удовольствием слушать, как он играет на саксофоне. Хочу развлекаться на вечеринках и болтать с приятными мне людьми о всяких пустяках. Благодаря этим маленьким радостям я лучше выполняю свою работу. И лучше лажу со своей дочерью.

Глотнув шампанского, она окинула Еву внимательным взглядом.

– Я вам пока не нравлюсь, но это скоро пройдет. Я прорасту в вас своей энергией.

– Вроде плесени?

Де-Винтер, откинув голову, звучно расхохоталась.

– Не исключено. Не исключено, что нечто похожее произойдет и с вами, поскольку вы мне пока тоже не нравитесь. Посмотрим. Одно я знаю точно: вы – друг Ли. Хороший, надежный друг. Он в любой момент может рассчитывать на вас и на меня. И это уже неплохо для начала.

– Раньше я любила пофлиртовать с Моррисом, – пробормотала Надин. – Но все закончилось после смерти Колтрейн.

– Почему бы не начать снова? Нормальные эмоции поддерживают его на плаву. Даллас держится с ним как обычно, и это хорошо. Ты пришла сюда одна? – поинтересовалась Де-Винтер у Надин.

– Да. Я подумывала привести кавалера, но так и не решилась. Эти праздничные свидания слишком давят на психику – уж очень большое им придают значение.

– Это да! В такие дни я почти жалею, что не замужем. По крайней мере, знакомые избавили бы меня от докучливых вопросов: а с кем ты проводишь Рождество, Новый год и прочие праздники?

– Не в бровь, а в глаз! А если ты, не дай бог, придешь на встречу Нового года с каким-нибудь парнем, тебе и вовсе несдобровать. Все только и будут хватать тебя за руки и шептать: у вас с ним серьезно?

– Точно. Год назад я встречалась с одним типом – так, без каких-либо намерений. Чисто для удобства пригласила его отметить со мной очередной праздник. Так меня тут же начали поздравлять со скорой свадьбой!

– Да уж, сама натерпелась!

Глаза у женщин разгорелись, они наклонились друг другу – тема явно подействовала на них, как магнит.

– Я рассталась с приятелем еще в октябре, когда он начал донимать меня планами на Рождество, – сказала Надин. – Подобные вещи кого угодно выведут из себя.

– Процент убийств и самоубийств последовательно возрастает в период между Днем благодарения и Рождеством, – заметила Ева и получила в ответ озадаченные взгляды Надин и Де-Винтер. – Продолжайте, а я пока прогуляюсь, – сказав это, она тихонько ускользнула прочь.

Она решила укрыться в салоне – десять минут тишины и спокойствия, на большее она не претендует. Но вдруг услышала, что оттуда доносится смех и чьи-то голоса, и Ева поспешно свернула в другую сторону. В принципе, она может спрятаться у себя в кабинете, но если ее там застанут – Саммерсет! – ей явно не поздоровится.

В доме полно свободного места, подумала она, и направилась прочь от музыки, смеха и голосов – туда, где, по ее воспоминаниям, находится крохотная гостиная.

На одном из больших мягких стульев развалился Фини. Для удобства он слегка ослабил галстук и с сонным видом наблюдал за экраном, где шла игра в баскетбол. При этом он даже не удосужился включить звук.

Он виновато взглянул на Еву.

– Просто хотел отдохнуть, посмотреть, как тут игра.

– Вот и прекрасно. Теперь, если что, я могу сослаться на тебя. – Рухнув на соседний стул, Ева в изнеможении откинулась на спинку. – Господи, Фини, и почему люди так любят вечеринки?

– Вроде этой? Первоклассные выпивка и еда, хорошее местечко. Плюс возможность принарядиться и всласть поболтать с интересными людьми. Шейла здесь просто душой отдыхает. Я ускользнул как раз в тот момент, когда она беседовала о вязании с Аной Уитни и какой-то женщиной из компании Рорка. Причем говорили они с таким пылом, будто речь шла о религии. Тут-то я и понял, что мне надо передохнуть.

– Я ускользнула от Надин и Де-Винтер, когда те завели речь о свиданиях. О рождественских свиданиях.

– Пожалуй, этот раунд ты выиграла, но вязание недалеко ушло от свиданий. Вот музыка мне у вас понравилась. Рорк умеет создать нужную обстановку. Как продвигается твое дело?

– Да есть у меня парочка подозреваемых. Хочу вот… – она умолкла, услышав за спиной движение. Бросив взгляд через плечо, Ева увидела на пороге Сантьяго.

– Частная беседа? – поинтересовался он.

– Да нет, просто спрятались тут на время от толпы.

– Тогда я к вам. – Схватив стул, он устроился на нем с бокалом пива в руке. – Потрясающая вечеринка, лейтенант. Я тут поболтал с этим парнем, Дерриком. Он работает на Рорка. Говорили об игре. Пару лет он играл во втором эшелоне, затем сломал руку, и ему пришлось уйти. Занялся в итоге программированием и дизайном. Вот и я подумал, а почему бы мне не записаться в местную лигу?

– Во что ты играешь? – спросил у него Фини.

– В бейсбол. Ничего нет лучше бейсбола. Даже получал стипендию в колледже как хороший игрок.

– А почему бросил? – поинтересовалась Ева.

– Хотел получить значок полицейского. Бейсбол для меня все-таки игра. Не работа. А мне нужна была работа.

Они поговорили о бейсболе, затем о работе. Мысленно Ева уговаривала себя встать и вернуться к гостям. В этот момент в дверях появился Рейнеке.

– Привет честной компании. У вас не возникает странного чувства, когда приходится наблюдать за тем, как Уитни отплясывает один танец за другим?

– Возникает! – ответили ему в унисон Ева и Сантьяго. Фини лишь покачал головой.

– Вам кажется, если парень на несколько лет вас постарше, то он уже ни на что не способен? Да мы с Джеком можем перепить и перетанцевать всех вас.

– Что-то я вас там не видел, – хмыкнул Рейнеке.

– Еще увидишь.

В комнату неспешно вошла Кармайкл. Ее короткое черное платье эффектно контрастировало с ярко-красным лаком на ногтях.

– Теперь мы тут собираемся всем отделом?

Пристроившись рядом с Сантьяго, она сделала пару глотков из его стакана.

– Ну и вечеринка, босс! Это нечто! Я только что видела, как Беренски, сексуально извиваясь, танцевал с доктором Де-Винтер. Мне пришлось сбежать, чтобы пощадить свои нервы. Она-то очень привлекательна. Интересуй меня женщины, непременно запала бы на нее. Но Беренски просто ужасает.

– Господи. Пожалуй, мне и правда пора вернуться к гостям.

– Хотите станцевать в паре с нашим красавчиком?

Остановившись у дверей, Ева выразительно похлопала себя по татуировке на пояснице.

– Что это такое? – поинтересовался Рейнеке.

– Этот рисунок означает «поцелуй меня в задницу». – Сказав это, Ева гордо удалилась под хохот коллег.

Некоторое время она покружила по дому, после чего выбралась на террасу, примыкавшую к бальной зале. И первым, кого она встретила здесь, был Бакстер.

– Эй, Даллас, хочешь потанцевать?

– Еще чего. Ты что, пришел без подружки?

– С подружкой на такие вечеринки не ходят. А вдруг решит, что у нас это серьезно? Вдобавок я не смогу отвешивать комплименты одиноким дамам. Между прочим, лейтенант, ваша тату над задницей выглядит очень стильно.

– А с какой радости вы пялитесь на мою задницу, детектив?

– Поскольку она существует, – ответил Бакстер без тени смущения, – завернутая в золотистую ткань. Вдобавок, пялиться на нее совершенно безопасно, поскольку принадлежит она замужней особе.

– Как ни странно, звучит весьма разумно. Тем не менее буду признательна, если ты изберешь себе другой объект для наблюдений.

– Как скажете. Шампанского не хотите? – кивнул он в сторону подноса.

– А почему бы нет?

Взяв бокал, она заметила Рорка. Тот, наклонившись, с улыбкой поцеловал Мэвис.

– Как здорово, когда вся семья в сборе, – довольно выдохнул Бакстер.

Ева бросила на него быстрый взгляд. Чертовски хороший коп, подумала она. И куда умнее, чем хочет казаться.

– Ладно, танец так танец, – решила она. – Только держи свои руки подальше от моей задницы.

* * *

Фини, как и обещал, не упустил возможности потанцевать. Ева с улыбкой наблюдала за тем, как он отплясывает в компании неугомонных Пибоди и Мак-Наба. В какой-то момент он сбросил свой пиджак, и Ева быстро подхватила его, чтобы проверить размер.

– Хочу подарить Фини волшебное пальто, – сказала она Рорку. – Мне бы следовало подумать об этом раньше. Он сейчас редко выезжает на дело, но вдруг выберется? Светло-коричневое. Ему понравится – он часто носит вещи такого цвета. Можем мы презентовать ему волшебное пальто?

– Разумеется. Коричневое пальто сорок второго размера.

– Прекрасно. – Обняв мужа за пояс, она склонила голову ему на плечо. – Ноги у меня просто сводит от усталости.

– Некоторые дамы давно скинули свои туфли. Почему бы тебе не сделать то же самое? Или ты считаешь, что разуваться на людях неприлично?

– Ноги – это слишком интимно. Не знаю, почему некоторые этого не понимают.

Улыбнувшись, он провел губами по ее виску.

– Толпа понемногу редеет. Мы можем сесть за столик и подождать, пока она не поредеет еще больше.

– Не возражаю. Знаешь, это и правда похоже на семью, как сказал недавно Бакстер. Кто-то из гостей входит в мою семью, кто-то в твою, но на этот вечер они смешались друг с другом. Не исключено, что Сантьяго в итоге отправится играть в бейсбол с одним из твоих парней. Бакстер наверняка окажется в постели вон с той блондинкой, которая работает в твоей компании. Каро и Мира шепчутся о чем-то, будто родные сестры. Эта вечеринка сроднила многих из приглашенных.

– И как тебе это смешение?

– Ты знаешь, неплохо. Я даже довольна. Но в дальнейшем мне хотелось бы общаться только с копами, свидетелями, подозреваемыми и с тобой. Не совсем в этой последовательности, но принцип, я думаю, ясен.

– Понятно. Мы могли бы и вовсе ограничить круг общения. Как насчет идеи отправиться на новогодние каникулы в отпуск? Только ты, я и остров.

– Я только «за». При условии, конечно…

– Тоже понятно. Дела закрыты, и никаких убийц на горизонте.

– Что может быть хуже, чем женщина-коп в качестве жены?

– Зря ты на себя наговариваешь.

Рорк сказал это так искренне, что Ева улыбнулась.

– Как думаешь, Мак-Наб – он мутант? Нормальный человек просто не способен так изгибаться. Пожалуй, стоит спросить у Де-Винтер. У нее, кстати, никакого романа с Моррисом, что очень хорошо. Зато они друзья, что тоже хорошо. И еще я узнала сегодня много интересного. Оказывается, нельзя назначать свидания по праздникам, если только не преисполнен самых серьезных намерений. В противном случае тебя могут понять неправильно. Сантьяго играл раньше в бейсбол. А одна из твоих служащих относится к вязанию с религиозным трепетом.

– Боже мой, лейтенант, да вы общались с гостями!

– Чертовски верно. Для этого, правда, мне потребовалось принять изрядную дозу шампанского. Но я справилась со своей задачей.

– Чудесно.

Еще большую выдержку она проявила в тот момент, когда пришла пора провожать гостей, и оказалось, что очень многие желают обняться с ней на прощание. Но она справилась и с этим.

Поскольку Пибоди с Мак-Набом были уже не просто навеселе, а в хорошем подпитии, Саммерсет поместил их в одну из гостевых комнат. Еву это устроило как нельзя лучше.

Как она и предсказывала, Бакстер с блондинкой ушли с вечеринки рука об руку, с явным намерением продолжить праздник в другом месте.

Как только последний из гостей покинул дом, Ева с трудом доковыляла до спальни, освободила свои измученные ноги от туфель и отправилась в ванну, чтобы смыть с себя все то, что успела намазать на нее Трина.

На место праздничному платью пришла длинная мешковатая футболка. Натянув ее, Ева в изнеможении рухнула в постель.

– Сколько там времени? Нет, лучше не говори. Или скажи…

– Уже около трех.

– Боже.

На кровать, позвякивая, запрыгнул кот. Потоптавшись на одеяле, он забрался Еве на спину и с удобством устроился у нее на пояснице.

Рорк, наклонившись, поцеловал жену в висок.

– Я свою задачу выполнила, – еле внятно пробормотала она. – По-моему, вышло не так уж плохо.

В следующее мгновение она провалилась в сон.

* * *

Проснулась Ева в полном одиночестве, что ее, надо сказать, ничуть не удивило. Особенно после того, как она взглянула на часы. Одиннадцатый час. Одиннадцатый?

Ева потерла лицо руками. Организму срочно требуются кофе и движение. С трудом выбравшись из постели, она доползла до «Авто-Шефа» и влила в себя дозу кофеина.

Пожалуй, стоит искупаться, решила она. Несколько хороших кругов по бассейну освежат голову. Затем она вытащит из постели Пибоди – а нечего было надираться на вечеринке! – чтобы как следует поработать над делом Зиглера.

Она уже направилась к лифту, как вдруг вспомнила, что утро в самом разгаре. Не исключено, что кто-то наткнется на нее у бассейна. Подумав, Ева надела закрытый черный купальник, поверх которого накинула легкий халат.

Может, связаться с Рорком? Пусть тоже немного поплавает с утра. С другой стороны, если оба они намокнут, он может настроиться на что-то большее, чем просто купание. А в доме наверняка полно людей – должен же кто-то приводить в порядок зал после вчерашней вечеринки.

Уж лучше поплавать одной.

Выбравшись из лифта, она шагнула в роскошные заросли тропических растений. До нее донеслись негромкая музыка, плеск воды. Похоже, Рорк опередил ее с бассейном.

Может, и ей настроиться на что-нибудь большее…

– Господи!

Она тут же закрыла лицо руками, но образ Пибоди и Мак-Наба, лапающих друг друга в бассейне, будто намертво врезался ей в сознание.

– Ну почему, почему я сразу не ослепла? За что мне это, господи?

– Прости, – промурлыкала из воды Пибоди. – Но мы же не голые! Рорк сказал, мы можем поплавать с утра, а в комнате были купальники. Так что мы оба одеты.

Раздвинув пальцы, Ева осторожно глянула в сторону бассейна.

Они были полуодеты. Мак-Наб в стандартных черных плавках, а Пибоди в синем купальнике, который щедро демонстрировал ее грудь.

Еве нестерпимо хотелось улизнуть, но она все-таки преодолела это трусливое желание.

– Эта половина бассейна моя, – рубанула она рукой. – А та – ваша. Оставайтесь на своей стороне.

– Спасибо, что разрешили нам остаться, – сказал Мак-Наб, когда она сбросила с себя халат. – Нет ничего лучше, чем как следует выспаться после крутой вечеринки, а потом еще побарахтаться в бассейне.

– Верно. Ваша половина, моя половина, – повторила Ева и нырнула в воду.

Через двадцать пять кругов она наконец-то почувствовала себя человеком. И захотела еще кофеина. Пибоди и Мак-Наб все еще плавали бок о бок. К своему удивлению, Ева увидела Рорка. Тот сидел за столиком и попивал кофе.

Выбравшись из воды, она первым делом потянулась к его чашке, после чего схватилась за полотенце.

– Доброе утро, – улыбнулся Рорк.

– Сейчас оно и правда стало чуточку получше.

– Как насчет завтрака?

– С удовольствием. – Правильно поняв его многозначительный взгляд, Ева повернулась в сторону бассейна. – Завтрак, через пятнадцать минут, мой кабинет.

– Чудесно, – сказала Пибоди, усаживаясь на бортик. – Мы вам не помешаем?

– Через пятнадцать минут, – повторила Ева, ныряя под арку из пышной зелени. – Свой ограниченный запас любезности я истратила прошлой ночью.

– Не думаю, чтобы Пибоди или Мак-Наб так уж жаждали твоей любезности.

– Мне и в голову не могло прийти, что они окажутся в бассейне. Купальник я надела только потому, что вспомнила – в доме наверняка полно народу. Приди я на десять минут позже, и эта парочка в упоении трахалась бы в нашем бассейне.

– Все может быть. Ладно, пойду займусь завтраком, а ты пока переодевайся.

– Я быстро.

– Хорошо. Потом мы займемся работой. А потом я настаиваю на свидании.

– На каком еще свидании?

– С тобой, ясное дело. Какой-нибудь приятный фильм, вволю попкорна, горящий камин и абсолютное безделье.

Ева невольно улыбнулась.

– Я бы сказала, идеальное свидание.

Одевшись у себя в спальне, она распихала по карманам удостоверение, линк и прочие мелочи, необходимые для работы.

Интересно, что еще таскают с собой люди? Допустим, рабочие бумаги. Но для этого достаточно папки. Никто не убедит ее в том, что человечеству для выживания нужны сумки размером с планету.

Уловив запах чего-то вкусного, она зашагала в сторону своего кабинета. Столик, который они так часто делили с мужем, был раздвинут, чтобы вместить четверых. Рорк как раз выходил из маленькой кухни с вместительным подносом в руках.

– У тебя же есть для этого дроиды.

– Разумеется, но так приятно позаботиться о близких и друзьях. – Поставив поднос на стол, он подошел к Еве, которая вглядывалась в рабочий журнал. – У тебя уже есть план действий?

– Как раз продумываю. Для начала хочу пообщаться с женой Копли, вытрясти из нее что-нибудь новенькое. Наташа не дурочка. Не исключено, что она догадывается о грешках мужа, и если на нее слегка надавить, у меня будет за что зацепиться. Или взять ее сестру. Тоже не дурочка, только помягче. С ней можно применить другую тактику, но тоже выкопать что-нибудь на Копли.

– Чувствую, это семейство может забыть о счастливом Рождестве.

– Наверняка, если я сумею правильно разыграть все карты.

В кабинет вошли Пибоди с Мак-Набом, одетые в домашние брюки и свободные блузы.

– Где вы взяли эту одежду? – поинтересовалась Ева.

– У Саммерсета. Такая мягкая ткань. – Пибоди погладила рукав блузки. – Глупо завтракать в вечернем платье. И уж тем более говорить в нем о деле.

– Давайте поедим, а затем уже поговорим. – Шагнув к столику, Ева сняла крышку с большой тарелки.

– Ух ты! Только взгляните на это. – Пибоди втянула в себя воздух. – А аромат какой!

– Картофельные сконы, – просиял Мак-Наб, как ребенок. – Помнишь, Пибоди? Мы ели картофельные сконы, когда летали в Шотландию, к моей семье. Бабушка их готовила.

– Конечно, помню. Изумительно вкусные и смертельно опасные для фигуры. Счастье еще, что я проплясала вчера несколько часов подряд.

Рорк пригласил всех к столу.

– Присаживайтесь. Это Саммерсет приготовил. Он решил, что вам будет приятно это маленькое напоминание о доме.

– Заправляйтесь, – кивнула Ева. – И можете считать, что вечеринка на этом окончена.

– Картофельные сконы, – повторив это, Мак-Наб сосредоточился на еде.

17

Картофельные сконы оказались не такими уж плохими, как и завтрак в компании Пибоди и Мак-Наба. Размышления о деле смешались у них с разговорами о том, кто во что был одет и кто как себя вел.

– Лично у меня до сих пор стоит перед глазами Беренски, исполняющий сексуальный танец, – хмыкнула Пибоди.

– Не желаю больше слышать вместе два эти слова – Беренски и сексуальный танец, – сказала Ева. – Это приказ. Идем дальше.

Она махнула рукой в сторону рабочей доски.

– Копли остается главным в списке подозреваемых. Он привык к обману и не слишком щепетилен в отношениях. Судя по его счетам, он регулярно выплачивал суммы, которые совпадают с цифрами, отмеченными в приходной книжке Зиглера. А это уже указывает на шантаж.

– Что, без сомнения, является серьезным поводом для убийства, – кивнула Пибоди. – С другой стороны, Зиглер был из тех, кто редко вызывает хорошие чувства у окружающих. Так что многие могли приложить его сгоряча статуэткой.

– Это верно. Рассмотрим метод убийства. Два спонтанных удара твердым предметом, который очень кстати оказался под рукой. Тут-то я и вычеркиваю часть подозреваемых. Рок, будь у него желание разобраться с Зиглером, наверняка поработал бы кулаками. То же самое можно сказать про Ланса Шуберта. Он бы не стал пускаться в долгие объяснения, а с порога вмазал Зиглеру за оскорбление.

Ева встала из-за стола, чтобы не впихнуть в себя еще чуточку бекона – только потому, что он стоит у нее перед носом.

– Тем не менее окончательно вычеркивать Шуберта из списка подозреваемых нельзя.

– Допустим, Зиглер сам пригласил его прийти, – предположила Пибоди. – Рассказал о том, что переспал с его женой, и потребовал денег за молчание.

– Возможно. Далее – вспышка ярости. Шуберт хватает первый попавшийся предмет и бьет им Зиглера. Что касается ножа и записки, то этот жест подходит как ему, так и Копли. С другой стороны, у Копли нет чувства собственного достоинства, которое отличает Шуберта, а последний в отличие от Копли не тянет деньги с богатых дамочек.

Ева задумчиво посмотрела на фотографии подозреваемых.

– Что касается Копли, он мог среагировать следующим образом: боже, я пригласил этого парня в свой клуб, удостоил его игрой в гольф и снизошел до дружеского общения. И что я получил взамен? Шантаж. Пора показать этому мерзавцу, кто тут хозяин положения. Во время разговора Копли срывается, что вполне соответствует его характеру, и в гневе бьет Зиглера статуэткой. Но этого недостаточно. Зиглер унизил его, так что нужно отплатить ему по полной.

– Не умнее было бы замаскировать свой порыв? – спросил Рорк, неспешно потягивая кофе. – Разбросать вещи, прихватить с собой что-нибудь ценное. Иными словами, сделать вид, будто это ограбление.

– Проблема в том, что Копли не так уж умен. Хитер – да, но это разные вещи. А записка с ножом понадобились ему для того, чтобы поддержать свое эго, показать, кто тут главный. С другой стороны, – добавила Ева, – Чарльз упомянул вчера одну важную вещь, на которую я не обратила поначалу внимания. Нож в сердце. Может, это просто натяжка. А может, у нас тут прослеживается романтическая связь.

– Возвращаемся к подружкам Зиглера? – поинтересовался Мак-Наб.

– Пожалуй. Если Фини позволит, присмотрись к этому повнимательней. У Симы алиби. В момент убийства она была на людях. Про Аллу Кобурн этого не скажешь. Как и про женщин, которые платили Зиглеру за секс.

– Наташа Квигли. Мартелла Шуберт, – кивнула Пибоди.

– Точно. И тут мы с тобой разделимся. Ты займешься Мартеллой. Она наивнее сестры, более ранима и доверчива. Не дави на нее. Прояви сочувствие, постарайся разговорить.

– Я могу намекнуть ей, что Копли кажется наиболее вероятным кандидатом на роль убийцы. Что-то вроде: «Это между нами, но парень, похоже, платил Зиглеру за шантаж». Если Мартелла поймет, что муж сестры мог совершить убийство, она, возможно, станет более разговорчивой – хотя бы для того, чтобы защитить сестру.

– Неплохой ход, – кивнула Ева. – Во всяком случае, стоит попытаться.

– А ты займешься Квигли.

– Верно. В ней в отличие от сестры нет ни грамма наивности, так что я смогу нажать посильнее. Чтобы сделка с Зиглером не казалась такой неприглядной, она цеплялась за иллюзию романтических отношений. Пожалуй, я смогу разыграть эту карту. Вдобавок она все время боялась, что муж узнает об ее измене. А вдруг он и правда узнал? Что тогда?

– Не возражаешь, если я отправлюсь к Мартелле с Мак-Набом? В конце концов, мы с ним пара, и это тоже может стать дополнительным плюсом в расследовании.

– Может, она поддастся на уговоры и позволит мне проверить свой домашний линк, – предположил Мак-Наб. – Скажу, что это ради ее собственной безопасности. И ради безопасности ее сестры.

– Только оформи все официально. Не хочу, чтобы нам влетело потом за это от начальства.

– Разумеется, – кивнул Мак-Наб. – Я прихвачу с собой парочку игрушек, на случай если Мартелла разрешит мне покопаться в их электронике.

– Как закончите, отчет мне на стол. Но для начала отправляйтесь домой и переоденьтесь в нормальную одежду.

– Я смогу надеть свое розовое пальто! – воскликнула Пибоди, вскакивая из-за стола. – Еще раз спасибо вам за него!

Когда Пибоди с Мак-Набом ушли, Ева повернулась к Рорку.

– Ладно, мне пора ехать. Иначе я не успею на вечернее свидание с фильмами и попкорном.

– Я с тобой, – сказал Рорк. – И тоже прихвачу с собой пару игрушек – на случай, если мне разрешат покопаться в их электронике.

– Наташа этого не позволит, – покачала головой Ева. – Вдобавок ты испортишь себе весь день.

– Да брось. Я же буду с тобой.

– Пожалуй, твоя компания будет как нельзя кстати, – задумчиво произнесла Ева. – Деньги, общественный статус – это тот язык, который Наташа понимает лучше всего. Ладно, бери свои игрушки. Встретимся на улице.

К тому времени, когда Ева спустилась вниз, ее уже ждал автомобиль. Не ее обманчиво скромная машина, а большой внедорожник.

– Мы что, собираемся подниматься на гору? – поинтересовалась она у Рорка.

– Кто знает? У меня сложилось общее впечатление от Квигли и Копли, пока я копался в их финансах. Но тебе, я думаю, стоит подробнее рассказать об этой парочке.

– Оба привыкли лгать без зазрения совести. Измена для них – тоже что-то само собой разумеющееся. Они обманывали бывших супругов, да и друг с другом уже успели накрутить почем зря.

– Тебе они, смотрю, не особо нравятся.

– Это верно.

– Поэтому ты взяла их себе. А Пибоди отправила к Шубертам, поскольку они тебе симпатичны.

– Я бы не сказала, что они мне симпатичны. И я ни в коей мере не сбрасываю их со счетов. Просто Наташа и ее муж лгут, где только можно, а эти двое предпочитают утаивать факты. Не исключено, что они утаивают и убийство.

– Вполне возможно, их скрытность объясняется совсем другим. Только представь: сначала Шуберт узнает, что жена обманула его с другим. Потом оказывается, что этот другой просто накачал ее наркотиком. Что ни говори, для него это двойной удар. Ему надо пережить это для начала.

– Не знаю, может, ты и прав. Но на их стороне есть еще один игрок. Катиана Дюбуа, секретарь по связям с общественностью. По ее собственному утверждению, Зиглер пытался приударить за ней, но без особого успеха. После этого он ославил ее на весь фитнес-центр лесбиянкой. Катиана утверждает, что оставила его сплетни без внимания, поскольку ей было, в общем-то, все равно. Итак, у нас пять человек на два семейства. И с каждым из них Зиглер так или иначе подпортил отношения.

– Вот еще повод заподозрить одного из них в убийстве. Копли, как я понимаю, наиболее явный кандидат – в силу особенностей своего характера.

– Верно. Да и времени у него было больше, чем достаточно. В принципе, каждый из них мог убить Зиглера, поскольку с алиби там совсем плохо.

Как только они припарковались, Ева бросила на мужа предостерегающий взгляд.

– Придерживайся моей тактики, хорошо?

– Разумеется. Но ты не учла, что мы можем не застать их дома в такой чудесный солнечный денек.

– Где-то же они есть. И я их разыщу.

Нажав на звонок, она провела привычную процедуру сканирования. На этот раз все прошло без задержек. Дверь практически сразу открыла женщина-дроид.

– Лейтенант. Чем я могу вам помочь?

– Я хочу поговорить с мисс Квигли. И мистером Копли.

– Сожалею, но мистера Копли нет сейчас дома. А у мисс Квигли в скором времени назначена еще одна встреча.

– В таком случае я постараюсь не задерживать ее.

– Разумеется. Прошу вас, проходите. Я передам, что вы здесь. Устраивайтесь поудобнее, – добавила она, проводив их в гостиную. – Хотите что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

Дождавшись, пока дроид выйдет за дверь, Ева повернулась к мужу.

– Она ведь уже сказала Квигли, что мы здесь. С какой стати делать вид, будто это не так?

– Так принято, – пожал плечами Рорк. В следующее мгновение он, как и Ева, повернулся на быстрый стук каблучков.

– Лейтенант, я не думала… Рорк! – Наташа просияла ослепительной улыбкой. – Мы встречались с вами пару лет назад, на лондонской выставке.

– Рад, что могу увидеться с вами снова.

– Прошу вас, присаживайтесь. В прошлый раз я не связала две эти вещи, – сказала Наташа, обращаясь к Еве. – Разумеется, вы – Ева Даллас, звезда полицейской хроники и жена Рорка.

«А ты – лгунья, – подумала Ева. – Ты сразу поняла, кто я такая, но делаешь вид, будто для тебя это полный сюрприз».

– Где ваш муж, мисс Квигли?

Улыбка Наташи слегка поблекла от того официального тона, каким был задан этот вопрос.

– Джон играет в гольф. Вместе с Лансом и еще двумя приятелями он раз в месяц летает во Флориду, чтобы поразмяться на тамошнем поле. Они улетели сегодня утром на частном самолете. Но к шести он вернется.

– Прекрасно. Во время прошлой нашей беседы вы только и тревожились о том, что муж может узнать о вашем романе с Зиглером.

По лицу у Наташи растекся румянец – то ли гнева, то ли смущения.

– Это не было романом, хоть я и пыталась придать всему романтический оттенок. Это была сделка, причем с обеих сторон. Просто у меня начались нелады с Джоном, и вот. По правде говоря, я сожалею об этом поступке.

– Вы переживали, что ваш муж, узнай он о случившемся, может подать на развод. Тем не менее для вас обоих это не первый случай измены в законном браке. С какой же стати мистеру Копли так жестко реагировать на вашу с Зиглером сделку?

– Как раз по этой причине. Мы оба совершили в прошлом немало ошибок, а потому пообещали друг другу, что с этим браком все будет иначе.

– Фелисити Принз.

Ева сразу поняла, что ее намек попал в цель.

– Вы же не выдвигаете это как основание для развода, – добавила она.

– С этой историей давно покончено, – Наташа вскочила с места. – Я не желаю, чтобы меня допрашивали и оскорбляли у меня же дома. В конце концов, это моя личная жизнь.

– Постарайтесь не лгать мне, а я, в свою очередь, не стану лезть в вашу личную жизнь. Вы знали о существовании Фелисити Принз.

– Да, знала. Я хорошо разбираюсь в слабостях мужа, так что для меня это не стало тайной. Мы обсуждали возможную консультацию у семейного терапевта, ругались. Обсуждали возможный развод, снова ругались. Тогда-то я заключила сделку с Треем. Тем не менее меня не покидала надежда спасти наш брак. И когда Джон спросил, не соглашусь ли я провести с ним эти праздники, я поняла, что должна дать нам еще один шанс.

– Вы поймали своего мужа на измене. Неужели это не компенсирует вашу связь с Зиглером?

– Джон, как и большинство мужчин, свято уверен в том, что мужу дозволяется ходить на сторону, а вот жене – ни в коем случае. Я могу забыть о том, что он сделал, Джон – никогда.

– И как бы он повел себя, если бы узнал о вашей измене?

– Он бы постоянно швырял мне это в лицо.

– Вы говорите, что ваш муж не склонен к насилию, тем не менее его предполагаемая реакция доказывает обратное. Случалось ему когда-нибудь вас ударить?

– Нет, никогда! Джон – вспыльчивый человек, и с моей стороны было бы глупо это отрицать. Он может наорать, наговорить лишнего, и многим это, конечно, не по душе. По этой причине мы и держим дома в качестве прислуги дроидов, а не людей. Но на физическую расправу он не способен, можете мне поверить.

Она нервно провела рукой по горлу.

– Вы же не думаете, что это Джон виноват в том, что случилось с Треем? Поверьте, я бы знала. В тот вечер он был дома, готовился к приему гостей. Вел себя спокойно, даже весело – никакой нервозности, никакого гнева. Ту ночь мы даже провели вместе, впервые с того момента, как я узнала об этой девчонке. Неужели вы думаете, что Джон мог убить человека, а затем как ни в чем не бывало вернуться домой, веселиться на вечеринке и заниматься со мной любовью? Да это просто невозможно!

* * *

– Слишком много всяких «он бы не смог», «это немыслимо», – сказала Ева, когда они возвращались к машине.

– Она не любит его.

Ева внимательно взглянула на мужа.

– Почему ты так думаешь?

– Все эти разговоры о сделках, взаимных изменах, плате по счетам. Это бухгалтерия, а не любовь.

– Тоже верно. Скоро она отправится с ним отдыхать, и они будут обмениваться заверениями в любви. Потом они вернутся, и Копли снова ей изменит. Наташу это вряд ли удивит, но терпеть она больше не станет. У них наверняка есть брачный договор – она слишком умна, чтобы рисковать своими деньгами, – Ева повернулась к Рорку. – У нас ведь тоже есть брачный договор?

– Да. Ты прочла бумаги, мы оба их подписали и отложили подальше.

– Ну да. Только я их не читала. Подписала не глядя.

Рорк резко притормозил машину.

– Господи, Ева!

Сзади тут же засигналили недовольные водители.

– Поезжай, а то нам несдобровать. Какое мне дело до твоих бумаг? Ты же знаешь, мне не нужны твои миллионы. А поначалу они меня просто пугали.

– Проблема не в этом. У тебя есть своя доля в моих миллионах. Да и кто, в конце концов, подписывает документы, предварительно не прочитав их?

– Документы необходимы твоей компании. Мы с тобой прекрасно обходимся без них. Кстати, – заметила она, когда машина подъехала к дому, – могу я получить жизненно важную для меня порцию кофе? Это все, на что я претендую.

Расстегнув ремни безопасности – свой и Евы, – Рорк поцеловал жену.

– Разумеется.

– Хотела бы я взглянуть на договор Квигли-Копли, – заметила Ева после секундного размышления.

– Могу помочь тебе с этим.

– Пока не стоит. Думаю, мне и так удалось растревожить эту парочку. Надеюсь, Пибоди тоже потратила время не зря. Сейчас я свяжусь с ней и обновлю свой журнал. Потом устроим себе отдых. Возьмем фильм, где все взрывается, и будем объедаться попкорном.

– Чудесный план, но мне хотелось бы внести одно дополнение.

– Какое же?

– Добавим к попкорну солидную порцию вина, а после фильма займемся безудержным сексом.

– Я только «за». Ну что, приступим?

18

Еве потребовалось не так уж мало времени, чтобы собрать и проанализировать все факты. По ходу дела она успела переговорить с Пибоди и Мак-Набом, которые тоже занимались сбором данных. Семейство Квигли-Копли произвело на нее впечатление дома, который готов обрушиться при первом толчке.

С другой стороны, Ева знала немало семей, которые строились на шаткой, каменистой, а то и просто бесплодной почве.

Отступив на шаг от рабочей доски, она принялась изучать фотографии подозреваемых. Наташа и ее муж выглядят весьма эффектно. Даже по снимкам заметно, что эти двое не знают проблем с деньгами. По большому счету они производят впечатление пары, хотя в действительности совсем не подходят друг другу.

– Все дело в восприятии, – сказала она, когда в кабинет вошел Рорк. – Только взгляни на них. Квигли и Копли выглядят парой, но это не более чем впечатление. Если копнуть поглубже, окажется, что каждый из них – сам по себе. Наташа никогда не поверит мужу до конца, а тот все время будет искать легкой наживы. Деньги, секс, престиж – единственное, что его интересует. Для решения семейных проблем оба используют секс на стороне.

– Или тупые предметы, – вставил Рорк.

– Не исключено. Пибоди сказала, что Мартелла охотно пошла ей навстречу и рассказала немало интересного. Она даже согласилась на проверку домашнего линка, хоть и не сразу. Пибоди и Мак-Наб заверили ее, что это обеспечит безопасность ее сестры. Стало быть, Мартелле намекнули на то, что в убийстве я подозреваю Копли.

– Собираешься давить на обе семьи, пока кто-то не проговорится?

– Что-то вроде того. Пибоди еще раз проверит подружку Копли, но я не думаю, что это даст какие-нибудь результаты. Если мы не распутаемся с этим делом завтра…

– Наступит Рождество.

– Именно. Город просто вымирает между Рождеством и Новым годом. И если мой главный подозреваемый решит отдохнуть где-нибудь на островах, я ничего не смогу с этим поделать.

– А ты бы предпочла, чтобы своего рождественского гуся он жевал уже в камере?

– Пожалуй, хотя единственное, что ему там светит, – индейка из сои.

Ева еще раз окинула взглядом фотографии тех, кто проходит по ее делу.

– Я скажу тебе, кто тут как нельзя лучше подходит друг другу. Зиглер и Копли. Два жадных, эгоистичных, самовлюбленных мерзавца. Впрочем, хватит с нас на сегодня. Давай уже переключимся на видео и попкорн. Что у нас сегодня за фильм?

– «Незваный гость». Вторжение инопланетян, всевозможные трюки, первоклассные актеры.

– А взрываться там что-нибудь будет?

– Наверняка, если судить по трейлеру.

– Вот и прекрасно.

* * *

Устроившись бок о бок на диване с попкорном в руках и бутылкой красного вина, они приступили к просмотру фильма, который в полной мере оправдал все их ожидания.

Вторгшиеся на Землю инопланетяне начали поголовно уничтожать или обращать в рабство людей. Им противостояла горстка храбрецов, к которой в скором времени присоединился главный герой – смелый до безрассудства и при этом на редкость привлекательный. Не обошлось и без главной героини, которой еще предстояло разобраться со своими чувствами. История развивалась, роман расцветал – и все это на фоне бесчисленных взрывов.

– Не понимаю я этих инопланетян, – заметила Ева по окончании фильма.

– В самом деле?

– Вечно они обрушиваются нам на голову в попытках захватить Землю. Сносят ко всем чертям самые крупные города, и все без толку.

Она отправила в рот очередную горсть попкорна.

– Разумнее начать где-нибудь в центре.

– В центре чего?

– В центре страны, подальше от мегаполисов. Скажем, в той же Шипшеване.

– Ну конечно, как я сразу не подумал.

– Тогда у них был бы хоть какой-то шанс застать нас врасплох. Вообще, все заканчивается тем, что выжившие – это я про людей – объединяются, чтобы дать отпор непрошеным гостям. По ходу дела они не только выгоняют с планеты захватчиков, но и помогают обрести любовь какой-нибудь сладкой парочке.

– Пожалуй, нам остается лишь надеяться на инопланетное вторжение.

Ева отставила в сторону чашку с попкорном.

– Зачем нам это? Мы же свою любовь уже нашли.

– И мне даже не пришлось подвергаться для этого особому риску. – Рорк легонько провел пальцами по ее руке.

В следующее мгновение они уже лежали рядом, сжимая друг друга в объятиях. В голове у Евы плыл легкий туман – то ли от вина, то ли от удовольствия.

По экрану пробежали заключительные титры, и он погас. Наступила полная тишина. Слышно только, как потрескивает огонь в очаге.

Ева потянула Рорка за рубашку:

– Сними это. Слишком много одежды.

Желание разрасталось, отчего сознание ее все глубже погружалось в туман. Рорк уже почти разделся, когда со стороны стола раздался резкий звук. Это просигналил ее коммуникатор.

– Дьявол, – еле слышно выдохнул Рорк.

– Я ничего не слышала. Продолжай… – Новый сигнал. – Черт, черт, черт!

В следующее мгновение она была уже у стола.

– Даллас слушает.

– Сообщение по адресу Вандам, 18. Один человек мертв, второй ранен. Возможное убийство.

– Кто умер?

– Неполные данные. Подробности у офицера полиции, который находится на месте преступления.

– Свяжитесь с детективом Пибоди. Я уже выезжаю.

Когда она обернулась, Рорк надевал рубашку.

– Это у Квигли.

– Я понял. Еду с тобой.

– Со мной будет Пибоди.

– Ради бога, Ева. Я сидел в их комнате несколько часов назад. Я еду с тобой.

Второй раз за день ей пришлось прокатиться на его внушительном внедорожнике. Они были уже в машине, когда ее коммуникатор снова ожил.

– Даллас, мы едем на место, – раздался голос Пибоди. – Но из-за пробок задержимся минут на двадцать. Знаешь, кто там умер?

– Нет пока. – Сунув коммуникатор обратно в карман, Ева выскочила из машины.

Офицер у дверей глянул на ее удостоверение. Затем на Рорка. Кивнул.

– Что у вас тут, офицер Кенсеко? – спросила Ева, пробежав глазами по его бейджику.

– Труп женщины, рана головы. Еще одна женщина отправлена в больницу, без сознания. Есть и задержанный. Это мужчина, по документам Джон Джейк Копли. Он идентифицировал раненую как свою жену, Наташу Квигли. Рвался ехать с ней в больницу, но мы не позволили. Находится в доме под охраной. Тот еще тип, лейтенант.

– Я знаю.

Запечатав ботинки специальным гелем, Ева с Рорком отправились на место преступления.

Она ожидала найти там Мартеллу, но ошиблась. На полу, лицом вверх, лежала брюнетка. Правый висок ее был залит кровью.

– Катиана Дюбуа.

– Секретарь по общественным связям?

– Верно. Вокруг следы борьбы. Стулья сдвинуты, столик перевернут, на полу осколки стекла. И вот это, – она кивнула в сторону тяжелой хрустальной вазы, густо запятнанной кровью. Та же кровь на полу, на толстом ковре.

Взяв микроочки, которые Рорк достал из рабочего чемоданчика, Ева осмотрела труп.

– С момента смерти не прошло и часа. На Катиане пальто и шарф. Не исключено, что она не собиралась здесь надолго задерживаться. Разговор, который перерос в ссору. Но с кем? С Квигли? С Копли? Допустим, перепалка с Наташей перешла в драку, и Катиана ударила ту вазой. Наташа упала без сознания. Но почему сама Катиана лежит тут мертвая? Нет, эта версия никуда не годится. Если Квигли убила ее первой, то кто тогда ударил Наташу?

Нахмурившись, Ева сняла очки.

– Что ж, пойдем побеседуем с Копли.

Копли она нашла в одной из гостиных. Тот с мрачным видом сидел на диване. Один из офицеров что-то просматривал на компьютере. У дверей стояла женщина-полицейский.

При виде Евы она вытянулась в струнку.

Копли тоже вскочил на ноги.

– Ради бога, на мою жену напали! Что, если она уже умерла? Мне нужно ехать к ней в больницу!

– Офицер, – распорядилась Ева, – свяжитесь с больницей. Узнайте, в каком состоянии мисс Квигли.

– Будет сделано.

– Присядьте, мистер Копли, я сейчас вернусь. Офицер Шелби, – обратилась она к женщине, – мне нужно с вами поговорить.

Обе они вышли в коридор.

– Расскажите, что вам известно.

– Да, лейтенант. Я была на обходе, когда на телефон экстренной помощи поступил звонок. Уже через несколько минут я подъехала к дому. На мои звонки никто поначалу не отвечал, и я уже собиралась вызвать подмогу, когда дверь открыл мужчина, назвавшийся впоследствии Джоном Джейком Копли. Выкрикивая что-то невнятное, он бросился обратно в дом. Я последовала за ним и обнаружила двух женщин со схожими ранами головы. Я сразу позвонила в «Скорую помощь» и в полицейский участок, поскольку мистер Копли нервничал все больше. Мне даже пришлось утихомиривать его.

– Мы внесем это в протокол. Заканчивайте.

– Я вновь поговорила с диспетчером, и тот распорядился задержать мистера Копли до вашего прибытия. Человеком, позвонившим в экстренную службу, оказалась Наташа Квигли. На нее напали прямо во время звонка. Вот что она прокричала в конце…

Откашлявшись, женщина достала блокнот и прочла: «Джон, что ты делаешь? Прекрати это! Хватит».

– Сразу после этого звонок оборвался. На полу в комнате лежит разбитый линк.

– Понятно, спасибо.

Ева вернулась в гостиную. Копли нервно расхаживал по комнате. В руке у него был стакан с жидкостью, по цвету весьма похожей на виски.

– Мистер Копли.

Резко повернувшись, тот чуть не пролил виски.

– Что здесь происходит? Какой-то маньяк пробирается к нам в дом. Это ведь кто-то из людей Мартеллы? Кэтрин?

– Катиана.

– Да! И она мертва! Но Таш? Я был наверху, прибежал на ее крики. Смотрю, она лежит тут, вся в крови. С какой стати эта женщина напала на нее?

– Не думаю, что это сделала именно она.

– Но кто же тогда? Я прибежал на крики жены. Это заняло лишь несколько секунд. Никого, кроме них двоих, тут не было.

– Когда вы вернулись домой, мистер Копли?

– Точно не знаю. Где-то около шести.

– И что вы сделали потом?

– Поднялся наверх, перекинулся парой словечек с женой. Мы собирались поужинать в каком-нибудь ресторане. Потом отправился в душ, переоделся. Устроился с удобством перед телевизором, и тут вдруг эти крики. Я хочу видеть свою жену! Хочу знать, что с ней!

– Она в тяжелом состоянии, мистер Копли, и находится сейчас в хирургии. Но врачи утверждают, что опасности для жизни нет.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла запыхавшаяся Пибоди.

– Детектив, – обратилась к ней Ева, – зачитайте мистеру Копли его права.

– О чем это вы толкуете? Да вы тут совсем спятили! С меня хватит, я ухожу!

Копли рванулся было к дверям, но Рорк, не задумываясь, подставил ему подножку. В следующее мгновение Копли уже лежал на ковре.

– Упс, – сказал Рорк.

– Пибоди, надень на него наручники и зачитай ему его права. Джон Джейк Копли, вы арестованы по подозрению в убийстве и попытке убийства.

– Вы имеете право хранить молчание, – начала Пибоди, но голос ее утонул в воплях разъяренного Копли.

– Передай его дежурному офицеру. Пусть везут в Центральный участок, прямиком в камеру. Там он быстро придет в себя.

Беснующегося Копли вывели в коридор.

– Ну и ну, – заметил Мак-Наб, заглядывая в комнату. – У вас тут настоящий сумасшедший дом. Я пытался опросить дроидов, лейтенант, но их заглушили еще в половине пятого.

– Заглушили?

– Ну да, отключили.

– Главный дроид сообщила мне, что так всегда делали по воскресеньям, когда мистер Копли и мисс Квигли оставались одни. Так что помощи от них никакой.

– Проверь запись с камер видеонаблюдения.

– Понял.

Вытащив коммуникатор, Ева связалась с диспетчером.

– Мне нужна запись звонка, который был сделан сегодня в восемнадцать пятьдесят шесть Наташей Квигли.

– Запрос принят. Видео нет, только звук.

Девять-один-один. В чем ваша проблема?

Она мертва! Мне кажется, она умерла! Бог ты мой, Кейт. Это… Прошу вас, подождите. Боже мой. Это Наташа Квигли, адрес Вандам, 18. Я хочу сообщить… Джон! Послушай, случилось что-то ужасное! Джон! Что ты делаешь? Прошу тебя, остановись! Нет!

Послышался крик, затем глухой удар. Должно быть, линк упал на пол. Затем наступила тишина.

– Запись закончена.

– Спасибо, отключаюсь.

Вместе с Рорком они вышли из комнаты и присоединились к Пибоди.

– Она мне нравилась, – сказала Пибоди, бросив взгляд на Катиану Дюбуа. – Было в ней что-то располагающее.

– Пожалуй. – Ева тоже взглянула на тело. – В общем и целом у нас складывается такая картина. По какой-то причине – на эту тему мы еще поговорим с Мартеллой – Катиана приходит сюда после работы. Копли впускает ее в дом. Они разговаривают, затем вспыхивает ссора. Копли толкает Катиану, та падает и разбивает голову. Практически сразу в комнату заходит его жена. Копли, должно быть, не было в этот момент в гостиной, иначе бы он ни за что не позволил Наташе набрать девять-один-один.

Нахмурившись, Ева прошлась по комнате.

– Итак, он зачем-то выбежал – зачем, мы еще узнаем. А когда вернулся, Наташа уже звонила в экстренную помощь. Копли слышит разговор, слышит, как она произносит его имя. Надо остановить ее любой ценой, иначе всему конец. Хватает вазу, бьет. По пути, должно быть, наступает на ее линк…

Повернувшись, она взглянула на мертвое тело.

– Что же ты знала, Катиана?

– Даллас, – в комнату вошел Мак-Наб, – я сделал копию записи с камер наблюдения. Хорошо видно, как жертва подходит к двери, ее впускают в дом. Кто впускает, не видно.

– Звука нет?

– Нет.

Продолжая разглядывать Катиану, Ева сунула диск в карман.

«Если ты что-то знала, почему поспешила сюда? Почему сразу не пришла ко мне?»

Но было уже поздно задаваться такими вопросами.

19

Вместительный внедорожник оказался очень удачным выбором, поскольку туда же на обратном пути уселись Пибоди и Мак-Наб. Устроившись на сиденье, Ева тут же открыла компьютер.

Родители Катианы развелись довольно давно. Мать живет в Бруклине, отец в Фениксе, штат Аризона. Замужняя сестра с двумя детьми находится в Нью-Рошели.

Надо будет съездить в Бруклин, сообщить обо всем матери. Но это подождет. Первым делом необходимо проверить Квигли.

– Кстати об убийстве, – раздался с заднего сиденья голос Мак-Наба. – Я тут поставил на анализ видеозапись с камер безопасности. Если повезет, сможем рассмотреть тень того, кто открыл дверь нашей жертве. Процесс долгий, но попытаться можно. Еще я включил программу чтения по губам. Жаль только, что Катиана все время отворачивает лицо от камеры. Это значит, фразы получатся очень отрывочными.

– Прекрасно. А мы с тобой, – обратилась она к Пибоди, – поговорим с Квигли, постараемся выяснить у нее детали произошедшего. Если она и теперь решит прикрывать Копли, поставим ей запись ее же звонка. Думаю, на этот раз ему несдобровать. Мать Катианы живет в Бруклине. Надо будет заехать к ней, известить об убийстве.

– Такую новость всегда трудно принять. А уж за два дня до Рождества…

– Чтение по губам дало не так уж много, – вмешался в разговор Мак-Наб. – Вот ее слова: Нужно поговорить. Пропуск. Я зайду. Пропуск. Я тут вспомнила. Вот, собственно, и все.

– А как насчет тени?

– Пока работаю. Но особых надежд возлагать тоже не стоит.

Как только машина притормозила у больницы, Ева тут же заспешила к стойке охраны.

– Полиция Нью-Йорка. Я хочу знать, на каком этаже находится сейчас Наташа Квигли, которую привезли сюда с травмой головы. И кто ее лечащий врач.

– Я должен получить разрешение начальства…

– Сейчас я ваше начальство. Если она умрет до того, как я смогу с ней поговорить, отвечать будете вы лично.

– Секундочку, мэм, – сказав это, он скрылся за дверьми вестибюля.

– Терпеть не могу, когда меня называют «мэм». Ну да ладно.

Не прошло и пары минут, как охранник вернулся.

– Она на шестом. Точнее, ее собираются перевести на шестой, а пока она на операции. Занимается ею доктор Кампо.

– Прекрасно. Спасибо.

Ева быстро направилась к лифту.

– Все еще на операции. Как неудачно. Придется пока поговорить с лечащим персоналом. Может, они скажут что-нибудь толковое.

Женщина за стойкой приветливо улыбнулась Еве, однако при виде полицейского удостоверения улыбка ее погасла.

– Мне нужны данные на Наташу Квигли. Ее оперирует доктор Кампо.

– Как только я проверю вашу идентификацию, вы сможете пройти в комнату медсестер. Старшая медсестра, Джанис Вик, даст вам необходимую информацию.

– Хорошо.

Женщина склонилась к компьютеру, а Рорк направился к автомату, раздававшему напитки. Пибоди и Мак-Наб получили по соку, а Ева – баночку пепси.

– Ваши данные верифицированы, – сказала женщина, вновь поднимая голову. – Пройдите в те двойные двери.

Переступив за порог, они оказались в просторном, ярко освещенном коридоре. Пахло здесь, как и во всех больницах – лекарствами, антисептиком, чистящими средствами.

Возле очередной стойки сидела группа медсестер. Кто-то работал на планшете, кто-то просматривал свой линк.

– Джанис Вик.

Из-за стола поднялась женщина с коротко стриженными волосами, в которых красовалась голубоватая прядь.

– Лейтенант Даллас? Вам требуется информация по Наташе Квигли? Она все еще в операционной.

– Это все, что мне известно.

– Видите ли, там возникли некоторые осложнения. Пульс пациентки замедлился, и в какой-то момент она впала в кому. К счастью, доктор Кампо быстро обнаружила еще одно, внутреннее кровотечение. Его тоже удалось остановить.

– Каковы шансы мисс Квигли? Ну же, – с нетерпением добавила Ева, когда медсестра заколебалась. – Вы бы не были здесь главной, если бы не разбирались в подобных вещах.

– Думаю, этой пациентке повезло. Доктор Кампо – лучший из наших нейрохирургов. Так что шансы на выздоровление достаточно велики. Если вы оставите мне контактную информацию, я сообщу, когда ее переведут в реанимационное отделение.

Пожалуй, это лучшее, на что они могут рассчитывать, решила Ева.

– Ты можешь заняться Копли, – сказала Пибоди, когда они вновь спустились в вестибюль. – А мы с Мак-Набом съездим в Бруклин, поговорим с матерью Катианы.

– Пожалуй, – задумчиво произнесла Ева. – Это сбережет нам немало времени. Я устрою допрос Копли, а вы договоритесь об опознании. Вас подвезти?

– Хорошо бы, – вздохнула Пибоди, – но на метро быстрее.

Усаживаясь в машину Рорка, Ева достала линк и связалась с Мирой.

– Прости, что нарушаю твой домашний покой, – начала она, – но ты хотела понаблюдать за допросом Копли, когда тот окажется в камере.

Договорившись о времени, она сразу направилась в Центральный участок.

– Копли уже использовал право на звонок, – сообщила она Рорку. – Немедленно связался со своим адвокатом. О жене не побеспокоился. Адвокат на месте, требует немедленного освобождения своего подопечного.

– Чего и следовало ожидать, – заметил Рорк.

Поднявшись на лифте наверх, Ева поспешила к себе в кабинет.

– Надо собрать все в одну папку: труп, травма Квигли, описание сцены преступления и звонок в экстренную службу.

– А Зиглер?

– Это уже вторая папка. Обращусь к ней при возможности.

– Копли легко выходит из себя, – заметил Рорк. – Постараешься это использовать?

– Разумеется. Он не знает, в каком состоянии Квигли. Не знает, удалось ли нам ее допросить. Так что сейчас он сочиняет свою историю. Тебе придется побыть пока в комнате для наблюдений. Если соскучишься, можешь смело отправляться домой.

– Лучше я дождусь тебя.

Вооружившись документами, Ева распахнула дверь в кабинет, где уже находились Копли и его адвокат.

– Лейтенант Даллас. Прибыла для допроса Джона Джейка Копли в связи с делами H-28901 и H-28902.

– Эди Мак-Алистер из компании «Зильберт, Кросби и Мак-Алистер». Представляю мистера Копли.

– Приступим.

– Как законный представитель мистера Копли, я требую немедленного его освобождения, – пошла в атаку адвокат. – Он находится в камере уже три часа. За это время ему не разрешили связаться с больницей, чтобы узнать о состоянии жены, которая получила серьезные травмы…

– Все улики однозначно указывают на то, что именно мистер Копли нанес жене такие травмы. Вам это известно?

– Это ложь! – Копли в ярости грохнул кулаком по столу.

Адвокат, блондинка в темно-красном костюме, успокаивающе положила руку ему на плечо.

– У вас нет никаких доказательств, – заявила она. – Мы, в свою очередь, считаем, что Катиана Дюбуа, напавшая на мисс Квигли, была убита во время ссоры.

– Если вы намерены строить на этом защиту в суде, на успех можете не рассчитывать. У нас есть запись с камер видеонаблюдения. Катиана Дюбуа сама пришла к вам в дом, и вы впустили ее внутрь. Она явно находилась в сильном волнении. Вы заспорили, и во время очередного приступа ярости вы, Копли, толкнули ее. При падении Катиана ударилась головой о мраморный камин в вашей гостиной.

– Я не делал ничего подобного! Да я практически не знал эту женщину! Должно быть, Наташа пустила ее в дом.

– И та, в свою очередь, сразу напала на вашу жену? И с какой же стати?

– Да откуда мне знать? Очевидно, что именно она набросилась на Таш, ведь в доме, кроме нас, никого не было.

В ответ Ева вытащила из папки фотографию с места убийства.

– Взгляните. Между вашей женой и мертвым телом – три с лишним метра. И как же это Катиана Дюбуа умудрилась ударить мисс Квигли тяжелой вазой, если лежала в это время в трех метрах от нее?

– Что вы мелете всякую глупость? – вновь взорвался Копли, не обращая внимания на увещевания своего адвоката. – Эта сучка напала на Таш, та в ответ толкнула ее. Сучка упала, ударилась головой. Чистой воды самозащита. Потом Таш попыталась позвать на помощь, но смогла пройти лишь несколько метров.

– Хотите сказать, что ваша жена – с разбитым черепом и внутренним кровотечением – протащила Катиану через всю комнату, где та очень кстати упала и ударилась головой о камин? А потом еще ухитрилась вернуться назад, к разбитой вазе, и там уже упала без сознания?

– Наташа – крепкая женщина.

– Ее нейрохирург полностью с вами согласен. Вот только версия ваша не выдерживает никакой критики. Наш вариант выглядит иначе.

Откинувшись на спинку стула, Ева заговорила так, будто общалась с хорошим знакомым.

– У вас с Катианой вспыхнула ссора, и вы толкнули ее – как толкнули когда-то своего приятеля по гольф-клубу Вана Седжвика.

– Это ложь! Он сам поскользнулся. У меня и в мыслях не было!

– Только Катиане повезло меньше. Вместо водной ловушки она упала на пол и ударилась головой о мраморный камин. – Голос ее зазвучал более жестко и требовательно. – Запаниковали? Выбежали из комнаты? А когда вернулись, в гостиной уже была Наташа. Теперь уже не спастись. Разве что убрать со своего пути и ее. Тут вы хватаете вазу…

– Я был наверху, тупая ты сучка! – Вскочив на ноги, Копли ухватился за край стола. – И там услышал крики жены. Я…

– Джон, прошу тебя! Лейтенант, моему клиенту нечего больше сообщить вам.

– Что ж, послушаем тогда Наташу Квигли.

Достав диктофон с записью звонка, она нажала на кнопку.

Она мертва! Мне кажется, она умерла! Бог ты мой, Кейт. Это… Прошу вас, подождите. Боже мой. Это Наташа Квигли, адрес Вандам, 18. Я хочу сообщить… Джон! Послушай, случилось что-то ужасное! Джон! Что ты делаешь? Прошу тебя, остановись! Нет!

Копли, разинув рот, смотрел на диктофон.

– Это фальшивка! Этого не может быть! Наташа была на полу, когда я вбежал в комнату. Должно быть, в доме находился кто-то еще – кто-то похожий на меня. У Наташи был шок, она просто перепутала. Я прибежал на ее крики!

– Может, дело вовсе не в панике, и вы расправились с ней намеренно? Убить жену, убить Катиану и изобразить все так, будто они подрались. После этого ваш путь к Фелисити свободен.

– Я не… откуда ты знаешь? Так это ты! Из-за тебя Фелисити съехала с квартиры и не желает отвечать на звонки! Ах ты, сучка! Да я убью тебя!

– Увы, ни одного тяжелого предмета под рукой, – голос Евы зазвучал еще жестче. – Зиглер знал обо всем и решился на шантаж. Нужно было проучить этого негодяя. Катиана догадалась, и вы очень кстати отправили ее на тот свет. Вот только с женой у вас вышла промашка – она осталась жива. Для вас это – верный путь в тюрьму.

Лицо у Копли побагровело, а глаза буквально вылезли из орбит. На какое-то мгновение Еве показалось, что он сейчас взорвется, разметав по комнате плоть, мозги и всю свою ярость.

Но Копли вместе этого сжался, обмяк и рухнул на стул.

– Врача! – выкрикнула Мак-Алистер, бросаясь к своему клиенту.

Ева бросила взгляд в сторону защитного стекла, щелкнула кнопкой замка. В следующее мгновение в комнату вбежала Мира. Рорк от дверей протянул Еве бутылку воды.

– Дышите медленней, мистер Копли. У вас приступ паники. Старайтесь дышать медленно и размеренно.

– Не могу, – просипел Копли. – Я умираю. Грудь…

– Вы не умираете, – Мира старалась говорить четко и размеренно. – Взгляните на меня. Я – доктор Мира. Сейчас мы дадим вам кислородную маску. Проверьте его пульс, – шепнула она дежурному врачу, который спешно вошел в комнату. – Сейчас я приложу маску к вашему лицу, и вы будете дышать. Медленно и размеренно.

– Двести десять на сто десять, док.

– Вы слышите меня, мистер Копли? Я знаю, у вас сильно болит в груди, но это скоро пройдет. Дышите, прошу вас. Надо отправить его в тюремный лазарет.

– Конечно. Пульс сто девяносто на девяносто. Снижается.

– Его нужно немедленно отвезти в больницу! Мистера Копли должен обследовать его врач! Его сердце… – вмешалась Мак-Аллистер.

– Нет необходимости, – возразила Ева. – Разве что доктор Мира решит иначе. А она утверждает, что никакой это не сердечный приступ, а паническая атака.

– Я намерена получить судебный ордер на перемещение моего клиента в городскую больницу! И я не позволю разговаривать с ним до полноценного медицинского обследования.

Ева лишь пожала плечами.

– Я могу повременить с допросом.

Копли вывезли в коридор на носилках. Мак-Алистер, как сторожевой пес, последовала за ним.

Мира шагнула к Еве.

– Я с ними. Пойду, проверю тесты. Но я на сто процентов уверена, что это обычный приступ паники. И тут нам есть о чем призадуматься.

– Что ты хочешь сказать?

– Убийца Зиглера не паниковал.

– Просто возможность сесть в тюрьму за убийство напугала Копли куда больше, чем само убийство.

– Не исключено. В любом случае надо проверить его медицинскую историю. Посмотреть, не было ли у него в прошлом подобных случаев. Как бы то ни было, если я права, уже завтра ты сможешь провести повторный допрос. Я отправлю тебе свое заключение.

– Спасибо. – Подождав, пока Мира скроется в лифте, Ева повернулась к Рорку. – Черт. Ужасно хочется кофе.

– Я бы тоже не отказался, – хмыкнул тот, направляясь за Евой в ее кабинет.

Приготовив кофе, она жадно сделала пару глотков.

– Значит, приступ паники. Да у него глаза едва не вылезли из орбит. Больше похоже на приступ ярости. Будь у него оружие, наверняка пустил бы его в ход. Надо бы подробнее расспросить Миру о том, как это проявляется. – Вздохнув, она поставила на стол пустую чашку. – Мне еще нужно поговорить с Фелисити, которой, судя по всему, хватило здравого смысла, чтобы уйти от Копли. Потом надо заглянуть к Шубертам. Ну и к Моррису, разумеется.

– Только не говори, что мне пора отправляться домой. Наблюдать за тем, как ты занимаешься расследованием – настоящее развлечение.

– Как хочешь.

Ева встала, и в этот момент раздался сигнал линка.

– Даллас слушает.

– Это медсестра Вик, лейтенант. Доктор Кампо просила сообщить, что мисс Квигли перевели из операционной в палату. Состояние у нее тяжелое, но стабильное. Позвоните завтра после восьми. Вам скажут, когда можно поговорить с больной.

– Спасибо. Я свяжусь с вами завтра.

Сказав это, она выключила линк.

– Хорошие новости. Если я смогу получить ее заявление, Копли уже не выкрутиться. Ладно, пошли, испортим праздник Шубертам. Что ни говори, а Катиана была для них почти что членом семьи.

– Поехали. Только нам с тобой не помешало бы еще перекусить.

– Давай перехватим что-нибудь на ходу, после морга.

– Вот это я и имел в виду, когда говорил про развлечение. Ну кто еще может сказать что-то подобное?

– Да все, кто работает копами.

– И не поспоришь, – рассмеялся Рорк.

20

Не успела Ева позвонить, а Мартелла Шуберт уже распахнула дверь. Ланс Шуберт стоял тут же, полностью одетый, как и его жена.

– Лейтенант, вам здорово повезло, что вы застали нас дома, – с улыбкой сказала Мартелла. – Мы опаздываем почти на час.

– Прошу прощения, но мне нужно поговорить с вами.

– Что ж, пусть так. Несколько минут дела не решат.

Вчетвером они прошли в гостиную. Мартелла бросила взгляд на Рорка.

– Это ведь Рорк, не так ли? – спросила она, протягивая руку. – Очень приятно. Я – Мартелла Шуберт. Мой муж Ланс.

– Это, должно быть, насчет Зиглера? – поинтересовался Шуберт. – Не знаю, что еще тут можно сказать.

– Нет, это не по поводу Зиглера. Боюсь, у меня для вас плохие новости. – Ева знала, что с подобными известиями лучше не затягивать. – С сожалением вынуждена сообщить, что Катиана Дюбуа мертва. Убита несколькими часами ранее.

– Мертва? – Мартелла схватила мужа за руку. – Вы что-то путаете! Катиана на свидании. Она встречается со Стивеном.

– Катиана была убита в доме мисс Квигли. Ваша сестра находится в больнице с тяжелой травмой. Джон Джейк Копли арестован по подозрению в убийстве и покушении на убийство.

– Таш ранена? – Мартелла стремительно вскочила с места. – Не может быть! Я говорила с ней после обеда.

– Телла, – взяв жену за руку, Шуберт осторожно усадил ее рядом с собой. – Что случилось? – спросил он, глядя на Еву.

– Мисс Дюбуа пришла в дом к вашей сестре. Судя по всему, между ней и мистером Копли вспыхнула ссора, во время которой мисс Дюбуа упала, ударилась головой о камин и умерла.

– Не может быть! Джон не стал бы убивать Кейт! – в глазах у Мартеллы заблестели слезы. – А моя сестра, что с ней?

– Мисс Квигли в больнице, под присмотром врачей.

– Не понимаю, – покачал головой Ланс. – Мы играли сегодня с Копли в гольф. Вернулись около шести. Игра у него сложилась на редкость удачно. Он не был ни зол, ни раздражен. Почему вы решили, что это его рук дело?

– Мисс Квигли позвонила девять-один-один. На записи слышно, как она выкрикивает имя мужа, умоляет его остановиться. Затем звонок прервался. Полиция прибыла через несколько минут, и в доме, кроме мистера Копли, никого не было.

– Кто-нибудь посторонний…

– Там не было посторонних, – покачала головой Ева. – На записи с видеокамеры видно, как мисс Дюбуа заходит в дом. Между ее прибытием и моментом смерти прошло около десяти минут. Скажите, – добавила она, – вы знали, что Катиана собирается этим вечером в дом вашей сестры?

– Нет. Я думала, она решила уйти пораньше, чтобы подготовиться к свиданию.

– У нее были когда-нибудь конфликты с Копли?

– Не то чтобы конфликты, – Мартелла изо всех сил сдерживала рыдания. – Она его не любила. Никогда не говорила об этом вслух, но…

– Вам он тоже не особо нравится, – заметила Ева, внимательно наблюдавшая за обоими.

– Копли – член семьи, – пожал плечами Шуберт, – так что выбирать особо не приходится. Телла и Наташа очень близки. А Копли – муж Наташи. Сам я от него не в восторге и все же не могу поверить, что это он убил Кейт.

– Скажите, – Ева решила сменить тактику, – вы, случаем, не затрагивали сегодня с Катианой тему Зиглера?

– Однозначно нет, – сказал Ланс Шуберт. – Да у меня и времени на это не было.

– Мы говорили, – пытаясь справиться со слезами, Мартелла прижалась к мужу. – Я немного злилась на Наташу за то, что она ничего не рассказала мне о своей связи с Зиглером, о том, что он за человек. Я-то думала, что изменила Лансу, и ужасно переживала. Кейт успокаивала меня. Говорила… о господи!

– Я принесу тебе бренди, – сказал Шуберт, вставая со своего места.

– Стало быть, в подробностях обсуждали ситуацию, – напомнила Ева.

– Верно.

– И Катиане было известно все до мельчайших деталей.

– Конечно. Она ведь тоже как член семьи.

– А ее приглашали на вечеринку в резиденцию Квигли-Копли в ту самую ночь, когда был убит Зиглер?

– На самом деле. Таш просила ее помочь с приготовлениями. Катиане это здорово удавалось, так что она провела там большую часть дня. Таш и Кейт были хорошими друзьями. – Мартелла смахнула слезу. – Моя сестра. Я должна увидеть свою сестру.

– Секундочку. – Поднявшись, Ева достала коммуникатор и вышла из комнаты.

– Джон… как он мог поступить так с Кейт? И с Таш? – спросила Мартелла, обращаясь к Рорку. – Что он сделал с Таш? Ударил ее?

– Он уже бил ее раньше?

– Нет! Я… – она невольно запнулась. – Я уже не знаю наверняка. Еще час назад я с уверенностью сказала бы, что это немыслимо. Но теперь уже ни в чем не уверена.

В комнату вернулась Ева.

– Наш офицер проводит вас в больницу. Так вас быстрее пустят в палату к сестре.

– Спасибо. Мне нужно переодеться. Не хочу ехать в больницу в вечернем платье. Потом мне нужно будет повидаться с матерью Кейт. И со Стивеном. Стивен Дорчестер, парень Кейт. Он уже знает?

– Я позабочусь о том, чтобы ему сообщили.

Мартелла поспешила наверх. Шуберт тоже встал со своего места.

– Не хочу оставлять Теллу одну, – сказал он.

Рорк понимающе кивнул.

– Мы уже уходим.

Они с Евой вышли на улицу.

– Все еще хочешь ехать в морг? – спросил он.

– Лучше сразу покончить с этой частью. А еще мне нужно все как следует обдумать.

– Давай, – кивнул Рорк, – а я поведу машину.

Он сел за руль, предоставив Еву ее заметкам, задумчивому бормотанию, кратким периодам молчания и новому бормотанию.

– Заметь, – внезапно сказала она вслух, – все они относятся к Копли без особого восторга. Да, с ним играют в гольф, встречаются на вечеринках. Но настоящего доверия к нему нет. Тем не менее и Ланс, и Мартелла утверждают – причем со всей искренностью, – что не видят в нем убийцу.

– Знаешь, большинство людей, если только они не копы, не способны разглядеть убийцу в близком человеке, – заметил Рорк, притормаживая у морга.

Пройдя через узкий коридор, они оказались в комнате Морриса. Тот сидел за столом перед экраном компьютера.

– Прости, что вытащили тебя из дома.

– Ничего страшного, работа скрашивает одиночество. – Он с улыбкой взглянул на Рорка. – Никак замещаешь Пибоди?

– Что-то вроде того.

– Я разговаривал с ней недавно. Скоро сюда приедут родные Катианы. Не хотят ждать до утра.

– Что можешь сказать по поводу ран?

– Настоящая рана одна – на голове. Еще у нее сломан нос, поскольку упала она лицом вниз. Во время падения ударилась обо что-то твердое.

– О мраморный камин.

– Очень может быть.

– Споткнулась или ее толкнули?

– Я не думаю, что она оступилась. В крови не обнаружено ни наркотиков, ни алкоголя, а это значит, что она вполне владела собой. Скорее всего, ее толкнули сзади. Катиана потеряла равновесие…

– Она была на шпильках.

– Да, в этом случае труднее удержаться на ногах. Падение было стремительным. А тут еще этот камин. Думаю, умерла она мгновенно. Но на предумышленное убийство это не тянет.

– Обойдемся непредумышленным. Ты уверен, что ее толкнули именно сзади?

– Скорее всего, если судить по характеру раны и отсутствию следов борьбы на теле.

– Она повернулась спиной к Копли, – задумчиво сказала Ева. – Но зачем?

– Расхаживала по комнате, – заметил Рорк.

– Что?

– Расхаживала по комнате. Пару шагов туда, пару обратно. Ты тоже так делаешь, когда задумаешься или разволнуешься.

– Верно. Она была взволнована и расстроена. Расхаживала по гостиной и высказывала Копли свои подозрения насчет Зиглера. Возможно, в чем-то обвиняла его. Мы уже знаем, как быстро Копли впадает в ярость. В случае с Зиглером он схватился за тяжелый предмет, а тут просто толкнул.

Размышляя, Ева тоже принялась расхаживать по комнате, отчего на лице у Рорка проступила улыбка.

– Затем он выбежал из комнаты. Запаниковал? Все может быть. Но какое-то время его не было в гостиной, иначе Наташа не смогла бы дозвониться в службу экстренной помощи.

– Пока что складывается достаточно приличная версия, – заметил Моррис.

– Да, но мне нужно сделать все, чтобы убрать отсюда слово «достаточно». – Помедлив, Ева сунула руки в карманы. – Если у родных Катианы возникнут вопросы, они могут связаться со мной.

– Договорились. Но на большинство вопросов я смогу ответить им сам.

– Вот и прекрасно. Ладно, хороших тебе выходных.

– Вам тоже. Ну а о ней, – он бросил взгляд на Катиану, – о ней мы позаботимся.

По пути домой Ева вновь погрузилась в размышления.

– По словам Миры, у Копли был всего лишь приступ паники. Это значит, завтра я смогу вновь допросить его. Адвокат наверняка попытается мне помешать, так что придется привлечь нашу Рео. Надо кончать с этим ублюдком. Еще я хочу поговорить с утра с Квигли, чтобы было чем оперировать во время допроса.

Они выбрались из машины, и Ева на мгновение бросила взгляд на небо. Ни звезд, ни луны. Тяжелые тучи предвещают холодный дождь.

– Знаешь, если бы Шуберты уехали ужинать вовремя, мы бы просто не застали их дома. И они бы еще несколько часов не знали о гибели близкого человека.

– Верно. Но рано или поздно им все равно пришлось бы справляться с болью. Им будет проще пройти через это, Ева, поскольку они вместе. Случай с Зиглером не сломал их брака.

– Мартелла разочарована в сестре, – сказала Ева, когда они вошли в дом. – И не только потому, что Наташа платила Зиглеру за секс. Что ни говори, она изменяла Копли. Для Мартеллы, с ее отношением к браку, это немыслимо.

У себя в кабинете она первым делом подошла к рабочей доске.

– Если бы Наташа с самого начала сказала мне правду, все, возможно, сложилось бы не так плохо. Катиана не лежала бы сейчас в морге, а сама Наташа не попала бы в больницу с травмой головы. На что только не толкают людей деньги и секс, – пробормотала она.

– И то и другое имеет немало плюсов и служит при этом прекрасным поводом для убийства, – заметил Рорк. – А нам неплохо бы поесть.

– Что? Ах, да, мы же хотели перекусить по дороге. Но забыли.

– Это ты забыла, а я решил подождать до дома. – Улыбнувшись, он отправился на кухню.

Они поели, после чего Ева связалась с Рео, переговорила с Пибоди и проверила состояние Наташи Квигли. Та все еще была без сознания. Шуберты дежурили в больнице, а Копли, которого накачали успокоительным, сидел в камере.

Еще раз просмотрев свои записи, она принялась составлять отчет. Затем вновь стала размышлять о деле.

Квигли платила Зиглеру за секс. Копли платил ему за молчание. Затем Зиглер обратил внимание на Мартеллу. Что это – еще одна победа в его длинном списке или выпад в сторону Копли? В конце концов, почему бы не использовать родственницу своего клиента?

Пытался же он соблазнить Катиану. А она, как-никак, была близким другом семьи.

Ева прикрыла глаза, пытаясь лучше сосредоточиться на работе.

Очнулась она, когда Рорк нес ее на руках в спальню.

– Пора отдохнуть, – с улыбкой заметил он.

– Я просто размышляла. Про Зиглера, Копли и остальных. Надо бы еще проверить финансы Катианы.

– Я уже проверил. Никаких тайных счетов.

Ева с благодарностью взглянула на мужа, который принялся стаскивать с нее сапоги.

– Я знаю, вероятность найти что-то подобное была близка нулю, но проверить никогда не помешает.

– Просто у нас с тобой подозрительный ум. Пора отключить его до завтра, чтобы с утра вновь пустить в дело.

Скинув одежду, Ева забралась в постель.

– Полночь уже наступила? – сонно пробормотала она.

– Давным-давно.

– Стало быть, у нас канун Рождества. Завтра я хочу закончить это дело, чтобы ничто уже не портило нам праздник.

– Вот и чудесно, – сказал он, целуя ее в висок. Не прошло и минуты, как оба погрузились в сон.

21

Утром, когда Ева выехала из дома, на улице моросил мелкий дождь. Вдобавок с неба сеяла ледяная крупа, засыпая окрестные дороги и тротуары.

Какой-то парень в длинной куртке с капюшоном шагнул к лотку уличного торговца и тут же растянулся на заледеневшем тротуаре. Торговец, чуя потенциального покупателя, поспешил к нему на помощь.

В этот самый момент тощий парнишка в грязной шапке и с таким же грязным лицом рванул к оставшемуся без присмотра лотку. Он успел распихать по карманам несколько пачек с чипсами, когда торговец заметил кражу. Бросив парня в куртке, отчего тот вновь растянулся на тротуаре, торговец устремился спасать свое имущество.

Еву, пережидавшую красный свет, развлекла эта маленькая зарисовка из городской жизни.

Поскольку погода выдалась особенно неприятной, а квартира Пибоди находилась по пути в больницу, Ева решила прихватить напарницу с собой. Достав линк, она набрала сообщение:

Через пять минут буду у твоего дома. Опоздаешь – пойдешь пешком.

Подъехав к дому, она притормозила напротив подъезда и стала ждать.

В скором времени из дома вышла Пибоди. Точнее, не вышла, а выступила.

Господи, подумала Ева, что же они наделали?

На ее напарнице красовались розовое пальто, розовые сапожки и пестрая шапка с розовым помпоном.

С довольным видом Пибоди нырнула в машину.

– Тебе не дозволяется выступать.

– То есть?

– Ты можешь ходить, – продолжила Ева, выруливая на дорогу. – Можешь вышагивать или брести. Бежать, если нужно догнать преступника. Даже хромать в случае травмы. Но ты не имеешь права выступать, будто павлин. Копы так не делают.

– Я что, выступала?

– Ты похожа на розовый леденец. Большой розовый леденец, который важно шествует по улицам города.

Вместо того чтобы обидеться, Пибоди просияла.

– Большой розовый леденец, – хихикнула она. – Я люблю свое пальто! Я выгляжу в нем такой стильной и сексуальной. Поэтому я не хожу, а шествую.

Припарковавшись на больничной стоянке, они поднялись на лифте на шестой этаж. Там Ева обратилась к первой же медсестре.

– Полиция Нью-Йорка. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Нам нужно поговорить с Наташей Квигли.

– Секундочку, – сказала та, вынимая линк и набирая номер. – Я сейчас свяжусь с доктором Кампо. А вот, кстати, и она сама. Доктор, это из полиции. Интересуются номером 600.

Ева пожала руку невысокой женщине в белой тунике и черных брюках.

– Могу лишь сказать, – заявила та, – что мисс Квигли очень повезло. Не попади она сразу в операционную, последствия могли быть куда хуже. Сейчас она в стабильном состоянии. Иногда ее подводит память, но такое случается при травмах головы. Словом, вы можете поговорить с ней, только недолго.

– Хорошо.

– Вам сюда, – сказала доктор Кампо, направляясь в другой конец коридора.

Ева и Пибоди последовали за ней.

Первое, что поразило их при входе в палату, – аромат роз, который перебивал даже больничные запахи. Огромный букет цветов стоял у подножия постели.

Наташа полулежала-полусидела на кровати. Голова перевязана белоснежными бинтами. Мартелла, сидевшая рядом на стуле, осторожно сжимала руку сестры.

– Доктор! Ох, вот и полиция. Знаете, она спит, и мне не хотелось бы…

– Состояние стабильное, – сказала доктор Кампо, просматривая данные портативного компьютера. – Мартелла, вам нужно отдохнуть и поесть.

– Конечно, но мне не хотелось бы оставлять ее.

– Телла, – голос Наташи больше напоминал шепот, – со мной все в порядке. Не нужно беспокоиться.

– Мисс Квигли.

– Кто здесь? – повернула она голову, и Ева тут же заметила большой синяк у нее над глазом. – Ах, да. Я знаю вас.

– Можете ответить на несколько вопросов? – поинтересовалась Ева.

– Постараюсь. Мне самой хочется понять, что случилось. И Кейт. Неужели она действительно мертва?

– Вы сами что-нибудь помните?

– Я… я была наверху. Джон, кажется, тоже был дома. Потом я зачем-то спустилась вниз. Не помню, зачем именно. Может, искала Джона? Зашла в гостиную и… и увидела Кейт.

Глаза у нее наполнились слезами.

– Она лежала у камина. И всюду была кровь. Я подбежала к ней. Точно, подбежала и перевернула ее лицом вверх. Но было уже поздно…

– Так это вы перевернули ее? – спросила Ева.

– Да. Все как в тумане. Наверно, я хотела помочь ей. Возможно, я закричала, позвала Джона. Точно не скажу.

– Вы помните, как звонили по номеру девять-один-один?

– Я… Да! – воскликнула она с неожиданным оживлением. – Конечно, я позвала на помощь. Но потом… случилось что-то еще, – Наташа быстро отвела взгляд, а рука ее скользнула к бинтам.

– Кто ударил вас, мисс Квигли?

– Не знаю. – Она отвела глаза. – Все так смутно. Не могу сказать точно…

– Мисс Квигли, у нас есть запись вашего звонка.

– Не помню. Я не помню. Не хочу больше говорить об этом. Я устала…

– Не нужно волноваться, мисс Квигли, – вмешалась в разговор доктор Кампо. – Лейтенант, детектив, пора заканчивать беседу.

Они вышли в коридор, и Ева с недовольством оглянулась на дверь палаты.

– Она лжет. Она прекрасно помнит, кто ее ударил. Почему бы не сказать нам правду?

– Должно быть, боится скандала. Только представь, все сразу узнают, что родной муж пытался тебя убить. Думаю, ей просто стыдно.

– Что же это за мир, в котором она живет, – в голосе Евы проскользнули нотки раздражения, – если женщина стыдится подобных вещей? Почему бы просто не сказать копам: да, муж пытался убить меня. Посадите его и защитите меня.

– Полагаю, мир больших денег, – заметила Пибоди. – Думаю, ей надо немного прийти в себя. Тогда она будет поразговорчивей.

– Как бы то ни было, надо снова нажать на Копли. Если Наташа так и не разговорится, у нас могут быть проблемы. Пора привлечь к делу Рео.

Но как только она поднялась к себе в отдел, ее тут же перехватил Дженкинсон.

– Привет, лейтенант. Вас тут поджидает один парень, Стивен Дорчестер. Бойфренд Катианы Дюбуа.

– Я поговорю с ним, – кивнула Ева. – А ты, – обратилась она к Пибоди, – свяжись с Рео и организуй допрос.

В комнате отдыха ей сразу бросился в глаза одинокий мужчина, который сидел, опустив голову и не глядя на окружающих.

Ева подошла к нему.

– Мистер Дорчестер.

– Да, я Стивен Дорчестер. А вы, должно быть, лейтенант Даллас.

– Я вам искренне сочувствую.

– Знаете, мне все кажется, это какой-то дурной сон. Или чья-то ошибка. Только…

Он вновь опустил голову, пытаясь справиться с эмоциями.

– Я не в силах ничего изменить. Сегодня я собираюсь к родным Катианы, хочу побыть с ними. Но я уже не в силах ничего изменить. Ее больше нет, – он взглянул на Еву. – Если бы вы могли мне хоть что-нибудь сказать…

– Мистер Дорчестер, я могу со всей уверенностью заявить, что сделаю все возможное, чтобы человек, виновный в ее гибели, получил по заслугам. И вы, кстати, могли бы мне помочь.

– Все, что угодно.

– Когда вы в последний раз говорили с Катианой?

– Вчера утром, перед ее отъездом на работу. В субботу мы были на вечеринке, после чего Катиана переночевала у меня.

– Скажите, она не выглядела, случаем, встревоженной или расстроенной?

– Ничуть. Мы здорово повеселились, и она была в прекрасном расположении духа.

– Катиана упоминала при вас имя Трея Зиглера?

– Было дело. Она отшила его однажды, после чего тот пустил слух, будто Катиана лесбиянка. Не сказал бы, что ее это особо расстроило.

– Про его убийство вы тоже знаете?

– Конечно.

– А она не говорила вам о том, кто, по ее мнению, мог убить Зиглера?

– Там оставалось только гадать. Катиана рассказала, как он обошелся с Теллой. Насколько я понял, другие женщины тоже пострадали. И мы подумали, что кто-то из них, должно быть, решился на убийство. Кейт очень переживала из-за Теллы, не хотела оставлять ее одну. Поэтому она и пошла на работу в воскресенье.

– А в воскресенье вы с ней уже не виделись?

– Нет. Мы договорились встретиться в восемь, чтобы вместе поужинать, но она так и не пришла в ресторан. Я пытался дозвониться до нее, но без толку. Даже к Шубертам съездил, но и там никого не было. А потом мне позвонила ее сестра…

– Что ж, Стивен, большое вам спасибо.

– Боюсь, не много от меня было пользы.

– Не скажите. В таком деле важны любые мелочи.

Когда он ушел, Ева отправилась к себе в кабинет, чтобы стряхнуть печаль. На допросе от эмоций толку все равно нет.

– Тук-тук. – В кабинет вошла Рео. – Я как раз изучала твое дело. Налей мне кофе, и мы обсудим Джона Копли.

– Приготовь сама, какой хочешь. Мой рапорт ты видела. Никаких следов взлома. В доме только Копли, его жена, оглушенная ударом по голове, и мертвое тело. Жена успела позвонить в экстренную службу, озвучив при этом имя мужа.

– Я слушала запись. – Рео с чашкой кофе в руке уселась за стол. – Ты говорила сегодня утром с его женой?

– Она пришла в сознание, но не идет на сотрудничество. – Ева поиграла бумагами на столе. – Не хочет признать, что это Копли ее ударил.

– Это осложняет ситуацию.

– Но звонок…

– Разумеется, мы используем его по полной. Но будь я адвокатом Копли, непременно заявила бы, что жертва, чего-то испугавшись, стала звать на помощь мужа. И в этот момент ее ударил неизвестный.

– Да откуда ему взяться? На записи ясно видно…

– Залез в окно, к примеру. Я понимаю, что довод весьма слабый, и мы не оставим от него мокрого места, но небольшая проблемка нам обеспечена. Можно ее избежать, если добиться добровольного признания.

– На условиях?

– Убийство первой степени плюс злостное нападение на жену. В общей сложности ему светит лет двадцать пять. Согласись, это немало.

– Я намерена привязать его еще и к Зиглеру.

– Тогда договориться не удастся. Это уже два убийства и одно покушение. Но тебе придется постараться, чтобы расколоть его. Пока все слишком зыбко, чтобы выносить это на суд.

– День еще не закончился.

– Можешь связаться со мной до восьми вечера. Потом я вне доступа – вплоть до двадцать шестого декабря. Кстати, спасибо за подарок, – она похлопала по сумке, которую вручила ей Ева.

Когда Рео вышла, Ева с досадой пнула стол.

– Пибоди! – окликнула она напарницу. – Пора заняться Копли.

– Его адвоката нет на месте.

– Значит, ей стоит поторопиться.

Ева распахнула дверь в кабинет для допроса.

– Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Пришли допросить Джона Джейка Копли.

– Я не собираюсь говорить с вами без своего адвоката.

– Вот и прекрасно. Помолчим, – бросив на стол папки, Ева включила запись звонка в экстренную помощь. Затем поставила его на повтор.

На третий раз Копли не выдержал.

– Она звала меня. Звала на помощь. Это же яснее ясного.

– В самом деле? Я так не думаю. Пибоди, что скажешь?

– Мне тоже показалось, что как раз наоборот.

– Посмотрим, как отреагируют на это присяжные. Пожалуй, они согласятся с тем, что сказала сегодня утром сама Наташа.

– Вы говорили с ней? Что она сказала?

– Смотри-ка, Пибоди, он хочет, чтобы мы ответили на его вопрос, хотя сам намерен молчать до прихода адвоката.

– Я хочу знать, что сказала моя жена! Она знает, что я в тюрьме?

– Постарайтесь не беспокоиться, мистер Копли. Не дай бог опять давление подскачет. Сами видите, мы тянем время до прихода адвоката.

– Забудьте про адвоката. Мне нужно знать, что сказала жена!

– И вы готовы подтвердить это официально?

– Да, разумеется.

– Чудесно, – Ева одарила Копли благожелательной улыбкой. – Она заявила, что этот сукин сын едва не убил ее. Не догадываетесь, о ком идет речь?

– Ты лжешь! Наглая, лживая сучка!

– Ну же, Копли, нужно быть снисходительней к ней. Чего еще вы ожидали от жены, после того как отправили ее на праздники на больничную койку?

– Я и пальцем к ней не прикоснулся! Я был наверху. Я спал.

– Спал? Помнится, в прошлый раз вы об этом не упомянули. К чему все эти дополнения? Ваша история не становится от них достоверней.

– К дьяволу! Я был наверху, когда раздался крик. Да, я задремал, а потому не сразу бросился вниз.

– А почему вы бросились вниз?

– Оттуда раздался крик.

– С чего вы так решили? Вы же спали?

– Я просто знал это, и все! Я сбежал по лестнице и увидел Наташу. И ту, вторую. Прислугу Теллы.

– Прислугу?

– Именно. И я кое-что услышал, – глаза у него забегали. – Звук чьих-то шагов. Потом где-то хлопнула дверь.

– Серьезно? Похоже, история разрастается. К ней добавились звуки шагов и закрывающейся двери. Что ж вы забыли о такой важной детали, когда я допрашивала вас в первый раз?

Копли смахнул пот со лба.

– Я слишком переволновался. А в тот момент я и вовсе думал только о том, как бы помочь Наташе.

– И чем же вы ей помогли? Конечно, не тем, что позвонили в «Скорую».

– У меня не было на это времени! Сначала я не мог оправиться от шока, а потом у дверей появились полицейские. Я был наверху, когда кто-то убил эту женщину и ранил Таш. Я хочу поговорить с женой. Наверняка она испугана. Наверняка она беспокоится обо мне!

– Она беспокоится только о том, как бы вы не попытались убить ее снова. Забудьте про жену, Копли. И про Фелисити тоже забудьте. Она не желает вас видеть.

– Оставьте Фелисити в покое! – К удивлению Евы, на глазах у него заблестели слезы. – Это из-за вас она бросила меня! Из-за вашей лжи. Я люблю ее!

– Кого? Жену или Фелисити?

– Я… – Копли на мгновение запнулся. – Обеих. Каждую по-своему. Вам этого не понять.

– Зато мне понятно кое-что другое. Вы похвастались Зиглеру, что встречаетесь с молоденькой стриптизершей, и он начал вас шантажировать. Долгое время вы платили ему из денег, которые утаивали от жены…

– Да это просто смехотворно.

– Мы нашли ваши счета, Копли. Те, что вы разместили в офшорах. Вдобавок ваше имя есть в записях Зиглера, и там указаны все суммы. – Ева встала из-за стола. – Вы отправились к Зиглеру домой, чтобы показать этому выскочке, кто из вас главный. Но вместо разговора вышла ссора. Потеряв контроль над собой – а с вами это происходит постоянно, – вы схватили спортивный приз и ударили его по голове.

– Я не делал ничего подобного! – Дыхание у него участилось, по лицу заструились капельки пота. – Это безумие. Я там даже не был! Я хочу поговорить с адвокатом. Мне нужен мой адвокат!

– Пибоди, дай ему воды. Копли, выпейте это, а то опять попадете в лазарет.

– Я не собираюсь больше разговаривать с вами до прихода адвоката.

– Прекрасно.

Ева подождала, пока Пибоди передаст ему стакан с водой, после чего шепнула напарнице:

– Пусть с ним посидит кто-нибудь из наших. Вернемся потом, когда переговорит со своим адвокатом.

У себя в офисе она набрала номер линка Фелисити.

– Слушаю, – раздался голос пожилой женщины.

– Лейтенант Даллас, полиция Нью-Йорка. Я хочу поговорить с Фелисити Принз.

– Я – мать Фелисити. Она не будет с вами разговаривать. Вы приятельница этого типа, Копли.

– Нет, мэм. Мы не приятели. Не далее как вчера я отправила Копли в камеру.

– За что?

– За убийство.

– Господи! Бедная моя девочка.

– Мэм, мне нужно поговорить с вашей дочерью. Если хотите, можете присутствовать при разговоре.

– Разумеется, я останусь! Фелисити вернулась домой, – сообщила она Еве, – после того как выяснила, что он лжет ей. Фелисити, тут эта женщина из полиции, с которой ты говорила. Она арестовала этого ужасного человека.

– Арестовала? Мама, дай мне линк. Алло! Простите, не помню, как вас зовут.

– Лейтенант Даллас. Фелисити, ты говорила с мистером Копли после нашей беседы?

– Нет. После того как вы ушли, я много размышляла. Я не такая дурочка, как думают некоторые.

– Никто не считает тебя дурочкой, – сказала ее мать.

– Он считал. Но это не так. Я стала думать, а потом позвонила Сэди.

– Ты правильно поступила.

– После этого я сделала то, что мне всегда запрещалось: я позвонила ему домой. Мне ответила эта женщина, которая у них за главную. Она сказала, что мистер Копли не может подойти к телефону. Я поинтересовалась, не потому ли, что он уехал, но она сказала, что он в городе, просто не может пока говорить. Тут я поняла, что он солгал мне. Вы же знали это, правда?

– Да, Фелисити, знала.

– Ну вот. Я снова поговорила с Сэди, и та сказала, что я должна выяснить все до конца. Тогда я поехала к их дому и стала наблюдать. Я видела, как они вышли вместе с женой. Они смеялись и шутили, а перед тем как сесть в машину, он поцеловал ее. Теперь я точно знала, что он мне лжет.

– Что было потом?

– Я оставила ему мемо-куб. Сказала, что не желаю иметь дело с человеком, который все время лжет и изменяет и меня вынуждает заниматься тем же. Скорее всего, я уже не вернусь в Нью-Йорк. Думаю, этот город не для меня. Скажите, он сделал что-то плохое?

– Боюсь, что так. Я рада, Фелисити, что ты вернулась к себе домой.

– Я тоже. Ах, да, счастливого Рождества!

– Тебе тоже.

Отключившись, Ева откинулась на спинку стула и погрузилась в размышления.

– Адвокат пришла, – сказала от порога Пибоди.

– Пусть поговорят наедине, потом продолжим.

22

Ева дала им час на переговоры. Обдумав за это время тактику допроса, она вышла в общий зал.

Над дверью в комнату отдыха висел огромный баннер:

МЫ НАМЕРЕНЫ ЗАЩИЩАТЬ ВАС НЕЗАВИСИМО ОТ ВАШЕЙ РАСОВОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ, ВОСПИТАНИЯ, СЕКСУАЛЬНОЙ ОРИЕНТАЦИИ ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ. ПОСКОЛЬКУ КАЖДЫЙ ИЗ ВАС МОЖЕТ УМЕРЕТЬ.

Не исключено, что кому-то эта надпись могла показаться забавной, но Ева ощутила прилив гордости, поскольку написанное являлось чистой правдой.

Она окинула взглядом людей, работающих под ее руководством. Вот Трухарт в своей безупречной форме трудится за компьютером. Бакстер в щегольском костюме и дизайнерских ботинках болтает о чем-то по линку. Дженкинсон, склонившись над экраном, жует сомнительного качества сэндвич.

В комнате пахло плохим кофе, чьим-то пережаренным ланчем и сосновым ароматизатором, которым обрызгали пластмассовое дерево. Словом, пахло так, как пахнет на Рождество в полицейском участке.

– Пибоди, со мной. Пора закрывать дело Копли.

Они вошли в комнату для допросов, где уже сидели Копли и его адвокат.

Мак-Алистер первой прервала молчание.

– Мой клиент – жертва Трея Зиглера, шантажиста и негодяя, который, согласно вашему же расследованию, подсыпал женщинам наркотик, после чего насиловал их.

– Да, Зиглер был не самым лучшим представителем человечества. Тем не менее убивать людей незаконно.

– Мой клиент никого не убивал! В момент смерти Зиглера он находился у себя дома.

– Так он утверждает. Однако никто не в состоянии подтвердить его алиби, включая жену, которую он отправил на больничную койку.

– Я не трогал Наташу.

– Она утверждает обратное.

– Вы лжете! Я вам не верю.

– Мисс Квигли получила серьезную травму головы, – вмешалась Мак-Алистер. – Ее воспоминания весьма расплывчаты и не могут быть признаны достоверными.

– И кто же, по-вашему, нанес ей эту травму?

– Мой клиент полагает, что на его жену напала Катиана Дюбуа, и та, защищаясь, убила ее. Мы считаем, что мисс Дюбуа была в сговоре с Треем Зиглером.

– Стало быть, пытаетесь повесить на нее еще и Зиглера? Ну-ну. Вот только кто будет отстаивать эту версию в суде? Человек, обманувший свою жену с наивной молоденькой девушкой, которую – заметим! – он содержал на деньги, украденные у собственной жены. Человек, который платил шантажисту, чтобы скрыть свой обман…

– Не впутывайте в это Фелисити!

– Я говорила с ней около часа назад. Вы, кстати, получили ее мемо-куб?

Копли вскочил на ноги. Ева поднялась вслед за ним.

– Наши отношения вас не касаются! Я все ей объясню, и она вернется. Я люблю ее. Я собираюсь жениться на ней.

– Верно, но для этого нужно избавиться от жены. Убить, и дело с концом.

– Я не собирался убивать ее! Зря я, что ли, платил Зиглеру? Или вы думаете, он так ее трахал?

– Мистер Копли! – вскинулась Мак-Алистер. – Немедленно замолчите.

– Нечего мне тут указывать!

Ева вновь опустилась на стул.

– Это уже становится интересным, – заметила она. – И зачем же вы платили ему за секс с вашей женой? Чтобы понаблюдать?

– Заткнитесь! Это просто отвратительно, что вы тут говорите.

– Он платит какому-то слизняку, чтобы тот спал с его женой, а я, значит, веду себя просто отвратительно. Ну-ну. Так зачем же все-таки вы это делали?

– Ради Фелисити. Я влюбился в нее с первого взгляда. Я с самого начала только и думал о том, как помочь ей осуществить ее мечты.

– И ради этого вы ей лгали?

– Я не лгал. Мне просто требовалось время. Разумеется, я собирался развестись с Наташей, но без ряда предварительных мероприятий это обошлось бы мне слишком дорого. У меня просто не осталось бы денег на Фелисити.

– Итак, вы заключили сделку с Треем Зиглером. Объясните-ка поподробнее.

– Я знал, что он спит с клиентками. Да он этого и не скрывал. Заявлял, что может уломать любую женщину, какую только захочет. Я сказал, что заплачу ему, если он сумеет соблазнить Наташу. У нее был выбор, – многозначительно заявил Копли. – Она добровольно выбрала секс с ним. И занималась этим не один раз. Мне это было только на руку, поскольку требовалось документально подтвердить измену, чтобы сохранить финансовые преимущества.

– Полагаю, в вашем брачном договоре записано, что в случае измены жены вы получаете солидную компенсацию?

– Верно.

– И вы наняли Зиглера, чтобы тот вовлек ее в сексуальную связь, которую, как я понимаю, вы тщательно задокументировали.

– В этом нет ничего противозаконного!

Как раз напротив, подумала Ева, но решила не отвлекаться от главной темы.

– Мне требовалось, чтобы они встретились еще пару раз, вот и все. Это личное дело, – Копли явно был разочарован ее непонятливостью, – и полиции здесь делать нечего.

– Если вы хотели, чтобы все оставалось в рамках личного дела, не стоило убивать Зиглера.

– Я не убивал его! Я просто сказал, что он не получит денег, пока не встретится с Наташей еще пару раз. Потом я мог спокойно подавать на развод.

– Когда вы сказали ему это?

– На прошлой неделе, когда пришел…

– К нему домой.

– Ладно, я был там. Всего раз. Все потому, что он заявил мне во время тренировки, что Наташа собирается положить конец их свиданиям. Она, видите ли, хочет спасти наш брак. Зиглер должен был уговорить ее любым способом.

– Сделать ему это не удалось, однако и от денег он отказываться не желал, – заметила Ева. – Тогда в ход пошел шантаж. Расскажи он обо всем вашей жене, и вы бы оказались в крупном проигрыше.

– Он использовал меня. И не он один. Я тут жертва! Я не делал ничего плохого. Я даже не был там, когда его убили. Я хочу поговорить с Наташей. Я хочу поговорить с Фелисити.

– Вы уже не нужны ни той, ни другой. Если вы и можете с кем-то поговорить, то только со мной. Итак, начнем по новой.

Копли бушевал и впадал в истерику. Он умолял и сыпал проклятьями. Но до признания дело так и не дошло.

В конце концов Ева решила, что Рождество в тюремной камере сделает его более сговорчивым.

– Того, что он наговорил здесь, вполне хватит для суда, – заметила Пибоди, когда Копли увели.

– Без его признания прокурор предложит сделку. Это значит, Копли получит куда меньше, чем ему причитается. Если бы речь шла только о Зиглере, я бы согласилась. Но за смерть Катианы он должен заплатить по полной. – Она вздохнула. – Ладно, займемся им после Рождества. Так что забирай Мак-Наба, и отправляйтесь отдыхать.

– Серьезно? А как же рапорт?

– Я сама его составлю.

– Спасибо! И счастливого Рождества! – Пибоди с сияющей улыбкой выскочила за дверь.

Составив у себя в кабинете рапорт, Ева разослала копии Рео, начальнику отделения, Мире и Пибоди.

Что-то смутное кольнуло ее уже по пути домой. Смутное, но достаточно ощутимое, чтобы Ева стала записывать на комп кое-какие мысли и рассуждения, намереваясь рассортировать их чуть позже.

Но затем, шагнув через порог дома, она приказала себе выкинуть из головы все мысли о работе. Сделать это оказалось просто, так как встретили ее смех, тепло и праздничные огни.

Рорк и Саммерсет сидели в гостиной и оживленно что-то обсуждали.

– Над чем смеемся? – поинтересовалась она.

– Да так, небольшая прогулка по аллеям памяти, – улыбнулся Рорк.

– И сколько карманов было обчищено во время этой прогулки?

– Да кому придет в голову считать? – Забрав у Евы пальто, он бросил его на ручку дивана. – Я налью тебе вина.

– Не откажусь.

Вручив Еве бокал, Рорк опустился на стул и усадил ее рядом с собой.

Покраснев – как-никак, тут же Саммерсет! – она попыталась встать.

– В доме полно стульев.

– Мы экономим место, – Рорк решительно не желал ее отпускать.

Они с Саммерсетом принялись вспоминать те рождественские праздники, которые отмечали еще в Ирландии, а Ева, расслабившись, стала рассеянно слушать их болтовню.

Наконец Саммерсет встал.

– Меня ждут друзья, – заявил он. – Счастливого вам Рождества. Приятно было узнать, что все в этом доме умеют держать свое слово.

Ева смущенно откашлялась.

– Мне тоже приятно, что рядом есть человек, на которого всегда можно положиться.

– Спасибо. Для меня это как подарок. И спокойной ночи.

Саммерсет вышел, а Рорк поцеловал Еву в щеку.

– Подарок неожиданный, но оттого не менее приятный.

– Я просто сказала правду. Я сегодня весь день добиваюсь правды.

– Что, нелегкий выдался денек?

– Да так себе. Слушай, не будем об этом. Там, под деревом, подарки. Черт! – Ева тоже вскочила с места. – Мне нужно двадцать минут! А ты пока займись чем-нибудь.

Сказав это, она устремилась наверх, чтобы завернуть подарки.

В скором времени она перетащила их в гостиную и запихнула под дерево. Затем, довольная, отступила на шаг и едва не вскрикнула – на одном из диванов лежал Рорк с книжкой в руках. Кот пристроился рядом с ним.

– Я тебя не заметила.

– Я так и понял.

– Что это ты читаешь?

– Это Йейтс, которого ты подарила мне на наше первое Рождество. Я перечитываю его каждый год в это самое время.

– Да ты романтик. – Тем не менее она не смогла сдержать довольной улыбки. – Хочешь посмотреть, что я выбрала для тебя на это Рождество?

– Разумеется.

Наклонившись, она вытащила из-под елки большую, кое-как завернутую коробку.

– Вот. Это главный подарок. Я измучилась, пока заворачивала его.

Рорк развязал ленточку, разорвал подарочную бумагу. Затем он открыл коробку и заглянул внутрь. И Ева сразу поняла, что ей удалось удивить его.

– У тебя же не было своего волшебного пальто, – заметила она.

Рорк осторожно вытащил из коробки черное кожаное пальто в классическом стиле.

– Я просто потрясен.

– Я знаю, ты можешь купить себе любую одежду, но это… это другое. Я хочу, чтобы ты тоже был в безопасности.

– Милая Ева, – наклонившись, он поцеловал ее, после чего накинул на себя пальто. – Превосходно, просто превосходно.

– В нем, кстати, есть потайные карманы. Полагаю, человеку вроде тебя не составит труда найти их. Можешь носить там то, что лучше держать подальше от глаз широкой публики.

Разумеется, он тут же обнаружил эти карманы, что доставило ему чисто мальчишеское удовольствие.

– Ладно, настал мой черед удивлять.

Сняв пальто, Рорк достал из-под елки маленькую коробочку.

Должно быть, опять какое-нибудь украшение, решила Ева. Но коробочка и правда оказалась с сюрпризом: в ней лежала простая визитная карточка.

– Мастер Ву? Что-то я не понимаю.

– Твой подарок. Он будет заниматься с тобой – в своем додзё. Или в нашем, когда мы его оборудуем.

– Додзё? У нас дома?

– Занятия начнутся на следующей неделе. Мастер Ву будет работать с тобой лично.

– Мастер Ву? Тот самый мастер Ву?

– Ну да.

С радостным воплем она кинулась ему на шею.

– Да это лучший подарок из всех, которые когда-либо дарили!

Глаза у Евы предательски заблестели, и она тут же поспешила отвернуться. Чтобы скрыть подступившие эмоции, она вытащила из-под елки еще один подарок.

– Давай теперь развернем этот.

Рорк снял обертку и обнаружил внутри их общую фотографию. Снимок был сделан на премьерном показе фильма «Icove Agenda». Но это была не та гламурная фотография, которыми отмечены все светские мероприятия. Как раз перед этим Ева и Рорк участвовали в задержании убийцы, что не могло не сказаться на их внешности.

– Только взгляни на нас!

– Да уж, у тебя содраны костяшки пальцев, а у меня под глазом явно проступает синяк. Сколько времени было потрачено на подготовку к съемкам, и все насмарку! Трина трудилась надо мной пару часов. Лицо, волосы, одежда.

– Зато потом мы неплохо повеселились.

– Тоже верно. Если бы все эти приемы и вечеринки не отнимали столько времени и усилий. Постой-ка!

– Что такое?

– Она помогала им в подготовке рождественской вечеринки. Телла сама сказала мне об этом. Катиана была там по просьбе Наташи. Катиана.

Рорк подергал Галахада за бантик.

– Похоже, нам придется подождать с празднованием Рождества.

– Мне нужно. Нет, пусть лучше работа подождет.

Ева потянулась за очередным подарком, но Рорк перехватил ее руку.

– Мы хорошо знаем друг друга.

– Спасибо. – Она невольно улыбнулась. – Зато ты можешь надеть свое новое пальто.

По пути в участок, пока Рорк вел машину, она вновь и вновь прокручивала в голове все нюансы этой истории. И с каждым разом ей все яснее становилась общая картина.

Она даже не потрудилась вызвать Копли наверх, спустившись вместо этого в недра Центрального участка, где Копли нервно мерил шагами свою камеру.

– Что вам нужно? – рявкнул он при виде Евы. – Не желаю с вами разговаривать! И с тобой тоже, – заявил он Рорку.

– Что ж, мы можем подождать приезда адвоката, или вы ответите нам сейчас на два несложных вопроса. Помните день, когда в доме у вас состоялась праздничная вечеринка? В котором часу вы впервые увиделись с вашей женой?

– Да откуда мне знать! Я же не смотрел на часы.

– Прекрасно. – Ева повернулась к двери.

– Постойте. Я не понимаю, зачем вообще это нужно. Я ведь уже говорил вам, когда пришел домой. Я сразу поднялся наверх, чтобы переодеться. Таш приехала позже. Она опаздывала.

– А как насчет прически, макияжа?

– Ах, это. Постойте-ка, ей действительно пришлось заниматься всем самой. Что-то там не заладилось с приготовлениями, Наташа нервничала. Ей даже пришлось привлечь эту девицу, которая работала у Теллы. Я знаю об этом, поскольку она перехватила меня сразу после душа, когда искала мою жену.

– А почему бы не обратиться к Наташе напрямую?

– Понятия не имею. Я приводил себя в порядок, а подготовкой к вечеринке всегда занималась Таш.

– И сколько времени вы приводили себя в порядок?

– Да откуда мне знать! Часа полтора, я думаю.

– Стало быть, Катиана искала вашу жену около половины седьмого?

– Ну да, видимо, так. И что с того? Этой девице следовало самой справляться с трудностями, а не дергать нас по пустякам. Но я не убивал ее за это.

– Знаешь, Копли, а ты редкостный говнюк, – сказала Ева, и они с Рорком под вопли задержанного вышли из камеры.

– Он и правда редкостный говнюк, – заметил Рорк.

– Верно. Но он не убийца.

Эпилог

Чтобы попасть в хирургическое отделение, Еве вновь пришлось пообщаться с больничной охраной. Но на этот раз она проявила завидное терпение.

Когда они с Рорком вошли в палату к Наташе, там уже стояла рождественская ель, украшенная праздничными огоньками. Под деревом лежали подарки.

Сама Наташа сидела на постели в окружении сестры и ее мужа. Выглядела она заметно бодрее, чем раньше.

– Лейтенант, – Мартелла поднялась со своего места, – и вы, Рорк. Неужели вы работаете даже в канун Рождества? Не хотите шампанского? Доктор сказала, что Таш тоже может выпить полбокала.

– Как вы себя чувствуете, мисс Квигли?

– Лучше. Особенно теперь, когда Телла с Лансом принесли мне сюда Рождество.

– Прекрасно. Мне хотелось рассказать вам о том, как проходит расследование, и задать пару простых вопросов. Не возражаете? – спросила Ева, присаживаясь на край кровати.

– Что вы! Я так признательна вам за ваше усердие.

– Я всего лишь выполняю свою работу. И в связи с этим хотела бы напомнить, что вы можете вызвать сюда своего адвоката. Я уже зачитывала вам ваши права, но могу повторить еще раз.

– К чему эти формальности? Задавайте ваши вопросы.

– Прежде всего хочу проинформировать вас, что ваш муж заключен под стражу. Он обвиняется в убийстве Трея Зиглера, убийстве Катианы Дюбуа и нападении на вас саму.

– О господи.

– Постарайся быть сильной, Таш. – Мартелла сжала руку сестры. – Знаете, – обратилась она к Еве, – мы с мужем много размышляли о случившемся. Должно быть, он просто сошел с ума.

– Джон, – у Наташи вырвался приглушенный всхлип. – Все это время я пыталась убедить себя, что это не он, что память сыграла со мной злую шутку. Но зачем? Зачем нападать на меня и Катиану? Зачем убивать Трея?

– Он знал о вашей связи с Зиглером, – спокойно заметила Ева.

– Не может быть! И когда он это обнаружил?

– Обнаружил? Да он сам это организовал.

– В смысле?

– Ваш муж платил Зиглеру за то, чтобы он спал с вами.

– Быть того не может!

– Он платил Зиглеру за связь с вами, а сам собирал документы для развода. Таким образом он рассчитывал получить солидную денежную компенсацию.

– Джон лжет. Этого просто не может быть.

– У нас есть документы Зиглера, которые подтверждают эту сделку. Вы с вашим мужем стали для него неплохим источником дохода.

Наташа бросила на Еву гневный взгляд.

– Я вам не верю! Трей был искренне ко мне привязан.

– Он был искренне привязан к вашим деньгам. Копал и под вас, и под вашего мужа. В результате кончил с проломленной головой.

– Это ложь!

– Таш, не волнуйся так, – вмешалась в разговор Мартелла. – Зиглер был тем еще мерзавцем. Он просто использовал тебя.

– Тебя, а не меня! – бросила ей в ответ Наташа. – Никто не имеет права меня использовать!

– Это трудно принять, – понимающе кивнула Ева. – И без того вам хватило переживаний, когда вы узнали, что Зиглер встречается с этой дурочкой Аллой Кобурн, когда выяснилось, что он обманывает вас с другими женщинами. В тот день – день вашей вечеринки – вы заглянули к Зиглеру просто так, чтобы попрощаться перед его отъездом. Но оказалось, что у него кто-то был до вас. А что еще вы могли подумать при виде этого вульгарного лифчика и кричаще-ярких туфель?

– Что вы такое говорите? – вмешалась Мартелла, но Ева проигнорировала ее.

– Наверняка Зиглер отмел все ваши обвинения – уж это он умел! А что было потом? Он рассмеялся вам в лицо, когда вы заявили, что не потерпите обмана? Что не желаете делить его с другими женщинами? Он все еще смеялся, когда вы схватили приз и ударили его по голове?

– Перестаньте разговаривать с ней в таком тоне, – взволнованно заявила Мартелла. – Ланс, скажи ей!

– Подожди, – сказал тот, не сводя взгляда с лица Наташи.

– Вы ударили его ножом в сердце, поскольку так же он поступил с вами. Все было ложью, Наташа. Вашей, вашего мужа, Зиглера. Вы решили, что сможете выйти сухой из воды, но время вас подвело. До вечеринки оставалось меньше часа, и вам пришлось отменить встречу с парикмахером и косметологом. С ними, кстати, я уже переговорила.

– Я была дома, – холодно заявила Наташа. – Готовилась к вечеринке. Вы никогда не докажете обратного.

– Разумеется, докажу. А вчера эта же мысль осенила Катиану. Разговор с вашей сестрой навел ее на размышления. Почему вас не оказалось на месте, когда она искала вас по всему дому? Почему вы отменили парикмахера и стилиста? Но Катиана не побежала ко мне, хотя могла бы. Она пошла к вам, в надежде, что вы все ей объясните.

– Телла, мне плохо. Позови медсестру.

– Таш, – Мартелла медленно отступила от кровати. – Этого не может быть. Только не Кейт. Ты не могла так поступить с ней.

– А что ей еще оставалось? Она пыталась защитить себя, – заметила Ева. – Не исключено, что для начала вы предложили Катиане денег за молчание. Ту это наверняка оскорбило. Вы продолжили уговаривать, перешли к угрозам. А потом толкнули ее. Вы и правда хотели убить ее или это был несчастный случай?

Наташа умоляюще взглянула на сестру:

– Я бы не стала, поверь мне.

– Скорее всего, вы сделали это необдуманно, как и в случае с Зиглером. Убедившись, что Катиана мертва, вы не запаниковали. Вы сразу поняли, как обратить это себе на пользу. Пора отделаться от этого лживого мерзавца, вашего мужа, который беззастенчиво обманывал вас с какой-то вульгарной танцовщицей. Вы позвонили в службу экстренной помощи и выкрикнули имя мужа, после чего разбили свой линк. Но этого было недостаточно. Вы схватили вазу, закричали, привлекая внимание Копли, а затем ударили себя по голове. Вот только ударили себя сильнее, чем следовало. Вы едва не погибли, Наташа, и все это ради собственной гордости и возможности отомстить лживому мужу. Неужели оно того стоило?

– Еще как стоило.

Когда Мартелла расплакалась, Рорк повернулся к Лансу:

– Вам лучше увести ее отсюда.

– Идем, милая. Идем со мной.

– Уходи! Ты всегда была тряпкой! – бросила Наташа вслед сестре. – Иди, порыдай на плече у папочки.

Мартелла выпрямилась, расправила плечи.

– Ты моя сестра, Таш, – сказала она. – Но Кейт была моей лучшей подругой. Никогда тебе не прощу.

Как только они вышли, Наташа взглянула на Еву.

– Я была под влиянием стресса, – заявила она. – Муж обращался со мной хуже некуда, и у меня случился нервный срыв.

– Что ж, можете обыграть эту версию на суде.

– Я была просто вне себя. Даже не знаю, что случилось со мной в тот день, когда я приехала к Зиглеру. Должно быть, помутнение рассудка. А Кейт? Она просто упала. Я не хотела ее убивать. Это было несчастным случаем.

– Вы прекрасно умеете лгать, но ваша ложь не устоит перед давлением фактов. Наташа Квигли, вы арестованы по обвинению в убийстве Трея Зиглера и Катианы Дюбуа. Пока что вы останетесь под охраной в больничной палате. Как только вам станет лучше, вас переведут в тюремную камеру, где вы и будете ждать суда.

– Я выйду под залог.

– Я бы не стала говорить об этом с такой уверенностью, – сказала Ева, вынимая из кармана наручники.

– Держитесь от меня подальше! Вы не имеете права!

– Вот тут вы ошибаетесь. – Несмотря на сопротивление, Ева ловко защелкнула наручники у нее на запястьях. – Кстати, к вышеприведенным обвинениям я добавлю сопротивление офицеру полиции.

– Вы за это еще поплатитесь! Вас ждет…

– Знаете, что ждет вас? Паршивая жизнь в тюремной камере. Ваш муженек наверняка оттяпает у вас после развода солидный куш. О вашем деле раструбят все телеканалы, и вы мгновенно превратитесь в изгоя. Что ж, счастливого Рождества.

Оставив у дверей палаты дежурного офицера, Ева переговорила с медсестрой и отправила по линку сообщение доктору Кампо.

– Если кто и будет переживать, так это ее сестра, – заметил Рорк.

– Ничего, у нее хороший муж. Ей будет на кого опереться. Что касается Копли и Квигли, то они очень похожи. Он вполне мог совершить то же, что и она. Только Копли потрусливей. Он бы точно не стал пробивать себе голову ради правдоподобного алиби.

– Итак, ты закончила это дело.

– Не совсем. Надо ехать в тюрьму, оформлять освобождение Копли.

– Можешь оставить его там до завтра. Пусть посидит ночку в камере.

– Увы, не получится, – она виновато посмотрела на мужа. – Оформление займет пару часов. Нужно составить бумаги, связаться с адвокатами. Все Рождество насмарку.

– Мы уже сделали друг другу подарки. Остальное может подождать.

– Верно. – Взяв Рорка за руку, она бросила на него оценивающий взгляд. – Симпатичное пальто.

И оба довольно рассмеялись.

Сейчас она сделает то, что должна, выполнит свои обязанности. А после этого они с мужем – человеком, который любит ее, невзирая ни на что, – отправятся домой отмечать их общее Рождество.

Сноски

1

Вид нетрадиционной медицины, в котором используется техника так называемого исцеления путем прикасания ладонями.

2

Помощник игрока в гольф, в обязанности которого входит переносить инвентарь и помогать советами.

Content

Нора Робертс
Имитация

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Эпилог

Сноски